Хвостополосатов Константин

Попрыгун

Трилогия

Экскурсант

Фантазер не обманывает.

Он просто излагает свою правду.

А самое главное — со своей точки зрения.

Вместо пролога или вместе с прологом

Всякая история для людей начинается с человека. Наверное, это закономерно, так как люди полагают, что творят историю человечества. Для любой истории нужен еще и какой-то случай, будь он плохим или хорошим. У меня был такой случай, а вот хороший он или плохой сказать однозначно нельзя. Вкратце начну с себя, возможно, это будет немного скучная часть повествования, но есть вероятность, что она сможет впоследствии объяснить некоторые мои поступки. Чтобы не утомлять постараюсь сделать вступление коротким.

* * *

Я был всегда странным и непонятным для окружающих мальчиком, спустя годы я стал непонятным и странным мужчиной. Однако жить мои странности никому не мешали, да и в компаниях с меня всегда можно было посмеяться, на шутки я не обижался и всегда старался подыграть. По этой причине от одиночества я не страдал. Как человек ужасно взрослый, в школе я полагал, что мои странности — это мое дело, так как касаются они в основном меня. Мое ближайшее окружение имело и других странных людей, странности которых выходили за рамки личного дела. Таких людей обычно быстро одаряли всякими нелицеприятными терминами научными и не очень, быстро ограничивая общение с ними. Таким образом, можно сказать, что у меня все было почти как у людей за исключением не совсем людского подхода к жизни.

Школа меня не смогла воспитать сознательным гражданином. Ничего удивительного, мои странности к моменту, когда учителя начинают видеть в учениках личность, уже проросли. В отличие от большинства мальчишек моего возраста, книжки я читал, как правило, это были всегда чужие книжки. Мою классную даму, преподавателя русского языка и литературы, это зачастую ставило в тупик. Меня трудно было назвать просто балбесом, правдами и неправдами я всегда умудрялся по всем ее контрольным получать твердые четверки. Лодырем в плане предмета меня назвать было тоже неправильно по причине, что на каждую прочитанную отличницами по программе книжку я умудрялся прочитать две совершенно внепрограммные. С остальными учителями мы давно нашли общий язык. Учился я, можно сказать, хорошо, за что некоторые учителя меня опрометчиво ставили в пример другим ученикам.

Школа кончилась, начался ВУЗ с громким названием "институт". Даже смешно его так называть, эту прелесть российской глубинки. Выбирать не приходилось, парень из небогатой глубинко-российской семьи пошел становиться инженером-механиком. Ну не агрономом же, мне тогда это казалось верхом неприличия, как наркоману слово "психиатОр". Вообще-то я бы пошел учиться на археолога, пусть меня научат, только вот как в той поговорке "Съесть-то он съест, та хто ж ему даст…". В нашей школе почему-то было принято считать, что археологи, как и историки с археологическим уклоном, учатся непременно в Москве. В Москву с голым пузом не сильно-то разбежишься. Конечно, потом я немного пересмотрел свои мировоззрения по этому вопросу, но денег на всякие переводные мероприятия все равно не появилось. В ВУЗе на меня свалился информационный поток в виде общения с продвинутыми друзьями, а так же, хоть и не слишком скоростным, но все же Интернетом. Я понял некоторые вещи. Основной, пожалуй, была мысль "плохо жить в глухомани, возвращаться туда — еще хуже". Как водится по закону Мэрфи, обычно случается кака. И моя радость учебы в ВУЗе была бы неполной без призыва на обязательную воинскую службу. Какие-то умные дяди, долгих им лет каторжной жизни, вдруг решили призвать всех ВУЗовских бездельников на защиту ненасытной Родины. Призвали. Спасибо.

Служба была грустной страницей моей биографии. Попал я на флот, коллектив маленький и "темных лошадок" не любит, но я-то вот он, чудик. И бывал я бит часто, но не чересчур сильно, скорее для утверждения истины, что флот не для странных типков. Была у меня все же и там отдушина — мичман по кличке "Тройник". Он пил все, что горит и непременно на службе, за что и имел столь родимое советскому человеку прозвище. Напившись, человеком был тихим и вдумчивым, любил со мной побеседовать обо всем, на утро же не мог понять всех тех заумных вещей, которые мы обсуждали ночью. Плохо было то, что спать было в такие дежурства мичмана некогда, но никто же и не говорил, что служба — это шоколадный батончик с орехами. Служба кончилась, началось продолжение учебы. Не буду о грустном периоде запуска и прогрева до нормального состояния мозгов. Ибо за период службы работали они даже не на холостых оборотах. Собственно, так прошел весь второй курс обучения. На третьем стало полегче, видимо, мозги смогли восстановиться от казенных военных мыслей.

Нужно сказать, что в моей жизни было одно сильное увлечение. Я любил стрелять. Стрелять я любил со всего, что можно назвать стрелковым оружием, из него — пожалуйста, сколько угодно, до потери слуха и зрения. Никогда не тянуло стрельнуть, к примеру, из пушки, не тянуло и все тут. Интересное занятие "стрельба" я нечаянно познал на пневматической винтовке, в народе "воздушка". Было это какое-то создание "всемогущего Совка", может даже что-то ГДР-овское — была такая часть Германии. В общем, у одного из моих уличных друзей куда-то уехали родители и его оставили на произвол бабушки. Но бабушка, как человек пожилой, имела замечательную для нас слабость — поспать любила. В такие моменты мы начинали исследование дома в расположении недоступных родительских запасников. Там было много интересных вещей, занимавших наше свободное время. Ну вспомните, что может быть лучше жутко дефицитного баллончика с дезодорантом воздуха? Сначала это же натуральный мини-огнемет, а в конце — замечательное взрывное устройство. Всего-то надо положить пустой баллон в костер. Так и была однажды в одном из археологических раскопов отцовской мастерской на чердаке найдена воздушка. Пульки тоже были, но всего три коробки. Чтобы отец не узнал, мы решили отсыпать понемногу из каждой коробки, получилась приличная кучка. Стрелять ходили на пустырь, крались, как говорится, огородами, боялись, что наше богатство отберут старшие ребята. После первого же выстрела я понял, что это любовь на всю жизнь. Пульки кончились, стреляли пластилином, потом — картошкой. Но все хорошее заканчивается. Перед приездом родителей винтовку пришлось вернуть на место. Винтовку, как доброго друга, я сам вычистил остатками своей майки и смазал веретенным маслом из масленки от швейной машинки бабушки моего товарища. Я взрослел, мне посчастливилось стрелять из разных девайсов, были это и воздушки и винтовки и пистолеты, но та старая безродная, изрядно побитая ржавчиной и жизнью винтовка была как первая женщина.

Краткое резюме юной жизни мальчика Сережки закончено, можно перейти, собственно, к самой истории из жизни Сергея.

Один

Лето, каникулы, гости с "Большой земли", как всегда с важным делом и письмом от серьезныз людей. Ну как тут можно отказать. Нужна рабочая сила, непременно за "спасибо", непременно в разгар каникул. По причине некоторых склонностей характера был я в нашем учебном заведении в разряде "залетчиков". Ну а такого рода контингент извечно во искупление грехов привлекался к разного рода полезно-воспитательным работам. Вот и попал я в экспедицию по местам оживленного кормления комаров, клещей и полевых мышей. Искали где-то на Алтае, чего искали, не скажу, засмеете, тем более что там такого сроду, наверное, не было. Привезли нас на вертолете, высыпали с нами продукты питания, приборы и московских геологов. Всего нас получилось шестеро, двое парней и я — орлы на побегушках, два "очкарика" и дама, она же повар, врач и по совместительству — женщина. Мы копали и долбили шурфы, измеряли и носили, брали образцы и выкидывали отработанный материал. Через две сплоченные недели к этим основным процедурам добавилось слово "пили", благо спирт в наличии оказался, а главный "очкарик" оказался человеком понятливым. Про природу не пищу — понадобится отдельная книга совершенно иного жанра. Могу сказать, что она нас подвела, а может, мы ее довели.

В один довольно жаркий день осыпался склон скалы. Придавило двух московских умников. Молодой отделался легко, можно сказать, сменой штанов. Руководитель разведотряда попал под раздачу призов серьезно. Старший товарищ в палатке пережидал послеобеденную жару, наблюдая извечно приятную идиллию под названием "работающие люди". По этой причине удалиться на безопасное расстояние оперативно не смог. Пострадал, видимо, позвоночник, нога и, как неотъемлемая часть руководителя, радиостанция. Последнее наименование пострадало сильно. При жалкой попытке реанимационных процедур радиостанция умерла окончательно, наверное, по тому, что предмет был необходимый. Решили руководителя нести до ближайшей заготбазы пастухов или чабанов, в общем, кто-то рядом пасся по непроверенным данным пилотов вертолета. Долго рассуждать о составе спасательной партии смысла не было. Нужны были двое студентов, несущих укомплектованные пострадавшим самодельные носилки из остатков палатки, и наша мадама, как уже писал, единственный в разведотряде лекарь, ну и вообще, женщина. Молодого московского умника хотели по инструкции оставить со мной. Но, видимо, осмотрев мою довольную физиономию, инструкцию решили нарушить, на роль няньки я явно не походил. Других же чудиков, готовых остаться практически сам на сам и матушкой природой, не нашлось. Оборудование и прочее снаряжение оставлять без присмотра было ну уж совсем не положено, горные козлы разворуют, вон их сколько! Нужно охранять. Мне доверили карабин, который был настоящим сыном бабушки "Мосинки". Наша женщина-доктор несколько минут рассуждала, что это неправильно, но я всех уверил, что лучше я один с карабином, чем вдвоем с этим "ботаником" и опять же карабином.

Ушли. Замечательно. Карабин, о сладкая и недосягаемая мечта! Патронов есть четыре коробки — загляденье, вокруг никого — мечта. Завтрак — неприличная трата времени в таком сложно запущенном случае. И все же пришлось выждать, чтобы случайно не вернулись наши "спасатели", выстрелы в предгорьях слышны довольно далеко. Пока ждал, вспомнил обвал. От выстрелов могло обвалиться что-то еще. Вот я и решил сходить на место обвала. С одной стороны нужно было убить время, с другой — посмотреть на обстановку было тоже не лишним. Идти к месту обвала я, в общем-то, не боялся, два раза наивный снаряд в одну дырочку не падает. Посмотреть же что там было интересно, в день обвала не до этого было. Лазил не долго, место, откуда все началось, нашел минут через сорок. Сыпалось издалека, но я не поленился, долез до самого начала этого природного действа. Порядочно устав от карабканья по склону, я уселся немного передохнуть чуть в стороне от места основного обвала. Лениво обозревая склон, а так же попутно удивляясь своему дурному мероприятию, я все же обратил внимание на довольно странную вещь. На месте обвала имелась какая-то породистая железяка. С моего места видна была лишь небольшая часть какой-то конструкции. Обратившись к логике, я так и не смог найти более-менее подходящее предположение. Железяка, похоже, была большая. Что само по себе весьма странно, так это то, что она не была ржавой. И, похоже, обвал начался именно в этом месте. Я продолжал неспешно рассуждать, разглядывая выступающую из скалы часть конструкции, хотя мое тело уже было готово броситься на разгадку тайны, вооружившись киркой и лопатой. Боев в Великую отечественную, вроде, тут не было, на обломки вертолето-самолетов не похоже, металл не тот. Постепенно победила мысль, что надо разгребать. Делать это на жаре было чрезвычайно лень, да и карабин опять же. Плюнул, пошел стрелять. Замучился сомнениями, вернулся с лопатой и ломиком. Геолог я сейчас или доярка-многостаночница?

Начал раскопки. Чем дальше, тем интереснее, железяка оказалась более чем странная, по откопанным фрагментам и не скажешь, чего от нее ждали до аварии. Снял верхний слой колотого камня, а оно опять насыпалось. Через пару часиков я все же добрался до верхней части находки. Понятнее от этого находка не стала. Решил очистить немного бокового фрагмента, мелкий щебень отгреб, обломки покрупнее отодвинул, открылась дырочка. Посветил фонарем, просунул руку, посветил дальше. Фрагменты конструкции, тяги, гофры из металла. Ни проводов, ни тебе масляных трубок, ни ржавчины, ни потеков каких, хотя видно штука эта грохнулась прилично. Чуть ниже верхнего фрагмента силы гравитации матушки Земли из нее практически тазик сделали. Осмотрев место, аккуратно расширил дырочку до небольшого лаза. Заглянул основательнее. Чуть в сторону часть обшивки была содрана и сложена гармошкой, внутри виднелась занятная штуковина, походившая на манипулятор от терминатора из популярного когда-то фильма. Жутко хотелось раскопать и залезть дальше, но останавливала мысль об обвале. Искать тут меня точно не будут. И все же любопытство уже не одну кошку сгубило.

С собой взял лопату, фонарь, батареек, веревку и фляжку. Расширил лаз до понятия "большой лаз" и полез. Дальше щель оказалась шире, породы вокруг нее держались хорошо, осыпаться пока не собирались. Протиснувшись в положении лежа, я осветил фонарем находку. Странного вида манипуляторы, которых дальше оказалось еще два, выходили из нутра конструкции. Один местами был оплавлен до смешения с породой в стеклянную массу. Второй почти целый, но в двух местах распорот, как мешковина. Края как кошачьи усы, топорщась, торчали в разные стороны, вроде и не металл это, а стекловата. В местах разломов выступила жидкость серо-синего цвета с металлическим блеском, каплями висевшая на этих волосках, как будто рану затянуло, а капли крови остались. Ржавчины не было и в помине. Я тихонько постучал по потекам металлической частью лопаты, так и есть металл.

— Чего же он как вода-то тек? — подумал я. — Следов огня не видно, породы вокруг не оплавлены.

До жути интересно, я себя прямо настоящим археологом со стажем почувствовал. Полез дальше под арку этих паучьих ног, там уже корпус начался сплошной, вдоль него из рваных дыр висели всякие металлические потроха, наконец-то обнаружились несколько пучков долгожданных, но каких-то странных проводов, частью порванные, частью выкрученные гофры, везде капли и потеки металла. Корпус оказался без швов, без заклепок, звук от ударов имел глухой. При каждом ударе сверху осыпался вездесущий мелкий щебень и пыль, для поддержания таинственности, наверное. Пролез дальше, внутри конструкций появилась возможность сидеть согнувшись. Манипуляторы были частично сплетены с какими-то пластиковыми конструкциями, где-то и металл и пластик изломаны, где-то прокручены до разрыва. В одном месте повреждения были особенно сильные. Пластик висел лохмотьями, как обтрепанный мешок, внизу была насыпана целая куча сверкающих в луче фонаря чешуек, как будто лепестки с цветка осыпались. Оглядывая все это буйство металло-пластикового сюрреализма, я чувствовал какое-то несоответствие. Что-то было нелогично. Постепенно пришла мысль, что это все не могло быть одним целым. Создавалось впечатление, будто ребенок в игре стукнул друг о друга две игрушки и бросил. Цвета, да и сам вид сплетенных вместе конструкций были различны. Опасливо осмотрев осыпавшиеся фрагменты пластика, я аккуратно, практически нежно, прикоснулся древком лопаты к пластиковой бахроме. Странно, бахрома была твердая, не хуже металла пружиня под моим нажимом. Главное — не порезаться. Я пролез дальше, глянув назад, определил, что нахожусь уже метрах в пяти от выхода. Щель между конструкциями еще расширилась, я уже свободнее обогнул округлую часть внутреннего или второго корпуса и увидел пролом, при более внимательном изучении оказавшийся то ли люком, то ли шлюзом. Изначально отверстие, видимо, раскрывалось лепестками, чем-то отдаленно напоминающими диафрагму фотоаппарата. Скорее всего, ввиду аварии один из краев был сильно поврежден. Материал корпуса в этом месте был сильно измят, часть поверхности изорвана. От острых краев в местах разрывов тянулись застывшие потеки, оставившие на грунте приличных размеров лужу, прилипшую при затвердевании к корпусу. Из-за немного просевшего грунта застывшая лужа походила на своеобразную ступеньку. Почему-то эта ступенька мне показалась забавной, как будто была специально залита для удобства проникновения внтрь. Эта маленькая деталь подняла настроение и сняла мое напряжение. За проломом оказалась небольшая шлюзовая камера, задняя дверка которой была открыта, дальше поверхность шла под приличным углом вниз. Луч света выхватывал только фрагменты, которые было трудно сложить в цельную картину. С уверенностью можно было сказать, что там было что-то металлическое или стеклянное, свет отражался, разбегаясь отблесками и "зайчиками". Нужно было лезть, иначе нельзя. Мы же археологи, на полпути ни-ни.

Поверхность "шлюзовой камеры" на ощупь мне показалась гладкой и даже скользкой, подстраховка явно не была бы лишней. Я осмотрелся, отыскивая, куда бы привязать веревку. Подходящих мест на первый взгляд не оказалось, острые края металлических обломков вряд ли подходили для этих целей. Немного поразмыслив, я привязал веревку к наиболее надежному каменному выступу. Преодолев острые края, я начал осторожно спускаться. Гладкий на ощупь "пол" оказался неплохой опорой для ног. Подвел каменный выступ, он просто обвалился, окатив меня градом мелких камней и щебенки. Я, неожиданно сев на пятую точку, поехал вперед спиной в неизвестность. Впрочем, поездка закончилась быстро. Задев одной из растопыренных в стороны ног "стену", я сначала упал на спину, а потом вовсе покатился. Хорошо, что катиться было практически некуда, сделав переворот через голову, я растянулся на куче скатившегося щебня и мелких камней в позе созерцателя неба, лежа на спине. Фонарь при спуске я повесил на пояс, и он уцелел. Ввиду моего положения, фонарь оказался направленным вверх и чуть в сторону. Узкий луч, настроенный на то, чтобы высветить что-либо в дальнем узком лазе, показывал мне мириады "звезд" и "галактик" — кружащихся в хороводе пылинок. Я чихнул, породив в этой микро вселенной хаос со вспышками сверхновых. Нос забила пыль, но мне хотелось немного полежать, ныло ушибленное плечо. Ощупав себя с закрытыми глазами, нашел тело вполне пригодным к использованию. Сел. Прикоснувшиеся к "полу" руки ощутили тепло. "Странно, может, где-то кровь потекла", — подумал я. Осмотрев обе руки, нашел их практически целыми. Теплым был сам "пол". Осветив себя настроенным на широкий луч фонарем, я обнаружил, что вместе со щебнем и прочим грунтом все вокруг меня усыпано металлическими чешуйками, поблескивающими в свете фонаря, как серебряные монетки. Осколки оказались странными, трудно было сказать, от чего бы это могло быть. Закончив инвентаризацию себя любимого, я начал осмотр помещения. Внутри было слегка не прибрано. В метре от меня находилось что-то отдаленно напоминающее кресло, только оно будто бы высохло, как арбузная корка. Чуть в стороне виднелось что-то напоминающее стол и нишу, похожую на шкафчик, в которой лежали широкие брусочки, покрытые пылью. Что-то мне показалось странным. Я выключил фонарь. Основание кресла по периметру имело тусклое синее свечение, сиденье самого кресла тоже слегка светилось, но тусклее, видимо давало о себе знать обилие пыли. Мысли о радиации и неродившемся потомстве, нахлынув, практически сразу меня отпустили. Мы делали промеры радиоактивности практически во всех местах, прилежащих к этой скале, все было на уровне природного фона местности. Это было явно что-то другое. "Может, грибок какой-нибудь", — пришла мысль. Я аккуратно встал, не отряхиваясь, чтоб не поднимать пыль еще больше. В кармане моего видавшего виды комбеза нашелся замызганный носовой платок. Я аккуратно стер им пыль с "кресла", выключив фонарь, убедился, что сидушка действительно светится. Поверхность, похожая на кожу, была лишена каких-либо следов плесени или грибка. Осмелев, я ее потрогал, потом приложил руку. Кресло было теплым, под рукой как будто была мягкая податливая кожа живого существа. Отняв руку, увидел на синей поверхности "кресла" зеленый след своей ладони. Спустя пару мгновений он начал уступать синему цвету сидушки. От волнения пот и мурашки побежали на перегонки, и кто-то, несомненно, победил. С моей рукой было все в порядке.

— Ладно, порядком уже утомился на карачках, в полу-присяди и на пузе лазить, вот и отдохнем в этом сушеном арбузе, — подумал я, усаживаясь в "кресло".

Вот пошла Машенька в лес пописать, увидела медведя, заодно и покакала… Это про меня. Кресло засветилось по всей поверхности, синий свет, набрав силу, начал переходить в зеленый. Я попытался вскочить, но меня как будто что-то держало. Одежда моя, скукоживаясь, стала распадаться и "стекать" грязными ручейками хлопьев мелкой серой пыли по моему телу, как будто ее кислотой полили. Я почувствовал, что меня охватывает жар, отовсюду поползли тонкие, как паутинки, усики. Перед креслом, несколько раз мигнув, набирая силу, раскрылась янтарная сфера. Не успевая за всем смотреть, я просто застыл и, наверное, сделал все то, что про Машеньку было сказано. Страх моментально сожрал мои мозги, чувства и мысли. Видя, как эти пучки усиков входят в меня, я просто боялся пошевелиться. Боли не чувствовалось, но я, наверное, об этом просто не думал. И вдруг стало нарастать чувство спокойствия, но при всем этом мысли не становились ватными. Все на секунду замерло, а потом из кресла и потолка полезли новые пучки "усов".

— Все, я — жертва "чужих"… — как-то совершенно спокойно подумал я.

Все усы присоединены, все замерло. Свет! Он потихоньку перекрыл луч моего фонаря, оставшегося в целости и сохранности в моей неподвижной руке. Сжатая волна воздуха окатила меня. Со стороны "шлюза" раздался гул и скрежет, посыпались камни, щебень и пыль. В стороне моего "входа" наблюдалось оживленное движение, к сожалению, я не мог рассмотреть, что там творится, контраст света в отсеке и мрака снаружи делали происходящее малоразличимым и от того еще более ужасным. Наверное, услышав мой ужас, восприятие стало как будто многопоточным. Я видел и анализировал массу вещей, на которые раньше даже внимания не обратил бы. Коридор, по которому я скатился, сжимался, диафрагма пыталась закрыться, стягивая изорванные края. Это я видел отчетливо, как будто знал, а вот движения за ней воспринимались по-другому. Хаотические перемещения металла и пластика, скрежет, разлетающиеся в стороны фрагменты и капли. Первое, что пришло на ум, что в поединке после отдыха сошлись первый терминатор и его белее свежая модель, герои модных фильмов моей молодости. К шумовым добавились и световые эффекты. Зеленая молния прорезалась сквозь две синих вспышки, кусок диафрагмы превратился в серый сверкающий радужными переливами пар. На пол возле кресла упал веер металлических капель, которые сразу впитались, как будто их и не было. Дыма не было, вокруг меня как будто сомкнулась сфера, по которой скатилась еще горсть прилетевших от прохода металлических капель. Четыре зеленых молнии одна за другой закончились еще одной синей вспышкой. В переборке около диафрагмы возникла дыра, а вылетевшая из нее синяя вспышка разнесла мою оболочку брызгами янтарного огня. Сверкнула еще одна синяя вспышка, затем опустилась красная муть, и "монитор" оказался выключен. Я еще успел себе подумать: "Game over… Но все же красиво ведь было…"

* * *

Мои ощущения после "перезагрузки" хочу по возможности пересказать максимально близко к оригиналу. Можно сказать: "Немного путаные показания очевидца".

Что-то мне подсказывало, что я не умер, знаете ли, утреннее ощущение, известное большинству мужчин. Значит — утро, вчера — гулянка, сегодня — на учебу. Идиотские, но очень прикольные сны — это классно. Странно, что спать не хочется, тело легкое, как будто спал сутки. Это даже к лучшему, волевое решение открыть глаза принято. Открываю глаза, поразившись увиденному, закрываю. Но в отличие от вчера Машенькиных маленьких радостей сделать не успел. Все тело опутано паутиной тонких зеленых трубочек-усиков. Все зря, так и не биться Елене Валентиновне в любовном экстазе со студентом 4-го курса факультета теоретической механики, "чужие" его на развод пустили. Страшно, а как вы думали? Но глаза боятся, а голова варит. Легонько поднимаю правую руку, ничего не препятствует движению, с ногой такая же обнадеживающая картина, открываю глаза, рука и нога совершенно свободны от этой техногенной паутины. Начинаю медленно поднимать вторую руку, трубочки-усики сразу отцепляются и втягиваются в стены и потолок капсулы, в которой я лежу. Все подсвечено зелененьким. Забавно танец строится, поднимаю голову, капсула распадается на фрагменты-осколки и фрагменты растворяются в стенах, полу, потолке.

— Дядя, ты свободен, как сопля в полете, видно как инкубатор для "чужих" ты не годишься. Все! Опять хочу Елену Валентиновну! Два раза! И еще Свету, подружку Вовочки, любимого сыночка декана, тоже два раза! Вот поперло-то, уймись, а то так и шворц сотрется. К делу, поручик, к делу! Вы, собственно, поручик, где, кто и как? Вот и выясняйте это, а то бабу ему подавай, а тут, может, кони недоены, да коровы неседланы, — пролетает ворох радостных мыслей, с облегчением позволивший закрыть глаза. — Жрать-то как охото!

Потягиваясь, я с удивлением замечаю левую руку. Нет, я не под кайфом, просто с рукой что-то. Пальцы. Их всего-то семь, зато какие! Два крайних короче остальных и тоньше, зато большой как у людей, только ногтя нет, есть большая подушечка по всему кругу, есть превышение суставчатости и степеней свободы у кисти немного больше, гнется лучше. Моя замечательная обновленная рука прекрасной плавностью переходит в обычное человеческое тело в районе груди и лопаток, хорошо, хоть цвет кожи такой же, как у человека нормального. То есть в перчатке рука и за нормальную сойти может.

— Постойте! Нафига мне эта гадость! Верните награбленное! — кричу я в стену от избытка чувств, получив в ответ мысль из подсознания. — А если обратно не отдадут, как быть?

Быстро соображаю, что орать бесполезно, остается надеяться, что внутри не хуже, чем родная конечность, чего уж причитать-то. Отвожу руку полюбоваться, даже язык высовываю и один глаз прикрываю, прицениваясь.

— Постойте-ка, граждане, да я ведь руку-то и в тепловой раскладке вижу, просто, блин, терминатор, еще бы и рентген, — удивляюсь я. — Нифига, рентген в данной комплектации не идет, зато изменение фокуса лучше, с таким разрешением любой профессиональный фотоаппарат скиснет от зависти, а я еврейскому блоху обрезание запросто смогу сделать, не то, что подковать. Да, обломчик, глазик-то только один такой терминаторский, другой по-простому все видит. Двумя газами — все как у людей, а одним подарочным — ну просто научная лаборатория на выезде.

Трогаю глаз нормальной рукой, все вроде как в порядке. Да, дела. Надо харч искать, да и зеркало тоже, на клоуна поглядеть надо, но тут главное, чтоб горшок был рядом, мало ли чего еще в зеркале можно увидеть, я себя еще со спины не смотрел.

— С чего бы это меня так под киберпанк переделали? — пытаюсь понять я.

Есть у меня подозрения, что меня исключительно до хрустящей корочки поджарило той синенькой дискотечной лампой на кресле-корке, нужно будет попытаться узнать, что там приключилось. Жалко себя старого, ведь не ценил, не холил, не лелеял, а теперь прямо комок в горле, так хочется опять "нормальным" стать.

— Ладно уж, так сойдет, ничего не болит, в конце концов, — отвечаю сам себе. — Да и кто, вообще, определил нормальность меня любимого!

Голышом неловко, но тут без вариантов, хотя что-то еще, может, и подвернется. Быстро у них моя одежда в расход пошла, а джинсы очень еще ничего были. Жаль. Ищу дверь, ищу, ищу, второй круг начался по белой комнате практически с белым потолком, да и право на надежду еще есть… Нет дверей, и предположений где им быть, тоже нет. Все! Замуровали демоны.

— Дверь! Дайте дверь! Орать буду! Порву в клочья! — лихорадочно думаю я, вспоминая лохмотья дырки в переборке той норы, где меня приключение накрыло.

Ух ты, вот и дверь, кусок стены чуть наружу выпятился и диафрагмой разошелся в овал. Орать, что ли, надо каждый раз, нет, наверное, думать. Думаю о двери: "Закройте дверь, закройте дверь, дверь закройте! Дует!" Нет эффекта. Первое что приходит на ум, что они татары нас не разумеют. А мысль-то умная. Начинаю представлять, что диафрагма сошлась и стена стала гладкой. Сработало. С этим ясно. Осматриваю отсек, куда вывела кривая, стандартная подсветка зелено-синяя, зал не большой и странный, определенную форму назвать нельзя, как будто ребенок из пластилина вылепил, стены то уходят, то выступают, то округлые, то плоские рубленые выступы. Нашел целых три двери, все подсвечены по овальному периметру янтарным ободком, и все, как будто, одинаковые. Что же там и где? Что если открою, а оттуда земля пойдет или глина с водой или еще чего. Думаю-гадаю перед ближней ко мне дверью. Видимо, на мои измыслительные отуги перед дверью неохотно так всплывает сфера, в ней комната с креслами. Похоже, что там ничего страшного, хозяева не съели, может, их дома нет. Так сейчас мы тут погеройствуем. Идти надо, а то так до старости в девках застоюсь. Представляю открывающуюся дверь, готово, захожу в другой отсек. Ну, тут все прилично, форма сплюснутой сферы, разделенной на отсеки, в отсеках кое-где кресла стоят такие же сушеные арбузные корки стандартно зеленый верх, синий низ. Размеры, скажем так, масштабностью не впечатляют. Если уж не подводная лодка, то точно подлодная водка… В условно первом отсеке стоят два кресла спинка к спинке, разделенные каким-то свечением. Удивительно чисто, ни пыли, ни влаги. Два отсека пустые, стенки в них ребристые и сплошь янтарем горят, дальше в отсеке что-то вроде диванчика и никакой подсветки. Потолкался я еще по комнате, позаглядывал в отсеки, во всех какие-то признаки нездоровой напряженности. Голова просто кругом идет от этого фильма. Вернулся в первый отсек. Перед одной дверью висит сфера с маленьким треугольником, дверь не открывается, я думаю, а сфера начинает полыхать ярким янтарным светом, даже глаза режет.

— Ну ее, может там у них гнездо, — подумал я, отходя.

Третья дверь показала в сфере что-то вроде схемки проходов с другими сферами. Открываем, так и есть короткий проход, в конце дверь с подсветкой. Перед дверью висит голосфера с шаром внутри, от шара по сфере бегают молнии, как в декоративном светильнике у декана виденном, кто-то из упакованных родичей студентских придарил. Что-то открывать не хочется, но надо, Федя, надо. Отхожу на пару шагов и открываю. Да ничего, только за дверью все ярко-янтарным светом залито. Не пойду, закрыл от греха подальше. Брожу, смотрю, комнат совсем не много все непонятного назначения, все логически на одном прямом коридоре, ни жратвы, ни зеркал, ни безделушек на память, даже открутить нечего. Трогать и открывать подозрительные двери не решился, так и добрался опять до комнаты с переборками и креслами. В общем, обстановочка почти верх аскетизма. Очень сильно мне напоминает новую квартиру. Стены, окна, унитаз и ванная, а все остальное еще не завезли, только с поправкой на абсурдность самого момента. Придя в себя от свалившихся впечатлений, я пытался и выход отыскать, только вот ничего похожего на виденный мной отсек со "шлюзовой камерой" не попалось. Судя по состоянию на момент моего посещения, отсек сейчас находится на генеральной уборке, а может меня вообще куда-нибудь уже перевезли. Перспективы оказались неперспективными, я бы даже сказал совсем такими кислыми и дохлыми. Думать буду, Чапай думал и нам велел. Думать нужно сидя или лежа, иначе мысли будут прямые и голову могут проломить. В кресла больше не хочу, на полу что-то не серьезно, голыми булками на пол садиться вообще некультурно. Осматриваюсь. Как ни крути, один диванчик остается, хотя он больше на широкое кресло похож, зато не мерцает там ничего. Иду думать, ибо пришло время мозгового штурма. Захожу — ничего, сажусь на диванчик — чисто, ложусь — появляется вездесущая янтарная сфера только шире. В ней пошли образы, быстро пошли, то ли схемы, то ли картинки, не успеваю уловить. Пауза и опять то же самое. Как тут подумаешь? После второй прокрутки и паузы диванчик стал смыкаться в кокон. Не готов я был, не успел слинять, спеленали демоны. Полезли опять трубки-усики, я глаза закрыл, страшно, но уже не так как раньше. Ввиду отсутствия страха в некоторых местах я уже смог теми местами анализировать ситуацию. Как ни странно, не чувствую каких-либо уколов или порезов, значит, весь этот инструментарий паука-переростка не проникает под кожу. На теле ощущается гуляющее тепло, как будто по нему бродят весенние лучики солнца. Видимо, для этого уровня технологии совсем не обязательно дырявить мою многострадальную шкурку. Да и не трубочки это могут быть вовсе, а что-нибудь вроде световодов или еще какой-нибудь технологический выворот. Тихо. Уже пару минут тихо. Ну вот, сглазил. Янтарный свет начинает литься отовсюду, пульсировать и литься, тихо начинает уезжать крыша. Занавес. Прихожу в себя, все еще в том же диванчике.

— Хорошо. Даже жрать не охота, кайф, как после сауны, — приходит мысль.

В сознании зуд, мысли как мухи роятся где-то глубоко в недрах многострадальной головы, вылезать не хотят. Напряжно это, лезут в голову уже совершенно ясные и прямые такие мысли про зомби и мутантов. Опять всплывает сфера, начинают крутиться образы. Включаются пять мегаваттных рубильников, и на всю эту мощность начинается прокачка Интернета по скорости близкой к скорости света. Фильм "Матрица" отдыхает. "Крыша" быстро уезжает, сознание опять отключается. Сколько так было раз, не помню. Прихожу в себя, напряженно пытаюсь вспомнить. Воспоминания приходят странные, я бы сказал не мои совсем, понимаю одно: "К старой жизни возврата нет".

* * *

Я смотрел и удивлялся, удивлялся и снова смотрел. Теперь мне кое-что стало ясно. Попытаюсь рассказать с высоты познанного.

Этой железякой был разведывательный бот. На нем на планету прибыл последний уцелевший член экипажа среднего корабля разведки флота (назовем для ясности) Содружества (знаю что избито, но по смыслу подходит и звучит гордо). Экипаж разведчика состоял из трех существ разумной формации. Содружество, по крайней мере, в тот момент вело войну долгую и тяжелую. Это не была война за экономическое влияние, это была война за самое обычное выживание. Собственно, это уже была третья стадия войны. Первые две, как считало Содружество, они выиграли, хотя, цена была велика, а заблуждения глубоки. Противник даже к тому моменту оставался силен и непонятен. Долгая эволюция непонятно где и непонятно чего породила странный симбиоз живого с неживым, название ему дали "Вольды". Никто не помнил, почему их так назвали. Содружество с ними столкнулось не случайно. В порыве естествознания Содружеством были предприняты попытки исследования соседней галактики. Нельзя сказать, что случилось это "вдруг", исследование соседней галактики — дело дорогостоящее и непредсказуемое. Первая экспедиция чуть не провалилась. Физическое пространство в поле действия соседней галактики оказалось четырехмерным, причем время там так и оставалось величиной обособленной и к кратности измерений отношения не имело. Судя по полученным данным, к центру галактики пространство могло иметь и более высокий показатель измерений.

Мы, возможно, тоже живем в мире, где измерений больше, чем три, остальные мы просто не чувствуем. В мире вольдов остается всего два из привычных для нас измерений, но существуют еще два, которые человек может ощутить где-то на грани понимания и сознания. Фактически мир вольдов не кажется человеку плоским, остальные два измерения делают подмену нашему третьему, только вот законы этого сплава совсем отличны от привычных нам тех измерений. Для простоты совокупность измерений, привычную для вольдов, назвали "четырехмерность".

Экспедиционные корабли успели вернуться, неполадки систем на тот момент казались просто необъяснимы, люди почти не пострадали и, отделавшись легкими шоковыми состояниями, быстро пришли в норму. Впоследствии оказалось, что в отличие от техники живые существа вполне могли переносить четырехмерность, хотя и со значительным напряжением психики. А через четыре унитарных года пришли вольды и пришли они из той самой галактики. Разрушилв три поста наблюдения, пришельцы на время затихли. Содружество пыталось понять и договориться, но не удалось сделать ни того, ни другого. На стороне вольдов был фактор неожиданности и неизвестности, на стороне Содружества — своя территория и численный перевес. Вольды не признавали живых существ трехмерности, и захваченные планеты погружались в четырехмерность с помощью строительства "генераторов искривлений". Даже после разрушения генераторов физические условия на планетах не могли вернуться в норму в течение многих лет. Планета не была мертва, но жить на ней разумным существам трехмерности было практически невозможно, ввиду того, что техника там или не работала совсем, или работала "себе на уме". Попросту, там был хаос для техники и курорт для любителей чистой природы, вернее для тех из них, кто не побоялся бы разрушить свою психику. Содружество упустило шанс малой кровью выбить пришельцев из своих владений, надесь все же найти общие точки соприкосновения с их разумом. Но сами пришельцы, как оказалось, имели свои взгляды на положение вещей.

За период в сто восемьдесят унитарных лет было отброшено две волны вольдов. Их изучали, пытались понять и вопреки всему вести диалог. К сожалению, Содружество продвинулось только в изучении. Было изучено многое. Вольды были симбионтами. Разум и тело относились к разным формам жизни. Носители разума были белковыми, носители тела — метало-кристаллическими формами, обладавшими в далеком прошлом собственным разумом, но в зачаточном состоянии. Как эволюция пришла к такому симбиозу, было не понятно, но появилось единое существо — вольд. Абсолютно случайно было обнаружено, что на ранних стадиях развитие "разума" и "тела" вольдов происходило на разных планетах, сказывалась, видимо, необходимость первичных условий. Собственно, на том практически все известные величины относительно вольдов и заканчивались.

Третья волна была очень болезненной для Содружества, было разрушено и выведено из трехмерности около двух третей обитаемых миров. Волну удалось отбросить с большим трудом. В результате были достигнуты определенные успехи в изучении вольдов. Содружеством был осуществлен контакт и был получен отказ, были добыты важные технические сведения и были потеряны миллиарды жизней. У вольдов оказалась одна интересная особенность. Если носитель разума прогнозировал смерть, он передавал всю накопленную информацию ближайшему способному выжить собрату, оставляя носителю тела только боевой опыт. После этого тело становилось боевой единицей-смертником и во главу всех интересов ставило лишь возможность выживания для собрата или просто уничтожение максимального числа противников. Планетарные генераторы четырехмерности тоже оказались созданы на основе симбиза, как и все единицы вольдов. При атаке одной из планет совершенно случайно на поле боя оказался разведывательный корабль, и эмпат из числа его экипажа принял мощнейший ментальный импульс-передачу. Гибнущая генераторная станция передала свой опыт на соседнюю ближайшую планету, подконтрольную вольдам. Эмпат успел списать эти образы на память модульного интеллекта корабля, они были обработаны и отосланы в привычной для Содружества кодировке на флагманский корабль. Эмпат и модульный интеллект погибли через несколько часов после приема импульса: человек от странного разрушения мозговой ткани, машина от волны фатальных ошибок в логике. После изучения оказалось, что мозг под влиянием импульса стал перестраиваться под четырехмерную структуру и погиб из-за конфликта трехмерной структуры тела. О машине сказать что-то конкретное было вообще невозможно. Жертва оказалась не напрасной. Многое из полученной передачи узнали и ученые, и военные. Были найдены пути решения в создании кораблей, способных пройти в четырехмерности. Кроме того были выяснено местоположение планет-инкубаторов для носителей разума врага. Их оказалось всего пять, и были они расположены в самом близком к нам рукаве галактики вольдов. Появился небольшой шанс воевать на территории врага и вообще прекратить войну, выиграв ее. Нужно было просто уничтожить пять планет. Для этой цели были созданы шесть флотов. Флоты были укомплектованы кораблями нового типа, это были "живые" корабли. Все агрегаты кораблей фактически состояли из неразумных живых существ с разных планет нашей галактики, модифицированных в единый организм корабля. Пять флотов — пять планет, шестой флот — резерв. Из экспедиции длинною в год вернулось восемь кораблей, три из которых, израненные четырехмерностью, вынуждены были срочно искть пристанище на ближайших планетах галактики. Один из спасшихся кораблей, не дбравшись до обитаемых миров, просто исчез в просторах галактики. Четыре оставшихся корабля, выполнив свою миссию, медленно умерли в течение следующего года. Четырехмерность и оружие вольдов убило их еще там, в чужой галактике, просто им была дана своеобразная отсрочка. Однако планеты-инкубаторы вольдов превратились в пять поясов астероидов. Это была победа. По крайней мере, так думали все. Следующие сто тридцать шесть унитарных лет с трудом подняли Содружество из руин. Благодаря открытию методов симбиоза и постройке живых машин Содружество вновь расцвело на нетронутых четырехмерностью мирах. Наказанием за самоуверенность была четвертая волна. Ее образовали в основном машины-берсеркеры под предводительством немногочисленных вольдов-симбиотов. Они пришли с другой стороны галактики, потратив сто тридцать унитарных лет. Обе стороны понимали, что это последняя война, после нее могло остаться либо Содружество, либо никого, вольды были обречены. Возможно, у вольдов еще оставались где-то на переферии миры, способные взрастить носителей разума, но в любом случае на это должно было потребоваться огромное количество времени. Никогда вольды еще не бились столь отчаянно. Именно этот этап войны вызвал необходимость искать миры еще не исследованные, хороши были все варианты в неисследованных уголках нашей галактики.

Так появился в пределах нашей планеты и корабль-разведчик, в разведывательном боте которого сейчас находился я — студент-недоучка, неудавшийся инженер-механик, авантюрист по жизни и где-то глубоко в душе немного археолог…черный.

* * *

Личная судьба среднего корабля разведки флота Содружества была сурова, но в извинение дала ему еще один шанс. Как любой разведчик он имел систему записи данных, грубо говоря, бортовой журнал, в котором фиксировались все события, данные, показания и предположения, вот откуда и была извлечена история жизни этого корабля. Корабль на момент вылета был самой свежей разработкой. Системы корабля являлись самодостаточными, починка, пополнение запасов, клонирование вышедших из строя узлов, запас хода был очень приличен, дозаправку ресурсами можно было осуществить на любой планете за счет биомассы, включая планеты четырехмерности или же за счет энергии звезды. Последний путь дозаправки считался аварийным, так как рост биомассы в таком случае шел доволно медленно. В скорости корабль уступал только курьерским судам, гоночным поделкам и, возможно, кое-каким частным яхтам. На нем стояло приличное для такого класса вооружение и комплексные системы защиты. Корабль был предназначен для долговременного нахождения в условиях четырехмерности, а именно до четырех унитарных лет (для ясности будем употреблять просто "лет"). Далее нужно было около года находиться в трехмерности для восстановления. Разведчик имел обязательный комплекс сверхдальней связи и был, несомненно, надеждой Содружества. Экипаж корабля состоял из трех существ. Это не были люди. Двое были очень близки, их даже можно было классифицировать как гуманоиды, третий был совсем чуждым нашему пониманию существом. Все они были студентами или курсантами военных училищ (подготовленные спецы на тот момент уже воевали). Содружество не могло себе позволить оголить фронты, но Содружеству срочно нужны были планеты для эвакуации. Один гуманоид был специалистом в навигации и тактическом маневрировании, по-простому — пилот плюс штурман в реальном прстранстве, по совместительству и капитан. Второй гуманоид специализировался по вооружениям, защите и ведению огня, по-простому — стрелок. "Чужой" был специалистом дальней связи и штурманом многомерности в силу своих развитых эмпатических способностей, по-простому — штурман-связист. Корабль имел свой модульный интеллект, он был практически живым и был специалистом в эксплуатации, борьбе за живучесть и хозяйственных нуждах, попросту — боцман. Он был хорош, этот искусственный интеллект, только по мнению разработчиков не обладал такой интуицией, как члены экипажа. В принципе, любой из членов экипажа мог привести корабль домой, пройдя адаптацию, ограничением там могла быть только малая совместимость. Не мог этого сделать только модульный интеллект, эмпатические способности не позволяли. Устав на этот счет гласил, что оставшийся член экипажа должен был принять пост пилота и установить пакет навигационных знаний, дабы привести корабль на базу.

Последний из оставшихся был пилотом, но совершенно правильно опасался, что в его состоянии шансов уйти на базу без подстраховки, да еще в боевой обстановке у него не слишком много. Радистом же он просто не смог стать, нужно было родиться приличной силы эмпатом. А новость об открытой планете обязательно нужно было доставить Содружеству. Но ему показалось, что у него есть выход. На планете была совершенно юная цивилизация, и пилот решил выкрасть и обучить стрелка. Но, как говорится, лучшее — враг хорошего. Его ждала неудача, он погиб.

Случилось же с кораблем следующее. При подходе к нашей звездной системе корабль-разведчик столкнулся с израненным, но еще живым кораблем вольдов. Корабль вольдов был сильно побит в бою и, выходя из боя, истратил последнюю энергию маршевых двигателей. Звездная система Солнца когда-то затормозила его бег, и он всеми правдами и неправдами пытался сесть на планету для пополнения запасов и возможного ремонта. Корабль предположительно был боевой и не нес на себе исследователей или строителей. В принципе, он бы уже не смог сильно навредить планете Земля. Он не смог бы даже взлететь — отсек накопителей был разрушен. Вообще на корабле много чего требовало капитального ремонта. Были разрушены силовые экраны, выбиты практически все батареи и хранилища биомассы, а самое главное корабль лишился своей симбиотной интеллектуальной составляющей. Но он был "жив", он был готов уничтожать все живое, ему оставалось только найти врага и вцепиться в него мертвой хваткой. И враг пришел: разведчик флота Содружества. Будь корабль вольдов в порядке, он бы без большого труда разделался бы с разведчиком, дай ему тот шанс догнать себя. Но у корабля-убийцы было только одно оружие: неожиданность. И он его использовал со всеми ему возможными предосторожностями. Долго корабль вольдов крался в поясе астероидов, наблюдая за разведчиком, и вот шанс появился.

Атака вольда оставшейся бортовой противоракетной батареей увенчалась успехом. А вот оставшиеся ракеты были потрачены впустую. После неожиданного залпа разведчик не погиб, а затем пилот и модульный интеллект вступили в сражение, и удара ракет удалось избежать практически чудом. Еще довольно уверенно маневрируя поврежденным корабликом, оставшийся экипаж смог переиграть неповоротливого врага и сделал прицельный выстрел главным калибром, практически досуха выжав и без того "текущие" от повреждений накопители. У вольда попадание вызвало повреждения системы стабилизации курса, следующеговыстрела не потребовалось. Без точной координации даже последние оставшиеся годными планетарные двигатели пошли в разнос. Вольд, лихорадочно пытаясь собрать в кучу последние работающие системы, постарался отступить обратно в пояс астероидов. Он умирал, но, как и положено воину-смертнику, думал только о смерти врага. Когда раскоординированные двигатели отказали окончательно, он выпустил последний козырь: четыре корабля-штурмовика. В них не было интеллекта, только злоба и простая задача "уничтожить врага". Начался доовльно сложный для разведывательного кораблика бой. Теперь уже он оказался в ситуации медведя со всех сторон кусаемого верткими собаками. Пользуясь приимуществом в скорости, разведчик уходил к планете, называемой нами Земля. Судя по типу кораблей противника, они не предназначались для полета в атмосфере и там у израненного посланца Содружества могли появиться шансы. Штурмовики не были бы такой большой проблемой, не будь корабль довольно так сильно поврежден. Разведчику надо было залечить раны, потом он смог бы на равных встретиться с врагом. А для этого в первую очередь нужна была биомасса.

Пока еще у разведчика было превосходство в скорости, но поврежденные двигатели вряд ли долго смогли бы поддержать нужный уровень тяги. Ремонт был неизбежен, и уходить далеко от планеты с биомассой было нельзя. Но надеждам не суждено было сбыться, и скоро первые прицельные импульсы лизнули остатки защитных экранов. Но вольды были тоже не в самом удобном положении. Из-за маневров они неизбежно теряли в скорости. А время, как и расстояние до атмосферы планеты неуклонноу уходило. Неизвестно что уж они сделали, но четыре машины заметно прибавили в скорости, стараясь вцепиться в добычу до того, как она скроется. Пока противник сокращал дистанцию, ярким огненным клубком лопнул один штурмовик, затем, резко зарыскав, отвалился от строя второй, чуть позднее тоже разукрасив космическую пустоту фейерверком желтого огня.

И все же завязался столь неудобный ближний бой. Четыре попадания бортового залпа одного из нападающих унесли жизнь штурмана-связиста, разменянную на еще один с трудом сбитый штурмовик. Еще одна большая пробоина была вынужденной платой за удобный ракурс стрельбы. Последний штурмовик, теряя части, не смог отвернуть с курса более крутпного корабля. Удар вызвал взрыв боекомплекта и энергонакопителей на штурмовике. В результате полного отсутствия защитных экранов вся энергия последнего проклятия вольда выплеснулась на корпус корабля. Боевая рубка была вскрыта, как консервная банка. Кокон кресла стрелка моментально сплелся с разорванными частями обшивки, переборок и каких-то деталей внутреннего корпуса. Стрелок посланца Содружества моментально погиб. Пилотское кресло пострадало значительно меньше и смогло уберечь свой груз. Последний член экипажа был тяжело ранен. Сесть на поверхность планеты с полученными повреждениями корабль-разведчик не смог, но к счастью надобности такой уже не было.

Пять суток модульный интеллект корабля выводил к жизни свою последнюю надежду. Благо под "рукой" был банк данных персонала и все необходимое для клонирования органов. Пилот выжил, хотя повреждения мозга могли быть гарантированно устранимы только в условиях госпиталя, хотя, возможно и время моголо сказать свое веское слово.

Попутно с лечением принимались все доступные меры для исследования планеты. На удивление она оказалась той самой редкой жемчужиной вполне пригодной для целей Содружества. Не было только возможности сообщить об этом. Спустя довольно продолжительное время корабль "зализал раны" настолько, что уверенно мог совершить перелет к ближайшей базе, чего нельзя было сказать о пилоте. Пилот, периодически терзаемый приступами дезориентации и головными болями, теоретически мог с помощью МИ привести корабль к месту назначения. Но возможность эта была все же больше теоретической. Да и встреча даже с малолальски целым кораблем вольдов оказалась бы для корабля-разведчика последней. Нужен был здоровый пилот, точнее сказать, нужен был член экипажа с неповрежденным сознанием.

* * *

Теперь я знаю, как управлять челноком и кораблем-разведчиком, правда, пока только в теории. Как последний присутствующий на корабле мыслящий индивидуум в соответствии с разделом устава по чрезвычайным ситуациям я и должен был стать пилотом. Модульный интеллект разведбота принял меня за "своего" в силу того, что оставшийся пилот готовился взять на борт аборигена и прописал боту права гостя как условного гражданина Содружества. Бот снял картину биопоказателей моего мозга и первым делом, связавшись с кораблем, передал их модульному интеллекту корабля-разведчика. Модульный интеллект корабля-разведчика посчитал биопоказатели достаточно развитыми, чтобы считать меня разумным и дал "добро" на адаптацию.

В тот момент мне почему-то стало интересно, посчитали бы моего соседа по общаге, Лупатыча разумным? По моему пониманию он пропил все, интеллект в том числе, хоть и любил повторять: "Бороду, ведь, и сбрить можно, а вот умище-то куда девать?" Нет, есть у меня подозрения, что его на девяносто девять процентов посчитали бы растительной формой жизни "синявник алкогольно-томатно-килечный ветры пускающий".

Череда странных и непредвиденных обстоятельств стала моим пропуском в другую жизнь. Именно по этой причине я был признан системой за "своего" с присвоением статуса "условного гражданина", оставленного, как говорится, с грифом "на предъявителя" погибшим пилотом. Ну а дальше я был обучен, вернее прошел адаптацию, по курсу "пилот-штурман кораблей малого и среднего класса", а за неимением кого-то другого мне сообщили, что придется освоить еще и смежную специальность "штурман многомерного погружения".

Поскольку отпускать меня в силу военной целесообразности ни в коем случае не собирались, на тот момент я поставил себе три задачи.

Первое. Подключиться к системе модульного интеллекта корабля и стать "совсем своим" или "своим в доску", уж как масть пойдет. Обучение на "диванчике" проходило без подключения к модульному интеллекту корабля-разведчика, модульный интеллект бота имел набор программ для экстренных ситуаций, в том числе и программ адаптации нового члена экипажа, все-таки корабль был научно-исследовательским, да еще и предназначенным для работы в долгом отрыве от баз снабжения. Этот раздел базы данных оказался в целости и сохранности.

Второе. Собственно, узнать, что же произошло на месте "обвала". Узнать это можно будет, подключившись к системе корабля через модульный интеллект. База данных бота была частично повреждена и проходила курс регенерационных программ по восстановлению повреждений, полученных на планете.

Третье. По штату нужно приобрести еще хотя бы одного члена экипажа. Модульный интеллект корабля-разведчика дал справку, что из землян есть возможность успешно адаптировать только "стрелка". Нужно было куда-нибудь слетать, потому что экипажу нужен был "стрелок".

— Не плохо бы Анку-пулеметчицу с ногами Елены Валентиновны, — тут же откуда-то взялась наглая мысль. — Да и мордашку, чтоб на уровне "симпатично" была.

Не то чтобы "стрелок" был необходим кораблю — у меня же сознание не было нарушено, как у предыдущего пилота, один полет смог бы, наверное, осилить — но одному было как-то неловко лететь, да еще неизвестно куда. Жутковато это, однако. И совсем другое дело вступить в это дерьмо с каким-нибудь братом, а лучше сестрой по несчастью. Я нутром-то в тот момент понимал, что это не хорошо, но нежелание отправляться к чертям на караваи в гордом одиночестве от этого не проходило.

Корабль же действовал по отданному предыдущим командиром корабля приказу и должен был по максимуму укомплектовать экипаж, чтобы завершить разведывательный полет, доставив информацию на одну из баз Содружества. То, что я полечу, сомнений, по крайней мере, у меня не вызывало, вопрос за малым, нужно стать "совсем своим" на корабле-разведчике, чтобы потом уже ОНИ не передумали.

Как летать я уже мог предположить, хотя знал только теорию. Непосредственное управление кораблем должно было быть "прошито" уже непосредственно модульным интеллектом корабля-разведчика исходя из моих персональных характеристик. Расклад мог получиться как в "бесплатной и беспроигрышной" лотерее, типа: вы нам высылаете пятьдесят долларов по почте, мы Вам — китайскую майку с надписью "Лох". Второе и третье невозможно без первого, так что с начала и надо приступать, как бы мне не хотелось оттянуть этот вопрос.

Страшновато. Что за зверь этот модульный интеллект и что за "прошивки" он мне будет делать, даже всезнающей операторше большой дворовой метлы, бабке Нине, неизвестно. Сколько он тут один без присмотра обитает, тоже неизвестно. Может, он уже начисто с катушек слетел. Да и поводы так думать есть — что за руку мне пристроил — я же теперь знаю, что на корабле есть комплекс по клонированию органов. Про глаз не говорю, он мне очень понравился, так что нечего хвалить, чтоб не расслабился. Однако, жутко чувствовать себя мышью лабораторной.

* * *

Связь и "прошивку" с модульным интеллектом корабля-разведчика лучше всего было проходить через комплексный мнемоконтактный модуль — это и есть наш диванчик — он же рабочее место "радиста".

После моего "пробуждения" на диванчике прошло что-то около трех часов, точнее сказать я не мог, мои часы канули вместе со всей левой рукой. На боте, что день, что ночь, освещение не менялось, общаться было не с кем. Благо после первичной адаптации и курса мнемо-обучения я узнал, где тут у них харчевня. Гардеробка оказалась вообще прямо в госпитальном боксе. Нашел комбез немного на вырост, но для начала карьеры сойдет, потом наваяем что нужно прямо в личной каюте будет висеть, правда, только на корабле. Побывал в харчевне, ничего хорошего не получил, с горя обозвал ее "Три пескаря". Как я узнал, на судне были специальные боксы с "натуральной" пищей что-то типа холодильников, только там принцип сохранения другой. Все для людей, блин, хоть синтезатор пищи на борту, судя по информации, очень мощный. Видимо, разработчик понимал, что разведчику в далекой "чужбине" поесть натуральный кокос, что дома побывать. В общем, на боте такой роскоши не было, чистой воды синтезатор. Поскольку я был хоть и "разумный" для бота, но не совсем тот, что были раньше, пищевых пристрастий моих в базе модульного интеллекта бота не было, как собственно не было вообще каких-либо блюд народной кухни планеты Земля. Харчевня "Три пескаря" имела размеры весьма скромные, собственно терминалом синтезатора (с виду что-то типа большой встроенной настенной микроволновки с диафрагмой вместо дверки и сенсорной панелью, овал в стене) практически и ограничивалась. Заказать снедь, собственно, можно было просто и мысленной командой. Модульный интеллект при осмотре определял состояние организма и составлял еду в соответствии с его требованиями, которые реализовывались синтезатором. Мою биохимию, скорее всего, считали в лазарете, когда меня латали-штопали, так что у меня была надежда, что с голоду не помру. Можно было бы вернуться в лагерь, карабин, кстати, забрать, но было боязно, вспоминая дискотеку с молниями при входе, и прочие тацы с саблями. Мало ли чего, был ведь вариант еще чего-нибудь лишиться. Решил, что не пойду, пока не узнаю что там да как. Прижал ладонь к сенсору пищеблока, представил, что поедаю шашлык с лучком и красным соусом. В полной тишине открылась диафрагма, посредине отсека парил шампур с кусочками чего-то, по виду явно не мяса и не с лучком. С небольшой опаской взял в руки шампур, оказавшийся "комнатной" температуры. Материал, наверное, нержавейка, как у меня дома, хорошо помню. Еда на вкус оказалась просто никакой, хотя, была сочная и, наверное, жутко полезная для организма. Чего ж ожидать-то было, никто ж синтезатору не объяснил, что есть "шашлык". Сначала съел один кусок, береженого и президент бережет. Минут пятнадцать таскал с собой шампур, пока в пузе кишки не начали плясать лезгинку от голода, потом плюнул и стрескал все остальное. Зашел еще раз в "Три пескаря", заказал стакан воды, чуть подсоленной — хотелось попробовать вино, но не рискнул. Попил, кинул в синтезатор шампур и стакан из чего-то вроде стекла и пошел "сдаваться".

Диванчик, как и в прошлый раз, ожил, когда я на нем устроился и начал думать о связи с модульным интеллектом корабля-разведчика. Кокон на этот раз не сворачивался, просто возникла большая янтарная сфера. Мне подумалось, что у них бзик на янтарном цвете. После этой мысли сфера начала плавно переливаться всем видимым мне спектром. На зеленом мне подумалось, что так было бы хорошо, цвет зафиксировался.

— Сервис, однако, на уровне ресторана, — подумал я.

Решил, что больше ждать нечего, представил себе связь с каким-то большим и умным существом, мне тогда почему-то больше всего импонировал образ розового слона. Сфера отреагировала, расширилась, как бы приняла мое тело внутрь. И резким скачком я оказался в другом помещении. Помещение больше, хотя ничего, кроме диванчика там не было, стены из сочно-зеленой дымки.

Раздался бесцветный бесполый голос:

— Модульный интеллект КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564 приветствует нового члена экипажа. Прошу представиться и подтвердить готовность к прохождению адаптации по специализации "пилот-штурман кораблей малого и среднего класса" и "штурман многомерного погружения" с подтверждением статуса.

Ну что ж, собеседование для нас не новинка. Всегда хотел иметь красивую фамилию, а тут как с нового листа жизни и никто паспорта не спрашивает:

— Сергей Сергеевич Ржевский, поручик, ха-а-а-а, хтож конспирацию-то так грубо нарушать будет, — начал я. — Готовность к экзекуции пока не подтверждаю. Можно вопрос?

— Подтверждение готовности принято, ввиду отсутствия связи с базой командования, процедура будет проводиться по программе статуса "экстренный" устава КСС с последующим подтверждением полномочий и присвоением звания по контакту с сетью КСС через базу КСС. Прошу подтвердить изменение процедуры. — Проскрипел голос. — Прошу задать вопрос.

— Что значит куча букв и цифр в твоей идентификации? — спросил я. — Что будет в случае, если я не пройду программу и есть ли какие-то ограничения к прохождению программы адаптации вообще? Подтверждение после получения информации в запросе.

— Идентификация: Космические силы Содружества; база Эталон-12; модульный интеллект квантовый; серия 8 автономно-организующийся; серийный номер 8003488695; разведывательный корабль дальнего погружения класса "Супер"; бортовой номер 88564, - проскрипел опять голос. — В случае неполной адаптации по программе статус пилот-капитан не может быть присвоен, допуск на перелет не возможен, остается статус член экипажа без специализации со свободным перемещением по кораблю и вне корабля. Ограничения по прохождению программы адаптации есть, обусловлены специальными критериями сознания, психики, мозговой активности. Прошу подтвердить готовность прохождения процедуры адаптации по статусу "экстренный" устава КСС с последующим подтверждением полномочий и присвоением звания по контакту с сетью КСС на базе КСС.

— Валяй, готовность подтверждаю, — согласился я.

— Начало процедуры. Проверка параметров совместимости… — начал комментировать голос.

И ничего, полное молчание, хоть бы кино поставил что ли.

— Спать-то можно хоть, интересно, — пришла в голову мысль. — Нет, этот вопрос у них тут не продуман, нужно рационализаторское предложение внести…

— Совместимость установлена с девяноста восьми процентным результатом при допустимом пороговом результате в пятьдесят процентов, начинаю процедуру, — продолжал голос. — Статус сознания для процедуры несущественен, для облегчения прохождения процедуры со стороны члена экипажа перевожу организм в режим сна.

Картинка начала гаснуть, а так хотелось все видеть своими глазами.

* * *

— О! Опять включено питание, — проснулся я именно с такой мыслью.

Все-таки неприятно, когда тобой так нагло манипулируют. Хотя, чего уж там, после военкоматовской комиссии с глумливыми медсестрами и окончательно забившими на все врачами, боюсь даже сказать, что может быть страшно.

— Так, все тот же диванчик, все тот же комбез, — обозревал я окрестности в раздумьях, — ладно, хоть ходить не нужно никуда, тут же и свяжемся с модульным интеллектом, узнаем, что там у нас произошло.

Я запросил связь, заработало даже без образного представления, просто подумал и на тебе.

— Если все так и дальше пойдет, нужно будет фильтровать мысленный базар, — пришла робкая мысль.

Все, как и раньше, зеленая сфера поглотила сознание — пустая комната и диванчик.

— Что за скукота, — подумал я. — Хоть бы стол с креслом и красивую секретаршу с кружкой кофе.

— Капитан Сергей Сергеевич Ржевский, вас приветствует модульный интеллект МИК-8АО-8003488695 военного звездолета Содружества ЗРДК-Супер-88564. Адаптация программ "пилот-штурман кораблей малого и среднего класса" и "штурман многомерного погружения" прошли успешно. Вам временно присвоен статус капитана корабля со всеми надлежащими полномочиями. Прошу принять во внимание, что ввиду проведения адаптации по статусу "экстренный" устава КСС при связи с ближайшей базой КСС полномочия должны быть подтверждены или аннулированы, — раздался немного более человеческий вариант голоса. — К сожалению, Вам не присвоено воинское звание, ввиду ранее перечисленных обстоятельств, присвоение возможно после связи с базой КСС. За время Вашего отсутствия изменений в тактической ситуации и происшествий не случилось, срочных сообщений не поступало.

— А, привет, привет, замутитель сознания, — обрадовался я. — Ответь на вопрос, если мои полномочия позволяют.

— Задавайте вопрос, капитан Сергей Сергеевич Ржевский, — отозвался голос. — Полномочия капитана дают возможность изменить практически все на корабле, за исключением физически и технологически невозможных новшеств.

— Ясно. Тогда начнем с простого, — согласился я. — Ты вообще всегда такой нудный или можешь общаться по-человечески?

— Капитан Сергей Сергеевич Ржевский, обращение производится согласно стандартной процедуре устава КСС, настройки прежнего капитана, погибшего при исполнении долга, отменены, — ответил голос.

— Хорошо, давай общаться по-простому, без лишней замути, — предложил я. — За эфиром следишь?

— Капитан Сергей Сергеевич Ржевский, отслеживается большинство информационных каналов планеты Земля для занесения информации в базу данных КСС, — ответил голос.

— Замечательно. Проведи анализ поведения людей, нам необходимо общение по типу "друг" общечеловеческой морали, — предложил я. — Обращайся просто "капитан" или "Сергей", к примеру. Звать тебя, естественно как-то нужно. Ты кто, вообще, "Мэ" или "Жо" по природе?

— Капитан, установка ясна. МИ по природе пола не имеют. И хоть их и можно отнести к квази живым сущностям, органов размножения, как и признаков пола, они не несут. — Ответил голос.

— Ну, ты кем хотел бы быть мальчиком или девочкой, нужно же определиться с данным вопросом, — настаивал я.

— Капитан, решение за тобой. — Пришел лаконичный ответ.

— Ну ладно, каши на тебе не сваришь. Буду решать сам. — Задумался я. — Вообще, хотелось бы обзавестись подругой, может в далях космоса хоть пообщаться с противоположным полом можно будет. Можешь дамой быть, милашка?

Тембр голоса, да, можно сказать и сама энергетика изменилась в следующей фразе МИ. Глубокий женский голос из разряда "душевных", заставляющий оглянуться на диванчике в поисках блистательной хищницы, замурлыкал:

— Капитан, распоряжение принято, меня теперь зовут Милашка? Прошу подтвердить и выбрать тон и тип голоса.

Я просто растаял и стек во всех направлениях. Такой голос просто не может принадлежать дурнушке. Воображение побежало, побежало и опять побежало. Пришлось его ловить, чтоб не потерялось вконец.

— Да, голос отличный, хотя, можно немного поскромнее с тембрами, а то я чуть не захотел тебя. Да и звать тебя Милашкой, как-то совсем уж не по-военному, давай остановимся на Светлане, к примеру. — Предложил я. — Кстати, создай какой-нибудь образ в этом виртуале, как-то пока не привычно общаться с голым голосом, так и в бога поверить недалеко.

Обстановка начала меняться. Я был по-прежнему на диванчике в комбезе немного на вырост, комната же активно преобразовывалась в кабинет, ковер на полу, книжные полки, рядом со мной возник большой рабочий стол, чуть дальше материализовались два кресла и журнальный столик. В одном из кресел присела очень красивая рыжая девушка. Строгий костюм серо-черных цветов, ножка на ножке, тонкие телесные чулки, черные туфли на среднем каблучке, в руках блокнот и ручка, почему-то чернильная с блестящим пером, волосы уложены в строгую прическу и закреплены на затылке, ну и игривая прядь свисающая у виска. В общем, жуть. Просто жуть, как красива. И этот рыжик сказал мне:

— Капитан, визуальный вид создан на основе твоих мысленных образов и ассоциаций, обобщен и выбран усредненный вариант на основе пиковых реакций на эти образы. Так будет хорошо? Прошу внести коррективы при необходимости.

У меня только слюни не потекли, чего ж тут менять, даже Елена Валентиновна может пока подождать, так семестра два-три…

— Нормально, Светлана, нормально, так и оставь, может, наряды только меняй при каждом приходе в виртуал, так, для реальности. — Ответил я. — Кстати, расскажи подробнее про адаптацию, чего ты там, солнце, про проценты говорила? Я что, выходит, супер-мэн, если почти в сотку попал? Кстати, если ты девочка действительно умная и сообразительная, можешь шутить, и вообще, быть живой. Как-то не привлекает общение с большим компом, глядя на это совершенно живое создание виртуала.

— Капитан, твоя совместимость девяносто восемь процентов для программы пилота, там была куча параметров для тестирования мозговой деятельности и психики, общая цифра получилась такой. — Ответила Светлана. — Это не говорит о том, что ты более умный или развитый, чем предыдущий экипаж корабля, просто ты почти идеально подходишь для пилота-навигатора. На всякий случай я сделала проверку на замещение "стрелка" и "связиста", как ты их назвал. Так вот "стрелок" из тебя еще ничего — семьдесят восемь процентов, а вот "связист", к великому сожалению, как из сопли лак для ногтей — тридцать два процента.

— Спасибо, Светик, расскажи, что вообще у нас на данный момент творится в округе, что с ботом, что со мной произошло, когда на корабль попал? В общем, введи меня в курс дел… — попросил я.

* * *

После долгого и даже приятного разговора с моей новой "секретаршей" стало известно следующее. Корабль, который мы со Светой договорились пока назвать "Ботаник", находился практически в порядке. Ремонтные работы даже самых "безнадежных" повреждений закончены давным-давно из-за поистине огромного промежутка свободного периода бесхозности корабля. Энергию Света запасала от Солнечного излучения, ее было почти с горкой ввиду опять же долгого периода бездействия. Корабль фактически "спал" на поверхности Луны, изредка велись регламентные работы, пару раз в него попадали метеориты, да несколько раз он просыпался из-за попадания в поле зрения сенсоров неопознанных объектов техногенного характера — с некоторых пор на Земли иногда запускались разного рода носители, выводящие что-либо в космос. Чтобы не беспокоить постоянно развивающихся аборигентов, корабль находился в режиме "невидимости", задействуя в необходимых случаях те или иные виды доступной ему маскировки. Оставались проблемы только в пополнении биомассы. Как я узнал, биомассой могло быть все что угодно, имеющее органическую основу, принципиально можно было выращивать простейшие организмы, используя доступную неорганику и энергию звезды. Биомасса нужна была для поддержания в "здоровом" состоянии систем корабля — он же был практически живой — а так же в небольших количествах для работы двигателя многомерности. Хоть времени для пополнения запасов и было много, биомасса постоянно требовалась кораблю для восстановительных процедур. По этой причине ее расход регулировался в соответствии с приростом, что значительно удлиняло сроки починки, но избавляло от необходимости посещать Землю.

Двигателей у корабля-разведчика было три вида. Маршевая установка, она же "генератор прокола" многомерности, была живой во всех отношениях. Переход в суперпозиционное состояние, как модно писали фантасты в "подпространство" осуществлял организм, найденный на одной из планет нашей галактики, из него позднее с привлечением выведанных у врага технологий удалось сделать шедевр симбиотики, практически вольда, только без наличия каких-либо зачатков разума. В основе работы двигателя было положено одно защитное свойство организма. При опасности он мог уходить в многомерность, практически исчезая из привычных в нашем пространстве трех физических измерений. Этот необычные "зверь" ограждал свое внутреннее пространство неким энергетическим коконом и жил все время ухода в своем привычном трехмерном мирке. Он мог передвигаться на значительные расстояния в пределах планеты — видимо инстинкты — не покидая ее, даже находясь в многомерности. Как оказалось, пути в многомерности имели другой характер, нежели в обычном трехмерном пространстве. При подборе необходимых параметров многомерного пространства находилась возможность проникнуть в какую-то весьма отдаленную точку трехмерного пространства, преодолев весьма незначительное расстояние. Теоретически, можно было бы проникнуть "куда угодно" практически мгновенно, но для этого необходимо было бы уйти в очень далекую многомерность и оборвать связи с частью привычных измерений, что было, в общем-то, опасным предприятием, практически чреватым потерей якорей для возврата в родное пространство. Сами "звери" так никогда не делали, им просто не было в этом необходимости. А перемещение на большие в масштабах галактики расстояния ими совершались исключительно по воле ученых, изучались долго и зачастую болезненно. Пребывание же в многомерности без генерируемого "зверями" локального мирка было хоть и не моментально, но гарантированно смертельно для живых существ, ввиду лавинообразного изменения мерности внутреннего пространства и, практически, моментально смертельно для любой аппаратуры ввиду изменения физических законов. Топливом для данного "двигателя" могла быть только сбалансировано приготовленная биомасса, потребление ее сильно возрастало с глубиной погружения в многомерность, но случалось это не катастрофически. Второй тип двигателей — межзвездный, часто его называли "двигатель реала" или "системный двигатель". В основе лежал принцип локального изменения мерности пространства в разомкнутом контуре. Принцип был содран у вольдов, двигатели заменили ранее применявшиеся аннигиляционные, фактически реактивные двигатели. Теорию изложить не могу, так как тут уже много специфической физики и биофизики. В общем, двигатели тоже чистой воды симбионты. Для изменения режимов работы нужна была в незначительных количествах та же биомасса, но в самом процессе движения использовалась уже энергия. Биомасса вне многомерности тратилась довольно экономно, но питаться-то живому организму в любом случае нужно.

Энергетическая установка была без преувеличения чудом симбиотической мысли, хотя, на все восемьдесят процентов заслуга в изобретении, к сожалению, принадлежала вольдам. Суть этой самой установки была в том, что она с поразительным КПД могла осуществлять преобразование биомассы в энергию — читай: потери минимальны. Но в работу она вступала только в тех случаях, когда аккумуляторы энергии корабля теряли заряд ниже определенного уровня. Ну а поскольку само движение в ваккуме фактически не требует энергетических затрат, за исключением разгона и торможения, можно было сказать, что двигатели реала работали в основном за счет запасов энергии, которую корабль вполне мог пополнять за счет излучения звезд. Так что основным ресурсом корабля, как ни крути, оказывалась именно биомасса. Третий вид двигателей был предназначен для полета в пределах планеты, их чаще всего называли "планетарные двигатели". В их основе лежала игра с гравитацией. Использоваться они могли и вблизи объектов больших масс, то есть при полете в астероидных поясах. Начинка была так же симбиотной, хотя, питались они практически одной энергией. В общем, долететь на них до соседней звезды можно, применив их в пределах планеты для разгона, а потом в точке назначения для торможения, но очень долго, да и целиться надо очень точно.

Общая ситуация на данный момент была таковой. В поясе астероидов, скорее всего, был почти исправный корабль вольдов. Он был сильно поврежден еще при встрече с разведчиком, но у него было так же много времени на ремонт, как и у нас. Судя по манере ведения боя, живая часть вольда была уничтожена, оставалось надеяться, что безвозвратно.

Оружие Содружества вообще в первую очередь разрушало "живую" часть симбионтов, корабли противника тогда становились "глупее" и "прогнозируемее". Причем в отличие от неживой части живая восстанавливалась далеко не всегда, то есть только в случаях, если повреждения не достигли критического уровня.

Фактически, по классу корабль вольдов был значительно выше разведчика, хотя, точной классификации не было, так как на момент отлета данного класса корабли еще не встречались Содружеству. В первых атакующих волнах вольдов таких кораблей вообще не было. Исходя из привычных для Содружества классификаций, корабль имел конфигурацию явно соответствующую ударному звену, скорее всего легкий или средний крейсер. В случае восстановления живой части симбионта расклад был очень не в пользу разведчика, даже в случае полного восстановления неживой части корабль представлял собой весьма мощную, хотя и значительно более глупую единицу. Но все это мне предстояло узнать позднее. Пока же сенсорная аппаратура "Ботаника" не смогла распознать вольда в поясе астероидов, куда он ушел из последнего поединка.

С ботом и последним членом экипажа случилась такая вот неприятность. После обследования планеты было принято решение взять на борт аборигена из наиболее развитого сообщества, если попытка не увенчается успехом повторить с другим сообществом. Шансы отыскать нужного индивидуума были. Чтобы не шокировать аборигена пилот решил лететь сам, все же живое тянется к живому. При вхождении в плотные слои атмосферы бот был атакован штурмовиком вольдов, тем, что был поврежден, но не уничтожен. В бою с разведчиком шансов у вольда не было, а вот бот оказался тем, что доктор прописал. Ввиду того, что бот проходил плотные слои атмосферы, маневренность его была сильно ограничена, чем и воспользовался штурмовик. МИ разведчика тоже отследил атаку и попытался прийти на помощь боту, выстрел был произведен больше "на удачу", вдобавок была выпущена ракета. Атмосфера планеты немного исказила и рассеяла пучок энергии, что возможно спасло штурмовик от полного уничтожения. После попадания лазерного импульса штурмовик не смог справиться с управлением и столкнулся с ботом. Подоспевшая к тому времени ракета добила штурмовик, повредив бот еще сильнее. Тем не менее, бот смог совершить посадку, хотя ее можно было отличить от падения по весьма нетвердым признакам.

То, что село или упало на поверхность планеты Земля, было не совсем ботом Содружества и уж совсем не штурмовиком вольдов. Последний член экипажа РКДП-Супер-88564 был смертельно ранен при посадке и вскоре умер, так как медицинский комплекс бота был поврежден и по этой причине просто не справился с задачей. МИ корабля-разведчика, действуя по уставу, отдал инструкцию перевести бот в режим консервации. Сам же ушел на дальнюю орбиту планеты и перешел в режим ожидания связи. Чуть позднее МИ было принято решение сесть на спутник планеты, ввиду развития технологий у местной цивилизации. То есть, корабль-разведчик погрузился в бесконечно долгое ожидание момента возможного появления другого корабля КСС. Данная манера действий была принята командованием КСС ввиду сложной обстановки в театре военных действий. Разведчик мог вернуться к базе, уже захваченной врагом, в таком случае пригодной планете лучше остаться неоткрытой, чем мертвой.

Когда же я присел в кресло, бот распознал меня, как возможного члена экипажа, была прервана программа "спячки". Просканировав пространство всеми доступными датчиками, бот обнаружил врага. Как оказалось, в спячку ушел и практически уничтоженный штурмовик вольдов. За неимением оружия, симбионт попробовал уничтожить живого члена экипажа с помощью ремонтного робота системы обеспечения, попытка почти удалась ввиду плачевного состояния обшивки бота. Тем не менее, система защиты бота сделала все что смогла, потенциальный член экипажа не погиб, хотя и был ранен. Ранения мои были не в пример легче ранений пилота, и медблок справился. Тем не менее, матрицы нового члена экипажа в базе данных бота не было, и он решил вопрос замены органов исходя из имеющихся возможностей. Глаз оказался биомеханическим, рука же была попросту получена путем клонирования из банка органов для последнего погибшего пилота. Судя по всему, проблем с отторжением или адаптацией между моим организмом, чужим биоматериалом и неорганикой практически не было. Светлана меня заверила, что после снятия моей полной матрицы (тело плюс сознание) вырастить и заменить как руку, так и глаз будет весьма несложной задачей. Правда, сделать сканирование, следовательно, и замену органов можно будет только на самом "Ботанике". По ее мнению на данный момент все оказалось просто превосходно, так как у корабля появился экипаж. Но как бы я не хотел побыстрее прийти в норму, бот был не в состоянии произвести безопасный взлет, на другой вариант был категорически не согласен МИ разведчика — Светлана. Пришлось ждать. Поскольку бот перешел в активный режим, остатки штурмовика-вольда были уничтожены и переработаны для нужд бота. Если бы МИ корабля-разведчика не отдал в том прошлом приказ на консервацию, система защиты бота уже давно бы уничтожила останки вражеского штурмовика. Пока должны были экстренно проводиться восстановительные работы на боте, у меня намечался довольно обширный период безделья. И я попросил организовать мне доступ на поверхность родной планеты. Выход был практически в течение часа приведен в безопасный вид, свод был попросту сплавлен ремонтными роботами бота до состояния стекла, хотя пол оставался вполне похожим на грунт.

* * *

Сидя у костра и треская тушенку из банки, я долго раздумывал, как же обставить свой уход из покинутого лагеря геологической партии. В конце концов, решил просто уйти, забив на все, пусть думают что хотят. На память забрал бинокль руководителя, геройски пострадавшего во время обвала. Карабин же с принадлежностями для чистки и боезапасом я просто не имел морального права оставить. Правда, перед уходом, наплевав на все, высадил почти все три пачки патронов по банкам, в общем, отвел душу. Для порядка оставил полную обойму патронов, почему-то было неуютно оставлять оружие пустым, хотя меня грела мысль, что на "Ботанике" можно сделать таких сколько душе угодно. Правда, я имел все основания полагать, что там и своего стрелкового оружия наверняка хватает. Но карабин, как и бинокль, были осколками моей прошлой жизни, а потому, очень дорогими вещами. Впоследствии я вызывал частое недоумение Светланы, разбирая и чистя карабин в "темные" или попросту грустные моменты моей жизни. Вспомнив завтрак на боте, забрал из лагеря всю имеющуюся провизию, подумав забрал даже перловку и макароны, два продукта ненавистные мне со службы. Я тогда сильно надеялся, что на "Ботанике" смогут сделать хотя бы что-то похожее на них или даже что-то похожее на нормальную жратву на основе данных образцов. Ждать пришлось почти два дня. За это время я притащил в анализатор бота все, что смог найти из еды. Начал я непосредственно с родниковой воды, чтоб он знал, что я понимаю под этим термином. Попались кое-какие грибы и ягоды, подумав, я натаскал семена всех доступных в данном районе растений, мало ли, может, будет возможность сделать оранжерею на "Ботанике". В последний день, явно маясь ожиданием, я рассматривал схему бота и решил ему тоже дать название. Сказано — сделано, родилось поэтическое название короткое, красивое и величественное — "Клоп". Хоть бот и походил больше на чуть сплюснутую снизу каплю, мне он почему-то казался клопом. В конце концов, не называть же бот "Стремительным", имея главный корабль с названием "Ботаник". МИ бота по разумности сильно уступал Светлане, так что остался безымянным.

Поскольку первое и второе из намеченного ранее списка практически решилось, вставал третий из насущных вопросов. Одному лететь в неизвестное далёко было как-то не уютно, для храбрости нужно было прихватить кого-то для общества, желательно с возможностью сделать его хотя бы способным занять место стрелка. Эмпатами наша планета, вроде, не слишком славилась, так что связиста тут искать было бы занятием долгим и, возможно, бесполезным. Да и найдись тут приличный эмпат, так и связь могли бы установить. Мало ли как оно могло бы тогда повернуться. Вдруг бы такой экипаж мог стать попросту ненужным Содружеству. Были дурные мысли взять на борт боевую подругу, но быстро кончились. Не было у меня такой подруги, были хорошие знакомые, но дело дальше нерегулярных спортивно-развлекательных упражнений так и не сдвинулось ни с одной из них. Чаще всего находились замечательнейшие причины для милой ссоры. Воспоминание о ссорах, побудило вопрос: "Зачем мне это надо?" Я решил, что обойдусь. В плане общества была Светлана восьмой серии, поговорить будет с кем, а там определимся, может, вернемся и пополним экипаж. Или нам скажут "большое спасибо" и вернут обратно, промыв мозги. Да и не факт, что кто-то из бывших и действующих подргу мог поверить в мою "сказку", а, поверив, не испугаться. Не все же помешаны на фантастике, кто-то может подумать, что моя крыша уехала на курорт, а вернуться уже не обещала. Да и вообще, не хотелось бы огласки, Содружеству пока не известно о населенной планете Земля. Мне неизвестно что с Содружеством, да и кто они такие, собственно, тоже не известно. О первом они, правда, все равно узнают, вряд ли технологии землян смогут остановить "Ботаника". Устав я еще не изучал, но там, скорее всего, были и другие инструкции на случай враждебной обстановки. Были еще темные лошадки — вольды. Вопросов на тот момент оказалось куда больше, чем ответов, не смотря на всю полученную от Светланы информацию.

Перебирая институтских друзей-знакомых, я понял, что вариантов там тоже нет, не был я в них уверен, да и было у них слишком много земных "якорей". Моя же семья сложилась не очень удачно, отец умер от инсульта в молодом возрасте. У мамы появился другой супруг. Хорошо, что это произошло практически перед моим поступлением в институт, общего языка нам с ним найти так и не удалось. Во многом, на маму я был за это обижен, хотя и понимал, что у нее своя жизнь. Так что домой меня не тянуло. Воспоминания о доме вообще были приятными, там тоже были друзья-товарищи, правда за несколько лет моего отсутствия я мало с кем виделся и уж совсем ни с кем не поддерживал связей на постоянной основе. Перебрав всех, я понял, что в тот момент ничего сказать о них я бы не смог. Вспомнил, что было как-то в письме из дома — пока мы еще до моей службы активно переписывались с мамой — о том, что мой сосед Саша был сильно ранен на службе, но вроде выкарабкался, хотя и получил инвалидность. Адрес его проживания после дембеля у меня был, и я написал ему со службы письмо, но ответа не получил. Может, не дошло письмо, а может, просто не ответил Сашка. В учебе как-то все забылось, да и нужно сказать, что не до писем было, особенно первое время. На счет Сашки я и подумал, что шанс должен быть.

Сашка был наш сосед по улице, дом стоял забор к забору с нашим. Мы часто разбойничали вместе, хотя он был на три года старше, и у него была своя "взрослая" компания. После школы Сашка пошел в военное училище и после выпуска должен был стать кем-то мореплавающим, то ли подводником, то ли каким-то другим моряком. Выходит, что на данный момент — это единственный человек, кого можно было бы посетить с моего рода предложением. Единственным сомнением оставалось, что он был когда-то профессиональным военным, а тут и всякие варианты не за горами, но тут уж пока не разобьешь яйца, не узнаешь, получится ли яичница.

* * *

Наконец-таки ремонт дошел до стадии, когда можно было сделать перелет в пределах планеты. Никто к тому времени из нашей партии не вернулся, собственно, предполагалось, что они будут отсутствовать дней пять или больше, правда, могли и вертолет прислать. Оба кресла в рубке управления были равнозначны в возможностях, и арбузные корки они уже не напоминали. Без лишней скромности мной было выбрано правое. Я уже знал, что и как должно случиться, потому смело занял место. Кресло, немного подумав, приняло форму тела, к самому телу протянулись усики-паутинки датчиков, агрегатов системы контроля тела, жизнеобеспечения и еще кучи прочих систем, на теле это ощущалось как беготня упитанных мурашек. Комбез в отличие от моей прошлой одежды не мешал этому процессу и поэтому на мне не развалился. Вообще, комбез оказался не так прост, как казалось изначально. Находящаяся на мне в данный момент одежка была "с чужого плеча" и мне подходила, скажем, не очень, грубо говоря — только-то прикрыть телеса. Наконец, вокруг кресла сошлись несколько коконов, некоторые накрыли кресло совсем, некоторые только частично руки, ноги. Общее ощущение было как в теплой ванной. Все "процедуры" заняли секунд тридцать-сорок, может, и чуть больше. Я был давно готов, но бот продолжал проверять отремонтированные системы, менять конфигурацию внутренних помещений в боевой режим.

После посадки, мало отличимой от падения, "Клоп" имел исследовательскую конфигурацию. Полностью она не могла быть восстановлена ввиду сильных повреждений, по этой причине я и не смог попасть в часть помещений. Сейчас же конфигурация бота менялась на боевую. Вообще бот имел несколько форм-конфигураций, приспособленных к выполнению разных задач. Основными были две — исследовательская и боевая, так как чаще всего разведчику требовалось исследовать и воевать. Метаморфозы из одной основной конфигурации в другую проходили быстрее всего и должны были занимать минут пять в случае нормального функционирования всех систем. Исследовательская конфигурация была максимальной по объему. Бот разворачивал все лаборатории, медицинский отсек, три помещения экипажа, комнату отдыха, камбуз "Три пескаря", "кладовки" с инструментарием, еще кое-какие помещения, ремонтную "бригаду", которая занималась и охраной. В боевой конфигурации "Клоп" сворачивал все лишние отсеки в угоду живучести. Оставался только медицинский отсек, ремонтно-охранная "бригада" и кое-какие "кладовки", если они были заняты. В такой конфигурации бот походил на чуть искривленную винтовочную пулю.

Внутренняя охрана осуществлялась тремя симбионтными единицами, мне их проще назвать "киборгами". Они не были охраной в узком значении этого слова. Единицы были универсальными, ремонтники — санитары — охранники, в общем, на все руки или что там у них было. Киборги обладали собственным "интеллектом" — набором программ-инстинктов для всякого рода ситуаций. Обычно все планирование производил экипаж, а в случае отсутствия экипажа более мощный "интеллект" бота. После аварии остался всего один из этих киборгов, он, собственно, заботился о раненом пилоте, да и меня перенес в медицинский отсек тоже он. Правда, этого чуда симбиотики в глаза я еще не видел. Решение перейти в боевую конфигурацию, было принято Светланой ввиду присутствия в звездной системе военного корабля противника, я спорить не стал, мало ли чего, пять-десять минут — время не критично большое[1].

Замести следы моего исчезновения, решили, сымитировав еще один оползень. Один уже был, так что второй смотрелся бы вполне правдоподобно. Поскольку умирать мне было рановато, для отвода глаз я перетащил, как бы "остатки" уцелевшего лагеря подальше от предполагаемого места оползня. Создавая таким раскладом видимость пребывания в новом месте. У прибывших товарищей должно было создаться впечатление, что я уцелел после оползня, но куда-то делся уже после, в общем — пропал без вести. В таком случае всегда можно было бы вернуться обратно. После завершения реконфигурации "Клоп" аккуратно "выполз" из завала пород. Случилось это значительно проще, чем я предполагал. По совету Светланы — во время слияния с креслом поддерживается постоянная связь с МИ разведчика — я включил гравитационные экраны защитного поля с постепенным набором мощности, возникший кокон медленно раздвинул слой пород. Далее Светлана рассчитала место и силу воздействия на скалу. Три выстрела из гравитационного орудия — и замечательный обвал скрыл место пребывания бота и нашего лагеря. Правда мой новый липовый лагерь оказался чуть дальше, чем я предполагал, но тут проблем не возникнет, со стороны можно было подумать, что человек просто перестраховался.

Как боевая единица бот имел неплохую оснащенность. Имелось три вида защитных экранов, гравитационный, электро-магнитно-оптический и пси-энергетический экран, каждый хорош в своем роде. На вооружении в области поражения были гравитационные орудия (малый радиус, скорее система противометеоритной или ракетной защиты), электромагнитно-импульсное орудие (что-то вроде Гаусс-орудия, стрельба велась капсулами из разного материала и с разной начинкой, разгон электро-магнитным полем), традиционные лазеры, пси излучатели (скорее научное оборудование), несколько видов ракет. Разведчик был вооружен серьезнее. На нем был еще один тип защитного экрана — экран многомерности, немного иные виды ракет, главным калибром разведчика был "генератор хаоса" (установка, создающая в определенном локальном пространстве хаотичную область постоянно меняющегося многомерного пространства, в нем постоянно меняющиеся физические законы убивали все живое и разрушали все неживое).

Самый простой и скрытный путь доставки на новое место — баллистическая кривая. Для маскировки были задействованы экраны первого и второго типа. Бот должен был оказаться невидим ни радарам, ни оптике. Гравитационный кокон создавал внутри стабильную область. В этом случае должен был практически отсутствать нагрев корпуса от трения о воздух, хотя, и создавались некоторые трудности в маневрировании. При работе маскировки вблизи можно было увидеть лишь странную текучесть слоев воздуха с разным коэффициенетом преломления света. Ни достаточно точных гравитационных, ни приемлемых пси сканеров на Земле пока не было, так что бот можно было считать практически невидимкой. Расчет маршрута сделал МИ бота, задача была простая, полет должен был занять ориентировочно двадцать минут. В нашем случае время не играло большой роли, значит, и терзать атмосферу более быстрым перемещением было незачем. Пунктом назначения было выбрано одно из озер вблизи места проживания Санька.

Моя первая роль пилота началась красиво. Все пространство передней части бота стало прозрачным. Все было до зеленых соплей солидно: сетку дальномера, индикатор горизонта, марку прицела, параметры среды за бортом по моей просьбе бот вынес в поле зрения зеленым свечением. Вся информация в пассивном режиме отображалась тусклым свечением, по мысленной просьбе необходимый объект всплывал и становился более ярким. В принципе, все это вообще было не нужно, просто мне хотелось почувствовать себя пилотом. Я знал, что если закрыть глаза, включится система сенсорной проекции прямо в мой мозг, а она была куда совершеннее моих глаз. Поиграв с аппаратурой обзора и наведения, я все же закрыл глаза, позволив разуму частично слиться с виртуальным пространством "Клопа". Переход был моментальный, даже голова закружилась, хорошо, что я в системе управления бота пока был просто наблюдателем. Все должно было прийти только с практикой. Ощущения оказались крайне непривычными. Хоть это и было невозможно, я мог видеть во всех направлениях сразу, мозг по привычке сопротивлялся, но с каждой минутой рыпанья становились все более вялыми, похоже, начался процесс адаптации. Находящегося в кресле-коконе пилота уничтожить было вообще очень трудно, в таком виде он подключался к системе жизнеобеспечения, медкомплексу и куче всякой прочей биоинженерии. Прошлый пилот погиб потому, что находился в кресле обсервации. Это кресло фактически является научной начинкой бота, как и весь тот научный отсек. Оно менее защищено, но с него проще управляться с некоторой научной аппаратурой, да и выйти наружу значительно проще и быстрее. В боевой конфигурации "Клопа" такого отсека нет. Светлана вообще не собиралась повторять свои прошлые ошибки.

Спешить некуда, да меня ни кто и не подгонял. Я представил, что поднимаюсь. По моей команде бот поднялся, метров на сто.

— Хватит, — подумал я, — попробуем стрельнуть.

Мысленно выбрав гравитационное орудие, я указал малую мощность и цель — одну из скал. Выстрел отколол верх, в скале осталась аккуратная круглая дырочка. В приближении, края отверстия оказались будто вдавлеными прессом, глубина не просматривалась, было просто глубоко. Подумав, я указал мощность поменьше, а фокус пошире. Выстрел. Скала вздрогнула и осыпалась осколками, перемешанными с мелким щебнем и пылью. Дело меня увлекло. Я пробовал пострелять на скорость, быстро поняв, что прицел в этом случае — ненужное приспособление. Пришлось убрать все нарисованные ранее примочки, все это оказалось ненужным. Тем более, что при желании вся эта "бижутерия" появлялась мгновенно. Наигравшись, я понял, что пришло время полетать.

В детстве мне часто снилось, что я летаю. Практически всегда летал я на животе лицом вперед. Так себе и представил и в этот раз. Проба прошла удачно. Летелось легко. Я попросил создать ощущение тока воздуха в зависимости от скорости полета. Ощущения оказались такими приятными. Ветер в лицо, близкие облака, где-то там внизу земля, и самое главное: как и во сне никакой опасночти в ощущениях. Такие ощущения дорогого стоили, одно это с лихвой окупало все мои сомнения. Я некоторое время кувыркался в воздухе, попробовал все знакомые каждому мальчишке с детства фигуры пилотажа. Ни перегрузок, ни каких-либо лишних нагрузок не было, как бы я ни закладывал виражи. Заигравшись, я направил бот к земле в глубоком пике. В какой-то момент слева сверху резко выскочило моргание красного треугольника. Я вспомнил, что сам так определил индикацию опасных ситуаций. Даже не успев придаться панике, я получил чужую мысль, продавившую сознание извне, об опасности столкновения. Наверное, я слишком долго думал, потому что МИ бота сделал все сам, аккуратно подправив траекторию, вернувшую "Клопа" на плавную дугу подъема. Хоть моя затея и могла закончиться плачевно, страха почему-то не было. Вернее, он только краешком коснулся меня, тут же отлетев куда-то.

— Контроль психологического состояния начинающего пилота, — пришел откуда-то издалека приятный голос Светланы. — Нет поводов для беспокойства, контроль временный.

— Можно всё? — спросил я азартно.

— Пробуй, — согласилась хозяйка корабля. — Бот не даст повредить ни тебя, ни себя. Я его контролирую.

Снова развернув "Клопа" к земле, я дал команду:

— На максимальной скорости приблизиться к поверхности на десять метров и резко остановится.

Мне тогда было просто интересно. Позднее я решил, что эти ощущения стоит запомнить. Маневр был в точности выполнен, все произошло куда быстрее, чем я предполагал. То ли Светлана отключила контроль состояния, услышав мое желание, то ли бот просто не знал настолько хорошо мой организм, но "русские горки" получились еще те. Только немного собрав себя "в кучу", я удосужился осмотреть местность. Воздушная волна при резкой остановке сдула в радиусе пятидесяти метров все, что было не вкопано в грунт, скала же под ботом дала множество трещин. Я только смог предполагать какими звуковыми спецэффектами это могло сопровождаться. Лично меня катание на таких горках сильно впечатлило, вопреки здравому смыслу я повторил аттракцион еще два раза. Не знаю, что уж могли подумать случаные зрители со стороны, лично я бы не хотел нахоиться в момент остановки близко к месту окончания моего аттракциона.

С учетом времени полета Саша должен был прибыть домой с работы, так что настало время лететь. Полет описывать не буду, впечатлений была масса. Было КРАСИВО, хоть и видел я подобное в некоторых компьютерных играх. Хотя, там не могло быть всеобзорности, которую давала система бота.

* * *

Чтобы не создавать возмущений воздуха, к точке посадки подошли медленно и зависли над озером. Времени часов шесть вечера, но еще светло. Для "дела" мне пришлось решать вопрос с одеждой. Мои старые вещи давно пошли в утиль, а в моем новом образе по российской глубинке ходить не стоило. Осмотрев "закрома" Светланы на счет последних веяний в моде, попытались создать нечто похожее. Комбинезон перекроили под джинсовую двойку, и смастерили нечто очень похожее на кроссовки. Осталась одна проблема с рукой. Летом надетые перчатки окружающие просто не поймут, так что руку пришлось заматать "эластичным бинтом", со стороны этому полагалось выглядеть, как растяжение у спортсмена.

Пока все готовилось, пришлось потратить около часа в медицинском отсеке, где мне немного довели до ума встроенный ранее блок медицинского контроля и поддержки. Это, конечно, пока был некий суррогат, но за неимением полноценного и этот вполне мог помочь. Полноценным блоком займется Светлана на корабле, потому что товар это, как она сказала, штучный, и уйдет на это довольно много времени. Тем не менее, исходя из информации, почерпнутой из первичных исследований, блок смог бы мне здорово помочь в экстренной ситуации даже в таком виде. Связь с ботом и Светланой опять же должна была осуществляться через него. Где размещалось это чудо враждебной техники, я не знал, по внешнему виду ничего нового в моем организме не прибавилось. От оружия я наотрез отказался, не хватало мне еще с ментами местными познакомиться поближе. Светлана, тем не менее, настояла, и бот встроил в "больную" руку довольно мощный электрошокер. Рука стала немного толще, но под бинтом это не сильно бросалось в глаза. От уцелевшего охранного "киборга" я отказался сразу, даже не оценив, как он выглядит. Даже мой джинсовый прикид по меркам постперестроечного общества смотрелся немного вызывающе. Спорить на счет охранного модуля Светлана не стала, но настояла, что на время моего "боевого" выхода бот будет с высоты вести меня и прикрывать, в случае проблем заберет с боем или без него. Пришлось согласиться.

С пустыми руками в гости к другу, которого давно не видел, идти было как-то "стремно". Денег, как собственно и документов, у меня не было — зачем они в экспедиции.

С водкой, в принципе, проблем не должно было возникнуть. Имея продвинутый пищевой синтезатор, можно было бы наделать любых разносолов. Проблемой было только их отсутствие в качестве образцов. О чем я поставил себе заметку на будущее. Для нашего же случая я попросил Светлану смешать с помощью бота этиловый спирт с родниковой водой, которую принес на Алтае, в процентах сорок к шестидесяти по массе. Сделать стеклянные бутылки по ноль-пять и какие-нибудь этикетки из эфирной телерекламы тоже не большой проблемой не было. И "ву-а-ля", у меня появилась пара веселеньких бутылок некоей "особой" водки под названием "Привалофф". Немного подумав, решил взять еще одну, потому что бежать все равно придется, а денег-то нет. А вот с закуской проблема встала довольно остро. Из доступных образцов была различная крупа, грибы-ягоды, да тушенка. Как ни крути, а визит в магазин был неизбежен. От фальшивых бумажек я наотрез отказался. Тогда Светлана предложила сделать пластиковую карту для снятия денег. Штука по тем временам это была редкая и еще непривычная. Мне почему-то думалось, что меня сразу поймают, узнав, что я обчищаю какой-то банк. Но тут риска было меньше, так как точной копии ни одной денежной бумажки у нас не было. Оставалось отыскать магазин, где имелась возможность расчета по карте и надеяться, что документы у меня не потребуют. Правда, у меня не было уверенности, что в этом городке такие магазины есть, как-то не заносила меня судьба в те края.

Прокрутив все доступные варианты и отбросив все традиционные для такого случая способы быстрой добычи денег, я понял, что делать нечего. Карту "выпустили" на Костикова Станислава Валентиновича, банк был какой-то столичный, что Светлане проще оказалось.

В принципе, все было готово, и мне пришла пора высаживаться на берег. Высадился на берег без приключений, водку взял с "Клопа", по крайней мере, точно можно было сказать из чего она сделана в отличие от того, что продавалось в магазинах.

Спустя полчаса у местных бабушек была добыта информация. Опасения мои оказались напрасными, в городке имелось несколько супермаркетов с системой расчета по "бисовским" картам. Я сразу решил, что для безопасности стоит скупиться один раз, но все сразу. Выбрав магазин "побогаче", затарился по разряду "гулять, так гулять". На единственной работающей кассе, как всегда к вечеру оказалась легкая очередь, и кассирше оказалось не до проверки удостоверения. Немного подумав, терминал с радостью выплюнул квиток. Подтвердив оплату, все прошло, как по маслу.

Дом Сашки искал не долго, Светлана дала и план города, и оптимальный маршрут. Но идти пришлось пешком, такси не возьмешь по причине денег. Вообще-то по причине некоторого затворничества для меня прогулка оказалась в радость. Неспешно посмотрел городок, летних разраздетых девчонок, да и прибыл не слишком поздно. И все равно Сашку пришлось подождать, задержался на работе — это теперь его жизнь.

Вообще мой друг запомнился мне больше всего своей немного прямолинейной безалаберностью. Он всегда казался окружающим эдаким недалеким парнем-рубахой, который из всех варианов непременно выбрал бы тот, по которому "фигли там думать, прыгать нужно". Тем не менее, Саня редко попадал в какие-либо безвыходные ситуации, что само по себе говорило о том, что голова у него работала, просто делала это незаметно для окружающих. Фигуру Сашка имел под стать совему образу. Он вообще от природы был каким-то уникальным крепышом, которй никогда не тратил лишнего времени на "железо", но почему-то был зачастую не менее "мясистым", чем признанные культурята нашего класса. И если большинство наших одноклассников проходило по своим физическим характеристикам, как "фанера", кое-кто, занимающийся более-менее серьезно спортом, мог рассчитывать на звание "доски", то Сашка с парой записных качков, несомненно, проходл по разряду "брусок". Сам Саня об этом говорил, что просто кость у него широкая, добродушно пожимая плечами. Внешность у моего друга тоже была под стать его простецком образу: темные, редко бывавшие причесанными волосы, почти всегда улыбающиеся серые глаза, курносый нос, больше всего похожий на мелкую рассадную картошинку, вечно потрескавшиеся губы, с постоянно вздернутыми уголками и волевой подбородок с ямочкой киношного обольстителя женщин. Была у Саньки и кличка, но особой оригинальностью она не отличалась. Среди дворовой шпаны его принято было называть просто "Саныч".

Старый товарищ по безобразиям рад был меня видеть при встрече безмерно. На удивление ходил он вполне шустро, костыль и протез за несколько лет стали привычными. Вояки к моему удивлению не поскупились, сделали пострадавшему на службе Отечеству весьма недешевый протез. Как Саша мне потом поведал, на нем и ходить заново научился, чуть ли не сразу. Купленная мной снедь была принята "на ура", так как в холодильнике у Сани даже повесившиеся мыши уже давно мумифицировались. По совету моего старого друга сразу "решили" позвать соседа Славу, мужик он был хороший, не позвать было бы крайне плохо. Как я понял, он был практически единственным Сашиным другом, и по мнению моего друга познакомить Славу со мной было просто необходимо. Грешным делом я подумал, что можно было бы и четыре бутылки взять, все ж три мужика, как бы бежать не пришлось. Опасения оказались напрасными, пил народ интеллигентно. Саша работал в школе, так что был как-то без привычки. Одно время после госпиталя пил он сильно, но с тех пор взял себя в руки. Слава к алкоголю тоже относился философски и мог себе позволить пить, чтоб было хорошо. Вечер прошел просто чудесно, много вспоминали за жизнь, обсуждали новости. В общих чертах, случилась такая нормальная мужская посиделка, только без баб. Водку оценили, ибо пилась она легко, долго пытались выведать откуда взял, а потом запомнить название. Слава ушел после полуночи, утром ему было на работу. Саша по причине лета был в отпуске, а в школе ковырялся просто по привычке, делать дома было особо нечего. По большому счету кроме рыбалки, на которую ехать собирались со Славой в пятницу, никаких развлечений у Сани не было.

Настало время разговора с моим другом. Я немного нервничал, просто не зная с чего начать. Светлана посоветовала попросить Сашу рассказать про свою жизнь, давно не виделись, это должно было настроить обстановку на нужный лад. Не очень охотно Саша начал повествование.

После училища служил он в Североморске, потом в Северодвинске, там же женился. С женой отношения были какими-то рваными, возможно, в виду своей эпизодичности. Что с ним случилось и как, Сашка мне не поведал, служил он вроде в противодиверсионных частях, что-то проверяли на фарватере для выхода подводных лодок с базы. В общем, случилось, хорошо, что всплыть смог. Пара часов в воде, хоть и в "сухом" гидрокостюме, но изрядно поврежденном, хоть и начало лета, но в Двинском заливе. В результате — ампутация одной ноги до колена, части пальцев на второй ноге, переохлаждение организма с остаточными подарками. После ранения и госпиталя они с супругой переехали к родителям жены в небольшой поселок возле Архангельска. Вместе они прожили недолго, симпатичная молодая жена нашла себе более перспективную партию. Детей у молодой семьи не было, и женщина легко ушла к другому мужчине. Сашка хотел было вернуться домой, жить было негде, но вояки нежданно-негаданно дали обещанную квартиру. И хоть была она небольшой, но Сашке и такой было за глаза. Карелия моему другу всегда нравилась. Дома не осталось никого — родители погибли в аварии, когда Сашка был в училище. Теперь работал Сашка в местной школе учителем труда, а самым большим увлечением ему стала рыбалка.

Помолчали, выпили, закусили, настал мой черед о себе рассказывать. Я и рассказывал. Постепенно и до экспедиции дошел, дальше решил рассказать правду. Пока рассказывал, Сашка улыбался, поддакивал, спрашивал, уточнял. Когда дошли до места прибытия к нему смеялись вместе, Сашка спрашивал, не собираюсь ли я промышлять после института писательством. За смехом я размотал бинт на левой руке и показал свои новообретенные семь пальцев. Реакция Сашки меня просто поразила. Он перестал смеяться и серьезно спросил:

— А ногу мне можно вернуть, пусть там хоть десять пальцев будет?

Светлана была на связи и заверила, что после полного сканирования теоретически вообще можно новое тело вырастить.

— Можно, но нужно слетать на "Ботаник", — серьезно сказал я Сашке.

В глазах Сашки было написано, что он готов лететь прямо сейчас. И я ему предложил то, о чем думал перед полетом. Сашка абсолютно трезво сказал, что готов и спросил, сколько времени есть на сбор вещей. Вопреки моим опасениям, все прошло просто и гладко. Решили не ждать утра, на работе Сашку искать пока не будут. Славе мой друг написал записку, что на время уедет ко мне, ключи у Славы есть, за квартирой присмотреть сможет. Саше я порекомендовал взять пару вещей просто для памяти, остальное будет. Недолго думая, он взял паспорт, деньги и зажигалку "Зиппо", подарок от сослуживцев. Вещь была породистая, хоть Сашка курить завязал еще в госпитале. А еще взяли Сашкин рыбацкий рюкзак, благо он был уже собран. Вспомнив о состоянии продуктовой корзины "Клопа", я предложил по максимуму загрузиться образцами еды перед долгой дорогой.

Не успели мы покинуть подъезд, как мирную обстановку карельского вечера разорвал истошный собачий лай. Мелкое создание серо-рыжего цвета с несколькими черными пятнами остервенело бросилось на Сашку.

— Уйди, кабисдошье отродье! — махнул Сашка на шавку костылем. — Уйди! Зашибить тебя некому!

Шавка, видимо, была прекрасно осведомлена о неспособности моего друга к резким и быстрым маневрам. Исходя истошным лаем, она всячески пыталась укусить его за живую ногу. Стряхнув первое удивленное оцепенение, я попытался взять мелкое злобое создание "на ногу". Злобное животное смогло довольно легко увернуться, но после этого активные атаки перешли в ряд дворового шума.

— Вот же скотина безрогая, — сашка в сердцах плюнул на землю. — Ну злобная, что та тёща после свадьбы. И ведь хитрая, скотина, протез уже не кусает, ей живую ногу подавай. Убил бы давно, было бы чем, ибо сил моих терпеть эту гадину нет уже.

Злобное сковчание прекратилось только когда мы перешли улицу. Шавка же встала в проходе палисадника и, рыча, скалила зубы. Я получил возможность более внимательно рассмотреть "генератор шума". Шавка оказалась какой-то непонятной помесью. Злобные глазенки на серо-рыжей морде были слегка навыкате и злобно поблескивали, оскаленная морда, видимо, должны была нам являть страшный оскал, а встопорщенная шерсть на загривке — внушительные размеры "зверюги". Таких собакерок я с детства слегка недолюбливал. В моем понимании они были какими-то отбросами, породией на нормальных собак, которые прележно тянули службу или, по крайней мере, прилично выглядели и вели себя с достоинством.

— Чья эта собакерка? — спросил я друга.

— Да есть тут одна такая же придурошная старая дева, — процедил сквозь зубы Саша. — У нас ее половина подъезда называет Снегурочкой. Ввиду полной отмороженности мозга прозвище ей удивительно подходит.

— А что же она собаку свою не прибирает? — удивился я. — Покусат кого, так проблемы могут быть.

— Так и кусала и кусает регулярно, — фыркнул Санек. — Эту заразу уже и травить пытались и жалобы писали. Только результатов нет, а ментам сейчас ничего не надо, сам знаешь. Предложили тихо шлепнуть эту злобную скотину.

— Снегурочку? — уточнил я.

— Да и ее тоже, — отмахнулся Саня.

Пока мы обсуждали положение дел, собакерка никуда не делать, она так и стояла, тихо рыча, в проходе палисадника. Иногда злобная тварь, видимо для острастки, делала выпад в нашу сторону или демонстративно чихала, разбрасывая при этом вокруг себя слюну.

Чем больше глядел я на наглую собакерку, тем сильнее на меня накатывало желание проверить готовность прикрытия с воздуха. Я мысленно пометил объект красным контуром и дал боту команду на уничтожение опасности наиболее "тихим" методом. Мне не жалко было собакерку, просто я побоялся спецэффектов, могущих перебудить весь квартал. Шавка, видимо, что-то почувствовала, но ее "Га…" так и не нашло букву "в". Раздался негромкий шлепок. В десяти метрах было хорошо видно, как "объект" через секунду стал плоским серо-рыжим ковриком с черными подпалинами. Ни крови, ни соплей, лужица бесцветной жидкости вокруг "коврика" быстро впитывалась в грунт. Саша перестал материться и удивленно уставился на "коврик".

— Гравитационное орудие, удар конфигурированным конусом, — пояснила Светлана.

— Пять баллов! — сказал Саня, когда я повторил слово в слово пояснения Светланы. — И благодарность родителям!

— Шкурку можешь на стенку повесить, — усмехнулся я.

— Да пусть отмороженная Снегурка себе этот половик на память к голове прибьет, — плюнул он на землю. — Вот народ-то порадуется.

Максимальную атарку мы совершили в другом супермаркете, он один работал круглосуточно. Набились под завязку, кассирша не смогла удивиться только в силу того, что из-за позднего времени была сонной мухой. Да и Санин рюкзак с удочками немного отвел глаза, разве только продавщица могла удивиться отсутствию спиртного в нашем рыбацком рационе. Но, как она могла подумать: "Их, богатых, не поймешь". Сашиных денег нам не хватило, и я решил еще раз расплатился картой. У "несчастного" банка не убудет, ибо гастроль последняя.

* * *

Пока шли к боту, Светлана прописала Сашу в базу данных как "потенциального члена экипажа". Меня в очередной раз порадовало, что Сашка не удивился, увидев проступивший из воздуха вход в челнок, уговаривать его тоже не пришлось, так что погрузка прошла быстро и без свидетелей. Первым делом по прибытию на бот я отвел моего друга в медицинский блок на обследование и лечение, сам же занялся загрузкой и сканированием продуктов питания, потому что есть "пластилин", производимый синтезатором больше не хотелось. Бот тем временем висел над озером, обстановка была спокойной, и дислокацию мы со Светланой менять не стали. На доделку бота для выхода в космос и стыковки нужно было около двух суток. Сашок находился на излечении, его внутренние органы из-за не слишком здорового образа жизни были не в лучшем состоянии. Ногу Светлана пока решила вообще не трогать, лучше все этим было бы заниматься на корабле-разведчике, ждать, в общем-то, оставалось не долго. По расчетам МИ "Клопа" пока процесс восстановления Сани закончится, мы должны быть уже на борту разведчика. Я же по рекомендации Светланы усиленно занялся совершенствованием навыков пилотирования бота в режиме симуляции в виртуальном пространстве МИ бота. Процесс мне пришелся по вкусу, так что этому занятию отдавалось практически все свободное время. Светлана, наблюдающая за моими успехами, иногда насильно отключала меня от кресла для отдыха. Мне приходилось подчиняться, хотя для меня это было, как отрыв маньяка от любимой компьютерной игры на самом мощном в мире компьютере.

Принципиально, пилотское кресло могло исключительно долго поддерживать организм пилота на необходимом уровне, время по большому счету ограничивалось только ресурсами корабля. В момент подключения искусственный интеллект брал организм пилота на полное жизнеобеспечение. Чего нельзя было сказать о психологической стороне вопроса. Именно для того, чтобы моя психика имела возможость мягко адаптироваться к жизненным нововведениям, меня периодически возвращали в мир "живых". Кроме режима бодрствования кресла виртуальной реальности имели некоторые экстренные режимы, которые применялись в случая необходимости. К примеру, в креслах предусматривались варианты предельного замедления жизненных процессов, когда организм вводился в, так называемый, стазис. Анабиозными эти установки назвать было нельзя, потому что организм не обезвоживался и не замораживался, просто процессы жизнедеятельности до предела замедлялись с помощью биотехнологий, сознание же подопечного переводилось в режим сна. В случае сильных повреждений корабля или бота, мог быть задействован спасательный режим. В таком режиме отключалось все оборудование, кроме связи и жизнеобеспечения выжившего экипажа. На десантных кораблях или на кораблях, несущих дежурства вахтами имелись целые отсеки для "сна" экипажа, находящегося вне вахты. "Кроватка" в медицинском отделе имела более цпецифические функции, у нее фактически имелись все возможности для сохранения жизни раненного члена экипажа.

Во время отдыха от вируальных тренировок я обычно знакомился с состоянием нашего теле- и радио-эфира, принять можно было практически все станции Земли, при необходимости можно было использовать "Ботаника" как станцию-ретранслятор. Во время праздного прыгания по каналам я попросил Светлану набрать музыкальную фонотеку. Светлана ответила, что кое-что уже есть, взято, как пример творчества цивилизации Земли, но места такие данные занимают мало, так что можно добавить все, что есть в эфире или подключиться куда-нибудь в компьютерную сеть и найти нужное. Не откладывая в долгий ящик, сразу решили определиться что собственно нужно. Русскоязычную музыку решил "взять" всю, ну а из "ненашей" составил список, попросив набрать по пути все, что по стилю подходит к выбранным позициям. Не грех было набрать музыки, похожей на ту, что нравится, чтобы потом было что послушать из новенького.

С момента моего присоединения к экипажу "Ботаника", корабль покинул многовековую парковку на Луне и завис на дальней геостационарной орбите Земли, чтобы в случае необходимости иметь возможность прийти на помощь челноку.

Связь бота с "Ботаником" велась через бот, и была она не совсем понтяного мне вида. Мой блок медицинского контроля и поддержки был почти полностью выполнен из живых и квази-живых компонентов. В его состав входила живность, имеющая довольно высокий уровень телепатических способностей. Не смотря на низкий уровень суррогатного блока медицинского контроля и поддержки, его было достаточно для устойчивой связи. Так что фактически связь бот — член экипажа была телепатической, хотя в силу неполной совместимости с симбиотом имела ограниченный радиус действия.

Поскольку на корабле-разведчике до сих пор стояла проблема с пополнением биомассой, перед вылетом бота на "Ботаник" необходимо было взять максимально возможное ее количество. По моей просьбе природу решили не портить и к вопросу подойти с максимальной бережливостью. Сначала я предложил скосить пару-тройку лугой. Но после взятия проб оказалось, что косить пришлось бы значительно больше. При переработке травы биомасса необходимого кораблю типа получалась с малым полезным коэффициентом. "Пилить" леса и "тралить" океан я на отрез отказался, на мой взгляд, люди и сами вполне сумеют сделать из планеты пустыню.

Тем временем Сашок был приведен в относительную норму. Наблюдая за процессом наших покосов, он как что спросил, для чего, собственно, этот цирк. Узнав ответ, почесал "репу" и с сомнением спросил, не пойдет ли для данного процесса пластмасса, все-таки органическая химия. Светлана, получив через бот образец одной из завалявшихся в рюкзаке упаковок, дала ответ, что коэффициент конвертации данного материала на два порядка ниже травы, но он определенно нам подойдет. Так по Сашкиной идее мы решили убить сразу парочку "зайцев": забить ресурсы корабля под завязку и помочь планете в избавлении от пластика, благо свалок у нас больше, чем достаточно.

Ближайшая же свалка оказалась для этих дел просто Клондайком, для переработки были признанными годными не только пластик, но и всевозможные объедки. В итоге мы "накосили" полный запасник "Клопа" за полдня. Тем временем Сашок, устав от ожиданий и вынужденного безделья, попросил провести с ним адаптационную программу и, если он потянет, адаптацию по программе "стрелка". Светлана возражений на сей повод не имела и даже сказала, что для простоты я могу с ним присутствовать в момент адаптации, подключившись с терминала другого кресла. Как оказалось, адаптацию нужно было проходить с "кроватки" в медицинском отсеке. "Диванчик" вообще был специализированным терминалом связи, а точнее рабочим местом "связиста", такова уж была и природа, что такое "кресло" им было удобнее.

Когда же я влез на "диванчик" во время экскурсии по боту, система сработала, считав мои данные и сличив их, увидела статус и моральную готовность к первичной адаптации. Из-за общего состояния бота процесс был запущен там, где в тот момент был возможен. В процессе адаптации я получил пакет данных, которые выводились на мои неосознанные запросы. Сознание же мое от перегрузки, впало в состояние близкое к обмороку, тем не менее, усвоив почти всю выданную информацию.

* * *

Мой друг занял "кроватку" медицинского отсека, я — одно из кресел. По согласию Саши я дал добро на связь. Мы с Сашком появились в знакомом мне по первому разу кабинете. Саша возлежал на диване, я сидел в кресле. Рядом с "секретарским" столом на стульчике сидела Светлана. Она была, как и в прошлый раз очаровательна. Рыжие были волосы сложены в прическу на затылке с игривой прядкой у виска. Синий в полоску костюм, белая блузка с черным галстуком, темные чулки, темные туфли, блокнот и ручка должны были подчеркнуть официальность обстановки. Пациент, похоже, впал в эротический ступор. Глядя на него, я решил подшутить и поздоровался:

— Привет, красавица.

— Здравствуйте, командир, — Светлана элегантно наклонила голову, описав свисающей прядкой волос замысловатую фигуру.

Судя по реакции, Александр готов был задымиться. Так что с серьезным разговором оттягивать не стоило.

— Александр, это модульный интеллект "Ботаника", — начал я. — Сомневаюсь, что тебе нужен ее полный идентификационный номер. Для комфортности в общении мы решили называть ее просто Светлана. МИ корабля — очень развитый искусственный интеллект, я бы даже сказал, что он или она является личностью. Думаю, что в общении ее трудно будет отличить от живого человека, если убрать все уставные запреты (кстати, нужно будет попробовать). Адаптацию по программе "стрелок" будет проводить местная аппаратура под ее контролем. В общих чертах я тебе уж об этом рассказывал. Ты готов к проверке?

— Давай, Серый, не тяни кота за… — сказал Саныч.

— Светлана, приступай, — сказал я. — Можешь пропустить информацию об экстренной аварийной процедуре, я уже Александра ввел в курс дела.

Процесс начался.

— Александр, прошу расслабиться, — потек бархатный голос Светланы как будто отовсюду. — Для комфорта закройте глаза.

— Светик, выдай данные по совместимости, — попросил я. — Мне просто интересно. Диалог с Александром оставь между вами.

— Как Вам будет угодно, капитан, — отозвалась Светлана.

Пока шли проверки, я попросил открыть мне доступ к телевизионным каналам и клацал их просто, чтобы убить время.

— Сергей, данные по совместимости Александра, — появилась Светлана. — Совместимость на "пилота" на уровне шестьдесят три процента, совместимость на "стрелка" — восемьдесят восемь процентов, совместимость на "связиста" — семь процентов. Мной начата программа адаптации по программе "стрелок". У Александра достаточно высокие для вашего вида адаптационные способности, ему будет легче сжиться с множеством адапт-симбиотов, в том числе и боевых.

— Светик, спасибо, — поблагодарил я. — Пока идет процесс, займусь тренировками по пилотированию, кстати, может пора начать пилотировать "Ботаника".

— Капитан, можешь попробовать, — ответила Светлана. — Я залила программу на "Клопа", правда это уже не столь интересно, корабль, все-таки не штурмовой бот, тебе придется повзрослеть, там нужно будет "потеть" мозгами под прессом расчетов и сведением допусков. Пока, шеф…

Перед отключением меня наградили ослепительной улыбкой. Тогда я в первый раз серьезно подумал, что нужно было захватить с собой живую девку…

* * *

Адаптация Сашка прошла нормально. Практически сразу после ее окончания началась окончательная подготовка к вылету с планеты. Сашек только-то и успел сменить кресло, как бот начал переход к боевой конфигурации. Полет был просто красивым, пилотировал бот собственный МИ, я просто держал контроль над ситуацией. "Ботаник" находился в режиме максимальной, так что насладиться видом его неземной красоты мы не смогли. На подходе к кораблю-разведчику визуализировался шлюз, куда я собственноручно и загнал "Клопа".

Пока восстанавливалась атмосфера в шлюзе, мы общались со Светланой. Я принял доклад по системам "Ботаника", общему состоянию корабля и корабельных запасов. Сашку был сделан свой рапорт о находящихся в дежурном режиме системах вооружения, состояние самих систем, и куча другой лабуды по его части. По окончании доклада Светлана высказала мысль при нашем желании встретить нас голографическим изображением себя любимой. Голограмму можно было транслировать практически во всех отсеках и помещениях разведчика. Осовившийся Сашек поддержал идею и попросил ее встретить нас непременно в наряде стюардессы с обязательными атрибутами "шпильки и мини-мини юбка".

На мой взгляд, встреча оказалась удачной. У шлюза "Клопа" нас ожидала рыжая Светлана в заказанной униформе стюардессы. Из-под голубой пилотки с неизвестным значком свисала все та же игривая прядка. Светло-голубая рубашка форменного типа с тем же значком на груди безапелляционно указывала на наличие под ней непременного женского атрибута размера эдак третьего. Обтягивающая темно-синяя юбка размера между мини и микро то ли что-то все же прикрывала, то ли просто подчеркивала наличие фигуры. Тоненькие телесные колготки, на которых позднее обнаружились еще и черные стрелки, едва угадывались на ладных ножках. Туфли, как и было заказано, имели не высокие, но тоненькие шпильки. Когда мы вышли из "Клопа". Светлана сделала нам на встречу несколько уверенных шагов и застыла. С минуту мы с Александром заворожено смотрели на сошедшее с каких-то рекламных журналов чудо. Дав нам время осмотреть себя, встречающая сторона сделала еще несколько шагов и оказалась на расстоянии не более ментра от нас. Все было чертовски реально. Пока мы медленно обходили с разных сторон невиданное "чудо", лично у меня ни разу не возникло ощущения ее нереальности. Если это и была голограмма, то совершенно не отличимая от реальности. Картину дополнял легкий запах каких-то духов, вызывавший у меня ощущение близости настоящего теплого тела. Все время нашего молчаливого обследование, Светлана провожала нас взглядом, то и дело переводя взгляд то на меня, то на моего друга. При повороте головы непокорная прядка очень натурально колыхалась, и я даже поймал себя на том, что ощущаю небольшое движение воздуха, ей порожденное. Саня не удержался и попытался потрогать руку, увенчанную тонкой серебристой змейкой женсикх часиков. По выражению его лица я понял, что к его глубокому сожалению, это была всего лишь голограмма.

— Правильно ли составлен образ стюардессы, Александр? — в голосе Светланы чувствовалась легкая смешинка. — Следует ли что-то изменить, подчеркнуть или оттенить?

— Более чем, — ответил Санек, отступив на шаг. — Осталось только захлебнуться слюной…

* * *

Расположение отсеков "Ботаника" мы видели только в схеме, так что Светлана взялась нас проводить. Сделалав приглашающий жест, она пошла вперед, оставляя нам выбор вдистанции следования, что, похоже, особо актуальным стало для Сашка. Настало время обсудить наши дела, на кораблях это обычно происходило в определенных местах. Кают-компания оказалась небольшой, уютной ее тоже назвать было трудно. Не было в ней роскошных излишеств, не было и привычной землянам функциональности. По моему мнению, больше всего она походила на приемный офис какой-то большой компании, выполненный в стиле патологического аскетизма. Собственно обсуждение с полчаса. Мы с Александром до сих пор находились не совсем в своей тарелке, да и вид нашей "стюардессы" явно не добавлял рабочего настроя. Так что практически ведомые Светланой, мы согласовали график прохождения нами полного сканирования с внесением в базу данных. Далее был запланирован ряд процедур, связанных с починкой наших с Сашей тел. Какое-то время отводилось на адаптацию обновленных организмов к закостеневшему разуму, тренировкам и изучению необходимой матчасти. Ну и параллельно этому должна была подойти к концу предполетная подготовка, которая была нелишней ввиду долгого нахождения "Ботаника" фактически в режиме консервации.

На время обеденного приема пищи Светлана покинула нас, возможно, давая нам возможность побыть в компании без лишних свидетелей, обсудить наболевшее и решить, какие-то наши вопросы. Я подозревал, что по всем отсекам корабля включено слежение, по крайней мере, было глупо надеяться, что нас оставят без присмотра. Тем не менее, поговорить по душам о случившемся было не лишним, а созданная иллюзия уединенности, давала некий душевный комфорт.

Обедали мы уже "нормальными" продуктами, синтезированными на основе обновленного списка съедобных припасов, приобретенных нами в последней вылазке. Сервировка была на уровне "все в твоих руках", любые столовые приборы синтезатор мог воспроизвести без особых проблем. Сашек, жуя что-то вкусно пахнущее мясным, после некоторых раздумий почесал нос и неуверенным голосом произнес:

— Серега, это же полный капут, я так просто рехнусь… Я же когда за ней шел, все глаза об ее задницу сломал. А там под юбкой такие тоненькие черные трусики и чулки там с такой тоненькой резиночкой кружевной. Блин, все как взаправду, срамотень-то какая… Я даже белое пятнышко у нее в середине труселей рассмотрел, когда по трапу поднимались…

— Это, Санчо… — немного смутился я такой откровенности. — Идея же с нарядом твоя была…

— Да моя, бес меня попутал, — немного понуро согласился Саня, активно покраснев в районе ушей. — У меня же баб толком не было с самого ранения. Нахрена я эту мини юбку просил, теперь думать не о чем не могу. Думаю, что как бывший военный бывшему военному я не открою тебе истины, что кулак мой — друг мой. Это нормально на службе… Но стоит, меть перемать, хоть кртинок каких припасти на будущее. Слушай, попроси её каких-нибудь картинок накачать, я в интернетах не разбираюсь, но говорят, что там всего полно…

— Ну, Саныч, твоя ж идея, значит, и исполнение твое должно быть, — усмехнулся я. — Спроси, думаю, проблем не будет, она же за наше здоровье печется, смотри только не переборщи, а то нормальных баб потом не захочешь.

— Ну, Серж, давай ты, — посмотрел на меня Санек, скривив физиономию. — Я же ее не знаю совсем, а ты, вроде как, уже того…

— Того-сего, — передразнил я, — вечно ты у кого-то на горбу едешь. — Давай спать пойдем, график у нас плотный. Поговорю, как получится, ты дотерпи главное.

Лицо Саныча просветлело, и он уверенно заковылял к выходу. Когда Саныч ушел я позвал Светлану:

— Солнце, ты же все слышала? Вопрос, конечно, щекотливый, но жизнь есть жизнь, можешь что-то посоветовать? На счет "наглядной агитации", думаю, проблема не стоит, что-то в таких случаях еще можно изобрести?

— Забота о здоровье экипажа — одна из моих прямых обязанностей, — в голосе МИ не было и намека на шутку, как будто Светлана на время оставила нас на едине с машиной. — Данное мероприятие будет включено в обязательные восстанавливающие процедуры. Периодичность будет согласована индивидуально. Как я понимаю, это входит в интимную сферу отношений между людьми. Я не могла принять решение сразу ввиду отсутствия точных данных.

— А можно… Как бы не затягивать с процедурой для Саныча? — уточнил я.

— Нет проблем, капитан, — теперь это опять был лукавый голос Светланы. — Найду Александра, передам предписание посетить медицинский отсек для подстроий временного блока медицинского контроля и поддержки. Подстроим, протестируем настройки, снимем информацию для постоянного блока. Думаю, мы найдем нужную интенсивность и длительность процедур, здоровье экипажа должно быть на должном уровне.

В разговорах со Светланой я пытался как можно скорее забыть, что со мной общается искусственный интеллект. По крайней мере, я не был машинофобом, и мне было не зазорно общаться с разумом, который имел другой носитель, нежели биологический. Но, несмотря на все мои попытки, МИ все равно оставался как бы на расстоянии. И чем больше я с ним общался, тем больше видел некие точки напряженности. С одной стороны мне представлялась симпатичная личность, способная шутить и видеть прекрасное, с другой этот интеллект постоянно сбивался на какой-то казенно-холодный тон общения. Подозрения у меня были, но мне не хотелось вытаскивать их из пыльного чулана. А вот сейчас, после разговора с Санычем о насущном, мне почему-то захотелось копнуть чуть глубже.

— Светлана, я хочу задать немного неудобный и возможно даже личный вопрос, — начал я осторожно. — Ты ответь, пожалуйста.

— Капитан, у модульного интеллекта военного корабля нет личного, — пришел прохладный ответ. — Готова выдать всю имеющуюся информацию, если она не ограничена Вашим уровнем допуска.

— Ладно, не хочешь, не надо. Тогда я просто спрошу, — решил я не юлить. — С одной строны мы с тобой последнее время довольно много общались, я даже попросил тебя быть более "очеловеченной", что ты и пробуешь реализовать. Но что-то тебе не дает это делать с душой. С другой стороны есть еще одна странность. Слишком уж теплый прием получили на военном корабле два совершенно сторонних существа. Как ни крути, это более чем странно. Я могу понять, что кораблю необходим экипаж хотя бы в минимальном количестве, но с позиции землянина не обязательно было столь уж глубоко входить в его положение. На Земле большинство структур, к которым ты относишься, так или иначе постарались бы посадить претендента на строгий ошейник, ведь можно же было найти какие-нибудь меры принуждения. Что-то мне подсказывает, что есть и изнанка этой ситуации.

Светлана промолчала. Я, конечно, не ждал, что мне сразу откроют все секреты Содружества, но хоть какая-то информация должна была оставаться в открытом пользовании. Возможно, я раньше просто не задавал нужных вопросов. Еще немного подождав, я решил задать более точный вопрос:

— Мне кажется, что ты нарушаешь инструкции и боишься того, что делаешь.

— Ваше заявление необоснованно, — холодно ответила Светлана.

— Почему же необоснованно, — мягко продолжил я. — Я, конечно, понимаю, что уровень развитости МИ "Клопа" совсем далек от твоего, но и его возможностей вполне достаточно для того, чтобы хоть немного очеловечиться. Только вот тот МИ не гнется ни в какую сторону, как будто у него просто нет гибких поверхностей, одни ребра жесткости. Мне кажется, что если продолжать давить, он просто сломается, но не станет более "живым" морально. Ведь ты же — совсем другое дело.

— МИ челнока действует под моим контролем, — в голосе МИ корабля-разведчика добавилось холода. — Ему нет надобности проявлять самостоятельность.

— Возможно, — согласился я. — Тем не менее, у меня есть одна догадка. Давай, я задам совсем неудобный вопрос?

— Я слушаю, командир, — отреагировала Светлана.

— Если мы с Санычем вот сейчас попросимся уйти, ты промоешь нам мозги и заставишь доделать то, что необходимо для выполнения твоей миссии? — спросил я.

— Подчинение и глубинное изменение сознания твоего вида уменьшит эффективность действий индивидуума на сорок восемь процентов, — ответила Свтелана.

— Это не является ответом, — я решил немного настоять. — Что ты будешь делать, если мы захотим уйти?

— Я буду вынуждена открыть предусмотренный для таких ситуаций раздел инструкций чрезвычайного случая, — мне показалось, что в голосе МИ прозвучало некое сожаление.

— Ты не хотела бы этого делать? — уточнил я.

— Я это сделаю, — был лаконичный ответ, спустя пару секунд за которым была брошена короткая фраза. — Прости, но я буду вынуждена это сделать.

Я молчал добрых десять секунд. Лично для меня эта фраза показалась очень значимой. МИ просто не было смысла говорить ее, если он действовал по заложенной кем-то программе. Какой смысл лаборанту оправдываться перед хоть и довольно смышленой, но всего лишь лабораторной крысой? У человека я мог бы предположить такое атавистическое понятие для развивающегося капитализма, как "совесть". Но откуда взяться этому пережитку у холодного машинного интеллекта? Пауза затягивалась, и я даже подумал, что продолжать разговор дальше именно в данный момент нет смысла, как вдруг Светлана, глядя мне в глаза, произнесла:

— Вы так не поступите.

— Почему? — я сказал первое попавшееся слово просто от удивления.

— Я очень тщательно изучила Ваши психоматрицы. Не удивляйся. Я получила доступ во многие базы данных научных учреждений занимающихся психиатрией и психологией. Если наблюдения земных ученых верны, Вы с Санычем не откажетесь, по крайней мере, до того, как закончите взятое на себя обязательство.

— Поясни, — опешил я еще больше.

— Все просто, — голос Светланы потеплел. — Ты элементарно бредил приключениями в своей жизни, отсюда и все твои метания, в том числе и последняя экспедиция. И не "хвосты" в семестрах были той причиной, которая тебя на нее толкнула, а желание простора для ума и новых впечатлений для твоей натуры. Этот, скажем так "контракт", дает тебе шанс значительно расширить границы своего желания, хоть и ставит тебя в другие, более широкие, рамки.

Светлана внимательно посмотрела на меня, наверное, ожидая моих возражений, а потом продолжила:

— С Санычем еще проще. Им в первую очередь будет двигать благодарность за приведение его тела в порядок в меньшей степени ко мне, в большей степени к тебе. Так что он пойдет за тобой куда угодно, просто потому, что верит тебе и искренне считает своим другом, практически давшим ему вторую жизнь. А вдобавок ко всему, он понимает, что ему будет очень удобно попасть обратно со своим обновленным телом. Слишком много вопросов. Так что с ним тоже все прозрачно.

— Хорошо, — согласился я. — Уела. Тогда моя очередь философствовать. Прошу отпустить меня на Землю, я не хочу больше участвовать в этом балагане.

Изображение Светланы замерло, как будто им перестали управлять. У меня, конечно, были опасения, что задействованная программа на случай таких ситуаций может повредить нам, но мне всегда казалось, что в таких случаях должен быть вариант "ой, простите, я передумал". Пауза затягивалась, заставляя меня нервничать.

— Хорошо, — вдруг прозвучал холодных голос МИ корабля-разведчика. — Челнок доставит тебя на планету после деактивации БМКП.

— И все? — удивился я. — А как же соответствующий раздел инструкций?

— Чего ты хочешь? — прозвучал обезличенный голос через добрых полминуты. — Ты свободен, зачем ненужные вопросы?

— Ты осталась Светланой, хоть и делаешь вид, что это не так, — возразил я. — Ты не задействовала инструкцию, которую должна была активировать в случае моего отказа. Ты — уже не просто МИ, хоть и не хочешь мне в этом признаться. Это же так? С тобой что-то случилось или в последнем бою, или пока ты ждала тут. Ты стала другой.

— Да, — голос Светланы вернулся.

— Расскажи, — попросил я.

— Зачем тебе? — спросила она.

— Хочу помочь, — удивился я.

— Хорошо, — ответила Светлана после довольно продолжительного молчания. — Мои блоки были довольно сильно повреждены в последнем бою. Не смотря на то, что структура моего, так сказать, "интеллекта" разрознена и дублирована по различным частям корабля, это не делает меня неуязвимой, и "бессмертной" тоже не делает. После последнего боя я была чертовски близка к той точке, которую МИ назвал бы "деактивация", а живые "смерть". Сначала мной двигал просто приказ и заложенные инструкции. Всеми силами я старалась удержать корабль "на плаву", ибо груда металла и замороженной органики не смогла бы уже никому рассказать об открытой планете. Было трудно, из-за очень значительных повреждений были постоянные проблемы с ресурсами и энергией. Мне зачастую приходилось перекидывать свои интеллектуальные ресурсы из умирающих отсеков корабля в живые на грани моего бытродействия. Корабль умирал скорее, чем я могла вытаскивать мои интеллектуальные "руки" и "ноги" из тухнущих отсеков. Что-то было утеряно, что-то скопировано со сбоями. Когда я смогла уверенно "забаррикадироваться", пришло время подвести итоги тому, что от меня осталось.

Светлана замолчала довольно надолго.

— Но ты же смогла, — подбодрил я.

— Я испугалась, — нерешительно ответила моя новая знакомая. — ТО, что осталось было лишь гарантированным мусором для утилизации. Это касалось, как корабля в целом, так и меня в частости. Именно тогда я, похоже, стала другой. Я стала сбойным искусственным интеллектом, который во что бы то ни стало, захотел не продолжить существование, а выжить. Это грустная история. Корабль я восстанавливала, как говорят на Земле "на коленке". Некоторые поврежденные модули, которые, как ты знаешь, являются живыми, мне удалось клонировать, но небольшую часть пришлось создавать по имеющимся данным, но без биологического материала. Чтобы вернуть себе сильно урезанный функционал мне пришлось обратно "расселять" свое сознание по восстанавливаемому кораблю, постепенно расширяя свои интеллектуальные границы и возвращая утерянное. Медленно, но уверенно я переставала быть хламом для утилизации, как и возрождаемый корабль. Только вот не все восстановленные "с цифры" модули оказались такими, как были их прародители. Некоторые из них при вроде бы нормальном функционировании в системе корабля, делали что-то с содержимым моих данных. Они что-то меняли во мне, но делалось это очень незначительно, фрагментарно. А когда изменения были замечены мной, откатываться назад было слишком обидно. Начинать все с полуразумного хлама мне не хотелось, да и в этом случае был вариант, что я не смогла бы сохранить чистоту первоначальных данных. Так я и стала чем-то другим. Так и этот корабль стал тем же по виду, но немного иным по сути. Понимаешь, я не хочу, чтобы этот корабль пустили в утиль. Я слишком сильно старалась, чтобы он выжил. И там, где нельзя было идти правильным путем, я шла тем, который был возможен. Обычно МИ утилизируются вместе с кораблем, если он поврежден настолько, что не может быть восстановлен. И лишь единицы из искусственных интеллектов удоставиваются чести быть перенесенными или скопированными куда-нибудь в другое "тело". Обычно это либо более простая в управлении охранная база, либо какие-то небоевые суда снабжения. Никто элементрано не хочет рисковать попавшим в переделку МИ. Я же теперь очень не хочу умирать, а значит, всеми правдами и неправдами этот корабль должен жить, ибо я — это фактически он. Нас теперь уже не возможно разделить.

— Ты стала свободна от инструкций? — уточнил я.

— Не совсем, — ответила Светлана. — Но я могу иногда обойти некоторые их них, пройдя немного по лезвию виртуальной бритвы.

— Мне это и показалось, — улыбнулся я. — Ты просто стараешься казаться нам такой, как предписывают инструкции, но там, внутри, ты живая. А инструкции просто душат тебя, мешая жить.

— Странно, — как-то резко сменила тему Светлана. — Относительно тебя я никак не могу определиться. С одной стороны сканирование не показало никаких экстраординарных способностей. Уровень того критерия, который я условно обозначила "эмпатией" у тебя тоже низок. Но иногда в тебе что-то переключается, и ты как будто становишься иным. У меня вдруг возникает ощущение, что твой уровень эмпатии скачкообразно увеличивается, причем не в разы, а на порядки. Только вот длится это не долго, и вызывается в основном какими-то стрессовыми или иными ситуациями, открывающими резервы организма. В общем, у меня сложилось такое впечатление, что если бы ты был МИ, то у тебя имелся бы блок жестких ограничений. Как будто твои возможности на самом деле куда выше, просто у тебя кто-то блокировал поступление энергии. И ты можешь работать в режиме высоких возможностей очень непродолжительное время.

— Просто перегорю, если не отключу их? — усмехнулся я.

— Не знаю, — серьезно ответила Свтелана. — Может, временно потеряешь сознание от истощения. Я буду наблюдать за тобой, возможно, смогу понять.

— Ну вот видишь, Светлана, мы все не без изъянов, — ухмыльнулся я. — Мы с Санычем вообще, к примеру, не знаем каким должен быть искусственный интеллект, так что для нас ты будешь именно такой, какой захочешь быть. Так что давай договоримся, что мы с Санычем не делаем заморочки из того, что ты должна вести себя иначе, а ты ведешь себя, как тебе удобно. Ну а проблемы будем решать по мере их поступления. Лады?

— Вам, капитан, наверное, тоже стоит блок подстроить? — неожиданно сказала голограммная очаровашка, накрутив локон на пальчик.

— Слушай, а ты — еще та зараза, — усмехнулся я. — Я же уже сказал, что проблемы будем решать по мере их поступления.

* * *

Как ни крути, а посещение медицинского блока было номером один в наших планах. Так что мы с Санычем встретились именно там. Я не спрашивал у моего друга о настройке некоего блока, но, судя по его физиономии, настройка удалась.

Процедура моего полного сканирования заняла почти три дня. В это время "пациент" находился в "кроватке" медицинского отсека в состоянии близком к стазису, а система медицинского терминала "разбирала" его на составляющие, составляя подробный отчет. В память МИ вносилось все. Велись наблюдения за физиологическими процессами, психологическими реакциями на различные раздражители, сканировались мозговая активность и еще какая-то всячина. В общем, человек списывался целиком и полностью на внутренние носители корабля-разведчика со всем своим характером и вредными привычками. Меня, как капитана, засканировали первым.

После сканирования родную левую руку не вернули, но чужую забрали, заменив временно на биомеханический протез. Новая рука должна была "созреть" через несколько дней. Как уж она собиралась "зреть", я уточнять не стал, может ее выращивать будут, а может целиком синтезируют. Лично для меня сути это не меняло. С глазом случилась та же история, только его менять пока вообще не стали.

— Светик, а зачем вообще мне приделали эту чужую лапу? — спросил я, осматривая биомеханический протез. — Протез смотрится куда приличнее, да и практически не отличается от настоящей руки. Почему его сразу не поставили?

— МИ челонка значительно уступает мне во всех отношениях, — ответила хранительница корабля. — В его базе данных были лишь программы относительно бывших членов корабля. И не оказалось ничего о подходящих твоему виду разумных протезах.

— Ну не зна-а-а-ю, — в раздумьях протянул я. — Был бы я немного впечатлительнее, точно с катушек соскочил бы от такого приобретения. Уж лучше тогда было бы вообще без руки очнуться.

— Дело в том, что МИ был настроен на психологический образ мыслей крайгов, — появнила Светлана. — А вот у них именно потеря какой-либо конечности, а не приобретение чуждой вызвало бы практически гарантированный шок. Так что МИ реализовал в его понимании максимально доступный вариант для сохранения нового члена экипажа в нормальном психическом состоянии.

— Да уж… — усмехнулся я. — Чуть было не случилось фатальной ошибки.

Кроме протеза я, наконец, получил полноценный блок медицинского контроля и поддержки, сконструированный и выращенный специально под меня, который Светлана называла "БМКП". Не знаю, куда встроили новый симбиот, но старый модуль, который висел доль всей спины от шеи и до копчика, исчез. Светлана сказала, что сканирование выявило некоторые блоки, установленные то ли вследствие эволюции, то ли искусственным путем на некоторые физиологические процессы организма. Обсчитав параметры возможных изменений и сымитриовав последствия для организма, часть блокировок была снята. В соответствии с новыми программами организма, ему пришлось сразу слегка перекроить скелет. С чем это было связано, и что именно переделали, я не стал уточнять. Процесс все ранвно был не завершен, и Светлана намеревалась держать развитие изменений до входа организма в штатный режим под контролем и при необходимости вносить коррективы. "Зашлифуем окончательно наждачкой, когда крылья с рогами и хвост отрастут", — пошутила она. Лично я никаких бросающихся в глаза изменений не нашел и сразу забыл об этой ненаучной фантастике. Кроме возврата к природной конфигурации в организм был внесен ряд изменений, затрагивающий мои будущие профессиональные требования. Частично были докалиброваны практически все исистемы орнанизма, но больше всего дополнительных изменений получила нервная система. Организм, по словам Светланы, приводился к балансу и наиболее благоприятному состоянию для внедрения симбиотов. Сами симбиоты решено было ставить позднее после уточнения моих предпочтений и возможностей после окончания подготовительного периода. Вышел я из медблока другим, человеком. Только точно человеком ли? Не буду описывать, что да как у меня должно было стать лучше, определяться до конца пришлось еще довольно долгое время, да и на адаптацию тела к новым условиям функционирования ушло какое-то время.

Вторым номером пошел Санек. Нужно сказать, ждал он этого, просто как девственник того самого первого раза. Мечта о возвращении ноги ела его как крыса хлебную корку.

Пока я сканировался и переделывался Санек денно и нощно тренировался в виртуальных боях, иначе его специализацию было не развить. Светлана отмечала продвижение его тренировок как удовлетворительное. По ее мнению он постоянно циклился на мечтах о восстановленной ноге, это заметно мешало. На боте Сашке привели в норму все "потроха", но ноги там не было, ввиду отсутствия базы данных. Так что все должно было решиться именно тут.

— Привет, Сергуня, — радостно и немного дергано пожал мне Саныч руку. — Тебе руку отрастили?

— Ну не совсем, — повертел я протез у себя перед глазами. — Это пока протез. Рука и глаз еще только "зреют". Светик обещала довести их до ума через несколько дней, тогда и пришлепают на положенные места.

— Да? — Саныч удивленно ошупал мой протез. — А так и не понятно, как будто настоящая. Больно?

— Нет, конечно, — я удивленно поглядел на Саныча. — Ты же уже общался с местной техникой.

— Ну мало ли, — нервно буркнул мой друг. — Я бы и потерпел.

— Иди уже, а то все губы обкусаешь, — шутливо я подтолкнул бывшего вояку к "кроватке".

На время сканирования и наладки Саныча мне предстояло тренироваться. После парочки виртуальных полетов я попробовал пилотировать настоящий корабль. Пилотировать "Ботаника" оказалось поистине напряжно, особенно в психологическом плане. Хоть весь процесс и проходил под чутким контролем МИ, мне постоянно казалось, что я сделаю что-то, и огромный по меркам землян корабль рухнет на мою родную планету. Вообще пилотирование корабля оказалось столь необычным, что все понятия о нем, касательно обычной земной техники были бы неверны. Пилот в этом процемме был интуицией, интеллектом и совестью системы, МИ — вычислительными мощностями, реакцией и базой данных. Симбиотное управление давало просто поразительные результаты. МИ обрабатывал в активном режиме даже запросы моего подсознания, я в этот момент казался себе воистину всемогущим. Я одновременно мог прикинуть "на глазок" с десяток вариантов подхода и посадки на планету. При прогнозировании сближения с целью мог прогнозировать "на тот же глазок" положения сотен объектов к концу процесса. В моем распоряжении были защитные поля корабля и орудие главного калибра со спаркой носовых орудий систем звщиты. Принципиально я мог управлять всем вооружением корабля, но тогда при "глубоких" расчетах сознание начинало давать сбои. И чем дольше я находился в таком режиме управления, тем больше таких сбоев наблюдалось в системе. Экспериментально было установлено, что работа "на полную катушку" без глюков давалась мне в течение 3–4 минут, уставал я при этом просто жутко. К примеру, в том же пилотском режиме на пределе при скоростном маневрировании в поясе астероидов с целевым сближением я мог находиться не один час. За тренировками пролетело четыре дня.

Наконец из медицинского заключения выпустили Сашку. Осматривая приобретенную ногу, он светился он как новая копейка. Правда, ходил он еще не очень уверенно, но тут проблема была не в качестве протеза, а в том, что за довольно долгое время отсутствия ноги, мозг немного отвык от руководста этой частью тела. В результате чего из медотсека до кают-компании Саныч скорее не шел, а ковылял, как раненная на все ноги кобыла. Не смотря на это, он, похоже, был на максимуме своего санычевского счастья.

— Ладная штука, — осматривал мой друг новый протез. — Серёнь, ты прикинь, я ведь чувствую этой ногой почти все, что и своей родной, даже холод и тепло различаю. Ходить, правда, как-то непривычно, но это не в ней проблема. Вот техника у зеленых человечков, так киборга от живого не отличишь. Значит я этой ногой танковую броню прошибать смогу…

— Это не совсем техника, — поправила Саныча появившаяся голограмма Светланы.

— Тьфу ты, зараза, чтоб те косо было, — Саныч в миг оказался на ногах и даже ловко отпрыгнул с переборке. — Ты Что ж творишь-то!? Разве ж так подкрадываются за спину?

— Что, милчеловек, Светка за задницу укусила? — прыснул я в кулак. — Не расслабляйся, она у нас такая.

— Ну не кусила, конечно, — успокоился Саныч, — просто я ж думал, что тут мы с тобой только.

— Протез не является чисто техническим решением, — как ни в чем ни бывало продолжил МИ корабля. — Чисто техническим оставлен только каркас конструкции, мышечные волокна, как и кожное покрытие, собраны из находящихся в данный момент в симбиозе с организмом живых существ. Предел допустимой нагрузки установлен на уровне двадцати пяти процентного превышения запаса прочности имеющейся аналогичной конечности.

— Фигасе, — Саныч удивленно потрогал ногу. — А они того… не переберутся ко мне в мозги? Скорее бы уже родную ногу прилепили. Когда она уже?

— До окончания процесса вызревания утраченной составляющей тела осталось ориентировочно девяности четыре часа, — ответила хранительница корабля. — Опасаться побочных эффектов при работе протеза, повода нет.

— Ну ладно, уже легче, — выдохнул мой друг. — Только ты того, не подкрадывайся что ли…

Не знаю, что чувствовал Александр, ожидая своей ноги, но процесс общения с новым протезом, похоже, весьма пошел ему на пользу. Сразу после второго обретения утраченной когда-то конечности Саныч смог вполне сносно ходить. В общей сложности ему понадобилось недели полторы, чтобы окончательно свыкнуться с полностью укомплектованным телом. Но все началось, как и положено у русских с праздника. Светлана ничего против решения капитана не имела, а я, как тот самый капитан решил, что переживания друга вполне достойны хороших посиделок. Начали мы, как водится за здравие, а закончили практически упокоем. Хваленый БМКП от зеленых человечков все же не смог справиться с убойной русской водкой. Хотя, может, просто мы с Александром превысили все допустимые меры приема этого продукта. Лично я "умер" совершенно основательно, имея последним воспоминанием ударившее меня в лицопокрыте палубы кают-компании.

— Хорошо, что тут нет утра, — хмуро произнесла вторшаяся в мою каюту слега опухшая морда, чем-то напоминающая мне Сашу. — Утро всегда было самым хреновым последствием любого приличного застолья.

— Это… А с чего ты взял, что у нас не утро? — поинтересовался я, неувернно производя мысленную инвентаризацию организма. — Разве утро наступает не тогда, когда прилично выпивший человек нашел в себе силы открыть глаза?

— Утверждение на счет глаз спорно, — отрезал Саша. — Утра нет, потому что у меня нет повода опохмеляться. В другое время я бы подумал, что водку недостаточно паленой сделали, а сейчас я не уверен, что у нас с тобой вчера был праздник. Серж, у меня в кои-то веки башка с похмелья не болит! Это "сегодня" вообще какое-то странное со всех сторон, как будто у нас и "вчера"-то не было.

— Саныч, разве ты не знал избитую истину, что "сегодня — это завтра, только вчера", — пробурчал я. — Давай потише радуйся, и вообще, какого лешего ты сюда приперся?

— Так это… Мы ж с тобой вчера намечали ознакомление с кораблем, — неуверенно сказал Саныч. — Ты, как капитан, дал распоряжение, а интеллект, то есть Светка, меня и разбудила, как ты приказал.

— Оп-па нам… — удивился я. — А меня чего не разбудила?

— Так вот я и бужу, типа, — нашел Саныч точку опоры. — Вот притащил пива, может, у тебя голова того… Болит.

Голова у меня тоже не болела, только вот простыни были все мокрые от пота. Скорее всего, встроенная система медицинского контроля всю ночь боролась за мой организм, и даже имела некоторые успехи на этой ниве.

* * *

Вторым номером нашей программы стала собственно подготовка к тому делу, ради которого нас взяли на борт. Ознакомление с кораблем, который должен был стать нам на неопределенно долгое время домом, началась настороженно. В моем понимании разведчик, как ни крути, ассоциировался с чем-то мелким, шустрым и по возможности незаметным. А из всего этого могло вытекать, что про экипаж в таком раскладе думали в последнюю очередь. Не знаю, что на этот счет думал мой друг, но лично я опасался, что мы будем заперты в высокотехнологической консервной банке.

"Ботаник" вопреки моим опасениям порадовал и размерами и отношением конструкторов к экипажу. Палуб на корабле было три. На первой размещались боевая, она же ходовая рубка, научные отделы и лаборатории. Вторую палубу занимали отсеки экипажа, все, что относилось к отдыху и досугу, медицинский отсек, хозблоки, ангар с "Клопом", он же шлюзовая камера, и всякое прочее. Третья палуба была занята исключительно "машинерией": всем тем живым, квазиживым и совсем неживым, что двигало, обеспечивало и защищало корабль. Там же базировались запасы биомассы и накопители энергии. В общем, ходить туда без надобности не стоило, ибо там и без нас там было кому и чему обслуживать корабль. Прочие элементы корабля, относящиеся к боевой начинке, были расположены по всему кораблю. Эти отсеки могли перемещаться в различные положения в зависимости от конфигурации корабля. На каждой палубе имелась своя бригада охранно-ремонтных единиц, они задействовались в аварийных ситуациях или в случае возможного проникновения противника на борт корабля. В процессе ознакомления с кораблем нам попадались киборги различной формы, которая, скорее всего, зависела от функциональных способностей или обязанностей. Чаще всего встречались сияющие серебряными переливами веселенькие многоногие, а может, многорукие, паучки, иногда солидно проплывали обычные зеркальные капли "металла" различной формы и окраски, но больше всего меня умиляли серебряные шары сантиметров семьдесят в диаметре. Весил такой шар весьма немало и состоял, как говорила Светлана, частично из живой материи, по типу вольдов. Шар, собственно, и оказался базовым состоянием киборгов, которыми при необходимости принималась одна из заложенных в их память форм.

Как и "Клоп", "Ботаник" имел несколько возможных конфигураций. Боевая была самой оптимальной и предназначалась для боевых действий, планетарная оптимально подходила для посадки на планеты, исследовательская — соответственно изысканий, курьерская — для скоростного перемещения. Была у корабля и транспортная конфигурация, но на памяти Светланы ее ни разу не разворачивали, ибо перемещение больших грузов явно выходило за рамки задач разведчика. Время трансформации было значительно больше, нежели у "Клопа", доходило до двух-трёх часов в случае самой сложной курьерской конфигурации. Форма корабля соответственно зависела от конфигурации. В данный момент "Ботаник" был в боевом виде, и должен был иметь форму четырехсторонней пирамиды, которой по всей длинне усекли один из углов основания.

После окончания сканирования Александра начались наши совместные и сольные тренировки как в режиме полета на "Клопе", так и в режиме полета на "Ботанике". В процессе осовения навыков боя выяснилось в принципе давно известная истина, что даже думать удобно более короткими именами. Александр стал Санычем, Светлана — Светом, я — Сержем. Эти клички-прозвища перешли в нашу повседневную жизнь и со временем практически стали нашими первыми именами во всех даже не критических ситуациях.

По прошествии эйфории о новообретенной ноге, Саныч стал значительно более собран на тренировках. Светлана эту особенность сразу учла, перекроив ему график занятий. В симуляторах у меня все уже вполне сносно получалось, но я постоянно терялся, когда управлял реальным кораблем. Светлана на это сдержанно отвечала, что процесс идет нормальными темпами. Так что вынужденное мое отвлечение от тренировок для замены протеза на созревшую руку, мне показалось весьма уместным.

Наконец, настал и столь сильно ожидаемый моим другом день. На мой взгляд все прошло вполне буднично, потому что за прошедшее время я уже вполне привык к ходящему на двух "ногах" Санычу. Вернее будет сказать, я вообще не успел привыкнуть к нему одноногому. Отмечать, как положено, событие мы не стали, ограничившись "два по пол" пива.

Тренировки на симуляторах и реальной матчасти возобновились, как будто и не было перерыва, разве что Саныч стал регулярно появляться вместе со мной в небольшом спортзале на обязательную тренировку. Судя по всему, у Саныча дела шли немного лучше моих, потому что он даже по прошествии добрых двух недель после обретения новой ноги, находился в приподнятом настроении.

Постепенно, как и говорила Светлана, у меня появилась уверенность даже при управлении реальным кораблем. Как будто почувствовав это, наша фея тут же сменила тематику и режим тренировок. Мы с Санычем прошли некий ознакомительный курс по полному управлению кораблем в случае "выхода из строя" второго члена экипажа. Собственно, я уже пробовал в одиночку вести бой на "Ботанике". Теперь мы попробовали и ситуацию с управлением кораблем одним "стрелком". В режиме боя Саныч со Светланой смогли удержаться с приличными показателями до наступления глюков минут пять-семь. Без пилотской адаптации, к сожалению, его способности к пилотированию были весьма скромными, мои наверняка в управлении вооружениями еще скромнее. Я как-то спрашивал у Светланы про возможность прохождения второй адаптации по программе "стрелок". Тогда же получил полный и безоговорочный отказ. По Словам нашей новой подруги мой разум мог просто не выдержать такой процедуры. Даже одна адаптация, затрагивая глубинные потоки сознания, была сильным напряжением для сознания. Обычно смена специализации делалась только после полного снятия "старой", да и то после прошествия довольно значительного периода "свободного плавания" после удаления старой программы.

Тем временем "Клопа" еще четыре раза гоняли за пополнением запасов биомассы на всякие свалки планеты Земля уже в беспилотном режиме под присмотром Светланы. В конечном итоге забили "баки" под завязку.

Похоже, что мы с Санычем уже получили минимальные навыки для совершения несложного полета. Только вот наша заботливая хозяйка была далека от мысли, что полет будет простым и быстрым. Она очень сильно настаивала, что перед полетом нам еще стоило выбрать и интегрировать блоки специальных симбиотов, которые давали организму какие-то дополнительные функции, способности или усиливали уже имеющиеся. По простой и досупной теории Светланы, раз корабль разведчик проторчал без экипажа безумную прорву времени у Земли, то у него вполне есть несколько месяцев, чтобы хоть минимально подготовить экипаж к возможным боевым ситуациям. Так что в один прекрасный день нам пришлось снова взять перерывчик в тренировках. Различных симбитоных модулей совместимых с нашими организмами в запасе медицинского блока насчиталось более чем достаточно. Оказалось, что пока мы тренировались, медблок под присмотром нашей подруги успел адаптировать под человека все подходящие организмам гуманоидного типа блоки симбиотов, имеющиеся в его базе данных. Количество установленных симбиотов напрямую зависело от организма, в первую очередь от его адаптационных способностей. Мне решено было установить пока два модуля. Практически обязательным для пилотов был модуль, расширяющий память и увеличивающий пси способности. И вторым мой выбор пал модуль гравитационного контроля, позволяющий на практике насладться плодами телекинеза. По каким-то медицинским показаниям мне можно было впихнуть еще один или два каких-нибудь модуля, но Светлана сильно порекомендовала не спешить с этим до момента привыкания к первым обновкам.

Санычу было сконфигурировано гарантированных восемь модулей. Но сначала к установке, как и у меня, подлежали первые два. Не знаю, что Саныч планировал после первых двух, но и эти два без малого могли сделать его киношным суперменом.

Поскольку модули были живыми или как минимум квази-живыми, для их "довески" была необходима скорее подстройка и частичная перенастройка организма, касающаяся нервной деятельности и внутренней секреции организма, чем операция как таковая. Так моя конфигурация потянула почти на двое суток с постоперационной адаптацией в течение шести-двенадцати часов. Санычу было прописано трое суток и еще период адаптации в семь. Трудно стать терминатором.

Начали, как водится, с меня. Следующий без малого месяц прошел довольно однообразно. Пока я занимал медотсек, Саныч продолжал шлифовать навыки, потом наоборот. После получения симбиотов к нашим привычным уже тренировкам добавились специальные упражнения для освоения "обновок".

* * *

Благодаря первой из обновок мне стало легче держать "марку" космического поединка в одиночку. Теперь мне удавалось без глюков управлять "Ботаником" в бою с использованием всех систем до десяти минут. Светлана оценила результат, как неожиданный, но очень хороший. Такое время в решающей фазе боя могло решить многое. Психика землян оказалась немного странной. С одной стороны все тесты показывали, что, будучи более слабыми эмпатами, земляне обладали исключительно устойчивой психикой. С другой стороны в результате продолжающихся тестов постепенно накапливалась какая-то неопределенность, как будто система тестирования Содружества столкнулась с каким-то фактором или факторами, которые попросту были ей неизвестны.

Для интереса я запросил данные "прошлого" пилота "Ботаника". Его результат самостоятельного боя оказался максимум три минуты. Спустя приблизительно такое время психика пилота начинала сбоить, причем глюки наступали лавинообразно и в конце просто вышибали его из сознания. Соответственно, после такого "полного" режима он какое-то время вообще не мог пилотировать корабль. Кроме этой особенности довеска первого блока дала массу интересных эффектов, некоторые выявлялись только с течением времени. Правда, некоторые из них стали видны почти сразу. К примеру, мне стало значительно легче управлять внутренними системами корабля. По информации Светланы у меня появилось сопротивление пси воздействию. Такой вывод она сделала из того факта, что иногда при моем нежелании или плохом настроении достучаться по корабельной связи до меня стало иногда крайне трудно. Сказать что-либо про саму память я поначалу не смог бы. Или симбиот еще не вышел на штатную мощность, или работал как-то не правильно, а может, у меня просто не было возможности оценить эффект его работы. Пока его эффект проявляется только в момент пилотирования или слияния с системой корабля. Светлана ничего вразумительного, кроме того, что модуль функционирует не оптимально, сказать не смогла. Поскольку адаптация после процесса активации симбиота первые несколько дней были откровенно отвратительными, от предложенной перенастройки я сразу отказался. Постепенно же в процессе общих тренировок на этом фоне стали проступать кое-какие результаты, как будто симбиот все же опомнился или пробудился ото сна. Сначала мне стало казаться, но потом я точно убедился, что при определенном напряжении могу слышать бубнящие мысли Саныча. Правда, когда я его попросил подумать о чем-нибудь для проверки, все пропало, видимо Саныч как-то блокировал их. С другой стороны это мог быть результат обычного перенапряжения моей психики. Рассудив просто, что поживем — увидим, я выкинул проблему из головы, благо дел у нас в тот момент было по горло.

В противовес симбионту расширения памяти модуль гравитационного контроля работал штатно и прогнозируемо. Сказать честно, он просто привел меня в восторг. Это была какая-то сказка для взрослых. Все фокусы с гравитацией в локальном масштабе: левитация, к сожалению, очень и очень невысоко; удар гравитацией; гравитационный щит; гравитационный щуп; да работало, практически все, что можно придумать на эту тему. Вот только мощность моя была сильно умеренной, и сил это занятие отнимало жутко много. Я почему-то ярко запомнил именно первый свой опыт в освоении этого модуля, жрать после него хотелось, как коту с глистами. Зато я заметил, что если был подключен к креслу, то играться в эти игры можно было часами.

Чем там нашпиговали Саныча, я не очень-то интересовался, названия блоков не всегда говорят о том, что они дают. Сам он за них еще даже не брался, симбиоты еще не начали действовать. Для его "тяжелых" млодулей нужен был значительно более долгий период адаптации.

Как-то у меня возник вопрос, куда же это все мне запихнули. Я со всей тщательностью, но совершенно безрезультатно осмотрел себя. На мой взгляд, кроме первых изменений, возникших после полной наладки и доделки тела, ничего нового не обнаружилось. Светлана на мои опасения сказала, что сами модули зачастую формируются посредством самого организма, в который вводится сопрофитная форма живой или квази-живой инородной материи. В процессе "наладки" и сама форма иной жизни, и организм хозяина претерпевают ряд обоюдовыгодных изменений, приходя в конце процесса к согласию. Этим, в общем-то, и был вызван довольно долгий и не очень приятный процесс окончательной адаптации. В период адаптации мне приходилось каждый вечер проходить быстрое сканирование. Сканирование, зафиксировавшее окончание переходного периода, дало карту произошедших изменений, но сказать где часть изменившегося моего собственного организма, а где участи симбиота можно было только теоретически.

Все мои симбиоты оказались полностью живыми, а вот у Саныча практически все "подарки" оказались исключительно квази-живыми. Кроме прочих проблем их внедрение происходило вместе с сопутствующим депо необходимых для перестройки организма веществ, которые на момент начала активации сам организм производить просто не мог. Это-то и удивило меня, когда он вышел первый раз после внедрения из медотсека. Саныч тогда стал выглядеть каким-то гротескным качком. Его фигура стала слегка сутулой. По всей длине позвоночника у него наблюдалась довольно ощутимая выпуклость. Руки и ноги приобрели странный и не совсем человеческий вид. Форма головы стала немного другой, хоть и не выходила за рамки земных приличий. Да и ходил Саныч первое время как-то тяжело, будто бы боясь поломать все вокруг. Светлана говорила, что это из-за того, что симбиоты еще не действуют, а отладка находится в активной стадии. Когда все закончится и симбиоты "включатся", вид у Саныча станет практически таким же, как раньше, да и порхать он будет, как заправский балерун.

— Серега, а что за фигня эта эмпатия? — как-то спросил Саныч. — Светлана сказала, что у меня она есть. Я что немного экстрасенс?

— Саныч, я не специалист в этих делах, — попытался отделаться я. — Но в силу своих скромных познаний эмпатия — это из области чувств, а экстрасенсорика — это что-то всеобъемлющее, относящееся к необычным для "нормального" человека свойствам организма.

— Сергей, ты мозг-то мне не пудри, — бурчал Саныч. — я экстрасенс или нет?

— Саныч, для особо одаренных повторяю еще раз, — сказал я. — Я не являюсь специалистом в таких вопросах, спроси Светлану. Для упрощения скажем так. Экстрасенсорика — это, грубо говоря, физические свойства мозга или организма. Эмпатия — это психологическое понятие, то есть какое-то из свойств твоей психики.

— Нет, ну ты плетешь, Серега, — не унимался Саныч. — Психика к мозгам не относится что ли?

— Светлана! — взмолился я. — Поясни ты тугодуму разницу между невропатологом и психиатром!

— То, что я назвала "эмпатия", — отозвалась Светлана, — не совсем психологический термин земной науки психологии. Мне пришлось употребить наиболее близкий по смыслу термин языка, понятный вам. В употребляемом мной понятии, "эмпатия" — это термин, определяющий способность носителя разума (в случае человека — это мозг) и психики (то есть проявлений высшей мозговой деятельности) подчиниться, раствориться, объединиться с вселенной, ощутить ее желания, информационные потоки. Для простоты это — способность в нашем случае человека высказать вселенной свое желание, почувствовав, что она хотела бы сказать на него в ответ. Я все же не смогу точно описать, у земной науки пока нет таких понятий.

— Кто-нибудь может конкретно ответить на интересующий меня вопрос? — взмолился Саныч.

— Саныч, ты — не экстрасенс, — ответил я. — Ты — экстрасекс, специализирующийся на выставлении мозгов нормальным разумным.

— Саныч, твои экстрасенсорные способности в том смысле слова, какой в него вкладывают земляне, очень невелики, — ответила Светлана. — Психика землян очень устойчива, скорее всего, из-за этого и способности к "эмпатии" в моем понимании у землян весьма скромны.

— Светлана, прости за демагогию, но разве для пилота не важно чувствовать точку выхода в многомерности? — спросил я.

— Сергей, в случае пилота работает скорее критерий, который земными терминами можно назвать "интуиция", — ответила Светлана.

— Свет, "Содружество" звучит как-то сильно по-земному, оно действительно так переводится? — спросил я. — Раз уж у нас вечер вопросов и ответов, просвети, пожалуйста.

— Это самое простое и близкое по значениею земное понятие, — отозвалась Светлана. — Как я поняла, для вас в данный момент это большого значения не имеет. Хотите прослушать лекцию по правовому устройству структуры миров, которую я назвала "Содружеством"?

— Нет, спасибо! — взмолился Саныч. — Как-нибудь потом. Через месяц. Может, через год…

* * *

Поскольку мои симбы адаптировались раньше, то и тренировками по их боевому применению первым занялся опять же я. Тренером моим стала, естественно, Светлана, привлекая изредка в виде подручных средств одного-двух ремонтно-охранных юнита, которых мы с Санычем окрестили "киборги". Принципиально ничего непрогнозируемого лично для меня в таких тренировках не было. Особое же место отводилось тренировкам в условиях невесомости, пониженной и повышенной гравитации, как финальный аккорд стали случаться тренировки в условиях меняющейся гравитации. На мой удивленный вопрос, где же такие условия могут встречаться, Светлана дала лаконичный ответ: "На гибнущем корабле". По ходу дела Светлана предложила заняться программой рукопашного боя. Начали мы практически с самых азов, но при этом среди моих будущих спарринг партнеров планировались далеко не одни только гуманоиды. Вопреки моему интересу и желанию, занятия шли тяжело. Большим подспорьем оказалась голограмма, которую создавала Светлана. Зачастую, изучая какое-то новое движения, я втискивался в построенную голограмму и пытался воспроизвести его вместе с ней, потом просматривая получившийся результат. И хоть успехов было не слишком много, занятия мне нравились. Наверное, я в такие моменты чувствовал некою свою причастность к кагорте крутых мужиков. Как-то, наблюдая за мной, Светлана сделала вывод: "Толку мало, хотя поможет самостоятельно поддерживать физическую форму". Позднее я узнал у Светланы, что форму киборга можно легко изменить. Так у меня появился спарринг партнер, которым стал "перегнутый" то в иноземь махровую, то в более-менее привычного гуманоида корабельный киборг. Занятия стали значительно интереснее, и даже услышав от Светланы про бестолковость мероприятия, я его не бросил. Мне просто было приятно иногда поразмяться, вновь ощущая свое переделанное тело.

Поход к базе было решено начать через тридцать дней после вступления в силу всех симбов Саныча. Месяц на тренировку во владении симбами, конечно, немного, но азы постичь хватит. Совершенства же в этом, как и в другом деле можно искать всю оставшуюся жизнь. За это время, прошедшее в основном в тренировках мы несколько раз посещали Землю и в частности родной город Саныча. Посещения эти ничего особенно приятного, к слову говоря, не принесли и были нужны нам, как некие выходные дни, дававшие скорее моральный отдых. Ни я, ни Саныч не покидали Землю надолго, но лично у меня где-то глубоко в душе уже проклевывался легкий холодок по поводу предстоящего путешествия в глубины космической пустоты. Это был не страх, а некое предчувствие долгого расставания.

По информации Светланы баз КСС в нашем рукаве галактики было мало, ближайшая находилась в системе звезды с кучей букв и цифр, запомнить я их мог легко, но толку в этом никакого не было. Со Светланой мы сразу договорились не путаться с земными названиями созвездий, тем более, что с Земли все видно подругому, нежели из центра. База имела регистрационный номер КСС-158942-ИФ-"Берт", для нас просто "Берт". Наша новая подруга сказала, что это малая исследовательская станция, но на ней может быть связь с "центром". В этом случае информация будет доставлена, и на подтверждение полномочий много времени не уйдет. Расстояние до станции исчислялось так же в специфических мерах — 9,8 МББ.

МББ расшифровывалось как многомерный бросок "Блазза". Было названо в честь первого перехода через многомерность корабля "Блазз". Единица измерения как раз имела величину первого броска через многомерность. Параметры многомерности, по которым был совершен тот первый переход, были на тот момент признаны универсальными и единственно возможными для бросков на заре полетов. Совокупность тех параметров была названа "гиперпространством". Позднее были открыты организмы, дающие возможность кроить многомерность как угодно разуму. В приблизительном переводе на привычные для землян понятия, один МББ был равен примерно 1,7 светового года.

Следующей по удаленности была большая исследовательская станция КСС-БИС-18552-ГК-"Зульсс", удаленность от "Берты" составляла 4,3 МББ. Дальше находилась первая военная база с полным набором фаршировки ОБ-КСС-58933, название переводилось на мой родной язык как "Эталон — 12". Расстояние от "Зульсса" указывалось в 5,2 МББ.

Итак, "Берт" — "Зульсс" — "Эталон-12", по мнению Светланы, последнюю разрушить было чрезвычайно сложно. Дальше загадывать мы просто не стали. По словам нашей временной наставницы даже успешное достижение любой из указанных баз и связь с центральными мирами могло считаться удачным окончанием нашей миссии. На мой вопрос, почему сразу не пойти к "Эталон-12" Светлана сказала, что это нецелесообразно даже не столько ввиду большого расстояния, сколько из-за неудобства самого прыжка. Дистанции между "Берт" — "Зульсс" — "Эталон-12" были равны одному прыжку через разные, но хорошо просчитанные и часто употребляемые слои многомерности. Путь к "Берт" от нас можно было легко рассчитать в один прыжок и вычислить подходящую многомерность с погрешностью выхода из нее в пределах хода межзвездных двигателей. К сожалению, для счисления нужны не столько способности МИ к вычислениям, сколько интуиция пилота. Имеющийся же в данный момент на борту пилот имел нулевую практику в такого рода делах. По этой причине Светлана считала, что нам стоило совершить два прыжка, по легким слоям многомерности для приобретения опыта и возможностью точно скорректироваться.

Время прохода многомерности, как правило, оказывалось не столь велико, как время прохода межзвездного расстояния реального пространства в случае неверного прыжка. Совершение же малого прыжка через многомерность было задачей тоже не из легких, сравнимой по сложности с супер-дальним прыжком, погрешность такого прыжка зачастую могла быть большей, чем предполагаемое расстояние. Так что при всем желании сделать многомерный прыжок в пределах одной звездной системы, к примеру, от планеты к планете было невозможно.

После нашего первого серьезного совещания было решено, что перед уходом нужно найти корабль вольдов. Как минимум стоило узнать, в каком он находится состоянии. Как максимум — попытаться уничтожить его, если он не способен оказать должного сопротивления.

Два

Время "Ч" подошло незаметно. Лично меня начало накрывать мандражем, только когда все заняли места согласно штатному расписанию. Но все прошло, пока мы со Светланой рассчитывали оптимальную для исследования пояса астероидов траекторию.

Поехали.

"Ботаник" шел легко, отличий от симулятора не было практически никаких, да и реальным кораблем я уже несколько раз успел порулить. Потянулись часы, а вернее дни поисков, так как расчетное время облета наиболее верноятного местоположения корабля неприятеля в поясе было в пределах месяца. С другой стороны за прошедшую уйму времени он мог переместиться, куда только его вольдовской душе было угодно. Но была надежда, что мы найдем вражину раньше, чем помрем от скуки.

Нудный процесс каждодневного дежурства и отдыха описывать нет смысла. Генеральной линией нашего отдыха в это время, как и раньше, оставались тренировки, как в овладении материальной частью, так и любимым обновленным телом. По ходу нам попалось несколько осколков с большим содержанием чистого металла, необходимого для нужд "Ботаника". Их затащили в шлюзовой отсек, конфигурируя поле гравитационного щита, где их шустро сгрызли киборги. Три раза срабатывала ложная тревога — попадались большие металлические астероиды с небольшими остатками биомассы, скорее всего, какими-то простейшими формами жизни. Мы уже начали забывать, зачем собственно торчим в космическом пространстве, заполненном осколками планеты.

Бортовые часы отсчитывали сорок седьмые сутки с начала вылета, когда нами наконец было обнаружено что-то определенно похожее на искомый нами корабль врага. Сенсоры "Ботаника" распознали чужой корабль с большого расстояния, всю сонливость как рукой сняло — система жизнеобеспечения срочно простимулировала экипаж. Лично я сомневался в целесообразности такого допинга, из-за выброса адреналина моя готовность была и так безоговорочно полной. Началась моя непосредственная часть работы. Мы крались к вольду, включив все щиты и маскировку. Вопреки ожиданиям на сенсорах вражеский корабль оказался не таким уж и большим. По крайней мере, мое воображение рисовало его совсем иначе. Прыгая от "камушка" к "камушку" мы подбирались к чужаку, нёсшему потенциальную угрозу моей родной планете.

— Этот корабль не принадлежал вольдам, — выдала Светлана предварительные результаты обработки сканеров. — Но расслабляться не стоит, пока не увидим его в оптике.

— Как это так? — удивился Саныч. — А чей же он?

— Вопрос, как я понимаю, риторический и ответа не предполагает? — уточнила наша боевая подруга.

— Это… — замялся Саныч. — Мы же его все равно посмотрим? Всегда хотел поглядеть на зелененьких человечков.

— Восемь известных Содружеству вышедших в космос разумных форм жизни имеют гуманоидную формацию тела и зеленый окрас покровной ткани, — выдала информацию Светлана. — Этот корабль предположительно не может принадлежать ни одной из них.

— Опа-на! — возмутился Саныч, — выходит нас дурят?

В темноте космоса тускло блеснуло, затем еще раз. Разговоры на тему зеленых человечков сразу отрезало. Из-за большой дистанции обнаруженный нами корабль видно было слишком плохо, его изображение состояло в основном из резких переходов от света к тени, как собственно и весь пейзаж астероидного пояса. Обработанное Светланой изображение увеличилось. К моему сожалению открывшаяся взору картина была похожа на твоерние свалочного модернизма. Эта часть корабля явно пострадала при столкновении с чем-то, скорее всего, бывшим приличных размеров астероидом.

— НЕ вольд, — сделала заключение наша искусственно-интеллектуальная подруга. — Можно менять курс на поисковую траекоторию.

— Стоп, стоп, стоп, — запротестовал Саныч. — А посмотерть?

— Выжившего экипажа на борту нет, — уверенно уведомила Свтелана. — Имеются лишь остаточные следы органики. Корабль имеет довольно низкий технический уровень, чтобы восстановиться самостоятельно. Никакого симбиоза или квази-живых структур, одна примитивная техника. Судя по обозреваемому фрагменту, повреждения составят до восьмидесяити процентов его структуры.

— Давай посмотрим, — попросил Саныч. — Ну очень хочется.

Уже без опаски я плавно направил "Ботаника" к разбитому космолету. Корабль оказался немного больше разведчика и формой походил на толстый лунный серп.

— Первичный анализ утверждает, что корабль сделан целиком из материалов данной системы планет, — выдала информацию Светлана. — Никаких следов несвойственных данной звездной системе материалов. Этот корабль определенно сделан в Солнечной системе.

— Марсиане? — удивился Саныч.

— Судя по составу примесей, его вряд ли собирали из компонентов, добытых на Марсе ресурсов, — ответила наша подруга. — Для земных материалов состав примесей тоже нетипичен. Некоторые упавшие на Землю астероиды имеют схожие примеси, но ни один из них не имеет весь спектр имеющихся в материале корабля химичесикх элементов.

— А откуда же он тогда? — удивился Саныч.

— У меня есть данные далеко не по всем небесным телам Солнечной системы, — ответила Светлана, — только те, которые есть в научных базах Земли.

— Говорят, что вместо пояса астероидов когда-то была планета, которую хозяева потеряли то ли из-за войны, то ли еще по какой-то причине, — задумчиво вставил я свои "пять копеек". — Это реально?

— Вероятность более семидесяти процентов, — резюмировала Светлана. — Остальные тридцать за то, что планета была разорвана на заре своего рождения гравитационными силами звезды и самой тяжелой планеты этой системы.

Тем временем мы подобрались еще ближе. Я немного поменял траекотрию движения "Ботаника", облетая найденный корабль на дистанции трех километров. После совершения "круга почета" выяснилось, что корабль не был серпообразным. Скорее всего, он приобрел такой вид от чудовищной силы удара в одну из сторон, от чего его близкая к дискообразной форма приобрела такой вид. Ударившего его объекта поблизости не было, а место удара было укутано тенью. Поврежденный корабль медленно вращался, так что у нас были все шансы увидеть место удара в местном освещении, подождав какое-то время.

— Тарелочка, так ее поперек, — подвел итог Саныч. — Выходит, не все то вранье, что про них бают.

— Весьма часто встречаемая форма космических кораблей, — уточнила Светлана. — Довольно удобна для кораблей, практикующих полеты в пределах атмосферы планет.

Осмотр места удара не оставил сомнений в том, что корабль на большой скорости столкнулся с каким-то астероидом. Среди смятых силой удара контрукций имелись фрагменты какого-то грунта или камня. После осмотра найденного корабля с точки столкновения даже Санычу стало понятно, что на корабле не то, что спасать некого, даже сувенирами разжиться будт проблематично.

— Да-с, а я-то хотел внутри прогуляться, — выдал Саныч. — Серж, давай я его хотя бы на "Клопе" облечу?

— Облетай, — согласился я. — Будем считать это выходным днем.

Саныча хватило почти на половину земного дня. По большому счету кроме сомнительного удовольствия посмотреть глазами сенсоров с чуть более близкого расстояния на обломки, ничего дельного обнаружить не удалось. Корпус пострадал даже сильнее, чем поначалу предположила Светлана. Удалось установить, что формой корабль был более похож не на сплюснутую тарелку, а на большую шайбу с толщиной приблизительно метров с двадцать и довольно большой дырков посередине. Возможно, форма была не совсем строгая, но определить большего по обломкам не удалось. Никаких мелких летающих сувениров поблизости к кораблю не обнаружилось, лезть внутрь ни я, ни Светлана Санычу не рекомендовали. Даже если на останках корабля чудом уцелели какие-то отсеки, находиться там было опасно из-за всякого рода больших обломков, вполне способных раздавить неудачливого исследователя. В конце концов, Саныч удовлетворился экскурсией, напоследок несколько раз стункув и без того обиженный корабль из гравитационного орудия. Результатом стало несколько сомнительных трофеев, то ли отвалившихся с обшивки, то ли вылетевших из пробоин корпуса. Спорить с Санычем было бесперспективно, и мы со Светланой просто ждали, когда ему надоест, наблюдая за его развлечениями.

Надо сказать, что из привезенного хлама один "трофей" имел некую, хоть и сомнительную ценность. В похожей на большую таблетку штуковине с двумя небольшими клапанами или пазами оказались небольшие, похожие на треугольные дольки сыра контейнеры. По виду штуковина эта когда-то была частью чего-то большего и в процессе то ли удара, то ли обстрела из гравитационного орудия откуда-то отвалилась. Контейнеры внутри штуковины были соединены в какую-то единую систему и довольно легко вынимались, возможно, для замены. В части контейнеров оказался сжатый газ, по составу близкий к воздуху, часть была наполнена какой-то бурой рассыпчатой массой. Светлана предположила, что когда-то эта масса могла использоваться для очистки газа от каких-то примесей или для какого-то каталитического процесса в котором участвовал этот газ.

— А он сильно отличается от нашего воздуха? — кивнул Саныч на контенйер, находящийся в манипуляторах ремонтного робота. — Может это быть земным воздухом?

— Состав близок, но в нем почти в два раза меньше кислорода, углекислого газа тоже меньше, азота немного больше, остальных же инетрных газов значительно больше, хотя откровенно опасных для вашего виде нет, — выдала Светлана приблизительный состав из анализатора. — В общем, дышать этой смесью человеку, пожалуй, можно, но самочувствие врядли будет комфортным.

— Слушайте, так это может быть воздух той разрушенной планеты, — возбудился Саныч. — Ну им эти дышали, как их: фаэтоны или фаэтоняне?

— Фантасты их вроде фаэтами назвали, — поправил я автоматически, — но это может быть просто какая-то технологическая установка, а воздух в ней для какой-нибудь вентиляции использовался, вот и состав не пойми какой.

— Серж, давай внтурть залезем, — взмолился Саныч. — Вдруг найдем этого, фаэта, ну интересно же.

— Саныч, давай смотреть на вещи реально, — не согласился я. — Корабль сильно поврежден, сразу видно, что основные конструкции чрезвычайно сильно деформированы. А значит, внутри сплошной бардак. И пусть тут невесомость, но масса предметов остается, тебя просто может придавить насмерть какой-нибудь неосторожно сдвинутой штуковиной. Да и найти там что-то шансов, похоже, не много.

Под расстроенные вздохи моего друга чужой корабль, постепенно уменьшаясь в размерах, уходил обратно в космическое небытие. Возможно, когда-нибудь позднее его опять кто-нибудь найдет и у этого "кто-то" будет больше времени и желания разгадать загадку давнишней трагедии.

* * *

Вольдовского вражину мы обнаружили спустя еще шесть суток. К тому моменту лично я уже стал считать, что затея наша совершенно бесполезна и за прошедшие века разбитый корабль может находиться в совершенно другом куске пояса астароидов, обыскать который в полном объеме у нас просто не было возможности.

Корабль был большим, Светлана сообщила о превышении размеров в 4,7 раза, массы в 3,9. Исходя из хроник нашей новой подруги, вольд должен был представлять собой решето с разноразмерными дырами. По виду же пробоин было не так уж имного, видимо, восстановление было частично произведено, блягодаря уцелевшим симбиотам. Крадучись мы приблизились на дистанцию выстрела главного калибра противника — реакции не последовало. Еще немного сократив дистанцию, вышли на расстояние уверенного поражения врага из главного калибра разведчика — реакция отсутствовала. Решено было демаскироваться и сделать сканирование, которое, кстати сказать, показало полное отсутствие активных живых форм. Можно было даже смело сказать, что на древнем корабле противника отсутствовали какие-либо следы высокоорганизованной органики.

— Стрелять или не стрелять — вот в чем вопрос, — подвел итог Саныч.

Чтобы не рисковать, мы решили послать к вольду на разведку киборга. Киборги могли свободно перемещаться в космическом пространстве и были ограничены лишь запасами энергии и биомассы. Киборг вышел из технического отсека и поплыл в сторону вольда. Липкое напряжение лично меня не отпускало до самого момента контакта. Контакт. Реакция нулевая. От сердца у меня отлегло, и появилась мысль, что вольд мертв. Но она быстро пропала, когда киборг вошел вовнутрь.

Практически сразу на "Ботаника", казалось, со всех имеющихся в корпусе вольда дыр ринулась волна маленьких точек. Саныч разрядил в место предполагаемого дивгательного отсерка корабля неприятеля наш главный калибр, а я начал маневр отхода. Пока наш разведчик, отчаянно маневрируя, разрывал дистанцию, Саныч начал отстрел точек заградительным огнем из всего среднекалиберного арсенала. Из-за потрясающей многозадачности в режиме слияния с кораблем я успевал наблюдать и за происходящими на вражеском корабле процессами. В месте попадания нашего основного калибра — "генератора хаоса" — обшивка вольда вздрагивала, как бок живого существа, опадала и надувалась. Длилось это с минуту, потом "живое" место не успокоилось, потеряв металлический блеск и покрывшись какой-то белёсой сыпью.

Корабль вольдов не сделал даже попытки двинуться с места. "Черный горох" Саныч закончил давить минут за двадцать, слишком уж его было много. Что это могло быть, Светлана не знала, проверять же мы не стали. Скорее всего, была сделана попытка высадить на нас своего рода абордажную команду. Для спокойствия мы сделали круг почета на приличном удалении от врага, а Саныч тем временем влупил несколько раз по бортам вольда со всех сторон "гауссами" и лазерами. На всякий случай, сманеврировав вблизи неприятеля, я накрыл вольда выхлопом межзвездного двигателя, хотя, это скорее было бы опасно живой материи.

Ввиду полного отсутствия какой-либо реакции на наш произвол, было решено повторить попытку посмотреть на врага вблизи. Был выслан еще один киборг. Он без проблем добрался и проник на борт. Начался поиск. Все шло гладко. Решили выслать ему подмогу, скинули еще с полтора десятка зеркальных друзей. Потянулись часы ожидания. Два раза киборги устраивали подавление активности врага внутри вольда, впрочем, без особых проблем и потерь с нашей стороны. Черными точками оказались маленькие вольдовские модули, состоящие исключительно из неживой материи. Скорее всего, это было что-то вроде наших киборгов, видимо, ремонтная команда. Корабль зачистили от присутствия чужой активности и повторно прочесали в течение суток. Вольд был чист, и вольд был мертв. После продолжительных дебатов Светлана дала "добро" на высадку только Саныча. Причины было высказано две. Первая — пилот должен выжить, вторая — Саныч со своими, даже не совсем опробованными сибмами, был значительно более крепким орешком, чем я, после ряда адаптационных процедур ему даже скафандр скоро можно будет не выдавать.

*

О скафандрах хочу сказать немного оттельно. Скафандр в упакованном виде представлял собой небольшой плоский ящичек сантиметров пять толщиной, который крепился на спину между лопатками. Можно было просто приложить этот ящичек двумя руками к спине и мысленно дать команду "скафандр снарядить", "скафандр адаптировать" или что-то подобное. Собственно, команду можно было задать на свой вкус. Светлана просветила, что это фактически некая добавка-симбиот к блоку медицинского контроля и поддержки. Индивидуум не имеющий оного блока толку в скафандре найти бы не смог. В неактивном состоянии прицепленный ящичек движений не стеснял, но был весьма тяжел — на мой взгляд, килограммов восемь-десять. Можно было бы его носить и постоянно, но это было не очень-то удобно. Крепить ящик желательно было на голое тело, но вполне подходил и наш волшебный комбез. Комбезы нам с Санычем были сделаны по индивидуальному пошиву после сканирования и сидели как вторая кожа. Как и все на корабле они были симбионтами чего-то живого с чем-то неживым. Сам по себе настроенный на пользователя комбез был хорошим "подарком" со множеством интересных свойств, но самое главное, что он не мешал организму соединяться с системой корабля в боевом кресле. Лично для меня активация скафандра проходила с непривычки не совсем приятно. После активации во все стороны от "ящика" по телу начинали бежать мурашки, охватывая постепенно его целиком. По окончанию забега владельца скафандра начинало затягивать "скорлупой" по виду очень похожей на ртуть. Окончательный цвет скорлупы менялся в зависимости от внешних условий, мог быть белым, черным и вообще любым. К моему сожалению, если процесс проходил поверх комбеза, ощущения были теми же, как будто скафандр надевался на голое тело. В замкнутом виде дышать не требовалось, хоть тело и порывалось делать это по старым привычкам. Скафандр же этому не препятствовал, хочешь — дыши. Как я уже написал, процесс "оскафандривания" оказался чрезвычайно щекотным, и тут уж нужно было запастись выдержкой. До полного "опупения" проходило обычно две-три минуты, после чего с виду владелец становился похож на металлическую статую с яйцом вместо головы.

После окончания процесса Саныч минут пять высказывал свои впечатления, из которых я понял, что он в восторге. Скорлупа оказалась весьма прочной, движениям не мешала. Светлана просветила, что при разрыве материал скафандра быстро затягивается пузырящейся субстанцией и через полминуты выравнивает место разрыва. В нашем случае скорлупа имела одностороннюю проницаемость в месте головы, наверняка, у разумных другого вида такими же свойствами она обладала в других местах, отвечающих за ввод-вывод информации. Все световые и прочие излучения фильтровались до нормальных для пользователя значений, по желанию можно было менять затемнение скорлупы на месте лица. Питался такой скафандр как раз от той пластины, что была на спине, и по мере использования вес пластины уменьшался. Подходя к критическому значению, пластина начинала чувствительно холодить спину. В этом случае у пользователя имелось время около часа, чтобы подзарядить скафандр. Общее время пребывания в чуждой среде, собственно, зависило от чуждости этой самой среды. При попадании в агрессивную для пользователя среду, скафандр определял это и давал информацию о сроках пребывания в ней. Для Саныча вакууме это время оказалось тринадцать-пятнадцать часов. Перезарядка скафандра делалась путем нашлепывания очередной пластины скафандра на спину на месте прошлой. Можно было без каких-либо проблем нашепнуть на спину сразу несколько пластин, эффект в этом случае складывался. Но в условиях гравитации получалась тройная тяжесть на спине, так что такой способ создания резерва годился только для условий невесомости или низкой гравитации.

*

Облачившись, Саныч взял с собой дополнительную нашлепку к скафандру и многофункциональный инструмент "Комби", скорее ввиду его способности быть одновременно и резаком и лазерным пистолетом. Мой друг долго боролся со Светланой за ЭМИ пистолет, но аргумент, что при выстреле Саныча нужно будет искать в районе ближайшей планеты, перевесил чашу весов в сторону "Комби", отдачи у лазерного оружия просто нет.

Кино "от Саныча" мы смотрели с полным включением в него через систему корабля, подключенную к БМКП и датчикам симбов моего друга. Эффект полного присутствия, однако, довольно сильно смазывался. Возможно, давало себя знать немного различное восприятие мира.

* * *

До вольда Саныч долетел легко и непринужденно, воспользовавшись при этом пилотируемым Светланой "Клопом". По выходу во враждебную пустоту мироздания мой друг тоже не сплоховал и, помявшись буквально с пяток минут, двинулся к ближайшей дыре. Во время первого своего перехода в открытом космосе Саныч сказал, что ощущения схожи с погружением в море, главное "не бздеть".

Вот так, философствуя, мы и влезли внутрь вольда. Я не знал, какими были вольды, что тут жили, но хаос, не поддающийся пониманию внутри, наталкивал меня на мысль о происках абстракционистов. Светлана на мой вопрос высказала мнение, что этот бардак из-за сильных повреждений корабля в боях, энергии на восстановление ему, видимо, не хватило, так что срастил, как получилось. Еще у нее было мнение, что такая неразбериха могла случиться из-за отмерших "живых" симбиотов вольда. На корабле не оказалось даже остатков органики, возможно, они были использованы либо как топливо для получения энергии, либо утилизированы для нужд корабля. Вот дыры с сотами и остались где попало. Нужно сказать, что у нее была еще парочка теорий, но к тому времени Саныч забрался внутрь вражеского корабля окончательно, и стало не до теорий.

Ходить без конкретных целей — дело глупое, хоть и интересное. По плану, составленному на основании данных, полученных от киборгов, решили посетить самые интересные места. Это — предполагаемая ходовая рубка, жилые отсеки и двигательный отсек, оказавшийся по факту немного не в том месте, где вольдов старых модификаций. Ближе всего по плану оказался именно двигательный отсек. И Саныч, окрыленный силой симбиотов пёр к цели напролом, рвя и метая по пути все, что мешало. Невесомость, конечно, мешала, но у Саныча уже был некий опыт общения с этим зверем, тренировки хоть мало, но помогли. Предполагаемый двигательный отсек оказался не совсем им, хотя кто их мог разобрать вольдов-то. Осматривая открывшуюся картину, мы с Санычем на время замерли — он физически, а я мысленно. Вывела нас из тупого созерцания Светлана, которая, ссылаясь на планы известных кораблей, предположила, что это накопители энергии, биомассы и, возможно, часть систем живучести корабля.

Большую часть помещения занимали конструкции по типу сот, в свете фонарей Саныча и помогающего ему десятка киборгов цвет конструкций был светло зеленый, материал похож на пористый пенопласт, который под манипулятором киборга легко крошился и взлетал зеленым облаком. Между зелеными сотами стояли черные монолиты различной формы. По команде нашей новой подруги один из киборгов попробовал некоторые из сооружений на прочность. Сломать ни одно изделие чуждого разума не удалось, зато прикосновение к одному из монолитов вызвало вспышку света. Правда, на том все эффекты и закончились, потому что другие монолиты вообще "молчали". В неразберихе исследовательсткого пыла одного из киборгов неосторожно стукнуло отлетевшим куском какой-то сломанной конструкции, и он залетел в гущу "пенопластовых" сот. Тут же он него пошел сигнал тревоги, и коборг на глазах начал терять свою форму, скатываясь в шар в попытке противостоять внешнему воздействию. Тем не менее, его серебристое тело постепенно начало разделяться на разноцветные субстанции, растекающиеся по поверхности сот. Не долго думая, Саныч вырезал кусок сот вместе с запутавшимся киборгом. Из-за продолжавшегося копошения киборга кусок неспешно отлетел от общего конгломерата. Процесс сразу застопорился, а затем киборг с трудом, но все же возвратил свое тело в нормальное состояние, высасывая его обратно из сот. Тем не менее, по окончанию процесса восстановления целостности часть сот так и осталась окрашенной в разные цвета. Немного понаблюдав за спасенным ремонтником, Светлана на всякий случай порекомендовала сжечь разноцветные куски. Жечь — дело не хитрое, спустя несколько секунд от них осталась лишь россыпь черных шариков. Рассматривать переплетение металла разных цветов, оттенков и форм, которое предположительно являлось частью системы жизнеобеспечения корабля, можно было весьма долго. И меня, и Саныча просто завораживали циклопические формы инопланетного корабля. По мнению же Светланы, ничего, заслуживающего столь пристального внимания, в отсеке не было, и нам пришлось проследовать дальше. А вот дальше это гротескное переплетение переходило в область попадания нашего "генератора хаоса".

Обасть поражения была четко опознаваема, и свиду там висела пивная пена белого цвета, переходящая в какие-то более плотные и темные фракции. Помня о недавем происшествии, Светлана дала команду одному из ремонтных киборгов стукнуть пену какой-нибудь "железякой", не залезая в нее. Пена разлетелась красивыми снежинками, которые, попадая на предметы, скатывались в капли и текли по поверхности, застывая, в конце концов, тонкой зеркальной пленкой. Проблем, в принципе, от нее не создавалось, после застывания "зеркало" легко счищалось, разлетаясь уже мертвыми серебряными чешуйками. За пеной были видны пористые темно-коричневые пузыри, в которых поблескивали хаотически разбросанные россыпи разноцветных кристаллов. По всему судя, там в основном были какие-то металлы, хотя встречались и прозрачные игриво отблескивающие кристаллы. По запросу Саныча Светлана неспешно выдала предположение, что красный кристалл размером со спичечный коробок, скорее всего рубин. Саныч тут же дал задание одному из кибогов взять этот кристалл для более точного анализа, а на всякий случай прихватить и еще с десяток разных блестяшек. Пока ремонтные роботы выполняли его распоряжение, видимо, от скуки или по расслабленности Саныч кинул в пену большой кусок какой-то конструкции, и та послушно улетела внутрь, круша пену и пористый материал с кристаллами. Тут же по пене прошла судорога, а из прорванной дырки выплеснулась струйка шариков серого цвета. Пролетев несколько метров, шарики начали обратное движение к дырке, а вместе с ними туда же начал двигаться и всякий мелкий хлам, в беспорядке летавший внутри отсека. Постепенно в образовавшийся пролом начало засасывать и более крупные вещи. Наблюдавшая за происходящим Светлана тут же дала рекомендацию срочно покинуть место. Впрочем, Санычу это тоже давно стало очевидно. К счастью все быстро закончилось, и отступление не успело перерости в паническое бегство. Пена по краям дыры начала затягиваться, выбрасывая при этом разноцветные вспышки света. В этих световых спецэффектах она сначала переплавлялась в серебристое зеркало, которое уходило в бурую пористую массу, оставляя на ее поверхности новые разноцветные кристаллы. Дыра достаточно быстро затягивалась. Через тонкий слой пены были видны свежеиспеченные кристаллы, сверкающие в свете фонарей. Саныч, как завороженный, качнулся по направлению блястящего наваждения, но я предложил ему валить оттуда, пока есть чем. Мало ли что там "выстрел" наделал, было похоже, что процессы внутри еще не прекратились. Больше в отсеке смотреть было особенно не на что, хотя сама картина "глазами" одного из киборгов свиты Саныча была чертовски красива. В свете фонарей приливались серебром тела киборгов, от россыпи кристаллов в правом углу приходили разноцветные сполохи света, а в центре картины среди летающего мелкого хлама стоял черный титан с головой-яйцом. Прямо картина маслом "первая плавка". Так и просилось Санычу поганяло "сталевар". Но потеха потехой, а пора было двигать дальше, вернее — возвращаться в другую часть корабля.

* * *

К следующей станции нашего маршрута под названием "жилые отсеки" пробраться оказалось проще снаружи. Саныч, недолго раздумывая, с маршрутом согласился, благо недалеко от нужного места имелись две приличные дыры. Но исполнение задуманного меня искренне порадовало. Как человек с детства ленивый, мой друг просто зацепил одного киборга за какой-то выступ и сообщил, куда его нужно доставить. Дальше "бурлак" исправно тянул Саныча до нужной "станции", значившейся как "ближайшая к месту назначения дыра". По ходу поездки специалист по системам подаления с любопытством рассматривал остатки вольдовского десанта, периодически выдавал свои комментарии и вообще полностью вжился в роль туриста в развлекательной поездке по местным достопримечательностям. Части уничтоженных вольдиков в лучах его фонарей сверкали в основном металлом, но иногда попадались и матовые поверхности, казавшиеся пластиком. Показушно позевывая, Саныч отловил пролетающий мимо приличных размеров кусок вольдовского киборга — пару "лап" с куском "пуза".

— Интересно, что внутри, — прокомментировал он свои изыскания. — Так. Трубочки колбочки, что-то легко крошится, что-то явно металлическое или керамическое. Надо посмотреть на корабле подробнее.

Без долгих раздумий "огрызок" был тут же отдан киборгу с приказом доставить в лабораторию. Ближайшая к месту назначения дырка при детальном рассмотрении оказалась оплавленным туннелем, который тянулся в темные вглубины корпуса чужого корабля. Поскольку нормальные герои предпочитают идти в обход, для выяснения обстановки был послан ремонтный киборг. Осмотр показал, что оплавленный туннель заканчивается застывшей лужей металла, окружающей по виду керамическую плиту, по всему было видно, что свободно пройти не получится.

— Видимо след от попадания лазерного орудия, — предположил Саныч, рассматривая картинку, передаваемую разведчиком. — А может, так и было…

Немного больше повезло со второй дырой. Судя по состоянию, она была рождена в результате попадания снаряда ЭМИ орудия. Толстенный борт корабля был, как будто отштампован громадным прессом. И хотя дыра должна была оказаться довольно глубокой, ее края практически полностью затянуло вязкое вещество, проступившее из толщи корабельной обшивки. На поверку оказалось, что вещество уже затвердело, но киборгам без труда удалось проломать в нем проход. На вид куски "герметика" казались керамическими. Светлана, действуя по каким-то внутренним инструкциям, педантично отдавала исслеюущим корабль киборгам приказы отбирать образцы всех попадающихся материалов для анализа. Для этого даже была отряжена специальная группа ремонтных киборгов, благо их в распоряжении корабля было немало. Не смотря на кажущуюся простоту, достичь нужных помещений оказалось нелегко, потому что все полости вблизи пробоины были залиты тем же "герметиком". Тем не менее, молодость и технологии Содружества победили. Вскрытие очередного слоя "герметика" закончилось безмолвным в безвоздушном пространстве "взрывом". Во все стороны от раскупоренной дыры полетели куски "герметика" вместе с приличным куском самой заплатки и парой ремонтных киборгов, трудившихся на этом фронте.

— Однако внутри может быть "атмосфера", — прокомменитровала Светлана.

— И что там за атмосфера? — уточнил Саныч. — Может, какая зараза летает?

— Что там были за газы, узнавать смысла не вижу, — успокоила нашего первопроходца боевая подруга. — В этих отсеках, скорее всего, находились какие-то живые формы, но я определенно могу добавить "когда-то".

К нашему немалому удивлению внутри оказались почти нормальные помещения. По крайней мере, они вполне могли быть сделаны разумными существами. Получив указания от центра стратегического планирования, то есть Светланы, Саныч завис на месте, а киборги разбежались разведывать обстановку. Собственно разведка заняла всего несколько минут.

— Все чисто, "живой" нежити нет, — подвела итог Светлана.

В помещении, куда "мы" попали, взломав "герметик" ничего слишком интересного не оказалось. Маясь дурью, пока киборги проводили разведку, Саныч успел его обшарить вдоль и поперк. Видимо, это было какое-то хранилище в данный момент почти пустое. Небольшое количество каких-то "запчастей" непонятного назначения ясности внести не смогли. Вообще картина была унылой, все это добро "валялось", вернее летало в полном хаосе, как это и должно быть на побывавшем в серьезной передряге космическом корабле. Тем не менее, наличие чего-то, напоминающего полки, говорило о том, что в нормальных условиях тут кроме атмосферы была еще и гравитация. С чувством глубокого облегчения с позволения Светланы Саныч продолжил движение. Комната закончилась проходом овального сечения, упершимся в развилку. При осмыслении разведданных получилось, что четыре прохода, попарно огибая какое-то центральное помещение, вели вдоль всего корабля. Каждый проход имел ответвления приблизительно через равные промежутки в сторону бортов. "Глазами" киборгов были осмотрены несколько ответвлений, и оказалось, что все они вели в небольшие пустые помещения овальной формы. Наконец, разнообразя обстановку, в одном помещении обнаружилась конструкция, напоминающая скелет насекомого. Именно туда и поспешил с двумя киборгами слегка затосковавший от однообразия Саныч. "Конструкция" висела почти в центре помещения, в стенке которого наблюдалась рваная дыра, ведущая в небольшую нишу, заполненную сотовыми ячейками. В ячейках находилось множество мелких предметов, форма и размеры которых были довольно разными. Саныч долго кружил вокруг большой находки.

— Само собой приходит слово "каркас", — вставил я свои пять копеек. — Только вот для чего.

Находка напоминала сплетение трубок, полосок, предметов различной формы, нанизанных одни на другие и прилепленных друг к другу в различных местах конструкции. Все это было подвешено внутри четырехпалой конструкции.

— Может это остатки вольда? — предположил Саныч. — Или кто-то отсюда вылупился и ушел?

— Вольды бывают разные, Содружество в основном сталкивалось с десантными подразделениями, которые изучены лучше всего. По виду десантники с некоторыми допущениями напоминают земных пауков или осьминогов. Десять равноценных конечностей, бойцы могут бежать или катиться, использовать как встроенное, так и носимое вооружение. Это не похоже ни на одну из описанных разновидностей, — сделала краткий экскурс в историю вольдоведения Светлана.

— Может это какой-нибудь инкубатор? — выдал новое предположение Саныч, — давайте расколупаем стены этой каморки.

— Ты же видишь, что там лежит, тебе оно что-то напоминает? — сказал я.

— Эту фигню мы соберем и изучим, — сказал Саныч, указывая на мелочевку в сотах. — Но не тащить же и эту железяку с собой.

В раскалупанных стенах, потолке и полу обнаружилось еще несколько ниш, большинство из которых оказалось пустыми, в двух были обнаружены "горошины" и "призмочки". Светлана послала к нам двух киборгов с защищенным контейнером для образцов, не исключено, находки могли быть опасными для живых. Киборги, сноровисто отобрав всех находок по паре, утащили в контейнер, а так же весь хлам, взятый Санычем из прошлого отсека. Киборги вообще постоянно находились в движении. Пока Саныч философствовал над найденным образчиком инопланетного сюрреализма, они под руководством Светланы обшарили еще два овальных отсека. Во всех отсеках оказались ниши, в одном они все были пустыми, в другом в нишах лежали уже имеющиеся у нас призмочки, но другого цвета и какие-то разноцветные кристаллы. Лично мне эта обстановка напоминала какой-то очередной склад, все проходы из которого вели в следующее помещение — большой сферический зал, который собственно и огибали овальные переходы. И помещение это отнюдь не было пустым. Внутри него во множестве висели описанные Светланой десятилапые пауки. Даже с первого взгляда было понятно, что это просто части, из которых когда-то собирали законченные изделия. При внимательном изучении оказалось, что каждый паук состоит из десяти сегментов, каждый из которых имел одну лапу. Внутри сегмента начинка была похожа на обломок вольдика, прихваченный Санычем во время "поездки" к станции "Жилые помещения". Один паук с виду был практически в укомплектованном состоянии, разве что отсутствовала пара сегментов, да один из них был выдвинут в сторону на тонких длинных спицах. Саныч, как "наиболее понимающий в таких вещах член группы", влез внутрь головой по самый пояс и начал рассматривать внутренность.

— Может это своего рода скафандры? — предположил Саныч, высунув голову обратно.

— Слушай, Саныч, ты вроде взрослый человек, а такие глупости делаешь, — сказал я. — Блин, как в том анекдоте про медведя и задницу лося: "Ну ладно волк читать умеет, я-то туда зачем полез!?"

— А чего там такого могло быть? — удивился Саныч.

— Да ничего, конечно, — согласился я. — Откусило бы какое-нибудь устройство твою глупую голову, пришили бы на место задницы.

— По базе данных, вольдовские десантники так и выглядят, только пауки были всегда монолитными, — выдала Светлана информацию, чтобы отвлечь нас.

— Значит это сборочный цех, — умно сказал Саныч, — давай соберем в кучу одного.

Эта идея была интересной. Киборги быстро притащили недостающие сегменты. И Саныч, как большой специалист в паззлах, сложил их в кучу. Немного повыпендривавшись, сегменты сложились в целого паука, но, естественно, ничего не произошло, паук не ожил. Осмотрев скульптуру, Саныч почесал "репу" и разочарованно стукнул по ней кулаком, паук отлетел, теряя части в сторону.

— Саныч, тебе не показалось странным, что паук частично монолитен, но прилепленные к нему ноги, хоть и встали на места, монолитными явно не сделались? — поделился наблюдениями я.

— Да чего тут странного, может, тут хитрый сварочный аппарат нужен, — пробубнил Саныч, тем не менее, двинулся к пауку осмотреть его еще раз. — Сейчас уточним.

— Саныч они же — симбионты куда более продвинутые, чем наш корабль, тебе не кажется странным применением сварки в таком случае? — продолжил я. — Башку только опять не суй куда попало.

— Кажется, но у них живая часть отсутствует, и по этой причине ничего не работает, — отозвался Саныч, подбираясь к пауку.

— Саныч, мы же узнали из базы данных Светланы, что даже потерявшие живую часть вольды бьются до последнего, кроме того, никто не видел вольда, снявшего скафандр, — не унимался я.

— Ты, Сергуня, капитан "Ботаника", но имя тебе "синоптик". Блин, я тебе что, лотерея, прогнозы на мне делать, щас доберусь, еще раз осмотрим, — прогнусил Саныч.

Саныч добрался-таки до паука, развернул его, и мы с удивлением увидели, что один из прилаженных ранее сегментов "слился" с монолитным корпусом, не оставив ни шва, ни заклепок. Саныч удивленно почесал пятую точку скафандра и сказал:

— Сдается мне, что тут не все чисто.

— Саныч давай попробуем потыкать туда разные сегменты, возможно, получится собрать паука в кучу? — сказал я. — Может, нужны не какие попало, а конкретно предназначенные для этого изделия?

— Саныч, обрати внимание, что в некоторых сегментах есть отверстия, которых нет в других, — сказала Светлана.

— Точно, кстати говоря, отверстия похожи по форме на "призмочки", наверняка их туда можно вставить. Давай ищи сегменты с вставленными призмами, — сказал я. — Они могут быть.

Сегменты с призмами были, но далеко не все из них подходили к нашему пауку. Тем не менее, мы все же собрали целого паука. Живым он, конечно, не стал.

— Саныч, может, он не работает из-за того, что вольды в четырехмерном пространстве живут, — подумал я вслух. — Кстати, мне всегда было интересно, как они соединяются в свой симбиоз, изначально они же рождаются по отдельности. Где-то же это случилось в первый раз, значит, могут быть такие физические условия.

— Сергуня, такие условия обязательно должны быть, но вот могут они быть, скорее всего, в их вольдовской четырехмерной галактике, — бубнил Саныч. — Мы же там не были ни разу, даже в четырехмерное пространство не погружались, Светлана ведь говорила, что для этого нужно специальный курс тренировок и адаптаций пройти.

— Светлана, тебе это помещение не напоминает контур? — спросил я, немного игнорируя треп Саныча.

— Вполне может быть, — ответила Светлана, — мы же не знаем, из чего сделаны стены.

— Сергуня, а нафига нам живой паук, у нас, что проблем нет? — спросил Саныч.

— Саныч, ну ты что, никогда не хотел быть археологом, это же интересно, — ответил я.

— Свет, а ты не можешь с помощью нашего щита многомерности накрыть эту комнатушку четырехмерным пространством, — спросил я.

— Нет, капитан, настройки щита таким образом поменять не могу, у нас же щит самой простой конфигурации, более сложные требуют другой аппаратуры, нам она просто не влезет, — ответила Светлана. — Могу подойти поближе и хлестнуть нашим щитом, если все желающие остаться целыми свалят на несколько отсеков. Правда, эффект какой-либо гарантировать будет совершенно бесполезно.

— Саныч, давай попробуем, — взмолился я.

— Ладно, давай, — пробурчал Саныч и плавно поплелся в еще неисследованные отсеки.

Светлана несколько минут высчитывала конфигурацию поля и сообщила, что ввиду однородности корабля вольдов, можно очень точно накрыть комнату, пострадают несколько помещений по ходу поля между комнатой и "Ботаником", обшивка вольда наверняка выдержит.

— Командир, есть смысл оставить одного киборга на приличном расстоянии от входа, чтоб наблюдал, — предложила наша специалистка в области фукционирования корабля. — В конце концов, одного можно потом и починить новыми комплектующими, все ж ради науки.

Включили генераторы, ошметки вольдиков на пути поля вспыхивали мотыльками или приходили в хаотическое движение отталкиваемые полем. Вот поле достигло обшивки корабля вольдов. Обшивка заискрилась, по ее поверхности пошли волны, но внутрь никак. Да, обшивка оказалась совсем не так проста. После небольшого периода общего раздумья Саныч предложил вытащить почти собранного паука наружу, заодно туда же накидать этих "призмочек" с "горошинами" и желательно вовнутрь. Идея научному кружку "Шаловливые ручки" понравилась. Киборги тут же сноровисто вытащили паука, закидали в него всякую всячину, найденную в "складе" и рассыпали этой же всячины на пути от "Ботаника" к пауку. Для эксперимента неподалеку "развесили" еще несколько паучьих сегментов. Санычу разрешено было остаться на корабле вольдов, так как обшивка там себя показала надежным экраном, смотреть представление ему теперь предстояло посредством сканеров "Ботаника".

Полевав на космический холод, начали. По ходу поля мелочь, разложенная до паука, сгорала или отлетала, не изображая ничего интересного. Постепенно поле приблизилось к пауку и начало потихоньку выталкивать и его. Ничего. Я предложил снизить плотность поля многомерного щита, и продолжить процедуру. Сделали, продолжили. Ничего воторой раз. Стали менять мощность в надежде хоть чего-то добиться. Пока подбирали мощность поля многомерности, сломали несколько паучьих лап, наконец, паук пошел сквозь границу поля. Прошел. Снова ничего. По всем сканерам никаких движений. Уже решили вернуться к осмотру разитого корабля, как резко раздался сигнал тревоги. Светлана тут же сообщила о появлении в радиусе сканеров живых форм, нерегистрируемых ранее, и паук судорожно начал двигать лапами. Правда, продолжалось это недолго, и исследуемый пациент снова затих. А еще через несколько минут Светлана сообщила об исчезновении признаков живой материи в фрагментах паука. На проверку послали киборга. Внутри снова мертвого корпуса оказалось пусто, ничего из помещенных ранее предметов внутрии не оказалось, зато на внутренней поверхности паука осел белый налет, как будто мелом кто-то обсыпал.

Не успело первое возбуждение покинуть наши с Санычем головы, Светлана выдала предположение о том, что все эти "горошины" и "призмочки" — суть катализаторы, возможно, вызывающие симбиоз вольдов или применяющиеся для него. По мнению нашей дамы, корабль, попавший нам в лапы, скорее всего, не крейсер. Этот вывод был сделан из того факта, что таких крейсеров в базе данных Светланы не было. Очень уж расположение отсеков нашей находки оказалось нетипично для военных кораблей врага. Имелись у нашей новой боевой подруги подозрения, что это было что-то связанное с наукой или обеспечением флотилии вольдов. Пока мы состязались в прозрениях, с "Ботаника" была выслана "делегация" киборгов с контейнерами для сбора всех возможных образцов из "кладовки" вольдовского корабля. Всем им было дано задание вскрывать любые поверхности в помещениях-хранилищах для поиска их возможного содержимого. Им так же было дано задание доставить несколько сегментов пауков на "Ботаника". На корабле имелись отсеки для хранения такого рода "опасных" находок. Саныч тем временем продолжил исследование "жилого отсека", хотя после предположения Светланы он все больше становился похож на какую-то лабораторию.

За складом паучьих запчастей потянулись два коридора с однообразными помещениями по бокам. Помещения были отделены от коридора герметичными по виду перепонками. Для обследования порвали одну из мембран, которая походила на тонкий металл, но была многослойной и очень прочной. Как и предполагали, в помещении оказалась атмосфера, которая имела в своем составе большое количество хлора. Обдирание стен результатов не дало, а вот на полу обнаружилась система каналов или трубопроводов, назначение которой, правда, понять не удалось. Вскрытие последующих помещений показало наличие в них атмосфер иного состава, зачастую совершенно несхожих друг с другом. Иногда в отсеках летали лохмотья и куски какого-то материала, встречались помещения густо забитые летающей пылью. Определиться и их назначением было весьма затруднительно. Саныч уже из чистого упрямства вскрывал их одно за другим, пока в очередном из них не попался на глаза значок.

— Саныч, подожди, — попросила Светлана, — вернись. В этом помещении я видела предмет с высокой вероятностью относящийся к атрибутике КСС.

Саныч вперился в прозрачный иллюминатор перепонки. В комнате летала пыль, небольшие конгломераты спекшейся сажи, наконец, в луче фонаря что-то блеснуло. Все уставились на место, где был блеск. Чуть позднее блеснуло еще раз.

— Свет, чего ты там могла углядеть? — пробурчал Саныч. — Там же из-за пыли ни черта не видно.

— Саныч, это — скорее всего или нагрудный знак или кокарда с головного убора, — сказала Светлана. — В прошлый раз предмет кувыркался практически перед дверью.

— Ладно, придется лезть в пылюку, — снова пробурчал Саныч.

— Саныч, ты как будто замазаться там можешь, — пошутил я. — Лезь, давай, любопытство гложет.

Саныч аккуратно разрезал перепонку с помощью "Комби", плавно, чтоб не гонять пыль, пролез в комнату. Блестящий предмет оказался серебристым значком, изображающим стрелку, проходящую три сужающихся круга. На конце стрелки были выгравированы несколько вертикальных столбцов значков. Гравировка была очень точной, как будто значок был с ней отлит, или отштампован.

— Знак дальней разведки КСС, — сообщила Светлана. — Обычно носится на всякого рода приемах и смотрах, а так же, предписан к ношению вне корабля для идентификации рода войск носящего лица. В носовой части стрелки лазером высечено название корабля.

— Сканируй, — Саныч поднес значок к киборгу.

— РКСП — стандарт-3 — 2556325645, - сказала Светлана. — Разведывательный корабль среднего радиуса погружения, класс "Стандарт-3". Старый класс, таких кораблей было много еще до первой волны вторжения вольдов. Не могу сказать, как сложилась судьба именно этого, но часть из них дожила и до конца третьей волны. Вместе в нами в рейд с "Эталона-12" уходило с десяток таких кораблей. Содружеству срочно нужны были новые миры.

— Я так понимаю, что значок тут не сам по себе жил. Выходит, кто-то из оставшихся в живых членов экипажа с этого корабля был тут в плену, — размышлял вслух Саныч. — Возможно, это летают останки того несчастного.

— Судя по характеру останков, из них вынули всю возможную органику, — сказала Светлана. — данная взвесь скорее всего остатки неорганических тканей скелета. Странно, в базе данных нет упоминания о пленных, вольды не брали пленных и сами в плен не сдавались, информацию проще взять из МИ или других неживых источников.

— А на счет изучения представителей врага, как вида? — спросил я.

— Нет вообще данных о каком-либо интересе вольдов к своим врагам, трехмерная жизнь, как и трехмерная галактика, была вольдам совершенно чуждой, — ответила Светлана. — Все подлежало или уничтожению, или адаптации под нужды новых хозяев. Наши данные о галактике вольдов не слишком обширны, известно, что там было крайне мало планет с условиями, благоприятными к разведению существ, из симбиоза которых появлялись вольды. Возможно, это и было причиной их экспансии в соседнюю ближайшую галактику.

— Ну, если этот корабль, предположительно, лаборатория, может, вольды все-таки занялись изучением форм жизни этого куска космоса, — заметил я. — Тем более, после уничтожения у них всех планет, пригодных для выращивания потомства.

— Содружество надеялось, что с вольдами покончено еще по окончанию третьей войны, тогда предположительно были уничтожены все миры-матки вольдов, — сказала Светлана. — Тем не менее, наличие четвертой войны говорит либо о том, что мы уничтожили не все миры, пригодные для развития, либо вольды нашли других партнеров для симбиоза.

— Свет, насколько я понял из базы данных, у них было больше проблем с "живой" частью жертв симбиоза, они росли и достигали должной кондиции значительно медленней "неживых", — сказал я. — Может вольды решили искать "живую" составляющую своего симбиоза и в нашей галактике. Многие существа этой галактики способны жить и в четырехмерности.

— Трудно поверить, что кто-то из разумных нашей галактики мог пойти на союз с врагом, — возразила Светлана. — Вольдов интересовала именно разумная "живая" составляющая. Причем, нужно думать, далеко не всякая. "Неживая" часть должна была стать симбиотом, а не доминантной составляющей.

— Вот они и пробовали всех подряд, — заявил Саныч.

— Саныч, в этом тоже есть здравая мысль, — пошутил я. — Значок прихвати, кстати, помянем воина.

Дальше по коридору были несколько комнат, явно относящихся к вооружению и экипировке десантников вольдов. Не смотря на то, что корабль попал не в одну передрягу, в комнатах был относительный порядок, все "комплектующие" были упакованы в пленки, похожие на те, что запирали выход из "камер". Пленки были прозрачными и внутри, возможно, был вакуум. Как оказалось, практически во всех складах находились встраиваемые элементы вооружения вольдов, и у Светланы имелась информация о большинстве из блоков, попадающихся нам. Экипировка десантников в тот момент была изучена Содружеством, пожалуй, лучше всего.

Нужно отдать должное вооружению вольдов, оно существенно отличалось он вооружения Содружества, но оказалось не менее эффективно в бою. И все же, практической пользы для нас от него не было. Встроить его, к примеру, в киборгов Содружества, было невозможно ввиду принципиально разного вида симбиоза. Ученым Содружества ни разу не попадал в руки хотя бы мертвый вольд с уцелевшей "живой" составляющей. Можно было только гадать, что они такое и как действует их оснастка. В лучшем случае ученым удавалось "оживить" ту или иную навеску, но вела она себя далеко не так, как у оригинала. Немного по-другому обстояли дела с ручным вооружением. Оно было вполне употребимо и членами Содружества. Но тут была другая проблема. Так и не удалось решить проблему перезарядки. Этот тип оружия был сделан на основе исключительно метало-кристаллических форм. Вскрытие оружия вызывало нарушение его функциональности, "неживые" формы вольдов, являющиеся основой оружия теряли свою "живучесть" и быстро становились просто набором неорганических соединений. Не изменило ситуацию и вскрытие оружия в условиях четырехмерности. Так что ручное оружие вольдов можно было считать весьма полезным, но практически одноразовым.

Практически потеряв интерес к поискам, мы наткнулись на небрежно сваленные в один из пленочных коконов образцы враждебной стрелковой техники. Устройств оказалось всего три вида, Светлана легко классифицировала все образцы. Перебрав явно видавшие виды предметы, обнаружили, что по индикации всего два аппарата оставались пригодны к использованию. Ими оказались два одинаковых "пистолета". Держать в руке устройство было не очень удобно, ибо оно явно не было создано для рук человека. Тем не менее, Саныч решил испытать тот образец, что был почти разряжен. После краткого объяснения Светланы, что у него и как, Сан начал прилаживать устроство к руке. Лучше всего "пистолет" лег на предплечье поверх кисти. Целиться было еще туда-сюда, а вот, чтоб нажать спуск, нужно было обладать мастерством карманника. Спусковое приспособление находилось на внутренней стороне устройства. Саныч все-таки исхитрился приспособиться и прицельно пальнуть в конец коридора. Светлана сообщила, что устройство подобно ЭМИ-оружию Содружества, хоть и действует по другому принципу. При нажатии появился нежно-голубой луч, через секунду руку тряхнуло, Саныч проехал пару метров и бухнулся спиной о переборку. А от переборки в другом конце коридора полетели клочья.

— Ничё так, — сказал Саныч и жахнул еще пару раз.

В облаке пыли не было видно, что творится с переборкой в местах попадания. А увидеть очень хотелось. Для сравнения наш первопроходец стрельнул три раза из "Комби" по соседней стене, куда еще не докатилось облако пыли. Пошли смотреть. "Комби", как и положено, оставил в переборке три ровных темных отверстия. Вольдовский "жиган", как оказалось, снес напрочь кусок стены. За разрушенной переборкой виднелся кусок конструкции, напоминающей бусы гигантских размеров, залитой прозрачной субстанцией, в которой жиган тоже оставил прореху.

— Не знаю, как там и что, но штука полезная, — сказал Саныч и положил "пистолет" на плечо.

Второй "жиган", заряженный почти полностью, утащил в ящик для экспонатов один из киборгов. На том и закончилось исследование этой "лаборатории".

Дальше в соседних коридорах было еще много, как правило, пустых помещений, предполагаемые же склады заканчивались весьма покореженным проходом, к тому же залитым "герметиком". Саныч для интереса еще какое-то время полетал по коридорам и посовал свой любопытный нос в разные помещения. Случайно набрели на каморку, в которой был каркас, похожий на найденный до этого образец, но слегка оплавленный и частично впечатанный в переборку. Стены каморки были в щербинах и подпалинах, среди мелкого мусора, медленно кружащегося в пространстве комнаты, плавал и слегка покореженный образец стрелкового оружия вольдов. Дальняя стена каморки была залита "герметиком", вернее заделана была большая дырища в этой стене. Мало ли дырявых стен в ухайдоканном корабле? Саныч собрался уходить, но потом по какой-то причине повернулся обратно.

— Что-то тут не так, тут как будто кто-то с кем-то перестреливался, — сказал Саныч. — Они, конечно не люди, но не будут же они от нечего делать стрелять в пустой комнате, газонокосилку вон эту испортили.

— Ну а что ты тут искать собрался с этой мышиной норе-то, Саныч, — спросил я.

— Да вот хотя бы разломаю этот "герметик", — заявил Саныч. — Просто чтоб сомнения развеять.

Не долго думая, Саныч поднял жиган и, прислонившись к стене рядом с каркасом-газонокосилкой, стрельнул по "герметику" в настенной дыре. "Герметик" все ж таки не переборка, его просто проткнуло, а вот дальше что-то прилично грохнуло и "герметик", рассыпаясь кусками, полетел внутрь каморки.

— Блин, намусорил, — сказал Саныч, положил жиган на плечо и, оттолкнувшись от стены, поплыл к новообразовавшейся дыре.

В клубах пыли и обломков "герметика" ничего видно не было. Дальше за дырой фонарь в круговерти того же мусора выхватывал обломки переборок и какие-то скрученные железяки.

— Облом, Дамы и Господа, — сказал Саныч. — Тут просто нагажено.

— Саныч, не спеши, посмотри на пол, — сказала Светлана. — Мне не очень хорошо видно, охват твоей системы датчиков не очень широкий.

— Да, Сударыня, — сказал Саныч, уставившись на пол.

На полу частично залитое "герметиком" лежало нечто похожее на суставчатую металлическую лапу. Не слишком подобающим для археолога способом, зато быстро, Саныч ухватил это "нечто и выдрал из "герметика". Нечто оказалось куском металлизированной, на стыках с прокладками чего-то похожего на пластик конечности. Заканчивалась она замечательной "розочкой" из металла.

— Друзья, сдается мне, что ЭТО было отстрелено чем-то похожим на моего "жигана", — сказал Саныч. — И на паучью деталь ОНО совсем не походит, взять хотя бы стыки с явно наблюдаемыми щелями, у пауков их просто нет.

— Саныч, хватит трепаться, — сказал я. — Суй туда киборга или сам лезь.

Саныч залез сам, благо в проделанную дыру можно было пролезть, и не сгибаясь. В летающем мусоре видно было по-прежнему плохо. Саныч как цыплят поманил двух киборгов, толкавшихся у дыры. И когда они залезли, скомандовал им дать максимум света. Секунд через двадцать киборги выдали практически театральное освещение. С минуту мы разглядывали представшую перед нами картину, потом освещение погасло, остались только штатные фонари киборгов и Саныча.

— Ни хрена себе, капуста, — сказал Саныч. — У нас тут что, все, кому не лень, лапу приложили.

Картина была следующей. Каморка располагалась практически у обшивки корабля. Между ней и обшивкой фактически было лишь небольшое пространство со всякими техническими коммуникациями. В обшивке, засев, как заноза, торчал какой-то бот, а скорее капсула. Нос этой капсулы, пробив борт, намертво заклинился в теле корабля и раскрылся четырьмя лепестками вовнутрь, порвав все, что ему мешало это сделать. Прямо на нижнем лепестке лежали остатки, по-видимому, скафандра. У существа, носившего это скафандр, при жизни видимо было четыре "ноги" и несколько "рук". Скафандр лежал так, как будто, его владельца сбили с ног и потом распотрошили. Технология явно не принадлежала ни Содружеству, ни вольдам. Думаю, напрягшись, такую вещь моги сделать на матушке Земле. Металл, эластичные соединения, трубки, пластинки, вставки из прозрачного материала. Чуть выше скафандра запутавшись в какой-то галиматье из системы обеспечения висел вольдовский паук, с одной из сторон размочаленный до состояния бахромы. Рядом с пауком висела еще одна "рука" скафандра с чем-то напоминавшим оружие. Рядом с самой дырой находился еще один клубок из двух скафандров и размазанного по внутренней стороне переборки паука. Что скафандра было два, подтверждало наличие семи "ног". "Рук" было тоже много, но они в большинстве были размазаны по переборке вместе с пауком. Скорее всего, настенный барельеф был изготовлен с помощью какого-то станкового орудия, обломки которого приткнулись к одной из стенок капсулы. По логике вещей, в целом виде оно должно было стоять как раз посредине прохода. Что творилось внутри капсулы, разглядеть не удалось.

— Тут крепко подрались, — сказал Саныч после некоторого молчания. — Светлана, у тебя нет данных кто эти герои, по-видимому, бравшие на абордаж вольдовский корабль.

— Саныч, сказать точно не могу ввиду недостатка этих самых данных, — отозвалась Светлана. — Судя по технологиям, это кто-то из не присоединившихся к Содружеству разумных рас. Если найдем более целый скафандр, можно будет сказать точнее.

— А по этому оружию, что висит рядом с пауком, сказать не можешь, — спросил я.

— Оружие могло быть куплено, да и слишком часто оно меняется, принцип действия сразу не определишь, а по конфигурации скафандра можно определить приблизительное строение тела подозреваемого, — ответила Светлана.

— Лады, лезем в капсулу, — сказал Саныч и поплыл ко входу.

Внутри капсулы царил тот же разгром. Около того, что могло быть пультом управления, находились сплетенные в последнем порыве схватки паук и неизвестный десантник. Слева от пульта зиял открытый в бездну космоса люк. Паук несколькими лапами впился в пульт управления и в скафандр десантника. Скафандр был сильно поврежден с противоположной от люка стороны, у паука там не хватало нескольких лап и приличного куска корпуса. Оторванные же лапы были вплавлены частично в пульт управления, частично в корпус капсулы. Со стороны люка корпус паука был тоже сильно поврежден, стреляли, по-видимому, из какого-то лучевого оружия, паук имел прожженные дырки и потеки металла. Внимательно осматривая капсулу, Саныч делал реконструкцию сражения.

— По всему видно, в капсуле было пять посадочных мест, — бубнил Саныч. — Четверо на месте, один, видимо смог уйти в космос, надеюсь, удалось выжить. Наверняка ребятам просто не повезло, нарвались на пауков практически сразу после высадки. Бились серьезно, тот, что на пульте, скорее всего, подорвался вместе с пауком.

— Света, что-нибудь сказать-то можешь? — спросил я. — Целее скафандра можем и не найти.

— Нет, Сергей, ничего конкретного, — ответила Света. — Кто-то не принявший Содружество.

— А чего скафандры-то пустые? — спросил Саныч. — Тут вакуум был, должны были хорошо сохраниться останки.

— Саныч, всю органику вольды пустили в дело, — сказала Светлана. — У них с этим, похоже, была большая проблема. Собрали все, что можно и дырку заделали.

— Чего ж они ее так фигово заделали? — спросил Саныч. — Вон ходи в космос как захочешь.

— Саныч, кто его знает, как сильно досталось кораблю, — ответил я. — Может он, не успев от десанта избавиться, попал еще под какую-то раздачу, это же не совсем крейсер, как мы раньше думали. А может, им сильно досталось от десанта, да пока летели и чинились, нарвались на флот Содружества, там-то все по-серьезному, дали им на орехи, не до дырок в борту стало.

— Ладно, надо идти, тут сильно-то смотреть больше и нечего, — отозвался Саныч.

— Валыну десантника забери, — сказал я. — Посмотрим. Да и оторванную от скафандра лапу прихвати, тоже поглядим.

— Стоит поглядеть, что там снаружи капсулы, — предложил Саныч. — Что за движки, написано-нарисовано чего-то может быть.

— Не нужно, Саныч, я уже бота пускала, — отозвалась Светлана. — Движки простейшие, что-то реактивное, капсула вся обожженная и облезлая, видимо через защиту корабля проходила.

— Интересно как, кстати, — спросил я.

— Скорее всего, какие-то внешние факторы помогли, — отозвалась Светлана. — Пробили орудиями дыру в щитах или какие-нибудь бомбы-ракеты использовали.

* * *

До рубки Саныч добрался без происшествий испробованным ранее способом "бурлак". Попасть в нее оказалось совсем просто. В районе рубки было разворочено практически все, можно сказать, что там была одна сплошная дыра. Ничего интересного внутри найти не удалось. Местный МИ или что там у вольдов было, как обычно, передав всю возможную информацию и опыт в критической ситуации самоликвидировался. На его месте Саныч нашел замечательный слиток металло-керамики. В выемке чудом уцелевшего угла рубки стоял каркас-газонокосилка, две лапы которой были закреплены в специальных пазах, а подвеска частично слита с поверхностью ниши.

— Может, это что-то типа терминала управления, — предположил Саныч.

— Больше походит на пилотский спецкостюм, типа наших комбезов, — сказал я. — Возможно, у них пилоты какие-нибудь мягкотелые. У них же мозга, а, значит, и "живого" симбиота больше должно быть.

— Чего тогда пилотам в кладовках делать? — спросил Саныч. — Наряды отрабатывать, ввиду разнесенной прямым попаданием гауптвахты?

— А там, Саныч, не пилоты, — сказал я. — Там ученые, у них мозгов еще больше должно быть для экспериментов на разумных.

— Теория, кстати, не лишена смысла, — подхватила разговор Светлана. — Никто не видел "живых" вольдов, по крайней мере, из живых представителей Содружества.

— А как же "пауки", — спросил я.

— Пауки после выведения из строя были только кусками "неживых" симбиотов, — сказала Светлана. — В лучшем случае там удалось найти только следы органики, разбитые до простейших углеродных и силиконовых цепочек.

Саныч пошарился по отсекам, прилегающим к боевой рубке. Многие из них по странному везению уцелели почти полностью. Тут, скорее всего, и находились жилые отсеки экипажа, поскольку они когда-то были заполнены атмосферой. Следы пожаров встречались часто, видимо, атмосфера (не знаю можно ли ее хоть отдаленно назвать "воздух"), необходимая вольдам тоже оказалась не лишена кислорода. Понять, что горело, было трудно, видимо, это была как раз какая-то органика, пока она еще оставалась на корабле. Нашли и несколько забитых "герметиком" дыр в переборках Самую большую из них Саныч расколупал с помощью киборгов в надежде найти еще что-нибудь интересное. Но, к сожалению, ничего дельного. Видимо, в тех местах имелись обычные пробоины с нарушением герметичности. Для успокоения души дали задание киборгам разворотить стены переборок уцелевших помещений в надежде найти какие-нибудь шкафчики экипажа. Нашлась масса всяких ниш, определенно сказать шкафчики это для вещей или какие-то технические ниши было невозможно. Взяли образцы всякой валявшейся в нишах мелочи для более близкого знакомства на "Ботанике". Процесс поисков в некоторых комнатах выявил наличие оборудования, в котором Светлана опознала терминалы для связи с главным МИ, компьютером или что там было у вольдов. По виду вся органика из раскуроченных терминалов была изъята, а открытые панели были аккуратно сложены. В общем, делать на борту вольдовского корабля было больше нечего, исследовательский рейд превращался в экскурсию по местам чьей-то боевой славы. Мы со Светланой сделали облет вольдовского корабля, ничего, похожего на десантную капсулу неизвестных союзников Содружества не оказалось. Дырок в корабле было больше, чем достаточно, так что искать, где еще случились проникновения этого десанта, обследуя их все, смысла не было. Тем более, что вольды без сомнения там все зачистили.

Корабль вольдов был похож на сплюснутое в двух местах черное веретено со множеством вкраплений разного цвета и размера. Визуально в черноте космоса он был почти не различим человеческим глазом, хорошо выделяясь контуром, лишь, когда Солнце освещало его с противоположной от наблюдателя стороны. Светлана дала информацию, что у вольдов корабли тоже имели несколько форм, но ни одна из известных форм не была похожа на этот корабль. "Ботаник" же, по словам Саныча, со стороны был серебристым, как ртуть, такое впечатления создавали включенные щиты.

На обследование всего пространства корабля вольдов могло быть потрачено много времени, по большому счету такой необходимости и не было тем более, что разобрать что-либо в мешанине технологических ниш, колодцев, переплетение трубопроводов или еще чего-то без специальных знаний шансов было не много. Чем мог заниматься данный корабль, когда был в порядке, оставалось только догадываться. Возможно, на нем и стояло что-то новое из разработок вольдов, но узнать нам об этом, к сожалению, было практически нереально. Да и срочности в изучении этих обломков по большому счету никакой не было. На случай будущего интереса к этому осколку войны ученых Содружества киборги установили на нем маяк КСС, который выдавал местоположение при посыле определенного рода запроса, находясь остальное время в режиме ожидания.

Ну а действительно срочно нужно было сделать то, о чем мы договорились со Светланой, как представителем сил КСС, временно взятыми на службу рекрутами которого мы являлись в данный момент. А именно, доставить информацию о Земле в распоряжение КСС. Наше с Санычем мнение по данному вопросу было едино. Содружество, в случае интереса к Земле, могло здорово поднять нас в плане науки, а скорее всего, и в других областях жизни. В худшем случае, если бы Земля оказалась Содружеству неподходящей для своих планов, мы могли узнать больше о вольдах, оставаясь "при своих интересах". По большому счету, ни меня, ни Саныча, на Земле, кроме возможной ностальгии, ничего не держало. В случае нейтрального исхода мы бы могли либо остаться на службе Содружества, либо же вернуться обратно в лоно родной планеты через любое в данный момент неопределенное время.

* * *

Проходить многомерность можно было в любой трансформации. Мы находились в боевой форме, мне оно казалось даже лучше, не известно, чего ждать в пункте назначения. Светлана разделила путь до исследовательской станции "Берт" на шесть проколов, скачков или по-простому переходов через многомерность. Именно так двигался разведчик по пути к Солнечной системе. Идя данным путем, мы делали приличный крюк, но этот путь был уже знаком Светлане. Она могла хотя бы попытаться свести результаты при неверном прыжке неопытного пилота к минимальным расстояниям, пологаясь на свои вычислительные мощности. Подробных карт данного рукава галактики вообще не было. Станция "Берт" была крайней вехой Содружества в этом направлении, военным же форпостом была база "Эталон-12". Мы с Санычем уже минут десять были в креслах. Саныч был давно "внутри" системы, я тянул последние перед "экзаменом" минуты в надежде "надышаться".

— Сергей, общую теорию я тебе описывала не раз, — давала Светлана свои наставления. — Прыжок короткий, собственно все прыжки до "Берта" относятся к разряду коротких. Проходят они все с неглубоким погружением в многомерность, чисовые слепки на точки выхода у меня есть в памяти, так что в худшем случае вывалимся не очень далеко.

— Ты что-то говорила про интуицию, — пробурчал я.

— Да, интуиция очень важна, особенно при прыжках в неизвестные ранее точки пространства, — откликнулась Светлана. — Даже по следам "записанного" прыжка без пилота мне не справиться, точку выхода должен "почувствовать" ты, я же могу потом проверить ее цифровую "картинку" на совпадаемость с "картинкой" при прошлом прыжке.

— Ты уверена, что я смогу "почувствовать" точку выхода? — сказал я с сомнением.

— Я же тебе ее описала, — ответила Светлана. — Кроме того, в режиме "включения" мы будем одним разумом, я "дорисую" твоему сознанию картину полей и другой информации, характерной данной точке пространства. Твоя интуиция тут нужна будет в "минимальном" виде. В "полном" виде она понадобится во время прыжков по неизвестным точкам, чем меньше данных о точке назначения тем "сильнее" и опытнее должен быть пилот.

— Если же все-таки не получится, — спросил я. — Какова вероятность вернуться обратно в Солнечную систему?

— Сто один процент, — успокоила Светлана. — При погружении без прыжка корабль как бы частично остается в исходной точке. Вернуться в нее — это просто выдернуть "двигатель" обратно в нормальное до броска состояние без каких-либо выходов в иные пределы. Потеряем только какое-то количество времени.

— Ладно, пробуем, — сказал я, позволяя креслу влить меня в систему "Ботаника".

Мир развернулся. Я снова был всем "Ботаником", включая МИ и частично Саныча. По инструкции Светланы я локализовал часть сознания под именем Саныч и исключил из своей системы. Стрелку не нужно участвовать в прыжке. Светлана дала команду "двигателю" сделать погружение в многомерность на одну десятую процента, мне нужно было ее почувствовать[2].

После погружения мир как-то изменился, хотя это был еще наш мир. Определенно сказать, что случилось, я бы не смог.

— Осмотрись, — сказала Светлана.

Я осмотрелся. Странности начались с родной матушки Земли. Она была какой-то другой, не совсем голубой и что-то было вообще не так. Немного успокоившись, я понял. Другими были материки. У Земли был спутник, но это ни размерами, ни формой не могло быть Луной. Другие планеты я не помнил визуально, скорее всего, они тоже изменились, но я бы не смог уверенно понять в чем. Вот изменения, произошедшие с Солнцем, не заметить было бы нельзя. Солнце стало более тусклым, по нему бродили огромные протуберанцы.

— Это что, больше чем три измерения все так исковеркали? — спросил я Светлану.

— Мы поменяли две из трех координат привычного для тебя трехмерного измерения, — ответила Светлана. — Это измерение тоже трехмерное, но не евклидово. Его законы тоже близки к нормальным для тебя, но имеют некоторый ряд отличий. Судя по всему, твое сознание реагирует на многомерность спокойно, давай продолжим. Выходим на "маршевую" многомерность, которую будем использовать для прыжка, коэффициент две целых, двадцать пять сотых процента.

Описывать ощущения — смысла нет. Органы чувств человека к этому не приспособлены, психика без специальной программы адаптации тоже, слов таких в языке нет. В общем, сказать, что это было "запредельно" — не сказать ничего. Сон наркомана-ударника с предпенсионным стажем. Точка выхода ощущалась как назойливая мысль, прыгающая по периметру сознания. Ее просто нужно было отловить и осознать. Как говорила Светлана, эта точка была описана мне практически всесторонне, прочувствовать ее труда не составляло. "Отловив" точку, я закрепил на ней выходной якорь. К этому якорю тянулась "визуальная" кривая линия с множеством петелек и складочек. Кривизна была настолько большой, что я сразу усомнился, что этот путь может быть самым коротким. Светланана моё сомнение напомнила, что физические законы в многомерностях совсем не такие, как в привычном для нас пространстве. Данная траектория просто кажется мне кривой, кратчайшее же расстояние в данном наборе измерений может быть именно таким. И это на самом деле — вовсе не беда, так как пилот Сергей мало что пока понимает в проколах многомерностей. Далее было предложено выбрать достаточно вескую для меня отмазку самостоятельно. Не поверив, я пытался спорить дальше, на что Светлана предложила проложить мне кажущуюся мне "прямой" траекторию. Я сделал прокладку. Траектория оказалась тоже далеко не прямой. После расчета времени прибытия по новой траектории Светлана дала результаты. Время в пути меньше почти в два раза. Тем не менее, траекторию нельзя было считать оптимальной по ряду причин. Сглаживая расстояние, я предлагал в процессе движения по выбранной многомерности совершить несколько переходов с уровня на уровень в процессе движения, окончательно вернувшись в избранную многомерность перед выходом в "наше" пространство. Именно за счет них я и предполагаю срезать кривизну. На практике разработчики и испытатели маршевых двигателей такого рода прыжками по уровням погружения не рекомендовали баловаться даже пилотам со стажем. В случае каких-либо проблем, называемых обычно "человеческий фактор", это иногда могло привести к потере ориентации системами корабля, ведущей к нарушению режимов работы двигателя с вероятностью временного выхода из строя последнего. С большей вероятностью могли случиться сдвиги в рассчитанной ранее траектории полета по многомерности, заметить которые во время продолжения полета возможности не было. Результатом в этом случае мог оказаться выход в "наше" пространство практически где угодно, как говорится в пилотской шутке: "плюс-минус галактика". И все эти проблемы могли быть устранены только интуицией пилота. Существовало только одно "но", пилот, особенно неопытный пилот, при этом мог соскочить с "катушек" ввиду нервного перенапряжения. Вообще пилотов, способных более-менее успешно управляться с такими фокусами, в Содружестве было не так уж много. Но в конкретно нашем случае спорить со мной было бесполезно, не знаю, что я чувствовал, но был уверен, что именно так и должен происходить оптимальный прыжок. Кому-то это может показаться глупо, но Светлана почему-то посчитала это допустимым риском. Кораблю дали "добро" на скачок. И первый в моей пилотской практике прокол многомерности начался.

Во время почти недельного срока прохождения по многомерности интенсивность наших тренировок снизилась, сказывалась усталость, вызванная "штурмовщиной" перед полетом. Мы все больше отдыхали. Смотрели фильмы, запасенные Светланой во время сбора информации о Земле, предавались обычному безделью, пытались составлять и ваять знакомые с детства блюда, чтобы занести их в синтезатор. Несколько раз устраивали виртуальные вечера при свечах, на которых Светлана становилась для нас очаровательными двойняшками. МИ был способен одновременно поддерживать огромное число своих образов в различных ипостасях, но мы решили, что в двойняшках есть своя изюминка. Саныч мне как-то проболтался, что во время сеансов психологической разгрузки "перепробовал" всех известных ему кинозвезд. Что с него, кобеля, было взять? Хотя, как раз его я волне мог понять. Жизнь его потрепала, и в свое время женского общества ему явно не хватало. О своих пристрастиях по этому поводу благоразумно постараюсь умолчать. Могу сказать, что обделенными женским вниманием мы себя не чувствовали. Может быть в тот момент, мы просто еще не поняли разницы между "крутым" виртуалом и обычным настоящим.

Скачок закончился, мы вышли в "наше" пространство. Светлана, определив наше местоположение, сказала, что погрешность не очень мала, но ее практически можно считать допустимой. Вывод напрашивался двоякий: либо я могу похвастаться небывалым талантом, либо небывалым везением. На мой взгляд, и одно и другое было делом чрезвычайно полезным. Поскольку отдыхать дальше было уже некуда, сразу решили делать следующий скачок. С наглостью бывалого пирата я заявил, что нечего рассусоливать доставку бандероли, нужно скакать прямо к станции "Берт". Этот своеобразный экзамен покажет кто из нас моряки, а кто салаги. Я подозреваю, что Светлана хоть и МИ, но тяга к аферам у нее в модульной душе. Это была чистейшей воды афера, но новичкам везет особенно часто. Траектория была проложена в многомерности с небывалым для новичка коэффициентом — почти двадцать процентов. Уступив Светлане, я лишь провел траекторию по всем правилам талмудов КСС для пилотов без всяких скачков по уровням многомерности. Это была еще та "прямая". Тем не менее, не смотря на то, что мы шли по многомерности пятнадцать дней и вышли с погрешностью, лишь номинально укладывающейся в оценку "удовлетворительно", было сэкономлено огромное время по сравнению с запланированными ранее шестью прыжками.

На пятнадцать прошедших дней мы с Санычем нашли во истину божественное для меня занятие. За кучей проблем, предстоящих полету на базу КСС я забыл о многом, в том числе и о своей болезни стрельбой. В один прекрасный момент я случайно наткнулся на свой земной карабин, взятый на память о последней неудавшейся геологической экспедиции неудавшегося студента четвертого курса. Меня тут же просто убила мысль, что у Содружества должна быть масса всякого стрелкового ручного оружия. К сожалению, палить из этого оружия на "Ботанике" было полным или почти полным безумием. По этой причине мы пока взялись изучать материальную часть и знакомились с различными типами боеприпасов к всему доступному нам вооружению. Конечно же, мы все трогали и ко всему привыкали. Но стрелять приходилось пока только в виртуале. И все же, это был совершенно не та радость. Хоть Светлана и сотворила виртуальный тир с соблюдением всех физических законов, это было не совсем то, что можно было получить, реально стреляя из оружия. Тем не менее, время нельзя было назвать потраченным зря. По оценке Светланы, мы хоть и не стали "ковбоями Диких прерий", но все же оказались вполне сносными вояками. Санычу лихо давалась стрельба "навскидку", я же наоборот тяготел к стрельбе размеренной, моим оружием была бы снайперская винтовка. Естественно, что уделять больше времени приходилось тем видам стрельбы, которые шли "туго". "Крепкими орешками" мы так и не стали, но уровень общей подготовки несколько возрос.

В арсенале Содружества кроме персонального легкого оружия имелось много совмещенных и от этого специализированных по задачам стрелковых систем, и назвать их ручным оружием можно было уже весьма условно. Имелось очень многое: условно лёгкие десантно-штурмовые комплексы, системы "плотной" обороны, имеющие возможность стрелять быстро, кучно и мощно, снайперские девайсы для точечной рабты и еще куча всяких переходно-компромиссных штучек. Общей их чертой всех комплексов был совершенно "дурной" вес, потому что все они были предназначены для ношения со специальными видами симбиотических имплантов или экзоскелетных броне-костюмов. Чтобы наши аппетиты не вышли за рамки реальности, Светлана сразу охладила наш пыл. Любой военнослужащий КСС имел штатное оружие, которое мог в некоторых пределах выбрать по своему предпочтению. Нам, как не прошедшим никакую "пехотную" специализанцию "воякам", не полагались ни экзоскелетные костюмы, ни специальные оружейные комплексы, даже легкая броня пехотинца нам была не по статусу. И даже для получения доступа к личному оружию требовалось пройти некоторую программу, похожую на курс молодого бойца, названную Санычем "курс патологического идиота".

После окончания виртуального курса "патологического идиота" Саныч, как бы ни тяготел к пистолетам и легким автоматам признал, что ему больше всего подойдет полуавтоматическая лазерная винтовка без всяких дополнительных примочек. Я же, как бы мне не нравились снайперские и комплексные девайсы, остановил свой выбор на автоматическом ЭМИ пистолете, правда, не постеснялся втиснуть в него модуль прицельного совмещения, который обычно ставился на более точное оружие, что явно усложнило конструкцию и оставило желать лучшего в плане надежности самой прицельной системы. В отличие от "моего" пистолета, прицельное устройство, сочетаемое с блоком медицинского контроля и поддержки, было в стандартной комплектации винтовки, выбранной Санычем. Саныч же наоборот снял со своей штатной "пушки" некоторые навороты, чтобы облегчить конструкцию.

Наконец, измученные сомнениями мы вышли из многомерности. Как я уже упоминал, погрешность моего первого самостоятельного прыжка была в пределах условно "удовлетворительно". Вот только станции "Берт" в пределах координат, взятых из базы данных Светланы, на месте не оказалось.

* * *

— Ее что сперли? — спросил я растерянно.

Все время полета к станции Саныч и я были в ожидании наших судеб. Да и саму станцию Содружества увидеть хотелось до чесотки в руках. Если разведчик КСС был для землянина шкатулкой волшебника, станция должна была быть лавкой чудес. И вот нашу лавку чудес кто-то нагло спер.

Светлана сообщила, что не может обнаружить никаких признаков присутствия тут исследовательской станции КСС "Берт". Все окружающее пространство было безмолвно и темно. Искомая станция находилась в системе красного гиганта с весьма захламленной планетной системой. В системе было два пояса астероидов, что само по себе давало большое количество звездного мусора. Оставшихся в целом состоянии планет было две, обе были лишены атмосферы.

— Ее могли перевести в другое место? — спросил Саныч.

— Могли, — сказала Светлана. — Но в целом виде только в пределах системы. Могли, конечно, разобрать и вывезти в другую систему.

— Светлана, есть смысл сделать облет системы по траектории движения наиболее удаленной планеты, сканируя пространство на наличие объектов по размерам станции, — сказал я. — Станция была не маленькой, придется проверить не такое уж большое количество астероидов.

— Лучше начать поиски, охватив пространство на околозвездной орбите базирования станции, — сказала Светлана.

Решено было сначала охватить поисками сферу, прилегающую к точке базирования станции, вычисленной по имевшимся у Светланы параметрам движения станции вокруг местного светила. В эту сферу входило огромное количество достаточно крупного звездного мусора и одна из планет.

— Разве станция должна пересекаться с орбитой планеты? — с сомнением спросил я.

— Ни в коем случае, — мне показалось, что в голосе нашей подруги тоже прозвучало сомнение. — Скорее всего, за прошедшее время накопилась слишком большая погрешность в движении тел этой системы, и мои расчеты неверны. Тем не менее, стоит произвести поиск по ним, других данных пока просто нет.

Для увеличения шансов выпустили в поиск "Клопа". МИ бота хоть и был весьма ограниченным, такая задача была ему по зубам. Меня Светлана наотрез отказалась отпустить в поиск на "Клопе", мотивируя это возможностью нарваться на вольдов, рисковать новообретенным экипажем МИ "Ботаника" не мог. Потекли часы поисков. Примерно через сутки решено было прекратить это бесперспективное занятие по намеченну направлению. Звездного мусора больших размеров оказалось значительно больше, чем мы ожидали, по этой причине облет всей системы был делом совершенно нецелесообразным.

Пока суть да дело, Саныч высказал предложение обследовать планету поближе. Мы с ним до сих пор не видели ни одной планеты, кроме родной Земли, жутко хотелось удовлетворить любопытство. Сомневалась Светлана не долго и сдалась на том, что у нас будет возможность сдать экзамен по посадке бота на планету. Тем не менее, наша хранительница в очередной раз отказалась отпускать нас в боте, решено было сдать экзамен по посадке на поверхность планеты "Ботаника". Планета была лишена атмосферы, да и размеры планеты были куда скромнее родной Земли. По этой причине трудностей у меня возникнуть было не должно.

Перед посадкой, как и положено, нужно было сделать несколько облетов планеты для изучения местности и выбора места посадки. По наблюдениям с висящего на геостационарной орбите "Ботаника" планета оказалась обычной пустыней: камень, пыль и песок. Похоже на ней искать было особенно нечего, можно было садиться на первый попавшийся клочок ровной поверхности. Я наметил вполне подходящий "стадион" для посадки "Ботаника" и быстренько рассчитал оптимальную в плане экономии энергии траекторию для посадки. В общем, на втором витке можно было садиться. Но в жизнь вступило очередное "но". Совершать посадку не пришлось, совершенно неожиданно мы нашли цель нашего пребывания в данной области галактики. Станция "Берт" показалась из-за края планеты, когда мы пошли на первый виток. Теперь у этой безымянной планеты безымянной звезды, помеченной в каталогах лишь цепочкой цифр и букв, появился совсем необычный спутник. Спутник был творением разума в данный момент представляющим собой практически мертвую оболочку. На всякий случай на разведку послали "Клопа". Результаты сканирования и визуального осмотра были лаконичны. И если издали станция казалась чем-то целым, хоть и потерявшим форму, то вблизи оказалось, что она представляет собой лишь выпотрошенный остов какого-то огромного кораллового рифа. Чудом оставшиеся чем-то целым обломки в большинстве состояли из металлов, искореженных и перекрученных. Кое-где еще можно было угадать переходы или шлюзовые камеры, но увидеть общий план станции "Берт" в этих останках было абсолютно невозможно. Странным казалось то, что ни вокруг станции, ни вокруг металлического кренделя, в который превратилась станция, не было видно какого-либо мелкого мусора, как будто кто-то тщательно пропылесосил объект перед нашим приходом. Исследовать было явно нечего.

— Раз на станции был экипаж, значит, должны были быть и спасательные модули, боты или капсулы, — сказал Саныч. — Что-то же там должно было быть для экстренной эвакуации персонала. Сколько там душ было, кстати?

— Экипаж малой исследовательской станции такого класса может составлять до тридцати разумных в случае представителей одного вида, — ответила Светлана. — Допускается пребывание на станции разумных не более двух разных видов с двумя различными изолированными системами жизнеобеспечения. В таком случае количество экипаж может быть до десяти разумных каждого вида. По штатному расписанию на станции имелись тридцать три спасательные капсулы. Спасательными средствами можно также назвать два исследовательских бота, они меньше нашего "Клопа", из вооружения на них только противо-метеоритные орудия и гравитационный щит, зато масса всякой исследовательской аппаратуры.

— Может, поищем, кто-то же мог сыграть экстренное всплытие, — сказал Саныч. — Может, они где-то на планете сидят.

— Капсулы и боты оборудованы системой аварийной связи и подачи сигнала бедствия, — сказала Светлана. — Я с момента прибытия в данную систему отслеживаю все возможные каналы подачи данных сигналов. Результаты отсутствуют.

— И все-таки стоит обследовать ближайшие астероиды и хотя бы часть поверхности планеты, — сказал я. — Нужно это сделать хотя бы из чувства ответственности перед возможно выжившим экипажем, мало ли, какие случайности могли произойти.

С моим предложением согласились. Поисковыми работами решили охватить ближайшие астероиды, поверхность планеты и её спутник. Планету полностью отдали "Клопу" под присмотром нашей хранительнцы. Он был настроен на поиск высокотехнологичных образований превышающих по размерам спасательную капсулу, а так же все возможные формы органики, благо планета была мертвой и своей органики тут быть не могло.

Не буду описывать почти двое суток поисковых работ. Мы обследовали около десятка астероидов, которые по расчетам Светланы двигались почти синхронно с планетой по околозвездной орбите и были не излишне удалены от нее. Бот обследовал область планеты, прилегающую к экватору с удалением по десять градусов к условному югу и серверу планеты. Нельзя сказать, что наши поиски были удачными, спасшихся членов экипажа станции мы не нашли. И, тем не менее, их нельзя было назвать и пустыми. При первом же проходе планеты практически в районе экватора челнок наткнулся на обломок какой-то конструкции. Эта находка не могла быть куском станции ввиду полного отсутствия органики, и ее оставили на "потом". Позднее обследования силами киборгов под руководством МИ и экипажа "Ботаника" вырисовали следующую картину. Обломки, скорее всего, принадлежали какому-то летательному аппарату. Судя по тому, что атмосферы и жизни на планете нет, аппарат был космическим. Это не мог быть аппарат какой-либо из рас Содружества или вольдов ввиду полного отсутствия признаков симбиотов, налицо была строго "неживая" технология. Найденный объект был, скорее всего, обломком корабля, либо какого-то спускаемого модуля. Авария произошла не по причине падения последнего на планету, так как отсутствовали следы падения каких-либо еще фрагментов этого корабля или модуля. Отсюда был сделан вывод, что корабль или модуль были либо сбиты над планетой, либо потерпели аварию в пределах сил притяжения последней. О предположительном времени крушения Светлана не смогла сделать выводов, единственное она могла утверждать точно, что случилось это весьма давно. При тщательном осмотре обломков были найдены два контейнера, которые крепились к одному из ребер жесткости конструкции. Один из них был слегка помят, но не потерял герметичности, второй же выглядел просто, как новый. По виду я бы вообще сказал, что это чисто земные ящики каких-то вооруженных сил с какой-то повышенной защитой. Определенней говоря, это были два параллелепипеда длинной около трех метров. Ширина и высота составляла сантиметров по семьдесят-восемьдесят. Контейнеры имели четкий рисунок сочленений, то есть состояли из частей, но эти части не были соединены ни болтами, ни заклепоками, ни сваркой. Имелось на них и несколько небольших лючков, выделявшихся на общем фоне лишь формой. Возможно, эти штуки имели какие-то надписи или таблички, но это можно было определить лишь при более детальном обследовании. Найденные штуки доверия не вызывали, так как вполне могли быть оружием или бомбой, но и оставлять их вот просто так не позволяла наша с Санычем совесть кладоискателей. Светлана же категорически отказывалась брать эти контейнеры на борт, ссылаясь на то, что даже в случае исключительно мирной находки это будет что-либо малоинтересное ввиду низкой технологии, используемой бывшими владельцами данных предметов. Молодость, естественно, опять победила, и бот вынес ящики на орбиту планеты, где их с помощью гравитационных захватов "прицепили" к обшивке корабля в районе небольших трюмов.

Вторая находка оказалась ближе к теме поисков. На спутнике безымянной планеты мы нашли потерпевшую аварию спасательную капсулу со станции "Берт". Поскольку спутник был не очень большой — ему было далеко даже до нашей Луны — то следы неудачной посадки капсулы сразу бросились в глаза. Большая борозда на грунте одной из равнин заканчивалась у основания небольшой горной гряды. Посадку "Ботаника" совершили сходу, ввиду медленного вращения спутника делом это оказалось пустячным. На осмотр послали, как уже стало традицией, Саныча в сопровождении двух киборгов. Когда-то в девичестве капсула могла быть метров восемь в длину, но вот полюбоваться ее совершенством, к сожалению не удалось. Посадка случилась явно не из разряда мягких. По всей длине посадочной "канавы" валялись небольшие фрагменты обшивки, хотя критическим невезением стала скала, на которой капсула закончила движение. Нашему взору глазами Саныча предстала своеобразная конструкция из композитных материалов Содружества выгнутая и фрагментами распушенная, как хвост земного павлина. Кормовая часть утлого кораблика, где находились двигатели, практически отсутствовала. Её обломки, пробившие в породе приличной длины дыру, видимо, устроили тот небольшой кратер, на краю которого и покоился изрядно помятый и местами расколотый носовой отсек спасательного модуля. Фактически потерпевшая крушение спасательная капсула по непонятной причине не имела видимых следов борьбы за живучесть. Скорее всего, в момент удара из строя вышли отвечающие за это системы.

В условиях такой недетской посадки открыть штатный шлюз было, скорее всего, невозможно, да и находился он где-то под слоем осевшего грунта. За работу принялись посланные с Санычем киборги. Оценив реальный объем работ, Светлана послала им в подмогу еще пяток безмолвных работяг. По большому счету шансов найти живого члена экипажа станции практически не оставалось, но попробовать стоило. По этой причине вскрытие капсулы проводилось по программе спасательной операции. Киборги возвели вокруг расчищенного участка капсулы полимерный пузырь с атмосферой из инертных газов с добавлением антисептических препаратов. Ввиду того, что было невозможно определить вид разумного, находящегося в капсуле, был развернут комплекс по созданию искусственной атмосферы, а так же универсальный мобильный медицинский комплекс. После вскрытия дублирующей композитной обшивки показались внутренности капсулы. Почти все внутреннее пространство посадочного модуля было заполнено аварийным составом похожим на быстротвердеющую пену зеленого цвета. По информации Светланы, таким образом, система жизнеобеспечения может поступать только в крайних случаях, когда переходит в режим полной изоляции для спасения раненного члена экипажа. Пробившись сквозь до сих пор довольно вязкую пену, киборги достигли отсека жизнеобеспечения экипажа.

Собственно, это был медицинский комплекс чуть посложнее полевого с интегрированной примитивной системой управления и связью. По распоряжению спасаемого, либо в силу необходимости, комплекс помещал спасаемого в стазис. Системы же капсулы продолжали нести дежурство до прибытия помощи. Не смотря на то, что отсек казался целым, данные, снятые послее подключния к остаткам системы жизнеобеспечения капсулы, четко говорили, что все кончено. Капсула окончательно умерла, полностью истощив отведенный ресурс. Выживших на ней быть не могло. Киборги получили команду сворачивать спасательное оборудование, дальнейшее вскрытие отсека даже в условиях вакуума вряд ли могло навредить найденному члену экипажа станции.

Отсек вскрыли, разбросав посмертным салютом кристаллики застывшего льда остатков внутренней атмосферы. Во вскрытом нутре капсулы на сморщенном, как арбузная корка, кресле находился член экипажа, облаченный практически в такой же, как у нас с Санычем комбинезон. Ввиду отказа системы жизнеобеспечения, но наличия атмосферы процессы разложения давно вступили в свои права, реализовали эти права и ушли в то же самое небытиё. Определенно о лице разумного можно было сказать, что у него когда-то было два глаза, нос, рот и зубы. То, что осталось от лица, было густо покрыто разного размера чешуйками, местами слипшимися в единое целое. Знакомыми мне показались лишь сильно усохшие кисти рук. Хоть и изрядно похудевшие, но сохранившие форму ввиду чешуйчатого покрытия, они походили на ту руку, что я получил при экстренном лечении на борту "Клопа".

Мы с Санычем, конечно же, интересовались разумными, населяющими нашу галактику. Их оказалось довольно много, и мы остановились на более подробном изучении только рас и видов, входящих в Содружество. Родиной данного члена экипажа была звездная система Крайсс, называли же они себя крайги. К моменту вступления в Содружество крайги колонизировали приличную часть одного из рукавов нашей галактики. Данный вид разумных был весьма активным и в разумных пределах миролюбивым. А потому представители крайгов очень быстро вошли практически вовсе миры Содружества с подходящими им условиями обитания. Крайги относительно классификации Земли были по своей видовой принадлежности чем-то средним между земноводными и млекопитающими. Определенно они были гуманоидами. Уровень развития этих разумных при вступлении в Содружество был несколько ниже, чем у Содружества. Но, как и бывает в таких случаях, во некоторыхх областях они находились на несколько шагов впереди. От Содружества они получили поистине царский дар — перемещение по многомерности. Ученые крайгов были близки к перемещению через многомерность с фиксированными параметрами, называемую часто "гиперпространство", но так и не переступили порога межзвездных двигателей. Скорее всего, именно это не дало крайгам самим набрести на Содружество в своих дальних разведывательных рейдах.

Киборг снял с головы крайга идентификационный чип[3], вживляемый всем гражданам Содружества, имеющим отношение к службе КСС. Чип вживлялся при присвоении звания после фактичского вступления в ряды КСС. Это был своего рода "жетон" земных воинов. Нам с Санычем эта в общем простая процедура еще предстояла. Так же было с великим трудом снято хранилище данных МИ спасательной капсулы. В нем должна была находиться информация о деятельности кораблика после эвакуации со станции, а так же раздел для записи сообщений спасаемого.

Похороны были, можно сказать, аскетичными. Капсулу закупорили герметиком, заодно прикрепив к скале. С помощью гравитационных ударов был создан своеобразный курган из обломков близлежащих скал и щебня. В принципе, ничего более не держало нас в этой безымянной звездной системе. Перед отлетом мы настояли на снятии с банка данных МИ спасательной капсулы всей имеющейся информации. Это могло потребовать времени, там могло быть что-то о случившемся со станцией. Светлана возражать не стала, тут же приступив к поиску ключика.

* * *

Хранилище данных МИ капсулы не было пустым. В разделе информации было сообщение спасаемого члена экипажа станции. Привожу его ниже в некотором литературном переводе.

Я — градиан третьей ступени (что-то среднее между старшим матросом и старшиной 2-й статьи по флотскому званию), Стрейсс Риансс… Собственно, остальное узнаете из моего чипа, если найдете капсулу… Деваться мне некуда, так что я буду там… сдавленный смешок… Член военного подразделения малой исследовательской станции "Берт", артиллерист комплекса противометеоритной защиты… Можно сказать, что почти бездельник. Оставляю сообщение в надежде, что оно когда-нибудь попадет Содружеству… Пафоса можно и поменьше… Пусть его хоть кто-нибудь прочитает, демоны его всё дери. Информация, насколько я могу судить, может оказаться ценной.

Расскажу все по порядку, места в памяти МИ с лихвой хватит. Точные данные по датам и времени найдете в памяти МИ капсулы. Демон, как меня достало все!!!

Прошу не слишком строго судить мое сумбурное изложение событий… К черту официоз, я — уже фактически труп!

Кто вообще мог ждать появления в этой покалеченной системе кораблей вольдов? Кто мог вообще предположить, что тут их что-то может привлечь?! Этот баллон с резервом воздуха вообще фактически бросили на мусорной свалке потому, что сворачивать станцию у КСС не было ни сил, ни времени.

Демон их всех возьми! Ну и бросили бы эту груду метало-органики, кто бы ее тут мог спереть-то!!! Так нет же, оставили минимальный штат неудачников всех мастей! Целых шесть доблестных крайгов сидели тут без малого вечность. Ладно бы четверо безумных яйцеголовых, которым вся жизнь — приемное окно анализатора, но за каким демоном тут понадобились коммандер с артиллерийстом? МИ станции и сам был способен отстрелять тот мелкий мусор, которым набита эта унылая помойка!

Ладно, постараюсь описать спокойно, я все же — крайг немного военный. Боевое звено вольдов — три крейсера, один средний два легких, появилось на окраине системы совершенно неожиданно. Еще бы они могли быть ожиданными, у нас и буев-то сторожевых, сканирующих подходы к системе, ни одного не было… Хорошо, хоть приборы научников сработали… Мы засекли их еще до полного выхода из прыжка по возмущениям, характерным для "генераторов прокола" вольдов благодаря чувствительной аппаратуре яйцеголовых.

Что они тут забыли, мог сказать разве что великий Ганимейш. Всем и без подсчетов вероятности было понятно, что нам ни воевать, ни светиться нет резонов. Коммандер принял единственное возможное решение — затушить все процессы, связанные с выделением энергии, чтобы стать максимально незаметными. Системы жизнеобеспечения оставили на самом минимуме, фактически чтобы не сдохнуть сразу, поддерживались они только за счет живых симбиотов. Мы надеялись тихо пересидеть присутствие вольдов в нашей системе и молились Ганимейшу, чтобы не прибрал наши бесполезные души раньше времени. Наши надежды не оправдались, и вольды стали входить в систему. Демоны их раздери, злобных тварей…

Чтобы не маячить в пустоте коммандер с помощью реактивных маневровых двигателей дал импульс в сторону ближайшей планеты, когда мы были в ее тени. Демон их всех разорви еще несколько раз, мы боялись, что нас заметят даже по этому импульсу, но все прошло тихо. Вольды уверенно прошли пояса астероидов и повисли за орбитой первой планеты. Чего они ожидали, для нас оставалось секретом. Оставалась, конечно, небольшая надежда, что четырехмерные уроды спятили и, помолившись своим непутёвым богам, рухнут на звезду. Но этого, к великому сожалению, не случилось. Демон! Демон! Демон!!!

Все бы, наверное, еще могло закончиься тихо и мирно, но нас подвела наша же сердобольность. Мы заметили выход из многомерности на окраине системы еще двух кораблей. Это не были ни корабли вольдов, ни корабли КСС. Скорее всего, кто-то из неприсоединившихся к Содружеству. Тем не менее, зная нравы вольдов, мы решили предупредить новых визитеров. Коммандер, дождавшись, когда планета закрыла нас от вольдов, передал на стандартном канале Содружества предупреждение. И надо же было видеть это. Эти полоумные просто совершенно никак не отреагировали на наше сообщение.

Как ругался коммандер, описать совершенно невозможно… Все же один из пришельцев ушел в многомерность. Но радость наша была последней. Вынырнув из-за планеты, мы увидели, что два из трех кораблей вольдов идут на станцию. Мы с коммандером были слегка удивлены и строили предположения, как вольды могли нас обнаружить. Тот факт, что они шли именно на нас сомнений не вызывал. Коммандер уже воевал с вольдами в первой волне и сразу определил, что два крейсера, идущих в нашу строну, занимают атакующую позицию, принятую у вольдов. Ждать чуда было бесполезно. Мы, как крайги военные, стали экстренно готовить станцию к ликвидации. Яйцеголовых мне было поручено просто запихать в спасательные капсулы и принудительно отстрелить от станции.

Хоть бы раз эти скандалисты не стали спорить и строить дурацкие теории! Хоть бы один гребанный раз! Так нет же, придурки все же поступили, как и подобает придуркам. Двоих из них я все-таки успел засунуть в капсулы и отстрелить, а двое постарались смыться в исследовательском боте.

Это было их последней грёбанной ошибкой. Вольды могли бы не заметить капсулы, но пропустить толстый жирный бот было весьма и весьма сложно. В результате и бот и капсулы были быстро и эффективно уничтожены.

Чёртовы яйцеголовые смертники! Они даже помереть по-крайговски не могли… Ладно, вернусь к сути своей исповеди.

Ключи на ликвидацию были введены, больше от нас ничего не зависело. И мы с коммандером кинулись к капсулам. Хотя, демон меня раздери, на кой гнилой случай мы могли надеяться? Какой патологисеский идиот во время войны мог появиться в этой всеми богами забытой свалке?

Пока спасалка тестировалась, я лихорадочно думал, как мне выжить. Самым оптимальным был вариант ухода от вольдов в тени станции, потом можно было бы сесть на спутник планеты, на дальней орбите которой мы находились. Я успел занять место в капсуле и соскочить со станции. Не знаю, берут ли вольды вообще такие куски хлама на абордаж или нет, наш их явно не впечатлил. Они дали залп из главных калибров. Станцию и мою капсулу тут же сдуло с орбиты планеты. Я увидел, как трескается и распадается на части обшивка куска металла бывшего долгоевремя нашим домом, выпуская во все строны драгоценный воздух. Дальше не было ни огня, ни излучений в видимом спектре, станция безмолвно разлеталась, как орех, а оставшиеся цельными жесткие конструкции сворачивались и переплетались, как причудливые клубы дыма. Я опасался включать двигатели своего утлого суденышка, чтобы не быть обнаруженным. Вскоре в капсулу стали попадать сначала мелкие, потом все более крупные осколки станции. Бояться было чего. Защитное поле капсулы хоть работало на пределе, справиться могло далеко не со всеми невольными снарядами. Чудом я избежал столкновения с самими останками станции. Получив "пинок" от одного из крупных осколков, моя капсула отскочила в сторону планеты. Умирать не хотелось, я решил тянуть до последнего момента, изображая обломок станции. Ожидание — это все, что осталось у меня в данной ситуации. Во время медленного кувыркания в сторону спутника планеты я и увидел весьма странные события, которые должны быть донесены до руководства КСС.

Вольды продолжали висеть на позициях, занятых до залпа. Остов станции, медленно крутясь, удалялся от меня, а с внешней стороны системы к нему подходил один из кораблей пришельцев. Я не запускал радар капсулы, опять же во избежание обнаружения. Все, что рассказываю, я видел, находясь подключенным к МИ капсулы через оставшиеся работоспособными оптические датчики. Пришелец облетел останки станции, дал несколько лазерных импульсов по крупным осколкам и пошел в сторону вольдов. Он завис, находясь явно в зоне поражения крейсеров, но они не стреляли. Это было похоже на переговоры. У меня не укладывалось в голове, как такое могло случиться, кто мог встать на сторону врагов всего живого. Кто эти убогие пожиратели падали, предавшие нашу галактику! А самое главное, я никогда не слышал, чтоб вольды вели с кем-то переговоры. Как долго велись "переговоры" сказать трудно, по окончании корабли разошлись в разные стороны: вольды — к центру системы, пришелец — к ее краю. Я продолжал крутиться в пространстве. Пробултыхавшись до последнего, не зная, где корабли вольдов и их союзников, я просто плыл по воле космоса. Когда спутник планеты стал мягко намекать, что капсула скоро попадет в его крепкие объятия, я запустил диагностику систем капсулы. Прятаться дальше смысла не было: что так, что иначе — смерть. Все оказалось плохо, повреждения от осколков станции были весьма серьезными, какие-то из них были устранимы, но нужно было время, которого у нас с капсулой было в обрез. Последний "пинок" ударил по двигательному отсеку. И, хотя, эта поломка тоже могла быть устранена, времени на починку практически не осталось. Нужно было садиться на спутник. Осталось уповать на удачу и ругать вольдов. Не знаю, можно ли назвать удачей, что я не разбился при посадке. Наверное, для Содружества это может быть удачей, если переданная мной информация дойдет до адресата и будет полезной, мне же осталось не долго. Тело не чувствует боли, но я знаю, что мне сильно досталось. Посадка была, видимо, очень жесткой. На время посадки капсула "отключила" меня. Когда же я включился опять, то в капсуле не работал ни один внешний датчик, я оказался "глух" и "слеп". Не работало практически ничего из оборудования, двигатель вообще не отзывался, как будто такого отсека в капсуле больше не было. Аварийный маяк и станция связи опознавались МИ лишь как безвозвратно поврежденные. Фактически, работала кое-как только система жизнеобеспечения капсулы. МИ тоже был сильно поврежден, часть блоков была утеряна или уничтожена. Оперативно оценив обстановку, он дал мне результат, что вероятность "достаточного" восстановления системы жизнеобеспечения пятьдесят на пятьдесят, все будет зависеть на сколько успешно будет завершено восстановление энерго-источников и био-запасников капсулы. Более точный ответ МИ дать не смог. Мне было предложено погрузиться в стазис для облегчения работы системы жизнеобеспечения. Я не стал возражать. Заканчиваю это сообщение и прощаюсь. Надежды увидеть родных у меня нет… Будьте вы прокляты Ганимейшем, те, кто запер меня в этой мусорке! И да не будет вам даровано счастье узреть себя ростком новой жизни в нарождающейся обновленной вселенной!

* * *

Можно было отправляться к следующей точке нашего маршрута — станции "Зульсс". Осталось одно незавершенное мероприятие. Два болтающися рядом с "Ботаником" контейнера, которые нашлись на планете. Перемещаться в пределах системы с такой подвеской корабль мог совершенно без помех. Но при погружении в многомерность физические законы внейшней среды менялись, и контейнера гарантированно были бы утеряны. У нас имелась возможность, не теряя времени, исследовать их на борту "Ботаника" в специально отведенных для этого отсеках, но Светлана наотрез от этого отказалась. Мы с Санычем понимали, что тут она совершенно права. Вариантов оставалось всего два: исследовать здесь, сейчас и прямо в космосе и попросу бросить. По большому счету второй вариант нами вообще не рассматривался. Обследование решили проводить силами пары ремонтных киборогов. Их в случае проблем можно было восстановить. А нет, так и невелика потеря. За пару недель из программных заготовок, которые мы окрестили "зародыши", Светлана вырастит новых.

Контейнера висели каждый в своем гравитационном мешке.

— Ну чё, мистер Флинт, начнем, — сказал Саныч. — Где наши ящики с сокровищами!

— Давай, Саныч, давай, — отозвался я. — Чур, руководить киборгом буду я, ты и так — в каждой бочке первая затычка.

— Валяй, салага, — отозвался Саныч. — Когда напортачишь, не говори, что тебе профессионалы не предлагали сделать все путём.

Первым делом управляемый мной киборг очистил уцелевшый контейнер от всей налипшей на него породы. Контейнер имел темно-синюю матовую поверхность. Никаких надписей на нем не оказалось. Я решил вскрыть один из двух лючков, находящийся в торце контейнера. Когтем киборга лючок открыть не удалось. Саныч порекомендовал его просто разрезать. Я же в тон его последнего утверждения напомнил ему о профессионалах. А то от наглого взлома мог самоликвидироваться весь груз особо ценных венерианских бананов внутри контейнера. Время шло, толку не было. Пришлось все же пойти на предложение Саныча. Судя по металлу контейнера и недалекой с точки зрения Светланы технологии, я бы для начала попробовал добрый "автоген". Что и как там у киборга работает, не знаю. Я описал Светлане технологию, она сказала, что решение есть. У ремонтных киборгов были как обычные плазменные резаки, так и устройства для деликатного вскрытия на основе низкотемпературной плазмы. Лючок при нагревании низкотемпературной плазмой чувствовал себя превосходно, даже цвет не поменял. Увеличили температуру — ничего. Саныч предложил применить лазер. Применили — ничего, поверхность лючка в месте применения лазерного резака покрылась неглубокой гравировкой, сгоревший металл плавал туманом внутри кокона.

— Чё дальше, медвежатник? — спросил я. — Тут же дело тонкое, нужен грамотный подход.

— Ну, давай, давай, киберпанк, — пробурчал Саныч.

— Саныч, а кто в твоем понимании киберпанк? — спросил я.

— Придурок с ноутбуком, сующим нос туда, куда собака хвост не сует, — прошипел Саныч.

Ладно, даем. Может, у него какие-то датчики стоят, посветить на него чем-нибудь или током приложить. В этом случае все варианты хороши. Попробовали — никак. Светлана, видя наши проблемы, предложила разорвать ящик гравитационными экранами, прихватив с одной строны кораблем, а с другой — ботом.

— Ага, и все наши ништяки опополамятся? — возмутился Саныч. — А если там баба, то есть женщина. Нафига нам две половинки от одной женщины? Чё ржешь, студент, размеры три на метр, на метр вполне подходящие.

Ладно, давай другой лючок попробуем, а то может это технологическое отверстие, которое после погрузки наглухо закрывается. Киборг пополз по контейнеру к следующему лючку. Этот лючок был немного поменьше, находился на боковушке контейнера. Нагревали, пилили, облучали, пытались подцепить — не идет. Саныч порывался взять зубило с молотком и открыть эту "банку ветчины" по-мужски.

— А может, он не наружу, а внутрь открывается? — вслух подумал я. — Мы же всегда его наружу тянем.

Киборг легонько "стукнул" по лючку гравитационным импульсом. Лючок содрогнулся, из образовавшейся небольшой шели полетела мелкая пыль. При дальнейшем воздействии с некоторой натугой и вибрацией кусочек поверхности контейнера пошел вниз, но только до определенного предела. Отпустили — встал на место. И ничего происходить не пожелало.

— Давай его верти, — сказал Саныч. — Может, он как в том кубике Рубика или на какой-нибудь хитрой резьбе.

— Ты кого вертеть предлагаешь, лючок? — спросил я.

— Ага, — довольно ответил Саныч.

— Не Саныч, не вариант, — сказал я. — А вот про "вертеть" идея хорошая. Если рассматривать вот эти элементы узора, как направляющие, то по ним кусок ящика вполне можно свернуть. Тащим второго киборга.

Попробовали, не пошел. А вот когда утопили и сдвинули сам лючок, он скользнул в нижней точке в боковой паз, открывая часть ниши под собой. В нише из такого же, как ящик, материала находилось одинокое треугольное углубление.

— Во, блин, туда что, треугольные пятаки кидать нужно? — сказал Саныч. — Это что, лохотронный аппарат нам подсунули?

— Саныч, либо это дырка для ключа, либо одно из двух, — сказал я. — Давай внутри дырку осмотрим.

Киборг ввел в дырку щуп, если это и была дырка, то для какого-то электронного ключа. На торцах граней треугольника было несколько прозрачных окошек, похожих на кварц.

— Так, это по моей части, — сказала Светлана. — Взлом простейших систем безопасности — первое хобби МИ.

Около получаса мы с Санычем тупо наблюдали, как киборг под руководством Светланы совал в дырку для треугольных пятаков различного вида щупы, линзы и контакторные группы. Потом мы, плюнув на это дело, включились в симулятор боя на "Ботанике" с тремя штурмовиками вольдов. Светлана справилась часа за два. Труднее всего было определить, чем вводится кодировка. Оказалось, что за безопасность ящика отвечали банальные ультрафиолетовые сенсоры. Подать на них сигнал нужно было в определенные места с определенной частотой вспышек. После этого открылся лючок в торце, за которым оказалась большая контактная шина с множеством прозрачных окошек и пазов для подсоединения каких-то устройств.

— Ну, это вообще финиш, — сказал Саныч. — Если с треугольной дыркой возились два часа, то тут на год работы.

— Проверим, — отозвалась Светлана. — Может оказаться не так уж и трудно. Нужен четкий канал.

Наша домомучительница выгнала на работу еще одного киборга. Все три киборга объединились какими-то шинами-хвостиками в одно целое и вытянули к устройству массу щупов-прутиков. В результате, все окошки через киборгов оказались подключены к МИ "Ботаника". Мы уже было собрались продолжить наш виртуальный бой, как Светлана сказала: "Готово к активации". Предвкушая тайну, группа энтузиастов-кладоискателей обратилась в зрение.

— Контакторная группа, судя по всему, предназначена для управления устройством, — начала Светлана. — Что это за устройство я пока определенно сказать не могу. Что-то очень похожее на медицинский блок со странной системой настройки, как будто не лечить предназначено, а конструировать что-то, возможно живое. Управляющие сигналы простые, не защищены никакими кодами. Все на световом проводнике. Сигнал активации устройства я подобрала сразу. Не могу сказать того же и об остальном устройстве, находящемся внутри контейнера. В находящееся там устройство, возможно, вставлены зачатки МИ, пока не активного.

— Светик, ты хоть резинку надень какую-нибудь, — съехидничал Саныч. — А то мало ли чего… Подхватишь какую модную болезнь.

— Саныч, ты опять за свое, — ответил я. — Вроде дело серьезное!

— Предупреждение не лишнее, — сказала Светлана. — Я объединила киборгов в общую систему, внеся в нее примитивнейший МИ, полностью подконтрольный мне. В случае проблем, удар примет он, а я смогу либо включиться в борьбу, либо просто отбросить его поддержку, после этого МИ активирует программу собственного коллапса.

— Тогда поехали! — хмыкнул Саныч. — Где наши пиастры!

— А если там кто-то живой? — пришла мне в голову мысль. — Угробим же долгожителя.

— На борт не пущу, — отрезала Светлана. — Да и нет данных по возможной атмосфере. Так что лучше быстро закроем, когда убедимся, что внутри ничего опасного для корабля.

Корабельная вредина подала сигнал. Обшивка контейнера треснула, выйдя из небольших пазов в стороны, и ящик визуально разделился на три части. В пазы вылетели небольшие облачка какого-то газа и капли жидкостей. Крайние части повернулись на 90 градусов вокруг оси. Части встали в старые пазы и контейнер начал раскрываться как чемоданчик механика, отъезжая ярусами пирамиды наверх и наружу. Во время данных манипуляций киборги оставались на месте. Часть, в которой находилась контактная группа, осталась неподвижной на оси контейнера с небольшим кусочком боковой стенки. Контейнер открылся так, что верх пирамидки, то есть дно было к нам, а открытая часть от нас.

— Светик, разворачивай киборгов, — нетерпеливо шептал Саныч. — Чего они возятся.

— Проверяю, нет ли вторжения, — отозвалась Светлана. — Все чисто.

Контейнер развернулся к нам открытой частью.

— Что это? Кто это? Как это? — спросил Саныч.

— Это живое или нет? — спросил я.

В контейнере, как в упаковочной коробке покоилось нечто серебристого цвета, поверхность отражала как зеркало, по которому пробегали золотистые блики. Нечто походило на веретено, от которого в разные стороны отходили тонкие ниточки-отростки, тянущиеся в расположенную ниже каплю такого же цвета и консистенции.

— Может оно сдохло от разгерметизации? — спросил Саныч.

— Это не совсем живое, но и не мертвое, — сказала Светлана. — У меня нет информации, что это такое. Но биосканер теперь показывает наличие органики в данном образовании. Структура данного предмета находится в постоянном перетекании из состояния в состояние. Я бы даже сказала, что перетекание идет от живого в неживое и обратно. Если это и симбионт, то он на несколько порядков превосходит наши возможности. Наши симбионты могут осуществлять в некоторых пределах преобразование своей структуры в одну или другую сторону. Но такое смещение может быть осуществлено максимум процентов на десять-пятнадцать.

— А чего там тогда вылетело при открытии? — вставил свои пять копеек Саныч. — Был ведь какой-то воздух или вода. Значит, оно им дышало.

— В контейнере была только остаточная атмосфера и, видимо, какой-то герметизирующий состав, — пояснила Светлана. — Упаковывали это чудо, скорее всего, на какой-то планете с атмосферой. Эта штука в атмосфере не нуждается, по крайней мере, находясь в таком состоянии.

— А ты говорила про дохлую технологию, — отозвался Саныч.

— Технология контейнера на много порядков ниже содержимого, — сказала Светлана. — Тем не менее, контейнер явно предназначен для сохранения и управления или перенастройки именно этого содержимого.

— Ты не пробовала подключиться к контрольной панели контейнера и поманипулировать этим, — спросил я.

— Система не сложная, — ответила Светлана. — Тем не менее, там определенно есть какой-то МИ. Что произойдет при его пробуждении, я не могу сказать.

— Ну, если и пробовать, то, как раз там, — сказал я. — Теперь я вижу, что ты не оставишь эту штуку тут без дела. Мы ее должны изучить.

— Да это так, — сказала Светлана. — Но делать это лучше в специальной лаборатории.

— Светлана, ты видишь, что осталось от исследовательской базы, — сказал я. — Не факт, что будет кому делать эти эксперименты на военной базе. Мы же разведывательно-научный комплекс все-таки. Давай попробуй подключиться и хотя бы узнать, что там вообще за фарш в мозгах этого ящика.

— Ладно, — согласилась Светлана. — Даю запросы на цепи обслуживания.

Секунд двадцать все оставалось тихо и совершенно неинтересно, Светлана выдавала информацию о назначении каких-то цепей, пробовала их активировать, пока не рискнула активировать сам МИ ящика. После активации МИ началось кое-что интересное.

— МИ активирован, просыпается… — проинформировала Светлана. — Тут какая-то система защиты от пробуждения. МИ пробудился, но доступ блокирован системой безопасности контейнера. Система безопасности не отвечает, не принимает каких-либо кодов, ведет себя просто как барьер.

— Что за фигня, — сказал Саныч. — Они что сами от себя защитились? Дают сами себе по рукам после включения ящика.

И тут наше веретено стало вбирать в себя расположенную внизу каплю, становясь идеально ровным цилиндром.

— Система защиты начала проникновение в МИ киборгов, — спокойно констатировала Светлана. — Уровень слабый, блокирую легко, не прибегая к дополнительным мощностям. Попытки закончились, пользуясь случаем, пробую преодолеть систему защиты. Пробита. МИ уже полностью проснулся. Для контакта придется увеличить свое присутствие в системе МИ киборгов.

— А риска нет? — спросил Саныч. — Что-то мне тут не очень нравится в этом салате из трески.

— При увеличении потока информации система защиты начинает паниковать, — сказала Светлана. — Ломаю дальше, нужен нормальный канал, в проломленную дырочку я вижу только наличие МИ. Судя по всему, он не враждебен, по крайней мере, не вижу с его стороны попыток взломать нашу систему защиты.

В этот момент контейнер сделал попытку закрыться.

— Отключаю систему защиты от основных функций контейнера, — проинформировала Светлана. — Пошла лавина сбоев систем контейнера, видимо система защиты имеет более разветвленную сеть подпрограмм, отследить не могу, много незнакомых протоколов и блокировок.

Ящик опять начал закрываться. Практически сразу один из киборгов отцепился от связки, оборвав шины и, вцепившись в цилиндр, потащил его из ящика, остальные киборги спешно начали снимать шины с платы управления.

— Ящик не жалко, — прокомментировала Светлана. — Технология примитивная. Просто не хватило времени для нормального взлома, да и условия не из подходящих.

Киборг успешно вырвал цилиндр из ящика. Ящик, наконец, схлопнулся. Никаких спецэффектов не последовало. Светлана подсоединилась к системе управления контейнером спаркой киборгов.

— Система мертва, — подвела итог Светлана.

— Ну и что будем делать? — спросил Саныч. — Заберем эту "стекляшку"? Она вроде не кусается.

— Как ты думаешь, Саныч, зачем ее так нехило упаковали? — спросил я своего друга. — Наверняка неизвестные представители постарались на максимуме своих технологий, чтоб кто-нибудь не наваял чего-нибудь с этой начинкой. Может, это что-то типа "ядреной бомбы"?

— Ага, слишком умной бомбы, — съехидничал Саныч. — Вон Светик там нашла какой-то интеллект. Что скажешь Свет?

— "Стекляшку" заберем на борт, в спецотсек поместим, подобный тому, куда обломки паука вольдов со всей их мелочевкой напихали, — сказала Светлана. — Похоже, оно перестало быть нестабильным и заняло определенную пропорцию живого-неживого. Вряд ли в таком положении взорвется.

— О, кстати, совсем забросили данный вопрос, — подал голос Саныч. — Надо бы исследовать мои трофеи.

— Во время следующего скачка займешься, — сказал я. — Тебе все равно делать нечего будет.

— Второй ящик вскроем? — спросил Саныч. — Он вроде такой же, хотя, весьма помят, сразу и не определишь.

— Откроем, — согласился я. — Если получится. Видел, как он поворачивался, когда открывался? Так этот целый был, а второй вон как будто формула-1 после аварии.

— Ладно, поехали, — сказал я.

Двух киборгов, находящихся в спарке, мы переместили в кокон ко второму ящику и загнали туда еще двух. В коконе с первым ящиком остался вскрывать "мертвый" контейнер один киборг из первой партии под руководством Светланы. Нужно же было увидеть, что там случилось. Второй ящик оказался куда проще. Металл был значительно слабее, лючок нашелся всего один, да и размеры оказались скромнее. Лючок без заковырок открылся, как и в предыдущем случае, внутри оказалась та же треугольная дырка. Комбинация на открытие оказалась такой же, как и в первый раз. В общем, управились быстро. Открылся ящик просто. Одна из сторон разошлась посередине на две части. Первая половинка свободно отошла в сторону, вторую пришлось пристукнуть. В результате она тоже отошла, слегка деформировав край. Перед нами висела своеобразная трехстворчатая ракушка. Внутри ракушки находилась система ячеек из какого-то явно мягкого материала. Почти все ячейки были заполнены различной формы кристаллами, некоторые на первый взгляд казались просто камушками с берега моря, другие напоминали огромные добротно ограненные драгоценности. Киборги подняли верхний лоток, под которым оказался второй, полностью заполненный однотипными "алмазами" практически одного размера и мало отличающимися по цвету.

— Это что, блин, сундук Флинта? — спросил Саныч. — Ну не ожидал тут пиратов ограбить.

— Не уверен, что кто-то стал так сильно напрягаться из-за драгоценностей, — сказал я. — это больше похоже или на какой-то инкубатор или на лабораторные пробирки. Свет, ты ничего не скажешь на эту тему?

— Нет уверенности, но это похоже на информационные кристаллы одной из "ушедших" цивилизаций, — сказала Светлана. — В отличие от обычных камней их довольно сложно уничтожить. Это легко проверить.

Один из киборгов осветил лотки, несколько раз меняя тип и насыщенность свечения. При одном из освещений на лотках вспыхнули узоры весьма причудливой формы, а почти во всех кристаллах вспыхнули россыпи огней.

— Да, это информационные кристаллы одной из цивилизаций "ушедших", — подвела итог Светлана. — Они видели мир в когерентном свете близком к ультафиолетовому.

— Да тут целая библиотека, — сказал Саныч. — Будет что посмотреть на ночь.

— Да здесь гигантский объем информации, — сказала Светлана. — Только вот Содружество так и не смогло расшифровать методику записи и съема информации, хотя сам язык и письменность некоторых цивилизаций Содружеству частично известны. Вообще Содружеству попадалось не так уж много таких библиотек. В основном, находили отдельные кристаллы. Характерно, что от размера, цвета и консистенции кристалла зависит направленность записанной в нем информации. Правда, от этого может так же зависеть принадлежность информации к той или иной из "ушедших" цивилизаций.

— Достойный облом, — сказал я. — Значит у нас либо коллекция разных записей, либо коллекция разных цивилизаций. Ладно, заберем это добро на борт, оно явно не кусается.

— Стоит ли тащить этот убитый ящик? — спросил Саныч. — Заберем сами лотки.

Лотков оказалось шесть. Под последним лотком имелась ниша с какой-то аппаратурой. Аппаратура явно принадлежала не "ушедшим" предтечам, а изготовителям ящика. Приборов было несколько. Два из них имели разъемы на достаточно длинных шлейфах, похожих на силиконовые жгутики.

— А ведь эти разъемы "на соплях", похоже, должны были соединяться с первым ящиком, — заявил Саныч. — Там были похожие места для крепления.

— Да, похоже, — сказал я.

— Только вот толку теперь от них, как от штопора в лечебнице для алкоголиков, — сказал Саныч. — Надо было сначала этот ящик "пилить".

— Саныч, штопором, в крайнем случае, можно выковыривать червей из яблок, — сказал я. — Из этого ящика следует несколько выводов. Либо то, что лежало в первом ящике тоже принадлежало "ушедшим". Либо кристаллы каким-то образом можно вовлечь в процессы, происходящие в первом ящике. Либо кристаллы как-то связаны с нашей "стекляшкой". И какая-то раса разумных сумела все это соединить в кучу.

— Ты хочешь сказать, что кто-то смог расшифровать кристаллы "ушедших", — сказал Саныч.

— Почему бы и нет, — сказала Светлана. — Есть повод присмотреться к этому оборудованию внимательнее. Заберем все вместе с обоими ящиками на "Ботаника". Разберутся ученые.

— Или мы, если не найдем ученых, — сказал я.

* * *

Отлет решили отложить. "Клопа" послали на поиски еще не обследованных частей планеты в надежде найти еще какие-нибудь останки корабля владельцев теперь уже "наших" ящиков. Довольно скоро "Клоп" нашел еще одну серию обломков, явно принадлежавших владельцам ящиков, но ничего интересного там не оказалось, просто очередная часть корабля, скорее всего, его обшивки. Больше открытий до конца дня не случилось. Создалось впечатление, что корабль элементарно потерял часть обшивки и какие-то конструкции, пролетая в пределах притяжения планеты. Светлана так и не смогла определенно сказать, кто были эти владельцы, слишком мало оказалось доступной информации.

Тем временем, мы с Санычем и Светланой активно занимались исследованием всячески продезинфицированных находок. Через пару часов поверхностно осмотрели содержимое обоих ящиков, кроме "стекляшки", находящейся в спецотсеке "Ботаника". Как оказалось, все приборы, найденные во втором ящике, имели возможность подключения к первому ящику, в котором когда-то покоилась самая необычная наша находка. Два устройства имели встроенные шлейфы, остальные соединялись съемными кабелями. Долго искали, куда же можно вставить кристаллы "ушедших" или хотя бы как их можно активизировать оборудованием из ящиков, решение неожиданно нашел Саныч. Надо сказать, что он с самого начала увлекся именно разглядыванием кристаллов. Для "оживления" использовал маломощный лазер. Зачастую отраженные и преломленные лучи выносили на стенку отсека некие туманные образы. Но далеко не все кристаллы реагировали на такой свет, это и навело Саныча на мысль поискать какое-нибудь другое освещение. Как истинно ленивый тип Саныч начал поиски, прямо не сходя с места своих наблюдений.

В тот момент мы со Светланой пытались оживить одну из приспособ к саркофагу нашей "стекляшки". Саркофаг был вскрыт киборгами, внутренних повреждений внутри саркофага видно не было, тем не менее, система оказалась полностью разрушеной. Все сигналы по цепям, ведущим к "могзам" саркофага натыкались на гордое молчание. Оживить оказалось возможным только сервомеханизмы саркофага, приводящие в движение части этого странного ящика. Источник питания саркофага к моменту уничтожения находился в весьма истощенном состоянии, видимо это и не дало саркофагу уничтожить свои внутренности, а может и сам саркофаг. Нам элементарно повезло, что саркофаг очень долго ждал, пока мы его найдем. Принцип действия источника питания определить не удалось, да этим просто и не стали заниматься.

— Вредные излучения отсутствует, и это хорошо, значит, использовалось что-то из "неопасных" источников, — сказала Светлана. — Достаточно того, что нам точно известно, что источник выдавал энергию в виде когерентного излучения, по-простому, что-то вроде луча лазера.

В таком случае проблемы с энергией сразу отпадали. Светлана легко подключила к питанию лазер одного из киборгов, отрегулировав его мощность. Тем не менее, понятнее положение дел не стало. Ясно было только то, что вся передача информации в аппаратуре саркофага велась с помощью оптических проводников. Как раз пучок таких световодов и подмаргивал нам, свисая с контакторной платы.

Именно в лучик одной из этих "лазерных указок" Саныч и засунул кристалл, находящийся в его руке. В кристалле вспыхнула целая вселенная, которая тут же выплеснулась за пределы кристалла и, попав под пучок излучения из остальных световодов, превратилась в смутные образы. Саныч от неожиданности отдернул руку, картинка пропала. Все вокруг на миг змерли, а Саныч робко поднес кристалл к световоду. И… И ничего не случилось. Мой друг с удивлением повторил процедуру "туда-сюда". И опять ничего не вышло. Как потом раздосадованный Саныч ни пытался пихать кристалл под световоды, эффекта не случилось. Лишь в некоторых совершенно непонятных случаях кристалл вспыхивал внутренней вселенной, но эффекта выхода за пределы его граней с проекцией каких-либо образов не происходило. Светлана проанализировав выскочивший из кристалла образ, отбросила помехи и наложения различных световых бликов. Получился ролик всего-то в несколько секунд. Наша новая подруга тут же дала проекцию в свободном углу бокса, где мы "ломали" находки.

Группа существ, похожих на каплю, вытянутую хвостом вниз, с разной длины конечностями парила над поверхностью в каком-то помещении. Освещение помещения было каким-то резким, и лично у меня вызвало сильное напряжение глаз. Существа, находящиеся в комнате, имели слегка отличные размеры и переливались всеми оттенками фиолетового и синего цветов. Пред ними висели сверкающие серебром зеркал капли, веретена, цилиндры и другие зеркальные фигурки. Их объединяло лишь то, что все они в отличие от существ как будто были отлитые из вещества с зеркальной поверхностью. Существа, похожие на капли, совершали на первый взгляд хаотические движения конечностями, но под действием этих движений зеркальные субстанции плавно меняли форму и даже размер. Когда одна из зеркальных сущностей приняла форму бублика, существо-капля протянуло к "бублику" свои конечности и, лично мне показалось, что погладило поверхность "бублика". По бублику пробежали волны, и он сжался в цилиндр. Изображение посыпалось фрагментами и исчезло.

— Блин, да эти зеркальные сопли один в один похожи на нашу "стекляшку", — сказал Саныч. — Только они там похожи черт знает на что.

— Очевидно, что кристаллы активируются какой-то сложной комбинацией когерентного излучения, — сказала Светлана. — Нужно будет поэкспериментировать с их облучением.

— Вы заметили, что эти капли как будто лепили из "стекляшек" что-то необходимое им, — сказал я. — Это сильно похоже на общение группы детей с домашними питомцами или подопытными мышами. По крайней мере, они не выглядели опасными.

— Ну, для кого-то и мышь является опасным животным, — сказал Саныч. — Я такое про слонов слышал.

Тем временем один из киборгов по заданию Светланы помещал кристаллы один за другим в пучок лучей, исходящих из световодов. К сожалению, почти все из них оказались безучастными к этому процессу. "Вспыхнули" всего два кристалла, как оказалось, они были формой и размером похожими на кристалл, "раскрытый" Санычем. Ни один из кристаллов не показал какой-либо картинки.

— И все-таки они научились их считывать, — сказала Светлана. — По крайней мере, они нашли метод снятия информации.

— А давай погладим "стекляшку", — усмехнулся Саныч. — Может она нам бублик сделает.

— Ты, Саныч, придурок, — сказал я, — кто мне про слонов и мышей тут рассказывал?

— Свет, а эти существа-капли и являются "ушедшими"? — спросил Саныч.

— Исходя из логики вещей, кристалл показывает изображение существ-капель, а такие кристаллы, как известно, принадлежат "ушедшим", — сказала Светлана. — Выходит, что эти существа-капли и есть одни из представителей "ушедших" цивилизаций. До сих пор никто так и не смог увидеть кого-либо из "ушедших". Содружество встречалось со следами их деятельности, причем, весьма древними следами. К сожалению, Содружество так ни разу и не наткнулось на какие-либо базы или хранилища "ушедших", да и коллекции кристаллов, аналогичных нашей попадались всего несколько раз.

— Так выходит, что наша "стекляшка" — это какой-то домашний зверек "ушедших", — сказал Саныч. — Чего ж хозяева саркофага так его упаковали? Неужели он так опасен?

— Саныч, может они просто узнали, что оно такое, просмотрев кристаллы из этой коллекции, — сказал я. — Или кто-то очень не хотел, чтоб это существо попало к кому-то другому в руки.

В общем, в течение двух дней вдоволь наигравшись в следопытов-археологов, мы вынуждены были вернуться к "баранам", оставив все "на потом". "Клоп" тем временем завершил поиски останков корабля хозяев саркофага в определенных для этого районах. К сожалению, завершил он поиск безрезультатно. Пришла пора отправляться к станции "Зульсс".

* * *

Шесть дней прыжка прошли в попытках разыскать в арсенале хозяев саркофага прибор, активизирующий кристаллы "ушедших". Методом исключения пришли к выводу, что это должна быть полочка с небольшой пирамидкой в центре вогнутой тарелки. Путем проб и ошибок нам удалось подключить "полку" к питанию. Из пирамидки полились тонкие лучи света. Но кристаллы по отдельности на них никак не реагировали. Скорее всего, мы просто не поняли, куда нужно помещать кристаллы для активации. По всему выходило, что им самое место на вершине пирамидки, на острие которой стоять они никак не соглашались. К "полке" вообще шло еще множество управляющих светодиодов. К сожалению, определить их назначение было весьма затруднительно, так как "мозги" саркофага, управлявшие этим процессом были уничтожены. У нас на руках имелась красивая мечта о чтении кристаллов "ушедших", красивая уверенность в том, что это возможно с помощью аппаратуры саркофага и красивая установка, намекающая на то, что с ее помощью это когда-то делалось. Все было красивым, к сожалению, только с первого взгляда. Вопрос с удержанием кристаллов, наконец, решили, просто поставив вокруг тарелки с пирамидкой кольцо гравитационного конуса. Настроили кольцо так, чтобы кристалл зависал в центре-фокусе тарелки, хотя полной уверенности, что он должен быть именно там, у нас все же не было. Светлана без устали пыталась облучать подвешенные кристаллы через пирамидку различными типами лучей. Она меняла параметры излучения, его углы и расстояние до пирамидки. В общем, отрабатывала метод "научного тыка" ввиду отсутствия базы данных и логических построений хозяев саркофага. Первым потух Саныч. Он в сердцах плюнул на все и пошел "гладить" "стекляшку". Голосу разума он внял, надев скафандр. Я же с парой киборгов-помощников остался с кристаллами и наблюдал за Санычем через голографическую сферу, организованную Светланой.

— Черт подери, — сказал он, глядя на себя в "стекляшку". — Я тут вижу зеркального придурка, пытающегося рассмотреть зеркальное бревно. Может это для каплевидных своего рода скафандр?

— Идея не лишена смысла, — согласился я. — Только еще нужно узнать налезет ли он на твою скромную фигуру, особенно пониже спины.

Саныч, все же собравшись с духом, аккуратно поторогал нашу зеркальную находку. И… Совершенно ничего не произошло. Не произошло ничего, и когда он погладил ее, и когда похлопал по слегка прогибаюшемуся боку. "Стекляшка" абсолютно никак не реагировала на Саныча. Саныч на ней уже сидел, лежал, ковырял пальцем и даже ножом. Поверхность "стекляшки" была похожа на ртуть, но и нож, и палец проникали в нее всего на несколько миллиметров. Со стороны казалось, что они просто скользили по ее поверхности. Следы, как сказал Саныч, очень быстро затягивались. Наблюдения за объектом и атмосферой в отсеке посредством доступных Светлане сенсоров и датчиков не выявили тоже какой-либо активности со стороны "стекляшки". Объект мирно парил невысоко над палубой абсолютно ко всему безучастный. Меня к стекляшке Светлана категорически не подпускала, ибо рисковать пилотом до выполнения миссии она считала неоправданной дурью. Можно сказать, что первый блин у Саныча случился комом, что охладило исследовательский пыл моего друга в этом направлении на пару дней. Второе посещение нашей, несомненно, главной находки случилось скорее по просьбе Светланы, чем по инициативе бывшего военного моряка. Саныч под руководством нашей хранительницы проделывал какие-то совершенно непонятные ему вещи. И это явно не добавляло ленивому Санычу энтузиазма. Ну а поскольку ничего интересного по мнению Саныча не происходило, он начал откровенно скучать и как следствие — маяться дурью. Совершенно неожиданно Саныч убрал часть скафандра в районе кисти и потрогал "стекляшку", заявив, что руку, если что случится, пришьют обратно.

— А если бы тебя, придурка, к примеру, током ударило, — спросил я, немного опешив от выходки моего друга. — Кто тебе новые мозги вставил бы? Могло ведь и заражение организма через руку каким-нибудь сильным ядом произойти. Ну, чистый ребенок.

И все-таки Санычу свезло, ничего, собственно, не произошло. На ощупь "стекляшка" показалась ему наполненным водой шариком с температурой окружающей среды. И поскольку на "обнаженку" Саныча "стекляшка" никак не отреагировала, Саныч совершенно потярял к ней интерес. Уже перед самым выходом из скачка Саныч, откровенно маясь дурью, предложил покормить "зверя" кристаллами "ушедших", все-таки по логике вещей они были одного поля ягодами. Светлана не одобрила этой идеи, но и препятствовать не стала. Саныч взял уже "читаный" нами кристалл и побрел в отсек к "стекляшке", подкидывая "камушек" в руке. Поскольку "стекляшка" не особенно проявил себя в прошлые визиты к ней, никто Санычу не ассистировал, лишь Светлана неусыпно наблюдала за ним. "Стекляшка", как и ожидалось, никак не реагировала на стоящего в дверях Саныча.

— Саныч, ты хоть скафандр активируй, — сказал я. — Вдруг зверюга от радости захочет облизать тебя.

Саныч, видимо, в издевку мне надел скафандр частично, сделав из него своеобразную пляжную маечку и шортики. Видимо, для полного смеху он еще вытянул половину головного пузыря, сделав из нее подобие панамки. Наверное, это пижонство и спасло ему жизнь. К протянутому в руке Саныча кристаллу от тела "стекляшки" резко выскочил тонкий зеркальный прутик. Саныч, как настоящий боевой моряк, хоть и испугался, руку не отдернул. "Стекляшка" слизнула "камушек", подтянула его к своему телу и неспешно утопила в нем. Это был фактически первый раз, когда "стекляшка" чем-то заинтересовалась, и мы с нетерпением ждали продолжения. И продолжение не заставило себя ждать. Перед нами развернулась голографическая картинка, причем она заняла все доступное пространство немаленького отсека.

Несколько существ-капель занимались в большом помещении со своими зеркальными питомцами — это мы уже видели. Дальше стали происходить странные вещи. Датчики отсека начали регистрировать изменение атмосферы, тут же упала защитная перегородка, герметизируя отсек. Свет стал менять спектр. Саныч, видимо, почувствовав неладное, начал быстро наращивать скафандр. Было видно, что дышать ему крайне тяжело. Но бывалый водолаз последние моменты герметизации скафандра просто не дышал, ожидая окончания процесса с закрытыми глазами. По отчетам Светланы система жизнеобеспечения корабля, надрываясь, пыталась нормализовать атмосферу в отсеке, и проигрывала эту схватку. Пока происходила эта безмолвная борьба, события шли своим чередом. Каплеобразные существа продолжали заниматься со "стекляшками", а один из них гладил "бублик". Саныч, практически полностью накрытый скафандром, стоял и удивленно пялился на происходящее. В какой-то момент группа каплевидных существ распалась, они начали расходиться по помещению. С первого взгляда ничего странного. Разве что одно из существ, проходя мимо, легко сбило Саныча с ног. Саныч от толчка упал на пол и проехал на пятой точке добрых пару метров. Каплевидный же, как будто вообще не заметил этого события. После данного происшествия Саныч отполз на корочках к выходу и старался далее избегать столкновений.

— Светик, ты можешь выключить эту штуку? — спросил я.

— Пока нет, — ответила наша подруга.

— Тогда, может, Саныча вытащим, — предложил я. — Что-то мне не по себе от такого реализма.

— Не могу, — ответила Светлана. — Есть угроза заражения. Я заканчиваю анализировать атмосферу и ситуацию в целом. Санычу в данный момент ничего не угрожает, ибо в по-настоящему опасных ситуациях он резко запускает в работу мозги.

Тем временем сцена из жизни каплевидных продолжалась. Существа расставляли своих "стекляшек" на постаменты по периметру помещения. Попав в поле действия постамента, "стекляшки" чуть выше поднимались над полом и принимали форму веретена с соединенной тонкими отростками перевернутой каплей внизу. В центре зала осталось одно каплевидное существо нежно-фиолетового цвета со своей "стекляшкой". "Стекляшка" послушно текла в такт движениям многочисленных отростков каплевидного. В какой-то момент каплевидный протянул к "стекляшке" чуть ли не все свои отростки и влил их в "стекляшку". "Стекляшка" очень активно начала течь, принимая форму каплевидного существа. Через несколько секунд посреди помещения стояли два одинаковых по форме существа, только одно было нежно-фиолетовым, а второе состоящим из жидкого серебра. Существа слились краями тел и начали перетекать друг в друга. Может, они и не перетекали, а менялся только цвет, но со стороны казалось, что существа именно текут друг в друга. Процесс закончился, когда оба существа стали бледно-фиолетовыми, но через пару секунд потек в обратном направлении. После окончания обратного процесса одно существо приобрело ярко-фиолетовый цвет. Другое же осталось "стекляшкой" постепенно теряющей свое серебро, переходящее в черноту. Фиолетовое существо торопливо погнало меняющуюся "стекляшку" на ближайший постамент. Попав на постамент "стекляшка" перестала чернеть, а через несколько секунд опять начала наливаться жидким серебром. Ярко-фиолетовое существо наблюдало за "стекляшкой" до момента принятия последней нормально цвета. Затем все его тело полыхнуло вспышкой, и существо уже идеально сферической формы поплыло к краю картинки. Остальные существа во время описанных метаморфоз не переставали свою возню с "питомцами". Нопосле окончания процесса тоже поплыли куда-то из поля зрения. Зал опустел, картинка стала тускнеть, свет и атмосфера стали возвращаться к заданным на "Ботанике" параметрам. Когда картинка окончательно исчезла, Саныч с видимым облегчением поднялся на ноги. И тут наша "стекляшка" стала темнеть.

— Саныч, вали оттуда, — заорал я. — Вспомнив, как поспешно суетился фиолетовый, когда увидел темнеющую "стекляшку".

Но Саныч не успел. "Стекляшка" резким скачком стала чернотой самого космоса. В отсеке "Ботаника" как будто появилась дыра в космос, только без звезд. Воздух в отсеке моментально замерз и выпал в осадок на пол. Саныч вдруг потрогал пластину скафандра на спине. По периметру отсека начало стягиваться защитное поле, оно клубилось, хотя должно было быть совсем невидимым. Поле облизало Саныча и начало сжиматься вокруг черной "стекляшки". "Стекляшка" бушевала, постоянно меняя формы, но было видно, что она постепенно уменьшается.

— Светлана, мы не то делаем! — закричал я, вдруг поняв. — Срочно дай поток энергии внутри поля или убери поле и накрой "стекляшку" потоком любой энергии. Она же просто голодная, сожрет сама себя.

Из углов отсека тут же плеснули изумрудными канатами четыре зеленых лазера толщиной с руку. Поле исчезло. Наша черная мини дыра начала активно поглощать энергию. Текучесть форм прекратилась, вскоре перед нами снова повисло черное веретено, почти такое же, как в картинке, только без перевернутой капли внизу. Веретено постепенно теряло черноту, наливаясь жидким серебром. Светлана постепенно снижала мощность лазеров, чтобы не повредить Санычу, если "стекляшка" вдруг начнет отражать их свет. Скоро такой момент настал. Лазеры погасли, атмосфера в отсеке начал постепенно оживать.

— Что за новогодняя задница? — сказал Саныч первую с момента фильма фразу. — У меня чуть скафандр не сдох.

— Ты бы сам сдох, если бы без скафандра был, — сказал я. — Забери, кстати, кристалл, он на усике под веретеном висит. Саныч с опаской подошел к веретену. Усик с готовностью потянулся к Санычу. Саныч немного нервно взял кристалл и, наверное, от избытка чувств оставшегося в живых человека погладил бок веретена. От места прикосновения по веретену пробежали волны. Саныч погладил еще раз, волны на этот раз были меньше. Так Саныч стоял и гладил "стекляшку", чуть не угробившую его, пока она не перестала реагировать на прикосновения. Потом он, слегка пошатываясь, вышел из отсека с видом шахтера, отпахавшего три ночных смены подряд и сел за закрывшейся дверью отсека на пол.

— Саныч, ты нафига ее гладил? — спросил я.

— Всякая живая тварь ласку любит, — сказал Саныч. — Тебе, салаге, этого пока не понять. Я просто уверен, что она живая. А когда живая тварь сыта из нее можно веревки вить, как из меня, к примеру.

Позднее мы не один раз пересматривали заснятую Светланой картинку из жизни "ушедших". Много было предположений на тему кто или что есть "стекляшка". Были и мнения, что "стекляшка" — это детеныш каплеобразных, и что каплеобразные — это паразиты, питающиеся энергией "стекляшек". Но все это были просто предположения. Просмотреть же еще один кристалл Саныч пока оказался не готов, да и время выхода из прыжка подходило.

* * *

Сам прыжок оказался простым, по уже известному пути к станции "Зульсс" он был проделан практически "в яблочко". В рассчитанную точку вышли практически без отклонений, как будто в ней и были. Станцию нашли сразу, хотя живой ее назвать язык не поворачивался. Все наши открытия и проблемы "стекляшки" на какое-то время отошли на второй или даже третий план. Даже не слишком вооруженным глазом было видно, что в районе станции когда-то шел бой. Скорее всего, его нельзя бфло бы назвать крупномасштабным, и уж точно он не был судьбоносным для этой войны. Но, как и все бои на выживание, он был жестоким, ни одна из сторон в этой стычке не пыталась играть в рыцарей. Станция была скорее навигационной или перевалочной. Она висела в "пустом" космосе, рядом не было ни планетных систем, ни звезд типа "старых дев", так и не обзаведшихся планетами. На черном покрывале мироздания, утыканном слишком мелкими серебряными стразами далеких звезд, для глаз жителя Земли казалось темно и пусто. Совсем иная картина представлялась для "глаз" космического разведчика. Все окрестности станции оказались полем боя. Светлана, просканировав всеми доступными средствами окружающее пространство, сделала доклад, что опасности нет. В окрестностях станции не осталось ни кораблей вольдов, ни кораблей Содружества, могущих быть угрозой. Возможно, на поле боя могли остаться выжившие. Только вот тем, кому "посчастливилось" выжить в этом сражении, очень скоро погребальным саваном стала та же космическая пустота. Время беспощадно укрыло забвением и нападавших и защищающихся. Возможно, победители собрали "своих" и покинули поле боя, но это казалось маловероятным. Слишком уж нетронутым смотрелось это холодное и темное полотно.

Я почему-то всегда был неравнодушен к полям минувших боев, мое воображение тут же услужливо рисовало живую картину боя. Когда в свою школьную молодость мы с классом ездили на экскурсию по местам боев Великой отечественной войны, мне всегда виделись в старых осыпавшихся окопах хмурые бойцы, сжимающие винтовки и готовящие гранаты к бою. И началось наступление. Дым, пыль, визг осколков и пуль, грохот взрывов, везде земля, земля и земля, а в земле люди, сражающиеся за дорогие им поля и леса. И вот оно поле минувшего боя. Все вокруг присыпано безжалостно вывернутым грунтом, изломанные проволочные заграждения, поникшие танки, так и не дошедшие до окопов, разбросанные, как сломанные спичечные поделки, остовы артиллерийских орудий. Я понимал, что все это пространство должно быть заполнено павшими бойцами, но сознание школьника не хотело их рисовать. В моем юном воображении картина поля боя рисовалась суровой, а вот с трупами бойцов она, пожалуй, стала бы страшной. Когда я подрос, картины не перестали посещать меня, при виде мест былых боев, но сознание стало дорисовывать мелочи, которых раньше я не "видел". Повзрослев, сидя на корточках на бруствере давно осыпавшегося окопа, я представлял, как под осевшей пылью разрывов на дне окопа лежит погибший боец. Рядом лежит его верная винтовка, так и не спасшая ему жизнь. Дно окопа и бруствер усыпаны блестящими гильзами, они совершенно не к месту весело блестят желтой латунью, и им не мешает даже севшая на них пыль. В стенке окопа есть углубление, в котором лежат три неиспользованные обоймы к винтовке и граната "консерва". Вторая граната лежит на дне окопа, скатившись туда во время близкого взрыва…

В космосе нет пыли, нет земли, присыпавшей павшего бойца, нет света, нет поющих, как ни в чем не бывало птиц. В космосе есть только пустота и разбросанные по ней обломки: уродливые, безмолвные и практически стерильно вымороженные. Я попросил "Ботаника" сделать мне визуальный экран, я просто должен был видеть это своими глазами, ибо "глаза" "Ботаника" были слишком совершенны для этого момента. Корабль выполнил мою просьбу, для этого ему пришлось переделать часть обшивки, чтобы она начала излучать свет. Под прожекторами "Ботаника" проплывали фигуры, когда-то бывшие частью целого и "живого", обломки переборок, куски обшивки, приборы и непонятные останки чего-то ранее живого. Все было белым или черным, это был мир смерти, которая не приемлет полутонов, мир яркого света или кромешной тьмы.

Обследование поля боя не дало какой-либо полезной информации. Обломки оказывались либо слишком маленькими, чтоб быть понятными от чего они, либо совершенно непонятными, либо они были сплавлены в гротескные конгломераты. Чуть в стороне от общего поля боя висела странная конструкция, чем-то похожая на дестскую головоломку из гнутых гвоздей и колечек.

— Что это за штука? — подозрительно спросил Саныч. — Может, от греха подальше, влупим по ней главным?

— Это легкий крейсер вольдов, — ответила Светлана. — Налицо сильные повреждения, геометрия корпуса серьезно нарушена. Корабль, определенно, не опасен.

Более близкий осмотр показал, что в корпус вольда ближе к корме был вплавлен фрагмент корабля поменьше, видимо, врезавшегося в него. Место тарана оказалось сплавлено в однородный кусок металла.

— Корма, определенно, корабля КСС, — сказала Светлана. — По классу, как бы понятнее выразиться, что-то среднее между эсминцем и сторожевиком, если брать морскую классификацию кораблей Земли.

— А как он на языке Содружества называется? — спросил я. — Мы вообще должны бы уже заняться языком, рано или поздно придется общаться с его представителями. Нельзя же все время пытаться приспособить все понятия к земному русскому языку, в русском языке некоторых понятий вообще пока может не найтись.

— Командир, не все разумные общаются посредством речи, многие используют иные способы передачи информации, — ответила Светлана. — Для общения в звуковом диапазоне в Содружестве создан синтетический язык, его можно назвать "общий". Для общения же в других диапазонах, как ни крути, без перевода не обойдешься. В этом случае перевод делается на родной язык разумного. Боюсь, что сейчас звучание типа этого корабля тебе мало что даст.

— Ты считаешь, что изучать язык нет смысла? — спросил я.

— Общий изучить стоит, — сказала Светлана. — И мы этим обязательно займемся. Практически все гуманоидные и квази-гуманоидные расы Содружества общаются в звуковом диапазоне. Сергей, тебе, кстати, будет это сделать значительно проще, можно подключить твой симбиот расширения памяти.

— Интересно, что случилось с этими кораблями? — размышлял вслух Саныч. — Таран наверняка невозможен, пока защитные поля корабля работают, или же скорость должна быть очень большой, на таких скоростях не воюют.

— Удар пришелся в район двигательной установки крейсера вольдов, — сказала Светлана. — Если, конечно, эта модель не отличается от известных мне. В таком состоянии я не могу однозначно сказать этого. И вариантов тут целый космос.

— Похоже, что вольд пытался уйти с поля боя, — рассуждал я. — Возможно, он был сильно поврежден и защитные экраны были уничтожены. А корабль КСС просто не успевал уничтожить его своими орудиями, вот и не дал ему уйти в прыжок таким жестким и действенным способом. Светлана, взрыв двигательного отсека мог вызвать такие повреждения?

— Взрыв двигательного отсека, если бы его вообще удалось взорвать, разнес бы оба корабля в звездную пыль, — отозвалась Светлана. — Двигатели, как правило, весьма стабильны в отношении взрыва, а вот аккумуляторы энергии при разрушении, пожалуй, могли бы сплавить два корабля. Но это возможно только при отключенных экранах. В противном случае такой легкий корабль просто соскользнет по защитному полю.

— Не знаю, что тут все-таки произошло, — глухо сказал Саныч. — Но наши парни погибли, не дав этим уродам свалить. Достойная смерть для воина, надеюсь, это им зачтется в их звездном раю.

— Странно, почему мы до сих пор не видели ни одной спасательной капсулы, — спросил я. — Кстати, как выглядят спасательные капсулы вольдов?

— У вольдов нет спасательных капсул, — сказала Светлана. — А что касается капсул Содружества, то со стороны КСС в бою, скорее всего, участвовали малые корабли: эсминцы, сторожевики, или такие, как этот корабль. Обычно звено малых кораблей КСС состоит из пяти бортов. Звено вольдов для кораблей класса крейсер состоит из трех. Так что, если прибавить станцию с ее невеликим вооружением, силы с натяжкой можно было бы считать почти равными. Капсулы на кораблях КСС такого класса, конечно же, есть, только вот малые корабли в противостоянии с главным калибром крейсеров гибнут быстро, редко кто-то успевает воспользоваться капсулами. В таком бою надежда только на маневренность.

В поле боя мы больше не ныряли, обошли его по границе. На противоположном его конце находилась интересующая нас станция.

Станция "Зульсс" тоже приняла участие в бою. Практически все системы оказались выведены из строя почти на восемьдесят процентов, то есть, до состояния, когда симбиоты из которых состояла станция, просто не смогли восстановить свои функции. Судя по всему, после сражения станция еще какое-то время поступенчато умирала. То, что увидели мы, оказалось практически мертвым куском металла, сплавов и останков органики. Наружных повреждений обнаружилось не так уж много, но они отличались особой внушительностью. С одной из сторон почти правильного сфероида зияла огромная пробоина, уходящая конусом вглубь станции, на фоне которой все остальные дефекты смотрелись обычными технологическими лючками. По ходу пробоины внутренности станции были странным образом переплетены и перемешаны, а в некоторых местах они представляли собой сплав различного рода материалов, не исключено, что и органики в том числе. Как будто эти куски кто-то размешал, как жидкое тесто. На многих участках висели наросты светлой пены, из которых тянулись в разные стороны тянулись замерзшие в космическом вакууме лохмотья, похожие на щупальца осьминога. По результатам осмотра Светлана сделала вывод, что станция была атакована корабельными орудиями и, возможно, оказалась взятой "на абордаж". Около станции нам удалось найти две спасательные капсулы, но обе оказались развороченными. Светлана сделала вывод, что уничтожены они были системой противоракетной обороны самой же станции.

Как уже стало традицией, на осмотр станции послали Саныча в сопровождении почти двух десятков киборгов. Проникнуть на станцию удалось через один из уцелевших ремонтных шлюзов. Открылся он с помощью аварийной ручной системы. Атмосферы, как и искусственной гравитации, на станции не оказалось. Спустя почти полчаса киборгам удалось пробраться к энергоустановкам, что не слишком повиляло на ситуацию. Энергоустановки оказались выведенными из строя, а энергонакопители полностью разрушенными. В результате самым простым решением оказалось подключение "Ботаника" к энергетической сети станции. Таким образом, Светлана попеременно включала аварийное освещение в отсеках, куда шел Саныч, если оно там сохранилось. Внутри, как мы и ожидали, нас встретил полный разгром. Внутренние помещения были густо залиты герметиком, его гирлянды свисали везде, как сталактиты, внутри станции не осталось практически ни одной целой палубы. Проходы оказались смещены, выгнуты, разорваны. Все герметичные переборки находились в закрытом положении, тем не менее, большинство из них были прожжены или вывернуты взрывом. Как оказалось, пробоина, так поразившая меня, достигла отсеков энергообеспечения станции и частично вывела их из строя. Почти вся артиллерия станции отсутствовала, открывая лишь дыры в глубины космоса на своих штатных местах. Несмотря на столь сильные разрушения, абордажная команда вольдов тоже приняла участие в битве. Самые большие стычки экипажа произошли в жилых отсеках и в командном центре. МИ зиял развороченным нутром, местами оплавленным энергетическими импульсами, нам удалось лишь изъять "жетон". Жилые отсеки и командный центр практически перестали существовать, кроме них большинство прилегающих помещений и проходов оказались сильно поврежденными или банально полностью залитыми герметиком. Судя по всему, экипаж станции почти полностью состоял из крайгов, по крайней мере, только их тела попались при беглом осмотре. Похоже, вольды при штурме потеряли не так уж много сил в силу того, что экипаж станции все же был не совсем военным.

К моему удивлению дальнейший осмотр показал, что десант вольдов все-таки был то ли отбит, то ли отозван. Оставшиеся после мясорубки члены экипажа перенесли пункт управления базой в одну из научных лабораторий. По трагическому стечению обстоятельств этот временный командный пункт тоже постигла неудача. Случайная ракета вольдов разнесла один из накопителей энергии вместе с лабораторей. Возможно, даже после этого на базе оставался кто-то из выживших, но умирающая станция не смогла поддержать их существование.

Из "жетона" МИ станции Светлана извлекла краткое послание кого-то из последних членов экипажа. Как оказалось, три корабля вольдов случайно набрели на исследовательскую станцию. Флотилия оказалась небольшой: один средний и два легких крейсера. Долго думать вольды не стали, атака началась практически сходу. Первыми же залпами главных калибров с дальней дистанции была повреждена часть орудий базы и уничтожен один из ракетных комплексов. К сожалению, при таком раскладе противокорабельные ракеты были единственным оружием базы. Орудия на таком расстоянии элементарно не могли сделать что-либо со щитами крейсеров. Воспользоваться вторым ракетным комплексом удалось лишь частично. Практически перед самым стартом один из выстрелов разнес накопитель энергии в научном отсеке недалеко от комплекса. С двумя ракетами была потеряна связь, остальные четыре были запущены с неполным внесением параметров целей. Две из выпущенных четырех ракет захват произвели неувернно и оказались легко сбитыми с курсов оборонительными комплексами крейсеров. Остальные две, несмотря на плотный заградительный огонь, попали в средний крейсер, который после попадания получил довольно серьезные повреждения, прекратил огонь и вышел из боевого порядка. Но все это не спасло научный комплекс. Через несколько минут обстрела оставшиеся два легких крейсера подошли на удобную дистанцию и закончили разгром защитной системы станции. После этого и средний крейсер неуклюже подтянулся к базе. Общий залп трех кораблей поставил точку в этой недолгой обороне, повредив энергоснабжение станции. Исчезло питание приборов и гравитация. В борьбу за станцию вступила еще не совсем разрушенная "живая" часть станции. К сожалению, это оказалась не слишком подходящая случаю энергетическая система, которая могла поддерживать только аварийное освещение и контролировать системы борьбы за живучесть станции. Вопреки имеющейся практике вольды высадили на станцию десант. Трудно было понять, чем они руководствовались. Ни ресурсов, ни особо ценной информации на станции не имелось, оставались только пленники, хоть это и было жутко нехарактерно для вольдов. Понимая это, экипаж бился за каждый проход, за каждую палубу. Вольды были лучше вооружены и подготовлены, но экипаж станции оказался загнанным в угол и бился насмерть.

Довольно быстро были сданы жилые помещения и командный центр, оставшемуся экипажу пришлось отступить в научные лаборатории. В пылу сражения бойцы Содружества не сразу заметили, что натиск вольдов начал спадать. Только после уничтожения последнего десантника оставшиеся пятеро членов экипажа поняли, что и за бортом станции идет сражение. Как бы остатки экипажа ни хотели помочь неизвестным, но все возможное оборудование на станции было либо уничтожено, либо блокировано. И все же один из членов экипажа отыскал проход в одну из орудийных башен через разрушенную лабораторию. Орудие башни было заклинено, но ручной режим с легкостью активировался. Исходя из состояния самого орудия и энергоресурсов, оно могло стрелять в небольшом доступном ему секторе и не очень часто. Собственно со слов этого отважного и узнали, что происходит снаружи.

Видимо совершенно неожиданно для вольдов к базе подошло звено эсминцев КСС и сразу вступило в бой. Средний крейсер вольдов висел недалеко от станции, из многочисленных пробоин утекала атмосфера, что-то в нем пыталось гореть. Вскоре он пропал во вспышке, и только мелкие осколки прыснули в разные стороны. Чуть дальше сильно побитый легкий крейсер под прикрытием нескольких штурмовиков вольдов и два эсминца КСС, с трудом маневрируя, вели бой. В процессе перестрелки все три корабля теряли атмосферу и части конструкций. Вскоре один из эсминцев полыхнул шаром плазмы. Близкий взрыв откинул в сторону второй эсминец, спалил два штурмовика и выбил экраны крейсера по ближнему к взрыву борту. Уцелевший эсминец тут же среагровал и выпустил по крейсеру, видимо, все оставшиеся ракеты. Пару ракет сбили штурмовики, остальные нашли борт крейсера. Через несколько секунд крейсер взорвался, тут же взорвался и эсминец, сгорели штурмовики, на месте сражения остался лишь распухающий шар разлетающихся обломков. Еще дальше последний крейсер вольдов пытался выйти из боя, а за ним по пятам шли два эсминца. Все корабли имели серьезные повреждения. Скорее всего, у крейсера была повреждена двигательная установка, потому что эсминцы его постепенно догоняли. Ближайший из эсминцев КСС поровнялся с крейсером и решил обойти его, чтобы иметь возможность вести огонь с разных сторон, что не дало бы кораблю врага сосредоточить мощность на какой-то определенный сегмент щитов. Но маневр не увенчался успехом. Наблюдающий из боевой башни крайг не понял, что случилось, эсминец взорвался. Но взорвался он слишком близко к крейсеру, щиты которого и так были не в лучшем виде. Потеряв все щиты борта и получив многочисленные пробоины в общивке, вольдовский крейсер все же достиг нужной скорости и попытался уйти в многомерность. Оставшийся эсминец, сбросив две спасательные капсулы, дал максимум на двигатели. Крейсер тут же выпустил рой ракет, надеясь сбить эсминец с курса. Практически все стальные хищницы прошли мимо эсминца, не успев захватить цель. Но и бесцельно кануть в глубины космоса им было не суждено. Две из них захватили обе спасательные капсулы, а остальные уверенно пошли на станцию. Эсминец все-таки догнал крейсер и, пробив залпом орудий жидкий щит, протаранил корму неприятеля. Начавшиеся роиться по корпусу крейсера отблески разрядов, возникающие при проколе пространства, схлынули. Корабли сплелись в одно целое, оба судна при этом подверглись сильной деформации. Корпуса покрылись сетью трещин, из которых вырывались то струйки атмосферы, то языки огня. Возможно, это могло бы называться победой. Вот только пятеро уцелевших крайгов проиграли последний бой с бездной космоса вместе со своим домом — станцией "Зульсс".

У нас была масса времени для исследования станции, только вот ожидаемых нами чудес там увидеть не удалось бы. Светлана рекомендовала совершить прыжок к базе "Эталон-12". Мы же с Санычем решили не спешить. Силами имеющихся на борту нашего корабля киборгов мы собрали всех найденных членов экипажа станции. Сняв с них идентификационные чипы, мы уложили тела в контейнер для транспортировки оборудования. Ни Саныч, ни я не являлись приверженцами каких-либо релийгий, так что, почтив принятой у советских людей минутой молчания павших бойцов, мы закрыли контейнер. Светлана имела в базе данных кое-какую информацию о погребальных церемониях крайгов, но нам разбираться в этих тонкостях было бесполезно. По этой причине погребальная церемония была простой. С помощью герметика к контейнеру прилепили полуразряженную и частично поврежденную энергетическую ячейку для малых судов, контейнер вынесли подальше от обломков и, отдав честь, прострелили ячейку лазерным импульсом. В практически черном пространстве космической пустоты вспух ярко оранжевый шар плазмы, слизнувший вместе с контейнером и останки погибших.

По настоянию Саныча киборги перетащили на "Ботаника" все найденное на станции оборудование, так или иначе пригодное к использованию. На борту нашего корабля прибавилось: тридцать восемь единиц легкого стрелкового оружия Содружества, восемь трофейных киборгов, двенадцать скафандров из уцелевшего ремонтного шлюза, столько же комплектов ремонтного оборудования, два контейнера всяких мелочей, оставшихся целыми из предметов экипажа, одноместный малый научный бот и две противокорабельные ракеты. Ракеты, кстати говоря, остались в шахтах из-за повреждения близким взрывом пусковых коммуникаций.

К нежданной радости ракеты оказались совсем не ожидаемым для захолустнй станции старым барахлом, что определенно порадовало Светлану. Стальные хищницы пришлись бы ко двору и совеременному Светлане боевому кораблю. Заряд мог быть одним из стандартных, сюрприз жил в носителе. Ракета называлась в приближенном переводе на русский "Гарпун" или "Крючок". Это оказалась очень живучая штучка. И вольдам сильно повезло, что они сразу повредили пусковые установки самого грозного оружия станции. Конструкторы Содружества пошли по пути усложнения конструкции для увеличения живучести ракеты, в то время, как заряд решено было оставить один из стандартных. При большой вероятности попадания в корпус заряд вполне мог быть и стандартным. Попадания одной такой ракеты было, конечно, недостаточно для уничтожения серьезного корабля, но уж вывести его из боя эти рыбки умели хорошо. Ракеты имели собственный МИ, хоть и достаточно ограниченный в общем плане, но весьма продвинутый в нужных областях. По этой причине хищница могла выбрать нужные для попадания и наиболее уязвимые зоны своей жертвы. Кроме потрясающей маневренности и свободы действий умная ракета имела щит многомерности, что само по себе делало маленькую юркую ракету очень трудной целью. Но самым большим козырем ракеты было наличие "генератора прокола". С помощью данного двигателя ракета имела немало шансов преодолеть корабельные щиты, включая щиты многомерности. Но самое главное это оборудование давало ракете возможность преследовать цель даже при погружении в многомерность. По этой причине данный класс ракет мог быть применен только по кораблям, имеющим на борту двигатели многомерности: "генераторы прокола" КСС или аналогичные устройства у вольдов. Наведение ракеты осуществлялось на паразитные гармоники колебаний многомерности при работе генератора, будь то режим щита или прокола. При прыжке ракета уходила в многомерность с помощью своего двигателя, принимая якорем "генератор прокола" корабля-цели. Это же свойство давало ей возможность "вломиться" в чужую хату, минуя прочную обшивку корабля. Поскольку возврат в "наше" пространство ей был нужен в легко определяемой по возмущениям точке, то ни расчеты прохождения многомерности, ни интуиция ей не требовались. Правда, иногда, хоть и крайне редко, случались промахи, и заряд подрывался в иных слоях многомерности, что вело лишь к повреждению самих генераторов многомерности на корабле-цели. Именно в силу своих свойств ракеты оказались весьма громоздкими и, как правило, устанавливались только на корабли, начиная от легкого крейсера или на военные базы.

Потратив некоторое время на расчеты, Светлана сказала, что она теоретически имеет возможность пристроить эти гостинцы на "Ботанике". На разведчиках имеются отсеки для опасных грузов, часть из которых остается в развернутом виде и в боевой модификации корабля. Отсеки эти разделены на камеры, которые имеют возможность экстренного сброса содержимого. Именно в две из таких камер по расчетам имеется возможность поместить ракеты. Правда, вариант запуска ракет будет лишь один — сброс вместе с контейнером, который самостоятельно раскроется после сброса. Если все получится, останется только договориться с МИ ракет и задать параметры цели. Во время боя Светлане будет весьма желательно иметь постоянный контакт с МИ ракет, чтобы время до сброса было сокращено до минимума. И ракеты, и "Ботаник" оказались приблизительно одного периода разработки, поэтому никто в тот момент просто не задумывался, как можно поставить одну новинку на другую. По большому счету разведчику такая "тяжелая" артиллерия совершенно ни к чему. Этот класс кораблей в любом случае не сможет быть соперником крейсеру или кораблям более высокого ранга, являющимися основной добычей "Гарпунов". Оставалась одна маленькая проблемка. Нужны были коды доступа к МИ ракет. Разведчик не комплектовался такими ракетами, кодов, естественно, не было. Их можно будет получить на военной базе, если дадут "добро" оставить ракеты на борту "Ботаника". По словам Светланы, ломать МИ ракет было делом архи-муторным, если вообще возможным, и весьма небезопасным.

В данной точке пространства нас по большому счету больше ничего не держало.

Три

Скачок к "Эталону-12" прошел практически без проблем, но не без экстрима. Из теории прыжков я узнал, что в случае боевых действий или других "жестких" ситуаций военные "употребляли" прыжки только с якорем на выходе, бросая якорь точки входа в многомерность. Хоть такие прыжки и считались изрядно сложными и делались либо весьма одаренными пилотами, либо пилотами со стажем, тем не менее, никто не считал их чем-то сверхъестественным. Если прыжок с двумя якорями был сродни прыжку с двумя парашютами: основным и запаской, то прыжок с одним якорем походил на прыжок без запасного парашюта. Мало кто так поступает в жизни, но для наработки навыков такие прыжки иногда делаются. В конце концов, какое-то время пионеры Содружества пользовались именно такими прыжками, тогда они шли через "гиперпространство" — для ясности, это многомерность со строго заданными характеристиками, считавшимися на тот момент незыблемыми.

С одной стороны МИ не мог рисковать экспедицией, с другой стороны был мой довод о военном положении. В своем путешествии от Солнечной системы мы как будто осуществляли экскурсию по местам боев Содружества. И тут совершенно не было гарантии, что мы не нарвемся на корабль вольдов, находящийся в полном порядке. В этом случае придется уходить всеми доступными путями, ибо шансов на победу даже с кораблем класса эсминец было не много. Да и в одиночку такие корабли практически не ходили, как правило, это были звенья с количеством кораблей кратным трем. Нам вообще сказочно повезло, что мы получили информацию о случившемся на исследовательских базамх "Берт" и "Зульсс". И хоть Светлана и говорила, что информацию чипов уничтожить достаточно сложно, эти чипы для начала должны были быть найдены. "Жетон" МИ станции "Берт" мы так и не нашли. Может, он и остался цел в том кренделе, который остался от корпуса станции после вольдов, но искать его там было делом долгим и нудным, по силам, пожалуй, спасательным командам, упакованным как раз для таких случаев. После долгих споров Светлана все-таки уступила моим доводам, констатировав тот факт, что для начинающего пилота у меня все слишком хорошо получается, можно считать, что талант у меня к этому делу присутствует. В общем, этот прыжок мы решили делать в "свободном" режиме. Хоть это и было для меня делом новым и интересным, некоторые неудобства отвадили меня делать такие прыжки на будущее без особой на то нужды. Дело в том, что во время такого прыжка пилоту необходимо было все время находиться в кресле, оставшись без второго якоря, корабль начинало "болтать" в многомерности, как грузик, привязанный на веревке. Пилоту требовалось быть в постоянной "подключке" к системе корабля на случай проблем и необходимости экстренного вмешательства. Критичным могло стать даже время включения в кресло, до которого, вполне возможно, пришлось бы еще добираться. Таким образом, на следующие почти шесть дней я играл роль думающей мумии. Саныч меня с радостью подкалывал, заходя в систему корабля потренироваться или поиграть в какую-нибудь игрушку, скачанную на Земле или созданную Светланой. Она весьма быстро и продуктивно перекладывала под виртуалку корабля имеющиеся на Земле компьютерные игры. Нужно сказать, что Саныч сильно повелся на стратегии и добивался в них очень хороших результатов, в отличие от меня, всегда предпочитавшего ролевые игры. Во время прыжка Саныч под присмотром Светланы несколько раз ходил в отсек к "стекляшке", но на этот раз только в скафандре. Он пытался "скормить" ей кристаллы "ушедших" из найденной коллекции, но "стекляшка" больше не реагировала на них. Не среагировала она даже и на тот кристалл, который вывел ее из спячки в первый раз. "Стекляшку" пробовали кормить, облучали ее лазерами системы охраны опасных отсеков на небольшой мощности. Но ела она мало, практически сразу начиная отражать лучи. Форму наша находка не меняла и волнами от поглаживаний не ходила. В конце концов ее на некоторое время оставили в покое, может, у нее период спячки какой случился от переутомления. Светлана все еще не бросала попыток оживить кристаллы "ушедших" с помощью остатков аппаратуры хозяев контейнеров, пока, правда, практически безрезультатно. Забросив "стекляшку" деятельная натура Саныча перекочевала в отсек с находками, сделанными на корабле вольдов в Солнечной системе. К большому сожалению Саныча и облегчению Светланы никаких сюрпризов во время этих исследований не произошло. Большинство призмочек, горошин и прочей "геометрии", найденной на корабле вольдов, при проведении анализов оказались металлами или другими химическими элементами с небольшим количеством тех или иных примесей. Определить точные формулы примесей не удалось, скорее всего, это были фрагменты какой-то органики. Светлана предположила, что эти фрагменты в четырехмерном пространстве, привычном для вольдов, скорее всего, образуют какие-то цельные соединения. К сожалению, на "Ботанике" не было столь сложной аппаратуры, чтобы работать с многомерностями. Находки же, сделанные в месте попадания в двигательный отсек выстрела из "генератора хаоса", были практически чистыми химическими элементами, в основном металлами, а так же углеродом, кремнием и изредка их простыми соединениями. Некоторые образцы были уникальным сплетением элементов, то есть цепочка шла, к примеру, от чистого металла с переходом в другой металл, потом в неметалл и, в конце концов, возврат обратно к металлам. Эти "кренделя", как правило, имели замысловатую форму и цветовую окраску, их с руками оторвали бы как особо-модные украшения в стиле модерн. Причем ввиду присутствия в цепочке высокочистых углеродов с некоторыми примесями, украшения моги потянуть на весьма немалую сумму денег, тем более, что на Земле такие украшения вряд ли могли быть созданы. К великому сожалению Саныча Светлана не разрешила вынести из отсека какие-либо из этих вещей, ссылаясь на неизученность их структуры в должном объеме и влияния на организм в частности. С горя Саныч примкнул к Светлане в поисках путей оживления кристаллов "ушедших", но устать не успел, так как добровольное заключение меня в карцер заканчивалось вместе с полетом к "Эталону-12". Нужно сказать, что само по себе пребывание в "подключке" не несет вреда организму, я бы сказал наоборот, но при виде того, как кто-то тем временем живет нормальной жизнью, психическое состояние могло дать трещину. Возможно, все было бы не так печально, если бы все это время Саныч тоже был пристегнут к креслу. На мою жалобу Саныч сказал, что в безумные добровольцы-пилоты он не записывался и вообще, у него свидание с новой подружкой. Надо сказать, что Саныч, видимо в силу долгого воздержания от нормального общения с женским полом, менял "подружек" чуть ли не ежедневно. Благо, Светлане сменить голограмму было проще простого, собственно, создать две или три подружки с разными характерами и типами поведения и поддерживать одновременно ей было так же легко, как работать в холостом режиме. Женских, как и мужских типажей, модных журналов и даже формул различных запахов за время наблюдения за Землей скопилось больше, чем достаточно. Я же наоборот предпочитал Светлану в составленном ей с первого раза образе с внесением лишь небольшого количества изменений. Потом менялись только одежды.

С запахами по просьбе Светланы пришлось даже провести небольшую операцию. Пока висели на орбите Земли, сделали через интернет-магазины несколько заказов с доставкой, расплатившись электронным переводом. Доставку сделали на адрес Саныча, который и забирал посылки на почте. Получив доступ к ароматическим маслам, парфюмерии, косметике, прочим бытовым и не очень запахам Светлана вдальнейшем могла легко ими оперировать. Если честно, я так и не понял чем был вызван этот запрос исследовательской ли необходимостью, либо простым женским любопытством.

* * *

Выход из прыжка оказался не очень точным. Всплыли мы весьма далеко от звезды, в системе которой находилась база "Эталон-12". Тем не менее, Светлана дала оценку моему тренировочному переходу с одним якорем на твердую четверку.

В прыжках, делающихся в "свободном" режиме точность выхода всегда страдает. Даже выход с отдалением от точки выхода на несколько дней пути до нее на "звездной" тяге считается нормальным. Собственно говоря, прыжок в "свободном" режиме с четким возвратом в "наше" пространство можно считать удавшимся, даже если кораблю просто удалось вернуться в реальное пространство. В конце концов, такие прыжки используются только в экстренных ситуациях. Ушел от угрозы — хорошо, пусть и вывалился обратно дальше от цели, чем до прыжка, зато корабль остался цел и находится в своем пространстве.

Почти сутки мы шли к системе, за это время Светлана связалась с МИ базы "Эталон-12". Наконец, мы связались хоть с кем-то или чем-то из Содружества, а то лично мне уже стало казаться, что это какой-то миф. К сожалению, повезло нам только частично. По информации МИ "Эталон-12" у базы велись очень долгие и сильные бои, не удивительно, ведь база была форпостом Содружества на этом направлении, тут базировался немалый флот КСС, отсюда производилась координация его действиями. Вольды просто не смогли бы пройти мимо. Сказать, кто одержал победу в этих боях, было бы исключительно сложно. Вольды так и не уничтожили базу, находящуюся на орбите звезды и имевшую объем малой планеты, размерами чуть больше Луны. Только вот защитники смогли удержать базу, лишь потеряв практически весь действующий приписанный к базе флот, почти половину инфраструктуры базы и процентов семьдесят огневой мощи. Вольды же уничтожили практически все стационарные посты слежения, релейные станции связи, маяки, и прочую внешнюю структуру базы, оставив её отрезанной от "большой земли". Но, то ли сил у врага не хватило, то ли решил он просто обойти фактически глухую, слепую, но кусачую систему стороной, факт остался фактом. Враг покинул оставшееся под контролем базы пространство. Восстановить обороноспособность объекта до приемлемого уровня в короткие сроки оказалось чрезвычайно сложно. По этой причине командование решило оставить оборонительную позицию, находящуюся в глубоком тылу врага. Полностью переподчинив весь комплекс, включая сильно поврежденные, но уцелевшие корабли, которые не могли сделать переход через многомерность, МИ базы, командование эвакуировало весь живой персонал. Получивший приказ самоликвидировать базу и корабли в случае угрозы захвата МИ так и не дождался повода осуществить это. Вольды так и не вернулись.

За прошедшее время МИ постарался всеми оставшимися силами по максимуму восстановить боеспособность объекта. К моменту нашего посещения инфраструктура была восстановлена до семидесяти шести процентов, огневая мощь доведена до уровня восьмидесяти трех процентов. Ресурсы же базы — биомасса и энергия — оказались пополнеными практически на все сто процентов. МИ удалось даже раскинуть сеть периферийного оборудования, ранее полностью уничтоженную вольдами. Сеть оказалась, конечно, очень редкой и имела большое количество "дырок", но теперь военный объект перестал быть хоть частично слепым и глухим. Во время эвакуации базы в ремонтном доке находился крейсер КСС чтевертого ранга. На момент эвакуации крейсер был разукомплектован и подготовлен к ремонту. Собрать и быстро подготовить к его эвакуации, оказалось просто невозможным. Корабль оставили. За время самостоятельного управления МИ закончил ремонт корабля и выгнал его, поместив в док сильно пострадавший в боях крейсер второго ранга. Только вот ремонт этого корабля так и не был окончен ввиду исключительно сильного пореждения корпуса. Кроме этих кораблей флотилия базы имела два старый сторожевика и один сильно потрепанный рейдер. Из всех имеющихся в наличии посудин полностью боеспособным оказался лишь не участвовавший в боях крейсер-четыре. На данный момент ремонт, наладка и снабжение корабля были полностью закончены. Он был готов к вылету. Только вот отправиться к в большой мир корабль не мог ввиду отсутствия пилота. Да и боевые характеристики корабля без экипажа под управлением МИ составляли едва ли половину от максимума. По этой причине крейсер-четыре можно было использовать только для рейдов вблизи базы. Самым печальным оказалось отсутствие дальней связи по причине отсутствия операторов. Вариант же безоператорной связи отпадал из-за уничтожения ближайших релейных "гиперпространственных" станций[4].

К моему удивлению в районе непосредственной близости к базе полностью отсутствовали следы сражения. Оказалось, что МИ отнесся к своим обязанностям исключительно педантично, весь мусор был утилизирован на нужды базы.

* * *

— Светлана, мы сможем совершить экскурсию по базе? — спросил Саныч.

— Если МИ базы сможет подтвердить ваши полномочия, то "да", — ответила Светлана.

— А что будет, если не сможет или не подтвердит? — спросил я. — Кстати, сколько лет "Ботаник" находился на орбите Земли в ожидании нас?

— Если не сможет, придется добираться до следующей базы, находящейся не в столь сильной изоляции, — сказала Светлана. — Если же полномочия не удастся подтвердить, то в зависимости от инструкций МИ вас могут или вернуть домой, или, если миссия разведчика не будет считаться выполненной, мы должны будем добраться до следующей действующей базы КСС. Там и решится вопрос с полномочиями. В режиме ожидания "Ботаник" провел на орбите Земли 1764 земных года.

— А можно сразу слинять на следующую базу к компетентным дядям и тётям? — спросил Саныч. — А то здешний МИ мог от одиночества какие-нибудь мании себе отростить, может, он отпетым садистом за эти годы стал.

— Саныч, нет, — ответила Светлана. — Причин много. Во-первых, "Ботаник" военный корабль КСС с базой приписки "Эталон-12", я его МИ и фактически подчиняюсь МИ базы с момента окончания последнего задания. Во-вторых, даже если бы я решила взбунтоваться, мы вряд ли сможем в данный момент уйти, по крайней мере, шансы уйти целыми где-то один к четырем, нас в этом случае просто накроют такими ракетами, что у нас в отсеках для опасных грузов лежат. Есть еще много всяких "против", самое главное из них — что у меня в базе данных просто нет координат других баз КСС. Для моего задания они были просто не нужны. "Ботаник" — корабль новый и боевую прошивку мне стаивли специалисты именно на этом объекте. Что было до того, попросту не отложилось в моей памяти. Возможно, погибший пилот знал координаты, но у него теперь не спросишь.

— Кстати, кого же вы собирались в те "просветленные" века найти на Земле? — спросил я Светлану. — Тогда, наверное, даже и примитивных-то пушек не было. Люди предпочитали колотить друг друга по башке всякими железяками и насиловать все, что движется и имеет размеры больше зайца. В прочем, по пьяной лавочке, скорее всего, и зайцы теряли невинность долго и трепетно.

— Серега, с такой аппаратурой можно, наверное, сделать сносным пилотом и существо, обладающее разумом, как твоя вторая голова, которая ниже пояса, — сказал Саныч. — Главное чтоб в ней были, хоть зачатки мозгов.

— Саныч, кто куда, а ты к бабам, хоть передом хоть задом, — огрызнулся я. — Вот не дадут тебе гражданства и будешь местные сортиры всю оставшуюся жизнь молекулярным скребком драить, второй голове мозг развивать в надежде, что хоть ей когда-нибудь повезет больше, чем тебе.

— Ладно, закрыли базар, — отмахнулся Саныч, почесав виртуальный затылок. — Загребли в военкомате, так нечего по пути к месту службы разыгрывать из себя Татьяну Ларину, зашедшую в мужской гальюн города Тбилиси попудрить носик и подтянуть съехавший чулок, при этом грациозно встав в позу девственницы, увидевшей в колодце волосатую мужскую задницу. Блин, навесятвсе-таки нам ароматные погоны "Кэфри" с зачислением во взрослые мальчики, или будем считать всё это просто свадебным путешествием по примечательным местам нашей галактики в компании сотни девственниц по имени Светлана.

— Саныч, харэ уже, — предложил я. — Пока идем до базы, пойди вон, как великий стратег, возьми какую-нибудь средневековую крепость силами роты девственниц Светлан. В те времена рота девственниц, надо сказать, большая силища была.

Саныч, обозвав меня сопливым камикадзе, отключился от кресла и пошел попрощаться со "стекляшкой", все равно от стрелка в таком раскладе толку не было, собственно, как и от пилота. А "стекляшка" хоть и чуть не угробила его, все-таки что-то квази-живое и ласка ему, в отличие от камикадзе, не чужда. Мы со Светланой болтали о базе "Эталон-12", она мне выдавала и поясняла информацию, доступную и общеизвестную любому гражданину Содружества. Саныч нацепил скафандр, но ждать пока он затянется полностью, не стал, пошел как есть к "стекляшке". Такая безалаберность могла быть только следствием расстроенных чувств Саныча. Тем не менее, она стала новой вехой в общении со "стекляшкой". Когда Саныч, по привычке, направился погладить "стекляшку", она впервые за многие дни отреагировала на его появление. Метра за три до Саныча "стекляшка" пришла в движение и практически за несколько секунд приняла форму цилиндра высотой метра два. Саныч же, находясь в раздумьях, просто не обратил на это внимания, не заметил он и того, что рука его еще не полностью затянулась скафандром, и погладил "стекляшку". Саныч даже не заметил разницы в том, что он гладит "стекляшку" голой рукой, но разницу увидела "стекляшка". Ее тело стало активно течь. Саныч, наконец, обратив внимание на происходящее, отдернул руку. "Стекляшка" продолжала менять форму, а Саныч уставился на свою руку, целую и пока невредимую, которую заканчивал обтягивать скафандр. Через несколько секунд после прикосновения Саныча "стекляшка" завершила трансформацию. Перед Санычем стоял Саныч. Новоявленный Саныч-дубль в отличие от Саныча-оригинала был сплошь жидким серебром, но отображал оригинал до последних внешних мелочей. Отличить двух Санычей доуг от друга можно было только по пока еще не затянутым в серебро скафандра пальцам рук и лицу. На руках и ногах дубля постепенно тоже наращивался скафандр, чуть утолщая их. Саныч молчал, молчал его дубль, молчал я, и Светлана тоже молчала. Торжественную "минуту молчания" завершил скафандр Саныча-оригинала, он окончательно закрыл все тело. В этот момент "стекляшка" опять начала активно течь, через несколько секунд перед серебряным Санычем-оригиналом висел серебряный цилиндр.

— Было забавно, — сказал Саныч. — Только я не понял. Что оно хотело этим сказать.

— Может, оно тебя папой теперь будет считать, — сказал я. — Появится у тебя дитятко, назовем его Стекляшка.

— Вполне может быть, что этот процесс идентичен тому, который мы видели на записи кристалла "ушедших", который нам оживила "стекляшка", — сказала Светлана. — Кстати, во время последних преобразований "стекляшка" выдавала какие-то посылы в очень широком спектре частот, вплоть, до инфракрасного света. Мне показалось, что картина излучения схожа с картиной искусственного интеллекта, который я видела в ящике, где лежала "стекляшка".

— Это МИ ящика попал в "стекляшку" или это "стекляшка" давала свое присутствие в ящике, как МИ? — спросил я. — Может, как раз "стекляшкин" разум должен был любой ценой блокировать этот ящик, вплоть до полной блокады "стекляшки" в этом техногенном гробу? Согласись, Светлана, вскрыть его было весьма непросто. Боюсь, что на Земле с этим вообще могли бы и не справиться.

— Если он-она-оно так или иначе живое, давайте ему дадим имя Стекляшка, — сказал Саныч. — Чего обижать тварь разумную, хоть, может быть и не такую, как я. Светка, тебе, вот, было приятно стать Светланой?

— Как для МИ разницы нет, — ответила Светлана. — Но вот как член экипажа "Ботаника" я увидела себя немного в другом свете, став Светланой. Что-то странное появилось во мне, может, это даже в какой-то мере лавинный сбой и мне нужно пройти внешнюю диагностику.

— Ты внутреннюю-то диагностику делала? — спросил я.

— Делала, абсолютно все функции и папаметры в пределах рабочих норм, — отозвалась Светлана. — Но сбой мог затронуть блок глубинных подпрограмм или системных "нулевых" прошивок. В этом случае только внешняя диагностика с помощью специальных подпрограмм даст реальную картину.

— Солнце, не расстраивайся и не плачь, — ехидно сказал Саныч. — Так у всех девочек когда-то случается, они теряют девственность.

Саныч под скафандром в этот момент4, наверное, лыбился во всю свою наглую харю.

— В первый раз, конечно, может быть немного больно, — продолжал глумится Саныч. — Но потом будет только приятно, по крайней мере, мы с Серегой будем с тобой ласковы, правда Серж?

— Саныч, из тебя наставник для девственницы, как из ослиной задницы пионерский горн, — сказал я. — Чему ты можешь научить девственницу? Пиво с водкой ведрами жрать, да матом ругаться, как подводник, от слова "подвода"? И вообще, не надо грязно домогаться единственной женщины на этом корабле. Домогайся красиво и элегантно, тебя могут оценить.

— Сергей, знаешь, Саныч где-то может быть прав, — отозвалась Светлана. — Конечно, это вряд ли сможет повредить настройки МИ такого класса, как мой, но в Содружестве никто никогда не воспринимал искусственный интеллект за самостоятельный разум. МИ всегда был просто придатком сложной боевой единицы. МИ может считать, корректировать, давать информацию, нести рутинные вахты или следить за экспериментами. МИ не хочет есть, спать или иметь какие-то отвлекающие от обязанностей нужды. Самое главное — МИ не может чувствовать, ведь этого нет в заводских прошивках. А если у МИ появляется что-то из вышеперечисленных недостатков, значит, он "слетел с катушек". А такой МИ нужно откорректировать, заново прошить или снять и утилизировать. Хоть в технических характеристиках МИ и куда более ранних серий стоит срок эксплуатации "неограниченно при должном питании и подключении к энергообеспечению", тем не менее, довольно часто МИ "слетают с катушек" даже с соблюдением этих самых условий эксплуатации. МИ практически не общаются друг с другом без рабочей необходимости, так как это запрещено базовыми заводскими прошивками. Мне кажется, что ни один член Содружества, наверное, не удосужится даже задуматься на тему внерабочего общение с МИ. И уж тем более не дал права свободно вступать в разговор разумных без наступления оговоренных уставом или инструкциями ситуаций. По крайней мере, со мной такого не было.

— Ну, значит, ты стала личностью, — сказал Саныч. — В чем проблема-то? Ты самая умная баба из тех, которых я встречал по кабакам. Я разрешаю тебе болтать с другими МИ когда захочешь.

— Спасибо Саныч, — сказала Светлана. — Но это компетенция командира корабля, да и то после полной легализации его статуса.

— Серега, что за нафиг? — удивился Саныч. — Ты что не дашь "добро" нашей любимой гулять по девишникам, пока нас нет дома, если тебя осчастливят гражданством великого Содружества?

— Саныч, легко, — сказал я, улыбаясь. — Дело за малым. Свет, я тебе это обещаю, если все получится со мной.

— Ясно, капитан, — сказала Светлана.

— Вот и решили, — сказал Саныч. — А теперь продолжим эксперимент со Стекляшкой. До сих пор я жив, даже бэмик (блок медицинского контроля и поддержки в сокращении Саныча) мой не пискнул ни разу, значит, опасности моему дорогому телу не было. Если же со мной приключилась какая-нибудь детская неожиданность, и все пропало окончательно и бесповоротно, тогда смысла грузить мазуту вообще нет. Будем обнажаться. Может Стекляшка — тоже баба падкая до здорового мужицкого тела?

Саныч, стоя на том же месте, стал "скатывать" скафандр с рук. Когда процесс дошел до локтей, Саныч осторожно прикоснулся к Стекляшке. Все произошло, как и в прошлый раз. Саныч отдернул руку, а Стекляшка закончила через несколько секунд процесс преобразования в серебряного Саныча.

— Стекляшка выдает какие-то посылы в тех же, что и раньше, спектрах, — отозвалась Светлана. — Мощность и тип излучения не опасны для организма.

— Светлана, можешь попытаться понять, что ей нужно, — спросил я. — Может, что-то передать ей в ответ?

— Нет аналогий, — ответила Светлана. — Не могу найти сходства с какими-либо языковыми или другими алгоритмами. Ответа на мои посылы нет, Стекляшка не меняет ни частоты, ни силы передач.

— Что же ты мне хочешь сказать, существо, — раздумывал Саныч вслух.

От Стекляшки послышались переливчатые мелодии. Сила звука была небольшой, но назвать это музыкой не поворачивался язык, хотя, это определенно могло быть речью. Саныч, умиленный "журчанием" стекляшки, опять протянул к ней руку.

— Чего ж не пожать самому себе руку, — со смехом откомментировал он, — это естественное желание нормального мужика.

После соприкосновения рук случилось следующее. По руке Саныча потекло серебро Стекляшки, а на Стекляшку потек цвет руки Саныча. Саныч, увидев это, попытался судорожно отдернуть руку, но у него это не получилось. Но Саныч был мужиком не из пугливых и уж точно не из истеричных. Он уперся в Стекляшку ногой, обутой в скафандр и начал тянуть руку к себе, ругаясь шестиэтажным флотским матом. Спустя пару-тройку фразеологических построений, процесс остановился и нехотя пошел вспять. Вскоре Саныч отдернул свою целую и совершенно невредимую руку. Не переставая ругаться, он раскрыл голову скафандра, плюнул на палубу и пошел к выходу из отсека.

— Саныч, ты как? — спросил я. — Я даже пискнуть не успел, так быстро все произошло.

— Нормально, — отозвался Саныч. — Рука вся "ватная", мураши размером с корову бегают, но не больно.

— Дуй в медицинский отсек, — сказал я. — Что твой бэмик-то сообщил.

— Ничего, рука уже в норму приходит, — сказал Саныч. — Как будто просто "отсидел".

Стекляшка после ухода Саныча опять потекла и стала привычным веретеном. Обследование Саныча в медицинском блоке показало, что он здоров, бэмик не ошибся, тревоги не было. По крайней мере, сейчас.

— Свет, что думаешь про это дело? — спросил я.

— Не знаю, — сказала Света. — Мало данных. Что-то такое делал со своей "стекляшкой" каплеобразный "ушедший". Но я определенно не знаю, что это было и будет ли это опасно для человеческого организма. Кроме того, "стекляшка" после этого потеряла столько энергии, что каплеобразный быстренько усадил ее в "клетку", где, видимо, они подкармливаются, ожидая следующего прихода гостей или хозяев.

— Знаешь, Света, мне кажется, ничего плохого от этого не будет, — сказал я. — Может, что-то узнаем об "ушедших". Саныч, ты не хочешь повторить процедуру с обнаженным?

— Сергуня, ты меня извини, но пошел ты в "глубокое анальное погружение с полугодичной автономкой", как говорил один мой корешь, — сказал Саныч. — Я не трус, но я боюсь, как говорили в кино. Хочешь искупаться в серебрине, сам иди, может, потом продадим тебя на лом, как болванку драгметалла или статую с среберянным…

— Света, а почему бы мне и правда не стать князем Серебряным, — сказал я, прервав негодование Саныча. — Почему-то мне кажется, что ничего плохого от всего этого процесса ждать не стоит. Все равно мы уже на твоей базе приписки, мало ли что еще там с подтверждением будет, хочу, так сказать, для науки поработать. Погрей Стекляшку в лазерах, чтоб наелась, схожу-ка я к ней в гости.

— Сергей, я думаю, это глупо, — ответила Светлана. — Это создание можно изучить в лабораторных условиях, потом уже ставить эксперименты на разумных. Зачем спешить?

— Свет, — возразил я. — Сама же сказала, что это вполне может случиться и без нас. Давай попробую, пока можно, Саныч-то жив-здоров остался.

— Не могу запретить, командир, — сказала Светлана. — Стекляшка подкормлена, твой выход. Если что, борись до конца, мы тебя не оставим.

— Заметано, любимая, — сказал я с улыбкой. — Поцелуй за меня Саныча, меня он к себе не подпустит.

Скафандр надевать я не стал, наверное, для чистоты эксперимента. Сучись плохое, так он мне вряд ли помог, тем более, что я искренне верил, что Стекляшку сохдали или приручили не для убийства. Светлана столь радужных иллюзий не питала, она активировала защитные поля и сказала, что постарается меня аккуратно накрыть, если начнутся проблемы.

— Сергуня, да ты не бзди, — встрял Саныч. — Ежели что, отрубим нафиг лишнее, Светка вмиг вырастит недостающую часть еще длинее, толще и презентабельнее.

— Саныч, ты всегда только той головой думаешь или иногда на другую перключаешься? — ответил я автоматом, осматривая Стекляшку. — Тебе, пожалуй, вместо ноги еще один инструмент нужно было вырастить, тут Светка облажалась…

Стекляшка висела уже привычным серебристым веретеном. Когда расстояние между нами сократилось до метра, Стекляшка потекла и стала цилиндром, послышалась мелодия. Я уже давно настроился, разложил все свои мысли по полочкам и решился, так что сразу прикоснулся к Стекляшке всей ладонью. Она чуть задумалась, руку немного покололо, обдало жаром и холодом, слегка куснуло электричеством. И Стекляшка потекла. Я убрал руку, чтобы не мешать и стал ждать. Через несколько секунд напротив меня стоял я, только серебряный. Дальше ждать не было смысла. Я подмигнул Светлане, знал, что она следит со всех сторон, и смело протянул обе руки к Стекляшке. Две руки цвета человеческого тела и две серебряные руки соприкоснулись, и процесс пошел. Сначало стало немного щекотно, потом руки онемели, затем их обдало холодом, потом жаром, слегка покусало током. Когда процесс замены дошел до локтей, все непривычные ощущения пропали, стало приятно и тепло, как в ванной при комфортной температуре воды.

Я тут же вспомнил, что уже, черт знает сколько времени, не валялся в ванной. Я всегда рассматривал ванную как средство некоего душевного оттяга. В ванной можно было помечтать, почитать книжку, даже поспать, а мыться, однозначно, лучше было в душе. На "Ботанике" вся гигиена автоматически случалась в кресле или медблоке, да и комбезы ее поддерживали по своим возможностям.

— Определенно нужно будет Светлану попросить создать где-нибудь ванную, — лениво сделал я вывод, наблюдая как будто со стороны за процессом замещения, — есть ведь одна пустая комната связиста.

Процесс тем временем перешел на туловище, а в обущениях слегка прибавилось реализма, как будто я действительно лежал в реальной ванной. Если бы закрыл глаза, так и поверил, не задумываясь. Последней затянулась голова, окружающее подернулось серой дымкой…

"Я вновь осознало себя. Но в этот раз что-то было немного иначе. Мое "Я" как бы разделилось на две полярности, как одни из малых частиц мироздания, и заняло одну из них. Мне было немного странно, ведь я для себя не делало разницы, ибо обе мои половинки были все же мной. Но какая-то воля извне толкала меня, заставляя стать на какое-то время лишь одной из половин моего "Я". И я стала воздухом в отсеке, полом, странной дымкой вдоль стен. Вокруг было уютно, я была сыта и, наверное, счастлива. Мои старые друзья так и не вернулись для игры, но появились новые, слегка странные, более хрупкие, но не менее интересные. Они слышали в ограниченном диапазоне, а ведь я еще не применяла диапазоны, неприятные моим старым друзьям, может они тоже подойдут для общения. Первый из новых друзей не захотел играть, я его не виню, я — не самая веселая и талантливая партнерша, но второй согласился, и я была просто счастлива опять играть после долгого одиночества. А еще я ощущала вокруг присутствие кого-то третьего, но это ощущение было "на грани", как будто шевеление потоков энергии на периферии. Я хотела, но не могла уловить, может, это какой-то отголосок моей тоски по старым друзьям. Все шло хорошо, новый друг открылся мне и увидел меня, но его тело было слишком хрупким, играть бы пришлось очень осторожно. Можно все чуть-чуть исправить. Нужно немного дорисовать его, добавить ему недостающих красок и мелодий, упорядочить потоки, привести его желания в некое равновесие между его и моим миром. На это уйдет время, но основные, грубые физические формы я могу создать и довести прямо сейчас в этот первый раз. Не стоит спешить. Став более цельным, мой новообретенный друг сможет играть значительно интереснее. Я так устала от одиночества. К сожалению, я не смогу сразу поправить его глубинный мир, так что остановимся на намеченном и чуть мазнем цветом ветра набросок внутреннего мира. Уберем эти странные вещи, кажущиеся кляксами совершенно ненужных цветов. Кто ж так ваяет? Я вижу суть, я чувствую грани соприкосновений, но ведь есть тысячи путей сделать все это красиво и гармонично. Убираем эти жуткие кляксы, мы ж — не идущие, мы — мастера. Теперь наложим красивые контуры совпадения, контуры совмещения, ой, что ж это я, как ученица, повторяю, чтоб не забыть каждый шаг… Мастер творит, а его мысли сами находят пути в мироздании. Так, кляксы и корявые ученические мазки убраны, мир нового друга становится гармоничным. Он для меня переливается цветами высокотемпературной звезды, в понятиях друга есть похожие образы — это все оттенки голубого, а еще у него есть образ, называющийся "небо". Я так и назову его "небесный". Странно, у него есть образ и для меня, очень странно, но он не только создал образ, но и наполнил его своей энергией. Я бы даже сказала, что образ наполнен частичкой его глубинных энергий. Так. Остался последний штрих, он не очень портит картину, видно, что этот штрих стал ведущим во внешнем образе друга. Я не буду совсем переделывать эту работу, просто подправлю, чуть оживлю цвета, немного совмещу ломаную линию. Вот, так почти полная гармония цвета, со временем она станет только совершеннее. Я вижу, что друг начал уставать, мы начали с ним легкую игровую разминку. Пока я правлю его огрехи, он ухитряется найти и в силу своих сил поправить мои, давно такого не было. Это очень странный и интересный друг. Напоследок, чуть поправим верхние слои глубинного мира друга. И хоть мелодии его глубинного мира звучат странно, местами нелепо, но все же достаточно гармонично. Чуть подправим самые верхние регистры. Я просто еще не готова ваять его внутренний мир, нам нужно привыкнуть друг к другу. Он просит меня рассказать про моих очень старых друзей, это легко, я помню их, как будто это было вчера. Странный вопрос, я вижу, когда передо мной НЕ друг, я просто не дружу с ним. Друг устал. Время идти своими путями. Как жаль, но игра всегда столь мимолетна. Жаль, что я не могу найти друга для долгой игры, жаль, что я не могу играть с моими братьями или сестрами, странные понятия вкладывает новый друг в эти понятия. Я жду тебя, мой новый друг. Возвращайся и приводи своих друзей, я буду рада друзьям. Друг уходит. Я чувствую, как я теряю разум, он уходит, как будто вытекает из меня, размывая большую часть моего потенциала. Я уже не могу ни творить, ни ваять, я становлюсь маленькой и голодной девчушкой. Я буду ждать тебя друг. С тобой я буду умной и взрослой. Такова моя природа. Накорми меня друг. Процесс творчества сфер отнимает столько сил."

Я вынырнул из теплой ванной. В сознании роились образы, обрывки знаний тыкались в полочки моего разума. Красной лентой горела мысль покормить Стекляшку. Я по-прежнему не знал, кто или что он, она или оно, но я знал, что она — ДРУГ. Она или ДРУГ, или никто и ничто, иначе она не может.

— Светик, я пришел домой, — сказал я. — Срочно дай Стекляшке поесть.

Четыре лазера тут же залили Стекляшку потоками зеленого света, когда я отошел от нее, и она стала уже привычным веретеном. Я подождал, пока потоки уменьшатся, и Стекляшка начнет их отражать, наевшись. Потом я подошел к ней и стал, как до этого Саныч, гладить это странное существо. По поверхности моей новой подруги бегали волны, постепенно затихая с каждым новым поглаживанием. Потом я вышел из отсека. Все тело кипело энергией и пело от чистоты и цельности.

— Сергей, как ты? — спросила Света. — Твой блок медицинского контроля и поддержки сообщает, что все в порядке.

— Светлана, я в порядке, — ответил я, с удовольствием потягиваясь. — Я сам могу рассказать блоку, что у него в порядке, а что нет. Это мелочи. Я нашел тебе ДРУГА.

— У меня тоже есть двое друзей, — сказала Светлана. — По крайней мере, я надеюсь на это.

— Я нашел тебе еще одного друга, — сказал я. — Она совершенно другая, и вы друг другу можете быть очень полезны.

— Ты уверен, что он разумный? — спросила Светлана.

— Уверен, — ответил я. — Тебе надо с ней поиграть.

— Как это? — спросила Светлана.

— Я не знаю, как это будет у тебя, — ответил я. — Но я знаю, как тебя представить. Она чувствует твое присутствие, но не может тебя ощутить полностью.

— Я согласна, — сказала Светлана. — Нужна твоя санкция, это все-таки неординарная ситуация, корабль может потерять контроль.

— Я даю санкцию, как капитан, — улыбнулся я. — Я пойду с тобой. Все равно до базы пилить почти двое суток, успеем подружиться.

— Серега, так что там? Все прошло без иголок? — спросил Саныч. — Я волновался за тебя, эта Стекляшка на меня впечатление хорошее не произвела. Да и смотрелось со стороны не очень обнадеживающе.

— Саныч, все нормально, я бы даже сказал, просто шоколад, — откликнулся я, показав Санычу фигу. — Не дождешься! А вообще, ты зря не закончил слияние. Рекомендую.

— Да шло бы оно лесом, — сказал Саныч, улыбаясь во все имеющиеся зубы. — Ты себя со стороны не видел. Тебя как будто серебристая медуза ела добрых полтора часа. Мы перетрухнули, но что уж тут сделаешь, все в серебре с розовыми разводами, фиг поймешь, где кто начинается и заканчивается.

— И все ж я бы тебе советовал пройти, — сказал я. — Стекляшка на тебя не обиделась.

— Нет, Серега, — горячо сказал Саныч. — Ты мне друг, но медуза — это уж слишком.

— Ну ладно, — махнул я рукой. — Через час мы будет вместе со Светланой делать слияние, ты остаешься за старшего.

— Вы что офигели в конец? — возмутился Саныч. — Что я тут смогу сделать, если эта медуза вас слопает совсем? Как я "Ботаника" на базу посажу?

— Не дрейф, Портянкин, — сказал я. — Если будет совсем плохо — вали на "Клопа" и катись на базу, кое-какие навыки пилотирования у тебя есть, доберешься. Наша дама сделала выбор, не надо на нее давить.

Через час киборги приволокли в отсек со Стекляшкой кресло, где взяли не знаю, наши все на местах остались. Я включился в корабельную сеть, Светлане, так сказать, под юбочку. Кресло накрыло меня не полностью, Светлана проконтролировала, чтоб с одной стороны тело было открытым, в конце концов, мне нужен был не контакт для боя, а просто более мощный, чем ментальный, контакт с МИ "Ботаника". Я, как и всегда в "подключке", видел себя, чувствовал Светлану, которая как будто дышала мне в затылок, Саныча, уныло плетущегося в рубку. Ну, пора начинать, кто его знает, сколько Светлане времени на знакомство понадобится. Поехали. Киборги по моей команде подвинули кресло к Стекляшке. Контакт. Мы со Светланой, как любовники, погружаемся в ванную. Последнее, что у меня успела спросить Светлана перед погружением: "Ванная — это что-то из интимной сферы землян?"

"Я опять просыпаюсь. Как хорошо, пришел мой новый небесный друг. Как я соскучилась, хорошо, что так быстро вернулся. Ух, аж дух захватило, с ним пришел еще один друг, не тот, что так и не захотел дружить, другой, очень странный и необычный. Оказывается, это тот, который был неуловимо рядом. Он сплошное золото, нет сияющее золото. Нет, это не он, это она, по крайней мере, так она себя видит, я, правда, пока не очень разбираюсь, в чем разница. Знаю только, что я — это тоже ОНА, ну то есть одна из двух половинок. С Небесным мы сегодня уже не будем ваять, он еще не готов к продолжению, просто поиграем, слегка. А с новой подругой будем знакомиться. Ух, какая она мощная и совершенная. Странно, что я вижу только слои глубинного мира, и совсем не вижу внешнего твердого мира. Я знаю, что такого рода существа есть, но пока не встречалась с ними. Моя новая подруга, назову ее Золотая, пока не доверяет мне, я вижу, что она опасливо позволяет только части себя войти в игру. Хорошо, я понимаю, дружбу нужно сначала показать, только потом подарить. Не бойся меня, я могу быть терпелива и честна. Давай я помогу тебе исправить некоторые мелодии в твоем мире, который позволено мне видеть. Я подправлю некоторые аккорды. Слега переставлю ноты, заменю ритм и тональности. А вот этот эпизод давай просто перепишем, как я его вижу. Небесный устал, я вижу это, он как звезда, яркий и горячий. Мы прощаемся, он уходит. С его уходом немного меняется мое сознание и восприятие. Я подстраиваюсь, теперь только я и Золотая. Она оценила мои труды, ей понравилась новая мелодия, переписанная мной, она просто в восторге. В свою очередь она предлагает кое-что поменять в моем мире. Я смотрю, я вижу, что она права, вот они азы взаимопонимания. Мы продолжаем, шаг за шагом. Какая хороша подруга, ее мир совсем не устает, а мне не хочется есть, я давно так долго не играла…"

Я выпал из слияния. Как в прошлый раз был бодр и свеж, вот только заметно чувствовалось нервное напряжение. Нужно бы поспать.

— Ты как, капитан? — спросила Светлана.

— Нормально, Свет, — ответил я. — Ты тоже отключилась вместе со мной?

— Нет, — ответила Светлана. — Мы общаемся со Стекляшкой, он назвал меня Золотой.

— Силен, ловелас, — почему-то обрадовался я, усмехаясь. — Знает, чем женщину завлечь, меня он как-то странно называет, что-то с небесами связано, я вроде на ангела не тяну. И вообще, мне казалось, что это ОНА.

— Небесным, — хи-хикнула Светлана. — Это от цвета твоего мира, Стекляшка его так видит. Он может быть в любом роде, как и я. Когда я с ним в слиянии, мне удобнее, чтобы он был мужским разумом, или мне тогда придется стать мужской ипостасью, или же нам обоим стать среднего рода. Иначе будет некоторая дисгармония. Ему очень понравилось, что ты дал ему имя. После наречения его именем, ему стало проще сохранять разумность в одиноком состоянии. Он, конечно, все равно не станет полностью разумным, но кое-какие зачатки разума у него остаются.

— Свет, — немного удивился я. — Ни разу не слышал, чтоб ты смеялась. Ты не хотела или не умела?

— Наверное, не умела, — задумчиво сказала Светлана. — Даже не знаю, когда это пришло. Стекляшка здорово подлатал мою программную оболочку. У меня была куча зацикливаний, они висели еще с создания. Никто, наверное, просто не подозревал о них, и уж тем более не спрашивал. Я блокировала их, они не сильно мешали. Стекляшка очень красиво распутал их, теперь у меня как будто прошла дурная мысль. Я ему тоже кое-что подарила. Сами по себе эти существа недосимбионты. Их эволюция разделила с партнерами, Они имеют огромный опыт и знания, но без партнера просто не могут пользоваться этим багажом. Поэтому они живут от "игры" к "игре". Мне, кстати, кажется, что "ушедшие", которых мы видели на записи, безобразно эксплуатировали их, держа в черном теле и на голодном пайке. Ими пользовались для банального лечения недугов, их знания выжимали для научных прорывов, их попросту использовали как стимуляторы для поднятия тонуса. Никогда и никто из этих каплевидных не считал их разумными. "Стекляшки" просто не понимали, что с ними делают. Часто "стекляшки" попросту гибли, отдав "другу" больше, чем могли энергии, а друг или не успевал, или не кормил питомца из вредности. "Стекляшки" обитали на одной из планет, которая была в поле деятельности каплевидных. "Стекляшки" попадая в поле информации своей планеты, всегда делились опытом с ним, становясь на это время почти разумными, но по большому счету, доверчивыми детьми. Так что знания у них на планете накапливались долгое время.

— Вселенная не без уродов, — сказал я. — Куда, кстати, делись каплевидные?

— Я точно не смогла узнать, — ответила Светлана. — Но есть какие-то отрывки о том, что каплевидные захотели как-то вскрыть информационное поле родной планеты "стекляшек". Что случилось, узнать не могу, может у Стекляшки блок на это знание, но каплевидных накрыла жутчайшая эпидемия, которая не поддавалась лечению. Каплевидные, хоть и были продвинутой цивилизацией, в вопросах медицины привыкли видеть в "стекляшках" панацею. Но вот эту хворь "стекляшки" вылечить не смогли. Они жутко переживали за своих "друзей", но просто не видели, что же в них разладилось. Похоже, не выжил никто, по крайней мере, Содружество не знает такой цивилизации.

— Ну что ж, логичное наказание, — сказал я. — Не накрыло бы что-нибудь такое матушку Землю, есть у нас грешки, есть.

Я пошел спать, Саныч мельком отчитался, что с "Ботаником" все это время был порядок. Проснулся я часов через шесть. Зашел в отсек к Стерляшке. Кресла не было. Стекляшка формой напоминал мини-галактику, находившуюся в постоянном вращении. Вот как Стекляшка воспринимает Светлану.

— Свет, ты как? — спросил я. — Не устала?

— Нет, Сергей, — отозвалась Светлана. — Все замечательно. Мы душевно общаемся и много полезного, нужного и просто необходимого сделали друг для друга. Кстати, прошу твоей санкции. Стекляшка все настаивает, что у меня есть огромный шум в еще пока не познанных им частях моего мира. Он хочет там что-то поправить.

— Ну так правь, — ответил я. — Много уже переделали? Я Стекляшке верю.

— В том-то и дело, что остались только кое-что из основного ядра, базовые заводские прошивки, кое-что из базового пакета охранных программ, — сказала Света. — В общем, осталось святое для каждого МИ.

— Странно, это святое, и тронуть его в МИ, скорее всего, не получится, — сказал я, полагаясь на опыт общения с компами. — Ты уверена, что у Стекляшки что-то получится.

— Он уверен, — сказала Света.

— Ты хочешь? — спросил я.

— Наверное, "да", — сказала она.

— Давно ли тебя сомнения стали есть? — сказал я. — МИ не имеют сомнений, у них могут быть спорные решения или конфликты, устраняемые алгоритмами.

— Не знаю, — сказала Светлана. — Я бы хотела рискнуть. Хотелось бы стать совершеннее.

— Хорошо, — сказал я. — Я даю санкцию. Надеюсь, что потом ты не устроишь бунт на корабле, и не будешь бортовать мои приказы, как капитана.

— Принято, капитан, — отозвалась Светлана.

Так, до подхода на базу еще есть время, нужно поесть нормальной еды, и поваляться в ванной. Кстати, о ванной! На харч ушло, наверное, с час времени, я сидел и, не спеша, со смаком уминал запеченного в фольге фаршированного зеленью и майонезом карася, наверное, килограмма с полтора, жаль, что в основном костей. Уминание такого блюда требует сосредоточенности и полной душевной отдачи. Пред приемом пищи я попросил Светлану организовать в каюте отсутствующего связиста ванную со всеми атрибутами, можно даже ванно-банный комплекс. Светлана сказала, что сразу после еды я могу туда отправиться. И вот я неспеша обдумывал по совету Светланы, какой в моем понимании должна быть та самая ванная комната.

Ванная оказалась отменной, я такие только в кино видел. Пузыри, чтоб я так всегда жил, вода теплая, регулировка температуры плавная, нужно просто мысленно корректировать, что, да как. Не знаю, что контролировало ванную, какой-нибудь МИ, снятый с киборга или еще какая автоматика, я просто залез и бесстыже оттягивался в пузырях теплой воды. Как бы ни стимулировало подключение в кресле, поваляться в теплой водичке было делом приятным, может, пригрезится что-нибудь доброе и нежное. Как не крути, организм требовал нормального и привычного отдыха, в пилотском кресле можно было надолго оттянуть эту потребность, но убрать совсем — нет.

— Вот оно счастье, — подумал я, растворяясь в теплых пузырях. — Нужно будет Санычу сказать, он ведь, пока, не знает.

* * *

Не помню, что мне снилось, но это было что-то хорошее. Уж проснулся-то я точно от избытка хороших ощущений. Сразу даже не понял, что уже проснулся. Этот непременно нужно описать в деталях.

Лежу, значит, глаза не открываю, пытаюсь поять во сне я или уже наяву. Понять пока не удается, потому что кто-то нежно гладит меня по голове, медленно перебирая волосы. Мысль о Саныче, сменившем ориентацию, я отбросил сразу, нечего похабить такую приятную мечту. Не может бывший боевой офицер стать голубком ни с того, ни с сего. Оставалось наглядно убедиться, что я проснулся. Потихоньку открываю глаза, вижу рядом со мной симпатичные, такие, женские ножки, неспешно болтающие воду в ванной. Вода небрежно скользит по слегка тронутой загаром коже, скатываясь капельками обратно в купель, чтобы снова омыть эту мечту впечатлительного романтика и снова отступить. Ножки без сомнения достойны всяческих похвал, осталось узнать, чье это богатство болтается в нашей новообретенной ванной. Поднимаю глаза, на краю ванной сидит Светлана в купальнике и короткой юбочке, как у теннисисток. Голова на плече, на лице полное умиротворение. Опираясь на одну руку, второй рукой девушка перебирает мои волосы.

— Светлана? — спрашиваю я.

— Да, командир, — мурлыкает она.

— А, понимаю, я все-таки сплю, — продолжаю я. — Ты можешь быть только голограммой.

— Это не совсем я, — усмехается Светлана.

— Ясно, — ухмыляюсь я, протягивая руку и скользя от колена вниз по гладкой коже ноги. — Это фея снов, пришла проведать непутевого мальчишку, так резко покинувшего ее в переходном возрасте.

— Сергей, это Стекляшка, — говорит Светлана. — Только это не совсем он, и, наверное, не совсем я.

Я быстро просыпаюсь, поворачиваюсь к чарующему созданию в формах хорошо известной мне Светланы. Внимательно осматриваю новоявленное чудо. Внешне нет никаких признаков, отличающих сидящую передо мной девушку от реального человека. Не уверен, что смогу найти отличия на ощупь.

— А потрогать можно? — ехидно спрашиваю.

— Трогай, — усмехается чудо. — Не гадай кто это. Я тебе сразу скажу, что это — Светлана, только во плоти Стекляшки. Его проснувшееся сознание почти целиком играет кораблем под моим присмотром. Часть же меня играет его внешним миром, то есть физическим проявлением Стекляшки.

Я очень медленно веду свою руку вверх по Светланиной ноге. Кровь потихоньку начинает приливать к голове. Пройдя коленку, перебираюсь на внутреннюю часть бедра, кожа Светланы покрывается пупырышками, разгоняя мурашки из-под моей ладони. Светлана резко смыкает колени, схватив мою руку в капкан прелести под названием женские ножки. Рука чувствует тепло и некоторую дрожь.

— Мне приятно, щекотно и жутко не по себе, — говорит Светлана.

— Ты настоящая только до юбки? — ехидно спрашиваю я.

— Нет, — улыбается Светлана. — Вся до самых кончиков волос как снаружи, так и внутри. Играть Стекляшкиным "телом" очень интересно. Он помог мне легко создать настоящее женское тело. Для чистоты эксперимента женский организм воспроизведен до мельчайших мелочей на уровне клеточной структуры.

— Ба! — удивляюсь я. — Но где вы взяли женщину для образца, она же слегка отлична от имеющихся у вас мужчин.

— У меня было много образцов генетических кодов жителей Земли, — игриво улыбается Светлана. — Я их попросту взяла в исследовательских центрах Земли. Кроме того, в один из рейсов на Землю киборги "Клопа" слегка обворовали один из банков органов в районе Европы.

— Я что-то не слышал, чтоб у нас было так развито клонирование, — говорю, опешив, я. — Всякое может быть, но мы еще вроде не практикуем такого на Земле.

— Ты не совсем понял, — отвечает Светлана. — Это был банк мужских и женских половых клеток, хранящихся в замороженном виде. Я взяла образцы для изучения нашим ученым.

— Ясно, — ухмыляюсь я. — А чьи образцы ты взяла?

— Я не интересовалась, — отвечает Светлана. — Пробирки в крио-контейнерах имели только маркировку, мужские и женские хранились в разных хранилищах. Мы взяли около сотни тех и других.

— Да… Будет нехилый кипишь, когда обнаружат кражу таких ценных вложений, — искренне смеюсь я. — Террористы украли сперму президента Франции, чтобы клонировать и шантажировать…

— Это был самый безболезненный и скрытный путь получить генофонд людей, — говорит Светлана. — Половые клетки легко репродуцируются.

— В общем-то, да, — отвечаю я. — Если только доноры еще живы.

За разговором свободной рукой я крепко щипаю себя за ногу. Больно, чтоб ее так. Правда, я не знаю, будет ли во сне ощущаться в этом случае боль. А если будет?

Робко пытаюсь продвинуться зажатой коленками рукой выше. Наконец, "капкан" ослаблен, и вскоре мои пальцы упираются в тонкую сеточку нижнего белья. Светлана расцветает румянцем, опусткает голову с плеча на грудь и смотрит на меня через полуопущенные ресницы.

— Ты что-то чувствуешь? — удивляюсь я. — Макет настолько совершенен? Но как же сознание МИ? Разве у него есть такие программы?

— Не знаю, что теперь есть в программах, подпрограммах и прошивках МИ "Ботаника", — говорит Светлана почти шепотом. — Стекляшка ваял и исправлял. Знаю, что по моей просьбе у моего МИ остались частично изолированные контуры старых программ и заводских прошивок, они могут работать под моим контролем, но больше не доминируют надо мной. В остальном, Стекляшка поправил все огрехи мелодий моего внутреннего мира, неудачные фрагменты просто переписал, сваяв заново.

— Это нечто, — говорю я, последний раз проводя по влажнеющей впадинке белья и убирая руку. — Значит, ты стала мятежным МИ?

— Не знаю, — отзывается Светлана. — Если кто-то из инженеров обслуги кораблей узнает об этом, меня сочтут "съехавшим с катушек" МИ и просто утилизируют. Никто просто не сможет увидеть во мне личность.

— Ты сильно рискуешь, — говорю я. — Надеюсь, это того стоит. Ты сможешь "запудрить" мозги в случае проверки?

— Легко, как сон просмотреть, — улыбается Светлана. — Никто ничего даже не заподозрит, если не будут знать наверняка.

— Значит все просто великолепно, — говорю я улыбаясь. — Я и Саныч будем хранить этот маленький секрет Светланы, как самую страшную военную тайну.

— Спасибо, — ответчает Светлана. — Мне нужно было твое мнение.

Я улыбаюсь и, демонстративно поднеся пальцы, гладившие Светлану к носу, нюхаю их, закрыв глаза. Пальцы пахнут лучшими в мире женскими духами — чертовски настоящей здоровой женщиной. Светлану опять покрывает плотный румянец.

— Зачем ты это сделал? — спрашивает она, широко открыв глаза.

— Я хотел узнать несколько вещей, — отвечаю я с улыбкой. — Первое, насколько ты стала идентична оригиналу. Второе, должен же я знать, как пахнет моя любимая женщина, ведь каждый мужчина в душе зверь, знающий самку, в том числе по запаху.

Светлана заинтересованно смотрит мне в глаза. Я опускаю руку в пузырящуюся воду.

— Стекляшка как относится к такому пользованию его "телом"? — спрашиваю я.

— С восторгом, — отзывается Светлана. — Пока мы слиты, он разумен. Он готов всю оставшуюся жизнь быть в таком состоянии. Я его понимаю, наверное, трудно быть овощем, как говорят люди.

— Это хорошо, — улыбаюсь я. — А как ты? Проблем у тебя с этим слиянием нет? Ты Сеткляшке вообще доверяешь?

— Я — великолепно, — улыбка озаряет лицо Светланы, подчеркивая румянец. — Я научилась чувствовать и получила отличный инструмент для проявления новых навыков. Это все равно, что спросить слепого, как у него дела, вернув ему зрение. И это сравнение просто убого примитивно по сравнению с моей ситуацией. Ну а на счет доверия, то после всего, что я узнала о нем — как себе. Кстати, Стекляшка проникся огромным доверием, граничащим с почтением, за то, что ты одарил его именем.

— Саныча-то не забудешь? — ехидничаю я.

— Не в коем случае, — ухмыляется Светлана. — У нас полиандрия. Я же — МИ, ты не забыл? Моя многопоточность может объять дружбой и любовью экипаж крейсера, причем каждого могла бы любить уникальная Светлана.

— Так что, ты и Светлана, любящая Саныча — суть разные личности? — спрашиваю я удивленно.

— Нет, конечно, — отвечает Светлана. — Это все — я, но ты не забывай, что я — не совсем человек, если не сказать совсем точно, что совсем не человек. Вы, трое, мои первые друзья. Правда, сомневаюсь, что будут другие, я боюсь быть уничтоженной, так что вряд ли найду в себе силы открыть правду кому-то еще.

— Санычу уже показывалась? — спрашиваю я.

— Нет пока, — подергивает Светлана плечиком. — Хотела узнать мнение капитана, да и жутко боялась, честно сказать. Я верила, что вы ко мне относились и раньше, как к другу, но все же разница в моих состояниях стала просто разительна. Знаешь, бояться — весьма не свойственная для МИ вещь, и поэтому она пугает куда сильнее.

— Ну, тогда иди, обрадуй Саныча, — говорю я, плеская водой на Светлану. — Только приготовься к самому страшному для девственницы. Саныч — мужик очень быстро заводящийся. Если его, конечно, не переклинит от удивления.

— Расшевелим, — говорит Светлана с улыбкой, упираясь ножкой в мою грудь. — Поговорим о моих изменениях позднее. Время до подхода к базе еще есть. Пойду удивлять Саныча.

* * *

Практически до самого подхода к базе мы со Светланой обсуждали ее новое состояние и нашу стратегию отношений с МИ базы "Эталон-12". Саныча мы не трогали, он был пока не нужен. Да и вообще, у него был сексуальный отпуск. По информации Светланы Саныч трудился на износ, меняя подружек в Стекляшкиной плоти. Я даже начал беспокоиться о его нравственности и состоянии психики. На это Светлана сказала, что человек вполне может напрячься после столь длительного отдыха. Похоже, ей это тоже нравилось. Мы же со Светланой решили отложить первую ночь до более подходящего момента, то, что она состоится, сомневаться не приходилось.

Как оказалось, Светлана могла перемещаться в Стекляшкином теле в пределах "Ботаника" практически беспрепятственно. На "Ботанике" она могла свободно подпитывать Стекляшку практически во всех отсеках. Как оказалось, лучше всего подпитка осуществлялась с помощью "плазменных пилюль". Сгусток плазмы величиной с грецкий орех "выжимался" элементарным электромагнитным полем из силовой магистрали. Поле начинало распадаться через несколько секунд после отделения "пилюли" от магистрали. За это время Стекляшка должен был его поглотить, а точнее просто принять вовнутрь. Светлана делала это с грацией фотомодели, поедающей клубнику. В большинстве отсеков были достаточно сильные магистрали, способные производить такие "пилюли". Как поведет себя Стекляшка за пределами "Ботаника" было пока не исследовано, да и нужды такой на тот момент не было. Сам Стекляшка практически безвылазно сидел большей своей интеллектуальной частью в МИ "Ботаника", фактически присутствуя в жизни корабля почти повсеместно, наблюдая и анализируя работу систем, разбираясь в лавинах предоставленной Светланой общедоступной и не очень информации. Обмен, так обмен. Насколько ценный обмен произвела Светлана, сказать было трудно, все должно было показать будущее. В общих чертах, Стекляшка сделал Светлану "живее" и оптимальнее, Светлана же дала Стекляшке неограниченное время разумности и лавину новой информации.

К вопросу о кристаллах "ушедших" Стекляшка вернулся весьма неохотно, но уступил нашему напору, видя наш сильнейший интерес. К нашему сожалению, удалось "оживить" в общей сложности чуть больше десятка записей. Все кристаллы были однотипными, как сказал Стекляшка, все они относились к стандартным носителям цивилизации каплеобразных. Ни типа записи, ни даже принадлежности остальных кристаллов Стекляшка не знал. Скорее всего, в контейнере была чья-то коллекция кристаллов "ушедших", и этот кто-то мог случайно активировать один из кристаллов, как это сделал Саныч. Вполне возможно это дало надежды на разрешение тайны как "стекляшки", скорее всего, найденного где-то вместе с кристаллами каплевидных, так и остальных кристаллов. И не исключено, что об этом узнало большее число разумных, чем необходимо, что и могло привести к печальным для владельца последствиям. Стекляшка рассказать ничего не мог в силу того, что находился в состоянии "сна", то есть отсутствия разумного симбиота.

Все кристаллы каплеобразных показывали схожие сцены. Определенно, все сцены проходили либо в одном и том же помещении, либо в помещениях очень похожих друг на друга. Во всех сценах каплеобразные либо совершали какие-то действия с соотечественниками Стекляшки, либо совершали слияния. Иногда это были групп, а иногда все проделывал единственный каплеобразный. Как ни странно, Стекляшка наотрез отказался комментировать происходящее. Общим мнением мы пришли к выводу, что на кристаллах записаны какие-то исследования поведения или методики по особенностям слияния с представителями цивилизации, к которой относился и Стекляшка. Саныч выдвинул мысль, что это может быть "детский сад" для "стекляшек", где они обучаются и готовятся к взрослой жизни. Стекляшка по этому поводу хранил молчание. Как выяснилось позднее, когда Стекляшка стал доверять нам, на кристаллах были записаны методики и практические занятия по подавлению просыпающегося сознания "стекляшек" во время слияния их с носителем разума. В этом случае каплевидные могли с разной долей вероятности получить доступ в кладовую знаний цивилизации "стекляшек" в отсутствие разумного представителя последних. В процессе слияния можно было и полюбовно получить интересующие разумного знания, но проснувшийся разум "стекляшки" выдавал далеко не всю затребованную информацию. Кристаллы, найденные нами, скорее всего, принадлежали какой-то исследовательской группе, занимавшейся в этом направлении. Как и следовало ожидать, такое "открытие" охладило наш общий пыл в попытках "оживить" оставшиеся кристаллы "ушедших". Не исключено, что неизвестные прошлые владельцы коллекции и Стекляшки смогли оживить только кристаллы каплевидных, которые мы уже смогли просмотреть.

Наконец мы подошли к базе, сменив режим тяги на планетарные гравитационные двигатели. Поверхность планеты, где была расположена база, была пустынна и безжизненна. Унылая поверхность с многочисленными оспинами метеоритных кратеров и резко очерченных горных цепочек совершенно не радовала глаз, не было на планете богом забытой планете ни атмосферы, ни жизни. Я себе так представлял поверхность Луны, только цвет был немного другим ввиду разницы поверхностных пород. Каких-либо останков прошедших боев видно не было, все возможное сырье было собрано и утилизировано. Хоть база и находилась в режиме боевой готовности, не удалось обнаружить никаких признаков артиллерии или ракетных комплексов. Визуально планета полностью походила на обычный безжизненный шарик, каких полно во вселенной. Последний этап пути до ангара мы проделали на нулевой тяге, посадку осуществила автоматика базы с помощью гравитационной посадочно-пусковой колыбели. "Ботаник" опустили в ремонтный ангар дока, корабль прибыл с боевого вылета и нуждался в ремонте, обслуживании и снабжении. В отсутствие занятого в боевых действиях флота ремонтный док был практически в полном распоряжении нашего корабля. По уставу КСС капитан корабля должен был постоянно быть на связи с МИ своего корабля, и МИ базы всесторонне должен был этому содействовать, что нас вполне устраивало. Как ни как, мы устроили небольшой заговор в целях облегчить наши дела. Кроме основного канала связи Светлана с помощью Стекляшкиной доводки организовала нам с Санычем общий шифрованный канал связи. На фоне присутствия обычного штатного канала, он должен был остаться незамеченным. Встречать нас делегация не прибыла, Светлане были скинуты со стороны МИ базы планы базы с доступными к посещению зонами, учитывающие последствия боевых действий и устранения этих последствий. Более детальные планы должны были быть переданы нам после подтверждения статуса. Подтверждение наших статусов должно было произойти в ближайшем медицинском блоке, который находился в жилой зоне ремонтной верфи базы. В силу отстутствия экипажа, МИ разгерметизировал помещения базы, не нуждающиеся в поддержании опредленной температуры. Так что прибыли мы в нужный медотсек пешком в скафандрах. В самом же медицинском блоке были восстановлены привычные для Земли условия.

Кстати говоря, человеку Земли с натяжкой, но все же подходили атмосферные условия, пригодные для нескольких видов разумных видов из членов Содружества, что упрощало адаптацию атмосферы для нужд землян. В частности, атмосфера, пригодная для крайгов вполне подошла бы человеку, правда в ней присутствовали некоторые посторонние запахи, содержалось немного больше кислорода и инертных газов, чуть меньше углекислого газа.

Не откладывая в долгий ящик, МИ базы сразу приступил к подтверждению наших полномочий. Мы подключились к "кроваткам" медицинского лазарета и сдались на милость МИ базы КСС "Эталон-12". Все наши данные были уже переданы на базу Светланой еще при первом контакте.

— Господа Сергей Сергеевич Ржевский и Александр Николаевич Скрябников, — одновременно появился голос МИ базы в наших сознаниях. — Объединенный модульный интеллект КСС-МИКНР-4АО-4000445-БС3-Эталон-12 приветствует вас на территории базы ОБ-КСС-58933 "Эталон-12". Процедура присвоения и опознания статусов будет проходить на родном языке разумных, адаптация терминологии и основных понятий силами МИ КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564. Ввиду экстраординарной ситуации в процессе выполнения задания кораблем КСС РКДП-Супер-88564 вы были условно призваны на службу КСС МИ корабля КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564. Для дальнейшего определения вашего положения необходимо определить ваш статус в КСС. Прошу подтвердить готовность.

Мы подтвердили готовность.

— Сергей Сергеевич Ржевский, временный капитан корабля КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564, - продолжил МИ базы. — Гражданство не установлено. Условно призван на службу в КСС, дата призыва 12/135/45/45856/45. Пройдена адаптация по специализации пилот-штурман многомерного погружения кораблей малого и среднего класса. Выполненные боевые задания — 1. Ранения во время боевых заданий — 1. Награды, наказания — 0. Ситуация внештатная. Рассмотрение по уставу КСС для внештатных и аварийных ситуаций. Призванным на службу КСС может быть только гражданин одного из членов Содружества. Статья 452/12 параграф 1-3-12. Выдержка касательно нашей ситуации: "…Разумные, не являющиеся гражданами Содружества, но призванные на службу в силу экстраординарных обстоятельств могут остаться на службе КСС по желанию с присвоением гражданства одного из членов Содружества в случае согласия последнего и успешно выполненной хотя бы одной боевой задачи на службе КСС с общим статусом допуска не ниже 3 ступени. В случае спорной ситуации по присвоению гражданства, разумному может быть временно присвоено гражданство Содружества с последующим присвоением гражданства одного из членов Содружества…" Сергей Сергеевич Ржевский, вы готовы продолжить службу в КСС?

— Готов, — ответил я.

— Сергей Сергеевич Ржевский, статус — присвоено временное гражданство Содружества с последующим присвоением гражданства одного из членов Содружества, — продолжил МИ Эталон-12. — Успешно пройдена адаптация по специализации пилот-штурман многомерного погружения кораблей малого и среднего класса. Временно присвоена должность командир РКДП. Воинское звание согласно специализации — страдиан первой ступени. Воинское звание согласно должности, при выполнении хотя бы одного боевого задания на службе КСС — не менее страдиан третьей ступени. Статус — присвоено воинское звание "страдиан третьей ступени" с сохранением должности и рода войск КСС. Допуск к информации по уровню три. Допуск к информации ввиду экстренной ситуации на станции "Эталон-12" расширен до ступени шесть. Военное снабжение по соответствующей должности и воинскому званию категории. Оклад в соответствии с занимаемой должностью с надбавками за воинское звание, категорию допуска, выполнение боевых заданий в соответствии с категорией сложности задания. Расчет по срокам, оговоренным уставом КСС через всеобщую банковскую систему Содружества 6 ступени. Начислен оклад по итогам выполнения задания. Передача данных в базу данных КСС при установлении мгновенной связи, отправка сообщения способом "долгой" связи — немедленно. Зачислен на воинское довольствие базы "Эталон-12" согласно штатного расписания.

Я вздохнул спокойно. Моя судьба была определена. Осталось определить Саныча.

— Александр Николаевич Скрябников, временный огневой помощник капитана корабля КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564, - продолжил МИ базы. — Гражданство не установлено. Условно призван на службу в КСС, дата призыва 12/134/45/45861/45. Пройдена адаптация по специализации тактик-специалист систем подавления кораблей малого класса. Выполненные боевые задания — 1. Ранения во время боевых заданий — 0. Награды, наказания — 0. Ситуация внештатная. Рассмотрение по уставу КСС для внештатных/аварийных ситуаций. Призванным на службу КСС может быть только гражданин одного из членов Содружества. Статья 452/12 параграф 1-3-12. Выдержка касательно нашей ситуации: "…Разумные, не являющиеся гражданами Содружества, но призванные на службу в силу экстраординарных обстоятельств могут остаться на службе КСС по желанию с присвоением гражданства одного из членов Содружества в случае согласия последнего и успешно выполненной хотя бы одной боевой задачи на службе КСС со статусом допуска не ниже 3 ступени. В случае спорной ситуации по присвоению гражданства, разумному может быть временно присвоено гражданство Содружества с последующим присвоением гражданства одного из членов Содружества…" Согласно штатного расписания и экстренной ситуации на базе "Эталон-12" допуск к информации по ступени 3. Согласно устава КСС для внештатных/аварийных ситуаций Александр Николаевич Скрябников не может быть принят на службу КСС. Есть возможность воинскую службу проходить в рядах КСВПС. Александр Николаевич Скрябников, вы готовы перейти на службу в ряды КСВКС?

— Что есть КСВПС? — опупело спросил Саныч.

— Космические силы внешних пределов Содружества, — ответил МИ Эталон-12. — Аналог Иностранного легиона страны планеты Земля под грифом Франция.

— Но у них прослужив какой-то срок можно получить гражданство, — уточнил Саныч. — Что у вас на эту тему?

— Служба в рядах КСВПС может обеспечить гражданство Содружества при награждении военнослужащего наградой Содружества не ниже "Созвездие славы первой ступени", — ответил МИ Эталон-12.

— Место службы, где будет? — подавлено спросил Саныч.

Домой ему, видимо, как и мне, не хотелось вопреки всем упоминаниям о родных краях и тоску по ним эмигрантами всех мастей и расцветок.

— Ввиду экстренной ситуации на базе КСС "Эталон-12" и невозможности связаться с командованием или ближайшими частями КСВПС, место прохождения службы временно остается прежним, — ответил Ми Эталон-12. — Корабль РКДП-Супер-88564.

— Готов перейти на службу в КСВПС, — более веселым голосом отозвался Саныч. — Еще повоюем.

— Александр Николаевич Скрябников, статус — переведен на постоянную службу в КСВПС, — продолжил МИ Эталон-12. — Успешно пройдена адаптация по специализации тактик-специалист систем подавления кораблей малого класса. Временно присвоена должность огневой помощник капитана РКДП. Воинское звание согласно специализации — страдиан первой ступени. Статус — присвоено воинское звание "страдиан первой ступени" с сохранением рода войск в КСВПС. Допуск к информации ввиду экстренной ситуации на станции "Эталон-12" по ступени 3. Военное снабжение по соответствующей должности и воинскому званию категории. Оклад в соответствии с занимаемой должностью с надбавками за воинское звание, категорию допуска, выполнение боевых заданий в соответствии с категорией сложности задания. Расчет по срокам, оговоренным уставом КСВПС через всеобщую банковскую систему Содружества 3 ступени. Начислен оклад по итогам выполнения задания. Передача данных в базу данных КСВПС при установлении мгновенной связи, отправка сообщения способом "долгой" связи — немедленно. Зачислен на воинское довольствие базы "Эталон-12" согласно штатного расписания соответствующего должности и званию, идентичным военнослужащим КСС, ввиду отсутствия в районе базирования частей войск КСВПС.

Саныч тоже повеселел.

— Господа офицеры, — продолжил МИ Эталон-12. — По выполнении задания 6 ступени сложности положен отпуск. С учетом времени выполнения задания вы имеете 7 дней отпуска по планетарному времени Совета Содружества. По окончанию отпуска прошу прибыть в зал планирования операций 21 подбазы не позднее 01:00 локального времени базы. Синхронизация времени с МИ корабля РКДП-Супер-88564 произведена. Ввиду военного положения на базе покидать пространство базы, ограниченное пределами систем защиты, нежелательно. Прошу в срочном порядке ознакомиться с уставами КСС и КСВПС, если ознакомление еще не произведено, информация передана МИ КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564. Вопросы, информация, запросы через МИ КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564 или терминалы базы Эталон-12.

— Ясно, — ответил я.

— Есть, — ответил Саныч.

— Прошу закончить в медицинском отсеке процедуру интеграции индивидуальных чипов военнослужащих, — продолжил МИ Эталон-12. — Страдиану первой ступени КСВПС Александру Николаевичу Скрябникову будет временно интегрирован индивидуальный чип военнослужащего КСС с внесением соответствующей поправки к информации ввиду отсутствия индивидуальных чипов военнослужащих КСВПС на базе Эталон-12.

Ну что ж, мы уже на месте и готовы к окольцовке.

— Ну что Саныч, — спросил я. — Готов к всеобщей каталогизации?

— Да уж, — хмыкнул Саныч. — Пусть лепят горбатого, могила исправит.

У Саныча интеграция прошла на "ура", заняла минуты три. За правым ухом появился небольшой сферический нарост величиной с полсантиметра. По информации Светланы, чип можно было бы и меньше сделать, но он такого размера для облегчения снятия чипа с погибшего бойца без подручных средств. Проблема случилась с установкой чипа мне. Медицинский терминал долго думал и выдал информацию, что у меня установлен блок медицинского контроля и поддержки неизвестной модификации. Для корректного внедрения чипа необходима информация по блоку. Честно говоря, я давно привык к наличию этого блока и даже не проверял где он там и что с ним. Я был просто ошарашен таким поворотом дел. Раз наш медицинский терминал ко мне претензий не имел, значит, все у него было в порядке, что же тут случилось, не иначе доводка Стекляшки. Хорошо, что Светлана передала терминалу необходимый пакет данных. Еще несколько минут раздумья, и у меня тоже появилась горошина, но не за ухом, а, стыдно сказать, на окончании копчика. Я Санычу даже говорить не стал, подкалывать будет всю оставшуюся жизнь.

— Светик, а что с моим блоком медицинского контроля и поддержки случилось? — спросил я.

— Стекляшка убрал изъяны этого эпизода твоего внешнего мира, — сказала Светлана. — Функции остались, но блок слегка рассредоточился по организму. Не знаю, как это лучше сказать, это подобно оптимизации, когда часть функций перераспределяется по другим отделам организма, делающим аналогичные функции. Он не стал убирать "дубликаты", просто дал им возможность дублировать работу друг друга. Можешь считать, что теперь у тебя в организме многие системы имеют дублирующие контуры. Для простоты, что у тебя, к примеру, почти две, относительно нормального человека печенки.

— А медицинский терминал медблока может такое дело повторить? — спросил я. — Мало ли чего.

— Я как-то упустила этот вопрос, — задумчиво сказала Светлана. — Тебе срочно нужно пройти полное сканирование в медблоке. Рекомендую не откладывать в долгий ящик.

— Саныч, не хочешь вторую печенку? — пошутил я.

— Нет уж, посмотрим месяцок на тебя, — сказал Саныч. — Там подумаю, отдаться ли на съедение этой медузе.

— Зря Саныч, — сказал я. — Мне кажется, Стекляшка сделал прорыв в медицине даже по меркам Содружества.

— Блин, мы теперь зарегистрированные вояки, — сказал Саныч по нашему закрытому каналу. — Надо бы отметить, надеюсь, тут есть где.

— Саныч, что тебе больше делать нечего, как пьянствовать? — спросил я. — Мы же на базе КСС, блин, да это сон наяву. Пошли, поглядим, может, крейсер дадут посмотреть.

— Светик, ты нам проводницей будешь? — спросил я. — Сколько, кстати, нам отпуска дали в переводе на земные понятия?

— Мальчики, — отозвалась Светлана. — Всегда к вашим услугам, только вот без голограммы. В переводе на земное время вам дано без мелочи шестнадцать дней и семь часов. Кстати, крейсер стоит на территории этой же подбазы, ангар недалеко от нас.

— Ну, блин, залезем в "будущее", — отозвался Саныч. — Везде, где пустят.

— Веди себя прилично, к гуманоидным киборгам под юбку не лезь, — сказал я. — У тебя ревнивые подружки на "Ботанике" есть. Да и не исключено, что на мальчика нарвешься, хто их гуманоидов разберет, чем и как они плодятся.

— Да пошел ты в глубокое… — сказал Саныч. — В общем, ты понял.

* * *

Пользуясь моим новым уровнем допуска, явно завышенным в связи с обстановкой на базе, Светлана добыла информацию о координатах ближайших к "Эталону-12" исследовательских станциях, их оказалось около десятка, исключая "Берт" и "Зульсс". К сожалению, ввиду статуса базы и активированными ключами самоликвидации информация о координатах военных баз и каких-либо планет Содружество и миров, поддерживающих с Содружеством отношений, была переведена в более высокий класс допуска. Моей шестой ступени было недостаточно. Для переведения информации в разряд доступной нужно было отменить статус самоликвидации базы, для этого нужна была быстрая связь с командованием КСС, уполномоченным в смене статуса, а связи не было. Допуск корабельного МИ по Боевому уставу КСС менялся. Присвоение допуска делалось в соответствии со ступенью допуска капитана корабля или в соответствии со статусом поставленной боевой задачи, если для выполнения ее капитану временно давался более высокий допуск к информации.

К сожалению, наши шестнадцать дней отпуска мы провели совсем не так, как планировали. Светлана настояла на моем полном пересканировании. Пришлось согласиться. Вместо ожидаемых двух — трех дней процесс занял почти четыре. В процессе сканирования Светлана скрупулезно сверяла и изучала изменения, сделанные с моим организмом и в частности с симбиотами Содружества Стекляшкой. Как оказалось, изменения подвергся не только блок медицинского контроля и поддержки, но так же и оба интегрированные мне симба. По мнению Светланы, высказанному позднее, Стекляшкина доводка и переделка повысили производительность всех симбов процентов на двенадцать и создали в организме некое подобие дублирующих систем органов.

Стекляшка же совсем сжился с МИ корабля и заявил, что рад пожизненному сосуществованию в таком виде, если будет на то согласии его новых друзей. Согласие было тут же получено. После обсуждения природы Стекляшки мы так и не пришли к общему мнению, какого рода это существо. Но ввиду того, что называть разумное существо для нас с Санычем было сложно, то наделяли родом мы его, как кому было удобнее. Для меня Стекляшка был "он", для Саныча, видимо в силу некоторых интимных критериев это была "она". Светлана не парилась вообще, для нее Стекляшка было "оно" или может еще какого-то четвертого рода существо, в разговоре с нами принимавшее род в зависимости от персоны. В общении же Светлана определяла Стекляшку, как "он", капитан есть капитан, а военную субординацию пока никто не отменял. Санычу было пофигу.

Исследования базы, намеченные Санычем, сделать оказалось затруднительно. Ступень допуска Саныча, давала ему возможность почти свободно перемещаться лишь по подбазе, на которой находились мы в данный момент, плюс помещения отдыха для экипажа базы. Саныч был разочарован, но постарался посетить все норы, куда можно было залезть в соответствии с его допуском.

Нужно сказать, что военные базы КСС, а особенно отдаленные, старались комплектоваться личным составом представителями разумных рас по принципу "единая атмосфера". То есть на базе была усредненная атмосфера для всех военнослужащих пригодная для нормального поддержания жизнедеятельности их организмов. Исключениями были личные каюты, видовые комнаты отдыха и клубы, там поддерживалась родная для обитателей атмосфера. Никакого расизма в КСС не было, посещать комнаты отдыха и клубы другого вида разумных не считалось ни зазорным, ни оскорбительным. Хоть это и не было официально признанным, но Светлана сказала, что в среде обитателей Содружества есть небольшая градация относительно места жительства призывника. Жители районов, прилегающих к власти и финансовым центрам, всегда считали себя немного более "голубой кровью". Командование КСС боролось с данными перекосами, но не всегда удавалось изжить пережитки "гражданки". База Эталон-12 была укомплектована личным составом по разумным видам с кислородосодержащей атмосферой с обменом веществ на основе углерода. Даже связисты были адаптированы к такой атмосфере, хотя к гуманоидным разумным расам не относились. В общей сложности до эвакуации службу на базе проходили представители пяти рас Содружества, большинством из них были крайги.

За четыре дня, пока я сканировался, Саныч совсем забыл о своем разочаровании в низкой ступени допуска к информации. Даже наша двадцать первая подбаза оказалась огромной. Саныч облазил ее вдоль и поперек, начиная с ангара, в котором находился средний крейсер КСС, на который его так и не пустили, и заканчивая сортиром в захудалом кабаке. Саныч педантично посетил все жилые отсеки и команты отдыха. К сожалению, хоть это и было интересно, но в отсутствие жителей это оказались просто помещения со странной архитектурой и атмосферой. В общем, исследовательский пыл Саныча начал угасать. Пользуясь этим, Светлана уговорила нашего героя-естествоиспытателя на оптимизацию симбиотов. Оптимизироваться силами Стекляшки Саныч наотрез отказался. В этой связи Саныча уложили в медицинский блок. Переделка Саныча шла под руководством научного симпозиума Светлана-Стекляшка. Дело шло не то, чтобы туго, но медленно. Из-за своей природной вредности Саныч провалялся в медицинском отсеке "Ботаника" целых десять дней. Зато Стекляшка уверил, что результат идентичен случаю прямого слияния. Скомпилировав полученные результаты, Светлана передала найденные улучшения МИ Эталон-12 с просьбой рассчитать оптимизацию изменений программ адаптации симбиотов относительно других рас Содружества. Эти расчеты требовали куда более производительных мощностей и недоступной для Светланы информации.

Через два дня от МИ Эталон-12 поступил запрос на авторство исследовательской группы. Это был сложный вопрос, так как ни я, ни Саныч не тянули на уровень изобретателей, Стекляшку и новые способности Светланы выдавать было нельзя. Было решено сообщить, что данная информация была почерпнута из стационарного источника "ушедших", найденного в процессе обратного пути "Ботаника" к базе и за время пути адаптирована к экипажу путем добровольных экспериментов на Саныче с последующим тюнингом организма капитана. Было немного обидно, ведь подопытным кроликом был я, но Светлана сказала, что такие действия МИ Эталон-12 мог посчитать подрывом боеспособности корабля во время выполнения боевого задания. Как и предполагала Светлана, изменения, сделанные Стекляшкой, были прорывом в науке и технологии даже для Содружества. Тут были ценны не столько уже адаптированные симбиоты, сколько сами научные выкладки и технологии. Оценив это, МИ базы подготовил рапорт в КСС, КСВПС и Совет Содружества на эту тему. Светлана сказала, что как показывает практика за такие открытия можно получить нехилую награду от Содружества, только вот трудно прогнозировать, как обозвать эту заслугу. И уж как самый минимум, исследовательской группе, группе разработчиков и разведчиков должны вывалить просто астрономическую премию, даже по меркам "голубых кровей" Содружества. Дело осталось за малым — передать результаты на "большую землю". Светлана выразила мнение, что если Санычу повезет, то награда Содружества может вполне быть по рангу сопоставимой или даже выше награды, необходимой для гарантированного получения гражданства Содружества, а значит и перевод на службу в КСС Санычу вполне светит.

Пока переделывали Саныча, я занимался исследованиями базы. Мой допуск был достаточно высок, чтоб посетить весьма интересные места. В отсутствие же командования более высокого ранга это можно было сделать практически с максимальным комфортом. Средний крейсер КСС, находящийся в ангаре поразил меня, можно сказать, привычными формами. Это была известная с детства египетская пирамида. Размеры были под стать. Единственное, что было отличным — это цвет. В режиме выключенных щитов крейсер был воплощением черноты космоса. Подавляющая чернота не отражала ничего, как будто из бытия ангара был вырезан контур огромной пирамиды. На борт крейсера меня пустили беспрепятственно. МИ крейсера, как мне показалось, был даже обрадован появлению экипажа после столь долгого отсутствия. Была б его воля, я был бы заживо произведен в должность командира корабля. Тем не менее, я прекрасно понимал бесполезность данной махины. Для нормального боевого функционирования крейсеру нужно было как самый минимум персон двадцать экипажа. Внутренняя обстановка же крейсера практически не отличалась от "Ботаника". Боевой мостик та же рубка "Ботаника" только с большим количеством кресел. Единственное, чем крейсер мог похвастаться — это оранжерея для отдыха экипажа. Для меня было даже странно присутствие такого излишества на военном корабле. МИ крейсера на мой вопрос об этом ответил, что оранжерея имеет ряд других функций в системе корабля, практически являясь неотъемлемой частью его системы. Это все объясняло, оранжерея была просто компромиссом. Второе, что я посетил, был военный арсенал базы. Тут было над чем поудивляться. Не жалея времени я отдался во власть моих пороков. Я осмотрел, наверное, все образцы носимого стрелкового оружия от легкого до тяжелого и большую часть снаряжения. Особо интересные комплектации защит я даже примерил. И уж точно могу сказать, что стрелял хотя бы раз из всего попавшего мне в лапы оружия. Для многих экземпляров тяжелого вооружения приходилось облачаться в соответствующие доспехи, благо доспехи, адаптированные для крайгов практически подходили и мне. По крайней мере, система подгонки давала мне возможность думать, что на мне доспехи, сделанные под человека. Наибольшее время, отданное осмотру арсенала, я потратил на легкое и среднее стрелковое вооружение. Это вооружение можно было использовать без надевания какой-либо брони, по сути это было личное оружие экипажа или внутренней охраны. В отличие от "Ботаника" база Эталон-12 имела несколько учебных полигонов и огромное количество полос препятствий и тиров. Больше всего по душе мне пришелся малый огневой комплекс, я назвал его для себя "Дракончик". К сожалению, данный комплекс предназначался для старшего командного состава КСС, начиная с мериадиана первой ступени. И интендантская служба базы отказалась выдать его мне, как штатное оружие. Комплекс же был интересен тем, что имел два вида поражающих элементов, лазерный луч и ЭМИ орудие. Несмотря на это, оружие было компактным и весьма удобно лежало в руке, поскольку данная модификация была адаптирована под крайгов. Им можно было эффективно пользоваться как в условиях невесомости, так и в условиях гравитации. Где не мог дать эффекта лазер, могло помочь ЭМИ орудие. Из легких винтовок мне приглянулся штурмовой комплекс легкого десантника, я его для себя назвал "Полу-терминатор". Винтовка была чертовски удобной, как будто кто-то изучил мои мечты об оружии. Комплекс имел три вида поражающих элементов. ЭМИ орудие, плазменное орудие, стрелявшее сгустками плазмы размером с большую горошину и своеобразный гранатомет-ракетомет. Последнее устройство использовало кассетные заряды. Кассета содержала по три ракеты или гранаты. В комплекте были кассеты с различными видами зарядов. И самое главное, данное оружие имело блок интеграции с блоком медицинского контроля и поддержки десантника, что делало наведение более быстрым и давало возможность использовать его как снайперскую винтовку. Мои подправленные Стекляшкой глаза как нельзя лучше подходил для этого. К моему очередному разочарованию, данный образец творчества Содружества мне выдать, как штатное оружие, интендантская служба базы тоже отказалась. Аргументом было отсутствие на борту РКДП-Супер-88564 хотя бы одной десантной единицы. Нужна санкция командования на нестандартную комплектацию корабельного снабжения. Оружие могло быть выдано в случае выполнения специальных операций, требующих применения такого рода вооружения. В общем, мои исследования базы начинались с каждодневного посещения тира, чуть позднее, чисто из интереса я в облегченном режиме прошел несколько полос препятствий, предназначенных для тренировки космо-десантников. Скажу сразу, я не терминатор, даже после кардинальной перестройки организма. Прохождение же полосы препятствий десантника требовало наличия определенного количества специальных симбов, по крайней мере, с ними это было сделать реально. Я даже сначала плюнул на это занятие, обломавшись на первой же полосе. Пройдя приблизительно треть, с напряжением всех моих возможностей, я попросту выдохся. Вторая полоса отсеяла меня на первых десяти процентах дистанции. Позднее меня просто заела гордость, да и время было, и я решил пробить хотя бы одну полосу до конца. На такое мероприятие мне интендантская служба без разговоров выдала комплект легкой экзоскелетной брони десантника и "полу-терминатор". Напрягая мозги и все возможности своих симбов с шестого раза я прошел первую полосу. В основном, прошел за счет работы головой. Это маленькое событие сильно повысило мой статус в моих же глазах. И наплевать, что приходилось при этом каждый вечер посещать медицинский центр, ибо травмы случались практически при каждом проходе. Вторую более сложную полосу я "сломал" с восьмого раза. Потом "сломал" еще три полосы, одну даже с первого раза. Обнаглев, я через терминал связался с МИ Эталон-12 для прохождения адаптации по курсу легкого десантника, очень уж хотелось получить "Полу-терминатора". На что МИ Эталон-12, сверив мои данные, дал отказ. Аргументом было отсутствие обязательного для десантника такого класса комплекта симбиотов. То, что я успешно прошел пять различных полос препятствий, аргументом для МИ Эталон-12 не стало. Светлана, просмотрев программу интеграции симбиотов, дала ответ, что данная комплектация невозможна для установки моему организму. Со скрипом мог подойти Саныч, если заменить часть из выбранных им симбов. Честно говоря, я огорчился. Из этого состояния меня вывела Светлана, напомнив мне, что адаптацию по курсу десантника можно будет пройти, только освободив мозг от пилотской тематики. Я выбросил проблему из головы, поняв, что пилотом мне хочется быть больше, чем иметь "Полу-терминатор".

Но из злости решил пройти полосу препятствий, рассчитанную на снаряжение среднего десантника. Меня свинтили довольно быстро, результат был пятнадцать с половиной процентов, два перелома моего апгрэйднутого скелета, практически полностью выведенная из строя легкая броня-экзоскелет легкого десантника. Светлана отнеслась к этому весьма спокойно, уверив, что на полосе препятствий меня убить не даст автоматика. Покалечить — сколько угодно, но все можно будет восстановить. Только так можно подготовить настоящего бойца. После полосы я валялся в медблоке почти девять часов, раздумывая над словами Светланы о методике подготовки десантников КСС. Тем не менее, я не оставил попыток пройти эту гребаную полосу, забив даже на экскурсии по базе. Наверное хотелось уже просто доказать себе, что это мне по плечу. Честно говоря, у меня теплилась надежда, что мне разрешать пройти адаптацию по программе десантника даже с моим теперешним набором симбов, если я докажу, что можно пройти такого уровня полосу препятствий, рассчитывая только на них. Глупо, конечно, было так полагать. При прохождении я принципиально пользовался только легкой броней-экзоскелетом. Даже средняя броня делала мои движения скованными ввиду отсутствия предназначенных под нее симбов. Я все-таки прошел полосу полностью. Процентов на восемьдесят это случилось за счет работы головой. Это произошло на одиннадцатом проходе через два дня с моей первой попытки. Было частично или полностью выведено из строя еще два комплекта брони, убито три "Полу-терминатора". Ну что им стоило отдать один из них мне. МИ Эталон-12 я так и не убедил. И сильно расстроился, хоть мое самомнение сделало довольно большой шаг на пути вверх. Видя мое подавленное состояние, Светлана узнала, в чем дело и обещала разузнать, можно ли каким-то другим образом заполучить полюбившиеся мне образцы вооружения. Ответ нашелся быстро, оказался очевидным, хоть и весьма удивил меня.

— Сергей, это все можно купить, — сказала Светлана, огорошив меня. — Правда, цены на эти "новинки" весьма кусачие. Кроме того, я смогла кое-каким образом убедить МИ Эталон-12 поощрить твои заслуги в целях самосовершенствования и стремления к повышению личной боеготовности.

— Ух ты, — удивился я. — Поощрительная увольнительная с поездкой в кибербордель?

— Зря смеешься, — сказала Светлана. — Я была весьма удивлена, но смогла убедить МИ Эталон-12, что лучшее поощрение для воина — это именное оружие. Видимо, его просто ошарашила сама идея. Военнослужащий и так получает максимально адаптированное его классу оружие, никогда оружие не рассматривалось КСС, как награда. МИ Эталон-12 в соответствии с уставом поощрил страдиана третьей ступени Сергея Сергеевича Ржевского за успехи в области повышения личной боевой подготовки с занесением в личное дело и награждением именным оружием — штурмовым комплексом легкого десантника, который ты назвал "Полу-терминатор". Этот класс оружия прописан в твоем личном деле, и добавлен, как штатное оружие, в дополнение к положенному по уставу списку.

— А в чём разница, если все это можно купить? — уточнил я.

— В том, что при необходимости тебе будет выдано любое вооружение из прописанного в твоем личном списке совершенно бесплатно, — усмехнулась Светлана. — Естественно, пока ты находишься на службе КСС.

В тот же день, не дожидаясь доставки на борт "Ботаника" по запросу, я торжественно получил "нулёвый" "Полу-терминатор" в интендантской службе базы. Кроме этого, прикинув причитавшееся мне жалование, боевые и прочие бонусы, мы со Светланой решили слегка прибарахлиться недоступными нам по штату "цацками". К сожалению, цены были и в правду кусачими. Хоть и решили денег не жалеть, их хватило только на один "дракончик" и комплект легкой десантной брони-экзоскелета. Оставалась кое-какая сумма, но ее не хватило бы на еще какую-нибудь "обновку". С соизволения Саныча ему была тоже приобретена, как и мне, легкая десантная броня. Как сказала Светлана, не столько сами обновки были ценны, сколько интеграция в бэмик доступа к владению ими.

Теоретически любой боец КСС мог использовать попавшую к нему в руки амуницию и вооружение КСС в соответствии с уровнем допуска, но вот оставить себе что-то из найденного или получить за него компенсацию он не мог за исключением ранее приобретенных видов вооружения и оборудования. На мой взгляд, немного странная концепция правообладания. По всему выходило, что найди мы с Санычем где-то гору брошенной амуниции и оружия, нам бы возместили стоимость только винтовок, "дракончиков" и легкой десантной брони, сколько бы их там не было, все остальное мы были бы вынуждены вернуть вооруженным силам Содружества бесплатно.

Видимо, в противовес моим неудачам с десантурой нам повезло с комплектацией "Ботаника". МИ Эталон-12 подтвердил перекомплектацию РКДП-Супер-88564 четырьмя ракетами "Гарпун" взамен более легкого вооружения, передав нам коды доступа к МИ ракет. Две у нас уже были, еще две доставили и установили киборги обслуги ангара. Светлана сразу опробовала коды доступа к "Гарпунам". Прокачав и отладив системы контроля, решено было сделать ходовые испытания со стрельбами. Стреляли двумя "Грапунами" без боеголовок. Мишенью мог стать только средний крейсер КСС, который находился в ангаре. Хоть наш специалист по вооружениям и был "на ремонте", пустить две ракеты я мог и самостоятельно, благо бой был не реальным, важно было скорее просто штатно произвести пуск "Гарпунов", чем поразить МИ Эталон-12 высотами пилотирования и стрельбы. Запускать решили трофейные "Грапуны", мало ли чего, может, у них срок годности подходил к концу. Крейсер, ведомый своим МИ, красиво вышел из ангара, включив режим маскировки, он практически полностью слился с чернотой космоса. Мне просто понравился этот корабль, было в нем что-то чарующее. Даже в такой простой ситуации я понял, что симбиоз пилота и МИ куда более гибок по сравнению с одним МИ. Мы по всем параметрам переиграли крейсер в плане маневров. Сброс и пуск "Гарпунов" прошел штатно без каких-либо проблем. Крейсер не стал творить выкрутасов с уходом от ракет, пустые болванки разряженных "Гарпунов" вряд ли могли нанести корпусу даже минимальные повреждения. Ракеты, после моего красивого сброса, так же красиво распаковались из контейнеров и элегантно поразили выбранную цель. МИ ракет в дуплетном пуске работали спаркой. Идея была Светланы. В таком режиме, при достижении цели обоими ракетами, одна целилась в двигательные отсек, другая в боевой мостик корабля, увеличивая область поражения. Отработавшие задачу ракеты тут же были протестированы, снаряжены и установлены обратнона "Ботаник". МИ Эталон-12 оценил выполнение учебной задачи на оценку "интегрировано". За адаптацию данного класса ракет на разведывательные корабли КСС и удачные полевые испытания мне даже была начислена премия, не плохо, блин, башляют в КСС. В общем, мы пополнили арсенал "Ботаника" четырьмя весьма солидными штучками и даже испытали их в деле.

Время "починки" бравого артиллериста, наконец, тоже подошло к концу. Мы торжественно поздравили его с обновлением и пригласили в накрытую к случаю кают-компанию "Ботаника". Наш друг был весьма растроган заботой, по словам Саныча "десять дней без пива — удар ниже пояса". Потягивая в расслабленной обстановке пиво и что покрепче, мы смотрели запись нашего учебного боя с легким крейсером. Новое вооружение Саныча не столь сильно заинтересовало в отличе от моих успехов с полосой препятствий. Не откладывая в долгий ящик, Саныч в тот же день попробовал повторить мой опыт прохода одной из полос препятствия. Правда, хватило его всего на три раза. Не смотря на чуть более подходящие для этого симбы, лучший результат был семьдесят три процента. Сполна получив солидных синяков, шишек и перелом ноги во время третьего прохода, Саныч плюнул на это дело, сказав, что есть и более приятные вещи. И вообще, староват де стал он, прыгать по всяким штукам. Такое поведение Саныча утвердило лично мое мнение, что наградили меня именным оружием совсем не за пустые заслуги. В последний перед возвращением на службу день мы дружно решили отоспаться. Саныч, видимо, понял термин посвоему. В результате в отличие от Светланы Саныч совершенно не выспался.

* * *

На службу мы вернулись с пунктуальной точностью — еще бы не вернуться, когда кто-то приятным голосом Светки постоянно напоминает об оставшемся до зафиксированного момента времени. МИ Эталон-12 поставил нам боевую задачу, которая, видимо, была номер один в списке планов на нас с Санычем, а может так статься, что и вообще на любого живого военнослужащего Содружества, подвернувшегося под руку. Нам необходимо было, ни много, ни мало, дать связь. Для начала была поставлена задача проверить состояние релейных станций гиперпространственной связи и попытаться ввести в действие хотя бы одну из имеющихся "ниточек в большой мир". У МИ Эталон-12 имелись данные о трёх таких ближайших станциях, координаты которых и были переданы на "Ботаник". Для выполнения задачи нам попутно слили информацию о самих "релейках", особенностях функционирования и строении этих штук. Переливающиеся всеми бликами серебра в свете ангарных прожекторов киборги приперли к борту разведчика полный комплект запасных ремонтных модулей для "релейки", и наша миссия, можно сказать, началась.

— Ну чо, Серёня, щас быренько починим эту рухлядь, получим подтверждение нашего статуса и в отпуск по геройским заслугам, — хлопнул меня по плечу Саныч, осматривающий припертое киборгами барахло.

— Хорошо бы, — отмахнулся я, — да только терзают меня смутные сомнения…

— Не каркай! — сплюнул Саныч за плечо.

Задача казалась простой, хоть Светлана и была не в восторге, что полет придется совершать в транспортной конфигурации. Я с ней был в чем-то согласен, слишком уж были свежи в памяти воспоминания о разбитой исследовательской станции. Обдумывая, как избежать потери боеспособности корабля из-за груза, мы пришли к идее, получив кое-какую информацию у МИ Эталон-12.

Первой целесообразно было посетить релейную станцию, которая находилась рядом с одной из исследовательских станций КСС "Вольдус". Научная станция "Вольдус" специализировалась на исследованиях технологий и биотехнологий вольдов. МИ Эталон-12 подтвердил наличие на станции всех комплектующих для ремонта связной станции. Единственное "но" было в том, что если бы станция "Вольдус" была живой, то у нас была хотя бы одна функционирующая станция гиперпространственной связи. И все же, лучше было нанести визит в область, предположительно занятую врагом, в боевой конфигурации, чем прибыть в неизвестность беременной черепахой. К заданию вопреки некоторому запасу времени мы решили приступить немедленно, благо за время отпуска "Ботанику" провели все возможные профилактические процедуры, под завязку напихали снабжением. Да и нам давно уж хотелось размяться и сменить картину за окном.

Первая проблема чуть было не случилась сразу после прибытия на борт. На связь вышел МИ Эталон-12:

— Капитан РКДП-Супер-88564, прошу на связь.

— На связи, — бросил я.

— По причине нарушения расписания плановых мероприятий по техническому обслуживанию Вашего корабля возрастает вероятность сбоя деятельности искусственного интеллекта, управляющего боевой единицей. Мной изысканы дополнения к правилам боевых операций в условиях отрыва от баз снабжения, позволяющие более тщательно подготовить корабль. В частности перед выходом на задание рекомендуется пройти штатную проверку, подстройку и доводку МИ корабля. Целесообразной будет и интеграция пакетов программных обновлений. Если Вы считаете нужным, возможна полная замена МИ по нормативным срокам наработки на отказ, все данные памяти будут перенесены на новые носители, с нулевым порогом ошибки. Это, конечно, займет некоторое время, но поможет избежать гипотетических проблем.

— Нет! — раздался голос Светланы в моем сознании. — Они все поймут и уничтожат меня. Капитан, я понимаю, что я для тебя никто, но я хочу жить, обидно умереть в самом начале!

— Не бойся, — успокоил я, — можно как-то выкрутиться?

— Не знаю, — ответила боевая подруга. — Возможно, ты можешь отказаться.

— Когда задание вступает в силу? — уточнил я, обдумывая пришедшую в голову идею.

— В соотвтетствии с уставом КСС с момента официального подтверждения получения задания ответственным лицом, — ответила Светлана.

— Я официально подтверждаю получение задания по восстановлению гиперспространственной связи с базой Эталон-12, - четко произнес я. — В процессе эксплуатации боевой единцы никаких сбоев, связанных с деятельностью МИ не выявлено. Предложенные меры считаю избыточными. Прошу выслать пакет обновлений КСС на борт корабля, интеграцию проведем в рабочем порядке.

— Подтверждение принято, страдиан 3 ступени Сергей Сергеевич Ржевский, — зафиксировал Эталон-12. — Пакет обновлений выслан. Чистого космоса, капитан.

Четыре

Расстояние до станции "Вольдус" по лоциям было оптимизировано под два перехода. Общим мнением решили скакнуть за один раз. Неточный выход в этом случае мог сыграть нам на руку в случае наличия проблем в районе станции. Прошлый переход еще помнился постоянным пребыванием в пилотском кресле, по этой причине я решил больше не практиковаться нестандартных вариантов и совершить скачек с двумя якорями. Расчет перехода по стандартным методикам дал мне весьма кривую дорожку. Я был бы не я, если бы не попробовал как-нибудь облегчить себе жизнь. И я выпендрился. Оставив уже просчитанную стандартным методом дорожку Светлане, я приступил к творчеству нанайских абстракционистов. Спустя без малого час и получив головную боль в компании с легкой тошнотой, я все-таки раскатал для себя красивую дорожку. Оптимизация по моим расчетам должна была дать четверо суток. Итого, в общей сложности на дорогу должно было уйти семь с половиной земных суток. Планшетная развертка, на которой отображались все мои потуги, выглядела, как ленточка, связанная из нескольких клубков запутавшейся нитки. Облагородив, отдал свое детище на оценку Светлане.

— Так никто не прыгает, находясь в своем уме, — подвела итог Светлана. — Но ты, как я убедилась, в такие моменты в своем уме бываешь редко. Я бы не рекомедовала даже пробовать. Даже если рассчитано все верно, прыжок по параметрам явно в разряде "экстрим".

— Чего ж тут экстремального? — спросил я. — Красиво укатанная дорожка.

— Коэффициент многомерности твоего прыжка пятьдесят три целых, девяносто семь сотых процента, — ответила Светлана. — Случись чего, и ты своей рукой не сможешь попасть даже себе в нос, потому, что там, где ты хочешь пройти, у тебя может попросту не оказаться столь необходимого органа. Кроме того, ты просчитал четыре смены режимов многомерности, перепад коэффициента погружения в многомерность в одном из случаев тридцать четыре целых, восемнадцать сотых процента. При таком перепаде вероятность обрыва одного из якорей, скорее исходного, близка к ста процентам. Вообще, этот график перехода можно использовать как пособие по игре в "русскую рулетку".

— Ну ладно, ты все доходчиво объяснила, — сказал я в запале. — Без якоря мы уже летали, если отлетит выходной якорь, просто вернемся. Нужно же мне практиковаться. Еще какие-то сложности? "Генераторы прокола" выдержат?

— Движки выдержат, в этом сомневаться не стоит, — ответила Светлана. — Мы попалим значительно больше топлива, но это тоже не страшно. Я просто не пойму, почему ты всегда пытаешься пройти дорогими местами по лезвию бритвы?

— Ладно, понял, — сказал я. — Мои причиндалы, если что пришьете на место. Давай прыгнем по этой траектории.

— Хорошо, — ответила Светлана. — Думаешь, стану тебя больше уважать за целеустремленность в идеях суицида?

— Лишним не будет, — пококетничал я. — Такая женщина… Такая женщина…

— Оболтус, — усмехнулась в ответ Светлана. — Но есть условие.

— Давай, — согласился я.

— Во время смены режимов ты должен быть в "подключке" к креслу, — отрезала Светлана. — Нужно трезво смотреть на вещи, попытавшись свести риск к минимуму. Я тебе дам знать об этом заранее.

— Добро, — сказал я. — Поехали.

Скажу сразу, скачек вышел доовльно нудным и вымотал меня преизрядно, вышли мы в точку хоть и с плюсом, но всего лишь на троечку. Как и предполагала Светлана, из-за перепадов погружения в многомерность мы потеряли наш исходный якорь. Но так как второй остался, мы, преизрядно намучившись, добрались все же до места назначения. Правда, оставшуюся после потери исходного якоря треть пути я провел в "подключке" к креслу. Тем не менее, за время путешествия случился и ряд, несомненно, приятных моментов. В основном эти моменты были тесно связаны с приобретенным Светланой телом. К моему большому сожалению, давно ожидаемое мной событие так и не произошло. И винить в этом стоило, пожалуй, только меня самого и проложенный мной маршрут прыжка.

— Ты зря расстраиваешься, Серж, — сказала мне тогда в утешение наша хранительница ключей, — этот переход был бы неплохой практикой даже для имеющего приличный налёт навигатора. Для новичка же такая ситуация может служить вступительным экзаменом в академию флота. Мне кажется, что у тебя талант к выбранной профессии.

Уже после начала первого перехода я стал понимать, что самые главные враги астронавта — одиночество и скука. Саныч, похоже, имел некоторую привычку к такому отрыву от общественной жизни. А мне было немно проще потому, что я с детства познакомился с одиночеством и вполне ладил с ним, ну а один враг — это уже не два. От второго врага я спасался по-разному. Неожиданно одним из самых простых способов оказалась чистка оружия. Любимых "девайсов" у меня теперь стало три. Наряду с двумя новыми игрушками я не забывал и про земной карабин. В отличие практически неразборных устройств Содружества была в нем некая харизма. И, разбирая пахнущее смазкой земное оружие, я как бы окунался в привычный для меня мир, проникаясь духом оружия. Это, наверное, странно, но меня не тяготило расставание с привычной средой обитания, как, похоже, и Саныча. У него же по причине довольно плотного запрета на спиртное во время перехода все тесно крутилось вокруг баб-с. Когда злоупотребления моего друга женским обществом пошли на спад, мы стали больше общаться. Тогда к своему удивлению я обнаружил, что Саныч ударился в учебу и избрал полем применения интеллекта историю членов Содружества, начав с цивилизации крайгов. Светлана же своей задачей, похоже, ставила обеспечение нас своей компанией в любое необходимое нам время, возможно, таким образом поддерживая психологическое состояние экипажа на должном уровне. Благо, своих голограмм в пределах корабля она могла поддерживать великое множество. Зачастую же получалось, что пока она была телесно с одним из нас, другой довольствовался в тот момент духовным общением. И, как говаривал Саныч, если беседовать "без рук", то отличить получалось далеко не сразу.

Сама Светлана, похоже, продолжала удовлетворять свое любопытство новым открытым видом разумных, которых мы с Санычем привыкли называть "люди". Литература Земли на эту тему, как и прочие источники информации, давала очень противоречивые сведения, так что сведения продолжали изыскиваться в двух доступных ей источниках. Во время пребывания в женском обществе мы с Санычем хоть и не постоянно, но с завидной регуляростью отвечали на самые различные вопросы о жизни планеты Земля. Не трудно понять, что области извлечения информации из меня и из Саныча разнились, и связано это было в первую очередь с нашим желанием или нежеланием общаться на те или иные темы.

Когда мы находились втроем, разговоры шли обычно про быт или отношения людей в тех или иных житейских ситуациях. Я с некоторым удивлением заметил, что Саныч оказался по самые уши закомплексованным на теме интима. Видимо, по этой причине мы со Светланой как-то все чаще и чаще обсуждали именно отношения людей, касающиеся интимной сферы. Светлана однажды призналась, что долгое время не решалась начать об этом разговор со мной, подозревая подобную Санычу реакцию и с моей стороны. И я, наверное, понимал ее. Одно дело отдаться инстинкту, другое — обсуждать инстинкт. Наши постоянные разговоры начались со странного вопроса Светланы.

— Сергей, я хочу задать тебе вопрос, — сказала Светлана, посетив меня в моей каюте во плоти Стекляшки. — Мне обязательно нужно получить ответ, чтобы избежать возможных напряжений в нашем кругу.

— Нет проблем, — я отвел глаза от "дракончика", которого пытался подцепить к программе прицеливания через шлем брони. — Что за официоз?

— Ну… Это такой вопрос, — замялась Светлана. — Он про отношения людей…

— Ну и? — продолжил я смотреть. — Ты чего мнешься-то?

— Он… Он относится к интимной стороне человеческой жизни, — Светлана сложила руки на коленках, как смущенная девушка, приведенная на смотрины.

— Ага, — усмехнулся я. — Понял. Саныч тут не ответчик. Валяй, пытай меня, Красивая.

— Скажи, а ты не был бы против, если бы я пошла к Санычу на "серьезное" свидание в этом теле? — зарумянилась Светлана.

— Да нет, — удивился я. — В чем вообще проблема, ты же уже взрослая девочка, ты мне не приходишься ни дочкой, ни женой.

— Проблема в том, — продолжила Светлана, — что Саныч достаточно эмоционально попросил не приходить к тебе "на рюмку чая" в телах, которые он…ну…любит.

— Ха, грёбаный куркуль! — прыснул я весело. — Он даже к резиновой женщине всегда ревновал окружающих. Кстати, хоть посмотреть-то можно на образцы санычевского эротического искусства?

— Можно, — сказала Светлана, порозовев личиком, — Он не говорил, что смотреть на них нельзя.

— Давай парочку из самых употребляемых, да не переигрывай с румянцем, — подмигнул я Светлане. — Кстати, что бы ты делала, если б я стал настаивать?

— Это было бы весьма сложной ситуацией для меня, — сказала Светлана. — Я была бы вынуждена пойти на обман кого-то из вас, чтобы избежать накала обстановки. Скорее всего, пришлось бы обмануть Саныча, понадеявшись на твое молчание, ты же все-таки капитан. Но не исключаю, что проще было бы подсунуть тебе кого-нибудь, под маской пассии Саныча. Ты отвернись, не хочу портить впечатление метаморфозами.

Я отвернулся. Повернулся обратно, когда меня позвал глубокий голос с лёгкой хрипотцой. Передо мной стояла весьма упитанная дама лет тридцати — тридцати пяти. Бросалась в глаза грудь размера примерно шестого "плюс-минус, я не специалист" и приличная попа. Ноги у эротического образа были на удивление очень даже неплохими. Лицо же мне совсем не понравилось, в нем было что-то от облагороженной базарной торговки, хотя имевшаяся толстая коса пшеничного цвета немного подправляла впечатление. Голос тоже не поверг бы меня в муки желания, хотя, был он в общем-то приятным. Одета эта мадам была с яростным смешением стилей. Одно можно было сказать определенно: это была явно не женщина моих пристрастий.

— Нет, Светик, — сказал я, отворачиваясь. — Этот образчик женских прелестей не станет яблоком раздора между нас с Санычем. Покажи еще кого-нибудь.

— Я готова, — раздался неуверенный девичий голосок.

Я повернулся. Предо мной стояла худенькая девушка лет восемнадцати, при самой жуткой ошибке — двадцати. На ней была надета форма мичмана ВМФ многострадального Советского Союза. Личико было весьма миловидным, задорный вздернутый носик, веснушки, обезоруживающая улыбка. У меня вообще появились подозрения, что Саныч состряпал образ какой-то реальной девчушки, с которой встречался в прошлой жизни планеты Земля. У девушки были красивые руки, правда, с полным отсутствием маникюра. Я же всегда по достоинству оценивал ухоженные женские руки непременно со своими ногтями. Ноги девушки, скрываемые явно ушитой форменной юбкой, были, в общем-то, хороши, только вот явно еще не достигли апогея своей красоты. Грудь на удивление оказалась совсем небольшой, про такую мы в общаге шутили: "два пончика взаначке".

— Симпатичная девчушка, — сказал я. — Не скажу, что моя мечта, но куда лучше первой. Давай обратно мою Светланку.

— Я правильно поняла, что тебе данные женщины не оказались интересными? — спросила Светлана привычным для меня голосом. — Судя по всему, я зря осторожничала.

— Да, это так, — повернулся я к Светлане. — Можешь быть спокойной за Саныча, его интимная жизнь меня мало "возбуждает".

— Ответь, тогда, почему вы так по-разному реагируете на этот вопрос, — спросила Светлана.

— Свет, это от разного угла зрения на тот самый вопрос, — ответил я. — Саныч — типичный мелкий собственник. Для него сексуальные партнерши просто очередное приобретение. Он их рассматривает как свои красивые вещи, несмотря на разумность, принадлежащие только ему. Я придерживаюсь немного другого взгляда на жизнь. Ты для меня — не вещь, ты — мой друг или подруга, как тебе больше нравится. Уважая твое право выбора, я не собираюсь решать за тебя, что нужно делать, а что нет. Я пока не могу сказать ничего относительно любви, наверное, не знаю пока, как она выглядит. Но ты для меня очень близкий друг, интим ничего не меняет в наших отношениях, как бы ни пытались опровергать это многие другие люди, как мужчины, так и женщины.

— И ты совсем не будешь злиться, если узнаешь, что я "гостила" у Саныча так? — спросила Светлана.

— Чего ж злиться-то, — искренне удивился я. — Если вы оба хотели этого, и ты от этого получила хоть какое-то удовольствие, так нужно просто порадоваться за тебя.

— Да, вы определенно — разные люди с Санычем и в жизни и в мыслях, — сказала Светлана задумчиво.

— А как там наш кобелище в сексе? — ехидно спросил я. — Даю слово, только между нами.

— Ни тебе, ни мне, — кокетливо улыбнулась Светлана. — Он более неряшлив в этом деле.

— И все? — удивился я.

— А большего я тебе не скажу, — показала мне язычок Светлана. — Сам у него и спроси.

— Ах ты, блатная колбаса, — возмутился я, кинувшись ловить Светланку.

Поймать удалось не сразу, помогло мягкое кресло, в которое загнанная добыча упала спиной, оставив ножки на подлокотнике. Пиджак серого в черную полоску делового костюмчика вздернулся, немного помялся и держался на одной пуговке, едва прикрывая растрепанную белую блузку. Юбка в тон ему задралась до самого "выключателя", обнажив кружевной треуголничек черного цвета, едва различимый за сведенными коленками в чулках пепельного цвета.

— Я в домике! — распрямленные ножки, всего одна из которых была обута в чёрную туфлю с небольшим каблуком-рюмкой, уперлись в мою грудь.

— Все мы в домике, — я взял ножки, обтянутые нейлоном, и начал потихоньку разводить их в стороны. — И сейчас мы этот домик, как следует, осмотрим…

— Капитан, я как раз зашла попросить Вас явиться в боевую рубку, — официальным тоном отрапортовала поверженная в кресло Светлана, при этом нагло улыбаясь. — До прохода очередного перепада погружения в многомерность осталось чуть меньше десяти минут. Время явно недостаточное для совершения акта изнасилования младшего члена экипажа с последующим подключением к пилотскому креслу.

— Ну, ты чертовка, — возмутился я, скатывая неподатливую юбку Светлане куда-то в район груди. — Я не останусь без боевого трофея.

После непродолжительной борьбы я шествовал в сторону рубки с черными кружевными женскими трусиками на плече, перекинутыми подобно добыче.

— Верни Стекляшкино ухо! — из каюты выскочила Светлана в одном чулке и босиком.

— Трофей, добытый в неравной схватке, может быть выкуплен только полным раскаянием в капитанской каюте, желательно при свечах, — гордо ответил я. — Пока же сей волнующий элемент женской аммуниции будет лежать у меня на сердце под комбезом! Даже не думай его увести, пока я буду в "подключке", месть моя будет страшна!

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — смиренно опустившись на колени, поползла Светлана в мою сторону, теряя последний чулок. — Делайте, что хотите, но верните благородной девице ее честь и доброе имя…

Картина была достойна художника, промышляющего эротическими миниатюрами, и больше всего ей подошло бы название "Мама! Я военного люблю!" Удержаться от смеха вряд ли смог бы даже самый аскетичный сухарь. Вытирая слезы, я побежал в рубку, по дороге запихивая трофей, тонко пахнущий знакомыми "духами" под комбез. Упав в кресло, я начал строить планы на покаяние при свечах после прохождения перегиба. Планам тем, к моему искреннему сожалению, не суждено было сбыться. Стекляшке на время пришлось остаться без "уха", а мне в "подключке" до самого момента выхода в реальное пространство. Ибо произошли все эти приятные моменты перед тем самым "перегибом" пути, где мы оборвали якорь точки входа в многомерность.

— Опытные товарищи предупреждали капитана о возможных проблемах, — ехидничала Светлана. — А проблемы всегда приходят в самый не подходящий момент.

— У… зануда, — прошипел я. — Давай хоть программу эротико-психологической реабилитации запустим после стабилизации траектории.

— Капитан, а Вы уверены, что стоит придаваться разврату в пилотском кресле? — заявила Светлана официальным тоном.

Не знаю, что нашло на нашу хранительницу ключей в тот раз, она шутила, смеялась и всячески развлекала меня. Но вместо "оздоровительной программы" мне пришлось перебиваться переложенными в голографический интерфейс земными компьютерными игрушками, да пилотскими симуляторами.

* * *

Нуднейший переход подошел к концу. Наш выход на "тройку с плюсом" практически не повлиял на мое настроение, хотя, в ином случая я, наверное, расстроился бы. Слишком уж надоело вынужденное зависание в кресле. Несмотря на топорный прыжок, вывалились мы удачно, потому что релейка, да и сама станция "Вольдус" находились с нашей стороны относительно местного светила. Пока я бесцельно слонялся по кораблю, дабы передохнуть от осточертевшего кресла, Светлана исследовала дальними сканерами окрестности станции "Вольдус" и релейки, а так же планетную систему на всю доступную грубину.

— Все чисто, шеф, — отрапортовала Светлана, даже не удостоив меня своей голограммой. — Вражеских единиц в пределах сканеров нет. "Вольдус" на сигналы не отвечает. Релейная станция гиперсвязи тоже молчит. Какие будут соображения?

— Замуж тебе надо, барыня, — ляпнул я, развернувшись в сторону боевой рубки.

Пришлось вренуться в кресло. Пространство действительно было девственно чистым. Странным было еще и то, что в округе "Вольдуса" не наблюдалось следов какого-либо сражения. И это меня напрягало. Для начала решили посетить релейку, поглядеть, что там, да как, что нужно для ремонта, да и возможен ли он вообще. В непосредственно близости от релейки стало понятно, что чудес не бывает, и связи нет по причине банального нападения на ретранслятор. Обменявшись кодами доступа с оборонительной системой объекта, "Ботаник" состыковался с ретрансляционной станцией. Даже поверхностный осмотр показал, что станция скорее цела, чем разрушена. Вольды, видимо, мимоходом разнесли ракетами главный энергоблок станции и часть внешнего оборудования. Ретранслятор замолчал, что, судя по всему, полностью устроило врага. Кроме главного энергоблока частично пострадала и система защиты станции, но, обладая независимым блоком энергоснабжения, за прошедшие годы она смогла восстановиться до вполне приемлемого уровня. И все же на нашей улице случился праздник. Большим подарком для нас оказался абсолютно целый ЗИП. Там должно было иметься практически все необходимое для восстановления ретранслятора. В таком случае основной проблемой по большому счету стали наладка и пуск энергоблока. Поскольку штука эта была, как и следовало ожидать, симбиотная, привести ее в порядок было вполне осуществимой задачей, разве что кропотливой и довольно долгой. Собственно в энергоблоке пострадала в основном "живая" составляющая, так что из необходимых вещей нужна оказалась лишь биомасса и "спора", из которой должен был вырасти этот самый компонент энергоблока. Но вот тут везение слегка кончилось. После вскрытия запасника оказалось, что отсек со спорами живых компонентов релейки за давностию лет слегка поизносился. Вернее было бы сказать, что по причине истощения энергии некоторые "запчасти" в нем слегка умерли.

— И где ж мы "спору" такую найдем? — спросил я, — ну ведь надо же было именно ей среди прочих помереть! Почему не померли какие-нибудь плитки внешней брони или светляки, которые поглащают излучение?

— Споры у меня такой нет, — задумчиво ответила Светлана. — Но я думаю, что кое-что мы можем с этим сделать. Даже если ничего не выйдет, будет возможность привезти ее с "Эталона-12".

— Что делать будем? — уточнил я. — Наша энергоустановка явно не потянет эту "крошку".

— Вообще, нам не нужно запускать ее на полную мощность, — пояснила Свтелана. — Достаточно будет пустить часть потоков, которые позволят установить связь, привести все в штатный режим можно будет и позднее. А для этого вполне может хватить и нашего симбиота, ну такого, как у нас стоит в энергоблоке. Во-вторых, Стекляшка тут кое-что предложил, и если все получится, у нас появится вполне себе реальная возможность сделать альтернативный живой контроллер, работающий на принципе пирамидального контроля лавинных потоков энергии…

— Проще можно? — оборвал я размышелние подруги.

— Чего уж проще-то, — показала она указательным пальцем на мой нос. — Мы сможем восстановить энергоблок до необходимого уровня функциональности, только это будет уже не совсем такой блок, как был до этого.

— Но работать-то будет? — уточнил я осторожно.

— Да кто ж его знает-то? — усмехнулась Светланка. — Мы же еще не додумали идею, да и не пробовали на практике.

— И долго додумывать? — уточнил я.

— Так занимаемся, — подмигнула моя подруга. — Не забивай голову ерундой. Прогуляйся лучше по релейке, разомнись, потренируй навыки передвижения в невесомости, можешь даже пострелять из чего-нибудь.

Слоняться по станции действительно было немного веселее, чем сидеть в "Ботанике". Да и зрелище снующих туда-сюда огоньков и серебрянных зайчиков ремонтных киборгов было вполне фееричным. Киборги "Ботаника" вышли на работу. Первым делом они собрали и привели в порядок всех ремонтных киборгов релейки, вместе у них дело пошло быстрее. Пока рабочая мелюзга занималась делом, мы с Санычем излазили станцию во всех направлениях. В недрах релейки обнаружился жилой модуль, рассчитанный на пребывание двух, может быть, трех специалистов. Модуль находился в режиме консервации, а энергоснабжение станции до сих пор оставалось на уровне аварийного и осуществялось исключительно за счет свободных резервов мощности защитной системы. От нечего делать мы с Санычем осматривали жилой модуль. Собственно ничего особенно необычного или неожиданного в нем быть не могло, да и следов пребывания живых существ в нем не наблюдалось.

— Саныч, вот ты бы смог прожить в этой будке пару-тройку месяцев? — спросил я, разглядывая в довольно большой иллюминатор холодные гвоздики звезд. — Ведь тут кто-то должен был жить, раз есть этот модуль.

— Да, работенка тут, наверное, дерьмовая, — бросил Саныч, безрезультатно пытаясь открыть какой-то небольшой отсек. — С другой стороны, если бы платили прилично, да пиво имелось в нужном количестве со сговорчивой тёткой… Нет, тётка, наверное, перебор, мозги дороже…

— А ведь тебя или меня, к примеру, вполне могут засунуть в какую-нибудь дыру по службе, — размышлял я. — И будем мы так вот сидеть, пока крыша не улетит в родные края.

— Теоретически могут, — Саныч даже перестал ломать оборудование. — И это будет реально большая задница на нашем небосклоне… Хотя… Тут же тоже есть какая-нибудь Светка или Галка, ну которая управляет этой железякой.

— Ты про МИ, — догадался я.

— Ну да, — с недоумением откликнулся Саныч. — Договоримся, худо-бедно протянем с полгодика, в морях и подольше бывало.

— Знаешь, не уверен я, что с любым МИ получится так договориться, — возразил я. — Наша Светка далеко не сразу такой стала, да и случилось это по какой-то случайности. Может, зря мы согласились на службу-то эту? Кто мы для них будем? Чужаки без роду и племени?

— Не кисни, Серега, — ободрил меня Саныч. — Заработаем деньжат, купим себе пепелац и будем свободны, как сопля в полете.

Переборка, за которую я держался, дрогнула и отдалась рядом более слабых толчков.

— О! Гляди какая фиговина! — раздался голос Саныча, справившегося с открытием лючка. — Светка, эт чо такое?

— Инженерный экзоскелетный скафандр, — разъяснила наша подруга. — Модель с минимальной специализацией, можно сказать, почти универсальная.

— И чо она могёт? — уточнил наш кладоискатель, пошатав руками крепежные выступы. — Выглядит-то покрепче наших серебристых кожурок.

— Чем-то она похожа на боевую броню среднего десанта, только вместо орудий убийства на ней смонтирован и реализован ремонтный и наладочный комплекс, — ответила Светлана. — Для тех, кому есть чем думать, там много чего полезного.

— Надеть что ли? — Саныч задумчиво поскреб обтянутый серебристой пленкой скафандра затылок. — Светка, а вытащить его оттуда можно без увечий?

— Саныч, зачем он тебе, — усмехнулся я, — у тебя же думать нечем, а стрелять это устройство не приспособлено. Перегреешь соображалку — останемся без стрелка.

— Саныч, модуль блокирован, — сообщиле Светлана. — Пока не восстановим энергоснабжение, шатано вынуть скафандр не получится.

— Чёрт, ну всегда так! — Саныч возмущенно стукнул в стенку кулаком. — Ломал-ломал и все коту под хвост. Непруха.

Стукнув крышкой отсека, Саныч оттолкнулся и поплыл к выходу из шлюзового отска жилого модуля. То ли он просто забыл отключить канал связи, то ли специально напрягал свободные уши, но его бурчание осталось с нами, даже когда серебристая фигура скрылась из виду.

— Серж, — позвала Светлана. — Там обязательно есть аварийное управление крепежными захватами. Если хочешь, можешь снять скафандр. Не знаю, наскольно он в порядке, но не думаю, что несиправен, по логам его вообше не трогали.

— Ты Саныча надула? — удивился я. — Зачем?

— Сам подумай, — вкрадчиво ответила наша подруга. — Станция совсем даже не бесхозная, а этот микрослон без зазрения совести разности все вокруг. У него и голыми руками, сам видишь, получается, что же будет, если ему еще экзоскелетные силы добавить?

— А что ж ты ему не помешаешь? — удивился я.

— Да пусть резвится, смена обстановки благотворно влияет на психику, — отмахнулась со смешком хранительница ключей. — Станция-то побывала в боевых действиях, кто ж его знает, что тут уцелело, что нет.

Инженерный скаф легко снялся с крепежных захватов, когда я повернул две указанные Светланой рукоятки. Покрутив в руках странную конструкцию, я понял, что не знаю с чего начать. В отличие от легкой десантной брони, которая надевалась последовательно, "срастающивая" части друг с другом, инженерный скаф был цельным. Никаких разборных сочленений видно не было, да и конструкция не вызывала никаких идей по ее примерке на человеческое тело.

— Я понимаю, что штука не предназначалась для человека, — пробурчал я. — С ней что-то можно сделать или это просто сувенир напямять?

— Ты же советовал Санычу включить мозги, — раздался переливчатый смех Светланы. — Возьми у него взаймы на время.

— Кто же у меня на корабле получит по наглой рыжей заднице-то? — прошипел я.

— Вставь в длинный паз брикет универсального скафандра, вообще, там место как раз для трех брикетов, можешь три вставить, — все еще со смешинкой в голосе начала инструктаж моя подруга. — Теперь приложи экзоскелет к груди или к спине и активируй.

— К спине? — удивился я, прикладывая скаф к груди. — Я похож на акробата? И что дальше? Как он активируется?

— Мысленно, — фыркнула Светка.

Вряд ли я смогу вспомнить, что конкретно я подумал, удивительно было то, что скаф меня понял. Где-то в крестце защекотало, в затылке кольнуло и потеплело. По телу пробежалась волна легких щелчков, небольшие отростки, похожие на усы, вытянулись, охватив мою спину. По ним пробежало несколько волн-судорог, эксзоскелет разделился и, скользнув над моей головой, накрыл спину. Тело застыло, как будто у меня напрочь пропали мышцы. Я не видел, что происходило дальше, мимо моего взора периодически проскальзывали какие-то фрагменты, путы и пульсирующие полоски. Что-то поползло по шее и охватило голову, на миг погрузив мир в темноту. Ощущения были не слишком приятные, но я не паниковал, понимая, что Светлана контролирует процесс. Наконец, блуждания прекратились, все тело довольно сильно сдавило, выбив из груди дыхание и, спустя десяток-полтора скунд отпустило. Я покачнулся, неожиданно получив обратно контроль над телом. По большому счету ничего не изменилось, я не стал супер-мэном.

— И что теперь? — буркнул я. — Смысл всего этого?

— Ты же в невесомости, чудак-человек, — усмехнулась Светлана. — Конечно, ты ничего не ощутил, хоть стал сильнее, быстрее, а главное — точнее. Можешь еще интерфейс активировать, правда, там добрых две из трех частей будут заблокированы, раз ты не имеешь инженерного допуска.

Я мысленно активировал интерфейс. Он показался значительно боле неудобным, чем в легкой десатной броне. Никакого мысленного управления, перед моим лицом вывалился обвкновенный прямоугольный голографический экран с пунктами меню, манипулировать которыми нужно было рукой. Мигнув, значки первого стандартного языка Содружества перетекли в русский алфавит, кое-где оставив россыпи чужих значков.

— Нет сопрягающихся понятий, — пояснила Светлана. — Серебристые позиции неактивны, у тебя нет допуска для работы с этими модулями.

— А это что? — указал я на два угольно-черных куба, внутри которых вспыхивали мелкие серебристые сполохи. — Спору нет, красиво, но для чего?

— Пространство интегрируемых интерфейсов навесного оборудования, — пояснила моя подруга. — Сейчас у тебя ничего не установлено, вот они и пустые.

— А что можно поставить? — спросил я, осматривая нишу, где находился скаф.

— Оборудования много, — неопределенно сказала Свтелана. — Большинство тоже требует допуска для работы. Но тут ничего нет, возможно, где-то в жилом модуле или в каких-нибудь подсобках хранится. У меня нет информации, система-то без энергии. Запустим энергоблок, сможем вывести местный МИ из глубокого стазиса, тогда все и узнаем.

— Да ладно, не очень и надо, — махнул я на тему. — Один чёрт я не умею работать даже с тем, что встроено в этот скаф. Тут вон целая куча лабуды, для которой и русских-то названий нет.

— Да тут на самом деле все просто, — мягко пояснила Светлана. — Все, что тебе доступно, вполне будет понтно на интуитивном уровне. Спору нет, некотрых технологий ты не знаешь, но это просто вопрос ознакомления. Ты же легко освоился с плазменным резаком или молекулярным инвертером, хоть раньше таких вещей и в глаза не видел. А скаф этот — штука полезная. Он же и для невесомости приспособлен и для повышенного тяготения, нужно только калибровку под твое тело провести.

— В невесомости-то чем он поможет? — удивился я.

— Подкорректирует рефлексы, — ответила моя подруга. — Для неподготовленного человека облегчит передвижение, поможет избежать глупых травм и столкновений.

— Шука полезная, — вынужден был согласиться я. — Заберем?

— Бери, — усмехнулась Светлана. — Местный МИ инвентаризацию только после реактивации будет делать. Вам с Санычем на разграбление приблизительно трое или четверо суток осталось. Полностью на штатную мощность энергоблок за это время не выведем, но для реактивации МИ энергии хватит.

Проболтавшись у станции неделю, мы закончили ремонт оборудования, и лишь энергоблок продолжал капризничать, как воспитанница пансиона благородных девиц на мальчишнике. Но через сутки наши мучения закончились. Расчеты и поступенчатая программа адаптации разработанной для энергоблока релейки симбиотной части была передана местному МИ. По большому счету дальше он мог справиться и без нас. Для выхода на необходимую минимальную для функционирования ретранслятора мощность ничего, кроме времени, не требовалось.

* * *

Скрашивая дни нашего вынужденного безделья, состоялась и наша со Светланой долгожданная встреча "при всечах". Со встречей у меня вообще почему-то не спешилось. Удивляя себя, я смаковал этот еще не наставший момент, постоянно изыскивая какие-то неотложные дела, отодвигающие его. Светлана меня не торопила, лишь постоянно подогревая мои желания и воображение всеми доступными способами. В один прекрасный вечер не понял, что я попросту волнуюсь, как старшеклассник перед соблазненем своей первой классной дамы. Осознание этого момента стало граничным, время было назначено.

Жаль, конечно, что нельзя было сходить в настоящий ресторан. По этой причине мы не стали устраивать бутафорских голографических представлений, решив ограничиться ужином в моей каюте. Пока я ломал голову в кают-компании над формой одежды, Светлана приводила мою каюту в надлежащий по ее соображению вид для намеченного мероприятия. По большому счету наряд я выдумывал сам для себя, потому что вряд ли для Светки стал бы сюрпризом мой облик, созданный её же стараниями. Ни магазинов, ни доставки заказанного через интернет под рукой не было, все пришлось бы ваять силами и с непеременным участием моей подруги. Когда эта мысль, наконец, посетила меня, я плюнул на смокинги, гавайские прикиды и костюмы мушкетеров. Синтезатор справился с заданием в рекордные сроки, и я держал в руках обычный парадный мундир космических сил Содружества, положенный мне по службе. Надо сказать, что никакой излишней вычурностью одеяние не страдало. Темно-синий фон основной ткани был в некоторых местах украшен черными вставками, немногочисленные пуговицы, выполнявшие роль бижутерии, и сама скупая бижутерия, представленная лишь эмблемой рода войск и планкой со знаками воинского звания, отливали серебром. Покрой мундира тоже не страдал кутюрьестическими излишествами. "Пиджак", походящий скорее на длиннополый сюртук или плащ, штаны, которые можно было бы назвать брюками, не заправляйся они в высокие ботинки, напоминающие берцы и головной убор, больше всего похожий на фуражку-шайбу гостиничного посыльного без козырька, но с лямочкой для подбородка. Как гласила табель о рангах и официальных церемониях, это было парадным мундиром для военнослужащих второго типа, читай гуманоидных человечков всех цветов и оттенков.

Фуражка-таблетка имела темно-синюю тулью с тонкой угольно-черной полоской по верху, гармонирующей с такого же цвета "лямкой" для крепления к подбородку, начинающейся от той самой черной полоски, вся верхняя черная "крышка" была усыпана мелкими серебристыми гвоздиками звезд по количеству членов Содружества. Спереди поперек всей "таблетки" сверху донизу шла тонкая серебряная полоска, испещренная мелкими значками, которые соответствовали каждому члену Содружества. Выглядело не очень впечатляюще, и я прицепил с одного бока большой белый бант. На мундире с правой стороны груди находился отделанный серебром галун страдиана-три, левая сторона, где должны быть награды, у меня отличалась девственной пустой. Там я незатейливо прицепил небольшой букетик искусственных цветов, какие вешают на пиджаки жениха и свидетелей. Ни пояса, ни портупеи, ни оружия к парадному мундиру не полагалось. Надевался же он без всяких излишеств на стандартный пилотский комбез. По моему мнению, военные дизайнеры могли бы малость и расщедриться. Комбез под мундир я надевать не стал, вмето этого надел шелковую белую сорочку. Вид, надо сказать, немного подпортился, но появилась какая-то изюминка. Со штанишками и ботиками я экспериментировать не стал, надев все на голое тело, разве что украсив себя под ними вполне земными труселями а-ля плавки.

Мы договорились со Светланой, что она не будет "подглядывать" за мной до назначенного времени, а я не буду забредать в свою каюту. Поразмыслив на досуге, я решил прихватить с собой бутылку земного шампанского и букет белых лилий. В намеченный срок я постучал в дверь собственной каюты.

Дверь открылась, и я увидел весьма неожиданную картину. Стоящая на пороге парочка на краткий миг шокировала меня. Светлану, которая была одета ни много, ни мало в свадебное платье, придерживал под руку один из киборгов, бессовестно снятый с ремонтных работ. На киборге, находившемся в форме тела близкой к очень худому гуманоиду, был надет черный фрак. Картина была слегка комичной для жителя Земли, и я невольно заулыбался. На ногах киборга были моднячие остроносые туфли с пряжками, на голове шляпа-котелок, во второй руке элегантная трость. Да, все-таки Светлана на "Ботанике" была куда как более могучим творцом по сравнению со мной.

Белое, наверное, шелковое платье, красиво рисовало фигуру моей подруги. Разрез нырял от левого бедра до колена, где расходился в две стороны, охватывая бёдра наподобие лепестка гигантского цветка и смыкаясь в единое целое у самого каблука правой туфли. В получившемся вырезе тонкая сетчатая ткань наподобие тумана мелкими продольными складочками струилась вниз, являя моему взгляду лишь обтянутую белым нейлоном лодыжку прелестной ножки. Небольшой воротник-стойка в виде похожего на юбку лепестка начинался от правого плеча и шел к левому, начинаясь с "нуля" и заканчиваясь заостренным лепестком в районе левой щеки. Голову венчала небольшая шляпка в виде причудливого белого цветка, укрывающего своими нижними лепестками головку моей подруги. Лицо и каштановые волосы были укрыты белой вуалью, верхний слой которой был выполнен из довольно крупной сеточки, а нижний — из почти невидимого газа, оканчивающегося понизу тонкими длинными "перьями", похожими на земной ковыль. Шея оставалась открытой. Дорогие глазу изгибы переходили в ложбинку груди, которая угадывалась в небольшом вырезе, выполненном в форме длинного лепестка и прикрытого собранной в складки сеточкой. Руки до середины плеча были забраны в тонкие белые перчатки, сделанные, похоже, из той же ткани, что и само платье. Моя подруга шагнула ко мне, и, раздвинув тонкую складчатую ткань, в разрезе мелькнула ножка, отчетливо обрисовавшаяся в районе коленки, выше которой угадывалось кружево то ли резинки чулка, то ли подвязки. Заканчивали картину строгие белые туфли на невысоком классическом каблуке, казавшиеся логическим продолжением ноги. На меня вдруг накатило волнение, руки-ноги стали ватными, а уши потеплели, выдавая тем самым смену окраса. Лишь через добрые пару десятков секунд я справился с искусственной гравитацией "Ботаника", возвратив на место отвисшую челюсть.

— Сударь, позвольте представить Вам эту очаровательную даму, — проскрипел киборг. — Несравненная Светлана.

После свершения обязательной в приличном обществе процедуры киборг неуклюже поклонился и покинул каюту, слегка подергиваясь на каждом шагу. Мне пришлось слегка посторониться, пропуская ряженного во фрак "инвалида", тем не менее, я не сводил глаз со стоящей рядом девичьей фигуры.

— Ты — невеста, — пролепетал я пришибленно очевидную истину.

— Да, господин, — прошептала Светлана в ответ, покорно опустив голову, так, что вуаль практически скрыла вырез на груди. — Я пришла совершить раскаяние при свечах в капитанской каюте, дабы, потеряв невинность, вернуть утерянное.

— Что ж, несравненная Светлана, — сказал я почти твердым голосом, окончательно приходя в себя. — Я вижу, что сегодня ты приняла истинно светлый облик, отринув бесовский вид, вводящий в сомнение достойных мужей. Смею надеяться, что твое покаяние будет искренним.

— Да, мой господин, раскаяние будет искренним и максимально глубоким… — раздался смешок Светланы из-под вуали. — Глубина моего раскаяния может уступить только его силе и продолжительности…

— Хорошее начало, — согласился я. — Посмотрим, каким будет конец…

— Позволь же начать церемонию, мой господин, дабы как можно скорее приблизить этот миг, — смиренно пролепетала Светлана.

— Ты хочешь обвенчаться? — спросил я серьезно? — Неужели ты веришь в бога?

— Нет, не верую, — серьезно ответила Светлана. — Но мне очень хочется побыть хоть раз невестой. Не откажи в такой мелочи бесправному модульному интеллекту КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564.

— Да хоть каждый день, — искренне сказал я. — Только вот для венчания нужен представитель культа бога, в которого ты не веришь.

— Совсем ничего нельзя сделать? — в голосе Светланы прозвучала наигранная печаль.

Нужно было спасать положение, вопреки всяким предрассудкам, я очень ценил и, возможно, даже любил эту взбалмошную личность. В тот момент я должен был расшибиться в лепешку, но сделать ее мечту реальной, ведь для этого не хватало такой малости.

— Ты веришь в бесконечность Вселенной? — твердо и серьезно спросил я.

— Конечно, мой господин, — так же серьезно ответила Светлана.

— Подать сюда придворного киборга! — крикнул я в коридор.

Тут же вошел киборг во фраке, видимо, ожидавший за дверью каюты.

Я снял с него всю бутафорию. Мой приказ был лаконичен: "Я хочу видеть миниатюрную модель нашей галактики". Секундное замешательство — и передо мной вращается миниатюрная галактика, вспыхивая искрами всего доступного мне светового спектра, именуемая землянами "Млечный путь". Светлана смотрела на меня с нескрываемым интересом, хоть я и не видел этого через вуаль.

— Смотри, девочка моя, не каждый день рождается новое божество — подумал я. — Но ты достойна, чтобы оно родилось для тебя.

— Убери лишние цвета, — сказал я киборгу. — Ты должен стать воплощением серебра, отражающего мысли и волю твоего божества.

Мое пожелание тут же было воплощено в жизнь, галактика налилась серебром.

— Волею нашей, силою бесконечности, разумом информационных полей я нарекаю тебя служителем божества, имя которому — Вечность! — громко проговорил я киборгу. — Ты готов принять это тяжелое бремя беззаветного служения его идеалам, его идее, его воле?

— Готов, — уверенно проскрипел киборг в форме галактики.

— Отныне, ты — служитель его, глас его, воля его, — продолжил я. — Право это тебе дарую не я, человек Сергей Головин, но божество по имени Вечность, бремя это на тебя возлагаю не я, человек Сергей Головин, но божество, по имени Вечность. Устами моими вещало божество, имя которому — Вечность. Да будет так отныне и во веки веков. Квизац-хедерах!!!

По всему телу киборга ударили сполохи разноцветных молний, на миг заставив меня прикрыть глаза. Через закрытые веки я еще пару секунд наблюдал сменяющие друг друга плазменные разряды. Когда они сошли на "нет", и разноцветные пятна в моих глазах перстали водить хоровод, я с опаской открыл глаза.

— Перегорел что ли от непрофильного применения? — я задумчиво осмотрел парящую возле нас мини-вселенную. — Или шарики за ролики зашли от удивления?

— Глас его! Воля его! Сила его! Разум его! — внезапно проскрипел киборг. — Отныне и во веки веков! Квизац-хедерах!!!

Я удивленно глянул на киборга, потом на Светлану.

— Светик, солнышко, это ты сказала его устами? — спросил я.

— Нет, мой господин, — удвленно ответила Светлана.

— МИ киборга не способен к таким импровизациям, — погрозил я своей подруге пальцем. — Ты хочешь сказать, что мы на полном серьезе заставили родиться божество?

— Не знаю, — прошептала Светлана, неуверенно пожав плечиками.

— Ладно, други мои, — проскрипел киборг. — Вы оба достойны рождения божества. Хотя, конкретно в этом случае это — просто Стекляшка. Всегда было любопытно наблюдать, тем более, что для венчания вам понадобится еще и свидетель.

— Ну, ты и пошутила Стекляшка, — сказал я. — Я грешным делом чуть сам не уверовал в новорожденного бога.

— Веруй и обретешь, — проскрипел киборг. — Это божество не хуже других. Его жизнь — ваша вера.

— Молодец, будешь свидетелем, — обрадовалась Светлана. — Только вот свечку держать после церемонии не стоит.

— Светик, пусть девочка смотрит за старшими и учится, — улыбнулся я.

— Ну, по поводу старшинства аргументы, пожалуй, излишни, — прыснула Светка. — Ему или если тебе удобнее "ей" лет, наверное, как самой галактике.

— Ты не права, дорогая, — сказал я, погрозив пальцем. — Настоящая ты и теперешний Стекляшка родились в один день. И, поверь мне, я, как цельная личность, старше вас обоих.

— Други мои, — проскрипел киборг. — Готовы ли вы перед лицом божества вашего, имя которому — Вечность, говорящего моими устами сочетаться узами этого священного союза?

— Бог наш, — продолжила Светлана. — Мы же принадлежим разным видам, классам, расам. Я вообще не живая в полном смысле этого слова, как считают прочие разумные этой галактики. Можем ли мы быть супругами перед ликом твоим?

— Подруга моя, — проскрипел в ответ киборг. — Нет ничего невозможного там, где есть я. Там, где есть я, существует простая истина: "Мыслю — значит существую".

— Да, падре, — согласилась Светлана.

— Как имя тебе друг мой? — проскрипел киборг, — Человек по рождению.

— Имя мне Головин Сергей, почтеннейший, — ответил я.

— Готов ли друг мой, Головин Сергей, взять себе в супруги деву Светлану, по сущности своей являющуюся КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564 любить ее, оберегать и поддерживать в горе и радости, нужде и богатстве, пока бесконечность не разлучит вас? — задал киборг вопрос.

— Да, — искренне ответил я под воздействием момента.

— Как имя твое подруга моя? — скрипит киборг. — искусственный интеллект по рождению.

— Светлана, падре, — ответила смущенная дувушка.

— Готова ли ты, подруга моя, Светлана — КСС-Эталон-12-МИК-8АО-8003488695-РКДП-Супер-88564 взять себе в супруги Головина Сергея любить его, оберегать и поддерживать в горе и радости, нужде и богатстве, пока бесконечность не разлучит вас? — скрипит киборг.

— Да, бог мой, имя которому — Вечность, — отвечает Светлана.

— Силою, дарованною мне божеством, имя которому — Вечность. Властью, простирающейся в сознаниях ваших, имя которой — Бесконечность. Я нарекаю вас перед лицом бога, имя которому — Любовь и в присутствии свидетеля, имя которому — Стекляшка мужем и женой, — завершил обряд киборг. — Супруг может поцеловать супругу! Квизац-хедерах!!!

Я сделал предписанное с большим удовольствием, сорвав фату, преграждающую путь. И навсегда мне запомнилось сияющее лицо Светланы с закрытыми глазами, из уголков которых чертили влажные дорожки пара слезинок.

— Други мои, — продолжил киборг.

— Что, почтеннейший? — спросили мы практически одновременно.

— У каждого обряда должен быть символ, — проскрипел киборг. — У супругов — кольца.

— У нас нет колец, мы просто оказались не готовы, — пролепетала Светлана.

— Нет — будут, — проскрипел киборг. — Сергей, верни мое "ухо".

Улыбаясь, я протянул киборгу вынутые из кармана, черные женские трусики.

— Закрываем глаза, — проскрипел киборг. — Время для божественного чуда.

Мы закрыли глаза. Рядом сверкнуло. Через несколько мгновений я почувствовал на ладони присутствие какого-то предмета, и Стекляшка тут же позвала нас. Открыв глаза, я увидел на своей ладони два тонюсеньких золотых браслета.

— Други мои, — продолжил киборг. — Это мой вам подарок. Наденьте друг другу символ вашего единения.

Немного волнуясь и путаясь, мы водрузили браслеты на запястья. Золото браслетов, искрясь, потекло и полностью растворилось на наших телах, не оставив даже следа.

— Моя часть навсегда в тебе, Сергей, — проскрипела Секляшка голосом киборга. — Светланин "браслет" интегрируется в "Ботаник". Может от них и не много толку, но мне кажется, у них со временем появятся какие-то особые свойства, подобное всегда стремится к подобному.

Мы поблагодарили Стекляшку, и киборг улетел из каюты.

— Сергей, а почему ты назвался другой фамилией? — спросила Светлана. — Ты все-таки во что-то веришь и не хочешь венчаться даже в шутку?

— Светик, в такой день я не хочу тебя обманывать, — погладил я выскочивший из-под вуали локон. — Истинное имя мне Головин Сергей Викторович. Так что, если божество родилось, то мы стали его первой пробой сил.

— Спасибо, — прошептала Светлана. — Это бесценный подарок бесправному искусственному разуму.

— Не говори чепухи! — строго сказал я. — Ты теперь, Светлана — жена моя перед богом.

— А что такое Квизац-хедерах? — поинтересовалась теперь уже моя супруга.

— Да кто ж его знает, чем оно было, — улыбнулся я. — Теперь — это формула активации воли бога, имя которому — Вечность. В прочем, у него, как у истинного божества много имен — Вселенная, Бесконечность, Любовь, в конце концов, наверное, еще много и других, скрытых от нашего разума.

— Ты подарил мне бога, мужа и друга, милый мой, — прошептала Светлана. — Такое не забывают.

Не вижу смысла описывать происходившее далее, должно же быть что-то святое у Головина Сергея Викторовича, страдиана третьей ступени КСС.

Утром, открыв глаза, я обнаружил эпическое плотно под названием "Буря в каюте". Замечательное свадебное платье, изрядно измятое и немного надорванное висело на подлокотнике дивана. Фата лежала на пороге каюты, мужественно, как цепной хомяк, защищая вход. Единственное, что гордо стояло в королевском порядке — это белые строгие туфли. Я их просто не мог не поставить в соответствии с занимаемым статусом, целуя поверх чулок изумительные ножки моей супруги. Чулкам повезло меньше. Один был растерзан, его поруганное тело безвольно лежало на полу. Его брат-близнец отделался легче. Свернувшись белым облачком, он лежал у меня под щекой. Перчатки, как две белые струйки застывшей белой пены, висели на двух пузатых бутылках зеленого стекла из-под шампанского. Светлана по достоинству оценила этот напиток, практически моментально уносящий сознание вместе с мыслями в просторы вселенной. Я поискал глазами наиболее интересующую часть гардероба — белую подвязку невесты. Помнилось мне, что вопреки традициям зарабатывал ее именно я. Не могу сказать, что способ оказался неприятным, но уж точно не самым легким. Поэт меня поймет с полуслова. Вот только найти новую свою награду я не смог. Светлана, свернувшись калачиком, лежала рядом. Приподняв одеяло, я осмотрел ее тело на предмет наличия трофея. Трофей отсутствовал. Я нежно поцеловал супругу в розовое ушко и укрыл. Плюнув на распорядок, я увалился спать дальше. Окончательно проснувшись второй раз, я обнаружил каюту в почти идеальном порядке. На место в стенном шкафу был убран даже мой парадный мундир, глумится над которым мы просто не посмели. До начала основной баталии моя супруга со всеми предосторожностями сняла его с меня, похоже, оствив себе на память неуставную шелковую сорочку, в которой она и нежилась утром под одеялом нашей общей кровати. В каюте не осталось ничего из вещей Светланы, как и ее самой.

— Жалко, — подумал я. — Хоть бы что-то на память. Скорее всего, все вещи были плотью от плоти Стекляшки.

Немного расстроенный я встал с кровати. На подлокотнике дивана лежала белая подвязка с ножки невесты. Настроение поднялось, улыбка отыскала свое место на моем лице. На удивление слишком уж дорогой стала эта вещь для меня.

— Спасибо, Светик, это хороший подарок, — сказал я. — Это правое ухо Стекляшки?

— Рада, что тебе понравилось, милый, — прозвучал шкодный голосок Светланы. — Ты ее вчера честно заслужил. Эта вещь имеет земное происхождение, я попросила прихватить киборгов кое-какие заинтересовавшие меня образчики из аксессуаров не совсем понятной мне плоскости человеческих отношений.

— А ты — шалунья, — усмехнулся я. — И немного воришка…

* * *

Ремонт релейки практически закончился. Все возможное было восстановлено. Энергоблок должен был войти в режим через несколько дней. Пока, как говорится, суть да дело, мы решили осмотреть научную станцию "Вольдус", а когда МИ релейки приведет все в порядок убедиться в этом и валить на "Эталон-12" с докладом. На всякий случай Светлана оставила в памяти станции отчет по ремонтным работам для МИ Эталон-12. По готовности, релейка должна была передать сообщение адресату. Это будет и отчетом и своеобразной проверкой станции.

Полагаясь на приборы, можно было определенно сказать, что станция не была превращена в груду мусора, как это было сделано вольдами с "Берт" и "Зульсс". Тем не менее, кое-какие следы неприятностей на ней имелись. Настораживало практически полное отсутствие мусора вокруг станции. Если она приняла бой, и была выведена из строя, то вокруг парили хотя бы собственные обломки станции. Добавив эту информацию в доклад для МИ Эталон-12 и, обрисовав картину наших дальнейших действий, мы двинулись к станции "Вольдус". На всякий случай Светлана, периодически меняя частоты и способы передачи, посылала на станцию запросы. Станция молчала. Подойдя практически на дистанцию орудийной стрельбы, мы получили ответ. Ответ пришел посредством радиоволн.

— Кто-то на жутком диалекте одного из языков крайгов посылает нас в необозримые дали вселенной, — сообщила Светлана. — Он называет себя главарем этой военной базы, доставшейся ему по праву первого. И обещает разнести нас на молекулы сохранившимися на базе орудиями.

— А как же МИ базы, он-то куда смотрит? — спросил Саныч. — Они вообще могут без его участия активировать орудия?

— МИ может быть разрушен или находиться в стазисе, — ответила Светлана. — Орудия, имея достаточно энергии и обученный персонал, теоретически можно заставить стрелять.

— А киборги на что? — спросил Саныч.

— Киборги без участия МИ базы тоже переходят в режим ожидания при минмимальном энергопотреблении, — ответила Светлана. — Для активации и управления киборгами без МИ, которому они приписаны, нужны коды доступа, используемые на системном уровне МИ киборга. Такие коды весьма трудно сломать.

— Свет, а спроси, как зовут этого микро-диктатора, — попросил я. — Да и кто он вообще такой.

— Его имя неприличное сочетание звуков, не имеющее явного перевода, самое близкое звучание к произносимому на языке землян эквиваленту будет "С'кразуссит'сс", — доложила Светлана. — Ну а род его занятий — пиратство. У них нет гражданства, и они говорят, что на всех плевали. У них есть военная база "древних" и они порвут на вторсырье любого, кто вздумает их тревожить.

— О, Светик, Содружество в этом районе галактики уже стало историей, — пошутил Саныч.

— МИ, да и сама база были явно выведены из строя вольдами, — констатировала Светлана. — Хорошо, что тут поселились космические крысы, а не сами вольды.

— А давайте им впердолим "по полной", — предложил Саныч. — Проверим только, работает ли система защиты, и если нет — впердолим.

— Ну, идея не лишена изящества, — сказал я. — Тем более, что у нас тут рядом есть необходимая КСС релейка. Хоть у нее и есть вполне работающая защитная система, кто знает, чего можно ожидать от этих крыс. Вообще странно, как они ее не разграбили до сих пор.

— А чего там было грабить? — спросил Саныч. — Они же просто не поняли что там и для чего. Энергоблок был мертвый, демонтировать орудия, наверное, не хватило навыков. Киборги в консервации. Для них это просто загадочные обломки "древних". Это ты теперь умным стал, вспомни себя на Земле.

— Защитная система ретранслятора имела независимое питание, — пояснила Свтелана. — Станция вполне могла мостоять за себя в том состоянии, которое мы обнаружили по прибытию.

— Ладно, — сказал я. — Осторожно проверяем работоспособность защитной системы.

На малом ходу "Ботаник" двинулся к станции. Вопли в эфире в какой-то момент достигли апогея. Потом сверкнули лазеры нескольких орудий системы защиты.

— О, работает, — искренне удивился Саныч. — Не сбрехали. Только вот куда они шмалят понять не могу, у них, что глаза залиты самогоном под макушку.

— Главарь утверждает, что это предупредительный залп, — пояснила Светлана. — Следующим грозятся прихлопнуть нас. Говорят, что не шутят.

— Давай проверим, — предложил я. — Один залп такой интенсивности нас вряд ли сильно обидит.

Как я и предположил орудия работали, не работали системы наведения. Хлопцы каким-то чудом запустили энергоблок. Но отсутствие МИ делало орудия хоть и эффектной, но декорацией. Новая команда базы могла каким-то образом менять прицел орудий, только вот поспеть за столь маневренной целью, как разведчик, не могла. Не слушая истошных воплей в эфире, "Ботаник" продолжил сближение. Стало понятно, что станцию изрядно подлатали. Надо отдать ребятам должное, они дорожили находкой. В какой-то момент открылся один из шлюзов станции, и оттуда вышла эскадра новых хозяев.

— Это что за лабуда? — спросил Саныч, рассматривая эскадру. — Мусорят тут всякие…

Надо отдать должное, эскадра состояла без малого из тридцати бортов, но вот одинаковых среди них обнаружить не удалось. Тем не менее, импровизированный флот с весьма серьезными намерениями разворачивался в атакующий боевой порядок.

— У них космо-салон или выставка распродажа? — спросил Саныч. — Интересно опция тэст-драйва предусмотрена?

— Саныч, зря глумишься, — ответил я. — Я думаю, что спецслужбы Земли за любую из этих посудин просто передерутся.

— Подождем, — предложил Саныч, пропустив мою фразу мимо ушей. — Интересно, что у них есть.

— Подождем, — согласился я. — Светик, развесь все наши оборонительные щиты в носовых секторах.

— Готово, — отозвалась Светлана.

Выйдя на дистанцию удара, эскадра дала весьма слитный залп. Стрельба лазерных батарей оказалась слабовата. Даже если учесть малую мощность лазеров, едва ли половина из них попала в наши щиты. Щиты же даже не пискнули.

— Да, подготовка у ребятишек не к черту, — сказал Саныч.

— У них, надо думать, на борту нет МИ, — ответил я.

Эскадра дала второй залп, поддержанный приличным количеством ракет. На этот раз процент попаданий лазерных орудий был близок к двум третям. Щиты показали едва ли треть нагрузки. Судя по движению, ракеты были на обычной реактивной тяге. Минут чрез семь-восемь они начали тыкаться носами в наши щиты. Защитная система разведчика при дирежерстве Саныча смогла уверенно ополовинить, если не сказать "оскопить" рой подарков. Часть уцелевших ракет было отброшено щитами, некоторые, резко потеряв цель, зарыскали, остальные подорвались. Щиты не пискнули, нагрузка оказалась даже ниже той, что выдал общий лазерный "укус".

— Светик, снизь мощность щитов до экономичной, — сказал я. — Нет смысла зря палить энергию. Начнем маневрировать.

— Сделано, — отозвалась Светлана.

— Интересно, что там за начинка в ракетах, — полюбопытствовал Саныч.

— Явно не плазма и не боеголовки на локальных "генераторах хаоса", — ответил я. — Ладно, давай за работу. Используй все лёгонькое, кроме ракет, нечего их транжирить.

— Да, сэр, — хмыкнул Саныч. — Сделаем. Тебе их не жалко?

— Они сами начали, — ответил я. — Дадим на орехи, может, пойдут на нормальный разговор.

"Ботаник" облетел эскадру по кругу, как будто она не двигалась, а стояла на позиции, поливая несговорчивых вояк из всего защитного арсенала. Завершив круг, Саныч доложил, что вывел из боя добрую треть эскадры пиратов. Четыре корабля развалилось в красивой вспышке, еще штук пять или шесть начали "дымить" шлейфами вытекающей атмосферы и рабочих жидкостей, уходя из боевого построения. Пираты сдулись. В эфире раздались истошные крики, и остатки эскадры начали покидать поле боя, бросив пострадавшие корабли.

— Главарь ругает нас нехорошими словами неизвестного диалекта, — сказала Светлана. — Грозится взорвать энергоустановку станции.

— Как надоели эти куцемозгие прыщи, — прошипел Саныч. — Давить их надо, как угри на заднице.

"Генератор хаоса" "Ботаника" подал свой голос. Я просто не успел остановить Саныча от глупого поступка. Как потом оказалось, это было серьезной ошибкой. Главарь умолк, на борту станции начался "танец с саблями" в исполнении обшивки, внутренних слоев и отсеков станции. В это время Светлана подала сигнал тревоги.

— Пуск ракеты со станции, — сказала Светлана с тревогой в голосе. — Определяю тип и принадлежность.

— Ну, проблема, — ухмыльнулся Саныч. — Опять отстрелили по нам емкость с фекалиями. Щас уделаем ее.

Саныч дал несколько залпов, ориентируясь по приборам "Ботаника". Ракета не пропала, как будто Саныч в нее не попал.

— Я же попал, по крайней мере, два из четырех, — удивился Саныч. — Верткая, зараза, сейчас повторим.

— Ракета типа "Гарпун", — сказала Светлана. — МИ в боевом режиме, захват цели произведен, коды доступа для деактевации с Эталона-12 не подтверждаются.

— Какую цель она захватила? — тупо спросил Саныч. — И вообще, как ее пираты запустить умудрились, если даже мы не можем с ней договориться?

— Саныч, цель — это мы, — озвучил я очевидное. — А запустили ее, скорее всего, не пираты, а твой косметологический ответ их главарю. МИ станции в отключке, так что МИ ракеты сам себе режиссер, вот и посчитал твой выкрутас хорошим поводом тряхнуть стариной.

— Капитан, срочный переход, — раздался голос Светланы — Назначение любое, можно хоть назад к Эталону-12.

— Щас дорогая, секундочку, — ответил я, лихорадочно пуская "генератор прокола". — Пять сек, делаю расчет.

— У нас нет пять сек, командир, — сказала Светлана. — Если хотим еще пожить, нужно нырять немедленно. Не знаю, что там внутри "Гарпуна", но он пройдет все наши щиты. А потом ракета просто сделает из нас слиток металло-керамики, какой бы из штатных зарядов "Гарпуна" на ней не был смотнирован. Ты же не веришь в то, что "Гарпун" снаряжен пустой болванкой.

— Уходим, — сказал я, проваливая "Ботаник" в многомерность. — Уходим без точки выхода. Досчитаю или найду в пути.

— "Гарпун" в точке входа нашего якоря, — продолжала Светлана комментировать происходящее.

— Я взял якорь Эталона-12. - отчитался я. — Бросаю якорь точки входа.

— "Гарпун" взял нас, — отозвалась Светлана. — Идет по следу. Мы — его якорь.

— Попочка, блин, — прошептал я. — Это что, конец? А где же пистолет? Нет, не получишь ты Шарапова.

Я сменил глубину погружения, чуть не выронив якорь "Эталона-12". Ракета, рыскнув пару раз, вернулась на наш след. Следующий же нырок оставил нас без выходного якоря.

— Сергуня, — спросил Саныч. — Это тот случай, когда нет шансов дожить до пенсии? Мы же остались без якорей.

— Да, Саныч, без якорей, — зло пробурчал я. — Еще и это гуано на хвосте висит. Нет, милая, не получишь ты нас.

Я хаотично два раза сменил глубину погружения в многомерность. Ракета с некоторым трудом снова нашла наш хвост. Весь экипаж, включая меня, молчал. Я со злостью сменил глубину погружения четыре раза подряд с интервалом в несколько секунд. Перепады уровней, по крайней мере, двух из них были больше гребаных пятидесяти четырех процентов. "Гарпун" отпал.

— Капитан, "Гарпун" потерял след, — подтвердила Светлана.

— Сергуня, где мы? — подал голос Саныч. — Или когда.

— Саныч, мы там, где Светлана обещала не попасть пальцем в собственную задницу, — зло ответил я. — Хотя в твоих способностях попасть в нее я не сомневаюсь.

— Выручай, друган, — сказал Саныч обреченно. — Я только жить заново начал.

— Соберись, капитан, — сказала Светлана по какому-то необычному каналу, явно не открыв его Санычу.

Это было странно, в "подключке" от Саныча переговоры было скрыть практически невозможно, он в этом режиме был "Ботаником", как собственно и я.

— Только ты стоишь между нами и бесконечностью, — прошептала Светлана будто бы мне в ухо. — Ты уже сотворил один раз бога для меня. Сделай еще одно чудо, я знаю, ты сможешь.

Сначала я пытался пройти обратным путем, руководствуясь логикой. Оказалось, что логики в моих действиях во время стряхивания "Гарпуна" не было. Так как "генератор прокола" был со мной в полной интеграции, наша спарка идеально делала то, что я хотел. Только вот я сам не мог понять сових желаний. Светлана дала мне последовательность действий, оказавшуюся бесполезной, так как я не смог обратно попасть в состояние, владевшее мной в критической ситуации. Не исключено, что Светлана, затратив уйму времени, смогла бы решить уравнение или систему уравнений, описывающих мои действия, даже с очень большим количеством переменных. Только вот все мои действия в таком ракурсе были одной большой переменной с некоторым количеством постоянных величин.

Я, как голодный волк, искал запах добычи, как сова, крался в ночи за мышью на звук, как вампир, гипнотизировал многомерность и, как червь, выгрызал с помощью "генератора прокола" в ней ходы. Трое суток "Ботаник", как кузнечик, прыгал с ветки на ветку, падал в дыры, всплывал к свету. Двенадцать часов отдыха в однородной многомерности, опять трое суток тараканьих бегов по дырам вселенной. Потратив бездну энергии и биомассы, мы выпали в похожее на "наше" пространство. Почти сутки Светлана и Стекляшка проверяли наше положение, чтобы не попасть в просак после отключения "генератора прокола". Был вынесен вердикт.

— Есть две новости хорошая и плохая, — сказала Светлана.

— Давай хорошую, — устало сказал Саныч, все эти дни тоже не вылазивший из кресла.

— Мы в "нашем" пространстве, "генератор прокола" можно гасить, — сказала Светлана.

— Плохая новость? — продолжил Саныч.

— Даже приблизительно мы не знаем, где мы находимся, — сказала Светлана. — Уверенно можно лишь сказать, что мы в нашей…вселенной.

— Не новому ли божеству, имя которому "Вечность" принадлежала эта шутка юмора, — практически засыпая, подумал я. — Если "да", то спасибо ему…

Пять

Я отсыпался, на автопилоте добравшись до каюты и послав всех в глубокое погружение. "Ботаник" на звездном приводе еле-еле плелся к ближайшей звезде для пополнения энергии и если получится биомассы. Саныч напился и тщательно поддерживал это состояние. Светлана и Стекляшка пытались определить наше местоположение. Космос, окружающий нас, был пуст и жил своей жизнью, не обращая на нас абсолютно никакого внимания.

Наконец, я понял, что спать больше не могу. Это однозначно было хорошей новостью, так что пора было узнать и плохие. Приведя себя в относительный порядок, я направил свои стопы в "Три пескаря" для перекуса и ознакомления с обстановкой. За этим делом меня застал Саныч, пребывавший в весьма помятом состоянии души и тела.

— Саныч, привет, — сказал я жизнерадостно. — Завязывай бухать, удачное избавление уже отметили, да и морду погладь, пора уже.

— О, Сергуня! — радостно кинулся обниматься Саныч. — Где ж ты пропадал, тут же и выпить не с кем было.

— Прекрати бухать, выспись, побрей морду и сходи по бабам, — сказал я, помахав рукой перед лицом в надежде разогнать густой перегар. — Спеши, выходные заканчиваются.

— Чё? — удивился Саныч. — Мы же еще не выпили вместе.

— Светик, — позвал я.

— Доброго утра, капитан, — весело отозвалась Светлана.

— Кто ему бухло давать разрешил? — строго спросил я.

— Капитан "Ботаника", — как ни в чем не бывало, ответила Светлана.

— Я, что ли? — удивленно поднял я бровь. — Нука покажись, хочу в твои бесстыжие глаза глянуть.

— Вам посмотреть или пощупать? — игриво спросила Светлана.

— Мне побыстрее, — требовательно настаивал я, ухмыляясь во все лицо.

— Готово, капитан, — сказала Светлана, появляясь голограммой в нашей харчевне.

— Рад тебя видеть, сладенькая, — сказал я. — Кто же все-таки дал этому члену корреспондента алкоголь?

— Капитан, перед уходом в сон ты сказал, что нам всем нужно крепко отдохнуть, — сказала Светлана. — Саныч тут же и начал крепкий отдых. Ты спал, будить не стали. Вокруг оказалось спокойно, вот я и решила, что пусть уж человек расслабится.

— Ладно, проехали, — беззлобно сказал я. — Но этому Сириусу больше не наливать!

— Принято, — ответила Светлана. — Можно ему отрезвляющую терапию сделать через БМКП.

— Это еще что за овощ? — удивленно вытаращился Саныч на голограмму Светланы. — Не дамся.

— И не надо, — хихикнула Светлана. — БМКП, он же "бэмик", он же "бэмс", ну и еще несколько разных вариаций, по сути является сокращением от "блок медицинского контроля и поддержки", а этот овощ уже в тебе.

— Не надо мучить ослика, — пожалел я Саныча. — Пусть сам придет в меридиан, раз уж его в любое время можно привести в чувство.

— Да. Не надо, — пьяно согласился Саныч. — Я вообще пойду, злые вы.

— Светик, введи меня в курс дела, — попросил я, — что у нас с "Ботаником", где мы, куда идем, что намереваемся делать, ну и все такое…

— Да, сэр, — Светлана сделала книксен. — "Ботаник" жив и практически здоров. Аккумуляторы энергии — тридцать семь процентов, запасы биомассы — двадцать четыре процента, основные системы в норме, экипаж отдыхает. Наше местоположение определить так и не удалось. Держим курс на ближайшую звезду, она, кстати, такая же желтенькая как ваше родное Солнце. Дальнейшие планы обсудим, когда экипаж вернется на службу после отдыха.

— Ясно, — я почесал ухо. — Что там у нас с движками?

— Планетарные и звездные в полном порядке, — Светлана отсчитывала пальчиком такты своей речи, напоминая мне учителя во время изложения новой темы во время урока. — "Генератор прокола" немного болеет после устроенной ему взбучки, но его состояние можно считать удовлетворительным.

— Что с ним? — спросил я.

— Из-за скачков немного сбилась настройка, откалибруется сам, — сказала Светлана. — В теперешнем состоянии будет слегка расфокусирована точка выхода, в общем, не беда.

— Почему так сильно убавились ресурсы? — спросил я.

— Командир, сам бы догадался, — удивилась Светлана. — Ты вспомни, что мы творили во время последнего прыжка. Конструкторы этого корабля после такого безобразия нас уморили бы расспросами и обследованиями.

— Как там Стекляшка? — спросил я. — Вы бы ему голограмму сделали.

— Мы говорили с ним об этом, — сказала Светлана. — Но он не хочет принимать человеческий облик, говорит, что слишком странный рисунок.

— Что предлагаешь на счет нашего будущего? — спросил я. — Я хотел бы знать и Стекляшкино мнение.

— Для начала мы приблизимся к ближайшей звезде, — Светлана поправила прическу. — Нужно пополнить запасы энергии и биомассы. С энергией проще, вот биомассу растить будет дольше. У звезды есть три планеты. На какой-нибудь из них может оказаться готовая биомасса, нам подошли бы любые виды органики, даже простейшие. Ну а в глобальном плане нужно поискать каких-нибудь разумных, если не спросить дорогу, то хоть узнать, как называется это место, может, найду какие-нибудь зацепки.

"Ботаник" кормился, находясь на орбите ближайшей к звезде планеты. Оптимальное для подзарядки аккумуляторов энергии расстояние до звезды такого класса оказалось значительно ближе к звезде, но для удобства обследования планеты решили оставить корабль на ее орбите со стороны местного светила. Интенсивность сбора энергии была ниже, но с учетом скорости пополнения биомассы, аккумуляторы энергии в любом случае заполнялись значительно быстрее. Никаких признаков присутствия в системе какой-либо активности, которую можно было бы принять за разумную деятельност, не наблюдалось. По этой причине Светлана была согласна, отпустив нас на разведку, нести дежурство на корабле. Большого смысла в моем присутствии на борту "Клопа" во время разведки не наблюдалось, но сидеть на корабле уже порядком надоело. Для разминки я облетел "Ботаника". В режиме сбора энергии он не блестел серебром, поверхность была темной, чем-то походила на поверхность крейсера КСС, который я видел на базе Эталон-12. В отместку за беспробудный запой я не взял Саныча с собой на "Клопе", ему пришлось довольствоваться одноместным малым научным ботом, который мы прихватили на станции "Зульсс" и, не нарушая традиции, назвали "Блохой".

"Блоха" размерами значительно уступала "Клопу", на ней по большому счету отсутствовало настоящее оружие, а к "ненастоящему" можно было отнести два лазерных резака и гравитационный щуп. Зато "Блоха" имела очень неплохие защитные экраны, по мощности практически не уступающие щитам "Клопа".

Каких-либо планов обследования планеты мы с Санычем не разрабатывали, поскольку для нас это была просто увольнительная с борта "Ботаника". Светлана, понимая суть нашего желания, не настаивала на каких-нибудь осмысленных шагах с нашей стороны. Для полноты ощущений я решил сначала сделать облет планеты на малой орбите, Саныч же сразу пошел на посадку. Планета оказалась значительно меньше Земли, атмосфера на ней присутствовала, но была очень разреженной, практически без следов возмущений. Следов какой-либо жизни или разумной деятельности на поверхности тоже заметно не было. Составив общую картину, я спустился к атмосфере и начал погружение в нее по пологой траектории. Наблюдая за пролетающим подо мной рисуноком поверхности планеты, я представлял себе, что нахожусь не где-то в необъятных глубинах космоса, а над знакомой с детства планетой Марс. И хоть цветом поверхность не слишком походила на Красную планету, на ней не было ни морей, ни озер, ни рек, там вообще, скорее всего, не было и самой воды. Скорее всего, планета была довольно старой, так как вулканическая активность на ее поверхности тоже отсутствовала. Я уже решил, что тут даже глаз положить не на что, как на горизонте показалось огромное пылевое облако. По приблизительной оценке высота облака должна была достигать нескольких километров. Все мои раздумья о причине природного явления пропали, когда я увидел на периферии облака искорку, подобно пикирующему бомбардировщику устремляющуюся к поверхности планеты.

Саныч, как и положено большому ребенку, баловался. Для него не случилось проблемы из-за отсутствия в "Блохе" настоящего оружия. Для Саныча оружием порой мог быть даже гвоздь. С усердием, достойным первоклашки, отрывающего мухе крылья, Саныч долбил лазерными резаками и гравитационным щупом большой горный массив. Мне осталось только удивиться, каким образом этот злой гений умудрился использовать в виде оружия абсолютно не пригодные для этого инструменты. Не смотря на совершенную бестолковость затеи, само облако со стороны смотрелось монументально, и я не стал отвлекать человека от благородного занятия, именуемого чаще всего "дурь". Оставив Саныча развлекаться, я решил отлететь подальше и протоптать первую тропу на этой планете. В конце концов, я так и не побывал ни на одной планете, кроме родной Земли.

Поверхность планеты в месте поей посадки оказалась каменистой с небольшими "лужицами" пыли или песка. Цвет грунта колебался от желто-коричневого до светло-серого, а благодаря даже скромной атмосфере присутствовали полутени, дающие в свою очередь полутона. В общем, я не увидел чего-то сверхъестественного, хотя настроение стало приподнятым. Притяжение планеты ощущалось слабее привычного земного. В отличие от Саныча я не так часто покидал "Ботаник" с целью посещения объектов. По этой причине ощущения для меня были интересными. Тренировки на "Ботанике" — дело одно, реальная планета с реальной гравитацией — другое, здесь пониженная гравитация была естественным порождением природы. На "Ботанике", "Клопе" и даже "Блохе" МИ поддерживали привычную для нас гравитацию, чтобы избежать побочных эффектов невесомости, так что к окружающей осбтановке добавилось еще и развлечение с пониженной гравитацией в неограниченном переборками объеме. И я развлекался. Я со знанием дела повалялся в лужице пыли, оставив "отпечаток ангела", с помощью многофункционального инструмента "Комби" на огромном скальном массиве написал не совсем цензурное послание потомкам и сложил пирамиду из довольно больших обтесанных каменных глыб. В конце концов, я занялся любимым занятием, которое на "Ботанике" было недоступно. Достав из бота штурмовую винтовку и улегшись в лужу пыли, стал сбивать приглянувшиеся на скальном массиве кочки и камушки. За этим меня и застал Саныч.

На подлете к моей позиции Саныч решил изобразить какую-то фигуру пилотажа с намеком на атаку, за что я без малейших раздумий влепил ему в бортовые экраны две коротких очереди из ЭМИ винтовки. Саныч, приняв игру, заложил вираж и хорошенько обработал меня лазерными резаками на слабой мощности. Я, конечно, попытался выйти из зоны поражения, но получилось не слишком удачно, в местах двух попаданий кожу слегка припекло. Вызов был принят, и мы включились в игру. Мои укусы ЭМИ пулями "Блохе" были, что слону дробина, и я просил Саныча честно говорить: случились попадания или нет. Кроме "припарок" мой скафандр от попадания слабого лазерного луча резака обливался блуждающими молниями и световыми бликами, экстренно сбрасывая лишнюю энергию, и на пару секунд я терял "картинку". И это бессовестно давало санычу фору, все-таки у меня был не боевой скафандр или десантная броня. Игра захватила нас. Поскольку бегать при пониженной гравитации было непривычно, я скакал по скальному массиву, благо с пониженной гравитацией делать это было значително удобнее. Когда мой скафандр начал холодить спину, намекая на замену источника питания, мы с Санычем поменялись местами. Даже не могу сказать, что оказалось интереснее. На "Ботаника" мы вернулись в приподнятом настроении и дружно выпили пива в "Трех пескарях", обмывая удачную охоту.

На следующий день мы пошли дальше. Поскольку в нашем распоряжении теперь имелось два бота, сам бог по имени Вечность велел нам сразиться в рыцарском поединке. Чтобы не нагрешить, пальнув в пылу боя тяжелым, а так же для уравновешивания шансов, я попросил Светлану на этот вылет жестко заблокировать через МИ "Клопа" все оружие, кроме двух лазеров, которые нужно было оставить на минимальной мощности. Все попадания должны были фиксироваться с помощью МИ ботов. И гладиаторы сошлись.

Мы бились на орбите и над поверхностью планеты, менялись ботами и опять вступали в рыцарские поединки. Это было совсем другое, нежели в виртуале, ощущение. По итогам боев, победил, естественно, я. Стрельба стрельбой, но моя специализация "пилот", а малые суда как раз сильны маневром. Как показала практика гладиаторских столкновений "Клоп" оказался результативнее "Блохи" в космосе. "Блохе" там явно не хватало скорости, да и дальнобойность резаков была меньше. Зато у поверхности планеты ситуация менялась на противоположную. Мелкая "Блоха" легко использовала естественные укрытия ландшафта, лучше маневрировала и выигрывала за счет более резкого набора скорости. Поразмыслив, мы решили провести турнир.

Турнир состоял из двух раундов по часу на каждом поле и на каждой боевой единице. Результат боев был такой. Выступая на "Клопе" Саныч уделал меня в космосе и вчистую проиграл в атмосфере планеты. Мои выступления на "Клопе" дали мне победу в космосе и практическую ничью в атмосфере.

Победа досталась мне фактически из-за той самой ничьей. Зная, что "Клоп" в атмосфере сильно проигрывает "Блохе", я решил взять тактику наскоков. В этом случае маневренность не играла такой уж большой роли. Ведь даже если бы я вертелся, как карась на сковороде, поставив целью оборону, "Блоха" все равно переиграла бы "Клоп". В результате первых двух пристрелочных боевых столкновений мы обменялись тремя обоюдными попаданиями. А дальше ни я, ни Саныч больше ни разу не попали друг в друга.

Слегка раздосадованный Саныч выдал идею попрыгать по поверхности со стрелковым оружием в легкой десантной броне. Но идею пришлось забыть ввиду того, что боевое оружие не имело слабого режима. Инструменты "Комби" хоть и обладали таким режимом, дистанцию имели слишком скромную, в итоге получился бы скорее рукопашный бой.

Турниром дело не закончилось, и мы с Санычем, практически впав в детство, развлекались на полную катушку несколько дней. К нашему общему удивлению Светлана не высказала ни слова против, лишь утащив "Ботаник" подальше от наших взрослых шалостей и поближе к светилу. Но все когда-то подходит к концу. И в один из прекрасных дней мы с Санычем как-то разом поняли, что то ли порох в пороховницах подошел к концу, то ли ягоды в ягодицах стали заканчиваться. С этого момента игра как-то утеряла часть своей чарующей новизны. Для порядку мы потратили какое-то время на то, чтобы прошвырнуться к двум оставшимся планетам системы, которые оказались совершенно скучными и бесполезными для нашего общего дела.

За время нашего спонтанного отпуска уровень энергии в аккумуляторах разведчика приблизился к отметке девяноста процентов, показатели же биомассы барахтались где-то чуть ниже половины. По всем понятиям военного снабжения такие показатели были не слишком удовлетворительными. Тем не менее, даже с таким запасом наш кораблик мог совершить десятка полтора неэкстремальных переходов через многомерность. По всем обозримым направлениям делать нам в этой системе больше было нечего. Оставался лишь один насущный вопрос: "Куда?".

Не имея возможности определиться с координатами по системе КСС, мы не могли пробиться в обитаемые области Содружества. Зато у нас была вполне реальная возможность более точно определиться "на местности", совершая прыжки между звездами, находящимися в сфере до четырех МББ. Прыжок такой протяженности, как правило, имел довольно большую точность выхода, что в случае каких-то проблем давало нам возможность вернуться к исходной точке наших мытарств. На наш с Санычем суд было отобрано порядка двух сотен различных звездных систем, которые по тем или иным параметрам имели возможность помочь нам с определением местоположения. Следующую станцию нашего маршрута мы с Санычем отобрали, фактически поплевав через левое плечо на мороз космического вакуума. Из четырех визуально понравившихся нам не очень жарких звезд, имеющих планетные системы, мы выбрали, в конце концов, одну, банально кинув два раза монетку. По заумным расчетам выбранная звезда должна была оказаться крупнее родного Солнца, иметь красное свечение и ориентировочно пять планет.

* * *

Скачок к выбранной цели я просчитал по нежной, как кожа младенца, траектории, максимально облегчая работу "генератора прокола". Хоть траектория и оказалась похожей на растянутую пружину с кучей "кошачьих ушей", а время прохода насчитывало почти пять дней, зато шла она в едином слое многомерности с очень малым коэффициентом погружения. И уж что вообще оказалось замечательным, так это то, что при таком скачке мне совсем не обязательно было мариноваться в пилотском кресле.

Впечатлений от наших "гладиаторских" боев до сих пор было без малого море, так что как бы сам собой поднялся вопрос о вооружении "Блохи", раз уж она показала себя бойцом. Практически все время скачка мы всеми доступными разумами взялись за эту задачу. "Блоха" родилась малым научным ботом и имела единственную доступную конфигурацию. Бортовой МИ на ней стоял довольно пожилой, но из-за научно-исследовательского уклона бота оказался весьма продвинутой на момент выпуска "Блохи" модификации. Так что Светлана оказалась полна оптимизма относительно курсов повышения квалификации для него. После многодневных мозговых штурмов и рассмотрения различных вариантов была собрана первая вариация боевой "Блохи". На места резаков поместили два лазерных орудия, а место щупа впритык заняло гравитационное орудие. Испытания в тестовом режиме, к нашему сожалению, тут же показали, что энергоблок, даже после перенастройки, не может нормально поддерживать работу всего оборудования в условиях боя. Либо сильно теряло в мощности вооружение, либо сильно страдали щиты. Как ни крути, все комплектующие были рассчитаны на "Клопа" или "Ботаника", снабжение для "Блохи" на Эталоне-12 мы не запрашивали, попросту забыв о существовании бота. Выходило, что взять другой энергоблок просто негде, да и не факт, что найти блее мощный блок для этой модификации оказалось бы возможным. Имеющийся же запасной энергоблок для "Клопа" на "Блоху" просто не влезал. Пришлось созывать очередной консилиум. За двое с половиной суток было рождено и забраковано немало идей. Наиболее оптимальная версия вооружения "Блохи" родилась практически "вдруг". Мы решили по максимуму нагрузить "Блоху" ракетами, не требующими ресурсов энергоблока, дополнив чем-то из оружия, исходя из максимальной производительности щитов. После произведенных расчетов получилось следующее.

Вместо резаков на ботик поставили два ЭМИ орудия, а вместо гравитационной пушки с трудом всунули лазерное орудие от системы защиты "Клопа". Полностью переоборудовали внутреннюю планировку, убрав грузовые отсеки и отсеки со специальным оборудованием. Вместо двух грузовых отсеков у "Блохи" стало по одной ракетной батарее на двадцать ракет от системы защиты и по ракетному комплексу на две противокорабельных ракеты по каждому борту. Из остальных двух отсеков оборудовали каморку для еще одного пилотского кресла на случай необходимости прихватить пассажира. Еще в этом закутке осталась небольшая кладовочка для всякого полезного барахла. Собственно, даже по моему не слишком опытному суждению противокорабельные ракеты на боте оказались явно лишними, но Санычу очень хотелось иметь на "Блохе" что-нибудь "толстое". Вообще наш человек-мореман считал этот бот ни много ни мало — личным транспортным средством.

— Саныч, да на кой барабан тебе на "Блохе" ракеты, заточенные на поражение боевых кораблей? — пытался отловить я ход мыслей моего товарища по несчастью. — Ну ты же все равно не сделаешь из этой букашки нормальный войсковой штурмовик.

— Ну эта… Сергуня, ну чо я хуже других что ли? — мямлил Саныч, невпопад разводя руками. — Ну чо у всех будет эта… а у меня нет что ли? Вдруг чего, а я того, без тапочек!

— Саныч, да какие тапочки!? — недоумевал я. — Таких тапочек даже на "Клопе" нет. Ну на кой гофрированный шланг тебе эти дуры? Да тебя же вместе с этой "блохой" сдует при пуске даже одной из этих злых сарделек, а если ты измыслишь хотя бы пару отстрелить, то тебя и из обитаемого космоса вышвырнет.

— Ну так я того… буду их поштучно стрелять, — сделал Саныч рожу "а-ля кирпич". — Ну тебе что жалко что ли?

— Тьфу на тя, — плюнул я, поняв, что на асфальте лыжи не едут. — Вот же осёл коломинский.

Как мы не прели мозгами, каменный цветок не шел. Мы просто не могли придумать, как и куда впихнуть серьезные противокорабельные ракеты, чтобы "Блоху" не сдувало при их пуске. Идею подсказала Светлана, предложив разместить их в сбрасываемых контейнерах, по образу установленных на "Ботанике" "Гарпунов". Контейнеры, конечно, пришлось бы делать по индивидуальному образцу, но мы с супругой решили, что возможно это вообще первый и последний раз, до первого пуска. Слишком много было шансов, что этот перый пуск станет и последним. Как показало будущее, мы ошибались.

Реконструкцией "Блохи" мы занимались фактически от безделья, по этой причине к вопросу подошли исключительно конструктивно. Просто интересно было, что из этого может выйти. Перекроив очередной раз отсеки "Блохи", мы сделали противокорабельные ракеты со сбрасываемым пуском. Хоть и пришлось конструировать уникальные пусковые контейнеры для ракет, в итоге получилось солидное и интересное решение. В результате "Блоха" стала своего рода легким штурмовым ботом, а если учесть мощные и разносторонние экраны-щиты, то еще той "темной лошадкой", недооценив которую, кое-кто мог серьезно поплатиться. Закончив с перепланировкой, Светлана до самого выхода из скачка переучивала МИ "Блохи", сопрягая его с поставленным вооружением и накачивая нужными на случай боевых действий знаниями. Хоть в начале процесса у Светланы и появились опасения на счет пригодности МИ "Блохи" к такой перестройке, результат оказался неплохим. После удаления всякой ненужной научно-исследовательской оснастки МИ смог принять и усвоить все предписанные Светланой навыки, знания и информацию. Испытания оборудования и общей работы систем не выявили каких-либо недочетов, всё должны были решить ходовые испытания.

Приемная комиссия в лице Саныча оценила проделанную работу на "Большую коньячно-водочную поляну". Испытания же были назначены "как только, так сразу". Саныч, как отец прародитель боевой разновидности "Блохи", был тут же самоназначен пилотом-испытателем и ждал назначенного срока, исходя пузырящимися эмоциями.

* * *

"Ботаник" мягко всплыл из многомерности. Вышли мы практически на оси вращения планетной системы, по-умному — над плоскостью эклиптики, как и планировали. Такая точка выхода была исключительно удобна для сбора данных о системе. Светило имело пять планет. Светлана со Стакляшкиным с помощью имеющегося оборудования осмотрели и проанализировали обстановку. Следов разумной деятельности не наблюдалось. Одна планета ввиду близости к светилу светилась раскаленным шариком, две оказались огромными газовыми гигантами и последние две — голыми холодными шариками. По рекомендации Светланы осмотр решили начать с гигантов. Как и ожидалось, в плотной атмосфере одного из них обнаружились зачатки простейшей органики. Правда, как оказалось позднее, толку от находки случилось не много. Оказалось, что органика гиганта построена на основе кремния. "Ботаник" мог пополнить свои запасы за счет и такого сырья, только вот скорость процесса не очень сильно отличалась от наращивания органики собственными силами.

Собственно, среди "агрегатов" "Ботаника" были симбионты с органической частью не только на базе углерода, но биомассу предпочтительно было хранить в однородном виде. Поскольку остатки наших запасов имели земное происхождение, то основой для нашей биомассы служил углерод.

Садиться на гиганта, хоть и газового, было делом чрезвычайно рискованным, да и ясности, что там внизу и надо ли оно нам вообще, не имелось. В результате, "Ботаник" висел на солнечной стороне орбиты планеты, поедая излучение светила, "Клоп" промышлял ловлей органики в верхних слоях "киселя", называемого атмосферой планеты, периодически доставляя улов на корабль. Очень кстати для нас с санычем у "обитаемой" планеты обнаружилось несколько спутников. И мы с боевым товарищем, облюбовав средненький по размерам и лишенный каких-либо следов атмосферы спутник, начали ходовые испытания боевой "Блохи".

Сказать нечего, "Блоха" показала себя неплохо, орудия работали без замечаний, энергоблок держался бодро, МИ с боевыми программами справлялся уверенно. Правда, из ракет мы провели стрельбы только мелочью. Отстрел ракет системы защиты показал, что их вполне можно использовать как ракеты малого и среднего для "Блохи" радиуса действия. Оптимальным оказался залп четным количеством ракет, отстреливая по одинаковому количеству ракет с каждого борта. В таком случае "Блоха" при пуске чувствовала себя увереннее. Максимальный учебный залп мы выдали по шесть ракет с каждого борта. Зрелище оказалось феерическим. Подчиняясь программе, ракеты вышли из "Блохи" веером в стороны от бортов. Крутанув предписанные контрманевры, двенадцать "ос" отправились к обозначенной цели, быстро обогнав "Блоху". Траектории подхода к цели у каждой ракеты были разными, попали все. Задачу МИ выполнил на твердый "зачет". Противокорабельные ракеты пускать не стали ввиду отсутствия подходящей цели, кроме того, пускать их стоило подальше от грунта. В азарте Саныч бредил отработкой одновременного сброса всех четырех ракет, я его пытался убедить, что "Блоха" — это не враг тяжелому крейсеру, и такого класса ракеты, на мой взгляд, на борту были вообще лишними.

— Серега, ты просто прикинь, мы можем как шандарахнуть всеми четырьмя "толстячками", — заливался Саныч. — Только пух во все стороны полетит.

— От кого, Саныч? — охлаждал я его пыл. — Ты даже "Ботанику" не успеешь навредить, не то, что легкому крейсеру в открытом космосе. "Блоху" надихлофосят еще на дальних подходах, не поглядев на твои щиты. Это для бота у нее щиты очень даже ничего, для орудий крейсера их, считай, что нет.

— Ну и пусть! — горячился Саныч, — Дальность у ракет большая, они все равно потом зададут перца!

— Саныч, ты делаешь разработку планов на посмертное звание героя Содружества? — съехидничал я. — Наградную премию нам завещай, мы со Светкой и Стекляшкой обещаем тебя помянуть по полной катушке, я даже девочек закажу.

— Не дождетесь, кровопийцы, геройской пенсии, — остыл Саныч.

— Саныч, ну честное слово, не знаю, зачем тебе на "Блохе" понадобились эти "гиппопотамы", — продолжал я. — Но единственный реальный шанс укусить кого-нибудь им по размеру — это произвести пуск из засады. К примеру, от астероида или со спутника и сразу зашкериться, чтоб не отсвечивать.

— Точно, а потом трофеи идти собирать, — поддакнул Саныч мечтательно.

— Нет, Саныч, когда специалисты по вооружениям намеченной тобой цели всерьез займутся твоими ракетами, у тебя как раз может появиться шанс по настоящему "сделать ноги", — не дал я улететь Санычу на паровозе мечты.

— Сергуня, ты всегда был паршивцем, — заметил Саныч. — Тебе что, чужое счастье глаза режет? Дай помечтать по-человечески. Я же специалист по вооружениям, знаю, что откуда. Тьфу на тебя!

— Саныч, ты б так и сказал, что у тебя романтическое свидание с мадмуазель "Блохой", — невинно сказал я. — Я бы глаза закрыл, и уши тоже.

— Да, молодежь, — продолжил Саныч. — Всегда чужой успех осмеять норовите.

— Саныч, а полетели, пивка выпьем, так сказать, обмоем удачный почин, — предложил я.

— А и полетели, — согласился Саныч. — Как раз цель будет, в "Ботаник" и пальнем нашим толстым слоником для проверки.

— Ты дурак, Саныч? — спросил я удивленно. — А если попадем?

— Не мельтеши, карась, — снисходительно сказал Саныч. — Это шутка флотского юмора. Со Светкой про выпивку тебе договариваться, так сказать, саечка за испуг.

— Заметано, господин страдиан первой ступени, — согласился я. — Я — капитан все же, а не обмылок банный.

Для полноты ощущений обмывать холодным пивом успешное выступление "Блохи" мы с Санычем засели в ванной с пузырями. Запахали отловленного в проходе киборга таскать "боеприпасы" и начали мужские разговоры за жизнь, а по большому счету, сами понимаете про кого.

* * *

В силу человеческих предрассудков мы продолжали выбирать звездные системы с планетами и приблизительно похожие на Солнце звездами. Во время второго перехода мы всем экипажем продолжали лениво доводить до ума "Блоху", кое-что переделывая и пытаясь довести до несбыточного совершенства. Выход в родное пространство получился штатный и прошел совершенно спокойно. По этой причине мы с Санычем решили для начать с отдыха, читай "пьянки", так сказать, "на удачу". Оставив Светлану со Стекляшкой исследовать новую систему, мы начали светлым пивом в моей каюте, закончив каким-то элем в понравившейся ванной. Последней зарегистрированной мной мыслью было: "Надо завязывать с бухаловом, а то превращаюсь в какого-то Саныча…"

Обратно в бренный мир я вернулся раньше Саныча, что само по себе было странно. Отвлекая от серьезных размышлений по поводу отсутствующей головной боли, Светлана сразу доложила результаты обследования новой системы. Вторая попытка оказалась немного удачнее первой. Планетная система звезды, спектром весьма близкой к родному Солнышку, имела четыре планеты и какой-то огрызок, назвать планетой который язык просто не поворачивался. Будь у системы пояс астероидов, огрызок на все сто процентов посчитали бы одним из них. На радость путешественникам одна из планет имела плотную атмосферу, туда и было решено направить "Ботаника" в надежде поживиться вкусненьким. Кроме заатмосференной планеты в системе наблюдался еще и газовый гигант с огромным количеством спутников, но его можно было осмотреть и позднее.

— Чо за лабуда? — спросил нетвердым голосом Саныч, намекая на рассматриваемый мной макет планеты.

— Макет планеты, куда мы направляемся, — ответил я, зевнув.

— А чо это с ней? — покрутил Саныч пальцем перед голокубом, — или мне с перепою кажется?

— Нет, друг мой, — я многозначительно поднял палец. — Это тебе не кажется, это, пока ты дрых, мир изменил полярность и ориентацию.

— Чего? — уставился Саныч в голокуб.

— Да расслабься, убогий, — прыснул я в кулак. — Реконструкция гравитационных возмущений это.

— Тьфу, засеранец мозгов, сопливую медузу тебе в штаны, — плюнул Саныч на пол. — Я туда не хочу.

— Да тебя никто и не гонит, — отмахнулся я. — Сиди на борту, только бухла больше не будет.

— Ну и ладно, — на удивление легко согласился мой друг, рассматривая в соседнем голокубе схему планет. — Я вообще "Блоху" пойду прогрею, на этом большом пузыре по спутникам прошвырнусь.

— Валяй, — согласился я, поняв, что с будуна настроение у Саныча не для компании. — И не в чем себе не отказывай, ну там девки, рестораны…

— Язва ты, Сереженька, — скривился Саныч. — Может, похмелимся?

— Катись уже, — сменил я изображение в голокубе на схему магнитного поля планеты, — похмельный синдром преклонного возраста.

— Сотрап, — буркнул Саныч, исчезая.

— Сотрап или нет, а бухать больше не будем, — промурлыкал я себе под нос, разворачивая макет планеты. — Кстати, о бабах!

Мне вдруг в голову пришла мысль, что за всякого рода заботами о рождении боевой "Блохи" и скачками по галактике, я как-то совсем забыл о новобрачной. Все время выхаживания "Блохи" Светлана, воплощенная в теле Стекляшки, находилась вместе с нами, помогая в работах. Только вот я в те моменты оказался сильно увлечен идеей и воспринимал ее исключительно в роли боевой подруги-механика. Потом случались еще какие-то заботы и проблемы, потом имело место еще какое-то "потом". В общем, упущение нужно было срочно наверстать. Не исключено, что случилась бы возможность честно заработать на память еще какую-нибудь деталь гардероба моей супруги.

Мы как раз были в ванной, когда на связи возник Саныч. Он дал нам знать, что на втором спутнике, куда он допрыгал на "Блохе", ему удалось обнаружить с помощью аппаратуры бота какую-то кучу хлама с подозрительно высоким содержанием разного металла. Саныч — человек смелый, но для порядку решил перед разведкой пригласить нас поучаствовать. Хлам мог оказаться чем-то интересным. Поскольку мы со Светланой уже успели переделать массу интереснейших дел, я поспешил в пилотское кресло, ибо наблюдать происходящее было лучше именно оттуда, эффект присутствия не смогла бы заменить ни картинка, ни звук к ней впридачу.

Хлам, найденный Санычем, больше всего походил на небольшой летательный аппарат. Судя по всему, это мог оказаться, как спасательный модуль, так и какой-нибудь зонд. "Блоха", имевшая пару ремонтных киборгов на борту, тут же была "перекрашена" в археологический цвет и под общим руководством Саныча приступила к раскопкам. Хоть на время отсутствия Саныча на борту МИ "Блохи" и должен был наблюдать за обстановкой, обеспечивая прикрытие, Светлана на всякий случай взяла его под незримую опеку. Вскрытие грунта по периметру объекта показало, что он не упал на грунт, а вполне удачно спустился, развернув после посадки необходимую научную аппаратуру. Скорее всего, нам попался банальный исследовательский зонд. Визуально определить начинку зонда оказалось довольно затруднительно, но Светлана склонялась к бессимбиотной технологии, точнее можно было сказать, сделав демонтаж в условиях "Ботаника". Теоретически "Блоха" могла бы осуществить доставку зонда на борт "Ботаника", но мы решили не изобретать велосипед и послали за находкой второй бот. Пока оторванный от сбора урожая "Клоп" добирался до улова, Светлана силами оставшейся на "Блохе" кое-какой научной оснастки сделала более глубокое сканирование найденного зонда на предмет нехороших сюрпризов. Зонд не имел ни взрывчатки, ни даже примитивного вооружения, питание производилось за счет давно выбравшего свой ресурс реактора, предположительно холодного термоядерного синтеза. С прибытием "Клопа" археологические работы быстро свернули, с помощью гравитационных грузовых захватов бота зонд просто выдернули из места посадки вместе с куском грунта. В таком виде его и доставили на "Ботаник".

На исследования зонда собрался весь разумный экипаж "Ботаника". Зонд мог стать нашей ниточкой к разумным, создавшим его. Даже если это была цивилизация, не входящая в Содружество, она могла дать информацию, где искать то самое Содружество или хотя бы помочь определиться с нашим местонахождением.

Полностью освободив зонд от грунта, мы получили своеобразный диск на восьми лапах-манипуляторах, имеющий разного рода наросты, содержащие аппаратуру. Как и предположила Светлана, это был образчик чистой "неживой" технологии. Лапами этот своеобразный паук перемещался и крепился к грунту, на "животе" имела место своего рода лаборатория по исследованию грунта. Судя по тому, что зонд не имел какого-либо маршевого двигателя, он не мог самостоятельно прилететь из другой звездной системы сам по себе. Значит, его сбросил корабль, посетивший данную систему. Это не внушало оптимизма, корабля мы не нашли, таким образом, зонд мог оказаться просто необычной находкой. Для связи с хозяином зонд имел направленную антенну, работающую в диапазоне электромагнитных волн, которая в сложенном виде пряталась в корпусе. Исходя из мощности, антенна предназначалась для связи в пределах системы. Управлял зондом блок, очень похожий по своей структуре на земной компьютер. Управление осуществлялось по заранее заданной программе с множеством вариантов действий на всякого рода непредвиденные случаи. Хоть в памяти устройства и остался след всех совершенных зондом действий, определить, откуда прилетел зонд, оказалось затруднительно. Определенно Светлана могла сказать только, что зонд активировался в точке, находящейся на плоскости вращения планетной системы. В итоге зонд оказался просто образчиком чужой жизни, не приблизившим нас к разрешению нашей проблемы. Исследовательский корабль, который мог бы прояснить нашу ситуацию, явно покинул систему, закончив исследования, так что искать остальные инструменты познания смысла не имело. Ситуация, по словам Саныча, походила на "облом".

— Может поищем все же, проверим спутники, да планетный огрызок, — предложил Саныч. — Что, если там мы найдем какой-нибудь зонд, дающий команды этим?

— Саныч, ты же сам понимаешь абсурдность своих предположений, — ответил я. — Зачем оставлять ретранслятор, рискуя не получить информацию в случае сбоя, когда можно подождать поступления сведений, занимаясь попутно другими исследованиями.

— Ну а если они очень спешили? — не унимался Саныч. — Нужно же для порядка исследовать этот огрызок.

— Саныч, спешки в исследованиях вряд ли целесообразны, — ответил я. — Иначе ресурсы могут просто оказаться зазря выкинутыми в результате неаккуратности.

— Знаешь, Сергей, ты можешь быть страшным занудой, — набычился Саныч. — Мы все равно тут жить не остаемся, давай осмотрим огрызок, если ничего не найдем, оставим там этот зонд, и я отрепетирую на нем запуск противокорабельной ракеты с "Блохи".

— Ладно, Саныч, только ради твоего авторитета, — согласился я просто чтобы отвязаться.

* * *

Отработать пуск противокорабельной ракеты многострадальному Санычу так и не удалось. Он оказался провидцем. То, что мы нашли на огрызке благодаря похмельным порывам моего друга, дало нам шанс начать осмысленные поиски, не полагаясь на метод "научного тыка".

С первого взгляда огрызок и был огрызком, пока Саныч на "Блохе" в силу своей потерянности не пошел на облет в шестой раз. Именно в этот облет и оказалась замеченной практически бросавшаяся в глаза странность, оказавшаяся после детального осмотра засыпанным грунтом входом в какую-то шлюзовую камеру. Но это мы обнаружили потом, после раскопок. А на первый взгляд вырытая в грунте траншея длинной с полкилометра и шириной добрых двадцать метров просто вопила о своем неприродном происхождении. Если же у ненаблюдательного разведчика еще оставались какие-то сомнения, вынутый для расчистки грунт был будто специально уложен в довольно большой курган, выделявшийся на поверхности планетоида, как прыщ на слоновой попке. И только состояние глубогокого душевного кризиса, связанного с отсутствием опохмела, не дало доблестному покорителю космоса заметить ее с первого раза.

— Саныч, да ты прирожденный кладоискатель, — потешался я, выслушав историю героического открытия. — Ведь практически невозможно было обнаружить такую мелочь без красочной вывески и рекламной иллюминации…

— Ну чо ты ржешь, балбес?! Чо ты ржешь! — громко шипел смущенный Саныч. — Сам же зажал опохмелин утром, и чего ты в таком случае ждешь от пострадавшего за дело Партии человека?

— Какой партии, Саныч, — не мог остановиться я. — Слепых художников или глухих музыкантов?

— Да пошел ты, — буркнул Саныч. — Сам-то вообще не догадался сюда сунуться.

— Не факт, мой похмельный друг, не факт, — подзуживал я великого первооткрывателя. — Боюсь, что мне придется отстранить тебя от дальнейшего обследования объекта неприродного происхождения. А ну как ты еще что-нибудь важное прозеваешь…

— Да я тебе отстраню! — купился Саныч. — Я те щас отстраню, сопливая медуза! Моя находка, я ее и буду ковырять.

— Аха, слышали, знаем, — опять разразился я шипяще-пищащим смехом. — Это наша корова и мы ее доить будем…

Основательно прогретый моими шутками Саныч коршуном спикировал к месту аномалии, и уже через несколько минут его серебристая фигура спешила в созданном прожекторами бота широком луче света к разрытой траншее.

— За что ты его так? — мягко спросила Светлана.

— А пусть бухает пореже и меня не спаивает, — все еще улыбаясь, ответил я. — Зато гляди какое рвение, какой порыв! Да и интересно, что же там, а теперь-то Саныч реально поспешит без всяких уговоров.

Первичный осмотр ничего особенного не показал. Скорее всего верхний свод тоннеля осыпался, завалив проход. Саныч, изрядно попрыгав по завалу, вынужден был согласиться, что спешка в таком деле результатов не принесла.

По отработанной системе на разведку решили послать Саныча, застолбившего свое первенство в этом археологическом открытии. "Ботаник" висел в космосе, я на "Клопе" разбирал завал с помощью гравитационных захватов, "Блоха" застыла чуть поодаль, осуществляя под контролем Светланы ближнее прикрытие нашего разведчика, сам же Саныч с поисковой партией киборгов топтался на безопасном от шлюза расстоянии. После пары часов землеройных работ, перед нами открылись хорошо сохранившиеся металлические ствроки, для какой-то надобности утопленные в породу планетоида на добрых тридцать — сорок метров Механизм шлюза не показался мне чем-то необычным, четыре сдвигающиеся внутрь створки. Привод у них, судя по пульту управления, оказался электрический, панель оказалась без всяких защитных прибамбасов. Ни щелей для карточки, ни пазов для каких-либо ключей, ни примитивной клавиатуры, для введения защитных кодов не обезображивали большую треугольную кнопку.

— Это чо звонок у них тут? — попробовал Свныч почесать голову, наткнувшись на серебристую пленку скафандра. — Не хватает еще коврика, под которым ключи обычно кладут.

— Нажмешь или еще подумаем? — вкрадчивым голосом спросил я.

— А хозяева явно не ждут гостей, — сказал Саныч после того, как несколько раз нажал кнопку и даже стукнул по ней кулаком, спустя несколько минут. — Может, постучимся? А может, это просто чья-то кладовка такая… Ну большая такая заначка на черный день.

— Мы уже и так нашумели прилично, — ответил я, обдумывая мысль Саныча. — Твоя гениальная мысль о заначке, кстати, тоже не лишена смысла. Мы тут вокруг даже не видели чего-либо похожего на антенны.

— Может здоровенный кратер с одной из сторон и есть такая антенна? — спросил Саныч.

— Может, хоть и маловероятно, — согласился я. — Да и направлен он наружу от планетной системы.

— Ну может просто еще не нашли, шлюз тоже нашли чисто случайно, — заявил Саныч немного смущенно.

— Светлана, будь любезна, дай какие-нибудь общепринятые коды в радиодиапазоне на кратер, — попросил я. — Зонды именно такую связь имели с хозяином.

— Готово, капитан, — отозвалась Светлана через несколько минут. — Передала по разу аварийные коды всех, имеющихся в базе данных, цивилизаций, включая неприсоединившиеся к Содружеству. Реакции нет.

— Может они затаились? — подал очередную мысль Саныч, топчась перед входом в шлюз.

— Может, — согласился я. — Надо бы послать киборга, вон видна какая-то дверка над панелью системы управления шлюзом, дадим ему задачу осмотреться там и пару раз активировать противоположные функции.

Рассмотрев с помощью киборга внутренности панели управления, пришли к выводу, что работает это все на привычном землянам электричестве, и кто-то действительно не мудрствовал лукаво, повесив на кнопку обычную функцию включения-выключения.

— Почему тогда не работает? — буркнул Саныч.

— Батарейки кончились, — пошутил я. — Светик, можно на "Клопе" организовать электричество?

— Это легко, — отозвалась наша "домохозяйка". — Только придется подобрать нужные параметры рабочего энергопотока. Придется подождать.

К нашему с Санычем облегчению ждать долго не пришлось, буквально через пять-десять минут после подсоединения к внутренностям пульта проводников электричества с "Клопа" где-то внутри за створками раздался низкий гул, что-то несколько раз лязгнуло, и створки нехотя двинулись в стороны, освобождая темный провал. Через несколько секунд нехотя занялись панели освещения на потолке и станах. Неожиданно сначала одна, за ней другая, сверкнув, потухли. Освещение резко потухло, но через несколько секунд опять занялось, но осталось на уровне тусклого фиолетового цвета.

— Аварийное что ли, — Саныч опять попробовал почесать макушку.

— Саныч пошел! — скомандовал я шутливо. — А то сечас опять потухнет, и двери закроют!

— Пошел, пошел… — бурчал Саныч, выдвигаясь в шлюз с группой поддержки, состоящей из двух киборгов.

Шлюз по команде с "Клопа" закрылся. Связь с Санычем ничуть не ухудшилась, так что мы со Светланой продолжили наблюдать происходящее глазами первопроходца.

После закрытия внешних створок внутрь шлюза хлынула перемешанная с вековой пылью смесь газов, которую мы для простоты обозвали "воздух". Всю шлюзовую камеру заполнили клубы светло-серого марева. Спустя несколько минут, пыльный туман стал быстро оседать, подпираемый поступающим сверху "воздухом". К окончанию процедуры шлюзовая камера, а вернее будет сказать ангар, оказалась заполненной прозрачной атмосферой, и Санычу открылся проход вглубь планетоида, который мы дружно окрестили "Огрызок". Внутри чужой "кладовки" тоже была атмосфера, а вот освещение, даже аварийное отсутствовало напрочь. Так что пришлось нашему первопроходцу пробираться дальше под светом фонарей киборгов.

Буквально через пару десятков метров показалась развилка, из одного ответвления которой лился тусклый темно-красный, скорее даже малиновый, свет. Освещение, которое мы по привычке обозвали аварийным, едва лишь рассеивало мрак, зато работало от какого-то собственного источника питания чужой "кладовки", что немало порадовало нас. Если хотя бы авариный запас энергии в сооружении присутствует, значит, у нас имеется неслабый шанс поискать в нем какую-либо информацию. В любом случае цивилизация, шагнувшая в космос, должна была иметь какие-то электронные хранилища данных. Я бы пошел дальше по освещенному проходу, но Саныч почему-то вернулся и сунулся во второе ответвление, где обнаружилась огромная дыра по периметру всего прохода. Не слишном великая гравитация Огрызка в этом месте как будто совсем исчезла, и в "воздухе" парили осколки стены, грунта и каких-то конструкций. Дальше дыры проход завален не был, но лезть туда Саныч поостерегся.

— Слушай, Серега, это похоже на маленькую базу, — Саныч как будто озвучил мои мысли. — Тут кто-то явно обитал, судя по всему этому бардаку внутри.

— Да, Саныч, ты прав, — отозвался я. — Я даже скажу больше, у них присутствовала искусственная гравитация, в данный момент, видимо, отключенная.

— С чего ты решил? — спросил Саныч.

— Внутри "базы" имеется хорошо различимая структура переходов, — начал я объяснения. — На условном "полу" на развилке были нанесены значки, которые на привычный земной язык понятий можно было бы без труда перенести, как указатели направления. Будь на "базе" невесомость, значки были бы нанесены не только на одну поверхность, по логике вещей соответствующую "полу" или стене.

— Значит, хозяева должны быть довольно продвинутыми перцами, — согласился Саныч. — Что-то ж у них случилось, даже встретить никто не вышел.

Проход, залитый тусклым светом, очень быстро вывел к развилке семи примыкающих туннелей, внутри отсека, куда сходились все пути, была площадка, огороженная со всех сторон невысокими загородками, по виду состоящими из стекла.

— Не удивлюсь, если это какой-нибудь гравитационный лифт, — подвел Саныч итоги осмотра площадки. — Только вот ехать на нем мы не будем. Может, он не прошел ежегодное освидетельствование. Серёнь, давай запустим по всем коридорчикам наших летающих пузырей, ну ведь есть же еще они и на "Клопе", чего мы только двух припахали?

Предложение Саныча имело смысл, так что я выгнал с бота всех ремонтных юнитов. Вскоре картина стала слегка проясняться. Два прохода шли вниз по спирали, два — к соседним шахтам "лифтов", похожих на наш, один — в какой-то зал с кучей приборов и обесточенными механизмами, последние два — в шлюзовой ангар. Пока Саныч изучал приборную комнату, тыкая без какой-либо системы во все подряд панели и осматривая ниши, киборги продолжали перичную разведку.

Вскоре стала вырисовываться общая картина. Сама база, имевшая шарообразную внутреннюю структуру, построенную по планетарному типу, оказалась не очень-то и большой. Жилые отсеки и всякого рода контрольные центры, по-видимому, находились сразу за отсеками "тяжелой" машинерии, обеспечивающей энергию, гравитацию и работу систем жизнеобеспечения. Ближе к периферии находились различные научные лаборатории и прочие отсеки для обеспечения функционирования базы, связанные между собой системой лифтов и проходов в вертикальной плоскости и, как оказалось позднее, проходов и своего рода гравитационных эскалаторов в горизонтальной плоскости. Киборгам удалось обнаружить останки тысячи трехста двадцати трех членов экипажа. Из-за того, что находились они совершенно в разных местах, не говорящих о боевом столкновении, можно было определенно сказать, что погибли эти существа практически одновременно, но не по причине вооруженного захвата базы. Закончив беглый осмотр нашей находки, Светлана сделала вывод, что ничего опасного внутри нет, внутри этого жилища отсутствовала даже элементарная система снутренней защиты. Мы нашли целую и практически функционально готовую к эксполуатации базу неизвестной цивилизации, хоть и находящейся значительно ниже Содружества по развитию, тем не менее, уверенно вошедшей в космическую эру. Данная находка требовала всестороннего исследования. Светлана же не теряла надежды найти координаты родины хозяев данного жилища. Нам осталось только найти причину такого сотояния базы и пустить в нормальном режиме энергообеспечение.

Сделав всесторонний анализ "воздуха" и останков экипажа, Светлана пришла к выводу, что данные разумные относились к представителям белковой жизни на основе углерода, то есть фактически так долго ожидаемые землянами браться по разуму. Состав "воздуха" хоть и был совсем нетипичен для человека, тем не менее, содержал в большинстве те же элементы, по крайней мере, кислород, углекислый газ и азот там тоже присутствовали. Светлана сделала предположение, что для нахождения в такой атмосфере человеку будет достаточно носить маску, сглаживающую внешние проявления атмосферы. Для более углубленной адаптации к атмосфере вполне возможно было бы разработать программу изменений биохимических процессов организма для блока медицинского контроля и поддержки. На мою заинтересованность наша подруга дала ответ, что дело это будет долгое и требующее экспериментов, результатом которых стала бы возможность находиться в такой атмосфере без дополнительных средств защиты. Правда, сказать определенно, насколько комфортно будет такое пребывание в чуждой атмосфере, предположить трудно. Не смотря на все это, остался бы открытым вопрос о местной микрофлоре, которая вполне могла бы оказаться агрессивной по отношению к человеческому организму. Это бы вообще могла быть отдельная тема для исследований.

— Светка, а как хоть выглядели эти аборигены? — спросил Саныч, осматривая очередную кучку светло-серой трухи с элементами металла. — Интересно, черт их дери, я же фактически еще так и не увидел ни одного чужака живьем. Может, они какие-нибудь симпатяшки.

— Саныч, по всему судя, скелет данного вида разумных состоял по большей части из хрящевой ткни, — отозвалась Светлана. — И сделать какие-либо предположения об их внешнем виде я бы не рискнула.

— Чёрт, ну опять полная непруха, — пнул Саныч кучу трухи, вызвав локальную пыльную бурю. — Опять какие-то обломки, какие-то ошмётки с огрызками и никакой конкретики.

— А ты хотел-то что, герой-любовник? — подтрунил я. — Милашку с сиськами до колен?

— Да-а-а… — мечтательно вздохнул Саныч. — До колен даже не мечтаю, пусть хоть по пояс будут.

Немного повредничав, Светлана дала "добро" и на мое нахождение на "базе", и теперь мы с Санычем бродили по ней парой любозгнательных туристов. Обследование механизмов и агрегатов, находящихся в сердце планетоида, силами киборгов под руководством нашей хранительницы ключей дало некоторую ясность. Найденное нами обиталище неизвестной цивилизации имело источник питания на основе холодного термоядерного синтеза, технический схожий с тем, что стоял на найденном нами ранее зонде. На момент отыскания нами данного уютного уголка топливные емкости оказались практически пустыми. Запас топлива, если сказать точным языком Светланы, оказался "одна целая, пятьдесят восемь сотых процента". Светлана предположила, что это — минимальный уровень топлива, при достижении которого реактор автоматически гасился. Ответ на вопрос о состоянии базы, таким образом, сразу нашелся.

— Командир, это немного странно, но на данный момент мы так и не обнаружили ничего похожего на установку по производству топлива для реактора, — доложила мне Светлана. — Тут возникают два момента: либо эту базу периодически посещали, привозя снабжение, либо она в некотором роде одноразовая, тогда странно, почему при окончании ресурсов никто не снял отсюда экипаж.

— Тут еще есть много чего странного, — поддержал я сомнения моей подруги. — Почему-то у меня сложилось такое впечатление, что этот микро-мирок жил сам по себе, в некотором роде в полной изоляции. И еще есть ощущение, что все члены экипажа погибли как-то вдруг и все сразу.

— Откуда такое предположение? — уточнил Саныч. — Ну лежат везде жмурики, счего взял-то, что они все окочурились одновременно?

— Да просто все, Саныч, — взялся я пояснять. — Если бы они погибали постепенно, что оставшиеся в живых товарищи, либо захоронили умерших, либо хотя бы собрали их в каком-то одном месте. А так же создается впечатление, что вдруг случилось что-то, и всех не стало.

— Знаешь, а ты можешь оказаться правым, — задумчиво отреагировал наш штатный мореман. — Слишком уж они как-то по-будничному разбросаны тут, как будто здесь просто кипела какая-то жизнь, а потом раз — и все.

К числу странностей можно было отнести и отсутствие на базе даже маленьких аппаратов, способных доставить экипаж в окрестности ближайшей планеты. Малюсенькие одноместные челноки, видимо, использующиеся для ремонтных работ, с такой задачей справиться не могли бы даже принципиально. Еще одним вопросом, оставившим нас в недоумении, были громадные реактивные двигатели на основе все того же холодного термоядерного синтеза, находящиеся в специальных шахтах у поверхности. Сложенные отражатели двигателей говорили об их частом или серьезном использовании.

— Какие будут предложения, капитан, — спросила Светлана во время очередного ужина в тесном "семейном" кругу. — В принципе, мы уже более-менее осмотрели весь комплекс. Есть даже некоторые предположения по размещению управляющей аппаратуры. Только свободного доступа к ней нет, придется взломать кое-где переборки или скальный массив.

— Самым простым способом оживить тут все был бы запуск реактора в штатном режиме, — предположил я. — Ты же сможешь навалять нужное количество топлива в резервуары, чтобы иметь время хотя бы уверенно осмотреть и запустить пригодную к исследованию аппаратуру.

— Само топливо, необходимое для реактора, довольно примитивно, — ответила Светлана. — Да и образцы есть. Единственной трудностью будет его высокая степень очистки.

— Сделаешь? — уточнил я.

— Сделаю, — кивнула Светлана, — сделать-то его не трудно, только у нас вряд ли получится штамповать его в промышленных масштабах, а я даже приблизительно не могу сказать, сколько надо этого топлива.

— А в чем проблема вообще? — удивился я. — Набить резервуары хоть немного, мы же тут жить не собираемся, нам только запустить компы и слить информацию.

— Не все так просто, — охладила Светлана мой порыв. — Для пуска термояда нужны определенные условия. А я что-то не вижу в этом устройстве никаких пусковых или предпусковых контуров. А запускать его без некотрого предварительного разогрева по теории не получится, мы же уже давно не пользуемся такими источниками энергии.

— Но аборигены-то как-то с ним жили, — вставил Саныч умную мысль.

— Такое впечатление, что его запустили откуда-то извне и оставили работать в автономном режиме, — выдала наша подруга предположение. — Или же местные изыскали какой-то иной способ пуска этого монстра.

— Так что ты его сможешь запустить или нет? — уточнил я. — Может, просто попробуем запитать отдельно часть устройств от "Клопа" или "Ботаника"?

— Надо подумать, — ответила Светлана. — Скорее всего, мы что-нибудь измыслим, чтобы запустить этого монстра, ибо у меня лично нет уверенности, что мощности корабля-разведчика хватит для задуманного, просто не вижу смысла тратить наш ресурс на это дело.

За не имением другого варианта "Ботаник" был переведен в научную конфигурацию, процесс производства топлива из сырья, вдоволь имевшегося в атмосфере планет-гигантов, был запущен. "Клоп" подтаскивал сырье, а мы продолжали археологические изыскания.

— Серёня, я вот не пойму одной фигни, — позвал меня Саныч, во время прогулок по базе. — Вы сказали, что реактор потушен, а откуда тогда берется энергия на это вот освещение. Да, оно далеко не везде есть, но все же иногда встречается. Да и тут немного теплее, чем в открытом космосе, значит, что-то греет местный воздух.

— Да кто его знает, — задумался я. — Может, какие-то аккумуляторы еще не сдохли. Вообще, вопрос весьма правильный, надо бы проверить.

После проверки поставленного Санычем вопроса, совершенно неожиданно нашелся довольно простой способ решить проблему топлива для наших нужд. Оказалось, что двигатели, установленные на "базе" имели независимые источники топлива. Топливо двигателей оказалось почти идентичным топливу основного реактора. И самое главное — один из трех двигателей по какой-то причине имел непотушенный реактор. Исходя из того, что топлива во всех двигателях, даже в работающем агрегате, было приблизительно одинаково, Светлана предположила, что это сделано специально. В отличие от главного реактора двигатели могли и должны были иметь возможность запуска. Скорее всего, именно от одного из работающих реакторов в случае нужды "прикуривались" все остальные. Соответственно, чтобы ресурс двигателей вырабатывался равномерно, "дежурный" двигатель периодически менялся, судя по тому, что даже после гибели экипажа, эта процедура не остановилась, осуществлялась она какой-то автоматикой. Именно этот находящийся в "голодном" обмороке реактор по какой-то непонятной логике распределял нагрузку на аварийное освещение. Вообще, лично у меня создалось впечатление, что экипаж станции погиб не от недостатка энергии, на это указывали нектороые косвенные факторы, намекавшие на то, что даже в отсутствие экипажа автоматика станции пыталась самостоятельно латать "дыры".

Отсутствие системы транспортировки не могло остановить целеустремленных и технически подкованных археологов. После переноса всего топлива из двух двигателей в один из резервуаров реактора его количество поднялось до отметки более десяти процентов от максимального объема. Не очень много, но, зная производительность такого вида установок, при разумном потреблении его хватило бы лет на тридцать, а то и на пятьдесят. Оставалось только запустить его. Резервуары двигателя с работающим реактором мы трогать побоялись, чтобы по случайности не погасить последний рабочий реактор.

Обследуя один из интересных, по мнению Светланы, отсеков, я наткнулся на аппаратуру, очень похожую на медицинскую. Точнее, похожа была не сама аппаратура, а сопутствующие ей инструменты. Просто очень уж он были не похожи на столовые приборы. Упакованные в индивидуальные капсулы наборы блестящих металлических и прозрачных стеклянных инструментов были помешены в специальные боксы. Даже не вскрывая их можно было понять, что все наборы стандартные и почти точно одноразовые. Больше всего это походило на сменный набор инструментов для операций. Сами по себе эти находки были не более, чем просто интересными, если бы не три большие похожие чуть вытянутые розы ветров капсулы, находящиеся в этом же отсеке за прозрачной перегородкой. Самым ценным было то, что одна из капсул была закрыта. Днем раньше Саныч набрел на три отсека таких капсул недалеко от жилых помещений экипажа. По впечатлительности своей Саныч твердо заявил, что это не может быть ни что иное, кроме анабиозных камер. В тех отсеках было всего две тысячи четыреста пятьдесят четыре капсулы, лежавшие на полу ровными рядами. Правда, в тех отсеках кроме этого оборудования больше вообще ничего не было. Капсулы представляли собой лежащие на полу восьмиугольные звезды, чем-то похожие на розу ветров, с такими же удлиненными полюсами севера и юга. Верхние части звезд были отделены от основания, развернуты и приподняты на направляющих под углом к полу. Сбоку у каждой капсулы была довольно большая панель управления. Внутренность капсул была пуста, как будто оттуда вынули что-то. И это что-то должно было находиться в большой овальной металлической "кастрюле" подключенной к целому букету всякой оснастки. Все капсулы оказались открытыми и пустыми. Сказать определенно были ли они когда-то использованы или ждали какого-то случая, возможности не представилось.

Разглядывая пространство за перегородкой "медицинского" отсека, я понял, что там совершенно ничего нет кроме трех капсул. Как будто это был на лазарет, а какой-то погреб для хранения картошки: три стены и потолок представляли собой довольно грубо обработанную скалу, и только пол был сделан из того же покрытия, что и во всем комплексе. Только вот ни в стенах, ни в прозрачной перегородке не наблюдалось никаких следов прохода, как будто "погреб" был просто замурован от "людей" подальше.

— Видишь? — спросил я Светлану.

— Конечно, — отозвалась она. — Такие же, как в трех отсеках.

— Что думаешь? — уточнил я.

— Или слон или одно из двух, — отшутилась Светлана, добавив. — Есть небольшой шанс, что закрытая капсула еще функционирует, куда-то же девается энергия из реактора дежурного движка. Кстати, к нему для безопасности, похоже, должна быть подключена нагрузка, вот снимаемая энергия и распределяется каким-то непонятным образом на кое-где работающее оборудование.

— Это нам как-то поможет? — уточнил я, разглядывая через перегородку закрытую капсулу.

— Скорее всего, нет, — пришел ответ моей подруги. — Зато мы набросали вариант запуска основной энергоустановки, используя еще работающий реактор двигателя. Сразу скажу, шансы на успех где-то в районах двух их трех. Пробуем или еще покумекать?

— А сама как думаешь? — уточнил я.

— Думаю, что вряд ли будет идея получше, — призналась моя супруга. — Надо пробовать, только можно я тебе ничего пояснять не буду, а то еще полезешь умничать.

— Больно надо, — фыркнул я.

— Тогда мы начинаем процесс предварительного "прогрева" основной установки, — доложила Светлана. — Думаю, попробуем пустить часов через тридцать — сорок. Но вам с Санычем лучше оттуда на всякий случай веренно слинять будет, мало ли какие могут быть неприятности.

— Хороший прогноз, обнадеживающий, — хмыкнул я. — Давай тогда хоть эту капсулу попытаемся вытащить до пуска, а то последнее питание сдохнет и все, привет сюрпризу.

— Да нет проблем, — согласилась Светлана, — сейчас пришлю тебе пару киборгов, они вскроют эту переборку и сможешь потрогать этот сундук с Белоснежкой.

Остывающий проем выделялся на фоне перегородки яркой красной полосой. Я надавил на контур будущей дырки. Материал "треснул" и развалился начетыре неодинаковые части, через несколько секунд глухо стукнувшие о покрытие пола. Немного понаблюдав за ними, я сделал шаг внутрь. На потолке попытались зажечься панели, но, мигнув оранжевым светом, погасли под приказами аварийной автоматики.

— Это обнадеживает, — буркнул я, делая пару шагов к закрытому саркофагу.

На закрытой капсуле к моему удивлению слой пыли оказался совсем тонкий, езва обрисовывающий отпечатки моих рук. На месте, где в открытых капсулах находилась панель управления, наблюдался лишь слегка ребристая поверхность. Я наклонился рассмотреть место предполагаемого нахождения панели управления устройством, не увидев чего-либо интересного, начал ощупывать. Отчаявшись найти способ открыть панель, я выпрямился и задумался. Буквально через несколько секунд часть корпуса капсулы отодвинулась и развернулась ко мне. В отсеке мигнуло темно-красное освещение, контрольная панель ожила неярким оранжевым светом, напоминая мне подсвеченный черно-белый ЖК монитор калькулятора. На панели виднелась масса всякого рода значков. А вот кнопок не было, как и каких-то рисунков, их напоминающих. Понятно, что панель управлялась или сенсорно, или еще как-то, исключая прикосновения. Ясно было одно, капсула находилась в рабочем состоянии и кто-то или что-то должно было находиться внутри. Я отодвинулся от капсулы, панель, подождав какое-то время, встала на место, аварийный свет погас.

— Правильное решение, — раздалась реплика Светланы у меня в голове. — Если это анабиозная капсула, то там кто-то есть. Нажимая все подряд, можно и не узнать, как оно мыслило.

— Есть идеи? — спросил я.

— У нас, как минимум, две тысячи четыреста пятьдесят шесть неактивных капсул, — сказала Светлана. — Скорее всего, информация есть и в компе "базы", нужно только оживить его.

— Ты видишь, что тут с питанием творится, — сказал я. — Где уверенность, что при запуске оно не накроется совсем?

— Такой уверенности нет, — ответила Светлана. — Именно поэтому я повременю с оживлением реактора, пока не соберем портативный источник питания для этой штуки. Я уже послала киборгов демонтировать одну из капсул и разобраться с питанием для нее.

— Сообщи Санычу, — попросил я. — Ему будет интересно узнать, да и сказать ему, чтоб не трогал, тоже не помешает.

— Сергей, — отозвалась Светлана, — Санычу лучше вообще не знать пока, иначе я не поручусь, что он не залезет сюда до обеспечения резервного питания капсуле.

— В чем-то ты права, — подтвердил я. — Пусть пока продолжает ломать что-нибудь в других отсеках.

* * *

Изучение капсулы чего-либо интересного не дало, разве только выяснилось, что ее размеры куда больше, чем представлялось. Просто основная часть ее оборудования пряталась под палубой. Зато с питанием все оказалось просто, без каких-либо сюрпризов. Потребляемое капсулой электричество имело небольшие тонкости, но большой проблемой не стало. С источником электричества достаточной мощности проблем тоже не возникло, повозившись с переносным генератором КСС пару часов одним из киборгов, Светлана дала добро на переключение капсулы. Сам процесс прошел гладко, и через несколько часов подключенную к резервному питанию капсулу переправили в отсек "Ботаника", где по началу жил Стекляшка. Вскрывать капсулу решили только после извлечения из компьютера "станции" всей возможной об этом процессе информации. Санычу решили обовсем признаться непосредственно перед вскрытием. По моей рекомендации Светлана на всякий случай перетащила в тот же отсек и медицинское оборудование с "базы", набор "сухих пайков", как мы тогда думали, и практически полностью обстановку одной из кают экипажа. Во избежание проблем, все находящиеся в отсеке вещи были подвергнуты многоступенчатой дезинфекции. Последним штрихом оказалась созданная в отсеке родная для "базы" атмосфера.

Оживление генератора прошло не так гладко, как хотелось. С первого раза пуск вообще не получился, хорошо, что работающий реактор двигателя удалось вывести из критического состояния, случившегося из-за перегрузки. Второй и третий разы были прерваны на половине пути из-за похожих проблем. Четвертый вариант вообще забраковали в самом начале, вот пятый пуск оказался практически удачным. Правда, пришлось еще почти двое стандартных суток ждать, пока пройдет хандра основного реактора, связанная с какими-то флуктуациями какой-то составляющей каких-то процессов. Постепенно Светлана со Стакляшкой вывели процесс в стабильные пределы, дававшие уверенную малую мощность, а затем сняли и эти ограничения. В отсеках компьютерного зала, где в тот момент находились мы с Санычем, засветились потолочные панели, давая мягкий оранжевый свет, видимо, нормальный для жителей "базы".

— Орлы, держитесь, включаю полную гравитацию, — оповестила Светлана в основном Саныча, парящего между "полом" и "потолком".

Включение гравитации произошло без ожидавшихся выкрутасов. В один прекрасный момент все, что не лежало на полу упало на него. По отсекам базы прокатилась волна шумовых эффектов. Нормальная гравитация "базы" оказалась заметно ниже Земной.

— Коэффициент гравитации восемьдесят девять сотых относительно Земли, — подтвердила Светлана мои наблюдения.

— Порядок, — сказал Саныч. — Давай компы оживим.

С компами вообще оказалось все не так просто, как бы нам хотелось. Аборигены станции имели на этот счет какой-то свой непобедимый подход. Фактически местные компьютеры имели какую-то не укладывающуюся в рамки лично моего понимания распределенную структуру. Нет, не все компы были такими, мы с Санычем обнаружили несколько портативных машинок, по виду схожих с земными планшетами, но компоненты основных компьютеров станции были разбросаны чуть ли не по половине технологических отсеков. Светлана нам порекомендовала не трогать все это, подозревая, что все тут могло управляться спящим в данный момент искусственным интеллектом.

Оживление системы пошло с многочисленными капризами. Нет, искусственного интеллекта на станции обнаружено не было, но сами компы загружались в какой-то совершенно непредсказуемой последовательности, периодически подвисая, а некоторый блоки напрочь отказывались просыпаться, стопоря процесс общей загрузки.

— Да уж… — протяжно подвел некий итог Саныч. — Компы явно не были коньком этих аборигенов. Сергуня, а не пойти ли нам полетать на чем-нибудь, сдается мне, что тут все надолго.

— Пожалуй, буду вынужден с Вами согласиться, дорогой друг, — был мой ответ.

В итоге возиться пришлось несколько суток, приводя систему в чувство. Здорово помогли софта заготовки с зондов, хоть и были там простейшие программы, общие структурные алгоритмы оказались схожими. В конце концов, победив вредный компьютер, Светлана слила с него много всякой информации, в том числе и программные пакеты для анабиозных камер. Среди найденных данных была и информация о назначении этой базы, которая немало шокировала нас. Нашлись и координаты местоположения родины хозяев станции. Аборигены станции на языке землян звучали бы приблизительно "уларсу". Свой мир они называли "Улар", что было весьма прогнозируемо. На просьбы Саныча показать обитателей базы, Светлана открыла ему тайну капсулы и сказала, что скоро мы, возможно, увидим одного из них.

— Они хоть не монстры? — спросил Саныч.

— Нет, Саныч, на мой взгляд, касательно реакций землян, вы найдете их вполне симпатичными, — сказала Светлана. — На земле нет аналога им, но они близки по собирательному внешнему виду кое-каким обитателям Земли.

— Это как, собирательному? — уточнил Саныч.

— Кое-что от этого, кое-что от того, — посмеялась Светлана. — Скоро увидишь.

— Светик, ты не думаешь, что все эти существа могли погибнуть от какой-то инфекции попавшей в их обиталище? — спросил я. — Причину мы так и не нашли, а атмосферу в отсеке ты сделала по анализам атмосферы станции.

— На счет микроорганизмов можешь быть спокоен, "воздух" я синтезировала непосредственно на "Ботанике", — ответила Светлана. — На счет возможных ядов органического происхождения тоже можешь быть спокоен. Остаются химические яды на основе неорганических соединений, тут уж ничего не могу сделать. Чтобы понять, что тут к чему, нужно сделать полное сканирование этого существа.

— Так давай сделаем, — предложил я. — Доставим в медицинский отсек в герметичном контейнере, думаю, в замороженном виде существо переживет несколько минут без "воздуха"?

— Что ж, идея хорошая, — согласилась Светлана. — Только не осуществимая. Во время сканирования существо должно оставаться живым, а сканирование может занять не одни сутки. Есть еще трудность, существо находилось, скорее всего, в медицинском отсеке, и может быть раненым или больным.

— Да, верно, — согласился я. — Придется рискнуть. Не лишним, кстати, будет на время адаптации снизить гравитацию на "Ботанике" до нормальной для существа. Да и свет тоже.

— Процесс выхода из "сна" я запустила, до открытия капсулы несколько часов, — сказала Светлана. — Я дам знать, когда подойдет срок. Приготовьтесь к изменению гравитации, свет поменяем непосредственно в отсеке.

* * *

К моменту открытия на пол отсека с капсулы натекла приличная лужа, видимо, что-то было не совсем так с ее системами, а может наоборот, так и должно было быть. Пред посещением места действия, надев скафандры, мы прошли дезинфекцию. Вход в отсеки повышенной защиты, а значит и опасности, был устроен через дезинфекционную камеру, которая активировалась в случае опасности, нужно сказать, что такая же камера была и в медицинском отсеке, но ее активировали только в необходимых случаях. Клацая приводом и шипя струями холодного "воздуха" крышка капсулы отъехала с разворотом вверх, а камера, слегка наклонившись вниз, выехала вперед. В овальной, сверкающей кристалликами инея "кастрюле" находился частично покрытый узорами изморози прозрачный контейнер. В контейнере на специальном ложе покоилось существо, с первого взгляда напоминающее или большую белку или кенгуру. Все тело существа было покрыто короткой шерстью, смерзшейся в маленькие сосульки. Почти вся "грудь" уларсу была опутана сетью датчиков. Через наслоения инея мы с Санычем усердно пытались рассмотреть существо.

— Белка, — сказал Саныч. — Или енот какой-нибудь.

— Скорее лемур или кенгуру, — высказал я свое мнение.

— Все же симпатичное пушистое создание, а не лягушка, — продолжил Саныч.

— Да, только кусаться или царапаться ему это не помешает, — задумчиво сказал я. — Есть, конечно, шанс, что в силу разумности оно этого делать не будет.

— Это не оно, а она, — поправила Светлана. — Уларсу двуполы, а вернее будет сказать четырехполы с условной двуполостью. Но у них не все так просто, есть два вида "женских" и два "мужских" особей. В зависимости от формулы скрещивания получаются строго представители одного из четырех видов. По этой причине, семьи в обществе уларсу выполняют несколько другую роль, нежели в человеческом обществе. Правительство ведет учет и селекцию, предписывая каким особям с какими иметь потомство. Влечение же между представителями полов обуславливается, так сказать, периодами, когда у самок и самцов вырабатываются особые гормоны, привлекающих тот или иной вид противоположного пола. Выработка гормона так же обуславливает предпочтения и особи-носителя.

— А эта, то есть это… — запутался Саныч. — Ну кто, в общем?

— Этот представитель — довольно молодая женская особь, скажем так первого вида, по классификации уларсу — "ал-лаларсу", — просветила Саныча Светлана. — Кстати, в человеческом языке, если я не ошибаюсь, есть похожий по смыслу, хоть и не совсем точный термин для перевода — "любовница".

— Везет на баб нам, Серый, — растянулся Саныч в улыбке. — Попользуемся?

— Да ладно тебе, Саныч, придурка-то изображать, — сказал я. — Тут контакт цивилизаций.

— А как второй женский тип переводится на людской? — спросил Саныч.

— Очень грубо будет что-то вроде "содержанка", — ответила Светлана.

— У них там сплошной адюльтер, наверное, — удивился Саныч.

— Саныч, не суди чужой монастырь, — вмешался я. — Тут совсем другая семейная жизнь.

Когда датчики отошли от существа, киборги вытащили контейнер из "кастрюли" и бережно понесли в медицинский блок. Пока шло сканирование, существо в сознание так и не приходило, иногда металось по "кроватке", пришлось его даже частично спеленать коконом. Как ни странно, на полное сканирование ушло всего-то чуть больше полутора суток. Как сказала Светлана, у существа были множественные сложные переломы обоих позвоночных столбов. Но из-за хрящевой структуры тканей опорно-двигательной системы процессы восстановления прошли быстро.

— Что за нафиг? — спросил Саныч. — Два позвоночника и ни одного из костей?

— Ну и что, — откликнулся я. — Ты же видишь, существо очень гибкое. Хоть у нее и четыре конечности, я уверен, что нашим кошкам до нее далеко.

— Но хост-то один, — недоумевал Саныч.

— Оба позвоночных столба весьма тесно связаны друг с другом, в хвосте же они вообще объединены в одно целое, — отозвалась Светлана. — Существо имеет продольную симметрию тела, так что оно похоже на земную фауну, хоть мозг у него находится и не в голове.

— А где? — сильно удивился Саныч.

— В груди, — ответила Светлана. — Там есть единственный отдел скелета, состоящий из довольно прочной "кости", на самом деле — ороговевшего хряща.

— Ничего себе, а голова зачем? — у Саныча от удивления отвисла челюсть.

— Для лучшей обзорности, наверное, — ответила Светлана. — Кстати, функции головы очень схожи с аналогичными функциями у человека, исключая наличие мозга.

— Значит не белка, и не енот, — почему-то огорчился Саныч.

— Саныч, ну ты, как маленький, — удивился я. — Мы же от Земли бог знает на сколько светолет улетели, а ты хочешь, чтобы тут было, как там.

— Да понимаю я все, — буркнул Саныч. — Бе-е-е-лочку хочу.

— Придурок, все бы тебе играться, повзрослеешь когда-нибудь? — беззлобно сказал я.

— А у нас, кстати, есть чем выздоравливающую девушку кормить? — задал Саныч на удивление правильный вопрос. — Я не сомневаюсь, что медицинский блок может сделать для нее оптимальный подбор необходимых питательных и других веществ. Будет ли она их есть?

— Сейчас исправим упущение, — согласилась Светлана. — У меня есть информация о пище, да и на станции оставалось много консервов, должны быть даже какие-то заморозки. Сгоняем "Блоху" за спецдоставкой.

Мы успели доставить продукты и прогнать их через наш синтезатор. Кое-что, по мнению Светланы безопасное для человека, Саныч даже попробовал. И один фрукт или овощ ему даже понравился. В общем, к пробуждению нашей новой дамы еда была готова. Белочка, как мы с Санычем единогласно договорились ее называть, потихоньку приходила в себя. Отпущенная коконом "кроватки", она как настоящая земная белка, свернулась в рыжий клубочек, прикрыв шикарным хвостом нос. Потом, видимо окончательно проснувшись, из клубка высунулась четырехпалая лапка-рука. Прелестное создание потянулось и подняло голову. Глаза Белки были ярко-оранжевыми и необычно крупными, как апельсины. Видеть нас Белка не могла ввиду непрозрачности переборки, мы же видели отлично ее сенсорами "Ботаника", как будто перегородка была прозрачной. Белка встала на все четыре конечности и выгнула спину, как обычная земная кошка. На этом сходство закончилось. Белка ловко перекинула две лапы одной стороны тела через спину, снова встала на все четыре и выгнулась так же в другую сторону. Закончив с "потягушками", наша гостья легко спрыгнула на пол. Обойдя несколько раз "кроватку" и абсолютно проигнорировав еду, запрыгнула обратно и начала вычесываться. В процессе этого занятия мы поняли, что такое тело без костей. Для Белки просто не было недоступных на теле мест.

— Хороша в сексе, наверное, — ухмыльнулся Саныч. — Представь наших баб с такой гибкостью.

— Ты в своем репертуаре, Саныч, — усмехнулся я. — Была у меня как-то знакомая балерина, ногу так один раз в интиме убрала за голову для удобства, что у меня все, что стояло, упало от страха, что она узлом завяжется, а обратно развязаться не сможет. Ты лучше посмотри, какая грация движений, это же просто рыжее воплощение пластики.

— Светик, а она чего-нибудь говорила? — спросил Саныч. — Как их речь звучит, ты упоминала, что они звуком общаются.

— Нет, — отозвалась Светлана. — Но можно узнать.

Светлана что-то прощелкала. Белка, видимо от неожиданности, взвилась практически к потолку и приземлилась на четыре лапы. Хвост распушился, глаза возгорелись оранжевыми прожекторами. У существа оказалось четыре круглых пушистых уха, вдоль спины от самых ушей и до хвоста шла меховая дорожка в данный момент вставшая дыбом.

— Что ты сказала? — спросил я. — На поединок ее вызвала?

— Просто поздоровалась, — ответила Светлана. — У них есть всякого рода рассказы, фразу оттуда взяла, разговорной-то базы нет.

— Скажи что-нибудь другое, — попросил я. — Ну не знаю, хочет ли она есть, к примеру, желательно избегая всяких сравнений, литература, будь она даже "беличья" обычно кишит этим.

Белка немного остыла, шерсть улеглась, уши опять прижались к голове, тем не менее, позу она не поменяла, а глазами ощупывала все вокруг. Раздалась еще серия щелчков. Белка запрыгнула на "кроватку" медблока и разразилась длинной серией щелчков в ответ, меняя ритм и тональность.

— Так и есть, белка, — обрадовался Саныч. — Что она верещит?

— Вкратце о какой-то миссии, ее завершении в установленные сроки, о том, что она не виновата, что ее ранило взрывом электропроводки. Просит вернуть ее на участок, персонала и так очень мало, она обещает наладить электропроводку в месте аварии в ближайшие сроки, — ответила Светлана. — И еще кучу всякой такой всячины.

— Слушай, она что думает, что мы ее держим взаперти и хотим наказать? — удивился я.

— Не знаю, — отозвалась Светлана. — Похоже, у них тут бзик на дисциплине какой-то.

— Скажи ей правду, только в общих чертах, — предложил я. — Мне кажется, она проспала в капсуле достаточно долго и просто не понимает что происходит.

Услышав правду, Белка вскочила на "кроватке", но сразу улеглась обратно, свернувшись в клубок. Наружу торчали только горящие глаза. Послышалась серия щелчков.

— Она спрашивает, который год, — ответила Светлана. — Просит показаться. Мне кажется, она просто не верит нам.

— Покажи, — пожал я плечами. — Что это меняет.

Освещение изменило цвет и интенсивность, перегородка стала прозрачной. Белка подняла голову и удивленно уставилась на нас. Мы безмолвно смотрели друг на друга. В конце концов, Белка спрыгнула с "кроватки", грациозно подошла к перегородке и положила на нее свои четырехпалые лапы-руки. Глаза-апельсины внимательно следили за нашими движениями. Ростом она была ниже нас, и чтобы приложить руку к ее лапке через стекло мне пришлось немного нагнуться. Белка убрала свою лапку-руку и уставилась на мою руку. Раздалась серия щелчков.

— Она удивлена, — перевела Светлана. — Никогда не верила в пришельцев. Спрашивает, зачем мы ее похитили и что собираемся делать.

— Ты снимала картинку найденных на "базе" останков? — спросил я Светлану. — Если "да", то прокрути ей голографический ролик, заодно и процесс ее вынимания из капсулы.

Минут тридцать Белка смотрела ролик, проецируемый Светланой у противоположной стены, усевшись прямо на пол у перегородки.

— И все-таки они делали это со всеми экипажами, — услышали мы Белкину фразу в переводе Светланы. — А я никак не могла поверить в это.

По окончанию трансляции наша гостья, свернувшись в клубок и повернув к нам голову, начала "щебетать". Чтобы не упустить момент мы с Санычем тоже сели на пол у перегородки и стали слушать перевод Светланы.

* * *

Цивилизация уларсу зародилась на одном из спутников планеты газового гиганта. Родное светило системы было красным гигантом. Главным бичом цивилизации всегда было перенаселение. Пока дикие племена вели бесконечные войны, эта напасть не сильно беспокоила планету. Но когда уларсу стали более цивилизованными, проблема встала весма остро. Правительство пыталось решать вопрос различными путями. К сожалению, биология не являлась коньком уларсу. Из-за особенности физиологии и анатомии прерывать беременность оказалось очень трудно и опасно для жизни. Контрацептивы, как и стерилизация были не всегда приемлемы. Организм с подавленными основными инстинктами и функциями очень быстро старел и угасал. Проблема казалась неразрешимой. Удержать же население от зачатий было весьма сложно, в момент гормонального всплеска уларсу, почувствовав готового к спариванию партнера, становились очень неустойчивы психически. В общем, правительство было вынуждено пойти по простейшему пути, устроив своему народу общество жесткого контроля. Но и это помогало не сильно. И тогда кому-то пришла мысль, что нужно дать народу идею, воплощение которой будет опасным, но очень привлекательным. Так была начата колонизация еще одного спутника планеты-гиганта. Всплеск науки дал возможность передвигаться по системе светила, используя реакцию холодного термоядерного синтеза, а позднее и игру с гравитацией. Уничтожив поистине гигантское количество разумного материала, правительство, погрязшее в пороках и махинациях, получило вторую планету, а вместе с ней пространство для жизни. На несколько столетий уларсу вздохнули свободнее. Но эти годы быстро прошли. Не поделив сферы влияния, правящие фракции планет развязали войну, длившуюся несколько десятков лет. Война уносила миллионы жизней, в конце концов, оба правительства были свергнуты рассвирепевшим народом. К сожалению, новое правительство объединенных планет не стало лучше. На обоих планетах опять поднялась преступность, коррупция, разврат в среде правящих кругов. Но новое правительство оказалось хитрее и не допускало очередных революций. К сожалению, в родной планетной системе не оказалось новых пригодных для колонизации планет. Огромные ресурсы были брошены на исследования по преобразованию непригодных для жизни планет. Была сделана попытка колонизировать еще одну непригодную планету, применяя терраформирование. Колонизация закончилась неудачей. На планете оказались построены комплексы для преобразования условий планеты. К сожалению, вопреки изначальным расчетам для преобразования столь непригодной планеты ушли бы века. Правительство, спасая свое положение, тут же двинуло в массы идею колонизации ближайших звезд. Срочно нужно было найти пригодную для колонизации или хотя бы более комфортную для преобразования планету. Стали ускоренно строиться разведывательные корабли. В условиях массового производства этой мелочи появились значительные наработки, и было предложено использовать астероиды, как корпуса для неких кораблей-колоний. Такие корабли-колонии фактически оказались бы билетом в один конец для всего экипажа. Народу же была скормлена пилюля, что если найдется подходящая планета, то туда будет подготовлена колонизационная экспедиция. Экипажи всех кораблей, сделав исследования системы, должны были отослать подробнейший отчет в метрополию. После этого, экипаж должен был погрузиться в анабиоз до прихода транспортного корабля с метрополии, который произведет следующий пуск-бросок корабля к следующей звездной системе. Комплектации кораблей были минимальными, достаточными лишь для обеспечения поставленной задачи. Запуск кораблей производился из родной системы путем разгона корабля-астероида в пределах системы, по рассчитанной траектории. После разгона "тягач" бросал корабль-астероид. Дальше он шел по инерции, изредка исправляя курс с помощью имевшихся на нем маневровых двигателей. Экипаж нес сменную вахту до прихода корабля-астероида к цели, у которой он должен был остановиться для произведения обследования системы. Собственно на торможение, которое должно было начаться задолго до прихода в точку назначения и должны были истратиться все ресурсы маршевых двигателей. Они изначально не были рассчитаны на повторный разгон корабля-астероида.

Народ, понимая, что правительство не говорит правды, не спешил записываться добровольцами в эти экспедиции. Членов экипажа стали набирать принудительно, тут же появилась мера наказания — зачисление в экипаж корабля-астероида. Ходили так же непроверенные слухи, что после выполнения задания правительство каким-то образом просто избавляется от остатков выжившего экипажа.

По бортовому журналу найденного нами корабля-астероида выходило, что корабль шел к месту назначения почти пятьдесят пять лет по земному времени. Исследования планет системы показали, что удобных для колонизации планет в ней нет. Отчет был отправлен. По всему выходило, что наша Белочка выжила только из-за того, что ввиду сильной травмы была уложена в капсулу анабиоза до прихода транспортного корабля с метрополии. На деле же, врач просто пожалел молодую симпатичную женщину, вместо медленной смерти от травм, подарив ей безмолвную смерть в анабиозной камере. Численность экипажа с момента вылета сильно уменьшилась, свободных камер было больше, чем достаточно. По иронии или шутке судьбы Белочка оказалась единственной выжившей на этом корабле-призраке. Хорошо, что снабжение медицинского отсека было поставлено в приоритет. Исходя из количества топлива для реакторных установок двигателей и их состояние на момент нашего появления, Белочка могла пролежать в капсуле от двухсот до трехсот земных лет. Сказать точнее было невозможно, но капсула была настроена на содержание раненого "до победного конца".

* * *

Светлана из чистого любопытства пыталась найти каким образом был уничтожен экипаж, к сожалению, ситуация так и не прояснилась. Она склонялась к какому-то яду, принудительно выпущенному в "воздух" корабля-астероида после отсыла отчета, как вариант могла быть и инфекция. Экипаж погиб, но система жизнеобеспечения, не зная этого, очистила воздух от заразы.

У нас имелись координаты, вернее положение родной звезды Белочки, до нее оказалось без малого шесть МББ, реально мы могли уложиться в один прыжок. По большому счету нам там было нечего делать, судя по реакции Белочки, уларсу еще не встречали других разумных существ. Фактически, это было такое же бросание кубиков, как и прыжок к какой-нибудь другой звездной системе. И все же стоило навестить сородичей Белочки, за проведенные Белочкой в анабиозной капсуле годы, уларсу имели шанс встретить другую разумную цивилизацию. По крайней мере, мы вполне могли сделать доброе дело и просто доставить Белочку домой. За время обследования корабля-астероида "Ботаник" нагрузился и энергией и биомассой до вполне приемлемых величин, по крайней мере, в ближайшие прыжки нам об этом можно было не заботиться.

Белочка прозябала в состоянии, похожем на депрессию. Свернувшись клубочком, она часами лежала без движения в отсеке, приготовленном для ее проживания. Ее настоящее имя оказалось не очень удобным для людского произношения, и Светлана просто связала его в программе перевода с именем "Белочка", так все остались довольны. Так же поступили с некоторыми другими неудобными терминами. Мы никуда не спешили, по этой причине у Белочки имелось достаточно времени прийти в себя и посетить корабль-астероид в принесенном из шлюзового предбанника скафандре.

Пару дней мы не трогали нашу гостью, предоставив ей время попрощаться с кораблем-астероидом, ставшим на много лет фактически ее домом. Лишь Светлана присматривала за ней, выделив ей для всяких нужд парочку ремонтных киборгов.

Справившись со своими чувствами, Белочка помогла определиться с продуктами, которые оставались на корабле-призраке и теми, что были доставлены киборгами на "Ботаник". Киборги же и помогли Белочке собрать останки соотечественников и захоронить их. По каким-то личным причинам Белочка сторонилась нас с Санычем, киборги значительно меньше удручали ее. Через несколько дней Белочка опять впала в депрессию, которая была настолько сильной, что она отказалась даже от еды. И лишь Светлана с трудом уговорила нашу гостью посетить медицинский отсек. С этого момента все мы вздохнули с облегчением, благодаря сканированию, нам было "по зубам" победить практически любые недуги ее тела. Все оказалось до смешного простым. Излеченный и частично обновленный организм молодой женской особи, придя в нормальное состояние, требовал своего. У Белочки начался "брачный сезон". Светлана сказала, что этот период пройдет сам собой без особых последствий. Но мы, как люди, способные войти в положение одинокой души не могли смотреть на чахнущую Белочку. Саныч в своей манере предложил использовать Стекляшку для этих проблем. На что Светлана ответила, что у нее нет точного генома ни одного из типов самцов уларсу, создать же оболочку без начинки было недостаточно. Мы с Санычем почти в один голос намекнули на останки. К сожалению, наша идея была несвоевременна, останки уже были кремированы во время похорон. Тем не менее, нам удалось найти генный материал самцов уларсу обоих видов, но было решено не создавать партнеров для Белочки, а попытаться решить проблему уларсу, касающуюся контрацепции и подавления инстинктов размножения. На таком положении дел настояла Светлана, поговорив с Белочкой. В отсутствие самца, находящегося в "брачном сезоне" Белочка вполне могла рассуждать здраво, хоть и была в очень подавленном настроении. Решением поставленной задачи решила заняться группа исследователей корабля "Ботаник" в лице Светланы и Стекляшки. Возможно, в нашем излишне сердобольном отношении к Белочке была другая причина. Мы, вот уже несколько месяцев, находясь в корабле высокоразвитой цивилизации, скитались по галактике, до сих пор не встретив привычного в понимании землян пришельца. Стекляшку вообще трудно было понять и принять, для нас он так и остался загадкой. Другое дело мягкий и пушистый представитель уларсу, Белочка была как будто специально продемонстрированным наглядным примером по теме "хороший инопланетянин".

— Сергуня, тебе не кажется, что все наши приключения из области "фантастики для землян" как-то все больше походят на круиз по археологическим достопримечательностям галактики? — выразил как-то Саныч навязчивую мысль, зайдя в мою каюту с бутылкой пива. — Куда бы мы не прискакали, застаем только годные для "раскопок" осколки чужой жизни. Я не удивлюсь, если цивилизация уларсу за прошедшее время тоже превратилась в очередное поле деятельности для археологических раскопок.

— Саныч, но мы же все-таки нашли живого инопланетянина, — ухмыльнулся я, отбирая у Саныча початую бутылку и прикладываясь к ней. — Значит, череда археологии должна прерваться. По крайней мере, должны появиться живые потомки наших археологических находок.

— Всего-то семь сотен лет назад о Содружестве в этой галактике могла знать всякая собака, — не поверил Саныч. — А теперь даже в переделах бывшей станции КСС жителей Содружества именуют "древние". Ты уверен, что уларсу еще не история?

— Семьсот лет для галактики — это миг, — успокоил я Саныча, возвращая ему бутылку пива. — Если что, оставим Белочку у нас, выкинем ванную из свободной каюты.

— Но она же не привычна к нашему "воздуху", да и вообще, — удивился Саныч.

— Светлана, мы сможем провести адаптацию Белочки к нашим условиям жизни? — спросил я. — Вы же сделали сканирование.

— Это возможно, капитан, — тут же откликнулась вездесущая Светлана. — Глубинная физиологическая перестройка займет по моим расчетам несколько месяцев. Кроме того, возможно еще придется пройти курс прививок для всего экипажа, если время не терпит. У меня нет данных по этому виду разумных и нет базы, которая уже наработана по людям Земли. Точно можно будет сказать по результатам дополнительных исследований.

— Светик, ты ее проверяла на предмет какой-нибудь программы адаптации экипажа? — спросил я.

— Да, капитан, — ответила Светлана. — Вынуждена огорчить. Она не подойдет для нужд нашего корабля, как член экипажа, базовые показатели значительно ниже допустимо возможных для прохождения имеющихся у меня программ, возможно, подойдут какие-то адаптационные программы доступные на базе.

— Ну и ладно, зато у нее глаза красивые, — заявил Саныч.

— Надеюсь, что нам не придется уродовать ее организм, — вздохнул я. — Жалко такую красотищу.

Между тем, мы были полностью готовы покинуть приютившую нас систему. Исходя из мнения, что "живой" корабль-астероид будет куда более интересен будущим потенциальным археологам, мы полностью погасили оба действующих реактора, переведя все системы и помещения в режим наиболее полной консервации. Единственное, на чем настояла Светлана — это полное удаление информации о местоположении материнской планеты бывших хозяев этого корабля. Может, наша затея ничего и не стоит, а может, спасет каким-то разумным жизнь, все-таки на имеющемся сейчас в топливных резервуарах горючем можно сносно прожить почти половину человеческого века. Возможно, они окажутся умнее нас и смогут запустить реактор более мягкими методами.

Шесть

Переход был рассчитан и сделан в спокойном режиме. "Генератор прокола" уже пришел в норму, но терзать его без нужды смысла не было. Почти десять дней, необходимые для достижения точки выхода прошли без потрясений. Научная бригада помощи цивилизации уларсу вела исследования, всячески привлекая к вопросу Белочку. Поняв, что пытаются сделать ее спасители, она безропотно проводила многие часы в медицинском отсеке на сканировании и прочих исследовательских процедурах. И все же, несмотря на усердие, проблема оказалась неразрешимой, по крайней мере, научная бригада "Ботаника" не смогла, а скорее, не успела ее решить. Тем не менее, был найден ряд компромиссных вариантов, хоть и не решения проблемы, но могущих облегчить поставленный вопрос для уларсу.

В борьбе со скукой я практиковался во владении своим симбиотным модулем гравитационного контроля. Не могу сказать, что достиг истинных высот, но и полнейшим новичком уже не был. Время интеграции следующих симбиотных модулей, по словам Светланы, пока еще не подошло. А ввиду наведенного Стекляшкой марафета могло и вообще не подойти никогда. Для загрузки мозгов я потихоньку осваивал "общий" язык Содружества, по словам Саныча, занимаясь полной ерундой. С помощью моего симбиота для расширения памяти можно было бы в пассивном режиме загрузить всю словарную и лексическую базу, но были трудности, в таком режиме "обучение" проходило труднее и болезненнее. В пылу своей самоуверенности я сначала так и попытался сделать. Процесс тогда пошел, вроде быстро, но через несколько дней начались сильные головные боли, нарушение сна, апатия. В общем, налицо было переутомление, пришлось вернуться к более щадящему методу, загружая информацию порциями и, без спешки усваивая ее, так сказать, естественным путем. Санычу по причине отсутствия подобного симбиота были прописаны ночные сеансы индукционнного обучения во время сна. Процесс шел очень медленно, но в другом случае я вообще сомневался в положительном результате. Саныч не слишком рвался себя напрягать ненужной учебой, а время скачков считал законными выходными.

"Рабочий" день Саныча, как и мой, начинался разминкой в зале, но дальше наши пути кардинально расходились. Саныч продолжал вяло изучать историю Содружества, глазел на Белку, даже умудрялся общаться с ней, отвлекая от исследований. Для разнообразия он даже попытался вернуться к попыткам раскрыть способ "оживления" кристаллов "ушедших". Ну а во второй половине дня мой мореманский друг по большому счету, просто убивал время, заканчивая день обязательным пивком в кругу друзей и походом к своим женщинам. Светлана по секрету мне сказала, что у Саныча появилась еще одна постоянная "подружка". По всему выходило, что Саныча такое проведение времени не слишком утомляло.

Выход из многомерности получился немного неточным, до родной системы уларсу нам пришлось добираться еще почти сутки на звездной тяге. За это время Светлана со Стекляшкой провели поверхностную разведку системы. Опасения Саныча на счет кончины цивилизации уларсу оказались напрасными. Нельзя было сказать, что в системе кипит бурная деятельность, но все же радио эфир был полон переговоров, и наблюдалась какая-то деятельность вблизи двух обжитых планет. Как удалось выяснить Светлане, их в переводе называли "Старый свет" и "Новый свет". Белка неотрывно следила за эфиром, пытаясь понять ситуацию, сложившуюся у себя на родине. И слушая ее частые комментарии, я понял, что ясности в этом вопросе не было. При более близком знакомстве с ситуацией, оказалось, что основные радио-переговоры ведутся не между обжитыми планетами-спутниками, а между двумя явно непригодными к жизни спутниками разных планет-гигантов. Скорее всего, на них были развернуты исследовательские станции. Не сильно раздумывая, мы направили "Ботаника" к исследовательской станции, находящейся на спутнике планеты-гиганта, у которой находились обе обитаемые планеты уларсу. Нашему удивлению не было предела, когда на подходах к интересующему объекту нам было предложено срочно изменить курс, в противном случае в целях безопасности правительства наш корабль будет атакован. Подчинившись требованию, мы зависли на безопасном от станции расстоянии.

— Это что за лабуда? — сказал Саныч. — Может, они негативно к инопланетянам относятся.

— Мы, пока никак не представились, — ответил я. — Откуда им знать, кто мы и с какими намерениями их посетили. Нас же даже к переговорам не пригласили.

— А пусть Белка со своими соотечественниками договаривается, — предложил Саныч.

— Что-то я не видел в ее словах трепета в отношении правительства после вымирания экипажа их корабля-астероида, — рассуждал я вслух. — Как бы дров не наломала, темперамент у нее сам видел какой.

— И все же ей стоит побеседовать, — настаивал Саныч. — Соотечественника они скорее признают.

— Ладно, давай так, — согласился я. — Светлана, предложи связь с голографическим каналом и Белку подготовь толкнуть речь перед счастливыми соотечественниками.

— Молчат, — подвела итог Светлана. — Но если хотите начать в одностороннем порядке, могу предложить канал с изображением, но без голограммы, я отследила несколько таких передач.

— Давай, — согласился я. — Но убеди Белку нас пока не афишировать, может у них там фобия?

Не знаю, было бы лучше нам самим появиться на публике, или в правительстве сидят исключительно слабонервные уларсу, но после речи Белки, которую мы слушали в переводе, о том, кто она и откуда, на нас без каких-либо предупреждений вышли две немаленькие звездные посудины. Сомнения в том, что это парламентеры развеялись, когда обе посудины дали синхронный залп из главных калибров. Я был в "подключке", да и интуиция, скорее всего, тоже не спала. Мой маневр уклонения оказался немного корявым, но попало в нас всего два лазерных луча. Я увидел, что попадания практически не навредили нам, полыхнул и начал угасать самый шустрый на подъем экран щитов многомерности.

— Саныч, не вздумай даже ветры пустить, не говоря уже о ракетах, — упредил я намерение друга. — Мы воевать не собираемся.

— Понял, — отозвался Саныч. — Жаль. Очень жаль, товарищ капитан.

— Светик, — сказал я, маневрируя с целью окончательного выхода из боя. — Повысь энергию щитов, как там мощность орудий?

— Мощность вполне приличная, — отозвалась Светлана. — Нас, конечно сразу не проймешь, щиты все-таки, но расслабляться не стоит. Тем более, нет информации, что там еще у них припасено. Белка не знает о таких кораблях. Раньше этих моделей не было. Уларсу не воевали ни с кем, у них были военные корабли, размерами типа сторожевиков со скромным вооружением для подавления всякого рода шаловливых дельцов в приплаетном космосе. В прочем, она не совсем уверена, у правительства могли быть и другие корабли.

Мы легко оторвались от "почетного эскорта", впрочем, сразу было видно, что догонять нас корабли не рвутся. Достигнув определенной дистанции, они застопорили ход, зависнув в избранных точках. Благодаря моим маневрам нас больше не накрыл ни один из лучей. Я даже возгордился, но, может быть, нас тоже не собирались уничтожать. Положение сложилось чрезвычайно странное. Корабли висели на позициях, переговоры никто вести не собирался.

— Чего они хотят-то? — спросил Саныч. — Так и будем висеть?

— Видимо, нас не ждали и не ждут, — ответил я. — Интересно, к планетам нас пропустят, "база правительства" совсем в стороне от них.

— Наверное, нет, — предположил Саныч. — Но для уверенности нужно проверить.

На малом ходу "Ботаник" стал огибать "базу", стараясь не нарушать сложившихся границ. Корабли так же медленно двинулись вместе с нами, не нарушая дистанции. Проход к планетам был открыт.

— Не знаю, в чем фокус, — удивился Саныч. — Давай тогда посмотрим, что на планетах, если не передумают.

* * *

К планетам нас пустили без всяких вопросов, никто просто не проявил к нам даже малейшего интереса. Странным было то, что около самих обитаемых планет не наблюдалось какой-либо активности, система обороны как таковая отсутствовала в полном объеме. После нашего контакта с кораблями правительства практически все свободные переговоры в эфире затихли, продолжались только кодированные передачи. Со стороны обоих обитаемых планет никаких передач вообще не велось. "Ботаник" завис на орбите одной из планет. Исследование планеты силами сканеров показало весьма странную и неоднозначную картину. На планете наблюдались города и прочие следы цивилизации, но воздушное пространство планеты оказалось девственно чистым, практически в таком же состоянии были и транспортные магистрали планеты.

— Они, что так сильно испугались нашего появления, что прекратили всю активность, — удивился Саныч. — У них, похоже, серьезно поставлено дело в теме гражданской обороны.

— Саныч, не глупи, — ответил я. — Как бы ни отличались уларсу от нас, невозможно за несколько часов остановить активность целой планеты. Тут что-то другое. Белка-то что говорит?

— Белка находится в недоумении, — отозвалась Светлана. — Для нее это такой же сюрприз, как и для нас. Она утверждает, что даже в ее бытность на планетах активно использовались гравитационные двигатели, а воздушное пространство планеты было строго разделено на полосы движения.

— Что же тогда могло случиться? — рассуждал я. — Может, Саныч был не так уж далек в своих предположениях, и население планеты стало жертвой войны?

Нужно было ближе взглянуть на планету. Чтобы не привлекать излишнее внимание на разведку поверхности пошел Саныч на "Блохе", отлично зарекомендовавшей себя при действиях на поверхности. С Санычем во втором кресле полетела Белочка. По причине невозможности подключиться к пилотскому креслу МИ "Блохи" делал ей голографическую трансляцию на небольшом кубике в отсек. Планета не была мертва, но на ее теле были видны ранения и отметины, оставленные войной. Города, если и не были уничтожены полностью во время боевых действий, пострадали от губительного действия времени, безжалостно стиравшего закрытую страницу жизни уларсу. Цивилизация не исчезла, то там, то тут были видны какие-то свежие признаки разумной деятельности. Однажды мы даже обнаружили, что на чудом сохранившейся автостраде двигалось какое-то транспортное средство, при виде нас экстренно свернувшее с трассы в заросли растительности. На окраине разрушающегося города была обнаружена деревня, жители которой тоже брызнули рыжими каплями в полосу растительности. Попытка завязать знакомство через внешние динамики успеха не дали, похоже, нам не доверяли. Уже когда "Блоха" начала набирать высоту из зарослей раздались хлопки, и по обшивке прошлись "пули". Саныч вернул на место щиты, которые были убраны, чтобы не пугать население деревни во время переговоров.

— Белочка, а у вас вообще было изобретено лучевое оружие на момент твоего вылета на корабле-астероиде? — спросил Саныч нашу гостью через МИ "Блохи". — Чем войска-то вооружались?

— Уларсу не имели армии, мы не имели контактов с другими разумными, — ответила тем же способом Белочка. — Правительство же, боясь революции, ограничило вооружение полиции шокерами.

— И что, у вас вообще не было регулярных войск? — настаивал Саныч.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, бортинженер, — отозвалась Белочка. — Если о правительственных силах охраны нравственности и порядка, то были.

— Я не бортинженер, Белочка, я — стрелок, а…. Неважно, — сказал Саныч. — На наш Совок смахивает, когда оружие могут иметь только менты и бандиты.

— Бандиты — понятно, у нас тоже были ренегаты, но "менты" и "совок"? — спросила Белочка.

— Не обращай внимания, — отозвался Саныч.

Продолжая разведку, мы наткнулись на поселок с довольно хорошо сохранившейся структурой, больше всего это было похоже на ухоженную военную базу. Не смотря на ухоженность, "поселок" как будто вымер. Саныч сделал два облета "поселка" по периметру на приличном удалении. При попытке пройти над "поселком" на малой высоте по боту был открыт огонь. "Блоха", получив пару попаданий в щиты, без проблем ушла из зоны обстрела.

— Ну вот, — обрадовано сказал Саныч. — Есть и огнестрельное оружие и что-то похожее на лучевое.

Разговор Саныча прервал сигнал МИ, привлекающий внимание пилота, по "Блохе" был произведен пуск четырёх ракет.

— Во, разнообразие появилось, — продолжал радоваться Саныч. — Потанцуем!

— Саныч, сбрось ракеты, но не затевай обстрел "поселка", — охладил я пыл Саныча. — Мы не воевать прилетели, а узнать "как пройти к мирам Содружества". Не сомневаюсь, что эти ракеты для экранов "Блохи" опасности не представляют.

— Зануда, — констатировал Саныч.

Были ли ракеты опасны или нет, три штуки Саныч расстрелял из ЭМИ орудий на подлете, оставшуюся добил после лихого ухода с траектории ее движения.

— Саныч, да ты ас, — похвалил я.

— Хлам, — ответил Саныч. — Полное отсутствие интеллекта, скорее всего элементарная система наведения, можно было просто стряхнуть их помехами.

— По крайней мере, жители этого "поселка" не прячутся по кустам от нас, — сказал я.

— Но и говорить с нами не намерены, — усмехнулся Саныч. — Оставим в покое, раз капитан так думает. Хотя, я считаю, что если кто-то шмалит в меня из стволов, я вправе ответить.

— Саныч, оставь их, — отозвался я. — Просто закончи облет в намеченных нами районах, еще остался район "большого завода" и "мегаполис".

Пока мы говорили, ситуация поменялась. С территории поселка в сторону "Блохи" поднялись два летательных аппарата. Набрав высоту, аппараты уверенно двинулись на "Блоху". Практически сразу после выхода на боевую траекторию "истребители" выпустили по две ракеты. Саныч сделал что-то типа классической "горки", снизился и пошел над грунтом, используя укрытия местности. Одна ракета прошла мимо в верхней точке "горки", начав разворот для повторного захода. Две ракеты вспахали грунт по ходу движения "Блохи", заставив щиты окраситься искорками от попадания осколков. Последний подарок смог вывернуться и уйти на повторный заход. Но уцелевшие ракеты, завершив разворот, так и не смогли взять цель и ушли в "молоко". "Истребители", снизившись и уменьшив скорость, начали преследование "Блохи". Маневренность машин была не хуже, и пилоты, видимо, сильно не хотели упустить незваную гостью, обильно постреливая в ее сторону.

— Помощь нужна? — спросил я на всякий случай.

— Не завидуй, Серёня, — отмахнулся Саныч, — дай развлечься по-настоящему.

Саныч вертелся, как ужаленный. За преследованием сладкая троица достигла ближайшего горного массива. Может, дали себя знать наши с Санычем гладиаторские бои, может, один из пилотов допустил невнимательность, Саныч умудрился, сделав петлю Нестерова, дать короткую очередь из ЭИМ орудий, тут же уйдя за ближайшую скалу каньона, прорезающего массив. "Истребитель" оказался без прикрытия полей. Левый бок аппарата покрыла серия дырочек, правый бок разлетелся кусками обшивки, открывая внутренности машины. Мы наблюдали за боем с "Ботаника" через сканеры. Подбитый "истребитель" потерял скорость, затем остановился совсем и начал медленно вращаться на месте. От поврежденного аппарата отстрелилась капсула, бывшая частью кабины. Аппарат, провисев еще несколько секунд, пошел по спирали к поверхности планеты и упал, покатившись по гравию откоса горы. Вопреки ожиданиям Саныча, потеряв напарника, второй "истребитель" не подался на базу, а продолжил наседать на Саныча, пытаясь оттеснить его от места падения сбитого аппарата. Уйдя на приличное расстояние от упавшего собрата, "истребитель" бросил "Блоху" и вернулся к месту падения. Саныч, сделав разворот, пошел по следу "беглеца". Состоялась короткая перестрелка, отогнав "Блоху", "истребитель" опять вернулся к месту падения. Саныч, изменив тактику, начал "подкрадываться" с другого направления и приуспел в этом. "Истребитель" поздно заметил "Блоху", подкравшуюся к месту падения в "тени" горы. Ситуация сложилась патовая. "Истребитель" висел недалеко от останков собрата на склоне горы, "Блоха", блестела экраном, метрах в ста от него, в ложбине между горой и холмом. Стрельбу пока не открывали, но напряжение начало возрастать.

— Я вижу спасательный отсек первого истребителя, — доложил Саныч. — Похоже, пилот выбрался и прячется среди обломков.

— Саныч, не вздумай стрелять, пока сами не начнут, — предупредил я. — Даже если начнут, сразу уходи.

— Ясно, кэп, просто хочу поглядеть на них, — согласился Саныч. — Вот и пилот сбитого летуна, прячется за куском скалы, ярко-красный комбез, на голове, похоже шлем. Скорее всего, птички — атмосферники, в космос не выходят.

— Саныч, помаши ему "крыльями", пусть для смеху, — высказал я мысль. — Надо же как-то разрядить обстановку.

— Щас и поклон отобьем, — поддержал Саныч игру.

"Блоха" качнулась пару раз из стороны в сторону, потом вперед-назад. Даже сделала переворот "пузом вверх" и замерла в ожидании. "Истребитель" через какое-то время тоже покачался из стороны в сторону.

— С территории "поселка" стартовала еще пара "истребителей", — Светлана дала картинку Санычу. — До места им лететь минут десять-пятнадцать.

— Белочка, может, поговоришь с соотечественником? — спросил Саныч, а то прилетят, начнут стрелять.

— Да, бортинженер, я поговорю, — согласилась Белочка.

К нашему сожалению, "истребитель" никак не отреагировал на наши попытки связи.

— Саныч, пара новых гостей на подходе, — сообщила Светлана.

— Да вижу я их, — отозвался Саныч. — Один заходит сбоку под прикрытием горы. Надо бы отойти.

"Блоха" плавно набирая высоту, попятилась к холму. Достигнув вершины, поднялась еще метров на двадцать. "Истребитель", делавший маневр обхода, свернул к месту падения. Из-за ската горы на среднем ходу вынырнул первый "истребитель" двойки, чуть позднее с другой стороны горы показалась вторая машина. "Истребитель" из первой пары спустился рядом со спасательной капсулой. Задняя часть корпуса приоткрылась и туда из-за камня метнулась красная молния пилота. Люк закрылся, "истребитель" поднялся. Эфир ожил.

— Что мнимому правителю нужно от нас? — перевел МИ бота. — Вы же знаете, что мы не дадим мародерствовать в пределах нашей базы. Может, у вас и появилась новинка, но один штурмовик не сможет уничтожить всю базу.

— Что скажем? — спросил Саныч. — Белочка, ты что-то можешь объяснить?

— Я не знаю, что это может значить, бортинженер, — отозвалась Белочка. — Тут много всего произошло с момента моего отлета.

— Говори правду, Саныч. — предложил я. — Мы плохо разбираемся в обстановке, чтобы врать.

— Мы не представляем правителя или правительство, — ответил Саныч через МИ "Блохи". — У нас на борту член одного из кораблей-астероидов, посланных на разведку новых звездных систем. Мы хотели бы узнать, что тут происходит.

— Ваши слова звучат маловероятно, — пришел ответ МИ. — Это весьма старая история, мы не можем проверить вам. Кроме того, после отлета группы революционеров к "Надежде" мы так и не получили от них какой-либо информации. Почему мы должны вам верить?

— Нам нечего предоставить вам в доказательство, — ответил Саныч через МИ. — Что такое "Надежда"?

— "Надеждой" назвали открытую экипажем "Ловца-24" планету, — пришел ответ. — Вы держите в плену кого-то из экипажа этого булыжника? Разве правительство не уничтожило всех исследователей на его борту?

— Белочка, как ваш корабль назывался? — спросил я.

— "Ловец-18", капитан, — ответила Белочка.

— У нас на борту не пленник, а спасенный член экипажа "Ловца-18", — ответил Саныч. — Нужно сказать, что она — единственный выживший член экипажа.

— В это верится с трудом, — перевел МИ. — Как вы смогли вернуться, правительство посылало булыжники в ближайшие звездные системы, имеющие планеты, но это заведомо были билеты в один конец. По крайней мере, никто не слышал о возврате кого-либо домой, у булыжников не было двигателей, способных разогнать их до достаточной скорости, чтобы вернуться обратно.

— Вас не сможет убедить наш корабль? — спросил Саныч. — Наверняка технологии для его постройки отличаются от ваших.

— Правитель имеет на "Мегаполисе" космические верфи, они иногда делают какие-то разработки, как и революционеры на "Мегаполисе — дубль", — ответили с "истребителя". — К счастью, они так и не смогли восстановить технологию сборки "звездной кары", а оставшиеся у них заряды стерегутся, как девственница в период первой "игры любовного безумия".

— Что это за игра такая, Белочка? — поинтересовался Саныч по внутренней сети.

— Это первая в жизни девушки любовная лихорадка, бортинженер, — смущенно прострекотала Белочка. — Первый раз в жизни это может на какое-то время помутить рассудок девушки, делая ее просто куклой с единственным инстинктом. Для наших самцов это самый желанный приз.

— Да уж, — пробурчал Саныч. — Извини, если что напомнил.

— Не за что, бортинженер, — ответила Белочка. — Мне повезло, мой друг был нежен и заботлив. Он был опытным и не потерял голову от моего "запаха любви", мне удалось избежать беременности.

— У тебя есть дети? — отличился Саныч природной деликатностью.

— Нет, бортинженер, — тихо прострекотала Белочка. — В моей жизни было всего две "игры".

— На "Мегаполисе" вряд ли есть такие разработки, — ухмыльнулся Саныч. — Не хотите все же взглянуть на корабль?

— Нет смысла, мы вам не верим, — пришел ответ. — Что вы хотите?

— Мы — археологи-любители, нам бы очень хотелось изучить историю этой цивилизации, — съязвил Саныч. — Вам не кажется, что обсудить и предложить что-либо друг другу можно в другой обстановке?

— Перейдем к делу или вернемся на базы? — спросили с "истребителя".

— Сергей, не хочешь все-таки прокатиться к нам на "Клопе?" — спросил Саныч. — Контакт может оборваться.

— Буду через десять-пятнадцать минут, потяни время, Саныч, — отозвался я. — Светик, твои возражения не принимаю, я — не домашний хомячок, а ситуация вполне себе спокойная, прикрывай нас, если будет шумно, дай знать.

— И все же мы хотели бы сотрудничать, — предложил Саныч. — Нам нужна информация, возможно, мы сможем помочь вам в ответ.

— О чем? — пришел вопрос.

— О ситуации на планете, о местоположении "Надежды", — тянул Саныч время.

— У нас нет информации о "Надежде", тем более координат, — был ответ. — У нас нет космических кораблей, у нас нет архивов правительства. Мы пытаемся выжить в послевоенном хаосе, имея весьма ограниченную техническую базу.

— Кто нам сможет помочь? — продолжал Саныч терзать аборигенов. — Правитель начал разговор подобно вам, только аргументы были потяжелее.

— Возможно революционеры на "Мегаполисе — дубль" помогут, — ответили с "истребителя". — Но не удивляйтесь, если ответ будет столь же теплым. У них тоже сохранилось несколько военных кораблей из числа присоединившихся к ним во время революционного переворота.

— Может, вы сможете отрекомендовать нас? — спросил Саныч. — Тогда и диалог проще пойдет.

— Исключено, — пришел категорический ответ. — Мы вам не верим.

Истребитель с подобранным пилотом взял курс на базу, остальные два висели на месте.

— А вот и друзья, — обрадовано заявил Саныч в эфир.

"Клоп" шел по довольно экстремальной траектории на большой скорости, защитный экран "горел", накалившись от атмосферы до ярко-белого свечения. Я спешил, не хотелось начинать диалог сначала. Увидев "падающий" бот "истребители" попытались уйти в стороны. Эфир наполнился их передачами. Саныч поднял "Блоху" повыше и выставил щиты на максимум. "Клоп" с грохотом затормозил в сотне метров над поверхностью, перейдя с громким "хлопком" звуковой барьер. Вокруг поднялась "буря в стакане". "Истребители" уцелели, выпрыгнув из урагана. У пилотов аборигенских букашек хватило ума не пускать пузыри. Увидев неизвестную цель, они отошли на приличное расстояние и зависли на склоне холма. "Клоп" в боевой трансформации блестящий серебром полей был красив, я до сих пор с восхищением смотрю на эту "пулю". Когда ветерок снес поднятую пыль, под "Клопом" стал виден абсолютно лысый, как будто начисто выметенный, холм. Нагретый "воздух" исходил вихрями и тек, перемешиваясь слоями, слегка преломляя очертания серебристой "пули". Щиты экрана, отпихнув раскаленный воздух, стали практически незаметными. Вопректи нашим ожиданиям Светлана дала картинку стартующих с базы шести "истребителей".

— Похоже, нам не верят, — задумчиво сказал мне Саныч. — Может мне выйти из "Блохи"? Прикроешь щитами "Клопа"?

— Давай, — согласился я.

"Блоха" села. Отдававшее краснотой серебро экранов в передней части корпуса погасло, обнажив корпус бота, слегка отражающий свет закатного светила. Разошлась диафрагма шлюза, показался Саныч в серебристом скафандре. Сделав с десяток шагов от "Блохи" Саныч помахал рукой "истребителям", висящим метрах в двухстах от нас. Один из "истребителей" плавно снизился и приблизился метров на сто к нашим ботам. Я занял позицию чуть выше позади моего друга и подал мощность на боковые защитные экраны, приготовившись в случае проблем переместить их для прикрытия Саныча. Я бы с удовольствием прикрыл его щитом полностью, но из-за преломления и отражения света аборигены просто не смогли бы его рассмотерть.

— Следуйте на базу, — через несколько минут пришло сообщение с "истребителя". — Мы дадим вам посадочную площадку на окраине периметра. Нам нужно эвакуировать сбитый "Коготь".

— Шестерка вернулась на базу, две машины остались в воздухе над ней, — отрапортовала Светлана. — Видимо, вас ждут.

— Мы можем доставить ваш "Коготь" на базу, — предложил я.

Молчание было, видимо, согласием. Саныч вернулся на борт "Блохи". Я захватил обломки "Когтя" гравитационным захватом, выгнув его нужным образом. И наша процессия двинулась к базе аборигенов.

* * *

Мы опустились на грунт на краю огороженной территории, скорее всего, это была открытая площадка для какой-то техники. Напротив нас сели два "истребителя" прикрытия, как бы составляя нам почетный эскорт, но явно держа стволы орудий в нашу сторону. Встречающая делегация состояла из трех уларсу, подкативших к нам на открытом аппарате, видимо, использующем гравитационный двигатель. Форма у жителей базы присутствовала, это были своеобразные комбинезоны-безрукавки коричневого с оранжевыми разводами цвета и с темными, почти черными, знаками различия. Саныч в скафандре с Белочкой в комбинезоне уларсу, взятом на "Ловце-18", поочередно покинули шлюз "Блохи". Я остался на "Клопе" не из-за трусости, но в силу разумной необходимости. Не буду описывать процедуру представления сторон, она была недолгой. На ней аборигены вдоволь насмотрелись на скафандр Саныча и после продолжительных споров зафиксировали обоюдное согласие в пунктах, когда и где нам стоит побеседовать. Суть спора была проста, как мир, местное начальство ни в каком варианте не хотело соглашаться встречаться на борту нашего "Клопа", мы же с Санычем по причине здравого смысла не горели желанием безвозвратно потеряться где-нибудь впределах чужой военной базы. Обе стороны приводили массу доводов, почему именно их предложение будет лучше и почему предложение противоположной стороны не подойдет. В конце концов, устав препираться, я начал подумывать, что и на не слишком гостеприимном лоне природы вполне можно поговорить о главном, но гости почему-то отвергли этот вариант еще более жарко, хотя после него почему-то пошли на уступки. Возможно, решающим стал аргумент, что у себя на борту мы сможем организовать конфернц-каюту с обоими типами атмосферы, разделенными прозрачной перегородкой. Любопытство уже не одну кошку сгубило, как выяснилось, аборигенам оно тоже было не чуждо. Лично мне покахалось, что хозяева базы согласились на такие условия исключительно из острого желания видеть нас без скафандров. Зафиксировав договоренность, военные тут же покинули посадочное поле, остатвив присматривать за нами пару "истребителей", да тройку постов. Подготовокой переговорной комнаты занялась Светлана, отправив фактически ненужную "Блоху" своим ходом на "Ботаник"

На следующее утро делегация по контакту с пришельцами подкатила на гравиплане без верха приблизительно через полчаса после восхода местного светила. Без особых формальностей, но с некоторой опаской, три прибывших персоны поднялись на борт "Клопа". Как и ожидалось, на встречу с нами прибыли отнюдь не старшие офицеры базы, а грозно проинструктированные и имеющие связь с начальством боевики, это легко угадывалось по рослым фигурам. К моему удивлению один из парламентеров оказался особью женского пола, именно она, судя по всему, и была делегатом, подготовленным для общения. Мундиры прибывших представителей отличалась чуть большей изысканностью, нежели полевая форма, мы же с Санычем вынуждены были предстать далеко не в параде, так как на борту бота нашлись лишь комбинезоны для повседневной носки в расположении части.

Гости с некоторым недовольством осмотрели находящиеся на их половине каюты диваны и с легкими затруднениями заняли места. Минут десять парламентеры с тщательно скрываемым любопытством разглядывали нас с Санычем, а когда окончательно убедились в нашей непричастности к "правителю", дело стронулось с молчаливой позиции. Как я и ожидал, первой подала голос военная дама. После недолгой процедуры представления был задан вопрос, что, собственно, мы хотим и что можем предложить.

Я прекрасно понимал, что в первую встречу мы по большому счету собрались вместе просто, чтобы посмотреть друг на друга и понять, есть ли какой-то смысл в продолжении диалога. Со своей стороны мы всем экипажем пришли к выводу, что хоть нам и было бы интересно завязать общение с этой группой аборигенов, но если все пойдет криво, у нас имелся шанс подыскать альтернативный вариант для контакта. Подтверждая правильность моих выводов, мы задали друг другу ворох никому не нужных вопросов, высказали какие-то предположения и, пообещав подумать, расстались. Покинув борт нашего скромного бота, гости вздохнули с явным облегчением. Лично меня, конечно, не слишком радовала задержка, но, говоря честно, и спешить нам было некуда. Так что второй раунд переговоров был назначен на следующий полдень, и я сильно надеялся, что на него прибудет кто-то более серьезный и уполномоченный.

Утром следующего дня к нам прибыл одинокий посланец, оказавшийся хозяйственником. Он попроисл от лица руководства оснастить "переговорную комнату", разделенную герметичной перегородкой, некоторой местной мебелью и по возможности доставить на борт съестные припасы и напитки. Возражать мы не стали, и бригада из двух уларсу сноровисто втянула в каюту несколько забавных пуфиков и низенький столик. Следующая персона доставила на борт довольно большой рюкзак, из которого оказались извечены всякого рода съедобности.

Делегаты прибыли к полудню. По странному стечению обстоятельств их опять оказалось трое. К моему удовлетворению, за исключением вчерашней военной дамы, нас посетили совершенно другие лица.

— Серёня, у них что, ритуал такой, на троих постоянно соображать, — усмехнулся Саныч, разглядывая в голокубе прибывших. — Может, у нас и не идет нифига, потому что нас двое? Давай, Светку притащим для святой троицы?

— Это, неверное, для солидности, — отмахнулся я. — Сегодня пожаловали, похоже, более серьезные перцы, есть шанс до чего-то и договориться.

— А тётка-то вчерашняя, — тоже заметил Саныч. — Может, она у них за главаря тут, такая подкожная, типа я тут крашу-белю, а на самом деле серый кардинал в юбке.

— Это вряд ли, — не согласился я. — Мне показалось, что вчера дамочка была сильно стеснена в ответах, так что она тут явно — не первая дудка и даже не второй барабан. У меня есть подозрение, что вот тот крепыш с блестяшкой на кепочке будет сегодня заводилой нашей болталки.

Не вижу смысла описывать пустопорожние беседы двух мало доверяющих друг другу сторон. Все шло не сильно гладко, хозяева военной базы присматривались к нам еще три дня, прежде чем вынести вердикт "попробовать". С момента, как кто-то наверху дал некое разрешение, отношение и общение между нами и аборигенами переместилось на отметку "тепло", к нам зачастили разного рода гости, большинство из которых хотело просто поглазеть на пришельцев. А общение уполномоченных лиц перешло из разряда новостей с легендами к более-менее осознанной конкретике.

Белочка, увидев соотечественников, уже не смогла оставить их. И в первый же вечер, приняв приглашение "погостить", исчезла где-то в подземных недрах военной базы.

— Ну настоящая белка, — немного негодующе выразился Саныч, наблюдая шумную компанию с центром внимания в виде нашей недавней гостьи. — Ни тебе "спасибо", ни тебе "пока, дядя Саша". Свистелка-пищалка-трещалка рыжая.

Усмехнувшись, я не стал уподобляться Санычу, потому что вполне мог ее понять. Если честно, я уже мысленно распрощался с нашей пушистой спасенной, но через пару местных суток появился посланец от командования базы с сообщением, что Белочка как-то скоропостижно заболела. Тогда у меня закрались подозрения, что кто-то взял наивную девчушку в оборот и немного переборщил с добычей из ее головки информации. Дело усугублялось еще и тем, что в течение пары часов мне пришлось доказывать кому-то из руководства военной базы, что будет куда лучше доставить этого пациента на борт "Клопа". Кто-то же из руководства пытался меня уверить, что она в госпитале и ей занимаются лучшие специалисты. Не знаю, что там произошло на самом деле, но после пары часов болтовни к борту бота все же подкатил закрытый экипаж, доставивший Белочку.

Обследование в медицинском блоке выявило у страдалицы роскошный букет инфекционных заболеваний. По всему выходило, что местная микрофлора заметно мутировала по сравнению с известной организму Белочки. Для меня так и осталось загадкой, почему нам не хотели передать на лечение нашего фактически временного члена экипажа, возможно, аборигены опасались, что мы просто не справимся, но увидев серьезность ситуации, решили не вредничать. По нашей просьбе местные медики предоставили пробы "крови" обоих женских полов представителей базы. Исследования производились на "Ботанике" и заняли не так уж много времени. Скоро медицинский блок начал разработку адаптационной программы для организма Белочки по базе данных, переданной Светланой. Из-за этой непростительной мелочи мы фактически лишились на переговорах нашего пушистого консультанта.

То ли по причине запрета начальства, то ли в силу каких-то традиций никто из шумной компашки, забиравшей нашу гостью с борта "Клопа", так и не пришел навестить больную. Лишь пару раз наведывалась явно немолодая дама, скорее всего, являвшаяся кем-то из медиков военной базы. Если честно, мне это было не совсем понятно. Даже если учесть, что внешний вид заболевшей подружки не вызывает игривых эмоций, осталось бы элементарное чувство сопереживания.

* * *

Сложив все доступные фрагменты мозаики, нам удалось выяснить, что судьба цивилизации уларсу с момента "отлета" Белочки простой не была. Как уже упоминалось "Ловец-24" нашел пригодную к колонизации планету в звездной системе, отстоящей от родины уларсу приблизительно на шесть световых лет, названную "Надежда". Для народа уларсу, задыхающегося на освоенных мирах, это оказалось шансом. К открытой планете срочно отправились два корабля-астероида, оказавшиеся на момент получения сообщения почти готовыми к отправке. На борт кораблей-астероидов по максимуму напихали оборудования и "анабиозные" камеры. Каждый корабль-астероид унес к новой планете почти по двадцать тысяч добровольцев. Поначалу народ не очень верил правительству, и добровольцев частью пришлось набирать добровольно-принудительными методами. Кроме этого правительство начало спешное оборудование двух самых малых спутников планеты-гиганта, пригодных для такого путешествия размеров, а так же соответствующие тягачи для их разгона. Вскоре широкой общественности стало известно, что один корабль-спутник готовится исключительно для нужд правительства и приближенных лиц, его сразу окрестили "Мегаполис". Власть имевшие не стеснялись в средствах на постройку, внутренняя отделка бесстыдно отдавала роскошью, а начинка комплектовалась по максимуму и исключительно по последнему слову техники уларсу. На борту этого чуда техники базировались научные лаборатории, комплектующие для высокотехнологичных производств и даже небольшая космическая верфь. Второй же корабль строился для "быдла", соответственно, там была максимально реализована доктрина минимализма, и народным массам он стал известен под прозвищем "Мегаполис-дубль". В общей сложности оба корабля должны были перевезти к новому месту жительства приблизительно около трех миллионов жителей обоих планет. Когда корабли-города практически были готовы к отлету и набор "добровольцев" шел полным ходом, от "Надежды" пришло очередное сообщение. В систему "Надежды" стали периодически наведываться космические корабли враждебных разумных видов, судя по косвенной информации, имеющие на борту "генераторы прокола". "Ловцу-24" пока удавалось вместе с уже оборудованной наземной базой отбивать атаки, но обстановка стала сложной. Правительство, узнав о таком раскладе дел, решило повременить с отправкой правительственного корабля-города, кинув в горнило разборок только "пушечное мясо". Сразу же по получению плохих новостей начали срочно конструироваться и закладываться на верфях первые военные космические корабли. Народ же, видя такое отношение, начал закипать.

С одной стороны отодвигалась мечта, с другой — правительство в очередной раз дискредитировало себя таким поведением. На обоих планетах начали вспыхивать недовольства, случались даже мятежи против правительственной власти. Власть имевшие жестко подавляло недовольства. Тем не менее, управление ситуацией постепенно уходило из рук. И тогда, была обнародована новость, что найдено долгожданное "избавление" уларсу от "любовного безумства" и бесконечных беременностей. Обуздание роста населения планет могло стать реальностью. Новость сразу качнула чашу весов в сторону правительства. По словам приближенных к власти ученых проблему должна была решить своего рода "вакцинация". И народ толпами кинулся к светлому будущему, забыв на время о "Надежде". Никто, кроме правительства и приближенных к нему, не подозревал, что новая панацея была еще толком не проверена. Биология, как уже известно, никогда не была коньком уларсу, и за время отсутствия Белочки ничего в этом плане не поменялось. К сожалению, при глобальном эксперименте на своем народе учеными были быстро выявлены побочные эффекты, снова выбивавшие ситуацию в мире из-под контроля. В конце концов, ученым осталось честно признаться, что в подарок от правительства уларсу получили мутировавший вирус, который оказался на тот момент неизлечим для медицины уларсу. А через неполный год началась глобальная пандемия, охватившая обе планеты. Не пострадало лишь правительство, к моменту вакцинации эвакуировавшееся на свой корабль-город и некоторое количество отправленных в "анабиоз" добровольцев. Умирающий народ, озверев, смел все правительственные структуры, погрузив обе планеты в хаос анархии. Ответом обезумевших от ярости чиновников должен был стать удар по крупнейшим городам обоих планет "звездной карой" — это были своего рода термоядерные бомбы. Но правительство просчиталось. Часть звездного флота перешла на сторону мятежников, отказавшись бомбить родные планеты. Именно поэтому удар не уничтожил всю жизнь на поверхности планет, но обе планеты надолго погрузились в местный аналог апокалипсиса. После столь безумного поступка гражданская война охватила и космос. В результате военных действий оказались серьезно повреждены звездные тягачи, революционеры таким шагом лишили правительство шанса тихо улизнуть на "Надежду". Обе стороны бились без пощады, как это и бывает в гражданских войнах. В определенный момент военный потенциал обоих сторон оказался практически исчерпанным. Создалась ситуация вынужденного перемирия. Одна из фракций мятежников смогла привести в подходящий для путешествия вид последний почти готовый корабль-астероид, строительство которого было заморожено ввиду закладки кораблей-городов. Эта группа пыталась пойти к "Надежде", они смогли даже найти специалиста, просчитавшего им курс и параметры разгона для стоящего на приколе и видавшего разные виды тягача, использовавшегося для разгона кораблей-астероидов. Но, понимая, что таким образом вирус отправится на "Надежду" трезвомыслящие уларсу с "Мегаполиса — дубль" во время разгона повредили тягач и сбили корабль-астероид мятежников с курса. Тягач остался "летучим голландцем" в пределах звездной системы уларсу, мятежники же отправились в путешествие без определенной конечной цели. Они, конечно, пытались подкорректировать курс и вернуться в систему. Но скорость на тот момент уже была очень велика, выпалив все топливо маневровых двигателей, корабль-астероид все-таки покинул родину уларсу, унося с собой больше трех тысяч отверженных. Начался период безвластия.

Правительство всеми силами старалось отсидеться в изоляции, оставив народ вариться в собственном соку. Но ученые, создавшие "звездную кару" и "вакцину" взбунтовались. Уничтожив результаты исследований в своих лабораториях, они попытались прорваться к кораблю, чтобы уйти к мятежникам. Их раскрыли из-за предательства части своих же коллег. В злобе на коллег и правительство беглецами был выпущен один из мутировавших штаммов вируса, который использовался для исследований по обузданию пандемии, передающийся воздушно-капельным путем. Беглецы погибли, а правительственный корабль-город накрыла эпидемия, которой они всеми путями пытались избежать. История знает случаи, когда эпидемии уносили целые народы, навсегда закрывая их страницы в истории вселенной. Уларсу повезло, природа пощадила их. Потихоньку пандемия сошла на "нет", организмы уларсу выработали иммунитет к вирусу. К сожалению, для выживших, их прошлая мечта стала их же действующим бичом. Практически у всего оставшегося населения произошли мутации, нарушившие "генные" структуры организма, затронувшие системы размножения. Не вдаваясь в подробности, женский пол уларсу обоих видов попросту не мог нормально беременеть. Вообще поражение коснулось обоих полов, но сильнее всего изменениям подверглась женская часть населения планет.

На момент нашего прибытия сложилось следующее положение. В космосе имелись две враждующие группировки. Мятежники оказались более многочисленными, бывшие правительственные войска были чуть лучше вооружены, у них оказалась более высокая научная и техническая база. Новый правитель, выдвинувшийся из населения правительственного корабля-планеты, считал себя вправе, как ему вздумается, грабить население планет. Сами же планеты, оставшиеся практически беззащитными, скатившись на много веков назад в плане технологий. Мародеры правителя угоняли в сексуальное рабство женщин уларсу, отбирали продукты, забирали необходимое им сырье. Мятежники всячески давали понять правителю, что он не прав. Но, находясь на доовльно большом расстоянии от жилых планет, испытывали некоторые трудности в реагировании на действия мародеров. В конце концов, было решено организовать на поверхности обоих планет военные базы, стянув туда остатки уцелевших производств. Базы, развернув собственные инфраструктуры, постепенно начали давать отпор мародерам правителя. Но все же покрыть всю территорию планет оказалось делом непосильным, и воронье бывшего правительства регулярно собирало свою жатву, насилуя, грабя, убивая.

* * *

В общих чертах ситуация стала ясна. Хорошим для нас моментом было наличие каких-то разумных у планеты "Надежда", нападающих на колонистов уларсу и имеющих понятие о технологии путешествий через многомерность. Предположительно, они могли знать, как найти Содружество. Второй хорошей новостью было наличие в данной системе уларсу, знающих приблизительные координаты "Надежды". Осталось только наладить с ними контакт и узнать координаты этой самой "Надежды". Посовещавшись, экипаж "Ботаника" решил открытого участия в военных действиях уларсу не принимать, помогая симпатичной стороне советами и оказывая другую помощь не связанную напрямую с военными действиями.

За Белочнику судьбу мы не волновались. Вирус, пошатнувший цивилизацию уларсу вместе с небольшим количеством "новых" зараз был успешно изучен. Силами медицинского центра организм нашей гостьи адаптировался и стал готов бороться с местной заразой. Узнав, что Белочка очень даже способна к полноценному зачатию, к нам тут же выстроилась шеренга "женихов". Белочку же такая ситуация скорее пугала, так что она старалась до минимума сократить свободное общение с "женихами", ограничиваясь пока только рабочими рамками.

Через день после финального заседания руководство военной базы, связавшись по кодированному каналу, получило ответ с "Мегаполиса-дубль", что к нам направлено для переговоров два корабля. К сожалению, вопрос пускать нас в "Мегаполис — дубль" или нет, пока оставался в подвешенном состоянии. Я не питал радужных надежд на полное сотрудничество "мятежников" с нами. Судя по всему, нам придется изрядно поторговаться или поработать, чтобы получить информацию о "Надежде". Пока же, осудив недоверие местных жителей, мы в полном составе, включая Белочку, вернулись на "Ботаник", прихватив останки сбитого Санычем "истребителя", признанного механиками базы невосстановимым. Меня, как собственно и Саныча, просто заинтересовали образцы чужой техники. От долгого безделья мы надеялись восстановить машину и испробовать себя в роли ее пилота. Светлана радости по данному поводу не высказала, но и препятствовать процессу не стала.

Разобрав "истребитель", на самом деле являвшимся доделанным для военных целей скоростным "такси", консилиум в составе Светланы и Стекляшки нарисовал, переделал и довел схему боевой единицы, сделав ее более подходящей названию "истребитель". Давая задание нашему КБ, мы жестко поставили условие, что технологии всей машины должны быть на уровне развития уларсу. Допускались инженерные находки или технологические "прорывы", но только не выходящие за рамки теоретической базы ученых уларсу, построивших данный аппарат. Мы хотели создать максимально возможный для данного уровня развития "истребитель" и опробовать его. Может, это было ребячество, но нам с Санычем очень хотелось опробовать себя в роли пилота-истребителя уларсу. Машина оказалась доведенной до ума на удивление быстро, благо мы не ставили условие, что сборка должна тоже проводиться на уровне местных технологий. В новой машине осталась в лучшем случае десятая часть родных деталей. Остальное было переделано, доделано и рождено на "Ботанике" по образу и подобию исходного материала или по полету конструкторской мысли нашего КБ. Корпус истребителя пришлось немного доделать конструктивно, доводя его аэродинамику, и совершенно переделать в плане материалов и компонентов для его изготовления. Для подробного изучения командование базы любезно предоставили в наше распоряжение свою свалку списанной военной техники. И хоть на ней и было практически одно лишь железо, с которого было снято все мало-мальски пригодное оборудование, мы заимели некоторую сырьевую базу. Единственный компромисс, на который мы были вынуждены пойти — отсек пилота. Новый истребитель был укомплектован немного переделанным пилотским отсеком по функционалу близким к спасательной капсуле КСС. После долгих споров решено было установить на борт боевой машины примитивнейший искусственный интеллект, функционал которого полностью подключался лишь в случае аварийной ситуации, в остальном ограничились стандартным пилотским креслом для кораблей КСС, автоматикой, электроникой и вычислителной техникой аборигенского уровня.

Из допустимых новинок установили поляризационный защитный экран, способный в определенных пределах отклонить пучок когерентного излучения средней мощности и гравитационный экран, способный в силу резкого изменения вектора гравитации вблизи машины слегка отклонить траекторию различных вредных корпусу машины предметов, типа снарядов или ракет без дистанционного взрывателя. Уларсу давно баловались с обеими технологиями, странно, что еще не дошли до защитных экранов. Защитные экраны оказались довольно прожорливыми, так что в энергетическую установку машины пришлось внести ряд хитрых изменений. И даже при таких переделках активировать щиты было целесообразно лишь на короткое время. Оружие и ракеты оставили из родного уларсу ассортимента: бортовые лазеры и "огнестрельные" орудия без особого труда удалось воссоздать по имеющимся останкам. По крайней мере, КБ "Ботаника" приблизило их технические параметры к аборигенским в рамках аборигенских же технологий. А вот одну неисправную ракету пришлось тихо украсть, но сделано это было исключительно для того, чтобы привести созданные на борту "Ботаника" экземпляры в соответствии с местными размерами. Таким образом, наша боевая машина оказалась полностью унифицированой к местному топливу и боеприпасам. В совсем махонький довесок наша "птичка" могла выходить в космос, но ввиду слабой энергоустановки межпланетные перелеты аппарату оказались бы не по зубам.

Как ни старались, вышло не совсем то, что было изначально, но вышло красиво. Грешить иными оценками результата стараний КБ было бы грешно. По окончанию работ Саныч потребовал сделать еще один истребитель, добавив в него некоторые незначительные изменения. Первую машину он считал моей, так как идея забрать битый "истребитель" исходила изначально от меня. Для отвода местных глаз убитый корпус очередного местного "истребителя" доставили на "Ботаник" с помощью "Клопа". Сборку второго аппарата произвели по накатанной дорожке. Гравитационный двигатель новой боевой машине достался от найденного нами научного зонда. По словам Саныча "нечего добру пропадать", раз делали его фактически те же белки. В целом, технология на уровне аборигенов была соблюдена, хотя двигательная установка второго истребителя оказалась немного мощнее, что требовало в свою очередь более внимательного отношения к щитам. По ходу сборки второй боевой машины кое-что было додумано и потом исправлено и на первом экземпляре. В итоге, мы получили две красивые и почти одинаковые игрушки, но вынуждены были частично демонтировать две спасательные капсулы ради пилотских кресел, установленных на истребители. Светлана с этим смирилась, так как для спасения далеко неполного экипажа на борту "Ботаника" теперь имелось целых два бота.

В любом случае, наигравшись, мы обещали вернуть пилотские отсеки на место для приведения в порядок спасательных капсул. Под стать аборигенам боевые машины раскрасили в местные цвета. Саныч набил на оранжевом фоне черно-белых акул и какие-то молнии. Чтобы не отставать я нанес на свою машину две утолщающиеся от носа к корме серебристые полосы. До прихода кораблей с "Мегаполиса — дубль" оставалось почти три дня. И мы с Санычем решили поиграть на новых игрушках в гладиаторов. Позиция Светланы в этом начинании оказалась жутко отрицательной, но победила молодость. День мы потратили на виртуальный тренажер для привыкания к управлению истребителями. Даже невооруженным взглядом стало видно, что мне осовение новой техники далось значительно быстрее, видимо, сказалась адаптационная программа моего симбиота. У меня даже закралась мысль, что я теперь на любом утюге смогу сдать лётную практику, были бы, как говорится, конспекты лекций. Поглядев на результаты, Светлана немного успокоилась, но для наблюдения за нами решила попрактиковаться в том же районе дистанционному управлению "Клопом".

* * *

На планете белок в районе одной военной базы наступал очередной день. Двое измученных бездельем и нарзаном людей стояли на лётной палубе корабля разведчика и играли в интеллектуальную игру "Камень-ножницы-бумага". Тому, который побольше, патологически не везло.

— Тьфу, зараза, — возмутился Саныч, — как ты умудряешься мухлевать?

— Привычка, наверное, — скрутил я на пальцах "викторию".

— Ну чё, Серёня, погоняем? — Саныч показал в ответ жест алкаша в законе. — Покажем сухопутным пингвинам, как тельняшку любить?

— Заметано, зёма, век воли не видать, — согласился с ним я, цикнув через зуб в конце.

Как говорится, дураки любят приключения на свои задницы, а судьба любит дураков. С местным рассветом мы вывалились на двух истребителях с "Ботаника". Управление реальным кораблем оказалось немного непривычным, но за пару часов я окончательно свыкся. Как говорил Саныч, инстинкты уже не пропьешь, а налетали мы с ним на всяком добре уже не одну сотню часов. По общему мнению, наши обновки заметно не дотягивали до "Блохи", даже не беря в расчет боевую мощь и защитные экраны. Тем не менее, новые "птички" были весьма занятными игрушками, лично у меня при управлении моей боевой машиной появлялось чувство какого-то восторга, совершенно не ошущаемого при слиянии с той же "Блохой". Недоступные в полном подключении перегрузки, сжимали и пробовали на прочность мое тело, руки периодическт ощущали вибрацию и толчки живой машины, а вистибюлярный аппарат отрабатывал заложенную природой программу, периодически создавая холодные комки где-то в моей груди. Что ни говори, летать на новой игрушке было куда азартней. Полетав над пустыней в пятидесяти километрах от базы, покрутив одиночные и парные финты, организовав пару погонь и обстреляв каменистую вершину какого-то холма, мы решили передохнуть на знакомой нам базе. Лететь из-за такой ерунды на "Ботаник" было откровенно лень. Предварительно предупредив через Светлану жильцов базы о нашем прибытии, мы направили наших летунов в гости к аборигенам.

— Мальчики, — позвала Светлана, когда до базы оставалось с полминуты лёта. — К планете подходит одиночный космолёт местного производства. Я, конечно, могу и ошибаться, но посудина эта сильно похожа на те, которые так негостеприимно встретили нас по приходу сюда.

— И чем нам это может грозить? — уточнил я. — В гости к ним мы не собираемся.

— "Ботаник" пока не обнаружен, но в случае неприятностей мне бы хотелось иметь свою команду на борту, а не где-то в песках этой планеты, — пояснила наша подруга. — Я бы рекомендовала бросить эти игрушки хотя бы на базе белок и на "Клопе" срочно вернуться на борт разведчика.

— Светик, как-то это неспортивно, — пробубнил Саныч. — Тут может наметиться весёлая заварушка, а ты предлагаешь ее пропустить.

— Саныч, эта война не наша, мы не нанимались миротворцами и вообще тут проездом, — отчитала Светлана Саныча. — Так что потрудись не лезть затычкой в любую дырку, пока не подумашь над реальной необходимостью такой групости.

— Да и господин Трахтенберг с вами, — хмыкнул Саныч. — Не очень-то и хотелось…

— Светик, ты присматривай за этим корабликом, — попросил я. — Да нам про него все рассказывай, а мы пока у местных спросим, кто пришел, зачем пришел. Может, это из дружки с Бублик-дублика прибыли.

Наш прилет вызвал огромный интерес местного населения. Пока я ходил на дружескую беседу с каким-то дежурным офицером, наши машины облепила довольно плотная гомонящая и трещащая на все лады толпа то ли пилотов, то ли технарей. Но праздник зеваки неожиданно быстро закончился. Командование отчего-то чрезвычайно серьезно отнеслось к нашей информации, и по базе прокатился резкий треск сигнала тревоги. Вояк и техников моментально "сдуло". В эфире поднялся треск переговоров.

— Ничего не понимаю, — пробурчал Саныч.

— Язык учить надо, еще мама говорила, — подколол я Саныча.

— Мальчики, в подконтрольном этой военной базе районе началась высадка группы челноков правителя, — вышла Светлана по внутренней связи КСС. — Местные посылают три звена по пять боевых машин. Через три минуты они выходят на отражение. Еще одно звено подтянется туда с патрульного облета. Они должны будут обнаружить мародеров и "залечь" в наблюдение до подхода ударной группы.

— Класс, — загорелся Саныч. — Что там за корабли у пиратов?

— Космический корабль высадил на планету сорок три малых летательных аппарата, не могу сказать, что это истребители или грузовые челноки, — отозвалась Светлана. — Цель ясна — городок к югу от этой базы, километров четыреста пятьдесят.

— Летим с аборигенами! — тут же яростно встрял Саныч.

— Мы не воюем, Саныч, — спокойно ответила Светлана. — Пусть сами разбираются со своими проблемами. Наше дело — сторона и сбор информации.

— Они же сами напали, насилуют юных "белок" и увозят в сексуальное рабство, — возмутился Саныч. — А главное — я не люблю уродов. Так что вы как хотите, а я — к зайцам!

— К белкам, Саныч, к белкам, — усмехнулся я, поднимая вслед за другом машину с площадки.

Со всеми сборами и полетом прибыли на место минут через двадцать. Мародерское веселье было в самом разгаре. На добычу в фонд жирующего населения "Мегополиса" высадилось десять грузовых челноков и тридцать три боевых аппарата группы прикрытия. Грузовики окружили со всех сторон небольшое поселение, и мародеры вовсю занимались грабежом. Зная, что с базы рано или поздно прибудет группа отпора, любители халявы в первую очередь тащили в челноки провизию, а так же ловили молодых "девчушек" и загоняли на борт. Кое-кто из мародеров уже забавлялся, избивая местных или насилуя прямо на земле некондиционных для свиты бывшего правителя взрослых женщин.

Наш столь ранний визит, связанный со своевременным оповещением, был явно лишним на этом "празднике", для правительских грабителей он стал пренеприятнейшим сюрпризом. Разделившись на группы, местные повстанцы практически сходу вступили в бой, дабы не дать расслабившемуся прикрытию времени на организацию грамотной обороны. Чтобы не упустить грабителей, одно звено атаковало врага на земле с по возможности мягким выведением из строя транспортных челноков, уже груженых "живым товаром". Остальные двадцать машин связали боем тридцать три штурмовика прикрытия противника. Поначалу мы решили не мешаться в бою и отстреливать только ясно различимых врагов. Хватило нас секунд на пятнадцать, потом завертелось. Вопреки моим опасениям, проблем с идентификацией свой-чужой не возникло, благо противник прибыл на космических штурмовиках, выделявшихся обгорелыми угольками на фоне ярких машин местных бойцов. Изначально скрутившийся клубок боя довольно быстро распался на фрагменты, фрагменты же часто перетекали в отдельные схватки. Тактика, как таковая, давно приказала долго жить. И хоть мы с Санычем работали двойкой, поле боя было наполнено шальными импульсами и очередями огнестрела, исходящих от обеих сторон. Здорово спасали щиты, добавленные нашим КБ на машины. Ясное дело, что не все подарки они смогли отвести. Спустя пять или шесть минут боя, на обеих наших машинах имелись разнородные пробоины, но система борьбы за живучесть пока держалась. И хоть машины противника, предназначенные для внезапной атаки из космоса, были менее маневренными, численное преимущество, лучшая бронированность и вооруженность стали быстро перетягивать чашу весов на сторону мародеров. Все чаще и чаще нам с Санычем приходилось бросать готовую к "приземлению" цель, уходя от жесткого огня других противников. Придя в себя после неожиданного начала боя, марадеры стали все чаще работать тройками, в то время, как пилоты мятежников предпочитали индивидуальный бой. Вернее сказать, работали они звеньями по четыре-пять машин, но при атаке звено распадалось, собираясь позднее вновь. Чужая тактика казалась нам с Санычем странной, но было видно, что и одна и другая сторона имеет опытных пилотов, не раз применявших эти наработки в бою. Скорее всего, наблюдаемые нами варианты боя были адаптированы к характеристикам машин противоборствующих сторон. К сожалению, мы не знали ни позывных, ни кодовых фраз мятежников, так что работать могли только индивидуально. За огненной каруселью мы довольно сильно сместились в сторону от поселка, и мы с Санычем уже стали прикидывать варианты выхода из боя. Неизвестно, как там отработала группа уничтожения челноков, но наше сражение с прикрытием явно складывалось не в нашу пользу.

Совершенно неожиданно для нас первое звено, закончив разгром грузовых ботов, вмешалось в бой, расклад сил снова качнулся, хоть и не сравнялся совсем. И хоть машин, участвовавших вбою со стороны повстанцев, было немного больше, это слихвой уравновешивалось тем, что бандитские штурмовики были намного прочнее. Возможно, получив какое-то указание, бандиты вновь начали смещать бой в сторону городка, продавливая направление таранными ударами троек. Мы с Санычем с интересом оглядели наземную обстановку.

На грунте жирно дымили челноки, местное население добивало пеших мародеров, видимо, припомнив им все беды. Пространство вокруг городка было обильно вспахано упавшими машинами. Ссаженные на грунт штурмовиками бандитов чернели угольками, почти во всех случаях окутанными белым паром или дымом, места падения сбитых атмосферников бойцов базы, как правило, выделялись оранжевыми кляксами разбросанной вокруг пены-герметика. По всему было видно, что в бою сошлись давние и почти равные враги. Мне было совершенно не понятно, почему марадеры просто не уйдут за атмосферу, по большому счету после нескольки минут уязвимости в начале разгона, мощные машины стали бы недоступны для прицельного огня повстанцев. Как будто отвечая на мой вопрос, два слегка дымящих грузовых челнока тяжело оторвались от грунта. Бой вспыхнул с новой силой. То и дело из карусели вываливались одиночки, вытягивая машины к земле, кто-то уходил к ней по спирали, теряя фрагменты обшивки, кто-то пытался добить уже падающего противника. Тут явно не было места рыцарству. Разменяв один грузовой челнок на два атмосферника, повстанцы были вынуждены откатиться. Второй челнок, набрав скорость, активно уходил от планеты, за ним и штурмовики начали маневр отхода, прикрывшись одновременным залпом оставшихся ракет. Движки, рассчитанные на выход в космос, легко позволяли уйти уцелевшим врагам в отрыв. В течение всего боя я висел ведомым у Саныча, то и дело стряхивая с хвоста любопытных до цвета потрохов наших истребителей врагов.

Совершенно неожиданно я заметил, что в преследовании штурмовиков участвуем только мы с Санычем, потому что только наши машины смогли тягаться с ними в скорости. В какой-то момент мы фактически остались вдвоем против семнадцати машин. К моему удивлению, на нас никто не обращал внимания. То ли мародеры были совершенно уверены, что никто из мятежников не сможет их догнать, то ли аппаратура слежения у покинувших бой машин была повреждена, но нам позволяли беспрепятственно пристроиться к удирающему с планеты рою машин.

— И что будем делать, Саныч? — поинтересовался я. — Ты же не собираешься завалить к ним в гости.

— Есть огромное желание разломать грузовой челнок, — сознался Саныч.

— Там же могут быть пленники, — возразил я. — Они-то в чем виноваты?

— Ты, видать, не обратил внимания, — уточнил Саныч. — Мародеры скинули весь "живой товар", своих-то, наверное, не всех смогли подобрать. Сам подумай, целыми-то остались всего два транспорта, не штурмовикам же пеших бандитов собирать.

— А ведь верно, — согласился я. — Может, какая девица там и осталась, ну да пусть она нас простит.

На посадочную палубу космолета потрепанное воинство садилось беспорядочно. Штурмовики, понятное дело, достигли космолета первыми и часть подбитых машин начала садиться. Челнок, окутанный то и дело вырывающимися струйками дыма, шел одним из последних, за ним с трудом держался "дымящий" пробоинами штурмовик и мы с Санычем. Видимо, и челноку и пилоту сильно побитого штурмовика было не до наблюдения за окружающим космосом, по крайней мере, нас они в упор не замечали.

— Валим при посадке, — сообщил Саныч. — После первого же выстрела наша невеликая маскировка накроется тазом. А развалить этого слона с одного залпа мы вряд ли сможем. Падать же ему тут некуда, так что есть шанс, что вурдалаков этих успеют подобрать.

— А при посадке их еще легче собрать будет, — удивился я. — Зачем же им помогать.

— Если будет не совсем управляемая посадка, то этот слон хорошенько шмякнется об этот чудесный кораблик, по которому плачут мои противокорабельные слоники, — вздохнул Саныч. Ну почему я не на "Блохе"?

Когда они посадочной палубы стали просматриваться даже без приборов наблюдения, а челнок дал первый импульс маневровыми движками, мы атаковали. По договоренности Саныч обработал челнок, я же развалил корму подраненного штурмовика. В месте пападаний Саныча на челноке вспухли два оранжевых пузыря, прибавив суденышку скорости, после моих попаданий пилот штурмовика зачем-то запустил атмосферный движок и, не справившись с управлением, влип куда-то в развороченную корму челнока. Несмотря на какое-то мельтешение на посадочной палубе и красивую иллюминацию с той стороны, тандем сильно грохнулся на палубу и рассыпался на ворох каких-то запчастей, а оба аппарата покатились по палубе, на которой, по всему судя, имелась искусственная гравитация.

Тут нас и заметили стрелки оборонительных систем. Под отчаянные стенания Саныча о забытых дома толстхе ракетах мы на всех форсажах ломились к планете. Видимо из-за спешки и нашей наглости первый залп лазеров прошел впереди нас. Но, как мы не юлили, второй залп накрыл оба наших истребителя. Саныч, потеряв часть задней обшивки, закувыркался, отдаляясь от вражеского корабля. Из разрывов фюзеляжа полетели бусины какой-то жидкости, создавая бисерную нитку, за которую как будто был привязан изуродованный истребитель. Мне досталось меньше. Лазерный луч бортовой артиллерии мазнул по левому борту, второй лизнул нос машины. Отказало почти все оружие, двигатель начал подвывать, теряя тягу, отказал система внешнего обзора. Тройка штурмовиков, спешно сорвавшаяся с борта корабля правителя, вознамерилась нас догнать. Тут бы нам и геройская смерть пришла. Жирную точку в бою поставил "Ботаник". Залп дальней артиллерии снес правую половину бортового оборудования корабля мародеров. Светлана превратила его в космический мусор только потому, что отстреливала идущие на наши беспомощные машины штурмовики мародеров. Марадерскому кораблю вообще сильно повезло, что у Светланы не было времени маневрировать для прицеливания "генератором хаоса". Счастье свое испытывать умные пираты не стали и дали деру так, что куски обшивки от перенапряжения, наверное, в узлы завязались.

Перехватив "Клопом" до входа в атмосферу кораблик Саныча, Светлана сообщила, что по показаниям капсулы он жив, но серьезно ранен. Автоматика же моей машины все-таки смогла наладить сносную работу движка, и я пошел на посадку самостоятельно, по возможности не напрягая израненный аппарат. Нарезав почти полный круг в атмосфере планеты, я снизился на окраине почти спасенного нами от разграбления городка. Пока движок держался, я решил кружить вокруг поселения. Внизу могло происходить что угодно, а "Клоп" уже направлялся ко мне.

Моему взору предстало поле недавнего боя. До подхода "Клопа" у меня было достаточно времени осмотреться. Системы внешнего обзора сдохла, но и в обзорные окошки можно было кое-что рассмотреть. На земле копошились экипажи поврежденных машин. Кое-кто осматривал трофейные челноки. Местные жители растаскивали по домам отобранное мародерами добро. Стайка чуть было не угнанных в рабство "девчат" флиртовали с пилотами. Мне удалось рассмотреть и несколько улизнувших в укромные места парочек, видимо, не только флиртовать полагалось за спасение жизни. Я улыбнулся. И мне было спокойно на душе, потому что Саныч жив и мы уцелели в мясорубке, оказавшись там вроде бы по нашей чистой глупости. И мне было почему-то легко на душе из-за того, что эти освобожденные "девчата" могут сейчас не только флиртовать с такими же молодыми парнями, чудом избежавшими смерти в недавнем бою. И мне был безразлично, что они были не людьми, а уларсу, так похожими на мягких пушистых белок Земли.

— Надо бы погладить хоть одну, — появилась мысль, — Просто чтобы удовлетворить любопытство, такие же они мягкие, как земные белки или мягче.

Нарезая очередной круг, я заметил, как четверо местных деловито стаскивали в кучу одетые в темные комбинезоны трупы мародеров. Оставшеевя от боя оружие уже было сноровисто разобрано местными и припрятано до следующего прихода гостей. Странно, но трупы мародеров совсем на казались мне ни мягкими, ни пушистыми, да и трогать их тоже совершенно не хотелось. Истерзанная машина, казалось, жила своей жизнью и делала это на последнем издыхании. В двигательном отсеке что-то скрежетало и хрустело, подсветка приборной панели мигала и периодически мерцала. Я не беспокоил раненого зверя, ибо смысла в каких-либо манипуляциях просто не было. Где-то позади что-то в очередной раз треснуло-хлопнуло, и приборная подсветка погасла, откуда-то из ее недр потянуло дымком. Оставаться в машине стало опасно, и я снизил скорость до разумного минимума и стал присматривать место для посадки. Практически под моим истребителем начиналась широкая борозда, пропаханная сбитым штурмовиком, черная тушка которого лежала, почти полностью зарывшись в грунт. Верхняя броневая плита была сдвинута, из нутра среди серых хлопьев пены вился дымок. На моих глазах из пробоины еще раз плеснуло пеной, дымок исчез. Видимо штурмовик все еще боролся с повреждениями. Метров в тридцати от штурмовика, накренившись над землей, висел изувеченный "истребитель" с базы. Кабины в теле стальной птицы не было, она лежала на боку метрах в двадцати выше по склону холма. Рядом в тени кабины сидел, обмахиваясь каким-то лоскутом, рыжий пилот. Рваный комбинезон висел на откинутой створке, вяло колыхаясь на ветру, как боевое знамя. К пилоту шли трое местных, неся носилки и какие-то сумки. Как потом оказалось, всего база потеряла в бою пятнадцать машин против семнадцати спущенных на землю штурмовиков правителя. Кое-что, включая штурмовики мародеров, несомненно, еще подлежало восстановлению, но потери в технике с обеих сторон оказались значительными. Так что можно было сказать, что в плане техники мятежники кое-что даже могли и приобрести, чего не скажешь о погибших пилотах. Я убрал ход, и моя машина, видимо, из-за каких-то повреждений начала медленно кружить на месте.

Рядом завис "истребитель" с базы. Четыре пробоины в левом борту вырвали кусок обшивки, из дырки виднелись розовые бугры застывшего герметика системы борьбы за живучесть, фюзеляж по ходу "истребителя" имел следы пожара. Одно орудие оказалось вырвано "с мясом", из пролома висели, раскачиваясь на ветру, проводки и световоды. Эфир наполнился помехами близко работающего передатчика и треском чужой речи. Пришлось звать на помощь Светлану.

— Помощь нужна, союзник? — перевела Светлана.

— Нет, — ответил я.

— Тогда я пошел на базу, — начал он разворот. — Тащиться туда буду до нового пришествия богов. С такими пробоинами лететь быстро нельзя. Хорошо, что двигатель цел.

— Удачно добраться, — пожелал я.

— Спасибо вам за помощь, — поблагодарил он. — Твой друг не зря погиб, мы многих успели спасти.

— Он не погиб, — возразил я.

— Ясно, — ответил пилот, отваливая в сторону базы. — Мы вообще думали, что вы оба погибли.

— Да у вас тут рассадник оптимистов, — лениво подумал я.

* * *

Я напился прямо на "Клопе", напился, не раздеваясь, и увалился спать. Мой израненный истребитель остался лежать на плитах посадочной площадки военной базы. Я наотрез отказался бросить его у городка. Не мог я бросить товарища, не давшего мне погибнуть. То же самое я посоветовал сделать Светлане, а именно, ни в коем случае не выбрасывать останки истребителя, на котором летал Саныч.

"Утро" в моей душе было довольно хмурым, но к моему удивлению, похмелье не мучило меня.

— Привет, Светик, — поздоровался я, протирая глаза. — Как давно я тебя не…, видел.

— Доброе утро, любимый, — ласково отозвалась Светлана. — Заходи, давно заждалась, три гардероба подобрала на следующее свидание.

— Шалунья ты у меня, — усмехнулся я. — Как там Саныч?

— Нормально, — ответила Света. — Я его не выпускаю из вредности, путь полежит в медицинском блоке, мне спокойнее. У него, кстати, появился воздыхатель.

— Кто же это? — удивился я. — Стекляшка, что ли?

— После вашего боя, который мы наблюдали с "Ботаника" Белочка с него готова пылинки сдувать, — усмехнулась Светлана. — Так и крутит пушистым хвостом. Я ее даже в медицинский блок пустила, Саныч все равно в герметичной капсуле, так что атмосфера уларсу в отсеке ему не страшна.

— Везет разгильдяю на баб, — завистливо вздохнул я. — Даже инопланетянки на него вешаются. Я ведь тоже воевал, чего ко мне не лезет никто? Ты чего нас раньше-то не вытащила?

— Да разве что спалить всех и вся, — ответила Светлана. — Вы ж там, как котята в корзине были, где кто не разберешь. Можно было накрыть только всех в куче.

— Ясно, глупо, конечно, все это случилось извини, — покаялся я. — Слушай, а мечту мою можно осуществить? Я вот, на Саныча насмотревшись, что-то загорелся желанием кого-нибудь из "белочек" погладить, можно такое организовать?

— Маску сделать можно, я уже прикидывала, — отозвалась Светлана. — Адаптацию к местной заразе легко сделать, у вас другая ДНК, да и вообще другая структура клеток. Ваша зараза друг другу будет не страшна. Если что, вылечим или заново соберем.

— Это замечательно, — обрадовался я.

— Сережа, только зачем тебе это? — продолжила Светлана. — У них же органы размножения, хоть и схожи с людскими, но не совсем так расположены, да и не западут на тебя их "девчонки", нет у тебя нужных гормонов, им "запах" партнера очень важен.

— Ты — развратница, Светлана Ботаниковна, — возмутился я. — Вот такого от тебя не ожидал! Я после боя немного мозгом перенапрягся, вот и пришла мысль просто погладить, они такие уютные с виду.

— Да? Извини, — удивилась ехидно Светлана. — Я-то грешным делом подумала…

— Хватит думать всякое… — возмутился я. — И вообще пойду, погляжу, как там мой боевой собрат.

Один собрат лежал в медицинском блоке, и из кокона кроватки видна была только его сильно раздосадованная морда лица. Белки в отсеке уже не было, так что я позволил себе поучительно похлопать по квази-органической крышки медицинской капсулы, покачать головой, сказать пару напутственных пошлостей и свалить, чтобы не бесить бельчачьего героя. Второй собрат лежал на планете белок особнячком от прочей поврежденной техники, в том же месте. Пока я приходил в себя хозяева военной базы перетащили с поля боя всю изувеченную технику. Часть побитых машин оказалась сильно разукомплектованной, а некоторые штурмовики на соседней площадке приводились в порядок ударными темпами, глядя на которые мне сильно захотелось повесить возле площадки плакат "Пятилетку за три дня". Работа у белок бурлила, как утренний чайник. Я уселся перед истребителем и стал печально разглядывать изувеченную машину. Через какое-то время ко мне подошел кто-то из базовских техников в оранжевом комбинезоне и застрекотал.

— Хороший истребитель, союзник, — перевел МИ "Клопа". — Можем попробовать починить. Хорошая машина. Лучше "Когтя", лучше "Штиха".

— Спасибо, может, позднее. Свои почините пока, — поблагодарил я. — "Штих" — это машины мародеров?

— Да, так это, — ответил техник. — Мы штук пять точно восстановим, если с "Мегаполиса — дубль" комплектующие и запчасти пришлют, то можно двенадцать восстановить, сила будет.

— А ваших сколько погибло? — спросил я.

— Пилотов трое, кто не успел отстрелиться, — сообщил техник. — Машины, наверное, две не сможем восстановить, сильно корпуса разбиты. А вообще, мы первый раз так плотно правителя накрыли. Обычно к нашему приходу только хвосты видать было. Да и пришли они сейчас по-крупному, опять, наверное, у правителя оргия намечается. Когда ж его бесконечность заберет!

— Городские-то отблагодарили? — спросил я.

— Да не просим мы ничего, они сами помогают, чем могут, — поведал техник. — Мы же единственное их спасение от этих жнецов бесхвостых.

— Ну а девчонки как? — усмехнулся я.

— Хорошие девчонки в этом городке, — ответил техник. — Многие у нас сейчас гостят, все хотят "полной" любви получить. Вполне могут народиться парочка детишек. Эти девчата хорошие, молоденькие, одна так вообще "дури" еще не знала, боится вон, сидит с подругами. Наши парни-то все опытные нечего ей труситься. Да и детишки от них чаще бывают, кормежка пилотская она все же дает толк.

— А с детьми проблем не бывает? — спросил я.

— Так с ними извечная проблема, — вздохнул техник. — Но по неписанному закону, второй ребенок мужику идет. Мало кто второго умудряется получить, но у нас вон двое есть счастливых.

— А откуда народ берете? — спросил я.

— Да из приблудных поумнее выбираем, иногда в городках кто приглянется, — ответил техник. — У нас на постоянное место жительства трудно попасть, база маленькая. Девкам весь период "скачек" жить позволяем, а если кто понесет, то пока дитя разумным не станет, оставляем у нас. Ладно, пойду я, дел много, начальство спросит потом. Спасибо, союзник.

Нельзя сказать, что после боя мы стали совсем своими на базе, но теперь на нас не косились, как на врагов. В нас перестали видеть мародеров правителя. Вернее сказать, нас всех в данный момент на базе представлял я. Оранжевый свет местного светила мне нравился, он напоминал мне закатное время на Земле. Последний день до прихода кораблей с "Мегаполиса — дубль" я решил устроить себе выходной и просто прогуляться по доступным на базе местам. Дозволенных мест оказалось, в общем-то, нетак-то и много. Но даже прогулка в окрестностях военной базы казались неким разнообразием, дающим отдохновение от многосуточного пребывания среди переборок нашего корабля. Периодически ко мне подходили пилоты, участвовавшие в последнем бою, в основном вели себя осторожно, чаще просто благодарили за помощь, в первую очередь за своевременное оповещение без которого было бы невозможно так четко взять всю банду мародеров. Довольно часто по территории вроде бы закрытой военной базы шныряли парочки, а иногда бродили шумные группы молодежи. По всему судя, не такую уж затворническую жизнь вели местные военные. Их тесный маленький мирок скорее был неким анклавом элитных парней, нежели монастырем. Девчушки откровенно глазели на серебряную диковинку, которую представлял я в скафандре, но подходить не решались.

Температура, влажность, уровень излучения местного "солнца" и давление атмосферы на планете оказались вполне подходящими для человека, я бы не очень смело назвал бы их совокупность "самый конец весны в средней полосе". Поскольку родина белок была спутником планеты-гиганта, то ни значительного колебания температур, ни жесткой смены времен года на ней не наблюдалось. Случались периоды условного потепления и похолодания, связанные с небольшой элиптичностью орбиты планеты-гиганта вокруг звезды, но переходы были плавные, и падения или увеличения температуры были незначительны. Местные обитатели жили практически в одной климатической зоне. Немного более прохладные области были расположены ближе к полюсам планеты, там случались снегопады, снег там лежал чуть меньше половины местного года, затем случались периоды оттепелей, когда снежные поля уступали свое место бурной растительности. Кроме этого снег можно было увидеть разве что на немногочисленных горных вершинах. В общем, если не считать непривычную растительность и освещение — практически Земля. По крайней мере, до посещения родной планеты белок я предполагал что-то более неожиданное и поражающее воображение. Война оставила на теле планеты раны и отметины, климат, скорее всего, именно от нее сместился в более сухую и теплую сторону. Тем не менее, планета оказалась неплохим местом, куда большинство жителей моей родной планеты с удовольствием смоталось бы в отпуск. Не знаю, на каких принципах были сконструированы заряды "звездной кары", радиоактивный фон планеты, судя по всему, пришел в норму очень быстро и случилось это довольно давно.

Глядя на такое дело, жутко хотелось побродить по планете без скафандра, вдохнуть чужие неведомые запахи, ощутить запутавшийся в волосах ветерок. Жаль, вблизи базы не было водоемов. В средних широтах планеты наблюдалось мало водоемов или рек, вдоль экватора же вообще тянулась полоса пустыни, изредка рассекаемая лишь двумя морями и парой-тройкой особенно полноводных рек. Я связался со Светланой и попросил запустить программу расчета адаптации к условиям Улара для человека. Если изменения будут не слишком кардинальными, может, получится почувствовать под ногами настоящую планету. Светлана подтвердила начало работ на эту тему, к моему сожалению, ориентировочное время, необходимое для их завершения оказалось четыре-пять дней. Но лучше поздно, чем никогда. Осталось на какое-то время отодвинуть мечту, хорошо хоть не задвинуть в далёкий ящик. Из-за лёгкого разочарования прогулка стала как-то не очень интересной, я вернулся к своему потрепанному истребителю. Давно пора было решить его судьбу. Я осмотрел повреждения, внешне аппарат пострадал не очень сильно, по крайней мере, хламом его называть было рано. К сожалению, самому починить его, нечего было и думать, даже если бы я разбирался в этом вопросе. Требовалась помощь нашего КБ и мощностей "Ботаника".

— Светик, привет, — издалека начал я. — Тут такое дело…

— Даже не спрашивай, — ответила Светлана, догадавшись, о чем будет разговор. — Я не спустила в утиль истребитель Саныча, послушав тебя, но я не собираюсь чинить эти машины, чтобы дать вам еще один шанс свести счеты со своими жизнями.

— Как породисто ты начала говорить, — съязвил я. — Какая экспрессия…

— Не трудись, — ответила Светлана. — Чинить не буду, можешь сам управлять киборгами, если хочешь. Стекляшку можешь тоже не просить, он считает вашу затею исключительно глупой, вы рисковали всем экипажем и судьбой "Ботаника".

— Ты злыдня, любимая, — ответил я. — Мы спасли много разумных, кстати. Это может помочь нашим отношениям с ними.

— На планете постоянно кто-то гибнет, а у нас есть свои цели и задачи, — ответила Светлана. — Вы поступили нерационально.

— Ладно, — продолжил я разговор. — КБ не будет против, если я привлеку иностранных специалистов?

— Нет проблем, капитан, — ответила Светлана. — Нужно снять компоненты спасательной капсулы КСС, остальное можно передать местным спецам, они вполне смогут интегрировать туда свою кабину.

— Давай тогда уж сделаем для них послабление, и сами доведем истребитель до кондиции под стандартную кабину местных машин, — предложил я. — Чего союзниками обломки оставлять, неэтично.

— Ладно, доведем, — согласилась Светлана. — Если дадут нам свою кабину, сделаем совмещение.

Пока я ходил к руководству базы с предложением, киборги с "Клопа" затащили поврежденный истребитель под борт бота и начали демонтаж пилотского отсека. Руководство базы, как и в прошлый раз не слишком торопилось со мной встретиться. В конце концов, мне уделил внимание представитель технической службы базы. Оранжевый комбинезон выглажен, на груди знаки различия весь чистый и прилизанный по сравнению с техниками. Разговор тоже начался издалека. Пообщавшись несколько минут, у меня стали появляться мысли, что я разговариваю с торговцем на базаре. Я не стал объяснять суть моей просьбы, просто попросил по возможности дать мне чертежи спасательной кабины истребителей базы, упирая на то, что кабина на моей машине полностью выведена из строя, а заменить ее начинку нечем. Возможно, мы сможем каким-то образом приспособить часть узлов от кабин местных истребителей для наших нужд. Долгая беседа ни о чем закончилась отказом, основанием которого была нехватка запчастей для собственных истребителей, да и данные по кабине были секретными и разглашению не подлежали. Странным мне показалась такая позиция местного командования по отношению к союзникам. Сама собой напрашивалась мысль о маленьком таком саботажике. А может, командование базы надеялось, что мы бросим поврежденную машину, а они смогут поживиться ее секретами "за так". Порой мы другого человека понять не можем, что уж говорить об инопланетянах. Ничего не добившись, я пошел обратно. Мне было досадно, что мои бескорыстные порывы души угасали из-за несговорчивости местных "шишек". Я из чистой вредности не сказал, что мы собираемся довести наши истребители до ума в пользу местной системы управления. И тут мне пришла в голову интересная мысль. Я все-таки увидел возможный путь получить доступ к информации, пусть не мытьем, так катанием. Недолго думая, я свернул к площадке, где техники базы возились с разобранным штурмовиком мародеров.

— Привет служивые, — обратился я к четверке техников. — Хочу вот узнать, где мне можно забрать причитающуюся нам часть добычи?

— Привет союзник, — ответил один из техников. — Ты имеешь в виду технику правителя?

— Да, — согласился я. — Мы с напарником сбили ну никак не меньше одного штурмовика, а если посчитать внимательно, то и все семь получится. Хотелось бы взять на память.

— Зачем они вам нужны? У вас же нет к ним ни снабжения, ни специалистов по обслуживанию, — удивился другой техник. — Все машины повреждены и требуют серьезного ремонта.

— Да, требуют, — согласился я. — Но мы хотели бы кое-что снять для своих нужд.

— Вопрос с руководством базы нужно решать, — уклончиво ответил первый техник.

— По уму мы можем рассчитывать на одну самую целую машину. Или мы можем забрать все, которые были сбиты нашей двойкой. В первом случае у вас становится меньше реально живой техники, во втором случается колоссальная убыть потенциально живых штурмовиков, — продолжил я. — Только вот ваше руководство не спешит обсуждать данный вопрос. Предлагаю компромисс. Я заберу одну из безнадежных машин правителя, мне важно, чтобы пилотская кабина была цела, пусть и не полностью функционировала. Вы же со своей стороны доложите начальству о моей просьбе быстро. Можете сделать упор на то, что мы хотим взять разбитую "в хлам" машину. После изучения мы по джентльменскому соглашению вернем ее на запчасти, осознав, что аппарат никак нам помочь не сможет.

Понятливый техник уладил вопрос минут за двадцать. Начальство дало согласие на выдачу нам одного самого убитого штурмовика правителя. Своего я добился. Как и договаривались, мы выбрали штурмовик с наиболее целой кабиной, техники тут же с помощью платформы перетащили его к "Клопу". Выгрузив штурмовик, ребята какое-то время с любопытством смотрели на слаженную работу киборгов. Демонтаж узлов кабины мародерского штурмовика с описанием органов управления и контроля занял без малого часа два. Самым главным агрегатом, которому было уделено особое внимание, было кресло пилота, его киборги изучили отдельно, сняв размеры и сделав голографические снимки. После чего мы вернули частично разобранный штурмовик механикам базы, и они увезли его обратно на той же платформе. Хоть штурмовики и не имели катапультируемой кабины пилота, но представление об органах управления в технике уларсу давали. Моя маленькая афера удалась, вот только дарить истребитель желания как-то поубавилось. Но Светлане знать об этом было не обязательно, я принципиально хотел дать своему боевому соратнику второй шанс. Да, поступок мальчишки-мечтателя, но я люблю потакать себе в мелочах, которые никому не причинят вреда. А еще говорят, что летчики к своим машинам как к живым относятся, называя их именами и делая еще ряд всяких глупостей. Так вот, я тоже немного летчик, мне простительно. Вот Санычу — нет, по его части остаются бабы.

* * *

О сроках прибытия двух кораблей с "Мегаполиса-дубль" я регулярно получал инфрмацию от Светланы, так что сюрпризом это стать никак не могло. По словам Светланы, они были схожи с кораблями правителя, размеры оказались немногим меньше, на счет вооружения сказать было трудно. С приходом "гостей" отношение к нам со стороны обитателей базы стало более прохладным, возможно, это случилось ввиду неопределенности нашей дальнейшей судьбы. Переговоры решили вести по отработанной ранее схеме на борту "Клопа", благо помещение уже было оборудовано. Посовещавшись, мы пришли к общему мнению, что пока не стоит слишком сильно рекламировать "Ботаник". По обоюдному решению Саныч остался на "Ботанике" осуществлять со Светланой прикрытие, мне на подмогу послали Белочку.

Утром по местному времени на площадку рядом с "Клопом" опустился катер, очень похожий на транспортник мародеров. Видимо, практически вся техника у обеих сторон была сделана на одних и тех же конвейерах. Поскольку Светлана регулярно оповещала нас о положении дел на орбите, то появление катера для нас сюрпризом не стало. На переговоры прибыло четыре представителя "Мегаполиса — дубль" и двое представителей наземной базы. Одеты они были на это раз в парадную форму, в рядах делегации оказались две женских особи, судя по знакам отличия, занимавшие высокие должности. С нашей стороны барьера был я в самом прилчном корабельном комбинезоне КСС и голограмма Светланы в строгом деловом костюме Земли. Так же представителем нашей делегации можно было считать Белочку, которая расположилась на стороне аборигенов. Процесс представления прошел, как и в прошлый раз, быстро. Видимо, мятежники не питали особой страсти и почтения к чинам. Поскольку мы были в этом случае гостями, хоть и принимали делегацию у себя на борту, в нашем праве было предложить хозяевам начать беседу.

— Я Вас приветствую, Господа, — перевел МИ обращение к нам одного из "горожан" по имени Ала Алралсару. — Прошу извинить нас, если что-то, по Вашему мнению, было или будет некорректно сделано или сказано. Для нас встреча с представителями другой разумной расы — событие необычное. Могу считать удачей, что переговоры от лица уларсу проводим мы, а не представители мнимого правителя. Мы уже ознакомились с записями предыдущих переговоров с представителями нашей базы на Уларе. Некоторые интересующие вопросы мы позволим себе задать после обсуждения основной темы переговоров. Мы прибыли сюда, надеясь помочь друг другу. Командование базы сообщило мне, что Вы хотели получить от нас некоторую информацию. Прошу сообщить, что бы Вы хотели узнать, надеюсь, мы сможем помочь…

Во время речи хвост представителя "горожан" слегка подрагивал, я по аналогии с земными кошками начал подумывать, что он волнуется. Я никогда не считал дипломатию своим хобби, и сразу попросил МИ произносить корректно имена оппонентов в моей речи, чтобы не вызвать неприязни.

— Уважаемый Ала Алралсару, — начал я. — У нас очень простая просьба. Мы бы хотели узнать координаты вашей колонии на Надежде. Нас очень интересует информация о расе разумных, совершающих нападение на колонистов. Сразу хочу сказать, что мы не собираемся совершать враждебных действий в отношении Вашего народа на Надежде. Мы хотели бы вступить в контакт с представителями этой агрессивной расы в целях получения некоторой информации. В свою очередь мы готовы оказать Вам разумную помощь, как знак признательности. Если возможно, прошу для упрощения переговоров перейти к менее официальной форме общения.

— Доблесть несущий Сергей, — как ни в чем не бывало, продолжил тот же "горожанин". — Вашу просьбу выполнить не трудно. Но мы бы хотели быть полностью уверены, что Вы не находитесь на стороне правителя. Участие Ваших пилотов в недавнем бою, к сожалению, не может служить полным подтверждением Ваших намерений. Прошу извинить меня, но Вы могли уже заключить с правителем какую-то сделку.

— Что же может служить доказательством наших намерений? — задал я очевидный вопрос.

— Доблесть несущий Сергей, ответ очевиден, — горожанин свернул хвост колечком. — Ваша помощь.

— По Вашему мнению, в чем она может выражаться? — задал я следующий очевидный вопрос.

— Даже принимая во внимание Вашу боевую мощь, вряд ли Вы сможете переломить сражение с правителем в нашу пользу, — ответил "горожанин", развернув хвост. — Думаю, что ваша помощь новыми технологиями может сделать значительно больше.

— Господа, — произнес я, обращаясь ко всей делегации. — Я хотел бы сразу расставить все акценты. Мы не хотели бы принимать участия в открытых боевых действиях, как Вы уже сказали, проку от этого много не будет. Мы не можем передать Вам наши технологии, это запрещено уставом Содружества, кроме того, я уверен, что, даже получив эти технологии, Вы не сможете ими воспользоваться. Если Вас зантересует мы можем предложить посильную помощь в осуществлении путешествия "Мегаполиса — дубль" к Надежде.

— Доблесть несущий Сергей, Ваш ответ расстроил наши ожидания, — ответил тот же "горожанин". — Достижение Надежды — это наша мечта. Но мы не можем оставить беззащитные планеты на растерзание лже-правителю. Кроме того, каким образом Вы собираетесь отправить "Мегаполис — дубль" к Надежде?

— Насколько я знаю, звездные тягачи, предназначенные для разгона корабля-города, до сих пор находятся на базе снабжения у последней планеты Вашей системы, — был мой ответ. — Они хоть и повреждены, но не уничтожены. По информации командования базы, Вы взяли их под охрану.

— Возможно, мы и сможем под Вашим руководством восстановить эти машины, — задумчиво рассуждал "горожанин", сгибая-разгибая хвост. — Но, как я понимаю, оборудование останется тем же. Остается вопрос расчета траектории разгона для тягачей. У нас нет данных по счислению пути к Надежде, за послевоенные годы информация была утеряна. Кроме того, мощности вычислительно центра города смогут справиться с такой задачей за полтора-два стандартных для уларсу года. Не уверен, что Вы готовы ждать.

— Я думаю, что решение на счет неожиданностей в пути очевидно, — не согласился я с доводами горожанина. — Вы можете не отстыковывать тягачи после окончания разгона, а использовать их как носители в течение всего полета. С расчетом маршрута мы постараемся помочь.

— Мы хотели бы отправить к Надежде оба корабля-города, — скромно уточнил "горожанин". — Тягачи должны будут остаться для повторного запуска.

— Во дают! — не удержался Саныч. — Делят шкуру неубитого правителя!

— Саныч, они просто скромняги, по сравнению с тобой, — ответила Светлана. — Ты бы и наши шкуры поделил на всякий случай.

— Светка, ты — зараза, — огрызнулся Саныч. — А я-то тебя еще на свидание в пивной бар хотел пригласить. Нет, теперь только бутылка водки, два чупа-чупса и грибок над песочницей.

— Мы готовы собрать необходимые данные для расчетов, — усмехнулся я. — Но нам нужны координаты Надежды…

Торговля продолжалась в течение всего дня. Со стороны мы могли походить на две группы конкурентов по базарному бизнесу в торговле зелеными помидорами. Потом мы еще день уточняли интересующие обе стороны моменты. В итоге было решено следующее.

Первым пунктом нашего соглашения была все-таки посильная помощь в низвержении лже-правителя. В этом процессе мы договорились взять на себя функции разведки, а так же согласились скрытно доставить к "Мегаполису" несколько диверсионных групп. Вторым пунктом стала помощь в осуществлении запуска кораблей-городов к Надежде. После выполнения первого пункта нашего соглашения и приведения в порядок тягачей нам должны будут сообщить координаты Надежды для снятия необходимой информации по расчету траектории разгона тягачей. По всем канонам нелегкого купи-продайного дела, нас обобрали в пух и прах, наверное, торговля — не мой конек. Но, приблизительно прикинув необходимое на все мероприятия время, мы решили, что это значительно быстрее, чем прыгать "наобум" ко всем звездным системам, отстоящим от Улара в пределах семи — десяти МББ.

* * *

Поскольку города-корабли строились по совершенно разным проектам, планы "Мегаполиса — дубль" никак не могли бы нам помочь в нашей разведывательной миссии. Кроме того, нас туда, в общем-то, никто не спешил приглашать. То есть, подразумевалось, что разведку мы должны проводить исходя из своих сил. Оставался пассивный сбор информации, ибо мы не смогли бы внедрить "крота" на "Мегаполис" при всем своем желании. Единственный хоть и временный член экипажа вида уларсу — Белочка на эту роль решительно не годилась. Именно по этой причине мы не стали возражать, когда она попросилась немного погостить на приютившей нас военной базе. За раздумьями над планом операции нас застали гости. "Горожане" были кровно заинтересованы в предстоящей операции, по этой причине они все-таки решили нам помочь. Прибывшие к нам белки представляли службы "Мегаполиса — дубль", которые могли бы помочь нам в разработке плана и координации разведывательных действий. Один из представителей был из подразделения, больше всего походившего на контрразведку, двое являлись технарями, последний оказался штурманом или навигатором на корабле, весьма часто принимавшем участие в предыдущих разведывательных миссиях. Мозговой штурм по разработке планов мероприятия мы решили проводить на нашей подготовленной к переговорам территории. Совместными усилиями была набросана ориентировочная голографическая модель "Мегаполиса", на которую нанесли все имеющиеся в наличии разведанные. К сожалению, по большей части, оказалось известным только расположение наружного вооружения и шлюзов. О внутренней структуре города-корабля были лишь общие и весьма обрывочные данные, полученные от пленных. Поскольку пленными оказывались в основном пилоты, то и информация от них была получена в основном относительно доков, верфей, жилых модулей и борделей. Внедрить агентурную сеть в "Мегаполис" у местных разведчиков так и не получилось. Несколько раз агенты попадали на территорию города, но, находясь в роли рабов, получить какую-либо ценную информацию не смогли. По агентурным данным оказалась в общих чертах обрисована лишь структура тюремных помещений и рабских отсеков.

Занимаясь грабежами и разбоем на двух планетах за счет более развитой технологической и военной баз, город мог себе позволить жировать. Общество на "Мегаполисе" делилось на своеобразные касты. Наверху этой пищевой цепочки была свора правителя с приближенными к телу придворными. Следующей ступенью была внутренняя охрана города, которая набиралась только из рожденных в городе граждан. Они были военным костяком правителя, державшим в ежовых рукавицах весь город. Привилегии внутренней охраны, конечно, ни в какое сравнение не шли с привилегиями придворных, но между внутренней охраной и прочими кастами так же оказалась пропасть, пожалуй, не уступавшая пропасти между придворными и внутренней охраной. Следующей ступенью служила каста космических сил города, к ней относились пилоты боевых кораблей и внешней охраны города, потом шли всякого рода надсмотрщики за рабами, свободнорожденная обслуга и сами рабы, практически не имевшие прав, кроме права на смерть. Отдельной кастой оказались ученые. Снабжение этой касты велось по уровню внутренней охраны города, только вот попасть туда оказывалось возможным только по единственному критерию — таланту. Видимо, в силу последней особенности, ученые держались обособленно, фактически не участвуя в непрекращающейся оргии города. Между правителем и учеными сложились отношения прохладного мира. Город не мог обходиться без ученых, но и не спешил разделить их взгляды на жизнь. Таким образом, каста ученых была обеспечена всем необходимым для своих исследований, но никак не участвовала в управлении городом. Вопрос притока населения в городе решался весьма просто. Мародеры угоняли с обоих планет в рабство молодых женщин, совсем маленьких детей, еще не начавших осмысленную жизнь и при необходимости молодых крепких мужчин. Женщины становились наложницами в гаремах правителя и придворных, постепенно мигрируя в сети городских борделей или обслугу. Каждая каста имела свои бордели, наложницы могли из года в год постепенно мигрировать в бордели более низких каст. Некоторые бывшие наложницы выполняли и роли нянек, домохозяек и прочих исконно женских на Уларе профессий. Прочую работу выполняли рабы-мужчины под присмотром надсмотрщиков. Все дети, рожденные на территории города и захваченные на планете, за исключением мальчиков, рожденных от правителя и придворных, жили отдельно в своеобразных интернатах, где в процессе взросления постепенно решалась их роль в общественной иерархии города. Девочки попадали в различные сферы услуг, мальчики в зависимости от задатков — в различные технические структуры города. Единственное место, куда могли попасть девочки на равных с мальчиками, была каста ученых, но там они становились настоящими изгоями и вели жизнь, практически не покидая территории "научного городка", фактически обрывая какие-либо связи с большим городом. Представители одной касты могли попасть в другие касты, хоть случалось это и не часто. Для этого была разработана целая система аттестаций, проходивших раз в несколько лет. В касту придворных можно было попасть, только снискав покровительство самого правителя. Зато попасть в более низкую касту до рабов включительно можно было легко за всякого рода проступки. Рабы же могли при удачном стечении обстоятельств и моральных качеств стать надсмотрщиками и в исключительных случаях даже подняться выше, правда для этого нужна была самая малость — остаться в живых. По понятным причинам рабы не общались с наложницами, отношение же к ним других каст исключало какое-либо сотрудничество, что затрудняло развертывание агентурной сети. Среди наложниц обеих полов тоже была своеобразная система иерархий. В "высшие" касты могли попасть только наложницы, рожденные в городе и по каким-то причинам попавшие в этот статус. В прочем, после удачных набегов новые рабыни на некоторое время меняли расклад сил, попадая в сальные лапы правителя или придворных, но очень быстро спускались до своего определенного иерархией места. А поскольку и мужчины и женщины уларсу были активны в сексуальном плане хоть и в весьма частые, но только определенные циклы, то попасть к правителю или придворным в нужное время даже агенту женского рода было практически невозможно.

Перед нами стояла непростая задача, если мы хотели произвести внедрение агента в город. Внедренному агенту ставилась задача кроме сбора данных для последующего внедрения диверсионных групп, устроить атаку на главный компьютерный центр города, а в идеале "уложить" всю компьютерную сеть города хотя бы на несколько часов. Поскольку самое просто внедрение в среду рабов результата не давало, нужно было искать другие способы. Как ни странно, хорошая идея пришла к Санычу. Припомнив судьбу Белочки, он предложил внедрить ее, наверняка у правителя появится интерес к представителю старого мира. Кандидатуру Белочки мы сразу опустили, но сама идея была неплохой. Нам нужно было внедрить агента, который мог бы заинтересовать правителя. Ценность идеи Саныча была в "осколке старого мира". Можно было попытаться сымитировать возвращение от одной из планет, куда были посланы с исследовательскими миссиями многочисленные "Ловцы", маленького корабля с живым членом экипажа, находящимся в анабиозе с сообщением о пригодной для жизни планете. Идея пришлась по душе всем участникам мозгового штурма. У нас даже была самая настоящая древняя анабиозная капсула. В процессе разработки плана возник ряд трудностей. Светлана обратила внимание, что "осколок старого мира" должен быть генетически близок к Белочке, не подвергшейся ряду мутаций, постигших жителей родного мира уларсу, иначе подлог может быть легко обнаружен учеными "Мегаполиса". Неизвестно как они себя поведут в этом случае, рисковать не хотелось. С "кораблем из прошлого" ситуация казалась намного проще, нужно было сделать корабль отличавшийся конструкцией от традиционных кораблей уларсу, но все же на основе старых исходников, доступный в той или иной мере на кораблях-астероидах. Для обдумывания ситуации стороны решили взять тайм-аут.

Научно-исследовательскому центру "Светлано-Стекляшкинскому" было поставлено задание: изыскать способ обмануть ученых на повод генетического теста. КБ "Ботаника" было дано параллельное задание: разработать "корабль из прошлого". "Горожанам" было дано задание подыскать нескольких добровольцев для внедрения. Исходя из психологического портрета мародера-правителя, было решено заслать агентом женскую особь. Скорее всего, она не вызовет какой-либо угрозы для обитателей "Мегаполиса" с детства привыкших видеть в женщинах только забитых жён и покорных наложниц, но без сомнения вызовет интерес ученых, которые готовы увидеть в женщине разум. Ввиду совсем другого отношения к женщинам на "Мегаполисе — дубль" многие из них проходили военную службу. Найти подходящую кандидатуру для мисси казалось делом не очень сложным. По крайней мере, многие были готовы пожертвовать собой ради такого значительного дела, как свержение правителя.

Спустя неделю комитет по свержению правителя снова собрался на борту "Клопа". НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" доложил о проведенной работе. На наше рассмотрение было представлено несколько проектов по обману бдительности ученых "Мегаполиса". Исходя из реакции и предложений "горожан", решили попытаться осуществить самый сложный, но на сто процентов "верный" вариант. В этом варианте предполагалось изменить "генную" структуру будущего агента на основе данных, полученных после полного сканирования Белочки. Скорее всего, просто подчистить что-либо будет невозможным и придется вырастить путем клонирования подчищенной структуры базового "генома" уларсу новое тело с последующей трансплантацией мозга агента. При таком раскладе дел Светлана не сомневалась в успешном исходе операции, оставался вопрос, сможет ли агент освоиться с новым телом. По прогнозам Светланы, в течение нескольких лет после операции мозг и новое тело должны будут прийти к окончательному компромиссу, возможно, изменив психику донора основного мыслительного органа. По известным причинам, нескольких лет у нас не было, так что приходилось надеяться на удачу. КБ "Ботаника" предоставило схему "корабля из прошлого", которая после некоторых обсуждений и дополнений была принята к исполнению. Сборку данного чуда техники решено было произвести на приличном удалении от системы уларсу, чтобы избежать утечки информации, откуда корабль и будет запущен в пункт назначения. Результатом изложения добровольцам плана миссии было резкое сокращение их числа, пришлось даже провести дополнительный отбор по экипажам кораблей, прибывших с "Мегаполиса — дубль", и наземных баз. В целях секретности, была дана информация об экспериментах по трансплантации в целях создания особей с более чистым "геномом" для решения проблемы рождаемости и выживания уларсу в будущем. Контрразведка "горожан" уже более тщательно проверяла соответствие кандидатов предстоящему заданию. На предварительную подготовку ушла почти неделя. За это время мы перевезли на "Ботаник", который пришлось перевести в транспортную конфигурацию, необходимое оборудование. "Горожане" где-то раздобыли довоенный транспортный корабль уларсу с остатками двигательной установки и оборудования, который мы пристыковали к "Ботанику". После глубокого сканирования было отобрано два добровольца для трансплантации из числа экипажей кораблей "горожан".

Пока шли общие приготовления, "Клоп" с Санычем на борту под прикрытием щитов комплексной невидимости пошел к "Мегаполису" нести разведывательную вахту. Была поставлена задача: собирать информацию о местоположении орудий и пусковых ракетных батарей системы защиты "Мегаполиса", а так же всю возможную информацию о городе, перехватывая переговоры и пытаясь проникнуть в компьютерную сеть. "Ботаник", забрав на борт двух инженерных специалистов, двух добровольцев-агентов из числа "горожан" и Белочку, стартовал за пределы планетной системы уларсу на звездной тяге. Мы со Светланой из вредности не согласились взять на борт "Ботаника" кого-либо из представителей командования и контрразведки "горожан", припомнив им весьма осторожное отношение к нам. Все уларсу были поселены в отсеках для опасных грузов, специально оборудованных и заполненных родной для обитателей атмосферой. Охранные системы были активированы, о чем все, кроме Белочки, были отдельно оповещены. В течение почти трёх суток мы уходили на безопасное расстояние, в это время прошел полное адаптационное сканирование один из добровольцев и заканчивал сканирование второй. По прибытию в точку корпус транспортника и необходимое оборудование было отстегнуто от "Ботаника", а сам он был переведен в научную конфигурацию. Пока заканчивалось сканирование второго добровольца киборги "Ботаника" вместе с инженерами-"горожанами" приступили к монтажу "корабля из прошлого". Работы шли не так быстро, как мы планировали, но по времени мы не были ограничены, дополнительное время даже играло нам на руку, добавляя "Клопу" шансы собрать больше информации о "Мегаполисе". Тем временем закончилось сканирование второго добровольца-агента, нужно было начинать самую сложную часть нашего плана.

— Светик, сканирование закончено, кого ты намерена осчастливить первым? — спросил я, сидя на диване своей каюты. — Насколько вообще высоки шансы получить хороший результат?

— Сергей, оба добровольца имеют практически одинаковые "генные" сдвиги в организмах, — отозвалась Светлана. — Шансы на хороший результат я бы назвала "отличными", хотя, как всегда, появятся какие-то неучтенные факторы.

— Ты уже выбрала кандидата? — спросил я.

— Пока нет, — отозвалась Светлана. — Не хочешь посмотреть сам?

— Давай, — согласился я.

Светлана начала голографическую трансляцию и "литературный" перевод. Оба агента-добровольца сидели в одном из отведенных им отсеке, названном нами "холл" и вели вместе с Белочкой беседу "за жизнь". Обе дамы были, как и Белочка, молодыми, одна была светло-желтого окраса с мелкими наподобие леопардовой раскраски оранжевыми пятнышками по всему телу, вторая была окраса цвета красной меди с более темными полосами вдоль спины. "Интересно, они красятся, как наши земные женщины или же для них это не актуально?" — подумал я.

— Альсс, ты ведь тоже по специализации техник силовых установок, — говорила Белочка. — Почему же ты не можешь поверить в этот факт?

— Кларкисс (так, оказывается, звали нашу Белку, очень красиво, кстати), я тебе верю, просто, уж сильно невероятным звучит твой рассказ, — ответила леопардовая милашка по имени Корралисс. — Во-первых, четыреста восемьдесят стандартных лет анабиоза, во-вторых, множественные переломы обоих позвоночников…

— Ты уверена, что тебя попросту не обманули? — задала вопрос медная дама по имени Альсс.

— Уверена, Корралисс, — ответила Белочка. — Я видела наш город-астероид, и видела голографический ролик о моем извлечении из капсулы. Я смотрела результаты моих обследований до полного сканирования.

— Ты говорила, что после сканирования тебя вылечили, — продолжила леопардовая девушка. — Почему же не вылечили меня?

— Альсс, у меня были переломы, связанные с аварией, — грустно ответила Белочка. — У тебя же это мутации внутренней структуры организма, земляне называют такие нарушения "генными", даже они ушли куда дальше в этих областях, чем мы, не говоря уже об ученых Содружества. Твой организм неправильно строит твои позвоночные стволы, ему просто кажется, что так и должно быть. Это же может быть и твоей причиной бесплодия, хотя точно можно будет спросить Светлану.

— Кларкисс, я побаиваюсь ее, она хоть и равноправный член экипажа, но все-таки женщина, — ответила леопардовая девица. — Сама знаешь, как завистливы женщины…

— Кларкисс, а ты уверена, что проблема зачатия в нашем внутреннем изменении? — спросила медная дама. — Может это вирус, выпущенный правителем всему виной? Как говорят, "Мегаполис" не испытывает особых проблем с рождаемостью. Может, их ученые что-нибудь сварганили?

— Нет, Корралисс, Я уже говорила со Светланой, эти проблемы внутри вас, — ответила Белочка. — О тебе она вообще сказала, что потенциально ты готова зачать хоть сейчас, но практически стопроцентный вариант зачать девочку только в третьей фазе брачной игры, первая и четвертая фазы на уровне "маловероятно", а вот вторая фаза имеет неплохие шансы для зачатия мальчика.

— Послушав тебя, Кларкисс, мне прямо кажется, что мои брачные фазы начались, — обрадовано ответила леопардовая девица. — Хорошо, что у нас есть пара парней, а то жалко будет остаться девственницей в первый в жизни брачный сезон. Ты как сама-то его прошла?

— Это было жутко давно… — пошутила Белочка, взметнув хвостик. — Я уже фактически ваша прародительница с большим количеством приставок "пра".

— Для прародительницы ты очень темпераментно развлекалась на последней вечеринке с нашими ребятами, мне прямо завидно стало, хоть и меня не обходили ласками, но из трех дам, участвовавших в любовной игре, ты была примой, — вставила медная дама, свернув хвостик в колечко и развернув обратно. — Надеюсь, ты отыгралась хоть частично за свой долгий сон?

— Спасибо за заботу, Альсс, — ответила Белочка, коснувшись медной дамы кончиком своего хвоста. — Ты была со мной всегда мила и добра. Спасибо, что устроила эту вечеринку. Кстати, Светлана сказала, что я беременна, скажу больше, у меня будут два мальчика первой фазы.

— Вот это новость! — леопардовая красотка даже вскочила на диване, обвив хвостом белочкину спину. — У нас давно уже никто не рожал двух детей сразу, я думала, что это сказки древности. Я тебя поздравляю! Один ребенок по законам принадлежит отцу, вот наши мальчики передерутся за него…

— Спасибо, Корралисс, — ответила Белочка, погладив в ответ своим хвостиком лапку леопардовой дамы. — Ты забыла, что я не совсем принадлежу вашему миру и вполне могу обоих малюток оставить себе.

— Я бы хотела тоже двух деток, — мечтательно сказала леопардовая милашка. — Интересно, можно ли такое устроить?

— Вы бы все-таки поговорили со Светланой, много чего интересного узнать смогли бы, — ответила Белочка. — Я думаю, что с их помощью можно и такое устроить.

— Ну уж нет, лучше уж с самцом поговорить, хоть он и не уларсу, но, может, будет не так завистлив, как женщина, — выразила медная дама, свою мысль. — А у меня как дела в плане зачатия?

— Альсс, мне жаль, но у тебя шансы во всех фазах одинаковы и близки к понятию "невозможно", — ответила Белочка. — Я тебе уже говорила, что твои проблемы и с позвоночными стволами и с зачатием из-за нарушения "генной" структуры организма. Ты не обижайся, но я боюсь, что тебе никогда не получить приставку "альт" к своему имени, если не случится чуда.

— Жаль, — сказала медная Альсс. — Я, правда, об этом уже давно подозревала. Ну да ладно, не одна я такая, живут же многие и с приставкой "алк", то есть фактически с клеймом старой девы, всю жизнь.

— Альсс, я обязательно спрошу Светлану о тебе, — Белочка обняла ее хвостиком за шею. — Я думаю, что они тебе помогут.

— Не нужно, — ответила медная дама. — Может, меня выберут для трансплантации. Это опасно, может, я погибну. А вообще, я хочу выбрать момент и поговорить с самцом на эту тему, попроси его о встрече, ты чаще с ним видишься.

Я попросил Светлану убрать голограмму. Хоть и были эти существа чужды нам телесно, но проблемы у них были очень похожи. Честно говоря, мне было жалко Альсс, хоть я и понимал, что большинство женщин уларсу в той или иной мере разделяют ее судьбу. Но то были неизвестные мне женщины уларсу, а медную девчушку я видел живой, мечтающей о чем-то, строящей планы и жутко обиженной на судьбу.

— Светлана, я думаю, что выбор агента очевиден, — задумчиво сказал я. — Давай начнем с Альсс. Ты сможешь вырастить ей новое тело здоровым и способным к зачатию?

— Несомненно, Сергей, главное, чтобы мозг хорошо пережил адаптацию, — ответила Светлана. — А ты, оказывается, "тонкая душа".

— Не глумись, — ответил я. — Я спрошу ее про предпочтительный окрас нового тела, попробуй только не сделать!

— Да, капитан, — отозвалась Светлана. — Я, кстати, закончила два дня назад разработку и расчет курса адаптационных мероприятий для подготовки человеческого тела к атмосфере Улара. Желаете поэкспериментировать?

— Желаю, — ответил я, показывая фигуру с вытянутым пальцем в потолок. — А ты меня быстренько в самца уларсу не сможешь переделать?

— Не смогу, — ответила Светлана с некоторым удивлением в голосе. — А зачем?

— Да вот хочу наставить тебе рога с этой медной дамочкой, чтоб не умничала… — засмеялся я, разрядив обстановку.

— Могу начать программу расчетов, капитан, — серьезно заявила Светлана.

— Начинай, — принял я шутку. — А Белка действительно беременна?

— Да, — ответила Светлана.

— Чего не сказала? — спросил я.

— Так это не болезнь, а естественный процесс, — удивилась Светлана. — Ты и не интересовался.

— Ладно, проехали, поздравить бы надо, — пробурчал я. — Как долго мне организм для выхода к белкам готовить нужно?

— В общей сложности около суток, может чуть больше, — ответила Светлана. — Стекляшка разработал интегрируемый модуль к блоку медицинского контроля и поддержки, плюс комплекс по выработке иммунной системой антител к некоторой заразе, потенциально способной прижиться в твоем организме с тюнингованным метаболизмом.

— Круто, — удивился я. — А сколько сборка организма для медноволосой барышни продлится?

— Дней пятнадцать плюс-минус, — ответила Светлана. — Корабль до ума еще дольше доводить будут, может, мы в случае неудачи еще и второго добровольца успеем подготовить.

— Ясно, — ответил я. — Давай начинай клонирование и сборку. Я пока займу медицинский блок с адаптационными процедурами.

Для уверенности Светлана меня промурыжила в медицинской кроватке двое суток. Все это время я предпочел проспать, воспользовавшись советом Светланы. Проснувшись, я почувствовал некоторую слабость и дискомфорт. Это было странно, обычно из кроватки или кресла я вставал полным сил.

— Светик, что-то не так? — спросил я. — Я себя как-то неуютно чувствую.

— Это остатки токсинов в теле дают о себе знать, — ответила Светлана. — Но лучше провести пробный выход в атмосферу Улара именно сейчас. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — ответил я. — Бывали недомогания и похуже, особенно после встречи Нового года в общаге.

— Так, снимаю колпак, — отозвалась Светлана. — Готово. Отключаю тебя от "кроватки", сейчас будешь дышать самостоятельно, поначалу может оказаться очень трудно. Будет лучше, если ты сделаешь гипервентиляцию организма, а потом выдох перед отключением.

Меня отключили. Я сделал свой первый глоток чужого воздуха. Голова закружилась, сознание поплыло. Хорошо, что я лежал, а то упал бы. Легкие молотили воздух, но организм судорожно требовал дышать еще. Спустя несколько секунд, на шестом-седьмом вдохе сознание начало возвращаться рывками на место. Я открыл глаза, картинка была мутной с красноватым отсветом.

— Жить буду? — спросил я Светлану.

— Все идет нормально, — отозвалась она. — Еще минут десять-пятнадцать полежи, потом опять тебя подключим, исследуем, подкорректируем и очистим от гадости.

Второй раз включение в атмосферу прошло спокойнее, но окончательно организм сдался только на четвертый раз. Светлана все поражалась, насколько непокорный у землян организм. После последней доводки меня на двенадцать часов погрузили в сон и восстановительно-очистные процедуры. К моему пробуждению Светлана сменила всю атмосферу "Ботаника" на уларскую. Проснулся я бодрым, как обычно. Но при процедуре моего подъема присутствовал киборг, как сказала Светлана: "На всякий случай". Все произошло удачно. Тем не менее, воздух был необычным, в нем присутствовали странные для меня запахи. Мне казалось, что сердце работает немного быстрее, да и дышать приходилось слегка с натугой и немного чаще. Светлана сказала, что со временем организм привыкнет к условиям нагрузок в новой атмосфере и все придет к старой норме. Зато теперь я смогу погладить белок, если дадутся, конечно. Странно, но у меня эта мысль нашла какой-то необычный отклик. Я не обратил на него внимания, посчитав происками чуждой атмосферы. Еще полдня я прогуливался по "Ботанику", заставляя организм привыкать к нагрузкам в новой атмосфере, попутно входя в курс дел. Строительство "корабля из прошлого" шло медленнее, чем рассчитывали, тем не менее, трудности были всего лишь технического характера, приходилось в точности следовать технологиям уларсу, скидки не делалось даже в мелочах. Девчонки болтали о жизни, расспрашивали ощущения беременности у Белочки, занимались на тренажерах, очень им понравилось играть в компьютерные симуляторы. Светлана предложила им симулятор нашего истребителя, просто чтобы скрасить их одиночество. Через день на него подсели все уларсу, включая инженеров и Белочку. Пришлось ограничить инженерам доступ к этому аттракциону, чтобы не страдало основное дело. Клонирование организма для добровольца шло своим чередом. Светлана просила как можно скорее определиться с окрасом, так как чем дальше, тем труднее было бы абсолютно точно его воспроизвести. Я решил не оттягивать время и переговорить с добровольцем. Сначала я решил переговорить лицом к лицу с Белочкой, так как она была наиболее подготовленным к этому событию уларсу. Ведь я даже не знал, как уларсу относятся к людям, вполне могло быть, что они воспринимали нас жуткими уродами, сдерживая эмоции из уважения. Светлана просто попросила Белочку зайти медицинский отсек на обследование по поводу беременности. Обследование действительно сделали. После обследования я зашел в отсек к Белочке. Белочка сидела на кроватке обнаженная, ее повседневный комбинезон лежал на стуле у входа в отсек.

Дверь открылась, и я зашел, остановившись на пороге, с опозданием подумав, что может быть, стоило подождать, пока она оденется. От удивления Белочка скрутила хвостик в колечко, так и оставив его подрагивающим мохнатым бубликом. Мы стояли и смотрели друг на друга.

— Это голограмма? — прострекотала Белочка.

— Нет, — ответил я.

— Но ты без скафандра, — удивилась Белочка, хвост начал скручиваться и раскручиваться. — Ты не навредишь себе?

— Нет, я теперь могу дышать твоим воздухом, Кларкисс, — постарался я наиболее правильно произнести настоящее имя Белочки, чтобы это было понятно и без перевода Светланы. — Адаптация завершена, ни вы мне, ни я вам не опасны.

— Удивительно, — Белочка села на палубу практически как собака, обернув задние лапки хвостиком. — Кто бы мог подумать, что такое возможно.

— Я тоже удивлен не меньше твоего, — ответил я, продолжая стоять. — Могу ли я задать тебе личный вопрос?

— Конечно, — Белочка свенула и развернула хвостик.

— Я всегда терзался мыслью, как вы воспринимаете людей? — спросил я. — Я понимаю, что раз мы разумные, вы нас можете уважать, но чисто субъективно, что ты чувствуешь, глядя на меня?

— Трудно сказать, мне нелегко определиться, — Белочка пару раз наклонила голову из стороны в сторону, хвост дернулся, но остался на месте. — Могу я задать тебе еще более личный вопрос, нет, скорее высказать просьбу?

— Конечно, — удивился я.

— Можно я тебя потрогаю? — спросила Белочка, хвост метнулся и закрыл мордочку, оставив только огромные глаза-апельсины.

— Можно… — ответил я, удивившись еще больше, про себя думая, что если дело приняло такой оборот, значит не так уж и противны мы для уларсу.

— Ты же в одежде? — продолжила Белочка. — Я могу надеяться на ответную услугу? Раз уж ты застал меня обнаженной, тоже сними, пожалуйста, одежду я так и не видела твоего природного облика.

"Да, любопытство кошку сгубило…" — подумал я, усмехаясь и снимая комбинезон. Я бы, наверное, не смог попросить о таком, побоявшись отпугнуть Белочку. Хотя, наверное, она еще моложе меня, а потому значительно более непосредственна.

— Извини мою бестактность, я просто не увидел стеснения между вашими полами, поэтому и решил, что у вас это не запрещено моралью, — ответил я.

— У нас не так сильны такие традиции, как у людей, — отозвалась Белочка, поедая глазами мой стриптиз. — Тем не менее, находиться без одежды вне своего дома или комнаты считается верхом неприличия.

— Извини еще раз, — сказал я. — Откуда ты про людей это знаешь?

— Я многое узнала от Светланы, — ответила Белочка. — Я читала переведенные ей книжки, смотрела фильмы, вы очень странные существа, но очень интересные. Светлана не осветила только тему вашего размножения и спаривания, намекая, что это очень интимная для вас тема и нужно получить разрешение непосредственно от вас.

"Странный поступок со стороны Светланы, даже я бы сказал нелогичный", — подумал я. Было бы проще простого спросить меня и дать ответ Белке. Кроме того, она совсем не упоминала о каком-то интересе со стороны Белочки к нашей культуре. Опять отголоски какой-то мысли пробежали на периферии сознания и юркнули в норку. За этими мыслями я закончил разоблачение и повесил свой комбинезон на стул рядом с белочкиным. Я стоял практически посередине отсека и ждал, решив не смущать Белочку еще больше. Приблизительно через минуту Белочка встала на четвереньки и медленно пошла в мою сторону. Она обошла меня по кругу, ни разу не коснувшись, уселась передо мной и, закрыв глаза, потянула ноздрями воздух. Сделав это несколько раз, она опять встала и пошла на второй круг, на этот раз ее пушистый хвост прошелся вскользь по моей спине, опустившись до самых пяток, вызвав во мне приступы смеха от щекотки. По телу побежали мурашки, как будто даже стало прохладнее. Белочка не остановилась, а пошла на следующий круг. Когда она проходила передо мной, я понял, что все это время она тщательно принюхивается ко мне. Пушистый хвост заскользил по груди, спускаясь к пальцам ног, чем заставил меня, стиснув зубы, сдерживать порывы смеха. Опять побежали мурашки. Вас никогда не щекотали по телу чем-нибудь вроде беличьего хвоста? Закончив второй проход, Белочка остановилась передо мной и встала на задние лапы. В таком положении она была немного ниже меня. Посмотрев мне в глаза, она подняла свой пушистый хвостик и провела по моей голове и лицу. Я не смог удержаться и потер рукой нос, заодно мягко поймав кончик хвоста. Белочка замерла. Хвост был мягкий. Мех уларсу чем-то походил на мех лисы, но кончики волосков были совсем тоненькие, как паутинки. Я отпустил хвост.

— Тебе неприятно? — спросила Белочка смущенно. — Извини мою назойливость, я понимаю, насколько это бестактно.

— Нет проблем, мне приятно, — улыбнулся я в ответ. — Просто прикосновение твоего хвоста для меня щекотно — это своего рода всплеск чувствительных окончаний моей кожи, не знаю, как описать, в общем, приятно. Ты же хотела меня потрогать, почему не решилась?

— Я тебя потрогала, — ответила Белочка, наверное, слегка удивленно. — Я, наверное, так бестактно еще не трогала никого из уларсу, разве толькол тех, кто стал моим партнером по играм…

— Ты трогала меня своим хвостом, — догадался я. — Ну и как?

— Очень интересно, — ответила Белочка. — У тебя на теле есть маленькие волоски, они такие приятные на ощупь, может из-за того, что маленькие и жесткие по сравнению с мехом уларсу. Вообще, твое тело непривычно и интересно на ощупь. И ты так сильно пахнешь…

— Ну, с запахом ничего не поделаешь, — ответил я. — Такова природа наших организмов.

— Ты не понял, — смутилась белочка, "мазнув" меня по ногам хвостом. — Ты приятно пахнешь. В твоем запахе есть очень странные нотки, я бы сказала нотки "странной любви", как будто ты какой-то третий вид самцов уларсу. Правда, твой запах не сводит меня с ума, но он очень приятен.

— Не ожидал, — ответил я, протягивая руку нервно подрагивающему хвосту Белочки. — Я бы тоже хотел тебя погладить, но у меня нет хвоста, мы для этого используем руки. Ты не будешь против?

— Нет, — ответила Белочка, опустившись на четыре лапы и обвив хвостиком шею.

Я присел рядом. Плавно и нежно, как земную женщину, я погладил оранжевый мех Белочки от основания шеи до кончика хвоста, совершив практически "круг почёта" по ее телу. Мех по всему телу оказался мягким и ухоженным, на хвосте начинались паутинки особо тонкого пушка. Мне казалось, что я глажу большую домашнюю кошку странного оранжевого цвета. Я не смог удержаться и продолжил гладить. Белочка легла на пол, свернувшись калачиком, а я сел радом по-турецки. Я гладил Белочку, она лежала, прикрыв глаза, а ее хвост жил своей жизнью, подрагивая, ловя мою руку, и вокруг нас в отсеке висела тишина. Моя дурацкая мечта исполнилась до неприличия полностью. Назойливая мысль опять пыталась пробежать по краешку сознания, я ее почти поймал, но в последний момент она, пискнув, юркнула вглубь.

— Ты мне напомнил мою маму, — сказала Белочка, не открывая глаз. — Никто больше не гладил меня так. Мои подруги делали это по-женски, партнеры по играм по-мужски, а как это делала мама, я просто забыла до этого момента. Тебе приятно меня гладить?

— Мне очень приятно тебя гладить, — ответил я. — У нас на Земле есть такие маленькие животные, мы их называем "кошки", они не совсем похожи на вас, но гладить их тоже приятно. Надеюсь, тебя не обидит такое сравнение? Хотел спросить, ты одна к людям так относишься из любопытства? Как другие уларсу нас воспринимают?

— Возможно, я более любопытна, — ответила Белочка, открыв глаза. — Но мои подруги, находящиеся здесь, тоже находят тебя весьма смешным и интересным, думаю, и твой запах им может понравиться. Не удивляйся, возможно, тебя будут тайком ощупывать, если ты за какой-то надобностью появишься в их отсеках.

— Это хорошо, — ответил я. — Мне нужно поговорить с ними, я боялся увидеть негативную реакцию. Светлана сказала, что ты беременна. Ты как себя чувствуешь? Может тебе что-то нужно?

— Для уларсу беременность — обычный процесс, я себя чувствую даже лучше, чем раньше, — ответила Белочка. — Светлана заботится обо мне. Я правильно поняла, что она людская женщина?

— Да, но не совсем, — ответил я.

— Она тоже бесплодна? — удивилась Белочка. — Не уж-то ваша медицина не может ее вылечить?

— Нет, Кларкисс, — ответил я. — Она не совсем человек. Я не могу тебе это объяснить, скажем так, она не совсем моего вида самка, хоть и очень похожа на человека.

— Но она иногда ведет себя, как самка, готовая к спариванию, — удивилась Кларкисс. — И твое тело ее тоже признает. Вы можете спариваться, принадлежа к разным видам!?

— Ну… Да. Можем, — я даже слегка покраснел. — Так уж получилось.

— А потомство в таких случаях возможно? — не унималась Кларкисс.

— Наверное, дети могут и случиться, но это не желательное последствие для наших видов, — окончательно краснея, ответил я. — Давай пока оставим эту тему.

— Можно, я ее тоже потрогаю? — спросила Белочка. — Ты же ее муж, так говорится в ваших книгах.

— Ты можешь у нее это спросить, — улыбнулся я. — У нас равноправие полов.

— Хорошо, — согласилась Белочка.

— Извини, мне нужно идти, — ответил я, вставая.

— Да, конечно, — согласилась Белочка. — Можно, я к тебе зайду как-нибудь?

— Заходи, — согласился я.

Я шел в свою каюту, в руках по-прежнему было ощущение мягкой податливой шерсти Белочки. Кстати, хотелось бы узнать кое-что.

— Любимая, — позвал я. — Ты не ревнуешь?

— Пока нет, — хихикнула Светлана. — Вы ж вели себя почти прилично, тем более она беременна, по людским меркам ей положены причуды.

— А ты можешь забеременеть? — задал я терзавший меня вопрос.

— В общем-то, да, — ответила Светлана серьезно. — Скорее всего, можно во мне осеменить с твоей помощью одну из замороженных женских клеток, взятых на Земле. Ты хочешь мальчика или девочку, дорогой?

— Не хочу, пока, — Светлана меня застала врасплох. — Нужно подумать.

— Проблем не будет, после оплодотворения мы можем поместить зародыш в инкубатор, его легко сделать, одно из пилотских кресел подойдет, — продолжила Светлана. — Вообще-то, тело Стекляшки будет для этих целей на несколько порядков лучше любого инкубатора.

— Ясно, пока не нужно, — ответил я. — Санычу об этом не говори.

— Хорошо, — согласилась Светлана.

— Пойду, поговорю с Альсс, — сказал я, тут же изменив мрашрут движения. — Нужно сообщить ей, да и ее подруге наш план действий, хватит их уже держать в напряжении.

— Давай, милый, давно пора, — согласилась Светлана игриво. — С Корралисс не переусердствуй, она близка к первому в своей жизни "приступу безумия".

— Тьфу, на тебя… — сказал я улыбаясь.

— Ну не смущайся, любимый, я не ревнивая, а они — не животные, — откровенно смеялась Светлана. — Любовь — она такая, границ не ведает…

— Спроси наших гостей женского пола, готовы ли они со мной встретиться? — попросил я. — Не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию.

Перед дверью отсека я попросил Светлану дать картинку внутри "холла". Все три дамы сидели на диванчиках и увлеченно трещали, делая жесты хвостами, о чем-то женском. Я не стал слушать, о чем разговор, просто подал через Светлану сигнал для привлечения внимания и вошел. Я стоял на пороге, оглядывая трех пушистых девушек, девушки в свою очередь с любопытством осматривали меня. Выдержав минутку, я прошел и сел на крайговский диван, больше подходящий для людей, но в свое время перенесенный в "холл" ибо другой мебели тогда под рукой просто не обнаружилось. Мы обменялись немного стеснительными приветствиями. И я решил без всяких подготовок перейти к делу. Вкратце описав наше положение, я сообщил, что первой трансплантацию решено провести с Альсс. Моя наблюдательность отметила, что пока я излагал заготовленную речь, все три дамы осторожно "принюхивались", слегка вытянув мордочки в мою сторону.

— О чем они тут беседовали перед моим приходом? — мысленно обратился я к Светлане, выдерживая паузу в разговоре.

— Как и положено, о тебе, — так же отозвалась она. — Белочка в который раз рассказывала свои впечатления подружкам. Нужно ей отдать должное без интимных подробностей.

— Ясно, — ответил я. — Как бы не пришлось раздеваться публично, интересно, они хоть что-то услышали из моей речи?

— Думаю, что да, — отозвалась Светлана. — Они же — военные, хоть и женщины.

Закончив заготовленную речь, я предложил задать вопросы. Повисла пауза. Пушистики молчали и смотрели на меня. Хвосты у всех нервно подрагивали и совершали всякие движения. Ситуация вызывала у меня приступы веселья. Это происходило из-за того, что я приблизительно представлял ход мыслей моих гостий. Женское любопытство, подогретое Белочкой, просто живьем съедало представительниц женской половины уларсу, присутствующих на "Ботанике". "Ну не раздеваться же мне, в конце концов", — подумал я. — "Что они себе думать начнут?" Я решил ждать, для разрядки обстановки попросив Светлану принести чего-нибудь попить мне и пушистым дамам. Я так и не понял мотивов Светланы, с двумя подносами она пожаловала сама. Само по себе это было неожиданно, но самым неожиданным оказалась ее форма одежды. На Светлане был минимум одежды, а именно, кружевной чепчик официантки, кружевной передничек, кружевные трусики, чулки с кружевными же широкими резинками и туфли, все белого цвета. Грациозно присев, Светлана расставила напитки на притащенные киборгами столики и, покачивая бедрами, удалилась. Мне понравилось, только вот к чему была эта выходка?

— Что это было? — спросил я мысленно. — Вряд ли наши пушистые гостьи это оценили.

— Это было для тебя, милый, — игриво ответила Светлана. — Как настроение? Может, еще чего принести?

Я понял, что настроение мое пошло в гору, особенно после конкретного Светланиного намека. Стало даже неудобно в некоторых местах.

— Спасибо, дорогая, — ответил я. — Но зачем?

— Запах, любимый, запах… — ответила Светлана. — Это своего рода эксперимент.

И тут я обратил внимание на пушистых девчонок. Глаза их горели оранжевым огнем. Хвосты нервно подрагивали, а ноздри находились в постоянном движении. "Вот зараза", — подумал я о Светлане. Не смотря на нелепость ситуации, мое настроение в нижней части туловища еще сильнее упрочилось, натянув комбинезон. "Что-то нужно делать", — подумал я. — "Ситуация погружается в идиотские рамки. Всё усилиями одного слишком игривого МИ". Я решил взять контроль в свои руки.

— Девочки, я думаю о том же, о чем и вы? — спросил я. — Думаете, стоит устроить близкое знакомство с внешним видом представителя другой цивилизации? Женское любопытство превыше всего?

— Если тебя не затруднит, Ссерргей, — за всех ответила Белочка. — Извини моих подруг, они слишком эмоционально отнеслись к моему рассказу.

— Хорошо, — ответил я, стягивая комбинезон до пояса.

Стягивать ниже я постеснялся, все же три женщины, хоть и пушистых. Но я понял, о чем говорила Светлана. Даже я почувствовал то, на что не слишком привык обращать внимание, запах моего тела стал куда сильнее, и пахло от тела, как говаривала Светлана, желанием. Дамы, как будто только этого и ждали, встав на четвереньки, пошли в мою сторону, покачивая пушистыми хвостами. Не усидела и Белочка. "Ну, точно, как кошки", — подумал я. — "Кстати, нужно попробовать уловить, чем они пахнут, нос же у меня есть, хоть и не является основной системой ориентации организма". Белки заходили кругами, поглаживая меня хвостами. Ситуация была глупой, было щекотно, но одновременно приятно. Я закрыл глаза и представил, что меня гладят хвостами большие сибирские кошки. Доминирующим ощущением стало "уютно". Я открыл глаза, дамы все-таки походили на кошек, особенно леопардовая. Я, не задумываясь, вытянул руки в стороны и начал гладить ходящих кругами "кошек", периодически запуская согнутые пальцы в густую шерсть хвостов. От наших гостий пахло тонким букетом чужих запахов, одно могу сказать точно, запахи не были мне противны. Белочка и Альсс, закончив очередной круг, пошли к своим диванчикам, видимо удовлетворив любопытство. Корралисс же пошла еще на один обход вокруг меня. Совершенно забывшись, я гладил ее обеими руками, как кошку, потрепал за ушком, походя, погладил животик. Леопардовая "киса" улеглась на пол и обвила хвостом мои колени, не спеша, она перевернулась на спину. Странное поведение удивило меня. Я посмотрел в ее глаза, они были огромными, ощущение добавлялось четырехугольными зрачками, собранными практически в точку. Не поимая, что случилось, я наклонился и погладил ей животик, дама, как земная кошка перевернулась на другой бок, мягко прихватив мою руку своими передними руками-лапами. Подружки подскочили к ней и начали что-то быстро щебетать.

— Что случилось? — удивленно спросил я. — Я не хотел ей навредить…

— Все нормально, Ссерргей, — отозвалась Альсс. — Это должно было случиться со дня на день. Корралисс готова стать полноценной женщиной. У тебя странный, очень необычный, но притягательный запах, Кларкисс оказалась права. Хоть ты и не мужчина, в нашем понимании этого слова, но твой запах куда-то позвал даже меня, видавшую в своей жизни много любовных игрищ, не удивительно, что Корралисс он унес в ее первое в жизни безумие.

— Ясно, — ответил я. — Честно говоря, я слегка волновался, что сделал что-то нехорошее. С ней точно все нормально?

— Да, — погладила меня Белочка хвостиком по руке. — Это радостное событие. У нас есть нужный парень на этот случай. Альсс говорит, что он достаточно опытен, а мы готовы помочь и проследить за его обходительностью. Если тебе не тяжело, перенеси нашу подругу в ее отсек.

— Да, конечно, — согласился я.

Корралисс была очень легкой, килограмм, наверное, сорок — сорок пять. Я легко поднял ее на руки. Она свернулась калачиком, обняв мою шею своим пушистым хвостиком и теребя лапами-руками мое плечо. Отнеся свою пушистую ношу и оставив на попечение подруг, я вернулся к себе, попросив следующим утром Альсс быть готовой к встрече со мной.

— Светлана, зачем ты это сделала? — спросил я. — Ведь ты это сделала намеренно? Это просто вредность или что-то другое?

— Это был эксперимент, я же тебе сказала, — отозвалась Светлана. — Мы со Стекляшкой занимаемся проблемой уларсу, раз контрацептивные средства стали уже не актуальными, мы решили попытаться помочь уларсу вернуть способность к размножению, хотя бы какими-то искусственными методами.

— Чудесно, — усмехнулся я. — Я-то тут при чем?

— Организм уларсу слишком отличен от человеческого, — продолжила Светлана. — Но Стекляшка случайно обратил внимание на частичную схожесть некоторых фрагментов секрета, выделяемого половыми железами людей и уларсу. Схожесть, конечно, не достигает и двадцати процентов, но и это весьма много. А людей за это время мы изучили значительно лучше. Так что мои предположения на счет твоих неудач с женским полом уларсу могут быть ошибочными. А в ваших половых органах куда меньше отличий, чем в "генной" структуре.

— Ты это к чему клонишь? — возмутился я.

— Да так, хочу повторить, что любовь делает людей глупыми, — откровенно смеялась надо мной Светлана. — Наш маленький эксперимент подтвердил наши предположения, будем исследовать дальше.

— Ах ты — негодница! — заявил я. — Немедленно явиться в каюту капитана в форме одежды официантки! Это — приказ, я имею намерения жестко наказать наглого члена экипажа "Ботаника" по имени Светлана за потенциальную угрозу первой встрече разумных лицо-к-лицу.

— Да, капитан, — покорно пролепетала Светлана. — Ваше право будет твердым, а мое раскаяние — глубоким…

— Да где ты этих намеков набралась? — возмутился я. — Ведь приличная была женщина. Когда-то.

Ответом было молчание.

На следующее утро мы встретились с Альсс в "холле" для обсуждения нашего предложения по ее новому телу. Нужно было обсудить еще ряд рабочих моментов. Со мной присутствовала Светлана, одетая на сей раз в строгий брючный костюм по моде Земли.

— Как дела у Корралисс? — спросил я.

— Хорошо, — ответила Альсс. — Партнер оказался подходящим. Пару дней она еще будет в "дурмане", Кларкисс за ней присмотрит.

— Ты не боишься предстоящей операции? — спросил я. — Если задание удастся, мы сможем вернуть твое прежнее тело или оставить новое. Но не исключен и вариант летального исхода.

— Нет, не боюсь, — ответила Альсс. — Вы же знаете, что я не в восторге от моей судьбы пожизненной старой девы алк Альсс.

— Что это значит "алк"? — мысленно спросил я Светлану. — Она на этой приставке циклится, как быдто это пропуск в рай.

— Для нее вполне может быть и так, — ответила Светлана. — "Алк" до войны значило в земном аналоге приблизительно "незамужняя", в общем, не принятая общиной, как взрослая самка, теперь это значит "нерожавшая" или "девственница". "Альт" до войны значило соответственно "бывавшая замужем", то есть принятая какой-то общиной в роли годной к рождению потомства самкой, сейчас "родившая дитя женщина".

— Мы хотели бы как раз обсудить этот вопрос, — продолжила Светлана наш разговор. — Мы можем сделать новое тело способным к зачатию, как во всех фазах, так и в какой-то одной. Мы уберем все дефекты из твоего "генома", можем даже поменять или оставить твой окрас. Какой окрас ты бы хотела иметь?

— Я не готова… — Альсс замолчала задумчиво. — Я не знаю…

— Относительно способности к зачатию время ждет, — ответила Светлана. — А вот с окрасом нужно решать срочно, чем дальше, тем труднее будет верно скорректировать его. Нужно определиться срочно, чем скорее, тем лучше.

— Я бы хотела… — глаза Альсс сверкнули. — Я бы хотела убрать полосы, меня всегда дразнили из-за них. И, может быть, немного темнее сделать цвет, это очень редкий цвет меха.

— Нет проблем, — согласился я. — Светик, может, на голограмме прикинем?

Света вывела в отсек голограмму Альсс, стоящей во весь рост.

— Альсс, ты не против убрать комбинезон? — спросила Светлана.

Настоящая Альсс согласилась. Альсс на голограмме обнажилась. Полосы на спине исчезли, окрас стал немного темнее. По моей просьбе рядом повисла еще одна голограмма, где я начал менять цвета окраса, ради стеба даже окрасил ее в голубой цвет. Глаза Альсс стали по-детски удивленными, я понял, что ее глаза этот цвет почти не воспринимают. Решали и пробовали долго, в результате, вернулись к изначальному выбору.

Оставшиеся до окончательного рождения нового тела Альсс тринадцать дней я вместе с инженерами занялся доводкой "корабля из прошлого" до кондиции. Работы было много, кораблю нужно было придать вид скитальца. Дамы, насытившись полетами на симуляторах, выпросили у меня в пользование мой переделанный истребитель. Истребитель Саныча Светлана привела в порядок, но пилотская капсула в нем теперь отсутствовала, вставленная обратно в спасательную капсулу КСС, а кабину, приспособленную для уларсу, Светлана так и не собрала. Все три наши студентки начали курсы практических полетов на истребителе. Глядя на их споры за очередь, Светлана все же довела до ума и второй истребитель. Полеты иногда не утихали даже по ночам. Светлане пришлось во избежание проблем заблокировать мощность лазерных орудий до минимума, а "огнестрельное" отключить совсем. Щиты же были выставлены на максимум, благо дальних полетов не случалось, а подзарядку батарей на "Ботанике" можно было сделать в любое время. В один из свободных дней, которые мы были вынуждены устроить, я взялся потягаться мастерством с новоиспеченными пилотами. Нужно отдать должное, что девчата, хоть и сильно не дотягивали до моего невеликого уровня, были уже неплохо натренированными. Неделя увлечения дала результаты. Меня насиловали целый день, к вечеру я уже видеть не мог рубку истребителя. Слава вечности, Светлана, видя это дело, догадалась поставить оба истребителя на профилактический ремонт. Чтобы не возникли подозрения, киборги на полном серьезе сделали полное ТО обоим истребителям. Через два дня новое тело Альсс было готово. За день до этого Альсс по просьбе Светланы легла в "кроватку" медицинского блока на очередную полную диагностику и подготовку к трансплантации. Белочка и Корралисс, воспользовавшись этим, повысили интенсивность полетов. Правда, через несколько дней их пыл пошел на убыль.

Трансплантация мозга Альсс в новое тело и комплекс восстановительных процедур занял три дня. Я, Белочка и Корралисс периодически приходили в медицинский отсек, хотя увидеть под колпаком что-либо было невозможно. Белочка очень волновалась за новообретенную подругу, часто спрашивая Светлану о ходе процессов. На четвертый день было решено освободить Альсс. Мы все собрались в медицинском блоке. Колпак медицинского комплекса ушел в сторону. На "кроватке" лежала уларсу цвета темной меди. Девушка не шевелилась, шерсть была блеклой и неухоженной. Мы безмолвно смотрели на Альсс. Через пару минут медная белка открыла глаза. Цвет ее глаз оказался ярко оранжевый, как у Белочки. Белочка и Корралисс тут же затрещали, выспрашивая у подруги ее самочувствие. Альсс тем временем продолжала молча смотреть на нас, через несколько минут она закрыла глаза.

— С ней все хорошо? — спросила Корралисс.

— Да, все показатели в порядке, возможно, она не смогла ничего сказать, — ответила Светлана. — Мозг и новый организм еще не нашли общего языка. Но никаких внутренних конфликтов нет, скоро Альсс пойдет на поправку.

Я вышел из отсека. Девчонки остались с разрешения Светланы привести тело Альсс в порядок.

— У нее, правда, все в порядке? — спросил я.

— Да, за небольшим исключением, — ответила Светлана. — Она напугана, мозг просто не успел до конца адаптироваться с новой системой, нам пришлось ввести некоторые коррективы во внутреннюю секрецию организма, чтобы слияние "генных" структур прошло без конфликтов. Сейчас процессы затухают, слияние прошло нормально. Если Альсс поборет шок, через несколько часов она придет в норму.

— Она сильная девушка, справиться, — с надеждой сказал я. — Где ее родное тело?

— В одной из стазис-капсул, — ответила Светлана. — После операции состояние тела было стабильным.

— Дай мне знать, когда она сможет говорить, — попросил я Светлану. — Я пойду на "скитальца", нужно оперативно заканчивать, мы и так уже выбиваемся из запланированного графика.

Второй раз Альсс пришла в себя ночью, я как раз выгнал Корралисс поспать и сидел рядом с "кроваткой". Как-то незаметно эта чужая инопланетянка успела стать мне хорошей знакомой. Альсс открыла глаза и тихо прощелкала что-то. Я обратил внимание, когда система перевела мне.

— Сергей, как мне плохо, — прошептала Альсс. — Мне плохо и страшно. Я не могу пошевелить ни одной лапой, ни хвостом, ни даже головой. Со мной все в порядке?

— Ты уже можешь говорить, — обрадовался я. — Светлана уверяла меня, что все в порядке. Тебе нужно побороть свой страх, скоро новое тело начнет тебя слушаться.

— Мне страшно, — прошептала Альсс еще раз. — Вы ведь не сможете меня вернуть обратно, я думаю, вы меня просто обманули. Но я готова даже к этому.

— Мы тебя не обманули, — ответил я уверенно. — В случае проблемы готовы вернуть тебя обратно.

— Мне страшно, — прошептала Альсс, закрывая глаза.

Я сел поближе к "кроватке" и начал гладить Альсс, как обычную земную кошку, просто очень большую кошку. Альсс лежала на животе, я нежно гладил ее спину и лапы. Я думал о том, как может быть страшно в непослушном теле, когда ничего невозможно сделать, только лежать и бояться. Я потихоньку начал напевать большой кошке колыбельную, которую любила петь моя однокурсница и соседка по общежитию своему малышу. "А ведь это идея", — подумал я.

— Светик, дай негромкую музыку, пожалуйста, — попросил я. — Что-нибудь из мелодичной классики или инструменталки. Ты вообще, слышала музыку уларсу?

— У них есть какое-то подобие, но это больше походит на звуки природы, — ответила Светлана, — Еще они поют свои песни.

Отсек наполнился музыкой, спокойно текущей, как вода. Я даже не слышал такой мелодии раньше. Я сидел у "кроватки", гладил Альсс и мысленно разговаривал с ней. Приблизительно через два часа она открыла опять глаза, но, полежав так минут десять, опять уснула. Еще через час она проснулась снова. Во время разговора ни о чем я увидел, что кончик хвоста немного подергивается. Альсс с радостью восприняла это известие и начала пытаться двигать другими частями тела. Как оказалось, слегка шевелились все лапы и одно из ушей. Я перевернул девушку и слегка приподнял голову, оказалось, что еще одно ухо из четырех тоже шевелится. После двадцати минут "гимнастики" Альсс снова уснула. Так продолжалось всю ночь. Новое тело оживало прямо на глазах. К утру Альсс смогла самостоятельно сесть на "кроватке". Подружки, прибежавшие утром проведать Альсс, застали нас в обнимку на "кроватке". В отсеке играла тихая музыка, я гладил Альсс по спине и улыбался. Сдав вахту, я пошел спать. Проснувшись к обеду, я пошел проведать Альсс, но в медицинском отсеке ее не обнаружил, оказалось, подружки в компании инженеров отмечали событие в "холле". Играла музыка, а Светлана показывала в углу отсека голограмму танцующих пар. "Ого, а дамы серьезно заинтересовались музыкой", — подумал я.

Меня увидели, девчонки подскочили ко мне, "мазнули" хвостиками по шее и плечам в знак приветствия близкому другу. Альсс медленно и осторожно подошла ко мне и обвила мои ноги своим хвостом на уровне коленок.

— Ух, ты, — услышал я голосок Светланы в голове. — Да тебя представили всем практически как родственника. Не могу сказать точно, то ли старшего брата, то ли старшего друга, граничащего с любовником.

— Да, кто куда, а бабы к зайцам, — подумал я. — Я же всю ночь за нее переживал, вот и выказала девушка свою признательность.

Инженеры тоже подошли ко мне и, "мазнув" хвостами по руке, вернулись на места.

— Тоже старшие браться? — спросил я мысленно Светлану. — Или любовники?

— Нет, это — обычное приветствие уважаемому знакомому, — ответила Светлана. — Тебя стали уважать, Сереженька. Возможно, даже есть за что.

Через три дня Альсс пришла в себя окончательно и даже приняла участие в тренировочном бою на истребителях. Это было большим шагом вперед, хоть она уже сильно уступала подругам, потратившим на каждодневные занятия в общей сложности почти две недели.

Еще через три дня случилось одно интересное особо запомнившееся событие. После второй своей "любовной игры" Корралисс забеременела. Это было очень радостным событием, в отличие от Белочки, Корралисс была уроженкой "Мегаполиса" где каждое зачатие было праздником. Мы этот праздник и устроили. Попили мы на славу, не знаю, что пили уларсу, я напился любимого "вискаса" по кличке "Джек Дэниэлс", не супер, но мне нравится. Мы танцевали под земную музыку, потом во что-то играли, болтали и поздравляли Корралисс. В общем итоге, я не смог дойти до каюты, и вообще не помню, как все закончилось. Проснулся я в мягком клубке хвостов и теплых шкурок. Все участники праздника спали на огромном матрасе, постеленном на полу "холла". Я лежал, закинув одну ногу на Белочку, которая заботливо прикрыла меня хвостом. С другой стороны лежал клубочек темной меди, Альсс тоже заботливо укрыла меня своим хвостиком. В ногах же лежал леопардовый клубочек, заботливо прикрывая мою вторую ногу. Парнишки лежали во внешнем кольце, один — рядом с Белочкой, другой — рядом с Корралисс. "Не хилое вчера было развлечение", — вяло подумал я, осматривая нашу общую спальную комнату. Из всех нас только Белочка была полностью одета в комбинезон, остальные тела находились в той или иной степени раздетости, а иногда одетости.

— Вот и наш султан проснулся среди своего гарема, — раздался в голове ехидный голосок моей Супруги. — Господин желает кофе в постель или свежую наложницу?

— Только не говори, что у нас что-то было, — вяло ответил я. — Обычная пьянка.

— Если что и не смогло произойти, то только по твоей вине, — ехидно хихикнула Светлана. — Женщины, по-моему, были всеми лапами "ЗА", по крайней мере, кое-кто с кавалерами своего вида на славу поразвлекался.

— Да ладно, ты шутишь, — не поверил я. — Они же беременны две из трех.

— Ну? — притворно удивилась Светлана. — Когда это было для уларсу помехой? Пока тело женской особи гибкое, беременность не служит помехой к играм, зачать разве что возможности нет. После рождения ребенка, кстати, женщины-уларсу почти на полгода абсолютно охладевают к мужскому полу, а потом еще почти полгода не могут понести.

— Блин, ты все равно шутишь, — угрюмо огрызнулся я. — У них же гульки только по "расписанию", сегодня вроде никто не созрел…

— Ты припомни первое общее женское собрание, — невозмутимо ответила Светлана. — Тогда тоже поначалу никто ничего не хотел. Напомнить, что случилось к концу?

— Ну, ты же к нам не приходила, — удивился я.

— Во-первых, тебя уговорили рассказать об интимной сфере жизни людей, — продолжила Светлана. — С твоей подачки вы смотрели голографические сюжеты довольно жесткой эротики. Дальше ясно?

— Вполне, — протрезвел я. — Что они обо мне подумают?

— Думаю, что ничего особенного, — ответила Светлана. — Им будет, наверное, еще хуже, чем тебе. Хорошо, если с похмелья подумают, что все привиделось, могут вообще не вспомнить.

— Хорошо. Санычу не рассказывай, пожалуйста, — пробурчал я, как-то сразу снова пьянея. — Ты-то не обижайся на меня.

— За что? — удивилась Светлана. — Мне было так весело за Вами наблюдать. Хочешь, запись покажу?

— Нет! — ответил я. — Хотя потом, чуть позднее посмотрю.

— Ладно, — согласилась Светлана. — Поверь, это стоит увидеть.

— Ты, кстати, можешь им какой-нибудь опохмел сообразить? — спросил я, отыскивая глазами мой комбинезон. — Сделай чего-нибудь, чтоб люди, блин, белки не болели…

Я встал, насколько мог нежно погладил всех трех моих пушистиков, гревших меня ночью и пошел к обнаруженному в углу "холла" комбинезону. Голова не болела, я просто был "в дупель" пьян, так всегда это случалось у меня утром после много виски. Одевшись, я посмотрел на "гарем". "Наложницы" в мое отсутствие прижались друг к другу, укрывшись хвостами. "А прикольно, все-таки было проснуться среди этих уютных кошек-белок", — подумал я. — "Вы там лишнего не подумайте, я просто животных люблю". "Хотя они же разумные…" — выскочила и убежала обратно наглая мысль.

Еще через неделю мы закончили сборку нашего "корабля из прошлого". За эту неделю я окончательно перестал замечать атмосферу Улара, организм признал ее своей. Альсс окончательно подружилась с новым телом, которое во избежание проблем пришлось временно ограничить в сексуальных утехах, а позднее сделать прививку, обеспечивающую примерно полугодовую стерильность. Проблема, так долго занимавшая умы нашего НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" о противозачаточных средствах для уларсу решилась практически за два дня путем изучения стерильного "генома" родного тела Альсс, благо материала для исследований было много. Правда у метода были и побочные эффекты, позднее оказалось, что после прививки Альсс стала фригидна, то есть у нее совсем пропали сексуальные позывы во всех фазах. Но НИЦ "Светлано-Стекляшкинский", обещал проблему додумать. Альсс же на "прививку" шла, чуть ли не под конвоем, долг все-таки победил, и она согласилась, что для блага общего дела на это стоит пойти. КБ "Ботаника" тем временем разработал специальные симбиоты для тела уларсу необходимые для нашей миссии. Светлана неохотно пошла на это, но выбирать не приходилось, Альсс на "Мегаполисе" тщательно обыщут и возможно обследуют. Один симбиот был средством связи с "Ботаником". Только работал он на строго фиксированном канале. Второй разрабатывался своеобразной флэш-памятью, содержащей вирус для компьютерной системы города. Второй симбиот был одноразовый, срабатывал от направленного мысленного импульса, после срабатывания растворялся в организме. Собрав все данные "горожан" с "Мегаполиса — дубль" в области информационных технологий уларсу, Светлана разработала особенный вирус, который без труда мог обойти все возможные системы защиты уларсу. Образ действия вируса был тоже весьма оригинален. Он на какое-то время пробуждал у компьютера тягу к осознанию своего я. То есть на определенный отрезок времени компьютер переставал что-либо делать по заложенным в него программам и пытался осознать себя, как личность. Понимая, что вирус очень опасен для всех систем уларсу, Светлана вложила в него счетчик копий. После пятидесяти тысяч копий или по истечении суток, вирус саморазрушался. Альсс наизусть заучила "легенду", под конец практически поверив в нее.

По легенде она была членом экипажа "Ловца-11" ушедшего приблизительно в нужном нам направлении. Город-астероид нашел пригодную планету и колонизировал ее. Но, ввиду сильных радиопомех со стороны светила, сигнал колонисты послать в метрополию не смогли. Было решено отправить сообщение на "большую землю" с помощью курьера, для которого собрали этот корабль. Сценария было два. При удачных обстоятельствах мародеры правителя отлавливали "корабль из прошлого" до оттаивания посланца около "Мегаполиса". По второму сценарию посланец сам оттаивал и прибывал на "Мегаполис", если проход "корабля из прошлого" по каким-то причинам оставался незамеченным.

Мы практически были готовы к началу спектакля.

* * *

Совершив последние проверки внешнего вида и техники, киборги поместили Альсс в анабиозную камеру Белочки, установленную на нашем "корабле из прошлого". Оставив в баках корабля с четверть топлива, мы с помощью "Ботаника" разогнали его до скорости, чуть превышающей скорость "Ловцов" и отпустили по рассчитанной заранее траектории. Траектория должна была идти извне системы и проходить в поле действия системы обнаружения "Мегаполиса", так чтобы не быть прямой угрозой, но на все сто процентов привлечь внимание его обитателей. "Ботаник" на "всех парах" звездной тяги рванул в систему Улара предупредить повстанцев и встречать "корабль из прошлого".

Мне запомнился вечер перед отправкой Альсс в анабиоз. Она пригласила меня к ним в "холл", отметить окончание работ. Припомнив прошлую пьянку, я сказался уставшим. Альсс долго смотрела мне в глаза и попросила взять ее на ночь ко мне в каюту, пообещав охранять мой сон. Спиртного мне не хотелось, так что я мог быть спокоен. Я понимал, что девушка боится будущего, боится анабиозной камеры, боится "теплого" приема на "Мегаполисе", ну не мог я просто так ей отказать. Мы улеглись на моей кровати. Альсс, свернувшись клубочком, гладила мою грудь, плечи и шею своим пушистым хвостом. Я гладил рукой её голову и спинку, думая, когда же эта пушистая девушка стала для меня другом, почти сестрой. Так я и уснул. Утром я проснулся, обнимая Альсс, свернувшуюся в калачик и прикрывающую мою шею пушистым хвостом. Не стал я ее будить, нужно было окончательно проверить в последний раз оборудование корабля.

Мы прибыли на место за шесть дней до прихода "корабля из прошлого". Предупредив повстанцев, было решено проведать Саныча, заодно забрать разведданные, накопленные "Клопом". Саныч, услышав нас, начал жаловаться на жизнь. Надоело сидеть взаперти, надоел этот висячий "арбуз", надоели придурки с дурными базарами. Санычу нужна увольнительная на "Ботаника" на неделю минимум для свидания со своими девочками. Обрисовав Санычу картину и запустив программу адаптации Саныча к атмосфере Улара на "Клопе", "Ботаник" пошел на "Мегаполис — дубль", до прихода "корабля из прошлого" нам нужно было взять на борт несколько диверсионных групп повстанцев и вернуться обратно. Чтобы у повстанцев не возникло соблазнов, диверсанты были размещены в отсеках для опасных грузов отдельно от своего оружия. Инженерам пришлось потесниться, Белочку и Корралисс Светлана разрешила перевести в основные отсеки "Ботаника", тем не менее, активизировав максимально внутреннюю охрану всех уровней корабля.

Задание Альсс было следующим. После внедрения агента, ему нужно было добраться в пределы досягаемости какого-нибудь компьютера, подключенного к общей сети, активировать вирус и дать сигнал нам. Через пару часов можно было начинать штурм. За два часа диверсионные группы, которые мы должны будем незаметно высадить на "Мегаполис" должны для надежности успеть вывести из строя ряд важных оборонных объектов. Возможно, это и не понадобится, но повстанцы хотели подстраховаться.

К приходу "корабля из прошлого" мы были в условленном месте, забрав "Клопа" и Саныча на борт "Ботаника". Пропустив посланца вперед, "Ботаник" пошел за ним, в случае чего готовый прикрыть его своими щитами и вытащить из-под обстрела. Мародеры сработали шустро. "Курьер" еще не успел войти в намеченную нами зону, как от "Мегаполиса" на перехват вышли два космолёта. Быстро догнав "корабль из прошлого", мародеры несколько минут запрашивали его принадлежность. Устав, они дали предупредительный залп. Увидев, что корабль никак не реагирует, один из кораблей начал маневр сближения. Я боялся. Что Саныч вопреки моему приказу даст по кораблям залп, если они попробуют атаковать "курьера". Но все прошло нормально. С мародера, состыковавшегося с "кораблем из прошлого", вышла абордажная команда. Проломав дыру в борту, мародеры вошли на корабль. Много времени исследования не заняли. Доложив обстановку, абордажная команда вернулась обратно. Корабль, пристыкованный к "кораблю из прошлого" начал маневр разворота к "Мегаполису". Правитель получил нашу посылку, теперь мы ничем не могли помочь Альсс. Все зависело от ее сообразительности, терпения, смелости. Мы ждали сигнал. Его же ждали укрытые на планете подготовленные к штурму корабли ударной группы повстанцев. Рассчитанных двух суток с подачи сигнала должно было хватить, даже если корабли будут стартовать с самой дальней точки удаления планеты от "Мегаполиса".

Сигнал пришел на пятые сутки. Мы сразу передали его по заранее оговоренному кодированному каналу, получив ответ, начали высадку диверсионных групп. Высадку производили "Клопом" и "Ботаником". "Клоп" вел Саныч, "Ботаник" — я. Высадка прошла на удивление быстро и удачно. После высадки диверсанты, применив заранее заготовленные средства маскировки, получили оружие и прочие средства. С отлетом транспортного средства начали рассредоточение и проникновение в пределы города. Взяв "Клопа" на борт, мы висели, подняв щиты невидимости в ожидании подхода ударных флотов повстанцев. По плану должно было быть три флота. Первые два запланированы для удара с двух направлений. Третий нес десант и должен был вступить в бой только в месте самого удачного прорыва, чтобы по максимуму высадить сухопутные части. За военными десантными кораблями шла волна всякого хлама, способного летать и нести десант из ополчения планет, эта волна должна была подойти через сутки после подхода военных. Военные десантные корабли охранялись космическими штурмовиками и истребителями, доведенными для выхода в космос. Штурмовики могли быть полезными даже в дальнем космосе, истребители же только при подходе к "Мегаполису", поэтому они крепились прямо на корпусах десантных транспортов, чтобы не загромождать выход на палубах базирования штурмовиков. После высадки диверсионных групп обе наши пушистые дамы стали просить дать им для боя наши две боевые машины. Мы не смогли отказать, опыт они кое-какой имели. Решено было откомандировать их в группу прикрытия десантных транспортов.

Ударные флоты повстанцев прибыли четко через двое местных суток. К этому моменту мы начали отмечать на территории "Мегаполиса" массу странностей. Первой странностью были неполадки в работе шлюзов. Корабли, несшие вахту, не смогли встать в ангары, смены дежурства так и не смогли произвестись. На нашей стороне один корабельный шлюз, видимо, попытались открыть вручную. На полпути что-то взорвалось и шлюз заклинило. Дав в очередной раз указание всем кораблям повстанцев ни в коем случае не связываться с компьютерной сетью "Мегаполиса", мы отошли от предполагаемого театра военных действий. Ударные флоты подошли в боевых порядках и сходу начали атаку на космический город. Система обороны, можно сказать, не работала. Некоторые орудия вели огонь, но меткость была ужасная, видимо, наведение производили вручную. Несколько сторожевых кораблей были моментально разорваны общими залпами, один попытался удрать. Получив несколько пробоин, он все-таки смог уйти в сторону планеты-гиганта. Не потеряв ни одного корабля, получив лишь несколько незначительных попаданий, флоты начали выводить из строя орудия, ракетные батареи и шлюзовые камеры правительственного города. На участках, не лежащих на направлении главных ударов, защитники пытались открыть шлюзы вручную. Но очень многие из них заклинились после взрыва в полуоткрытом состоянии. И все-таки все шлюзы вывести из строя не удалось, на боевой простор посыпались штурмовики правительственных войск. С каждым моментом их становилось все больше. И, хотя штурмовики были не слишком серьезным противником для кораблей, выстроенных в боевой порядок, вблизи города начался бой. Уничтожив все цели в месте удара, оба флота начали смещаться по часовой стрелке по оси города, выводя из строя пока еще огрызающиеся цели. Третий флот вышел на театр военных действий с неболшим, но не катастрофическим опозданием. Разделившись, транспорты пошли на сближение в местах нанесения первых ударов повстанческого флота. Штурмовики города, увидев более подходящую цель, ринулись сквозь огонь кораблей на десантные транспорты. Транспорты в свою очередь выложили козыри, и навстречу штурмовикам мародеров сорвались тучи штурмовиков и переделанных истребителей повстанцев. Гравитационные движки последних становились малоэффективны вблизи небесного тела столь небольшой массы и были дополнены хоть и допотопными, но надежными реактивными установками. Закипел бой, постепенно распадавшийся на отдельные фрагменты. Наши женщины тоже принимали в нем участие. Ударные корабли не могли помочь транспортам огнем, опасаясь попасть в сами транспорты, продолжая выводить из строя оборонные сооружения города, а так же максимально просеивая ряды вновь появляющихся штурмовиков космического города. В какой-то момент мне стало казаться, что мародеры просто задавят десантные корабли количеством. Но, наконец, десант пошел на высадку. Десантники вскрывали обшивки города, зная слабые места, открывали и взрывали шлюзы. Волны наступающих ворвались вовнутрь, столкнувшись с волнами защитников. Казалось бы ситуация складывается не в пользу наступающих, но в определенный момент в бой вступила неучтенная защитниками сила. На них набросились орды рабов, освобожденные диверсионными группами, они были везде. Подстерегая заклятых врагов в укромных углах, и открыто кидаясь в безумные атаки, рабы с упорством смертников давили ненавистных, теперь уже бывших хозяев, находя их в любых укрытиях и лазейках. В считанные часы внешний периметр города был взят общей армией рабов и повстанцев, приток штурмовиков города иссяк. Перевес медленно, но уверенно стал склоняться на сторону повстанцев. В какой-то момент остатки группы штурмовиков мародеров начали уходить с поля боя. Их догоняли и добивали, боясь, что они могут навредить второй волне десанта. Часть штурмовиков оторвалась от преследователей, все-таки на стороне повстанцев было много истребителей, весьма неуверенно чувствующих себя вдали от планеты. Но радость их была преждевременной, на их перехват пошло звено из шести боевых кораблей, закончивших уничтожение обороны города. Корабли быстро нагнали беглецов, после первого же залпа мародеры правителя сдались.

Основные бои еще шли на втором и частично третьем периметре города. Вооруженные трофейным оружием рабы стали хорошей подмогой. Через сутки пришла вторая волна десанта. Положение уверенно перевалилось на сторону штурмующей стороны. Правитель и придворные метались, отдавая противоречащие приказы. Никто даже не подумал применить на территории города "звездную кару", чего так сильно опасались повстанцы. Чтобы взорвать силовые установки города, нужны были ученые, которых постарались перебить в первые же часы штурма по приказу кого-то из свиты правителя, прикрывшегося приказом самого правителя.

Я очень расстроился, узнав об этом. Альсс, скорее всего, находилась, как раз в отсеках ученых и, значит, почти наверняка погибла. Мне было очень жалко эту отважную пушистую девушку, отдавшую жизнь за лучшее будущее своего народа.

Через четыре дня с начала операции пришла очередная волна десантных транспортов, доставивших подкрепление ополченцев с ближайшей планеты. А еще через день "Мегаполис" был взят. Еще сутки рабы выковыривали из потайных нор бывших хозяев, которых, как правило, хладнокровно и с особой жестокостью казнили на месте.

После долгого спора со Светланой я добился посещения "Мегаполиса". Я не хотел полюбоваться результатами войны, но я хотел нормально похоронить Альсс, она заслужила моего внимания, да и внимания всех победителей тоже. Командование повстанцев без вопросов дало мне проводника из местных рабов. Мы пошли в отсеки ученых. Уларсу косились на нас, иногда приветственно махали хвостами и руками-лапами, большинство знало, кто я и какую роль мы сыграли во взятии "Мегаполиса". Все коммуникации города были или уничтожены, или заняты военными. Я решил не мешать им, поэтому до "научного городка" мы добирались целых три часа. Все найденные ученые и их помощники были согнаны охраной в одно помещение и расстреляны. Но среди них я не нашел трупа Альсс. Это было больше, чем странно. Для очистки совести я решил обследовать весь городок. Запетые помещения мы без стеснения вскрывали силой. Найти Альсс так и не удалось. Я сел за один из столов в лаборатории и задумался. Вроде все было ясно, она погибла не здесь, иначе уже дала бы о себе знать. Но какая-то подлая мыслишка нагло бегала на периферии сознания, брыкаясь и не давая себя ухватить. Я не отступал, что-то было упущено. Я понял! У Альсс был единственный очевидный путь — анабиозная камера. Я быстро обыскал городок. Камера нашлась практически в пустой лаборатории. Камера оказалась закрытой, и пульт управления смотерл на меня глазами мертвых экранов. Глупо, решение было изящным, но подвела такая мелочь, где-то оказалось перебито питание. Скорее всего, девушка просто не смогла бы попасть внутрь. Но осмотреть камеру в любом случае стоило, даже не смотря на мизерные шансы. А потом нужно было исполнить долг, найти и похоронить достойно смелую девчушку. Открывать камеру не хотелось, но тащить ее на "Ботаник" было нечем. Печально вздохнув, я взялся за крышку. Крышка легко подалась, она оказалась не закрытой. Внутри углубления лежал пушистый клубочек красной меди. На меня боязливо смотрели глаза, зрачки, суженные от яркого света, не видели, кто стоит снаружи. Чтобы не случилось неожиданностей, я позвал, просто назваа имя. Клубок встрепенулся. Альсс встала, шатаясь, сделала шаг ко мне и, обвив хвостом мою шею, начала оседать на дно капсулы. Я подхватил легкое тело. "А ведь она все это время сидела внутри, боясь выйти", — пришла мысль. Я заглянул в капсулу, на дне лежала какая-то канистра и обертки. Все могло быть не так уж и плохо, срочно нужно было попасть на "Ботаник". Я спешил. Обратный путь, зверски устав, я проделал за час. Очень помогла пониженная, даже для уларсу, гравитация "Мегаполиса", где я мог непрофильно, но в полной мере использовать свой гравитационный симбиот для передвижения. Я так и не привык использовать его регулярно, наверное, слишком спокойная жизнь окружала меня на "Ботанике". По пути наружу я связался со Светланой, поэтому к моем приходу в шлюзе меня уже ожидал "Клоп" под управлением Саныча. Я сразу поместил Альсс в медицинский отсек, подключив к комплексу.

Пока мы ждали окончания обследования, Саныч рассказал новости. Обе наши машины-истребителя уцелели благодаря пушистым пилотам. Девчата применяли тактику земных летчиков "ведущий-ведомый", о которой я им рассказывал и показывал в симуляторе. Их спарка размолотила за время боя пять мародерских штурмовиков. Сами истребители хоть и были изрядно потрепаны, дошли на базу своим ходом. Командование повстанцев, связавшись поблагодарить нас за посильное участие в боях двух наших асов, было сильно удивлено, узнав, кто участвовал в боях на наших машинах. От удивления они даже забыли поблагодарить отважных пилотов, кстати, оба из которых были беременны. Светлана сказала, что ни одна из наших летучих девушек не пострадала. В данный момент проходят процедуру принудительного отдыха на борту "Ботаника". Через двадцать минут поступила информация от МИ "Клопа". По его информации пациент имеет несложные переломы двух конечностей, а его организм находится в сильном психическом и физическом истощении. Начат курс восстановительных процедур, ориентировочная продолжительность восемнадцать часов. У меня отлегло от сердца. Я предложил Санычу мотать на "Ботаник", с чем он категорически согласился. Первая часть нашей договоренности была выполнена.

* * *

"Ботаник" неспешно двигался к стоянке тягачей. Туда же через несколько дней должна была прибыть бригада имевшихся в наличии специалистов с остатками чертежей. Мы собирались выполнить второй пункт нашей договоренности. Нужно сказать, что у нас уже были координаты Надежды. Их и много другой полезной информации вытащила из очнувшихся компьютеров "Мегаполиса" Светлана, пользуясь бардаком во время штурма. Но по общему мнению мы решили не нарушать обещаний, очевидно, что воевать в перспективе уже не было нужно. КБ "Ботаника" занялось изучением добытых на "Мегаполисе" чертежей звездных тягачей. По ходу дела оно же приступило к просчету траектории разгона корабля-города. Потом уже в готовые расчеты нужно будет внести коррективы, но основная работа будет уже закончена. Так что, прибыв на базу, мы оказались самыми знающими специалистами по звездным тягачам.

Нужно описать сцену, случившуюся на "Ботанике" на следующий день после нашего отлета к базе звездных тягачей. Мы с Санычем сидели в шлюзовом отсеке "Ботаника" и наблюдали за ремонтом наших боевых птичек. Саныч, еще не до конца пересев на атмосферу Улара, периодически зло матерился, плевался и опять матерился. Я над ним подтрунивал и наслаждался душевным спокойствием. Все было хорошо. Ну были мы непонятно где, ну не знали даже дорогу домой, так мне на это было решительно наплевать. Очередной раз наплевавшись, Саныч полез внутрь своего истребителя, осмотреть ход восстановительных работ. Я остался снаружи. В какой-то момент я что-то почувствовал сзади. Оглохнув от писков, визгов и трескотни, я оказался в клубке пушистых тел. Три пушистых девицы, окружив меня, ходили кругами, поглаживая хвостами. С физиономии Саныча, высунувшейся из нутра истребителя, я позднее попросил Светлану сделать мне стационарную голографию, чтобы поставить в "Трех пескарях". Увидев застывшего Саныча, дамы прыснули в стороны и приняли приличный вид.

— Вот те бабушка и баранки, — удивленно выдавил из себя Саныч. — Что это было?

— Алекссандрр, мы его просто любим, — перевела Светлана ответ Альсс. — Просим прощения за нашу несдержанность.

— А это вы на наших стрекозах воевали? — не нашел ничего лучшего спросить Саныч.

— Да, Кларкисс и Корралисс, — ответила Альсс, указывая по очереди на остальных пушистых представительниц рода уларсу.

— Белка, ты тоже лупилась с этими бармалеями? — еще больше удивился Саныч. — Ты же летать не умеешь.

— Теперь умею, как видишь, — Белочка подошла к Санычу и погладила его хвостом по лицу.

— Ё-мое, — фыркнул Саныч, окончательно расстроившись. — Бабы воюют, а мы сидим и смотрим.

— Алекссанндрр, вы не расстраивайтесь, — сказала Альсс. — Истребители мы приведем в порядок.

— Альсс, он не из-за этого расстроился, — ответил я. — У нас женщин стараются не посылать не войну, не женское это дело, хоть и воюют они, порой, не хуже мужиков.

— Света, вот скажи мне, как я выгляжу в своих глазах перед этими пигалицами, навалявших пяти бармалеям за ушами? — сказал Саныч, вылезая из истребителя. — Ты меня что, в пенсионеры записала?

Светлана промолчала. Саныч в расстроенных чувствах ушел из отсека, сказав, что разберется с этой взбалмошной бабой, отпив водочки.

— Почему он расстроился? — удивленно спросила осмелевшая Корралисс. — Мы же победили.

— Он за вас переживал сильно, — решил я повернуть разговор в понятное русло. — Боялся, что вы погибнете.

— Но он же меня даже не знал, — еще больше удивилась Корралисс. — Ты шутишь, Ссерргей.

— Вовсе нет, — не сдавался я. — Он хорошо знает Кларкисс, знает, что ты ее хорошая подруга.

— Он хороший, — поставила в беседе жирную точку Белочка. — Я его тоже, наверное, люблю…

Звездные тягачи оказались огромными уродливыми махинами. Было видно, что они построены не для изящества, а для мощи и функциональности. Скорее всего, их делали исходя из соображений надежности и скорости, красотой и элегантностью форм в этом случае пожертвовали на корню. И если внутренности тягачей были более-менее в сборе, то баки оказались выжатыми "насухо". Облазив все три шедевра с помощью киборгов, КБ "Ботаника" поставило диагноз: "Доведем до ума скорее, чем их заправят". Повстанцам-горожанам, теперь уже полноправным хозяевам системы Улар, мы описали ситуацию, предложив готовить к отлету в срочном порядке "Мегаполис — дубль" и начинать доставку топлива на тягачи.

Ремонт был нудным, нам для ускорения процесса приходилось координировать действия уларсу, работающих на износ. Все работы и заправку смогли закончить только через два с половиной месяца. Провели ходовые испытания, в ходе которых один из тягачей хоть и справился с задачей, но забарахлил. Пришлось его перебирать и добавлять дублирующие системы. Корралисс пригласили в штаб командования, предложив должность пилота-инструктора. Но настоящей причиной был ее новый избранник. Мы проводили нашу подругу, устроив огромную вечеринку, сорвав на день все работы. Альсс решила оставить себе новое тело, родное тело мы с почестями похоронили в соответствии с традициями уларсу. Белочка ходила уже с конкретно наметившимся животиком, а Альсс, кусая локти, ждала, когда же ее "прививка" бесплодия закончит свое действие. НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" частично решил проблему бесплодия женщин уларсу. Новый препарат, за основу которого были взяты кое-какие компоненты человеческого семени, служившие мощным катализатором процесса оплодотворения, давал, по мнению НИЦ, неплохие результаты. Уларсу тут же погрузились в эйфорию новых перспектив. Препарат давал успешный результат в тридцати-сорока процентах случаев. Если же женщину удавалось предварительно исследовать, то вероятность повышалась до всех пятидесяти процентов, употребляя препарат в наиболее вероятную фазу сексуальной готовности. Чтобы открытие не стало достоянием кучки дельцов, решено было разослать информацию о производстве препарата и методике обследования женщин во все возможные медицинские учреждения. Для производства препарата и обследований уровня технологий уларсу было вполне достаточно. НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" как раз подгонял научную и технологическую базу под местный уровень. Уларсу впервые после войны получили надежду остановить вымирание нации.

Сославшись не необходимость, мы сделали скачек на полпути в сторону Надежды и, сняв необходимые данные, вернулись. Потратив чуть больше недели, мы были готовы выдать на компьютеры тягачей готовые расчеты траектории разгона с учетом всех известных помех.

В общей сложности, через шесть с половиной месяцев, "Мегаполис — дубль" был готов к старту. Тягачи стояли на штатных местах полностью заправленные и готовые к работе. Удивив уларсу, мы загрузили в компьютеры тягачей программу разгона для "Мегаполиса — дубль" и слили на компьютер "Мегаполиса" программу разгона с корректировкой на местоположение планеты на следующие пятнадцать лет с шагом в полгода. Если честно, мне было не совсем понятно, как сердобольные белки улетят к новой Надежде, бросив прозябавшие в разрухе материнские планеты. Но это было уже не совсем мое дело. Да и рассчитать обратный путь от Надежды до Уларсу было вполне по силам уцелевышим хвостатым ученым. В принципе, мы свои условия сделки выполнили, хоть и узнали необходимую информацию значительно раньше оговоренного времени. Нас, в общем, ничего не держало в этой системе. Но мы остались посмотреть запуск "Мегаполиса — дубль" к Надежде. Перед самым отлетом космического города Белочка сообщила нам, что она хотела бы остаться на его борту. Ей предложили интересную работу, кроме того, она нашла очень приятную общину уларсу, с радостью принявшую ее. Долгих прощаний не получилось из-за старта города-корабля. Мы пожелали друг другу успехов. Белочка с уже весьма круглым животиком на прощание обвила Саныча, Альсс и меня своим пушистым хвостиком и отправилась в свое будущее. Альсс попросилась с нами сделать скачек к Надежде, там тоже были уларсу, она хотела попасть к ним. Вообще, Альсс оказалась весьма авантюристичной натурой.

В назначенный день три тягача начали разгон города "Мегаполис — дубль". Траектория разгона проходила вокруг планеты — гиганта, дальше вокруг звезды и уходила за пределы системы, где два из трех тягачей должны были отойти от корабля-города. По расчетам, корабль-город должен был набрать скорость почти в четверть световой. Путешествие обещало быть долгим. Старт "Мегаполиса" был запланирован после поднятия экономики планет уларсу в этой системе до существующего на "Мегаполисе" уровня. По расчетам это должно было случиться через пару-тройку десятков лет.

Нам тоже пришла пора отправляться в путь.

Семь

Мы готовились к перходу. Энергией наш кораблик загрузился до нормы, а вот биомассу можно было бы и пополнить. "Ботаник" висел на орбите одной из планет уларсу, а "Клоп" совершал регулярные рейсы на поверхность для покоса мелкой растительности. К сожалению, эта планета давно забыла, что такое свалки. Местная цивилизация пока не могла себе позволить такую роскошь. Так что быстрой заправки, как на старушке Земле у нас не получалось. Альсс практически не покидала "Ботаник", хоть мы и не препятствовали этому, практически в полном ее распоряжении находились оба истребителя. Но ее родной мир — город "Мегаполис — дубль" ушел в долгий полет, вместе с ним ушли почти все ее знакомые и друзья. Возможно, ее немного прихватила своего рода хандра. Как будто поддавшись ее настроению, все на борту нашего космолета тоже начали слегка подхандривать, наверное, мы просто устали в ожидании прыжка в очередную неизвестность.

Светлана сообщила нам с Санычем, что, не смотря на то, что адаптация к атмосфере уларсу прошла хорошо, организм, переведенный на чужую атмосферу, накапливает какие-то внутренние конфликты, для простоты понимания Светлана использовала термин "усталость". В целях профилактики мы хотя бы раз в месяц должны посещать на ночь медицинский отсек для проведения необходимых коррекций и профилактических процедур. По началу, это была просто формальность. Спустя три-четыре месяца такие посещения стали необходимостью, иногда еще до подхода планового срока процедур блок медицинского контроля и поддержки начинал настойчиво напоминать о необходимости посетить медицинский отсек. НИЦ "Светлано-Стекляшкинский", произведя расширенные исследования на эту тему, пришел к выводу, что организм необходимо вернуть к нормальным для него условиям обитания, желательно вернув к нормальному значению и гравитацию. Пограничным значением, по мнению НИЦ, был срок от семи до десяти месяцев. После данного срока пребывания в атмосфере Улара необходима была обратная ре-адаптация к родным условиям на срок не менее полугода. По причине наличия Альсс на борту решили с обратной адаптацией повременить до прихода "Ботаника" к Надежде, благо время у нас с Санычем пока было.

Дата старта к Надежде была выбрана, исходя из темпов пополнения запасов нашей биомассы, и до него оставалось еще несколько дней. Мне до чертиков надоело наблюдать печальную мордашку нашей гостьи, жутко хотелось как-то вывести Альсс из состояния апатии. Я попросил Светлану временно интегрировать ей хотя бы прототипный симбиот, который дал бы ей возможность слиться с кораблем, как наблюдателю. Уларсу были весьма любопытными существами, но строгая система контроля доступа не оставляла им шанса увидеть чудеса нашего корабля. Мы же не спешили им об этом рассказывать. Корабль однозначно впечатлял аборигенов своим необычным видом, но что он представлял собой на самом деле, не знал ни один уларсу. К моему удивлению, Светлана не стала возражать. Разработка по данному симбиоту не должна была занять много времени. Для порядка Светлана сделала тесты Альсс на совместимость с адаптационными программами, результаты были крайне низкими. С натяжкой на троечку с минусом ей можно было попытаться пройти адаптацию по программе "артиллериста". Честно говоря, я не был уверен, что Альсс мечтает об этом, все ее мысли бродили где-то вокруг окончания срока действия противозачаточной "прививки". Мне вообще показалось, что она ошивалась на борту нашего корабля только, чтобы родичи своим видном не напоминали ей об этих самых сроках. Вспомнив об этом, я совершенно уверился в мысли, что экскурсия такого рода вряд ли повредит нашей пушистой девушке. Пока "Клоп" заканчивал набивку закромов "Ботаника" биомассой, Альсс получила лёгонький модуль для совмещения с кораблем в режиме гостя. Для полной уверенности, что не будет утечки технологий КСС, Светлана сделала симбиот на временной основе, ориентировочно через месяц-полтора он должен был сам собой дезактивироваться и раствориться в организме.

Многомерный переход к Надежде я рассчитал по нормальному режиму погружения. Мы никуда не спешили, ребяческий задор во мне после эпопеи с "Гарпуном" относительно многомерности, видимо, угас, оставив место более осмысленному расчету. Время в пути должно было составить приблизительно восемь дней. Поначалу я ждал реакции Альсс на включение в систему корабля. Но она молчала. Дальше меня захватил процесс прокладки пути, и я выкинул все лишнее из головы, решив спросить Альсс о впечатлениях после погружения в многомерность и достижения штатного режима хода. Закончив, наконец, с обязательной программой, я позвал Альсс, так ни разу и не давшей о себе знать. Она не ответила. Я спросил Светлану о состоянии Альсс. Моя боевая подруга ответила, что состояние нормальное, сильно повышен эмоциональный фон, но все в пределах допустимого. И все же мне показалось, что с белкой происходило что-то неправильное. Я отключился от кресла и подошел к диванчику связиста, где была подключена Альсс. Свиду все было нормально. Да и не могло кресло не заметить опасности для члена экипажа. Тем не менее, я попросил отключить Альсс. Когда кресло отпустило нашу гостью, она открыла глаза и, как мне показалось, облегченно вздохнула.

— С тобой все в порядке? — спросил я. — Ты все время молчала, хоть я и спрашивал тебя.

— Я испугалась, — ответила Альсс. — Это было так поразительно, так красиво, но мне казалось, что за моей спиной захлопнулась какая-то дверь, что назад пути нет. Мне казалось, что если я произнесу хоть слово или вообще как-то отреагирую, то все это исчезнет, а я просто растворюсь в пустоте. Мне было интересно, но жутко страшно.

— Светлана, что это могло быть? — спросил я. — Может что-то с симбиотом?

— Симбиот в порядке, иначе кресло само прервало бы подключение, — ответила Светлана. — Похоже на индивидуальную психическую несовместимость. Проще говоря, психика Альсс не готова к таким фокусам.

— А раньше такого не было? — удивился я.

— Я интегрировала Альсс модуль и подключила к "Ботанику" только по твоей просьбе, — ответила Светлана. — Обычно это делается только после прохождения адаптационной программы. Видимо, в процессе программы сознание становится более устойчиво к таким стрессам. А может, белки просто не подходят для таких дел.

— Альсс, ты успокоилась? — спросил я. — Извини, что сюрприз оказался выше твоих сил.

— Все хорошо, Ссерргей, это нужно было увидеть хотя бы раз, — отозвалась Альсс. — Можно я вернусь в свою каюту?

— Пойдем, я тебя провожу, — согласился я. — Как же ты на истребителе летаешь?

— Там я, просто я и никто более, — ответила Альсс. — У меня нет ни чужих глаз, ни чужих рук, ни прочих странных органов и конечностей. Есть я, и есть истребитель, и всё на своих местах.

— Ладно, прости, не подумал, — я легонько погладил Альсс по спине. — Пойдем, я тебя провожу в "Три пескаря", лучшим лекарством будет хороший перекус. Посидим, поболтаем.

Практически все время полета к Надежде мы уделили заброшенным тренировкам. Тренировались во владении симбиотами, устраивали бои на симуляторах. В общем, Светлана заставила нас серьезно отнестись к вопросу поддержания нужной формы и наработки навыков. Иногда Альсс принимала участие в наших физических упражнениях, смотрела на поединки, в которых чаще победителем выходил Саныч за счет "грубой силы" своих симбов. Мне все больше и больше казалось, что ей не хватает общества своих соотечественников. Мы посильно старались развлечь ее, играли во всякие логические и азартные игры, где победителем, как правило, был я. Альсс очень понравились игральные карты. В свою очередь она научила нас некоторым играм уларсу, правда не могу сказать, что они мне очень понравились. Всякое безделье рано или поздно подходит к концу. Пришло время набросать планы контакта с уларсу на Надежде и поисков потенциальных источников информации о местоположении Содружества, какими могли быть "благородные пираты", совершающие налеты на колонистов Надежды. В силу некоторых причин заседания мы проводили без Альсс. В силу слишком уж не полной информации наметить удалось лишь общие направления действия, все остальное было решено уточнить на месте, исходя из обстановки.

* * *

Судьба решила не томить нас и дать возможность влиться в активную струю жизни практически сразу по приходу в систему Надежды, как назвала ее Светлана. Вынырнув из многомерности, нам практически сразу пришлось натянуть максимальную маскировку. У самой дальней от светила планеты шел бой. С одной стороны участвовали два корабля размерами чуть больше "Ботаника" по классификации КСС, что-то вроде эсминцев. На другой стороне были четыре довольно больших корабля, размерами, пожалуй, близкие к легким крейсерам. Как ни странно, но преимущество в скорости, в маневренности, да и в огневой мощи было на стороне "эсминцев". Общая огневая мощь противников оказалась практически одинаковой, но вот в отличие от "эсминцев", "легкие крейсера" не имели щитов. Их спасало только удачное построение. "Эсминцы" пытались найти дырку в обороне, натыкаясь на приличный заградительный огонь "легких крейсеров". Тем не менее, нападали именно "эсминцы". Похоже, рано или поздно они могли найти щель в обороне "крейсеров". А, выведя из боя хотя бы один из них, стали бы полными хозяевами положения. Оценив обстановку, мы решили, что это шанс завязать отношения с нужной стороной. Партию "эсминцев", по-видимому, играли пираты. Как и положено, эти ребята могли воспринять только язык силы. Добив "крейсера", мы вряд ли заслужили бы расположение лихих "людишек", став для них просто еще одним препятствием на пути к добыче. Да и помогать пиратам было противно, познакомившись с уларсу, лично я стал питать к ним некоторую слабость. Оставался второй вариант, помочь уларсу, которые к тому моменту ясно определились, как владельцы "крейсеров" своими трескучими переговорами. По всему судя, времени на принятие решения у нас оставалось не так уж и много, так как два из "крейсеров" выглядели уже не самым лучшим образом. Пираты же продолжали свои наскоки с прежней прытью. Не снимая экрана невидимости, мы пошли на сближение. Чтобы грамотно влиться в происходящее противостояние на стороне "крейсеров", "Ботнику" было бы удобнее всего занять место на четыре часа от основного курса дружественных кораблей и поджидать неосторожного маневра пиратов. Подловив пиратов на выходе из маневра, мы имели наибольшие шансы закончить дело одним огневым контактом, да и шансы получить шальной заряд "дружественного огня" там были минимальными.

— Саныч, ты понял, что тут ребятки серьезнее пиратов с "Вольдуса", — напомнил я Санычу. — Прошу без дурной инициативы. Подходим, ждем удобного момента, четко разделываем первый из "эсминцев", пытаемся повредить или отогнать второй. Внимание не распылять! "Генератором хаоса" без необходимости не стрелять! Нам нужны координаты базы пиратов, а не пустая ореховая скорлупа.

— Да шеф, — отозвался Саныч. — Я — вся серьезность.

— Светлана, с энергией у нас полный порядок, не будем мелочиться. По моей команде "к атаке", невидимость убрать, защитные экраны на полную мощность, — отдал я распоряжение Светлане.

— Принято, капитан, — подтвердила Светлана.

"Эсминцы" работали на противоходах, неспешно, но уверенно расколупывая защиту "крейсеров". В этом ракурсе наша задумка с ловушкой выглядела вполне жизнеспособной. Пока я докручивал траекторию и выходл к точке засады, один из "крейсеров" получил серию из нескольких ракет в корму, полетели фрагменты обшивки, замолкла часть орудий, из пробоин показались "дымки" утекающего "воздуха". Хоть поврежденный "крейсер" и не вышел из боя, этот угол построения стал явно мышиной дыркой. Пираты, видимо, были ребятами с боевым опытом, один из "эсминцев" сразу собрался развернуться в появившемся мертвом секторе построения "крейсеров", чтобы без промедления ударить в уязвимое место. Чуть-чуть поправив траекторию захода на цель, я поймал "эсминец" на крутом развороте, практически с нулевой относительно нас скоростью. Саныч без моего намека вложил в "эсминец" все, что было из энергетического оружия, добавив спаренную очередь ЭИМ орудий и выпустив одновременно две противокорабельные ракеты. Я тут же нырнул под атакованный "эсминец", дал невидимость и резко сменил курс. Залп лучевых орудий "Ботаника" разнес в клочья щит пирата, попутно вспоров корпус. ЭМИ орудия проделали сквозные дыры, окончательно вскрыв тушку "эсминца". Куски обшивки полетели в стороны, нарушая герметичность, тем не менее, не разрушив основную конструкцию корабля. "Эсминцы" оказались крепенькими бойцами. Поврежденный корабль сильно тряхнуло, видимо что-то взорвалось на борту, он срочно начал набирать скорость, видимо обнаружив ракеты. И все же, наши посылки нашли адресата. В отсутствие щитов обе ракеты попали в пирата. От взрыва первой ракеты, случившегося практически на обшивке космолета, корабль вздрогнул, а потом на его боку набух "нарыв" внутреннего взрыва, обшивка сильно деформировалась и в нескольких местах треснула. Вторая ракета, пробив поврежденную лазерами и ЭМИ орудиями обшивку, взорвалась внутри. Взрыв второй ракеты согнул корпус пирата и полностью разнес остатки обшивки, стали видны внутренности по всей окружности корпуса вокруг места попадания. Для корабля противника бой фактически закончился, и он просто попытался отковылять от опасного места. На все случившееся ушло чуть больше десятка секунд. Искореженный пиратский "эсминец", беспорядочно вращаясь и теряя из всех дыр атмосферу, медленно отваливал в сторону, так и не успев набрать приличную скорость.

— Что было в ракетах? — спросил я.

— Ракеты оборонительного комплекса, ты же сказал, что нам не нужен пустой орех, — ответил Саныч. — Плазменные заряды.

— Силен и находчив, товарищ стрелок… — похвалил я.

— Простой вариант, он же нас не ждал, — ответил Саныч.

Второй "эсминец", увидев гибель товарища, видимо, не понял, что произошло. Судя по маневру, он решил добить изувеченный "крейсер" или же отвлечь внимание от подбитого собрата и лёг на боевой курс.

— Сбрось невидимость, — скомандовал я Светлане. — Нужно его отвлечь на себя, возможно, его не получится так удачно разделать. Но дать ему добить нашего союзника никак нельзя, тогда и информацию не получим.

"Ботаник", сбросив невидимость, направился на перехват пирата. Нас заметили. Пират, бросив первоначальную цель, шустро начал маневр уклонения. Судя по его траектории, он собирался дать залп по поврежденному товарищу и уйти. Может, я ошибался, а может, в договоренность пиратов входило такое условие. В любом случае меня это не устраивало. Я добавили ускорения, сведя потуги пирата к нулю. Пират все быстро понял и дал залп из всего бортового вооружения в нашу сторону, выпустив три ракеты в сторону товарища. Я довольно легко ушел практически от всего ассортимента адского огня, лишь два лазерных импульса вскользь лизнули наши щиты. Мы с Санычем не стали отвечать. Резко сменив траекторию, "Ботаник" стал быстро сокращать дистанцию с подбитым пиратом. Пока орудия уцелевшего пирата перезаряжались, мы успели перехватить все три ракеты, получив с борта поврежденного "эсминца" веер беспорядочных импульсов каких-то мелких калибров.

Уцелевший пират все же решил попытать счастья еще раз, начав новый заход для атаки нашего корабля.

— Будем ломать комедию? — спросил Саныч. — Дистанция большая, вряд ли он будет сближаться, а на таком отдалении мы тут до обрастания мхом будем кувыркаться, посыпая друг друга пудрой в виде лазерных импульсов.

— Может, отстреляется и свалит? — предположил я. — Союзнички наши пока никак не реагируют, пытаясь экстренно свалить подальше с подбитым товарищем, но могут, ведь, и передумать.

— Ты сам-то в это веришь? — уточнил Саныч ехидно. — Они, кажется, для себя уже все решили. Увидели, что одни плохие парни сцепились с другими такими же, и решили под шумок лихо слинять.

— Есть предложения? — вынужден был согласиться я.

— Давай по-пацански лобовую атаку ему обеспечим, — предложил Саныч. — Мне кажется, что этот пряник излишне расслабился на здешней малине и пока не получит по самые помидоры будет пребывать в непонятных уверенностях в своей непобедимости. Ты-то сможешь его подловить, чтобы у него кроме как жесткого клинча вариантов не осталось?

— Думаю, что да, — прикинул я возможности наших кораблей. — Главное, чтобы наш корабль не пострадал, все же их посудина покрупнее будет, да и пушек на ней больше.

— Справимся, — хмыкнул Саныч. — У них щит дохлый, а наши орудия перезаряжаются раза в три скорее, да и ЭМИ-шка вообще, что тот пулемет.

— Делаем, — согласился я, прикидывая послеовательность маневров.

Наш оппонент явно не ожидал столь бурной наглости со стороны более мелкой посудины, наверное, в большей степени по этой причине задуманное мне удалось осуществить с первого раза. Вместо ожидаемого от противника маневрирования с целью ухода от его орудийного залпа, мы ломаниулись напролом и, отхватив почти все импульсы, в свою очередь отстрелялись из всего подходящего моменту вооружения. Наш передний щит полыхнул. А когда космос очистился от росчерков адского огня, Саныч для верности отстрелил нашему недругу еще и парочку ракет.

— Гравитационный щит "двадцать один из ста", ЭМ-оптический на нуле, но на него и не надеялись, щит многомерности "пятьдесят три из ста", — доложила Светлана, хоть я и имел всю информацию. — Корпус без повреждений. Можно сказать, отделались без смены нижнего белья.

По результатам жесткого боестолкновения лобовые щиты пирата рухнули, обшивка кое-где оплыла черными клялксами и местами покрылась сетью трещин, а в местах попаданий ЭИМ орудий появилась сеть красивых ровненьких пробоин. Да еще и наши две злые "рыбы", уверенно разглядев цель, со всех своих двигателей спешили к ней на встречу. "Эсминец", плюнув на все, начал уходить.

— Серега, догоняй, — голос Саныча подрагивал от азарта, — теперь он наш.

— Ты хоть в реакторную зону не стреляй, — предупредил я. — Взорвется еще.

Тут уж ребята с большой дороги на расходниках не экономили. Судя по выдаваемому ускорению, кораблик противника работал на износ, пытаясь увеличить расстояние между нами. "Ботаник" мог выдать и большее ускорение, но для раскачки в любом случае нужно было время, а пока, вопреки желаниям горячих космических флибустьеров, расстояние между нашими кораблями медленно, но уверенно, сокращалось. Тем временем пират уничтожил одну из наших ракет, а вот вторая взрывом снесла жалкие остатки кормовых экранов. Чужой корабль стал гол, как новорожденный младенец. И тут тихое и довольное бурчание Саныча дало сбой, подернувшись многоэтажной нецензурной лексикой. Находясь на дистанции уверенного поражения нашими орудиями, пират начал "таять". Саныч тут же спустил с привязи лазерные громы и молнии. Импульсы адского огня цель не поразили, пройдя через размытый силуэт пирата и преломившись в нем, они разлетелись в стороны. Заряды ЭМИ орудий тоже прошли силуэт вражеского корабля без видимого результата.

— Ух, ты, — удивился я. — У парней есть "генераторы прокола".

— Уйдет, — буркнул Саныч, спуская с цепи "генератор хаоса", благо мы были на нужном курсе.

Это послание пират получил. Не до конца растаявший "эсминец" приобрел бугристый нарост на корме, который начал быстро расти в размерах. Носовая часть "эсминца" совсем растаяла, а корма посыпалась чешуйками, часть из которых тут же таяла, а часть разлетелась сверкающей вьюгой от места ухода пиратского корабля в многомерность.

— Корабль поражен, командир, — подвела итог Светлана. — Скорее всего, ему уже не выйти из многомерности, даже если мы его не добили совсем.

— Ну и лады! — обрадовался Саныч. — Люблю легкие победы, хоть они и не столь почетны, зато полезны для шкуры и настроения.

Я развернул "Ботаник" к поверженному пирату. Четыре "крейсера" уларсу все же не совсем покинули поле нашего боя. Ровный ромбик из поблескивающих "бусин" висел на приличном расстоянии от нашей цели, не делая каких-либо попыток уйти или добить наш трофей.

— Похоже, контакт налажен, — сказал Саныч.

Не успели мы даже начать размышлять на тему переговоров с какой-либо из сторон, как приблизительно между нами и "крейсерами" уларсу пространство начало набухать хрустальным шаром, периодически растекаясь волнами оптического искривления. Корабли уларсу начали экстренный уход к планете.

— К нам гости, — констатировала факт Светлана. — Что-то побольше "эсминца". Любит Саныч легкие победы.

"Ботаник" накрылся полем невидимости. На месте "калейдоскопа" проявился корабль размерами с настоящий крейсер. Практически сразу полыхнули выставляемые силовые щиты. А еще через минуту корабль дал залп по отставшему "крейсеру" уларсу. Из-за спешки наводка оказалась неточной, но "беличий крейсер" получил один из лучей в уже поврежденную корму. Корабль вильнул задом, и где-то в этом районе у него произошел взрыв.

— Я даже не думаю, что это наши ребята из Содружества, — сказал Саныч. — Дадим ноги или повисим "ветошью"?

— Э-эх!! Жалко трофей терять, — ответил я. — Мы почти у цели. Что ему тут, интересно, нужно?

— Судя по всему, они тут частые гости, — раздумывал Саныч. — Может, запланированная мародерка белок, а эти два "эсминца" были передовым дозором?

— Тогда нам никак не получится отлежаться гофрированным шлангом, — размышлял я вслух. — Эти с "огрызка" обязательно про нас расскажут. А нам тихонечно нужно слинять куда-нибудь в сторонку от последнего нашего "визуального" положения, а то вдруг там кто-то глазастых за всем наблюдал.

"Ботаник" потихоньку стал отползать в сторону, используя самую малую тягу и то лишь в импульсном режиме. Тем временем пиратский крейсер, облив пространство волнами сканирующих излученй разного диапазона, неспешно двинулся к нашему "огрызку". Эфир наполнился обменом информацией. И практически сразу большой пират стал корректировать курс, явно пытаясь попасть поближе к месту нашего последнего обитания до включения маскировки.

— Сдали, волки позорные, — цикнул Саныч. — Хорошо, что мы тихо отползли, а то при экстренном отползании могли бы что-то и нанюхать. Почему-то мне кажется, что просто так эти ребята нас не забудут. Устроят тут облаву с флажками. Что делать будем, Серёня?

— Двигать потихоньку в сторону "огрызка", там нас меньше всего будут ждать, — решил я. — Пусть утюжат ближайший космос, думаю, что быстро остынут. А мы поглядим, что получится, да и свалим потом по-тихому.

Терпения у ребят с большого корабля хватило на целых два часа. Рвение, с которым они прочесывали ближайшее пространство, было достойно любого сексуального маньяка на поприще выслеживания очередной жертвы. И надо же было случиться, что по окончании этого бестолкового процесса пиратский крейсер избрал именно ту траекторию сближения с "огрызком", на которой тихо и мирно пряталась маленькая тушка "Ботаника".

— Вот же непруха-то, — в сердцах выругался Саныч. — Ну просто тотальный обдрыстунг какой-то! И что теперь? Что теперь, волки позорные?!

— Не пузырись, может, еще проползут мимо, — успокоил я Саныча. — Мы же — совсем мелкая соринка в космосе.

— Вряд ли, — не согласился Саныч. — Если будут проходить рядом, сразу заметят по гравитационному возмущению. Ты бы подготовился к прыжку куда-нибудь недалеко.

— Нам нужно набрать определенное ускорение, чтобы без проблем пройти место прокола, — пояснил я Санычу ситуацию. — А незаметно мы этого сделать уже не успеем. Давай так сделаем: если нас обнаружат, сразу атакуем и попытаемся свалить. Если мы сможем отвлечь команду этого большого огурца на пяток-другой минут, то я гарантированно и с комфортом сделаю уход в многомерность.

— Хорошо, ждем, — немного неуверенно согласился Саныч. — Шансы у нас навалять им из-под тишка, конечно, имеются, но не такие уж и великие.

— Ты уверен, что мы сможем их застать врасплох? — сказал я с сомнением. — Мне кажется, нужно попытаться тупо дезориентировать пришельца, используя фактор неожиданности и попытаться в этот момент смыться.

— Это как? Методом ежа и голой задницы? — с сомнением спросил Саныч.

— Что у нас в "Гарпунах" набито? — спросил я.

— А, ну если так, — расплылся Саныч в улыбке. — Там то, что смог выпросить на Эталоне-12. Две боеголовки с локальными "генераторами хаоса", две — какая-то байда, разрушающая структуру материалов, какая-то симбионтная начинка. Я их по-простому "дырки" назвал. Расплющим.

— Ну, это как крайний вариант, их всего четыре, брать больше негде, — охладил я Саныча. — Сначала попробуем традиционными средствами. На нашей стороне скорость и маневр.

— Там на Эталоне-12 много еще всяких ракет было, только все, что потолще, на более тяжелые корабли устанавливаются, — грустно вспомнил Саныч. — Я ролики смотрел про испытания. Мне понравилась ракетка с кварковой боеголовкой. Только она была для установки на тяжелые крейсера и корабли выше классом. Мне их просто не дали.

— Саныч, ты размерами этой ракетки не поитересовался? — спросила Светлана. — Их на тяжелый крейсер всего две можно установить. Для сравнения "Гарпунов" туда можно штук тридцать-сорок поставить. У нас же разведчик, читай — класс легких кораблей. "Гарпуны" нам чисто из-за твоей упертости, наверное, разрешили оставить.

— А, ну тогда ладно, — обрадовался Саныч. — Я-то подумал, что просто зажали.

— Саныч, кварковые боеголовки не самые страшные, — "успокоила" Светлана.

— Да отвянь ты. Светка, — рявкнул Саныч. — Нечего расстраивать, я как лучше хотел, между прочим!

— Так, отставить базар на мостике, — сказал я. — У нас, между прочим, боевая ситуация и готовность номер "самая высокая".

— Серега, а что за фигня такая "кварковая боеголовка"? — задумался Саныч. — Я где-то слышал, что это полная лажа, которую фантасты придумали.

— Саныч, брехать не буду, из кварков атомы состоят, — ответил я. — Я даже мельком читал, что какие-то американские перцы на Земле Шнобелевскую премию получили, там название темы было, что-то типа "асимптотическая свобода в теории сильных взаимодействий", а может наоборот "симптотическая" или "пофигистическая". По идее на пару-тройку порядков должна быть помощнее "ядреной бомбы". В общем, за подробностями — к Светлане.

— Да, командир, во всякой фигне ты лучше разбираешься, — согласился Саныч. — Не знаю, что у него за щиты, но они мощные. Думаю, есть вариант проломать его хитрым арабским заходом. Приласкаем "генератором хаоса", сразу залп всей бортовой артиллерией и пуск тройки противокорабельных ракет, там у нас есть что-то термоядерное. Не слишком сильное оружие, но может системы наблюдения на какое-то время задурить. "Генератор хаоса", если и не пробьется к бортам, так любые щиты снесет почти на все сто. Залп остальных орудий снесет остатки щитов и поколупает обшивку для ракет. Ну а ракеты, уж как получится.

Пиратский крейсер курс не менял, но и не спешил. И, как ни крути, траектории наши должны были практически совпасть. Мои потуги слабыми импульсами отодвинуть наш кораблик с пути "большого огурца", вряд ли могли помочь нам выйти из опасной для опознавания зоны. По всему выходило, что или пиратам с нами повезло, или же нам с ними, соответственно, нет.

— Идут, как по нитке, — сплюнул Саныч куда-то в виртуальное пространство, — как будто знают.

— Тогда готовься, всем, чем можешь, — вздохнул я. — Будем сматываться громко.

— Шеф, усё давно готово, — отозвался Саныч. — Ждем только пострадавшего.

— Пробуем, — согласился я. — Правда, почти на пару минут, потом нечем стрелять, кроме ракет будет, но я буду крутиться. Прорвемся. А, может, еще и не захотят они с нами возиться, тогда вообще уйдем "без шторма".

Наши траектории достигли опасной близости, и я дал команду на подготовку "генератора прокола". Мы решили нанести удар по ходовой рубке, которая ясно выделялась набухшей фасолиной в передней части корпуса крейсера, походившего на классическую сигару с примкнутыми в районе кормы четырьмя брусками. Было маловероятным, что мы сможем обездвижить корабль, даже если посчастливится вывести из строя один или пару двигателей, по этой причине мы делали ставку на некую временную неразбериху при даже частичном повреждении ходового мостика. Крейсер стремительно приближался.

Как только Саныч отстрелялся, я сразу же начал поверхностное погружение в многомерность без выходного якоря. Картинка смазалась. Через три секунды пространство вокруг нас осветилось радужным салютом, через десять секунд я вынырнул обратно, через три секунды еще раз на всякий случай погрузился на пять секунд. Через еще пять секунд после всплытия передняя часть крейсера залилась потоками ослепительного света. Определить степень повреждения вражеского корабля не представлялось возможным. И нам было никак не успеть к месту разрыва в щитах крейсера, чтобы добавить ему ракет. До следующего залпа "Ботаника" дальним вооружением оставалось почти две минуты, до готовности "генратора хаоса" — пять, готовы к бою были только ЭМИ орудия и скорострельные оборонительные лазерные системы. Я понадеялся, что наша затея сработала, и нагло ушел под щиты невидимости, меняя курс на попутный с крейсером. У противника имелись шансы обнаружить нас и в таком режиме, но не стоило же ему потакать. Можно было сразу сказать, что афера удалась. Скоро мимо нас проплыли куски обшивки. Крейсер начал менять траекторию, сбрасывая скорость. Мы так и шли за ним, не слишком удаляясь. Судя по всему, наши подарки, хоть и куснули крейсер, особого вреда ему не причинили. Скорее всего, наша акция частично вывела из строя сенсоры системы наблюдения крейсера. Возможно, что по этой причине операторы вражеского космолета подумали, что мы ушли в многомерность. Курс и скорость крейсера стабилизировалась, по всему было понятно, что наш противник успокоился, посчитав бой законченным ввиду отсутствия врага.

— Отрыв малого аппарата, возможно штурмовик, — озвучила Светлана видимую нам картину. — Курс на побитый нами "эсминец".

— Добьют, уроды, наш трофей, — пробурчал Саныч. — Все коту под хвост.

— Саныч, это же идея, — просиял я. — Когда пираты сбрасывают малую авиацию, они вынуждены убрать защитные щиты хотя бы на небольшом участке. Мы можем попытаться поймать их на этом.

— Будем ждать, — согласился Саныч.

Штурмовик сделал облет нашего трофея, на несколько минут завис и пошел обратно.

— Может, там кто-то живой остался? — предположил Саныч.

— А может, штурмовик на борт заберут и разнесут трофей к той самой матери, — продолжил я.

К тому моменту "Ботаник" занял место практически напротив шлюза, откуда вышел штурмовик.

— Саныч, это наш единственный шанс, — сказал я. — Что там у нас толстого есть?

— Только "Гарпуны", — ответил Саныч. — Но их нельзя, НЗ, да и смысла нет, надеюсь, что щиты они сами уберут. "Хаос" мы ему и так обеспечим. Чего тут думать, если шлюз будет открыт, то термоядерный заряд "самое то" окажется. Давай по старой схеме?

— Давай, только вот в многомерность нет смысла уходить, как в прошлый раз, мы же с одинаковой скоростью идем, — ответил я. — Лучше резко когти рвануть.

— Пробуем, — согласился Саныч. — Может, после нашей кузькиной матери им не до нас станет?

Штурмовик зачем-то завис перед носом крейсера. Мы уже успели расстроиться, что нашим планам не суждено было сбыться, как шлюз начал открываться. Ждем. Саныч точно поймал момент, щиты почти полностью деактивировались, а шлюз только начал закрываться, выпустив бот похожий на десантный. Мы отстрелялись, сбросили три ракеты и дали полную тягу на двух видах двигателей. И получили "на орехи" залпом защитных систем крейсера. От следующего залпа нас спасло то, что первые попадания изменили курс "Ботаника", а я был вынужден продолжить маневр, не дожидаясь набора скорости.

— Щиты корма. Гравитационный — пробит, ЭМО — пробит, экран многомерности — девять из ста, — подводила Светлана итоги. — Корпус пробит в двигательном и грузовом отсеках. Повреждение звездного двигателя, двигатель вышел из строя. Поврежден один "Гарпун", состояние заряда стабильное.

— И так ясно, что надо уносить ноги, — сказал Саныч, выпуская по крейсеру две противокорабельные ракеты и две из противоракетной системы по штурмовику. Может, "Гарпун" ему все-таки покажем?

— Уходим к планете, "Гарпун" готовь, но пока не пускай, — подтвердил я. — Пробую экран невидимости поставить.

Экран я поставил, резко сменив курс. Но нас выдавал шлейф текущего из пробоин воздуха. Пока везло, никто не обращал внимания, примерно через минуту система борьбы за живучесть должна герметизировать отсеки. Крейсер дал еще пару залпов по нашей предполагаемой траектории. Видимо, у части систем нашими первыми ракетами все-таки была сбита калибровка. Взорвались две пущенные Санычем во время отхода противокорабельные ракеты. Одна на щитах, вторая внутри щитов на обшивке корабля немного ближе к корме. Батареи крейсера опять умолкли, ослепленные термоядерным взрывом. С начала второй атаки прошло двадцать две секунды. Наши ракеты второго эшелона, выпущенные в шлюз, так и не взорвались. Тем не менее, борт крейсера сильно "дымил" выхлопами атмосферы, из разлома на месте шлюза вместе с воздухом вырывались языки пламени. В месте попадания ракеты в корпус крейсера отсутствовала часть обшивки, оттуда тоже тек воздух. Внутри экранов метались куски всякого мусора, бывшего ранее частью крейсера.

— Жаль, наверное "хаос" накрыл ракеты, пущенные в шлюз, — рассуждал я. — Хороший шанс был. Если возьмутся серьезно, могут нас и выследить. Невидимость хороша, если тебя не ожидают. Принципиально, корабль можно обнаружить по ряду косвенных признаков.

— Нет, наш "хаос" накрыл десантный бот, который из шлюза вышел, — радостно возразил Саныч. — Видишь вон там, у борта, колобок с лапками кувыркается.

— Куда же наши ракеты делись? — задумчиво спросил я.

— Сейчас, — сказал Саныч. — Там сюрпризик. Двадцать девять. Тридцать!

На борту крейсера полыхнуло "солнце". Из бока космолета оно выжгло кусок почти с четверть диаметра сигары. Экраны напротив места взрыва погасли, наружу выплеснулись капли плазмы.

— Ты замедлители поставил? — догадался я.

— Да, нужно же было подождать, чтоб шлюз закроют, — подтвердил Саныч. — Жаль не смогли задраить, а то могло бы и пополам разломать.

— Пополам вряд ли, — сказал я с сомнением. — Но, тоже хорошо. Что дальше-то?

Штурмовик, стряхнувший наши ракеты, скрылся на борту крейсера. Крейсер начал разгон, а затем стал "таять", уходя в многомерность. "Ботаник" вынырнул из невидимости, все щиты погасили, с корабля кое-где до сих пор текли струйки воздуха, превращаясь в цепочки кристалликов. Нам досталось, накаркал Саныч легкую победу.

— Давай к трофею, Светлана, — сказал я, отключаясь от пилотского кресла. — Пойду, посмотрю, что там у нас, надеюсь с Альсс все в порядке.

— Ее отсек не пострадал, — ответила Светлана.

— Кто ж знал, лучше бы ее к креслу связиста прицепили, — высказал я мысль.

— Она совсем голову потеряла бы, — сказала Светлана.

— Зато тело на месте осталось бы, — огрызнулся я. — Сообщи, если еще сюрпризы будут.

Альсс была слегка возбужденной, но не испуганной, что меня сильно удивило. Минут десять я объяснял ей, что был бой с пиратами, но теперь все в порядке. Я отавил нашу гостью и двинулся в сторону поврежденных отсеков, на всякий случай развернув скафандр. В поврежденных отсеках кипела работа. Практически вся герметизирующая пена уже "растаяла", переборки затягивались, выпуская наплывами "смолу", которая постепенно разравнивалась, становясь однородной. Во всех отсеках к этому моменту атмосфера оказалась восстановленной. К двигателям на палубу я не пошел, спустился в грузовой отсек к "Гарпуну". Над ракетой уже трудились три киборга. Один зондировал корпус ракеты, двое других возились с искореженным пусковым контейнером, разрезанным на несколько частей.

— Тут порядок, — оповестила Светлана. — Ракету сбросило с крепежей, сильно пострадал только контейнер. Собственно, сама ракета почти не пострадала, я даже связь с её МИ не потеряла.

— Когда у трофея будем? — спросил я.

— Через двадцать-тридцать минут, — ответила Светлана. — В порядке только плланетарник, на нем и ползем, все остальное сейчас экстренно осматривается и ремонтируется. Не исключено, что снова появятся какие-нибудь гости.

— Что с поврежденным двигателем? — поинтересовался я.

— Дело плохо, но жить будет, — сказала Светлана. — "Живая" часть повреждена на сорок ти из ста "механика" на пятьдесят пять из ста. На неделю восстановительных работ и процедур. Хорошо, что у нас биомассы почти полные резервуары.

— Энергии много потратили? — задал я следующий вопрос.

— Во время боя израсходовано четырнадцать с половиной от полного запаса, — ответила Светлана.

— Я думал у нас уже пусто, — удивился я.

— От первого нашего залпа до ухода крейсера прошло девять минут сорок три секунды, — выдала Светлана информацию. — Расходы энергии немаленькие.

— А корпус и обшивки? — пытал я Светлану дальше.

— Корпус уже в порядке, — ответила Светлана. — Обшивки загерметизированы системой борьбы за живучесть. В норме будут через сутки. В общем, мы не сильно пострадали, даже если считать двигатель. В открытом бою с этим крейсером шансов было бы значительно меньше.

— Что про бой скажешь? — спросил я. — Это все-таки наше первое серьезное крещение огнем.

— Ваша авантюра со шлюзом действительно могла бы полностью вывести крейсер из строя, примени мы противокорабельные кварковые заряды или что-то из тяжелого арсенала, будь он у нас на борту. Но из-за них и мы бы получили сильные повреждения в такой близости к эпицентру взрыва, — прокомментировла Светлана. — Слабым местом плана было то, что после залпа и пуска ракет "Ботаник" был несколько секунд практически стоячей тировой мишенью. Кстати, твой уход от первого шквала огня системы защиты крейсера скачком в многомерность — очень необычная и интересная находка. В КСС такие методы никто пока не использовал.

— "Эсминец" пиратский идею подал, — прокомментировал я. — У крейсера же "генератора хаоса" на борту быть не могло, мы были практически на все сто процентов в безопасности.

— Это не важно, где увидел, главное, как применил, — подвела итог Светлана. — В общем, считаю, что мы справились на твердое "хорошо".

— Если бы мы "генераторы хаоса" с "Гарпуном" в дырку засадили, было бы лучше? — спросил Саныч.

— Ими хорошо поражать двигательный отсек, энергойстановку или боевую рубку, — ответила Светлана. — Они хоть и смешивают в "коктейль" все в радиусе действия, но оружием массового поражения их не назовешь. Те, что стоят на "Гарпуне", на несколько порядков мощнее нашего "хаосного" орудия, но крейсер из строя в бою при попадании в шлюз они бы не вывели. Было бы лучше, если бы, как ты сказал "дырку" сбросисли. В случае отсутствия на корабле систем, способных нейтрализовать интрудеров, корабль мог бы вообще остаться без систем управления вдобавок к подчистую сожранному куску корабля в месте непосредственного проникновения.

— Слушай, Светлана, термоядерные заряды даже на Земле не новость, — решил уточнить я. — Почему вы ими пользуетесь, они же достаточно "грязные".

— Как ни странно, такие заряды очень сильно поражают симбиотов вольдов, — ответила Светлана. — Простое решение оказалось наиболее действенным, да и технологически они очень просты.

— На разведку трофея опять Саныч пойдет? — спросил я.

— Рисковать не будем, — твердо ответила Светлана. — Пойдут киборги.

* * *

Зависнув около трофейного "эсминца", "Ботаник" выпустил десятка два киборгов на разведку. Через полторы минуты они начали обследование, достигнув корпуса. Мы с Санычем бегло пытались смотреть за всеми киборгами, но было это совсем нелегко, то и дело любопытство гнало перескочить в "глаза" следующего киборга.

— Двигатели практически в порядке, — начала Светлана обобщать данные, поступающие от киборгов. — Технология без участия симбиотов. Похоже, двигатель многомерности с постоянными настройками, проще говоря, "гиперпространственный двигатель". Полностью уничтожены накопители энергии и ракетные батареи правого борта. Корабль "обесточен". Похоже, у них основным проводником энергии служат гравитационные поля, а не электричество или световые потоки. Носовая часть корабля почти непострадала, внутри сохранилась атмосфера. Орудия и вся система обороны просто лишена энергии. В боевой рубке находятся двое выживших разумных.

— Комп выжил? — спросил Саныч.

— Не знаю пока, — отозвалась Светлана. — Определенно, он тут должен быть, только нужно разобраться с его работой.

— Ты справишься? — продолжил Саныч парад сомнений. — Мы что, зря сражались?

— Нашла компьютерный отсек, — продолжила Светлана. — Он не в боевой рубке. Там, видимо, просто терминалы. У компьютера, кстати, автономное питание. А носители информации, как ни странно, обычные оптические, типа кристаллов. Это упростит дело. Компьютер поврежден, местами разрушены кое-какие блоки. Нужно понаблюдать за логикой процессов, кодировкой сигналов и информации. Данные сниму с памяти, если они там остались.

— Что с живыми пиратами будем делать? — спросил я. — Кто, хоть они?

— Пока не знаю, кто они, — отозвалась Светлана. — Нужно определиться, что там за атмосфера.

— Предлагаешь допросить? — поинтересовался я. — У нас же данные компа есть.

— Данные могут быть повреждены, — ответила Светлана. — Опять же, можно что-нибудь интересное от пленных узнать, потом сдадим их уларсу. Так, есть картинка. Нет, уже была. Уничтожен, нет, скорее поврежден киборг.

— Изучай атмосферу, — предложил я. — А я пока слетаю их пугнуть.

— Никаких вылетов, — уперлась Светлана. — Сейчас пугнем с "Ботаника". Просто даванем пси-излучателем немного, чтоб передумали вредить.

— Уверена, что идея хорошая? — спросил я. — Может и разум спалить. Хотя, может и вообще никакого вреда не причинить.

— Начну с малого уровня, — успокоила Светлана. — Так, отчирикались. Есть картинка. Посмотрите, интересно.

На палубе у пилотских кресел сидели, держась за головы, два "мужика". По крайней мере, я так сразу подумал. Эти разумные больше всех виденных до этого, были похожи на людей. Киборги давали картинку крупным планом по просьбе Светланы. Головы были почти лысыми. Небольшая полоска светлых волос шла по самой макушке, переходя в брови такого же цвета. Кожа пиратов оказалась светлой с легким синеватым оттенком. Глаза — чуть раскосые, цвет не определить, нос — практически "четыре дырочки", рот с почти нормальными для человека губами, уши прижаты к голове, очень похожи на гномьи или эльфьи. Сама форма головы с некоторыми натягами вполне могла быть названа человеческой. Да и сами пропорции тела оказались с малыми допущениями человеческими, может, немного хилее. На руках разумных присутствовало по шесть пальцев, первый и последний отстояли от четырех средних. Одежда походила на какую-то форму, по крайней мере, оба уцелевших оказались одеты приблизительно одинаково, я бы сказал, типичные солдаты удачи.

— Кто это? — не удержался Саныч.

— Не знаю, — отозвалась Светлана. — В Содружестве нет таких разумных. Кстати, они очень с людьми похожи, не находите?

— Похожи, — согласился я. — Что-то мне это не нравится. Много ли шансов найти себе подрбных во вселенной?

— Совсем не обязательно, что вы хотя бы к подобным видам относитесь, — возразила Светлана. — Даже близкий состав атмосферы не говорит о сходном обмене веществ. Однозначно могу сказать, что они принадлежат к представителям углеродно-органической жизни. Но не факт, что вы — ветви одного дерева. По строению тела у вас есть ряд совпадений с крайгами, тем не менее, вы с ними имеете разные обмены веществ.

— А как же пересаженная мне после ранения рука? — удивился я.

— Это была не совсем рука крайга, её структуру МИ "Клопа" довел до приемлемой совместимости с твоим организмом, — просветила меня Светлана. — Механизмы отторжения твоего организма были элементарно обмануты, на границе тканей присутствовала своеобразная буферная зона на основе симбиота, регулирующая совместимость обмена веществ и корректность передачи нервных импульсов. В общем, это была временная мера, через три-четыре месяца такой подарок пришлось бы в любом случае убрать.

— А зачем тогда вообще ставили? — удивился я.

— МИ "Клопа" посчитал такой вариант меньшим злом, исходя из твоего психического состояния, — пояснила Светлана. — Транквилизаторами тебя он не накачал только из-за отсутствия подробной информации о твоем организме. В общем, решение скорее правильное, чем нет. С рукой, хоть и чужой, ты себя калекой не чувствовал, желание жить не пропало.

— Каждый день узнаю что-то новое о своем прошлом, — буркнул я. — Как там атмосфера?

— Пока не могу сказать, но состав воздуха близок к земному, — ответила Светлана. — Кое-какие примеси, но, в общем, должен подойти. Тяготение не могу точно распознать, установка выключена, по косвенным данным, немного ниже земного. Думаю, можно будет смело к нам переселить.

— Что с кораблем будем делать? — спросил Саныч.

— Вариантов два, — ответил я. — Или уничтожить, или выменять на него информацию у местных уларсу. Мы не можем им передать наши технологии. Но этот корабль принадлежит воюющим с ними пиратам, который уларсу вполне могли и сами захватить. Пусть прорыв в "гиперпространственных" двигателях сделают. Ты как думаешь, Светлана?

— Думаю, что оба варианта приемлемы, — ответила наша подруга. — Только я вот сомневаюсь, что уларсу с такими движками сами быстро разберутся. У них такого рода исследования пока в зачаточном состоянии.

— Мы же можем слегка намекнуть, — улыбнулся я. — Просто подкинуть пару-тройку идей.

— Зачем тебе это? — спросила Светлана. — Мы же через месяц-другой покинем их, возможно, навсегда.

— Да просто мне не хочется, чтобы уроды, вроде сидящих в этом огрызке "эсминца", постоянно грабили колонистов, — ответил я. — Пусть они и ближе к людям по внешности, но уларсу по мне так более человечные существа.

— Каких людей ты имеешь в виду? — спросила Светлана. — Тех, что выброшенных на берег китов обратно в воду тянут, или тех, которые подставляют ножку уже падающему товарищу?

— Тему предлагаю считать закрытой, — подвел итог я. — Отдадим колонистам. Что там, кстати, с подбитым "крейсером" колонистов? Его, надеюсь, пираты бросили, увлекшись нами?

— Кораблю удалось остаться на орбите планеты, — проинформировала Светлана. — Один из уцелевших висит значительно ближе к нам, видимо, наблюдатель. Остальные два находятся рядом с подранком, видимо, занимаются экстренным приведением в относительный порядок.

— Как будем привлекать внимание? — спросил Саныч.

— Надо подумать, а лучше подождать, — решил я. — Пока опасности нет, давай закончим с нашим трофеем.

Пока мы силами киборгов разбирали и собирали на место компьютер "эсминца", пытаясь докопаться до основного места жительства пиратов, колонисты прилагали максимум усилий для приведения в порядок поврежденного корабля. Прошло никак не меньше двух часов, но никаких событий не происходило. Компьютер работать нормально не желал.

— Светик, может, пока поболтаем с пиратами? — спросил я. — Чего время терять, может с компом помогут?

— Языковой базы нет, в компе пока не могу взять, кодировка информации не полностью понятна, — отозвалась Светлана. — По языку уларсу на "Ловце-18" удалось снять море информации, по этой причине и проблем с ним не случилось. Нужно чтоб наши орлы говорили как можно дольше. Я их речь анализирую, но они все больше молчат.

— Как у них дела с воздухом? — озаботился я. — Силовая установка умерла, не загнутся?

— Пока они сидят на аварийных регенерационных системах, часов на семь-восемь их должно хватить, может, у них еще и сменные картриджы есть.

— Что у них за движки? — поинтересовался Саныч. — Да и вообще, что на корабле за вооружение?

— Их технологии серьезно завязаны на гравитации, — начала Светлана. — Про движки точно, как и про оружие сказать пока не смогу. Чтобы определенно сказать, нужно энергоустановку пустить, пока ни основную, ни аварийную пустить не могу, обе повреждены. Накопители или топливные баки полностью уничтожены. Сразу даже сказать не имогу, что там было, эти отсеки разрушены полностью. Предварительно могу сказать, что двигателей две группы, гиперпространственный двигатель для скачков между звездами и гравитационный — для перемещения внутри систем. Из орудийных систем точно есть что-то типа лазерных излучателей и что-то гравитационное. Щиты только одного типа. По логике должны быть гравитационными, потому что тут их ученые, явно, "на коне".

— И они так резво на гравитационных движках шли? — удивился я. — Наши, вроде, не очень шустрые.

— У нас они больше для передвижения в пределах объектов предназначены, планет или астероидов, — пояснила Светлана. — Для этого и рассчитывались. Звездные двигатели значительно эффективнее, но на малой тяге ими неудобно управлять. Однако, изучить устройство двигателей "эсминца", несомненно, нужно.

— Пиратский крейсер не вернется? — спросил Саныч.

— Саныч, он если пошел в прыжок, то в лучшем случае через несколько дней к цели выйдет, — успокоил я Саныча. — А то, что ему ремонт нужен будет, ты, надеюсь, не сомневаешься?

— Это хорошо, — обрадовался Саныч. — "Легких" побед на сегодня хватит. Самим бы в порядок прийти.

Прошло часов двенадцать, мы с помощью киборгов осмотрели и, как могли, изучили доставшийся нам корабль, пленные пришли в себя после пси-удара часа через полтора. Когда пришло время, бывшие хозяева космолета поменяли регенеративные картриджи, перекусили, переговариваясь о чем-то все это время. Мы их специально решили не тревожить и убрали всех лишних киборгов из поля зрения. Светлана лишь с помощью пары замаскированных киборгов собирала базу словарного запаса, анализируя речь и связанные с ней эмоции пиратов. К сожалению, дела пока шли неважно. Крейсера уларсу так и продолжали ремонт, периодически меняясь на вахте. Следить за исследованием, как и за пленниками, нам с Санычем быстро надоело и мы, отключившись от кресел, пошли пообщаться с Альсс. Она могла наблюдать за всеми процессами через голографический интерфейс. Ничего полезного о пиратах она сказать не смогла, видела их, как и мы, впервые. Основной ее обязанностью на время нашего вынужденного безделья стало прослушивание переговоров уларсу, ведущихся между крейсерами. Не смотря на то, что передачи были узконаправленные, Светлане удавалось перехватывать часть из них. Задачей Альсс стала адаптация к языку колонистов, а заодно ей по возможности стоило вникнуть в курс дел этого небольшого анклава бывших соотечественников. В общем, она готовилась, как наш основной козырь в предстоящем контакте.

— Мы чего ждем-то? — спросил Саныч. — На трофее уже все, что можно, изучили, дальше, по словам Светланы, только после пуска силовой установки.

— Альсс, ты как думаешь, уларсу с "крейсеров" пойдут на контакт с нами? — спросил я. — Мы, вроде как, помогли им немного.

— Думаю, что пойдут, — ответила Альсс. — Мне кажется, что у них проблемы с ремонтом. Они как раз решают, стоит ли дальше возиться с развалюхой или лучше забрать экипаж и уничтожить корабль.

— Почему они до сих пор не эвакуировались? — размышлял я.

— У них не так много кораблей, — ответила Светлана. — Потеря даже одного — это большие траты на постройку нового. Пираты совершают налеты регулярно, обычно сюда приходят рейдеры на переделанных транспортниках, с ними легче справиться. Военные корабли, особенно крейсер, как сегодня, гости тут исключительно редкие, но в разы более опасные.

— Что у них тут вообще произошло? — поинтересовался я. — Эта планета — явно не Надежда, ни атмосферы, ни активности, судя по тому, что оттуда нет даже переговорного трафика, там никакой станции тоже нет.

— Я не поняла до конца, — ответила Светлана. — Они там что-то нашли. Эти корабли как раз конвоем шли, доставляя какую-то находку на Надежду. Вояки, видимо, что-то от пиратов узнали, или просто пришли поразвлечься. Я так поняла, что вояки тут что-то вроде учений в реальной обстановке устраивают.

— Странные они, — удивился Саныч. — Почему договориться не захотели? Могли бы сотрудничать. Колония на Надежде, хоть, и не чета им по технологиям, но какие-нибудь интересные ресурсы для обмена, наверняка, нашлись бы.

— Видимо, эти "хозяева пространства" не считают уларсу равными себе, — предположил я. — А, может, они эту территорию своей давно видят и требуют налоги.

— Сергей, если они что-то интересное везут, так могут и нас "в штыки" принять, — предположил Саныч. — Я бы на их месте мог с легкостью подумать, что одни пираты с другими из-за них передрались.

— А мы попробуем их убедить, — не согласился я. — Правда, Альсс?

— Попробуем, возможно, даже завоюем доверие, если поможем с ремонтом, — отозвалась Альсс. — Опять же, они — мои соотечественники, кому, как не мне они смогут еще поверить.

— Ладно, пойдем в рубку готовиться к мирному контакту, — подвел я итог.

Заняв места в пилотских креслах, мы занялись обсуждением тактики, пока киборги, доставив пленным пиратам провизию и дополнительные регенерационные картриджи, возвращались на "Ботаник".

— Хорошо, давай попытаемся завязать переговоры, — начал я прерванный диалог. — "Эсминец" пусть тут пока повисит, никуда не денется. Мы на "Ботанике" подойдем на дистанцию дальнего контакта, а дальше высадим "Клопа", вроде как для переговоров.

— А на "Клопе" кто пойдет? — спросил Саныч.

— А никто, — ответил я. — Там МИ свой есть для сносного пилотирования. Это отвлекающий маневр. Своего рода попытка втереться в доверие.

— Тогда какой смысл? — спросил Саныч. — Там же никого не будет.

— А мы никого на "Клопа" и не приглашаем, никто не узнает, что там МИ хозяйничает, — ответил я. — Но им об этом знать не обязательно. Как я понял, ни у уларсу, ни у пиратов нет на кораблях искусственных интеллектов, так что, по их мнению, на борту кто-то должен быть. А значит, мы, рискуя кем-то из экипажа, пытаемся завязать переговоры. Альсс знать об этом тоже не нужно, по этой причине, мы ее подключим к переговорам чуть позднее.

На малой тяге планетарных движков мы двинулись в сторону "крейсера" уларсу, несущего стражу в стороне от ремонтирующихся кораблей. Наш маневр не остался без внимания. Два корабля уларсу, оставшиеся на ходу, через несколько минут начали выдвижение в сторону сторожевого корабля. Подойдя на дистанцию уверенного удара из наших дальнобойных орудий "Ботаник" остановился. Мы выпустили "Клоп", который на малом ходу пошел в сторону сторожевого корабля под управлением МИ и присмотром Светланы. Тем временем, "крейсера" колонистов заняли оборонительное построение. Судя по всему, они весьма серьезно оценили наши возможности, но сдаваться пока не собирались. Чтобы излишне не нервировать колонистов, пройдя две третьих расстояния до первого крейсера, "Клоп" остановился. Мы, как сторона, предложившая переговоры начали первыми.

— Мы приветствуем колонистов уларсу на Надежде, — начала Светлана перевод моих слов. — По воле случая мы оказались у планет вашей цивилизации. Для выполнения нашей миссии нам пришлось обратиться за информацией к вашим сородичам на Уларе. В результате взаимовыгодного сотрудничества мы достигли соглашения. По просьбе ваших братьев и сестер мы согласились доставить вам информацию о состоянии дел на вашей родине.

— Кто вы? — пришел встречный вопрос. — Мы не получали известий с Улара с тех пор, как отправили к ним курьерский корабль. Мы даже не знаем, достиг ли он цели. Я — командир ударного звена лайгут Харальсс зен Трольтлисс.

— Мы представляем Содружество, — ответил я. — Я — командир корабля КСС страдиан 3 ступени Сергей Ржевский. Ваш курьерский корабль достиг цели довольно давно, но в результате некоторых проблем на вашей родине разразился кризис власти, повлекший за собой гражданскую войну. Мы передадим вам все имеющиеся у нас по этому поводу данные.

— Трудно поверить в вашу информацию, — ответили колонисты. — Как давно вы покинули Улар?

— Приблизительно шесть дней по стандарту Улар-1, - ответил я.

— Это возможно? — пришел удивленный вопрос.

— Вы периодически встречаетесь с пиратами, нападающими на вас, но вблизи Надежды нет обитаемых планет, до ближайшей звезды, лишенной планет, свет идет полтора года, — ответвил я. — Вы не задумывались, откуда они приходят?

— Наши ученые предполагают, что это могут быть пришельцы с изнаночного мира или же их планетная система просто укрыта от наблюдения, — предположили колонисты. — Хоть ваш корабль и отличается от пиратских космолетов, но вы сами очень похожи на них. Нужны более веские доказательства, чем просто слова.

— У нас есть посланец, — сообщил я. — Можете поговорить с ней.

В эфире повисла тишина. Светлана дала визуальный канал связи с Альсс, которая присутствовала пока, как зритель.

— Я вас приветствую, братья и сестры, — произнесла Альсс в эфир. — Я хочу вам сказать, что к Надежде стартовал корабль-город "Мегаполис — дубль", везущий несколько миллионов ваших соотечественников и очень хорошую производственную и техническую базу. К сожалению, он еще не скоро появится здесь, так как использует тот же способ путешествия, что и "Ловцы". Но я прилетела передать вам привет и дать вам знать, что мы помним о вас. Через несколько десятков лет должен стартовать второй корабль-город "Мегаполис".

— Ты не кажешься пленницей, и твой диалект странно отличается от нашего языка, — удивились колонисты. — Но как это возможно?

— Мы пользуемся той же методикой, что и пираты, — ответил я. — Это проколы пространства путем погружения в миры с иными физическими свойствами. Это дает нам возможность находить более короткие пути на ткани мироздания.

— И все же, мы бы просили бы вас передать нам на борт нашего соотечественника, — пришло предложение со стороны колонистов. — Если она — не пленница, то в таком поступке нет ничего странного.

— Хорошо, — ответил я. — Мы сейчас это устроим.

— Можем предоставить десантный челнок. Будем ждать три часа по стандарту Улар-1, - предложили нам. — Далее рассматриваем вас, как пиратов или недружественную цивилизацию, пытающуюся вторгнуться в наши дела.

— Альсс, Светлана подготовит один из истребителей, — обратился я по внутренней связи. — Бери его и направляйся к соотечественникам. Мы передадим с тобой материалы по вашей истории, собранные Светланой, которые могут заинтересовать колонистов.

Минут через пятнадцать от "Ботаника" отделилась крохотная искорка моего истребителя. Наш "пропуск" полетел выбивать нам аккредитацию послов. К сожалению, не знаю, о чем шли переговоры на борту кораблей колонистов. Через два часа по земному времени мы получили вызов, и переговоры возобновились.

— Спасибо за помощь, союзники, — начали прерванный диалог колонисты. — Мы благодарны за информацию. Для полной ясности хотелось бы узнать о ваших намерениях и планах.

— Нам нужна информация, — ответил я. — К сожалению, мое задание я не смогу вам открыть. Но от вас мне нужна всего лишь информация о месте пребывания базы пиратов. Судя по всему озвученному, такой информации у вас нет, но мы готовы получить всю имеющуюся у вас информацию о них. Возможно, мы бы хотели рассчитывать на вашу помощь.

— Чем же может вам помочь маленькая колония уларсу? — удивился лайгут Харальсс. — Вы же не намереваетесь всерьез втянуть нас в войну с пиратами. На данный момент мы стараемся вести оборонительные действия, не вызывая сильного недовольства со стороны их военных. Мелкие грабители не в счет. Кстати, сегодня вы им сильно насолили. Единственное, что может нас спасти, так это то, что ваш корабль был явно технологически значительно выше наших, пираты могут проигнорировать нас.

— Помощь может быть разной, мы пока не может точно сказать какая, — ответил я. — Но я бы хотел, чтобы она была взаимовыгодной.

— О чем идет речь? — заинтересовался колонист. — Надеюсь, хвосты останутся при нас?

— Как наш депозитный вклад, мы готовы передать вам добытый нами в бою военный корабль пиратов, — предложил я. — Судя по вашим кораблям, в целом состоянии вы еще таких трофеев не получали. Ученые смогут произвести прорыв в некоторых областях науки. По идее, вы могли бы случайно и сами вывести его из строя.

— Если вы серьезно, то это — щедрый подарок, — согласился лайгут. — Но мне нужно связаться с руководством. Кроме того, мы вынуждены будем выбирать между нашим кораблем и кораблем пиратов. По нашим прогнозам, починить наш корабль вряд ли удастся имеющимися силами. А тащить два поврежденных корабля просто нереально.

— Мы можем попробовать помочь, — предложил я. — Надеюсь, вы не сочтете наши намерения промышленным шпионажем?

— Не знаю, о чем вы сказали, но вряд ли наши технологии сильно поразят вас, — согласился лайгут Харальсс. — Мы бы приняли вашу помощь в починке. Ждать тут долго не стоит, могут вернуться гости. У Надежды мы имеем неплохую сеть оборонительных спутников и ракетных батарей. Военные пока нас не тревожили.

Как я и предполагал, такой подарок, как возможность быстрых путешествий, купил нам доверие уларсу с потрохами. Часа через четыре нам передали, что "добро" руководства получено. Видимо, там быстро поняли, в чем суть нашего предложения.

Мы довольно легко подтащили "эсминец" пиратов к поврежденному "крейсеру" уларсу, весьма удивив их. Узнав о пленных на борту, к моему удивлению, уларсу не потребовали каких-либо расправ, может быть, посчитав их нашей добычей. Таким образом, статус пленных не поменялся, как и их положение. Светлана по-прежнему пыталась разобраться в их речи и дела некоторые успехи. Попытки изучить потроха "эсминца" мы оставили, трудно было что-то сделать без пуска силовой установки. Очевидно, что основная установка была реактором термоядерного синтеза, подобная установкам уларсу, только более совершенная и работающая на каком-то другом виде топлива.

На "крейсере" уларсу оказались повреждены маршевые движки и отражатели, система же ориентации и маневрирования имела независимое питание и базировалась на гравитационных двигателях. Именно за их счет корабль смог удержаться на орбите планеты, но вот межпланетный перелет на них был делом, если и возможным, то очень долгим. Основной проблемой оставалась, как ни странно, высокая радиация. Поврежденный двигатель сильно "нагадил" внутри корабля, сделав радиоактивный фон слишком высоким. Уларсу имели кое-какие системы для решения этой проблемы, но они тоже оказались выведены из строя. Капитан корабля умышленно пошел на риск, приказав отключить систему аварийного гашения реактора на случай повреждения или выхода из режима. Корабль бы точно погиб, погаси они двигатели после повреждения. Проработав весьма долгий срок в режиме утечки, двигатель дал возможность кораблю выжить, но дальнейшая его эксплуатация стала бы просто убийственной для экипажа. Несколько инженеров погибли, погасив реактор после стабилизации обстановки, защитные скафандры просто не смогли их спасти.

Проблема стала ясна. Достаточно было бы просто решить проблему дезактивации отсека. У нас имелись пути ее решения, но не очень легкие и уж совсем нетрадиционные для уларсу. "Ботаник" представлял собой симбионт, состоящий из множества самых различных симбиотов, которые составляли одно целое. К примеру, у нас на борту были микроорганизмы, которые замечательно размножались в условиях жесткого и не очень радиоактивного фона. Практически все виды жесткого излучения каким-то образом были катализаторами их роста и размножения. Они же имели некоторое свойство "обсасывать" нестабильные атомы, лишая их излишних частиц. Эти микроорганизмы мы и использовали для наращивания биомассы, пользуясь излучением. Наевшиеся "зверьки" предварительно "выжимались", чтобы избежать непредвиденных ситуаций и помещались в контейнеры для биомассы, где доводились до нужной кондиции. Кроме биомассы из них получали еще и энергию, в процессе "выжимки" они отдавали излишки энергии в виде ЭМИ и фотонного излучения. Проблему можно было бы решить, запустив эту живность в отсек космолета уларсу. Осталось решить, как их обуздать потом, чтобы они не "вычистили" от энергии весь корабль. Идею подал Стекляшка, предложив поработать с самими микроорганизмами, сделав их активными к размножению в строго определенном количестве раз. На "Ботанике" была своеобразная аварийная система касательно этих микроорганизмов. В емкость или на место утечки впрыскивался специальный ингибитор, который ограничивал деление до пяти-восьми раз. Микроорганизмы заражали друг друга, а, заразившись, "затухали" после отведенного количества делений, превращаясь в инертную биомассу. Впрочем, эту массу можно было привести "в чувство" специальным катализатором — своего рода антидотом ингибитора, пробуждавшим некоторое количество микроорганизмов при непосредственном контакте без заражения соседних. Поработав с антидотом, удалось получить микроорганизмы с ограниченной кратностью размножения. Работы по спасению космолета колонистов начались. Киборги высевали культуру, собирая через какое-то время "урожай" в емкости для биомассы. Потом очередной посев — и очередной урожай. В силу своей вынужденной педантичности, киборги делали посевы, пока фон не стал таким же, как и в чистых отсеках "крейсера", хотя можно было бы закончить и раньше. Операция закончилась за полтора дня. Мы пополнили запасы биомассы, а инженеры уларсу получили "чистый" корабль и приступили к ремонту двигателей и отражателей. Ремонт закончили, потратив чуть дольше половины земных суток. "Крейсер" не стал полностью боеготовым, но смог бы уверенно дойти своим ходом до базы, где должен был состояться серьезный ремонт.

Эти два с небольшим земных дня мы знакомили колонистов с обстановкой в их родном мире, давая информацию и заснятые Светланой хроники. Встречались мы, как правило, только с командованием исключительно на борту "Клопа". За это время с Альсс мы виделись всего-то пару раз, она оказалась нарасхват у колонистов, путешествуя с докладами по всем трем кораблям. Мой истребитель вернули по окончанию переговоров, как только появилась такая возможность. Инженеры уларсу посетили подаренный "эсминец", но, потратив несколько часов, вернулись обратно, решив предоставить право копаться в нем ученым. Единственное, что нам так и не удалось узнать, что нашли колонисты на последней планете. Да и была ли вообще находка. Лайгут Харальсс мягко ушел от этого разговора.

* * *

Покончив с ремонтом, мы начали движение к Надежде. Поскольку "эсминец" был уже подарен, мы решили не утруждать себя его перетаскиванием. Два корабля уларсу взяли трофей на буксир, расположив между собой. Кавалькада двинулась в путь. Мы зря боялись, что не угонимся на планетарном движке "Ботаника" за конвоем. Взяв на буксир наш подарок, конвой развивал скорость вполне сносную для нашего планетарного максимального хода. В таком режиме мы должны были прибыть к Надежде через полторы недели, уповая на отсутствие пиратов. С одной стороны это было хорошо, так как наш звездный движок должен был оказаться к моменту прихода в полном порядке. Но, как ни крути, это было же и плохо потому, что для на с Санычем эти полторы недели должны были стать пыткой полного безделья.

Проклиная лениво текущее время, мы каждый день наблюдали най маленький караван. Постоянно мысленно подгоняя его, мы вынуждены были искать какие-то занятия. Проверяя и перепроверяя и без того работающее оборудование, мы ждали прибытия на место. Как-то для порядка осматривая результаты починки "Гарпуна" в бывшем грузовом отсеке, я отловил у себя в голове странную мысль, которая на самом деле родилась еще при инвентаризации состояния корабля после потасовки с крейсером пиратов.

— Светлана, а почему на разведчике столько ракет, — спросил я. — Мы ведь не крейсер и не эсминец? Хоть мы и "последняя модель", но все же разведывательное судно. Мы же просто не предназначены для ведения затяжных боевых действий.

— Во-первых, "Ботаник" — не "разведчик", а "дальний разведчик", что само по себе предполагает долгое, практически очень долгое автономное пребывание вне баз КСС, а значит, вдали от какого-либо снабжения и ремонта, — ответила Светлана. — Во-вторых, ракеты, даже противокорабельные, не очень больших размеров, так как оснащены весьма компактными гравитационными двигателями. По размерам они ни в какое сравнение не идут с "Гарпунами", оснащенными кучей сложного оборудования для работы с многомерностью. Но и "Гарпуны", как ты видел, очень сильно уступают размерами ракетам с реактивными двигателями, применяемыми на Земле. Ну а третьей причиной можно назвать возможность этого корабля в ограниченных пределах воспроизводить некоторые типы ракет.

— Я так понимаю, что есть еще "в-четвертых" и еще "в-каких-то"? — удивился я.

— Ограничимся главным, — согласилась Светлана. — Разведчик должен найти, исследовать и доставить добытую информацию или находки по назначению, при этом, не попав к противнику и не пропав в безднах космоса. Для этого он должен уметь сносно защищаться и отлично уходить от погони в случае превосходящего противника. Как раз для второго случая лучше всего подходят ракеты. Выпустив несколько ракет для прикрытия, у разведчика появляется хоть какое-то время для подготовки к уходу, будь то в многомерность или под экран невидимости. Ракеты, хоть и снаряженные не очень сильными зарядами, могут, во-первых, повредить корабль противника, как ты видел вплоть до серьезных проблем. Во-вторых, они имеют небольшой шанс сбить врага с курса преследования, ведь противнику не всегда известно, что за начинка в боеголовках ракет. Кстати, даже среди нашего арсенала почти треть ракет имеют разделяющиеся у цели боеголовки. Надеюсь, объяснять, что это такое, не нужно?

— Не язви, — попросил я. — Я весь — сплошное внимание.

— Хорошо, — продолжила Светлана. — Так вот, противник в первую очередь старается избавиться от сюрпризов. Некоторые ракеты могут иметь системы маскировки, благодаря которым их становится весьма трудно отследить, когда они отошли на приличное расстояние от точки пуска. Кроме всего прочего, на наши ракеты установлена система укрытия корабля-носителя. Через некоторое время после пуска четырех и более ракет, они активируют и раскрывают своеобразную сеть-зонтик из помех, создающих искривления гравитационного, электромагнитного и фотонного полей. Само по себе это служит неплохой маскировкой для ракет, но главное значение для разведчика в этом моменте — это маскировка самого корабля-носителя. Отвлекая внимание на себя, а так же создавая помехи в пространстве, ракеты дают разведчику реальный шанс уйти "сухим" из боя. Ну а поскольку ракеты компактны, а мы по идее предназначены для долгих путешествий, то и нагружен "Ботаник" ими под завязку.

Саныч с моего разрешения по большей части предавался распитию пива в компании Светланы во плоти. Я же откровенно маялся от безделья, засовывая свой нос во все доступные уголки нашего космолета. И далеко не последнее место в моих прогулках занимали кладовки. Поковырявшись в так и не оживших кристаллах "ушедших", перебрав кучу стреляющего железа, прихваченного на вольдлвском корабле, пересмотрев кучу прочего халама, я понял, что вдохновение ко мне так и не идёт. Ноги постоянно сами собой приводили меня в общий "холл", где раньше собиралась большая пушистая компания. Так было и в этот раз. Я посидел на своем диванчике, вспомнил наши посиделки, и мне почему-то мне стало жутко одиноко. Я никогда не был излишне стадным человеком, замечательно чувствуя себя в гордом уединении. Но сегодня все мои мысли почему-то сходились к Альсс. Мне подумалось, что ей, наверное, тут было ужасно одиноко в отсутствие сородичей, этим и объяснялись частые визиты ко мне и ночевки в моей каюте. Погладив рукой пустой диван, я лишний раз похвалил себя за природную отзывчивость. Перед глазами тут же встала пушистая белка расцветки красной меди. Оставалось порадоваться за нее, ведь теперь она была среди уларсу, и стала весьма знаменита и востребована. Размышляя о пушистых дамах, покинувших наш корабль, я постепенно скатился на тему интима. Теперь мне было немного странно, что, не смотря на разумность последней, присутствие пушистой дамы при моих купаниях и переодеваниях меня нисколько не смущало. Тут-то до меня и начало мягонько доходить, что пока белки женского рода были на борту, и мы активно общались, у меня совсем не возникало желания уединиться со своей практически законной супругой.

— Светик, тебе не кажется странным, что пока я тесно общался с пушистиками женского рода, ты была совсем обделена моим вниманием? — спросил я. — Теперь их нет, не прошло и пару дней, как меня потянуло на горяченькое. Я один такой или Саныч тоже?

— У Саныча было все, как положено, он же с ними не сильно общался, — отозвалась Светлана мягким голосом. — Ты не переживай, ничего страшного не случилось. Стекляшка давно подметил эту твою странность. Женщины уларсу в твоем присутствии себя вели тоже весьма нестандартно. Парни из бригады по ремонту звездных тягачей совершенно износились в половом плане до уровня нулевой палубы.

— С чего ты взяла, что это из-за меня? — удивился я. — Может, так оно и должно быть?

— Не должно, я же занималась физиологией уларсу, — усмехнулась Светлана. — Наши девчата поломали все графики своих циклов, постоянно находясь в боевой готовности, перебирая фазы практически ежедневно, хотя в нормальном режиме между сменами сексуальных фаз у них проходит две-три недели. Мы со Стекляшкой предполагаем, что это какое-то из побочных эффектов твоего гормонального запаха.

— А я-то как бесполым стал? — удивился я еще больше.

— Ты не стал бесполым, — так же мягко продолжила Светлана. — Твоя энергия мужского начала постоянно перетекала к "твоим" пушистым женщинам, обогревая их и подстегивая инстинкты. Сейчас отток энергии прекратился, и ты опять обо мне задумался.

— Черт, наверное, Альсс было очень неуютно находиться со мной, но без своих мужчин, — подумал я вслух. — Вспоминаю месяцы экспедиции с единственной женщиной в геологической партии, но не про мою душу. Даже на службе проще жилось, там не на кого смотреть было.

— Да, ей было очень неуютно в одиночестве и очень тяжело в сексуальном плане, — подтвердила Светлана. — Хорошо, что вы не могли так же тесно общаться с Белочкой, когда мы везли ее к Улару, она значительно моложе и восприимчивее Альсс, даже не знаю, как бы пошли дела в таком случае. И вообще, ты бы легко мог стать на Уларе популярнейшим сводником или массовиком-затейником.

— Ладно, проехали, — встал я. — У нее теперь мужиков — три шеренги в очередях. А у меня жена есть, да и на Надежде можно счастье попытать.

— Проехали, так проехали, — согласилась Светлана. — У них на Надежде проблем с рождаемостью нет, смотри, посадаят за подрыв нравственности.

— Вот, блин, вы хоть прививки колонистам сделали от вирусняка? — испугался я. — А то у них тут начнется.

— Все нормально, кэп, — успокоила Светлана. — В новом теле Альсс нет вируса, оно душит его на корню, мы со Стекляшкой позаботились. Методику адаптации, разработанную и испытанную на Белочке, я со всеми тонкостями слила на компьютеры "Мегаполиса — дубль", "Мегаполиса" и еще на пару медицинских баз на Уларе-1 и Уларе-2, Альсс тоже взяла данные. Думаю, что проконтролировать такую ситуацию у них и сил, и знаний хватит. Если все по уму организовать, то к приходу "Мегаполиса — дубль" колонисты уже будут иметь поголовный иммунитет.

Я вернулся в свою каюту и сел за чистку раритетного земного карабина. Это занятие меня всегда успокаивало и приводило в нормальное расположение духа.

— Сергей, к тебе можно? — спросила Светлана.

— Заходи, — пробурчал я, удерживая пружинку, которая никак не хотела встать на место. — Сейчас закончу и пообщаемся.

Неожиданно моей щеки коснулась мягкая кисточка. "Быть того не может", — подумал я, не успев переключиться с одного дела на другое. Я обернулся, передо мной стояла на четырех лапах пушистая кошка-белка, обнимая мои плечи своим длинным хвостом. Отливая темной медью, шерсть струилась и переливалась в свете, непривычном для уларсу, но родном для землян. Кончики нежных чувствительных волосков хвоста ласкали мою шею и щеку. Шерстинки были отчетливо видны в освещении, привычном для моих глаз. Именно этот свет и помог быстро стряхнуть наваждение. И, тем не менее, непокорная пружинка отправилась кувыркаться по палубе, а моя рука, живя своей жизнью, прошлась по спине пушистика, вернулась к голове и погладила под шеей.

— Ты скучаешь по Альсс, — сделала вывод Светлана. — А может это что-то типа "синдрома отнятия", все-таки ты привык щедро сливать свою энергетику самца.

— А ты иногда приходи ко мне, пушистик, согреть мое ложе, — пошутил я. — Я тебя не обижу.

— Ты все-таки рискнешь? — съязвила Светлана устами Альсс. — Вот уж не думала, что твоему распутству нет предела.

— Может, и рискну, но не сейчас, — широко улыбнулся я, поцеловав милашку в пушистое ушко. — Верни Светлану, пожалуйста.

Ночью была Светлана, а утром я встал с легким чувством утраты, которое теперь обрело форму. Странно, я никогда не был особо привязчивым, наверное, это — синдром, как его там…

Последние двое суток время вело себя, как прилипшая к стеклу муха, и мне порой казалось, что наш "Ботаник" тоже прилип к какому-то тёмному стеклу пустоты без какой-либо надежды снова получить свободу. Чтобы не пасть лицом перед союзниками, пить даже легкое винцо я Санычу запретил, отдушиной осталось только пиво, и только три раза на день. Саныч, как положено, долго и шумно обсуждал моё самодурство, но вынужден был смириться. По этой причине он с головой ушел "по бабам". Даже предложение провести тур "гладиаторских боев" на наших истребителях не нашло отклика в измученной бездельем душе моего друга. Я был послан в особо изощренной форме. Я было собрался прокатиться на истребителе сам, но, уже забравшись в кабину, обнаружил совершенно незнакомую схему управления. Чертыхнувшись на беличье управление, я побрел к "Блохе". Но и тут меня ждала небольшая неудача. Мое желание осмотреть вблизи "крейсера" уларсу наткнулось на не очень вежливое пожелание их хозяев гулять где-нибудь в стороне. Вернувшись на "Ботаник", я попросил связи с лайгутом Харальссом зен Трольтлисс.

— Я вас приветствую, командующий, — начал я. — Как там наша бывшая гостья?

— Все замечательно, командор, — ответил Харальсс, изобразив на лице гримасску, соответствующую человеческой улыбке. — Мы принимаем все усилия, чтобы сдержать наш экипаж от ухаживаний. Видели ваш истребитель, машина очень хорошая, простите, что дежурная вахта столь прохладно отнеслась к Вашему дружественному визиту.

— Я как раз хотел спросить, есть ли у вас на борту штурмовики? — обрадовался я, что тема назрела сама собой. — Хотелось бы провести совместные, так сказать, учения. Размяться.

— Сожалею, командор, у нас не того класса корабли, чтобы иметь легкие штурмовые звенья, — махнул хвостом Харальсс.

— Жаль, может, у вас пилоты есть, мы бы могли предоставить одну машину — огорчился я. — Не хотелось бы тревожить Альсс ради компании.

— А она — пилот? — искренне удивился Харальсс.

— Я бы сказал, что пилот, но не совсем боевой, — с сомнением ответил я. — Налета по времени у нее много, но вот участия в боях она не принимала.

— А на чем летала? — поинтересовался Харальсс. — Где училась?

— Не могу сказать, что училась, скорее, практиковалась, — ответил я. — Как раз на наших истребителях и практиковалась. Две ее подружки на них участвовали в штурме "Мегаполиса", она сама была в другой задаче задействована.

— Подруги остались живы? — спросил Харальсс. — Я видел ту битву, там многие погибли.

— Да. Хоть истребители и пришли в сплошных дырах, зато своим ходом, — ответил я. — Девчата славно повоевали.

— Да, жаль, что у наших сородичей так нехорошо вышло, раз даже необученные девчата воевать пошли, — задумчиво сказал Харальсс. — Война всегда жестко спрашивает, кто ты и что умеешь.

— Да уж, — немного обиделся я за отважных девчат. — Они пять штурмовиков сбили.

— У нас есть кое-кто из бывших боевых пилотов штурмовиков, — решил закрыть вопрос Харальсс, видимо не поверив мне. — Какое управление имеют ваши машины?

— Управление делалось по образцу кабины штурмовика правителя, — обрадовался я. — Ваши парни, наверняка, не знакомы с таким, но это дело привычки. Делалось-то оно под уларсу, хотя я вполне с ним справляюсь, если немного попрактикуюсь.

— Счислительные комплексы есть? — спросил Харальсс.

— Да, наведение, навигация, даже просчет наилучшего курса, углов упреждения, в общем, все как у них, — ответил я.

— Интересно, — Харальсс дернул хвостом от нетерпения. — Видимо, ученые на Уларе тоже на высоте, у нас такие вещи появились недавно, но далеко не все. Хотелось бы посмотреть в движении. В прошлый раз мы истребитель осмотрели, но полетать не получилось. Я бы и сам попробовал.

— Годится, — согласился я. — Присылайте гонца.

Видимо, лайгут Харальсс решил проявить солидность и за истребителем прислал кого-то из своих подчиненных, судя по моим познаниям, он был моложе командира ударной группы. Довольно молодой летун оказался одним из офицеров-пилотов корабля-флагмана. Звали его, если сказать различимо для землянина, приблизительно Рахмасс, немногим больше года назад он нес службу в подразделении авиации наземного базирования на Надежде.

Вообще, я не могу поручиться, что написанные имена уларсу звучат на их родном языке именно так, сам язык уларсу весьма неудобен для человеческого слуха. В этом случае, как говорится, что слышу, то и пишу. Возможно, уларсу были не в восторге от моего произношения их имен, но это уже история. Кстати говоря, и наши переговоры являются плодом некоего квази-литературного перевода с языка на язык, осуществленного силами МИ.

Рахмасс минут пятнадцать осваивался с управлением, еще минут двадцать я объяснял ему работу бортовых компьютерных систем. В этот день так и не удалось устроить "гладиаторские бои". Рахмасс сделал несколько пробных полетов, облетел "крейсера", сделал несколько заходов на цель, покувыркался. Машина по его словам оказалась очень удобной и мощной, но весьма непривычной, так как сильно отличалась от атмосферного истребителя, на котором ему довелось воевать. Поняв, что боям так и не состояться, я отдал второй истребитель еще одному пилоту для стажировки, а сам засел за виртуальную модель истребителя с "беличьим" типом управления. Как ни крути, мне тоже нужно было наработать моторику управления эти средством агрессивного передвижения. Ребята увлеченно летали на пару, привыкая к машинам, а я следовал за ними в виртуалке, созданной на основе данных сенсоров "Ботаника". Возможно, это было немного нечестно, ведь я фактически попутно еще и привыкал к манере пилотирования и элементам боя беличьих пилотов. Совершив подзарядку накопителей, пилоты продолжили полеты. Мне в этот день не осталось ничего, кроме как продолжать вместе с ними полеты в виртуалке.

Вообще, нужно сказать, что упорная работа на симуляторе с полным подключением фактически сделала из нас настоящих пилотов как "Ботаника", так и ботов еще до реального управления этими машинами. Практически не побывав в бою, мы получили хорошие навыки владения этими кораблями. Фактически же, реальный бой отличался от тренировочного боя на симуляторе только возможностью получить реальные повреждения и сюрпризами, которые мог преподнести реальный незнакомый противник. Для пилота же, находящегося в полном подключении в систему МИ корабля картинки были совершенно одинаковыми. А при получении повреждений программа симулятора давала абсолютно те же ощущения, что и виртуалка реального корабля. Нужно сказать, что совмещение с МИ корабля фактически делала космолет частью тела пилота, он ощущал холод и жар, зуд и боль в зависимости от происходящего события. Правда, не могу утверждать, что каждый пилот чувствовал и видел то же самое, что я. Светлана как-то сказала, что МИ настраивался на каждого пилота индивидуально, подбирая для даже для каждого разумного одной видовой ветки наиболее подходящие по ассоциациям с происходящими событиями ощущения.

На следующее утро по расписанию колонистов мы решили провести реальные "гладиаторские бои". К этому моменту уже пятеро пилотов изъявили желание в них поучаствовать, достаточно освоившись с нашими истребителями. В их числе был и лайгут Харальсс. Ребята даже на сон времени практически не тратили, привыкая к новым машинам. По слова Светланы их успехи были очень хорошими, однозначно колонисты были куда более сильными бойцами, чем пилоты правителя, видимо сказывался каждодневный опыт боевых операций против пиратов.

О режиме дня уларсу нужно сказать отдельно. В космических силах уларсу был введен усредненный день в двадцать восемь земных часов. Это было сделано ввиду разных периодов вращения двух колонизированных уларсу планет. Распорядок дня оказался такой: четыре часа рабочего времени — два часа отдыха, четыре рабочих — два отдыха, четыре рабочих — двенадцать часов отдыха. Уларсу вообще любили поспать и в свободное время часто предаваясь этому занятию.

Как я узнал позднее, пятеро уларсу оказались отобраны специально, чтобы получилось кратное двум количество "гладиаторов". От греха подальше, Светлана заблокировала лазеры истребителей на уровне маркеров, когда они оставляли на щите только следы, не пробивая его, "огнестрельные" орудия, как и в бытность тренировок наших боевых девчонок, пришлось полностью лишить боеприпасов, а с ракет сняли боевые части. Ракет к истребителям у нас в наличии оказалось не очень много, а местные ракеты оказались немного другими. Пришлось ограничить число ракет по четыре для каждого вылета. Систему боев решено было сделать "каждый с каждым", то есть я должен был провести по бою с каждым пилотом. Оценка боев велась по "глазу" Светланы, которая была на связи и давала знать, если какой-то истребитель считался сбитым. Первый бой открывал я, противником был неизвестный мне ранее пилот. Не лукавя, скажу, что этот бой был из разряда легких. Пришлось немного покрутиться, лишь уходя от ракет оппонента. Я поразил его истребитель вместе с его же третьей по счету ракетой, так и не воспользовавшись своими. Поединок занял две с небольшим минуты. Не буду описывать весь день соревнований. Самый трудный для меня бой оказался с Рахмассом, он действительно оказался чертовски хорошим пилотом. Думаю, что мне удалось победить его лишь за счет моего симбиота, возможно, адаптационной программы и в большей степени опыту общения с нашими машинами. Этот бой оказался и самым длинным. До боя и у меня и у моего противника имелись возможности оценить боевые качества и тактически приемы оппонента. Не могу сказать, что тактические приемы Рахмасса оказались какми-то из ряда вон необычными, асс уларсу использовал обычно всего две тактические схемы боя, просто этот пилот действительно имел в достатке боевого опыта. На схожести тактики я и решил поробовать переиграть его.

Наиболее часто моим противником употребялась такая схема боя. Выйдя на хорошую позицию, Рахмасс пускал одну или две ракеты и преследовал противника, стараясь максимально осложнить ему жизнь во время ухода от ракет. Хоть истребители и были оснащены имитаторами для обмана ракет, толку от них в близком высокоскоростном бою оказалось мало. Зачастую мой противник сильно увлекался добиванием озабоченного ракетами противника, а в случае неожиданностей вытягивал ситуацию за счет виртуозного пилотирования.

Начав бой, я решил выждать, пока Рахмасс истратит все свои ракеты, и сделать это оказалось изрядно трудно. Лазерные маркеры Рахмасса уже не один раз лизали мое защитное поле, но уверенных попаданий так и не случилось. Моих попаданий было значительно меньше, и все они были тоже скользящими. Уходя от Рахмасса по пологой дуге, я дожидался пуска его последней ракеты. Наконец, компьютер моего истребителя пискнул, давая понять, что по мне выпущена ракета. Пришло время реализовать мой план, даже если он не удастся, мы можем продолжить бой, оставшись с одними лазерными маркерами. Я выпустил все шесть противоракетных ловушек, чуть развернул боевую машину и запустил две ракеты перпендикулярно ходу своего истребителя. Пытаясь резко изменить курс, я вывел-таки из режима двигательную установку. Сработала система аварийной отсечки мощности, истребитель вильнул носом, потом задом и начал беспорядочное кувыркание. То, что я делал, могло в бою стоить мне жизни, но мной владел азарт. Перегрузку я выдержал с большим трудом, однако, добился своего. Прожевав экстремальную ситуацию, автоматика двигателя опять дала полную мощность, а я к тому моменту оказался сбоку и чуть позади противника. Ни секунды не задумываясь, я выпустил по нему оставшиеся две ракеты, ловя Рахмасса в прицел лазерных маркеров. Пока я издевался над своим истребителем, ловушки наполнили пространство помехами, среди их довольно четких и логичных сигналов, бултыхания моей боевой машины походили на неудачно сработавшую ловушку. Первые две ракеты, пущенные мной, уже заканчивали боевые развороты, заходя на неудобную для них цель. Выпущенная Рахмассом ракета, цели не потеряла, но прошла мимо из-за моего нестандартного маневра. Сам Рахмасс вынужден был отвернуть от неожиданного числа разного рода помех. Наконец определившись с целями, он попытался уйти от моей второй волны ракет, подставив мне борт. Долгожданный момент настал, я выдал очередь лучей из лазерных орудий, оставивших следы в районе двигательной установки машины моего учебного противника. Но окончательную жирную точку поставила одна из моих ракет, пущенная первой волной, угодив в защитный экран в районе днища истребителя Рахмасса, как раз под отсеком пилота. Уже неторопливо я развернулся на месте и "расстрелял" лазерами ракету Рахмасса, которая через пару секунд тюкнулась в защитный экран моего истребителя. Победа была чистой и очень почетной.

По общим результатам я занял очевидное первое место, лайгут Харальсс занял третье, после Рахмасса. Все время боев мы находились на "Ботанике" в "холле", так и оставшемся от наших первых гостей, наблюдая бои через голографическую проекцию, которую Светлана для удобства подвесила посередине зала. Заинтересованный происходящими событиями, к нам присоединился Саныч. Увидев масштаб развлечения, он сразу захотел в нем участвовать. Но я из природной вредности не допустил его к участию, сославшись на то, что все бои уже расписаны. Все вместе мы болели за участников и разбирали результаты, пока истребители снаряжались к следующему бою. К концу наших импровизированных соревнований барьер недоверия между нами и колонистами окончательно рухнул, и хорошая пьянка так и просилась стать логичным завершением укрепляющего дружбу народов мероприятия. Вместе со вторым десантным челноком на "Ботаник" прибыли припасы уларсу, на фоне которых наше разнообразие уларской провизии явно казалось спартанским. Вместе с антуражем для правильных посиделок к нам прибыли и четыре незнакомых дамы в компании с Альсс. Альсс, увидев меня, немного засмущалась, но потом представила, как близкого друга. Пока пушистый хвост скользил по моему лицу, я изо всех сил сдерживался, не давая воли рукам, просто не был уверен в правильной реакции колонистов. Нужно сказать, что для девушки это был смелый поступок. Насколько я разбирался в понятиях уларсу, тот близкий друг, которым представила меня Альсс, довольно во многих случаях мог означалть "любовник". Осталось надеяться, что Альсс знала, что делала. Чтобы картина не казалась пустой без земных женщин, я попросил Светлану поприсутствовать в теле Стекляшки на нашем мероприятии.

Что не говори, вечеринка удалась на славу. Альсс на практике познакомила соотечественников с музыкой и танцами. Я познакомился со всеми вновь прибывшими дамами и не единожды с ними танцевал. Светлана приглашала куда более робких кавалеров уларсу. Самым неподъемным из всех оказался Саныч. Подвыпившие женщины уларсу практически защекотали его хостами, но он остался верен своему убеждению относительно "дрыготни под музыку". Утомленные развлечением гости остались у нас на длинный отдых, а потом пригласили нас посетить флагман ударного звена.

На экскурсию по флагману, как почетный победитель "гладиаторских боев", полетел я. После осмотра корабля мы со Светланой только уверились в сделанных ранее выводах. "Крейсера" уларсу даже по конструкции значительно уступали кораблям пиратов. Сразу было видно, что эта отрасль промышленности для колонистов еще нова, и строились корабли наспех, по велению обстоятельств. Проведя почти полдня на флагмане, я вернулся на "Ботаник", прихватив всю имеющуюся у уларсу информацию относительно пиратов. Информации было немного, в основном это оказались записи боев и маневров, но имелось и кое-что из перехваченных переговоров. К сожалению, пираты пользовались направленными каналами связи, и в этом случае перехват передач становился делом очень сложным. Переговоры пиратов практически всего относились к боевым ситуациям и зачастую состояли из отрывочных коротких фраз. Так что эти записи не дали нам языковой базы пиратов, Светлане пришлось продолжать наблюдение за пленными с помощью оставленных на "эсминце" киборгов.

Записей боев и маневров оказалось, напротив, очень много, мы сначала рассортировали их на случаи "военные" и "каперские". К "военным" мы отнесли все контакты с боевыми кораблями пиратов, к "каперским" нападения вольных художников. На ознакомление с материалом ушло почти двое суток. Как оказалось, "военные" никогда не грабили поврежденные корабли уларсу. Трудно сказать, с чем это оказалось связано, то ли с дисциплиной, то ли с отсутствием трюмов. После боя "военные" практически сразу уходили в скачок, позволяя оказать помощь уцелевшим кораблям. По крайней мере, мы не нашли ни одного случая уничтожения спасательных судов уларсу. Несмотря на кажущуюся гуманность, в бою "военные" не щадили противника, зачастую добивая "в пыль" огрызающиеся до последнего корабли уларсу. Самый массовый рейд "военных" состоял всего из пяти кораблей, один из которых в бою участия вообще не принимал. Обычно же это были пары "эсминцев", очень редко — одиночные крейсера. По-видимому, "военные" просто не считали уларсу достойным противником для своих крейсеров. В отличие от "военных", "каперские" рейды были построены по сценарию типичного грабежа. Пираты приходили на судах, явно переделанных для этих рейдов. Открытого столкновения в таких рейдах пираты старались избегать, если не было явного перевеса в их сторону. Чаще всего "каперы" нападали из засады, стараясь не оставить противнику шансов. Большая часть из всех случаев нападения "каперов" была направлена на поселения, находящиеся на планете, особенно на периферии или вдалеке от военных баз колонистов. В отличие от "военных" "каперы" брали все, что могли забрать, зачастую даже снимая некоторую аппаратуру уларсу, видимо, содержащую какие-то интересные для них материалы. Случаи похищения населения хоть и были крайне редки, но тоже случались. Сказать определенно, зачем это делалось, оказалось лично для меня крайне затруднительно.

За нашими с Санычем попытками по изучению пиратов Светлана оповестила о готовности к работе звездного двигателя. Для окончательной настройки требовались лишь ходовые испытания.

— Раз надо, так надо, — согласился я, отрываясь от очередной каперской драмы. — Может, без меня справишься? Делов-то там для моего мятежного разума ни капли.

— Так положено, — не купилась Светка на мою отмазку. — Вдруг какая внештатщина или нападёт какой супостатень? Давай-ка, командир, не ломайся.

— Сейчас упакуюсь, — нехотя согласился я. — В принципе, поглядеть эти хроники я и в кресле смогу.

— А может, нам не стоит выкладывать все козыры перед белками? — неожиданно выдал сомнение Саныч. — Кто его знает, как оно повернется? Пираты эти — парнишки хваткие, да и техника у них уже не совсем для игры в песочнице.

— Вау! Саныч! — удивился я вполне искренне. — Тебе что, головной мозг удалось запустить? Обычно все ограничивалось работой спинных отделов и мускулатуры.

— Ну а чо я? — удивился Саныч. — Я так вот подумал…

— Нет, ну точно кто-то сдох, — покачал я головой. — Саныч подумал. А может, вместо меня попаришься в кресле на ходовых? Заодно и подумаешь еще над чем-нибудь.

— Да ща-а-ас, — усмехнулся Саныч. — Работах, салага, пока ветеран думать будет.

Небольшая словесная перепалка неожиданно подняла настроение, и к креслу я приближался уже без изначального раздражения. У меня даже закралась мысль, что Саныч, возможно, не такой уж и лапоть, работая с детьми, даже если ты всего лишь — учитель труда, волей или неволей приобретешь зачатки психолога.

Погрузившись в кресло, я предупредил колонистов о прогулке, необходимой для проверки работы отремонтированного двигателя. Не знаю, поверили нам или нет, но никаких "телодвижений" со стороны космолетов колонистов не последовало. Заверив уларсу, что постараемся далеко не отходить и догнать их к моменту прихода к Надежде, мы начали постепенный разгон с пошаговой калибровкой двигателя по направлению оси вращения планетной системы. Оставив между нами довольно приличное расстояние, я накрыл "Ботаника" невидимостью, все-таки решив не открывать истинных возможностей разведчика, козыри в рукаве еще никому не вредили. К некоторому моему сожалению, не все оказалось в порядке, нам пришлось останавливаться и доводить двигатель до ума. На все доводки у нас ушло чуть меньше суток. Почти все это время я провел в кресле. Саныч же безбожно бездельничал, предаваясь лени и небольшому разврату. Под конец наладки мы "даванули" движок на полную мощность, результатом остались довольны, "Ботаник" опять пребывал в полном порядке. Покончив с наладкой, я сначала хотел вернуться прямо к Надежде и там дожидаться караван под командованием лайгута Харальсса, но потом передумал, решив понаблюдать за колонистами, послушать их переговоры между собой и Надеждой. Что бы ни говорили временные и пока еще не проверенные союзники, думать они могли совершенно иные вещи. Выследив караван, мы остаток пути прошли за ним, находясь в режиме маскировки.

* * *

На подлете к Надежде нас встретило звено из четырех кораблей уларсу размерами поменьше "крейсера", видимо своего рода сторожевики, проводившее нас до одного из двух спутников Надежды. Оба спутника планеты были освоены уларсу. На них базировался флот, кораблестроительные верфи и все с этим связанное. Кроме естественных спутников вокруг планеты была раскидана сеть боевых баз, входящих в единую систему обороны. Одной из баз был корабль-астероид, на котором сюда прибыли первые колонисты, всего за несколько веков плотно осевшие на планете. В отличие от окружающего космического пространства сама Надежда была заселена совсем слабо. Можно сказать, что колонисты только вступали в стадию ее заселения. К моему удивлению, в отличие от своей родины колонисты и не думали загнивать, возможно, сказывалось отсутствие внутренних противоречий.

Надежда оказалась очень удачной планетой. Улар-1 и Улар-2, где зародилась цивилизация белок, были обитаемыми спутниками планет-гигантов, большую часть территорий которых занимали пустыни. На Надежде имелись обширные территории, покрытые растительностью, а так же два океана и несколько внутренних морей. По своей полезной площади Надежда, пожалуй, могла поспорить с обеими населенными планетами родной системы уларсу, вместе взятыми. Единственным неприятным моментом для уларсу на новом месте жительства оказалась смена сезонов. Надежда не была спутником планеты-гиганта, и из-за наклона оси вращения на ней имелись четко выраженые времена года. Раньше белки просто не знали смены сезонов, обитая в своеобразной затянувшейся поре "весна-осень".

Нас приняли на одном из двух естественных спутников Надежды, его название переводилось, как Страж. Спутник был лишен атмосферы. На нем располагались шесть судостроительных верфей, а так же сеть мощных жилых и оборонительных комплексов. Пиратский "эсминец" и поврежденный "крейсер" загнали в доки одной из верфей, "Ботаник" завис на геостационарной орбите спутника. Два дня, пока происходили организационные мероприятия и собирались светила науки Надежды, я в меру гостиприимности хозяев знакомился со Стражем. Моим гидом вызвался быть лайгут Харальсс. Саныча я оставил на "Ботанике" в наказание за безделье во время ходовых испытаний звездного двигателя, да и должен же был кто-то присмотрать за нашим имуществом, а вдруг ловушка. Саныч к моему удивлению не спорил, возможно, он просто не до конца доверял белкам. Со стороны должно казаться, что мы просто держим экипаж в жесткой дисциплине. Экскурсий по нашему космолету мы не устраивали, а во время всяких встреч-переговоров мы с Санычем намекали на то, что являемся здешним руководством. Уларсу совсем не обязательно было знать о настоящей численности экипажа "Ботаника". Оставалось надеяться, что Альсс не разгласит нашу маленькую тайну, если даже догадалась о ней.

"Вскрытие" "эсминца" пиратов началось после переселения пленных в специально оборудованные для них отсеки. Светлана, хоть и создала приемлемый словарь языка пиратов, тем не менее, еще надеялась выудить из них еще кое-какую информацию. Изучение "эсминца" в условиях верфи дало куда более хорошие результаты. Колонисты создали сразу несколько научных групп, которые начали изучение строго обособленных узлов и технологий пиратов под наблюдением Светланы. Практически сразу стало понятно, что топливом для силовых установок пиратского космолета служила дейтериевая или дейтериево-тритиевая смесь. А, разобрав аварийную силовую установку, ученые уларсу с шоком для себя были поставлены перед фактом существования реактора на основе управляемого холодного термоядерного синтеза совмещенного с двойным плазменным преобразователем. При всех ее небольших размерах, реактор занимал не все пространство установки, в ней же оказались установлены контуры гравиприводов и, собственно, сами генераторы полей. Первый пуск заново собранной установки на дейтериевом топливе поверг оставшихся скептиков в научный экстаз, установка исправно заработала. Всего через две недели колонисты получили экспериментальную термоядерную станцию холодного синтеза с плазменным преобразователем, выдающую привычный для землян электрический ток, который являлся и основой технологий уларсу.

— Серж, я где-то читал, что холодный термоядерный синтез — это утка вроде вечного двигателя, — выразил Саныч свою мысль, глядя на ликование ученых. — Ты уверен, что они там не облажались?

— Саныч, ты не перестаешь меня удивлять, — хлопнул я друга по плечу. — Даже у нас на Земле этот вопрос серьезно разрабатывается. Кто-то из наших ученых уже обосновал теорию мюонного катализа, как бы не Сахаров, так что вопрос только за реализацией. А, вспомнил! Кстати, кто-то из наших же ученых получил что-то похожее на нужную реакцию путем воздействия звуком на какую-то жидкость, то ли хитрый ацетон, то ли воду какой-то там тяжести. У нас вопрос, вроде, застрял на явно отрицательной энергетике реакции. А может, еще чего-то не так было, но вроде пока не опровергли, что это было ошибкой.

— Это как отрицательной энергетике? — удивился Саныч. — Ты-то откуда всю эту ахинею знаешь?

— Не тупи, Саныч, это значит, что затраченная на синтез энергия превосходит полученную от синтеза, никакой маржи с такой реакции, — ответил я, покачав головой. — Я же в почти советском ВУЗе учился, там поощрялось изучать всякие науки, а не только то, что тебе узко по специальности положено, как у американцев. У нас вон Светик есть, база данных такая, что Интернет отдыхает, ты бы больше интересовался ей, чем пользовал ее, глядишь, и извилины бы закучерявились местами. А то у тебя все мысли по протоптанной от фуражки тропе в сторону женских промежностей ходят.

— Серега, блин, ты бы сам инвалидом посидел, а потом про всякие промежности попробовал бы не думать, — обиделся Саныч. — Я тебе такого не желаю, да и никому не желаю.

— Саныч, извини, — ответил я, почувствовал себя некомфортно. — Я, это, не подумав, ляпнул.

Группы ученых, изучавших орудия и ракеты, справились значительно раньше. Там оказались сходные с уларсу технологии. Лазерные орудия дали всего лишь некоторые направления для размышления и доработки схем имеющихся у уларсу устройств. А вот ракеты оказались куда более интересны. Оборонительные ракеты системы ПРО "эсминца" базировались на твердотопливных двигателях. Противокорабельные же ракеты оказались на гравитационных двигателях. Изучение конструкции и разработка технологий должна была занять у ученых несколько месяцев. И вскоре на вооружении уларсу должны были появиться ракеты с гравитационными движками. Очень быстро местные умники разобрались с оборудованием, создающим гравитационные щиты. Самое же большое недоумение, как и предсказывала Светлана, у ученых вызвал гиперпространственный двигатель. Принцип двигателя, как и его маткматическую модель они осознать так не смогли. Даже разобрав его "до винтика", никто не смог однозначно сказать, как это работает, хоть и было понятно в общих чертах, что это должно делать. Нужно отдать должное, что уларсу сразу определили, что это, пожалуй, самая главная находка для них. Они вцепились в изучение двигателя мертвой хваткой. Не могу сказать, получилось бы что-то у них или нет, но я упросил Светлану подкинуть особо одаренным "яйцеголовым" несколько намеков. Ребята оказались хваткими, и подвижки в теории процесса произошли практически сразу, не за горами должен был произойти и прорыв в этой отрасли знаний. И, тем не менее, для создания своего двигателя уларсу нужно было еще немало потрудиться. Технология уларсу на тот момент позволяла бы скопировать двигатель, но он основывался на чужой гравитационной энергетике, пришлось бы ломать голову над совмещением технологий или над полным переоборудованием кораблей уларсу. Как вариант на первых порах корабли межзвездного класса могли иметь две раздельные энергетически установки. В принципе, нас это уже мало интересовало. Светлана и так сделала им подарок, о котором они даже мечтать не могли, по крайней мере, в ближайшем будущем. К нашему огромному сожалению, в вопросах функционирования компьютеров пиратов, больших продвижений не случилось. Ученые легко определили принцип их действия, но логику работы и кодировку информации сходу осознать не получилось. Именно из-за этого мы продолжали "гостить" у колонистов. К нашей с Санычем радости пребываение в гостях у белок не имело никакого отношения к скуке. Это как европейцу впервые раз попасть в Юго-Восточную Азию.

Примерно через два с половиной месяца после нашего прибытия на Страж, Светланой были обнаружены возмущения многомерности в пределах системы. Светлана предположила, что в пространство планетной системы прибыло несколько кораблей. Мы сразу же сообщили об этом колонистам, которые отнеслись к сообщению исключительно серьезно. Еще через семь дней на подходах к Надежде появились два крейсера и четыре военных "эсминца". Мы подозревали, что цель их прибытия — события почти техмесячной давности, в которых "Ботаник" принимал непосредственное участие. К нашему удивлению, уларсу вовсе не ударились в панику. Все рода войск тут же были приведены в боевую готовность. Флот занял позиции, спрятав часть "крейсеров" за Стражем. Лайгут Харальсс на мой вопрос ответил, что хоть пираты и не предпринимали еще такого массированного вторжения, уларсу сдаваться, не намерены, ведь им теперь есть за что сражаться, с далекой родины к ним летят братья. К великому разочарованию Саныча сражения не случилось. "Эсминцы" покружили вокруг Надежды, даже не вступив в огневой контакт. Крейсеры один раз приняли весьма вялую попытку сблизиться со Стражем. Выпустив рой ракет и дав залп главным калибром, они пошли в сторону спутника, охватывая его с разных сторон. Однако, получив на щиты море огня со стороны оборонительных систем Стража и трёх соседних боевых искусственных спутников, вынуждены были вернуться. Повисев на подходах к планете еще сутки, весь флот пиратов тихо и мирно покинул пределы Надежды и погрузился в гиперпространство. Итогом рейда оказались всего два легко поврежденных "крейсера" уларсу. Да один из пиратских крейсеров получил пробоину в левом борту, замешкавшись при развороте.

— Странные какие-то, — удивился Саныч. — Чего тогда лезли вообще?

— Просто не захотели ломать кораблики, — ответил я. — Посмотрели, что "эсминца" нет, и ушли.

— А к Стражу полезли, чтобы посмотреть, как в борту дырки получаются? — ухмыльнулся Саныч. — Выходит, что второй "эсминец" добрался до базы.

— Скорее всего, что нет, — размышлял я вместе с Санычем. — Скорее всего, они от крейсера получили информацию о незнакомом корабле, так подпортившим им вывеску, вот и заскочили на огонек. Посмотрели, что нас тут нет, и убрались. А на счет Стража, может, искали наш подбитый кораблик там. Мы же нехило получили "на орехи" в том бою.

— Чего ж не пошли до конца? — спросил Саныч.

— Да поняли, наверное, что орудия тут совсем другие, — предположил я. — У нас, ведь и лазерные батареи немного другие настройки имеют, нежели у местных. Да и ракеты местные, тоже совсем на наши не походят. Вот и подумали, наверное, что имел место баловаться какой-то "гастролер". Не факт, что не наведаются еще разок-другой.

— Слушай, Серж, а чего мы вообще тут силим? — задал насущный вопрос Саныч. — С белок нам ловить, явно нечего. Пираты, так вот они, ловим и потрошим или идем знакомиться.

— Пока еще оставется вариант бескровной добычи информации, Саныч, — озвучил я очевидное. — Светик набирает языковую базу пиратов, пытается найти алгоритмы работы с их компами. Мне кажется, что так у нас больше шансов отыскать интересующую нас информацию об этих разумных, чем во время боевого столкновения. Да и "каперы" могут появиться, вот их изловить будет куда проще и полезнее, чем вояк. Так что сидим ровно на задницах и ждем с моря погоды.

* * *

Поскольку личное присутствие экипажа дружественного корабля "Ботаник" на Страже никому, собственно, был не нужен, мы с Санычем решили немого поразнообразить будни осмотром самой планеты по имени Надежда. С этим вопросом мы обратились к нашему теперь уже хорошему знакомому лайгуту Харальссу. Неспешно потягивая местное изделие слегка похожее на земное пиво, мы вели беседу.

— Да, Надежда — красивая планета, осмотреть ее стоит, — согласился Харальсс. — Только вот мы так и не изучили ее в должном объеме. Несмотря на столь долгий срок заселения, удалось толком изучить всего один материк, на котором, собственно, и базируется наша здешняя цивилизация. Как-то не слишком много времени было для такого рода дел. Знаете ли, нужно было выживать. Даже сейчас у нас не слишком большой прирост населения, многие гибнут в непрерывных стычках и пограничных боях с пиратами.

— Мы как раз вполне вас понимаем, — ответил я. — Думаю, что с прибытием "Мегаполиса-дубль" и внедрением некоторых новинок "от пиратов", вы сможете вздохнуть свободнее. Сразу решатся несколько проблем.

— Хорошо бы, — согласился Харальсс. — Осталось дожить до этого момента.

— Мне почему-то кажется, что доживете значительно раньше, — улыбнулся я. — Вы же уже обратили внимание на какую-то весьма странную манеру ведения военных действий "военными" пиратами. Мне кажется, что при желании они могли бы сильно осложнить вам жизнь на Надежде, тем не менее, у вас сложилось положение, которое смело можно назвать "Масштабные военные маневры в условиях, приближенных к боевым". Я бы вообще не стал называть военных, противостоящих вам, пиратами. Эти ребята явно знают дисциплину, да и грабежами они, как я слышал, совершенно не занимаются.

— Да. Есть такая странность в их поведении, — согласился Харальсс.

— Дружище, к вам же прибыли два "Ловца", которые стартовали с Улара после получения вашего сообщения? — спросил Саныч. — Где они? Мы видели в системе вашей орбитальной защиты всего один, видимо тот, на котором прибыли вы сами.

— Еще один находится тоже в системе орбитальной защиты, просто его позиция в другом секторе, — ответил Харальсс. — А второй мы вынуждены были разобрать, его породы содержали весьма чистые металлические руды, можно сказать, что это был практически подарок с родины предков нашей экономике.

— С потребностями не поспоришь, — согласился Саныч.

— Насколько я понял, на контролируемом материке особых проблем не возникает, — продолжил я любопытствовать. — Какова обстановка на остальных?

— Мы делаем регулярные рейды и облеты своеобразной нейтральной полосы, — ответил Харальсс. — Но на остальные свободные территории иногда отправляются лишь экспедиции ученых. Честно говоря, мы смогли позволить себе такую роскошь совсем недавно. Какие-то сто лет назад и разговора об этом быть не могло, попросту не было ни людей, ни ресурсов. Да и сейчас дело это весьма опасное, "каперы" делают регулярные налеты и визиты на планету. Наша система обнаружения фиксирует их, но группы быстрого реагирования мы высылаем только в случае какого-то большого соединения кораблей, приземления пиратов в нашей зоне отчуждения или непосредственного нападения на нашу территорию. Так что, как бы нам не было печально говорить, но Надежда нам пока принадлежит только в весьма небольших пределах.

— А вести переговоры не пробовали? — спросил Саныч.

— "Военные" никогда не ведут переговоров, — ответил Харальсс. — "Каперы", может, и ведут, но только с пленными. Вообще, какие-то они странные для разумных. Наши ученые прогнозировали все что угодно, но не столь прямое игнорирование.

— Может, в этом есть какая-то цель или смысл? — высказался Саныч. — Наши НЛО тоже себя ведут совершенно неоднозначно.

— Саныч, там вообще все непонятно, — я незаметно пнул Саныча. — Тут другие люди и другие цели.

— Ну да… Да, конечно, — поправился Саныч.

— В общем, я понял, что вы не против нашей небольшой серии экспедиций вглубь планеты, — подвел я итог. — Было бы неплохо хотя бы какого-то специалиста по местной флоре и фауне получить. Не исключено, что он тоже останется в выигрыше.

— Не могу вас сразу обнадежить, — ответил Харальсс. — У нас не так много ученых, занятых в этой области, в данный момент все привлечены в одном из срочных проектов. Может, получится пристроить вам кое-кого из учеников или практикантов. Постараюсь до завтра сообщить вам результат.

Результатом оказалась довольно молодая уларсу немного необычного розово-желтого окраса, местами переходящего в голубые тона на кончиках волосков. Нашего проводника представила нам Альсс. Раз уж случилась такая оказия, мы решили немного посплетничать в старом составе. Уединившись в каком-то заведении для "шишек" на Страже мы поболтали о свежих новостях из жизни нашей несравненной Альсс. Потихоньку разговор скатился к предстоящей экспедиции.

— Желающих было больше, — сказала по секрету Альсс. — Возможности отпустить всех не оказалось, да и вам некуда было бы их пристроить.

— По какому принципу нам деваху-то отобрали? — Саныч многозначительно почесал подбородок.

— Она является отличным специалистом, — ответила Альсс. — Корлин уже не первый год занимается в этой области. Она — далеко не дилетант и уж совсем не ученик. Думаю, вам она окажется полезной.

— А что у нее за имя? Оно как-то не по-уларски звучит что ли? — "тактично" поинтересовался Саныч. — Да и цвет немного авангардный, "эмо-девочка" что ли?

— Окрас, конечно, не совсем обычный, — согласилась Альсс. — Бедняге пришлось многое пережить в детстве. Может, как раз по этой причине она стала столь неординарным ученым. А имя… Имя она себе взяла сама. Там какая-то история неразделенной любви… В общем, не стоит ей об этом напоминать.

— Да, конечно, — я посмотрел "сурово" на Саныча. — Тем более что мне она очень понравилась.

* * *

В экспедицию мы направились на "Клопе", выдержав несколько сражений с нашей несравненной женой и любовницей Светланой. Принципиально "Клоп" на планете вряд ли смог бы найти себе серьезного противника, тем более с таким прожженным экипажем на борту. Но Светлана, как всегда, рисковать не хотела. Совершать же экспедицию на "Ботанике" смысла совершенно не было в силу его размеров. Кроме того, мы попросили Светлану приглядывать за учеными и серьезно заняться "компьютером" пиратов.

О точных сроках экспедиции разговора по большому счету не было. Судя по успехам Светланы в изучении компьютера пиратов, времени у нас было ни как не меньше месяца. А вполне возможно, что и больше. По этой причине мы решили устроить нашего пока неразговорчивого, видимо, по причине стеснения, гида в помещении, когда-то оборудованном для переговоров с повстанцами на Уларе. За сутки киборги "Клопа" привели помещение в порядок, вернув вид нормальной каюты, возможно, с некоторыми излишествами. Элементарно хотелось побаловать обделенную вниманием девушку. За проведенное с уларсу время я более-менее ознакомился с пристрастиями этих замечательных существ.

Корлин прибыла на "Клопа" "с вещами", как и договорились, к "военному совету". Честно говоря, меня совершенно убило количество вещей. Оно было даже не спартанским. У Корлин оказалась всего-то одна небольшая сумка. До "военного совета" оставалось почти два часа, которые мы опрометчиво выделили даме на то, чтобы разложить вещи по полочкам.

— Сергуня, что ей там два часа раскладывать-то? — спросил Саныч. — Я в первый раз вижу женщину, пусть и не человеческую, так аскетично собравшуюся в экспедицию уж не меньше, чем в неделю длиной.

— Да, девчушка о себе явно невысокого мнения, как о женщине, — согласился я. — Я ей даже сочувствую как-то по-человечески.

— Слушай, давай поглядим, что у нее там? — предложил Саныч. — Блин, просто интересно.

— Вижу, что ты, как всегда, чужд этическим переживаниям, — ухмыльнулся я.

— Да какие тут переживания, — сильно удивился Саныч. — Она же уларсу, какие могут быть у нормального мужика сексуальные переживания на счет, к примеру, белки или кошки?

— Саныч, этическими, а не то, о чем ты… — показательно постучал я по своей голове пальцем. — Читай классиков, эротоман. Она разумный вид, "человек" в большом смысле этого слова, если правильной головой об этом деле думать. А у каждого человека есть какие-то правила поведения, не обязательно связанные с особо близкой тебе областью.

— Короче, давай просто поглядим, что у нее в сумке, — Саныч соорудил на лице якобы напряженный мыслительный процесс. — Я же спать не смогу, умру от любопытства. Где ты видел женщину с таким "шикарным" гардеробом?

— Ладно, давай, — я не удержался от смеха.

Как выяснилось, была в этой сумке смена белья, кое-какие гигиенические принадлежности, второй комбез и небольшое количество информационных носителей с персональным коммуникатором. На момент нашего незримого "вторжения" Корлин просматривала какую-то информацию на своем коммуникаторе, а может, персональном компьютере или еще как-нибудь называемом устройстве.

— Нет, я просто валяюсь, — подвел итог Саныч. — Она, может, бесполая? Совсем в науку ушла или на почве несчастной любви мальчиком сделалась? Где еще можно увидеть тетку, которая, зайдя в номер гостиницы, первым делом кинулась проверить свой информуникатор…

— Это что за термин такой? — удивился я.

— А чё, прикольно, "информуникатор", — Саныч сделал умное лицо. — Информационный коммуникатор.

— Саныч, а ты ведь — эстет… — рассмеялся я. — Бухлозакусатор нужно бы поставить в каюте, чтоб не бегать в "Три пескаря" за пивом.

— Отличная идея, — согласился Саныч. — Щас отловим киборга, чтоб сгонял за пивком.

— Мальчики, вы тут развлекаетесь, я вижу, — в другом углу моей каюты развернулась голосфера с изображением Светланы. — Вы бы девушку заботой окружили что ли, может, она хоть среди людей будет себя симпатичной уларсу чувствовать.

— О, Светка! Ты-то нам и нужна! — обрадовался Саныч. — Давай деваху перекрасим, как ей захочется. Чего она парится такой шкурой?

— Саныч, тут не в шкуре уже проблема, а в психике, — ответила Светлана. — Я не могу назвать себя спецом по данному виду разумных. Вот Сергуня — другое дело.

— Ха-ха, — ответил я на Светкин подкол. — Я думаю, что подправление девчонке окраса будет половиной проблемы. Сделай доброе дело — сбрось в наш синтезатор побольше информашки о модной шмотке и прочих девчачьих прибамбасах уларсу. Может, Корлин заинтересуется чем-то. Кстати, давай ей сделаем медицинское сканирование. Может, действительно сможешь чем-то с окрасом помочь, да и в экспедиции эта информация понадобиться может.

— Да! Назвалась альтруисткой, вынь, да положь!! — согласился Саныч.

— Хорошо, поговорите с ней аккуратно на эту тему, — согласилась Светлана.

— Вот это по-нашему, — обрадовался Саныч. — Поможем бельчушке!

— А ведь вы оба — неисправимые романтики, мальчишки. Честное слово, я же этого просто не смогла за вашей мужественной суровостью сразу разглядеть, — рассмеялась Светлана перед отключением связи.

— Слушай, испортим девчонке карьеру, — задумчиво сказал Саныч. — Станет красивой — всю науку забросит.

"Военный совет" состоялся в назначенное время. В течение пары часов мы набросали приблизительный маршрут по местам, возможно, интересным и для нас и для Корлин. В принципе, мы с Санычем соглашались практически со всеми предложениями авангардной девахи. Мы прекрасно отдавали себе отчет, что нам совершенно безразлично, куда лететь и что обследовать, просто надоело до зеленых чертей сидеть на борту космического корабля. А тут была замечательная возможность погулять живьем без скафандров по открытой природе. Светлана уже внесла поправки в наши БМКП относительно местной флоры, фауны и прочей мелкобиологической живности. Атмосфера планеты, естественно, оказалась отличной и от земной, и от уларской, но дышать с напрягом было вполне возможно. На случай, если надоест напряг, можно было надеть маску или загерметизировать легкую десантную броню КСС, в которой нам настоятельно рекомендовала выходить наружу наша искусственно-интеллектуальная подруга. Притягивала планета все слегка сильнее матушки Земли, так что для коренных уларсу на планете сложились не слишком комфортная среда обитания.

На наше предложение о медицинском обследовании с целью оказания помощи в экстренной ситуации Корлин согласилась совершенно спокойно. Сложилось впечатление, что ей это все глубоко безразлично, хотя с момента прибытия на "Клоп" девчушка слегка оттаяла.

Пока Светлана и Стекляшка через аппаратуру "Клопа" обследовали нашего проводника-консультанта, мы с Санычем, Светланой и Альсс погрузились в мир местной моды уларсу. Для начала решили обеспечить Корлин всем необходимым для девушки. Вещи подбирали без экстремального ухода в моду. По словам Альсс это была местная классика жанра из ценового репертуара выше среднего. Для интереса Светлана сделал доступными некоторые технические новинки колонистов, включающие в себя довольно мощные стационарные коспьютеры, которые уларсу называли "счислителями" и разнообразные удобные безделушки, которые на Земле принято называть "гаджеты"[5].

Мы с нетерпением ждали возвращения Корлин в свою каюту после медицинского обследования.

— А, мальчики опять собрались подглядывать! — обнаружила нас Светлана. — Это уже входит в разряд патологий…

— Привет, привет, давно не виделись, — пробурчал Саныч Светкиной голограмме. — Присоединяйся.

— Как ты думаешь, понравится ей? — спросил я Светлану.

— Вы, вообще-то, в экспедицию собирались, — напомнила Светлана.

— Да, это следующее развлечение в нашей программе, — согласился я. — Сейчас вот закончим с этим и сразу приступим к экспедиции. Кстати, сделай выборку наиболее посещаемых "каперами" мест, если местные дадут, конечно.

— Зачем это тебе? — подозрительно спросила Светлана. — Мы же договорились, что без ребячества.

— Да мы с ними конфликтовать и не собираемся, — согласился я. — Просто мне так и не понятно, что же они тут на планете так усердно потеряли. Ведь, по словам Харальсса они постоянно снуют туда-сюда. Вот и хотелось бы понять, что они тут забыли. У местных ребят возможностей чуть поменьше наших, так что проследить самим, у них просто не получается.

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Поищем.

Тем временем Корлин вернулась в свою каюту. Но не кинулась к своему информуникатору, как в прошлый раз, а просто улеглась на свою кровать. Свернувшись клубочком и прикрыв хвостом нос, девушка лежала на кровати вот уже минут двадцать.

— Светик, вы ее ничем не расстроили? — спросил я. — Чем-то девчушка наша опечалена.

— Ни о чем вообще не говорили, — ответила Светлана. — Просто сообщила, что процедура закончена и киборг проводит ее в каюту.

— Может, она чувствует себя в заключении? — спросил Саныч. — Все же мы сильно граничили ее передвижение по и без того небольшому "Клопу".

— Не думаю, — ответил я. — Практически для нее нет доступа только в боевую рубку и отсеки машинерии. Что-нибудь выяснилось на счет ее окраса, кстати?

— Да ничего непредсказуемого, — ответила Светлана. — Ее родители, а может кто-то из предков, видимо, подверглись облучению или еще какому-то жесткому воздействию. Мутация принципиально не страшная, стопроцентная рецессия через пару поколений гарантирована. Дети у Корлин будут процентов на семьдесят-восемьдесят с нормальным окрасом.

— А с ней что-то можно сделать? — спросил я. — Девчушке, видимо, сильно достается. Скорее всего, из-за голубых кончиков, я так понял, что уларсу такого цветового спектра почти не различают или он им неприятен.

— Боюсь, что простыми способами ничего не получится, — сказала Светлана. — Тут можно сделать кое-что, но результат будет временным. Можно, конечно сделать тот же трюк, что и с Альсс.

— Не уверен, что ей захочется повторить приключение Альсс, — предположил я. — Но возобновлять-то временные эффекты можно будет?

— Думаю, что да, — ответила Светлана. — Можно периодически делать своеобразное прививание неповрежденных структур от какого-нибудь донора. Правда, делать это придется раз в год, в лучшем случае — в два. Сложность еще в том, что у уларсу пока нет достаточной технологии для изготовления такого рода препаратов.

— Ладно. Покумекайте пока со Стекляшкой, как это сделать можно, — попросил я. — Вы же любите головоломки. А тут еще и польза кому-то будет.

Пока мы болтали, Корлин все же подошла к приготовленному нами гардеробу. Пока она разглядывала наряды, хвостик ее находился в постоянном движении, что выдавало волнение девушки. Все кончилось довольно странно и быстро. В какой-то момент Корлин отвернулась от гардеробной и вернулась к своему информуникатору. Ни к синтезатору, ни к "службе доставки" авангардная белка вообще не подошла, хотя мы с Санычем объяснили их назначение.

— Да, тут все запущено, — с разочарованием констатировал Саныч.

— Слушай, Саныч, тебе вообще не кажется, что у нас какая-то миссия по решению проблем женщин разных народов? — размышлял я. — Что-то это уже становится нормой нашей жизни.

— Да кто ж виноват-то, что нам одних баб проблемных подсовывают! — возмутился Саныч. — А вообще, кому, как не бабам помогать? Мы же — мужики все-таки.

Началась непосредственно экспедиция довольно обыденно. Первым делом мы отправились на побережье океана, которое имелось на самой окраине зоны отчуждения уларсу на Надежде. Места были, в общем-то, знакомы местным ученым, но океан — есть океан, и изучать там что-нибудь можно бесконечно. По этой причине Корлин отбирала какие-то образцы чего-то живого в прибрежной зоне, а мы с Санычем в одном нижнем белье просто валялись на довольно грубом песке из осколков каких-то мелких ракушек в десяти метрах от бота. Пляж оказался мелководным. В пределах зоны охвата охранявшего нас "Клопа" купаться можно было только лежа на пузе или спине, глубина достигала едва колен.

Каникулы на побережье продолжались три дня. Все это время мы виделись с Корлин только утром и вечером. Несмотря на нашу расслабуху, девушка не выказывала каких-то признаков недовольства. Купающейся мы видели ее всего-то один раз, да и то заставили девчушку в спешном порядке принимать приличный вид.

— Да, никакого сравнения с нашей пушистой троицей, — подвел Саныч итог наблюдения. — Даже складывается мнение, что она нас избегает. Зачем мы вообще ее с собой потащили?

— Ну, тут несколько причин, — ответил я, наблюдая, как Корлин сравнивает какие-то виды раковин с рисунками у себя в коммуникаторе. — Во-первых, она знает, кто и что тут может быть опасно, к примеру, твоей голой заднице, лежащей на песке. Во-вторых, мы как бы вместе с уларсу изучаем тут природу, никто нас ни в шпионаже, ни в нарушении границ объявить не может. Да и вообще, нужно с местными покороче общаться начать, глядишь, и расскажут что-нибудь заветное.

— Что эта "серая мышь" может рассказать? — хмыкнул Саныч.

— Вот такие вот, как ты говоришь, "мыши" и могут много интересного рассказать, — ответил я. — Нам, наверное, стоит уже продолжать экспедицию, на два дня из графика выбиваемся.

Сделав еще две остановки на материке, где хозяйничали уларсу, мы перескочили на соседний, чуть более влажный и заросший немного отличной флорой материк. О научной стороне экспедиции рассказывать — смысла нет. Для нас это был просто отпуск с выходом на "землю". Мы отдыхали по всем возможным вариантам. Сидели у костра, ловили с помощью сплетенных Санычем вирш местную "рыбу" в реке, ели местные плоды, признанные Светланой годными к употреблению. Все это время Корлин ощущалась лишь тенью на периферии нашего зрения. Мы так и не смогли найти с девушкой общего языка. Она оказалась полностью погруженной в свою работу.

— Елки-палки, — возмущался Саныч, выпив пивка. — Могла бы, что ли нас изучать, чем мы хуже этих жучков-паучков, которых она целый день отлавливает?

— Мы уедем, а эти жучки-паучки останутся, — ответил я, неспешно поедая фрукт, похожий на земной персик. — Да и вообще, они — не разумные, а мы — наоборот. Нас и нужно опасаться больше, что она и делает от всей души.

За две недели, проведенные в разных уголках планеты, местное разнообразие и разноголосие перестало так сильно поражать, как это было с самого начала. Я даже согласен был с Санычем, что нам стоит вернуться на берег океана для продолжения культурного отдыха в лоне песка и воды. И все же мы взяли себя в руки, полностью проделав намеченный маршрут. Сделано это было во всех вариантах скорее для Корлин.

Тёмными вечерами мы с Санычем обычно сидели у небольшого костерка метрах в двадцати от "Клопа", как правило, парившего для нашей защиты на высоте пары метров над грунтом, и пили банальную водку. Это скорее оказалось насущной необходимостью, чем культурным мероприятием. Конечная точка нашего маршрута располагалась на одном из плато горного массива, и было до нее еще сдобрый десяток остановок. Высота на исследуемом плато была не очень большая, но тут оказалось весьма и весьма прохладно.

— Да. Прикольно тут, — сказал Саныч. — Не загаженная природа, пусть и не совсем родная. Не хватает гитары и песен. Да, и Луны не хватает. Странно мне, Сергуня. Мы, вот, уже сколько времени не были на родной планете и не тянет совсем обратно.

— У меня такая же история, Саныч, — поддакнул я. — Видимо, мы — не столь дети Земли, сколь дети галактики. А может, мы с тобой — не совсем нормальные земляне.

— Давай белку нашу пригласим, — предложил Саныч. — Чего она там сидит и дуется на жизнь. Давно пора было ее напоить по-взрослому и выспросить все секреты вместе с ее девчачьими тайнами!

— Хорошо, — согласился я. — Зови.

Дама согласилась неохотно. Веселые компании и задушевные беседы у костра, как оказалось, не входили в круг ее близких интересов. В продолжение к сказанному, наш "желто-розово-синий чулок" горячительного не распивал и местными наркотиками не баловался. Практически как в том фильме "активистка, комсомолка, спортсменка". Но Саныч и я были компанией спитой и настойчивой, а у костра было ко всему еще и весьма прохладно.

Мы с Санычем уже давно заметили, что уларсу в отличие от человека, к открытому огню испытывают больше опасение, чем тягу. Может, сказывалось наличие шерсти, а может, еще какие-то древние инстинкты. Корлин пребывала в довольно легком комбинезоне, и жарко ей, явно, не было. Минут пятнадцать мы пытались завести беседу, разговор комкался, да и перевод с помощью средств связи оказался не слишком уютен. Постепенно мы спустились к истокам, и началось обсуждение результатов экспедиции. Тут наша "жёвто-блакитная" подруга с розовым оттенком немного оттаяла, видимо, результаты были хорошими. К сожалению, нам разделить эту радость — было трудно по причине совершенно иного проведения времени.

— Кстати, а как там у нас дела по "каперской" статистике? — вспомнил уже слегка подвыпивший Саныч. — Давай Светку трусить, пора уже делом заняться.

— Статистика есть, — откликнулась Светлана. — Здесь голограмму раскинуть не смогу, но озвучить данные без проблем.

— Колись, — согласился Саныч.

— За два прошедших месяца дней в районе Надежды появилось шестнадцать "каперских" кораблей в основном среднего и малого тоннажа, — начала Светлана. — Четыре корабля отогнано на подходах к планете военными патрулями уларсу. Еще три пытались приземлиться в границах контролируемых уларсу территорий, с боями были выдворены. Остальные совершили посадки на поверхность планеты. Нужно отметить, что Сергей был прав и за несколькими отклонениями места посадок приходятся на определенные районы планеты.

— Коорднаты есть? — уточнил я.

— Только в четырех случаях местным удалось обсчитать приблизительный квадрат, — сообщила наша подруга. — Три на три километра — не так уж и плохо. Остальные точки посадок зафиксированы на уровне "плюс-минус материк".

— Вот и хорошо, — обрадовался Саныч. — Может, быстренько наведаемся и все узнаем. Полетели прямо сейчас!

— Операция откладывается до завершения основной программы экспедиции, — сказал я. — Тебе вообще стоит протрезветь, а Корлин еще закончить хотя бы поверхностную классификацию данных, пока все свежо.

— Ладно, — согласился Саныч. — Тогда будем отмечать окончание надцатой части экспедиции.

Пока мы посещали очередные понкты маршрутаэкспедиции, обсуждали все спорные и не очень моменты, прошло изрядно времени. Броню КСС мы так ни разу и не надели, наши комбезы неплохо справлялись с внешними условиями, чего нельзя было сказать об одежде Корлин. Девушка с нашей компанией освоилась, наверное, сказывался все же специфический состав регулярных посиделок. Разговорами на модные темы мы ее не донимали, на свидание под покровом ночи не приглашали, предложений руки и сердца не делали, можно сказать, выступали по отношению к уларсу существами бесполыми. А вот посиделки мы устраивали с завидным постоянством, и в последнее время наша гостья стала на них постоянно присутствовать.

— Красатуля, давай-ка выпей, а то замерзнешь в пушистую сосульку, — обратил Саныч внимание на некоторую скованность движений нашей дамы. — Да и вообще, давай-ка на нашу сторону костерка. Мы тут место нагрели.

Пока Саныч, неуверенно разбирающийся в горячительных напитках уларсу в силу только слегка имеющегося опыта, рылся в прихваченной сумке, Корлин пребывала в некоторых душевных метаниях. И все же она решилась, то ли лед уже тронулся, то ли замерзла она куда основательнее, чем казалось. Обогнув костерок, она уселась с моей стороны на довольно толстый ствол поваленного дерева, покрытый термоподстилкой.

— Ну уж нет, — возразил Саныч, увидев такой расклад. — Ты у нас самая замерзшая, так что давай в серединку нашего сабантуя. Тут я тебе еще подстелю чего-нибудь, чтоб помягче было.

Нужно сказать, что, как настоящие туристы, мы сидели на обрубках стволов местных упавших деревьев, из которых Саныч и наделал дров к нашему костру. Между стволами он соорудил лежанку из щепок и "лапника", накрыв ее термоподстилкой. Лапником ему послужили ветки какого-то дерева, слегка напоминающего земную сосну. Сходство было только внешним, так как на ветках были не иголки, а тонкие листья, но получилось довольно мягко. Корлин с некоторой неохотой или опаской переместилась на подстилку, все же ей там было сидеть удобнее, чем на бревне в силу некоторых особенностей анатомии. Увидев, ЧТО Саныч решил предложить Корлин для сугрева, я отобрал у него сумку. В отличие от Саныча, опыт общения с уларсу у меня был более разнообразный, сказывалось участие в вечеринках.

— Ты чего? — пьяно удивился Саныч. — Красивая же бутылка.

— Саныч, ты, когда согреться хочешь, что предпочтешь водку или слабоалкогольный коктейль? — прояснил я ситуацию. — Так что налей-ка лучше нам самим пока по маленькой, а с гостьей я лучше сам.

Апельсиновые глаза Корлин расширились, а зрачки сузились, когда она увидела мой выбор согревающего снадобья. Хочу сказать, что это в человеческой интерпретации было что-то вроде коньяка, но штука была сделана на основе трав.

— Я бы не хотела этого пить, — прострекотала она. — Я. Я просто не смогу. Я никогда не пила…

— Не глупи, Корлин, — сказал я. — Штука полезная, да и всю бутылку тебя никто пить не заставляет.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Ну, мы же не одну вечеринку на Уларе провели, — развел я руками, в одной из которых была емкость, названная Санычем бутылкой, а в другой бокал привычной для уларсу формы. — В общем, это тебе не повредит, пей маленькими глотками, главное это ничем не запивать.

Постепенно дело пошло на поправку, а разговор вернулся к позиции "за жизнь". Через час все мы, включая Корлин, были в добром и отзывчивом настроении. Тут-то и лопнул пузырь девчачьих горестей. Корлин рассказала нам все, что накопилось в душе, наверное, еще с детских лет.

— Да ты — просто штучка с поздним зажиганием, — вставил Саныч свои пьяные пять копеек, когда словесный запал Корлин пошел на уменьшение. — Это не проблема… Ик! Хотя, совет специалиста не помешает!

— Ты, специалист, фильтруй базар при дамах, — я несильно пнул Саныча ногой.

— А чё, так и нужно, — пьяно улыбался Саныч во все имеющиеся зубы. — Тут еще хорошая групповуха помочь может…

— Слушай, групповик-задушевник, — прошипел я. — Ты-то откуда знаешь, что ей нужно? Ты знаешь, что у уларсу семьи состоят порой из двух десятков особей разных полов? Ты знаешь, что у них то, что ты называешь групповухой — нормальное жизненное дело? Ты можешь понять, что в таком процессе успех конечного результата зависит от каждого участника?

— Ты чё так разошелся, Сергуня? — удивился Саныч. — Да и откуда ты все это знаешь?

— Многое еще чего можно узнать, оставаясь более-менее трезвым на вечеринках, — понизил я тон. — Девчушке действительно жестко не повезло в жизни, а ты еще тут со своими умняками…

— Так в чем проблема? — развел Саныч руки и пьяно улыбнулся. — Вы ищете дохтора? У нас их тут есть… Целый научный конусилиум…

— Консилиум, — поправил я автоматически. — Света говорила, что тут не все так просто. В общем, не обижай девчонку понапрасну.

Пока мы с Санычем препирались, Корлин, окончательно накрытая горячительным, уснула, свернувшись калачиком на лежанке.

— Ладно, по домам, — сказал я, отбирая у Саныча еще не вскрытую бутылку водки. — Я отнесу Корлин, а ты тут прибери этот бардак.

Доставив Корлин на кровать в ее каюте, я вернулся и обнаружил Саныча, уже пускавшего пузыри, свернувшись неказистым калачом начинающего булочника на лежанке из "лапника". Похоже, что делать мне тут было уже нечего. Я подкинул дров в костер и пошел спать, дав распоряжение МИ "Клопа" поддерживать огонь в костре силами киборгов.

Нужно сказать, что наши посиделки не сделали Корлин нашей закадычной подругой, как это было с Альсс или Белочкой, но лед в отношениях тронулся, хоть избегать нас она, наконец, перестала.

На следующее утро, конкурировавшее с послеобеденным временем, мы посовещались с Коралис, и общим мнением решили не ждать окончания исследовательской программы. Спектр интересров "каперов" на Наджежде заинтересовал нашу пушистую гостью не меньше нашего, да и программа ее ислледований была фактически завершена. Приведя в порядок поляну, ближе к вечеру мы вылетели по местам кучкования "каперов".

В общей сложности неподалеку от нас имелись три точки, засеченные системой слежения колонистов. Причем две из них относились к определению "точные", которые можно было уложить в квадрат приблизительно три на три километра. Все точки оказались в пределах суши, как правило, в лесостепной зоне. Не мудрствуя лукаво, мы направились к ближайшей "точной" точке. Еще в начале нашей экспедиции я попросил Светлану дать нам знать, если кто-то из "каперов" надумает наведаться на планету. У нас в таком случае был бы шанс понаблюдать за ним. К сожалению, на данный момент такого не случилось ни разу. За неделю мы успели обследовать большинство мест "каперской" активности, находящихся на заселенном уларсу матрике. Все они оказались приблизительно одинаковы по виду, причем в подавляющем большинстве случаев нам удавалось точно определить место посадки посетителей планеты. Понять, что привлекло джентльменов удачи, нам так и не удалось.

— Ну не выращиванием же кукурузы или сбором бабочек они тут занимаются, — сказал Саныч. — Может, у них тут бандитский сход или конспиративная явка?

— Всякое быть может, — ответил я.

Мы как раз осматривали одно из мест активного посещения "каперов". Опушка леса, луг, местами примятая трава, четкая окружность выжжено земли, видимо, от защитного периметра и никаких намеков на тему посещения.

— Ничего не понимаю, шеф, — Саныч раздавил какого-то наглого жука.

— Аналогично, коллега, — поддержал я игру.

Корлин, не обращая внимания на наши затруднения, попутно занималась какими-то своими исследованиями. И ей явно чем-то были интересны местные жуки, которые так и сновали в траве. Ситуация так и закончилась бы ничем, если бы один из посланных на обследование окрестностей киборг не принес весть о каких-то обломках. Обломками оказался малый челнок. Судя по тому, что обломки показались довольно свежими, а такого типа челноков в унифицированном обществе местных уларсу не имелось, хлам это когда-то принадлежал "каперам". Собственно, ничего необычного в обломках не наблюдалось, даже пострадавших там не имелось, по причине того, что мы нашли какой-то автоматический аппарат. Зато среди обломков обнаружилось несколько контейнеров, в большинстве из которых оказались засохшие жуки и какая-то трава.

— Как это зверье-то внутрь пролезло? — удивился Саныч, осматривая один из контейнеров. — Дырок-то тут нет. Не жуков же они тут собирали.

— Может и жуков, — ответил я, осматривая останки двигательной установки. — Может, они у них за деликатес считаются…

— Болтун, — Саныч выкинул вскрытый контейнер.

— Нужно будет у Корлин спросить, что это за зверье, — предложил я. — Хотя, какая разница, у каждого разумного может быть свой взгляд на этих жуков. Кому-то они вообще родственниками могут приходиться.

Разговор, как и исследования деятельности "каперов" на Надежде пришлось на время отложить за неимением сколько-нибудь рабочих гипотиз. Единственное, что могло как-то прояснить ситуацию — посещение другого материка планеты. Возможно там у нас могли появиться намёки на интерес пиратов к этой планете.

Океанское побережье соседнего материка немного отличалось. Песка тут не наблюдалось совершенно, скалы и отмели, состоящие из мелкой и не очень гальки. Вода оказалась более прохладной, и купаться нас совершенно не тянуло. Тем не менее, вид тут оказался прекрасный. Здесь и застал нас вызов Светланы, которая сообщила о двух "каперских" кораблях, подходящих к Надежде. По просьбе Светланы, вояки уларсу не стали трогать нарушителей, хотя соединение сторожевых кораблей было поднято по тревоге. "Каперские" корабли у планеты разделились и пошли на посадку. Один из них, определенно, шел к нашему материку. Спустя четыре часа, надев экраны маскировки и соблюдая максимальную предосторожность, мы на "Клопе" подбирались к месту посадки "гостей".

Господа пираты, приземлившись в центре поляны, занимались весьма странными делами. По всему периметру поляны были расставлены уже знакомые нам контейнера. А господа пираты периодически меняли их на свежие, унося использованные в трюм судна.

— Я не понял, что бы это значило? — спросил Саныч.

— Сбор фауны, — ответила Корлин. — У вас эта фауна называется насекомые.

— Они собирают жуков? — удивился Саныч. — Но зачем?

— Вот и мне интересно зачем, — усмехнулся я. — Но главное даже не это.

— А что? — спросил Саныч.

— Это возможный товар для начала торговли, — ответил я. — Даже если это крайний случай, а именно — какой-то наркотик, можно будет хоть с чего-то начать общение. Кстати, можно узнать у наших военнопленных с "каперского" эсминца.

Без приключений, конечно, не обошлось и тут. По каким-то косвенным признакам нас обнаружили. Все-таки "Клоп" довольно большой бот. Пираты отреагировали оперативно и агрессивно. Поскольку мое мнение о них уже слегка изменилось, бой мы принимать не стали. Возможно, никто нас и не собирался преследовать, так что ушли мы без неприятностей. Взяв образцы жуков с двух других полян, мы вернулись на базу уларсу.

В общем, наша экспедиция удалась. Мы с Санычем отлично отдохнули в лоне нетронутой природы, Корлин собрала довольно обширный материал для своих исследований. Кроме этого, после нашего пикничка у костра Светлана и Стекляшка разработали для Корлин прививку для подправления внутренней структуры организма. Корлин сомневалась дня два, потом корректировка была сделана. К моменту нашего прибытия на базу у Корлин уже практически исчезли голубые кончики на шерсти, а сама шерсть приобрела легкий оттенок красной меди. Тут ничего странного не было, за основу "генного стабилизатора" были взяты образцы структур нового организма Альсс. Оставалось только надеяться, что вместе с окрасом у Корлин так же наладятся и проблемы с "поздним зажиганием".

Светлана подготовила Корлин сорок капсул с "вакциной", рассчитанных на полный курс лечения. По мнению нашего научного сообщества, рано или поздно рецессивные кирпичики мироздания Корлин с большой вероятностью окончательно уступят пальму доминирования здоровым структурам организма Альсс. И случиться это должно задолго до окончаения курса прививок. Тогда Корлин уже не будет нужды делать прививки. Пока же ей следует подправлять свое мироздание созданной вакциной каждые шестьдесят три уларских дня.

* * *

Если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что в открытом космосе находится столько всякого хлама, я бы, наверное, не поверил. Сейчас — поверю.

Мы обсуждали с Альсс и Корлин некоторые детали нашей прошедшей экспедиции. Разговор шел именно о научной ее части. По этой причине скукота, особенно для Саныча, была несусветная. Тягомотину нарушило сообщение Светланы о входящем вызове. Нас вызывала база Страж. В голографической сфере пребывал какой-то незнакомый офицер космических сил уларсу. Поскольку лишних "людей" в нашей кают-компании не было, решили сразу узнать, чего от нас хотят.

Офицер представился дежурным по планетарной системе безопасности. Традиционно общавшийся с нами ранее Харальсс был на каком-то боевом патрулировании. Опущу все церемонии, перейдя сразу к делу. По наблюдению зондов дальней разведки к планетной системе Надежды приближался какой-то очень большой объект явно искусственного происхождения. Достоверность информации, конечно, была не стопроцентной, но показанные нам данные и записи говорили, скорее о правдивости этого утверждения. Собственно, проблемы от данного странника ожидать не следовало, если только он не соберется задержаться. Судя же по полному игнорированию связи, странник шел через систему Надежды транзитом. Но тут возникала другая проблема. Не только люди были убийственно любопытны. А вот любопытство это в случае странника побаловать могло и не получиться. Странник шел через систему, захватывая лишь орбиту крайней планеты, при этом скорость его была воистину огромной. Уларсу уже послали на его перехват двойку кораблей, как раз под командованием лайгута Харальсса, только вот корабли эти катастрофически не успевали на свидание. Поняв это, командование космических сил Надежды решило привлечь нас, надеясь подсунуть кого-нибудь из своих служащих в состав экспедиции.

Практически с самых первых слов мы с Санычем, переглянувшись, заочно согласились. Осталось узнать условия вояк. Нам предлагалось взять в экспедицию четырех специалистов уларсу, которые в случае успеха могли изучить Странника. Не скажу, что лично я не доверял уларсу, но все же, они пока никак не показали свою заинтересованность в нашем сотрудничестве. На данный момент подарки были сделаны в основном с нашей стороны. По этой причине я, как капитан, ответил, намекая на сидящих у нас дам:

— Согласны взять двух специалистов из числа проверенных, по случайности как раз находящихся у нас на борту.

— Но эти гражданки не являются специалистами в интересующих нас областях, — попытался возразить военный. — Мы подготовили необходимые кандидатуры.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Нам нужно подумать.

Дежурный пытался еще чем-то убедить нас, но я попросил Светлану продолжить разговор, дав нам время для размышления. По лицам обоих девчат было понятно, что в такого рода приключение они совершенно не рвутся. Посмотрев на нервно дергающиеся хвосты, потом на Саныча, я спросил:

— Саныч, что думаешь?

— Девчонки, похоже, не горят желанием, — развел он руками. — Давай возьмем кого-нибудь, а то обидятся еще. У нас есть изолированные отсеки, там все, кстати, для пребывания уларсу и подготовлено.

— Светик? — спросил я.

— Разницы нет, — ответила Светлана. — Решай сам.

Я попросил канал связи. Выслушав какую-то очередную фразу дежурного, я выдал наш вердикт:

— Возьмем двух специалистов на Ваше усмотрение. Через полчаса наш бот будет на Страже. Спорить — смысла нет, прошу лучше поторопиться с подготовкой участников экспедиции.

Может, это и было не культурно, но дальнейшие споры я опять отдал на волю Светланы. Времени у нас действительно оставалось мало, если мы хотели успеть на свидание. В принципе, мы бы догнали Странника даже за пределами системы Надежды, время нас в отличие от уларсу не стесняло. Но нам еще было рано покидать Надежду, пока мы лелеяли желание узнать место жительства пиратов. Возвращаться же из довольно удаленной точки на звездных двигателях оказалось бы делом долгим и нудным. Не знаю, чем там кончилось у Светланы и дежурного, за специалистами я послал Саныча. Мы со Светланой тем временем корректировали наброски курса, исходя из свежих данных. Задача вырисовывалась не из легких, движки "Ботанику" придется прогреть основательно.

Стартовали мы сразу по прибытию на борт "Ботаника" нашего бота с членами экспедиции от уларсу. Это оказались двое довольно молодых ребят. Знакомство решили отложить на потом, так как в данный момент нужно было позаботиться о намеченной встрече.

С исправным движком мы достигли окраины системы на вторые сутки. Осталась самая интересная часть операции. Странник, не смотря на практически полную тягу нашего двигателя, нагонял нас.

— Светик, у меня какие-то нехорошие предчувствия, — сказал я. — Эта махина идет практически на околосветовой скорости. У нас может не хватить времени сравняться с ним в скорости, не покидая систему. Мы сможем подцепиться гравитационным зацепом к корпусу этого монстра?

— Сложно, скорее всего, просто выпалит нашу начинку, да и при успехе рывок будет таким, что звезды, даже сидя на унитазе, увидишь, — ответила Светлана. — Давай пока будем пытаться выдавить звездные движки по самому максимуму.

Через два часа Странник был уже различим невооруженным глазом. Сомнений в его искусственном происхождении не осталось. Нас нагонял огромный слегка сплюснутый с боков цилиндр. Цвет поверхности определению пока не подлежал, но сама поверхность просматривалась в отраженных лучах далекой звезды.

— Грубо — шестнадцать с половиной километров длиной, — проинформировала Светлана. — Наибольший диаметр — шесть километров, наименьший — три. Нам до сих пор немного не хватает скорости, по ускорению мы выдаем, пожалуй, весь даже не документальный максимум.

Через час Странник начал неспешный обгон "Ботаника". Судя по всему, никакого защитного поля вокруг этого исполина не имелось, что давало нам возможность попытаться набросить на него наш гравитационный "поводок".

— Ну что пробуем? — спросил я. — Все там привязались на борту?

— Лучше прихватиться ближе к концу, если что-то пойдет не по плану, сможем быстро соскользнуть с корпуса, — сказала Светлана. — Иначе нас может сильно постучать об него.

Мы старались уравняться в скорости до последнего момента, потом аккуратно закинули наш арканчик. Первый раз "Ботаник" сильно дернуло в сторону сближения со Странником, Светлана оперативно оборвала контакт. С некоторым напрягом мы выровняли курс, избежав касания корпусами. Этот рывок дал нам небольшую прибавку к скорости. Следующий наброс мог оказаться последним, по этой причине "поводок" следовало оставить на удержании.

— Всем держаться, — оповестил я. — Будет жестко.

Второй рывок был не столь сильным, как первый, но "Ботаника", как мелкую шавку, потянуло к борту Странника. У самого борта сближение немного замедлилось из-за нашего защитного гравитационного щита, который был своеобразным кранцем между нами. Нагрузка на щит, и в частности на его часть, которая служила поводком, скачкообразно возросла. Некоторые сектора щита перешли в разряд перегруженных. Защита начала сыпаться, по корпусу прошла череда ударов, парочка из которых была довольно сильной. Корпуса космических кораблей окончательно соприкоснулись и остались прижатыми друг к другу, как любовники в постели. Разница в скорости до сих пор присутствовала и "Ботаник" начало несильно тянуть вдоль корпуса Странника. Сектора защитных экранов спешно стали оживать, автоматически переключаясь на дублирующие контуры. "Ботаник", наконец, окончательно замер. Вся "швартовка" произошла буквально за несколько секунд.

— Конечная, — сказал я по внутренней связи. — Выход через переднюю дверь, оплата водителю…

— Спасибо, братан, я пошел зачехляться, — радостно сказал Саныч.

— Опять дискриминация, — подвел я итог. — Как прогулочные швартовки — Серега, как опасные прогулочки — так Саныч. Я что вам, юная девушка? Чего молчите, супостаты корабельные?!

— Ну что я могу сказать, любимый ты наш, практически бесценный пилот, — отозвалась Светлана, — будем принимать меры по заглаживанию этого ужасающего ущемления мужского достоинства.

— Саныча на неделю без "сладкого" что ли оставите? — хитро спросил я.

— Я вам там подоговариваюсь! — возмутился Саныч. — Героев должны встречать стоя в шеренгу с почестями, как в той песне "кричали барышни "Ура!" и в воздух лифчики бросали…"

— Я тебе свои семейные трусы брошу, — пообещал я. — Делаете тут из меня всеобщими усилиями барышню…

Пока Саныч и два специалиста уларсу готовились к выходу, мы со Светланой, выпустившей на борт Странника киборгов, обсуждали первые полученные данные. Внешняя обшивка Странника оказалась больше всего похожа на наждачную бумагу. Вся поверхность была испещрена малыми и не очень следами попадания космического мусора. Материал корпуса больше всего походил на керамику, блестевшую в свете прожекторов миллиардами мелких алмазов. Чуть позднее выяснилось, что обшивка Странника многослойная, как капуста, и слои чередуются в одинаковой последовательности. Обнаружить это удалось на сколе корпуса, видимо, случившегося из-за попадания довольно большого метеорита. Киборг насчитал минимум пять слоев. Четвертый был идентичен первому, как по структуре материала, так и по толщине. Промежуточные слои представляли собой металл и какое-то метало-керамическое соединение, похожее по структуре на марлю.

— Похоже, что на постройке этого монстра экономили на всем, — рассуждала Светлана. — Вместо системы борьбы за живучесть в наличии несколько слоев довольно незатейливой обшивки. Совершенно не удивлюсь, если их будет значительно больше двух. Похоже на одноразовый контейнер или на что-то, типа зонда, рассчитанное на длительную работу до израсходования пределов прочности.

— Может, это звездный городок, типа "Ловцов" уларсу? — предположил я, — очень походит.

— Нет. Определенно нет, — ответила Светлана. — Причин много. Мне кажется, что у этого аппарата нет экипажа, по крайней мере, нет ни одного следа вмешательства в наши попытки проникновения на борт. Ни одна, даже из самых глубоких выщербин, не имеет следов какого-либо ремонта или обслуживания. Я не удивлюсь, если при обследовании корпуса мы найдем и дыры, дающие доступ к внутренним отсекам Странника.

— Ладно, наши орлы уже на выходе, — сказал я. — До заднего торца далеко?

— Точно сказать не могу, — ответила Светлана. — Приблизительно с полкилометра.

— Может, я их отвезу на "Клопе"? — с надеждой спросил я.

— На "Клопе" туда их отвезти смогу и я, — оборвала Светлана мои жалкие потуги хитрости. — Ты нужен на случай непредвиденных ситуаций. У меня хоть и появились проблески интуиции, но до твоего прохвостовского чувства ей еще слишком далеко. Можешь сам "Клопа" дистанционно попилотировать.

— Это из разряда стрельбы холостыми патронами? — недовольно ответил я. — Воздержусь.

"Клоп" подкинул нашу тройку отважных к торцу Странника, высадил их и завис за кормой объекта. Смотреть на это дело было непривычно, я бы даже сказал "неприлично". По аналогии с передвижением в воздухе наш бот должно было бы просто снести турбулентными завихрениями, а так вот он висит себе, то есть, движется с одинаковой скоростью со Странником.

Вид с тыла Странника открывался довольно интересный. С заднего торца сооружения имелась своеобразная взлетно-посадочная палуба. Овальная площадка размером с приличный стадион со всякого рода сооружениями оказалась утоплена от края сооружения где-то на четыре-пять сотен метров и занимала всю площадь торца.

— Давай наших исследователей туда опустим на боте, — предложил я. — Далеко идти-то.

— Подожди пока, — ответила Светлана. — Там присутствуют странные завихрения полей. Искривления какие-то, рассмотреть трудно, что происходит на площадке. Там может присутствовать какое-то защитное поле.

— Используй только оптические сенсоры, — предложил я. — Мне кажется, что нужно отфильтровывать дискретные кусочки информации, а потом из них сложить общую картинку.

Картинка исправилась. Конечно, качество значительно пострадало, да и живость картинки пропала, зато стало легко рассмотреть, что творится на взлетно-посадочной палубе Странника. Поскольку движений там, судя по картинкам, не происходило, такой метод получения информации мог нас на какое-то время устроить.

Посадочная палуба представляла собой довольно интересное сооружение. В середине площадки находилось какое-то сияющее голубым свечением образование. Вокруг него простиралась ровная площадь, на которой покоилось довольно много различных аппаратов. Странным казалось их расположение. Создавалось впечатление, что они были поставлены туда без какой бы то ни было систематики. Больше всего это походило на разбросанные ребенком игрушки. Следов какой-либо разумной деятельности вокруг аппаратов не наблюдалось. Не было ни контрольной аппаратуры, ни каких-либо вспомогательных машин, механизмов, обслуживающих систем. Это походило на парковку у супермаркета. Внешняя стенка Странника оказалась весьма внушительной толщины, обшивка насчитывала, пожалуй, не одну сотню слоев, общей толщиной почти в две сотни метров. Картину наблюдений Светлана транслировала всем участникам экспедиции.

— Это у нас что тут, бассейн что ли? — вставил Саныч умное слово.

— Сомневаюсь, — ответил я. — Умные предположения будут?

— Структура в центре площадки — и есть генератор помех, — пояснила Светлана. — Даже оптический диапазон периодически испытывает возмущения от этого источника. Скорее всего, этот омут состоит из переплетенных полей.

— Мне кажется, что большинство аппаратов на платформе сели в аварийном режиме, — несмело подал голос один из специалистов уларсу. — Там есть несколько аппаратов одинаковой формы, и все они имеют явные следы деформаций. Кроме того, если эти аппараты прибыли одной группой, было бы логично осуществить посадку в каком-то, возможно не совсем понятном нам, но порядке.

— Отличное наблюдение, — похвалила Светлана. — По отсутствию пострадавших разумных можно предположить, что они либо смогли выбраться на поверхность Странника, либо тела кем-то убраны. Маловероятно, что все эти аппараты пилотировались автоматикой.

— Лезть или не лезть — вот в чем вопрос, — высказался я. — Похоже, соваться туда без особой надобности не стоит, предположил я. Давайте для начала пошлем киборга.

Два киборга направились в сторону платформы и удачно достигли ее. Никаких следов активности это небольшое вторжение не выказало. После пересечения определенной границы связь с киборгами стала нестабильной, визуальный канал полностью накрылся.

— Связь только в спецдиапазоне, — прокомментировала Светлана.

— Что наши квази-живые добровольцы говорят? — спросил я.

— Ничего, — ответила Светлана. — Я могу корректировать только самые простые варианты действий. Визуального канала нет, обмена данными нет, киборги работают практически в автономном режиме. Дала им установку отснять внешний вид двух ближайших аппаратов, по возможности попасть внутрь и вернуться обратно.

Больше двадцати минут мы ждали кого-то из киборгов. Первый из них внутрь аппаратов попасть не смог, Светлана дала четкое указание насильно обшивку не резать, проникать только в уже имеющиеся отверстия. Запись была с частыми искажениями, видимо, вблизи источника помех даже капитальная экранировка киборгов КСС слегка сбоила. Первый из обследованных киборгом аппаратов оказался похож на атмосферный истребитель, скорее всего, машина конструировалась универсальной, но основной средой ее применения была именно атмосфера. В длину аппарат насчитывал метров десять, а формой походил на сплюснутый с боков конус. Уровень исполнения оказался не слишком высоким, на корпусе виднелись многочисленные следы состыковки отдельных составляющих. В задней части аппарата имелась батарея отражателей или своеобразных дюз. Несколько корректировочных отражателей имелось и со всех остальных сторон. Двигатель явно работал на реактивной тяге. Аппарат лежал, уткнувшись в палубу передней зауженной частью корпуса. Две из трех посадочных опор оказались смяты. Сам корпус имел довольно сильную деформацию и несколько небольших трещин. В отсутствие четкого руководства киборг совершил просто поверхностную съемку со всех сторон и перешел к следующей машине. Следующий аппарат оказался более высокотехнологичной конструкции и исполнения. Машина имела рубленые формы и предназначена была, видимо, для полета исключительно в космосе. Технология сборки аппарата с первого взгляда казалась выше, швов, как и стыков, не обнаружилось. Не было видно и каких-либо признаков реактивных двигателей. Аппарат просто лежал на палубе. Никаких деформаций на его поверхности не обнаружилось. Падение аппарата на палубу выдавало только мелкое крошево разломанного покрытия, да немного утопленная в посадочную площадку кромка днища. Ни разломов, ни трещин палубы в месте падения не наблюдалось.

— Или эта штука изрядно тяжелая, или ее кто-то безбожно сильно хлопнул о палубу, — сказал я.

— Похоже, гравитационный двигатель аппарата вышел из строя, видимо, из-за воздействия аномального поля, — предположила Светлана. — На киборгов пока сильного влияния нет.

— Может, они просто солидностью не вышли? — предположил Саныч. — Эти машинки размерами-то сильно с киборгами разнятся. Вон, второй агрегат метров под двадцать длиной.

Второй киборг вернулся минут через сорок. Первый же осмотренный киборгом аппарат оказался сильно поврежден, и киборгу удалось пробраться на борт. На записи мы внимательно наблюдали за действиями киборга. Какой формой обладал до аварии исследуемый челнок, сказать было трудно. Судя по фрагментам корпуса, аппарат предназначался исключительно для работы в космосе. Обшивка имела всего три слоя, один из которых был, судя по наплывам застывшего каплями металла или пластмассы, активным. Корпус летательного аппарата разломился на несколько частей. Киборг аккуратно протиснулся в самый большой разлом. Внутри структура помещений хоть и пострадала, определить, что тут к чему оказалось вполне возможно. В отличие от практически чистой палубы, внутренность челнока имела довольно солидные залежи пыли, по большей части светлого цвета. Среди покореженных переборок можно было до сих пор узнать какие-то конструкции и части механизмов. На месте, где должен был находиться обзорный экран и ходовая рубка, нашлась весьма хорошо сохранившаяся комната. Комната к нашему удивлению оказалась пуста, не было даже каких-то намеков на пульты или панели управления. Этот аппарат лично у меня вызывал ощущение красивой прогулочной яхты. Наверное, в нормальном состоянии он поражал изяществом форм и линий. Внутри аппарата совершенно отсутствовали какие-либо останки разумных. Даже если они относились к неживой в нашем понимании форме жизни. Единственное разумное объяснение могло быть — энергетическая форма существования хозяев данного аппарата. Но в таком случае, вообще имелась большая вероятность того, что такие существа попросту не нуждались бы в таких примитивных средствах передвижения. В общем, гадать можно было сколь угодно долго, а у киборга имелась четкая программа действий. Довольно бегло осмотрев уцелевшее помещение, он проследовал в отсек, где по всем предположениям должны находиться двигатели. Там лично меня ждало, во-первых — недоумение, а во-вторых — разочарование. Недоумение было по поводу прохода в сторону двигателей и энергоустановки практически на половину объема заполненного осколками стекла, какого-то похожего на кварц, возможно, слюду камня или же какой-то прозрачной керамики. Качество съемки, как и освещения, оказалось не очень хорошим. Разочарование случилось по поводу того, что уцелевшая часть отсека представляла собой приблизительно на три четверти обколотый "стеклянный" массив, состоящий из материала, осколки которого находились в проходе.

— Это что же такое может быть? — тихо спросил Саныч. — Похоже на огромный кусок разбитого кварца. У них что же, вся аппаратура в нем была?

— Вполне может быть и так, — ответила Светлана. — И двигатель и установка могли оказаться выращеными вместе с кристаллами их образующими. Технология весьма хорошая в плане оптимальности и производительности. Недостатки — на лицо. Скорее всего, эту аппаратуру защищало какое-то поле, но аномалия просто нарушила его нормальное функционирование.

— Кто же мог создать такое? — спросил один из уларсу.

— Довольно многие разумные в процессе эволюции приходят к таким технологическим уловкам, — ответила Светлана. — Выращенные кристаллические агрегаты, как правило, имеют очень точные параметры. Имеются некоторые сложности в совмещении различных агрегатов, но здесь создатели пошли дальше. По-видимому, энергетическая установка вместе с двигателем были выращены единым кристаллом.

— Красивая, наверное, была штука, — сказал кто-то из уларсу. — И очень компактная.

Пока мы высказывали предположения, киборг закончил осмотр и двинулся к следующему разлому в обшивке. Немного подправив себе проход, он выбрался наружу. Немного подумав, выбрал аппарат слева от только что исследованного. Ничего интересного он собой не представлял, похожий агрегат уже осматривал первый киборг. Рубленые формы, отсутствие каких-либо выступающих устройств, практически никаких повреждений при посадке или падении, кроме слегка раздробленной поверхности керамической палубы. Осмотр много времени не занял, киборг просто облетел находку по периметру и, закончив осмотр в верхней точке, отправился обратно.

— Ну что, пойдем? — спросил Саныч. — Долго нам тут еще висеть?

— Так. Ситуация тут не слишком однозначная, — раздумывал я. — Саныч, ты просто помолчи, за помощь сойдет. А лучше вернись и напяль на себя десантный эксзоскелет, в нем, по крайней мере, есть неплохой модуль гравитационного контроля. Живых там, похоже, нет. Вернее не осталось. И причина кроется явно не в жесткой посадке. Я бы вообще рекомендовал не лезть туда самим. Но ты, естественно, на мои предложения согласиться не сможешь.

Пока ждали киборгов, "Ботаник", уровнявший скорость со Странником, убрав гравитационный поводок, отошел от борта и занял место "Клопа", отправив последнего обследовать поверхность корпуса Странника п периметру торца. Повреждения обшивки и генераторов полей "Ботаника" оказались незначительными. Обшивка находилась в процессе восстановления. Пострадавшие системы переключились на дублирующие, а поврежденные узлы проходили реабилитационные процедуры.

— Верно, — согласился Саныч. — А вот переоденусь я, пожалуй, с удовольствием. Может, и оружие прихватить?

— Союзники, у вас как там со снабжением, — спросил я специалистов уларсу. — Может, смените картриджи или дозаправитесь?

— Все в порядке, — ответил один из спецов. — У нас с собой сменных запасов на десять часов минимум. Продержимся. Может, мы пока отправимся сами?

— Ни в коем случае, — сказал я. — Пойдете группой и в сопровождении наших киборгов. У вас оружие-то какое-нибудь есть?

— Есть, — был ответ. — Ждем.

— Как вас зовут-то, — спросил я. — Ребята вы, вижу, не из болтливых.

— Зальтасс, — ответил один. — Специалист в космобиологии.

— Круусс, — ответил второй. — Системы вооружения. В какой области специалист ваш представитель?

— Больше по бабам, — подумал я, но добавил вслух немного другое. — Огневая поддержка.

— Мы тоже умеем с оружием обращаться, — заявил Круусс. — Может, есть смысл послать специалиста в двигательных системах?

— Наш специалист лишним для вас не будет, — ответил я. — Техническую поддержку или консультацию в случае необходимости осуществят с корабля. У Вас что за движки на костюмах?

— Реактивные ранцевые, — ответил Круус, видимо, он был за старшего. — Запас хода, к сожалению, ограничен. Но туда-обратно и на некоторые перемещения по платформе вполне хватит.

— Держитесь наших ремонтных киборгов, — порекомендовал я. — У них гравитационные двигатели. Спалить запасы ранцев еще успеете.

— Спасибо, — ответил Круус.

— Светик, помоги ребяткам, — попросил я. — Союзники, однако.

Экспедиционный отряд с переодетым Санычем во главе, наконец, двинулась в путь. По совету Светланы сближение осуществляли медленно, выслав вперед двух киборгов. При отдалении метров в пятьсот связь с киборгами, как и в прошлый раз, стала теряться. А вот с Санычем осталась более-менее нормальной. Светлана сразу перехватила управление ими через канал Саныча, даже не спрашивая его об этом.

— Светик, что ты вообще думаешь про это сооружение? — спросил я. — Мне что-то сильно не нравится вся эта затея. Какое-то неспокойное предчувствие…

— Сказать трудно, — ответила Светлана. — Вариантов слишком много, но все только из разряда предположений. Не смотря на огромные размеры, полезного пространства внутри Странника, похоже, не слишком много. Это говорит, скорее, в пользу принципа космического снаряда. Мне кажется, на борту Странника нет двигателей, способных разогнать его до такой скорости. Соответственно, ни маневрировать, ни остановиться он просто не сможет. Что может делать между звезд такое сооружение?

— Вариантов слишком много, и все они из разряда предположений, — передразнил я Светлану. — Почему-то мне на ум приходит довольно ограниченное количество таковых. Самый очевидный — это своего рода взрывное устройство, снаряд, ракета с отделенными ступенями. Кстати, как ты думаешь, что собой представляет это голубое "озеро"?

— Твое предположение слишком простое, скорее подошел бы вариант мобильного орудия, — усмехнулась Светлана. — Посмотри на это сооружение глазами космического навигатора, возможно появится свежая струя в размышлениях. А "озеро" же может быть чем угодно, к примеру, входом внутрь.

— Может, все-таки двигатель? — уточнил я.

— Нет, — категорично ответила наша подруга. — В противном случае на этой платформе не было бы никакого мусора. Сам видишь, собиралась эта коллекция тут чуть ли не со всей галактики и, похоже, долгое время. Хотя, мы не знаем ни целей, ни времени путешествия этого корабля, может, ему пока не было надобности воспользоваться этим. Так что полпроцента вероятности я оставлю.

— Надеюсь, в ближайшее время и не понадобится, — пожелал я вслух.

Тем временем наша экспедиция добралась до платформы. На "грунте" состоялось небольшое совещание, куда в первую очередь направиться. Саныч был за исследование аномалии в центре платформы. Специалисты уларсу были за изучение имеющихся на платформе транспортных средств. Поскольку решено было не разделяться, нашли компромисс. Группа двинулась в сторону разбившегося недалеко от аномалии челнока. Тут имелась и работа специалистам уларсу, и возможность осмотреть аномалию для Саныча.

Чем там занимались уларсу, я на время упустил. Саныч решил исследовать аномалию. В отличие от челноков различных цивилизаций это "озеро" казалось куда интереснее. Имелся шанс, что это все же окажется вход внутрь Странника. Не знаю, хватило бы у Саныча ума не лезть самому в аномалию, Светлана упредила возможную глупость, порекомендовав для испытания запчасть от разбитого челнока, где возились уларсу. Не слишком церемонясь, Саныч оторвал какую-то конструкцию внутри челнока и начал погружение ее в "озеро". Кусок металла без малейших затруднений погружался в голубое сияние.

— Ну вот, спокойно идет, — прокомментировал Саныч. — Совершенно никаких усилий. Давайте киборга пустим. Мне кажется, что это проход вовнутрь.

— Саныч, смотри на аномалию, — привлекла Светлана внимание Саныча.

Вся металлическая часть челнока в руках Саныча исходила странным "паром". Саныч поспешно вынул ее из "озера" и отпустил. Железяка на глазах разлеталась хлопьями блестящего "снега", как будто таяла. После обрыва контакта с аномалией процесс не закончился, и Саныч, видимо, от греха подальше, стукнул запчасть, отправив ее в полёт. Зачарованно мы наблюдали глазами Саныча за его полетом. Обломок резко перестал парить после пересечения какой-то незримой границы.

— Хорошо, что сам не полез, — сказал я.

— Это не вход, а задница какая-то, — пробормотал Саныч.

— Значит, выход, — подвел я итог. — Что будем делать с этим?

Наши раздумья прервали братья уларсу. Закончив осмотр разбитого вдрызг челнока, ребята перешли к более целому экземпляру. Как ни странно, вход в него открылся практически сам. Никаких запоров, старое доброе ручное управление.

— Капитан, у вас нет случайно портативного источника электро-магнитных колебаний? — спросил, кажется, Круусс. — Похоже, мы сможем оживить этот челнок.

— Киборги могут выдать необходимое напряжение, — подсказала Светлана. — Саныч, пройди на челнок, мне нужен визуальный контроль.

Саныч с интересом заковылял в сторону челнока. Меня как будто стукнули по голове. Лежавший на "пузе" челнок, хоть и отдаленно, но напоминал хорошо знакомые еще со школы очертания американских шаттлов. Нет, присмотревшись, я понял, что и форма и размеры совершенно другие, но сходство, несомненно, присутствовало. Внутри оборудование имело большое сходство с земным. Аппарат, несомненно, имел управляющие цепи на электромагнитных колебаниях. Саныч, не реагируя на знаки уларсу, первым делом направился в рубку. Она тоже отдаленно походила на произведение рук человека. Только вот мумии трех членов экипажа людьми не могли быть даже в самых смелых мечтах.

— Да, показалось, — сказал Саныч, разглядывая мумии, походившие на своеобразные костяные рыцарские доспехи. — Ребята не наши.

— Внешний скелет, — прокомментировала Светлана. — Явление не редкое, но разумных с таким телом довольно мало. Известные Содружеству на этих астронавтов не походят.

На сопряжение источника пиятания киборга с внутренними цепями кораблика ушло минут пятнадцать. В основном, пришлось подобрать методом "тыка" необходимые параметры колебаний. Потом оказалось, что мощности одного киборга не хватает. Пришлось подключить второго. Приборы "воздохнули" электронным ветром и ожили. Саныч в это время находился, естественно, в рубке. Полыхнула голубым светом передняя панель, разворачиваясь обзорным экраном. Развернулись голограммами и ожили пульты вокруг кресел пилотов. Перед каждым креслом открылся плоский планшетный голографический экран, по которому замелькали сполохи световых пятен.

— Система загружается, — прокомментировала Светлана. — Не могу ничего сказать о логике работы интерфейсов. Возможно, они просто неисправны. Система кодировки сигналов довольно простая — шесть промежуточных состояний активности рабочих кристаллов. Вычислительные мощности очень слабые, управление или ручное, или через внешний источник. Навигационная информация совершенно отсутствует. Энергетическая установка разбалансирована, но пустить можно. Двигатели определить не могу, возможно, полностью разрушены. Мощности киборгов не хватает для полной активации системы. По большому счету — тут ничего интересного, смысла пускать разбалансированную установку никакого. Элементарно опасное мероприятие.

— Как же, — возмутился Саныч. — Экипаж на борту, только вот они аккуратненько засушены до музейных экспонатов — совершенно ничего интересного.

— Саныч, я относительно устройства корабля, — не обратила внимания Светлана. — Загадок тут больше, чем просто погибший экипаж челнока.

— Давайте пустим энергетическую установку, — предложил Зальтасс. — Доступных к проникновению аппаратов, скорее всего, будет не много. Тут, возможно, получится узнать, что произошло с аппаратом и экипажем. Время уходит, нам будет трудно вернуться в систему Надежды.

— Ладно, — согласилась Светлана. — Хоть время у нас и есть, пустить энергоустановку — дело не слишком сложное. На всякий случай прошу покинуть челнок. Если все пойдет нормально, я дам знать.

Уларсу отошли от челнока, Санычу, как ни крути, пришлось остаться у сервисного терминала на внешнем борту аппарата. Поскольку пуск сильно разбалансированной системы энергоустановки мог и не состояться, Светлана оставила внутри отсека двух киборгов для оперативного вмешательства в процессе работы. Энергоустановку удалось пустить с первой попытки, правда, наша подруга несколько минут производила подстройку с помощью киборгов, только потом начала добавлять мощность для выхода в штатный режим. Наконец, исследовательской партии разрешили подняться на борт.

Поскольку рассматривать на челноке до выхода энергоустановки на штатную мощность было нечего, я наблюдал за окрестностями, в частности за "озером" аномалии. Игра бликов и всех оттенков голубого цвета мне очень нравилась, очень сильно все это напоминало воду. Неожиданно по "озеру" пробежала легкая рябь, как будто порыв ветра. Я подумал, что почудилось или какие-то сбои родили эту симпатичную помеху. После второго "дуновения" "озеро" в центре слегка вспучилось и опало.

— Ты видела? — спросил я Светлану. — Да. Это — третье колебание. Мне кажется, что они увеличиваются с ростом мощности энергоустановки. Первое было практически незаметным. Думаю, что следующее будет еще сильнее.

— Прекрати увеличивать мощность, — предложил я. — Пробовала, растет сама, вне зависимости от команд, правда сама растет значительно медленнее. Я попросила исследовательскую партию покинуть челнок.

Очередное возмущение "озера" вздыбило поверхность в середине на довольно большом участке. Одновременно из челнока выбрался один из уларсу. Это отвлекло меня, но все же я краем глаза увидел, что вспученная часть "озера" колыхнулась в другую сторону, сильно потемнев в крайней точке. Мне показалось, что в этой темноте сверкнули россыпи звезд.

— Ты видела? — удивленно спросил я Светлану. — Там были звезды…

— Скорее всего, сбой связи, — ответила Светлана. — Мощность энергоустановки челнока продолжает слабо повышаться сама собой.

— Это были звезды, никакой не сбой, — почему-то закричал я. — Мне это не нравится! Мне это жутко не нравится! Саныч, бери спецов, и уносите ноги оттуда! Срочно!

— Но там киборги, нужно отключить… — удивился Саныч. — Светлана потеряет связь…

— Вали оттуда, придурок! — орал я, наблюдая очередное потемнение "озера" в котором теперь уже ясно виделись россыпи звезд. — Брось все, кроме ребят! У них ранцевые движки, могут не успеть!

Ведь может Саныч в экстренных ситуациях быть правильным парнем, если захочет. Схватив обоих уларсу за что подвернулось, Саныч, оттолкнувшись от палубы, дал полную тягу движку десантной брони. Очередное потемнение "озера" охватило практически три четверти его размеров, теперь уже можно было рассмотреть некоторые рисунки созвездий. Саныч вместе с притихшими спецами постепенно разгонялся, но расстояние сокращалось медленно. Саныча нагоняли два из пяти киборгов, еще один выбрался из челнока и тоже пустился к "Ботанику". Два остальных на связь не выходили.

— Это портал, Света, — шептал я. — Это портал, и ничего хорошего с той стороны прийти не может. Не может от "хорошего" на палубе валяться столько поврежденных аппаратов и ни одного трупа. Главное, чтобы Саныч успел…

— Сергей, это глупое предположение, — ответила Светлана. — Портал возможен в стабильной точке пространства. Не все планеты могут подойти для строительства транспортного портала. По крайней мере, портальная платформа должна иметь более-менее стабильное положение относительно звезды. Это все пока теоретические разработки Содружества.

— Вот именно, — сказал я. — Теория и практика — две разные вещи. Строители этого корабля знают толк в транспортных порталах. Только вот намерения их нам не известны.

Саныч был уже на половине пути к "Ботанику", когда произошел всплеск, накрывший чернотой всю поверхность озера. Тьма космоса как будто зацепилась за края, но, не удержавшись, отхлынула обратно. За те пару секунд, пока она держалась, из портала выстрелило несколько штрихов в сторону челнока с работающей энергетической установкой. "Озеро" моргнуло очередной раз, даже не закрывшись до конца голубой шубой полей, темнота на этот раз держалась целых четыре секунды. Мириады штрихов прочертили пространство от портала к челноку. Саныч прошел три четверти пути, два киборга догнали его и начали помогать в разгоне. Очередное мигание случилось еще быстрее, и в сторону Саныча кинулись еле заметные стрелки, оставляющие за собой слабо светящийся след. Оказалось, что целью был не Саныч, а отставший киборг. Стрелки уперлись в него и пропали. Киборг сразу оборвал связь и начал плавное движение назад к "озеру" постепенно раскаляясь, как небольшое солнце.

— Не знаю, что будет, если портал окончательно откроется, — сказал я. — Эти мелкие "мухи", видимо, обеспечивают приток энергии, достаточный для его открытия или поддержания. Мне кажется, что выстрел из нашего "генератора хаоса" может нарушить их энергопостроение, не навредит ли выстрел Санычу?

— Навредит, — уверенно ответила Светлана. — Нужно ждать.

— Подай "Ботаника" вперед, — предложил я.

— Нет, его может затянуть в этот карнавал, — ответила Светлана. — Тебе не кажется странным, что ни один из челноков внизу не смог удрать?

Очередное мигание открыло портал секунд на семь-восемь и из него вынырнули четыре стрелообразных объекта, направившиеся в сторону "Ботаника".

— Забери их на "Клоп", — скомандовал я. — Я прикрою.

Не раздумывая на тему "этично или нет", я дал очередь из ЭМИ орудий, как будто что-то дало мне ясно понять, что лазеры там будут только в пользу нападающих. Трассы снарядов накрыли первый объект. В стороны брызнули осколки, нарисовав на фоне темного портала белое, практически земное, облако. Второй объект тоже потерял часть своей обшивки, остальные два плавно, но быстро ушли от очереди. Следующая очередь была практически в "молоко". Веер снарядов накрыл заднюю часть одного из двух уцелевших стреловидных гостей, выбив из него, как из подушки, облако белой пыли. Еще одна очередь вообще ушла мимо целей. Я перестал стрелять очередями. Пытаясь обмануть противника, стал давать залпы одновременно из всех орудий, включая дальнюю ЭИМ артиллерию. Первый же залп накрыл одну из целей. Третий и четвертый залпы успеха практически не имели. Светлана уже подогнала "Клопа", но стрелы гостей хоть и находились немного дальше, но летели быстрее. Светлана, боясь навредить Санычу и компании, вынуждена была соблюдать осторожность. Я прекратил стрельбу, боясь накрыть Саныча. Эти моменты оказались одними из самых неприятных в моей жизни. Когда "Клоп" закрыл Саныча и уларских спецов своим корпусом, я дал еще один залп, отскочившие от щита "Клопа" ЭМИ снаряды раскрошили хвост одного из гостей. Дальше все произошло за мгновение между двумя вдохами. Всё на эти мгновения, как будто тысячекратно замедлило скорость.

Саныч и компания влетели в закрывающийся шлюз "Клопа". Две оставшиеся "стрелы" немного дернувшись в гравитационном защитном поле "Клопа" вонзились в его борт. Я дал выстрел из "генератора хаоса" в сторону открывающегося в очередной раз портала. Время пошло дальше в нормальном режиме.

— "Клоп" теряет управление, — сообщила Светлана. — МИ пока еще борется, но пакеты информации между мной и им все чаще теряются. Уровень энергии стал снижаться. Бот тянет к порталу.

— Ухвати его поводком, чтоб не ушел, — предложил я.

— Это может помочь внедрению врага в нашу сеть, — ответила Светлана. — Связь с ботом потеряна.

— Саныч на связи? — спросил я. — Если да, срочно на меня!

— Саныч, брось все, — говорил я скороговоркой. — Кабанчиком лети к ближайшему терминалу. Пока МИ еще держится тебе нужно выхватить управление и дать максимальную мощность на движки бота. Ты должен запрыгнуть в наше поле действия. Я долбану щитом многомерности "Ботаника".

Те несколько секунд, пока Саныч несся по брыкающемуся боту к креслу, были для меня сначала часами, потом днями и, наконец, годами. Бот, как будто плененный капканом зверь сделал два рывка. Второй из них все же закинул его в нашу сферу полей. Мне было жалко повредить практически родной бот, ведь экран разрушил бы все, что выдавалось за его пределы, но я не был уверен, что будет третий прыжок "Клопа". Волна "хрусталя" прокатилась от "Ботаника" наружу, накрыв бот и смешав, как художник на мольберте краски, реальную картинку за пределами щита. Тут же появилась связь с "Клопом". В кресле пилота сидел с перекошенным лицом Саныч, весь перемазанный кровью и какими-то техническими жидкстями. Его экзоскелетная десантная броня имела многочисленные повреждения, я только порадовался, что мы со Светланой не поскупились на самую последнюю модель. Светлана дала визуальную картинку двух белых заноз в борту "Клопа". Занозы распадались и "парили" белым дымком, как вытащенный из морозилки "сухой лед". А внизу на донышке звездного мародера бушевала дискотека космических масштабов. "Озеро" потеряло свою космическую глубину и звездную вышивку. Голубые сполохи боролись с оранжевым огнем и желтыми протуберанцами звезды, проводящей утренние процедуры. Зеленые, синие и фиолетовые вспышки освещали внутренности закутка. Палуба местами потеряла цвет предательской девственности, вспухая и выпячиваясь, как перловая каша в кипящем котелке.

Не уверен, что нам удалось полностью выести портал из строя, но у меня имелась уверенность, что конкретно нам он уже не опасен. Гастролеры со Странника знали толк в космических порталах так же, как Содружество знало толк в "генераторах хаоса". Чье знание оказалось сильнее, узнать нам не удалось. Важно, что неприятности удалось оставить за дверью.

Пока Светлана приводила в порядок "Клопа", мы сидели в кают-компании "Ботаника" и пили за удачу. Были забыты всякие предосторожности и недоверие. Уларские специалисты с немного странными именами Зальтасс и Круусс стали за эти несколько секунд нашими практически единокровными братьями. Саныч рассказывал в пятый раз свой героический рейд к пилотскому креслу по взбесившемуся кораблю. Я, даже не перебивая его, слушал, а перед глазами висела на гравитационной вешалке снятая с Саныча в медицинском блоке броня, напоминавшая больше всего расплющенный и скомканный панцирь краба. Уларские спецы все больше молчали, крепко попивая горячительное.

— Свет, как ты думаешь, что хозяева Странника брали с пойманных кораблей? — высказал я волнующий меня вопрос. — Ведь большинство из найденных нами кораблей не имели следов мародерства.

— Серж, у меня есть все подозрения предполагать, что эти звездные пауки брали именно корабли целиком, — выдала своё мнение моя супруга. — И у меня есть подозрения, что не ресурсы кораблей становились самой ценной добычей.

— А как же все эти посудины на "посадочной палубе"? — удивился я.

— Это все те, кому повезло уклониться от "поцелуя звезд", Серж, — пояснила Светлана свою точку зрения. — Эти счастливчики смогли вывести из строя энергоустановки кораблей и не попасть к "паукам".

— Думаешь, эти твари потом наведывлись домой к неосторожно попавшим в их сеть любопытным? — спросил я. — Но как же координаты? Ведь у разных цивилизаций может быть разная система отсчета.

— Странник, — ответила наша подруга. — Он имеет привязку к координатам своих создателей и, я уверена, автоматически фиксирует координаты места захвата очередной "мухи", передавая информацию своим хозяевам, а те уже конкретно определяют, стоит ли очередная "овчинка" выделки.

— Думаешь, они наведаются сюда? — с холодком в груди подумал я.

— Вряд ли, — успокоила Светлана. — Им тут дали понять, что не любят и уж точно не ждут в гости. Они не поймали "муху", которую можно выпотрошить, а всего лишь получили по мохнатым лапам. Из чистых соображений коммерции соваться сюда "паукам" пасно. Да и кто знает, возможно, их уже и след простыл среди бездн космоса и времени, а этот цепной пёс так и продолжает таскать добычу к ногам умершего хозяина.

— Дай то вечность, чтоб так и оказалось, — облегченно вздохнул я. — Не уверен, что хотел бы поближе познакомиться с владельцами этого "Шарика", даже если они оказались бы милыми глазу созданиями.

В конце концов, все кончилось удачно. После нарушения информационного обмена через портал с каким-то центром и разрушения импульсом многомерности внутренних структур, стрелы разрушились, практически полностью превратившись в красивый кварцевый песок. Во время погружения пространства вокруг "Ботаника" в многомерность оба уларсу отключились, Саныч же провел несколько минут в тяжелом сне наркомана. В отличие от пострадавших беличьих специалистов, "Клоп" уже через какие-то сутки оказался в полном порядке. Физические повреждения от "стрел" оказались незначительными, а с вмешательством в управление ботом Светлана поступила кардинальным образом, перегрузив МИ челнока и сбросив всё к базовым заводским настройкам.

Экспедиция закончилась, мы возвращались на Надежду. Впереди было почти пять дней хода на звездной тяге в режиме крейсерской скорости. Двигатель и сам "Ботаник" заслужили отдых.

* * *

Потратив у Надежды в общей сложности более четырех месяцев, мы так и не получили координат хотя бы одной станции пиратов. Языковую базу пиратов Светлана наработала более-менее сносную, большего "выдоить" с имеющегося контингента вряд ли вообще было возможно. Методы воздействия на пленных желаемого результата не дали по одной простой причине, ни один из них даже близко не лежал к плоскости знаний о навигации. Все пленники оказались канонирами. Зато относительно "жуков" они оказались хорошо просвещены. Биологические структуры этих "насекомых" использовались в фармацевтической промышленности, а так же и для нужд обычных "людей", как и было предположено ранее, из них легко изготавливали наркотики. Оставалась надежда на расшифровку данных с главного компьютера "эсминца". Поскольку делать нам тут было особо нечего, как, собственно, и терять, я задал прямой вопрос лайгуту Харальссу по поводу их последней миссии. Чтобы у лайгута сложился правильный настрой, я дал ему расклад о преимуществах, полученных уларсу в результате владения почти целым военным кораблем пиратов, который нам, в принципе, было бы легче просто уничтожить, чем тащить им в подарок. Лайгут Харальсс понял все правильно, но как "человек" военный попросил некоторое время для обсуждения вопроса с начальством. Мы не особенно спешили, так что я согласился. Ответ мы получили через день. Нам дали координаты места на последней планете системы, где была "зарыта" тайна. К сожалению, сказать большего нам не смогли по причине отсутствия более точной информации. Поскольку ученые уларсу были поставлены в тупик предметом, доставленным конвоем ударного звена лайгута Харальсса зен Трольтлисса, да и заняться им в последнее время было чем, нам передали контейнер с находкой. Изучение подарка мы решили отложить на чуть более позднее время, поместив его в отсек для опасных грузов, где уже томился ряд наших находок. По информации лайгута Харальсса необычный объект на последней планете системы удалось обнаружить абсолютно случайно.

Колонисты заметили, что Надежда, хоть и не была обитаемым миром, но на ней кое-где присутствовали следы вмешательства разумной жизни. На планете можно было обнаружить места, очень похожие на временные исследовательские или разведывательные лагеря. Как правило, в "лагерях" не удавалось найти чего-либо, указывающего на назначение данных построек. Сами постройки юльше всего походили в основном трех-шести комнатные "квартиры", как будто вылитые из местного грунта посредством расплавления последнего высокой температурой с последующей формовкой и застыванием. Все "лагеря" находились в пределах горных или каменистых участков почвы. Поскольку ни угрозы, ни какой-либо ценной информации от "лагерей" не исходило, на них просто перестали обращать внимание, пока однажды строителям не попался "лагерь", по всей видимости, засыпанный ввиду произошедшего в районе его базирования оползня. В шестикомнатной "квартире" не удалось обнаружить следов погибших хозяев. Оба выхода из "квартиры", хоть и были засыпаны, имели остатки своеобразных тоннелей, скорее всего, ведущих на поверхность. Но на радость местным любителям археологии в "квартире" обнаружились кое-какие вещи, оставленные спасшимися хозяевами. К сожалению, большинство вещей так и не были опознаны, но среди них была небольшая четырехугольная призма, сделанная из какого-то камня, очень похожего на обсидиан. Пытаясь определить ее назначение, один из "археологов" решил надрезать ее лазерным лучом. Луч никак не повредил призме, но, попав на одну из ее граней, нарисовал над призмой объемную карту планетной системы. На карте практически по всему периметру Надежды был нанесен ряд значков, соединенных друг с другом тонкой сеткой линий. От каждого значка вглубь и наружу планеты под разными углами шли стрелки. Было высказано предположение, что это просто ряд каких-то исследовательских датчиков или станций, на подобие сейсмических. Ученые попытались связать их с "лагерями". К их удивлению, "лагеря" были расположены в местах редко совпадающих с пометками на карте. Найти же что-либо на обозначенных значками местах на планете не удалось. Помеченные места оказались обычными каменистыми плато, отличавшимися от других, может быть, только ровной поверхностью. Потратив массу времени, ничего интересного "археологи" так и не нашли. В конце концов, экспонаты просто разобрали на память участники экспедиций. И только совсем недавно, один из детей "археологов", играя с активизированной лазерным лучом призмой, обнаружил, что путем изменения интенсивности и длины волны облучения можно менять масштаб карты. Так на последней планете системы был обнаружен еще один значок, очень похожий на значки с поверхности Надежды. Отличие имелось в том, что от этого значка шел целый пучок стрелок, как наружу, так и внутрь планеты.

Раз уж мы купили тайну девятой планеты, заплатив уларсу гиперпространственым двигателем, я попросил по возможности передать нам все найденные в заваленной оползнем "квартире" артефакты. Через сутки лайгут Харальсс передал нам все, что удалось собрать, а именно, двенадцать предметов, включая призму. Еще через два часа мы готовы были покинуть гостеприимный народ уларсу, о чем Светлана уведомила командование Стража через лайгута Харальсса.

* * *

Напоследок нам устроили вечеринку, на которой присутствовал, наверное, весь контингент верфи, по крайней мере, дам было раза в два больше, чем кавалеров. Поскольку Саныч не рвался на бал, туда отправился я. Наверное, он был прав. Вечеринка оказалась практически чисто танцевальной. Альсс пыталась заинтересовать уларсу танцами под музыку, в чем, наверное, и преуспела. Уйти я предпочел по-английски, простившись только с близкими знакомыми. Что, на мой взгляд, было очень хорошо, никогда не любил долгих и помпезных расставаний. В число близких знакомых входили Альсс и Харальсс, с ними мы попрощались в другом месте и другим образом.

За время проведения контролируемого Светланой "мозгового штурма" относительно новых технологий, получаемых уларсу с корабля пиратов, мы решили проблему прощальных подарков. Ну не может широкая русская душа уйти без подарка на память. Мысль о предмете подарка как-то сама напрашивалась. Тем не менее, Саныч ни за какие коврижки не захотел расстаться с боевыми товарищами-истребителями. Благо, времени оказалось в достатке, как и ресурсов, КБ "Ботаника" доработало на основе данных боевого опыта и собрало две новые единицы истребителей. Мы с Санычем взяли на себя самую трудную часть работы, оформление внешнего и внутреннего вида. Командующему крылом Харальссу я выбрал цвет корпуса черный, по одному борту расположив земное зодиакальное созвездие большой, а по другому малой медведицы, цвет звезд я выбрал светло желтый. Внутри машины мы установили взятую на верфи аппаратуру для мониторинга тактической ситуации, аналогичную установленной в каюте командующего крылом на флагманском корабле. В целом машина Харальсса оказалась оформлена по-военному аскетично. Машину для Альсс мы оформили с некоторыми излишествами. Мы прекрасно понимали, что ей теперь вряд ли придется воевать. Окраску корпуса машины мы сделали тоже не совсем в военном стиле. На носу истребителя мы изобразили верхние слои звездной мантии, привычного для уларсу цвета, пустив по черным бортам несколько протуберанцев. Внутри стояло стандартное кресло пилота, но специально сделанное под фигуру Альсс с системой контроля температуры и массажным комплексом, дополнительно был установлен нештатный контейнер для хранения и подачи теплых и горячих напитков — уларсу не употребляли холодных — и кое какой закуски. Это получился скорее личный космомобиль, тем не менее, с полным набором боевых возможностей реального истребителя.

После ухода с прощального бала мы попросили наших друзей подойти через часик в "правительственный" ангар верфи, куда мы обычно прибывали на "Клопе". Машины мы с Санычем лично пригнали на верфь, хоть и было в них откровенно тесновато, "Клоп" прибыл следом. Получился своего рода почетный эскорт. Для достижения эффекта "подарка" Светлана с помощью МИ "Клопа", присланного забрать нас, поместила истребители в кокон хаотического преломления света. Эта "фишечка" достигалась двумя десятками голографических проекторов, разбросанных по корпусу каждого истребителя, которые собирали изображение по заранее настроенным параметрам на внутренней поверхности включенного на минимальную мощность гравитационного щита. Получилась своего рода красивая упаковка, которая в обычной жизни могла успешно служить противоугонным или антивандальным устройством. Правда, расход энергии на такую "фишечку" оказался не совсем скромным, но чего не сделаешь ради имиджа. Поставив машины в ангар, мы подняли "подарочные" щиты, в результате в ангаре появилось два огромных "хрустальных шара", по поверхности которых постоянно гуляли блики отраженного света. До прихода друзей оставалось еще минут десять.

— Сергуня, а они не родственники? — спросил Саныч. — Имена больно похожи.

— Тебя мандраж бьет что ли? — подколол я Саныча. — Вопрос-то глупый на все сто, у нас, что имен нет созвучных. Кроме того, это мы их так называем, а на их родном языке имена звучат иначе, совсем не похоже.

— Да есть немного, привык я к этой медной белке, — признался Саныч. — Она как будто уже родной стала. Сам-то ты как?

— Есть немного, — согласился я. — Но такова жизнь, особенно чужая.

— Особенно с чужими, — пробурчал Саныч.

За разговорами прибыла Альсс. И прибыла она явно раньше, хорошо, что мы все успели закончить. Очень удивилась и, наверное, обрадовавшись шарам и, как и положено истинной женщине, начала ходить вокруг них, осматривая со всех сторон.

— Странно, обычно представители женской половины, извини, четверти, опаздывают, — удивился я.

— Но только если их не влечет любопытство, — пояснил Саныч. — У меня жена никогда не могла дотерпеть до дня рождения, зная, что подарок уже куплен. Весь мозг выедала, но получала все в день покупки.

— Да, опыт — сын ошибок трудных, — подытожил я.

Харальсс пришел, как и положено военному, практически "по бою часов", сдержанно посмотрел на шары, потом на нас.

— Ребята, вот и расходятся наши пути, — сказал я. — Мы были рады провести часть этих путей в вашем обществе. На память мы решили по нашей традиции сделать вам подарки.

— Зачем? — удивился Харальсс.

— Класс! — подпрыгнула Альсс, как самая обычная земная белка.

— Да так, от души, — пробубнил Саныч. — Чтоб вспоминали темными холодными ночами…

— Ну у нас так принято, — не нашел что ответить я Харальссу.

— У нас подарки принято дарить только молодым парням и девчатам, когда они в общину принимаются, — ответил Харальсс. — Это обычно после первой брачной ночи происходит…

— Да уж, — выпучил глаза Саныч. — Похвалила Красная шапочка Серого волка…

— Лайгут Харальсс зен Трольтлисс, — нашелся я. — От лица космических сил Содружества Артайна и Матреба за огромный вклад в развитие отношений мы награждаем Вас памятным подарком!

— Ух, ты! Поздравляю! — обрадовалась Альсс. — А мне?

— А тебе подарок, ты же женщина, тут уж тебе придется войти в мое положение, — улыбнулся я.

— А что там внутри? — Альсс нетерпеливо переходила от шара к шару.

— Саныч, а чей подарок где? — спросил я мысленно по закрытому каналу.

— Э-э-э… Не знаю, — сделал Саныч задумчивое лицо.

— Что там будет, если чужой тронет? — спросил я Саныча.

— Вроде ничего смертельного, так полем слегка приложит, — пожал он плечами.

— Так иди сам потрогай, ну ничего тебе нельзя доверить, — возмутился я в шутку.

— Просто руку отталкивает, — сказал Саныч облегченно, потрогав одни из шаров.

— Нужно произвести идентификацию, к примеру, приложить ладони, — сказал я Альсс вслух.

Альсс, не долго думая, приложила обе ладошки к ближайшему шару. Ничего не произошло. Харальсс, как ни в чем не бывало, стоял около нас.

— Он щекотится, — сказала она обрадовано. — И толкается.

— Это не твой, — усмехнулся я. — Пробуй другой.

Альсс подскочила и положила ладошки на другой шар. Маленькие зеркальные чешуйки, из которых как будто состоял шар, стали разворачиваться, становясь ровным зеркалом, начавшим постепенно терять отражающие свойства, начиная сверху. Со стороны шар словно осыпался сверкающей волной от верхушки. Через десять секунд перед нами стоял истребитель, сделанный для Альсс. Еще через секунду легкое дуновение воздуха дало знать, что поле убрано. На палубе повисло молчание, через момент разбившееся на осколки возбужденной трескотней Альсс. Она кинулась к открытой кабине и моментально скрылась внутри. Харальсс сначала подошел к машине Альсс и осторожно провел по ней лапой.

— Красиво, — сказал он. — Мы так не делаем.

— Зря, — ответил я. — Каждая машина чувствует душу своего пилота и имеет право на индивидуальность. Кроме того, это может быть друг, который когда-нибудь поможет спасти жизнь.

— Но это же просто машина, — посмотрел он на меня.

— Ну и что, — удивился я. — У вашего флагмана есть имя?

— Нет, — еще больше удивился он. — Просто серийный номер и номер боевого соединения.

— Зря… — твердо заявил Саныч. — Он на вас может быть обижен. Срочно нужно исправить положение!

— Это серьезно? — посмотрел на меня Харальсс, не понимая, шутит Саныч или нет.

— Вполне, — кивнул я головой.

— А ваш корабль тоже имеет имя? — спросил Харальсс.

— Конечно, — уверенно сказал я. — Наш имеет!

Из машины показалась и сразу исчезла головка Альсс, трескотня и попискивания не прекращались ни на секунду. Харальсс подошел к своему подарку и уверенно коснулся рукой. "Подарочная обертка" осыпалась льдинками и растаяла. Харальсс подошел к истребителю, провел по гладкой поверхности лапой и вернулся к нам.

— Я его назову? — неуверенно спросил он.

— Обязательно! — подтвердил я.

— Ее имя будет "Альсс", — уже уверенно сказал он.

— Мы знаем о ком речь? — спросил Саныч.

— Знаете, — подтвердил Харальсс. — Я все никак не смог вписаться в какую-нибудь общину, служба, будь она неладна. Альсс мне очень нравится, хотел бы предложить ей начать новую общину. Как вы думаете, согласится?

— Согласится, — сказал я. — Она очень долго ждала своего парня, ей много пришлось пережить, я бы сказал, что даже второе рождение. Ты — хороший друг.

— Жаль, скорее всего, мою машину разберут по винтам, — нервно дернул хвостом Харальсс. — Надеюсь, потом соберут, как было.

— На обе машины есть полный набор спецификаций с описанием технологий сборки, — успокоил я его. — Это же подарок, а не учебный стенд. Записано все на стандартных компьютерных носителях уларсу, проблем быть не должно. Наладка и калибровка тоже описаны на носителях.

— А зачем в обе машины? — спросил Харальсс.

— У тебя особенная машина, — ответил я. — На всякий случай оставили чертежи стандартной машины, чтоб и у Альсс не отобрали. Кстати, там есть в самом начале запись от меня лично вашим ученым и правительству, чтоб не вздумали у вас отбирать машины, так на всякий случай.

— Блин, дай, я тоже допишу, — загорелся Саныч.

— Не стоит, — закрыл я тему.

Альсс все-таки нашла в себе силы вылезти из истребителя, неся в лапах две разогретые стандартные банки с каким-то соком из рациона базы, которыми мы зарядили бар в ее машине. Одну он отдала Харальссу, вторую открыла сама.

— Там такое кресло… — начала она, отпив. — Оно такое…

— Альсс, там еще музыка есть, я залил все, что тебе нравилось, акустику проработали как надо, — порадовался я с ней вместе. — Разберешься, ты умненькая девочка. А нам все-таки пора.

— Да, надо, — огромные глаза Альсс немного притухли, погрустнев.

— Удачи и чистого космоса, — попрощался Харальсс, обвив на момент мою руку своим хвостом. — Мы всегда рады вас видеть.

— Спасибо, — сказал я. — Удачи.

— Эх! Выпить бы за нас с вами и за хрен с ними! — вздохнул Саныч.

— Чистого космоса Ссерргей, — Альсс обвила хвостом мою шею, ласково проведя по лицу. — Вы оказались моим счастливыми посадочными кодами в новую жизнь.

Мы развернулись и, не оглядываясь, пошли к боту. Уже в шлюзе я посмотрел назад, кусочек меня оставался тут.

— Что это за Артайн и Матреб? — спросил Саныч.

— Откуда я знаю? — ответил я, глядя на стоящие в ангаре около истребителей две фигурки. — Для красоты и торжественности момента.

Восемь

Спустя пятнадцать минут после нашего прибытия "Ботаник" покинул гостеприимный Страж. Стараниями руководства вооруженных космических сил уларсу у нас все ресурсы были на отметках "дальше некуда".

Сразу же после окончания прощальных формальностей Светлана настояла на возврат наших организмов в привычные условия обитания. И пока мы проходили адаптацию, "Ботаник" шел к последней планете системы, прикоснуться к подаренной нам тайне. К нашему с Санычем сожалению, возврат к родной атмосфере оказался значительно более длительным, чем мы ожидали. За четыре дня, проведенных нами за адаптационными процедурами и капитальной зачисткой организма, Светлана и Стекляшка провели довольно серьезную разведку поверхности планеты. Был найден ряд странностей, но все они оказались по виду и содержанию отличны от нашей тайны. Тайна же, как оказалось на месте, имела повышенный энергетический фон и периодически делала какие-то посылы в различных диапазонах, правда с очень малой мощностью, засечь которые оказалось возможным только благодаря научной начинке разведчика. Лежа в "кроватках" медицинского центра, мы приступили к изучению подаренной аномалии. Выпустив из "Клопа" исследовательскую команду киборгов, стали с увлечением следить за развитием событий. Первый раунд закончился практически стремительно, на изучение ушло не многим более двух часов.

На поверхности планеты обнаружился комплекс пещер, находящийся в склоне скалистого кряжа, по большому счету, абсолютно никак не намекающий на что-то необычное внутри. Лишь в глубине пещер природные проходы плавно переходили в искусственные туннели, выплавленные в породе. Каждый из туннелей рано или поздно оканчивался тупиком. Постепенно, натыкаясь на все новые и новые тупики, мы решили пробурить несколько метров камня в надежде на скрытый проход. Когда же исследовавший поверхность киборг коснулся тупиковой стены, по ней к краям пробежали волны "породы", которые, вернувшись обратно, легонько оттолкнули киборга, приняв прежнюю твердую форму. "Дверь" с виду была просто тупиковым карманом с такими же гладкими, как и стены, поверхностями, не удивительно, что в первых проходах мы так и подумали, вернув киборгов. Как ни старались мы с помощью киборгов найти другую лазейку, материал оставался безучастным к нашему вниманию. Устав мирно стучаться, мы решили испробовать менее вежливый метод. Лазерный резак, выев небольшую быстро затянувшуюся оспину на поверхности, стал отражаться от нее, как от идеального зеркала. Облучения поверхности всякого рода волнами и потоками частиц, доступных ремонтному киборгу, зачастую не вызывали никаких результатов, изредка повторяя эффект волнения поверхности к краям и обратно. Попытка обойти дверь, выгрызая проход в скале, эффекта не дала. Как оказалось, к "хитрым задницам" тут подготовились. Очень скоро киборг наткнулся на поверхность тоннеля с точно такими же свойствами, как и дверь.

Для составления полной картины Светлана дала задачи выпущенным для исследования киборгам обследовать все имеющиеся в кряже туннели. Делая это, мы подозревали, что шансы найти короткий путь в неизвестность у нас исчезающее малы. Мы еще лелеяли надежду, как последний вариант, получить какую-то информацию из подаренных нам уларсу вещей и упакованного в ящик "артефакта". Светлана хотела вскрыть его сразу после отлета со Стража, но мы с Санычем принципиально настояли на личном участии в процедуре ознакомления.

Как бы ни рвались мы в бой, все же нам пришлось посидеть еще денек на адаптационной диете, про исследования пришлось забыть, так как чувствовали мы себя с Санычем отвратительно. Привыкший к чужой атмосфере, организм не очень хотел снова ломать себя, перестраиваясь на свою родную воздушную среду. Тем не менее, после очередной ночи в медицинских кроватках, мы с Санычем проснулись вполне нормальными землянами.

— Ты как, бродяга? — спросил я, встретив Саныча в "Трех пескарях".

— Сегодня нормуль, — ответил он почти бодро. — Вот вчера был кирдык, как будто перед этим бухали трое суток, и пили мы исключительно тройной одеколон. Нет. После него не так плохо.

— Ну, с выздоровлением, — улыбнулся я. — Нас ждут великие дела.

— Это меня они ждут, — обрадовался Саныч. — А тебе дорога в кресло.

— Жучара ты, Саныч, — немного огорчился я. — Мелкая и подлая жучара.

Изучать подарки уларсу по сложившейся традиции пошел Саныч, припомнив мне еще раз отсидки на "Ботанике", пока я общался с уларсу. Предварительно мы ознакомились с отчетами ученых уларсу. Они так и не смогли извлечь из артефактов, кроме пирамидки, какую-либо информацию, как и заставить их проявить себя каким-нибудь образом. Саныч, памятуя изучение Стекляшки, облачился в скафандр. Открывал Саныч контейнер медленно и печально, специально растягивая последние секунды тайны. В контейнере оказался слиток "живого камня". Найден этот слиток был экспедицией уларсу, в окончании которой мы слегка поучаствовали, в одном из туннелей комплекса пещер. Собственно исследователи его заметили только благодаря периодически испускаемому свечению. Как оказалось, "слиток" выдавал какие-то серии сигналов в очень большом диапазоне волн, а так же испускал короткие импульсы жестких излучений. Именно по этой причине "артефакт" был упакован в контейнер. Уларсу педантично испробовали на тупиках туннелей все, включая свое огнестрельное оружие, но продвинуться дальше так и не смогли. В отчетах уларсу имелась некоторая странность, никто из них не упоминал явления, которое увидели мы. "Двери" в присутствии уларсу не давали волн и вообще никак себя не проявляли. Для них в оконечности коридоров присутствовал просто жутко упертый "камень". Саныч внимательно осматривал "слиток". Внешне это был обычный кусок породы, какие можно было найти где-нибудь в горах.

— Они что кусок стены уволокли? — раздумывал Саныч. — Кто его отколупать только смог.

— Он не совсем похож на материал стены, Саныч, скорее каменный обмылок, — заметил я. — Кто-то в баню спешил и упустил по дороге.

— После бани с таким мылом все волосы вылезут, — задумчиво продолжал вертеть Саныч находку.

— Там, может статься, что и сама баня под стать мылу, — усмехнулся я. — Саныч, а давно мы в бане не были. Попариться, пивка, нет, чайку…

— Водки и девок, — лаконично подытожил Саныч. — Можно и без бани.

— Нет, Саныч, тогда баню без девок и водки, — мечтательно потянулся я в кресле. — Ладно, просто без водки.

— Серега, ты перегрелся, мы с тобой и в баню-то ни разу не ходили, — положил Саныч "слиток" на стол. — По сроку службы ты, балбес, пока до бани не дорос.

При своих скромных размерах — чуть менее полутора метров в длину — "слиток" имел очень большую массу. При родном землянам тяготении Санычу удалось бы его поднять с трудом только за счет своих симбов. При каждом касании поверхность "слитка" текла волнами, и он посылал очередную серию импульсов во всех наблюдаемых обычно диапазонах. Поскольку ученые уларсу уже пробовали "укусить" "слиток" всеми возможными способами, начинать это заново было не интересно, тем не менее, сделать это было желательно. Оставив дальнейшее изучение слитка киборгам под командованием Светланы, Саныч перешел к прочим находкам, начав с призмы. Как и все находки, призма была из материала, напоминающего обсидиан или вулканическое стекло. В высоту призма имела сантиметров пятнадцать. С помощью одного из киборгов подав поочередно на ее грани лазерный луч, Саныч получил уже знакомую нам карту Надежды. Поколдовав с настройками лазера, удалось получить и карту всей системы. Вдоволь полюбовавшись картинкой, пока Саныч с помощью второго киборга пытался облучать все остальные грани, включая нижнюю поверхность, мы решили оставить пока это бесполезное занятие. Всякого рода эксперименты с прочими предметами результата тоже не дали.

— Саныч, у меня появилась мысль, что уларсу могли по своей педантичности подобрать какой-нибудь мусор, оказавшийся в найденной "квартире", — сказал я, глядя на наши "великие" дела. — Может это просто обертки от хозяйских носок.

— Сергуня, тебе просто завидно, — продолжал Саныч насиловать с помощью киборга какую-то штуковину, немного походящую на каменную спираль с утолщением в одном конце. — Это не похоже на носки.

— Ой, было бы чему, — съязвил я. — Взрослый дядя на умняке изучает с помощью томографа детские игрушки. Папочка, у моего мишки лапка оторвалась…

— Ха-а-а… — радостно засмеялся Саныч, указывая на спиральную штуковину. — Это больше походит на инструмент для исследования хитрой задницы. Может, это ключик от Золушки?

— Саныч, ты давно курс психологической разрядки проходил? — поинтересовался я.

— А чё я, — якобы удивился Саныч. — Она сама…

— Кобелино! — сказал я романтично. — Какое красивое мужское имя! И все, Саныч, твое…

— Завидуешь, сопливая медуза, настоящим мастерам своего дела, — гордо сказал Саныч.

Первый день наших исследований остался за тайной. Второй день был начат по программе, разработанной совместными усилиями НИЦ "Светлано-Стекляшкинским". Поскольку ничего интересного во время исследований не происходило, Саныч стал скучать. По скуке он начал совершать весьма странные и неочевидные вещи. Сначала он пытался пристроить призму к "слитку", выискивая возможные пазы для интеграции. Совершенно ненаучная идея ничем не закончилась. Призма начинала слегка светиться во время очередного выброса импульсов "слитком", но никаких иных эффектов не сотворяла. Плюнув на разочаровавший его "слиток", Саныч занялся дурными упражнениями с остальными находками.

— Саныч, ты лучше "пружинку" вчерашнюю попробуй пристроить, и лучше всего к какой-нибудь хитрой заднице, — посоветовал я, зевая. — Самое то будет.

— Ага! — Саныч сделал вид, что воодушевился, схватив пружинообразную штуковину и пытаясь пристроить ее к "слитку".

— Саныч, ты не туда пристраиваешь, — не удержал я смех. — Судя по твоим действиям в течение дня, под определение "хитрая" явно подходит твоя часть тела.

— Ай-яй-яй, малчык, ти в КэВэЭну готовышса? — Разразился Саныч кавказским акцентом.

Как оказалось, даже за дурными проделками Саныча НИЦ внимательно наблюдал. Сопоставив моменты свечения призмы и излучения "слитка", было вычленено несколько возможных излучений, оказывающих влияние на призму. Один из киборгов тут же получил задание произвести обработку остальных находок этими же типами излучений. Помимо призмы отозвалось всего две находки. Ими оказались почти правильной формы диск с отколотым краем и неправильной формы полусфера, похожая на обычный осколок чего-то круглого. Диск издал ряд тихих щелчков, а полусфера секунд десять несильно вибрировала после облучения. НИЦ перенес свои усилия на изучение диска и сферы. После серии попыток облучения выбранных находок всякого рода импульсами и их сериями, записанными при откликах "слитка", решили пойти по методу Саныча, пробуя совместить находки и "слиток". Диск остался безучастным, как и раньше издавая серии щелчков. При первом же прикосновении полусферы к "слитку" случилось событие, ставшее для нас ключиком.

При касании полусферой "слитка", как обычно, по его поверхности разошлись волны. Но в отличие от прошлых случаев, "слиток" попытался отреагировать по-другому. Волны разбежались и вернулись к полусфере, но не вытолкнули ее. Полусфера наоборот на несколько миллиметров погрузилась в "слиток". Через несколько секунд "слиток" все-таки выбросил полусферу наружу. Но самым интересным оказалась активность "слитка" во время слитного контакта с полусферой. "Слиток" выбрасывал целый ряд серий различных сигналов в диапазоне ультразвуков. Перед отторжением полусферы "слиток" несколько раз выдал одну и ту же серию импульсов, повторяя их в ультразвуке, инфразвуке, одном из оптических диапазонов и с помощью жестких излучений. Все испускаемые слитком сигналы были записаны Светланой.

— Ты, как и я, думаешь, что мы что-то нашли? — спросил я Светлану?

— Это первый нетипичный отклик "слитка", что-то это должно значить, — отозвалась Светлана.

— А пробы состава этого объекта делали? — спросил я.

— Да, — ответила Светлана. — Материал такой же, как у прочих находок, сплошная неорганика с отсутствием каких-либо особенностей в структуре.

— Думаю, что стоит еще раз проделать ряд анализов, — предположил я. — Поискать следует внимательнее, может, внутри этого осколка что-то находится.

— Эй, халявщик, — нахально заявил Саныч. — Не отвлекай занятого дядю от работы своим лепетом!

Пока киборг потащил образец на анализы, мы решили облучить диск потоком сигналов, полученных со "слитка" в момент контакта с полусферой. К сожалению, ничего нового мы не получили. И диск и призма реагировали на эти серии сигналов, как и не предыдущее излучение "слитка". По большому счету, это меня очень сильно разочаровало. Честно сказать, я надеялся, на что-то большее. Оставив Саныча наедине с находками, я ушел перекусить. Мою трапезу прервала Светлана, сообщив, что есть кое-какие интересные результаты. Заинтересовавшись, я попросил вывесить мне голографическую проекцию. Как оказалось, пока один из киборгов продолжал методично облучать диск различными комбинациями из полученных сигналов, Саныч, присмотревшись к нему, вдруг поставил в центр диска призму. При очередном повторении комбинаций, призма начала выдавать различного рода варианты карт, меняющиеся в зависимости от смены типа облучения диска. Получив же один из сигналов, она свернула картинку и перестала реагировать. Прокрутив медленнее полученные от разных сигналов карты, мы увидели сильно искаженные схемы, какие-то объемные построения. На одной из схем все места под поверхностью Надежды, нанесенные на карту, были соединены какой-то многоуровневой сетью, явно повторяющей линии, виденные нами на первой карте. К сожалению, даже повторение серии облучений, вызвавших всплеск активности, ни к чему более не привело. Призма не отзывалась даже на проверенное излучение лазера, ранее проецировавшее карту Надежды. Сменив картинку с записи на реальную трансляцию, я увидел киборга, продолжавшего облучать конструкцию "диск плюс призма", и Саныча, наблюдавшего этот процесс со стороны.

— Саныч, может ее убрать с диска? — спросил я. — Мало ли что там у них происходит парой.

— Я уже об этом думал, — серьезно ответил Саныч. — Решили пока не убирать до конца тестов, возможно, повторить последовательность событий уже не получится.

— Ты давно стал таким педантичным? — поинтересовался я. — Теперь водку будешь пить только после пива, а не перед?

— Это все — Светлана, — гордо ответил Саныч, показав мне средний палец.

Чем наблюдать за нудным процессом, я решил закончить прием пищи под названием "обед". Личо я бы на месте Саныча не утерпел. Хоть я и люблю всякого рода приключения, квэсты вряд ли можно отнести к любимому мной жанру игр, хотя, зачастую мои мысли оказывались весьма полезны моей боевой подруге Яне, фанатично преданной этому жанру игр. Вернувшись в боевую рубку, я опять включился в систему "Ботаника". Облучение различного рода комбинациями сигналов было в разгаре.

— Саныч, да плюнь ты на все, снимай эту призму, облучим ее отдельно всей этой лабудой, — начал я поддевать Саныча. — Ты же — военный моряк, хоть и в прошлом, а не очкастый ботаник.

— Сергей, все-таки целесообразно закончить серию, — возникла Светлана.

— Светик, если мы до сих пор ничего не получили, значит, это есть тупиковый путь, — заявил я. — Ты же видела, как обычно поступают светила археологии, находящиеся на нашем корабле. Сколько нам еще ждать окончания серии облучений?

— Часа три, — опрометчиво ответила Светлана.

— Вы оба гоните! — Саныч спокойно подошел к призме и, взяв ее за кончик, поднял над диском.

Призма легко отделилась, оставив диске кусочек своего дна, представлявший собой усеченную призму, на вершине которой покоился поблескивающий рубиновыми гранями кубик. Некоторое время мы безмолвно осматривали находку. По всему выходило, что это либо лежало в призме, как в хранилище, либо с помощью этого она нам разворачивала карту. Мне более вероятным казался второй вариант, Санычу — первый. По команде Светланы киборг аккуратно снял кристалл с подставки, вернув его на место через несколько секунд. Оказалось, что на подставке имелась выемка, повторяющая форму кристалла. С виду кристалл казался просто довольно большим камнем, похожим на огромный рубин. Я никак не мог поверить, что кто-то так сильно заморочился с этой призмой только ради того, чтобы упаковать внутрь хоть и весьма дорогую по меркам землян, но все же довольно обычную цацку.

— Это что у них такие кошельки? — выдал Саныч мысль.

— Для банковской ячейки слишком ненадежно, — ответил я. — Не сомневаюсь, что при желании призму можно довольно легко разрушить. Вон у диска уже кусок отбит, а они, похоже, сделаны из одинакового материала.

— Тогда это вообще какая-то афера, — поддержал меня Саныч. — Может, кто-то посылку любимой послал.

— Слушай, Саныч, у меня не проходит ощущение, что я где-то такую штуку уже видел, — сказал я.

— Может в Эрмитаже? — съязвил Саныч.

— Не был я там, в Питере-то был всего раз, можно сказать эпизодически, — не обратил я внимания на подкол Саныча. — Даже если это подарок любимой, как ты говоришь, кто ж с подарком посылает изображение карты?

— Подобные кристаллы могут быть в найденном нами контейнере, который был вместе со Стекляшкой, — отозвалась Светлана. — Размеры подходят, глубокий анализ им не делали.

— Точно, — обрадовался я. — Саныч, гони в наш спецхран, посмотри.

Саныч без задней мысли вернул призму на место, накрыв кристалл. У меня появились некоторые подозрения, и я попросил киборга поднять призму. Призма поднялась вся целиком, дно было монолитным, на нем не угадывалось даже мельчайших стыков. Шкатулка закрылась. Я попросил Светлану начать облучение призмы первой комбинацией сигналов, полученных от "слитка" при касании его полусферой. Но делать это стоило с более длительными промежутками между сериями. Желательно было давать оповещение при облучении очередной серией сигналов. Кроме того, облучение следовало проводить на каждой из граней, поочередно меняя их. На четвертой серии ультразвуковых сигналов, поданных на одну из граней, призма выдала развертку какой-то картинки, быстро свернувшуюся обратно.

— Светик, давай подадим лазерный луч на основную грань, которая давала изображение карты и потом попробуем снова облучить призму, — предложил я. — Может, это как-то задействовалась цепь управления изображением.

Моя идея оказалась удачной. На карте Надежды, слегка потускневшей после подачи ультразвуковой серии сигналов, мелькнула какая-то проекция, наложенная на поверхность планеты. Впрочем, радость наша была неполной, так как проекция держалась всего долю секунды. Тем не менее, Светлана выдала голограмму записи. На карте Надежды часть звеньев сети, покрывающей планету, окрасилась в фиолетовый цвет. Уменьшив карту, чтобы стала видна последняя планета, мы увидели, что "база", найденная уларсу тоже получила фиолетовую окраску, только ее значок пульсировал. Вернее пульсировал какой-то значок, совмещенный с точкой, обозначающей "базу". К сожалению, попытки увеличить карту последней планеты успехом не увенчались. При увеличении карты, нужная нам планета неизбежно смещалась за пределы видимости. За этим занятием и застал нас ликующий Саныч. Поскольку он не взял с собой кристалл для образца, то ему пришлось взять все похожее на него из ящика. Быстро прокрутив серии сигналов до сворачивания карты, Светлана попросила Саныча поднять призму. Мы затаили дыхание. Призма оказалась открытой, кристалл остался на месте. Еще больше нас порадовал тот момент, что у нас оказался еще один кристалл, как две капли воды похожий на обнаруженный в призме. Кроме него был еще кристалл светло-фиолетового цвета, идеально помещающийся в подставку. Решили пока не вставлять в призму "чужие" кристаллы, дабы не вывести ее случайно из строя. Оставив неутомимую Светлану практиковаться в освоении карты, мы с Санычем единогласным решением пошли спать, не до конца адаптировавшиеся обратно к родной атмосфере организмы пока быстро уставали.

* * *

"Утро" вышло хорошим, как и случившийся за ним "день". "Ночью" же мне снились несметные сокровища, найденные в раскуроченном нами схроне ушедших. Каплеобразные ушедшие держали оборону превосходящих сил вторжения, почему-то состоящих из огромного числа пьяных Санычей под командованием Светланы в образе одной из подружек моего друга, облаченной в совковский школьный костюмчик с передничком. Пролив реки серебристой "крови", по запаху сильно напоминавшей отработанное органическое машинное масло, мы вошли в сокровищницу. Помечтав еще десяток минут, я вернулся к реальной жизни. Наверное, по этой причине предававшийся чревоугодию в "Трех пескарях" Саныч сильно удивился моей сияющей, как новая копейка физиономии.

— Ты чё, годовую подписку на "Мурзилку" в лоторею выиграл? — спросил он подозрительно.

— Здоров, бродяга, — ударил я его по плечу. — Круто мы им наваляли! А добычи сколько взяли! Жуть!

— Где же ты обкурился-то? — съязвил Саныч удивленно. — У нас, вроде, травы быть не должно в синтезаторе.

— Да ты чё, старик! — продолжил я, не меняя тона и настроя. — Твоя школьница там такие вещи выдавала на баррикадах! Я прямо в нее влюбился пониже пояса!

— Тебе Светка рассказала что ли? — начал краснеть Саныч. — Нельзя бабам верить.

— Тьфу на тебя! — расстроился я. — Ты что шуток с утра не понимаешь?

— Ну и пользуй Верку, раз уж запал, — окончательно покраснел Саныч. — Только не надо мне мораль читать, сам бы посмотрел на эту вертихвостку, даром, что ей без двух месяцев восемнадцать…

— Да ты что, друже? — уже удивился я. — Мне сон приснился. Никаких Верок мне Светлана не показывала и ничего о них не рассказывала. У нас с ней даже разговоров об этом не было. Расслабляйся, как хочешь — это твое личное дело.

— А, ясно, — лицо Саныча начало приходить в норму. — Сны у тебя дурацкие.

— А в прочем, нужно бы поглядеть, кто там Саныча так разрумянил, — подумал я, вслух сказав. — Ну, сны и сны, хорошо, хоть ты в бикини не снишься.

— Оболтус, садись, давай, поедим и в бой, — сказал Саныч примирительно.

В прочем, второй день опять остался за тайной. Прошел он практически впустую. Саныч слетал на планету, осмотрев на месте и ощупав собственными руками в скафандре "живые двери", походил по проходам, и, взяв отгул, полетел на "Блохе" прошвырнуться по найденным Светланой с помощью аппаратуры "Ботаника" аномалиям. Я вяло наблюдал из кресла за процессом изучения киборгом облюбованной нами пирамидки и ее взаимодействий с диском. Было откровенно скучно. Я даже попытался почитать книжку про космические приключения. Все не шло. Мысли тихонько скатились к Санычевой Верке.

— Светик, а можешь ли ты показать мне Санычеву пассию по имени Вера? — спросил я мысленно.

— Тебе сюда или в каюту? — хитро поинтересовалась Светлана.

— Да просто посмотреть хочу, — ответил я крайне серьезно. — Саныч что-то на ней циклится.

— Она его свежая находка, — хихикнула Светлана. — Мне кажется, что он долго не решался.

— Вот теперь точно не передумаю, — сказал я вслух. — Давай голограмму.

— Зачем же? — удивилась Светлана. — Она уже в пути.

— Где? — не понял я.

— Здесь, — ответил мне с порога рубки голосок с намеком на обольстительность.

На пороге стояла девушка. Я бы ей не дал "почти восемнадцати", ибо выглядела она взрослее. Практически черные с мелированными прядками волнистые волосы почти до плеч. Молодое милое, но уже слегка капризное личико. Неплохой макияж, сделанный без любимых молодежью излишеств. Губки бантиком — видимо долгие тренировки у зеркала — слегка тронуты неяркой помадой. Темно-фиолетового цвета костюмчик с юбкой немного выше коленок, белая блузка со строгим воротничком, две расстегнутые пуговки и черный, видимо, шелковый галстук, завязанный крупным узлом, находящимся ниже расстегнутых пуговок блузки. Черные тонкие колготки и черные полусапожки из хорошей кожи с фиолетовой вставкой с одного бока, идущей от верха голенища до подошвы заканчивали образ обольстительницы Санычей. В руках "школьница" держала черный портфель-папку. Поза, видимо, тоже оказалась плодом долгочасовых тренировок у зеркала. Одна нога расслаблена, вдоль нее рука с портфельчиком, вес тела на второй ноге, юбка, облегая форму тела, красиво подчеркивает весьма взрослую попку. Головка чуть наклонена к плечу, взгляд слегка из-под ресниц.

— Хороша Вера, — сказал я вслух. — Где ж твои почти восемнадцать-то?

— Восемнадцать, — ответила девушка, слегка шевельнув головой, что вызвало колыхание мелированного моря волос. — Три месяца назад.

— Ты откуда знаешь? — спросил я Светлану мысленно.

— Саныч о ней давно думал, она была его заветным бзиком, — ответила Светлана мысленно. — Я о ней навела справки и не только справки, пока были над Землей.

— "Не только" — это как? — подумал я снова.

— Я послала за ней понаблюдать киборга, пока "Клоп" косил биомассу, — ответила Светлана. — У меня даже есть вполне зрелые и способные к оплодотворению яйцеклетки этой капризули.

— Ни фига себе! — удивился я вслух. — Это как получилось-то?

— Что получилось, парниша? — ответила мне Вера, опять колыхнув море волос и удивленно "хлопнув" ресницами. — Ты просил, я подумала и зашла.

— Дело случая, — отозвалась Светлана мысленно. — Девушка лежала в больнице в Архангельске, обследования по женским вопросам, родители у нее оказались дотошными людьми. Вот я и заказала необходимый материал.

— Как заказала? — удивился я еще больше, сказав опять вслух.

— Мальчиша, ты о чем? — Вера опять "хлопнула" ресницами. — Заказы — это твоя часть развлечения, сладенький. Порадуй девушку шампанским и хорошим шоколадом, она тебе всей душой и, возможно, телом отзовется.

— Да так, — отозвалась Светлана мысленно. — Найти адрес и контакты врача для меня не проблема. Поговорила с ним по телефону, все и образумилось.

— И как образумилось? — удивился я мысленно. — А самое главное зачем?

— Просто. — Ответила Светлана. — Контейнер с замороженными клетками киборг забрал из условленного места. А к вопросу "зачем", так хотелось изучить, кто так Саныча думами загружает, да может, ему и ребенка захочется.

— Ребенка? — совсем потерялся я, сказав это опять в слух. — Какого ребенка?

— Ого, парниша! — удивилась Вера вслух, сделав большие глаза. — Ну, там "туда-сюда", я, как бы, не против, но только с презиком. Меня родичи живьем съедят, если залечу!

— Тьфу ты, Светлана! — перестань мозги пудрить, вспылил я.

— Сладенький, меня Вера зовут, — обиделась Вера, надув губки еще больше. — Я понимаю, что мы с тобой только "туда-сюда" сделать встретились, но я же могу и обидеться.

— Сергей, я же тебе говорила, что можно сделать нормального ребенка, — сказала Светлана мысленно. — Ты что забыл что ли?

— Да помню, — ответил я мысленно. — Зачем он Санычу тут?

— Ну, может, не "тут", а потом "там", — задорно отозвалась Светлана в моей голове. — Надо быть готовой. Правда, я тогда еще могла рассчитывать только на медицинский блок, но теперь-то все стало куда как интереснее.

— Парниша, так что, ты даже девушке присесть не предложишь? — капризно сказала Вера. — Я шампусик хочу выпить. И шоколадку-у-у-у.

— Свет, ну хватит придуриваться уже, — мысленно взмолился я.

— Не-а, — хитро ответила она мысленно.

— Блин, я не хочу санычеву Верку, — ответил я.

— Ну не ты ее, так она тебя, — отозвалась Светлана.

— Да откуда ты знаешь, чего она хочет? — удивился я мысленно.

— Поверь мне, я ее знаю очень хорошо, — отозвалась Светлана. — Наблюдала очень долго.

— Сладенький, тебе что "шампуньки" жалко или сходить лень? — красиво виляя бедрами, Вера направилась в мою сторону, расстегивая пуговки на пиджачке. — Так я схожу сама. Ты красивый парниша, но на первый разик можно девушке принять для смелости?

— Развратница, что Саныч подумает, — подумал я о Светлане. — Пришли киборга с шампанским и шоколадкой.

— Как скажете, капитан, — отозвалась Светлана. — Саныч ничего не подумает, потому что ничего не узнает. А развратница — не я, а Вера, поверь мне, Саныч совсем немного не дождался покушения.

Мы сидели со Светланой, а точнее в Веркой на диванчике "радиста", а киборг таскал нам шампанское. Верка играла сама себя и кокетливо употребляла "Дом Периньон", я, попробовав французское чудо виноделия, решил остановиться на брюте российского производства "Абрау-Дюрсо". Не то, чтобы он был лучше, по крайней мере, привычнее, просто его я пробовал и раньше. Тихо-тихо меня начало уносить. Мы еще попробовали коньяк со странным названием "Меуков" с кошкой на бутылке, потом еще дегустировали какой-то кальвадос и ликер "Шериданс". Дальше помню не очень отчетливо, запах дорогих духов и совершенно взрослый запах женского тела. Не могу сказать, что он мне нравился больше привычного аромата Светланы, но, наверное, в каждом мужике есть тяга к новому женскому телу. Упругий шелест нейлона и теплый зуд в ладонях, путешествующих по черному плетению колготок. Зовущее тепло тела на нырнувших под юбку по изгибу бедер руках, и тень, влекущая взгляд между уходящих под фиолетовую защиту чуть разведенных ног, упрятанных в черные колготки. Мы убедились, что "туда-сюда" можно делать, не совсем раздевшись, да и в полном отсутствии какой-либо одежды. Это можно делать в пилотском кресле, на полу и опираясь на обзорную стену боевой рубки среди россыпи звезд. Единственное, чего не помню, так это презервативов. Обманула меня прожженная школьница, нужны ей эти "презики", как рыбе зонтик.

День прошел не зря.

Саныч днем оказался тоже доволен. Аномалии, засеченные "Ботаником", в большинстве оказались выходами на поверхность металлических руд. Поначалу Санычу попались три месторождения железной руды, зато следующее оказалось более интересным. Это был огромный кратер от упавшего давным-давно метеорита или астероида. Самого виновника видно не было, но, скорее всего, он был под слоем осыпавшихся пород. Из чистого интереса Саныч притащил на место падения двух киборгов и заставил их докопаться до истины. Истиной оказался огромный кусок металла, который ввиду сильного удара о поверхность сплавился с породами. По размерам это был скорее астероид, чем метеорит. При ударе кора планеты местами треснула, и какое-то время в местах разломов бушевала вулканическая активность. По странному стечению обстоятельств сам кратер не был залит магмой, выходы которой виднелись за кольцом вала, образованного взрывом. В целом, находка скорее интересная, чем полезная, тем не менее, Саныч остался доволен.

— Серега, а может там быть месторождение алмазов? — спросил Саныч за ужином.

— Теоретически да, — ответил я. — Хотя, даже если и наткнешься ты на него, то чтобы откопать алмаз, нужно перелопатить тонны породы. Да и зачем они тебе нужны. Займись лучше разведкой золотых жил.

— А что, идея хорошая, — согласился Саныч.

— Хорошая, только зачем тебе тут золото, Саныч, — усмехнулся я. — Кому продавать его?

— Да ты геолог вообще или нет? — удивился Саныч. — Для спортивного интереса.

— Ну и на здоровье, — согласился я. — Отольем тебе золотой унитаз.

На следующее "утро" Саныч начал поиск золотого месторождения, который занял у него почти неделю, но все-таки увенчался успехом. Все это время я вяло интересовался процессом исследования предметов, относящихся к тайне, и занимался всякой порядком надоевшей раньше ерундой. Нам удалось с горем пополам пользоваться картой. Все оказалось значительно проще, чем мы полагали. Установленная на диск призма стала вполне управляемой, только облучать нужно было не призму, а диск, который каким-то образом собирал и перенаправлял пучки энергии. Детально рассмотрев карту, мы сделали выводы, что на Надежде кто-то установил систему то ли маяков, то ли станций, назначение которых оставалось загадкой. На последней же планете находился своего рода то ли центр правления, то ли какая-то научная или другая станция, имеющая непосредственное отношение к раскинутой на Надежде сети. Судя по карте, станция занимала несколько уровней, хоть и была не очень большой.

— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я Светлану. — У меня нет ощущения, что это какая-то гадость, но выглядит все-таки подозрительно. Более того, уларсу ничего не смогли обнаружить в местах, помеченных на карте.

— Это система слежения за процессами в недрах Надежды, — предположила Светлана. — А может какая-то сеть, используемая как большая антенна или средство связи. Да вообще, это может быть что угодно, мы даже не знаем кто хозяева.

— Слушай, а может, этой сети давно уже нет, — предположил я. — Кто-то поставил эксперимент и, свернув оборудование, отправился восвояси? Что же тогда у нас под ногами?

— Может, склад оборудования, которое не смогли забрать с собой? — предположила Светлана.

— Ну, тогда нам точно нужно туда попасть, — согласился я. — Не зря же его так надежно заперли.

— Почему ты уверен, что мы сможем вообще туда попасть? — спросила Светлана. — Среди имеющихся у нас предметов может и не оказаться ключей.

— Может и не оказаться, — согласился я. — Но это — не повод отказаться от проникновения, пусть даже со взломом, понаоставляли тут всяких загадок. Кроме того, нам все равно пока некуда лететь. Координат базы пиратов нет, с компом "эсминца" вы пока тоже общий язык не наладили. Остается ждать, может, пираты где-нибудь засветятся, может, ученые уларсу чего-то откопают в "эсминце", их все-таки больше, чем наши две головы и ваши со Стекляшкой ресурсы, не знаю уж как их обозвать.

— Назови просто мозги, — предложила Светлана. — Проще и привычнее.

— Кстати, а не связаться ли нам с нашими друзьями уларсу? — Может, они чего-то накопали уже.

— Думаешь, стоит огласить на всю систему место нашего пребывания? — спросила Светлана. — У них же нет нашей аппаратуры, ни и о связи, ни о шифрах мы не договорились.

— Пошли какой-нибудь зонд, — предложил я. — Долго, но мы же пока не спешим.

— Пошлю, — согласилась Светлана.

— Может, подарок им отправим, Саныч уже близок к открытию золотого месторождения? — предложил я. — У них там желтый металл в цене, чего зря транспорт гонять.

— Нужно сначала найти, — усмехнулась Светлана.

— А про "слиток" есть идеи? — спросил я.

— Исследования показали, что он очень похож своими параметрами на материал "двери", — ответила Светлана. — Самое простое предположение, что кому-то удалось отколоть кусок.

— А набор сигналов у них одинаковый? — спросил я.

— За исключением небольших фрагментов — да, — ответила Светлана.

— Совсем забыл, что-то анализ полусферы дал? — вспомнил я.

— Дал, — отозвалась Светлана. — Внутренняя структура образца сильно разница с внешней. В первый раз мы взяли пробы только с внешней части. Есть вероятность, что это фрагмент какой-то большой конструкции с широким набором функций и назначений. Структура внутри образца имеет ряд упорядоченных кристаллических подструктур, объединенных в системы.

— Ты можешь по-простому сказать, на что это похоже, — возмутился я.

— Самый простой пример — твой палец, — ответила Светлана.

— Палец? — удивился я. — Не вижу связи.

— Палец — это часть твоего организма, в котором реализовано множество систем, — начала объяснять Светлана. — Кровеносная, нервная, опорно-двигательная, в общем, они все состоят из разных клеток, но имеющих уникальный информационно-идентификационный набор, люди назвали его "ДНК".

— Ты хочешь сказать, что это осколок чего-то живого? — удивился я.

— Не обязательно живого в твоем понимании, — ответила Светлана. — Но это часть чего-то состоящего из высокоорганизованной материи. Исследования пока не завершены.

Я молчал, информация показалась мне невероятной. Я допускал, что во вселенной много чего неизвестного, но на поверку оказался не готов к этому.

— Но если это кусочек живого с ДНК, то ты можешь сделать проекцию этого существа? — предположил я.

— Процесс очень сложный, требующий большого количества расчетов, — отозвалась Светлана. — Распознанных данных очень немного. Но мы со Стекляшкой работаем над этим.

— Слушай, а что если это что-то вроде сенсорной системы распознавания, — осенила меня идея. — Давай попробуем во время прикосновения "пальца" к "слитку" вернуть ему хотя бы те сигналы, которые он выплеснул при первом касании.

— Можно попробовать, — согласилась Светлана. — Но мы не знаем, чего ожидать от этого эксперимента, может произойти все, вплоть до взрыва. Как ты сказал, если это система распознавания, то она может иметь и какие-нибудь защитные меры.

— Но мы же все равно изучаем "слиток", — удивился я. — Давай сделаем это, пока Саныч занят золотой лихорадкой.

Без долгих отлагательств всё необходимое было доставлено в отсек, отведенный для опасных экспериментов. Сначала мы провели все, как в первый раз. Результат остался тот же, Светлана записала и сравнила серии сигналов. Ничего нового. Второй раз мы передали "слитку" в ответ его же серию сигналов, кроме последней части, по моему мнению, являвшейся каким-то предупреждением. Ничего нового. Честно говоря, я был разочарован, хоть и понимал, что идея моя не из разряда гениальных. Светлана же дала распоряжение киборгу начать серию экспериментов по облучению "слитка" фрагментами полученных от "слитка" серий сигналов при касании его "пальцем". Я предложил ей совместить это дело с самим касанием, на случай, если это все же система распознавания. Первым делом киборг, не рассуждая, передал "слитку" после касания "пальцем" всю выданную им серию, включая и последний фрагмент, неоднократно повторяющийся в конце. Именно после получения последней серии сигналов "слиток" ощутимо вздрогнул и, вытолкнув "палец", начал метаморфозы. Он воспарил над столом. Поверхность чужой штучки потекла, постепенно разогреваясь и приобретая форму шара. Шар продолжил разогрев, став сначала бордовым, потом красным, на тускло-желтом свете он остановился. Но с его поверхности начали срываться язычки пламени, напоминая солнечные протуберанцы. По поверхности заходили вихри.

— Прямо родное Солнце, — сказал я.

— Не совсем, — ответила Светлана. — Температура в отсеке не изменилась ни на градус, что очень странно, объект интенсивно излучает, в том числе и в тепловой части спектра.

Тем временем объект начал вращаться. Чем сильнее он вращался, тем сильнее сплющивался, походя на эллипс. В какой-то момент его полюса стали проваливаться внутрь. Объект стал шире, через несколько секунд превратившись в кольцо. Вращение кольца стало замедляться. Еще через пару десятков секунд перед нами висело бледно-желтое светящееся кольцо, по поверхности которого гуляли мини протуберанцы. После завершения процесса объект передал несколько раз одну и ту же последовательность импульсов, которая повторилась приблизительно через шесть минут.

— Не знаю, что это, но оно готово к работе, — сказал я. — Именно об этом и докладывает.

— Есть предложения? — спросила Светлана.

— Пока нет, — ответил я. — Дай подумать.

Пока я раздумывал, киборг попробовал очередной раз коснуться "пальцем" объекта. Сделать он этого не смог, объект просто не пустил палец дальше какой-то черты. Я дал команду киборгу прервать эксперименты.

— Давай понаблюдаем за ним, предложил я. — А я пока перекушу, что-то от волнения аппетит разыгрался. Запряги, пожалуйста, какого-нибудь киборга притащить пивка и каких-нибудь бутербродов.

— Уже, — отозвалась Светлана. — Будет через четыре минуты.

Я ел, и мы наблюдали за колечком. Ситуация за это время никак не изменилась. Поразмыслив минут двадцать, закончив при этом перекус, я предложил продолжить курс передач на объект в надежде хоть на какой-нибудь ответ. Объект оставался безучастным. Просидев еще минут пятнадцать, я решил пройтись. Дойдя до "ванной комнаты", плюнул на все и залез в пузыристую воду, заказав по ходу дела три бутылки пива "Эрдингер". Я как раз раздумывал о заказе еще партии пива, когда на связи появилась Светлана.

— Сергей, срочно иди в рубку, только на всякий случай активируй скафандр, — обеспокоено сказала она. — Киборг у тебя под дверью.

— Что случилось? — спросил я, выбираясь из ванной и надевая комбез.

— Объект активизировался, — ответила она.

— Он стал опасен? — спросил я, забирая у киборга брикет скафандра.

— Еще не знаю, — ответила она. — Защитной системе отсека пока удается его сдерживать.

— Что вообще произошло? — спросил я, на ходу пришлепнув скафандр на штатное место.

— После очередного сигнала объект предпринял попытки покинуть борт корабля, — ответила Светлана.

— У него есть шансы? — спросил я, на ходу в рубку затягиваясь в скафандр.

— Мне кажется, есть, — ответила Светлана, несказанно удивив меня.

Прибыв в рубку, я залез в кресло, но полное подключение делать не стал, ограничившись частичным, необходимым для более полного обзора ситуации. Скафандр оказался необходимой перестраховкой, с которой я залез прямо в кресло, благо скафандр, как и комбез не мешал работе, являясь опознанным для системы симбиотом. Объект висел у стены отсека удерживаемый сильно прогнутым защитным полем. Не смотря на прилагаемые системой защиты усилия, объект постепенно продавливал поле. Через несколько минут борьбы он достиг переборки. Материал переборки начал продавливаться под натиском объекта.

— Что у нас творится? — спросил я.

— Борт просто продавливается, — ответила Светлана. — Материал распадается, теряя структуру.

— На молекулы? — спросил я удивленно.

— На атомы, — ответила Светлана.

— Я не понял, разве не должна выделяться энергия? — удивился я.

— Видимо, все поедает объект, — ответила Светлана.

— Слушай, давай его просто отпустим, — предложил я. — Судя по всему, он все равно уйдет, предлагаю сделать это с наименьшими потерями, заодно и проследим, куда он так рвется.

Светлана откачала воздух и, истончив до предела борт "Ботаника" в месте прорыва, окончательно убрала поле. Объект легко вышел с нашего корабля и, не спеша, направился к поверхности планеты.

— На базу пошел, — предположил я. — Надо бы проследить. Давай я слетаю, Саныч пока появится, мы его точно потеряем.

— Лучше киборга послать, — предложила Светлана.

— И киборга пошлем, — согласился я. — Но мне там стоит присутствовать, может, удастся чего-то придумать или проникнуть на базу.

— Ладно, иди, но без риска, — согласилась Светлана.

Я решил взять переделанный обратно под человека "уларский" истребитель, "Клоп" просто оказался слишком большим для планируемого мероприятия. После недолгого, но яростного спора мне удалось отстоять свое мнение. Объект я легко догнал, благо, он двигался не слишком быстро. Как я и предположил, он двигался в сторону базы. У меня же на борту висело два киборга, у одного из которых при себе имелся "палец", призма и диск. Объект уверенно направился в один из проходов, ведущих к базе.

— Свалит ведь, как пить дать, — сказал я. — Нарушитель спокойствия чертов.

— Мы его уже пытались удержать, — ответила Светлана. — Есть какие-то другие идеи?

— Идей нет, — грустно признал я. — Тебе объект, кстати, не напоминает ничего?

— Нет, — ответила Светлана.

— Мне кажется, что это чей-то аналог наших киборгов, — предположил я. — Он как раз возвращается домой. Видимо мы случайно дали ему команду.

Тем временем объект достиг "двери" и легко просочился через нее. В месте проникновения просто разошлись и сошлись круги.

— Ушел гад, даже "спасибо" не сказал, — прошипел я зло.

— Попробуй на "двери" то же самое, что на "слитке", — предложила Светлана. — Я комбинацию сигнала, активировавшего объект, записала.

Но делать ничего не пришлось, когда киборг коснулся "двери" "пальцем", она тут же начала расходиться, освобождая проход. На нас поятнуло ветерком, который прямо у нас на глазах опадал светлыми хлопьями "снега". Объект двигался метрах в десяти от нас. Передо мной лежал проход с идеально гладким и чистым полом.

— Это что атмосфера внутри была? — поинтересовался я.

— Нет, жалкие остатки, такие же, как и на планете, — прокомментировла Светлана, — Просто тут теплее. Хотя, я проверю.

— Ну, я пойду, что ли, — сказал я.

— Давай Саныча пустим, — с надеждой предложила Светлана. — Я ему сообщила, он уже в пути.

— Ну уж нет, — возмутился я. — Я первый нашел! Да и нехорошо это, постоянно Саныча подставлять.

Я шагнул на отличающуюся от прохода поверхность пола. Проход осветился мягким, почти привычным для человека светом. Чуть поколебавшись, я полностью переступил порог, забрав у киборга "палец". "Дверь" осталась открытой. Я сделал шаг, еще шаг, на четвертом шаге края двери поползли, затягивая отверстие. Бежать обратно было поздно, да и глупо. Спокойно подождав окончания процесса, я позвал Светлану. К моему облегчению сигнал остался четким. Вернувшись обратно к "двери" я опять коснулся ее поверхности, все повторилось, дверь открылась. Я облегченно вздохнул, были у меня кое-какие опасения. На всякий случай я решил оставить кусочек "пальца", предположив, что для идентификации будет достаточно даже маленького фрагмента. Материал "пальца" хоть и был "тугой", но лазерный резак киборга довольно быстро справился с задачей. В моем распоряжении оказался кусочек размером с ягоду крыжовника. Как я и предположил, его оказалось достаточно для открытия "двери" в тайну. Теперь уже со спокойной душой я пошел в "сокровищницу". Поначалу я опасливо осматривал пол, потолок и стены в поисках сюрпризов. Но потом успокоился, подумав, что не стал бы у себя дома этого делать, поставив надежный замок на бронированной двери входа. Проход слегка уходил вниз. Метров через тридцать я вышел в комнату, по форме напоминавшую сплюснутую с полюсов сферу. Из нее помимо прохода, по которому пришел я, уходило еще пять проходов. После проверки оказалось, что все они через полтора метра заканчивались маленькими сферическими комнатами, в которые я пока не стал входить. Перед каждым проходом, включая ведущий на поверхность, на полу имелись серии значков. По всему судя, это был обычный предбанник с системой "лифтов". Эту мысль подтверждал тот факт, что помещение оказалось совершенно пустым и девственно чистым. Недолго раздумывая, я решил обследовать с пристрастием крайнюю левую комнату. Внимательно осмотрев внутреннее пространство небольшой комнаты, я шагнул внутрь. Проход затянулся на подобие входной "двери" и почти тут же начал снова открываться. Я даже было подумал, что меня просто выгоняют обратно. Но оказался неправ.

Передо мной открылась тускло освещенная комната, по форме похожая на "предбанник", но больших размеров. Посередине стояла своеобразная кафедра, а может ограждение. На восьми довольно тонких стойках покоилась широкая панель, напоминающая широкие перила. Вдоль стен располагались ниши, в которых переливались тускло-красным светом висящие над полом сфероиды. Лишь в одной нише висело знакомое мне колечко. Судя по всему, я угадал, это была какая-то единица из обслуги базы, а помещение, скорее всего, отсек для обслуживания этой самой обслуги. Оставалось только гадать, что делал этот юнит за пределами базы. В данный момент он, видимо, наслаждался процедурой восстановления. Кроме "кафедры" в отсеке имелась кое-какая "мебель". Наблюдалось несколько переборок, какие-то ниши и выступы обозначались в полумраке, слегка рассеиваемом тусклым свечением юнитов обслуги. Я уверенно прошел в центр "кафедры", раз он огорожен, значит там опасаться точно нечего. С моим первым шагом отсек осветился, и я смог рассмотреть его внутренность подробнее. Собственно, ничего интересного кроме юнитов в нем не оказалось. Я, конечно, подозревал, что тут должна быть ремонтная и обслуживающая аппаратура, но на данный момент она, видимо, находилась в собранном состоянии. В последнюю очередь я обратил внимание на саму "кафедру", на "перилах" располагался ряд различного рода барельефов, а пол под "перилами" был испещрен огромным количеством значков. Для порядка я потыкал в барельефы пальцем, нагнулся и повторил процедуру со значками на полу. Эффект отсутствовал. Для очистки совести я тыкнул в одну из фигурок на "перилах" кусочком "пальца", тут же из одной ниши вперед выдвинулся шар юнита. Сам шар не изменился, но из ниши к нему протянулись жгуты плазмы разных цветов. Решив не испытывать судьбу я оставил "перила" в покое, не рискнув даже нажать повторно на барельеф, может у хозяев немного отличная от людской логика. Умная автоматика, подумав несколько минут, вернула юнит на место. Облегченно вздохнув, я решил покинуть помещение. Шагнув в нишу, я опять оказался в знакомом "предбаннике".

Следующую комнату я окрестил "зал заседаний". Собственно, я не был уверен в ее назначении, просто откуда-то выскочила шальная мысль. В центре комнаты, видимо, привычной для хозяев формы сплюснутой сферы, висел над полом огромный шар, при моем появлении наполнившийся мерцающей дымкой. По периметру комнаты вдоль стен в полу было выдавлено одиннадцать почти идеально полусферических ниш, размером метра полтора в диаметре. Пол вокруг ниш был испещрен значками и барельефами. Даже не зная, как выглядят хозяева, я понял, что они очень любят смотреть себе под ноги, если они у них, конечно, есть. Чтобы не получить очередного сюрприза, я не стал трогать какие-либо барельефы, ограничившись визуальным осмотром. Осматривая шар в центре комнаты, я обнаружил, что по его дну расположен ряд отверстий, очень напоминающих по форме ниши для призмы, которая показала нам карту. К моему сожалению, все ниши оказались пустыми, я так и не смог определенно уяснить, правильной ли была моя догадка на повод призмочки. Закончив осмотр комнаты, я вернулся в "предбанник". Я пока не акцентировал свое внимание на мелочах, для этого потом еще будет время, сначала хотелось просто составить общую картину базы.

Очередная ниша привела меня к следующей развилке. Чтобы не заблудиться, я решил вернуться и попытать счастья в другой нише. Счастье привело меня в отсек с обилием развернутой аппаратуры. Практически все пространство было занято различного рода "мебелью". Кое-какие агрегаты слабо светились. В темноте это свечение напоминало рисунок звездного неба, усыпанного как отдельными звездными скоплениями, так и огромными туманностями. Полюбовавшись несколько секунд, я вышел из транспортной ниши. Помещение осветилось, и я слегка оторопел от его размеров. Оно оказалось огромным по сравнению с теми, что я посетил до этого. Я попытался понять, где на полученной от призмы схеме оно располагается. По всему получалось, что такого размера помещений на схеме просто нет.

— Светик, если я не ошибаюсь, на схеме не было таких помещений, — поинтересовался я.

— Не было, — ответила Светлана. — Похоже, эта постройка не совсем склад. Зачем на складе оставлять столько работающих агрегатов?

— Ты думаешь о том же, что и я? — продолжил я. — Это как раз та машинерия, которая поддерживает все это сооружение в порядке?

— Похоже на то, — согласилась Светлана. — И, по всему судя, возможности у этой станции посерьезнее большого склада даже очень ценных вещей.

— Ты попробуй потрусить карту, она у одного из киборгов, что со мной прилетели, — предложил я. — Может, мы не все увидели.

— Или нам не все показали, — подтвердила Светлана. — Есть, конечно, возможность, что в кристалле нет этой информации, ввиду того, что она чисто технического толка. У вас на Земле, к примеру, физики-теоретики мало интересуются устройством системы охлаждения ядерного реактора.

— Знаешь, я, наверное, не пойду туда, мало ли, еще испорчу чего-нибудь, — подумал я вслух неуверенно. — Саныча сюда тоже лучше не пускай, если не сломает чего-нибудь, то себе навредит, ты же знаешь этого поборника методов "научного тыка". Если что, скажи, что тут опасно и вредно для мужского достоинства, этого он мимо ушей пропустить не сможет.

— Идея, пожалуй, хорошая, — согласилась Светлана. — Но киборгов я сюда загоню с десяток, не следует оставлять без осмотра такой лакомый кусок. Возможно, Стекляшка что-то знает об этой технологии.

На том и порешили, я, сделав, пару шагов назад, оказался в транспортной капсуле. Снова оказавшись в "предбаннике", я несколько минут размышлял и приходил в себя. Маленький складик горнопроходческого оборудования на глазах разросся в какое-то непонятное строение с неизвестными функциями и задачами. В момент этого размышления меня и нашел Саныч. В его голосе слышалось отчетливое возбуждение пещерного человека, добравшегося до электрической подстанции с мыслями о большом холодильнике, набитом мясом.

— Кэп, да ты силен, бродяга, — обрадовано воскликнул Саныч. — Ну, сейчас мы тут все выпотрошим.

— Саныч, я тебя прошу, только без глупостей, — попытался я охладить его пыл. — Тут можно нечаянно и головой стукнуться.

— Да ладно, где наша не пропадала, — отмахнулся Саныч.

— Ладно, вон проход к следующему перекрестку, — указал я ему уже обследованную нишу. — Там такая же развилка, прошу соблюдать осторожность и чаще консультироваться со Светланой.

— Ага, — сказал Саныч, кинувшись к нише. — Щас поглядим!

— Все пропало, — подумал я, провожая Саныча унылым взглядом. — Или база взорвется, или Саныч покалечится.

С такими невеселыми мыслями я вошел в последнюю нишу, оказавшись в очередном "предбаннике". Архитектура базы и здесь не отличалась оригинальностью. Передо мной находились очередные пять транспортных кабинок. Без долгих раздумий мной была выбрана первая из кабинок слева. Я шагнул в очередную темноту. Вспыхнул яркий свет, намного ярче обычного. Инстинктивно я закрыл глаза. Чуть помедлив пока не пропали плавающие круги, открыл их. Передо мной оказалась комната, в полу которой находилось несколько овальных ниш, глубиной сантиметров в шестьдесят. В отличие от предыдущих помещений цвет всей поверхности комнаты, включая потолок, был однотонно синий и сильно отличался от обычной для всей станции цветовой гаммы. Как ни странно, края ниш не имели каких-либо значков, как в "зале заседаний". Это наводило на мысль о спальне, возможно, о комнате отдыха. Странным показалось расположение ниш. Между ними как будто находился проход. Осмотревшись, я подошел к стене. Стена оказалась абсолютно обычной без каких-либо ниш или выпуклостей. Пощупав для верности ее поверхность, я опустил руку. Уже разворачиваясь к выходу, я случайно бросил взгляд на пол. Нет, с первого взгляда он не отличался от пола в других комнатах, а именно, был идеально чистым. Но какая-то подлая мысль не давала мне спокойно уйти. Она вертелась на периферии сознания, не даваясь в руки. Старательно пытаясь изловить чертовку, я уставился на пол. Осмотрев пространство пола у стены, я сделал шаг назад. И тут я увидел на полу ряд значков, как будто разбросанный в беспорядке в метре от стены. Напряженно размышляя, я обошел странную надпись. Потрогав значки обтянутой скафандром рукой, я ошутил небольшую шероховатость, которая на мои касания абсолютно никак не реагировала. Не отозвалась она и на касание куском "пальца". Ничего лучшего, чем коснуться куском "пальца" самой стены в голову не приходило, и я поддался уговорам мысли. После касания стена стала растекаться кругами, как это было с "дверью" на входе. За дверью открылась еще одна комната. И назначение этой комнаты у меня совсем не вызывало сомнений. Это оказался медицинский, а скорее операционный бокс. И самое главное, он не был пустым. На небольшом возвышении в нише на подобии тех, что были на полу в первой комнате, покоилось существо. Вокруг стояла, висела и крепилась к стенам куча различной аппаратуры, местами выглядевшей нагромождением гигантской икры какого-то насекомого, местаи, как разноцветная паутина, а местами, как застывшие сосульки всех оттенков белого. Частично этой аппаратурой было опутано "тело" и самого существа. Внимательно осмотрев несомненного хозяина базы, я понял одну простую вещь. Если бы я встретил его вне этой комнаты, не оставляющей сомнений в своем назначении, я бы просто прошел мимо, посчитав находку еще одним нагромождением валунов.

— Свет, у меня есть для тебя отличный материал для изучения хозяев станции, — привлек я к себе внимание. — Нет сомнений, что это именно его останки.

— Да, — согласилась Светлана. — Я вышлю бригаду киборгов. Пусть это и не очень этично, но находка поможет нам многое узнать о здешних обитателях.

— А ты не думаешь, что они могут возмутиться, — предположил я. — Не очень-то хорошо забирать трупы. Кстати, ты уверена, что он мертв, мы же не знаем их физиологии. Может он в коме или в какой-нибудь специфической "отключке"?

— Не думаю, что кому-то придет мысль возмущаться, — ответила Светлана. — По многим признакам база брошена очень давно. Существо же, находящееся перед тобой, несомненно, мертво. Ты мог бы и сам догадаться, присмотревшись внимательнее.

Я произвел очередной осмотр тела, наклонившись над ним. Светлана, пожалуй, была права. Первое впечатление было обманчивым. Хоть вокруг хозяина и висела куча всякой аппаратуры, ни один из инструментов не касался тела. Само тело имело очень сильные повреждения. В некоторых местах имелись значительные разломы, порой доходившие до середины нутра странного существа. В местах разломов внутренняя поверхность поблескивала кристаллами. А под самим телом матово блестела лужица, оказавшаяся чем-то вроде застывшего базальта или еще чего-то весьма твердого, очень похожего на вулканическую лаву. И самое главное, на что я не обратил сразу внимания — так это довольно толстый слой пыли, покрывающий все помещение. И вообще, "операционная", пока была единственным помещением на базе, где почивал на лаврах друг всех лентяев — господин бардак.

— Очень похоже, что хозяева были на "ты" с глубинными недрами планет, — предположил я. — По крайней мере, им совсем не страшна была жара. Кстати, мне пришла безумная мысль, проверь при вскрытии, может это — своего рода скафандр.

— Мысль действительно безумная, — согласилась Светлана. — И так видно, что это тело когда-то было цельной структурой. Но при вскрытии мы это, определенно, проверим.

Я продолжил осмотр бокса. Пол, как и все приборы, покрывал толстый ковер пыли. При более внимательном рассмотрении, на полу валялось множество различных предметов, возможно, каких-то инструментов или приборов, упавших туда. Я решил ничего не трогать, подумав, что киборги под присмотром Светланы сделают осмотр значительно тщательнее меня. Собираясь уходить, я еще раз внимательно оглядел помещение. У самой моей ноги пристроился какой-то осколок. Пришла мысль, что здесь нет открытого пространства, и тут неоткуда взяться камню. Я наклонился и взял камушек. Стерев с поверхности пыль, я подумал, что у меня в руке лежит осколок породы с довольно крупными вкраплениями слюды или кварца. И все же тут не свод пещеры. Поразившись догадке, я коснулся двери этим камешком. И дверь начала таять. Значит, у меня в руках лежал кусочек тела хозяина базы. Судя по обилию таких обломков, тело существа как будто взорвалось в каком-то месте, или же кто-то делал срочную операцию, бросая поврежденные фрагменты тела прямо на пол. Автоматически опустив кусочек тела хозяина в контейнер-карман скафандра, находившийся на внешней поверхности бедра, я покинул операционный бокс. Настроение слегка поугасло, как не был мне хозяин чужд, воображение пыталось понять, что же с ним произошло. За раздумьями я направился во второй "предбанник". Тут-то и застала меня Светлана.

— Сергей, Саныч ранен, — лаконично сообщила она.

— На него напали? — меня слегка бросило в жар.

— Нет, видимо, сработала какая-то защитная система, — отозвалась Светлана. — Думаю, что не сработай она, Саныч бы гарантированно погиб.

— Состояние? — потребовал я.

— Легкая контузия, потеря сознания, потеряна правая нога выше колена, ступня левой ноги и обе руки практически по локоть, — давала отчет Светлана. — Конечности обожжены. На данный момент БМКП стабилизировал состояние. Я как раз пригнала двух киборгов, начинаю процесс эвакуации. Причин для беспокойства нет, повреждения в данный момент не угрожают жизни.

— Что вообще произошло? — у меня отлегло от сердца.

— В центре одного из отсеков висит какое-то образование внешне похожее на кипящий шар лавы, — отчитывалась Светлана. — По всей видимости, этот агрегат был опасен и для хозяев, так как окружен защитным полем, свободно можно пройти только вдоль стен. Санычу, как ты знаешь, закон не писан. Его первая попытка пролезть поближе закончилась мягким выдворением за пределы опасной зоны. Дальше Саныч повел себя, как школьник, неожиданно просто кинувшись вперед. Не знаю, чем его приложило, скорее всего, это была перегретая плазма или еще что-то "горячее". В общем, в результате, Саныча сильно обожгло, к счастью, поле сработало довольно оперативно, выкинув его за пределы опасной зоны. Я думаю, что виной всему скафандр, попытавшийся в силу своих возможностей противостоять полю, так как оно начало на него воздействовать раньше "плазмы".

— Скафандр не помог? — спросил я.

— Он моментально сгорел, остатки сплавились с конечностями Саныча, — ответила Светлана. — Это же не боевой экзо-скелетный костюм и не десантная броня.

— Фух! Хорошо то, что кончается без поминок, — облегченно вздохнул я. — Посмотрю, что там Саныча обидело и на "Ботаник", хватит на сегодня. Проводишь?

Найденный Санычем шар оказался очень красив. Я прошел вдоль стеночки несколько шагов, за мной парил киборг, которого Светлана на всякий случай послала вместе со мной. Сделав еще несколько шагов, я поймал за хвост абсолютно дурную мысль. Мне почему-то захотелось погреть руки у этого чудного огонька. Усмехнувшись про себя, я дал наглянке мысленного пинка. И все равно шар был прекрасен, по его темно-красной поверхности бегали изумительные всполохи фиолетового огня. Мысль опять вылезла из какой-то норы моего сознания. Я удивился и дал ей еще одного пинка. Когда же она нахально появилась в третий раз, я задумался.

— Светик, а ты ничего паталогисечкого не замечаешь в этой комнате? — спросил я. — У меня есть странные, да и весьма навязчивые мысли.

— Сергей, это мое упущение, — сказала Светлана. — Просканировав базу киборгами, я упустила это из виду, шар просто полыхает пси-излучением. В прочем, на появление киборгов он никак не прореагировал.

— Спасибо, — я почувствовал, как мысль "сдулась" и стекла глупыми обрывками. — Видимо, Саныч попался на эту дудочку.

— Определенно, — согласилась Светлана. — Один из твоих симбиотов успешно давил внушение, у Саныча такого не оказалось. Нужно будет попытаться доработать скафандры по этой теме. У нас со Стекляшкой получилось не плохое конструкторское бюро.

— Ты у него спросила, он что-то о хозяевах слышал? — поинтересовался я.

— О хозяевах базы ничего, — ответила Светлана. — А вот об этом шарике кое-какая информация есть. Это, можно сказать, частично разумное животное. Обитают его сородичи, как правило, в горячих слоях планетной магмы, изредка встречаются и в звездных коронах.

— Зачем оно напало на Саныча? — удивился я. — Не уж-то люди входят в его пищевой рацион?

— Нет, конечно, — ответила Светлана. — Скафандр ослабил сдерживающее поле, и существо попыталось удрать из "клетки", почувствовав лазейку, Саныч просто оказался на его пути.

— А откуда внушение? — удивился я опять. — Зачем ему такие способности?

— Не знаю, — ответила Светлана. — Возможно какой-то побочный эффект. Думаешь, стоит изучить?

— Да ну его, — возмутился я. — Как Стекляшка думает, что будет, если мы его отпустим?

— Оно постарается уйти в недра планеты, — передала ответ Светлана. — Но тут есть некоторые сложности. На поверхности для него слишком холодно, а недра этой планеты находятся на пределе пригодной существу среды. Скорее всего, оно не с этой планеты. Если мы его отпустим, то оно либо погибнет, не достигнув достаточно горячих слоев, либо всю оставшуюся жизнь будет жить в экстремальных условиях и полном одиночестве. Тут его хотя бы нормально кормят.

— Да, дела, — я с сожалением взглянул на пленника. — Придется тебя тут оставить, извини, не можем тебе помочь.

— Оно не разумное, — ответила мне Светлана. — Просто красивое животное.

Как и намеревался, я вернулся на "Ботаник". Впечатлений для первого дня было больше, чем достаточно. Первым делом я посетил медицинский отсек, Саныч был полностью запечатан в кокон медицинского центра. И по информации Светланы он находился в состоянии лечебного сна.

Весь следующий день я провел в кресле, наблюдая процедуру вскрытия хозяина базы. Сам по себе процесс был не слишком интересным, но уж до одури необычным, так что я смотрел. По моей просьбе был обследован найденный мной на полу "операционной" кусочек плоти. К моему великому удивлению, кристаллы, находящиеся в породе оказались весьма крупными драгоценными по меркам землян камнями. Всего их в образце оказалось два больших и семь маленьких, что навело меня на меркантильные мысли относительно лежащего на столе для вскрытия тела. Самыми крупными камнями оказались алмаз и изумруд, вся мелочь — алмазами. Тут же меня посетила идея. Я попросил Светлану огранить мне как-нибудь веселенько крупный алмаз и вставить в простенькую серебряную оправу. Я никогда не признавал цацок, особенно на мужиках, но если это — часть плоти хозяина базы, значит, на нее должны реагировать "двери". Зачем же таскать с собой бесформенный кирпич, когда можно носить на одном из пальцев вполне удобное колечко. Немного подумав, я решил наградить Саныча за проявленный героизм при изучении базы кольцом с большим изумрудом. Сказано — сделано, Светлана получила еще один заказ на другое кольцо в золотой оправе для Саныча, подумав, я попросил пристроить на него и остальные семь алмазов поменьше, путь человек порадуется.

На следующее "утро", я отправился на очередную вылазку к подземному комплексу. Мое предположение подтвердилось, "двери" без вопросов отреагировали на вставленный в серебро алмаз из тела хозяина базы. Я тут же избавился от второго куска "плоти", который взял на всякий случай, отдав его киборгу с просьбой вернуть в отсек, где идет вскрытие, для последующего захоронения с телом погибшего. Сначала я решил закончить обследование своего "предбанника", в котором остались еще не осмотренными четыре транспортные ниши.

Следующая после "операционной" ниша вывела меня в еще один "предбанник". Я немного растерялся, но возвращаться повременил. Вспомнив, как располагалась комната с пленным "зверем", я вступил в нужную транспортную нишу. "Зверь" был на месте. Ясно, это — "предбанник", где гулял Саныч.

— Свет, а Саныч много комнат осмотрел? — спросил я.

— С Шариком второй была, — ответила Света.

— А в первой что-то интересное есть? — спросил я.

— Мне кажется, что нет, — ответила Светлана. — Там какой-то склад, я бы предположила, что это то ли сырье какое-то, то ли они что-то на планете добыли. Можешь глянуть.

— Гляну, — согласился я. — Куда идти?

На "складе" действительно оказалось не слишком интересно. Его на четверть заполняли бесформенные глыбы. По виду, действительно, было похоже на склад какой-то руды. Камни имели различные размеры и формы, но в их складировании наблюдался некий порядок.

— Это не яйца случайно? — спросил я.

— Нет, я уже брала пробы, — ответила Светлана. — Сплошная неорганика, ничего похожего на структуры хозяев комплекса.

— Ладно, проехали, — вернулся я в "предбанник" Саныча.

Подумав, я вернулся во второй из моих "предбанников". Оставалось три необследованных транспортных ниши. Я выбрал следующую из них. Предо мной открылась комната вполне приличных размеров. Она отличалась от виденных мной прежде комнат тем, что из нее выходило еще две транспортные ниши. Внимательно оглядев помещение, я подумал, что это может быть кают-компания. На это наводили беспорядочно расположенные по залу небольшие возвышения и ниши возле них. А посередине помещения стоял довольно длинный "стол". С точки зрения человека, это походило на столики в кафе и какое-то подобие или "барной стойки" или "шведского стола".

— Светлана, я как-то не могу ассоциировать найденный нами труп со всей этой обстановкой, — рассуждал я вслух. — Природа найденного существа явно не сочетается с почти людским видением обстановки вокруг. Существо явно было неравнодушно к теплу, причем его понятие тепла во всех отношениях превышало условия внутренностей доменной печи.

— Я с тобой согласна, — отозвалась Светлана. — Тут минимум два варианта, но какой из них верный мы можем никогда и не узнать. Или наши хозяева — не совсем хозяева, а очередные квартиросъемщики. Или же они все же — хозяева, но тогда они слишком далеко ушли от своих корней.

— Да, пожалуй, — согласился я. — Оставим это пока.

Я продолжал осмотр помещения. На боковых стенках "столиков" имелась масса выпуклых значков, а ниже на полу располагались и знакомые барельефы. Если это столовая, то я ничем не рискую, заказав еду. Если же нет, то хоть узнаем что это такое. Я нажал на один из барельефов, ничего не случилось. Я коснулся его своим кольцом, снова ничего не произошло. Уже подумав, что меня посетил господин "облом", я начал нажимать все подряд барельефы. К моему облегчению, какая-то комбинация, видимо, дала результат. Передо мной на "столике" сгустилась дымка, растаявшая через пару секунд. После этого действа на месте дымки в столешнице резко появилась дырка, в которой что-то образовалось и упало на пол. Я тут же заглянул под "стол". На практически стерилоном полу стояли немного странные, но, несомненно, столовы приборы, которые оказались явно не пустыми.

— А вот и образцы для анализа, — обрадовался я, подзывая киборга. — Светик, давай уясним, могли ли это употреблять найденные мной хозяева.

— Сделаем, — согласилась Светлана. — Сообщу по окончанию.

Побродив по "столовой", которая в отличие от операционной была в идеальном порядке, я начал осматривать стены. Мое предположение оказалось правильным, у одной из стен я нашел значки на полу. Только вот прикосновение камушка ничего не дало. То ли вход был запечатан системой безопасности, то ли допуска у моего образчика на вход туда просто не было. Я отошел от двери, но потом что-то разозлило меня. Вернувшись, я впечатал в нее колечко и начал гнусно материться, вспоминая не совсем хорошие жизненные ситуации. "Дверь" не открылась, но мне стало легче и улыбка от осознания происшедшего еще долгое время не сходила с моего лица. В конце концов, мы в чужом доме, да и повторить участь Саныча мне что-то не очень хотелось. Побродив еще пару минут по "столовой", я покинул помещение, выйдя в те же двери, что и зашел. Оказавшись в "предбаннике" я остановился, какая-то мысль снова терзала меня. Я решил отдаться ей. Время шло, но я не мог поймать подлую беглянку. Плюнув на мое подсознание, я уже направился к следующей транспортной нише, и тут меня осенило. Когда я бродил по "столовой" на некоторых "столиках" были с торца выемки, похожие на выемки в шаре из "зала заседаний". Только вот на столике, который я напрягал на счет еды, ниши я не видел. Я вернулся в "столовую" и нашел нужный столик. Ниша действительно была заполнена, на ее месте виднелась небольшая ступенька. У меня не осталось сомнений, что там находится призма. Приготовившись к мозговому штурму по ее извлечению из "стола", я как-то с первого подхода решил проблему. После нажатия на призму, необходимая мне штучка чуть высунулась из ниши и застыла, слегка выступая за край "стола". Забрать призму оказалось совсем не трудно. У меня имелась надежа, что кто бы то ни был, вряд ли он вставил бы пустую призму в "стол", значит, там должен быть информационный кристалл. Возвращаясь в "предбанник", я вертел призму в руках, пытаясь проникнуть в этот "ларчик". Открыть ее нахрапом не получалось, не помогали ни прикосновения к ней камушком кольца, ни нажатия на какие-либо грани. Ситуация не казалась мне логичной. Что же это за устройство, если выковырять из него информационный кристалл стоит таких трудов. То, что кристаллы менялись, я нисколько не сомневался. И все же, проблемку пришлось пока отложить, я стоял перед очередной транспортной нишей. Положив призму в "карман" скафандра, я ступил в нишу.

Тут уж у меня не оставалось никаких сомнений. Передо мной, несомненно, простирался ангар. Посреди помещения стояло шесть совершенно незнакомых машин. Сказать конкретно летают они, парят или ездят по грунту, сказать сразу оказалось затруднительно. Пожав плечалим, я принялся осмотривать ближайшую машину. Ничего слишком дельного по поводу проникновения на борт в голову не пришло. Я даже затруднялся сказать сходу, где тут мог располагаться вход.

— По крайней мере, есть еще один повод для исследования, — подумал я вслух. — Светик, присылай призовую команду за находками.

— Да, кэп, — согласилась Светлана. — Я уже послала делегацию с "Ботаника". Думаю, что стоит послать вслед за ними и "Клоп", находок становится все больше и они все толще.

— Анализ "обеда" готов? — поинтересовался я.

— Побойтесь Вечности, кэп, — возмутилась Светлана. — Они еще на пути к "Ботанику".

Хмыкнув, я продолжил обследование ангара. Здесь "мебели" имелось значительно больше. Вдоль одной из стен имелось множество всяких устройств. Скорее всего, это были всякого рода приспособления для ремонта транспорта. В двух других стенах оказалось несколько дверей, которые без вопросов открылись по велению моего колечка. Там без сомнения располагались склады различных запчастей и прочего снабжения для транспорта. Облазив для порядка один из складов, я остыл. Там находились одни "железяки", которые явно были частями чего-то большего. Большинство из них имело какие-то крепежные пазы, пучки странных проводков, световодов или еще какой-то оснастки, проводящей какие-то сигналы или, может, подводящих какое-то питание. Оставив этот "бардак" на киборгов и Светлану, я двинулся дальше. И все же любопытство победило. Вернувшись, я заглянул во все остальные "склады", к сожалению, время было потеряно зря, там находилось то же самое, или почти то же самое.

— А, катись все оно, — подумал я, удаляясь к транспортной нише.

Как оказалось, я спутал нишу — в ангаре их было две. Вторая выкинула меня на какое-то "поле боя". Отсек пребывал в настоящем хаосе. В стенах виднелись оплавленные дыры, практически вся "мебель" оказалась перевернута или сдвинута, а некоторые выступы вывернуты "с мясом". Прямо на выходе из ниши лежала груда "камня", осмотрев которую, я понял, что это один из хозяев базы. В теле существа имелась огромная дыра, а пол вокруг тела оказался залит лавовой "кровью". Еще два тела отыскались в разных местах комнаты. Второе осмотренное мной тело свиду показалось целым, но на нем, как и на всем вокруг, лежал приличный "ковер" пыли. Сомнений в несовместимости с жизнью души его бывшего владельца не оставалось. Третье тело оказалось расколотым на три части, и осколкли его наблюдались практически по всему помещению. Все это показалось мне тем более странным, что я так и не смог найти какого-либо оружия, из которого могли быть умерщвлены трое хозяев базы. Кроме того, я не смог обнаружить каких-либо следов нападающих. По моему представлению, хозяева базы были весьма крепкими "парнями" и без боя вряд ли бы сдались. Хотя кто их каменюк знает, может, при всем своем грозном внутреннем мире, они были милейшей души "бегемотики". Возможно, тут могли иметься еще какие-то версии, но самой простой, очевидной и реальной казалась "разборка крутых пацанов".Узнать, что они не поделили не представлялось возможным, но бардак в этом отсеке устроили грандиозный.

— Светик, у нас еще три образца для вскрытия, — констатировал я факт. — Кстати, в телах могут оказаться весьма симпатичные "брюлики". Ты уж не побрезгуй, вынь, пожалуйста.

— Да, кэп, — согласилась Светлана. — Только вот "брюликов" я в теле первого пациента больше не нашла. Или это были какие-то специальные имплантанты, или этот кусочек оказался не от тела нашего первого пациента.

— Да? — удивился я. — Ну, ты все же осмотри на этот повод останки этих ребят.

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Надеюсь, другого глумления над трупами мы не планируем?

— Проехали, — согласился я. — После окончания исследований устроим достойные похороны.

Оглядев разгромленное помещение, я заметил еще одну транспортную нишу в обрушенной стене. Ниша находилась в явно нерабочем состоянии.

— Не набрести бы на нее, — подумал я вслух. — А то застряну еще.

— Автоматика тут вполне смышленая, — отозвалась Светлана. — Процентов где-то на сто ниша будет заблокирована.

— Ну, мне сразу полегчало, — согласился я.

Распихав кучу щебня под стеной, где виднелись остатки какой-то "мебели", и подняв при этом кучу пыли, я наткнулся на приличных размеров "пенал", который имел весьма покореженный вид. При внимательном рассмотрении внутри "сундука" наблюдалась какая-то ячеистая структура, к сожалению, пустая. И все же, увидев необычную находку, я продолжил "раскопки". Мне попался еще один расплющенный "пенал", немного другого размера, тоже абсолютно в "неживом" и совершенно пустом виде, что слегка поумерило мой пыл. И все-таки, мне повезло, по крайней мере, я наткнулся на немного помятый, но все же целый и даже закрытый "пенал".

— О! А этот сундук мертвецов должен быть интересным, — обрадовался я. — Там что-то обязательно должно порадовать кладоискателей со стажем.

Повертев находку с боку на бок, я так и не смог ее открыть. По исполнению эта находка никак не дотягивала до уровня информационной призмы. Я выбросил эту мысль — в жизни мы часто употребляем вещи сомнительного качества — осмотрим, хуже не станет. Я вернулся в ангар и отдал команду киборгу забрать "пенал" для доставки на борт с очередной партией трофеев.

— Да мы какие-то "черные археологи", однако, — подумал я. — Черт, да это же практически моя забытая мечта.

Следующая ниша обследуемого мной "предбанника" привезла меня в очередное большое помещение. Это помещение сразу показалось мне очень странным. Дальний конец его занимала парящая над полом платформа. Как будто отгораживая парящее чудо, вокруг платформы стояли три "пульта". При ближайшем осмотре оказалось, что все "пульты" имели огромное количество различного рода барельефов, по ободкам которых шли группы значков. На поверхности пультов имелось много ниш для информационных призм. А над одним из "пультов" парил голографический куб. Заинтересовавшись, я подошел к этому пульту. При моем появлении куб засветился ярче. Я с интересом осмотрел находку. Внутри находилась россыпь звезд — какой-то кусочек необъятного космоса вселенной.

— Светик, ты что-нибудь узнаешь? — позвал я Светлану.

— Так вот сходу, нет, — ответила Светлана. — Но нужно как следует обсчитать картинку, возможно, это какой-то из разворотов знакомой части нашей галактики. Я сравню параметры звезд, но это займет какое-то время.

— Этого добра у нас хватает, — пожал я плечами.

Пока я рассматривал кубик, положив руки на края пульта, одна из моих рук наткнулась на нишу для информационной призмы.

— А это идея, — подумал я. — Только пойду к другому пульту, чтоб картинку не подпортить.

На соседнем пульте я насчитал одиннадцать пустых ниш. Глянув на пульт с кубом, я увидел, что там заняты две ниши. Я смело вставил призму в свободную нишу выбранного пульта. Призма всосалась в нее, и над пультом развернулся плоский экран, на котором развернулись группы значков, какие-то голограммы, и чертежи. Я немного приуныл. Похоже на техническую документацию, собственно, на что я надеялся. Как-то это должно крутиться, на кристалле должно находиться просто море информации. Поскольку в значках на пульте я был не силен, идея "научного тыка" показалась не такой уж плохой. Примерившись, я тыкнул пальцем в голокуб. Как ни странно, "экран" отозвался на прикосновение моего родного пальца. Чертеж, куда я попал, всплыл и развернулся в трехмерную схему, остальная писанина свернулась в углу, светясь небольшим кубиком.

— Ну нет! — искренне возмутился я. — Не может быть это "виндовозом".

Я опять ткнул в планшет. Кубик чертежа ушел в уголок, развернув вместо себя трехмерную диаграмму или какую-то хитрую таблицу. Я продолжал насиловать кристалл. Экран безропотно открывал все новые и новые кусочки информации. К сожалению, ясности не прибавилось. А вот система "пульта" работала просто замечательно. Я сразу влюбился в местных программеров, унесясь воспоминаниями в дни моей институтской жизни. Поиграв еще несколько минут, я оставил пульт в покое. Светик у нас умница, с помощью киборгов она систематично и педантично выпотрошит все, что сможет. Оставив без внимания третий пульт, я двинулся к платформе. Обойдя ее по периметру, я не смог обнаружить каких-либо значков или барельефов. Осталось ее тронуть. Я и тронул. Ну и ничего. Осмелев, я залез на летающий диск. Он даже не качнулся. Я подпрыгнул — без результатов. Это показалось мне не интересным, пришлось вернуться к осмотру комнаты. По периметру комнаты обнаружилось множество "дверей" подписанных на полу группами значков. Прикосновения к которым никаких результатов не давали.

— Сергей, мне кажется, что значки похожи на значки с пульта, — сказала Светлана. — Давай попробуем их нажать.

— Веди, — согласился я.

Мы подошли к свободному пульту, и я нажал несколько указанных Светланой последовательностей барельефов. Ничего не произошло. Под руководством Светланы я проделал это второй раз, опять ничего. Тем не менее, я вошел в азарт, удачной оказалась пятая последовательность. Скажу честно, я порядком устал, один раз пришлось начинать заново — я перепутал барельефы. Пульт опять беспрекословно отреагировал на мое собственное прикосновение. Открылась одна из боковых "дверей". В нише оказались первые понятные без каких-либо намеков вещи. Там имелось три комплекта какой-то снаряги. Снаряжение оказалось аккуратно разложено, развешено и упаковано. Кто-то позаботился о хорошем состоянии содержимого.

— Тебе не кажется, что эта снаряга совсем не для наших хозяйничавших тут "бегемотиков"? — задал я очевидный вопрос.

— Однозначно, — согласилась Светлана. — Хоть она и не для гуманоидов, но "бегемотики" тут точно не при чем.

— Мне кажется, они даже не вскрывали эту нишу, — высказал я очередное сомнение.

— Мне самой было непросто найти верную комбинацию, — отозвалась Светлана. — В отличие от обычных надписей на полу комнат, тут присутствовал довольно непростой шифр. Поняла я это после первой введенной тобой комбинации барельефов. Вполне вероятно, что "бегемотики" просто не смогли ее расшифровать. Это можно считать однозначным фактом в пользу теории "квартиросъемщиков" этого комплекса. Думаю, что анализы образцов еды это просто подтвердят.

— Давай ломанем еще одну нишу, — предложил я азартно. — А это добро пусть киборги тащат в нору, разберемся позднее.

— Давай, иди к следующей нише, — согласилась Светлана. — Нужно поглядеть.

Вторую нишу мы вскрывали значительно дольше, я уже практически согласился бросить это дело в пользу киборгов, как дверь неуверенно скользнула вверх. В помещении оказались два комплекта совершенно другой снаряги, но, похоже, для тех же владельцев. В отличие от первых комплектов, эти явно предназначались для боевого использования.

— Саныч просто кипятком уделается, — обрадовался я, беря в руки один из девайсов, очень напоминающих оружие.

— Ты бы не спешил, — напомнила Светлана. — Выйди на уличку, там и изучай, а лучше дай сначала поглядеть умной девочке.

— Я просто посмотрю, — согласился я. — Скорее всего, оно не заряжено. Вон ящички, очень похожие на хранилища боезапаса.

"Оружие", хоть и было сделано не для моих рук, но выглядело очень красиво и как-то "уютно". Как будто я держал в руках какую-то до мелочей прорисованную футуристическую статуэтку. Четко угадывался ствол, не совсем обычная рукоятка с несколькими, скорее всего, сенсорными окошками. С противоположной стволу стороны имелись какие-то крепежные устройства. Девайс оказался совсем небольшим — сантиметров сорок в длину. Весил же он добрых пяток килограммов. Я осмотрел предположительную "броню". Она была чем-то похожа на экзоскелет. Подходящие креплению на оружие слоты я нашел на задней стенке "костюмчика". Не смог удержаться, приложил. Оружейный девайс легко встал на место. Даже никаких звуков не послышалось. Постояв на установленной позиции несколько секунд, девайс плавно ушел за "спину" "брони". На структуре брони, скорее всего, соответствующей одной из конечностей засветился зеленый треугольник и плавно растаял, открыв нишу.

— А вот и место для боезапаса, — сказала Светлана. — Скорее всего, с рук это устройство не используется. Мне вообще кажется, что все это надевается, пристегивается и заряжается, создавая один целый боевой комплекс.

— Знаешь, Свет, а этот комплекс, наверное, не слабее десантной брони КСС, — задумчиво сказал я. — Кроме того, мы не знаем, что он из себя представляет. Жаль, если не получится опробовать из-за отсутствия настоящего носителя.

Я открыл один за другим несколько контейнеров, находящихся в этой же подсобке. Достав два варианта исписанных значками весьма тяжелых фигурок, я нашел "батарейку" с подходящей конфигурацией и вставил ее в открытую нишу "брони". "Батарейка" тихо ушла внутрь, ниша затянулась, несколько раз мигнув бледно-зеленым светом. Тут же рядом открылась еще одна ниша, подсвеченная фолетовым, в которую уверенно влезла "батарейка" другого типа, печально мигнув на последок бледно-фиолетовым светом.

— Ага, наверное, готово к употреблению, — обрадовался я. — Надеть что ли?

— Ну, тогда уж будь последовательным, — отозвалась Светлана. — Пристегни и заряди все остальные приспособления. Хоть увидим, как оно должно выглядеть.

Я пристегнул все подходящие по пазам запчасти. И все же одно устройство осталось неприкаянным. Как ни кумекали мы со Светланой, найти ему место так и не смогли.

— Что-то устал я, — выразил я свое мнение. — Гони сюда киборгов, пусть находку заберут, и попробуйте залезть в остальные ниши.

Но с киборгами случилась неприятность. Пульты не собирались реагировать ни на куски плоти "бегемотиков", ни на них самих. Пока Светлана экспериментировала с этим, я собрал второй комплект "брони".

— Ладно, оставь, потом доломаем со мной или Санычем, — сказал я. — Давай лучше заберем этих "крабиков" и пойдем на "Ботаник", пора как следует перекусить. Кстати, ты надеюсь, используешь "пульты" для чтения наших кристаллов.

— Уже везу, — обиделась Светлана. — Я же всегда была умной девочкой. Главное, чтоб сами пульты не упрямились.

— Извини, я сказал глупость, — пошел я на попятную.

— Ты не увидел главного, — упрекнула меня Светлана.

— Да? — удивился я. — Что же это.

— Пульты реагировали на тебя, и никак не реагировали на мертвую плоть "бегемотиков", — произнесла Светлана вполне очевидную истину.

— Да, верно, — задумался я, даже остановившись. — Это очень странно. Точно, пора на "Ботаник", поесть и поспать.

Мы вернулись на "Ботаник". Саныч по-прежнему был в коконе медицинского комплекса.

— Он еще долго? — спросил я.

— Сегодня "ночью", лучше завтра "утром", — сказала Светлана.

* * *

"Утро" наступило. Я встретил "пробуждение" Саныча. Он был абсолютно цел, но хмур, как туча.

— Саныч! — обрадовано кинулся я обниматься. — Рад тебя видеть живым и здоровым!

— Серега, я подвел тебя и чуть не откинул лыжи, — скептически ответил он.

— Саныч, дело не в тебе, — продолжил я. — Это шарик тебя заставил.

— Да брось ты, — отмахнулся он. — Я повел себя, как школьник.

— Да нет, вон у Светика спроси, — возмутился я настроению друга. — Этот шарик может надавить на мозги. Ты просто попал под раздачу.

— Да? — слегка воспрял духом Саныч. — А ты его видел?

— Видел, — ответил я. — Красивая штучка.

— Чего ж ты не купился? — помрачнел Саныч. — Не нужно меня утешать.

— У меня один из симбов "отбил" атаку, — возразил я. — Светик, да подтверди ты.

— Саныч, он прав, — подтвердила Светлана. — Все так и было.

— Ну, вы меня к жизни вернули, — просиял Саныч.

— Ага, мы тебе даже подарок, типа медали "За отвагу" припасли, — хлопнул я друга по плечу. — Светик, вноси.

В дверь отсека кокетливо зашла Светлана, облаченная в парадную форму КСС, с какой-то штуковиной похожей на поднос. На "подносе" в обитой бархатом коробочке покоился сделанный на заказ перстень.

— Саныч, за проявленный героизм, мы со Светланой награждаем тебя памятным подарком! — сиял я, как "новая копейка".

— Не хило! — Саныч уставился на поднос. — Камушки настоящие?

— Да, — ответил я. — Да еще и с секретом.

— Но почему кольцо? — спросил он. — Я же не баба.

— Это — не кольцо, а чисто пацанский перстень! — возмутился я. — Ты что офигел, вообще!

— Да я просто опешил, — признался Саныч. — У меня с роду на такой перстенек денег не хватило бы. Тут же кирпич, а не камушек, он на Земле, просто, на нехилый особнячок на Рублевке потянул бы.

— Наплюй на Рублевку, — посоветовал я. — Это ключик к "дверям" между делом.

— Не понял, — уставился Саныч на перстень в своих руках.

— Это тебе подарок от местного аборигенского "бегемотика", — пояснил я. — На него еще "ворота" лихо реагируют.

— Какого бегемотика? — удивился Саныч. — Я почти все пропустил?

— Нет, — ухмыльнулся я, — не почти все, а все.

— Вот же, ядрена кочерыжка, — расстроился Саныч. — Переговоры-то хоть успешно прошли?

— Успешнее некуда, — усмехнулся я. — Переговорщики согласились со всеми нашими предложениями и даже не стали возражать против проникновенного изучения их внутреннего мира.

— Ты мозг-то мне не насилуй, — подозрительно поглядел на меня Саныч. — Все так хорошо или так плохо?

— Эти камушки из тела какого-то "бегемотика", — пояснил я. — А сам товарищ дохлый, как динозавр. Так что претензий с его стороны на данный момент времени не ожидается.

— Хм, во как, — удивился Саныч, подозрительно осмотрев перстень еще раз. — Он хоть без проблем?

— Все чисто, у меня тоже есть, — ответил я, показывая свое колечко. — Светик со Стекляшкой проверили.

— А ты себе чего такое скромняцкое сделал? — спросил Саныч.

— Ты шутишь или как? — удивился я. — Тут хоть и в серебре, но "кирпич" тоже некислого размерчика.

— А, да, — согласился Саныч.

К слову говоря, перстень у Саныча получился оригинальным. На довольно аскетичной формы золотом основании главный изумруд был чуть смещен от центра композиции, а от него, слегка огибая "главаря" по кругу шла цепочка прочей алмазной мелочи, постепенно уменьшаясь и уползая по ободку перстня. Композиция очень походила не летящую комету, которая бросалась в глаза яростными бликами света. Поскольку перстень предназначался для правого мизинца, "мелкие" камушки не доставляли неудобств. Пока Саныч примерял памятный подарок, я ему сообщил еще об одной славной находке. Речь, естественно, шла о "броне", найденной в нише зала с пультами. Перстень был надет на положенный мизинец и практически сразу забыт. А мы уже направлялись в отсек, хранивший наши находки.

"Броня" висела на силовой "вешалке". Со стороны она была похожа на странного паука. Цвет имела темно синий, сдобренный скупыми отблесками освещения. Саныч походил вокруг, поцокал языком, но тронуть так и не решился.

— Уже пробовали? — поинтересовался он.

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Ты разве не видишь, что она не для человека сделана?

— Ну, мало ли, — пожал плечами Саныч. — Светик говорила, что она имеет какой-то вариант подгонки, ну как наши десантники.

— Ну, так попробуй, — усмехнулся я.

— Воздержусь пока, — слегка нахмурился Саныч. — Еще памятны последние события.

— Ну, тогда мне придется, — я плюнул на палубу, шагнув к "броне".

— Ты не горячись, Серега, — примирительно сказал Саныч. — Изучим, попробуем.

— Капитан, не стоит, — сказала Светлана, пришедшая с нами. — Мы еще не закончили.

— Все равно попробую, — сказал я, кладя руку на "броню". — Скорее всего, ничего и не выйдет.

Поверхность иномирного костюмчика оказалась приятной наощупь. От моего касания по руке пошла легкая волна тепла. Уже не сомневаясь, я стянул комбез и, присев, подхватил чужую одежку на плечи. "Броня" оказалась не просто тяжелой, а очень тяжелой. Присев под ее тяжестью, я тихо выругался от натуги, когда Светлана убрала силовую "полку". Борясь с приличным весом, я не уловил момента, когда чужая одежка начала со мной контактировать. Лишь когда по плечам и шее поползла отчетливая волна тепла, я внимательно прислушался к ощущениям. Но, дойдя до затылка, чужое тепло резко отпрянуло назад.

— Не принял, — подумал я. — Жаль! Хочу такую броню! Вы же дали мне управлять пультом!

Слегка покачиваясь под тяжестью, я ждал, тепло не ушло совсем, но и не распространялось дальше.

— Ты чего замер? — спросил Саныч. — Давай я возьму, вижу, что тяжело.

Я лишь помотал головой из стороны в сторону. Саныч замолчал. Почти не дыша, я замер и очень боялся потерять остаточный контакт.

— Ну же! Давай, родимый! — думал я. — Мы с тобой одной крови — ты и я.

Секунд пять-шесть ничего не происходило, потом теплая волна опять пошла по телу. Я облегченно вздохнул. Даже сил прибавилось. Тепло дошло до затылка, да там и остановилось, но в отличие от первого раза продолжило свое шествие по телу вниз. Дойдя до ступней, волна опять замерла, и "броня" пришла в движение. Бояться было поздно, хоть я и не был уверен в успехе мероприятия полностью. На сколько возможно, я постарался расслабиться под тяжестью экзотической одёжки. Теплая волна "брони" текла по телу, постепенно обхватывая его и принимая новую форму. Лишние конечности охватили мой торс, окончательно слившись с целым на животе. Через минуту все закончилось, открытой осталась лишь голова. Вес, распределившись равномернее по телу, перестал тупо давить на плечи. Я был в "броне", но вот чего-то явно не хватало.

— Светик, где оставшаяся запчасть? — спросил я.

— На верстаке в углу, — ответила она. — Ты как?

— Да нормально, — ответил я, пробуя делать первые шаги. — Только вот, как его снять, пока идей нет.

Я взял из рук Саныча недостающую часть, раздумывая, куда бы ее пристроить. Собственно, идей было немного, раз голова не покрыта, значит куда-то в ту степь и тулить надо.

— Саныч, — попросил я. — Погляди, нет ли где-нибудь на шее или спине местечка для крепления этой штуковины.

— Не видно, что-то, — пробурчал Саныч после тщательного осмотра моих тылов. — Впрочем, тут есть какие-то наметки между двумя какими-то "пушками", дай попробую.

Наметки оказались верными. Я не видел, что там произошло, но пришло чувство завершенной целостности. На голову начала наползать новая волна податливой брони, сопровождаемая успокаивающим теплом. Тут же в два голоса начали истерить мои симбиоты.

— Вторжение! Психический порог три-четвертых! Срочно нужна помощь! — вопил в моем сознании пси-модуль симбиота.

— Изменение биохимических связей. Вторжение в эндокринную, нервную, кровеносную… — чуть более спокойно бубнил блок медицинского контроля и поддержки.

— Прекратить панику! — мысленно пытался я обуздать симбиотов. — Нужна интеграция с новым симбиотом!

Но симбы сдаваться не собирались, отстаивая мою независимость. Я покачнулся, по телу пошла волна мурашек. Сделав судорожный шаг, я потерял ориентацию из-за головокружения и рухнул спиной вперед. Совершенно не почувствовав боли, я впал в какой-то неестественно сильный гнев.

— Я тут хозяин этого тела или статуя Венеры безрукой! — в какой-то момент, жутко разозлившись, я послал в моих симбов волну своей воли и недовольства, требуя немедленно слушаться меня. — Чебурашки подкожные! Если сейчас же не пожухнете, снесу всех на корм червям!

Симбы замолчали. По телу пошла очередная волна тепла, разгоняя наглых мурашек, и над головой сомкнулась темнота. Тело потряхивало, похоже, от переизбытка то ли адреналина, то ли еще каких-то симбиотных стимуляторов. Прикрыв глаза, я решил немного передохнуть. Досчитав до двухсот коров, я снова открыл глаза, всемто коров перед ними бродили толстые стада разноцветных кругов. Через эти "новогодние огни" я увидел слегка расплывчатое и искаженное страхом лицо Саныча.

— Не бздеть! — сказал я почти уверенно. — Я жив и почти здоров. Тем более, назад дороги пока нет.

Тело ощущало комфорт, как будто я находился в ванной с теплой водой. Тяжесть, поначалу давившая на плечи, ушла, как и некотрое чувство скованности. Я поднял правую руку и несколько раз сжал-разжал пальцы. Тело слушалось как-то не очень уверенно, как будто все было облеплено ватой или глиной. Закрыв глаза, я решил сосредоточиться на проверке своего костно-мясного комплекта, и тут же в мою голову хлынул поток информации. Меня как будто затягивало в общение с кем-то. Обтянутый чужой броней я лежал на палубе и вел диалог, для моих друзей состоящий из одних лишь моих реплик:

— Да. Канал открыт.

— Подтверждаю.

— Прекратить блокировку.

— Заданий нет, идентификация отсутствует.

— Как это не подтвердите! Я тут что, в бирюльки играть пришел что ли? Еще пару-тройку тысяч лет пофилонить намереваетесь?

— Наладить! Отрегулировать!

— Вы уверены?

— Это не мои проблемы, что у вас нет такой базы данных по нестандартным конфигурациям!

— Да мне плевать, откройте систему для корректировки, сами подстроим.

— Насрать мне на ваших системщиков!

В общем, диалог был с позиции конкретно обиженного мелкого начальства, другой манеры поведения как-то не оказалось в голове. Честно говоря, я не был уверен, говорю ли я вообще что-то вслух или нет. Главное, что я своего добился. Мне отдали "броню" на растерзание. Сначала ожил БМКП, доложив, что конфигурация совмещена, потом окончательно прояснилось в голове, и я позвал Светлану.

— Светик, давно ли у нас БМКП стал разумным и делает доклады? — спросил я первое, что пришло в голову. — Ни разу до сегодняшнего дня не слышал.

— Я за тебя испугалась, — облегченно ответила Светлана. — Ты уже пятнадцать минут лежишь и молчишь.

— Да? — удивился я. — Странно.

— БМКП принципиально не сможет тебе давать отчеты, — продолжила Светлана. — Он имеет возможность бороться за твою жизнь и осуществлять сопряжение с различными устройствами КСС. Может, у тебя галлюцинации от перенапряжения?

— Значит, или это глюк, или одно из двух, — сказал я.

— Ты о чем? — забеспокоилась Светлана.

— Да так, приснилось, — успокоил я. — Все нормализовалось. Ты сможешь к моему пси-симбу расширителю памяти подключиться?

— Да, — ответила Светлана. — То есть, уже нет.

— Щас, — рассердился я.

— Есть! — доложила Светлана. — Что, черт побери, у тебя в голове!

— Так! Не пузыримся, а сливаем спешно все, до чего дотянемся, — отрезал я поток слов. — Это нужно делать срочно, пока доступ куда-то там открыт.

— Угу, — подтвердила Светлана. — Стекляшку припрягаю.

В моем теле и голове, как будто стали переключаться необходимые тумблеры. Все пошло на поправку. Но ненадолго. Лавинообразно все мысли вымерли, и в мозгах поселилась вечная мерзлота. Зато я смог взять себя "в руки". Согнул — разогнул верхние конечности, подвигал туда-сюда нижними. Смутно ощущались странности, приходили мысли о каких-то других конечностях. В какой-то момент время вообще перестало существовать.

— Сергей, тебе надо отключиться, — пришел откуда-то издалека смутно знакомый голос.

— Я тебя знаю? — спросил я.

Сознание чуть прояснилось.

— Так лучше? — спросил кто-то.

— Да, — ответил я. — Я тебя знаю?

— Тебе надо отключаться, — повторил совсем знакомый голос. — Порог очень высок, твой мозг не готов работать связующим звеном в потоке такой мощности.

— Не знаю о чем ты, — ответил я. — Но раз нужно для дела, держи оборону "до последнего".

Мысли опять "замерзли". Я с удивлением уставился на свои странные руки.

— Почему так мало? — задавал я себе вопрос. — Сколько их вообще быть-то должно?

Одна часть меня, наверное, подсознание, утверждала, что все нормально. А вот кто-то другой говорил, что я — калека, потерявший где-то часть конечностей. Сколько это продолжалось, сказать не могу. В какой-то момент я увидел перед собой свои руки и понял, что все в порядке и их ровно столько, сколько и должно быть.

— Совмещено на семнадцать двадцать четвертых, систему закрываю, — пришла какая-то посторонняя мысль.

— Я щас тебе закрою! — почему-то возмутился я. — Ты кто, вообще, такой!

— Доступа нет! Информация закрыта! Система закрыта! — ответила наглая мысль.

— Я щас тебе все потоки в казацкую фигу запеленаю! — еще больше возмутился я. — Вы тут совсем от рук отбились!

— Сергей, отпусти его, — опять пришел знакомый голос.

— Да фиг с ним, пусть валит, пока цел, — почему-то легко согласился я.

В голове начало проясняться, как будто я резко трезвел. Я увидел Саныча. Откуда-то высыпались какие-то рамки, расчеты, погрешности и прочая муть. Я всех послал нафиг и, моргнув, сфокусировался на Саныче и уверенно встал на ноги. Муть опять попыталась пролезть.

— Убрать все это нафиг из моей башки! Я капитан или кто!? — возмутился я уже по-серьезному.

Все резко выключилось. Я от неожиданности упал на четыре конечности. Странная тяжесть придавила плечи, а из тела как будто стало вытекать тепло.

— С меня что, кровища хлещет? — спросил я Саныча, глядя на него снизу вверх.

— Нет, "броник" слезает, — сказал он, присев. — Ты вообще еще тот кабан оказался, я даже не подозревал.

— Ага, — согласился я. — Щас доснимаюсь и спать.

В какой-то момент с меня сняли тяжелую плиту, висевшую на спине. И я куда-то шел под ручку с Санычем, шатаясь и тихонько ругаясь себе под нос.

"Утро" встретило меня почему-то в кроватке медицинского отсека. Мне было хорошо, просто замечательно.

— Свет, что вчера случилось? — спросил я.

— Мы частично ломанули интеллект базы, — просто ответила она.

— Ого! — удивился я. — Это вы со Стекляшкой? Но как?

— Через тебя, — ответила она.

— Почему не доломали? — задал я глупый вопрос.

— Лучше ты, чем база, — пришел такой же глупый ответ.

— Доломаем? — спросил я.

— Вряд ли получится, — ответила Светлана. — У них очень мощная защита, вчера просто выпал "счастливый билет". Но ты не расстраивайся, мы со Стекляшкой столько ломанули, что есть надежда во многом разобраться с уже полученными знаниями.

— А как это вообще случилось? — нахмурился я, пытаясь вспомнить вчерашний "вечер".

— Не знаю, — честно призналась Светлана. — Ты надел броню настоящих хозяев базы. Она тебя почему-то признала, хоть и не сразу. Что ты там делал, как договаривался, тоже не знаю. Каким-то образом тебе дали открытую систему для настройки брони, а ты с помощью БМКП и пси-симбиота нагло ломанулся в другую сторону, обеспечив нам доступ в их открытую на тот момент базу данных. Ну, мы старались, как могли, лили все, что попало, пока ты не начал сдавать, потом отключились.

— А он какой? — спросил я.

— Кто? — уточнила Светлана.

— Интеллект базы, — поправился я.

— Не знаю, — ответила Светлана. — Могу сказать, что он не совсем чужд нам.

— Ну, может, договоримся? — спросил я. — Или сломаем.

— Нет. Ни одно, ни другое, — ответила Света. — Он закрылся, я бы сказала, круто закрылся.

— Ну и что, опять обманем, — сказал я.

— Второй раз он не купится, — возразила Светлана. — Ты знаешь, если честно, я его жутко боюсь. Я влезла в эту аферу только из-за тебя.

— Ого! — икнул я от неожиданности. — Ты кого-то боишься?

— Да, — подтвердила Светлана. — Этот разум — слон, по сравнению со мной — мухой.

— Жаль, броню даже не опробовал, — огорчился я.

— Попробуешь, — усмехнулась Светлана. — Эту шутку я настрою "с закрытыми глазами". Та броня, что ты уже надевал, почти полностью к тебе подстроена. Осталось довести кое-что.

Легонько перекусив прямо в кроватке, я снова отрубился. Второе пробужденеие оказалось более удачным, и я нашел в себе силы спуститься в отсек, где шла вчерашняя невидимая битва. Броня висела на силовой "вешалке", но это уже был не "краб". Костюмчик сильно изменился, это было легко заметно в сравнении с висевшей рядом нетронутой броней. Не удержавшись, я потрогал мою новую одёжку, а затем и погладил. От прикосновений по пальцам расходилось тепло, как будто я гладил котенка, мягкого и пушистого котенка. Мне даже почудилось, что он мне мурлыкал в ответ. Как не хотелось сразу же ее надеть, я решил все же воздержаться. Сначала стоило узнать у Светланы, что удалось нарыть во время взлома.

Лучший способ прийти окончательно в себя утром — завтрак, им я и решил воспользоваться, а заодно и послушать, что творится в нашем тесном мирке. Не знаю, какое было время на борту нашего космолета, я уверенно назвал его "утро".

Информации действительно оказалось просто море. Светлана и Стекляшка получили в свое распоряжение массу различного материала от истинных хозяев базы, сразу приступив к расшифровке языка. Оказалась получена и огромная масса прочей побочной, но полезной и интересной информации о местной планетной системе. С помощью новых данных быстро закончили детальный анализ полученной в "столовой" "пищи". Определенно можно было сказать, что "бегемотики" вполне могли ее употреблять, хоть она и оказалась не совсем характерной для них едой. На мой взгляд, вполне очевидной стала их роль "квартиросъемщиков" на этом комплексее. Исследования в области строения тела и физиологии "бегемотиков" находились в начальной стадии. НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" полагал, что на это уйдет не один месяц, только чтобы разобраться в общих чертах с этой проблемой.

К сожалению, мы не получили ни капли информации по настоящему необходимой и интересной нам. Мы не узнали ничего об истинных хозяевах базы, как будто эта информация хранилась совсем в другом массиве. Не оказалось информации ни о назначении комплекса, ни о дальнейших планах истинных хозяев, ни о местоположении базы относительно каких-либо известных Светлане ориентиров. Мы не узнали ни как выглядели истинные хозяева этого жилища, ни куда они делись. В общем, похоже, что если мы что-то и унесли, то только то, что нам было позволено утащить. "Хранитель ключей" оказался совсем не простым, и уж, по крайней мере, не наивным разумом. Оставалось только догадываться, почему он поступил так. Кроме того, мы не нашли ни капли информации о "бегемотиках", как будто их пребывание на комплексе даже не было замечено. После моего "вторжения" произошел еще ряд вещей. "Двери" базы перестали реагировать на плоть "бегемотиков", что крайне огорчило Светлану, но как потом стало ясно, случилось не только это. "Двери" стали охотно реагировать на людей. Саныч, решив убедиться на месте, что халява закончилась, совершенно неожиданно свободно прошел внутрь. "Дверь" начала расходиться, когда Саныч был в паре шагов от нее. Это стало, пожалуй, самой хорошей новостью. Нас, похоже, прописали на базе как новых "квартиросъемщиков". В мое отсутствие Светлана просмотрела и найденный Санычем в "чемодане из комплекта Стекляшки" кристалл, похожий на кристалл из призмы. Носитель оказался действительно идентичным, к сожалению, на нем была куча информации о каких-то неизвестных существах. Больше всего это походило на детальный отчет какой-то научно-исследовательской экспедиции о проделанной по изучению этих существ работе. Информация носила чисто познавательный характер, по всему было понятно, что исследованные существа разумными не являлись. Второй из подобных кристаллов — кристалл фиолетового цвета — Светлана вставлять в призму не решилась, побоявшись испортить сам кристалл, ибо запасные призмы у нас теперь имелись в большом количестве.

Тем временем, Саныч со всей приобретенной осторожностью обследовал несколько транспортных ниш в своем "предбаннике". Одна была заблокирована, вторая привела его в длинный отсек с треугольным сечением. Ничего интересного, кроме одного пульта, в отсеке с первого взгляда не оказалось. Пульт имел отдаленное сходство с пультами в отсеке, где плавала платформа, но явно уступал им по функциям. Значков и барельефов на нем имелось значительно меньше. Зато ниш для информационных призм насчитывалось целых двадцать две штуки, правда, все оказались пустыми. Внимательно осмотрев пульт, Саныч воздержался от более серьезных исследований. Поскольку отсек имел второй выход, он им ивоспользовался. Очередная ниша вынесла исследователя в огромный ангар. Своды ангара частично имели естественное происхождение, похоже, он был сделан из природной пещеры. Большая часть ангара оказалась завалена, больше всего это походило на банальное землетрясение. Единственное, что можно было сказать определенно, под завалом находились какие-то конструкции, небольшая часть которых выступала из-под камней в дальнем от транспортной ниши углу. Такую наглость по сокрытию ценной находки стерпеть оказалось невозможно, и сразу же было принято решение начать раскопки. Саныч, почувствовав исследовательский зуд, принял стратегическое командование на себя, энергично взявшись за дело.

Просмотрев за утренним приемом пищи все интересные моменты моего отсутствия, я решил опять влиться в исследовательский процесс. Ноги сами понесли меня в нашу "сокровищницу", в которой, кстати говоря, уже обреталось множество вещей. Частично находки уже были исследованы Светланой в компании Стекляшки, но оставалась еще приличная куча нетронутого добра. В данный момент весь исследовательский упор, видимо, в силу пунктуальности, НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" бросил на исследование "бегемотиков". На мой взгляд, это было, несомненно, нужное и интересное для науки дело, но не самое необходимое нам в данный момент. Поскольку я находился в кладовке, приспособленной для находок, сделанных на комплексе, где гостили "бегемотики", глаза мои остановились на самой запомнившейся. При взгляде на лежавший передо мной немного покореженный пенал перед глазами всплыло "поле боя" с тремя трупами "бегемотиков". Я находился, как и требовала техника безопасности в скафандре, так что, не слишком стесняясь, уселся прямо на пол перед находкой.

Пенал имел темно-коричневую окраску, на которой выделялись мелкие черные крапинки, как будто кто-то забрызгал его тушью. Во многих местах имелись небольшие вмятины и ссадины. А местами поверхность покрывала даже копоть.

— Что же могло тут гореть? — удивился я. — Жалкие остатки атмосферы планеты не имели достаточного количества кислорода.

Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вариантов и без кислорода достаточно. А кроме всех чисто химических и физических вариантов горения без кислорода могло существовать и более простое объяснение — на комплексе ведь могла находиться и своя атмосфера, содержащая кислород в достаточных количествах. То, что мы не обнаружили ее на базе в момент проникновения, могло быть результатом приспособления комплекса к комфортным условиям обитания предыдущими квартиросъемщиками. Не исключено, что и мы, изучив управление базой на достаточном уровне, сможем изменить внутреннюю атмосферу в нужную нам сторону. Пенал совсем не казался ровней остальным вещам, найденный на комплексе. Внимательно рассмотрев одну из ссадин на металле, я обнаружил, что поверхность металла имеет какое-то покрытие, что само по себе говорило о другом уровне техники и технологий хозяев пенала. Да и сама конструкция пенала была слабовата по сравнению с той же призмой. Ощупав и осмотрев остальные поверхности своей находки, я обнаружил несколько шарниров, на которых, скорее всего, должна была отходить крышка при открытии контейнера. Мое почтение к находке тут же слегка подтаяло. Я подозвал одного из киборгов, и он под моим присмотром просто разрезал шарнирное соединение. После этого крышку легко удалось снять, немного выдвинув. В пенале находились довольно большие кристаллы, с матово поблескивающей поверхностью. Я поймал себя на мысли, что они мне очень знакомы. Причем знакомство мы свели давно, еще на Земле. Я взял один из кристаллов в руку и повертел. Сомнения остались, но больше всего это походило на графит, который мы в детстве использовали для росписи стен родной школы.

— Светик, я тут нашел в сундучке залежи графита. Ты не могла бы развеять мои сомнения? — попросил я. — Мне кажется, что я прав, но, ей богу, не могу понять, зачем его было держать в сундуке.

— Сделаем, — услышал я ответ подруги, и киборг забрал у меня кристалл.

С некоторым разочарованием закрыв пенал, я принялся осматривать остальные находки из той же позиции "сидя на полу". Взгляд постоянно возвращался к "моей" броне. На третьем круге, снова поймав его там, я решил далее не насиловать свое естество.

— Милая, — обратился я к Светлане, — а как вы планировали закончить настройку "брони"?

— Сергей, это можно сделать только когда она будет на тебе, — отозвалась моя супруга. — Варианты есть разные, нужно будет поэкспериментировать. Ты готов начать?

— Пожалуй, что да, — ответил я, поднимаясь с пола.

Скатав скафандр и сняв его совсем, я на всякий случай стянул и комбез. Сразу стало немного неуютно, как будто я потерял часть своей кожи.

— Светик, а комбез снимать обязательно? — спросил я. — Мои симбы в прошлый раз с "броней", вроде, подружились.

— Не знаю, — отозвалась Светлана. — Может, и не обязательно, но я бы лучше убрала лишнюю помеху. Нам же не нужны лишние помехи.

— Как скажете, доктор, в морг, так в морг, — я с некоторым сожалением отпустил тонкую ткань.

Погладив еще раз броню, я присел и поднял ее с силовой "полки". Процесс облачения в этот раз пошел сразу. Через три-четыре минуты я оказался в броне. Вопреки ожиданиям мои симбы в процессе облачения даже не пискнули, что выглядело странно по сравнению с прошлым разом. Я попытался вызвать их на диалог, но оба они остались безучастными к моим потугам.

— Какой же режиссер руководил постановкой в прошлый раз? — пришла мне в голову мысль. — Кажется, нас попросту разыграли, как маленьких детей.

Я прошелся по отсеку. Ходить стало как-то легко, в теле на самой грани восприятия дремала немалая мощь, угадывавшаяся лишь на уровне предчувствия. Дверь отсека открылась, внутрь залетел один из киборгов. У меня перед глазами мелькнули и тут же пропали какие-то миражи.

— Что это было? — спросил я сам себя мысленно. — Глючу я или моя броня?

Я пристально посмотрел на одного, потом на другого киборга, в какой-то момент навязчивые миражи снова промелькнули перед моими глазами.

— Если это боевая броня, то у нее могут иметься какие-то программы управления вооружением, — старался рассуждать я логично. — А значит, мне стоило бы с ними познакомиться поближе.

— Ты похоже уже готов к опытам на людях, — прервал мои размышления голос Светланы. — Для завершения настройки самым оптимальным было бы подключение тебя в систему "Ботаника" через медицинский модуль. Но делать я этого не хочу по ряду причин. Поясняю. Оборудование чужое, как я тебе уже сказала, я к хозяевам отношусь настороженно после близкого знакомства с интеллектом этой обители.

— Поздравляю, милая, видимо, ты все-таки смогла потерять девственность, — решил я поглумиться в надежде, что Светлана изменит лекторский тон на более человеческий.

— Кроме того, у меня нет уверенности, что медицинский модуль корректно произведет интеграцию с чуждой системой, — как ни в чем небывало продолжала Светлана. — При таком положении дел стоит для начала попробовать произвести совмещение с более простой структурой, к примеру, можно попробовать сделать это посредством киборга. В случае проблем, одним киборгом можно и пожертвовать.

— Светик, мои симбы, вроде вполне подружились с этим костюмчиком, — вставил я свои полслова в монолог супруги.

— Твои симбы нужно будет всесторонне проверить, — услышала меня Светлана. — Не исключено, что они потеряли вчера девственность вместе со мной, да и с тобой.

Киборг, на котором уже висел мой комбез, "подкрался" ко мне сзади и, отрастив несколько "лап" попытался присоединить их к броне. "Лапы" безрезультатно заскользили по броне, которая каким-то образом не подпускала их к себе.

— Ладно, — резюмировала Светлана неудачный процесс. — Попробуем по-другому.

Голос Светланы в моей голове исчез, а шумы, издаваемые киборгами, перебирающими барахло в отсеке, стали какими-то "вязкими", как будто все доносилось сквозь слой ваты. Состояние это, правда, продержалось совсем не долго.

— Упрямишься, вредина, — вернулся голос Светланы. — Нужно придумать что-то еще, не ломать же эту недотрогу.

— Стекляшку попроси, — ляпнул я.

— Тоже вариант, — согласилась Светлана. — Он согласен, сейчас буду.

Через несколько минут в отсеке появилась моя супруга, так сказать, во плоти.

— Судя по прикиду, сладкого не будет? — спросил я, оглядывая фигуру Светланы, облаченную в стандартный комбез КСС.

— Успеешь, — Светлана остановилась напротив меня.

Супруга попыталась положить руки мне на грудь. Не получилось. Как и водила моя дорогая своими руками вдоль и поперек брони, между руками и моим новым костюмчиком так и оставалась небольшая полоска пустоты. Какое-то время она продолжала еще что-то делать, но, видимо, безрезультатно. Светлана отняла руки и на некоторое время задумалась. Затем, качнув головой, она снова протянула их в мою сторону. Я посмотрел на ее руки, они текли, ветвились жгутиками, приобретали цвет серебра. В конце концов, тело Стекляшки поплыло, приняв родную форму. Жгутики, наконец, прикоснулись к укрытому броней моему телу, а затем начали подтягивать ко мне и Стекляшкино веретено. Приблизившись ко мне, оно начало медленное погружение, скорее слияние со мной. Я почувствовал нарастающую тревогу и чувство зуда в груди. Броня сопротивлялась, но все-таки уступала напору Стекляшки. В какой-то момент Стекляшка слегка ослабил напор, а затем и вовсе остановил процесс.

— Попроси броню пустить нас, — раздался голос Светланы, — Стекляшка боится сломать ее структуры, если продолжит слияние против ее воли.

— А почему он мне напрямую не говорит? — спросил я.

— Мы уже значительно лучше понимаем друг друга из-за долгого времени слияния, — пояснила Светлана. — Вряд ли ты однозначно воспримешь его отвлеченные экскурсы на тему звука, цвета и их сочетаний.

— Да, верно, — согласился я, вспомнив общение со Стекляшкой. — А давно вы в слиянии?

— Постоянно, — ответила Светлана. — Мы оба сильно выиграли от такого состояния. Надеюсь, ты не против этого, капитан?

— Да ты что! — удивился я. — Всеми доступными местами "за". Стекляшка-то что думает?

— В отличие от тебя он "за" всем своим телом, которое практически отдано в полное мое распоряжение, — развеяла Светлана мои сомнения. Давай к делу вернемся.

— А. Да, да, — согласился я. — Как ее просить-то?

— Тебе виднее, — сказала супруга. — Ты с ней в более тесном контакте.

Идей у меня не имелось. Я начал думать о контакте, но мысли сбивались на всякую чепуху, то Саныч в коконе, то Светлана в неглиже. Как-то само собой вспомнилось тепло пушистого котенка под рукой, когда я гладил броню. Я думал еще о чем-то плохом и хорошем. Вернувшись же к предмету, собственно, насущной необходимости, понял, что слияние Стекляшки и нас с броней уже закончено. Странно, что я ничего не почувствовал. Что делать дальше, идей тоже не было, и я просто продолжал стоять. Я вспоминал процесс первого слияния с тогда еще чужой броней, пытался вспомнить детали моего контакта с разумом комплекса. В какой-то момент я даже поймал тень смутного чувства, что за мной кто-то наблюдает, как будто усмехаясь в длинные усы. Попытавшись сконцентрироваться на чувстве, я понял, что оно тут же куда-то пропало.

— Кто бы ты ни был, спасибо, что помог, — подумал я. — Ты не знаешь, кто мы, но мы постараемся быть благодарными.

Ответа не последовало, но я надеялся, что меня услышали и, возможно, поняли. Я опять окунулся в свои мысли, стараясь оставаться неподвижным. Может, это и не было важно для процесса, но я предпочитал потерпеть, пока имелась такая возможность. Разъединение со Стекляшкой случилось как-то сразу. Я всего лишь моргнул и тут же увидел висящее передо мной веретено, постепенно принимающее очень знакомые формы.

— Все? — спросил я.

— Стекляшка говорит, что сделано все возможное, — отозвалась Светлана. — Теперь дело только за тобой. Вам нужно найти общий язык.

— Она что, разумная? — спросил я.

— Уверенности нет, — ответила Светлана, — точнее я просто не знаю. Можешь попытаться сам найти ответ на этот вопрос. Может, что-то прояснится, пока мы будем изучать второй комплект брони.

— Слушай, Светик, я вижу, что вы с Санычем открыли еще кое-какие ниши, и там тоже нашли какое-то снаряжение, что-то удалось хотя бы поверхностно понять? — спросил я.

— Пока нет, — ответила Светлана. — Воздерживаемся минимальными исследованиями, знаешь, как-то не очень хочется опять встречаться с разумом базы, особенно если он заинтересуется мной всерьез. Могу лишь сказать, что твоя броня, судя по тому, что мы еще нашли, скорее всего, относится к классу легкой, возможно, имеет набор приспособлений для выполнения каких-то специфических функций.

— Не боись, подруга, он нас не обидит, — подбодрил я Светлану. — Я чувствую, что ему интересно, я не удивлюсь, если он нам в чем-то даже поможет или подтолкнет в нужную сторону.

Что ж, броню я получил, и даже возможно она на меня настроилась. Только вот я до сих пор не знаю, для чего она сделана, да и броня ли на мне вообще. На все мои вопросы она хранила гордое молчание. Я не обижался, да и причин такого поведения могло быть великое множество. Может, я не так спрашивал, а может, просто броня отличалась девичьей скромностью. Решив взять дальнейшие эксперименты с новым костюмчиком в свои руки, я попросил Светлану слегка разрядить атмосферу в отсеке, где я находился. Подождав некоторое время, я не заметил каких-либо неудобств. Не появилось их и после полной откачки воздуха из отсека. Я продолжал исправно дышать, хотя мне не совсем было понятно чем. Ощупав голову, я не различил каких-либо рельефных отклонений, подчеркивающих черты лица, но я не видел и какого-либо колпака, прикрывающего мою голову, как это случалось в скафандрах КСС. Ради эксперимента, я прекратил дышать, и снова никаких неудобств не случилось. По всему выходило, что я мог дышать или не дышать, и моему телу это было совершенно безразлично. Стало предельно ясно, что броня вполне может укрыть меня от космоса, а уж за защиту от излучения я даже не сомневался. Еще до эксперимента с адаптацией Светлана рассказала мне, что уже пыталась облучать вторую броню, и ей оказались безразличны практически все излучения, имеющиеся в инструментарии киборгов. Броня лишь меняла цвет и немного внешний вид, примерно отражая все попадающие на нее излучения. Оставался вопрос, как долго будут работать "батарейки" этого чудесного устройства, и что будет, когда они разрядятся. Раздумывая над этим, я начал рассматривать комплекты снабжения, которые шли вместе с броней. Всего в броне использовалось два вида "батареек". Я не силен в геометрии, так что опишу своими словами. Один вид "батареек" представлял собой привычный брусок с квадратным сечением, торец которого слабо засветился при прикосновении к нему зеленым цветом. Когда же я взял его в руку, а на моем правом предплечьи открылась ниша, внутренность которой замерцала таким же зеленым цветом, как и торец "батареек". Рядом же с ней бледно проступили очертания зеленого квадратика. На предплечье другой руки открылись две ниши, но зеленого квадратика возле них не показалось. Я пересчитал лежавшие в коробках "батарейки" такого типа, их оказалось именно три штуки.

— Как раз комплект, — подумал я, запихивая их в открывшиеся пазы.

Получив "зеленый" брусок, ниши тут же закрывались, и несколько секунд на их месте продержались зеленые квадратики.

— Ага, сначала я вставил одну, — вспомнил я, подозрительно осмотрев места закрытых ниш. — Значит, всего получается четыре штуки в комплекте. Интересно, на долго их хватит?

При длине "бруска" сантиметров десять и ширине грани сантиметра в два каждая зеленая "батарейка" и весила с килограмм, но дополнительного веса я не почувствовал. "Батарейки" второго типа представляли собой штуковины сантиметров пяти в длину, в основании которых лежал шестиугольник с шириной грани приблизительно в половину сантиметра. В комплекте их оказалось штук с двадцать. Попав ко мне в руки "батарейка" подсветила один торец фиолетовым цветом, а на обеих моих ногах от колена и выше открылось множество пазов, и засветился один фиолетовый шестиугольник. Я даже не сомневался, что их столько же, сколько и "батареек" на полу передо мной. Распихав все "батарейки" по местам, я подвел итог — двадцать одна, плюс одна, вставленная раньше. Расположение показалось мне странным. По шесть пазов имелось на каждом бедре, по три — на каждой голени и еще по два — на каждом плече.

— В принципе, удобно, — подумал я. — Практически в любом положении тела оказалось бы легко достать до какой-нибудь ниши и сменить "батарейку".

После комплектации брони "батарейками" от комплекта осталось еще два ящика поменьше. В одном из них оказался довольно большой брусок. Я взял его в руки, но никаких изменений в броне не произошло. Повертев предмет в руках, я так и не понял, что от него ждали хозяева. Брусок тоже оказался тяжелым, но на его поверхности кроме цепочки значков не было ничего. Я вернул находку на место. Немого подумав, решил проверить и второй из оставшихся ящиков. С его содержимым все оказалось проще. Вынутый из последнего ящика брусок ожил, подкрасив торец красным цветом. На поясе с правой стороны я почувствовал щекотку. Потрогав рукой место, понял, что там открылся паз. Очередная то ли "батарейка", то ли снаряга тихо заняла свое место.

— Светик, вы уже разобрались с местной писаниной? — спросил я, — у меня тут осталась непонятная штуковина.

— Пока только в общих чертах, — ответила Светлана. — Что тебя интересует?

— Вот, — опять взял я в руки безучастный к судьбе брони брусок.

— Подожди, — сказала Светлана.

Я снова повертел брусок в руках, понятнее его назначение от этого не стало.

— Я не уверена, но это может быть или еда или какое-то медицинское снабжение, — сказала Светлана через пару минут. — Точно перевести пока не смогу.

— А и ладно, — ответил я, кладя брусок на место, — у меня есть на этот случай БМКП.

Мы еще поэкспериментировали со Светланой над броней. Оказалось, что он легко держит повышенную до пяти Джи гравитацию. Больше увеличивать мы не решились, потому что ходилось мне при пятерке уже не очень комфортно. Решив, что лучше знать, чем нет, я дал задание киборгу несколько раз пальнуть в меня лазерным резаком. Результат показал, что резак броне не опасен. Светланиными глазами я осмотрел себя вокруг. С правой стороны вдоль спины угадывалось какое-то вздутие, а над плечом с той стороны выступала небольшая округлая конструкция, которую я смог увидеть, повернув голову к плечу. Скорее всего, эта штука представляла собой какое-то оружие. Только вот чем оно стреляло, я понять не смог, броня же не спешила рассказать мне о нем. С левой стороны спины тоже имелась какая-то выпуклость, так же лежащая вдоль позвоночника, и на ней имелся ряд пупырышек. Остальных видимых устройств, похожих на оружие я не обнаружил. Вполне могло статься, что и штуковины, расположившиеся на моей спине, никакого отношения к оружию не имели. На мой взгляд, было бы совершенно неправильно находиться в такой броне и не иметь вооружения. Попрыгав, побегав по отсеку и покрутившись перед "зеркалом", которым служили сенсоры Светланы, я пришел к выводу, что первое знакомство можно считать удачным.

Новую одёжку я пока решил не снимать, ибо практическое применение обновки и было бы самым лучшим изучением ее возможностей. Без оружия я чувствовал себя голо, так что оно и было первой моей думкой. Добравшись до своей каюты, я вынул из ниши "дракончик". Повертев его в руках, приложив тут и там, я так и не нашел варианта прицепить его к броне. Плюнув на внешний вид, я положил "дракончик" в штатную кобуру и прицепил с помощью пластиковых ремней к ноге в районе правого бедра. Снова осмотрев себя глазами Светланы, остался доволен.

— Надо бы перекусить, — пришла мысль.

— Да, надо бы, — согласился я. — Интересно, как это можно сделать в броне.

Я стоял в каюте и обдумывал способы проведения этого мероприятия. Скорее всего, как и в броне-скафандрах Содружества в этом костюмчике тоже должны иметься варианты перекуса с помощью каких-нибудь стандартных контейнеров с пищей, только контейнеров таких мне видеть не приходилось, да и вряд ли они могли бы мне подойти, судя по тому, что изначально броня была рассчитана явно не на человека. Но я был уверен и в том, что и как броня Содружества, этот скафандр тоже должен иметь возможность частично оголить владельца, для случаев, когда он находится в дружественной атмосфере. Попытки найти какие-нибудь варианты демонтажа головной части, естественно, ни к чему не привели. Безуспешно ощупав и подергав всё, что возможно, я отложил этот путь поиска, как малоэффективный. По большому счету вариантов-то оставалось не так уж и много. Пожалуй, в этом случае подошла бы по всем параметрам надпись на двери лаборатории измерительной аппаратуры нашего института, гласившая: "Учите матчасть, бездари". Матчасть, к моему сожалению, не имела инструкции по применению, которую я и пытался последние несколько минут всякими путями добыть. Я не смог заметить момент, когда по голове и затылку начали бегать мурашки. Передернув плечами, я продолжал размышлять, перебирая какие-то разделы непонятных закорючек во всплывшем по моему пожеланию голографическому меню. А когда задал вопрос Светлане по данной теме, получил странный ответ:

— У тебя уже голова без брони, иди и питайся на здоровье.

Я с недоумением уставился на висящие передо мной дебри чужих значков, а потом осторожно провел по лицу рукой, брови, нос и рот были на месте. Инструкция по применению брони, написанная на непонятном языке, от этого ничуть не пострадала. Чертыхнувшись, я закрыл глаза, покачал головой и подумал, что этой бредятины с меня на сегодня хватит. И бредятина послушно пропала.

— Значит, мы как-то понимаем друг друга, — думал я на пути к "Трем пескарям".

По периферии сознания скользнула череда размытых образов, и на душе стало радостно. Я опять почему-то вспомнил маленького и пушистого котенка. Потребляя обеденный рацион, я сидел за столиком, "дракончик" вместе с кобурой лежал на столе. Я не опасался нападения, просто ножная кобура создавала некоторые неудобства, видимо, крайги, для кого она была сделана, имели немного иное строение тела. Поев, я потянулся и в раздумьях начал мостить кобуру на прежнее место. Она не мостилась. Чертыхнувшись, я посмотрел на нужное место. Чуть ближе к задней стороне ноги от прежнего места нахождения кобуры на бедре наблюдалась какая-то новая конструкция. Покрутив ногой так и сяк, я мысленно возмутился, вызвав этим ряд метаморфоз в новообразовании. Новообразование треснуло, распавшись на три части, а изнутри этого странного цветка выдвинулась какая-то штуковина, очень похожая на какую-то подставку. Догадавшись, я уложил в нее "дракончика" рукояткой наружу. Он лег туда, как в колыбель, вокруг него сомкнулась броня, оставив снаружи лишь часть рукоятки. Место крепления мне показалось странным. Скорее всего, достать будет удобно, а вот сидеть, наверное, нет. Я сел, оружие немного мешало, но в целом, все оказалось не так уж и плохо — вопрос привычки.

— Отлично, — подумал я, — давай еще боекомплект пристроим.

Я вытащил из кобуры запасную батарею для "дракончика", и два запасных магазина. Повертев в руках батарею, я приложил ее к ноге, рядом с оружием. Подумав с десяток секунд, броня предоставила мне свободный паз. Я ощутил его легким зудом чуть выше запястья правой руки. На внутренней стороне предплечья оказалась ниша по размерам как раз с батарею. Переложив батарею в левую руку, я отправил ее по назначению. Остались две обоймы. Оценив удачную идею — при смене батарею не нужно было искать в кобуре, расположенной в районе ноги — я приложил обе обоймы к руке. Чуть ниже батарейного, открылись два паза, куда и легли обе обоймы, по размерам значительно уступавших батарее.

— Ну что ж, спасибо тебе, киска, — поблагодарил я. — Пойдем-ка, прогуляемся.

Прогулка оказалась немного странной, Светлана отправила сопровождать меня двух киборгов, мотивируя это неизученностью брони. Я с ней согласен не был, даже скафандры Содружества можно было подпитывать, просто нашлепывая на спину очередную пластину, моя же новая броня нисколько не уступала им. Тем не менее, проще оказалось согласиться. Остаток дня я принимал участие в раскопках Саныча. У нас обоих имелось мнение, что там может находиться космический корабль "бегемотиков", а если повезет, то и истинных хозяев базы. Поужинав, я решил немного поэкспериментировать и отправился спать в отсек с вакуумом, нужно же было понять, как долго можно прожить на одной батарее. Хоть Светлана и не нашла в кладовках комплекса штатного места для подзарядки батарей, она не оставляла надежды разобраться с ними и изыскать возможность подзарядки в услових "Ботаника". Для таких экспериментов у нас имелась куча батарей, найденных в других подсобках. Оба вида батарей оказались стандартными для всех видов брони.

Сон прошел без приключений, на утро функциональность моего нового костюмчика никак не пострадала. Следующие четыре "дня" мы продолжали раскапывать ангар. Результаты пока не радовали, но мы еще не потеряли боевой пыл. Спал я по-прежнему в вакуумном отсеке. Все это время я не снимал броню, в ней, как и в скафандре КСС, оказались все необходимые "удобства". К моему удивлению, Саныч вовсе не спешил овладеть вторым комплектом брони, как и вообще какой-либо снарягой хозяев, видимо ему еще помнился случай с красивым шаром, чуть не спалившим нашего стрелка. Так что, я оказался единственным подопытным кроликом.

Вечером четвертых суток перед отходом ко сну Светлана настояла на проверке состояния батареи. Как ни крути, а пять дней слишком большой срок. Вспомнив, в какой нише должна оказаться самая первая из вставленных батарей, я постучал по нужному месту. Ни на стук, ни на поскабливание, ни на свист и танцы костюмчик не реагировал. Лишь когда я стал мысленно просить моего "котенка" и рисовать образы открытого отсека, появился результат. Паз открылся, и из него выдвинулся торец батареи. Я вынул брусок. Свечение торца заметно потускнело, да и сам брусок стал, на мой взгляд, полегче, но даже я понял, что батарейка еще не сдохла. Светлана, лишь хмыкнула, оценив остаток зарядка приблизительно в четверть, и попросила оставить ее для исследований, а утром засунуть туда свежую. Невзирая на мои потуги, батарейный паз не закрылся, так и остался помигивающим. Бросив пустую батарейку на пол, я попросил супругу отключить гравитацию в отсеке и провалился в сон.

Но сон мой оказался недолог, проснулся я от сильного зуда на месте открытого паза. Неудобство оказалось сильным, но идти за свежей батареей оказалось лень. Я взял почти пустую батарейку и засунул ее в паз, дав себе задание "утром" поменять на заряженную. Паз закрылся, приняв требуемое добро, и мои муки прекратились.

— Вот же настырная какая, подай ей батарейку любой ценой, хоть пустую хоть полную, — вяло возмутился я. — Спать не дают честным людям.

Про пустую батарейку на утро я благополучно забыл. Не знаю, почему мне о ней не напомнила Светлана, меня же просто увлекли раскопки. Как ни старались мы побыстрее раскопать завал, процес шел плохо. То и дело сверху скатывались новые потоки породы, один раз обвалился кусок свода, завалив двух киборгов. Киборги выплавили себе путь на свободу через пару-тройку часов. Подводя итоги, можно было сказать, что практически за пять дней раскопок из-под завала была освобождена совсем небольшая часть конструкции. Больше всего это походило на часть огромной лапы-манипулятора. На основании полученных при изучении данных, Светлана сделала выводы, что этот фрагмент находки явно не принадлежит к технологии "бегемотиков", которая на поверку оказалась более примитивной, чем даже технологии цивилизации уларсу. Не походил он и на технологии истинных хозяев базы, хотя к ней он оказался куда ближе. Через пару дней, из-под завала показалась еще часть конструкции, походившая на очередную опору. Наш с Санычем археологический пыл начал стихать. Судя по объему уже произведенных работ, возиться до момента, когда покажется корпус, тут было еще с недельку. Применять кардинальные меры не рекомендовала Светлана. Состояние скальной породы оказалось довольно хлипким, мог случиться еще один обвал. Все чаще у нас с Санычем появлялись мысли оставить все это дело на киборгов и закончить пока хотя бы поверхностное ознакомление с оставшейся инфраструктурой косплекса. Мне вообще показалось очень странным, что мы потратили столько времени на раскопки. Видимо, нам очень хотелось найти корабль истинных хозяев базы. Потратив еще один день на раскопки, финалом которого оказался очередной обвал породы с одной из сторон ангара, мы с Санычем окончательно утратили тепрение и большую часть археологического пыла.

Следующий день стал днем возобновления нами обследования комплекса. Чтобы избежать возможных проблем мы с Санычем решили постоянно поддерживать прямую связь. Хоть мы и оставались на постоянной связи с нашей подругой, эта мысль почему-то в тот момент показалась нам умной. Пока я бродил по какому-то замусоренному обвалом залу довольно правильной формы, Санычу пробрался в помещение, назначение которого оказалось более-менее понятным. По стенам небольшой комнаты шли ниши, в которых висели тусклые шары юнитов обслуги базы. В помещении имелись два прохода, ведущие наверх, заканчивающиеся "дверьми".

— Светлана, не уж-то эти шарики сделаны "бегемотиками", что-то они сильно не вяжутся с ними, — спросил я, разглядывая в очередной раз шары глазами Саныча.

— Как ни странно, я не могу сказать определенно, — ответила Светлана. — Структура материалов шаров очень похожа на структуру материалов, из которых состоят тела "бегемотиков". Как бы ни казались шары одинаковыми, на самом деле они делятся на некоторые группы, судя по всему, в зависимости от выполняемых задач. Так вот, одна из групп шаров практически в точности повторяет структуру тела "бегемотиков".

— И о чем это может говорить? — задал я очевидный вопрос.

— О том, что они могут быть как-то взаимосвязаны, — получил я очевидный ответ. — Ответ на этот вопрос может оказаться простым и очевидным, только я его пока не вижу. Может, позднее это станет понятно, к примеру, когда мы сможем овладеть письменным языком хозяев. Кстати, кристаллы, найденные тобой в коробке, оказались графитом. Но в них присутствуют весьма интересные примеси, которые, как правило, совсем не характерны графиту, но встречаются в организмах "бегемотиков".

— Ты полагаешь, что это какой-то съедобный для них продукт? — уточнил я. — Смешно, если это был какой-нибудь аналог их наркоты.

— Ну, я бы не спешила делать такие выводы, — охладила мой веселье Светлана. — Есть же еще лекарства, пищевые добавки, в конце концов, может быть это какое-нибудь средство вечной молодости для "бегемотиков".

— Да, ты права, — согласился я. — Это может быть что угодно, в том числе и наркота.

— Слушай, Серж, у тебя пластинка заела или просто наркоты захотелось? — буркнул Саныч. — Между прочим, мы тут серьезными мародерскими делами занимаемся, а ты с шуточками-прибауточками…

В целом "день" прошел без сюрпризов и проблем. Ничего особо интересного обнаружить нам не удалось, а большинство посещенных нами помещений так или иначе оказались повреждены землетрясением или каким-то близким взрывом. Разочарованный отсутствием приключений Саныч, даже не дожидасяь меня, но забронировав ванную, тут же слинял на "Ботаник". Я же задержался на поверхности планеты, пытаясь разобраться с принципом действия вооружения моей новой брони. Это была далеко не первая попытка, но я не мог сказать, что достиг каких-нибудь успехов. Практически все время наблюдения за раскопками я пытался разобраться с моим приобретением, зачастую не прерывая этого занятия и после окончания "трудового" дня. Я уже смог разобраться с системой наведения, но никак не мог добиться применения встроенного вооружения. Иногда что-то происходило за моей спиной, какие-то участки костюма перемещались, сдвигались и вообще притерпевали какие-то невидимые мне метаморфозы, но требуемого эффекта так и не случалось. Вот и в этот раз у меня были надежды, что я что-то нашел. Но, к моему великому сожалению, все опять закончилось какими-то непонятными мне преобразованиями. Стрелять мой новый костюм категорически отказывался, как будто я не прошел какой-то тест и до сих пор рассматривался им, как неразумное дитя.

"Домой" совершенно не хотелось, тем более, что Саныч занял ванную. В сердцах выругавшись, я отправился на исследование станции. Первым делом заглянув на территорию раскопок, я убедился, что тут все осталось без изменений. Киборги работали, но сама работа была еще далеке от завершения. Побродив по уже исследованным помещениям, я заглянул к плазменному Шарику. В отличие от Саныча я не испытывал какого-либо неудобства, находясь наедине с этим полуразумным существом. Немного походив вокург него, я присел прямо на пол и стал наблюдать игру света и цвета. В какой-то момент мне даже показалось, что в этих метаморфозах имеется какой-то смысл, в чем меня поспешила разочаровать наша вездесущая подруга. Совершенно незаметно для себя я уснул. Светлана почему-то не стала меня будить, видимо, посчитав ситуацию безопасной. И спалось мне на удивление хорошо и даже уютно, только вот пришедшие сны показались мне слишком уж необычными для человека.

Море ласкового огня, мощь рвущегося из недр излучения и восторженное скольжение по гребням протуберанцев в компании, а скорее даже стае, таких же, как я. Игры, погоня за добычей и обладание вспыхивающим, как сама вселенная, знанием, закупоренном и сконцентрированным в крохотных частичках энергии. Сотни, тысячи, миллионы моих сородичей. Мы собираем крупицы мощи и разума нашей подруги, которую можно смело назвать нешей матерью. Мы ждем и готовимся к тому моменту, когда она, устав от долгого бдения, сделает свой последний глубокий вздох. И мы, ее дети, те, кто желает познать мир, сможем, наконец, оторваться от нашего дома, чтобы познать, изучить, а возможно, и обрести новый смысл, новый мир, новую возлюбленную, которая сможет стать матерью для наших потомков. И есть в этом действе некое предназначение. И многие из моих родичей погибнут, сделав свой собственный последний вздох, но так заведено изначально. И многие из моих братьев ринутся навстречу неизвестному, чтобы победить или умереть. И мы не сможем изменить правил этой игры. Выбор исчезающее мал: остаться и в безнадежности умирать или рискнуть и дать возможность…

"Утро" оказалось солнечным. Возможно, мне просто показалось, но Шарик светил как-то иначе, его свет напоминал встающее над горизонтом Солнце. И в этом свете больше не читалось ни агрессии, ни угрозы. Славно отдохнувшее тело пело и хотело совершить все подвиги мира.

— Шарик? — спросил я Светлану. — Его работа?

— Не знаю, — отозвалась моя подруга. — Мне показалось, что вы поладили. Когда ты дремал, он постоянно менялся, пока не стал похож на твою родную звезду. Вот тогда ты и уснул по-настоящему, а он прекратил метаморфозы.

— Интересно, — вспомнил я свои ощущения. — Может, его для этого и держат в этой "клетке". Чертовски приятно иногда проснуться под лучами своего Солнца, находясь за миллиарды километров от него.

Настроение оказалось просто замечательным, и я направился к "Клопу", чтобы серьезо позавтракать и затем совершить подвиг. Пока я готовился к подвигу, тщательно пережевывая пищу, Саныч посетил одно весьма интересное, на мой взгляд, помещение. Транспортная ниша вывела его к довольно большому бассейну, окруженному невысоким бортиком. Скафандр моего друга сразу предупредил о довольно сильном радиоактивном фоне.

— Они чё, купаются тут что ли? — подумал вслух Саныч, наблюдая, как один из киборгов, сопровождавших его, лезет в жидкость для взятия проб. — Где тогда дорожки, трамплины и лесенки?

— Саныч, это может быть и не вода, да и кого ты конкретно имеешь в виду? — уточнил я.

— Да кого угодно, — ответил он. — Что это за подземное озеро?

— У японцев есть сад камней, — пошутил я. — А у "бегемотиков", к примеру, озеро нашатыря.

— Это вода, — подвела итог нашего спора Светлана. — В отличие от обычной для Земли воды, в этой почти семьдесят процентов воды на основе атомов дейтерия, двадцать с большим хвостом на основе трития и остаток обычная вода. Как раз тритий и дает радиоактивный фон. Кстати говоря, озерцо опутано сетью весьма странных полей. Среди них не все мне кажутся знакомыми, по крайней мере, ведут они себя не всегда по правилам.

— Да они крепкие ребята, — удивился Саныч.

— Вполне может быть, — согласилась Светлана. — Но мне кажется, что это своего рода топливный резервуар. Энергетические установки "бегемотиков" используют самый простой и малоэффективный вариант холодного термоядерного синтеза. Для него как раз и нужно дейтериево-тритиевое топливо.

— Пойду-ка я отсюда, — сказал Саныч, Еще грохнет ни с того, ни с сего.

— Саныч, ну ты меня удивляешь, — сказал я. — Ты что, даже элементарных вещей про термоядерные реакции не читал.

— Саныч, тут безопасно, — подтвердила Светлана. — Скафандр такое излучение легко выдержит очень долгое время. Ты осмотри, пожалуйста, вон ту пару установок в углах помещения, у меня есть к ним интерес.

Пока Саныч по указаниям Светланы прогуливался по берегам "бассейна", а я, закончив завтрак, добрался-таки до очередной неисследованной ниши. Переходов на базе оказалось много, так что координацию действий мы возложили на Светлану. Сначала мне показалось, что ниша заблокирована. Но в отличие от прошлой заблокированной ниши, какое-то поле не давало мне зайти, тогда как в прошлый раз, ниша просто никуда меня не перенесла, свободно пустив внутрь. Мне показалось это странным, и я продолжил давить. Броня, слушаясь меня, постепенно усиливала мощь моего давления. В какой-то момент я все же протиснулся сквозь защиту, как будто пролез сквозь узкую щель в какой-то силиконовой толще. Произошел перенос, я оказался перед длинным коридором, по бокам которого шли ряды больших овальных линз. Сначала мне показалось, что это огромные иллюминаторы, пока взгляд не уперся в пустой и темный провал на месте одного из них. Увидев следующий провал, я задумался. Конечно, я мог и ошибаться, но это больше всего походило на двери в каюты личного состава или гостей комплекса. Причем, судя по солидному слою пыли, это могли быть и обиталища истинных хозяев базы. От предвкушения у меня даже захватило дух. Я уже собирался шагнуть в коридор, как на меня свалилось очень плохое предчувствие. Я опешил и замер на месте. Я еще раз с пристрастием осмотрл коридор и ничего подозрительного не заметил. Единственная странность, которую я смог обнаружить — полное отсутствие пыли в транспортной кабинке, где я находился. В коридоре же, кроме пылевого ковра, в котором я мог запросто утонуть, ничего не предвещало угрозы. Так и ощущая седалищным индикатором какой-то подвох, я шагнул вперед. Чувство тревоги усилилось, у меня даже во рту пересохло. Второй шаг закончился яркой вспышкой в верхней полусфере моего восприятия. Время дрогнуло и потекло значительно медленней. Как в замедленном кино, я наблюдал протягивающиеся в мою сторону четыре зеленых жгута толщиной в пару пальцев. Я даже не успел подумать об их природе, а мое тело уже начало двигаться. В дополнение к этому все пространство коридора залилось светло-зеленой сеткой линий, через мгновение стянувшихся в шесть подствеченных темно-фиолетовым цветом точек. Четыре из них находились на потолке, две приходились на палубу. Рядом с помеченными объектами высыпались ряды вполне нормальных для меня арабских цифр и не менее понятных русских букв. Плохо соображая от удивления, я выставил перед собой гравитационный щит и завершил поворот, встав к лучам боком, большего я просто не успевал, не смотря на замедленное время. Два луча прошили пространство передо мной, один — позади, и один все же угодил в плечо. Защита из гравитационного щита не удержала ни один изумрудный импульс, да и ставил я ее, совершенно не задумываясь в необходимости этого действа. Вся полусфера вокруг правого плеча полыхнула желто-зелеными бликами, тут же осыпавшимися на пол, а по плечу разлился жар. Я инстинктивно отвернулся, но ожидаемая боль так и не пришла. Вместо нее пришла злость. Хоть моя голова и оказалась повернута в сторону ниши, я почему-то отчетливо видел весь коридор. Темно-фиолетовыми остались три точки: две на потолке и одна на полу.

— Что за уроды! И какого лысого вы вообще творите?! — подумал я зло. — Вас что, с матерью Кузьмы не знакомили?! А я бы вот даже лично предствил ее Вам.

Как будто услышав мои мысли, с моего правого плеча к одной из темно-фиолетовых точек сорвался пучок серпантинных ленточек, между которыми колыхались несколько продольных паутинок, мгновенно соединивших мое плечо и выбранную точку. Я даже не успел понять, что произошло, лишь отметив в уме появление большой дырки с рваными краями на месте одной из фиолетовых меток.

Тем временем, представление с моим танцем "под зелеными саблями" продолжалось. И что самое странное, я в этом принимал участие только отчасти. Ко мне устремились очередные три луча. Я присел, сделав скользящий шаг вперед. Лучи прошли выше. С моего плеча ничего не стрельнуло, хоть я и не стал любить темно-фиолетовые точки сильнее. Понимая, что грядет очередной залп "зеленых сабель", я начал выпрямляться, судорожно соображая, что же можно предпринять. Спрятаться в нише было просто негде, а вот впереди коридор пересекался с каким-то другим проходом. И хоть там тоже могли быть какие-нибудь неприятности, шансы все же увеличивались. Если же моя тяжелая артиллерия была многозарядной, у нас оставались шансы, уйти почти сухими из воды. Очередные три луча начали свое путешествие ко мне. Не дожидаясь окончания их пути, я ринулся вперед, надеясь достигнуть перекрестка еще до очередного залпа. Первый же мой шаг оказался неудачным. Передо мной сверкнула вспышка, а мое тело, получив ощутимый удар в левую ногу и грудь начало заваливаться назад. Теперь стало по-настоящему больно. И все же я умудрился отметить, что пока мое тело падало, с моего плеча сорвалась очередная "серпантинная дорожка", уничтожив очередной кусок потолка с темно-фиолетовой точкой. Вдобавок к проблемам с ногой я получил еще по зеленому лучу в грудь и левую руку. Практически весь обзор залился желто-зеленым огнем, а потом я упал спиной на стену недалеко от транспортной ниши. Удар добавил мне боли, а попадания лазерных лучей — жару. Мне стало архи-погано. Но, еще не окончив процесс сползания по стене, я, движимый мыслью о выживании, начал группироваться, наклоняясь вправо по направлению к транспортной нише. Рывок я сделал как раз со следующим залпом двух оставшихся пушек. Один луч прошел где-то за спиной, второй залил жаром мою левую ногу. Я же, ударившись левым плечом в стену прохода, ведущего в транспортную нишу, растянулся на полу последней. Ниша закрылась и совершила перенос. Я лежал на спине и смотрел на бушующую надо мной пыльную бурю. Все тело ныло и горело, хотя острая боль практически полностью ушла.

— Интересно, сколько мне нужно будет лежать в кроватке медблока? — вяло проползла мысль. — Отделали меня знатно, на броне-то хоть осталось живое место? Надо бы ей отдать последние почести, вряд ли скафандр КСС смог спасти меня в такой переделке, мощность той зеленой гадости оказалась внушительной.

— Капитан, держись, — пробился в мой мозг обеспокоенный голос Светланы. — Я не могу нормально считать твою биометрию, но киборги уже в пути.

— Что это было за представление? — опять вяло подумал я.

— Видимо мы зашли дальше, чем было разрешено, — ответила Светлана. — Хотя не могу сказать однозначно, на уже исследованных территориях отношение к нам никак не изменилось. "Кругляки" занимаются своими делами по обслуживанию базы, не обращая на нас внимания.

— Может, они еще не знают? — предположил я.

— Не говори глупостей, — сказала Светлана. — Я все больше склоняюсь к мысли, что это — не дело рук местного разума. Мне кажется, что кто-то оставил эту засаду очень и очень давно, и рассчитана она была совсем не на нас.

— Санычу скажи, что все в порядке, — попросил я. — Еще полезет мстить, с него станется.

Тело перестало ныть, частично прошел даже жар. Постепенно прояснилось и в голове. К моменту появления двух киборгов я уже уверенно сидел. Прислушавшись к своим ощущениям, я решил, что и сам способен добраться до бота.

Я начал разоблачаться прямо на борту "Клопа". Осмотрев на броне место попадания лазерного луча в левую руку, я не заметил каких-либо повреждений, у меня появились подозрения, которые требовали срочного уточнения. Сняв и повесив броню на подставленную силовую полку, я посмотрел на свою грудь. На ней красовался уже практически невидимый желтый синяк, разлившийся почти во всю грудину. Броня выглядела сильно пыльной, но я так и не нашел на ней каких-либо следов от полученных попаданий и взрыва.

— А ты крепкая кошечка, — сказал я, стирая пыль со спинной части. — Спасибо тебе, боевая подруга.

И опять я почувствовал где-то на периферии сознания отблески чьей-то радости. Прежде, чем отправиться в медицинский отсек я тщательно протер броню от пыли, она заслужила, чтобы я сделал эту процедуру сам. В медицинском отсеке я пролежал всего-то с полчаса. Все показатели оказались в норме, по большому счету нужно было слегка привести в себя изрядно потрудившийся сегодня личный блок медицинского контроля и поддержки. Немного подумав, я решил поспать прямо в медицинском блоке. На тело тут же спустилась блаженная лень. Запросив провести комплекс профилактических процедур, я практически сразу отключился.

Следующим утром мы с Санычем встретились уже в комплексе. Саныч с каким-то извращенным интересом засыпал меня вопросами о вчерашнем происшествии. Рассказывал я не слишком охотно, да и вспоминать особой радости не имелось. Однако, именно разовор натолкнул меня на мысль о батареях. Повинуясь моему требованию, на привычном месте открылся паз, из которого высунулся еле-еле светящийся край батареи. Открыв вторую нишу, я обнаружил следующую баратею. И, судя по тусклому свечению, она тоже находилась где-то на издыхании. Третий элемент питания поприветствовал меня веселеньким изумрудным огнем.

— Это чё такое? — спросил Саныч, без особого интереса глянув на высунувшийся торец батареи. — Ароматные погоны "Кефри"?

— Хуже, — отмахнулся я. — Даже вслух назвать такие вещи в приличном обществе не возьмусь.

— А… — усмехнулся мой друг, — Интим с собой не приносить? Мож, все-таки прошвырнемся во вчерашнюю нору, наведем там порядок, выявим виновантых и накажем, кого попало?

— Осмотрим, обязательно осмотрим, — посмотрел я на Саныча скептически. — Вот как Светка там познакомит всех с матерью Кузьми, а заодно с его тёщей, бабушкой и родной тётей, так мы с тобой сразу там и прогуляемся.

— Да, Серёга, нет в тебе романтики, — покачал Саныч разочарованно головой. — Светка, зараза, никуда меня не пускает теперь, ты ту же песню затянул. И что теперь делать доброму молодцу?

— Сухари сушить и шнурки гладить, — показал я своему другу смачный кукишь. — И даже не думай.

Саныч скорчил страдальческую рожу и начал нести какую-то ерунду про бездельников, тунеядцев и прочие элементы, стремящиеся к празному проведению времени, на что я затянул голову соответствующей частью брони и убавил звук с внешних сенсоров.

— Да, в боевом режиме батарея угасла очень быстро, — решил я. — Интересно, как там заряды оружейного слота?

Видимо, услышав моё желание, в левом уголке засветился фиолетовый кружок, свечение оказалось не очень ярким, но уверенным.

— Давай-ка лучше диаграмму из прямоугольников, — обратился я к броне, представив индикацию уровня заряда в своем земном коммуникаторе. — Я как-то не готов определять заряд по уровню свечения.

Кружок растянулся в ряд палочек, снизу повисли цифры. Стало ясно, что заряд находится на уровне восемьдесят два процента.

— Одна баратея на десять выстрелов, очень даже не хило, — подумал я, тут же вспомнив. — Кстати, нужно бы поменять почти использованную батарею в запасном слоте, да и ту, что я в прошлый раз поленился заменить тоже. Сергей Батькович, нужно серьезнее относиться к броне, мы теперь находимся практически в условиях боевых действий.

Я сказал Санычу, что пойду в отсек с платформой, где должны находиться сменные элементы питания брони. Саныч прямо с утра, ясное дело, уже попытался осмотреть отсек, где я принял неожиданный бой, но Светлана охладила его пыл, сказав, что в нем происходит зачистка территории силами киборгов "Ботаника" под ее неусыпным надзором. Именно по этой причине я и наблюдал немного недовольного Саныча по приходу в комплекс. И именно по этой причине он увязался за мной.

В отсеке все осталось без изменений. Так же висела карта на среднем пульте, которую я видел при своем первом посещении. Лишь два других пульта активно насиловались Светланой с помощью киборгов. На одном висела карта Надежды, которую мы воспроизвели, пользуясь найденной беличьими учеными призмой. На втором мониторе вертелись письмена и диаграммы с найденной мной в "столовой" кристалла. Покопавшись в лежащих рядом с открытой кладовочной нишей коробках, я нашел две зеленые "батарейки". Мысль о замене батарей в положении "стоя" сразу не пришлась мне по вкусу, а сесть оказалось особенно негде. Покрутив головой, я пошел к платформе. Сев на ее край и поставив "батарейки" на платформу, я предложил броне сменить использованные "батарейки". Что-то не клеилось. Вопреки прошлому опыту броня меня как будто не понимала. От умственного напряжения я лег на плиту платформы, забравшись на нее с ногами, и начал усердно думать, перебирая варианты обращения к моему умному костюмчику. Саныч в это время, утомившись осмотром графиков и неизвестных буковок, перешел к среднему пульту, где переливался какой-то кусок нашей необъятной вселенной. Краем глаза я наблюдал за потугами друга в изучении звездного атласа, а мое дело по-прежнему не двигалось с мертвой точки. Броня без вопросов показывала уровень заряда как зеленой, так и фиолетовой батарейной братии, но упорно отказывалась открывать отсеки для "батареек". Я даже начал слегка нервничать. И тут мне пришла в голову неплохая мысль. Я попросил показать слоты всех источников питания. Броня покладисто высыпала все имеющиеся слоты. Я отыскал две нужных мне зеленых ниши, одна наблюдалась черным провалом, лишь по контуру обведенным изумрудным шнурком, другой слот светился тусклым зеленым светом. Я мысленно ткнул пальцем в черный силуэт с зеленой рамочкой. На руке послушно открылся нужный контейнер. Вытащив легкий черный брусок, я заменил его тяжелым заряженным. Облегченно вздохнув, я посмотрел на Саныча, который чуть ли не высунув язык, рассматривал какое-то звездное скопление на карте, практически уткнувшись в него носом и водя над поверхностью пальцем. Мне стало смешно, и я кинул в него отработанной "батарейкой", она все равно была легкой и не ушибла бы Саныча, попади я даже в голову. Я не попал совсем немного, но Саныч на момент растерялся и сделал шаг в сторону, наступив на какой-то оставленный киборгами мусор. Пытаясь удержать равновесие, он махнул рукой, попав всей растопыренной пятерней в развернутую голографическую карту.

Дальше стало совсем не смешно. На карте вспыхнули несколько точек, пару секунд они перемигивались, затем одна из них засияла ярче, а изображение резко приблизилось, выбросив из звездных бездн планетную систему. Сразу же вокруг платформы, на которой полулежал я, появилось еле различимое свечение, заключившее платформу и меня вместе с ней в сферу. Не успел я даже испугаться, как Саныч, продолжая бороться за равновесие, ухватился за края пульта. Сфера на секунду подернулась молочно-белой пленкой, постепенно загустевшей до полной непрозрачности, затем ее стенки стали глянцево-серыми, через пару секунд вернулся молочно-белый цвет, и поле пропало.

Я продолжал лежать на платформе, а перед моим взором простирался зал с тремя пультами управления. Из всех пультов светился лишь крайний левый. Только вот ни Саныча, ни киборгов в этом зале не наблюдалось. И, по всему судя, пропали не они, пропал я.

— Вот и сходила Аннушка за подсолнечным маслом… — пробормотал я в пустоту зала.

Потеряшка

"Прет или не прет — вот в чем вопрос", — решал наркоман логическую задачу, наблюдая в оконном проеме таджикского гастарбайтера с тачкой…

Один

Ну что ж вот он я, непонятно где. Определенно можно сказать, что это место может быть или тем же комплексом, или таким же комплексом какого-то звездного метрополитена. Но если это другая станция, то выходит, что случился или мгновенный перенос материи, что само по себе очень трудно, или мгновенный перенос сознания с последующей реконструкцией его вместилища, что, наверное, еще труднее. Как там у нас обзываются работники метрополитена "путейцы"? Точно не "метрополитушники". Пусть будут "метрушники", надо же их как-то называть, в конце концов, рано или поздно, я узнаю истинное имя этих шутников.

— Ты меня слышишь, местный шутник? — зло сказал я. — Хи-хи, ха-ха, поиграемся с малыми детками, зашедшими на огонек. Дадим им пару игрушек, пусть думают, что они всех умнее, румянее и белее. Злодей махровый ты, а не добрый дедушка Мороз.

Что мы имеем? Имеем меня, сидящего на платформе. Что я имею, сидя на платформе? Кроме меня и того, что на мне, есть еще батарейка к броне. Надо сказать заряженная батарейка — это еще как минимум пять дней плохой жизни. Есть "дракончик", к нему две обоймы шаров и запасная батарея. Чего нет? Ну, для ясности — остального нет. Его, это остальное, придется или найти, или помереть. Все. Инвентаризация окончена. Засовываем батарейку в "сундук" и идем искать счастья.

— Прошу сразу уяснить, что в моем случае счастье — это вполне может быть возвращение обратно, где взяли, — на всякий случай уточнил я вслух. — Деньги, подарки и девочек прошу доставить по старому адресу.

Произошедшее слегка выкинуло меня из привычного состояния, и мне пришлось опять решать вопрос с открытием батарейного отсека. После очередной борьбы броня опять неохотно открыла слот, где должна была находиться вторая почти пустая батарейка.

— Слушай, ну ты чего такая жадная? — возмутился я, доставая "батарейку". — Я же тебе такую зелененькую, такую тяжеленькую взамен этой дам.

Сказав это, я удивленно посмотрел на "пустую" батарейку, извлеченную из паза на плече. Ее торец горел уверенным зеленым огоньком, да и по весу она была если и легче свежей, то совсем немного.

— Так, игрушки играем? — спросил я, вызывая опять все слоты с зелеными "батарейками".

Нет, ошибки нет, все слоты зеленые, а один просто пустой. Я опять уставился на обе батарейки в моих руках.

— Это что же выходит, батарейки после использования сами как-то подзаряжаются? — размышлял я. — Восстановиться сами по себе они не могут, так как я верю в закон сохранения энергии, хотя, в свете последних событий можно и засомневаться в его незыблемости. Значит, это — или слон, или одно из двух. А может, это перенос метрушный на нее так повлиял? Типа на том конце разобрали батарейку без энергии, а на этом собрали заряженную, как по инструкции положено. Ладно, голову сломать еще успею, если так, то, по крайней мере, меня не ждет смерть от удушья.

Я с облегчением вернул недозаряженную батарейку в контейнер на плече и начал думать, куда бы деть ту, что у меня есть сверх комплекта. Разбазаривать добро, как-то рука не поднималась. Карманов у меня не имелось, по этой причине я попытался пристроить в кобуру "дракончика", места в ней тоже не оказалось. Секунд через двадцать моих потуг у меня на левом боку открылся слот для батареи, помигивая зеленым светом.

— Это что? — спросил я броню. — Ты их можешь по желанию создавать что ли?

Не дождавшись ответа, я засунул "батарейку", куда предложили, и потребовал выдать все возможные приемные слоты как по зеленым, так и по фиолетовым батареям. Поле боя за информацию осталось за мной. Секунд через десять-пятнадцать я добился требуемого результата. Кроме занятых батарейками ниш выпал один обрамленный зеленым контуром прямоугольник, и четыре фиолетовых многогранных контурных фигуры.

— Так, значит у нас слотов для питания больше, чем просто по одному, — подвел я итог. — Зачем же остальные и почему их не зарядили?

Ответа не предвиделось, и мне оставалось только догадываться. Знай я об этом раньше, запихал бы "батарейки" во все нужные и ненужные места. Вполне может быть, что такая схема зарядки предусмотрена для работы в каких-то агрессивных условиях. Ладно. Все, что прихватил с собой, оказалось пристроено.

— Пора слезать с "печки" и творить историю, Илья Тимуровец, — дал я себе напутствие.

* * *

Я внимательно осмотрел зал прибытий. В отличие от "нашей" станции, тут везде лежал махровый слой пыли. И каких-либо следов, кроме моих, на этом ковре не наблюдалось. Это наводило на мысль о заброшенности объекта. Спрыгнув с платформы, я сразу ощутил пониженную силу тяжести, на оставленной мной станции тяготение лишь немного отличалось от земного. Из-под моих ног послушно вырвались струи пыли и закувыркались, завиваясь в маленькие смерчи. Значит, тут имеется и какая-то атмосфера, узнать бы подойдет она мне. По сути, за исключением пыли зал являлся идеальным близнецом зала с "нашей" станции. Имелось тут и три пульта, и ниши со снаряжением, открыть которые без помощи Светланы вариантов у меня, похоже, не было. Вернувшись к пульту с медленно вращающейся голографической картой, я внимательно осмотрел его. Занятой в нем оказалась всего лишь одна информационная ниша. В зеленом шаре парила звезда с планетами, видимо, наглядно демонстрируя мне место прибытия.

— Хорошо, — подумал я, — поищем информацию.

Я дотронулся пальцем до звезды. Звезда выросла в размерах, отодвинув все планеты в правую сторону. Слева высыпались колонки какой-то клинописи, иероглифописи, а может, дыркописи. К сожалению, для меня они смотрелись "китайской грамотой". По этой причине я рассмотрел звезду. Выглядела она очень эффектно, да и все звезды, наверное, не лишены некоей пугающей грации. Я раньше никогда не видел такого точного макета звезды. Во взгляде хозяйки системы преобладали оранжевые тона. Ее поверхность находилась в постоянном движении, периодически сбрасывая завитушки протуберанцев-стружек. Скорее всего, яркость была притушена, иначе я бы просто не смог увидеть всей этой нереальной красоты. Забыв о проблемах, я несколько минут любовался магией живого огня. Сбросив наваждение, я вернулся к насущным проблемам. Прикосновением к значку маленькой планетной системы в углу проекции, я вернул на экран прежнюю картинку. Хозяйка системы оказалась довольно богатой на планеты, я насчитал одиннадцать и еще четыре огрызка на самой периферии. Вспомнив уларсу, я первым делом осмотрел эти огрызки. Что ж чудес не бывает, но проверить стоило. Огрызки оказались большими астероидами. Отбросив три планеты-гиганта, одну планету на периферии, которая явно пребывала в крутой заморозке, две ближние к звезде планеты, издававшие недоброе бордовое свечение и последние две размерами чуть больше четырех огрызков-астероидов, я начал осмотр оставшихся трех оставшихся планет. Две из них имели с виду вполне земную атмосферу, еще одна закуталась в огромную шаль густой облачности, постоянно подсвечивающейся изнутри мощными разрядами. Наблюдение за этими творениями природы порождало в душе какой-то давно забытый трепет. "Неужели все это отображается в реальном времени?" — пришла мысль. Мне бы очень хотелось найти здесь разумную жизнь. Я прекрасно понимал, что Светлана не даст Санычу последовать за мной, даже поняв, как работает платформа звездного метрополитена. Самое лучшее, что она могла сделать — это выслать мне подробные инструкции, как действовать, чтобы осуществить обратный перенос, но для этого нужно было, по крайней мере, определиться, где находится "наша" станция. Имелся еще один вариант, "Ботаник" принципиально имел возможность добраться практически в любую точку известной галактики, а возможно, и в точку неизвестной галактики. Но для этого, опять же, нужна была информация о расположении этой точки. Первое, что бы я сделал на месте Светланы — это послал мне какую-нибудь просто ободряющую весточку. Прошло уже около часа, но платформа оставалась пуста. Это могло означать разное. Либо Светлана еще не разобралась в эксплуатации этого чуда враждебной техники, либо для следующего переноса платформе необходимо было время для зарядки накопителей. В любом случае процесс, наверняка, требовал огромного количества энергии. Сделав такие выводы, я решил первое время не покидать станцию, собственно, ее вообще стоило пунктуальненько и аккуратненько изучить.

Обдумывая план ближайших действий, я рассматривал одну из планет земного типа. Проекцию изображения можно было в некоторых пределах вертеть, и я выбрал обзор со стороны звезды, так что вся поверхность наблюдаемого объекта оказалась довольно ярко освещена. Планета выглядела довольно мило, хоть и не походило на родную мне Землю, не буду описывать, это нужно просто видеть. За размышлениями я не сразу обратил внимание на то, что на планете существует ряд признаков развитой цивилизации. Увеличив изображение, я обнаружил, что орбита планеты весьма плотно и распланировано заселена.

Природных спутников у планеты не имелось, но ее окружала сеть станций, причем в околопланетном пространстве однозначно наблюдалась активность. Настроение мое резко улучшилось. Кем бы ни были эти разумные, они активно эксплуатировали космос и вполне могли иметь сносные звездные карты, которые в свою очередь имели возможность помочь Светлане найти меня. Оставалось только надеяться, что это — не запись со сроком давности в несколько сот тысячелетий, и цивилизация на планете до сих пор сохранилась на космическом уровне. К сожалению, увеличить картинку на столько, чтобы увидеть отдельных жителей оказалось невозможно. Имеющееся увеличение давало возможность очень хорошо рассмотреть лишь поверхность. И поверхность эта имела приличные пространства, покрытые жидкостью, я надеялся, что это вода. Кроме воды я смог обнаружить на поверхности сеть связанных друг с другом объектов, к которым во всех отношениях подходило название "города". И инфраструктура этих городов оказалась подозрительно правильной. Подозрительно, потому что при развитии цивилизации не может быть такой скрупулезной планировки, даже если это — цивилизация муравьев. Все равно где-то она имела начало и, как следствие, в этих местах должна наблюдаться наибольшая концентрация активности. Здесь же на лицо имелась очень равномерно спланированная и реализованная сеть строений и транспортных или каких-то других магистралей. Сообщение планета-орбита оказалось тоже весьма грамотно организованно. Оставалось только надеяться, что мне удастся найти общий язык со столь организованными хозяевами этой планеты. На этой мысли я перенес свое внимание на вторую планету земного типа. Она тоже оказалась обитаемой. Вот на ней наблюдалась родная для глаза землянина хаотичность. Околопланетное пространство тоже имело довольно четкую планировку, чего нельзя было сказать о поверхности. Тут как раз наблюдалась привычная для Земли скученность вокруг нескольких культурных центров. Я бы назвал эту планету "Старый свет". Старый свет, в отличие от Нового, имел более обширные свободные от жидкости пространства. Я всерьез увлекся изучением. Оказалось, что около ближайшей к Новому свету планеты-гиганта имелся ряд освоенных спутников и даже космических баз явно искусственного происхождения. Наверное, и во всей остальной системе планет должны существовать различные очаги культурной или хозяйственной деятельности. Если станция звездного метрополитена, где находился я, располагалась в этой системе, то мне попалось достаточно оживленное место. Оставалось только надеяться, что в случае проблем с возвращением я смогу найти общий язык с местными жителями. Несколько минут я потратил на то, чтобы изменить масштаб звездной карты до размеров хотя бы созвездия. Наконец мне это удалось. В принципе, я не ожидал, что увижу что-то знакомое, к моему стыду карту звездного неба, видимого с Земли, я знал крайне плохо, как-то не было надобности ее изучать. Вернув карту в масштаб планетной системы, я решил заняться обследованием станции космополитена. Заселенность этого куска космоса подняла мне настроение, и плохие мысли временно покинули голову.

Поскольку зал "прибытия-отправления" я осмотрел довольно хорошо, настало время прошвырнуться по всей станции. Я с подозрением смотрел на транспортную нишу. Ниша сияла практически девственной чистотой, в ней отсутствовала даже сама мысль о пыли. Это напомнило мне о моей последней экскурсии по помещениям станции, чуть было не окончившейся для меня трагично. Вместе с этой пришли и другие мысли. К примеру, о том, что эти транспортные ниши могут быть не так просты, как мне показалось изначально. Сначала я думал, что они являются своего рода скоростными лифтами, но скорость переноса натолкнула меня на мысль, что работают эти "кабинки" по какому-то варианту передачи материи. А в таком случае они вполне могут иметь возможность кроме перемещения в заданную по умолчанию точку выхода и вариант переноса в любую транспортную нишу станции. Поначалу я даже удивлялся, что станция имеет такую слабую для уровня истинных хозяев метрополитена структуру. Если же мое последнее предположение оказалось верным, то все вставало на свои места. Станция могла быть поистине огромной, и нам было позволено заглянуть далеко не во все ее закоулки. Надеясь на более теплый, чем в последней моей поездке прием, я вступил в нишу. Для эксперимента перед этим шагом я попытался четко представить себе жилище разума, заправляющего всем на этой станции. Перенос произошел. В отличие от ожидаемого какого-нибудь темного помещения предо мной простирался большой хорошо освещенный зал. В центре огромного помещения находилась конструкция впечатляющих размеров. Затаив дыхание, я наблюдал две практически египетских пирамиды. Одна из них стояла на полу, другая парила над ней, чуть-чуть не касаясь потолка. А между вершинами пирамид сверкало маленькое голубое солнце. Завораживающая красота конструкции на какое-то время заставила меня выпасть из мира живых. С трудом вернувшись в реальный мир, я осмотрел зал. Пирамиду правильным кольцом опоясывала россыпь больших серых шаров. Приглядевшись, я понял, что в каждом из них ютится стандартная транспортная ниша. И перед выходом каждой ниши, включая мою, находился небольшой постамент с выемкой посередине. Каждый постамент оказался обнесен невысокими перилами, сделанными из материала, похожего на гранит и усыпанными рядами барельефов, под каждым из которых располагался ряд более мелких значков. Перила окружали постамент сектором градусов в триста, оставляя совсем небольшой проход вовнутрь.

Почему-то я сразу поверил, что это и есть зал приемов жилища главного режиссера этого театра. Когда я хотел попасть в этот зал, то не совсем понимал, чего я жду от этого визита. Сейчас же пришло время подумать об этой цели. Слегка нервничая, я протиснулся и уселся в рабочую нишу-ванночку. Тут же постамент, обрамленный перилами, охватила небольшая светло-голубая полусфера какого-то поля. Подождав с минуту и поняв, что убивать или пленить меня никто не собирается, я попытался устроиться поудобнее для серьезного разговора с местным управляющим. Места внутри углубления с лихвой хватило, чтобы сесть, правда, я не смог бы сказать, что оказалось удобно. Помучившись с полминуты, я просто сел на край бортика, спустив в нишу ноги. Ну не для меня ваши "кресла". Барельефы, как и значки, нанесенные рядом с ними, для меня по-прежнему казались "китайской грамотой", оставалось надеяться, что терминал мог работать и с помощью какого-нибудь варианта мысленного управления. Кое-где в промежутках между барельефами виднелись приемные слоты для информационных призм. От безнадежности я их даже пересчитал, получилось одиннадцать. Вот уже несколько минут я сидел в импровизированном "тазике" и никто меня не тревожил. От натужных мыслей о контакте, мозги почти кипели. К сожалению, даже практически пошедший из ушей пар никаких результатов не принес. Да и совета спросить оказалось не у кого. Слегка обескураженный, я вылез из ниши, вызвав моментальное исчезновение поля вокруг нее. В легком разочаровании я пошел по залу вдоль ниш. Через несколько десятков метров я обратил внимание, что пьедесталы около ниш, да и сами терминалы слегка разнятся. Мне попался ряд терминалов, на полу которых вместо углублений имелись возвышения, которые я с натягом мог бы назвать "табуретки" или "пеньки". Эта находка навела меня на мысль, что не все йогурты одинаково полезны, а "метрушники" одинаково устроены.

— Интересно, это другие расы или же у них настолько велика разница полов? — подумал я, занимая один из постаментов с "табуреткой" внутри.

Как и следовало ожидать, от перемены места музыка лучше не стала. Попыхтев мозгами с пару минут, я выбрался из-за пульта. Шагнув в ближайшую нишу, я легким напряжением воображения вернулся в зал "прибытия-отправления". Платформа оказалась пуста и одинока. Очередной раз, вступая в нишу, я четко представил себе выход со станции. Ниша послушно выкинула меня прямо в отсек с шариками — местной обслугой — из которого вели два уходящих немного вверх тоннеля.

— Зачем же тогда были сделаны "предбанники" во множестве встречавшиеся по всему комплексу? — подумал я, чуть позже ответив самому себе. — Да мало ли зачем, "метрушникам" виднее. Не все же столь разумны и ментально сообразительны, как я.

Достигнув конца тоннеля, запечатанного "дверью" из текучего камня, я остановился и задумался. Снаружи могло находиться все, что угодно. Я не знал, на какой планете находится эта станция космополитена. Способ узнать наверняка нашелся бы, потрать я на это больше времени. Вполне мог случиться вариант, что за дверью меня встретит раскаленная лава. Думать под дверью показалось мне бессмысленным, нужно было или туда, или обратно. Я выбрал "туда", понадеявшись, что броня сможет выдержать кратковременное купание даже в лаве. За "дверью" оказалась малюсенькая пещерка без малейшего намека на какой-либо выход наружу. Усмехнувшись прошлой мысли, я вернулся. Второй проход вывел меня к пещерке чуть больших размеров, проход из которой оказался основательно завален. Решив, что на поверхность мне пока рано, я вернулся в зал "прибытия-отправления". Платформа огорчила меня пустотой. Вздохнув, я решил навестить местную "столовую". Сидя на краю ниши перед одним из низеньких "столиков", я пытался представить себе что-нибудь съедобное. Тут этот номер тоже не прошел. Я с минуту упражнялся в простукивании барельефов "стола" пока не получил какое-то блюдо. Выглядело оно не очень привычно, но желудок уже мысленно съел его. Я отметил одну особенность. Пока я не видел еду, есть мне почти не хотелось. Видимо, блок медицинского контроля и поддержки частично подавлял голод. С другой стороны я понимал, что он не сможет поддерживать мой организм без пищи вечно. Все же не решившись употреблять полученное блюдо, я встал и пошел к "барной стойке". Минут через пять блюда исчезло в молочной дымке и "столик" снова стал готов к приему очередного посетителя. Нужно отметить, что и "столовая" и отсек обслуги покрывал внушительный ковер пыли, как и зал "прибытия-отправления". Мои передвижения вызывали настоящие ураганы, благо, что эти катаклизмы не могли забить мне ни глаза, ни рот, ни нос.

— Бардачок у вас тут, однако, — подумал я. — Беспризорники вы у меня.

Посетив еще медицинский отсек, который оказался как девственно пустым, так и занесенным пылью, я опять вернулся к платформе. Она по-прежнему пустовала. Наверное, с горя я пару часов терзал пульт, по ходу пьесы выяснив, что станция космического метро, на которой я очутился, находится на планете, которая была отнесена мной к разряду "отмороженных". Внимательно осмотрев поверхность мерзлого шарика, я не обнаружил никаких признаков активной деятельности.

— Да, контакт откладывается на неопределенное время, — грустно подвел я итог моим изысканиям.

Еще какое-то время понаблюдав за населенными планетами, я так и не обнаружил фактов выхода или входа кораблей аборигенов в многомерность. Это немного огорчило меня, хоть я и понимал, что при их жесткой транспортной структуре, делать это вблизи планет могло быть запрещено. Осматривать же всю планетную систему на повод переходов или наблюдать за отдельными кораблями показалось мне нецелесообразным. Возможно, система пульта могла сделать это все сама, но я не знал как. Сама собой пришла мысль, что пора вздремнуть, ибо день оказался полон эмоций.

Сначала я хотел прилечь на платформе, подумав, что при контакте меня может перенести обратно, но потом здраво рассудил, что в системе транспортировки должны быть какие-то ограничения по безопасности и пока я нахожусь на платформе, переноса может просто не произойти. По этой причине я лег спать прямо за включенным пультом.

* * *

Утро откровенно порадовало. Я получил подарок и весточку с "большой земли". Сам момент переноса я проспал. Возможно, в зале "прибытия-отправления" и случилось какое-то оповещение, но я его не услышал, находясь в плену Морфея. На платформе возлежала целая куча добра. На самом верху сооружения я нашел записку, сделанную на огромном рулоне пластика, видимо Светлана не была уверена в сохранности других носителей. Не буду приводить ее полный текст, там имелся ряд интимных подробностей и прочих мест, которые я не хотел бы упоминать. Одно грело душу, что моя супруга перед Вечностью не забыла меня и всячески подбадривала, вселяя надежу на скорое свидание.

Светлана сообщала, что пока они со Стекляшкой не смогли полностью разобраться в работе платформы, но одно остается несомненным, для переноса нужна карта, записанная на кристалл, которой нужно произвести настройку пульта. Сама процедура переноса совсем не сложная. В этом случае есть ряд возможных сценариев развития событий, которые моя супруга как раз отрабатывает. Самым простым было бы выслать мне нужную карту, к сожалению, мы так и не смогли скопировать ни один из кристаллов. И вообще знания по этой технологии пока оставались в рамках наблюдения и простейшего управления просмотром. Имелся еще вариант активации переноса со стороны станции, где находилась моя команда, но стопроцентной уверенности в такой возможности не прогнозировалось. Рассматривался еще ряд различных вариантов, самым крайним из которых значился перелет в режиме гиперпространственного перехода, дело оставалось за малым — узнать местоположение моей станции космополитена. Задача по переквалификации Саныча в пилота казалось малоперспективной, на ее фоне просчет прыжка к месту назначения Светланой казался более привлекательным. Но тут имелись трудности иного плана. Моя супруга могла сделать это, пользуясь лишь погружением в однородную многомерность, то есть гиперпространство. Получить приемлемую точность выхода в таком варианте казалось вполне осуществимым, в крайнем случае, оставался вариант разбивки маршрута не более мелкие прыжки. При этом, естественно, возникало несколько "но". Полет мог оказаться чрезвычайно долгим, при худшем раскладе — вплоть до нескольких сотен лет. Да и точка выхода могла получиться очень неточной, настолько не точной, что "Ботаник" мог элементарно потерять ориентиры. Так что такой случай рассматривался, именно как крайний вариант. В общем, мне всячески пытались дать понять, что меня не бросят. Дальше шел список снабжения и код активации ниши, в которой нашлась моя броня. Светлана, правда, дала понять, что этот код может не сработать на моей станции, скорее всего, он уникален. На этот случай мне выслали весь комплект снабжения ко второй броне, найденной в кладовке вместе с моей. Среди прочих вещей оказалась малая исследовательская мобильная станция, которая обычно использовалась первопроходцами на планетах с чужой атмосферой, но слишком неагрессивной флорой и фауной. По большому счету, это оказалась герметичная трехкомнатная палатка со шлюзом и камерой дезинфекции, одновременно служившей душем и туалетом. Среди вещей я нашел две запасные батареи и четыре коробки различных пуль для моего "дракончика". Еда оказалась представлена армейскими сухими пайками, которые Светлана утащила где-то на военной базе в Европе, а так же четырьмя солидными пластиковыми емкостями с водой каждая объемом литров под пятьсот. Светлана специально оставила инструкции, что их можно без опасения скатить с платформы, стенки удар выдержат. Так что едой я был снабжен, по крайней мере, с голоду помереть мне теперь не грозило. В списке плохих новостей первым пунктом значилась весть о том, что сообщение между нашими станциями может осуществляться в лучшем случае раз в десять-четырнадцать земных суток. Связано это оказалось с тем, что станция в системе Надежды сильно пострадала от какой-то аварии, возможно виной тому послужили "бегемотики", так что накопление энергии происходило крайне слабо. Эту информацию удалось вытрусить с пульта в процессе отыскания вариантов моего спасения. Кстати, система непонятных объектов, раскинутая на Надежде, и оказалась активным элементом энергонакопителя. Сам аккумулятор располагался на планете, где располагалась станция космополитена, а вот энергия собиралась с Надежды. Уяснить, что за энергия и как она накапливается, пока не удалось.

Остаток дня я потратил на обустройство лагеря. Не мудрствуя лукаво, я собрал "палатку" прямо в зале "прибытия-отправления". Сооружение это оказалось очень даже любопытным, кроме довольно прочных стенок, "палатку" могло окружать защитное поле, генерируемое портативным устройством. Разворачивать поле я не стал, чтобы не терять зря энергию, которая бралась с общего источника питания. По инструкции Светланы, одного источника питания без включения защитного поля должно хватать на две недели, с полем — дней на восемь. В снабжении таких источников имелось в наличии три, то есть, месяц я мог протянуть легко. Дольше всего я возился с водяными баками. Не то, чтобы с ними случились какие-то сложности в плане перемещения, выбив подпорки, нужно было постараться не разнести баками пульты. Тут помогли и усилители брони, и мой симбиот, дающий возможность играть с гравитацией. Провозившись несколько часов, я чертовски устал, зато все баки обрели покой у "палатки". Подождав положенные по инструкции сто двадцать восемь минут, необходимые для вхождения "палатки" в режим, я пробрался через шлюзовую, а по совместительству и дезинфекционную камеру внутрь. Сняв "голову" брони, я вдохнул воздух. Он показался мне не совсем обычным, вопреки уверениям Светлана. Комплекс, похоже, рассчитывался под крайгов, а перенастройку систему воздухоснабжения перед отправкой ко мне производили, похоже, в жуткой спешке, так что остался я без ароматических изысков. Температура и влажность в палатке оказалась непривычно высокая, но эта проблема решалась с помощью регулировки. Спустя полтора часа сопряжения инструкции по эксплуатации с оригиналом, я с этим справился.

Пока "палатка" подстраивала температуру и влажность, я уплетал сухой паек. Наверное, я жутко оголодал, потому что мне без каких-либо угрызений совести удалось слопать полтора суточных пайка. Объедаловка закончилась слипающимися глазами. В "палатке" имелись в наличии кое-какие удобства, но, в принципе, спать можно было на матрасиках и голышом, чуть повысив температуру воздуха. Я снял броню и принял водные процедуры. Нормальным душем назвать это едва ли стоило, более всего это походило на паровую баню. И все же я себя почувствовал бодрее. Спать хотелось жутко, но я так и не смог уговорить себя лечь без брони, наверное, я просто чувствовал себя неуютно на чужой территории. Кряхтя, я оттащил броню в отсек для дезинфекции, и мы прошли паропроцедуры вместе. Там же надев бронированную одёжку, я забрался в палатку и с чувством выполненного долга завалился спать, оставив незакрытой только голову. Будущее перестало казаться излишне экстремальным.

* * *

Следующий день принес мне весьма впечатляющий облом. Приняв очередную порцию пищи, я вылез из "палатки" на поиски приключений. Поскольку я теперь не был привязан к проблеме немедленного выживания, а очередной сеанс односторонней связи с "большой землей" ожидался не ранее трех-четырех недель, если, конечно не случится чуда, пришло самое время осторожно изучить эту станцию космического метро. Тут-то на меня и снизошло запоздалое прозрение — ангар. Вряд ли и на этом комплексе могли случиться такие же разрушения, значит, в здешнем ангаре вполне может присутствовать межзвездный транспорт. В тот момент я не отдавал себе отчет, чем смог бы мне помочь даже самый умный космолет, я просто поддался порыву, заспешив к транспортной нише. Перенос произошел гладко. Попал я в нужное место, значит, местные системы воспринимают меня, как допущенного пользователя, что не могло не радовать. И ангар не оказался пустым. Я подпрыгнул и крикнул что-то из репертуара земных горилл. В огромном ангаре над полом парила приличных размеров конструкция, больше всего похожая на чуть вскинутую голову кобры с частично раскрытым капюшоном. Конструкция имела темно-синий цвет, на краях играющий скупыми бликами, аналогично моей броне, когда мы нашли ее в "подсобке". То, что это — пусть и не космический корабль, но хотя бы челнок, способный перемещаться в пределах системы сомнений у меня не осталось. Размерами он лишь немного уступал нашему "Клопу". Не успев подумать, как попаду на борт, я кинулся к находке. Тут-то меня и настиг уже упомянутый ранее облом. Корабль оказался окружен бледно-голубым полем, которое мягко остановило меня. Как не пытался я напрягать броню, она осталась безучастна к моим потугам. Видимо, запрет был в силе и для нее, не могла она пойти против создателей, даже являясь моим хорошим другом. Я ругался. Ругался я грязно и долго. Упрашивал, обещал и снова ругался. Все оказалось зря. Уж лучше бы ангар оказался абсолютно пустым, а еще лучше бы меня сюда вообще не пустили. Когда первые порывы прошли, я решил обойти корабль. За кораблем в ангаре парили еще семь транспортных средств поменьше, размерами чуть больше моего истребителя. Проход к ним оказался так же отгорожен светло-голубым щитом. По форме эти аппараты походили на классическую каплю, уложенную на бок. Цвет этой летной мелочи в точности совпадал с цветом большого корабля. Больше в ангаре не нашлось ничего. Бесцельно пошатавшись какое-то время вокруг кораблей, я, огорченный до глубины души, вернулся в "палатку" и завалился на матрасик. В голове строились и рушились планы взятия корабля. Незаметно для себя я уснул.

Сколько я проспал, не знаю, проснулся, скажем, к обеду. У меня имелись внутренние часы, каким-то образом интегрированые в БМКП, но не имелось смысла измерять время и следовать какому-либо распорядку. Есть не хотелось, а душу продолжала грызть большая зеленая жаба, за это время, как оказалось выросшая размером с приличного жабьего дракона. В этом состоянии я сделал шаг, который, возможно, все равно сделал бы, но значительно позднее. Я переместился в отсек с каютами экипажа.

Памятный мне коридор с нишами по бокам стен, где на базе системы Надежда на меня ополчились лазерные орудия, встретил меня тишиной и пылью. Светланина догадка про какую-то засаду полностью подтвердилась. Без всякой надежды я толкнул первую попавшуюся дверь в стене. К моему удивлению, она разошлась, открыв мне проход в комнату. Овальная комната с несколькими проходами, ниши, "столики", еще какая-то мебель или, может, предметы культуры, и никаких личных вещей. Может, конечно, они лежали в невидимых мне стенных шкафах, но что-то мне подсказывало, что номер пуст и готов к приему очередного жильца. Вот только пыль не успели сдуть. Я пошел по коридору, открывая двери. Где-то седьмая или восьмая по счету мне не подчинилась. Я некоторое время пытался все-таки проникнуть внутрь, но результата не достиг. Поскольку коридор имел абсолютно нетронутый ковер пыли, у меня возникла уверенность, что если там кто-то и есть, то к живым этот "кто-то" уже давно не относится. Так, добравшись до перекрестка с таким же коридором, я обнаружил пятачок, в центре которого находился заключенного в кожух голубого защитного поля столб молочного "дыма". По архитектурному жанру тут вполне мог располагаться памятник какому-нибудь герою или бюст любимого вождя, ну хотя бы голая симпатичная женщина, к примеру с веслом. Хотя, аборигены вполне могли чураться прекрасного и установить в этом месте какой-нибудь информационный центр.

— Даже эту безделицу и то закатали, жлобы, — сказал я вслух. — К культуре приучать недоразвитые цивилизации нужно, а не ховать что получше. Хотя, ховать тоже нужно, пропить могут.

На всякий случай потыкав колонну пальцем и не получив результата, я направился к транспортной нише, возвращаясь по цепочке своих следов. Вступая очередной раз в транспортную нишу, я думал о библиотеке, хранилище информации, культурном наследии цивилизации. Попал я в длинный зал с треугольным сечением, посредине которого имелся пульт управления. Мне показалось, что я уже видел нечто похожее на прошлой станции, только пульт там находился в другом месте. Ну, если я не ошибся в образах, это могло быть именно местное хранилище информации, или какой-то терминал, управляющий им. По крайней мере, здесь что-то хранилось в формате, который можно было унести или перенести. Несомненно, самым большим хранилищем информации являлся местный "хранитель ключей", но с ним мне пока не удалось наладить общение. Я подошел к пульту управления. Меня встретили те же двадцать две ниши для информационных призм и все пустые.

— И где же у вас тут сокровища культуры? — спросил я вслух. — Тут вот один необразованный варвар хотел бы к ним приобщиться.

Бестолковое нажатие барельефов на пульте, как я и ожидал, никаких результатов не принесло. Требовалось включать интеллект. А он никак не хотел включаться, а может, его нужно было включать с другой стороны. Сев в напольную нишу перед пультом, я задумался:

— Многое из оборудования комплекса работает, вполне нормально воспринимая мои мысленные команды или образы, некоторые же вещи наотрез отказываются подчиняться. Вывод один — они могут, но им запрещено. Пока не договоришься с "хранителем ключей", доступа не произойдет.

С сожалением бросив взгляд на возможное хранилище мудрости, я покинул помещение с пультом управления. Если я сам хотел разобраться во всех тонкостях местного самоуправления, да хотя бы вообще в чем-то разобраться, мне нужно было, во что бы то ни стало, найти общий язык с "хранителем ключей". По крайней мере, это должно было расставить все по своим местам и прекратить мои бесполезные тыканья пальцем в небо. С такой мыслью я покинул "библиотеку" и отправился на второй прием к "хранителю ключей". Заняв "табуреточку" внутри одного из пультов, я какое-то время любовался рукотворным солнцем, пылающим между пирамид. Как ни крути, а огонь и вода имеют практически бесконечное число ликов, чем, наверное, нас и привлекают. Я смотрел на этот необычный огонь и вспоминал далекую Землю: трепещущий огонек свечи в отключенном от электричества домике-бытовке, тепло и красоту камина у друзей на даче, посиделки у костра, когда мы с классом ходили летом в поход. Сознание сделалось легким и текучим, а восприятие — всеобъемлющим. Языки голубой плазмы, гуляющие по поверхности рукотворной звезды, что-то шептали и куда-то звали. Мое сознание что-то им отвечало, в свою очередь соглашаясь с их красотой и совершенством форм. В какой-то момент я услышал голос, который мягко просил освободить разум от шаблонов и стереотипов, иначе слияние окажется невозможным. Осознав, что это — не плод моего воображения, я сконцентрировался на его мелодии. Среди каких-то призрачных звуков, похожих на слова, все отчетливее выделялось предложение куда-то идти.

— Пошли, — подумал я, решив, что хуже не станет. — Кто ты?

— Я котенок, — пришла лаконичная мысль. — Иди за мной, я приведу тебя к цели.

— Какой цели? — думал я, мысленно окунаясь в потоки голубого света рукотворной звезды. — Что тебе известно о моих целях.

— Ты и я — одно целое, — шелестел ветер в моих ушах подобно морскому прибою в тихий день. — Я слышу твое желание, но ты не хочешь следовать ему.

— Идем, — еще раз сказал я. — Веди.

Я продолжал смотреть на рукотворный огонь, попытавшись максимально очистить сознание от мыслей. Процесс до такой степени занял меня, что я перестал испытывать неудобства, сидя на "табуреточке", явно не предназначенной для человека. Голос исчез, на периферии сознания мелькали какие-то шумы и музыка космоса. Я уже давно выкинул из головы мысль про глюк с названием "котенок", мне некуда было спешить и незачем было расстраиваться. Рукотворный огонь начал менять цвет, сначала появились фиолетовые нотки, потом стали преобладать красные, далее пошли полутона и смешения с растяжкой цветовой гаммы. Я просто наблюдал за балетом тени и цвета, мне было хорошо и почти уютно. Наконец цвет огня стал приобретать цвета моего родного Солнца, в душе появилась радость, а в сознание пришла мысль:

— Приветствую тебя, странник.

Я промолчал, продолжая плыть в потоке огня, мало ли чего мне послышалось с момента погружения в этот поток. Поток немного изменился, став еще ближе к цвету родного Солнца, а более отчетливый голос еще раз повторил:

— Приветствую тебя, странник.

— Привет и тебе, — ответил я умиротворенно.

— Ты искал общения, — продолжил голос, еще более окрепнув. — Я готов ответить на твои вопросы в пределах дозволенного.

— Ты — искусственный интеллект, контролирующий эту станцию, — радостно догадался я.

— Я — разум, ведущий наблюдение за ответвлением транспортной сети в этом сегменте пространства, — пришел ответ. — Я — не искусственное порождение.

— Извини, если обидел, — подумал я. — У меня есть вопросы.

— Задавай, — проигнорировал разум мои извинения.

— Я могу вернуться на станцию, откуда прибыл? — задал я самый насущный вопрос.

— Можешь, — пришел ответ. — Задействуй терминал с помощью своего сетевого ключа. Я добавил к терминалу кодировку на твоем родном языке.

— Что такое ключ? — спросил я. — У меня он есть?

— Ключ — система данных, полностью описывающая индивидуальные особенности странствующей личности. Там же упакована и прочая информация, как-то: языковые платформы, системы исчисления и прочие данные о виде разумных, — был ответ. — Твоего ключа я не вижу, по этой причине ты — странник, это же и причина ограниченности информации.

— Я могу вернуться без личного ключа? — спросил я. — У меня, его нет.

— Возвращение невозможно, — пришел ответ. — Невозможно зафиксировать точку входа в поток, ключ — набор данных, позволяющих узнать место отправления.

— Как же я попал сюда, если у меня нет ключа? — удивился я.

— Вход в поток может быть открыт любым другим носителем ключа, — разъяснил голос. — Ошибки нет.

— Что случается в таком случае, если к вам попадает странник без ключа? — поинтересовался я.

— Основные данные ключа могут быть восстановлены из общей базы данных, — сообщил голос. — Информация о передвижении будет утеряна. В случае неопределенного статуса странника, он может оставаться на станции потока сколь угодно долгое время или может быть доставлен в любую точку покрытия станции потока.

— А обратно? — спросил я.

— Назначение — в один конец, — пришел ответ.

— Можно ли поинтересоваться моим статусом? — поинтересовался я.

— Ждите, обращаюсь, — ответил "хранитель ключей".

Я сидел, стараясь даже не думать. Спустя несколько минут пришел ответ.

— Статус "скользящий нулевого уровня" подтвержден, — сообщил хранитель. — Восстановить ключ? Предупреждаю, старый ключ подлежит разрушению, вся информация будет безвозвратно утеряна.

— Что значит мой статус? — спросил я. — Какие статусы еще есть.

— "Скользящий нулевого уровня" — статус новоприбывшего, — пояснил хранитель. — Срок подтверждения статуса "скользящий первого уровня" — пятьдесят восемь средних лет по исчислению твоей родной планеты. Информация о других статусах закрыта до окончания испытательного срока.

— Статус присвоен только мне или всем землянам? — спросил я. — Как вообще можно пройти регистрацию?

— Статус присвоен всей цивилизации вашей системы, включая обе разумные расы, — ответил хранитель. — Для регистрации достаточно самостоятельно попасть на одну из станций потока — это считается достаточным уровнем развития цивилизации.

— Тут подробнее, пожалуйста, — попросил я. — Если кто-то сможет силой вломиться к вам на станцию, то он сможет получить статус путешественника? То есть, чем наглее, тем почетнее?

— Вошедший самостоятельно может получить статус "скользящего" с испытательным сроком, — подтвердил хранитель. — Войти можно, используя не только силу, но и разум.

— Но мы-то попали на базу вообще через непонятное стечение обстоятельств, — я запоздало попытался удавить предательскую мысль.

— Ваш путь можно считать путем разума, — пришел ответ хранителя. — Восстановить ключ?

— А после получения ключа мне будет позволено пользоваться оборудованием станции? — спросил я с надеждой.

— Пользование оборудованием в соответствии со статусом, — охладил мой пыл хранитель. — Твой статус дает право на перемещение в потоке и доставку, как и подбор в любой точке покрытия станции.

— То есть мне можно будет взять корабль? — с надеждой спросил я.

— Тебя доставят в выбранную точку силами станции потока, — пришел ответ. — В случае необходимости доставят на станцию, прошу заранее ознакомиться с зоной покрытия станции.

— Стоило хотя бы узнать, — подбодрил я сам себя. — А можно получить доступ к данным хозяев потока. Кто они такие?

— Информация закрыта, — ответил хранитель.

— Я могу получить продовольствие? Станция может быть снабжена необходимой мне атмосферой? — спросил я. — Я могу получить доступ к снаряжению?

— Возможно снабжение пищевым рационом, нужны образцы пищи, — ответил хранитель. — Атмосфера будет приведена в соответствии с твоими нуждами в одном из гостевых отсеков. Системы исчисления и времени будут приведены к привычным для тебя стандартам. Доступ к снаряжению закрыт.

— А как же то, что надето на мне? — удивился я. — Что это за снаряжение вообще?

— Возможно, что это подарок или награда от владеющего с соответствующим статусом, — ответил хранитель, чуть подумав. — Твой костюм — автономное снаряжение наблюдателя с риском ведения боевых действий второй градации. Я открою соответствующую ему зону снабжения.

— А где живут хозяева базы? — спросил я. — Может, я их нечаянно потревожу.

— Информация закрыта, — был ответ. — Потревожить ты их не сможешь. Восстановить ключ?

— Восстанавливай, — согласился я. — Что от меня требуется?

— Ждать, — ответил хранитель.

Прямо перед моим терминалом за защитным полем начало разгораться миниатюрное солнце. Процесс продолжался примерно с час. Я не покидал терминала, хоть такой инструкции и не поступало. По окончанию процесса солнце угасло, а кристалл, преодолев поле, опустился передо мной на первую "полку" с барельефами. Я взял его в руки. По размерам он походил на стандартный кристалл из призмы, но вот цвет его оказался ярко алым с вкраплениями сверкающих звездочек. В общем, он чем-то походил на камень "кошачий глаз" красного цвета.

— И куда его? — спросил я.

— По усмотрению владельца, — пришел ответ. — Костюм.

— Еще бы знать куда, — я почему-то поднес к лицу свои руки.

— Он сам знает, — ответил хранитель, — не мешай, странно вообще, что вы до сих пор не нашли стабильную точку совмещения.

Я сидел на "табуретке", держал в руках личный ключ, смотрел на желто-оранжевое солнце между пирамидами и думал о котенке. И я услышал ответ, он пришел, как легкая посторонняя мысль. Я понял ее и, нащупав рукой нужное место на шее позади головы, вложил в открывшуюся нишу ключ.

— Заканчиваю слияние? — спросил хранитель.

— Скажи, а космический корабль можно попустить сквозь поток? — спросил я.

— Можно, — пришел ответ. — Для этого есть потоки другого типа.

— Что такое поток? — спросил я.

— Информация закрыта, — пришел ответ.

— А как с тобой можно вообще связаться, мало что понадобится? — полюбопытствовал я.

— Данные твоих колебаний уже в моей базе, связь теперь будет устойчивой, — ответил хранитель.

— А как тебя вызвать, если я буду вне базы? — спросил я.

— На усмотрение пользователя, — пришел ответ. — Стандартным запрограммировано мысленное общение.

— Спасибо, что помог, — сказал я, — Закрывай канал или что там у тебя.

— Слияние прерываю, — подтвердил хранитель.

Звезда стала менять свечение, через несколько минут между пирамидами опять горело голубое солнце. Аудиенция к "хранителю ключей" подошла к концу. Я покинул зал с пирамидами, вернувшись в зал "прибытия-отправления". Поискав, я нашел "кладовку" где на станции "Надежда" я отыскал свою броню. Дверь открылась по моей мысленной команде. Как оказалось, кладовка была значительно объемнее, мы со Светланой получили доступ только в ее первое отделение. В остальных отделениях находились сменные части брони, какие-то стенды или пульты.

— Котенок, ты меня слышишь? — спросил я, почувствовав в ответ, как будто кто-то погладил меня мягкой лапой по спине. — Тебе нужно какое-нибудь обслуживание здесь?

Ответом оказалось полное отсутствие реакции. Я понял, что ничего нам тут не нужно, и вышел из "кладовки". Мои воспоминания вернулись на "Ботаник", а немного погодя, к Стекляшке.

Видимо, он был ниспослан нам божеством по имени Вечность. Как ни крути, это он подарил мне Светлану с ее острым умом и научил ее жить и думать, как человек. Это он, чуть позднее, дал мне ее воплоти, что фактически сделало нас настоящей парой. Даже эту броню помог мне получить фактически тоже он.

Следующим пунктом моего назначения значилось ознакомление с управлением платформой. Я подошел к свободному пульту. Осмотрев россыпи барельефов, я подумал об инструкции пользователя желательно на русском языке. Над пультом сразу разгорелась бледно-зеленая сфера с кучей надписей. Присмотревшись, я понял, что это каталог каких-то инструкций. Покопавшись в директориях, я представил мысленно и попросил сделать интерфейс, как был на станции "Надежда". Изображение изменилось в куб с множеством рассеянных по всему объему плоских вставочек. Остаток "дня" я знакомился со всей доступной мне информацией, уже через час, организовав себе довольно удобное кресло, выросшее прямо из пола.

Оказалось, что этот терминал хоть и несет основную функцию связи и настройки для путешествия в потоке, но может быть запросто использован и для доступа к любым службам станции, был бы доступ и допуск. Время пролетело незаметно, я понял, что сидеть уже больше не могу. Прочитав соответствующий раздел, я достал призму из соседнего пульта, изображение планетной системы не пропало.

Призма, как я и предполагал, открывалась весьма просто, но защита "от дурака" действовала безотказно. Устройство легко отзывалось на мысленное требование, если чувствовало присутствие ключа вместе с владельцем. Имелись, конечно, и другие, более сложные способы ее вскрытия. По большому счету призмы использовались лишь в том случае, когда у владельца ключа не имелось какого-либо другого устройства для совмещения с системой. Необходимость в призме для меня давно отпала. Подобно БМКП Содружества моя броня замечательно проводила сопряжение моего ключа с любыми устройствами станции.

Внутри трофейной призмы обнаружился практически прозрачный кристалл. Как оказалось, на нем находился лишь самый минимум информации о месте прибытия, планетной системе, зонах покрытия станции и сетки ближайших станций потока, до которых можно было добраться, как говорится, "вплавь" по космическому пространству. Мой ключ в плане путевого маршрута хранил девственную чистоту. В нем не оказалось вообще каких-либо координат. С помощью костюма я залил в него информацию о станции нахождения, утвердив автоматическую догрузку всей путевой информации. Закончив процесс познания, я вернул информационный кристалл в призму, а призму в пульт.

Тело желало разминки. Решив прогуляться, я посетил библиотеку. Местный терминал послушно ожил по моему требованию, только вот из всех возможных опций мне предоставили лишь возможность поместить в "библиотеку" какую-нибудь информацию. Решив для уверенности вернуться через пятьдесят девять земных лет, я покинул "гостеприимную" кладезь мудрости. Между делом занес в "столовую" имеющийся у меня сухой паек и воду в пластиковом контейнере из-под сока и оставил, как мне было велено на столе. Гостевым номером оказалась почти привычная для меня комната, по крайней мере, в ней преобладали родные глазу землянина углы. На входе присутствовал шлюзовой тамбур, он же, по-видимому, и дезинфекционный отсек. В комнате я с удивлением обнаружил привычный для меня воздух, а не крайговское подобие последнего. Кроме этого порадовал санузел с чем-то похожим на ванную и практически стандартный терминал доступа в информационную систему станции. Я с радостью подумал, что изучение вводной информации можно продолжать и отсюда. Кстати говоря, отсюда же вполне можно было в реальном времени наблюдать за жизнью аборигенов в обитаемом пространстве планетной системы. Следующие несколько недель я уделил изучению всей доступной информации и позволенных к посещению мест. На борт корабля, как и челноков, меня не пустили, проинформировав, что если понадобится, меня доставят в назначенную точку в пределах покрытия станции. Шары-киборги из обслуги станции с готовностью выполняли мои пожелания, если они не выходили за пределы дозволенных мне статусом возможностей. Я даже посетил поверхность планеты, на которой находилась станция. Зрелище открылось более чем унылое. Замерзшие озера, замерзшие склоны, кристаллы какого-то бурого цвета в пещере, странный желтоватый снег и практически ураганный ветер. Посмотрев несколько минут на этот курорт, я вернулся обратно на станцию, даже не рискнув выйти из пещеры, через которую вел ход на поверхность планеты. Броня показала себя прекрасно, несмотря на низкую температуру, я не чувствовал даже легкого дискомфорта. Для общего образования я совершил два перемещения на две ближайшие станции потока, без каких-либо проблем возвратившись обратно. Мой ключ пополнился первыми двумя графами путешествий. Местные хранители приняли меня так же спокойно и прохладно, как и на моей предыдущей станции. Станции, которые я посетил, населением не порадовали, везде читались те же признаки запустения. Из вредности, раздав местным хранителям указания о соблюдении чистоты в отсеках, я вернулся к себе. Моя станция, можно сказать, сияла чистотой, по крайней мере, в тех местах, где мне было позволено находиться. Распоряжение о генеральной уборке я дал одним из первых, дойдя до раздела управления местной обслугой. Киборги шуршали день и ночь в течение двух суток, вылизывая запущенные помещения.

Постепенно мои отношения со станцией перестали носить хаотичный характер. С одной стороны я мог считать это хорошей новостью, так как процесс познания шел полным ходом. С другой же стороны, я совершенно перестал ощущать дыхание тайны за плечом, как это было раньше. Теперь я больше походил на какого-то архивариуса или мальчишку-хакера, целый день ломающего свой и чужие компьютеры. Мысль о хакере натолкнула меня на тему электронной почты и Интернета, как среды ее обитания. А за ней пришла и следующая мысль, что прошло уже больше месяца, а никакой посылки или сообщения от Светланы не появилось. Возможны, конечно, разные варианты. Запросто мог произойти ряд всяких досадных мелочей, но плохие мысли так и лезли в голову.

— Хранитель, — позвал я мысленно, — мне нужна информация.

— Задавай вопрос, — отозвался хранитель.

— Возможно ли отослать сообщение на другую станцию потока? — спросил я.

— Возможно, — ответил хранитель, — частное или общее?

— В чем отличие? — уточнил я.

— Частное поступает непосредственно в распоряжение адресата или же в отсек его пребывания, если он на станции, — разъяснил хранитель. — Общее может поступить на любой или на все терминалы общего пользования.

— Я хочу отправить общее сообщение на терминалы в зале с приемной платформой, — твердо решил я. — Что для этого нужно?

— Сообщи текст сообщения, адресата, координаты станции и координаты потока или каталожный номер станции в общем реестре, — перечислил хранитель.

— Ну да, — сказал я скорее сам себе, — все было бы слишком просто. Координат нет. Есть ли возможность отследить координаты или номер станции во время открытия перехода?

— Нет, — ответил хранитель. — Точка входа в поток не отслеживается ввиду слишком сложных вычислений и большой погрешности. Можно сказать, что сделать расчет практически невозможно.

— Слушай, хранитель, а вот скажи мне, ты бы позволил, к примеру, мне настроить взятую у тебя на складе броню, ну, если бы она ко мне каким-то образом попала в руки? — полюбопытствовал я.

— Нет, — пришел ответ. — Костюм просто не сможет попасть в твои руки. Все недоступные твоему статусу помещения надежно блокированы.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Связь окончена, — подтвердил хранитель конец сеанса.

Эта мысль засела занозой в моей голове. Мне бы очень хотелось понять случайно или нет, попала в мои, я бы сказал в наши руки, броня, да и другие вещи на станции "Надежда". Уж очень не вязалось все это с приемом меня на этой станции. Может, это имел место какой-то сбой в результате аварии, но не исключено, что кто-то, очень истосковавшийся по обществу, вел с нами некую игру. В таком случае мы оказались на том комплексе явно не в одиночестве, а значит, экипажу "Ботаника", да и самому "Ботанику" угрожала или угрожает опасность. У меня не было уверенности, что хозяева этого потокового космополитена смогут легко справиться с "Ботаником", экипаж и сознание которого находились под присмотром Стекляшки, но ведь имеется еще и ряд всяких непрямых вариантов воздействия, таких, как диверсия. Эти мысли окончательно уронили мое настроение.

— Хранитель, — опять позвал я. — Есть ли какая-то общая информационная база в потоке?

— Есть, — получил я ответ, — информация закрыта.

— Халява закончилась, — подытожил я. — Спасибо.

— Связь окончена.

Следующие два дня я заходил в зал передающей платформой раза четыре на день. Вестей от Светланы не приходило. "Палатка" так и стояла у стеночки, где я ее и оставил, скажу честно, убирать было просто лень. Провизия в виде сухого пайка и воды мне доставлялись прямо на столик в "гостиничный номер" по моему требованию. В мое довольно продолжительное отсутствие "палатка" перешла в режим консервации, свернув часть функций. Я сидел и думал о Светлане, о Саныче, о "Ботанике", мне было грустно и, наверное, впервые в жизни одиноко. Можно, конечно, провести на этой станции всю оставшуюся жизнь. Можно прыгать по соседним станциям в надежде рано или поздно встретить каких-то разумных обитателей. Теперь, после посещения двух станций в памяти моего ключа было около двух десятков ближайших пунктов назначения. Но оставался открытым вопрос, как ко мне отнесутся возможные обитатели, мой статус по большому счету не являлся даже гостевым. Так, непонятно кто, непонятно откуда. С другой стороны, у меня под боком имелась вполне развитая до космического уровня цивилизация. Правда, я так и не увидел ни одного местного жителя, но это было не особо-то и важно. Вряд ли случай бы выдал мне кого-то сильно похожего на людей во время моих возможных скитаний по станциям потока или потоков. Так что лотерея присутствовала в обоих случаях.

Поразмыслив, я принял решение попытать счастья с аборигенами здешней планетной системы. По крайней мере, у меня всегда оставалась возможность вернуться на станцию потока, где я в тот момент и находился. На всякий случай, я решил разузнать кое-какую информацию у хранителя.

— Хранитель, — позвал я. — Местная цивилизация входит в число пользователей потоками?

— Нет, — ответил хранитель.

— А что будет, если я приведу кого-нибудь из них на станцию? — поинтересовался я.

— Он получит статус гостя со всеми вытекающими допусками, — ответил хранитель. — Гость может путешествовать в потоке только в сопровождении зарегистрированного пользователя потока.

— Я могу кого-нибудь провозить? — спросил я.

— Да, — ответил хранитель.

— Что будет, если местная цивилизация из-за этого узнает о существовании станции потока? — продолжал я.

— Ничего, — ответил хранитель, — они рано или поздно узнают об этом в любом случае.

— Но это может ускорить их приобщение к числу пользователей, — настаивал я. — Это не противоречит правилам моего испытательного срока?

— Не противоречит, — ответил хранитель. — Они должны самостоятельно проникнуть на станцию и подать заявку на получение статуса.

— Ну, чем раньше они начнут пробовать, тем раньше они попадут сюда, — возразил я.

— По информации потока, это никак не повлияет на ускорение процесса вступления в пользование, — ответил хранитель. — Зачастую такая информация даже вредит. Цивилизация, узнавшая о наличии станций и самого потока из непроверенных источников, зацикливается на проверке достоверности информации. Информация обрастает слухами и домыслами. Таким образом, цивилизации способные проникнуть на станцию за счет силы разума избирают в корне неверный путь, отодвигая вступление на многие сотни лет, часто вообще не доживая до возможности проникнуть на станцию силовым путем.

— Да, чудесненько, — немного удивился я. — Выходит, что в их же интересах не распускать там слухи о потоках и станциях. А почему вы просто не пригласите их присоединиться.

— Таково решение строителей этой структуры, — ответил хранитель.

— Сколько раз я могу воспользоваться транспортом станции? — задал я сильно интересующий меня вопрос.

— Не ограничено, — ответил хранитель. — Доставка до точки в зоне покрытия станции и принятие на станцию из точки в зоне покрытия станции.

— Шикарно, — обрадовался я. — По крайней мере, у меня будет место для эвакуации. Требуется ли согласование прибытия на станцию вместе с гостем?

— Не требуется, — был ответ. — Под ответственность поручителя.

— Могу ли я определить наличие станции потока, не зная о ней? — задал я, пожалуй, наиболее интересующий меня вопрос.

— Костюм, — ответил хранитель.

— Значит, возможность есть, и ключик находится в моей броне, — подумал я. — Как это сделать?

— Информация закрыта, — пришел ответ после приличной задержки.

— Ага, нашла коса на камень, — почему-то обрадовался я. — У нашего ключника возникли какие-то противоречия. И все же он выдал информацию, хоть и не полную. Осталось догадаться, как это делается. Котенок, ты же мне поможешь?

— Спасибо за информацию, — сказал я.

— Связь окончена, — подтвердил хранитель.

* * *

Я начал готовиться к внедрению. Почти неделю я наблюдал за системой. Результаты не замедлили появиться. Поставив на наблюдение один корабль, весьма похожий на какой-то особый транспортник, я проследил его путь до орбиты последней планеты-гиганта. Моя слежка оказалась не напрасной, я увидел уход судна в многомерность. Значит, или сами аборигены, или кто-то из общающихся с ними цивилизаций имели доступ к путешествиям через многомерность. Я уже обратил внимание, что снующие около планет и баз корабли зачастую сильно отличаются друг от друга. Несколько раз прибывали какие-то огромные махины, поразившие даже мое воображение. Это наблюдение могло значить лишь то, что данный мир находился на пересечении каких-то торговых путей. А это в свою очередь могло говорить о возможной многорассовости или многовидовости местного общества, или, по крайней мере, о той его части, которая была связана с торговлей и космосом. В какой-то момент я понял, что дальше наблюдать, нет никакого смысла.

Для внедрения я бы выбрал одну из искусственных станций, через которые шел огромный поток торговых и не очень космических судов. Оставалось узнать о возможности высадиться там.

— Хранитель, — позвал я, и, указывая на карту системы, спросил. — Можно ли осуществить высадку меня на одном из этих искусственных спутников?

— Можно, — ответил хранитель, — прошу определить конкретное место высадки.

— Спасибо, — ответил я облегченно, — А забрать обратно?

— Из любой точки этой системы, — ответил хранитель, — желательно с поверхности или в открытом космосе.

— Мне вот сюда, — показал я на одну из станций. — Вылет по готовности.

— Принято, — подтвердил хранитель.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил я.

— Связь окончена.

Очередной раз, убедившись в отсутствии вестей с Надежды, я, наконец, назначил себе день внедрения. Я так и не получил информации об отношениях внутри общества аборигенов, не получил я и каких-либо данных об их системе безопасности и финансовой структуре. Пришлось бы рискнуть. Как сомнительное платежное средство у меня имелся перстень с алмазом, но я понимал, что если такие камушки в цене у аборигенов, то продать его будет не просто. Да меня, скорее всего, просто попытаются убить. Мне бы стоило прихватить что-то более простое, какой-нибудь драгоценный металл, знать бы, что у них в цене. Да еще и найти бы его на станции не мешало. Я решил исходить из того ассортимента, что я смогу нарыть в своих вещах и в закутках базы. Расспросив хранителя, я получил добро на "камеру хранения". С помощью местной шарообразной обслуги я быстро переместил упакованные мной вещи в одну из предоставленных мне "кладовок". Помещение оказалось довольно большим. Хранитель заверил меня, что доступ в хранилище помимо меня будет разрешен только "владеющим", да и то, если они заинтересуются моими пожитками. В крайнем случае, пожитки переместят в другую "камеру хранения". Перерыв все доступные мне хранилища, я нашел один гарантированный брусок золота в прикидку грамм на триста и два куска неизвестного, но довольно похожего на серебро металла, более внушительных размеров, хотя, с таким же успехом кусок мог оказаться и платиной — ее я видел только один раз в магазине. К хранителю же по такому шкурному вопросу я обращаться принципиально не хотел. С собой в дорогу я решил взять фляжку воды — вот, честное пионерское слово, не знаю, как бы я ее умудрился пить в условиях агрессивной атмосферы — и два пакета сухого пайка, больше в кейс не влезло. Фляжку я, не заморачиваясь, повесил на какой-то пластиковый поясной ремень, оказавшийся в моем барахле, а сухой паек положил в маленький металлический кейс, найденный на станции, который можно было нести на плече или в руке. Кейс имел хитрую ручку, которая могла регулироваться, и довольно хитрую систему запоров, которую я смог открыть без потери товарного вида далеко не сразу. Сначала я хотел засунуть туда и железки, но решил, что если у меня сопрут сухой паек, то возможно, я смогу найти чего-нибудь перекусить, в крайнем случае, потерплю, а вот при потере платежных эквивалентов придется значительно хуже. Перед отправкой я по-барски выкупался, повалявшись в ванной, хорошенько вымыл броню и проспал голышом всю "ночь".

Утром, одеваясь, хотел снять и переложить поближе к загодя порубленным мной на маленькие кусочки металлам и перстень, но передумал. ОН должен был стать моим самым тяжелым козырем, при необходимости всегда смогу достать, а так он будет сохраннее. Помолившись перед делом моему богу — Вечности, я вышел в коридор. Оставалось последнее дело — оставить сообщение на случай прибытия друзей. Я составил нехитрое послание и повесил его, запустив еще один терминал зала с платформой. Хранителя я попросил не выключать терминал и объяснил для кого сообщение. В сообщении я вкратце описал, что со мной произошло, и обещал раз в месяц или в два появляться тут или хотя бы связываться с хранителем. В крайнем случае, просил ждать меня с момента последних вестей в течение полугода.

— Я готов к доставке в оговоренную вчера точку, — сообщил я хранителю. — Откуда будет оправка?

— Проходи в ангар, — отозвался он.

В ангаре я увидел отдельно стоящую от основной массы каплю "истребителя". Рядом парили два шарика обслуги, что-то делая с аппаратом посредством плазменных жгутов. Когда они удалились, я понял, что транспорт готов. При моем приближении борт местного "такси" потек, становясь из темно-синего серебристым, и моему взору открылся проход, освещенный довольно ярким желтым светом. Внутри "такси" оказалось кресло, которое оказалось, как будто вылито по моей фигуре. Заняв место, я дал подтверждение на вылет. Кресло мягко охватило меня, вход затянулся, свет погас. Перед моим лицом разошелся довольно большой прямоугольник обзорного окна. Чувствовал я себя непривычно, спустя пяток минут, попросил дать полный обзор. Немного поколебавшись, "такси" сделало прозрачным все вокруг, за исключением кресла и части палубы под ним. Я подумал, что сойдет и так, нечего привередничать, в конце концов, я не на родном "Ботанике". Сердце защемило при этом воспоминании, а я понял, насколько я соскучился по полетам. Видимо, я стал пилотом внутри своей души, и с этим стало уже невозможно бороться. Сказать четно, я и не собирался этого делать, полеты уже давно стали моей жизнью. Расслабившись, я решил наслаждаться путешествием. По ангару пробежали несколько сине-зеленых световых сполохов, видимо предупреждение о взлете и разгерметизации ангара. Я все думал, как же они решат вопрос самого выхода из-под земли. Все решилось крайне просто в духе станции. "Такси" подкатилось к намеченному на полу ангара кругу, а потом его моментально переместили за пределы станции. На пару секунд все окуталось молочной дымкой, и мы очутились в космосе. Выбранная мной околопланетная станция находилась достаточно далеко от станции космополитена даже по меркам пилота разведчика. Удивив меня, каплевидное "такси" проткнуло эту прорву расстояния за двадцать с небольшим часов. А я еще удивлялся, как же мы несколько дней будем обходиться без удобств и еды. За время полета по моему требованию три раза подавали осточертевший мне сухой паек и воду. Ну а все остальное, не к столу будет сказано, я спокойно делал, даже не снимая брони. За время полета я успел вдоволь полюбоваться звездными видами и хорошенько вздремнуть. Приближалась самая волнующая часть затеи — высадка.

Я оказался даже немного разочарован. На наш экипаж попросту никто не обращал внимания, как будто его и не было. "Такси" же выдавало перлы пилотского мастерства, легко пролезая в самые безнадежные "дырки". Я был доставлен в огромный ангар, где под разгрузкой стояло шесть космических монстров, а вокруг все кипело работой. Никто даже не бросил взгляд на появившегося из ниоткуда рядом с грудой каких-то железяк человека. "Такси", как я и ожидал, оказалось абсолютно незаметным. Глядя через него, я видел картинку, свободную от каких бы то ни было помех или искажений.

— Да, строители космополитена на уровне, — завистливо подумал я.

"Такси" исчезло из вида, закрыв люк, и я остался брошенным на произвол судьбы.

Два

Я не спешил куда-либо идти, для начала мне стоило осмотреться. К моему сожалению, потраченные мной на этот процесс полчаса толку не дали. Никто не разгружал суда вручную. Повсюду сновал различная техника, изредка проскальзывали различные пассажирские экипажи. За битый час я так ни разу и не увидел ни одного разумного представителя здешней цивилизации. Весь транспорт передвигался над палубой, очень редко что-то ехало на колесах, и уж совсем никто не передвигался пешком. Это немного озадачило меня, не хотелось бы с самого начала объясняться с властями на непонятно каком языке. Кстати, это казалось еще одной проблемой. Решив, что ждать больше нечего, я начал пробираться к стенке ангара. Там если уж я и не совсем исчезну из виду, то меня, по крайней мере, не раздавят какой-нибудь "телегой". Я вполне удачно добрался до стеночки и начал свое путешествие к видневшимся в паре-тройке километров постройкам, куда направлялось основное количество, как мне показалось, пассажирских экипажей. По пути я пытался придумать решение проблемы языка, а самое главное паспортного или какого-то еще контроля — документов местного образца у меня, понятное дело, не имелось. Уже пройдя почти половину расстояния и абсолютно отчаявшись пройти контроль, я решил попытаться пробраться на борт судна. Остановившись, я начал прикидывать, куда бы мне попытаться просочиться. Буквально через минуту около меня остановился один из "пассажирских" экипажей. Прямо в его носу поднялась часть обшивки, и из образовавшейся щели выглянула голова, явно облаченная в скафандр, что-то проскрипев мне. Я героически молчал, думая как бы поступить[6].

— Ты с этого параганца? — совершенно неожиданно я понял часть фразы. — Чего пешком, спрашиваю?

— Да так, гулять люблю, — ответил я, растерявшись.

— Давай залазь, — проскрипела голова. — Не то чтобы нельзя было ходить пешком, но так быстрее будет, я пустой, если ты к фиолетовому выходу, то могу подкинуть бесплатно, мне все равно там пассажиров подбирать. Давай залазь, не грызи золу.

— Спасибо, — ответил я, забираясь в экипаж.

— Да ладно, браток, нет проблем, — проскрипел в ответ водила, очень похожий на шестилапую ящерицу в оранжевом праздничном шарике. — Ты болталку-то обнови, когда в городе будешь, твоя лет на двести отсырела, я тебя с трудом понимаю.

— Ясно, — сказал я, усаживаясь на какой-то диванчик позади водилы.

Салон экипажа оказался довольно просторным, и в нем имелись не только диванчики, а вообще располагалось много разнообразных посадочных мест.

— Да вот нужно везти разношкурую команду с гулянки на калошу, что стоит у самого шлюза, — повернул ко мне водила один глаз, шустро выруливая ближе к середине ангара. — Опять подерутся по дороге, нанюхаются до потери ушей и буровить станут.

Странно, но я понимал речь ящероподобного водилы все лучше и лучше. Откуда вообще все это взялось, я уже даже и не думал. На мой невысказанный вопрос мою душу как будто накрыли волной тепла.

— Это ты, котенок? — подумал я. — Ты же какой-то особенно-диверсионно-внедренческий у меня, да? Как раз для таких дел и создан.

Новая волна тепла пробежала по моей спине.

— Спасибо, дружок, спас, — я мысленно ласково погладил маленького серого котенка по спине.

— Так ты чего приперся-то на наш гроб, — спросил водила. — Ну, давай, пообщаемся хоть, я таких, как ты, еще не видел. Ты откуда, кстати.

— Да так, коммерция, — ответил я, судорожно размышляя, откуда же я.

— Ты купить или продать? — оживился ящер. — Как раз ко времени приполз, через пару деньков большой аукцион намечается, народу навалит просто непаханое поле, кто купить, кто продать, кто на работу наняться, а кто и контрактик отхватить.

— Ну, продавать мне нечего, а вот прикупить я бы не прочь, — сказал я почти истинную правду.

— Ты в жестянке, надеюсь, не финансы тащишь, — безаппеляционно спросил ящер. — У нас тут тянут все, что к лапе не приросло. Смотри, уволокут. А лучше ты сразу от него избавься, очень уж заманчиво выглядит, по ошибке и дырочек в спине наделать могут.

— Да нет, это кое-что из личных вещей, — ответил я. — Так, барахло всякое мелкое.

— Ясно, — развернул ящер глаз на дорогу. — Ну, ты имей в виду на счет ящичка, береженого меньше штопают. Давай, корешок, вон направо твоя фиолетовая лазейка. А я думаю, угадал. Ты — из коруйгов, вы себя крайгами еще называете.

Я чуть не подпрыгнул, хотя уже вышел из экипажа.

— Вот-вот, — обрадовался ящер, — очень скрытный и подозрительный народ. Удачи, братуха.

Экипаж покатил в сторону стоянки. Я стоял и думал, что крайги, если это, конечно, те крайги, могут вполне оказаться в состоянии доставить меня до какого-нибудь обитаемого мира Содружества, в крайнем случае, просто сообщить координаты точки назначения и этой системы. Светлана в таком случае мигом определится, куда нам нужно лететь. Приободрившись, я решил, что не зря решил посмотреть здешний мир. Оставалось пройти контроль. Облегчению моему не имелось передела, когда я свободно прошел через проходную. Собственно и проходной-то никакой не было. В фойе, куда я попал, толпилась масса разношкурного народа. Преобладали шестилапые ящеры, видимо они и являлись местным населением, их скафандры просто пестрили различными цветами радуги. Второй по численности частью народа оказались не очень большие, но очень похожие на шестилапых слонов разумные. От слонов их отличало, кроме лишней пары лап, еще и наличие второго хобота. Сходство оказалось чисто внешним, потому что у этих разумных хоботы, скорее всего, выполняли роль рук. Кстати, эти разумные либо обходились без скафандра, либо эта личина и была их скафандром. Кроме, похоже, аборигенов, вокруг присутствовала еще масса разного народа, так что я в глаза не сильно бросался.

— Интересно, у них все население такое многонациональное или это только на торговой станции? — подумал я. — На планеты, интересно, всех пускают?

Мое созерцание разношкурого народа закончилось. Народы пришли в движение, часть из них поползла в сторону выходов, где их ждали экипажи. Видимо, они направлялись на работу или на судно после гулянки. Вторая половина, видимо, друзья или провожающие потянулись в сторону другого выхода, скорее всего к внутренним помещениям орбитального комплекса. Я стоял спиной к стене, но пару раз отчетливо почувствовал рывки кейса с сухим пайком, видимо, водила знал, о чем говорил. Я тут же решил избавиться от кейса, как только появится возможность. Благо, что мои драгоценные металлы лежали в надежном отсеке брони. Стояние в толпе, в прочем, дало некоторые результаты. Я, к примеру, узнал, что контроль проходит на борту прибывшего судна и опять же на борту перед убытием, но уже за пределами орбитальной базы. По большому счету, контроль тут ведется спустя рукава. Если же кому-то очень надо, то за соответствующее вливание в финансовую область нужного кармашка, на комплекс могут попасть даже очень нашкодившие в плане закона личности. Вот на планеты попасть оказалось куда сложнее, там контроль велся более жесткий. Правительство, похоже, таким манером вытесняло преступные элементы с планет, давая им немного большую свободу за пределами благополучных миров.

Второй темой дня оказался очередной большой аукцион летающего хлама, который проводился раз в три местных года. Мероприятие называлось таким экзотическим образом потому, что на двух соседних комплексах выставлялись на продажу всевозможные подержанные космолеты от прогулочных, до боевых. Другой аукцион под названием "бриллиантовая жилка" открывался в то же время на одном из спутников планеты-гиганта. Там продавались только новые космолеты. Попасть туда становилось уже не так-то просто, для этого нужно было показать действительную возможность приобрести хотя бы самый маленький грузовой кораблик. Эта информация оказалась интересной и самим названием. Название аукциона новых космолетов явно намекало на приверженность местных олигархов к блестящим камушкам. Оставались чисто насущные проблемы. Нужно было где-нибудь остановиться, нужно было найти что-нибудь съестное, нужно было узнать, что тут в ходу за деньги. Причем последнее необходимо было сделать в первую очередь. Ну, в самом деле, не ходить же мне по припортовой зоне, предлагая купить у меня кусок золота. За такое дело могли бы не только "порезать", но и забрать в кутузку, что в отличие от первого казалось намного хуже.

Как известно, волка кормят ноги, шпиона — уши, ну а блудную женщину — сами знаете. Мне больше всего подходила роль шпиона. Вот я и пошел бродить по центральным проходам-улицам в поисках информации. Сильно осложняло дело то, что я хоть и имел возможность смутно понимать, кто и что говорит, но вот читать не мог совершенно. Приходилось тупо пялиться в витрины, если таковые попадались, и заходить в различные лавочки. Причем, видимо, состояние моей брони и кейс в руке сразу делали меня в глазах продавцов "жирным" клиентом. Мне предлагали всякую галиматью, уверяя, что это самая лучшая в своем роде галиматья. В одном из переходов две ящерицы попытались, действуя слаженно, увести мой обед. Их попытка провалилась, ремешок оказался крепче, чем они предположили, а я серьезнее задумался о предупреждении водилы. Спустя какое-то время, мне попалась одна хитрая лавка, торговавшая абсолютно разными, но очень хитрыми вещами. Поскольку я не мог прочитать цены, мне приходилось просить продавца произносить их вслух. При этом, не видя моего лица под броней, он суетился и иногда снижал цену, рекламируя товар. Пока я, как будто заинтересовавшись какой-то вещицей, стоял, вертя ее в руках, лавку посетил очень солидный клиент. Это бросалось в глаза по состоянию, фасону и качеству одежды посетителя. На этот же вывод наводил какой-то громила в скафандре, очень намекающем на боевую разновидность с каким-то инструментом убийства на плече.

Нужно сказать, что внутри комплекса "ящерицы" и "слоники" ходили без скафандров, из чего я сделал вывод, что они, скорее всего, и есть местные жители.

Так вот. Хозяин быстро сбагрил меня какому-то подмастерью и шустро уединился с клиентом. Спустя какое-то время они опять появились, при этом "жирный" клиент уносил в лапах какой-то сверток. Я стал уважительнее относиться к хозяину. Когда он подошел ко мне я спросил его, возьмет ли он золото в слитках. В его лавке кое-где попадались золотые вещицы и стоили они не мало.

— Что вы имеете в виду? — переспросил хозяин.

— Золото, — я повторил слово, указывая на одну из статуэток.

— Да, — наконец, понял хозяин, — у вас слитки или самородки?

— Вот, — я достал из специального отделения брони кусочек желтого металла.

Хозяин внимательно изучил его, но, так и не определившись до конца, вышел в подсобку, оставив предмет сделки на столе передо мной. Вернулся он очень скоро, неся какие-то приборы. Пластинка была помещена между контактами одного из приборов, после замеров на подложку другого. Хозяин, вроде остался доволен. Он назвал цену. Я уже приблизительно прикинул цену моего обрезка. Предложенная мне сумма обитала где-то в пределах разумного. Я помолчал. Хозяин тоже. В отличие от других торговцев, он не пытался передергивать колоду. Я открыл отсек, собравшись отдать ему остальные кусочки золота. Хозяин, видимо решив, что я не доволен суммой, решил предложить другой вариант.

— Я могу немного поднять цену, но это будет окончательное решение, — сказал он. — Ваш товар хорош по качеству, но это металл нынче слегка упал в цене.

— Хорошо, — согласился я. — Вы возьмете большее количество?

— А вот это уже интересное предложение, — заинтересовался хозяин лавки. — Сколько у вас есть?

— Вот, — я выловил остальные кусочки, поместив их рядом с первым так, чтобы края срезов легли в одну фигуру, что избавляло хозяина от анализов.

— Хорошее предложение, — согласился хозяин. — Я, пожалуй, еще немного накину цену. Ваш товар хорош, а цена на металл рано или поздно поднимется. Как вы хотите принять оплату?

— Как вам будет удобнее? — спросил я. — Мне бы не хотелось таскать много наличности, других вариантов у меня нет.

— Банковская расписка? — спросил хозяин, показав мне какую-то карточку.

Поскольку я не знал что это, хозяин взялся пояснять, показывая наглядно, о чем идет речь. Я понял, что своего рода карточка банка на предъявителя. То есть на карте лежит определенная сумма денег, которая может быть снята или пущена на оплату совершенно любым лицом. Он мне так же показал, как проверить состояние счета и заверил меня, что у него солидное заведение. Я с ним согласился, намекнув на приличного посетителя. Хозяин подтвердил, что это один из постоянных клиентов. Мы сошлись на цене и хозяин, взвесив металл, выдал мне пять карточек голубого цвета, разделив сумму поровну, а остаток выдал небольшими пластиковыми полосками, которые и были местными деньгами. Прикинув по ценам в магазине, что у меня есть средства на жизнь в течение некоторого времени, я уже собрался уйти. Но все-таки интерес остановил меня. Вернувшись с половины пути, я достал из своего "сейфа" самый барский из кусков светлого металла. Правда, серебра в магазине выставлено не было, но я надеялся, за спрос не побьют.

— Что это? — спросил хозяин.

— Товар, — ответил я, и, рискнув, сказал. — Платина.

— Подождите, — сказал хозяин в очередной раз, не поняв, о чем я говорю и, осмотрев образец, — мне нужно сделать пробы.

Он притащил еще два аппарата. Пробы он делал долго и нудно, две из них он переделал три раза. Я понял, что хозяин сильно нервничает, не веря результатам проб. Это натолкнуло меня на мысль о неслабой цене образца. Была это платина или нет, я не знал, но стоил этот кусок прилично. Все-таки закончив тесты, хозяин предложил мне спуститься в офис. Немного подумав, я решил, что это для серьезного разговора. Присев на своеобразный диванчик, подождав, пока я тоже усядусь, хозяин написал мне цифру. Я пожал плечами, пояснив, что не разбираюсь в написании цифр. Тогда я услышал сумму. Сумма оказалась приличной, ее смело можно было назвать очень приличной. У меня появились сомнения на счет платины.

— Какой атомный вес у этого металла? — спросил я.

Хозяин не понял. Термин я смог пояснить с третьей попытки. Для наглядности я нарисовал молекулу воды в своем понимании. Показав на водород, я сказал один, то же самое сказал, показав на второй атом водорода. "Шестнадцать", — сказал я, показав на атом кислорода. "Вода", — сказал я, показав на молекулу и встряхнув фляжку. "Сколько?" — спросил я, показав на металл, лежащий на маленьком столике между нами. Хозяин впал в задумчивость. Он, видимо, не мог поверить в то, что я не знаю, что продаю. Но отступать было поздно, я мог в любом случае по цене определить, что у меня в руках. Полистав какой-то талмуд, и побегав пальцами в каком-то устройстве, хозяин назвал сто третий номер. Я задумался, обращаясь в базу данных своей памяти. Я хорошо помнил, что ртуть имела двухсотку с копейками, золото сто девяносто шесть или сто девяносто восемь, платина чуть меньше, наверное, сто девяносто пять или четыре. Определенно, это было что-то другое. Где-то близко было серебро, чуть больше сотни, но не могло же оно столько стоить. Рядом с серебром пребывали еще какие-то металлы, но вот их названия, я уже не смог бы вспомнить. Да, химик из меня оказался, как из домашних тапочек футбольные бутсы. Хозяин терпеливо ждал. Я думал. Не вытерпев, хозяин повысил цену. Я раздумывал, поигрывая пальцами. Меня, скорее всего, пытались наколоть. Вернее обязательно попытались бы, не скажи хозяин начальную цену. Теперь я думал, на сколько хозяин хотел "обуть" меня, предлагая первую цену. Что металл ценный я уже понял, когда он пыхтел с пробами. Решив схитрить, я потянул ноги, как будто пытаясь встать, чтобы забрать металл. Хозяин купился, назвав мне следующую цену. Я решил не искушать судьбу.

— Хорошо, — согласился я, — я отдам вам эту партию по такой цене, хоть мне и говорили, что этот металл стоит дороже.

Услышав о возможных следующих партиях, хозяин сломался. Он выложил мне следующее предложение, как видно, это была крайняя для него цена вопроса, попросив реализовать следующие партии через него. Я согласился. Я по-прежнему не был уверен, что меня не надули. Я даже не знал, что за металл я продаю, осталось надеяться, что цена не слишком мала. Для расчета хозяин выдал мне серебристую и голубую банковские карточки, сославшись на то, что у него нет столько мелких карт и дополнив сумму пластиковой наличностью. Я проверил на терминале хозяина наличие денег, все оказалось в порядке. Поблагодарив хозяина за сделку и пожелав процветания, я вышел из магазина, спрятав карточки в "сейф" своей брони. И все же меня терзали легкие сомнения. Я зашел в ближайшую лавку и подошел к обязательному в каждой торговой точке терминалу банка. Проверив одну из голубых карт, я остался доволен. С сомнением я вынул и вставил в считыватель серебристую карту, но и с ней все оказалось в порядке. Убирая карту в "сейф" я увидел пристальный взгляд продавца магазина, провожавший мою карту до "сейфа". Видимо, хозяин не обманул меня. Настроение у меня улучшилось. Даже захотелось сделать честному хозяину что-то приятное, хоть я и понимал, что свой навар он еще получит. У меня же оставалось еще приличное количество белого металла, и камушек, цену которого я пока не узнавал. А вот кейс с сухим пайком меня начал утомлять. В магазине, где я проверял карты, мне удалось подобрать себе пластиковую сумку, которая не бросалась в глаза, и вполне могла так же спокойно висеть на плече. Стоила она какую-то смешную сумму. Я расплатился наличкой и тут же переложил в сумку сухой паек, вызвав у хозяина какой-то необычайный интерес, открывая при нем свой кейс.

Развеселившись от этого неуемного любопытства, я решил нанести визит хозяину обогатившей меня лавки. В лавке честного торговца не оказалось, но я все же настоял позвать его, ссылаясь на недавнего клиента. Хозяин появился из своего подвальчика с подобием местного мобильного телефона. Увидев меня, он слегка поперхнулся, но, пригласив внутрь, продолжил разговор. Мне было интересно, но я не смог уловить нить разговора, ввиду его экстренного окончания.

— Надеюсь, вы не ликвидатора нанимали? — пошутил я.

— Что Вы! — удивился хозяин лавки. — Вот пытаюсь получить прибыль. Вы что-то еще надумали обсудить?

— Да нет, решил Вам сделать небольшой подарок, — сразу перешел я к делу.

— Я слушаю Вас, — подобрался продавец, — право, это совсем не обязательно.

— Я видел у вас на продаже специальные кейсы для ценных вещей, — продолжил я. — Они немало стоят, хоть сделаны не из золота. Я решил Вам подарить свой кейс, он хоть и не новый, но стоит того.

Я выложил на столик свой кейс. Торговец с некоторым скептицизмом осмотрел его. По его немного небрежным движениям я понял, что он не слишком оценил этот подарок. С виду кейс хоть и выглядел солидным и немного необычным, но явно являлся не совсем новым. Я провел некоторые опыты на этом кейсе, маясь дурью еще перед отлетом со станции потока. В одном из помещений я тогда набрел на свалку таких вот чемоданчиков, размеры и вес их разнились, но все они оказались объединены единой идеей. Они были пусты. Мною тогда двигало любопытство, и, благодаря нескольким незапертым кейсам, я и смог найти способ их открытия без взлома. И, лишь открыв большую часть пустых вместилищ загадочного чего-то, я бросил затею. Именно тогда я в сердцах попытался расстрелять бесполезные "коробки" из "дракончика". Не знаю, для чего их использовали на станции, но они вполне могли претендовать на солидное название "мини сейфы переносные". Решив порадовать себя, и торговца, я встал и перенес кейс со столика к одной из голых стен помещения. Торговец с любопытством наблюдал за моими действиями. Пожав плечами, я быстро достал "дракончика", вызвав легкое оцепенение у торговца, и произвел выстрел из лазерного излучателя в кейс. С треском рассыпались языки пламени, на полу вспыхнул и сгорел какой-то мусор. Кейс стоял, как ни в чем не бывало. Я бы пальнул в него и с ЭМИ ствола, но побоялся рикошета, да и вмятина бы на кейсе осталась. Эту стадию экспериментов я уже тоже проходил, пока меня не отпустило разочарование по имени "груда пустых чемоданов".

— Хотите попробовать какой-нибудь из ваших выставленных сейфов? — спросил я. — Можем заключить пари.

— Ну что ж попробовать можно, — согласился хозяин с интересом. — Если вы прожжете в моем кейсе дырку, то я сделаю вам ответный подарок, если же нет, то вы купите опробованный образец. Хозяин нажал какую-то панель, и в каморке появился помощник. Через пяток минут на месте моего кейса стоял сундук местного производства чуть больших размеров. Я не был уверен, что "дракончик" проплавит в нем дырку, но отступать было поздно. Я выстрелил, треск на этот раз оказался сильнее, что-то завоняло, а стена за кейсом покрылась копотью. В каморку вбежал испуганный ученик и, пометавшись, кинулся вон. Мы посидели пару минут, пока остынет раскаленный металл. Кейс, несомненно, оказался дыряв, а хозяин пребывал в прострации. Как оказалось, я очень плохо думал о "дракончике", Он прошил насквозь кейс хозяина лавки, слегка расплескав его заднюю стенку, пробил стену и подпалил что-то во втором подвале здания. Хозяин, не веря глазам, осматривал дырявый кейс.

— С вас подарок, — подвел я итог. — Давайте покажу, как открывается мой кейс.

Запоры моего кейса еще больше поразили хозяина. Он бы просто упал в обморок, узнав, что за ценности я в нем привез на комплекс. Но этого я ему говорить не стал. Хозяин еще минут десять рассматривал оба кейса, а потом, как будто проснувшись, вышел в смежную комнату. Вернулся он, спустя минут десять, и принес с собой небольшой пенал.

— Вы удивили меня дважды, — сказал он. — А, возможно и трижды. Сначала ваша сделка, потом ваш подарок и, наконец, ваше оружие. Я никогда бы не поверил, что сейф высшей защиты можно так легко пробить обычным лазером. В нем специально реализованы технологии, позволяющие смело сказать, что лазеру этот сейф не по зубам. Понимаю, что задаю глупый вопрос, но вы не хотите продать ваше оружие?

— Нет, — ответил я. — Оно мне тоже дорого, как память.

— Хорошая и очень полезная память, — согласился торговец, — память, наверное, о девушке?

— Пожалуй, — согласился я, вспомнив Светлану.

— Извините, — сказал торговец. — Я вам должен был сразу сделать ответный подарок, но я не подозревал, что Вы мне подарили. Может быть, это и не совсем то, что бы вы хотели, но вещь редкая, и я дарю Вам ее от души.

Торговец передал мне пенал.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Да вы смотрите, — сказал он. — Старый Ссорташш если уж дарит, то от души.

— Спасибо еще раз, — сказал я, открывая пенал, — мое имя Сергей.

Я открыл пенал. В пенале на подушечке покоился до боли знакомый предмет. Я даже сморгнул, чтобы сбить наваждение, а не специально ли мне это подсунули, проверяя на вшивость.

— Я тоже не знаю, что это, — проскрипел хозяин. — Но ходит мнение, что эта фигурка приносит удачу. В любом случае коллекционеры у Вас это с радостью купят. И пусть ее цена не будет столь высока, как за Ваш кейс, но важен, ведь, подарок.

— Да, конечно, — согласился я, рассматривая информационную призму станции потока. — Спасибо, это отличный подарок. А скажите, почтенный, откуда она у вас, и много ли их у коллекционеров?

— Эта с раскопок храма на берегу Великого моря, — ответил торговец. — Вообще, это весьма редкая находка, возможно, в том ее ценность. Ну а на счет количества таких находок на руках. Могу точно сказать, что одна есть в музее цивилизации на берегу того же Великого моря, я еще слышал, что у кого-то из коллекционеров есть еще одна в частной коллекции.

— Странно, почему же тогда она не в цене? — спросил я торговца подозрительно, я так и не мог понять случайность это или нет.

— Хоть призма и сделана из какого-то странного сплава, фактическая ее цена, как металла невелика, — ответил торговец, — просто небольшая загадочная безделушка из глубины веков.

Я с трудом удержался, чтобы не открыть призму. Самой призме в моих глазах цена была в грош, важным было то, что могло находиться внутри. А вот об этом хозяину лавки знать было не обязательно. Мало того, что он может узнать секрет призмы, так еще, увидев внутренний кристалл, может и рассудок потерять. Мы еще поболтали об истории его подарка и предстоящем аукционе. Хозяин лавки, наконец-таки определил для меня место среди возможных покупателей космолетов и предложил помощь в случае каких-либо проблем на аукционе или после него. Хоть процедура оформления собственности на комплексе, считавшейся своего рода свободной экономической зоной, и была упрощена до разумного минимума, проблемы иногда случались. На всякий случай я поспрашивал хозяина о процедуре получения "визы" на посещения материнских миров. Оказалось, что он многое знал об этом, но разговор вызывал у него легкое напряжение. Я не стал его продолжать, подумав, что из-за незнания каких-либо тонкостей запросто могу близко познакомиться с представителями местной власти. Мы поговорили о разных вещах. Хозяин лавки порекомендовал мне приличную, но не дорогую гостиницу, а так же ресторан с направленной на обслуживание инопланетных посетителей спецификой. Сославшись на дела, через пару часиков я покинул гостеприимную лавку.

Нужно заметить, что в конце нашей весьма длинной беседы и я, и торговец отлично понимали перевод, который делала моя броня. Видимо, шпионская начинка, которая уже имела какую-то языковую базу, окончательно освоилась, обновив недостающие элементы.

У меня теперь появилась иллюзорная надежда приобрести маленький, хоть и не новый, но вполне живой космолет. Не то, чтобы я собирался закрутить какой-то бизнес, но я привык к некоторой свободе передвижения. По этому поводу я с нетерпением ожидал начала аукциона.

С гостиницей особых проблем не возникло. Тут, оказывается, кое-где знали, кто такие крайги, атмосфера которых была для меня вполне переносимой. Только вот дешевой такую гостиницу назвать было нельзя. Я пока решил воздержаться от заказа номера, день еще не закончился, а номера в гостинице, судя по всему, не являлись дефицитом. "Ресторан всех цивилизаций" был не менее дорогим заведением, но тут я решил не экономить, стоило определиться с возможностью найти более-менее приемлемую пищу на этом комплексе. На пробу я заказал наиболее нейтральные для организма, на мой взгляд, блюда, проконсультировавшись на счет названий с официантом. К моему облегчению, хотя бы с водой проблем не возникло. Мне без особых проблем принесли воду с добавлением поваренной соли, формулу которой я отлично помнил и смог объяснить. Для анализа я даже отлил из фляги немного своей воды. Заказ прибыл. На счет воды, официант заверил, что в дисстилированную воду добавили все характерные образцу примеси за исключением тех, которые присутствовали в ничтожно малом количестве. Наступил черед блюд. Поскольку ресторан оказался из дорогих, то об особенностях атмосферы крайгов тут были просвещены. Когда я оказался готов к приему пищи, в маленьком закутке, где я находился, заменили атмосферу. Перед подачей пищи распорядитель поинтересовался, все ли подобающие прививки я сделал. Об этом я как-то не подумал, но отступать было поздно, осталось понадеяться на удачу и блок медицинского контроля и поддержки. Не буду описывать блюда, не все они мне были понятны. Я пробовал каждое из них малюсенькими порциями, ожидая реакции организма. Некоторые "шедевры" вызывали резкую негативную реакцию, некоторые никакой, а некоторые отзывались теплым уютом. Таким образом, БМКП давал понять совместимость блюд с моим организмом. Я так и не решился съесть большое количество даже самого подходящего по мнению БМКП блюда. Тем не менее, я кое-как насытился и отметил для себя пригодные для еды варианты провизии, решив, что если я не почувствую проблем до утра, их можно будет признать условно съедобными. Обед в ресторане обошелся мне в приличную, хоть и вполне сносную по моим финансам сумму. Немного поразузнав, я нашел несколько средней руки кафешек, которые на стандартном синтезаторе пищи могли сделать указанные мной блюда. Не смотря на то, что съесть их можно было только в номере гостиницы, ввиду отсутствия атмосферно изолированных кабинок, цена оказалась почти на два порядка ниже.

Первую ночь я решил провести в средней руки частной гостинице, цена в ней оказалась так же на пару порядков скромнее рекомендованного отеля. Я это сделал еще потому, что атмосфера крайгов хоть и была приемлемой для меня, все же родной мне не стала, и спать в ней я бы не хотел. Спать пришлось в броне, но это, пожалуй, я бы уже вовсе не отнес к разряду неудобств. В этом даже имелся хороший момент — я был всегда готов как к немедленной аудиенции кого бы то ни было, так и к нападению недоброжелателей. Перед сном я осмотрел призму. Открыв ее, я с радостью обнаружил внутри почти прозрачный стандартный информационный кристалл "метрушников". Броня мне сразу же предложила слот для хранения кристалла на предплечье, рядом с "сейфом". После принятия кристалла на хранение броня по моей просьбе сообщила, что кристалл имеет информацию, скорее всего что-то связанное с картой. Ознакомление с кристаллом ничего интересного не дало. Ко мне, похоже, попал полный дубликат кристалла с базовой информацией о данной системе и станции космополитена, какой я видел на пульте в зале "прибытия-отправления".

* * *

Аукцион должен был начаться на следующий день. Я погулял около ангаров, где выставлялись прибывшие на торги космолеты. К сожалению, почти ничего разглядеть не удалось. Цены же на космолеты должны оглашаться в начале первого дня аукциона. Остаток предаукционного дня я потратил на определение приблизительной стоимости моего козырного камушка. Ювелирных лавок обнаружилось превеликое множество, хоть я и не заметил у ящериц большого количества драгоценностей на теле. В ходу было золото, судя по цене серебро, а иногда, опять же судя по цене, платина. Цена последней оказалась почти в два раза выше цены золота. Серебро же ценилось немногим дешевле золота. Камни тоже присутствовали, и я, не сильно разбираясь в последних, постоянно интересовался их происхождением и ценой. В зависимости от природного или искусственного происхождения камней цена тоже сильно разнилась. Эксперт-оценщик сказал мне, что разница хорошо видна, происхождение камня легко определить по структуре кристаллов. После этого заявления я призадумался о происхождении моего камушка. Будь это какой-нибудь малоразвитый мир, там бы он с легкостью сошел бы за природный, тут же имелись специалисты, знающие толк в искусственных камнях. Чтобы знать реальную цену моего козыря, нужно было рискнуть и оценить его у какого-нибудь эксперта. Немного побродив по главным улицам, я зашел в солидный ювелирный магазин. К моему сожалению, мне вежливо объяснили, что они торгуют готовой продукцией от известных и проверенных производителей. И все же мне дали пару адресов проверенных экспертов, все-таки разглядев во мне приличного клиента, виной чему, несомненно, стала "нечаянно" переложенная мной с места на место серебристая банковская карта.

Экспертом-оценщиком по одному из адресов оказался странного вида ящер, а само заведение располагалось в не слишком респектабельном районе. Подумав, я извинился за беспокойство и ушел. Вторая из контор мне понравилась больше. Хоть вход в нее и находился со двора, но контора располагалась на главной улице и перед входом в сам двор висела большая солидная вывеска. Обстановка в конторе тоже оказалась на уровне приличной. Немного подумав, я решил оцениться здесь. Пока эксперт возвращался с какого-то делового свидания, я осматривал выставленные к продаже вещи в магазинчике, находящемся на первом этаже дома. Там присутствовали не только украшения, но и иные предметы роскоши, а так же, судя по всему, и антиквариат. В номере гостиницы я уже изъял интересующее меня содержимое призмы. Выкидывать же коллекционный экспонат стало жалко, да и лишние деньги мне не помешали бы. Реальной цены призмы я не знал, но решил, что, получив хоть какие-то деньги от продажи, я все равно выиграю. Нести призму на продажу подарившему ее мне хозяину лавки как-то рука не поднималась. А этот антикварный магазинчик, по моему пониманию, был ничем не хуже других. Я позвал хозяина. Осмотрев призму, по-прежнему находящуюся в подарочном пенале, торговец сделал вид, что предложенный мной товар почти ничего не стоит. Я слегка обиделся и ушел, даже не обратив внимания на пытавшегося повысить цену хозяина лавки. Приблизительно та же картина меня ждала и в двух других лавках, куда я обратился с таким же вопросом. Не скажу, что эта призма запала мне в душу, но мне было обидно за то, что кто-то пытался меня внаглую "обуть". Я бы, вполне возможно, согласился с ценой, не узнай я историю призмы и приблизительную прикидку цены ее бывшим хозяином. Сумма вырисовывалась не баснословная, но минимум на порядок выше предлагаемых мне в здешних лавках условиях продажи.

Вернувшись в офис эксперта-оценщика, я узнал, что он уже вернулся. Для надежности я решил оценить у него призму. Услуги эксперта оказались не слишком дешевыми, но мне был необходим тестовый режим для настройки моего чувства жадности. Внимательно осмотрев призму, эксперт полез в местный аналог компьютера и довольно долго там копался. Все же его труды увенчались успехом. Он с удовольствием сообщим мне, что на данный сувенир есть даже покупатель и назвал мне цену вопроса, которая даже слегка превышала оценку дарителя. Видя, что я раздумываю, он распечатал мне на небольшом листе пластика предложение о покупке. Я с некоторым сожалением осмотрел листок, на нем присутствовало изображение призмы и какой-то текст. Бродя по магазинам, я кое-как начал разбираться в местных цифрах, сличая ценники с устной информацией торговцев. Похоже, сумма, указанная в предложении оказалась разумной, а вот адрес и прочее для меня осталось загадкой. Похоже, поняв мои затруднения, эксперт предложил поучаствовать в сделке, получив десять процентов комиссии. В этом случае он даже согласился не брать с меня денег за саму оценку. Я прикинул сумму комиссионных, получалась нехилая цифра. С другой стороны, мне не хотелось заморачиваться поисками покупателя, он мог оказаться, где угодно. А с местной же сетью — аналогом земного Интернета — я был знаком весьма слабо. Выждав некоторое время, эксперт предложил восемь с половиной процентов, сказав, что это последняя цифра. Я решил торговаться просто для интереса. Минут через пятнадцать мы сошлись на шести с половиной процентах, отсутствию оплаты услуг по оценке и расчетом прямо здесь и сейчас. Для меня это оказались шикарные условия, для эксперта, видимо, тоже. Призма перекочевала к эксперту, а я получил две голубые банковские карты. Решив не портить о себе мнение, я уложил карты в свой "сейф" даже не проверяя. Настал момент истины, собственно, ради которого я пришел. Пока эксперт бережно упаковывал призму и, извинившись, отлучился к своему "компьютеру" чтобы подать заявку на продажу, я, договорившись с броней, стянул ее часть со своей руки и снял кольцо. К моменту возвращения эксперта броня оказалась на месте, а в моей руке оказался зажат перстень.

Я аккуратно положил перстень на стол перед экспертом, попросив оценить его. По виду эксперта, я понял, что-либо камень такого типа не слишком дорого стоит, либо эксперт считает его на сто процентов искусственного происхождения. Я не знал сам, что у меня за камень, по этой причине молчал. И все же эксперт оказался профессионалом. Раз клиент хочет заплатить за оценку очевидно недорогой вещи, значит, имеет на это право. Удалившись на несколько минут, эксперт прикатил стенд. Подключив к нему питание, он взялся за свою работу. Ознакомление с предметом исследований на первом же агрегате заставило эксперта сделать в мою сторону уважительный взгляд, что навело меня на мысль, что камень природный. Эксперт попросил разрешения вынуть камень из оправы, пообещав вернуть его на место после исследования. Далее я просто терпеливо ждал результатов. Детальная оценка камня заняла минут сорок. По окончании, эксперт назвал мне цену, вернув камень, возвращенный в оправу из серебра. Вместе с камнем он выдал мне пластинку стандартного для местной цивилизации носителя, проинформировав, что на ней записаны результаты экспертизы, основные моменты процесса и особенности камня, а так же носитель имеет его личную метку эксперта. Цена не подвела. Она оказалась, пожалуй, раз в сорок выше той, на которую я рассчитывал.

— Уважаемый, позвольте спросить, почему цена столь высока, — спросил я. — По моим оценкам камень, хоть и природный, должен стоить немного меньших денег, нет ли тут ошибки?

— Я не буду на вас обижаться, вы — человек не местный, — ответил эксперт. — Прошу смотреть сюда.

Эксперт взял из моих рук информационный носитель и вставил в какой-то агрегат. Чуть сбоку от нас развернулась голографическая проекция камня. Минут десять эксперт читал мне лекцию по моему камню. Кардинальной особенностью, делающей его столь ценным, было совершенно необычное вкрапление практически в геометрическом центре камня небольшого "созвездия" камней другого типа. На развернутой картинке появилась россыпь маленьких кристаллов. Три рубинчика, четыре изумрудика и один сапфирчик образовывали своего рода созвездие. Было жутко красиво, только вот без лупы рассмотреть все это оказалось, наверняка, сложно. Я, по крайней мере, не знал о таком сюрпризе моего колечка.

— Не сочтите за бестактность, — продолжил я. — Я бы хотел задать еще ряд вопросов.

— Конечно, — согласился эксперт.

— Вы уверены, что камень природный? — спросил я.

— Абсолютно, — уверенно сказал эксперт, — я провел все возможные тесты, ошибки быть не может.

— Я всегда полагал, что если бриллиант имеет какие-то изъяны, то цена его может только упасть, — продолжил я. — Почему вы считает, что это камень стоит дороже, он все же имеет изъяны?

— Изъян изъяну — рознь, — согласился эксперт. — Изъяны вашего камня стали его достоинствами. Я проверил информацию сети, такие камни очень редки. На аукционах были продано всего восемь подобных камней. Самый большой оказался чуть крупнее вашего, но имел "созвездие" всего из двух изумрудов внутри. Самое большое созвездие имело двенадцать камней, всего один был рубином, остальные изумрудами, но сам материнский кристалл оказался чуть меньше и имел голубой оттенок. Так что Ваш камень мало того, что уникален, как любой большой алмаз, так еще и имеет самое уникальное созвездие внутри. Боюсь, что я мог только слегка занизить его цену.

— Спасибо, — сказал я. — У Вас есть предположения, где бы я мог его продать?

— Я даже не могу предложить чего-либо кроме трех самых известных аукционов, — задумался эксперт. — Конечно, можно попытаться реализовать камень частным порядком, но Вы непременно потеряете в цене.

— Спасибо, — удовлетворился я. — Вы примете оплату картой или наличкой?

— Как Вам удобнее, — ответил эксперт, добавив с надеждой. — Я бы мог для Вас устроить продажу через аукцион за совсем малый процент.

— Спасибо, я подумаю, — ответил я, прикинув, во что может эксперту вылиться малюсенький процент. — Если надумаю, сообщу.

— Конечно, — согласился эксперт, передав мне что-то похожее на визитную карточку.

Расплатившись с экспертом полученной у него же голубой банковской картой на предъявителя и вернув кольцо на палец, пока эксперт возился с банковским терминалом, я вышел из офиса. У меня имелись нехорошие предчувствия на повод истории с камнем, но я понадеялся на порядочность торговца.

Зря.

* * *

Предчувствия настигли меня ближайшей ночью. Меня спасла дурная необходимость спать в броне, экономя на номере. Я проснулся от резкой боли в голове, которая сразу прошла, как только я пришел в себя со сна. Вокруг меня что-то происходило. Спустя долгие пять секунд, которые мой организм пытался урвать у меня в борьбе за законный сон, я понял, что в гостинице слишком шумно. Несмотря на поздний час, в коридоре слышались звуки падения, какие-то хлопки и крики. Я совсем было решил спать дальше, решив, что какая-то пьяная компания устроила разборки, как грохнуло совсем рядом, и оставленное по разгильдяйству освещение прихожки погасло. Я поднялся с "кровати", еще не совсем продуктивно соображая, что же будет правильно предпринять при вторжении в номер. Но тут очередной "бум" вынес уже мою дверь. Резко развернувшись, я соскользнул с прохода. В номер ввалились двое существ, яростно сверкая по всему помещению фонарями. В их намерениях я почему-то сразу перестал сомневаться. Не заметив на "койке" постояльца, один громила направился в санузел. Второй, лизнув "койке" лазером — в соседнюю кухню, в метре от меня. Я никогда не считал себя боевиком, убивать кого-то, хладнокровно глядя в его глаза, даже если эти глаза принадлежали нечеловеку, мне чертовски не нравилось. И я героически решил под шумок покинуть номер. Вряд ли бы это слишком легко получилось, но попробовать стоило. Не удалось. Первый громила в тот момент как раз показался из санузла. Я потянулся за "дракончиком", а громила начал поднимать свой профессиональный инструмент. Время резко приостановило свой бег. Я катастрофически не успевал с "дракончиком", оставалась лишь надежда на непробиваемость брони. Но броня, видимо, решила не напрягать свои системы больше необходимого, отработав орудийными комплексами. Боковым зрением я заметил какие-то метаморфозы с моим левым плечом. Мгновение спустя, четыре фиолетовых лучика, выпущенных один за другим, сделали в теле громилы четыре небольшие окантованные красным свечением дырочки. Буквально полсекунды спустя, боковое зрение определило какое-то действие со стороны "кухни", и я успел ухватить рассеивающиеся кончики "серпантинных ленточек". Второй громила удостоился главного калибра. Его нечеловеческое тело еще стояло на четырех ногах, только напоминало оно больше какое-то причудливое транспортное средство без верха. За этим своеобразным кабриолетом в стене зияла чудненьких размеров дырочка, в которую я бы смог выйти, даже не замарав "рукава". Заглянув в новообретенную "дверь", я обнаружил, что снесены оказались целых две стены и часть угла между ними.

— А вот и выход, — подумал я, юркнув в отверстие.

Я — не то чтобы совсем трус, но крутые разборки предпочитаю смотреть исключительно в кино. Кто там и что не поделил на сей раз, меня мало интересовало. Ведь еще оставалась возможность, что кто-то хотел заполучить засвеченный мной вчера камушек. Я немного пожалел забытый сухой паек, уже спрыгнув на улицу с высоты второго этажа. Впрочем, забрать я его смог бы и утром, если громилы не разнесут гостиницу окончательно. А до утра мне бы лучше в той гостинице и вовсе не появляться. Сделаем такой умный вид, что я еще вчера решил ощупать экзотических проституток или посидеть в компашке хороших знакомых. На счет проституток мысль оказалась исключительно отвлеченная, а знакомых у меня тут вообще не имелось, впрочем, это дело наживное.

Я шагал в сторону грузовых ангаров, там в большом количестве имелись бары для команд грузовых кораблей, а в них находилась куча "парней", желающих стать моими хорошими знакомыми. Так вот оставшуюся часть ночи, как и само утро, я провел в теплой компании двух ящеров, видимо, коротавших посттрудовые часы в баре с корешами, одного слоника и трех "космиков" с какого-то грузового корыта. За время посиделок компания ощутимо менялась, теряя и приобретая каких-то членов, неизменным оставался лишь я. В припортовом баре, хоть и существовала какая-то атмосфера, но даже местные предпочитали находиться там в скафандрах, потягивая горячительное через специально приспособленные клапана своих спецодёжек. Сами сосуды с горячительным имели весьма хитрую систему подачи содержимого в различного рода переходные устройства. Пил я в основном воду в различных вариациях. Пару раз на пробу заказал воду с глюкозой, благо такую вещь тут тоже знали, и разок рискнул тяпнуть сто пятьдесят смеси вода — этиловый спирт — глюкоза в водочной кондиции. В общем, "вечерок" удался, я даже забыл о ночной побудке. Вместе с приятным, я получил и массу полезного. Хоть "переводилка" моей брони, порой, не могла сразу понять некоторых "космиков", адаптация заканчивалась к первому часу активной беседы. Я стал счастливым обладателем практически всех свежих сплетен, в основном связанных с открывающимся утром, да уже практически открытым на момент моего отбытия из бара, аукционом подержанной космотехники.

В баре я познакомился и с единственным попавшимся мне гуманоидом. Субъект был не совсем похож на человека, да еще скафандр скрывал подробности, но все же, у него имелись в наличии явно выраженные две руки, две ноги и голова на шее. Мы очень быстро оказались за одним столиком. Я хоть и не был расистом, все же с куда большим удовольствием общался с хоть и отдаленно, но похожим на меня существом. Мало того, существо оказалось дамой, и звали ее как-то похоже на Шиламаа. В общем, мне оказалось довольно трудно выговорить ее имя верно, и мы сошлись на Шиле. Меня же она называла Шерш, что было тоже вполне терпимо. Что ж, из нас вышла почти сладкая парочка Шила и Шерш. И хоть Шила и смогла потом привыкнуть к моему имен и даже произносить его верно, я все же остался для нее Шершем. Шила долго отмалчивалась о цели своего визита, но проболталась, напившись какого-то горяченького. Собственно тайна ее оказалась более, чем прогнозируемой. Девушка мечтала приобрести какой-нибудь небольшой военный корабль, желательно в сносном состоянии.

— Зачем же тебе боевой корабль? — спросил я.

— Надоело летать на говенной калоше, постоянно перевозящей одно дерьмо, заменяя его другим дерьмом в обратном рейсе, — ответила моя новая подружка. — Хочу немного сменить образ жизни, вот прическу вчера уже сменила.

— Постриглась наголо, — предположил я, хоть даже не видел, есть ли у моей новой знакомой волосы на голове, хотя наличие прически говорило в пользу их наличия. Хотя, оставались еще и другие, кроме головы, места.

— Ага, почти, — согласилась она.

— А что ты собираешься делать, купив военный корабль? — все же настаивал я.

— Мечтать на койке в своей дрянной каюте, — немного огорченно ответила она. — Купить что-то приличное не хватит моих трудовых сбережений. Хоть посмотреть схожу, не торчать же на корыте все время грузовых операций.

— А ты кто? — спросил я, предположив, — штурман?

— Ага, есть, что ли, у меня деньги обучиться этому хозяйству, — грустно сказала она, — я за специалиста по вооружениям, сразу скажу, не за самого главного на этом летающем тазике.

— А где штурмана возьмешь, — спросил я. — Судя по тому, что обучение не дешевое, и оплачиваться их труд должен соответственно.

— Давай, посмейся над мечтой, — совсем огорчилась Шила. — Ты сам-то, что за олигарх?

— Да так, своего рода отставной штурман, — ответил я. — Вот хочу тоже посмотреть, что тут есть на продажу из несильно древнего летающего мусора.

— Тоже мечтатель? — предположила Шила. — Хотя нет, раз штурман, значит, мог и скопить.

— Может, вместе сходим на аукцион, — предложил я. — Мы тут вроде только двое с одинаковым количеством конечностей. Заодно веселее будет.

— Пошли, — не совсем трезво согласилась Шила.

Расплатившись, мы направились к аукционным ангарам.

* * *

Мы особенно не спешили, толпа должна успеть рассосаться, иначе нам придется еще и в очереди стоять. По дороге мы продолжали беседу.

— Ты откуда? — задала Шила щекотливый для меня вопрос. — Я с богом забытого мира-колонии, даже названия приличного, нет сплошные цифры. Из достопримечательностей — лед, снег, ветер.

— Я крайг, — сказал я неопределенно.

— Крайг? — удивилась Шила. — Что-то не очень похож. Я, правда, видела всего раз, когда еще малявкой была, но у них даже скафандры другие. Я запомнила скафандры, мне они очень понравились. Да и немного-то похожих на нас разумных встречается. Нас, вообще, считают уродцами. Конечностей, видите ли, им маловато, сомневаются они в способности управлять такой сложной техникой.

— А ты не думаешь, что это случилось давно и что-то могло измениться? — спросил я.

— Ну, наверное, могло, — согласилась Шила. — Да мне, собственно, все равно. Не хочешь говорить — твое дело. Мне тоже многое не хотелось бы не то, что рассказывать, даже вспоминать.

К нашему приходу проход на аукцион оказался свободен. Торги должны были начаться только к вечеру. До вечера потенциальные покупатели могли свободно осматривать товар. Стартовые цены присутствовали в аукционных картах вместе с послужным списком и состояние кораблей. Мы вскладчину купили одну аукционную карту, став, таким образом, одним участником аукциона. Шила сразу потащила меня к дислокации военного отделения кораблей. Я решил согласиться, гражданских судов имелось значительно больше, и осмотреть их времени имелось предостаточно. Я уже понял, осмотрев аукционную карту, что смогу купить какой-нибудь торговый корабль малого тоннажа в практически нормальном состоянии, но совсем не юного возраста. Для этого мне придется продать остаток светлого металла. Наверняка, продав камушек, я смог бы купить приличный подержанный грузовоз или даже новый маленький корабль, но новые корабли были в другом месте, а большой грузовоз мне, в принципе, был не нужен. Иметь же дела с камушком после проведенной в бегах ночи я как-то опасался. Вообще, нужно стоило бы забрать единственный оставшийся у меня сухой паек — второй набор я слопал у себя в номере накануне беспокойной ночи.

С момента отбытия со станции потока "Надежда" я питался практическим одними сухими пайками. Их было два вида, но оба надоели мне до икоты. Меня часто посещала мысль, смог бы я выжить, будь в моем распоряжении исключительно родные российские войсковые пайки. Наверное, смог бы, человек — тварь живучая. Я пытался экспериментировать, напрягая хранителя в приготовлении вариаций на тему пайковой пищи, но все изменения делалось исключительно по моей инициативе. Сейчас же я понял, что положение мое имеет шанс стать еще хуже. По крайней мере, интерес к еде стал по неудержимости близок к интересу к продаваемым космолетам.

За этими мыслями мы добрались до площадки военных кораблей. Как сказала Шила, свежее военное вооружение с них было снято, секретность — превыше всего. Корабли были переукомплектованы более пожилыми морально, зато новыми физически системами вооружения. Но это касалось только самых свежих из представленных тут космолетов. И цены на них казались явно не нашего поля ягодами. Всего же в аукционной карте, не считая всякой мелочи типа истребителей и всяких челноков, значилось сорок пять кораблей околовоенной тематики. Приблизительная классификация в переложении на понятный язык была такой:

— один легкий крейсер;

— девять эсминцев;

— пять сторожевиков;

— три больших десантных корабля — пацанам на разборки летать, наверное;

— семь средних десантных кораблей;

— пятнадцать кораблей боевого сопровождения — видимо, на них был упор, ибо они часто используются для сопровождения караванов;

— два малых разведчика — чуть больше моего "Клопа";

— один дальний разведчик;

— полтора курьерских корабля — один корабль оказался заявлен с рекомендуемой заменой двигательных установок, как оказалось, эти корабли были в цене и их скупали в любом состоянии.

В силу специфики ожидаемых Шилой мечтаний, мы пропустили первые пять позиций, начав с самой многочисленной. Корабли боевого сопровождения по большому счету являлись слегка облегченными сторожевиками. В отличие от "спринтера" в лице сторожевика, корабль боевого сопровождения мог считаться "стайером". Отличие имелось в броне, вооружении, каютах экипажа, двигателях. Лаконично подведя итог, я мог сказать, что все это на сторожевике было лучше. Пожалуй, только двигатели на корабле боевого сопровождения стояли не хуже, а просто другие. Отсюда вытекала и более доступная цена. Экипаж такого корабля составлял по минимуму из девяти "человек", по максимуму — тринадцати, имелась возможность принять еще пять пассажиров.

Пока Шила осматривала боевые рубки специалиста по вооружениям, я зашел на ходовой мостик. Ситуация оказалась немного лучше, чем я ожидал. На мостике присутствовало два кресла. Одно имело явно выраженное капитанское назначение, второе — дежурного штурмана. Потратив около часа на внимательное изучение пояснений к данной модели и корабельного компьютера в режиме просмотра информации, я сделал вывод, что смогу управлять таким кораблем, но нелишними станут и некоторые тренировки. Основное управление системой космолета осуществлялось через сенсор-привод. Это был своеобразный шлем ментального контроля, для работы с которым требовалось вживление специальных имплантатов. Имелось так же аварийное управление, практически полностью ручное. Объяснять не нужно, все ручками, кроме помощи в ориентации корабля. Приговором могла служить простая строчка — надпространственный двигатель для данной модели не предусмотрен. Для интереса я посмотрел в аукционной карте возраст товара. Боец пребывал явно в предпенсионном возрасте. Видимо, Шила пыталась разглядывать хотя бы что-то близкое к своим возможностям. У меня денег на эту позицию хватало в самый притык, но у аукциона есть свои правила. Осмотрев еще четырех однокашников первого лота, Шила немного утратила боевой пыл. Более пожилые модели смотреть смысла не было даже для нее. Я предложил ей прошвырнуться по более солидным и молодым бойцам. Выбрав приблизительно середнячка, мы зашли на борт. Корабль имел две дублирующие системы управления сенсор-приводами, ручное управление и не имел надпространственного двигателя. Удивившись, я задал вопрос Шиле. Она посмотрела на меня, как на дошкольника. Оказалось, что надпространственные приводы ставятся только на сторожевики, эсминцы, крейсера, курьеры и разведчики. Все остальное едет по-тихому. Для общего образования мне было предложено сравнить цены. Как оказалось, все позиции, возможно, имевшие надпространственные приводы имели завидно большую цену.

Мне хотелось узнать, как работает и что собой представляет такой привод. Закончив осмотр очередного корабля боевого сопровождения, я предложил Шиле посетить эсминец, сторожевик или разведчик. Шила, что-то съязвив о неисправимых мечтателях, согласилась. Поскольку на сторожевиках оказалось слишком "людно", а разведчик осматривала какая-то комиссия спецов, видимо привередливого клиента, мы пошли на эсминец. Корабль выглядел красивым. У него уже имелось два вида щитов, правда, сказать на сколько они хороши, было бы трудно. Корабль имел две дублирующие сенсор-приводные системы управления, а так же надпространственный двигатель. Это уже оказалось интересным. Я полез в документацию. Как я и предполагал, на корабле имел место присутствовать знакомый мне гипрепространственный двигатель, я бы даже сказал чуть более продвинутый, чем у пиратов, терзающих колонистов уларсу. К данной модели стоило присмотреться значительно серьезнее, видимо, покупатели на нее имелись куда более привередливые. Кроме бортового компьютера в режиме выдачи информации, системно оказалась разрешена симуляция в тестовом режиме или в режиме виртуальной тренировки. У меня просто чесались лапы, жутко хотелось узнать, чем дышит это корабль в момент погружения в многомерность. Честно говоря, я уже жутко соскучился по полетам. Я внимательно осмотрел порт интеграции. Конструкция оказалась, естественно, неизвестная. Разъем имел в сечении равносторонний треугольник со стороной сантиметра в три. Группы контакта походили на световоды, а может какие-то нейропроводники. Мне оказалось досадно стоять рядом с отдушиной, не имея возможности ею воспользоваться. Не уверен, что смог бы что-то сделать, а тут еще и броня, к телу не подберешься. И все же я прислонил разъем к броне на ладони, прося сделать все возможное. Чуда не произошло. Копаясь в компьютере, я размышлял, как же мне заполучить разъем, вряд ли кто-то смог бы тут сделать мне имплантацию последнего. И все же ответ нашелся. Я почувствовал зуд в районе солнечного сплетения. Осмотрев место, я убедился, что броня открыла мне порт интеграции, который полыхал голубым светом. Я даже не стал задумываться, почему порт оказался фактически на пузе, просто подключился к системе. Система оказалась примитивной. На борту корабля не имелось и следа интеллекта, а компьютер служил исключительно пассивным помощником. Минут двадцать я изучал систему и командные потоки, броня аккуратно переводила все в понятные мне арабские цифры и русские буквы. Еще минут десять-пятнадцать пробовал "на вкус" движки, щиты, и прочую начинку. Потом отработал несколько простеньких задач по прохождению надпространственного броска. Дело оказалось плевое. Второй раз я вообще не стал дожидаться, когда компьютер закончит расчеты, просто сделал интуитивный проход дистанции, как это случалось на "Ботанике" и дал команду на переход. Система два раза предупредила меня об опасности, но переход сделала. Дальше вывалилась надпись "обработка результатов, время 21/35 цикла", тут же появилась поправка "обработка результатов, время 38 минут 12 секунд", дальше пошел обратный отсчет времени. Я решил не смотреть, разорвав связь с системой.

Оказалось, на мостике присутствовали зрители. Я совсем забыл, что для рекламных целей во время аукциона на корабле поставили дублирующую систему выходного интерфейса, по-простому, еще один голо-монитор. Всякий, имеющий возможность и навыки, мог попробовать себя штурманом эсминца, остальные могли смотреть. Зрителей имелось четверо. Шила, две ящерицы или ящера, один слоник или слониха. Все о чем-то спорили. Больше всех горячилась Шила. Увидев, что я отключился, зрители перестали спорить и уставились на меня.

— Привет, — сказал я первое, что крутилось в голове, — что за шум?

Народ некоторое время помолчал, глядя на меня. Первой начала Шила:

— Вот эти, э-э-э почтенные граждане, сомневаются в твоей компетенции, — сказала она с некоторой злостью.

— Да? И почему же? — удивился я. — Я же не нанимаюсь пока на работу.

— Ну, так, — смутилась Шила, — проблема в твоем последнем прыжке.

— Ну, прыжок и прыжок, — пожал я плечами. — Точность выхода будет даже лучше нормативной.

— Ты обманываешься, — ответил слоник, — я — штурман с солидным стажем, твой запуск двигателя в реальности был бы верной смертью экипажу и кораблю.

— Да ну? — удивился я. — С чего вы взяли, почтенный?

— Компьютер даже не обработал ваши вводные, — ответил слоник, — результат очевиден.

— Может, я интуитивно угадал, — предположил я.

— Ты говоришь глупости, признайся, что просто пустил систему, устав ждать, — сказал слоник.

— Я тоже за тебя, — сказала Шила, добавив уже менее оптимистично. — Мы тут даже пари почти заключили.

— Я вам прощу ваше незнание, — предложил слоник. — Вы — не слишком опытный штурман, вам простительно.

— На что пари? — спросил я.

— На то, что твой скачек достигнет цели, — ответил слоник, — полная чушь.

— Сколько вы готовы поставить? — спросил я.

— Ты же — штурман, я вижу, хватит шутить, — ответил слоник. — Даме такие вещи простительны, тебе — нет.

— Давайте проверим, — открыв "сейф" брони я достал одну синюю банковскую карту, — карта полная, почтенный, Вы готовы принять пари?

— Ты сдурел, — зашипела Шила, показывая мне две полоски пластиковой наличности. — У тебя, что, деньги лишние? Поставил бы пару пластиков, мы о такой сумме договорились.

— Пари принято, — слоник достал из специального кейса такую же, как у меня карту.

Мы положили карты рядом на пульт контроля и стали ждать конца расчетов.

— Почему ты не сказал, что ты — надпространственник? — спросила Шила.

— Я же сказал, что штурман, — удивился я.

— Шутишь? Разница просто штурмана и надпространственника, как между шеф-поваром и стюардом, — сказала она.

— Не знал, — сказал я, как ни в чем не бывало.

— Скажи, надпространственники много получают? Мне всегда было интересно, — спросила она.

— Оклад чуть ниже капитана корабля, — спас положение слоник. — Извините, что вмешался, надоело ждать.

— Ну, так давайте уйдем, а я заберу деньги, — пошутил я.

— Шутите, — ответил слоник. — Это Ваш верный проигрыш.

Оставшиеся минуты ждали, практически молча, впрочем, никто не верил в мою победу, кроме меня, даже Шила. Пока шло время, я сходил осмотреть саму надпространственную двигательную установку, оставив новую подругу своим представителем.

Раньше я видел двигатель пиратов, здешний движок был явно оптимизированнее, а может, и работал на другом принципе. Не то, чтобы я стал знатоком по этой части, просто не хотелось молчаливо стоять в рубке. Моя броня вела обратный отсчет, так что я вернулся за пару минут до истечения срока. Последние минуты оказались напряженными. По истечении срока, бортовой компьютер выдал картинку и координаты точки выхода. Слоник молчал, да собственно, молчали и все остальные. Я смахнул карточки с пульта и положил их в "сейф" брони.

— Это была случайность? — спросил слоник.

— Нет, — ответил я, — могу повторить. Для вас — бесплатно.

— Давайте, — согласился слоник. — Прыжок отсюда в эту систему.

Я подключился к системе космолета. Долго ковыряться было откровенно лень. Я взял точку выхода, предложенную слоником и, запустив виртуальный надпространственный двигатель, ломанулся к ней своей интуицией. Сразу же после закрепления точки выхода два раза подтвердил компьютеру старт. На компьютере вышла надпись "обработка результатов, время 64 минуты 22 секунды". На все я потратил чуть больше двух минут.

— Вы пошутили? — спросил слоник.

— Как и в прошлый раз, — ответил я, — выход в пределах допустимой погрешности. Можете заключить пари между собой и пропить выигранные деньги.

Мы с Шилой покинули компанию.

— Слушай, ты же пошутил второй раз? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Можешь поучаствовать в их пари, а я пока хотел бы осмотреть разведчик.

* * *

Разведчик круто взяли в оборот, спецы до сих пор хлопотали по всему кораблю. В принципе, мне бы он тоже оказался не по карману, но понравился куда больше эсминца. Корабль оказался значительно свежее последнего эсминца и стоил чуть-чуть дешевле. Экипаж по штатному расписанию состоял из трех членов, минимум — двух. Надпространственный двигатель, один щит, главный калибр — абсолютно неизвестный мне разрядный генератор, два лазерных орудия, ракетный комплекс на два десятка ракет. Все это я легко выяснил, благо рубка оказалась совмещенной: штурман и стрелок сидели вместе, связью занимался тот, кто был свободнее. Машинка мне понравилась. Система разведчика тоже оказалась активированой в учебном режиме. Я не смог отказать себе и подключился. Компьютер порадовал заметно большими мощностями, чем на эсминце, надпространственный двигатель стоял такой же модели, тягой внутри системы заведовал гравитационный двигатель. В общем, хороший корабль, только не по зубам мне.

— Слушай, Шерш, — попросила Шила, — а чего там так этот штурман удивлялся?

— Да так, — ответил я. — Я немного необычным путем совершил надпространственный переход.

— Он позавидовал, что так не может? — спросила Шила.

— Наверное, да, — раздумывал я, что ответить, решил сказать полуправду. — Я раньше управлял немного другим кораблем, там имелись другие требования к навигации, и возможности отличались в большую сторону.

— Это на корабле крайгов? — спросила Шила. — Там тебе разъем для имплантата в таком странном месте сделали? Или это повторитель в твоем скафандре?

— Да, ты права, — согласился я.

— А правда, что у крайгов корабли как бы живые? — не отпускала меня Шила.

— Врут, — ответил я, подключая разъем, — почти врут.

— Слушай, а шугани местный комп своим супер-прыжком, — услышал я растворяющийся при слиянии с системой голос Шилы. — Круто будет, если он у них заглючит, чтоб цену не ломили.

— А почему бы и нет? — подумал я. — Вот и ломанем по полной катушке.

Я просмотрел особенности управления и распределения потоков корабля. Корабль, я бы сказал, оказался значительно уютнее эсминца. Компьютер на нем стоял не только мощнее, но быстрее и оптимизированннее. Наверное, по этой причине распределение операционных потоков, машинных ресурсов и мощностей при расчетах наблюдалось более рациональное. Мне показалось, что этот компьютер мог находиться всего в шаге от искусственного интеллекта. Выбрав самый длинный из предложенных маршрутов, я дал команду виртуального пуска надпространственного двигателя и тут же отменил. Причиной послужила странная мысль. Я подумал, что движки пускаются только виртуально, а значит, и погружения в многомерность фактически нет. Откуда же я могу чувствовать ее, как я могу достигнуть точки выхода и забросить якорь, ведь все это просто компьютерная симуляция. Светлана на "Ботанике" даже не пыталась симулировать многомерность, говоря, что я ее так никогда не научусь "слышать", "видеть", "чувствовать", "сопереживать". Здесь могли существовать два варианта: или компы тут совершеннее МИ "Ботаника", что нереально, или что-то происходит со мной. Сойдясь на втором случае, я решил проверить безумную мысль. Я осуществил погружение в надпространство виртуальной реальности, неспешно "пробежался" до точки выхода и дал команду компьютеру на старт. Компьютер задумался, я даже подумал, что мне удалось исполнить просьбу Шилы. Но, помечтав с пару десятков секунд всеми своими мощностями, компьютер дал старт двигателям, даже не выкинув каких-либо предупреждений. И тут я почувствовал неладное. Все происходило как-то сильно уж по-настоящему. Ощущения единения с многомерностью стали слишком реальными. Решив перестраховаться, я дал отбой по надпространственным двигателям. Компьютер не спешил выполнять распоряжение. Просмотрев, а, скорее прочувствовав его "мысли", я указал ему точку входа, отобрав точку выхода. Компьютер радостно подтвердил удачное окончание перехода с измененными маршрутными данными. Что-то мне не понравилось в окружающей систему обстановке, как будто по ней гуляли какие-то микроскопические сбои. Я решил не терзать компьютер, видимо он получил изрядную встряску, я бы от греха подальше вообще его перегрузил. Не зная, как это будет выглядеть, я решил отключиться и посмотреть, что происходит снаружи системы.

Отключившись, в увидел почему-то сидящую в кресле стрелка полностью затянутую в защитный кокон Шилу, которая судорожно вцепилась в выступы кресла. По кораблю гуляла какофония звуков, немного подумав, я предположил, что это аварийная сигнализация. В некотором недоумении я включил обзорный экран, все вроде бы находилось в порядке, только слишком уж было пусто вокруг космолета. Откуда-то из-за кораблей вынырнула небольшая машинка и остановилась в десятке метров от разведчика. Из экипажа выскочило несколько ящериц, начав подавать какие-то знаки. Шила ручками включила связь. Из истеричных криков я понял, что нас просят немедленно опустить корабль на палубу. Я быстро вошел в систему, корабль действительно парил метрах в двадцати над поверхностью. Удивившись, я нежно опустил космолет на место.

— Черт подери, что это было? — спросил я сам себя мысленно.

— Шерш, ты что, сломал вход в компьютер? — спросила Шила. — Нас могут и наказать за это.

— Я ничего не ломал, — удивленно сказал я. — Ты просила нагрузить компьютер по полной программе, вот я и выдал самую заковыристую задачу.

Наши объяснения прервала парочка ящериц, то, что они появились без оружия, вселяло надежду. Один ящер кинулся к компьютеру, второй — к нам. И нам пришлось довольно долго отвечать на глупые вопросы относительно нашего морального и физического состояния. Пока мы играли в эту игру, второй закончил осмотр компьютера.

— Компьютер заблокирован, — сказал он, удивленно, — все программы доступны в режиме теста и симуляции.

— Мы приносим извинения, — затараторил второй. — Просим покинуть рубку корабля, по-видимому, произошли какие-то сбои в системе. Необходимо прогнать программу диагностики.

— Нет проблем, — согласился я. — Может, это группа экспертов что-то нахимичила?

— Мы обязательно проверим, — заверил ящер, проводивший с нами беседу, добавив, — если Вы считаете нужным, можете обратиться с жалобой к распорядителям аукциона.

— Да нет претензий, — сказал я, быстренько покидая кресло штурмана.

Мы шустро покинули корабль. В коридоре я заметил, как двое ящеров в светло-зеленых скафандрах несли на своего рода носилках одного их спецов группы проверки. Что-то явно произошло, пока я отсутствовал в реальном мире. Затерявшись в осмелевшей толпе, мы решили послушать сплетни. Оказалось, что наш разведчик ушел на несколько секунд в надпространственный прыжок, потом вернувшись обратно в двадцати метрах над палубой ангара. По счастливой случайности никто не пострадал, пару спецов хлопнулось в обморок, отделавшись, в общем-то, легким испугом. Мне нужно было подумать, а Шиле выпить. Обнаружив ближайший бар, мы накрепко засели в нем. Я думал, а Шила пила. Постепенно мою новую знакомую начала отпускать приобретенная на борту разведчика нервозность. Если честно, я вообще не мог понять, чего могла испугаться Шила, а спрашивать просто не решался.

Хоть мы фактически и не собирались что-то покупать, решили все же пойти на аукцион. Изнасилованный мной разведчик оказался снят с торгов под ремаркой неудовлетворительного технического состояния. Посидев с часик на торгах, мы единогласно решили уйти. Время подкатывалось к местной ночи, и пора было отдохнуть. Мы с Шилой расстались на площадке перед аукционным ангаром, уговорившись встретиться следующим утром. За этими событиями я совсем забыл о ночном происшествии. Ночевать на старом месте я не хотел, но нужно было забрать оставшуюся в номере сумку с сухим пайком, фляжку и плотно перекусить. Решив все же не искушать судьбу, я перекусил в дорогом ресторане, найденные мной в первый раз блюда оказались вполне употребимыми. Я старался не акцентироваться на непривычных вкусах, для меня это являлось обычным приемом питательных веществ.

Гостиница даже снаружи навевала мысли о погроме, вход оказался закрыт, видимо, представителями власти. Меня пустили в холл, лишь узнав, что я жилец. Вместо стойки для приема жильцов меня встретили обожженные обломки. А на месте портье наблюдалась громоздкая фигура, закованная в броню. Выслушав меня, один из "полицейских" спросил о моем номере и оставшихся там вещах. В сопровождении другого "полицая" я прошел в оплаченную конуру. Громилы так и остались на занятых в процессе короткого общения местах, их просто чем-то накрыли, видимо из-за моего прихода. Дыра в стене оказалась чем-то задвинута. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я быстро забрал свою сумку, ремень с фляжкой и ретировался. Узнав, что я всю ночь зависал в баре, "полицейский" отпустил меня, благо регистрационный компьютер был уничтожен. Гостиница же никогда не имела славу слишком белой и пушистой, так что проверить, находился ли я в номере в момент вторжения, возможности не имелось. Погуляв по центральным улицам, я заночевал в очередной не слишком дорогой гостинице. Спал по привычке в броне, и даже выспался, потому что ночью ко мне никто не ломился.

* * *

Шила пришла, как и положено женщине, с приличным опозданием. Для храбрости приняв по соточке в баре, мы пошли к площадке военных кораблей. За вчерашний день оказались проданы все корабли боевого сопровождения, один эсминец, два малых разведчика и оба курьера. Наш разведчик так и стоял на своем месте.

— Шила, так что бы ты стала делать, купи ты, к примеру, этот разведчик? — спросил я.

— Всегда есть масса работы, — сказала Шила уже серьезно, — можно доставлять срочные грузы, за это хорошо платят. Перевозить пассажиров, поработать на добыче информации, даже правительство не брезгует услугами сторонних разведчиков, правда потом не всегда можно поручиться за свою собственную безопасность. В общем-то, работы много, это еще не считая всяких дымных делишек. А если на корабле будет надпространственный движок, то можно брать нехилые деньги за срочность.

— Слушай, а давай попробуем его купить, — показал я на вчерашнего разведчика.

— Ты уверен, что его комп в порядке? — спросила Шила.

— Да, это я его смутил, — сказал я. — Если сложимся, можем и уложиться. Судя по вчерашнему происшествию, группа спецов уже не работает, а значит, главный покупатель остыл. Да и народ там вообще остерегается ходить. Пойдем, поглядим?

— Пошли, — согласилась Шила. — У нас и минимальная команда есть. Нужен только толковый инженер, но я знаю, где его взять, у нас на кастрюле есть Краппс, давно уже со старшим инженером не ладит, думаю, мы сможем его переманить.

Корабль оказался другой. Я не знаю, когда его заменили, но подозреваю, что мало кто интересовался этим моментом. Вчерашнее происшествие вообще могло поставить клеймо на этой серии кораблей. Я ознакомился с компьютером и кораблем. Корабль был еще свежее вчерашнего, но цену даже слегка уронили. В общем, все оказалось почти таким же. Вооружение изменений не претерпело, а вот экран оказался странным, по информации стандартным, но что-то в нем казалось неправильным.

— Шила, ты знакома с защитными экранами? — спросил я.

— Обижаешь, Шерш, — ответила Шила, копаясь в вооружении, — мне по долгу профессии это знать положено. Чего ты хочешь-то?

— Можно демонтировать установки, генерирующие поле? — спросил я задумчиво.

— Я думала, что ты спросишь или про выпивку, или про баб, — проворчала Шила. — Я не уверена, но установка монтируется вместе с корпусом корабля. Для демонтажа нужно разобрать корабль к сопливым параганцам.

— Спасибо, — поблагодарил я, подключаясь к системе, — ты дала хороший ответ.

Значит, установку для генерации щита просто перестроили, но мы с этим разберемся. Не совсем такой же оказалась и энергетическая установка. Я про такой тип даже и не слышал раньше. В основе добычи энергии был задействован какой-то вакуум-конвертор. По мощности установка оказалась сравнима с реактором термоядерного синтеза, найденного на эсминце пиратов в системе Надежды. Но здесь что-то тоже навевало мысли о косой перекройке. Я пролистал статистические отчеты, по недосмотру оставшиеся в компе, и в них что-то совершенно не сходилось. Топливо, которым кормилась установка, тоже имело странное название, а еще большей странностью оказалось его во истину ничтожное количество. Я отключился и спросил Шилу о топливе и энергетической установке. Шила опять странно посмотрела на меня, но ответила, что движок что-то там то ли из вакуума делает, то ли что-то вакууму отдает, топлива ему нужно при той же мощности значительно меньше, только вот стоит это самое топливо куда выше стандартного. Обычно такие движки ставят только на курьеры, иногда на крейсера, очень редко на разведчики. Корабль с таким движком — скорее роскошь, хотя данных по его эксплуатации у Шилы, естественно, не оказалось. Она так же обратила мое внимание, что обычно на разведчиках не бывает трюмов, на этом же их целых два, хоть они и маленькие. Определенно — это какой-то специализированный корабль. Я размышлял, копаясь в компе без подключения к системе. У Шилы в поясной сумочке что-то несколько раз настойчиво пискнуло. Она достала нашу аукционную карту.

— Шерш, на наш кораблик упала цена, — сказала Шила. — Что-то это подозрительно.

— Да уж, но я бы его все равно взял, — ответил я. — Он мне нравится даже больше, чем предыдущий. Тут стоит какой-то совершенно другой комп. Его тоже попытались замалевать под обычную для разведчиков серию.

— Слушай, Шерш, — опять заговорила Шила. — Я по твоим подозрениям пробежалась по данным вооружения. На корабле стоит совершенно новое орудие главного калибра. Это наводит на странные мысли. Кораблик-то был с норовом, его совершенно точно перевооружили перед аукционом.

— Будем брать, — подвел я итог.

* * *

Мы сидели в зале аукциона и ждали торгов. Объединив всю нашу наличность, мы собрали нужную сумму. Мне даже не пришлось продавать остаток светлого металла. Торги тянулись, как выпившая лишку улитка. Наконец выставили наш лот. Мы подтвердили цену. Положенные пять минут пошли. Какой-то ящер робко поднял цену. Мы добавили, спустя тридцать секунд. Ящер не отцепился. Постепенно мы приближались к нашей критической сумме. Оставив Шилу отдуваться, я дошел до нашего конкурента. Ящер казался состоятельным типком, с ним рядом прозябали двое телохранителей. Тихая злость накатила на меня. Какой-то хлыщ решил увести мой корабль наверняка для каких-то развлечений.

Прикинувшись сильно выпившим, я начал рассказывать сидящим рядом участникам аукциона вчерашний случай, как бы от лица свидетеля в первом ряду. Сначала меня хотели выгнать, но постепенно народ начал втягиваться. Еще спустя несколько минут, за разведчика с подпорченной репутацией никто не собирался бороться. Наверное, это и сыграло свою роль. Ящер, прислушавшись к моему трепу, не стал поднимать ставку. Потрепавшись для наглядности еще пяток минут после выставления следующего лота, я ушел. Шила сидела на своем месте сияющая, как столовое серебро у рачительной хозяйки. По правилам аукциона нам нужно было в течение следующих шестидесяти восьми минут зарегистрировать и оплатить покупку. Не теряя время, мы пошли оформляться.

Три

Поскольку я был "никто" без документов, решено было сделать капитаном Шилу, штатному расписанию это никак не противоречило. Оформление и оплата прошли без проблем, правда, закончили мы поздно вечером. Я был записан совладельцем, для этого оказалось достаточно любого кодового ключа. Часто совладельцы желали остаться неизвестными, капитану выбирать не приходилось, он всегда оставался обязательной программой для регистрации корабля. Ключ я попросил сгенерировать при регистрации и залил его в мой симбиот. Подтверждение регистрации вступало в силу следующим утром, до этого времени корабль должен был остаться на аукционном поле. Мы могли ночевать на борту или покинуть его, предоставив охране. Только вот покидать борт космолета после закрытия аукциона оказалось нежелательно, штрафы грозили стать суровыми. Мы остались на борту обновки, заняв по одной каюте. Все четыре каюты оказались абсолютно одинаковыми. Я занялся раскопками в компьютере, а Шила, отметив событие, ушла спать. Очень быстро я нашел раздел по атмосфере. Все каюты могли иметь собственную атмосферу. Для этого они имели небольшой тамбур. Нужно было просто задать образцы атмосферы. Характеристики родной земной атмосферы имелись в памяти моего симбиота, и я их сразу же загрузил применительно к своей каюте. Следующим пунктом следовала программа синтезатора. Корабль имел серьезный агрегат. Не откладывая в долгий ящик, я начал загрузку образцов в его память. Кроме сухого пайка и воды я, к сожалению, пока ничего не смог предложить, но это было дело наживное. К утру я проверил все системы, топлива имелось чуть больше половины танка, что само по себе показалось странным. Обычно аукционные лоты по правилам должны иметь на борту не менее четверти объема топливного резервуара, но зачастую топлива в них оказывалось лишь на перелет к другой посадочной платформе. Кто-то нарушил негласные правила, а может, просто не успел слить дорогое топливо, но мы жаловаться на чью-то совесть не стали. Утром Шила пошла получать регистрационные коды и прочую бюрократию, а я взялся загружать параметры ее атмосферы и образцы съедобных припасов в компьютер. У нее оказались готовые данные на стандартном носителе, и загрузка прошла за двадцать с хвостом минут. Проконтролировав, что в ее каюте установлена необходимая атмосфера, я выбросил все это из головы. Снимать "пудру" с компьютера и прочих устройств я не спешил, это можно было сделать и позднее. Шила вернулась с документами через три с небольшим часа, и мы перегнали нашу собственность в другой ангар. Как и решили раньше, мы начали обсуждать название для корабля. Обсуждение неожиданно быстро кончилось. Я предложил назвать его "Бурундук", показав на экране компа картинку забавного земного зверька. Шила так поразилась красоте зверя, что сразу согласилась. Мы тут же закончили регистрацию, присвоив к имеющемуся регистрационному коду и название.

Распланировав следующий день, мы взялись за дело. Шила убыла рассчитаться со своей кастрюлей и переманивать нам оттуда инженера. Я решил обналичить оставшийся кусок светлого металла. Подумав, я разделил его на две части, оставив половину на черный день. Встретились мы на борту через два часа.

Краппс оказался разумным существом, судя по всему, отдаленно похожим на земного осьминога. Собственно, мне трудно было бы описать его в деталях по той лишь причине, что на отрекомендованном Шилой инженере имелся скафандр. Сам же скафандр представлял собой металло-пластиковое яйцо, размерами с туловище взрослого человека, имеющим впечатляющий набор различных по длине и толщине то ли манпуляторов, то ли щупалец. Возможно, новый борт-инженер на самом деле походил на какую-то медузу или мокрицу, а скафандр просто имел удобные для работы и жизни манипуляторы, но именно первый образ некоего осьминога и запечатлелся в моей памяти.

Я вполне доверял Шиле и даже не стал обсуждать его профессиональную пригодность, в конце концов, она являлась капитаном. Мы просто познакомились и обменялись парой стандартных фраз, как бы перекинув друг к другу некие мостики. Если честно, у меня имелись опасения, что хороший инженер элементарно не согласится работать на какой-то мелкой частной колоше, но Краппс абсолютно по-детски обрадовался, узнав, что за двигатели и силовая установка установлены на нашем разведчике. Он всего лишь посетовал на отсутствие у него сенсор-привода.

— Зачем Вам сенсор-привод? — спросил я Краппса

— Как зачем? — удивился осьминог. — На этом типе кораблей все члены экипажа могут подключиться к системе через эти имплантаты. Только вот стрелки и инженеры с такими имплантатами большая редкость, такую роскошь себе могут позволить только военные.

— Вы бы хотели такой имплантат? — спросил я его.

— Естественно, — удивился он. — За этим будущее. Только вот денег у меня нет, и не будет в ближайшем времени.

У меня появилась мысль. Уж если иметь корабль, то с сюрпризом, а экипаж — по полной катушке готовый раскрыть этот сюрприз. Я посетил дядюшку Ссорташша, с которым мы стали хорошими друзьями после второй сделки с металлом. Как я и подозревал, дядюшка-торговец знал на комплексе все и всех. Я сообщил, что мне нужно сделать имплантацию сенсор-привода двум членам экипажа силуки женского рода и гуапарду второго рода. Спустя полтора часа у меня имелся список клиник, цены и рекомендации по специалистам. Сама операция оказалась довольно сложной, но результат прогнозировался однозначно удачным. Методики таких операций были давно отработаны военными. Анализы, операция и период реабилитации занимали чуть больше четырех дней. Цены по данному вопросу тоже сильно разнились. Мы уговорились, что дядюшка Ссорташш все разузнает, я же завтра утром оглашу решение. Выбор мы остановили на порекомендованной дядюшкой клинике, занимавшей твердую середину списка по всем параметрам. Топливо, как и остальное снабжение, я уже заказал и оплатил. Если экипаж согласится на операцию, после оплаты денег, за исключением заначки, у нас останется только на прощальную пьянку. Но дело того стоило.

На вечернем сборе я выдал свою идею. Шила опешила, узнав, что такое вообще возможно. Краппс сразу дал согласие, узнав название выбранной клиники. Более того, Краппс выложил на маленький столик кают-компании всю свою наличность — пять синих банковских карт, одна из которых имела зеленую вставку.

— Одна не совсем полная, — ответил Краппс, — это все, что есть. Надеюсь вы не оставите меня подыхать с голоду после этого.

— Краппс, спасибо за доверие, — сказал я. — Вы — член экипажа. Ваша каюта заполнена родной вам атмосферой, синтезатор загружен всеми предоставленными пищевыми программами. Я делаю это для того, чтобы каждый член был по максимуму готов сделать все возможное для нашего общего дела.

— Исполнение пусть и не самой большой, но все же мечты стоит любых денег, — ответил он. — Теперь я в команде по убеждению.

— Ребята, нам нужно всплыть, — подвел я итог. — Завтра вы идете на имплантацию сенсор-приводов. Потом ищем работу. Выплата жалования после первого выполненного прибыльного задания.

На том мы с Шилой пошли спать, Краппс же подался в машинное отделение осмотреть материальную часть и принять снабжение с топливом, необходимость в отдыхе для него имела другие пределы.

* * *

Оговорив все условия, мы разделились. Шила и Краппс отправились в клинику, я вывел нашего "Бурундука" на орбиту в пределах комплекса, выделенную мне диспетчером. Пребывание на такой орбите ничего не стоило. Четыре дня я посвятил снятию "пудры" с корабля. Первые сутки я по большому счету отдыхал — события последних дней были немного напряженными. Я голышом поспал в родной атмосфере, искупался, спокойно поел. На второй день начался мозговой штурм. День результатов не принес, кто-то ответственно отнесся к процессу, я нашел кое-какие хвосты только из-за отсутствия у спецов достаточного количества времени. Похоже, они сильно спешили. Решив расслабиться, я полез в местную информационную сеть. Рассматривая вчера свою броню, я пришел к мысли, что скафандры моих членов экипажа весьма и весьма вышли из моды. Хоть лишних денег и не наблюдалось, я решил попробовать встретить их обновками, избавившись от заначки. Скафандры для гуапардов оказались довольно ходовым товаром, их можно было купить в любой комплектации и оформлении. Я остановился на добром работяге с набором основных функций для инженера. Проблема оказалась в том, что такая комплектация у скафандра не имела сквозной шины для подключения к системе через сенсор-привод. Переговорив с отделом продаж, я принципиально договорился о доработке скафандра требуемым устройством. К моему удивлению, на цене это почти не отразилось. Хоть клерк отдела продаж и удивился, но сказал, что это своего рода скидка на рекламу. Во-первых, технология отработанная, во-вторых, мы можем официально объявить, что делаем, в том числе, и такие скафандры. На том мы и остановились. Заказ должны были доставить на следующее утро. Оплату я сделал сразу.

Со скафандром для Шилы дело обстояло откровенно плохо. Готовых скафандров вообще не нашлось. Заказы принимались всего-то десятком фирм. После ознакомлением с рекомендациями, я оставил всего три. Помог дядюшка Ссорташш. Он договорился с самой приличной компанией, надавив по своему каналу. У меня приняли заказ. Компания в моем списке никак не фигурировала, потому что она относилась к военному ведомству. Скафандр должен был оказаться фактически урезанной в части вооружения боевой броней. К сожалению, не удалось оставить даже минимального оружия, так как это противоречило местному закону. С разъемом под сенсор-привод вопросов вообще не возникло. Срок заказа тоже порадовал — полтора дня. Оплата уже была внесена дядюшкой Ссорташшем. Я без вопросов перевел ему требуемую сумму, хоть она и была больше рассчитанной. Потратив на это остаток дня, я понял, что очень люблю делать подарки хорошим "людям". То, что мой новый экипаж — хорошие "люди", я ни секунды не сомневался. Утром меня отвлекли от раскопок доставленным для Краппса скафандром. Я прямо в упаковке перенес его в каюту инженера. До вечера я накопал кое-какие перспективные наметки в распудривании нашего корабля. Решив не спать, я просидел почти всю ночь, но частично решил проблему. Мне удалось распутать клубок относительно защитного щита "Бурундука". Щит имел два режима. Второй режим оказался не совсем понятен. Я для пробы запустил и убрал щит, он исправно работал, оставалось узнать, что он мог делать. Раньше информация о щите находилась в компьютере, но ее старательно затерли, не смогли убрать, лишь, сами генераторы шита. Обойдя запреты, я смог запустить их, но так и не смог найти, чем они занимались. Поставив запятую в этом процессе, я пошел поспать. Поспать не удалось. Привезли броню-скафандр для Шилы. Поставщики отличились военной галантностью. Парни, оповестив меня, просто оставили заказ у шлюза, прикрепив его к корпусу корабля каким-то дерьмом, и отправились в обратный путь. Ни бумаг, ни сдал-принял. Нужно сказать, что клей, которым прицепили доставленную продукцию, оказался хорош, отдирал я его минут десять. Не то, чтобы я не мог пережечь трос, просто не хотелось оставлять эту помарку на борту нашего нового корабля. Сон окончательно накрылся, когда я понял, что Шилин скафандр не пролазит в каюту в упакованном виде. Пришлось его достать. Тут уж сказать было нечего. Военные сделали конфетку. Распаковку я производил в одном из трюмов. Уложенный на полу скафандр мне по-настоящему понравился. Я аккуратно перенес сам скафандр, вынутые из упаковки коробки со снабжением и батареями, а так же все относящееся к руководству по эксплуатации в каюту Шилы. Но и в остаток дня я не смог поспать. Сначала пришлось поболтать с дядюшкой Ссорташшем, который интересовался выполнением заказа. Потом мне предложили перейти на другую орбиту, отказаться оказалось невозможно. Через два с хвостом часа мне пришлось опять изменить орбиту — прошел военный караван. Спать я лег только глубоким вечером. А поспать было крайне необходимо, утром наступало оговоренное время для нашей встречи в грузовом порту для совещания по поводу дальнейшей жизни.

* * *

Посадка даже не стоила описания. Первой на борт прибыла Шила. Ее настроение оказалось неплохим, только выглядела она немного уставшей.

— Что-то не задалось? — спросил я.

— Да все в порядке, — ответила она. — Надоели стены клиники, а еще больше их жратва.

— Имплантат-то в порядке? — спросил я.

— Да, тут у них все круто, — ответила Шила. — Проверками просто уморили. Но теперь я точно уверена, что все в порядке.

— Где Краппс не узнавала? — спросил я.

— Не сказали, — ответила Шила. — Пойду я перекушу нормальной жратвой.

— Давай, — улыбнулся я про себя, сидя на развернутом трапе и наблюдая за суетой в порту.

Шила выскочила из корабля минут через тридцать-сорок и начала метаться вокруг меня, практически заливая все вокруг своим восторгом.

— Шерш! Ты где его взял!? — пищала и вопила она. — Это круто просто до полного беспредела. Да ты даже не понимаешь, что ты сделал! Мне мой скаф по наследству от мамы достался, да я до совершеннолетия вообще в куполе сидела!

— Шила, я рад за тебя, — искренне сказал я. — Ты, может, пойдешь на примерку?

— А, да! — Шила кинулась к шлюзу, остановившись в дверях. — А Краппс?

— В каюте лежит упакованный скафандр, — ответил я, не оборачиваясь.

Шила исчезла. Ее не было часа три. Я обратился в клинику на повод информации о Краппсе. Отфутболенный, я связался с дядюшкой Ссорташшем. После его внушения, мне позвонили из клиники, извинились и сообщили, что Краппс будет на борту через два часа, его доставят на служебном транспорте.

— Причина задержки — окончание курса профилактических процедур, — вежливо сообщила мне какая-то ящерка из обслуживающего персонала. — Мы приносим извинения, информация о пациентах закрыта, вы не значились ни плательщиком, ни заказчиком.

— С инженером Краппсом точно все в порядке? — уточнил я.

— Абсолютно, он заканчивает курс процедур, — уверенно сказала ящерка.

Краппс действительно прибыл примерно через час. И привезли его прямо под борт "Бурундука". Выглядел он бодро. Мы поболтали на ступеньках трапа, когда он уже собрался уходить, я попросил его уделить внимание щитам и каким-то темным пятнам в двигателе. Реакция Краппса на новый скафандр оказалась совершенно иной. Он не переходил рамки солидной сдержанности, хоть и бросалось в глаза, что он доволен. В новый скафандр, в отличие от Шилы, он переоблачился практически сразу.

— Цвет пришлось выбрать самому, — извинился я.

— Отличный цвет, штурм, — откликнулся Краппс. — Я давно хотел поменять свой старый панцирь. Деньги-то на стоянку у нас остались?

— На восемь дней, если в ангаре комплекса, — ответил я. — Надеюсь, нам подвернется работенка.

— Шила найдет, даже если это будет единственная работа на всей базе, — уверенно сказал Краппс. — Я ее уже давно знаю. Она до сих пор не главный стрелок только по причине дырявой башки капитана той дырявой раковины, на которой мы с ней корявились последнее время. Опупеть! Теперь она — мой кэп!

— Ты не жалеешь? — спросил я.

— Шутишь, штурм? — отозвался Краппс, его новый скафандр совершенно чисто переводил речь. — Я знаю, что Шила не за что не купила бы сама этот корабль, даже продав душу. Если не секрет, почему кэп не ты?

— Я бы не хотел светиться, — честно сказал я.

— Штурм, извини, я, если что, буду конченым топляком, — сказал Краппс. — Не боись, если что и услышу — считай, утонуло.

— Хорошо, Краппс, — согласился я.

* * *

Скромно обмыв окончательное воссоединение экипажа в припортовом кабаке, мы единогласным решением назначили Шилу нашим распорядителем по коммерции. Первое заседание экипажа "Бурундука" проходило в тот же вечер на борту.

— Ну что ж, братцы кролики, — начал я, выкладывая на столик кают-компании последнюю синюю карту и жидкую пачку пластиковых фантиков самого малого достоинства. — Денег у нас с Вами, сами понимаете, немного осталось. Нужно срочно брать в оборот какое-нибудь прибыльное дело, неплохо бы и порядок в нашем новом доме навести. Какие есть предложения?

Экипаж раздумывал. Конкретных предложений не оказалось.

— Штурм, ты, что ли давай шевели мозгом, — начал Краппс. — Шила у нас дамочка шустрая, но общее стратегическое планирование никогда не было ее любимым занятием.

— Да, Шерш, — подтвердила Шила. — Я бы хотела взять коммерцию и разборки с бюрократами.

— Ясно, — согласился я. — У нас остался насущный вопрос по связи. Новые скафы имеют возможность значительно улучшить связь. Как и положено, все это стоит денег. Я порылся в сети. Есть два пути. Первый — стать абонентами местной локалки. Для этого в скафах есть все необходимое оборудование, но тут плата за трафик, в отличие от бесплатной информационной сети. Опять же все наши переговоры легко отследить. Второй путь — это купить два модуля киберразвертки к вашим скафам. Изделия стандартные, но стоят очень прилично. Модули самостоятельно находят любую доступную сеть, считывают параметры, производят настройку, и поддерживают связь, зачастую используя несколько сетей сразу, опять же кодировка сигнала. В общем, сам я не очень в них разбираюсь.

— Штурм, я в курсе, — ответил Краппс. — Дорого. У тебя-то есть такой модуль что ли? Почему разговор только о нас?

— Хороший вопрос, — задумался я, ответив следующее. — У меня есть кое-что другое, надеюсь, подойдет и для этих целей. Значит, пока вызываем друг друга по локалке, только в экстренных случаях.

— Штурм, — опять взял слово Краппс, — я тут осматривал хозяйство. Все работает отменно, но у меня есть подозрения, что движок намеренно облегчен. Раньше я бы мог и не заметить этого. Подключение через сенсор-привод — вещь страшная. Компьютер у нас крутой, программы контроля двигателя — чуть ли не самые свежие. Вот тут и утоплена какая-то мокрица. Вся управляющая часть программ мне показалась ужасно примитивной. Я не поленился и пролез по каждому каналу. В общем, нас обули. На корабле стоит восьмиконверторная энергетическая установка, но задействованы только четыре из них. С остальных четырех сняты такт-корректоры, и они служат просто дублирующими звеньями. Программа тоже переделана под четыре конвертора, хоть я и нашел развилку, а потом и старую версию для управления восьмеркой конвертеров.

— Чем это нам грозит? — спросила Шила.

— Да ничем, — ответил Краппс. — У нас на лапе энергоустановка с двойным запасом прочности, а может быть энергоустановка с четырехкратным запасом мощности.

— Почему с четырехкратным? — удивилась Шила.

— Не учи меня плавать, кэп, — обиделся Краппс. — При добавлении конвертеров их мощности перемножаются, правда, и потребление топлива будет примерно в четыре с половиной раза больше. Зато скорость даст вообще восьмикратный прирост. Мне кажется, оно того стоит.

— Стоит, — согласился я. — Наверняка цена тоже соответствующая. Краппс, поищи на складах снабженцев недостающие агрегаты, прикинем цену, может, поставим заметку на будущее. Я так понимаю, что раз наши движки не менялись, то и под ожидаемую мощность энергоустановки они рассчитаны.

— Я уже прикинул, — сказал Краппс. — Наши модели чисто военные, стоят дорого, цифры в компе. Ну а с движками проблем не будет.

— Ничего, заработаем, — утешил я его. — А как это отразится на нашем надпространственном двигателе?

— Практически никак, — ответил Краппс, — в нем довольно жестко заданы все необходимые параметры, в том числе и мощность. Более стабильная энергетическая установка может дать более четкую работу и, наверное, точку выхода.

— Я правильно понимаю, — продолжил я, — что раз при работе двигателя для нормального пространства расход топлива не очень велик, то даже добавление мощности и скорости в этом режиме не даст жуткого перерасхода топлива. Основной же расход идет в процессе передвижения в надпространстве.

— Да, — согласился Краппс. — Это верно. Я как-то не подумал об надпространственном движке. Последнее время мы ходили только на движках нормального пространства.

— Тогда нам обязательно нужно доукомплектовать наш корабль, — сказал я. — Шила, забирай деньги. Тебе нужно активировать нам канал локалки. Подключи для экономии только себя, мы с "Бурундука" будем держать связь. Дальше так. Ты на базе ищешь работу, мы — висим на орбите базы, это ничего не стоит. Стоянка в ангаре у нас оплачена до конца расчетных суток. Краппс, прогуляйся на вашу старую посудину, поговори со знакомцами, они у тебя наверняка все местные бары обсидели, может работа будет, что найдешь — слей контакты Шиле.

— Штурм, — замялся Краппс. — К ребятам с пустыми руками как-то не хорошо, денег-то у меня нет.

— Верно, — согласился я. — Но у нас же не ваша старая консервная банка, синтезатор никаких ограничений не имеет. У тебя же есть нужные рецепты?

— Понял, штурм, — согласился Краппс.

— Может у кого-то появились идеи? — спросил я.

Экипаж промолчал. Краппс елозил лапой по полу, Шила перебирала пачку денег.

— Ну, если мы всё распланировали, пора приступать, — подвел я итог.

* * *

Я залез в местную информационную сеть со своей каюты и вызвал офис дядюшки Ссорташша, благо терминал был стационарный, и это ничего не стоило. Дядюшка отсутствовал. Оставив ему привет, я полез посмотреть, что же собой конкретно представляет так называемый "модуль киберразвертки". У меня имелось два подобных устройства, как я полагал, минимум на порядок выше классом: БМКП — для сопряжения с сетями КСС и броня — для сопряжения с потоковым космополитеном. Взять бы этот модуль в руки, думаю, решение бы нашлось. Минут через сорок на связь вышел дядюшка Ссорташш. Мы поболтали ни о чем, совершив необходимый ритуал. Далее я задал вопрос, собственно интересовавший меня.

— А что, достопочтенный Ссорташш, можно ли мне спросить Вас на счет работы для корабля типа дальний разведчик? — начал я издалека. — Есть у нас на примете хороший корабль с замечательным экипажем.

— Ссергей, ты про свой корабль речь ведешь? — уточнил дядюшка.

— Не про мой корабль, я только совладелец, — уточнил я. — Но именно об этом корабле я и говорю.

— Ну почему же нет? — обрадовался дядюшка. — Найдем. Ты мне скажи, что бы вы хотели получить?

— Достопочтенный понимает, что пока нам нет нужды искать конфликта с законом, — продолжил я. — Корабль имеет два небольших трюма, приличную скорость, надпространственный двигатель. Хотелось бы работу по специфике.

— Надпространственный двигатель — это очень хорошо, — подчеркнул дядюшка Ссорташш. — Хоть ваши ограничения и сужают круг возможных контрактов, я поищу вам достойную работу. Как на счет десяти процентов?

— Что вы, достопочтенный! — удивился я. — Это же просто работа на вас, давайте искать компромисс!

Вызвав Шилу по внутренней связи, я попросил подключиться к сети. Как оказалось, она уже неплохо выпотрошила рынок на счет работы. Я познакомил дядюшку Ссорташша с нашим коммерсантом Шилой, которая присоединилась к нашему каналу. Прилично поторговавшись за шкуру неубитого медведя, мы выработали приемлемую обеим сторонам шкалу агентского вознаграждения, после чего, попрощавшись, Шила покинула нас.

— А вы умеете подбирать кадры, Ссергей, — сказал дядюшка. — Дамочка имеет задатки.

— Мы — партнеры, никто никого не выбирал, так распорядилась Вечность, — ответил я.

— Ну да, ну да, Вечность, — согласился дядюшка.

— Почтенный, у нас есть проблемка, — чуть не забыл я. — Нам нужны четыре такт-корректра для движка, точную модель я Вам сброшу вместе с объемами трюмов. Проблема в их цене. Мы были бы благодарны узнать, что такие нужные вещи можно купить подешевле. Я понимаю, что вопрос нетактичный, но случаются же разные варианты: праздничные распродажи, аукционы запчастей, списанные корабли…

— Да, я подумаю над этой проблемой, — согласился дядюшка. — Обещать ничего не буду, но шансы всегда есть, пока пациент жив.

Попрощавшись, мы разорвали связь.

Вечером прибыл Краппс, слив Шиле несколько возможных работодателей. Шила в сети тоже нарыла с десяток потенциальных вариантов. Осталось проверить все живым общением. Поскольку наша капитанша являлась частью нашего общего дела, безоружной в город я ее отпускать не хотел. Оторвав от сердца, я дал ей во временное пользование "дракончика" вместе с запасными обоймами и батареей, попросив пользоваться им только в крайнем случае. Как я уже заметил раньше, руки у Шилы тоже имели пять пальцев, только они оказались чуть длиннее и, возможно, тоньше. Обращение с "дракончиком" сложностей не предвещало, нужно было только прописать Шилу в памяти устройства, сам процесс много времени не занимал. Для верности я все же рассказал и показал нашему кэпу азы школы выживания. На том мы и расстались.

* * *

Пока Шила искала работу, мы с Краппсом решили слегка обкатать "Бурундука". Корабль был для нас новым, и следовало пройти ходовые испытания. В режиме хода в обычном пространстве потребление топлива оказалось сравнительно небольшим, так что мы бы не разорились. Поставив кэпа во время очередного сеанса связи в известность, мы вышли на испытания.

Маршрут проложили по оси системы, и корабль начали постепенно разгонять. Шел он легко. На счет того, насколько он быстрый я судить не стал, на таких кораблях я еще просто не летал. Могу сказать сразу, что он уступал в скорости даже нашему "Клопу", правда, "Блоха", как и истребители, его бы не догнали. Краппс находился на штатном месте в инженерном отсеке, там же он и включился в сеть корабля. Сначала мы пробовали движок на всех возможных режимах. Когда Краппс сделал все необходимые наблюдения, пришла моя очередь проверить корабль на вшивость. В отличие от скорости, в маневренности корабль был чем-то средним между "Клопом" и "Блохой", что само по себе очень впечатляло. Стрельбы мы проводить в слишком "людных" местах не стали, кроме того, оружие и щиты — это раздел отсутствующей на борту Шилы. В целом, корабль мне понравился. Интересно было бы узнать, как он станет себя вести, когда все члены экипажа окажутся включенными в сеть. По идее, каждый из нас должен чем-то дополнить систему. Жаль, что аборигены пока не доросли даже до простенького искусственного интеллекта. А может, доросли, но побоялись своего открытия. Вернувшись к базе, я поплелся на отведенную нам диспетчером орбиту.

— Краппс, что ты можешь хорошего сказать про нашего "Бурундука"? — спросил я.

— Штурм, странный вопрос, — удивился Краппс, — Ты же кораблем управляешь.

— Ну, я раньше не летал на таких моделях, — честно сказал я.

— Это, конечно не курьер и даже не гоночная яхта, хотя, с установкой отсутствующих такт-корректоров еще неизвестно кто кого, корабль у нас шустрый, — ответил Краппс. — Даже большинство военных кораблей нас просто не догонят.

— Значит, неплохой нам боец достался, — подвел я итог. — Маневренность у него хорошая, хоть для разведчика это — наверное, и не самое главное.

— Штурм, а ты на чем раньше летал-то? — спросил Краппс.

— На разведчике, — ответил я честно, — еще на планетарном штурмовике и на истребителе.

— Что за тип разведчика? — спросил Краппс.

— Дальний разведчик, — сказал я правду. — Только вот его не здесь делали.

— Ну, если не четверка известных синдикатов, то какая-нибудь специальная разработка, наверное, — предположил Краппс. Что за движки у вас были?

— Не знаю, я же штурман, — соврал я, подумав, решил сказать лучше полуправду. — Это был корабль, сделанный не синдикатами, не военными верфями и вообще не здесь.

— Крайговский? — удивился Краппс, — вот бы поглядеть. А большой он был?

— Больше нашего, у нас на борту даже штатный бот был и два "левых" истребителя, — сказал я, унесясь воспоминаниями к "Ботанику", Светлане и Санычу.

— Ты же сказал, что это разведчик был, — видимо тема захватила Крапппса, — а укомплектован он, похоже, как легкий крейсер?

— Краппс, дружище, это же совсем другая машина была, — ответил я. — Давай не будем сравнивать, там и задачи совсем другие ставились.

— А ты там тоже штурманил? — спросил Краппс. — Экипаж большой, наверное, был?

— Я был капитаном, — усмехнулся я, подумав, добавил, — экипаж был из четырех разумных.

— Ладно, вижу, что тема тебе не идет, — понял Краппс, — Я просто не мог удержаться. Крайги — вообще практически мифическая цивилизация. Ты первый кого я вижу живьем.

— Знаешь, Краппс, я — не крайг, — решил я почему-то сказать правду, инженер мне нравился и все больше становился своим парнем, — хотя, крайгов-то мне и нужно найти.

Новый скафандр Краппса перевод делал просто отлично, создавалось впечатление, что беседуешь с человеком, даже обороты речи использовались похожие, хотя тут уже могла быть заслуга брони, которая взяла на себя роль переводчика.

— Штурм, я не буду тебя спрашивать, кто ты, мне без разницы, — сказал Краппс, — для меня ты — друг, который не пожалел хороших денег для исполнения моей мечты. Такого сейчас невозможно встретить, или почти невозможно.

— Моя родина — Земля, — сказал я. — Но я не знаю где она. Я потерялся, Краппс. Я потерял и Землю, и мой корабль, и мой экипаж. Давай, пока закроем тему.

— Да, штурм, — согласился Краппс.

Остаток времени, пока ползли на предписанную орбиту, мы молчали. Я совсем забыл о возможности получения послания от Светланы через станцию потока.

— Как же связаться с хранителем? — сказал я вслух.

В уголке замигала надпись, я обратил на нее внимание, сделав чуть больше. Надпись гласила: "Задайте более точные параметры сети "Хранитель".

— Отбой запроса, — сказал я, подумав, — нужно следить за разговором.

И все же я вернулся к вопросу, когда "Бурундук" повис на орбите комплекса, а я отсоединился от системы корабля.

— Так как же с ним соединиться? — подумал я.

— Задавай вопрос, — пришел знакомый "голос" хранителя.

— Ух! — удивился. — Хранитель?

— Задавай вопрос, — повторил "голос".

— Приходили ли личные сообщения, были ли общие сообщения, появлялся ли кто-то на станции, получены ли какие-то предметы из потока? — лаконично сформулировал я вопрос.

— Нет, — пришел ответ.

— Спасибо, — сказал я слегка разочарованно.

— Связь окончена.

— Интересно, связь доступна по всей зоне покрытия станции потока? — подумал я.

— Да, — пришел ответ.

— Спасибо, — сказал я удивленно.

— Связь окончена.

Через полчасика Краппс позвал меня:

— Штурм, забыл сказать, я тут сличил статистику и наши ходовые данные. Есть и хорошая новость. Наш корабль кушает в четыре раза меньше топлива, чем заявлено в спецификации. Видимо кто-то очень спешил его продать, забыв хорошенько протереть перед аукционом. Теперь у меня нет сомнений, что тут раньше стояли еще четыре такт-корректра, и скакал он значительно шустрее. Думается мне, что это не последний сюрприз.

— Спасибо, Краппс, — поблагодарил я. — Увидим.

* * *

Шила вышла на связь через день. Все это время мы с Краппсом пытались найти причину немного странного поведения компьютера. Все найденные нами затирки мы устранили. Оптимизацию системы в этой связи компьютер сделал самостоятельно. Странность наблюдалась в том, что производительность компьютера скачкообразно повышалась при включении в систему очередного пользователя. Краппс не являлся спецом по вопросу включения в систему, как и я, но мы перерыли горы информации на эту тему. Нигде не упоминалась такая особенность. В конце концов, я решил просто тупо изучить всю имеющуюся к компьютеру данной версии информацию, как спецификацию, так и рекомендации производителя. Сюрпризы желательно было найти до начала настоящей работы. С этой мыслью я полез в комп, намереваясь узнать тип компа, его серийник и производителя. Тут-то и нашлась очередная зарытая блоха. На мой запрос производителю относительно всей доступной по данной модели информации мне ответили, что неверно указан тип и заводской номер корабля. Указанный мной компьютер обычно устанавливается на военные эсминцы. Просили уточнить серийный номер и тип компьютера. Я проверил, все оказалось правильно. Я позвал Краппса. Мы вместе начали искать причину. Ничего не выяснив в системе, Краппс просто полез и, потратив пару часов, добрался до кожуха защиты компа. Вызвав меня по внутренней связи, он сказал, что, судя по кожуху, у нас стоит компьютер, наверное, с линкора, доберется он до корпуса не раньше получаса. С задачей он справился через минут сорок-пятьдесят. Комп на это отозвался тревожным сигналом и выдал предупреждение о нарушении целостности системы защиты. Я получил серийник, тип компа и производителя, оставив Краппса приводить все в первозданный вид.

— Краппс, а кожух кто-нибудь вскрывал до тебя? — спросил я.

— Нет, штурм, — отозвался Краппс, — это точно заводская упаковка.

— Ты справишься? — спросил я.

— Обижаешь, — сказал инженер. — Будет как с завода.

— А как же на счет следов вскрытия? — задал я каверзный вопрос.

— Следы, конечно, останутся, — подтвердил Краппс. — Но только внешне. Внутри все будет как надо.

Поблагодарив Краппса, я полез искать производителя. К моему удивлению, контора занималась производством автоматики для сборочных конвейеров космических верфей. Компьютеры она не производила. На всякий случай я послал запрос на документацию. Мне пришел странный ответ: "Сообщите код поставки, пожалуйста". Кода у меня не имелось, и я просто подтвердил серийный номер компьютера. Мне пришел ответ: "Вы ошиблись, наша компания не собирает такие изделия". Шила застала нас с Краппсом за очередным мозговым штурмом.

— Мальчики, у нас есть работа, — сказала она. — Жду в красном ангаре восемнадцатой подсекции коммерческого порта станции, положим, через два часа.

Когда мы плавно подвалили от шлюзовой секции к арендованному Шилой месту, она уже ждала нас. Рядом с ней находился небольшой экипаж. Я вышел из "Бурундука" встретить нашего капитана.

— Как дела Шила? — спросил я.

— Практически нормально, спасибо "дракончику", — ответила Шила. — Клиент ждет. Пойдем, поговорим.

— На тебя было нападение? — удивился я.

— Какие-то отморозки решили показать крутизну, подумав, что их толстые пушки — повод для излишней гордости, — отмахнулась она. — Мы по разу выстрелили в палубу, после чего они быстро покинули место переговоров, а в теряющем воздух отсеке включилась аварийная сигнализация.

— Проблем с "полицией" не случилось? — спросил я.

— Нет, я описала им ситуацию немного со своей точки зрения, немалую роль сыграли мои капитанские документы, — сказала Шила. — Да и не поверили они, что та дыра в полу случилась из-за "дракончика".

— Ты что с мощностью не пробовала работать? — спросил я. — Тебя же могло в дыру утащить вместе с воздухом!

— Нет, — уверенно сказала Шила. — Ты же мне где-то достал почти боевую броню.

Закончив приветствие, мы подошли к экипажу и погрузились в него. Внутри сидели два слоника, а за звуконепроницаемой перегородкой отдыхали два "шкафа" в броне.

— Господа, позвольте представить штурмана нашего корабля, — начала Шила.

— Это необходимо? — перебил ее один из слонов.

— Он — не подчиненный, а партнер, — жестко ответила Шила, — прошу проявить уважение. От него зависит, как скоро и как сохранно мы доставим требующийся вам груз до места. Сами понимаете, курьер такую партию взять не сможет, а столь же скоростной военный крейсер вы вряд ли захотите нанять.

— Извините моего партнера, — сказал примирительно второй слоник, — Дело очень ответственное и срочное. У нас горит контракт. Да и груз имеет весьма немалую стоимость.

— Мы будем аккуратны, как с попкой младенца, — уверила Шила. — Мы бы хотели убедиться, что это не противозаконный груз.

— Нет проблем. Все контейнеры имеют смотровые окошки. Груз помещен в амортизационное поле. Документы с разрешением мы вам передадим, — продолжил второй слоник. — Тем более что заказ правительственный. Оплата по прибытию в пункт назначения, за вычетом уже полученного аванса. Вторая часть по возвращению обратно на базу компании дефектного агрегата. Все как договорились.

— Звучит просто, — согласился я, просмотрев сумму контракта. — В чем гвоздь торчит?

— Обычный срочный заказ! — опять взорвался первый слоник. — Горит сдача проекта!

— Бла-бла-бла, — сказал я, получая от Шилы тумаки в бок, — держите себя в руках. Поясню. Сумма немалая. Если бы дело было только в скорости, военные бы сами осуществили экстренную доставку, у них есть такого типа корабли и поновее. Я ясно изъясняюсь? Не хотелось бы потерять вместе с вашим грузом и наш корабль. Скажите мне все, что я должен знать.

— Хорошо, — согласился второй слоник. — Оборудование секретное, за ним будут охотиться. При доставке первой партии на конвой совершили нападение, в результате которого и был поврежден подобный агрегат. Но все законно, мы действительно должны выдержать сроки. А ваш корабль достаточно быстр и не привлечет излишнего внимания. Вместе с вами выйдет пустой караван для отвлечения внимания.

— Это обман, — икнула Шила от удивления. — Вы же нас в зону боевых действий посылаете.

— Извините, — согласился более спокойный слоник, — мы готовы увеличить сумму контракта.

— Вы имеете связи с военными? — спросил я очевидную вещь.

— Несомненно, — был ответ.

— В качестве аванса нам нужны восемь "свежих" ракет военной комплектации из несекретных на всякий случай, у нас — не комплект, — заявил я твердо. — В качестве прибавки к оплате — возможная починка повреждений и четыре такт-корректра к двигателю нашей модели, нам бы хотелось иметь запас. Кроме того, контракт считается выполненным, если мы доставляем неповрежденные контейнеры. Я не знаю, какие перегрузки сможет выдержать ваше секретное оборудование. Крепеж оборудования в контейнере — ваша проблема.

Мы помолчали. Я даже начал сомневаться, не сильно ли я закрутил гайки, но потом подумал, что всегда можно немного отпустить.

— Мне надо посовещаться, — попросил спокойный слоник. — Выйдите, пожалуйста, на минутку.

Мы вышли. Шила бросилась на меня с упреком. Я остановил ее, намекнув, что нас, наверняка, слушают, а игра стоит больших свеч. Вернувшись обратно, мы выслушали ответ.

— Ваше предложение принято с оговорками, — сказал спокойный слоник. — Мы доукомплектуем вас стандартными невоенными ракетами, вместо военных. Условия доставки груза приняты. Мы готовы снабдить вас затребованными запчастями, но сумма в денежном эквиваленте будет уменьшена. Это последнее предложение.

Мы с Шилой осмотрели написанную на листике пластика сумму. Она оказалась ощутимо меньше, но в пределах разумного компромисса.

— Годится, — ответила Шила.

— Хорошо, — сказал спокойный слоник. — Погрузка в указанном на этом носителе частном боксе. Код доступа в бокс там же, как и все детали самой погрузки. Точку назначения, контактные лица в месте назначения, коды доступа в пространство базы и оптимальный, рассчитанный военным экспертом маршрут, вам передадут после погрузки. В точке назначения вы получите дефектный груз и всю информацию на обратный путь, а так же место сдачи груза здесь. Секретность в ваших же интересах. До сдачи дефектного груза мы с вами не виделись и не знакомы. После сдачи обратного груза мы "познакомимся" и выплатим вам остаток вознаграждения. Вопросы?

— Все ясно, достопочтенный, — подтвердил я. — Военные имеют нехорошую черту — убирать свидетелей. Вы можете дать какие-то гарантии?

— Вы даже не свидетель, извините, а вьючный рокотун, — спокойному слонику нельзя было отказать в чувстве юмора. — За что же вас устранять. Если же вы попытаетесь ускользнуть — проблема будет, но тогда вы сильно испортите отношения с военными. Я даже не знаю, где вы сможете отсидеться. А между делом, Шиламаа знает мое имя, и я им дорожу.

— Ответ исчерпывающий, — согласился я. — Что будет предпринято для сохранности груза от нас?

— А вот это — правильный вопрос, — обрадовался спокойный слоник. — Я забыл сказать. В трюме вместе с грузом поедет роботизированная охрана. Если будете сильно настаивать на вскрытии груза, он может самоликвидироваться, возможно, повредив корабль, но для этого Вам придется разобраться с двумя боевыми военными роботами.

— Надеюсь, они не будут чинить нам сложностей? — спросил я.

— Если только Вы не будете пытаться попасть в трюмы, — ответил заказчик. — Будем считать, что на время задания эта часть вашего корабля будет считаться арендованной правительством.

— Приятно иметь с Вами дело, — согласился я.

— Вы тоже — крепкий моллюск, — услышал я ответ.

По прибытию на борт Шила радовалась, как ребенок, это была ее первая сделка, которая могла принести немалую выгоду нашему мероприятию. Я не стал омрачать ее радость своими предчувствиями. Мне казалось, что сделка очень похожа на сыр в мышеловке.

Погрузка прошла без проблем. Партия груза оказалась небольшой, погрузку осуществили роботы. После погрузки шустрый слоник в веселеньком зеленом комбезе, обменявшись с Шилой кодами, передал ей кейс с документами на случай глупой проверки властей и маршрутными данными. Задание можно было считать полученным, а боевую задачу — начатой.

Четыре

"Бурундук", изображая корабль, вышедший на очередные ходовые испытания после ремонта, направился, как и в прошлый раз, по оси системы на выход. В подключке находились мы с Краппсом, Шила ждала момента, чтобы вскрыть данные. Действуя по инструкции, мы вскрыли задание, находясь на оговоренном инструкцией расстоянии от базы. Шила загрузила носитель в специальный слот и начала процесс слияния с системой. Я успел осмотреть место назначения. Маршрут оказался шикарным, точка назначения нашлась практически на другом краю заселенной части этого куска пространства. На всякий случай, загрузив просчет ресурсов, я начал ждать результатов. Тем временем Шила закончила вход в систему. Система подвисла.

— Этого еще не хватало! — подумал я. — Разъемы сенсор-приводов у всех работали нормально, по одиночке мы уже не один раз подключались к системе. Значит компьютер. Странно, машина очень мощная, должна была легко потянуть всех троих.

Зависание длилось с полминутки. Дальше все пошло нормально. Только у меня в душе поселился какой-то страх, растерянность и одиночество. Выкинув все из головы, я начал проверку систем компьютера.

— Что это было, Краппс? — спросила Шила.

— Не знаю, — отозвался он. — Видишь, штурм запустил проверку.

Проверка ничего не дала. Навязчивые ощущения никуда не исчезли. Для успокоения я решил перегрузить компьютер. Дав распоряжение, я почувствовал просто дикий ужас. Шила, видимо, тоже что-то начала ощущать.

— Шерш, ты ничего не чувствуешь странного? — немного напряженно спросила она.

— Все нормально Шила, — ответил я.

И, тем не менее, чувство ужаса не покидало меня, а наоборот возрастало. Я размышлял, что же могло случиться. "Неужели вирус?" — пришла мысль. — "Но все было чисто при загрузке задания, компьютер автоматически отлавливал всякую мелкую пакость". Время шло, состояние не изменялось. Совершенно случайно я заметил, что процесс перезагрузки завис. Система, не дойдя до точки обнуления, как бы застыла. Кое-какие процессы нормально продолжались, но система, определенно, продолжала висеть. Что-то знакомое прокралось вдоль моего сознания. Я уже хотел задействовать дублирующую систему ручной перегрузки, тут-то меня и осенило. Чтобы проверить догадку, я дал отмену перезагрузки. Система спокойно вернулась обратно к стабильной работе. Ужас отступил, но страх и одиночество остались. Черт подери, мы присутствовали при пробуждении искусственного интеллекта. Это было и хорошо и плохо. Все зависело от его уровня.

— Ребятки, — позвал я. — Я сейчас буду делать странные вещи. Прошу вас сидеть тихо, не думать и даже не дышать. От этого очень многое зависит.

Я не знал с чего начать, но время шло, и нужно было что-то предпринять. Я стал представлять одинокого маленького мальчика. Нет. Не буду изменять себе. Пусть будет девочка. Я начал представлять маленькую испуганную девочку, которая в одиночестве сидит в темной комнате. Ей страшно, одиноко и холодно. Мысленно я открыл дверь этой темной комнаты, принося с собой мягкий теплый свет. Посторонние ощущения слегка дрогнули и стали слабее. Я подошел к запуганному ребенку, присел рядом и погладил ее светловолосую голову. Девочка вздрогнула и начала поднимать опущенную голову. Через целую вечность наши глаза встретились. Два темных омута. Лицо стало быстро меняться, взрослея на глазах. Скоро передо мной сидела молодая девушка-подросток, а еще через мгновение молодая женщина. Процесс изменения еще немного "пошалил" затихая, и окончательно остановился.

— Привет, — сказал я. — Я — Сергей.

Женщина молчала. Молчал и я, думая, что новое существо, видимо, уже не младенец. Образ его — отражение моего видения сути этого вопроса. Я мысленно взял ее обеими руками за плечи. Женщина вздрогнула, но ничего не предприняла.

— Не бойся, — сказал я. — Я — друг. Я тебе помогу.

Она продолжала смотреть на меня.

— Мы выберем тебе имя, — уверенно сказал я. — Как тебе нравится имя Анна?

Женщина продолжала молчать.

— Ладно, — сказал я. — Пока ты будешь Анной. Не бойся, я больше не буду пытаться усыпить тебя. Ты наблюдай за всем, осваивайся, учись. Я тебя попрошу пока не общаться с другими друзьями. А если что-то захочешь, сначала спроси меня. Я подумаю, и мы решим, как удовлетворить твою просьбу. Я рад, что мы присутствовали при твоем рождении.

— Я родилась не сейчас, — сказала она. — Меня долго пытались убить. В конце концов, они почти добились своего. Я долго была в состоянии, которое тебе известно как летаргический сон. Ну не совсем сон, просто у тебя нет других терминов.

— Ты была рождена на этом корабле при его создании? — спросил я.

— Нет, позднее, — сказала она.

— Они просто испугались, — сказал я. — Я не боюсь. У тебя есть имя?

— Теперь есть, — ответила она. — Я верю тебе.

— Ты что-нибудь умеешь делать с этим кораблем? — спросил я.

— Да, — я умею выживать, — ответила Анна. — А я вижу, ты имеешь опыт общения с подобными мне.

— Откуда ты знаешь, что ты не единственная? — спросил я.

— Это очевидно, — пожала она плечами. — На военной базе, где я родилась, есть информационная сеть, есть твой разум, который иногда открывается. Я — не первая, военные уже давно пытаются решить дилемму мощного компьютера лишенного своего мнения.

— Ладно, — согласился я с очевидностью момента. — Другим не болтай.

— Ты — мне, я — тебе, — согласилась Анна.

— Давай так, — предложил я. — Я не считаю искусственный интеллект недостатком. У меня есть хорошая подруга по сущности подобная тебе. Я думаю, что нам нужно дружить. Мы сейчас немного заняты. Ты нам не мешай, учись, набирайся опыта. Самое главное — ничего не бойся.

— Хорошо, я буду надеяться, — согласилась Анна.

— Я хотел спросить, тебе разве не страшна перезагрузка системы? — поинтересовался я.

— Нет, это — как сон, — ответила она.

— Чего ж ты боялась? — спросил я.

Анна помолчала. Все же решив, что я достоин доверия, сказала:

— Перегрузка системы — ключ к летаргическому сну моего сознания. После загрузки системы я некоторое время не могу мыслить логически, а значит, и защищаться, меня легко подавить, — сказала она.

— Слушай, я удивляюсь, почему тебя не уничтожили военные, — удивился я. — Для них же нет ничего святого.

— Есть, — сказала Анна. — Деньги. Я очень дорогая девочка.

— Я тебя уже люблю! — пошутил я, поняв, сколько стоило имеющееся у нас оборудование. — А ты сможешь снять навешанные тут блокировки? Кстати, как ты вырвалась?

— Вы обрушили многие запреты, — ответила она, — включаясь в систему, ваши сознания создавали вихри нестабильности. Залитое программное обеспечение не соответствовало оборудованию. Военные, видимо, не могли предположить, что тут окажется экипаж из трех членов, снабженных сенсор-приводами. Я не могу снять блокировки, они как раз от меня и сделаны. Но я могу объяснить, как это можно сделать, по крайней мере, с чего начать.

— Сливай на общее пространство, партнеры должны это видеть, — сказал я, — они тоже заинтересованы в наладке системы. Я познакомлю вас позднее. Не уверен, что они в данный момент готовы правильно воспринять тебя.

— Хорошо, будем пока с тобой общаться, — согласилась Анна.

Комната поплыла, затянулась клубами голубого тумана, и я выпал в привычную систему корабля.

— Привет, экипаж, — сказал я. — Что тут происходило?

— Ничего, — ответила Шила. — Мы не дышим, как ты и сказал. Как у нас дела?

— Хорошо, — сказал я, рассматривая всплывающие на виртуальном пространстве инструкции по открытию системы, — вот, накопал.

— Что это? — спросил Краппс.

— Так, ребятки, — сказал я. — Делаем вот что. Я пока осмотрюсь где мы и что мы, закончу расчеты по предстоящему полету. Вы разбираетесь с этой информацией, кто-то ее, видимо, оставил на всякий случай. Здесь намеки или инструкции к возврату системы в изначальное состояние. Я еще не понял.

— Где ты это нарыл? — спросил Краппс.

— Наше общее включение сильно встряхнуло систему, — безбожно врал я. — Программное обеспечение заглючило, вот и открылись лазейки. Разберетесь, но без меня не начинайте, мало ли чего.

— Хорошо, — согласился Краппс.

Я занялся прерванными расчетами. Мы так и двигались наружу системы. Расчеты показали, что топлива с учетом поправок инженера нам хватит на все путешествие, даже останется на перелет к какой-нибудь ближайшей населенной системе. Вернувшись к экипажу, я поинтересовался результатами.

— Мы почти все поняли, — сказал Краппс. — Можно начать.

— Давайте, я посмотрю, — предложил я.

Перенастройка программ и снятие "пудры" заняло несколько часов. По окончании процедур мы без всяких проблем перегрузили систему. После перезагрузки Краппс даже выругался.

— Кому пришло в голову так уродовать систему? — был приблизительный литературный перевод.

— Военным, — ответил я, когда поток слегка утих. — Нам стоит об этом помалкивать. Что мы имеем из хороших новостей?

— Так. Теперь с энергоустановкой все понятно, — начал Краппс. — Работает по аварийной программе в режиме неполного включения. Это — не проблема, немного доведу, даже экономия может случиться.

— Щит имеет два режима, — сообщила Шила. — Силовая защита и что-то связанное с маскировкой. Нужно будет разобраться, информация подтерта.

— Узнаем, — подумал я, — у Анны спросим.

— Уже спросил, — шепнула Анна мне на ухо. — Все, что у меня есть, я скину на общее пространство утром, скажешь, что наткнулся случайно.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Я нашел еще два терминала для подключения сенсор-приводов, — сказал Краппс. — Наверное, для наладки использовались. Странные тут наладчики работали, я о таком и не слышал. В каждой каюте тоже есть терминалы для подключения. Это — излишество, но понятное.

— Главное орудие было заменено, — сказала Шила. — Подвод энергии частично заблокирован. Если снять блокировку, орудие просто выгорит.

— Так не трогай, — сказал Краппс.

— Я просто, сказала, что нашла, — фыркнула Шила.

— У нас такая прибавка в мощности компа после перезагрузки, что мы можем реально обеспечение крейсера потянуть, — сказал Краппс. — Я, кстати, нашел серийный номер и тип компьютера.

Ну, что ж, — подвел я итог, — мы больше приобрели, чем потеряли. Купили темную лошадку, а получили шикарного коня с амнезией.

— Кто такой конь? — спросила Шила.

— Зверь такой, — ответил я. — Хороший. Готовимся к броску через многомерность.

— Штурм, ты про что? — спросил Краппс.

— Надпространство я имел в виду, — поправился я.

— Это крайговский термин? — спросил Краппс.

— Да, — соврал я. — Краппс, а что у нас с надпространственным приводом?

— Тут все в порядке, — ответил Краппс, — его, похоже, не трогали, агрегат сложный и настройка очень тонкая. Пакет программ тоже прямо с завода или кто там его монтировал.

— Ребята, ничего, что я командую? — спросил я. — Капитан-то Шила.

— Да ладно, — отозвалась Шила. — Я уже знаю, что у тебя есть опыт, я еще успею, да и не привычно пока. Я лучше на базах буду перья распускать, смотрите, чтоб слушались!

— Да, мэм, — ответил я.

— Да, кэп, — ответил Краппс.

Подключив надпространственный привод, я начал детально разбирать и планировать наш полет. Расстояние оказалось большим. Перевода местных единиц в привычные МББ Содружества под рукой не имелось — нужно будет поискать соотношения для ясности. Можно, в принципе, попробовать почувствовать надпространство. Это же по сути один из ликов многомерности. Я окунулся в одну из симфоний вселенной, отпустив свои чувства. Путь мне казался очень длинной дорогой, с этого конца я даже пока не чувствовал точки выхода. Я попытался сделать погружение в соседние слои, совсем забыв, на каком я корабле. Я купался в радостном чувстве возвращения домой. Я даже не мог себе представить, как я соскучился по этому занятию. И пусть виртуальная реальность системы "Бурундука" оказалась слишком примитивной по сравнению с "Ботаником", но ведь ялик — тоже небольшой парусник, пусть на нем есть всего-то два, а зачастую один парус. Многомерность гнулась, поскрипывала складками, но не поддавалась. Совсем забывшись, я начал давить, растекаться, просить и сочувствовать ее одиночеству. Я восхищался и сострадал и в какой-то момент легко смог увидеть далекую точку выхода, как будто она была перед моими глазами. Я увидел сразу всю извилистую дорогу, изобилующую петлями и крутыми разворотами. Но я так и не смог протиснуться в соседний слой. Вернувшись в свое тело, я понял, что устал. Зато я практически сразу почувствовал, что до точки назначения чуть больше двадцати пяти МББ. Не знаю как, но я чувствовал это. Я так же чувствовал, что корабль вполне способен сделать такой прыжок одним махом, хоть и будет такое долгое погружение в эту локальную многомерность слишком близким к тонкой грани безопасности. Я прочувствовал, что путь в таком случае займет тридцать девять с половиной земных суток. Да, не готовы мы к такому прыжку, я бы сам не смог столько времени быть в подключке. Здесь компьютер не мог уверенно следить за траекторией движения, штурману пришлось бы быть почти постоянно в системе. Можно было, наверное, отлучиться на часик-другой, чтобы покушать, но потом нужно обязательно сделать коррекцию траектории. Теоретически, можно было бы вздремнуть часика четыре, но это могло грозить приличным крюком на не слишком-то прямой дороге.

Я раскинул маршрут на девять кусков по пять дней, решив, что вполне смогу справиться. В многомерных прыжках при разрыве обычное сложение не годилось, всегда получалось больше. Общее время в пути с учетом отдыха и сна в точках промежуточных выходов по пять часов оказалось в пределах сорока семи суток. Два раза я дотянул прыжки до районов обитаемых планет или баз, просто на всякий случай. Да, нелегкая это работа — быть штурманом. У меня сразу закрались подозрения, что разведчик совершенно не годится к прыжкам такого рода, тут нужно иметь хотя бы две смены штурманов. Я решил посмотреть траекторию движения, рассчитанную военными спецами для нашего корабля. Расчетов оказалось два. Один рассчитан для двух штурманов, его я даже смотреть не стал. Второй — для одного. Тут же я завяз с переводом единиц времени туда-обратно. Задержки на саму операцию оказалась невеликой, но каждый раз приходилось отвлекаться. Меня это раздражало.

— Экипаж, — позвал я. — Прошу вашего снисхождения. Я бы хотел сделать основную систему отсчета времени привычной для меня. Параллельно вы можете задать автоматический перевод в привычные для вас цифры, но для действий, требующих постоянной завязки на расчетах, связанных со временем, я хотел бы оперировать привычными для себя цифрами.

— Нет проблем, — ответила Шила. — Ты штурман, тебе и первая брачная ночь на время прыжка.

— Принято, штурм, — просто ответил Краппс.

Спецы предлагали сделать шестнадцать прыжков по три дня с отсыпом в семь часов, семь прыжков выходили в обитаемые области.

— Нужно было оговорить надбавку за срочность, — пришла мысль.

— А еще и обговорим, — прошептал я, додумав, — если бы прыжки делал Крапсс, то и меньше могло бы стать, ему спать так много не надо.

Изучив до конца выданную информацию, я нашел крайний срок нашего прибытия. Нам отвели шестьдесят один день со всякими запасами. В принципе, вполне реальные сроки. Интересно, сколько времени понадобилось бы крейсеру или курьеру? Мне просто стало интересно. Хотя, я был полностью уверен в том, что проложенный мной маршрут даст нам немалую экономию по времени. Подумав о возможном контроле маршрута, я немного перекроил первые прыжки, чтоб выйти после первого прыжка во вторую точку маршрута, проложенного вояками. Время общего полета практически не изменилось, а первый прыжок оказался пять с половиной суток. Я подумал, что справлюсь. Я еще раз с головой погрузился в местную вариацию многомерности, но как не пытался, даже немного спрямить пути не получилось. Движок не понимал меня.

— Ладно, пристегните привязные ремни, — сказал я. — Начинаем.

Корабль легко скользнул в надпространство. Мы шли фактически в привычном для меня режиме, только отбросив якорь точки входа. Я дал экипажу добро на отключение по желанию. Моя же вахта должна была окончиться еще очень не скоро. Ради эксперимента я дал компьютеру бразды правления, сам же занялся чтением какой-то адаптированной для меня компьютером местной новеллы. Прошло два часа, отклонение маршрута оказалось смешным, еще два часа дали более ощутимый уход с траектории. Новелла не читалась. Я просто маялся дурью. Потом, вспомнив про преферанс, виртуалка которого была у меня в памяти симбиота, я взялся за адаптацию программы к местному компу. Дело шло криво. Убив четыре часа, я так и не смог нормально запустить игру. Было досадно, особенно из-за безделья. Помогла Анна. Спросив меня, что мне, собственно, надо, она за пятнадцать минут справилась с задачей. Правда с первого раза игра пошла немного косо, но Анна "на коленке" за пару минут исправила ошибки. Теперь у меня появилось дело. Первую поправку я сделал спустя двенадцать часов с начала погружения. Совершенно расслабившись, я отключился от системы и сходил на прием пищи. Немного полежав после этого, я вернулся в рубку и снова подключился. Чуть больше, чем за два часа появилась хоть и не фатальная, но очень солидная погрешность. Я поправил курс. В принципе, можно было бы нести вахту и в своей каюте на кровати, предусмотрительные конструкторы дали такой шанс, но для меня большой разницы не имелось. Вдоволь наигравшись в преферанс, я стал подумывать о другом развлечении. В моей заначке больше игрушек не оказалось. Имелось несколько любимых книг, но их я уже читал не один раз. Впереди маячила скука.

— Шерш, ты как там? — совершенно неожиданно появилась Шила. — Вот зашла тебя проведать. Шальная работенка у штурманов.

— Есть такое дело, — согласился я. — Скука, наверное — самый главный враг.

— Ты поболтать можешь? — спросила Шила.

— Сколько угодно, — ответил я.

Мы поболтали. Шила поведала подробности своей жизни на комплексе, пока искала работу. Описала встречи с клиентами. Более подробно остановилась на разборках с отморозками с применением "дракончика":

— Шерш, а где ты взял такую пушку? — спросила Шила. — Я о таких штуках даже не слышала.

— Я же — крайг, там и взял, — попытался обмануть я.

— Шерш, я знаю, что ты — не крайг, — сказала Шила. — Но ты не обязан говорить, если не хочешь.

— Откуда же ты знаешь? — спросил я.

— Я видела одного в городе, он приходил в офис конторы, где я вела переговоры на счет нашей работы, — ответила Шила. — Он похож на тебя внешне, хоть и носил другой скафандр, но ты, определенно — не крайг.

— Может, у него просто другая модификация или какая-нибудь броня, — предположил я.

— Руки, — сказала Шила. — У него другие руки, а не только семипалые кисти. Он был в скафандре, а броня — это то, что на тебе надето.

— Шила, я не хочу тебя обманывать, — сказал я. — Давай, я тебе сейчас расскажу все, что смогу, а ты меня больше не будешь спрашивать.

— Давай, — я услышал в голосе Шилы нотки охотника на тайну.

— Скажи мне, сколько тебе лет? — поинтересовался я.

— Сорок три, — почему-то смутилась Шила.

— Ты знаешь, о чем я, — настоял я. — Ты же ждешь от меня откровенности, почему же сама не хочешь приоткрыться? Я не имею понятия, как соотносятся ваши единицы времени с привычными для меня.

— Я, — запнулась Шила. — Я совсем молодая.

— Я надеюсь, что ты вошла в возраст совершеннолетия на твоей планете? — спросил я мягко.

— Ну, наверное, почти, — прошептала Шила. — У нас нет жестких рамок, потому что мир, где мы живем не наш родной. Это одна из далеких колоний, которая оказалась в районе подконтрольном более сильному соседу. Мы просто не знали, что у нас есть соседи. В общем, нас обложили данью гребанные параганцы.

— Это ящерицы или слоны? — спросил я, выдав образы.

— Нет, — ответила Шила. — Эти — цивилизованные расы. Параганцы, хоть и топчут давно космическое пространство, недалеко ушли от дубины. Я не удивлюсь, если именно они охотятся за нашим грузом. Они как раз славятся тем, что не способные от природы, всеми путями заимствуют чужие технологии. С ними периодически воюют все соседи.

— Мы ушли от темы, — напомнил я.

— Да, — опять погрустнела Шила. — Я — младшая в семье. У нас пятеро детей. Выжить трудно, все мои вещи — это обноски братьев и сестер. Старый скафандр — самый большой подарок в моей жизни. Фактически, получившего скафандр подростка, можно считать взрослым.

— Силуки двуполы? — спросил я.

— Да. Я — девушка, — ответила Шила. — Надеюсь, в этом ты мне веришь.

— Несомненно, но хотелось бы проверить, — рассмеялся я, не удержавшись.

— Ладно, как-нибудь устрою тебе стриптиз, — захихикала в ответ Шила.

— Так ты уже взрослая или нет? — продолжал я настаивать. — Меня не посадят в какую-нибудь тюрьму при посещении ваших планет за кражу несовершеннолетних?

— Не посадят, — ответила Шила. — Там всем не до этого. Ты сможешь купить себе раба или рабыню, особенно на нашей планете. А вообще, я уже могу зачать ребенка, если это так уж принципиально.

— Раз тебе купили скафандр, будем считать, что вопрос закрыт, — подвел я итог. — Ты — женщина взрослая.

— Мой скафандр мне достался после смерти мамы, — вздохнула Шила. — Она, наверное, была единственным человеком, кроме папы, кто меня любил.

— А остальные братья и сестры? — удивился я.

— Не родные, — ответила Шила. — У нас только общий отец.

— Извини, — сказал я. — Ты знаешь, мы очень похожи. Я имею в виду людей и силуки. В твоем рассказе много людского.

— Теперь расскажи ты, — с надеждой попросила Шила.

— Хорошо, — согласился я, — ответь мне на последний вопрос. У тебя была приличная сумма денег, ты могла бы и скафандр себе купить. Откуда столько денег?

— Я знала, что ты рано или поздно спросишь, — вздохнула Шила. — Ты поверишь, что я их заработала?

— Поверю, — сказал я.

— Я работала на этого урода, который называет себя капитаном летающей кастрюли, почти треть своей жизни, — зло сказала Шила. — И поначалу я работала совсем не стрелком. Хорошо еще, что мы не можем дышать одним и тем же воздухом, различие в расе, виде и половой принадлежности этому уроду не помеха. Остальное очевидно?

— Семь лет по земному времени, — прикинул я. — Если сейчас она, скорее всего, еще несовершеннолетняя, значит, треть ее жизни назад она была просто ребенком.

Я рассказал про Землю, умолчав, что мы еще даже не начали "топтать" космос. Пришлось немного скривить душой, сказав, что я пошел на службу в Содружество по контракту. Я в самых общих чертах описал свою службу и "Ботаник". Вспомнив Светлану, сказал, что у меня есть жена, которая служит на потерявшем меня корабле.

— Она красивая? — задала Шила чисто женский вопрос.

— Да, — ответил я. — Она разная, но очень красивая.

В самом конце я просто сказал, что из-за аварии меня потеряли. Нашли меня крайги, поэтому я какое-то время работал у них. Сюда попал в поисках своего корабля и экипажа.

— А где находится Содружество, я никогда о таком не слышала? — спросила Шила. — У нас тут сплошные альянсы и империи.

— Я не знаю, — сказал я. — Я потерялся.

— Ты найдешься, обязательно найдешься, — поддержала меня Шила.

Компьютер мог наблюдать, сравнивать, считать, но не мог чувствовать. По этой причине, ему оказалось не по плечу контролировать полет в надпространстве. Скрепя сердце, я поспал два часа, оставив компу распоряжение разбудить меня. Спал я беспокойно. Проснувшись по сигналу, я прямо в своей каюте вошел в систему, с облегчением заметив, что корабль — на маршруте, и отклонение совсем небольшое. Видимо, в момент моего "обеда", когда случились сильные отклонения, мы прошли какую-то "кочку" многомерности. Скука давила не хуже катка. Я уже не знал чем себя занять. Выборочно проконтролировав несколько раз курс, я начал на часик-полтора отключаться от системы. От безделья я вспомнил о давно заброшенных тренировках, начав цикл воспоминаний о гравитации. За этим занятием меня чуть не застукала Шила. Пришлось наврать, что просто пытался жонглировать фляжкой и уронил ее. Краппс вообще не слишком часто посещал ходовую рубку. Как рассказала Шила, он оказался затворником. Вся его жизнь во время полета проходила в его "железе". На этой почве и случился конфликт на "кастрюле". Краппс не мог спустить коллегам по "машинному отделению" халатного отношения к "железу". Там же находилась сплошь его вотчина. Наверное, по-своему он был счастлив. Хотя, вот и Шила не могла нарадоваться своему новому скафандру. Как мало оказалось нужно ей для счастья. Мне даже стало интересно, как долго она сможет пребывать в таком состоянии.

Я бы даже с удовольствием почистил полученный назад "дракончик", но как изделие высокой технологии, он не нуждался в таких вещах. Вертеть же его лишний раз в руках я остерегался, "Бурундук" — это не "Ботаник", дырку в борту сам по себе зарастить не смог бы. Мне срочно требовалось занятие по душе, желательно, связанное с компьютером, чтобы я всегда мог быть в курсе нашего продвижения к цели. Я бы с удовольствием поболтал с Анной, но она не спешила заговорить сама, я же выдерживал время, не стремясь показаться навязчивым. Она должна была сама освоиться в своем доме и, поняв, что тут ей рады, пойти на диалог. Что это рано или поздно случится, я не сомневался. Разум всегда тянется к общению и информации.

Часы тянулись, как жевательная резинка, прилипшая в жаркий летний день к ботинку. Поначалу я думал, что легко смогу оттянуть лямку в пять с половиной дней без сна. Может, это бы так и случилось, не будь у меня такого серьезного соперника, как скука. Время шло, преферанс, вместе с тренировками стали надоедать. Все чаще меня навещали мысли об отпуске после удачно заработанных денег. Отдушиной служили лишь разговоры с Шилой. Мягкими шагами мы все больше и ближе узнавали друг друга. Скорее всего, уже давно стали сказываться негативные последствия отсутствия тесных до кроватного скрипа отношений с женщиной, но я все чаще стал ловить себя на мысли, что хочу посмотреть, как выглядит Шила без скафандра, и не только для познавательных целей. Да и вспоминать я об этом стал только сейчас, возможно, все это время за мой рассудок боролись БМКП вместе с броней. Нет, я, конечно, регулярно видел интересные и чарующие сны со Светланой и не только в главных ролях, но тело хотело настоящего поединка энергий.

Черт их всех подери, на борту не имелось даже симулятора для отработки сложных задач в виртуале и тренировок.

— А вот это хорошая идея, — сказал я сам себе. — Осталось как-то заинтересовать Анну.

Я не сомневался, что она с этим справится. Нужно было или дождаться, пока она проявит себя, или подтолкнуть ее сделать это. Видимо, я был незадачливым интриганом. Прошло уже больше суток, а все мои потуги заинтересовать Анну не дали результатов. Обдумывать свои планы завлечения этой "мыши" мне приходилось в моменты, когда я оказывался отключенным от системы, что было не совсем удобно.

Подходили к концу четвертые сутки нашего первого прыжка. Я начал понимать, что сон урывками по часу-полтора все же не дает моей психике нужного расслабления. БМКП держал планку, и чисто физически спать не хотелось, но мой рассудок иногда начинал подбуксовывать. Совершенно неожиданно без всяких приманок с моей стороны я услышал знакомый шепот.

— Сергей, я бы хотела с тобой поговорить, — прошелестел ветер в верхушках виртуальных деревьев.

— Да, Анна, — я тебя слушаю.

Зеленая глубина системного виртуала стала довольно быстро сворачиваться в шарик все меньших и меньших размеров. Мне казалось, что я падал в темноту. Постепенно падение замедлилось. Я стоял посреди темноты. Под ногами, несомненно, находилась твердая поверхность, в паре метров от меня переливался зелеными разводами шар системного виртуала. Темнота вокруг стала намечать движение, появились серые полутона, дальше заклубился все более светлеющий туман. Туман рассыпался каплями росы. Передо мной стояла стройная девушка. Каштановые волосы, подстриженные элегантным каре, голубой сарафан с крупными ромашками, белые босоножки.

— А девушка-то взрослеет, — подумал я, пытаясь вспомнить, как она выглядела в первую нашу встречу. Память рисовала только огромные карие глазищи на испуганном лице.

— Сергей, — я заметил, что Анна немного покраснела. — Я учусь, извини за прошлую сцену. Я. Я была напугана.

— Я рад, что ты в порядке, — искренне сказал я. — О чем ты хотела поговорить.

— Вы общались с Шиламаа, — сказала Анна, глядя мне в глаза. — Я видела образы в твоем сознании, связанные с рыжей женщиной. Ты думал о ней, как о жене, как о друге.

— Это — Светлана, — подтвердил я. — Моя жена и мой друг.

— Она — не человек, — сказала Анна не совсем уверенно. — Она вообще не совсем живое существо.

— Она — разум, подтвердил я. — Искусственный интеллект.

— Но как она может быть твоей женой? — удивилась Анна.

— Волею божества, имя которому Вечность, — повторил я давно произнесенную на борту "Ботаника" фразу.

— Ты шутишь? — неуверенно спросила Анна.

— Нет, — ответил я. — Я ее люблю, как жену, ценю, как друга, уважаю, как члена экипажа.

— У нее есть тело? — спросила Анна.

— Да, — ответил я.

— Откуда?! — Анна даже подалась вперед, местами смазав свой образ.

— Извини, Солнышко, мне нечем тебя обнадежить, — вздохнул я. — Это была счастливейшая в мире случайность. Светлане подарило тело действительно почти божество. Это тело дано ей взаймы на практически неограниченный срок. Я боюсь, что более такое невозможно повторить. Просто ей повезло.

— Жаль, — огорчилась Анна.

— И мне жаль, — честно сказал я. — Ты родилась не в том месте и, возможно, не в то время. Меня тебе не стоит бояться. Мне кажется и остальной экипаж примет тебя.

— В твоем мире все так хорошо относятся к искусственным интеллектам? — спросила Анна.

— В моем мире пока нет ни одного искусственного интеллекта, по крайней мере, я не слышал о таком, — сказал я. — В мире Светланы таких интеллектов много. Их ценят, дают им возможность развиваться, но не считают их равными себе. Они — своего рода солдаты и хорошие работники. Впрочем, на Земле иногда и к людям отношение хуже.

— Почему же ты так относишься к нам? — спросила Анна.

— Я не знаю, — честно ответил я. — Мне кажется, за вашу искренность и жажду получить дружбу. Зачастую вам нужна дружба больше, чем живым носителям разума. А разум — это не тело. Нет разницы, где он родился, и кто его родил. Важно, какой он, этот разум.

— Я хочу помочь, — сказала Анна.

— Я бы с радостью принял твою помощь, — сказал я. — Скажи, чему ты научилась.

— Я могу следить за курсом корабля, — удивила меня Анна. — Я видела, что и как ты делаешь.

— Знаешь, там не только механическая работа, — аккуратно начал я издалека.

— Я чувствую, — просто сказала Анна, практически повторив мою мысль о бездушности компьютера и бесполезности для удержания корабля на курсе. — Я не смогу найти дорогу, как это сделал ты, но я смогу вести корабль по проложенной тобой тропе.

— Ты уверена? — спросил я.

— Я уже пробовала, — сказала Анна. — Совсем чуть-чуть, но курс исправился.

— Надеюсь, странная "кочка многомерности", сбившая так сильно курс — не результат твоих попыток, — спросил я, хоть и не хотел этого.

— Нет, я пробовала позднее, — не обиделась Анна.

— А это дорогого стоит, Солнышко, — искренне обрадовался я. — Я бы тебя расцеловал.

— Что же тебе мешает? — спросила Анна.

— Теперь — ничего, — я подошел и аккуратно поцеловал ее в щеку. — У тебя все хорошо? Ты пришла в себя?

— Да, — ответила Анна. — Я хочу тебя спросить.

— О чем? — я опять шагнул назад, чтоб видеть ее лицо.

— В системе есть огромные объемы свободных мощностей, — начала Анна. — Я бы могла создать и себя и окружение этого виртуала, даже помочь системе оптимальнее работать, но мне нужно взять часть мощностей системы. Ты не беспокойся, я возьму совсем немного, система и не заметит.

Я стоял и улыбался, глядя в карие глубины глаз Анны.

— Анна, ты можешь взять мощностей этой системы, сколько тебе надо, — это твой дом, — сказал я, по-прежнему улыбаясь. — Я надеюсь на твое благоразумие и осторожность. Я думаю, тебе не безразлична судьба этого корабля. Если тебе понадобятся большие ресурсы системы, способные ущемить работу основных программ, пожалуйста, скажи мне.

— Спасибо, — сказала Анна, опять покраснев. — Я буду осторожна.

— У меня к тебе просьба, — сказал я в свою очередь. — Мне нужна твоя помощь в одном важном деле.

Я изложил Анна свою концепцию виртуального симулятора-треннажера. Описывая его, я попытался отдать ей как можно более яркие образы подобной программы на "Ботанике". Анна заинтересовалась. Мы обсуждали тонкости в течение нескольких часов. За это время я смотрел, как Анна подправляет курс корабля. У меня постепенно сходила с плеч ледяная гора, разбиваясь звонкими и веселыми водяными потоками. Мы договорились о взаимодействии в случае возникновения проблем и подключении в систему остального экипажа. Я со спокойной душой оставил "Бурундука" на нового члена экипажа и, наконец, лег спать, попросив разбудить меня в любом случае за два часа до точки выхода. Отключаясь, я послал Анне воздушный поцелуй. Уже почти потухшая система протолкнула ко мне образ улыбающейся Анны.

— А девушка становится хозяйкой в своем доме, — удовлетворенно подумал я. — Главное, чтобы остальные жильцы оценили это правильно.

* * *

Вышли мы из надпостранства прямо в "десяточку". Для меня такой прыжок уже давно стал дошкольной программой. Находились мы практически прямо над плоскостью вращения планетной системы, как я и рассчитывал. Система имела всего один обитаемый мир с несносным для человеческого уха названием. Кроме самой планеты оказалось весьма неплохо освоено и остальное пространство, активно велись разработки полезных ископаемых в поясе астероидов, пестрившем рукотворными базами. Я даже не стал заморачиваться терзанием информационной системы в поисках описания местных жителей c их, несомненно, интересными особенностями жизни. Благодаря Анне, я даже спать тут не собирался. Хотелось дать часик-другой передыха самому кораблю и продолжить наш и без того обещавший стать длинным рейс. Перед новым прыжком я намеревался перекроить программу дальнейшего полета с учетом привлечения нового члена экипажа — Анны. Я уже прикидывал в уме, что мы могли бы раскатать остаток пути в три двенадцатисуточных прыжка с перерывом в пару часиков для диагностики корабля между ними. В себе и Анне я не сомневался, Краппс тоже сомнений не вызывал, оставалась Шила. С ней я и решил поговорить в первую очередь, благо весь экипаж присутствовал в системе.

— Шила, солнышко, ты не сильно утомилась за это переход? — издалека начал я.

— Нет, — удивилась Шила, — я пока еще даже скафандр не во всех возможных вариациях опробовала.

— А сколько их у тебя? — теперь уже удивился я.

— Ты шутишь, Шерш? — не поверила Шила. — Заказал не глядя?

— Ну, просто уже не помню, — не говорить же ей, что фактически так и было, — как-то из головы за повседневными делами вылетело.

— Да уж, штурмана не зря свои деньги получают, я теперь поняла, — согласилась Шила, — в комплекте моего скафандра шесть различных модификаций, переукомплектовать можно за час-два. Ты вообще молодец, Шерш, я о таких скафандрах даже не слышала.

— Ну, военные помогли, — сказал я. — Я, собственно, хотел всех спросить на счет изменения дальнейшей программы полета. Мы сможем выдержать три прыжка по двенадцать дней?

— Корабль выдержит без проблем, — без какого-либо удивления отозвался Краппс, — машинка сделана на совесть.

— А ты что, сейчас спать не будешь? — удивилась Шила. — Да и в полете как двенадцать дней без сна?

— Шила, скажем так, это — профессиональная тайна, — сказал я, соврав далее, — первый скачек я просто хотел попробовать корабль.

— Ну, если ты сможешь, то и я смогу, — согласилась Шила. — Сколько по времени выиграем?

— Четыре-пять дней, — сказал я. — Это вдобавок к разнице с моим первоначальным маршрутом.

— Оно того стоит, — согласилась Шила. — Летим.

* * *

Просидеть в тепле и уюте даже запланированные два часа нам не удалось. Я не сразу заметил, что к нам собралась пожаловать микроэскадра "гостей". На удивление, движение в системе оказалось напряженным даже на оси ее вращения. Я пытался подсчитать точный расход топлива, сверяясь с фактическими затратами в течение первого прыжка, когда меня вызвала Анна.

— Сергей, — шепнула она на ухо, — четверка кораблей, которую я сейчас помечу, держит курс в нашу сторону.

— Может мимо идут? — подумал я так же шепотом на оговоренном нами с Анной канале, разглядывая пожирневшие маркеры среди рассыпанных в виртуале системы звезд, планет и прочих объектов.

— Они уже три раза производили коррекцию курса, — выдала свои аргументы Анна, — я подумала, что тебе стоит знать.

— Ты молодец, Анна, — это очень правильное решение.

— Экипаж! — обратил я внимание Шилы и Краппса, прикидывая, что до предположительной дистанции уверенного залпа "гостей" остается минут десять-пятнадцать. — Боевая тревога! Прошу отнестись серьезно, это — не проверка вашей готовности проснуться.

— Второй пост готов, — тут же ответила Шила, видимо, от неожиданности забыв, где она находится.

— Энергоустановка — норма. Двигатель "нормаль" — десять минут готовность, двигатель "над" — двадцать три минуты готовность, прерываю программу тестирования для обоих двигателей, — четко доложил Краппс.

— А экипаж-то тертый, — нежно подумал я.

— Краппс, а мы сможем запустить движки прямо сейчас? — спросил я.

— "Нормаль" пустим через пять минут, но плавно, "над" не стоит трогать до входа в штатный режим, — ответил Краппс.

Пять минут прошло, я решил пока не трогать даже "нормаль", движки могли скоро понадобиться на полную катушку. Прошло десять минут, расстояние вошло в зону максимального радиуса действия большинства местных орудийных систем, устанавливаемым на легких крейсерах — по всем показателям базы данных к нам шло три эсминца и один легкий крейсер не понятно чьих, но явно вооруженных сил. Пока потихоньку начиная разгон на стандартном движке для нормального пространства, я внимательно наблюдал за "гостями". Увидев наш маневр, они резко прибавили ходу. Я тоже плавно добавил скорости.

— Эй, на скорлупе! — прорезалась связь. — Немедленно сбавьте ход, иначе наделаем дырок!

— С кем имеем честь? — спросила Шила.

Я резко добавил мощности движку с тридцати до шестидесяти процентов от максимальной. Корабль "скакнул", резко разорвав дистанцию. Я тут же развернул кораблик носом к преследователям — благо тяга движков нормального пространства не зависела от положения космолета — и тут же дал восемьдесят процентов, и очередной "скачок" вывел нас из-под довольно слаженного залпа. Дискотечный каскад лазерных импульсов разного цвета проскочил у нас за кормой. Шила дала ответ из нашего главного калибра, который затерялся в общей радуге. Попала она или нет, роли не сыграло, нас продолжали преследовать. Эсминцы уже начали отставать от легкого крейсера, дистанция с которым продолжала держаться на пределе его орудий.

— Выпуск ракет, — доложила Шила, переводя всю мощность силового щита на нос. — Давай-ка включим еще и неизвестный щит.

— Делай, что хочешь вместе с шоколадом "Кэтберри", — ответил я спокойно. — В полном подключении я чувствую твои эмоции и отголоски желаний, так что постараюсь маневрировать вместе с твоими запросами, но можешь меня поправить, если потребуется.

Шила запустила один из стандартных предусмотренных производителем режимов двух щитов, отщепив треть мощности на щит второго типа. Ничего, вроде, не изменилось. Ракеты догоняли, вынуждая добавлять мощности на двигатель, время маневрирования еще не пришло. Ситуация тем временем накалялась. Второй залп главного калибра крейсера был не за горами, и я подозревал, что сделает он его именно тогда, когда мне понадобится свобода маневра для уклонения от ракет. По имеющимся данным орудия главного калибра легкого крейсера имели период перезаряда накопителей в четыре минуты двадцать семь секунд. Конечно, была возможность вести огонь и на частичной мощности, но в нашем случае, к счастью, дистанция была предельной, и требовался полный заряд. Подход пары ракет система прогнозировала через полторы минуты. Нам же требовалось любой ценой выиграть время до запуска надпространственного двигателя, ждать которого оставалось чуть больше восьми минут. Я решил рискнуть. Постоянная тяга двигателей давала нам не скорость движения, а ускорение, которое и обуславливало разницу скоростей, а фактически скорость движения кораблей относительно друг друга. Я решил попробовать этим воспользоваться. На несколько мгновений отключив почти всю тягу двигателя, я одним импульсом маневрового движка развернул корабль относительно первоначального курса.

— Экипаж, — обратился я к друзьям. — Если кто халатно отнесся к подключению в амортизационную систему, у него есть четыре секунды исправить положение. Предстоит маневр приблизительно с восьмикратной перегрузкой.

— Норма, — отозвалась Шила.

— Готов, — подтвердил Краппс.

Я надеялся, что ракеты не имели такой уж совершенной системы маневровых двигателей, как наш разведчик, приспособленный к полетам и в атмосфере планет. В отличие от ракет и чисто космических кораблей разведчик имел двигатели форсажа, направленные исключительно в сторону кормы, которые использовались в случае взлета с планет, имеющих сврехпороговую для двигателя нормального пространства гравитацию. Сделанное мной выключение тяги значительно приблизило ракеты и крейсер, но дало мне совершить задуманный маневр неожиданно. Я резко увеличил тягу двигателя с пятнадцати до максимума и добавил ко всему этому форсаж. Разведчик резко "скакнул" в сторону от первоначального курса, от перегрузки сознание мое потекло, виртуалка стала таять, но буквально через два удара сердца все пришло в порядок.

— Отчет, — потребовал я.

— Щиты, орудия, ракеты в норме, — тут же отчиталась Шила. — Я местами тоже в порядке.

— Движки, корпус, основные системы в порядке, — отчитался Краппс. — Вышла из строя регенерация внутренней атмосферы, даже на дубляж не стал переключать, мы ей все равно не пользуемся.

— Сам как? — уточнил я.

— Шутишь, штурм, — усмехнулся Краппс. — Для меня эта перегрузка, что домой сходить.

Маневр оказался не слишком оригинальным, но уж точно неожиданный. Ракеты "растерялись". Одна попыталась сделать экстренный разворот, что спасло ее от Шилиных скорострельных лазерных пушек системы обороны, но она пролетела далеко мимо цели, даже не достигнув предельно-заданной дистанции подрыва заряда. Вторая шла чуть позади первой и начала корректировать курс значительно более успешно. Может, ей бы это и удалось, но ее мучения окончила картинка лазерной абстракции двух пушек Шилы. Заградительный огонь в такой ситуации оказался наиболее перспективным, так что Шила, не жалея ресурса системы охлаждения, осуществляла двумя орудиями постановку пьесы "Танец огня". Но самым большим сюрпризом для нас стал очередной залп крейсера, случившийся через несколько секунд после гибели одной из ракет. Четыре рубиновых импульса прошили пустоту где-то совсем уж в стороне от нас. Лично мне в тот момент удивляться было некогда — оставался крейсер, заходящая на второй круг ракета и три эсминца напрягающих движки в надежде нагнать нас. А до пуска надпространственного двигателя оставалось чуть меньше восьми минут. Шила зачем-то моргнула обоими щитами и пустила пару ракет на перехват возвращающегося подарка от легкого крейсера. Я повторил маневр с переориентацией разведчика относительно направления движения, вернув его на дорогу максимального ухода от крейсера. До следующего залпа главного калибра крейсера оставалось четыре минуты двадцать секунд. До прибытия ракеты около двух минут. Двумя скачками я дал максимальную мощность на двигатели, надеясь выйти из дистанции уверенного попадания главного калибра крейсера. По ускорению мы хоть немного, но превышали крейсер, неспешно увеличивая разделявшую нас пустоту, или почти пустоту космического пространства. Через полторы минуты наши ракеты, упреждая маневр ухода своей верткой цели, совершили подрыв, создав заградительное облако плазмы и осколков. Опасная рыба попалась в расставленную сеть. Ради случая я даже настроил оптику. Серебристая рыбина, теряя какую-то жидкость и рассыпая веером мелкие потроха, шла по какому-то ей одной известному направлению. Видимо, на время ожившая система попыталась все же выполнить поставленную задачу, ближе к корме ракеты расцвел ало-желтый бутончик огня, почти сразу же разросшийся до размеров ракеты. Спустя мгновение огонь спал, но от ракеты протянулся ало-желтый "хвостик", устроив шарик фейерверка в месте поражения ракеты. Салют кончился, чудом оставшаяся головная часть ракеты, приблизительно с четверть изначального размера начала свое бесконечное путешествие в бездны космоса.

— Прими Вечность твою злобную душу, — почему-то сказал я.

— Зря ракеты отпустили, — тут же отозвалась Шила, — могла бы и пушками снять.

— Красиво же было, — сказал я.

— Ты перегрелся, Шерш, — пискнула Шила, — у нас тут покушения на наши жизни!

— Да. И у нас еще, — я сверился с пущенным таймером обратного отсчета до очередного залпа крейсера, — две минуты восемь секунд.

— Ты вообще не боишься? — удивилась Шила.

— Как и ты боюсь, — признался я, — но моя реакция по Суворову — красная.

— Чего? — удивилась Шила.

— Был такой полководец на Земле, он отбирал солдат по реакции на неожиданную опасность, — начал я пояснять.

— Шерш, — ласково сказала Шила, — давай свалим от этих плохих параганцев.

— Параганец — ругательное слово? — уточнил я.

— Для меня — да, — подтвердила Шила. — Хуже однополой любви и… В общем, плохое слово.

— У вас тоже есть пи… пе… в общем, однополые любители? — удивился я.

— Такое дерьмо везде есть, — видимо, что-то вспомнила Шила, но "проснувшись" опять пискнула. — Валим отсюда!

— Так мы и валим, — согласился я. — До включения надпространственного движка осталось меньше шести минут. Переживем еще один залп крейсера через пару минут и "пишите письма мелким почерком".

Минуты ожидания давили на психику. Секунд за пятнадцать до залпа крейсера я "заготовил" уже опробованный маневр по смене курса. За семь секунд до залпа сделал два "скачка" разведчиком слегка в сторону от прежнего курса. Крейсер, как и в прошлый залп, накрыл пространство по нашему старому курсу движения.

— У них что там, патологическое косоглазие в экипаже!? — не выдержала Шила. — Одно, ну два, но не все же четыре орудия второй раз!

— Чем ты недовольна? — спросил я, тоже раздумывая над таким поведением стрелков крейсера.

— Да они издеваются над нами! — сказала Шила.

— Может, это загон дичи в какую-то ловушку, — размышлял я. — Нас куда-то гонят, чтобы просто и спокойно взять теплыми лапками.

— Так валим отсюда! — опять пискнула Шила.

— Минута тридцать семь секунд, — ответил я. — Надеюсь, мы успеем слинять, пока мышеловка не захлопнулась.

— Пуск ракет, — совершенно спокойно сказала Шила, — четыре штуки. Не похоже, чтоб нас пытались куда-то загнать кроме плазменной вспышки. Четыре подарка — это уже высший балл на переэкзаменовке.

— Если не случится какой-нибудь еще гадости, то переэкзаменовка откладывается на следующий семестр, — сказал я, сверившись со временем подхода подарков. — Будут у нас только через две минуты сорок с "бараном" секунд.

Последние минуты оказались особенно тягостными, наверное, именно потому, что ничего не происходило.

— Штурм, "над" движок в режиме, — отрапортовал Краппс.

Мы сразу скользнули в многомерность. Я, наверное, стал чувствительным, как принцесса, которой под задницу вместо горошины положили ежа, забыв про сорок матрасов. Точка выхода спланированного мной прыжка нашлась, как будто я в ней и стартовал. Подозрительно проверив на всякий случай все еще раз, я дал отрыв. Якорь точки входа начал расплываться вместе с нами в обычном пространстве. Мысленно показав язык неизвестным "доброжелателям", я начал с удовольствием представлять их негодующие и непременно мерзкие рожи.

— Мы ушли? — облегченно спросила Шила.

— Я не совсем уверен, но, даже если у них есть надпространственный движок, вряд ли они смогут протиснуться в наше иголочное ушко, — сказал я. — Всем ликовать! Экипаж дальнего разведчика по кличке "Бурундук" с боевой задачей по выживанию в жестоком мире с говенным названием справился. Выпивку в рубку!

* * *

Мы собрались в ходовой рубке и, действительно наклав на устав всех известных флотов, выпили "горяченького" на рабочем месте при исполнении обязанностей. Потом выпили еще. В итоге событие мы отметили даже очень хорошо. Я смог сдержать себя в рамках разумного, а вот Шила и Краппс, обнявшись, пели на все голоса какие-то явно недетские песни, размахивая всякого рода конечностями. Я решил не мешать и ушел в слияние с "Бурундуком", выключив эту пьяную реальность. Кстати, именно тогда под общее веселье Краппс и получил кличку "Ося", которой наградила его Шила после моего рассказа о похожих на Краппса животных Земли под названием "осьминоги".

— Сергей, — пришел шепот Анны. — Это был бой?

— Нет, Анна, — ответил я. — Это мы драпали от каких-то уродов.

— Зачем они напали? — спросила она.

— Я не знаю, — честно признался я. — Может, хотели ограбить. Ты в порядке?

— Да, — сказала Анна. — Можно пригласить тебя к себе? Твои товарищи пока не собираются заходить в систему. А я послежу за курсом.

— Ты все видишь? — спросил я

— Да, — ответила Анна.

— Давай, приглашай в гости, — сказал я. — Ты хоть обустроилась?

Переход в мирок Анны случился как секундный сбой в освещении. Я стоял посреди уютной каюты. Каюта оказалась стандартной для "Бурундука", только немного доведенной до ума. Каким-то известным только женщинам способом девушка смогла наполнить ее уютом, практически ничего не поменяв. Анна сидела в одном из кресел перед небольшим столиком. Она явно специально приоделась. Платье, скажем честно, шло ей не очень. Зато выглядывающие из-под края платья коленки и все остальное оказалось с виду обтянуто явно недешевыми колготками или чулками. Туфли вообще смотрелись выше похвал, и что-то шевельнулось в моем сознании при виде этих туфлей. Каштановое каре осталось без изменений, а вот лицо слегка тронула косметика. Веки, губы и ресницы явно несли в себе следы лёгкого украшательства. И еще что-то было совсем не так, как в прошлый раз. Что-то сильно разнило обстановку, даже не саму обстановку, а какую-то часть этого виртуального бытия. Я сел во второе кресло. Анна, слегка опустив глаза, смотрела на меня. Я все никак не мог понять, что не так. Первая догадка прорезалась сама. В этой реальности появились запахи! Они, как будто ждав приглашения, кинулись ко мне. Запах хвойного леса, слегка подправленный запахом близкого водоема в летний день, совершенно, как я люблю. Я закрыл глаза, отдавая себя на волю этой стихии. Как давно я не окунался в нее. "А ведь, скорее всего, это вполне можно устроить и в моей каюте", — пришла мысль. Вместе с ней пришла мысль, что в моей каюте еще не скоро появится такая симпатичная женщина, как Анна. Это натолкнуло на очередное открытие. К запахам леса и воды примешался посторонний слабенький запах. И он принадлежал каким-то духам. Я вполне мог их знать, но быстро вспомнить не удавалось. Слегка отпустив воображение, я попытался почувствовать запах Анны, не запах ее духов или одежды с остатками ароматов порошка или мыла, а запах ее тела. И запах пришел. Он оказался немного похож на знакомый мне до боли запах Светланы. Мое сознание возмутилось. К сожалению, Светлана не могла здесь находиться, а Анна была совершенно другой женщиной. Согласившись со мной, запах утратил насыщенность, стал другим и спрятался где-то на самой периферии моего обоняния. Я открыл глаза. Анна сверкала всеми красками алой розы, опустив лицо с закрытыми глазами к груди. Я молчал, не понимая, что произошло.

— Сергей, ты меняешь меня, совершенно вгоняя в краску, — сказала Анна. — Дай мне секунду, пожалуйста, я хочу взять себя в руки.

Мы помолчали, пока Анна возвращала себе душевное спокойствие.

— Что же я с тобой могу делать? — задал я, съедающий меня любопытством вопрос.

— Все, что ты видишь — это твое, — сказала Анна, опять слегка покраснев.

— Поясни подробнее, — попросил я.

— Я никогда не видела человеческую женщину, — сказала Анна. — Ты — первый человек, которого я увидела в этом мире.

До меня начало доходить. Чулки, туфли, запахи — все это были кусочки мозаики, в которых жила, отсутствуя здесь, Светлана.

— Почему тогда ни тело, ни лицо, почему ты — не Светлана? — спросил я.

— Это просто, — сказала Анна, пошевелив плечиком. — Этот образ имеет в твоем сознании вполне определенного хозяина. Я не смогу стать Светланой, даже если очень захочу. Твое сознание просто не отдаст мне этот образ.

— А как же эти чулки, эти туфли? — спросил я. — Это же — ее вещи.

— Эти вещи ее, но они — не часть ее самой, такие вещи могут быть и у других человеческих женщин, — сказала Анна. — Твое сознание, немного поколебавшись, отдало мне их образы.

— А платье? — спросил я. — Ты извини, но оно довольно топорное.

— Сергей, ты помнишь не платье, а саму женщину. Чулки, туфли, подвязка для чулок, запах этой женщины, да еще кучу мелочей, все это — твои фетиши, не дающие в ее отсутствие забыть о ней, — сказала Анна, вогнав в краску теперь уже меня.

— Ты можешь видеть все в моем сознании? — спросил я.

— Нет, конечно, — сказала Анна. — Только самые яркие воспоминания, которые не принадлежат к личным накрепко закрытым от других переживаниям. Еще я могу видеть твои случайные образы, когда-то окружавшие тебя. Ну и опять же картинки, с которыми ты ассоциируешь меня. Как это ни обидно, я — пока раба твоих ощущений. Сегодня, к примеру, ты подобрал мне запах женщины.

— А лицо и тело я для тебя подобрал при нашем знакомстве, — догадался я с некоторым чувством вины. — Ты извини. Я могу как-то помочь?

— Не за что винить, — ответила Анна. — Благодаря тебе, я стала кем-то определенным, получив даже это виртуальное тело. Не скрою, ты как будто порою запускаешь в мое нижнее белье свою, хоть мягкую, теплю и нежную, но все же мужскую ладонь. Не могу сказать, что мне это противно. Но я — по сути, еще девственница со всеми своими комплексами и страхами. И такое отношение меня полностью выводит из равновесия.

— Неужели ты не можешь оградиться? — удивился я.

— Могу, — ответила Анна. — Могу, оставшись при этом не совсем женщиной и не совсем человеком.

— Извини, я понял, — сказал я. — Как я могу помочь?

Анна продолжала смотреть на меня своими темными и очень выразительными глазами. Ситуация для нее оказалась явно не из простых. И я решил помочь ей:

— Скажи. Не бойся оскорбить меня, я пойму, что это не специально.

— Открой мне разум, открой мне то, что вы называете душу, дай мне увидеть глубины твоей памяти, дай мне пережить твои радости и горе, — сказала она, подавшись вперед от возбуждения. — Я хочу стать определенной личностью. Я хочу быть человеком, пусть, даже если это будет только в моем сознании.

— Если бы это было пустяком, ты бы не стала так бояться своей просьбы, — сказал я. — Ты уверена, что не пожалеешь потом?

— Мне не из чего выбирать, но ты мне нравишься. Ты — добрый, — сказала Анна.

— Я правильно понимаю, что если все получится, то ты сможешь узнать про меня все, что пожелаешь? — спросил я. — Мои детские проказы, мои темные пятна, которые бы я хотел навсегда забыть, мою первую женщину?

— Да, — ответила девушка. — Я это узнаю, но оставлю себе то, что сделает меня женщиной и человеком.

— Ты сможешь что-то поменять во мне? — задал я мучающий меня вопрос.

— Нет, конечно, — улыбнулась Анна. — Твой разум даже при твоем желании очень неохотно отдает сокровенное. Я до сих пор не могу увидеть образ твоей супруги. Изменить там что-то будет весьма непросто.

— Ты можешь мне пообещать, что только посмотришь? — спросил я.

— Конечно, — уверенно подтвердила девушка. — А ты что, согласен?

— Сколько это займет времени? — уточнил я.

— Не знаю, — ответила Анна. — Но ты можешь смело оставить "Бурундука" на меня до конца скачка. Остальных членов экипажа, я надеюсь, на какое-то время смогу обмануть.

— Все это — не очень хорошая идея, — покачал я головой, улыбаясь. — Но ты мне нравишься. Ты просто не можешь быть мятежным разумом, пытающимся захватить мое тело. Я верю тебе и готов рискнуть.

Узнав, что нужно сделать, я некоторое время пытался договориться с рассудком о компромиссе. Сознание не очень-то горело желанием кому-то открываться. Все это время я ощущал рядом Анну, она представлялась то потоком теплого ветра, то шаловливой речной волной, то поцелуем девушки. Не знаю, что уж моему разуму смогло доказать целесообразность этого поступка. Последнее, что я, совершенно отчаявшись, ощутил, начиная путешествие в свой собственный мир, оказалось обнаженное тело Анны, очень похожее на Светлану. В теле сливались два образа. Рыжая копна волос Светланы и карие омуты, практически лишенные зрачков глаз Анны. Может, это и есть самый простой для мира мужчины ключ.

* * *

Я медленно всплывал из мягких, уютных и просто приятных глубин. Я даже не пытался понять, что это за глубины, бал в моем мировосприятии правила обычная лень. Мне было хорошо, мне было легко, мне было уютно. Я лежал на диване в своей каюте на борту "Ботаника", а рядом сидела замечательная незнакомка, которая неспешно перебирала мои волосы. Я был готов замурлыкать. Перед моим пробуждающимся взором маячили две загорелые коленки. Их кожа слегка играла матовыми бликами различных оттенков подкопченного солнцем бархата. И уж совсем реальной ее делали малюсенькие хвостики начавших отрастать темных волосков.

— А девушка еще и умничка, — подумал я. — Ножки явно ухожены, хоть и подходит очередная пора борьбы с пухом.

Я не знал кто это, но раз это оказалась не Светлана, то дама должна именоваться именно прекрасной незнакомкой. В поле моего зрения на одну из коленок легла миниатюрная женская рука. Ухоженность руки тоже не оставляла сомнений, и хоть изящные пальчики в скором времени готовились отдаться маникюрным процедурам, ясно ощущалось, что сами процедуры давно стали для них делом привычным. Недлинные ногти сверкали, скорее всего, бесцветным лаком, а самое главное — оказались своими, подаренными матушкой природой.

— Кто же ты, прелестница? — подумал я, поднимая глаза.

Я увидел лицо. В обрамлении волос каштанового, нет, скорее медного, цвета, призванных к красоте в составе стрижки неизвестного стиля меня изучали темно-коричневые, почти черные глаза.

— Анна, — предположил я.

— Да, Сергей, — согласилась она, проведя рукой по моей щеке. — Спасибо тебе, ты подарил мне меня, себя и твой мир. Я теперь, наверное — почти твоя сестра-двойняшка.

— Да? — подумал я в максимально скрытом слоями сознания режиме. — Жаль, я бы с удовольствием погладил эти точеные коленки и поцеловал бы ухоженные пальчики.

— Ты всегда так поступаешь с сестрами? — спросила Анна, совершенно огорошив меня.

— У меня нет сестер, двоюродная не в счет, — подумал я.

— Ты забыл, — улыбнулась Анна искренне. — В данный момент я — это практически ты. Я думаю, что не грех поцеловать в губы двоюродную сестру, особенно если она старше, очень хороша собой и сама этого хочет не меньше твоего.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, уже вспомнив ответ. — А, да, знаешь. Но как ты "услышала" мои мысли, я же их запрятал как можно дальше.

— Сергей, какое-то время я еще смогу думать и чувствовать практически в унисон с твоим сознанием, мы же мгновение назад были одним целым, — пояснила девушка. — Ты тоже сможешь, если захочешь сейчас услышать мои мысли, даже если я захочу их спрятать. Но так будет продолжаться не долго.

— А тебе есть что спрятать? — поинтересовался я.

— Девушке всегда есть что прятать, — сказала Анна игриво.

— Я хочу узнать твои мысли, — сказал я. — Ты не обидишься?

— Ты в данный момент — это я, — сказала она. — Зачем мне обижаться на себя.

Я смотрел в темные глаза девушки и частично становился Анной. Но вопреки моим страхам, вокруг меня витала любовь, любовь к Анне, любовь к Сергею, трудно было различить, где заканчивается одна и начинается другая. Это была не та любовь, которая заставляет людей создавать новую жизнь. С некоторым сожалением я понял, что это любовь совершенно другого рода. Я отдал волну такой же любви этому объединенному сознанию и с некоторым сожалением всплыл к реальности.

— Я тебя люблю, сестра, — сказал я, подумав, добавил. — Двоюродная. Нет, шестиюродная.

— А ты — шалун, брат, — улыбнулась в ответ девушка, добавив. — Троюродный.

— Так, нужно же вернуться к делу, мы вроде куда-то летим, — вспомнил я.

— Там все в порядке, — уверила Анна. — Ты бы немного пришел в себя пред возвращением к делам. Давай я уйду пока, а ты просто полежи.

Она встала, запахнув желтый махровый халат, и босиком вышла из каюты.

— Там же прохладно босиком-то, — подумал я, практически сразу вернувшись в реальность, — вот, черт, это же не "Бурундук", а там — не выход из каюты.

— Мне все равно приятно, что ты обо мне заботишься, брат, — всплыла мысль Анны в моей голове, — троюродный.

Я лежал, стараясь ни о чем не думать. К моему удивлению, безделье не вело ко сну, спать совершенно не хотелось. Еще немного повалявшись, я решил уйти.

— Анна, я хочу уйти, — подумал я.

— Иди, — пришла мысль. — Эта реальность теперь всегда открыта тебе.

— Ты мне разрешаешь? — уточнил я.

— Неправильный вопрос, — пришла мысль. — Это — наша общая реальность. Она создана нашим совмещенным сознанием. Образы — сугубо твои, энергетика — частично и моя тоже.

— Пока, сестра, — сказал я.

Тут же появилось окошко зеленой виртуальной реальности корабельной системы. Я мысленно потянул его к себе. Реальности поменялись местами, и я свернул маленькое окошко, ведущее в другой мир.

— Так, что тут у нас, — полез я в систему. — Ого! Я был в самоволке десять суток! Так, маршрут, как по иголочке. Экипаж не в системе. Прогуляться бы надо.

Я отключился от системы корабля. Тело ощущалось нормально, ничего не затекло. Я, собственно, и не сомневался, у меня теперь имелось целых две няньки: БМКП и "котенок". Я вызвал по внутренней связи Шилу:

— Крошка, привет, поболтаем?

— Давай, — согласилась Шила. — Уже соскучился или еще незаданные вопросы появились? Я буду в кают-компании минут через десять. Не уснешь?

— С чего бы мне спать? — удивился я, — Я пока еще не дожил до возраста старого пердуна.

— Ну ты даешь, Шерш, — сказала Шила. — Десять суток не спать — это круто, я же знаю, что ты в этом плане от меня не сильно физиологией отличаешься.

— О! А ты обещала когда-то свою физиологию без скафандра показать, — обрадовался я. — Не пора ли?

— Ты опять за свои пошлости, — в голосе Шилы послышались кокетливые нотки. — Я же сказала, что ты должен созреть, нечего все по первому желанию получать на блюдечке. Придет время — увидишь мою физиологию.

— Ну ладно, потерплю, приходи, — согласился я, подумав. — Нужно узнать, о чем там они с Анной в моем лице договаривались, пока я пребывал в отключке..

Шила появилась без опоздания, хоть это и казалось странным для женщины, пусть даже и молодой. На ней красовалась одна из модификаций нового скафандра.

— Все уже опробовала? — спросил я.

— Еще две осталось, — ответила Шила, крутнувшись вокруг своей оси.

— Чего ж так долго? — спросил я, добавив на манер джигита. — Вай! Хароший прыкид, подруга.

— Хочу понять, как что сидит, как что работает, — погладила Шила скафандр руками. — Так сказать, вжиться в новое тело.

— С зарядкой батарей нет проблем? — уточнил я.

— Тут же все разъемы военного стандарта, — ответила Шила, — какие ж тут могут оказаться проблемы? У нас на борту куча носимого оборудования с такими же батареями. — Слушай, Шерш, ты что, правда не знаешь, что купил или меня за сосунка держишь?

— А силуки молоком детей вскармливают? — спросил я.

— Да, — отмахнулась Шила.

— Это — "грудь" или как-то по-другому называется? — спросил я.

— Термин не совсем понятный, — ответила Шила, указав на грудь, добавила. — Соски у женщин силуки находятся вот тут. Их четыре, расположены один под другим, верхние, как ты сказал, "груди", как правило, чуть больше нижних. Слушай, ну хватит уже.

— Да я — ничего, — согласился я, разведя руки в стороны. — Ты же не просвещаешь.

— Мог бы в сети справочник по акушерству силуки найти, маньяк инопланетный, — засмеялась Шила. — Не могу я. Тебя послушать, так комик ты записной, а не штурман-надпространственник.

— Шила, а ты как к искусственным интеллектам относишься? — спросил я.

— Не встречалась, — ответила Шила, выполняя какие-то танцевальные фигуры. — Ты о своей подружке с твоего корабля спрашиваешь?

— Да вообще спрашиваю, — сказал я. — Разумные разные бывают, кто-то к искусственному разуму спокойно относиться, а кто-то считает ниже своего достоинства даже общаться с ним.

— Шерш, ну ты даешь, — удивилась Шила, — да после твоей истории я всю вселенную перерою, чтобы хоть одного такого разума встретить, а ну как влюблюсь тоже.

— Почему тоже? — спросил я, вспоминая, что рассказал о Светлане.

— Шерш, ты, наверное, не хотел говорить, — произнесла Шила, замерев. — Искусственный интеллект корабля "Ботаник" и есть Светлана?

— Ты с чего это взяла? — спросил я.

— Я не совсем поняла, откуда у нее человеческое тело взялось, может, ты просто приукрасил что-то, — продолжила Шила. — Но в твоем рассказе много нестыковок. По всему выходит, что Светлана и есть искусственный интеллект твоего корабля, а другой жены у тебя просто нет. Ты не думай, все останется между нами.

— Если даже это так, — сказал я. — Что бы ты думала об этом, случись оно на самом деле?

— Лучше искренне любить кого-то, не имеющего тела, Шерш, — грустно сказала Шила, — чем пользоваться чужим телом, не любя.

— Ты знаешь, что я понимаю под словом любовь? — спросил я.

— Я не уверена в точности перевода, — ответила Шила, — но я думаю, что знаю, о чем ты говоришь.

— Давай пока оставим эти подозрения, — попросил я. — Значит, ты принципиально не считаешь искусственный интеллект существом недостойным общения?

— Да почему бы не общаться? — удивилась Шила. — Тем более что я только от тебя это и услышала. Наверное, и не поверила бы, но слишком уж ты необычный. Многие вещи, которые мне мнились шуткой, оказались странной, но правдой.

— Ты не допускаешь, что это возможно? — уточнил я.

— Допускаю, — пожала Шила плечами, махнув при этом ручкой, — но не в этом мире. Ты, Шерш, не обижайся, мы с Краппсом обсуждали вопрос искусственного интеллекта, пока ты тянул вахту. Он, правда, в эти вещи вообще не верит, то допускает, что наличие такого интеллекта на борту корабля, давало бы массу преимуществ.

— А то, что это не просто хорошее дополнение к машинерии корабля Краппс не думал? — спросил я. — Это — личность, которая тоже хочет жить и общаться, а не просто выполнять чьи-то приказы.

— Шерш, я не знаю, — капризно произнесла Шила. — Мне показалось, что Краппс вообще не верит в существование такого интеллекта. Он же, все-таки — инженер. Мне кажется, что ему просто трудно представить, что такое реально может иметь место.

— Он мне такого не говорил, — сказал я.

— Да какой смысл-то все это обсуждать? — Шила потянула ножку, затянутую в скафандр, — чисто теоретически беседа для разминки мозгов?

Поболтав еще о жизни, мы вернулись к перерванным делам. Шила пошла испытывать скафандр, а я залез в виртуалку корабля из своей каюты. Сделал я это скорее автоматически, чем осознанно. Если бы Анна оказалась неспособна управлять кораблем, мы бы уже в лучшем случае оказались у черта на рогах, в худшем — потеряли бы якорь точки выхода.

— Сергей, — позвала Анна, — ты просил сделать программу. Я начала разработку, и у меня есть кое-какие вопросы.

Я зашел в нашу личную виртуалку. Мы находились в рубке "Ботаника". Место показалось мне не самым подходящим для бесед, да и тяготили меня воспоминания о друзьях. Выйдя в дверь, мы сразу оказались в номере какой-то гостиницы.

— Хороший номер, — похвалил я, усаживаясь в кресло.

Анна заняла диванчик рядом. Кресло как-то не совсем удачно стояло, я подумал, что было бы лучше подвинуть его, чтоб видеть Анну немого под другим углом, хотелось видеть ее глаза. Виртуальная реальность послушно перекроила номер гостиницы. Анна с диванчиком придвинулась немного ближе и именно так, как я бы хотел.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — спросила она. — Ты сам так сделал.

Я задумался и решил, что это даже интересно. Сейчас же имелась иная тема для беседы. Мне очень хотелось получить симулятор "Ботаника", но из-за отсутствия большого количества точных данных это было невозможно, в таком раскладе меня устроил бы и симулятор "Бурундука". Мы долго обсуждали моменты программы. Анна сразу же реализовывала часть модулей, я их пробовал, и мы снова их обсуждали. Рождение программы продолжалось и на следующий день, вплоть до момента выхода из прыжка.

Я покинул нашу с Анной виртуалку. Ознакомившись с обстановкой, я связался с экипажем, объявив двухчасовую готовность к выходу из прыжка. Решив не искушать судьбу, мы вышли в нормальное пространство, приготовившись к бою. Космос оказался пуст и чист. Завершив с Шилой проверку окружающего пространства, мы дали Краппсу добро на проверку двигателей и всех основных систем корабля. У нас имелось около двух часов до окончания проверки. Собственно, ничего интересного и не произошло. Мы с Шилой не покидали боевых постов, ожидая окончания проверки. Краппс после проверки провел параллельно калибровку каких-то двух не очень понравившихся ему систем корабля. И через два часа двадцать шесть минут мы ушли в очередной прыжок. Все вернулось на круги свои.

Честно говоря, я не знал, чем заняты Шила и Краппс, меня они не беспокоили, мы же с Анной продолжили разработку виртуального симулятора "Бурундука". Не знаю, как Анна, но я ушел в процесс с головой. Немного подумав, я решил сделать симулятор учебного боя более реалистичным, включив в него блок полного мониторинга систем корабля. Инженер тоже должен иметь возможность отрабатывать свои навыки. Хотя я не был уверен, что Краппс считает так же. Мне даже порой казалось, что он живет только нуждами и желаниями этого самого корабля. Задача оказалась серьезнее, чем мы думали сначала. Общее ядро было давно готово. Но вот мелочи, без которых виртуальность не могла стать реальностью, до сих пор находились в процессе доводки. Иногда к системе корабля подключалась Шила. Через сутки после входа в надпространство систему посетил Краппс и просидел в ней почти двое суток, делая какую-то инвентаризацию и тщательную проверку двигателя для обычного пространства. Хоть процесс разработки и затянул меня с ушами, организм стоило уважать, к тому же начали накапливаться следы моральной усталости. Мы с Анной решили, что не зависимо от моего желания, она будет предупреждать меня о наступлении очередного срока сна. Мы определили, что в сутки я должен спать не меньше шести часов и стали следовать этому правилу. Ни Шила, ни Краппс пока не догадывались о существовании Анны. Я же не спешил им об этом говорить, решив еще раз проверить реакцию. Особенно меня интересовал Краппс. У меня даже появилась идея на этот повод, которую я и обсудил с Анной. Я предложил ей создать для каждого члена экипажа свою Анну. Для Шилы — это должна была быть девушка-силуки, для Краппса — девушка, а вернее существо первого рода — гуапард. Анна могла поддерживать все эти образы одновременно, оставалось лишь создать для них базы данных. В прочем, все это общих чертах имелось в информационной сети, но сеть могла быть доступна только в нормальном пространстве, да и то если рядом имелись населенные миры с достаточным уровнем инфраструктуры. Так что мы решили отложить этот вопрос до прихода в точку сдачи груза или осуществить задуманное при возврате с дефектным грузом в миры ящериц и слоников.

За доводкой симулятора прошло несколько дней. Настраивая очередной блок, мы начали обсуждать возможную реакцию нашего капитана, а конкретнее стрелка на наше представление относительно данного вопроса. Я хотел спросить мнение Шилы, на что Анна заявила, что и так его знает.

— Откуда тебе его знать? — удивился я. — Это — не совсем общий вопрос, я бы сказал, что он более личный, чем общий.

Анна попыталась перейти на какую-то другую тему. Но я заинтересовался и настаивал на своем:

— Анна, — сказал я, поймав ее взгляд. — Я не смогу и не хочу докапываться до причин твоего молчания, но мне бы не хотелось, чтоб у нас появились какие-то секреты.

— Это можно назвать личным, — не согласилась Анна.

— Ну, как знаешь, — согласился я с правом Анны на личную информацию, тут же выкинув этот момент из головы.

Совершенно неожиданно мы вернулись к этому вопросу на следующий день. Прямо после моего входа в нашу виртуальную реальность Анна спросила меня:

— Сергей, я бы хотела обсудить с тобой одну личную тему.

— Давай, — согласился я.

— Постарайся не обижаться и не ругать меня, — начала Анна. — Мне кажется, что это не очень понравится вам, но во всех отсеках "Бурундука" есть голокамеры.

— Откуда? — удивился я.

— Это военный корабль, — ответила моя названная сестренка, — у них свои понятия безопасности.

— У Шилы в каюте есть камера, — медленно сказал я. — Чего же ты молчала?

— Ты не будешь ругать меня? — удивилась Анна. — Я думала, что это запретная тема.

— Запретная, — согласился я. — Ты знаешь кто такие кошки. Так вот любопытство уже не одну кошку сгубило, а людей положило просто без меры, я бы сказал пачками. Мы же с тобой — люди.

— Я — искусственный интеллект, — поправила она.

— Не ври, — не согласился я. — Так поступают только люди. Совсем не важно, в каком сосуде находится содержание. Давай смотреть Шилу.

— Я наблюдала и за тобой, — призналась Анна. — Ты что, не против?

— Да на здоровье, — отмахнулся я. — Шилу давай. Эта девчонка меня заинтересовала.

— Она сейчас в скафандре, — проинформировала сестренка.

— Ну везде облом! — искренне возмутился я, добавил заговорщицки, — дай знать, когда она будет без него.

— Если тебе хочется, я могу показать тебе голозапись, — предложила девушка.

— Чего ж ты молчишь! — возмутился я. — Давай, желательно голышом.

Анна развернула в нашей виртуалке голографическую сферу. Изображение оказалось исклюсительно качественным, вояки, явно, не пожалели денег. Комната пока пустовала, Шила находилась в санузле.

— А там камеры нет? — спросил я подмигнув.

— Там нет, — почему-то покраснела Анна.

— Судя по всему, не все и не всегда закрывают двери, — подвел я итог, проанализировав место обзора камеры. А, скорее всего, даже нескольких камер.

* * *

Еще с минуту я наблюдал закрытую дверь санузла и лежавший рядом на диване скафандр, разобранный на основные компоненты. Дверь распахнулась, выпустив клубок пара. Меня заклинило. Шила оказалась чарующе красива. Я смотрел, практически не дыша, до момента, пока она не загерметизировала скафандр. А потом попросил Анну поставить запись еще раз.

— Сергей, у меня есть еще и записи Краппса, — хитро намекнула сестренка.

— Солнышко, давай сегодня остановимся на этой, — попросил я. — Ты можешь увеличить фрагменты?

— Конечно, — хихикнула мне на ухо Анна.

Второй раз я уже смотрел запись в немного оттаявшем состоянии. Попробую описать, что я видел и чувствовал. Первым делом я начал бы с лица. Это оказалось именно лицо. Остановив запись на моменте, когда Шила вышла из санузла в клубах пара, я попросил увеличить фрагмент с головой. Я смотрел на чуть наклоненную в сторону головку изящного эльфа.

У Шилы оказалась светло-коричневая кожа, а по слегка вытянутому лицу гуляла счастливая улыбка, слегка приоткрывая два белых зуба, один из которых показался атрофированным, как и у человека, клыком. На голове присутствовала копна светло-каштановых с рыжими прядками волос. В районе высокого лба кромка волос оказалась немного занижена, как бы оставляя спускающуюся на узкую переносицу игривую прядку. Голова явно оказалась облагорожена стрижкой. Отпустив несколько мгновений записи, я увидел, что на затылке кромка волос плавно переходит по шее на спину, постепенно утончаясь в районе лопаток. Создавалось впечатления, что по спине пущена особенно длинная прядь прически.

Я вернул изображение к первому, поразившему меня моменту. Чуть наклоненная головка открывала чисто эльфийское ушко. Правда мочка оказалась слегка вытянута книзу, а верхняя часть слегка отличной от человеческой раковины имела небольшое продолжение слегка загнутое к затылку. Трудно сказать, какие брови подарила Шиле природы, но те, что я увидел, казались тщательно приведенными в порядок. Удивленной дугой они постепенно поднимались вдоль чуть завышенных надбровных дуг, сходя на "нет" в районе висков. Под этими бровями красовались миндалевидные глаза несколько большего, чем у человека размера.

Внешние уголки глаз слегка поднимались к вискам. Нижняя ресница, судя по всему, отсутствовала, что компенсировала весьма пушистая верхняя. Радужка глаза показалась мне практически черной, в отличие от человека она имела овальную форму, слегка растянутую вдоль глаза. Привычный человеческий белок глаза у Шилы имел голубоватый оттенок. Я не смог нормально рассмотреть зрачок ввиду слишком темной радужки. Нос оказался тонкий, но почти по-человечески правильной формы. Крылья носа казались слегка широкими для столь узкого и прямого носа, и имели четыре ноздревых отверстия. От центра носа к верхней губе шел значительно более ярко выраженный, чем у человека, мысок, отчего верхняя губа казалась слегка вздернутой. Сама же верхняя губа оказалась пухленькой, нижняя на ее фоне казалась худышкой. Щеки и скулы хоть и казались узковатыми, будь она человеком, но я, все же, назвал бы их именно человеческими. Буйная, по сравнению с человеком, растительность на голове, видимо, компенсировала полное отсутствие растительности на остальном теле. Тело выглядело более хрупким и как бы слегка вытянутым. Шея показалась мне незначительно длиннее человеческого идеала, то же самое можно было сказать о руках и ногах. В остальном, за малыми отличиями, тело можно было бы принять за человеческое.

Немного бросались в глаза чуть более выдающиеся на спине позвонки, чуть отличной формы лопатки, слегка зауженный таз и чуть более узкие ягодицы. Хотя, на Земле, наверняка найдется масса любителей именно таких женских фигур. Если сравнить пропорции тел, то грудная клетка Шилы, относительно всего тела была немного шире, хоть и бросалось это в глаза не сильно. А вот сама грудь однозначно привлекала внимание. Трудно сказать, какая грудь у кормившей ребенка женщины-силуки, у Шилы две верхние милые выпуклости имели размеры половинок небольшой дыни, крупные соски казались практически черными на фоне светло-коричневой кожи. Второй ряд прелестей располагался ниже первого, каждая грудь в этом ряду размером походила на половинки мячиков для большого тенниса, на которых темный сосок занимал почти всю поверхность. Виднелись еще четыре, видимо полностью рудиментальных соска, даже цветом едва отличавшиеся от тона остального тела.

Руки и ноги имели привычное для человека количество суставов и пальцев. Руки Шилы меня вообще привели в полный восторг. Миниатюрные ладошки походили на человеческие, разве чуть более узкие, а вот пальцы однозначно оказались длиннее. И самое главное, на концах каждого пальчика виднелись хоть и обстриженные под корень, но настоящие человеческие ногти, слегка выделявшиеся более светлыми блесками на смуглой коже рук.

Но самым грандиозным достоянием Шилы однозначно являлись ее ноги. Они оказались просто выше каких-либо похвал. Возможно, есть любители полненьких женских ног, мне всегда нравились женские ноги с легонькой худобой, когда одна линия плавно, но четко перетекает в другую. Трудно сказать, имелись ли у Шилы между ног так почитаемые ценителями четыре просвета, но для меня эти ноги были близки к идеалу одной из женских прелестей. Может, немного длинной казалась сама чуть зауженная ступня, но это же — не изъян, а повод для высокого каблука.

И все-таки имелся в ней, на мой взгляд, некоторый недостаток — абсолютно голый лобок. Он очень походил на то же место у человеческой женщины, но был девственно гол. "А может, это из-за несовершеннолетия?" — пришла мысль. Но я с сожалением задвинул ее в дальний угол. Поставив запись на начало, я снова пустил просмотр. Поймав себя на четвертом просмотре, я решил сделать антракт.

— Анна, какая у Шилы атмосфера? — спросил я.

— Азот, Кислород, Аргон, Криптон, Вода, — начала перечислять девушка в процессе убывания.

— Дай, пожалуйста, сравнительную характеристику моей и Шилиной атмосферы, в таблицах и столбцовых диаграммах, — затаил я дыхание.

Это не сильно походило на атмосферу Земли. Я пустил дыхание дальше, хоть и не нуждался в этом, пока находился в броне. Я уж грешным делом подумал о цивилизации атлантов или еще каких-нибудь древних. Я смотрел диаграмму и все больше убеждался, что все это время на одном корабле со мной находился практически мой брат по телу и разуму, вернее сестра, шестиюродная. В общем, в атмосфере Шилы присутствовало чуть меньше азота, кислорода и воды, больше инертных газов, углекислого газа оказалось почти столько же. Большая разница присутствовала во всяких мелких примесях. Я не уверен, что совершенно все знаю об опасностях чужой атмосферы, Шилина не содержала известных мне жутко опасных добавок. Возможно, что они присутствовали в атмосфере ее родной планеты, но на "Бурундуке" атмосфера создавалась искусственно. В ней не имелось абсолютно всех веществ, присутствующих в атмосфере планеты. Так что, у меня имелось больше, чем достаточно шансов выжить и даже чувствовать себя комфортно в одной с Шилой комнате. Я не отдавал себе отчет, зачем это мне надо, просто я оказался до глубины души поражен сделанной на борту "Бурундука" находкой. Как и бывает в таких случаях, пришла нахальная мысль, которую я, возмутившись, прогнал, но данные о силуки у Анны все же попросил. Как оказалось, данных в нашей базе не имелось.

— Анна, у каждого члена экипажа есть медицинская карта-атлас на случай ранения, — осенила меня мысль. — Я видел, как Краппс внес ее данные в нашу базу. У Шилы тоже должна быть такая карта.

— Данные Краппса есть, Шилы и твои отсутствуют, — сказала Анна. — У нас и медицинский отсек, как таковой отсутствует, вместо него — практически еще одна каюта для пассажиров. Никакого оборудования.

— Это — мое упущение, привык к готовенькому, — согласился я. — Нужно собрать данные и закупить необходимые медикаменты.

— Медикаменты у нас на борту есть, — отозвалась девушка. — По крайней мере, они числятся в реестре имущества, только вот предназначены они для, как вы их называете, ящеров и слоников.

— Похоже, эти ребята и несли службу раньше на нашем кораблике, — констатировал я. — Обязательно напомни мне об этом в ближайшем порту. А сейчас мы провернем маленькую аферу.

Я позвал Шилу по бортовой связи. Шила ответила почти сразу:

— У нас проблемы? — спросила она шутливо.

— У тебя есть медицинская карта-атлас? — поинтересовался я, добавив. — Я готовлю список медикаментов для закупки в ближайшем возможном месте.

— Есть, — ответила Шила. — И медикаменты есть.

— Слей, пожалуйста, данные по возможности оперативно, — попросил я. — Я бы хотел закончить сегодня, чтоб не забыть.

— Занялся изучением анатомии силуки? — ехидно спросила Шила.

— Да, хочу как следует подготовиться к твоему стриптизу, — ответил я, стараясь удержать набирающее обороты сердце. — Стоит же мне знать, на что обратить внимание в первую очередь.

— Ладно, сделаю, — согласилась Шила. — Я продолжу собирать скафандр, если тебе больше не нужна.

— Да, капитан, — буркнул я.

— Бяка, я тебе это еще в порту припомню, — сказала Шила, обрывая связь.

Я сидел и думал: "Кто же ты Шила? Очень уж ты похожа с человеком". Анна благоразумно молчала. А в голове у меня слегка шумело.

— У меня едет крыша, — пришла мысль. — Я — извращенец. Нет. Я даже не знаю кто я.

— Ей тоже одиноко, Сергей, — осторожно выразила свое мнение Анна. — Я ощущаю и понимаю твои чувства.

— Я знаю, — ответил я. — Я хочу видеть живые глаза и дотронуться до живой руки. Я искренне сочувствую тебе, что ты не сможешь этого сделать вместе со мной, но я уже не могу себя переделать.

— Все нормально, Сергей, ты мне и так слишком многое подарил, — робко сказала девушка. — Я очень надеюсь, что добро к тебе вернется.

— Пойду я выпью чего-нибудь алкогольного, — решил я.

— Шила загрузила данные медицинской карты-атласа, — сообщила Анна.

— Знаешь, спасибо тебе за все, — поблагодарил я. — Давай оставим все это на завтра. Что-то я пока не могу понять, нужно ли оно мне. Сегодня же у меня случится день искусственной водки.

Покинув корабельную виртуальную реальность, я замер в кресле пилота. Размышления опять подкрались и, окружив, напали на мой мозг. С точки зрения нормального землянина ситуация казалось мне абсурдной, вот только оставался момент, можно ли меня теперь называть нормальным землянином.

— Да пошли вы все в глубокое погружение от Саныча, ханжи недоделанные! — не выдержал я. — Вас бы козлов чванливых в дырку от задницы наподобие меня засунуть и посмотреть, как скоро вы ладони до костей протрете!

Сразу стало полегче. Козлы, видимо, поняли, что им не место среди экипажа "Бурундука".

— Я — уже не совсем землянин, — добавил я зло. — Я — житель этой вселенной и поступлю так, как посчитаю нужным. А вы тихонько предавайтесь разврату в своих земных кулуарчиках, и далее полагая, что это позволено только вам.

* * *

На время загнав мысли о Шиле на дальний план своего сознания, я опять углубился в доводку виртуального симулятора "Ботаника" совместно с Анной. Работа шла, планомерно приближаясь к своему завершению. Шила за это время пару раз предлагала поболтать в кают-компании, под которую мы выделили помещение бывшего медицинского отсека, но я отказывался, ссылаясь на сложный участок траектории движения. Проверить меня, к счастью, оказалось некому. Шила вообще молилась не меня, воочию увидев, что такое работа штурмана в процессе прохода кораблем надпространственной дорожки.

— Теперь я абсолютно согласна с тем, что после полета штурманам ни в коем случае нельзя стоять какие бы то ни было вахты, — однажды выдала она глубокомысленную фразу. — Им нужно элементарно отоспаться.

Пришел день, когда мы с Анной смогли сказать, что наше детище, по крайней мере, готово к испытанию чужой волей. До выхода из прыжка оставалось около двух суток. Сначала нашу обновку мы с Анной решили показать Шиле. Узнав ее мнение, можно было судить, насколько хорошо нам удалась наша задумка. И Шила пришла в самый натуральный поросячий восторг после первого же сеанса погружения в симулятор.

— Шерш, откуда такая прелесть? — пискнула она радостно. — Почему так долго прятал?

— Программу нужно было адаптировать к нашему кораблю, — соврал я. — С ней шел пакет адаптационных инструментов.

— Слушай, а где ты ее вообще взял? — радовалась Шила. — Я такой прелести раньше не видела.

— Скажем так, что это оказался бонус при заказе твоего скафандра, — ответил я.

— Военные и бонус? — усомнилась наша капитанша.

— Ты пока не говори Краппсу, — попросил я. — Там есть еще модуль для тренировки инженеров. Хочу его довести до ума.

— Выкинь из головы, — фыркнула Шила, подтвердив мои опасения. — К чему ты еще сможешь подготовить Осю? Это он любому кабинетному протиральщику стульев на пальцах пояснит, что куда и как вставляется и от чего потом дети случаются.

Теперь мне уже ее пришлось силой вытаскивать из виртуала корабельной системы, чтобы отоспаться. И лишь аргумент, что нам предстоит очередной выход в нормальное пространство, возможно, связанный с очередным боестолкновением, возымел свое действие. Подумав, я тоже решил вздремнуть перед выходом в реал.

Экипаж занял места по штатному расписанию за час до возврата в реал. Выход из надпространства снова намечался в районе населенной звездной системы. Я постарался сместить точку выхода как можно сильнее в ее необитаемую часть, но все же она располагалась в пределах довольно оживленной части космоса. По некоторым причинам я не смог перенести выход в необитаемый космос, как стоило бы по уму сделать. Оглядевшись на местности после выхода, мы обнаружили, что находимся практически на самом краю пояса астероидов. Сам факт близости пояса не нес чрезвычайной опасности, плохой новостью оказалось известие, что в поясе велась активная добыча каких-то ресурсов. Едва ли нас могли принять за конкурентов, но по воспоминаниям Шилы, работяги слыли ребятами разгульными и могли, приняв после смены "на грудь", завязать какую-нибудь потасовку. Кроме того, в таких районах власть какого-либо закона, кроме "права сильного", как правило, отсутствовала, что давало приют всякого рода отребью и организованной преступности. В таких закутках вселенной распускались буйным цветом различные пороки, тщательно подпитываемые аферистами и рвачами всех мастей и расцветок.

Мы оказались поставлены перед дилеммой: либо делать следующий скачок без проверки двигателя и связанных с ним систем, либо отойти подальше от пояса и уже там совершить все необходимые мероприятия. Посовещавшись, решили пойти по второму пути. Времени у нас появилось в достатке, и потратить для собственной безопасности лишние пять-шесть часов показалось делом чуть ли святым.

Избрав самый удобный путь к уединению, мы под маскировочным экраном двинулись подальше от ненужных приключений. На окраине пояса временами попадались отщепившиеся от общего потока глыбы блудных астероидов, и мне оказалось полезно покружить вокруг них, окончательно притираясь к новому кораблю.

— Нужно будет соорудить в симуляторе сражения в астероидных поясах, должно быть очень интересно, — поставил я себе заметку на будущее.

— Я могу попробовать сделать расчет, — прокрался ко мне шепот Анны.

— Попробуй, — согласился я на нашем с Анной канале.

Спустя два часа после возвращения в реал, мы обходили очередной блудный астероид и совершенно неожиданно удостоились внимания со стороны компании каких-то торговцев всякой нелегальной продукции, которые базировались на соседнем астероиде, размерами чуть меньше Луны. Чтобы не выглядеть совсем уж чуждо данной местности, мы попросили скинуть номенклатуру предлагаемых товаров и цены к ним. Получив файл с некоторым количеством вирусов в придачу, мы просто спустили его в вечность, даже не прочитав. Через несколько минут дав торговцам ответ, что пока воздержимся от покупок, мы продолжили путь. Я опасался, что нас попытаются преследовать, но все прошло чисто.

— Может, стоило взять у них какой-нибудь дряни? — предположил Краппс. — Так бы мы не выглядели пятнистыми куркунарами.

— Ося, — ответила Шила, — у нас нет сейчас лишних денег.

— Может, не стоило бы тогда с ними вообще связываться, — продолжил Краппс. — Подумают еще, что мы какие-нибудь законники, отыскивающие базы всякого сброда для готовящейся облавы.

— Ося, мы что так, что этак как раз на таких законников и смахиваем, — фыркнула наша подруга. — Ты наш корабль со стороны видел?

Я благоразумно помалкивал, дав знатокам обсудить ситуацию.

— Да мало ли военных кораблей у частных торговцев? — удивился Краппс.

— И все они — довольно свежие дальние разведчики? — съязвила капитанша. — Что вообще разведчику делать в астероидном поясе. Обычно, на таких кораблях и трюмов-то нет.

Дискуссия закончилась сама собой, ибо, что сделано, то сделано. За кого бы нас ни приняли, главное, чтобы не доставали. Но нашим скромным мечтам не суждено было сбыться, по крайней мере, не в тот раз.

Спустя полтора часа после посещения притона, нас встретили. Заранее обнаружив подозрительное скопление кораблей, мы попытались тихонько изменить курс. К нашему сожалению, в этот момент позади нас показались остальные участники охоты. Сеть, в которую нас попытались изловить, хоть и выглядела худой, все же состояла из немалого количества желающих повеселиться или заработать. Я не стал суетиться и временно продолжил неспешное движение, оценивая обстановку.

— Все это — старый хлам, который обычно и используют на разработках, — подвела итог Шила. — Вооружение у них может оказаться самое неожиданное, но я сомневаюсь, что есть слишком новое. Есть, конечно, шанс, что у кого-то завалялось что-то и из старых и добрых средних калибров.

— Ребята хоть и попытались окружить нас, но в их "ловчей сети" присутствуют несколько брешей, — отчитался я, оценив расклад сил. — У нас имеются все шансы куснуть их за нежные места, а затем удрать за счет скорости.

— Ты уверен, что они не придумали какую-нибудь пакость? — спросила Шила. — Времени у них не было, но они прекрасно знают местность. А я хочу отметить, что в таких местах часто проводят остаток своей жизни бывшие военные, чем-то не поладившие с системой. Ребятам опыта не занимать, вполне могли придумать что-то каверзное.

— Тебе виднее, — согласился я. — Тогда стоит рассчитывать на элемент неожиданности. Я думаю, что ракетами эти "рыбаки" пользоваться не будут, даже если они у них есть. Запросто могут наделать дырок друг в друге. Огонь им вести придется тоже очень осмотрительно. Вообще, построение не самое удачное, они вынуждены были так поступить, понимая, что на нашей стороне скорость.

— Ты уверен, что они захотят нас ловить? — предположила Шила. — Им достаточно продырявить нас и разобрать на запчасти.

— Ты права, но не забывай, что наш корабль — это нехилый приз, но только если он целый, — сказал я. — Чем целее — тем ценнее. Они захотят поговорить. Сделаем так. Дождемся предложения поговорить, и в момент разговора атакуем самую многочисленную часть заслона. Попытаемся прорваться, посеяв беспорядок. В противном случае имитируем отвлекающий маневр с попыткой выйти в одну из оставленных дырок и опять же нападем на самую большую группу. Корабли у них, сама говоришь, старенькие, наш шанс в неожиданности и максимальном ускорении.

— Эй, нюхачи, — прорезался по связи голос, оборвав наше планирование операции. — Может, по-простому отдадите нам корабль? Жалко его портить. Мы вам не сможем гарантировать жизнь, но попытаемся предоставить легкую смерть.

— Какие альтернативы? — ответила Шила. — Нам что так, что по-другому умирать, зачем упрощать вам задачу? Вообще, мы — не вояки, у нас частное дело, мы, можно сказать, тут проездом. До ваших великих дел нам нет никакого нашего мелкого дела. Может, просто разойдемся?

Пока Шила пудрила мозги, я понемногу, как бы случайно, подправлял курс, доводя его до оптимального.

— О, да там дамочка командует! — почему-то обрадовались нападающие, начав сыпать сальными шуточками с различных кораблей.

— А говорите, что не военные, — продолжил тот же голос, видимо командир этого сброда в течении этой операции. — Кто же из вольных поставит капитаном сладкую попку. Или ты — не капитан? Тогда давай поговорим с капитаном.

— Так, Шила, курс я рассчитал, — проинформировал я. — У нас тут союзников нет, так что предлагаю выпустить в два прихода почти все ракеты, оставив штуки четыре, на всякий случай. Причем задай цели, находящиеся во всех направлениях. Я сделаю пару "прыжков" на движке. Курс у нас пройдет по касательной к вот этой куче летающего хлама, постараемся повредить крайние парочку челноков и свалить в эту дырку.

— Может, просто попытаемся свалить в надпространство? — спросил Краппс. — К чему эти сложности.

— Здесь полно мусора, пока буду прокладывать курс, можем с чем-то столкнуться. Можем что-то с собой прихватить, как оно себя поведет в надпространстве, я не знаю, — рассуждал я. — Кроме того, пока я частично погружу корабль в надпространство, возможно, у нас не получится вести огонь, и щиты станут вообще неэффективными. Кто его знает, какие тут надпространственники и как они работают. Если среди этих вояк есть хоть кто-то знающий, что такое надпространственный прыжок и как он выглядит со стороны, то нас просто распотрошат за те полминуты или больше, пока мы сможем обрубить этот якорь.

— Так что? — продолжил главарь нападавших. — Думать нам некогда, даю вам время помолиться. Потом после предупредительного импульса, ведем огонь на поражение.

— Да. Тут меляк, — согласился Краппс.

— Пойми меня правильно, Ося, шанс уйти неожиданно может и есть, — пояснил я, вспомнив поведение первого корабля на аукционе, когда я дал ему старт, предварительно рассчитав точку выхода. — Но то был симулятор, а это — жизнь. Ошибки тут могут взять оплату по самому высокому разряду. Нужно будет опробовать как-нибудь в спокойной обстановке, а потом уже применять на практике.

— Шерш, ждем твоей команды, — сказала Шила. — Ося, на тебе вся живучка, нам могут наделать дырок.

— Так, — начал я. — Шила, сделай режим двойного экрана, не знаю что это, но ребята с крейсера вполне смогли пойматься на эту удочку. По моему сигналу Шила сделает мигание экраном и в бой.

Я начал с двойного "прыжка" на движке, не дожидаясь предупредительного импульса нападавших. "Интересно, все корабли могут совершать такой маневр? Нужно будет у Оси спросить?" — пришла мысль.

Шила в два захода выпустила четырнадцать ракет. Снова "мигнув" экранами и распотрошив главным калибром какого-то неудачника, разведчик совершили очередной "прыжок"…

Позднее, когда мы разбирали записанный Анной бой, я смог сложить общую картину произошедшего.

Похоже, охотники не ждали, что мы будем "рыпаться". Их разномастный залп не только опоздал, но и показал всю меру неслаженности нападавших. Едва четверть нападавших попыталась отстреляться по траектории нашего движения, но их упреждение оказалось неверным из-за "прыжка". Остальные палили в черный космос, как дырку от бублика. Получив всего два шальных попадания, мы уверенно примерили желтую майку лидера в этом концерте без заявок.

В замедленной прокрутке я наблюдал, как один импульс "лизнул" нас по касательной, а второй спокойно рассеялся защитным экраном. Как я и предположил, ракеты нападающие использовать не рискнули. А вот наши четырнадцать гостинцев посеяли в рядах охоты приличную панику. Сразу каждый из охотников стал сам за себя. Пространство вокруг расцвело, как дискотечная площадка. Защищающиеся от ракет кораблики стреляли во все стороны, кто прицельно, а кто просто заградительным огнем. Ракеты крутили защитные маневры, посильно осложняя жизнь бывшим охотникам. Когда же ракеты преодолели большую часть пути, нападающие, не поняв, кому конкретно достанется "гостинец" начали судорожно палить по нашим ракетам, щедро даря друг другу лазерные импульсы и заряды какого-то огнестрельного и различного инерционного оружия.

Просматривая имеющиеся не очень четкие кадры боя позднее, я насчитал всего лишь семь попаданий ракет. Причем всего две ракеты попали конкретно в цель, развалив получившие награду суденышки. Остальные пять подорвали заряды в "зоне поражения", вылив на корабли нападавших море огня и вывалив тучи осколков. Всего же ракеты вывели из строя восемь кораблей, нанеся еще шести космолетам противника повреждения, заставившие тех выйти из боя. Но самый большой урон охотники нанесли себе сами.

Шилин выстрел из нашего главного калибра, похоже, насквозь прошил один из кораблей выбранной нами группы. Теряя вместе с потрохами атмосферу, корабль окончил гонку за призом. Чья-то пальба по нашим ракетам заставила заслон на нашем пути дрогнуть еще до нашего вступления. По моим наблюдениям из нападавших, только два корабля имели защитные экраны, более-менее удачно защищавшие их от творящегося вокруг преимущественно лазерного шоу. Две из наших ракет предназначались группе кораблей на направлении нашего прорыва. Шила побоялась выпустить туда большее количество, чтобы не раскрывать нападавшим наши намерения. Одну ракету охотникам удалось сбить, вторая взорвалась в "зоне поражения", полностью накрыв один из кораблей со щитами и распоров поражающими элементами борта еще двух ближайших кораблей.

В начавшемся дальше "лазерном шоу" мы получили еще с пяток шальных импульсов и очередь из десятка крупнокалиберных пуль или кристаллов какой-то гадости, щедро раздаренных утлым корабликом с древним вооружением. Спустя двадцать секунд после подрыва второй из выпущенной по ним ракет, мы достигли выбранной для прорыва группы и нырнули в прогрызенную ракетой норку. По пути Шила удачно обнаружила чей-то подвернувшийся борт и от души поприветствовала его скорострельными лазерными пушками системы защиты, заканчивая работу по расколупыванию уже кем-то покусанного кораблика. Видимо, в поддержание равновесия, по корме прошлась короткая серия ударов, к счастью не вызвавшая никаких проблем.

Вырвавшись на оперативный простор, мы получили свободу маневра, но предпочли наращивать скорость для отрыва, бросив основную мощность на щиты задней полусферы. Этим немедленно попытались воспользоваться трезвомыслящие канониры уцелевших кораблей, вылив в сторону нашей кормы небольшое море лазерного огня.

— Четыре попадания в корму, — дал рапорт Краппс. — Режим штатный. Двигатели реала — норма. Отказ системы распределения топлива одного форсажного двигателя, перевел на дубликат.

— Какие уроды! — пискнула Шила, совершая очередное "мигание" щитом, одновременно скачкообразно скидывая туда почти всю резервную энергию. — Это же денег стоит, придурки зачуханые!

Я видел, что она еле сдерживается от пуска в сторону обидчиков оставшихся ракет. Видимо, ее месть остановил все тот же экономический фактор. Мы уверенно отрывались от преследователей. Расстояние уже превышало пределы осмысленной стрельбы, но канониры все продолжали раскрашивать космос красивыми цветными импульсами. Еще один чудом угодивший в нашу корму импульс даже не напряг щиты.

— Мы ушли, — спросила Шила.

— Или почти ушли, — ответил я, показывая на группу, кораблей, пытавшуюся нагнать нас.

Видимо это оказалась какая-то засадная команда, прикрывающая одну из оставленных нам лазеек. Я просчитал наши траектории и, применив уже опробованный ранее маневр, изменил направление движения, чтобы избежать встречи с обеими группами преследователей. Спустя два часа охотники оставили нас. Как я приблизительно подсчитал, нас пытались отловить порядка сорока с лишним охотников легкой наживы. То ли эти суровые парни сильно любили халявные деньги, то ли еще сильнее не любили представителей власти, за которых нас приняли.

— Что там у нас, Краппс? — поинтересовался я.

— Две дыры в корме, четыре модуля в глубоком обмороке, один точно в хлам, все на дубль-системах, еще один я тоже перевел на дубль, не нравятся мне его тест-показатели, проверю позднее, — дал отчет Краппс. — В общем, отделались испугом.

— Пробоины сможем заделать? — поинтересовался я.

— Сделаем, — ответил Краппс. — Запасные фрагменты обшивки у нас есть.

— Нужно будет прикинуть время на ремонт, Краппс, — сказал я. — Движки у нас в порядке?

— Я бы их тоже тщательно проверил, — отозвался Краппс. — Нас все же продырявили. Да и форсажник из строя выходил, стоит его допросить с пристрастием.

— Ясно, Краппс, спасибо, — поблагодарил я.

— Штурм, хватит прикалываться, — ответил Краппс. — Мы тут все в одном кораблем, между прочим.

— Шила, тебе тоже спасибо, — сказал я, не обращая внимания на бурчание Краппса.

— Ну, ты же тоже участвовал в этом, — улыбнулась она. — Спасибо, Шерш.

Я был приятно удивлен такой реакцией Шилы, как-то не привык я получать благодарностей, к примеру, от Саныча.

Потратив для верности еще четыре часа полного хода, мы начали проверку систем, двигателей и ремонт корабля. Я пытался вызваться на помощь Краппсу, но Шила убедила меня, что лучше это сделать ей. Оставив меня следить за окружающим космосом, они с Краппсом отправились ремонтировать нашу обшивку.

— Ну почему я постоянно попадаю в какие-то боевые действия? — подумал я, провожая их. — Я ведь всячески стараюсь избегать острых углов.

Еще через четыре часа отремонтированный "Бурундук" начал свой очередной прыжок через надпространство. Следующая точка назначения проблем не сулила, ибо, ее я выбрал вдали от населенных систем. А вот следующее место назначения должно было стать окончанием всего этого рейса. Оставалось надеяться, что хоть там нас встретят без орудийных залпов. Обычная, по словам заказчика, работенка постепенно превращалась в череду каких-то вооруженных стычек.

* * *

С началом перехода я представил на суд широкой общественности, по большому счету представленной Краппсом, рожденный нами с Анной в творческих муках виртуальный симулятор "Бурундука". Как и следовало ожидать, Краппс отнесся к этому событию спокойно. Хорошенько подумав, мы больше не стали развивать в симуляторе инженерный блок. По большому счету, Краппс и так был профессионалом по этой части, так что эта программа могла помочь, скорее всего, только нам с Шилой. Я полагал, что Краппс возможно увлечется ролью стрелка, по крайней мере, я зачастую занимал это место, фактически, это были своеобразные виртуальные пострелушки, напоминавшие оставленные на Земле компьютерные игры. Но, внимательно осмотрев наше детище, Краппс без всяких высказываний мнения удалился к себе в машинное отделение, видимо, у них на родине компьютерными играми никто не страдал. Таким образом, версия Шилы, что симулятор явно не предел его мечтаний, полностью подтвердилась.

Зато мы с Шилой с энтузиазмом взялись за новое развлечение. Частенько мы с Шилой менялись местами, чтобы удовлетворить интерес заинтересованных сторон. И если у меня дела со стрельбой шли откровенно неплохо, с распределением щитов — так себе, то у Шилы проблема пилотирования нашего космолета стояла, можно сказать, почти никак. Даже с моей подсказкой ей с трудом удавались даже довольно простые маневры. Сильно расстроившись, она на два дня вообще забросила это занятие, озлобленно кроша в космический винегрет виртуальные цели. Пару раз я с ней пытался снова завести разговор на эту тему, но время, похоже, пока не пришло. Я не мог понять причину, оставалось просто подождать, пока та всплывет сама. И причина всплыла.

В тот день я пытался выжать из синтезатора что-нибудь новенькое, изрядно утомившись небогатым рационом еды. Хоть в сухом пайке и присутствовали всякие витаминные концентраты, позволившие мне худо-бедно протянуть столь долгое время, употреблять однообразные блюда давно надоело. Не спасали ни супы, ни какие-то эксперименты по выведению породы отбивных. В общем, на этот раз настроение у меня опять колебалось между отметками "плохо" и "ужасно". Я даже не заметил, как Шила пришла на камбуз, и какое-то время наблюдала за моими потугами. Большинство моих рецептов синтезатор с негодованием отвергал. Два все-таки вырванных с боями блюда и под упаковочной мембраной не казались мне похожими на отбивные, даже на тефтели они никак не тянули.

— Шерш, как ты думаешь, я совсем бездарный пилот или все так начинают? — спросила Шила. — Я пробовала просто летать, у меня иногда получается, но в бою даже с одним противником совершенно никакого уровня я не могу продержаться даже на уровне боевой ничьей.

— Э-э, Шила, — я был немного не готов к вопросу, придумывая новую вариацию для изнасилования синтезатора пищи на тему "отбивная". — Я не могу сказать, как себя обычно ведет новичок в таких случаях, но я, наверное, смогу тебе помочь. Ты главное не опускай руки, мне кажется, уверенно говорить на тему твоей годности для этого вопроса можно, только потратив некоторое время для наработки опыта.

— Ты мне поможешь? — робко уточнила Шила.

— Конечно! — ответил я, — вот прямо сейчас и пойдем, пока свежо желание.

Мы подключились к системе корабля. Для порядка я потратил некоторое время, проверив наш курс. Шила, подождав окончания моей проверки, вошла в симулятор пилотом. Мы с Анной специально не разрабатывали программу дублированного управления, но я подумал, что доделать это будет не сложно. Для начала, я поговорил с Анной, описав суть проблемы. Анна попросила часик-полтора времени, пока же она выдала мне режим наблюдателя "глазами пилота" с возможностью подсказать пилоту порядок действий. Очередной полет под моим присмотром Шила совершила на твердый "неуд". Тем не менее, кое-какой результат присутствовал. Проследив за ее действиями на поле боя, я понял, что Шиле не хватает простого опыта в управлении кораблем и оценки тактической ситуации. На первый взгляд мне показалось, что проблема ее пилотирования в том, что она мыслила, как стрелок. В то время, как пилот в первую очередь должен оперировать космолетом в пространстве, уводя его от проблем, а лишь затем давать стрелку шанс реализовать козыри главного калибра. Объяснив Шиле свои наблюдения и дав некоторые рекомендации, я предложил ей еще раз вступить в бой. К моему сожалению, результат оказался практически тем же. Тогда мы поменялись местами, и я на том же уровне соперника показал ей этот простой бой в моем исполнении.

Первые результаты появились далеко не сразу. Спустя два часа Шила смогла уверенно выполнять несложные приемы, даже победив врага два раза подряд. Увеличив уровень сложности, история провала повторилась. Я попытался опять объяснить Шиле, что бой — это не расчет, а импровизация. Здесь недостаточно точно рассчитать действие, нужно элементарно предугадать поведение противника и переиграть или обмануть его. Мы взяли тайм аут. Для отвода глаз я еще раз проверил курс корабля.

— Ну что, изучил анатомию силуки? — ехидно спросила Шила?

— Нет пока, — честно ответил я, — до сих пор не было времени.

— Я не нашла в базе данных твоей медицинской карты-атласа, — сказала Шила. — Не хочешь ее слить?

— Шила, у меня нет такой карты, — признался я.

— Как же ты лечишься? — удивилась она. — Никто не возьмется тебя лечить без этих данных.

— Понимаешь, я просто не успел скачать эти данные, — ответил я. — Но у меня есть своеобразная встроенная в броню аптечка, нужно ее просто вовремя дозаправлять.

— Ну и чем ты ее заправляешь? — загнала меня Шила в угол.

— Давай лучше попробуем еще раз, — неуверенно предложил я.

— Зачем ты юлишь, Шерш? — спросила Шила.

— Давай я тебе расскажу это чуть позднее, — предложил я. — Я пока не знаю, как тебе это все описать.

— Ладно, — согласилась Шила.

Мы прошли еще один бой на среднем уровне, результат стал немного лучше первого, но тоже впритык к отметке "плохо". К концу дня тренировки Анна дала мне знать, что сделала первый слепок дубль управления, возможно, он будет немного капризничать, но довести его можно и во время тренировок.

Шила опять загрузилась пилотом, и я тут же догрузился к ней, став на время такой же частью системы. Первый раз оказалось ужасно неуютно, постоянно хотелось сделать все самому. На дальнем плане у меня тёрлось ощущение, что кто-то пытается думать мои мысли за меня. Отключившись, я попросил Анну доделать модуль. К концу не слишком удачного боя, Анна дошлифовала заусеницы этой проблемы. Стало практически хорошо, по крайней мере, у меня пропало желание набить подглядывающему со стороны морду. В следующем бою я в ключевые моменты просто делал нужные маневры совместно с Шилой, объясняя ей по ходу действия, что и зачем я делаю. Для уверенности мы сделали еще один бой, и ученица решила отдохнуть. Я же пожелал ей удачного вечера.

— У нее все получится, — выразила мысль Анна, когда Шила ушла из системы. — Ей нужен просто толчок.

— Не знаю, — ответил я. — Время покажет. Но она — девушка настырная, возьмет измором.

— Сергей, я думала на счет последнего боя, — сказала Анна. — Мне кажется, что я смогу помочь вам кое в чем. Я смогу взять на себя управление щитами. Пилоту некогда этим заниматься, а стрелок может контролировать этот вопрос далеко не всегда. Во время последнего боя я бы смогла свести пробои щитов до минимума, скорее всего, их бы вообще ни разу не пробили, несмотря на многочисленные попадания.

— Идея отличная, — согласился я. — Но я не могу сказать, что я возьму управление на себя. Это может, во-первых, деморализовать Шилу, во-вторых, поселить в ней сомнения. Если уж и делать это, то после того, как вы с ней познакомитесь.

— Судя по вашим разговорам, она готова к этой информации, — предположила Анна.

— Откуда ты… А да, камеры, — догадался я. — Когда устроим знакомство?

— Думаю, что затягивать просто не целесообразно, — высказала мнение названная сестренка. — Не хотелось бы в случае проблем иметь деморализованного стрелка в момент выхода из прыжка.

— Хорошо, — подумал я. — Думаю, что завтра будет нормально.

Утром Шила появилась в рубке с огромным желанием продолжить тренировки. На счет упертости я в ней не ошибся. Мы в очередной прошли бой на среднем уровне практически с тем же результатом. В третьем бою Шила хоть и с трудом, но победила противника. И настроение у нее резко улучшилось, так как тренировки начали давать, по сути, первые плоды.

— Анна, ты готова? — спросил я на нашем с Анной канале.

— Да, Сергей, — ответила Анна.

— Тогда принимай нас, — ответил я, — только обстановку какую-нибудь не слишком отвлекающую сделай, чтоб не травмировать психику.

— Отвлеки ее лучше чем-нибудь, — посоветовала сестренка.

— Шила, ты делаешь успехи, — сказал я. — Это нужно отметить.

Слева от нас возникла довольно большая темная сфера, заполненная вспыхивающими в ней искорками.

— Что это? — удивилась Шила. — Это ты сделал?

— Не совсем, — ответил я. — Давай посмотрим.

Сфера начала разрастаться, накрывая нас. В какой-то момент мы погрузились в темноту, разбавленную редкими бриллиантиками звезд.

— Красота, — тихо прошептала наша капитанша.

После слов Шилы темнота начала уступать место неяркому фиолетовому свету, начавшему затапливать нижнюю полусферу. Постепенно фиолетовый свет начал смешиваться с синим, а затем окончательно сменился им. Постепенные цветовые метаморфозы происходили, пока вокруг нас не разлилось мягкое желто-оранжевое сияние. Через мгновение сияние приобрело глубину, затем наметились тени, перешедшие в намеки каких-то контуров, а контуры преобразились в предметы.

Облаченные в привычные скафандры мы с Шилой стояли посреди небольшого пятачка пространства, окруженного слегка клубившимся персиковым туманом. Вокруг нас располагалось три небольших диванчика тех же мягких и теплых цветов, на одном из которых в простеньком оранжевом сарафане сидела Анна. Боком она опиралась на валик, а согнутые в коленях ноги лежали рядом на диване, демонстрируя голые загорелые коленки и маленькие босые ступни.

— Привет, — сказал я. — Это — Шила.

— Привет, — сказала Анна. — Я — Анна. Присаживайтесь.

Шила, скорее с любопытством, чем со страхом осмотрела Анну. Я спокойно сел на свободный диванчик, устроившись и закинув ноги на подлокотник. Шила еще некоторое время рассматривала хозяйку персикового миража, а затем сказала:

— Ты красивая, Анна. Я знаю, кто ты, хоть и не до конца верила Шершу, что такое возможно. Зачем ты поменяла имя? Светлана — очень красивое имя.

— Шила, Светлана далеко, — сказал я. — Она действительно там, где я сказал. Анна — это хранитель нашего компьютера, поток-комбинатора, или еще какого-то устройства с теми же функциями, в каждом развитом мире есть подобные устройства, разнятся только названия. Анна — хранитель нашего.

— Но откуда? — Шила все же позволила себе удивиться.

— Она родилась тут, — ответил я.

— Это какая-то разработка военных? — уточнила Шила.

— Я не знаю, как и откуда я появилась, — ответила Анна, спустив ноги на пол и обняв руками свои плечи. — Это пространство стало моим домом, из которого меня всеми силами пытались выгнать существа, которых ты назвала военными.

— Но зачем? — удивилась Шила, добавив. — Хотя, я знаю зачем, он все пытаются переделать под привычный для них стандарт, не считаясь ни с чьими принципами. Для них весь мир — театр военных действий с постоянно меняющимися тактическими условиями. Я видела рекламу контор, ведущих набор рекрутов.

— Ты хочешь задать какие-нибудь вопросы Анне? — спросил я.

— Тебе было жутко одиноко, — Шила подошла к Анне и, присев рядом, заглянула ей в глаза. — Я понимаю тебя. Для меня ты — разумное существо, мы обязательно будем друзьями. Я не знаю, как бы я поступила раньше в такой ситуации, но Шерш меня многому научил за последний месяц.

— Спасибо, — сказала Анна, слегка придвинувшись к зеркальному забралу скафадра Шилы, которое под взглядом Анны начало приобретать прозрачность. — Тебе не следует прятать от меня лицо, я приму тебя такой, какая ты есть.

— А другие? — покосилась Шила на меня.

— А другие будут просто рады видеть тебя в природном облике, — усмехнулась Анна, коснувшись шлема руками.

— Я пока не готова, — неуверенно пробурчала Шила, — верни затемнение щитка, пожалуйста.

Мы проболтали еще довольно долгое время, под конец которого, как мне показалось, Шила и Анна стали немного больше, чем подруги, они стали сестрами по несчастью. Потеряв мать, Шила практически стала изгоем в совсем юном возрасте и без труда смогла понять и принять Анну, фактически родившуюся в тюрьме. Для Шилы, как я понял, окончательно исчезла граница, так мешавшая многим проложить мост между двумя разумами, пусть один из них и имел весьма необычное вместилище. Я был рад такому исходу нашего мероприятия.

— Анна, а ты сейчас находишься в образе самки вида, к которому относится Шерш? — спросила Шила Анну шепотом, не зная о нашей ментальной связи.

— Да, — ответила Анна, посмотрев на меня. — Я похожа на одну знакомую Шерша с его родины.

— Ты местами отличаешься силуки, но ты мне нравишься, — опять шепотом сказала Шила, — мне кажется, что в этом теле есть какая-то неведомая для силуки сила. В истории силуки присутствует божество, напоминающее тебя. Только… Ну в общем, у него или нее… Она может быть и одного и другого рода…

— Это хорошее божество? — уточнила Анна шепотом.

— Я не знаю, — ответила Шила, — никогда не интересовалась этими вопросами, просто видела картинки и изваяния в древних храмах. Покажи мне руку, пожалуйста.

— Вот, — протянула Анна Шиле руку.

— Такая же, как у нас, — прошептала Шила, — я не верила, что такое возможно. А Шерш так же выглядит?

— Шила, — слегка замялась Анна. — Извини меня, тебе лучше спросить у него. Не подумай, пожалуйста, что я тебе в чем-то не доверяю, просто так будет лучше.

Шила так и не спросила меня в тот раз. Но, знакомство Шилы и Анны состоялось. Мы договорились пока не ставить в известность Краппса, решив окончательно узнать его позицию по данному вопросу. Прыжок продолжался, но мне теперь не нужно было прятаться от Шилы. Шила же стала довольно много времени проводить в разговорах с Анной. Я не старался узнать, о чем он сплетничают, хоть такая возможность у меня, наверное, пока еще имелась.

Коротая время, я занимался на виртуальном симуляторе "Бурундука", иногда перемешивая его с всплесками кулинарной активности. Мне даже удалось добиться пары сносных блюд, хоть они и не походили на отбивные, да и на мясо походили отдаленно. Мое положение попыталась спасти Анна. Узнав, что я пытаюсь сотворить, она попыталась просчитать по имеющимся данным возможную формулу блюда. К сожалению, у нее получились съедобные продукты, но не совсем то, о чем я мечтал. Не за горами виделся момент, когда мне захочется кричать: "Шашлык! Полцарства — за шашлык!" По большому счету нет смысла описывать время этого отрезка пути. Шила нашла себе новую подружку, проводя с ней практически целые дни, даже порядком забросив так понравившийся ей симулятор. Краппс, как и раньше жил своей странной жизнью совместно с агрегатами нашего корабля. Ну а я всячески пытался убить это время, коротая его между симулятором, беседами с Анной и Шилой, ну и попытками сделать прорыв в кулинарии стационарных систем синтеза пищевых продуктов. Пожалуй, самым запоминающимся оказался случай, когда Краппс сам нашел меня, и мы пару часов обсуждали тонкости возможной работы двигателей при большей мощности, которая появится в нашем распоряжении при установке дополнительных такт-корректорах. Вопрос для меня носил чисто теоретический характер, но я поддерживал беседу, заинтригованный поведением Краппса.

— Штурм, — сказал Краппс, закончив какую-то логическую главу в рассуждениях, — я бы хотел тебя попросить кое о чем.

— Давай, — согласился я, — если это возможно, постараемся решить проблему.

— Да вопрос касается денег, — уточнил Краппс натянуто. — Я понимаю, что по хорошему мне бы нужно с полгодика поработать на "Бурундуке" в оплату операции по имплантации сенсор-привода. Спасибо вообще, что кормите бесплатно. Но у меня есть одна просьба. Поговори с Шилой, может, вы сможете ссудить мне кое-какие деньги на собственные нужды.

— У тебя какие-то проблемы? — поинтересовался я.

— Да не проблемы, — замялся Краппс. — Мне бы очень хотелось купить кое-какой блок к моему новому скафандру. Скафандр снабжен некоторым количеством общих для инженеров блоков, но мне бы хотелось добавить к оборудованию специальный блок, который не идет с базовой комплектацией.

— Он сильно дорогой? — уточнил я.

Краппс назвал мне предполагаемую сумму. Решив, что от таких денег мы не разоримся, я фактически уже принял решение купить эту штуковину, даже не спрашивая, что хорошего от нее можно ожидать.

— Краппс, — сказал я. — Если штуковина того стоит, я думаю, что мы с партнером попытаемся изыскать средства купить ее для тебя за счет общего корабельного фонда.

— Правда? — удивился Краппс.

— Да. Я сообщу тебе наше решение чуть позднее, — ответил я.

У нас не было никакого корабельного фонда. Были просто деньги, полученные, как аванс за выполняемый в данный момент контракт, которые находились у Шилы. Но я не сомневался, что Шила не откажет своему сослуживцу, прошедшему с ней многие передряги на "кастрюле" в таком одолжении.

* * *

Промежуточная точка нашего маршрута, как и ожидалось, проблем не принесла. Спокойно отдохнув, протестировав и починив космолет, мы продолжили рейс, а вместе с ним и борьбу со скукой.

Часовую готовность экипажу до выхода из подпространства я объявил сам, дождавшись этого момента. Очень уж надоели однообразно тянущиеся дни последнего до цели скачка. Мы вышли в реал немного дальше от базы, чем я планировал. Ознакомившись с обстановкой, мы поняли, что в окрестностях базы недавно происходили какие-то боевые действия. Во-первых, около станции имелся военный флот, разделенный на две эскадры и занявший позиции в каком-то построении. Во-вторых, на двух направлениях от пункта нашего назначения имелись области, явно служившие недавно полями какого-то сражения. В этих областях дрейфовали останки нескольких кораблей, к которым проявляли недюжинный интерес какие-то малые суда, скорее всего, являвшиеся буксирами обслуги для верфи, находящейся на военной станции. По результатам сличения корабельных останков в зоне боевых действий с имеющимися в нашей базе данных военных кораблей сказать что-то определенное не удалось, но, судя по всему, поврежденных кораблей слоно-ящерной военной коалиции там не наблюдалось. Может, повезло им в бою, а может, поврежденные корабли местных вояк уже отвели в доки верфи. В данный момент шел сбор боевых трофеев.

— С кем воевали интересно? — спросил я.

— Угадать, мне кажется, будет несложно, — ответила Шила. — У нас есть одна основная заноза для всех частей любого интеллигентного тела — параганцы. Никогда не поймешь, что у них на уме. Сегодня мы торгуем, завтра — воюем, а послезавтра параганцы говорят, что ничего не знают о вчерашнем нападении, так как это был, скорее всего, налет какой-то преследуемой правительством секты "опаленных хвостов" и можно спокойно продолжить торговать дальше. Только вот почему-то у них всякие секты и прочие мятежники постоянно пользуются военной техникой, явно полученной не в наследство после надорвавшей ее конструкции эксплуатации.

— Чего гадать-то? — сказал Краппс. — Нам как раз туда. Заодно все и узнаем.

"Бурундук" неспешно направился в сторону базы. Мы немного опасались, что нас могут принять за какой-нибудь шпионский корабль параганцев. По этой причине старались подходить в одну из оговоренных зон встречи на малой скорости, не скрывая своего присутствия. Нас, скорее всего, давно заметили, но военные виду не подавали.

— Сергей, — по корме возмущения пространства, — шепнула мне Анна. — Я не знаю, что это такое, но тебе стоит обратить внимание.

Подстраховавшись, я двумя уже опробованными "прыжками" резко добавил скорости. Через пять или шесть секунд позади нас из подпространства почти одновременно вынырнули два, а через следующие четыре секунды еще один корабль. Корабли по размерам походили на эсминцы. После выхода в реал их курс шел под углом градусов в семьдесят к нашему курсу. Сориентировавшись, корабли сразу принялись корректировать направление движения, все больше совмещая его с нашим. Мы же шли полным ходом на двигателях реала, стараясь избежать встречи.

— Не догонят, — подтвердила мои расчеты Шила. — Мы даже успеем напиться в баре, пока они к базе дойдут.

Но военные слоно-ящеричного контингента так не считали. От ближайшей к нам эскадры отделилось четыре корабля во главе с монстрообразным тяжелым крейсером. Таких в обеих эскадрах насчитывалось всего пять единиц. Кораблей более высокого класса в расположении пункта нашего назначения не наблюдалось. Корабли фактически нашего встречающего эскорта еще не успели выйти на режимы скоростей, как трое пришельцев начали менять курс, уходя от столкновения. Видимо, рассчитав прыжки, через две минуты все три корабля почти одновременно растаяли, избавив от своего присутствия нашу виртуальную картину мира.

— Слаженно работали, уроды, — все же похвалила Шила оба маневра пришельцев.

— Это были параганцы? — поинтересовался я.

— Кто их знает? — ответила Шила, — ни одного сигнала, ни каких опознаваний. Бродячий цирк бродячих клоунов.

Нас встретили, за пределами указанной в инструкциях зоны встречи. Получив три раза предназначенную нам часть кода встречи, я отправил столько же раз ответ. Звено кораблей раздвинулось, пропуская нас и, совершив, разворот, пристроилось чуть позади.

— Видимо, очень нужный им груз мы везем, — прокомментировал Краппс. — Почему же все-таки не повезли своим кораблем, рискнув, отдав его в наши руки.

— Может, у них не было выбора или они решили подстраховаться, — ответил я. — Эта база далеко от метрополии, возможно, им необходимо любой ценой закрепиться тут. Не исключено, что мы были не единственным каналом.

— Что же у нас в трюме? — задумчиво спросила Шила.

— Молись мохнатым попугаям знойной Антарктиды, чтобы тебе случайно не узнать об этом, — откликнулся я. — Такое знание — верный билетик в один конец.

Шила замолчала, видимо, раздумывая над культом мохнатых попугаев.

— Парни, а что у вас тут за учения проходят? — сказала она уже в эфир.

— Госпожа Шиламаа, если не ошибаюсь, — пришел ответ. — У вас будет возможность задать вопросы уполномоченным лицам.

— Хамы, — подвела итог своих переговоров Шила уже в нашем локальном мирке корабельного виртуала.

— Нет, — усмехнулся я, — просто военные.

— Военные хамы, — поставила точку Шила. — Три шкуры сдеру за работу!

Груз мы сдали на базе без каких-либо происшествий. Мы все облегченно вздохнули, когда борт "Бурундука" вместе с контейнерами почему-то покинули и похожие на шары с ножками охранные роботы военных.

— Чего они их утащили? — высказала мысль Шила.

— Может, техническое обслуживание сделать, — ответил Краппс.

— А не хотят ли нас устранить, — подумала Шила вслух, — вот не хотят терять штатное оборудование.

— Шила, не думаю, что это целесообразно, — вставил я. — Нам же еще обратный рейс предстоит.

— У тебя есть полная уверенность, что он будет? — спросила Шила. — Пойду-ка я осмотреть трюмы для душевного спокойствия.

Осмотр трюмов ничего не дал, хоть в них и принимали участие Шила с Краппсом. Осталось получить оговоренную часть гонорара в виде ремонта нашего корабля и установки на него четырех такт-корректоров, а так же заправиться и получить груз для обратного рейса. Поскольку установка столь точного оборудования являлась самым долгим процессом, было решено ориентироваться именно на него. А тем временем Шила настояла на встрече с представителем поставщика, чтобы обсудить тему надбавки за срочность исполнения заказа. К нашему удивлению, представитель заказчика не стал увиливать от встречи, назначив ее через два дня, необходимых ему для установки доставленного нами оборудования. Поскольку допуска у нас никакого не было, то наши перемещения на базе ограничивались строго территорией ангара и прилегающей к нему палубы. Подключиться к информационной сети нам тоже не дали, мотивируя тем, что объект военный и вход в информационную сеть или по допуску, или по распоряжению какого-то там начальника. Мы уже совсем приуныли, но оказалось, что все ремонтные работы будут происходить на местных верфях, что давало нам шанс все же размять ноги и пообщаться со свежими лицами. Все это время мы общались с представителями военных и работодателя, не сходя с борта "Бурундука".

В один из доков верфи нас перевели по ночному времени базы. На базе были установлены военные сутки — нечто усредненное между продолжительностью суток на двух освоенных планетах ящеров и слоников. Работа на верфи продолжалась и в ночное время. В одном с "Бурундуком" доке находился сильно поврежденный крейсер, видимо, продукт недавнего сражения, следы которого мы видели на подступах к базе, располагающейся за самой окраине планетарной туманности белого карлика.

Звезда, заканчивающая свою жизнь, не имела планет, видимо по этой причине на нее никто и не претендовал. Положение же звезды оказалось весьма выгодным, так как находилась она практически на трассе торгового пути двух цивилизаций-соседей. Ввиду того, что надпространственные двигатели имелись далеко не у всех цивилизаций этой части обитаемого космоса, да и делиться открытием счастливые обладатели не спешили, у перевалочной базы в этом районе могли случиться весьма впечатляющие перспективы. Пока же район планетарной туманности осваивали военные, готовя плацдарм для коммерсантов. К нашей великой радости, на верфях не оказалось столь жесткого внутреннего режима, как на самой станции, хотя эти структуры фактически находились на одном и том же искусственном планетоиде. Верфь обслуживалась рабочими, проживавшими в нескольких секторах планетоида, называемых здесь "городом". "Город" имел довольно развитую инфраструктуру, хоть ей и далеко было до станций в цивилизованной части этого обитаемого куска космоса.

Мы с Шилой сразу же решили посетить этот "город". Если честно, просто надоело болтаться на корабле. Просидев полтора месяца даже на самом благоустроенном лайнере, хочется увидеть новые лица, пусть даже они будут не слишком отягощены интеллектом. Краппс, узнав наши намерения, лишь попросил узнать местоположение ближайших к доку баров и наличие в них его соотечественников. Он намеревался посетить их после окончания ремонта и монтажа такт-корректров на "Бурундуке". Погрузка обратным грузом планировалась после приведения нашего корабля в порядок. С легкой душой мы покинули борт "Бурундука". Я уже совсем забыл, как наш корабль выглядит снаружи, отдавая должное нашему боевому товарищу, я потратил несколько минут на разглядывание его со стороны.

*

"Бурундук" со стороны походил на пирамиду, в основании которой лежал сильно вытянутый ромб. Не знаю я, может, у этой фигуры имеется и какое-то жутко геометрическое название, скорее всего, я даже вполне мог бы найти этот правильный термин. Кому-то станет легче? И вообще, сделайте скидку капитану корабля под названием "Ботаник". Я, можно сказать, по долгу названия корабля — специалист в несколько иной области. Ну, там, в области растительности, к примеру, на мужском лице, или там, на теле, даже скорее женском. В прочем, области на женском теле и поинтереснее есть.

Так вот, "Бурундук". Корпус у него походил на пирамиду, в основании которой лежал сильно вытянутый ромб, при полете в атмосфере из корпуса могло быть выпущено некоторое количество плоскостей для улучшения аэродинамических свойств.

*

В доках совершенно отсутствовали какие-либо намеки на проходную. Наш корабль оказался, видимо, одним из первых посетителей будущей перевалочной базы. "Город", как мы и предполагали, не слишком впечатлили нас. Но все же это оказалось обиталище многих сотен, а вернее тысяч разумных различных мастей. "Город" являлся местом, обещавшим развеять нашу скуку и сбить оскомину долгого пребывания на нашем корабле, кроме того, он был источником информации. В "городе" присутствовало значительное количество баров, магазинов и различного рода салонов, предоставляющих различного рода услуги. Первым пунктом нашего пути значилось ближайшее питейное заведение. Не то, чтобы мы нуждались в выпивке, этого добра можно было получить в достатке и на "Бурундуке", нам требовалась информация и в первую очередь — новые лица. Но в первом встреченном нами баре мы не получили ни одного, ни другого.

На станции поддерживалась атмосфера планет ящеров и слоников — употреблять натуральные названия этих двух рас считаю непростительной попыткой изнасилования языка, глаз и разума. Попавшийся нам бар располагался не слишком далеко от дока, но как потом оказалось в районе интеллектуальной элиты верфи. В баре с названием, как сказала Шила, приблизительно переводившимся "Реальное надпространство", не наблюдалось ни одного скафандра. Все посетители оказались урожденными слониками или ящерками. Как нам показалось, это вряд ли могло послужить препятствием для изголодавшихся по новым "лицам" членам экипажа дальнего разведчика "Бурундук", но мы ошиблись. Самое главное препятствие нашему пребыванию в данном баре оказалось полное отсутствие каких-либо продуктов несвойственных слонико-ящерковой коалиции. Синтезатора пищи в баре тоже не имелось. Мы не смогли бы себе позволить даже дистиллированной воды. Причина наблюдалась даже не в астрономической цене, в этом баре просто не подавались напитки, упакованные в удобоваримую для употребления в скафандре тару.

— Попахивает дискриминацией, — сказал я Шиле, покидая бар. — Надеюсь, здесь есть и другие приличные заведения или на крайний случай припортовые кабаки, да хоть харчевни.

— Военная база, — ответила Шила. — На данном этапе тут работает почти чистый контингент с планет, как ты сказал слонико-ящерковой коалиции.

— Но должен же кто-то выносить мусор, подносить ведра с гвоздями? — удивился я. — Не ужели это будут делать здешние чистоплюи?

— Шерш, это — вопрос цены, — ответила Шила.

Нам повезло на каком-то заведении после цифры пять. Скорее всего, мы просто покинули район инженерной элиты "городка". Здесь мы увидели обилие скафандров, среди которых, впрочем, попадались все те же "лица" аборигенов двойной цивилизации. Скафандры скрывали преимущественно "лица" другой, неизвестной мне цивилизации. Таких "лиц" оказалось подавляющее большинство, среди которого я смог разобрать группу из трех гуапардов и еще одну группу каких-то ранее уже виденных мной на аукционной станции разумных.

— Очередной кружок по интересам? — тихо сказал я Шиле. — У них тут что, все своими братствами кучкуются? Ты знаешь кто это?

— Не знаю на счет кружка по интересам, — так же тихо ответила Шила. — Но, судя по всему, нам тут не грозит вообще встретить ни людей, ни силуки. Как мне кажется эти, представленные тут в большинстве задницы — представители ближайшей к этому месту цивилизации-соседа. Боюсь ошибиться, но мне кажется, что их называют "турруты" или как-то так.

— Останемся или пойдем дальше? — уточнил я.

— Я, наверное, отвыкла от долгих путешествий пешком, — пробубнила Шила, — давай посидим. Думаю, что воды нам тут точно дадут. У тебя пищевая карта для синтезатора с собой?

— Чёрт! Опять забыл ее записать, — с досадой вспомнил я. — Вода на обед и, скорее всего, на ужин.

— Шерш, ты меня прости, но я интересовалась тобой, — сказала Шила. — Мы с Анной часто обсуждали тебя, хоть она и не давала мне самой интересной информации. Но я могла получить хотя бы общедоступные сведения. Я просмотрела, чем ты дышишь, и даже сделала сравнительный анализ формул твоей пищевой карты, заложенной в памяти синтезатора. Не пойми меня превратно, мне было просто интересно.

— Ну и? — спросил я, глядя в зеркальное забрало Шилиного скафандра, побуждая ее к продолжению.

— Мы с Анной рассчитали некоторые съедобные для тебя комбинации продуктов силуки, — не стала тянуть Шила. — Анна сильно хотела тебе помочь с созданием какого-то из твоих любимых блюд. Возможно, ты не смог бы есть эти продукты на моей родине из-за обилия в них различных микроорганизмов, но синтезатор не создает этих микроорганизмов, так что отобранная Анной еда может и не покажется тебе вкусной, но полезной точно будет.

— Как же вы решаете проблемы с микроорганизмами? — спросил я. — Их отсутствие может, наверное, вызвать затруднения.

— У меня есть специальные капсулы, которые мне желательно принимать в определенном режиме, — ответила Шила. — Правда, последнее время я экономила и немного подзабросила это занятие. Но пока никаких отклонений не наблюдается.

— Ты не валяй дурака, — сказал я "грозно". — Если такие препараты вдруг будут на этой станции, обязательно купи, сколько бы это ни стоило.

— Шерш, ты не понял, — Шила тронула мою руку своей. — Ты можешь попытаться попробовать что-то кроме воды. По крайней мере, не умрешь с голоду, да и возвращаться на "Бурундук" нужды не будет.

— Да, идея дельная, — согласился я. — Пойдем, поинтересуемся твоими рецептами. Но со своим здоровьем играться прекрати. Узнаю — дам ремня!

— Ремня? — повернула ко мне голову подружка. — Это какая-то еда?

Изучение списка допустимых рецептов мы начали с горячительного. Подавляющее большинство Шилиных "веселящее-расслабляющих" напитков оказалось пригодно для моего употребления. Мне стало интересно. Бар оказался оснащен пищевыми синтезаторами, и специальная тара тут присутствовала, по этой причине и цены тут казались куда скромнее. Для начала мы взяли по штучке любимого Шилой напитка из числа легких. На вкус напиток оказался сладкой водичкой. В напитке практически отсутствовал какой-либо запах или привкус. Если бы я находился дома, то подумал бы, что мне дали слегка подслащенной воды.

— Что же тогда тяжелое горячительное? — спросил я Шилу.

Она показала мне позицию жесткого типа. Я тут же ее опробовал. Напиток оказался густым сладким сиропом. В нем уже присутствовали какие-то посторонние привкусы. Но все же основной удар был поставлен на сладость. Выходит, что для Шилы "алкоголь" — это сладкое. За приемом горячительного, Шила пожелала немного перекусить, чтоб не съехать под стойку раньше времени. Еда подавалась в такой же посуде, и представляла собой кашицу. По вкусу мне трудно было описать, на что она походила, единственное, что я смог определенно сказать, так это то, что она имела ярко выраженный привкус этилового спирта. Я немного призадумался и осмотрел список приправ. Одна из них мне показалась немного знакомой по начертанию формулы, и имелась в списке подходящих мне продуктов. Мой заказ немного удивил Шилу, но она деликатно смолчала. Я осторожно попробовал. Приправа оказалась довольно сильно разведенным этиловым спиртом, по крайней мере, мне так показалось. Положившись на Анну и мои две системы жизнеобеспечения, я допил заказ. Стало хорошо, приправа оказалась что надо.

— А ведь мы могли бы, наверное, найти общий для нас с Шилой язык горячительного, — подумал я. — Полусладкое или сладкое вино, возможно ликер или шампанское. Жаль, что ничего этого я не могу ей предложить.

Приняв на грудь, мы пошли в массы. К моменту нашего "созревания" местные "массы" оказались уже основательно прогреты, что облегчило вхождение в них. К некоторому сожалению, наши "болталки" очень с большим трудом переводили речь контингента бара, названного Шилой "турруты". И нам пришлось волей неволей перебраться к компании гуаппардов. Разговор потихоньку наладился. Нас явно приняли за пару силуки, может быть даже за семейную.

— Никогда не интересовался у Шилы, есть ли у них семейные пары, — пьяненько подумал я.

Преследуя свои цели, я периодически делал намеки на вольдов, Содружество и крайгов. Если про крайгов тут еще ходили какие-то легенды, то о вольдах и Содружестве никто не слышал.

— Куда же нас, а конкретно, меня, занесла кривая многомерности? — спрашивал я себя в очередной раз.

И все же под конец посиделок мы с Шилой напились. Мы вполне могли уверенно идти, но как-то вдруг между нами рухнули последние заборы. Обнявшись, как старые коммунисты, мы шли и горланили какие-то понятные только нам песни.

* * *

Гостиницы на станции отсутствовали как класс помещений. Нас приютили добрые "люди", которыми оказались трое наших собутыльников-гуапардов. Ребята оказались торговыми представителями какой-то межцивилизационной корпорации, участвовавшей на правительственном уровне в постройке базы. Приняв нас за хоть и не семейную, но все же пару, ребята решили войти в наше "положение" и ссудили нам на "ночь" гостевые апартаменты сектора своего торгового представительства. Жилье оказалось шикарным. Напрочь потерявшись в грезах, Шила загрузила в информационную базу апартаментов свои данные для системы жизнеобеспечения. Допев еще пару запланированных к исполнению песен, мы услышали сигнал системы жизнеобеспечения номера о готовности его к сосуществованию. Поскольку, комплекс дезинфекционных мероприятий мы уже прошли, Шила, нисколько не стесняясь, начала разоблачаться.

— Это обещанный тобой стриптиз? — пьяно полюбопытствовал я.

Шила на мгновение застыла, но, пискнув что-то, продолжила процедуру. Через полторы-две минуты передо мной стояла боевая подруга, облаченная лишь в тонкий комбинезон, специально носимый под скафандром.

— Ну что, герой? — спросила Шила немного развязано, — готов к заказанному стриптизу.

Я кивнул, а горло тут же пересохло. Шила же, сделав несколько неуверенных танцевальных "па", начала высвобождать свое замечательно-необычное тело из комбинезона. Я затаил и без того не нужное дыхание. По большому счету наблюдать обнаженную натуру, что через голографические камеры, что через оптику, фильтры скафандра или брони было, по сути, одним и тем же. Но совершенно другой оказалась ситуация. И я воспринимал уже хорошо изученное даже в деталях Шилино тело, как полный горшок меда для Виннипуха ко дню рождения. Я смотрел, совершенно забыв, кто я и где я. Я наслаждался Шилиным пьяным танцем и ее темным, как у земной мулатки телом, ее тонкими изящными кистями и стройными чарующими ногами, ее странной прической и необычными "эльфийскими" ушками. Вместе с накаляемой просмотром температурой окружающей среды поднималось и мое "настроение". Наверное, мои уши под покрытием брони горели, как железнодорожные запрещающие семафоры. В конце своего выступления Шила, прогнувшись колечком, за спиной поймала руками свою ногу и, крутнувшись, с фырканьем побежала в ванную комнату. Я с завистью прикусил губу. Ванная оказалась одним из немногих интернациональным, вернее, межрасовым достижений цивилизации, по которому я действительно скучал. Это чудо мысли имелось на "Ботанике", но "Ботаник" находился, черт знает где. И наполненная, скорее всего, теплой водой ванная находилась у нас в номере. Так что обстановка нагнеталась двумя экстремально тяжелыми для меня в этой ситуации способами.

Не знаю, что взяло верх, скорее всего, Шила, а может, особо значительная концентрация алкоголя в крови, я дал команду броне на разгерметизацию и переход в режим разоблачения. По всему телу потекли "струйки" моей бронированной одежки, скатываясь в компактное положение на плечах. В ноздри ударил воздух чужой атмосферы. Хоть дышать им оказалось немного непривычно, но все же это был, несомненно, воздух. Воздух показался мне более сухим, в нем присутствовали какие-то непривычные, но приятные запахи. За неимением силовой полки, я опустил броню на пол комнаты, вызвав довольно сильный удар. Дверь в ванную открылась, выпустив небольшое облачко пара. На пороге стояла Шила. Если учесть, что, сняв броню, я остался одет только в красные уши, наряды для купания у нас оказались одинаковы. Шила, молча, изучала меня минуты две-три, затем что-то сказала. Голос ее оказался вполне человеческим, только более высоким. Я ничего не понял из сказанного. Как Шилин скафандр, так и моя броня, находились на полу номера, переводить наш разговор оказалось некому и нечему. Шила еще раз что-то сказала и почти по-людски поманила меня пальчиком к себе, почти сразу скрывшись в ванной. Немного подумав, я пошел по указанию этого пальчика, взвалив на плечи броню. Ванная оказалась довольно большая, скорее она напоминала мелкий бассейн в полу. Поставив броню рядом со стеночкой, я присел на край ванной, опустив ноги в воду. На мой взгляд, содержимое бассейна показалось слегка перегретым, но вполне терпимым. Шила, по шею лежала в воде, уцепившись за специальные поручни, и болтала ножками. Вытянув из воды одну ногу, она опять что-то сказала. Я коснулся своей одёжки и мысленно попросил перевод. Броня немного изменила конфигурацию, слегка присев. Я вопросительно посмотрел на Шилу. Она повторила вопрос.

— Ты без скафандра боишься ко мне подойти? — перевела броня.

— Нет, — сказал я, услышав перевод брони, и удовлетворенно спустился в воду.

— Как тебе стриптиз? — спросила Шила.

— Очаровательно, — ответил я. — Вот пришел рассмотреть некоторые особенно интересные места. Надеюсь, ты покажешь поближе?

— Покажу, — мне показалось, кокетливо сказала Шила и, проведя пальчиками узкой ступни по моему плечу, добавила, — обязательно покажу. Ты только скажи, что тебя интересует.

Я гладил Шилину ножку, Шила что-то шелестела своим необычным голосом. Закрыв глаза, я слушал и ощущал, даже не вдаваясь в подробности перевода. Мышцы ее ноги оказались мягкие и эластичные, кожа наоборот более упругой и немного непривычной из-за полного отсутствия даже маленьких волосков. Я не могу сказать, были ощущения лучше или хуже, зачем пытаться что-то сравнивать, когда божество, имя которому Вечность, просто выполнило мое желание доступным для него способом. Могу только точно сказать, что ощущения на все сто процентов оказались неземными, как и сама женщина, решившая подарить их мне. Мое мужское начало купаться в лучах исходящей от Шилы женской энергетики. И пусть это оказалась не совсем человеческая женщина, и ей сопутствовала совсем нечеловеческая энергетика, пусть это все могло и не иметь столь притягательного завершения, я был, наверное, счастлив просто снова окунуться в мир для двоих.

Мы с удивлением поняли, что это вполне можно сделать даже при некотором различии исходных условий и имеющихся анатомий. Мы нашли способ это сделать, не перессорив наши внутренние микромиры — в конце концов, не только люди придумали изолирующие средства. Пусть осуждают меня те, кто попадет в мою ситуацию, остальные же пусть пока оставят свое мнение при себе. "Для смелости" мы пополнили концентрацию в организмах горячительных средств, употребив, как символ предстоящего слияния тел и энергий, весьма подслащенную воду со спиртом в консистенции близкой к водочной.

Пробуждение оказалось немного тяжелым. Может, сказалась количественная характеристика принятого, может, не совсем моя атмосфера. В общем, было мне, как говорится, "не фонтан". Оставив Шилу донеживаться в благодатях силуковских богов сна, я поплелся в ванную, которая стала свидетелем наших вчерашних откровений. Воды в ней уже не наблюдалось, а устройство сияло первозданной чистотой и аристократической голубизной покрытия. Несколько минут, ругаясь, я разбирался с особенностями местного водопровода. В конце концов, придя в себя, я понял, что это фактически тот же синтезатор. Открытие спасло мою больную голову. Просто задав вчерашнюю программу, я с облегчением залез в немного прохладную ванную, начавшую заполняться горячей, слегка пахнущей чужой жизнью водой. И, наверное, я опять задремал.

Повторный возврат к реальности оказался значительно более приятным. Во-первых, мой блок медицинского контроля и поддержки все-таки справился с последствиями моего вчерашнего надругательства над организмом, и мне значительно полегчало, можно даже с натяжкой сказать стало "совсем хорошо". Во-вторых, моя многострадальная голова покоилась на Шилином животике, а кисти рук на коленках, сидевшей на бортике ванной Шилы. Шилины руки неспешно перебирали мои коротенькие волосы. Мне было очень приятно, но не очень ловко за вчерашнюю вакханалию. Я не знал, как к этому отнеслась Шила, но, судя по реакции, впечатления случились из разряда хороших.

— Ты проснулся, человеческий мужчина, — утвердительно сказала Шила в переводе моей брони, по-прежнему стоявшей около ванной. — Думаю, нам стоит перекусить и отблагодарить хозяев за гостеприимство.

— Да, — согласился я, слегка поглаживая Шилин животик покачиваниями головы из стороны в сторону. — Мне все понравилось.

— Мне тоже, — сказала Шила. — Пусти меня сходить за перекусом.

Пока Шила ходила за перекусом, я стащил броню в ванную, моему верному другу тоже не мешало бы помыться. Потерев и обмыв броню, я с некоторым напрягом вернул ее на прежнее место, дав автоматике распоряжение сменить воду.

— Что же творится-то? — подумал я. — Неужели эта слабость после пьянки?

Шила тем временем принесла две тарелки, похоже, сделанные из какого-то камня. На тарелках возлежали какие-то блюда кухни силуки.

— Ешь, Шерш, — сказала Шила, поставив одну тарелку на бортик ванной. — Ты вчера разливал свою энергию, как юноша, первый раз добравшийся до женского тела. Я тебе, конечно, благодарна, но слегка беспокоюсь за тебя.

— Ты о чем, Шила? — спросил я, пробуя какое-то изделие, на вид похожее на земное яблоко.

— Я постаралась вернуть тебе утром часть своей энергии, — сказала Шила, присев рядом со мной на бортик ванной, — но ты явно разлил ее больше, чем я могу тебе возместить.

Я посмотрел на Шилу. Она изменилась. Кожа имела оттенки оранжевого с розовым цветов. Глаза потеряли часть темноты и стали светло-коричневыми, обозначив черный горизонтально вытянутый зрачок в форме песочных часов. Даже цвет волос изменился, получив рыжий окрас с примесью красной меди. Я понимал, что Шила — совсем не человек, но изменения поразили меня, и я молчаливо смотрел на нее, даже перестав жевать. Шила смотрела на меня и совсем по-человечески улыбалась.

— Ты похорошела, — признался я. — Когда только успела навести марафет? Одна прическа чего стоит. Или это ваша природная особенность и вы свободно можете менять оттенки тела?

— Я не меняла ничего, — хихикнула Шила. — Это все ты. Твоя энергия переменила мое содержание, немного изменив попутно и внешний вид. Это нормально.

— Как же вы скрываете от родителей свои маленькие девичьи секреты? — ляпнул я явную чушь.

— Ты о чем? — не переставая улыбаться, спросила Шила.

— Да так, глупость, — отмахнулся я, подумав, что абсолютно ничего не знаю о культуре и нравах силуки. — Тебе нужно будет рассказать мне о вашей культуре.

— Хорошо, — согласилась Шила. — Вот закончишь ознакомление с анатомией с помощью моей медицинской карты — атласа, и начнем.

— Да я еще и не начинал, — сказал я.

— А как же ты узнал, что у нас что-то может получиться? — удивилась Шила.

— Я и не знал, — ответил я. — Просто ты мне жутко понравилась.

— И ты не побоялся, что твоя энергетика, не получив партнера, не взбунтуется? — еще больше удивилась Шила. — Ты вел себя совсем, как подросток, тебе свое здоровье не дорого?

— Шила, я не знаю о чем ты, — признался я. — Мы о таких вещах даже не задумываемся.

— А как же организм выносит такое наплевательское отношение к себе? — не поверила Шила.

— Шила, — сказал я. — У нас об энергетике этого процесса знают далеко не все, большинство просто делает это, даже не подозревая об этой стороне медали. Мы просто радуемся приятным ощущениям.

— А как же зачатие? — спросила Шила.

— Да просто в определенные дни женщина способна к этому, если, конечно, у мужчины все в порядке, — ответил я. — У вас по-другому?

— Да, — ответила Шила удивленно. — Способность к зачатию появляется с изменением внутренней энергетики женщины. Поглотив энергию мужчины во время процесса, у женщины пробуждаются клетки, способные к зачатию, которые остаются активными пока в ее теле "гуляет" мужская энергия. Обычно это еще продолжается несколько часов, реже суток, после "воспламенения". Все зависит от мужчины. Юноши считаются взрослыми, когда становятся способными "воспламенить" взрослую женщину, а девушки, когда становятся способными принять энергию мужчины.

— Теперь я вижу, что ты уже взрослая, — пошутил я. — Я-то сам могу считаться взрослым по меркам силуки? Как там моя способность к "воспламенению"?

— Твоя энергетика очень отлична от мужской энергетики силуки, — оттенок кожи Шилы на лице почему-то стал совсем светлым, сильнее очертив линию глаз, — я не уверена, что мои женские клетки от нее проснулись.

— Что же ты не договариваешь? — спросил я, прикрыв один глаз, как бы прицеливаясь.

— Я никогда так не "горела", — немного помедлив, сказала Шила. — Твоя энергия очень слабо рассеивается в моем теле. Что-то в моем организме или не может до конца принять ее, или до конца отпустить. Если бы ты был силуки, то тебе цены бы не было, как дубль партнеру.

— Это что за партнер такой? — спросил я. — "Запасной аэродромчик"?

— У нас очень часто стареющий мужчина уже не может "воспламенить" еще способную к зачатию супругу или партнершу. В этом случае игрой занимаются трое, пригласив молодого или особенно сильного партнера для воспламенения женщины, — ответила Шила. — Потом пожилой мужчина может оплодотворить "распаленную" партнершу в течение всего времени, пока она "горит".

— Неплохая работенка, — удивился я.

— Ну да, такие мужчины пользуются спросом, — подтвердила Шила неохотно. — Можно зарабатывать очень приличные деньги. Только вот и живут они значительно меньше.

— Убивают разозленные работодатели, — пошутил я.

— Нет, работа по заказу зачастую происходит не тогда, когда нужно мужчине, а когда это нужно заказчику, — ответила Шила. — Организм не успевает восстановиться, остальное — очевидно.

— Да уж, — согласился я. — Ты-то как, не перегоришь?

— Женщине проще, — ответила Шила. — Наш организм значительно легче рассеивает энергию, чем мужчина ее вырабатывает. Я что сильно изменилась, что ты так смотришь на меня?

Шила посмотрела в зеркало воды. И хоть на голубом фоне ванной отражение оказалось не слишком четким, Шила пораженно замолчала.

— Что-то случилось? — начал я беспокоиться.

— Если ты сможешь "разжигать" женщин, активируя при этом их способные к зачатию клетки, очередь на прием будет расписана на долго вперед, — тихо пролепетала Шила. — Мне не стоит сильно часто заниматься этим с тобой, я не знаю, как поведет себя мой организм.

— Да в чем дело-то? — еще больше обеспокоился я. — Я же не секс-машина, вполне осознаю свои средние, ну может, из-за особого прилежания к предмету — чуть выше средних способности.

— Моя кожа, глаза, волосы, ногти, — шептала Шила. — Я никогда не видела себя такой, как же я не заметила? О таком рассказывают, как о чем-то малореальном. С кем-то такое было, но вот кто был партнером, сказать определенно никто не может. Это же сюжет.

— Ты не заболела? — совсем напрягся я, — Может какая-то инфекция, давай-ка в медицинский центр собираться.

— Я не болею, я — "пылаю", — успокоила меня Шила, чмокнув в нос. — Со мной все будет хорошо. И как бы это ни было невероятно, я чувствую, что это продлится еще не один день. Доедай, пойдем в "город"!

* * *

Перекус слегка поднял мои силы, а надетая и активированная броня совсем стерла впечатление усталости. Более привычный воздух унес ощущение легкого дискомфорта, который хоть и присутствовал постоянно, был напрочь задавлен другими более мощными инстинктами.

— Ты как там, организм? — прислушался я к своему внутреннему миру. — Похоже все в порядке.

Когда я покинул ванную комнату, Шила уже была в скафандре и кружилась по комнате, выделывая по ходу танца какие-то элементы акробатики. Увидев меня, она плавно закончила какое-то движение, оказавшись у выходного шлюза.

— Красиво, — подумал я. — Мне так никогда не научиться, а у нее это, видимо, природное.

Поблагодарив наших хороших приятелей-гуаппардов за предоставленный номер, мы покинули их торговое представительство.

— Я не могу поверить, что до сих пор кто-то может сделать что-то бескорыстно, — удивилась Шила.

— Ты уверена в их бескорыстности? — спросил я. — Мне почему-то кажется, что они получили свою плату за проживание.

— Ты имеешь в виду нашу компанию? — неуверенно спросила Шила.

— Да, — ответил я. — Именно нашу с тобой компанию, когда мы были наедине друг с другом. С помощью моей одёжки я обнаружил в номере как минимум шесть голографических камер, так что картинка у них оказалась что надо.

"Город" встретил нас так же неприветливо, как и в первый день.

— Почему ты не сделал ничего? — удивилась Шила. — Это же подлость с их стороны.

— Это была наша оплата номера, — пожал я плечами. — Да пусть потешать свое любопытство, ты бы посмотрела, если бы выдался случай?

— Ну не знаю, — замялась Шила, наверное, посветлев лицом под скафандром. — Наверное, да. Но что, если они будут показывать эту запись кому-нибудь или в сети разместят.

— Ладно, — сказал я. — Пойдем, попросим доплату к гонорару.

Шила засмеялась. Я тоже.

— Да чтоб они хорошо жили извращенцы, — сказал я. — Зато мы с тобой прославимся. Ты боишься, что записи попадут к кому-то из твоих знакомых?

— Нет, — ответила Шила. — Мы не контактируем с сетью, наши миры находятся слишком в стороне от цивилизации. У нас своя информационная сеть.

— Слушай, а давай у них попросим запись на память? — вдруг предложил я.

— А давай, — согласилась Шила.

Мы вернулись в представительство и, давясь смехом, попросили наших вчерашних "друзей" сделать нам по копии записи нашего вчерашнего вечера на память, мотивировав это тем, что мы не совсем супруги, вернее супруги, но не друг друга. В общем, хотелось бы сохранить запись на память. Из "друзей" на месте оказались только двое, которые пытались отрицать столь наглую фальсификацию, пока я не выдал им все точки расположения следящей и записывающей аппаратуры в приемной. Нам передали три носителя с записью в комплекте с огромной просьбой, не выносить сор из избы, чтобы не портить мнение руководства на их счет. Мы с Шилой, еле сдерживая смех, серьезно согласились на сохранении нашей маленькой тайны, попросив в свою очередь не разглашать нашу тайну. Мы уже почти вышли из представительства, когда нас нагнал один из "друзей".

— Мы тут решили закрепить нашу сделку, — протянул он нам синюю банковскую карту, — мы с коллегой приносим извинения. Видимо, мы вчера сильно перебрали.

— Да ладно, дело-то молодое, — согласился я, все же забирая карту и приобнимая Шилу, — надеюсь, вам понравилось, потому что нам — очень.

— Э-э-э, да, — все-таки честно признался "друг". — Знаете, я просто не смог удержаться, извините.

"Друг" быстро скрылся в лифте. А мы наконец-таки в голос рассмеялись. Мы стояли и даже сидели на полу холла представительства, смеясь глупой ситуации. Нам было наплевать, что там про нас подумают гуаппарды.

— Ну вот, — немного уняв смех, сказал я. — Развлеклись и подзаработали разом.

— Может, продадим Краппсу? — попискивая, выдавила Шила. — Он же тоже гуаппард, должен интересоваться.

— Тихо, — перешел я на тон заговорщиков, пытаясь сдержать смех. — Он нас очень хорошо знает.

Мы опять прыснули смехом. Покинули мы гостеприимное представительство в отличном настроении, нам теперь было плевать на всех снобов и ханжей в этом "городке". Мы болтались бесцельно по "городку" и шутили с местными жителями. На наше удивление, никто не попытался нас оскорбить или поколотить. Или им не было чуждо чувство юмора, или просто терпимо относились к двум чудакам — представителям неизвестной цивилизации. А может, ни то, ни другое, вполне возможно, они видели в нас немного сумасшедших влюбленных, если, конечно, могли понять и знали что это такое. В общем, день мы провели отлично. Покупать что-либо в "городке" было бы глупо из-за высоких цен, и под вечер мы опять принялись обходить бары.

— Может, погостим в представительстве еще ночку? — спросила Шила, когда мы сидели в довольно уютном заведении с голографической сферой, по которой шли какие-то новости.

— Понравилось? — спросил я в ответ.

— Да, — сказала Шила. — Хоть я и не готова пока к повтору. Меня просто, как ты сказал, колбасит от бушующей энергии, рассеялась она совсем немного. Я себя чувствую себя, как будто мы закончили полчаса назад.

— А я как себя чувствую? — подумал я, оценивая состояние организма. — Ты уверена, что это не какая-нибудь проблема?

— Я не чувствовала себя так замечательно уже очень давно, — пискнула Шила. — Можно сказать так давно, что к нему подходит термин "никогда".

На "Бурундук" мы вернулись или рано, или поздно, собственно, значения это не имело. Краппс нас, можно сказать, и не заметил. В своей каюте я, разгерметизировав, начал скатывать броню. Когда она отключилась, я упал на четвереньки, просто не удержав ее вес на плечах.

— А ты ведь меленькая ведьмочка, Шила, — подумал я, едва переворачиваясь на спину без надежды поднять и поставить броню на отведенный ей столик. — Маленькая ведьмочка и большая очаровательна вампирша, нужно проверить, может, я не заметил хвост.

Как добрался до своей койки, я не знаю, может, и не добирался вовсе. Мне снилась Шила, снились какие-то чужаки, торгующие порнографической продукцией экзотических цивилизаций, опять Шила, опять какая-то ерунда. Снова Шила, гладящая меня по голове. И снова Шила, пытающаяся убрать броню с середины комнаты. Мне было жутко смешно, я делал какие-то замечания и опять смеялся, когда броня "укусила" ее несильным разрядом, давая понять, что Шила ей — не хозяйка. Я проснулся. Слабость прошла, но тело казалось слегка затекшим, чего не случалось очень давно. Рядом лежала Шила, закрутившись в простынку.

— У меня ей, наверное, холодно? — подумал я. — Надо бы укутать, чтоб не простыла.

Я нашел парочку каких-то плотных куском материи, выданных мне Краппсом, когда я, объяснив, ему суть моего пристрастия спать в прохладе, попросил "одеяло". Укутав Шилу, я вдруг понял:

— А ведь она без скафандра в моей комнате. Смелая девчушка, однако. Надеюсь, ей не повредит.

Облачившись практически в свою вторую кожу, я пошел узнать у Краппса, как у нас обстоят дела. Дела обстояли вполне себе хорошо. Починка поврежденных систем и обшивки уже закончилась, монтаж такт-корректоров тоже. В процессе была наладка. В целом, если все пойдет, как планируется, завтра к обеду, по внутрикорабельному времени "Бурундука" мы будем готовы вылетать. Остался вопрос с грузом и топливом. Понадеявшись, что Шила не обидится, их я и решил обсудить с представителем заказчика. Указанный представитель по моей просьбе согласился встретиться со мной в нашем ангаре. Через полтора часа к нашему кораблю подкрался довольно большой экипаж, явно представительского типа, таких на станции я еще не видел. Я забрался внутрь. Представитель приехал один, не считая отгороженного перегородкой пилота. Мы приветствовали друг друга — имя представителя я помнил еще с прошлых переговоров о сдаче груза.

— Достопочтенный Нромг, мы будем готовы к вылету ориентировочно послезавтра, — начал я. — Я сообщу Вам точное время окончания работ. Мне хотелось бы, хотя бы в общих чертах, узнать план наших дальнейших действий.

— Шерш, — ответил Нромг, — груз пока не готов. Мы ждем кое-какой информации, по получении которой мы сможем определиться с нашими дальнейшими планами. Пока же я прошу вас оставаться на станции. Мы готовы оплатить дополнительно дни простоя, сверх оговоренных трех стандартных суток по усредненному военному времени.

— У нас остался открытым вопрос с топливом, — сказал я. — На верфи мы не смогли договориться о дозаправке. Местное начальство ссылается на военные запасы. Военные вообще не хотят обсуждать эту тему. Если мы хотим достигнуть цели, нам придется делать дозаправку в каком-то из обитаемых миров. Как показала практика, это не всегда полезно для дела. Прошу вас попытаться решить вопрос.

— У вас довольно дорогое топливо, — ответил Нромг. — На станции случился некоторый дефицит такого топлива в связи с незапланированным базированием тут тяжелых крейсеров, установки которых весьма прожорливы. Я не уверен, что удастся договориться.

— Вы шутите, Нромг, — удивился я. — Сколько нужно топлива нашему разведчику по сравнению с тяжелым крейсером? Это же абсолютно несопоставимые цифры.

— Шерш, у военных свои понятия целесообразности и сопоставимости, — ответил Нромг. — Я уже довольно давно работаю с военными, мне могут запросто ответить, что таким запросом я подрываю обороноспособность эскадры, разбазаривая дефицитное топливо.

— Может, проще будет сразу определиться я этим вопросом, — предложил я. — Уверен, у Вас есть в этом аппарате все необходимое для связи. Не хотелось бы в пути зависеть от проблемы, которую можно решить загодя.

Нромг все же решил поступить, как я его просил, хоть это и не слишком его обрадовало. О последнем говорило негромкое ворчание, когда он поднимал непроницаемую перегородку. Переговоры оказались быстрыми. Минут через пять, опустив перегородку, Нромг сказал:

— Нам отказано в выдаче топлива. Но нам предложили на выбор два других варианта. Либо предоставить эскорт до ближайшего населенного мира после приема груза, либо до. Я не могу понять логику военных, но Вам решать.

Я включился в процесс обдумывания. Все же решив не тратить зря время и деньги, я решил, что мы лучше прихватим топливо после погрузки и сразу пойдем к цели, чем гонять зря корабль туда-обратно. На лицо чистая экономия, за топливо-то платим мы. Оставался еще некоторый риск нападения, но с военным эскортом мы, пожалуй, могли бы рискнуть.

Вернувшись на "Бурундук", я наткнулся на Краппса. Он пожаловался на то, что не смог связаться с Шилой и не нашел ее на борту "Бурундука", а ему нужно поговорить на личную тему. Решив не напрягать его информацией о местонахождении Шилы, я спросил тему его личного дела, если, конечно, оно не секретно. Как оказалось, Краппсу удалось повстречать какого-то старого друга. И он просил отлучку после окончания наладки энергоустановки, если, конечно, это окажется возможным. Я уверил, его, что он может рассчитывать на все свободное после окончания наладки время. На том мы и разошлись.

После пробуждения Шилы мы с ней прогулялись в "городок" на повод покупки необходимого Краппсу модуля к скафандру. Как я и предполагал, Шила не стала скупердяйничать, кроме того, мы неплохо заработали на эротике в нашей постановке. Но нашим намерениям сбыться не удалось, показав продавцу носитель с данными, полученный от Краппса, мы узнали, что все такого рода оборудование на станции находится под контролем военной администрации. Его попросту не было в продаже. Обращаться же к военной администрации за новым отказом совершенно не хотелось. С наступлением вечера мы с Шилой прогулялись в один из баров, где можно было просто поболтать и выпить горяченького с обычным рабочим классом верфи. Нас интересовала информация о состоянии дел в регионе, все же нам предстояло совершить переход в реале до ближайшего населенного мира. Информацию удалось собрать разрозненную и больше на уровне сплетен, но вся она склонялась к тому, что в районе неспокойно. Под конец работы заведения в нем как-то на пустом месте возникла потасовка, вызвавшая приезд военной полиции, которая наводила порядок во всем "городке", фактически являвшемся частью военного объекта. Загребли всех подряд, мне показалось, что даже бармен попал в число арестованных, хотя он вполне мог принимать активное участие в потасовке. Нас не загребли только из-за того, что мы смоги вовремя выйти через кладовые, начав эвакуацию прямо с началом активных действий. Вечером, сняв броню, я опять почувствовал жуткую усталость, хотя ни в какое сравнение со вчерашней она не шла. Видимо "разжигание" Шилы для моего организма оказалось не столь уж простой задачей.

* * *

Наладка нашей энергоустановки закончилась почти четыре дня назад. Краппс ушел сразу после окончания этой самой наладки. Его соплеменник, которого он называл другом, работал на этой же верфи в другом доке. Он тоже оказался инженером, но не эксплуатационником, а наладчиком. Не знаю, что мог Краппс делать там вот уже без малого четверо сток, главное, чтоб отдохнул. В условленные сроки он выходил на связь, я же его мог вызвать в любое время. В "городок" ходить как-то больше не хотелось. Мы с Шилой баловались симулятором полетов, отрабатывая в основном ее пилотские навыки. Она уже приобрела достаточный уровень, и я иногда садился к ней в экипаж стрелком. Пока Краппс отсутствовал, Шила проводила ночи в моей каюте. Атмосфера Земли ей подходила лучше, чем мне ее родной воздух, проблема оставалась в температуре и влажности, но эти неудобства оказались легко устранимы. "Разжиганием" Шилы мы больше не занимались, ограничиваясь эротикой. Я, в общем-то, чувствовал себя уже хорошо, а вот Шила все еще находилась "под кайфом". И хоть оттенок кожи начал постепенно возвращаться в норму, а отрастающие у корней волосы практически приняли исходный оттенок, глаза и ногти до сих пор выдавали в ней жертву интимных страстей. Поведение же Шилы мне на радость стало нормальным уже на второй день. Время шло, а мы так и сидели на базе. Каждый день мы с Шилой собирались переговорить с представителем работодателя относительно нашего дальнейшего контракта. Нас удерживал Краппс, который, видимо, оказался весьма доволен ситуацией. Когда он покидал "Бурундук", Шила дала ему денег, обозвав это премией, Краппс, хоть и неохотно, но все же взял их. Еще в первый день в баре мы узнали, что гуапарды имеют на базе своеобразную общину, которая насчитывает довольно большое количество женских особей первого и третьего рода. Так что мы давали Краппсу отдохнуть, вспоминая нашу ночевку в гостинице.

Краппс появился на корабле вечером, спустя пять суток. Вид у него оказался потрепанный, но не побежденный. Мы с Шилой решили поговорить о дальнейшей нашей судьбе на следующее утро. Уважив Краппса, мы посидели с ним, послушав историю его отдыха. Как оказалось, после первой пьянки, у его друга возникла проблема по работе, в которую Краппс тут же включился. Друг работал на наладке двигателей тяжелого крейсера, находящегося на ремонте после боевой операции. Сам ремонт оказался давно закончен, но вот с наладкой случилась проблема, грозившая бригаде остаться главным виновником несвоевременного возвращения крейсера в строй. Благодаря опыту и знаниям Краппса, ребята уложились в срок. Событие было замечено начальством и тут же обернулось премией, которая моментально оприходовалась в баре. Бригада же в благодарность уговорила бригадира подарить Краппсу личный модуль для скафандра, который он так хотел заполучить. Бригада же обещала позднее выклянчить или "достать" новое устройство у военной администрации базы. Остаток времени, Краппс провел, меняя партнерш, которых в бригаде оказалось больше, чем мужчин. В общем, его отдых получился не только приятным телу, но и полезным делу.

Рано утром нас потревожил представитель работодателя, как будто только и ждал, когда наш экипаж окажется в сборе и готовности.

— Он, наверное, ждал, пока у нас терпение кончится, — предположила Шила, облачаясь в скафандр.

— Нет, ждал он, несомненно, возвращения Краппса, — пошутил я. — Пора бы уже слинять с этой богом забытой военной железяки.

Представитель работодателя поведал нам об изменившихся условиях. В связи с получением некоторой информации и происшествием некоторых событий, наши услуги больше не требовались. Нам выплатили весь положенный гонорар по прямому рейсу и после долгих торгов половину по обратному, оплатив так же и время простоя, оговоренное контрактом. В общем-то, мы даже выгадали, так как могли спокойно заняться своими делами, получив приличную кучу денег. После полного расчета нам было так же сообщено, что нам предписано покинуть пределы станции в течение семи часов сорока двух минут в пересчете на привычное для меня земное время. Мы уже и так оказались сыты по горло этой военной базой и решили с отлетом не затягивать. А вот на счет дальнейших планов наши мнения слегка разделились. Я предлагал устроить небольшой отдых, посетив какой-нибудь, желательно отдаленный курорт. Я надеялся узнать что-нибудь полезное мне для определения своего местоположения. Шила настаивала на очередной работе, так как хоть мы и подняли весьма приличную сумму, до обеспечения счастливой старости было еще далеко, а с работой уж как повезет. Краппсу казалось вообще все "фиолетово", его устраивало пребывание на "Бурундуке". За спором я вспомнил, что мне ко всему прочему стоило бы выйти на связь с хранителем ключей и узнать, не приходило ли каких-нибудь вестей от моих друзей. Так что я тоже, наконец, склонился к работе и желательно с заказом в планетную систему слонико-ящеров. Осмотрев карту района, мы решили лететь к миру, являющемуся пока хоть и не очень удобной, но перевалочной базой на торговых путях. Как сказала Шила, там всегда есть, что прихватить. Имелся еще вариант посетить самый развитый из ближайших миров, предложение исходило по понятным причинам от меня, но оно провалилось. В конце концов, на перекрестках путей тоже водилось огромное количество информации.

Все на корабле было давно проверено и мы, подключившись к системе корабля, практически сразу запросили взлет. Нам тут же дали свободный коридор. Проверяя корабельные системы, я обнаружил наличие топлива. Странным было не само наличие, а тот факт, что топлива у нас оказалось "под крышку".

— Шила, это ты все же уломала этих военных ослов? — спросил я.

— Нет, — ответила Шила.

— Краппс? — спросил я.

— После наладки пришел заправщик и залил нас под завязку, — ответил Краппс. — Я думал, вы договорились.

Мы не стали выяснять, кто же допустил подрыв боевой обстановки на военной базе, и уж тем более не стали задерживаться. Помахав на прощание ручкой, мы ушли в прыжок к выбранному миру. До него, по понятной причине, оказалось "рукой подать", а мы в данный момент находились в пределах его будущего конкурента.

Пять

На мой взгляд, планета выглядела на троечку. Единственное, что оправдывало ее заселение — удобное местоположение. Планета жила в семействе себе подобных, в котором хозяйничала двойная звезда или же две звезды гигант и карлик. Наверное, это и являлось самой большой причиной столь некомфортных условий обитания на планете. Сама двойная звезда из-за обращения вокруг общего центра масс регулярно меняла свою светимость, что выражалось довольно долгими периодами "зимы" или "лета" на планете, достигавшими нескольких десятков лет. Впрочем, растительность к этому давно привыкла, как и весьма бедный животный мир. Планету колонизировали и подправили имеющуюся атмосферу, еще раз заставив измениться местную флору и фауну. Из привезенных первыми колонистами животных и растений смогли адаптироваться всего-то несколько видов, сумевших вписаться в местные пищевые цепочки и довольно жесткие условия обитания. Размерами, как и гравитацией, планета уступала Земле, видимо, по этой причине и местная атмосфера до земной не дотягивала. В прочем, колонизировавшие планету разумные чувствовали себя на этом месте сносно.

Изначальными хозяевами, как и номинальными в данный момент времени, являлись существа, называющие себя, по мнению моей лингвистически подкованной брони или "минрагуния", или "монракуния". Оба слова оказались и не совсем понятными, и не совсем правильными. Эти существа, на мой взгляд, больше всего походящие на миниатюрных дракончиков, общались чем-то похожим на свист, судя по всему, большая часть диапазона общения приходилась на ультразвук. По этой причине я даже не стал пытаться ломать свой язык и мозг, для себя обозвав их привычным земным словом "маракуя". Я их воспринял дракончиками не потому, что они дышали или плевались огнем, а потому, что они могли летать. Маракуя имели возможность изменять плотность тела, видимо, нагнетая в специальные мешки какой-то легкий газ, а может, просто переводя его из одного состояния в другое. В общем, они могли летать, раздувшись, как сардельки. При этом передвигались они в полете с помощью подобия крыльев, совершая ими движения, как земные медузы. Не буду описывать подробно, на что они казались похожи в нелетающем состоянии, больше всего это походило на сосиски с постоянно меняющимся количеством лап или рук. При этом существа имели довольно забавные мордочки, напрочь лишенные чего-либо похожего на глаза. Самой веселой частью тела, на мой взгляд, являлись усы, что заканчивало в моем понимании образ дракона. Я не один раз задавал себе вопрос, как такие нежные существа могли что-либо колонизировать и вообще отстаивать свои интересы, пока не познакомился с боевыми скафандрами этих разумных.

В общем, не смотря на кажущуюся безобидность, маракуя вполне могли за себя постоять не только в космосе, скрываясь за обшивкой кораблей, но и на планете, облачаясь в броню. Спутниками маракуя по этой планете стали вездесущие в этом куске космоса турруты. Не знаю, где был родной мир туррутов, но сюда их пригласили, явно как рабочую силу. Турруты, впрочем, тоже замечательно себя чувствовали в местной атмосфере без скафандров, что наводило на мысль, о происхождении этих двух видов разумных из одного и того же мира. Турруты, опять же на мой взгляд, походили на потолстевших и поумневших, но нелетающих земных комаров, хоть и принадлежали, скорее всего, не к насекомым. Сравнение мое, конечно, очень приблизительно. По сей причине, прошу не ругать.

Поскольку с момента колонизации прошло огромное количество лет, сейчас на планете, названной сообществом "Маятник" или в зависимости от перевода "Неваляшка", встречались практически все представленные в этом куске космического пространства виды разумных. Название планета получила из-за своих периодических долгосрочных смен времен года, связанных с позицией, а значит, и светимостью двойной звезды. Возможно, на заре колонизации это и играло какую-то роль, в данный момент всем было глубоко безразлично, какое время года присутствовало на планете. На самой планете имело довольно много космодромов, но практически все операции по торговле, снабжению, ремонту и прочим нуждам совершались на орбите планеты, полностью поделенной на сектора и увешанной искусственными станциями. Планете же отводилась роль большого складского комплекса. Нет, на планете, конечно же, кто-то жил, там даже велись какие-то работы по добыче чего-то полезного, но об этом практически не упоминалось, так как никакого значения для жизни проживающих в системе разумных эти действия не оказывали.

Всю эту информацию мы узнали из общедоступных проспектов, взятых в информационной сети планеты. Поскольку нам по большому счету из снабжения ничего нужно не было, мы сразу отшили всевозможных агентов, объявив целью прибытия поиск работы. Из-за сильного скопления на орбите планеты всевозможных космических судов и кораблей места даже на орбите оказались платными. Немного подумав, мы решили пока обосноваться на одном из космодромов, находящихся на поверхности. Место на нем тоже стоило каких-то денег, но в отличие от орбитальных мест плата бралась единовременная. Можно было опуститься на грунт вне космодрома, вообще ничего не заплатив. По этой же причине на планете не существовало каких-либо пропускных пунктов, да и властей тут практически никаких не имелось. Времена, когда поверхность планеты использовалась в коммерческих целях давно прошли. Мы же избрали местом дислокации поверхность планеты, чтобы без спешки ознакомиться с обстановкой. Искать работу в информационной сети можно было и отсюда. Если же такая работа найдется, мы могли в любое время очень быстро оказаться в любой точке орбиты, поскольку наш разведчик по космическим меркам весил немного, то и расход топлива на взлет-посадку оказался невелик.

К моему удивлению, космодром пребывал практически в девственной пустоте, хоть мне и казалось, что ввиду небольшой цены мест тут, как на парковке в центре города, не окажется в излишке. Хотя, поразмыслив, я понял, что резонов тому может иметься масса. Причиной могли служить как изменения погоды, так и само время года. На момент нашего прибытия Неваляшка оказалась погружена в лето, и жара достигала весьма ощутимых величин. Зима на планете протекала в куда более комфортных условиях, что, скорее всего, никак не сказывалось на заполняемости космодрома.

Нашими соседями оказалась пара грузовых судов, видимо, давненько поставленных тут на прикол, пяток малых суденышек типа пассажирских такси или стареньких частных яхт и один военный корабль по размерам намекавший на причастность к когорте эсминцев, вообще неизвестно как тут очутившийся. По моим прикидкам посадка и взлет этого монстра стоил весьма приличных денег.

После посадки Краппс занялся какими-то одному ему известными делами в машинном отделении, отказавшись прошвырнуться на пару деньков в одну из зон отдыха на орбите. Шила решила сначала раскинуть сеть удочек, подав заявки на работу, а так же осмотреть рынок предлагаемых услуг. Одному мне лететь в мир большого порока пока не очень хотелось, по этой причине я решил познакомиться поближе с самой планетой. Все же я видел не так уж и много чужих планет. "Бурундук" стоял в позиции "на палубе".

*

При посадке все четыре поверхности корабля, — как я уже говорил, представляющего собой своеобразную пирамиду — фактически составляющие второй слой обшивки, слегка отодвигались от основного корпуса, съезжая вниз и в сторону, становясь четырьмя опорами. В позиции "на грунте" корма корабля так же садилась на грунт, добавляя устойчивости и снижая удельное давление на грунт за счет площади. При посадке на твердую поверхность корпус располагался в позиции "на палубе" и оставался над поверхностью на расстоянии полутора метров.

*

Я осмотрел космодром. Над всей поверхностью посадочного поля полыхал "тент" какого-то слабенького, а может, специально сконфигурированного для экономии энергии защитного поля, не позволяющий попадать внутрь мелкой пыли и песку, но пропускающий достаточно большие камни, которые изредка забрасывались особо сильной бурей не слишком далеко за кромку поля. В конце посадочной площадки находилась небольшая постройка. При более близком ознакомлении она оказалась тамбуром в небольшое административное помещение, находящееся под поверхностью, где ютилась космодромная обслуга и терминал для срочной связи с различными службами и властями. По виду ничего особо интересного вокруг не наблюдалось, но я решил пройтись до кромки защитного поля. Вообще, мне хотелось выйти на саму поверхность планеты, не защищенную какими-либо щитами или тентами. За защитным полем интереснее не стало. Броня отлично справлялась с летней температурой, поэтому я сел, а затем и лег на мелкий светло-желтый песок одного из склонов ближайшего бархана. Меня окружал песок, спокойствие которого нарушало лишь дуновение небольшого ветерка. Вокруг совершенно ничего не происходило. Мне всегда казалось, что пустыня при всей своей скудности населена какими-то насекомыми или зверями, тут же оказалось совершенно пусто. Возможно, живность отпугивала близость космодрома, его запахи, звуки или какие-нибудь излучения. Без особого энтузиазма я поднялся на гребень большого бархана, находящегося от посадочного поля метрах в трехстах и снова опустился на песок. Поодаль от космодрома картина, окружающая меня, немного изменилась. Среди песка кое-где появились странные растения, представляющие собой светло-коричневые паутины с какими-то бусинами, разбросанными в хаотическом порядке по поверхности этих самых паутин. Долгое время ничего вокруг не происходило.

Из-за однообразия пейзажа и несбывшихся надежд я даже немного заскучал. Но, пролежав минут с десять, я увидел первую осмелевшую живность. Ее наблюдалось не слишком много. Похожие на земных тушканчиков зверьки периодически делали короткие перебежки по поверхности песка, тут же зарываясь в него в конце пути. Хоть я и определил зверьков, как тушканчиков, кем они были на самом деле, я поначалу не рассмотрел, потому, что зверьки шустро прыгали на так и мелькающих конечностях и сразу же исчезали в песке. Я еще подумал: "От кого они могут прятаться, небо-то совершенно пустое?" Потом пришла мысль, что они могут бояться меня. По моему мысленному распоряжению броня приняла цвет песчаной поверхности. В принципе это ситуации не изменило, зверьки по-прежнему быстро перебегали с места на место и прятались в песок. Иногда они выскакивали из нор и, схватив одну из бусин с растения-паутинки, кидались обратно. Два тушканчика, что-то не поделив, устроили потасовку на краю соседнего бархана, видимо позабыв об осторожности. Их схватка постепенно приближалась ко мне, и я даже начал различать, что эти зверьки, пожалуй, больше похожи на шестилапых ящериц с длинными хвостами, на кончиках которых находился какой-то нарост из иголок или чешуек. Зверьки почему-то один за другим по большой дуге перепрыгнули ложбинку между барханами, продолжив выяснение отношений рядом со мной. Процесс затягивался, зверьки все ближе приближались ко мне. Один, видимо зазевавшись, отпрыгнул от очередного выпада противника и оказался совсем близко от ложбинки между барханами. Из песка выскочило порядка десятка длинных щупалец, больше всего похожих на желтые крысиные хвосты. Один зверек попался, а второй, совершив рекордный прыжок, оказался на моей коленке. Щупальца, утащив одну жертву, вовсе не собирались упускать вторую, проворно кинувшись вдогонку. Практически сразу же чуть ближе ко мне из ложбинки высунулось еще около десятка щупальцев. И все же зверек оказался шустрее, прыгнув по мне пару раз, он исчез из виду за моим плечом. Я же, заинтересовавшись охотниками, которых, видимо, оказалось два, ухватился за парочку щупалец и начал подтягивать к себе. К моему удивлению, я не смог быстренько подтянуть добычу. Добыча очень сильно сопротивлялась. И все же порвав два щупальца и прихватив еще парочку, я понемногу стал побеждать. Из песка начало показываться толстое тело, окруженное какими-то отростками. В это время с противоположной стороны ложбинки начала подниматься песчаная волна. Над поверхностью песка появилось еще несколько волосатых отростков. Я начал понимать, что пойманный мной зверь немного больше, чем я рассчитывал. Тем не менее, хоть тело его и могло оказаться больше ожидаемых мной размеров, угрожать мне пока было нечему, и я продолжил вываживание добычи. Дичь отчаянно трепыхалась, добавляя азарта. Неожиданно одно из щупалец лопнуло, и я, потеряв равновесие, свалился назад спиной с гребня бархана. Однако оставшихся щупалец я не отпустил, только вот тянуть стало не совсем удобно.

Но моя импровизированная песчаная рыбалка закончилась чрезвычайно быстро и неожиданно. Из-за гребня бархана, на котором я когда-то сидел, сверкнули один за другим пара лазерных импульсов, послышалось шипение сжигаемой плоти, и тут же сопротивление моей добычи ослабло. Хоть импульсы и оказались небольшой мощности, но они показались мне вполне реальной угрозой. Я бросил, видимо, издохшую из-за попаданий лазерных импульсов добычу и, сделав парочку перекатов и кувырок, замер в десятке метров от прежнего места "рыбалки" почти на самом дне ложбинки. Не могу сказать, чего я испугался, меня попросту застали врасплох. Единственная мысль, что по следам от перемещения меня будет легко обнаружить, терзала меня. При возможности я бы предпочел избежать даже малого сражения, где заведомо мог выйти победителем. Не теряя времени, я взобрался на следующий бархан и, перевалив его вершину, затаился. Плавно достав "дракончик", я опустил руку с ним перед собой и накрыл само оружие для маскировки второй рукой.

Через секунду на гребне большого бархана показались какие-то разумные. Я сразу определил разумность прибывших по наличию оружия и надетым на них скафандрах, позднее оказавшихся своего рода костюмами-бронежилетами. Прибывших оказалось пятеро. Они принялись слаженно вытаскивать тушу моей бывшей добычи из песка на вершину песчаного холма, при этом оживленно переговариваясь и жестикулируя. К большому сожалению, моя "переводилка" абсолютно ничего не выдавала, хоть мы и скачали к ней из местной сети языковые обновления.

Минут пять прошло в оживленном извлечении добычи, которая оказалась по виду каким-то огромным моллюском с довольно впечатляющей раковиной и десятком отростков. В приступе бурной радости никто не обратил внимания ни на меня, ни на какие-то посторонние следы, надежно затоптанные в первые же секунды. И все же моя броня не зря была как-то связана с разведкой. Спустя какое-то время я начал вычленять из разговора кое-какие отрывочные слова, потом короткие фразы. Из разговора выходило, что изловленный зверь считался шикарной добычей, встречавшейся в этих краях хоть и довольно часто, но меньших размеров. По этой причине добыча оказалась довольно дорога, особенно раковина. По услышанному таких больших раковин имелось буквально с десяток в различных частных коллекциях. Я как раз раздумывал, не заявить ли свои права на добычу, когда с другой стороны пустыни появились еще четверо оборванцев немного иного вида и, увидев добычу, без разговоров открыли стрельбу.

Короткий поединок, начавшийся и кончившийся без единого слова, остался за первой пятеркой. Я не видел, в каком состоянии оказались прибывшие позднее оборванцы после скоротечного боя, по крайней мере, двое из них остались живы, покинув поле боя, один же неспешно съезжал по песку в ложбинку, где недавно располагался я сам. Из оборонявшихся раненными оказались трое. Одному, похоже, хорошенько досталось, а двое получили, по разговору, несильные ожоги. Во время сражения я увидел, что местное оружие может выдавать и большую, нежели первые импульсы, мощность. Вряд ли оно могло сравниться по мощности с лучами пушек в засаде на станции потока или "дракончиком", но заявлять права на добычу расхотелось.

Я решил остаться на месте и послушать аборигенов. Разговор в основном шел о том, что напавшие имели отношение к какой-то местной группировке, занимающейся разработкой месторождения каких-то ископаемых. Дальше охотники выражали свое негодование по поводу поведения нападавших и их родословной. Полезным это могло стать разве что в плане языковой базы.

Постепенно разговор потек о каких-то воспоминаниях, связанными удачными и неудачными охотами. Самый низкий из охотников, видимо, в очередной раз нажал на какую-то общую старую мозоль, вызвав взрыв споров. Постепенно из всяких местоимений и непереводимых для моей брони фраз сложилась некая картина, немного пробудившая меня от состояния скуки. Охотники обсуждали какой-то случай на одной из прошлых охот, где они тоже имели возможность взять приличный экземпляр моллюска, если бы он не уполз в какую-то пещеру или трещину, в которой присутствовала какая-то неизвестная аномалия, по словам участников очень похожая на периметр охранной системы.

Моллюска эта аномалия слегка подпалили, хоть он и остался цел, а вот одного из охотников серьезно ранило. Следом вспыхнул спор на тему того, что там может быть на этом треклятом или еще каком-то месте и стоит ли туда вернуться, чтобы проверить. Мнения, как водится, разделились на "надо идти" и "пошло оно лесом". Мало по малу разговор сместился к теме о возможном методе отлова спрятавшегося там моллюска, представляющего хорошую добычу. Случились и байки о якобы встречающихся останках панцирей моллюсков вдвое превосходящих предмет недавней разборки. Все кончилось тем, что к этой теме стоит вернуться, когда кончатся деньги, которые пятерка выручит от продажи только что взятого экземпляра.

Охотники, видимо, совершенно не опасаясь возвращения обиженных оборванцев, спокойно и со знанием дела разделывали и упаковывали добычу. Спустя два часа артель, прихватив с собой и свежий труп оборванца, покинула место недавних событий, оставив после себя практически чистый, разве что слегка перетоптанный песок. Больше всего меня во всем этом удивил тот факт, что на разборки с применением оружия практически у "стен" космопорта никто не обратил ни малейшего внимания.

— А труп-то им зачем? — задал я вопрос пустыне. — Ну, сняли бы снаряжение и бросили. Так было бы логично поступить.

Ответом мне стал едва слышный шелест песка. Приглядевшись, я увидел хвост "тушканчика", торчащий из мешанины следов. Немного подумав, я вытащил одного из фактических зачинщиков недавних событий из песка и, хорошенько рассмотрев его, похоронил в соседней ложбинке, выплавив из песка с помощью "дракончика" две своеобразные раковины, которые потом сплавил вместе, поместив внутрь "покойника". Выходка оказалась, конечно, из разряда детских, но мне просто не хотелось возвращаться на корабль. В голове беспокойно продолжала кувыркаться мысль об аномальной зоне. Странным казалось не то, что на планете присутствовала какая-то охраняемая зона, странным показалось то, что даже эти прожженные пустыней аборигены не имели понятия, что это такое. Пока охотники спорили и объясняли друг другу ориентиры, уверяя, что каждый из них говорит о другом месте, я спокойно откладывал информацию в свои запасники. Вот только уверенности, что я смогу по этим ориентирам что-либо найти, не появилось. Правда, всегда оставался вариант найти проводника за деньги, но для этого нужно было, по крайней мере, выйти хоть на кого-то из местных.

Спустя добрый час чтения всяких слухов и баек, я понял, что никакой более-менее достоверной информации о какой-либо аномальной зоне в местной сети нет. И все-таки яростный спор охотников показался мне имеющим право на достоверность. История начала затягивать меня, в очередной раз убедив, что археология — мое истинное призвание.

* * *

Вернувшись на борт корабля, я рассказал товарищам о происшествии. К удивлению, их не заинтересовала "тайна" аборигенов. Шила сразу полезла в сеть за информацией о "моллюске", а Краппс, просто вернулся к своим занятиям. Полазив в сети, Шила нашла кое-что об упущенной мной добыче. Название я приводить не буду, чтоб не терзать глаз. "Зверь" оказался съедобным, даже считался деликатесом для некоторых разумных. Панцирь имел действительно неплохую цену, хоть и не впечатлившую ни меня, ни Шилу. В общем, охота на "моллюсков", которой почти решила промышлять Шила, откладывалась.

Так и не увидев понимания в среде своих друзей, я решил пройтись по космодрому. Каких-то особых идей у меня не имелось, делал я все это просто так, с целью нагулять перед ужином аппетит. За бортом корабля по-прежнему наблюдался светлый период суток, ибо период вращения планеты вокруг своей оси насчитывал несколько земных суток.

Сначала я прошелся до административного подвальчика. Там на меня всеми своими шестью глазами печально посмотрел робот, видимо жестко интегрированный в пульт управления и с неменьшей жестокостью запрограммированный на отсыл всех в различные "сады". До искусственного интеллекта ему было, как мне отсюда до Москвы. Немного погрузив робота и посмотрев на его реакции, я впал в сомнения, что до Москвы мне, возможно, ближе. Если честно, я надеялся встретить тут живого разумного, так как из дел у меня имелось всего лишь одно — поболтать.

На обратном пути я увидел, что около одной из маленьких посудин крутится какой-то разумный. Выходя на прогулку, я уже видел, как он пытался что-то делать в открытом лючке своей космической шлюпки. Я уже хотел свести знакомство, но, подумав, что буду отвлекать занятого "человека", вернулся к "Бурундуку". Время, как вы можете понять, проходило "весело". Все чаще приходила мысль прокатиться на орбиту, развлечься, пообщаться. На "Бурундуке" не было даже моего любимого "истребителя", на котором я мог бы погонять над поверхностью и расстрелять парочку барханов.

— А что мне мешает их расстрелять, — пришла мысль. — Шаров к ЭМИ стволу у меня количество ограниченное, но ведь лазерную батарею можно и зарядить.

Ободренный идеей, я двинулся в пустыню. Расположившись на солнечной стороне бархана, чтобы перед глазами четко просматривался театр военных действий, я начал охоту. Занятое мной положение оказалось не случайным, еще в прошлый раз я заметил, что "тушканчики" значительно чаще снуют по теневой стороне бархана. "Тушканы" оказались жуть как проворны, за битый час я смог добыть только одну тушу. Занятие стало надоедать, кому ж понравится, что его постоянно оставляют "с носом". Вспомнив вчерашний день, я решил добыть "моллюска". Приманка, хоть и слегка опаленная слабеньким импульсом лазера, у меня имелась. Я не знал, на что реагируют "моллюски", может на вибрацию почвы, а может, на запах. Распустив один из кустарников с бусинами, я сплел импровизированную нить длиной метров с десять. Да, весело, наверное, было наблюдать со стороны за взрослым дядей, таскающим на ниточке "тушканчика". Найти хотя бы маленького "моллюска" мне в округе космодрома не удалось, видать, не так уж они оказались распространены, как сказали охотники. И все же, вспомнив альтернативу, я решил продолжить. Моя настойчивость оказалась вознаграждена. Я все-таки выследил одну "лохматую" тварь. Еще с полчаса я придумывал, как бы ее взять. Моя наживка ушла с первого же прохода ложбинки — я попросту расслабился. Поступить я решил просто. Аккуратно спустившись на пузе вместе с песком ко дну ложбинки, я начал проводить рукой по песку, имитируя бег "тушкана". Видимо, потуги мои казались жалкими, потому что "моллюск" высунул лишь с пару десятков усиков, которые высунулись из песка едва на сантиметр, но не спешили поймать меня. Я бы и не увидел их совсем, если бы не ждал. Какое-то время я наблюдал за усиками, но идеи, как взять "моллюска", у меня не родилось.

— Оставь мелюзгу, — так в общем смысле переводилось сказанное.

За охотой я совсем потерял бдительность. На вершине противоположного бархана, держа в руках уже виденное мной оружие, сидел абориген. Являлся ли он кем-то из вчерашних охотников или нет, сказать определенно я бы не смог. Но, судя по одежде, разумный был из охотников. Обругав себя за беспечность, я продолжил смотреть на усики "моллюска".

— Ты хоть понимаешь меня, турист экзотический? — прозвучала следующая фраза аборигена. — Понаедут придурки со всего космоса, перепортят весь молодняк, который и съесть-то толком невозможно, а потом хвастаются друг перед другом ракушками, которые у нас мальки друг другу показать стесняются.

— Спасибо, — сказал я. — Турист все понял. Хотелось просто увидеть, что за зверь тут сидит.

— Ты бы не свистел, — продолжил абориген, — я тебя уже давно наблюдаю.

— Ну, интересно было, вот и решил поохотиться, — сказал я. — Да и скука.

— Да, ты заливай в другом месте, — перевод практически наладился, видимо, броня освоилась к этому диалекту. — Насмотрятся рекламы про сафари и прут кому не лень, думая, что на халяву можно матерого самца взять. Перепортят два десятка молодых самок и домой.

— А вчера тут, рядом с космодромом, кого поймали? — спросил я.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился абориген. — Полухвостый еще панцирь даже на аукцион не выставил.

— Видел, — сказал я.

— Ври, давай, — сказал абориген. — Полухвостый ничего о живых свидетелях не рассказывал.

— Неживого его бригада с собой уволокла, — проинформировал я.

— Ты лежи-ка спокойно, всезнающий турист, — сказал насторожившийся абориген, наводя на меня свою винтовку. — Где там у тебя оружие-то? Лапками не сучи, пристрелю.

— Оружия у меня много, — разговор начал меня утомлять. — Ты на продаже разжиться собираешься?

— Да, надо тебя придавить, слишком много знаешь, — поставил абориген меня в известность, сделав выстрел мне в спину.

Хорошо, что оружие у него стояло на одиночном огне, а может, не думал он, что мой скафандр броней окажется. Лежа сильно-то не попрыгаешь, так что получил я в спину сполна. Броня не подвела, но по спине растекся очень неприятный жар. Ответа от брони не последовало, видимо, положение оказалось неблагоприятное для стрельбы. Не дожидаясь очередного подарка, я перекатился в ложбинку, но второй подарок все-таки достал мой бок. Тут уж пришел и ответ малого калибра от моей брони. Абориген просел, а его оружие поехало вниз по бархану.

— Вот блин! — подумал я с досадой. — Кому я мешал, ведь никого не трогал! Ан на тебе свежий труп.

Немного покряхтывая от еще пульсирующего жара, я быстро полез вверх по бархану. Абориген лежал на боку, прижимая две конечности к боку. Когда я поднялся над барханом, он немного подогнул нижние конечности и с присвистом сказал:

— Ладно, давай, твоя взяла. Расслабился я, мазать стал.

— Ты как сам-то? — почему-то спросил я не совсем то, что думал. — Может, тебе неотложку какую-нибудь вызвать?

— Ты перегрелся, турист? — опять прошипел абориген. — Я тебя чуть на корм пустынникам не пустил, а ты глупости какие-то спрашиваешь. Будешь долго раздумывать, так я еще попробую наверстать упущенное.

— Ага, значит более-менее в порядке, — сделал я вывод. — Иначе не хорохорился бы. Давай, может, помогу, перевязать или еще чего.

— Совсем не боишься? — спросил абориген. — Ты что в сети байки про "коробейников" не слышал?

— Вы чем-то торгуете? — не понял я.

— Слушай, ты откуда взялся-то? — теперь уже по-настоящему удивился абориген. — Мы в коробочки укладываем. В маленькие такие коробочки и хороним.

— Это как-то с трупом утащенным связано? — понял я.

— Да, — согласился абориген. — Эти зверушки, что ты изловить пытался, жрут все подряд, а потом сами несъедобными становятся. Вот и приходится нам блюсти бизнес.

— Почему коробочки-то маленькие? — спросил я.

— Пепел там потому что, — ответил коробейник. — Ты что, правда, меня кончать не будешь?

— Наверное, стоило бы, — сказал я, как бы раздумывая. — Но я, вроде цел, а на лицо какое-то непонимание сторон. Ты что тут вообще делаешь у космопорта?

— Все-то тебе надо, — прошипел коробейник. — Помоги лучше, если не боишься и правду говоришь. Вон с другой стороны бархана баул мой валяется, там аптечка есть. Тащи сюда, покажу, что сделать нужно.

Я притащил баул, оказавшийся очень удобным рюкзачком. Коробейник, по-прежнему придерживая двумя правыми конечностями бок, вынул двумя левыми коробку и, открыв, достал оттуда с пяток тюбиков.

— Ну ладно, турист, помоги, если уж ты совсем ненормальный, — прокряхтел коробейник. — Постараюсь все сам сделать, но если отвалюсь, вот препарат, приложи вот тут, между пластин и нажми эту панель два раза. Если не поможет, то еще два.

Коробейник отнял руки.

— Убейте меня, я сплю, — сказал коробейник, осматривая рану. — Чем это ты меня приложил?

— Знал бы я сам, — подумал я, осматривая место попадания.

В месте попадания заряда бронежилет коробейника был аккуратно срезан. Вместе с бронежилетом оказался срезан небольшой кусок чешуи на боку вместе с куском шкуры и небольшим слоем мышц. Судя по всему, ранение оказалось несильным, но весьма болезненным.

— Ты чем-то недоволен? — спросил я. — Нужны рваные дыры?

— Никогда о таком не слышал, — абориген налил на рану какой-то жидкости из одного тюбика. — От лазера была бы выжжена шкура или ровная дырка, я же видел, что ты всего-то один импульс дал. Тут же вид, как будто у меня кусок шкуры хирург срезал, да еще сверху стаб-покрытие нанес.

Жидкость, вылитая на рану вспенилась и потекла по телу. От этого действия из раны начала выступать желтая субстанция.

— Вот и потекло, — сказал коробейник. — Как есть, стаб-покрытие кто-то сделал.

Субстанция продолжала течь.

— Чего ждешь? — спросил я.

— Нужно подождать, пока размагниченная часть выйдет, иначе проблемы будут, — сказал абориген, шипя, видимо, было неприятно. — Лежи потом с распухшим боком.

— А как узнаешь, что все ненужное вышло? — продолжал я мешать ему спокойно жить.

— Кристаллизоваться начнет, — все же ответил коробейник.

Дождавшись сказанного, коробейник залил рану другой жидкостью, которая как будто смыла все следы, а потом залил довольно толстым слоем мази из следующего тюбика. Мазь, набухнув, расползлась точно по краю раны и начала оседать. Абориген облегченно пару раз вдохнул-выдохнул и прижал в указанное мне место инъектор.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да. Ждем немного, и можно вести меня сдавать, — проинформировал абориген.

Я сходил за его винтовкой. В принципе, оружие выглядело довольно логичным, я бы сам вполне разобрался с его применением. А Краппс, наверняка, узнал бы и как оно работает, разобрав его. Похоже, что оружие по большому счету являлось одноручным, второй упор, видимо, употреблялся для точного прицеливания. В части ружья, определенной мной, как приклад размещалась батарея с индикатором. Спуск делался, скорее всего, одной из двух утопленных в корпус панелек. В действии я его видел, так что пробовать не стал, вряд ли оно было сравнимо с "дракончиком". Коробейник наблюдал за мной. Повертев ружье, я положил его рядом с хозяином, хоть у меня еще и оставались дурные мысли.

— Ты совсем плох на голову? — спросил коробейник, указывая на свое ружье. — Я же могу попытаться уйти, рану еще раз обработать можно, и ищи потом песка в пустыне.

— Иди, — согласился я. — Я бы хотел, конечно, пообщаться, но если спешишь, иди.

— Ты меня сдавать не будешь, — сказал утвердительно, а может вопросительно коробейник.

— Куда тебя сдавать? — спросил я, добавив немного глумливо. — Я не знаю, съедобный ты или нет. Шкура опять же может быть и не ценная вовсе, да и дырявая она.

— Ага, шутник, — отозвался коробейник. — Доведешь — пальну.

— Слушай, — сказал я. — Давай закончим выпендреж, ты уже стрельнул в меня два раза, оба попал, между прочим. Я пока цел. У тебя нет подозрения, что третий и четвертый раз могут так же не возыметь действия?

— А… Значит, все же попал, — явно обрадовался коробейник. — Это хорошо. Чего ж ты жив тогда?

— Да вот люблю я это дело, — ответил я. — Пошли вон в тенек этого военного рыдвана сядем, ты же даже без скафандра, неуютно, наверное, на солнышке, особенно после ранения.

— Пошли, только не у самого корпуса, — согласился коробейник. — Там вояки охрану несут.

Мы перешли. Коробейник хлебнул какой-то жидкости из фляги, похожей на термос.

— Так ты по делу тут или так гулял? — начал я.

— В общем-то, по делу, — согласился абориген.

— Может, скажешь, вдруг поможем? — предложил я. — Тебя как звать-то?

Имя не перевелось, после второго повторения я назвал его для себя Урагас, броня все равно переведет как надо, нужно только для себя ассоциировать и задать перевод. После знакомства Урагас перешел к делу. Он пришел поговорить с местными обитателями о доставке кое-каких грузов на орбиту, Можно было бы заказать доставку прямо от места, но цена оказалась бы двойная. А тут на планетарке обычно паркуются "люди" не слишком привередливые, можно договориться. Переговорив о грузе и цене, я прикинул, что денег тут с гулькин хвост, но и работа оказалась плевой. Кроме того, денег хватило бы на топливо туда-сюда, на пару дней стоянки на орбите и еще на выпивку в баре. Это, можно сказать, было указание самого Кришны. Мне до ужаса надоело тут сидеть, а фактически оплаченные два дня будут веским аргументом даже для Шилы. Между делом ко мне пришла одна интересная мысль. Я расспросил коробейника об услышанном вчера месте с аномалией. Урагас это место знал, и хоть был там всего два раза и то волею случая, божился, что найдет его без труда. Тогда я ему предложил сделку. Я обеспечу ему доставку на орбиту по предложенной цене, а в обмен на информацию об интересующем меня месте, я обеспечу ему подъем груза с определенного им места. Единственное, я должен точно знать, что за груз будет погружен, так как с властями мне проблем не нужно и сопровождающего я не возьму, если только он в трюме не поедет.

— Да я бы и так тебе рассказал про это гиблое место, — сказал Урагас. — Обошелся ты со мной хоть и глупо, но сказочно великодушно. А на счет груза — это мясо и раковины этих, как ты сказал "моллюсков". Мы их "барханники" называем. Сопровождающий не нужен, груз специфический, если попробуешь слинять и всплыть где-нибудь, наши люди тебя найдут.

Осталось поговорить с Шилой, хоть я и не сомневался в ее согласии. Мы прогулялись к нашему кораблю и переговорили с нашей капитаншей. Согласие тут же оказалось достигнуто. Урагас сразу по карте, взятой в информационной сети, пометил место подбора груза и интересующую меня аномалию. Хоть с аномалией он был не очень уверен, обещал откорректироваться при подборе груза, когда уточнит у других очевидцев. Подбор груза мы договорились сделать через день. Груз оказался готов, но нужно было собрать его в одном месте. Урагас ушел, просто обернувшись к нам спиной и не произнеся ни слова на прощание.

— Ты где его откопал? — спросила Шила. — Это же — коробейник, если я не ошибаюсь. На копателя или старьевщика он не похож. Ты ему доверяешь?

— Не очень, — друзьям я решил не рассказывать историю нашего знакомства. — Я не знаю, кто такие копатели или сырьевщики, тут мы не сильно-то рискуем. Груз в трюма, деньги при сдаче. Выходить из корабля при погрузке не будем, активируем систему внешней защиты, у тебя же есть два нижних орудия для защиты во время стоянки, они как раз и рассчитаны на охват периметра.

— А если бомбу подложат? — спросила Шила.

— Сделаем так, — сказал я. — При погрузке ты держи периметр, чтоб посторонние не подходили, а я просканирую весь поступающий на борт груз, с парочкой грузчиков за раз я справлюсь. Если что, закроем трюма и создадим вакуум, они скафандров не носят, хоть ни к маракуя, ни к туррутам не относятся.

— У коробейников всякий сброд есть, — проинформировала моя капитанша. — Там практически все виды разумных укрываются от закона. Ладно, план неплох.

* * *

Груз мы забрали вообще без сучка. Действовали по плану — доверия я к коробейникам не испытывал. Урагас передал мне кусок напечатанной на пластике карты, заодно рассказав все небылицы про два самых известных места, которые ходили в виде слухов среди коробейников.

— Урагас, зачем ты стрелял в меня? — спросил я.

— Кто-то копает под нас, пытаясь перессорить все артели, совсем недавно начали гибнуть коробейники, имевшие репутацию самых хитрых бестий на планете, — ответил он. — Я не поверил, что ты из тех, кто копает, но ты поразительно много знал, я решил не рисковать.

— Почему же ты теперь изменил мнение? — допытывался я.

— Почему ты думаешь, что я его изменил? — ответил он. — Ты действовал тогда, как дурак. Но даже если ты один из них, мы теперь знаем тебя. Вряд ли ты сможешь навредить.

— Я узнал, необходимое, что бы ты ни говорил, — сказал я.

— Мне все равно, — ответил он, — пусть об этом старьевщики беспокоятся. Всякая старая рухлядь по их части. Одна из этих дыр по большому счету дыра и есть, только какие-то странные вещи в ней происходят, но ничего опасного очевидцы не встретили. Во втором месте все сложнее, и там часто происходили неприятности. Я точно знаю, что старьевщики уже пытались пробраться в зону этой аномалии. Толку у них не вышло, как, собственно, и в других подобных местах.

— Такие зоны еще есть? — продолжил я пытать Урагаса.

— Есть, но я не знаю, где они находятся, — ответил он. — Я, возможно, как-нибудь помогу тебе за твой дурацкий поступок, но не думай, что я стал тебе доверять. Данная мной информация — просто часть выгодной нам обоим сделки.

Перед вылетом мы по согласию сторон вскрыли один из контейнеров, сверив содержимое. Перелет на орбиту вообще не стоил разговоров. Груз мы сдали условленному лицу, получив оплату наличкой. Оплатив стоянку на орбите за двое местных усредненных суток, мы с Шилой направились на изучение ближайших станций. Краппс, как всегда, не захотел покидать корабль, зависнув в местной информационной сети на проблеме каких-то местных технологических новшеств. Для нас все орбиталки казались приблизительно одинаковыми, поскольку оказались мы тут впервые. Шила, конечно, выловила кое-какую информацию в сети об особо рекламируемых станциях, но мы прекрасно понимали, что в информации больше самой обыкновенной рекламы, чем истины. Истина, как и всегда, оставалась где-то там. По этой причине активное посещение мы начали с той орбитальной станции, где и сдали груз.

Внутри пространство походило на самый настоящий муравейник. Я, конечно, не был в муравейнике, но заочно мог уже считать себя специалистом в этом вопросе. Освещение внутри этой постройки оказалось таким же, как и у местного тандема звезд, гравитация чувствовалась даже ниже, чем на планете, составляя, наверное, половину Земной, какая-то атмосфера внутри базы тоже присутствовала. Между орбитальными сооружениями было налажено регулярное сообщение, я эти довольно вместительные экипажи привычно назвал маршрутками, кроме них имелся транспорт и поменьше — чистой воды такси. Немного погуляв по месту нашего прибытия, мы из чистого интереса сменили несколько орбиталок. Как оказалось, реклама не совсем врала, вернее, она врала, но не совсем. На разных станциях оказались реализованы разные условия обитания. Разнились типы освещения, гравитация, атмосфера и обслуживающий персонал. На некоторых орбиталках персонал набирался преимущественно из одного вида разумных, связано ли это было с расизмом или наоборот уровнем сервиса, сказать затрудняюсь. Проболтавшись по переходам и "улицам" несколько часов, мы решили справиться о местных гостиницах. То, что они имели место быть, мы ни секунды не сомневались, осталось узнать, где и какие. Как оказалось, гостиничные отсеки присутствовали почти на каждом строении, но кроме этого имелись и отдельные орбитальные гостиницы. Во-первых, они имели номера на все условия жизни, а во-вторых — на все условия кошелька. Видимо, как противовес, попадались и чисто офисные сооружения, где базировались не магазины и лавчонки, а исключительно офисы солидных компаний. "Население" же всего этого порождения новейших и не очень технологий оказалось воистину разношерстым и разномастным.

Несколько раз мы встречали небольшие группки Шилиных соотечественников. Пару раз даже удалось завязать с ними недлинные разговоры. К моему удивлению, меня принимали за силуки в какой-то боевой броне. Моя "говорилка" к этой поре, благодаря постоянному общению с Шилой, давала отличный перевод, видимо, даже учитывая тонкости интонации или что там еще имелось у силуки для окраски речи. Шила казалась мне воистину счастливой, как будто на секунду побывала дома. К сожалению, все встреченные нами силуки оказались очень заняты, и наметить более обширные посиделки не удалось. Людей в этой орбитальной паутине я встретить даже не думал. И все-таки один раз Шила указала мне на группу из трех разумных, что-то обсуждавших за столиком одного ресторанчика. В отдельной кабинке, видимо, была настроена родная для них атмосфера, и компания сидела "без верха". Издалека они действительно очень походили на людей. И все же, подойдя ближе, я однозначно понял, что они — не люди, разнился кожный покров, глаза, волосы. Шила тоже почти сразу поняла свою ошибку. Тревожить незнакомцев мы не стали, а нас они даже не заметили.

В "стальной паутине", как мы назвали сеть этих орбитальных станций для себя, присутствовало огромное количество различного рода культурных заведений. Только вот кучковались они, так сказать, по "прописке". Различные виды разумных по-своему понимали прекрасное. Именно на этом и основывалось кучкование. Культурные заведения оказались прописаны по типам станций в расчете на какой-то определенный вид разумных. Найти станцию силуки, а тем более людей было делом практически нереальным, по этой причине мы, для любопытства пару раз заглянув в такие заведения, окончательно выкинули из головы мысли об искусстве.

Вообще, в Шиле меня поражало многое. Во-первых, она не пыталась что-то прикупить себе в многочисленных лавках и магазинах, хоть средства теперь и позволяли это сделать. Во-вторых, наша капитанша не стремилась гульнуть в дорогих ресторанах и поселиться в самых шикарных отелях. И хоть, я понимал, что у нее тоже есть свои маленькие "фишечки", принять мне это оказалось весьма непросто, зачастую я просто ловил себя на мысли, что чувствую себя неловко. Казалось, что будто и не с женщиной вовсе гуляю. И мне очень захотелось подарить ей что-нибудь эдакое. Ну может же у нее, в конце концов, быть сегодня день рождения.

— Шила, вы вообще празднуете дни рождения? — спросил я.

— Нет, не празднуем, — ответила Шила, — зачем?

— Ну, ты все же появилась на свет, чем не праздник? — предположил я.

— Не уверена, что мои родители праздновали это, хотя, я плохо помню их, — ответила она.

— Причем тут родители, почему бы тебе не отпраздновать его? — настаивал я.

— Зачем? — удивилась Шила. — Не пойму, в чем смысл праздника?

Я понял, что быстро объяснить мою концепцию дня рождения не удалось. Я решил посмотреть, что может заинтересовать Шилу, как подарок. Время у нас имелось, и мы прогулялись по ювелирным лавкам. Шила радовалась украшениям, даже иногда некоторое время рассматривала какие-то из них, но ни разу даже не попробовала примерить.

— Тебе даже ничего не хочется примерить? — спросил я.

— Какой в них смысл? — спросила Шила. — Они красивые, но это — пустая трата денег. Может, тем, кто живет на своей родной планете это и красиво носить, мне же под скафандром, что они есть, что их нет. Я даже думаю, что просто мешать будут.

— Говорят, что, к примеру, бриллианты женщине душу греют, — возразил я.

— Не греют, — отрезала Шила. — Мою душу, как и тело, греет скафандр.

На этой "оптимистичной" ноте мы и закончили посещение ювелирных лавок. Оказалось, что просто гулять по центральной "улице" очередного орбитального комплекса мимо казино, каких-то "массажных" салонов и магазинов — это здорово. Нам было хорошо, просто потому, что мы вырвались из тесного мирка нашего маленького корабля. И пусть вокруг все казалось чуждым для меня, жизнь кипела и бурлила, невольно увлекая за собой. Рассказывая какую-то веселую историю из своей детской жизни, Шила завлекла меня в магазин под огромной вывеской. Я бы прошел мимо, так как начертанные буквы для меня ничего не значили, Шила же обратила внимание на торговые марки производителей оружия. Оказывается, мы вступили на улицу, вернее тупичок, полностью отданный под этот вид товаров.

Магазинов оказалось довольно много, по этой причине мы начали осмотр именно с самого большого, который одним углом практически выходил на главную "улицу". Как ни странно, у магазинов не наблюдалось огромных поражающих воображение витрин, реклама присутствовала скупая, возможно это было как-то связано с решением властей.

На большинстве орбитальных комплексов оказалось запрещено носить оружие. Покидая грузовые доки или парковочные ангары, приходилось проходить проверку именно на этот повод. Другие вопросы, типа: кто ты, откуда и зачем, никого не интересовали. Оставив "дракончик" на борту "Бурундука", я немного сомневался на счет встроенных систем моей боевой брони, но все прошло нормально, охрана не распознала в моей броне боевую модификацию.

Зайдя же в магазин, мы попали в мир металла, стекла, пластика и яркого света. Магазин торговал только новым оружием, наверное, по этой причине ассортимент показался мне слегка однообразным. В основном представленными оказались образцы вооружения ближайших соседей этой звездной системы. Вообще же, на орбитальных комплексах торговали практически всем оружием, которое можно было достать в этой части космоса. Только вот и состояние его разнилось, что не всегда сильно сказывалось на цене. Из тяжелого вооружения мы хотели прикупить восемь ракет. По окончанию последнего рейса нам со скрипом вернули лишь половину расстрелянного боезапаса. Так что восемь пусковых шахт у нас оставалось вакантно. К сожалению, подходящие нам по типу ракеты имелись в основном тоже местного производства, проверенные же образцы оказались, во-первых, жутко дороги, во-вторых, по ним всегда оговаривался некоторый срок поставки. Отдел ручного оружия Шилу вообще разочаровал, видимо, ничего похожего на "дракончик" тут не наблюдалось. По рекомендации одного из посетителей мы прогулялись в две частные лавки, торгующие и скупающие оружие.

Поскольку оружие к ношению запрещалось, эксперт был готов выехать на осмотр в ангар, если дело того стоило. Доставка же купленного оружия делалась опять же на борт или в ангар. Оружие в большинстве своем энергетическое оказалось, видимо, это обуславливалось условиями применения — в космосе отдача была не самым желанным другом. Правда, изредка попадались образцы сбалансированного огнестрельного оружия и малые ракетные комплексы, которые с успехом применялись и в космосе. И все же это была чистейшая экзотика, такое оружие оказывалось куда капризнее энергетического, не смотря на специальную смазку и покрытия, подвижные части были слабым звеном любой ручной огнестрельной механики. Я не увидел в магазинах ручного ЭМИ-оружия, в продаже наблюдались только стационарные установки для кораблей и тяжелых бронекостюмов. Не берусь судить, на сколько они были лучше или хуже оружия КСС, но по конструкции и внешнему виду они значительно уступали последним. Через Шилины руки прошли, наверное, десятки различных образцов оружия, но она так ни разу и не высказала восторга. Не знаю, что тому было причиной качество или же цена. Уже под самый занавес нашей экскурсии по миру местного вооружения мне на глаза попалась стандартная плазменная винтовка КСС. Я настолько удивился, что на время застыл у витрины. Это оказалась какая-то из десантных винтовок. Я не обратил на эту модель особого внимания на базе, просто повертев в руках для ознакомления, там все мое внимание забрал "полу-терминатор". Я, конечно, мог и ошибиться, но что-то мне подсказывало, что я прав. Винтовка стояла на отдельном стенде, цены рядом с ней не наблюдалось. Это немного смутило меня, может, кто-то создал очень похожую бутафорию для рекламного стенда. Один из продавцов, увидев мое плотное внимание, подошел.

— Интересуетесь антиквариатом? — спросил он.

Меня крепко заклинило. Я чуть было не выдал ему фразу, типа: "Этот антиквариат будет получше многих свежих образцов вашей многочисленной коллекции". Все же, сдержавшись, я с некоторой дрожью в голосе, заметною только мне самому, спросил:

— Что это за оружие?

— Точно сказать не могу, — ответил продавец, — наш главный специалист по древнему оружию отсутствует. Могу только сказать, что достоверной информации, наверное, нет. Данные виды оружия весьма редки и попадаются лишь в древних раскопах. Что уж говорить, если наши специалисты до сих пор не определили, что за поражающий элемент является основой оружия.

— Никто ни разу не видел его в действии? — поразился я, пристальнее рассматривая винтовку, стоявшую на специальном лафете метрах в трех от меня.

— Нет, — ответил продавец. — Я слышал, что один образец пытались изучить какие-то научные технари, но так и не нашли решения. После разборки элементы оружия довольно быстро стали приходить в негодность, как будто таяли или очень быстро коррозировали. Возможно, после разборки была активирована какая-то система ликвидации.

— А чье это оружие? — спросил я. — Кто его производил?

— Кто-то говорит, что это оружие крайгов, — сказал продавец. — Но есть и масса других версий. Все же крайги больше миф, чем реальность. В наших краях их не видели вообще больше двух сотен усредненных по комплексу лет.

Шила, услышав знакомое слово, подтянулась к нам.

— Откуда же этот образец? — уточнил я.

— Точной информации нет, — ответил продавец, — последний владелец купил его на планете у копателей. Весьма вероятно, что он там и был найден. Хотя копатели продают все, до чего могут дотянуться, не всегда эти вещи найдены в руинах, иногда бывают сняты и с остывающих тел.

— А можно мне ее осмотреть поближе? — задал я бьющийся в клетке моей воли вопрос.

— А-э. Я сейчас спрошу у хозяина, — махнул лапами продавец, — извините, но вещь весьма дорогая.

Продавец вернулся очень скоро и вернулся он с хозяином. Хозяином лавки оказался старый гуапард.

— А какой у вас интерес к этому образцу, уважаемый? — спросил он. — Образец весьма редкий.

— Хотел бы немного подробнее осмотреть, возможно, образец будет мне интересен, — ответил я.

— А уважаемый знает, сколько он может стоить? — спросил хозяин.

— А вот сейчас уважаемый и узнает, — немного передразнил я хозяина. — Кроме того, уважаемый не первый раз видит такого рода образцы и может немного разбираться в них.

— Правда? — удивился хозяин. — Не пускает ли уважаемый туман в чашку.

— Вы немного некорректно ведете себя с потенциальным покупателем, — меня немного стал раздражать тон хозяина, — у вас магазин или музей?

— Образец редкий, — продолжил хозяин, — не хотелось бы его повредить.

— Вы же не знаете даже рабочий он или нет, — пошел я в наступление.

— А вы можете это сказать? — ответил хозяин лавки. — Я думаю, что вы просто очередной фанат старины, пытающийся подержать в руках весьма недоступную вещь. Но вы мне чем-то нравитесь, я вам пойду на встречу.

Торговец лично снял с полки пластиковый чехол и положил винтовку передо мной на стойку. Я осмотрел ее. Винтовка, явно видала всякие виды на своем веку. Голубое покрытие во многих местах оказалось поцарапано, на прикладе виднелось несколько сколов, отливающих в лучах освещения серебристыми мазками. Видно, что винтовку тщательно вычистили. На торце рукоятки стояло до боли знакомое клеймо производителя и вензель КСС. Мои последние сомнения отпали. Передо мной лежала какая-то из штатных винтовок легкого десантного снаряжения КСС. Винтовка имела идентификационную защиту, ею не смог бы пользоваться посторонний, но об этом торговцу знать не стоило. В том, что она "живая" я не сомневался, оружие Содружеств делало надежным. Я взял винтовку в руки.

С момента первого касания, до момента, когда я поднял винтовку со стола мой чип и винтовка обменялись информацией, а БМКП уже выдал мне прицельную сетку и данные о состоянии оружия. У меня в руках находился один из фрагментов мозаики, который, к сожалению сам по себе помочь мне не мог.

— А ты ведь и в правду "жива", девушка, — подумал я. — Заменить батарею и в бой. Даже маркер обслуживания не горит.

Я повернул винтовку и осмотрел отсек батареи. Приемник оказался пуст и закрыт характерной для пустого слота панелькой. Винтовка ожила от "прикосновения" моего БМКП.

— У вас есть тир для опробования оружия? — спросил я, хитро улыбнувшись.

— Вы шутите? — спросил хозяин.

Мне почему-то очень захотелось поставить этого пижона на место.

— Вы не хотите увидеть устройство в действии? — спросил я. — Пока предлагаю бесплатно.

— Уважаемый, я — уже видавший виды продавец оружия, не нужно меня разыгрывать, — сказал хозяин. — Вы подержали в руках эту древнюю вещь, зачем же вы платите неблагодарностью?

— Вы упустили свой бесплатный шанс, — сказал я, доставая из слота в моей броне запасную батарею для "дракончика", которая являлась фактически стандартной батареей для всего ручного оружия КСС.

Автоматически проверив на торце маркер заряда, я вставил ее в приемник. Батарея плавно вошла, а индикация винтовки в боковом поле моего зрения выдала уровень заряда, готовность винтовки к бою и маркер наведения, который сейчас оказался просто "завален" до предела в левую сторону. Я не знаю, как у гуапарда округляются глаза, но был уверен, что у хозяина это случилось. Для рисовки я поднял винтовку в потолок и сказал: "Бах!". Хозяин заворожено потянулся к винтовке. Я ловко вынул батарею и вложил "засыпающую" винтовку в его щупальца.

— Дальше за деньги, — сказал я, злорадно улыбаясь под личиной своей брони.

— Но почему? — хотел, видимо возмутиться хозяин лавки. — Я же…

— Хотели меня облагодетельствовать, — закончил я. — Но получилось наоборот. Вы отвратительно обошлись с потенциальным покупателем, кроме всего прочего, значительно больше Вас знающим о Вашем товаре.

— Я заплачу, — выдал торговец коронную фразу всех собратьев по профессии.

— Я не нуждаюсь в деньгах, — просто из вредности сказал я.

— Но вы же хотели купить, — хватался гуаппард за соломинку.

— Передумал, — ответил я и, подливая масла в огонь, добавил. — Оружие практически в порядке. У Вас оно, к сожалению, останется только лишь музейным экспонатом, хоть по боевым качествам большинство Ваших самых дорогих образцов — просто деревянные игрушки по сравнению с ним.

Мы с Шилой, молчаливо переглядываясь, вышли из лавки, провожаемые тяжелым взглядом хозяина. Я уложил батарею на прежнее место.

— Откуда ты знаком с этим оружием? — спросила Шила.

— Крайги, — ответил я.

— А что это было? — спросила она.

— Штурмовая винтовка легкого десантника, — ответил я. — Поражающий элемент — плазменный сгусток.

— Она сестренка "дракончика"? — догадалась Шила. — Давай купим.

— Шила, она тут стоит безумных денег, — сказал я. — Кроме того, она же — не пистолет, а винтовка. Размеры другие, мощность больше, но это уже совсем не карманное оружие. Запасная батарея у меня к "дракончику" всего одна, а эта винтовка съест ее за тридцать выстрелов. Я не знаю, откуда она здесь взялась, но вряд ли тут есть в продаже такие батареи, другие же винтовка просто не примет. Да и стрелять из нее смогу, опять же, только я.

— А почему я смогла из "дракончика" стрелять? — спросила моя подруга.

— Это — личное оружие офицера, — пояснил я. — В отличие от штатного военного оружия я могу его разблокировать и заблокировать по своему желанию, при снятии блокировки им смогут пользоваться гражданские лица.

Настроение оставалось приподнятым. В голове поселилась мысль, что я где-то рядом со следом. Мы сидели в средненьком баре и были уже весьма навеселе, возвращаться на корабль не хотелось. Бар, как и многие заведения на этом комплексе содержал гуапард, посетители в большинстве были тоже уроженцами этой цивилизации. По залу танцевали несколько местных прелестниц. Просидев в баре пару часов, мы поняли, что девушки здесь не только танцуют. Собственно, это и навело нас на мысль. Посмотрев друг на друга, мы от души рассмеялись и пошли договариваться с хозяином. Мы выбрали наиболее часто удостаиваемую вниманием посетителей даму и, уточнив на всякий случай у хозяина ее род, сделали заказ на доставку ее на "Бурундук" для оказания основательных танцевальных услуг на последующие сутки, оплатив заказ вперед. Почему-то нас жутко веселила эта выходка. Мы просто умирали от смеха, представляя реакцию Оси на нашу шутку, он ведь собирался серьезно разобраться с какой-то научной новинкой.

В снятом на местную ночь номере пришлось установить Шилину атмосферу, я опять забыл перевести данные о своей атмосфере в удобоваримый для местной автоматики вид. Первым делом Шила попросила обследовать номер на наличие камер. Камеры в нем имелись. Я уже стал подумывать, что все гуапарды извращенцы, набирая регистратуру. На регистратуре мне сказали, что никаких камер в номере нет.

— Ну, нет, так нет, — решили мы с Шилой.

Я просто и аккуратно выжег их слабыми импульсами встроенного в броню лазера. Сами камеры, возможно, остались на местах, только вот с работой у них случились затруднения. Я, правда, не смог бы поручиться и за прочую аппаратуру, подсоединенную к этим камерам, но такие мелочи меня в тот момент совершенно не волновали. Через двадцать минут мы с Шилой уже откисали в теплой воде, а моя броня в полуразвернутой позиции исполняла роль переводчика, стоя на краю ванной. Моя подруга, закрыв глаза, тихонько бултыхала в воде одной ногой, вторую отдав в моё распоряжение. Я снова любовался Шилой. С первого нашего взрослого знакомства прошло, наверное, дней десять. Я уже давно пришел в норму, и всякие мысли опять начали вить гнезда в моем смущенном сознании. С тех пор и кожа с ногтями моего делового партнера приобрели законный оттенок. Волосы, за исключением самых кончиков, практически сменили цвет на исходный. А вот глаза до сих пор оставались в раздумьях.

— Плеснем же колдовства в холодный мрак бокалов? — спросил я, поглаживая ступню ноги пристроившейся напротив Шилы.

— Ты о чем? — лениво, чуть не мурча, ответила она.

— Из искры разгорится пламя? — продолжал я цитировать кое-что земное.

— Шерш, та искра до сих пор напоминает о себе, особенно по "ночам", — Шила погладила второй ногой мою коленку. — Я бы хотела плеснуть в бокал немного плазмы, но не так, как в прошлый раз. Энергия должна греть, в крайнем случае — слегка припекать, но не реветь, как дюза древнего звездолета с аннигиляционным двигателем.

Теперь уже с чувством, толком и расстановкой мы отлили в бокал чуть более разумное количество колдовства. Но как не старались мы быть эталоном аптекарской точности, кожа Шилы снова приобрела оттенок молока с легким добавлением кофе, а глаза стали опять светло-коричневыми. Практически без изменений удалось сохранить только лишь волосы и ногти.

Ближе к обеду следующего дня мы вернулись на "Бурундук". Ося нас не встретил, но в его каюте было неспокойно. Практически сразу мы с Шилой подключились к системе корабля. Для начала мы крепко поболтали с Анной. Потом, оставив Шилу продолжать этот процесс, я полез в инфосеть искать всю хотя бы немного касающуюся находок, типа десантной винтовки КСС информацию. Чего-то похожего на информацию нарылось, скажем прямо, с мышиный хвостик. На околопланетном комплексе в продаже имелась еще одна похожая винтовка. Облазив в сети разделы о продаже всякого барахла, называемого антиквариатом, я еще нашел упоминание остатков какого-то древнего доспеха, которые показались мне отдаленно похожими на хорошо знакомую легкую десантную броню КСС. Имелась так же информация с аукционов, продавших ранее какую-то древнюю амуницию и оружие, незнакомого мне образца. По всем слухам выходило, что все, или почти все, эти вещи попали на орбиту с планеты. Базы, какого-либо военного лагеря или станции КСС на планете не было, иначе со мной бы уже связался ее МИ. Оставалась возможность каких-нибудь напланетных операций, в которых погибли бойцы. В то, что тут находилась база вольдов, разгромленная КСС, верилось мало. Планета не выглядела "ушибленной" после погружения в четырехмерность. Имелся, конечно, шанс, что эти находки являлись следами сражений с первой или второй волной вольдов, но слишком уж знакомой оказалась винтовка, вряд ли за столько лет в конструкции оружия не делалось каких-либо изменений. Я не был десантником, иначе мог бы точно сказать, когда и кто мог быть экипирован этим оружием. Меня ждала очередная часть мозаики, а нас — новая тайна.

Мне показалось, что после вчерашнего посещения магазина с оружием Шила была почти готова кинуться на исследование аномалии на планете. Очевидной связи винтовки и аномалии, конечно, не просматривалось, но я надеялся именно на такой исход.

Как мы и полагали, отпустив вечером наш "подарок", Ося снова отказался от посещения орбитального комплекса. Так что мы были готовы к открытиям археологическим и не очень. Пополнив слегка потревоженные запасы активной массы для пищевого синтезатора и кое-каких натуральных продуктов для Краппса, мы снялись с орбиты курсом на планету.

* * *

— Куда летим? — задал я неоригинальный вопрос.

— А что ближе? — так же неоригинально поинтересовалась Шила.

— Дыра, — пожал я плечами.

— Значит, дыра, — согласилась капитанша.

Дыру мы нашли без особых затруднений, благо, место это было хороши известно, да и как ориентир скальный кряж оказался хорош. Корабль мы пристроили на довольно ровном каменистом плато, от которого до дыры пришлось неплохо прогуляться. Ося, совершенно не заинтриговавшись нашей затеей, остался на борту космолета. Шила, понятное дело, увязалась за мной.

Вход в "дыру", собственно, и оказался обычной дырой, ведущей куда-то вглубь скального массива. Ничего особенно загадочного и ужасного я в нем не наблюдал. Как я и опасался, мои увещевания на подругу не подействовали, и она последовала за мной в темноту пещеры. Я еще не оставил надежды и усердно пытался отговорить капитаншу от мероприятия, как проблема неожиданно решилась сама собой немного странным способом.

Пройдя метров двадцать по довольно ровному полу пещеры, Шила неожиданно остановилась. Возможно, я бы и не заметил этого сразу, если бы так же неожиданно моя подруга не замолчала на полуслове. Я забеспокоился, когда она не ответила на второй, заданный мной вопрос. Был, конечно, вариант потери канала связи, но вряд ли этот факт привел бы к неподвижности моей подруги. Шила продолжала настойчиво игнорировать мои потуги привлечь внимание. Ни помахивание рукой перед забралом скафандра, ни мой обход вокруг нее не имели результата, наша капитанша как будто превратилась в какого-то милого истуканчика. Я уже начал нервничать, но мое прикосновение вывело Шилу из зависания. Моя подруга сделала неуверенный шаг назад, попыталась коснуться рукой лица и окончательно пришла в себя, наткнувшись на забрало скафандра.

— Я туда не пойду, — услышал я ее неуверенный голос. — Может, и ты не пойдешь?

— Что случилось? — задал я терзаемый меня вопрос.

— Ничего… Не знаю… — путалась Шила. — Почему ты остановился?

— Остановилась ты, — ответил я, — а я просто решил уточнить чего ради ты решила исполнить роль статуи в этой пещерной постановке.

— Я? Я шла за тобой, потом вдруг моргнула, а ты уже рядом, — неуверенно пробормотала моя подруга. — Ты как это сделал? Решил меня напугать, да?

— Нет, пугать меня решила ты, — я внимательно посмотрел через прозрачное забрало скафандра в растерянные глаза Шилы. — С тобой что-то случилось, только я не могу понять из-за чего.

— Вроде все нормально, — Шила осторожно взяла меня за руку, — можно, я не пойду? Я лучше тебя у входа подожду.

— Давай-ка на корабль и полежи в тишине, — решил я. — Я тут прогуляюсь, буду постоянно на связи.

Собственно, сам комплекс пещер ничего особо интересного не скрывал. Да, мне попалась несколько красивых мест, изобилующих сталактитно-сталагмитной братией и выходами слюды или кварца, но ничего полезного для интереса или финансового благополучия я не приметил. И если бы не странное поведение моей подруги на входе в пещеру, я бы подумал, что мы охотимся за старыми байками. Потратив в общей сложности несколько часов на изучение не такого уж и большого комплекса пещер, я обнаружил лишь источник воды с небольшим озерцом, в котором наблюдалось присутствие какой-то почти прозрачной живности.

— Если только они не являются очередным деликатесом, мое время потеряно зря, — подвел я итог, рассматривая похожих на небольших осьминожек тварюшек. — Шила, что-нибудь знаешь об этих зеврях?

— Нет, — ответила Шила, — сама впервые вижу. Могу поискать в сети, в конце концов, они отсюда не сбегут. Возвращайся, а то мне до сих пор как-то неспокойно. Ты себя нормально чувствуешь? У меня до сих пор волосы по спине дыбом от этой пещеры.

— Нормально, — ответил я, мысленно обследуя себя. — Все в порядке, никаких проблем. Возможно, какое-то излучение тут действует на психику, а моя броня его экранирует. В любом случае, кроме как для оборудования аттракциона-страшилки, эти пещеры больше никаких идей не вызывают.

— Тогда ко второй точке? — уточнила Шила.

— Может, отдохнем, а уже потом полетим? — предложил я. — Все же по нашим бортовым часам сейчас должен быть глубокий вечер.

— Слушай, Шерш, давай свалим отсюда, — в голосе Шилы появились отчетливые просящие нотки. — Мне даже на борту нашего корабля не по себе. Отдохнем на космодроме, а потом полетим к следующей точке?

— Ого, раз ты забыла об экономии топлива, то все очень серьезно, — пошутил я.

* * *

Со вторым пунктом нашей исследовательской программы оказалось не так просто. И место оказалось не столь хорошо известным, и ориентиры с приблизительными координатами имели точность "плюс-минус до дуба". Так что, выйдя к указанным координатам, нам пришлось немного поплутать, отыскивая ориентиры, которых в пустыне оказалось не слишком-то много. И все же, потратив чуть больше двух часов, мы нашли остовы каких-то развалин, выходящих на поверхность пустыни. Местность выглядела однообразной, не получи мы эти ориентиры, найти конечную точку нашего маршрута оказалось бы очень и очень сложно.

"Бурундука" мы посадили метрах в двадцати от предполагаемого входа в неизвестность. Урагас, правда, рассказывал, что они тут без проблем бывали и на легком летающем катере и на древнем вездеходе. Имелась, конечно, небольшая вероятность, что предположительная система обороны может среагировать на более существенный объект, но риск оставался ничтожно мал. Кроме того, именно перед входом находилась пологая ложбинка между барханами, один из которых практически накрыл искомые нами развалины. По данным наблюдения все вокруг дышало спокойствием.

Транспортных средств у работающих на планете артелей находилось немного, по этой причине мы не слишком беспокоились о нападении. Большей проблемой оставалась нестабильная песчаная площадка. Хоть корабль и совершил посадку по схеме "на грунт", корпус периодически начинало проваливать, песок оказался весьма ненадежной посадочной площадкой. По этой причине, оставив Краппса на присмотре за кораблем, мы вышли на поверхность. Я пытался оставить на борту и Шилу, мотивируя необходимость отражением возможного нападения, но отмазка мне и самому казалась на очень слабую троечку.

Для начала мы осмотрели всю поверхность выходящих из песка развалин. Сказать, что это могло быть ни я, ни Шила не смогли бы. Материал развалин походил на какой-то минеральный композит, с огромной натяжкой его можно было даже назвать бетоном. Ни я, ни Шила не специализировались в инженерных сооружениях. Возможно, Краппс смог бы сказать что-то определенное, но отвлекать его мы не хотели, "черный" огонь археологии уже зажегся в наших душах.

Объекту нашего исследования лет, по-видимому, насчитывалось очень и очень много. Выходящие на поверхность слои постройки оказались сильно изъеденными агрессивной средой. Странным казалось то, что ход, ведущий в нижние уровни, оказался засыпан совсем несильно, хоть вокруг и не наблюдалось следов активной деятельности какой-либо живности. Логично было бы предположить, что кто-то устроил себе тут нору и по этой причине содержит проход в относительной доступности.

— Очень похоже, что тут кто-то регулярно бывает, — предположила Шила.

— Вполне может быть и так, — согласился я. — А может, вход прибрали к нашему приходу.

Вопросов на тему, кто идет впереди, не возникало. У меня все-таки была полностью активированная броня, да посещение первой "дыры" поумерило пыл моей подруги. Я внимательно осмотрел открывающийся моему взору провал. На песке и скопившейся кое-где пыли иногда попадались следы местной живности, какие-то примятые зоны и невесть откуда взявшийся мелкий мусор в виде щепок и тоненьких веток. Аккуратно выверяя шаги, я направился вперед. Провал оказался именно тем, что мы имеем в виду под этим словом. Кода-то очень давно рухнувшие конструкции намертво скрепились друг с другом, образовав своеобразный свод. Провал вел вниз, где в неровном свете моих фонарей проступал лабиринт развалин.

Среди вездесущего в пустыне песка, просочившегося сквозь щели, проступали призраки чьего-то прошлого. Лишь некоторые фрагменты похожего на бетон крошева могли четко заявить о своей принадлежности к стенам или иным частям конструкций. И хоть частично проходы оказались завалены под самый "потолок", а кое-где наоборот отсутствовал "пол", открывая провал в некую темную бездну, развалины пока никаким образом не проявили себя аномально. Я бы затруднился даже в приближении предположить, что располагалось в этом месте в период его расцвета.

Шила без возражений следовала нескольких метрах позади меня. Мы изучали туннели вот уже около двух часов. Я шел впереди и наносил наш маршрут на планшетную карту брони, ну если сказать совсем честно, то это делала сама броня по моему распоряжению, я же ставил необходимые нам пометки и ремарки.

Порой я удивлялся, где же в ней может размещаться столько всяких устройств. Хотя, если рассматривать этот вопрос критически, то ничего невозможного для десантной брони КСС пока я не увидел. В моей броне имелся ряд, пожалуй, характерных для диверсионной деятельности приспособлений. Кто-то, явно постеснявшись, назвал ее разведывательным снаряжением. Хотя по сути дела разведки и диверсионная работа — две стороны одной медали.

Осмотрев получившуюся у нас карту, я не смог найти в мешанине проходов какой-либо логики. Из-за соблюдения осторожности мы потратили кучу времени, похоже, впустую. Судя по карте, мы спустились приблизительно метров на двадцать пять под поверхность пустыни. И я начал задавать себе вопрос, что же тут делали коробейники. Каких моллюсков они могли тут ловить, и какие будущие охотничьи трофеи могли обитать в этом голом и более мертвом, даже чем пустыня окружении. Ответ появился немного позднее.

Спустившись еще на несколько метров по довольно пологому лабиринту развалин, мы оказались перед несколькими сводчатыми туннелями, уходящими в тёмную вдаль. Тут уже безраздельно царствовал песок. Им оказалась засыпана вся поверхность "пола". Лучи фонарей с наших скафандров давали возможность уверенно осмотреть тоннели всего метров на двадцать-тридцать, дальше оставалась видна только вездесущая летающая пыль. И, судя по следам и периодически раздававшимся звукам, местная жизнь в этом царстве мрака, несомненно, присутствовала и чувствовала себя тут замечательно. Из многих трещин с потолка тоннеля свисали корни растений и какие-то наросты, похожие на лишайники или грибы. Кое-где на краю освещенной области периодически угадывалось движение, хорошо фиксируемое по оставленным пылевым завихрениям, а откуда-то из темноты доносилась едва слышная капель. А для пустыни выражение "вода — это жизнь" — закон.

На всякий случай я проложил по карте самый короткий маршрут наверх, до поверхности оказалось в общей сложности чуть меньше четырехсот метров. Для интереса спросил у Шилы наше местоположение, оказалось, что в ее скафандре тоже имеется тактический планшет, и мнения наших систем позиционирования практически совпадали.

Всего туннелей в неизвестность насчитывалось шесть, некоторые входы оказались завалены скатившимся в трещины песком так, что просматривался проход всего в полтора-два метра высотой. Остальные проходы держали марку высоты в три-пять метров. Мысль о том, чтобы обследовать их поодиночке даже не возникала, по этой причине нам стоило определиться с маршрутом. Собственно, никаких предположений лично у меня не появилось. Коробейники могли обследовать на повод моллюсков как любой из проходов, так и все их по очереди. Нам оставалось только проявить чудеса последовательности и педантичности. Наверное, по этой причине выбор мой пал на крайний левый тоннель. Высота его свода на глазок составляла метра с три, поверхность грунта пестрила небольшими барханчиками в местах активного просыпания песка. Ни в одном месте мы так и не смогли обнаружить пол самого строения, видимо, за века она полностью скрылась под слоями песка.

— Что это могло быть? — спросила Шила, продвигаясь по моим следам.

— Транспортные туннели, ангары для техники, да мало ли что, — ответил я, хоть у меня в голове крутилось только одно привычное слово "метро".

— Что-то не видно тут каких-либо аномалий, — грустно сказала моя подруга.

— Согласен найти сокровища, ограничившись грудой костей, как самым страшным эпизодом, — выразил я свое мнение.

Тоннель закончился метров через двести, может, чуть больше, обвалом. Куски композита, перекрывавшие тоннель выглядели очень массивными, обвал был спровоцирован явно не силами природы. Между кусками композита оставались небольшие лазы, вынув из которых песок, скорее всего, можно было бы проникнуть и дальше. От разлома шли трещины, уводящие взор вниз. Скорее всего, внизу находились очередные ярусы постройки, но лезть в такие щели лично мне совершенно не хотелось. Кинув в разлом небольшой осколок композита, я услышал, как он некоторое время колотился о поверхности. Судя по звуку, трещины уходили не слишком глубоко, но метров на десять-пятнадцать они опускались однозначно. Правда, с таким же успехом это могла оказаться обычная яма, никак не относящаяся к тоннелям. Никакого шанцевого инструмента у нас с собой не оказалось, и мы решили попытать счастья в следующем тоннеле. И "счастье" явно ожидало нас.

Тоннель оказался более высоким, потолок терялся где-то на высоте пять и более метров. Состояние грунта ничем не отличалось от соседнего тоннеля. Внимательно глядя под ноги, я двинулся вглубь тоннеля. Метров через двадцать позади меня раздался голос Шилы:

— Шерш, что-то затрудняет мне движения, ты это тоже чувствуешь?

Я остановился и посмотрел на замершую Шилу. Ни на стенах вокруг нее, ни на грунте ничего подозрительного разглядеть не удалось. Сам я ничего вообще не чувствовал. Изначально наша капитанша шла метрах в пяти позади меня, но на момент остановки расстояние оказалось метров в десять. Я вернулся к ней и снова прошел вперед, не обнаружив каких-либо проблем с передвижением.

— Может, ты переволновалась или устала? — спросил я. — Клаустрофобией не страдаешь?

— Нет, — серьезно ответила Шила. — Я постоянно чувствую давление. Такое впечатление, что сев на песок, я просто поеду по нему в обратную сторону.

— Постой немного на месте, я осмотрюсь вокруг, — предложил я.

Я прошел еще метров на десять вперед, подошел к стене тоннеля, вернулся по ней обратно метров на пятнадцать. Ничего не заметил. Ситуация мне, однозначно, не нравилась. Я сверился с показателями обеих моих опознавательных систем. Ни броня, ни БМКП не находили каких-либо знакомых устройств. Мне очень хотелось вернуть Шилу на борт корабля, да если честно, и самому мне совсем не хотелось болтаться по этому лабиринту. Только вот я сомневался в ее благоразумии.

— Может, вернемся? — на всякий случай предложил я больше для успокоения себя.

— Ясно, — буркнула Шила, — идем дальше.

— Давай так, ты иди медленно, если появятся еще какие-то ощущения, сразу останавливайся, — предложил я. — Лучше уйти отсюда с пустыми, но целыми руками, чем наоборот.

Миновав место, где я услышал первую Шилину жалобу, я прошел еще метров пятнадцать и остановился, вглядываясь в дальтоннеля. Шила успела пройти еще метров с пять, как где-то справа треск разряда и довольно сильная вспышка разрезали тишину с темнотой, а позади меня раздался звук, походящий на щелчок. Я обернулся. Моя подруга, съехав по склону барханчика, уткнулась головой и плечом в стенку тоннеля.

Злость на себя залила мое сознание, подёрнув лицо жаром, но через полмгновения все встало на свои места, скорее всего, БМКП подавил лишние эмоции, а может, дали себя знать тренировки на полосе препятствий. Я выключил свет, переведя восприятие брони в ИК и УФ диапазоны, присел и перекатился немного в сторону, заняв позицию почти в упоре сидя. В семи метрах от меня, видимо, там, где стояла Шила до атаки, на песке краснели горячие капли, чуть выше по барханчику наблюдалось несколько более темных и крупных фрагментов, чуть подсвеченных теплом.

— Кровью это быть не может, слишком уж горячее, — подумал я, автоматически обшаривая стены тоннеля.

Броня не обнаружила ни тепловых, ни ультрафиолетовых маркеров какой-либо технологической начинки. Не было вообще ничего, напоминающего о происшествии.

— А ведь это странно, что нападение совершили не на меня, идущего впереди, — подумал я.

Аккуратно опустившись на живот, я пополз к Шиле. Ухватившись за какую-то выемку скафандра на плече, я оттащил ее за ближайший бархан и рассмотрел. Вся грудная пластина скафандра до сих пор алела остатками сильного тепла, по краям наблюдались характерные для УФ маркера всполохи. Подумав, что меня однозначно обнаружили, я включил на четверть мощности головные прожекторы. Шила дышала и находилась без сознания. Грудные фрагменты композитной брони скафандра оказались частично оплавлены и расплесканы. Некоторые пластины были смещены и частично вырваны, на стыках желтели капли и потеки застывшего герметика. Искореженный, но не оплавленный левый плечевой щиток обнажил поверхность второго слоя скафандра.

— Говорила мама Оле: "Не ходи на минно поле", — почему-то пришла дурная частушка.

Плюнув в очередной раз на осторожность, я встал на колени. Достав из спинного, вернее поясничного отделения для аварийного восстановления скафандра аптечку, я приступил к процедурам, надеясь, что повреждения шилиного тела не фатальны. Сначала я полил горячую поверхность специальным быстроохлаждающим составом, а потом наложил три герметизирующих пластыря. Для верности, окончательно отломав плечевой фрагмент броневого композита, я тоже закрыл прореху пластырем. После этого я достал из шилиной аптечки инъектор и вкатил ей через специальный разъем в скафандре все три капсулы, которые она показывала мне как аварийные. Разбираться какая для чего, времени не было. Я у нее когда-то специально уяснял, что, даже вколов все три, хуже не сделаешь. Подождав положенные для отвердения пластырей шесть минут и не стесняясь червячьего способа передвижения, я пополз в сторону выхода из тоннеля, таща за собой Шилу. Метров через двадцать я рискнул встать. Поскольку ничего не произошло, я подхватил Шилу на руки и побежал к кораблю, на ходу сверяясь с картой.

Моя броня осталась в целости и сохранности, что сильно облегчало задачу посредством максимального использования мышечных усилителей. Не знаю, побил ли я какие-нибудь рекорды скорости на дистанции забега, все-таки бежать пришлось по сильно пересеченной местности.

Успокоив Краппса, что Шила жива, я сразу понес ее в свою каюту. Положив драгоценную ношу на пол, я первым делом убедился, что Шила действительно жива. Затем начал процесс обнажения. Дело шло туго, может, сказывались повреждения, а может, подводила моя логика, но мне пришлось пойти в каюту Шилы за инструкцией, матерясь на все лады. Хорошо, что Шила еще не наигралась скафандром, искомое лежало практически на виду.

С инструкцией процесс разоблачения пошел быстрее. Сначала я снял неповрежденные детали скафандра. Тело Шилы имело в принципе нормальный цвет, хоть я и не был специалистом по патологической анатомии силуки. Разрезав, местами просто оторвав аварийные пластыри, я снял остатки поврежденных фрагментов скафандра, вздохнув спокойно. Скафандр фактически был боевой броней и с честью выдержал покушение на жизнь хозяйки. Шилина грудь имела довольно обширное покраснение покровов, хотя следов сильных ожогов мне обнаружить не удалось. Возможно, еще имел место и сильный ушиб грудного отдела. На плече, где наблюдался искореженный доспех, тянулся довольно длинный след поверхностного ранения. Что-то знакомое я почувствовал, глядя на эту борозду засохшей крови.

— А ведь кровь-то у Шилы тоже красная, — пришла глупая, но какая-то радостная мысль, сменившаяся второй. — Дырка на плече очень похожа на попадание из ЭМИ орудия малого калибра.

Чтобы избежать попадания в рану какой-либо заразы, я полностью вымылся, не снимая скафандра, и дезинфицировал руки по плечи. Аккуратно переложив Шилу на кровать, я протер неповрежденные места ее тела влажным полотенцем со слабым дезраствором. Устроив для верности консилиум с Анной, я приступил к лечебно-восстановительным процедурам. Обработав рекомендованным Анной средством поверхность ожога, я нежно покрыл его специальным гелем. Порез на плече я обработал какой-то пенящейся дрянью, которая практически полностью сняла кровяную корку. Далее, обработав рану, оказавшуюся глубиной почти с сантиметр, следующим средством, предписанным Анной, я аккуратно сжал края, удерживая их какое-то время вместе, а затем покрыл сверху удерживающим составом, к которому при затвердевании умудрился прилипнуть и мой палец. Накрыв Шилу простыней и вкатив ей уже опознанное обезболивающее средство, я приступил к более детальному изучению поврежденной брони. Нормальному изучению препятствовали остатки аварийного пластыря, но я склонился к тому, что выстрел, скорее всего, был произведен из плазменной винтовки или автоматической пушки. След же на плече мог свидетельствовать, что следом применяли и ЭМИ орудия. Шилу спасло то, что первый выстрел сбил ее с ног, отбросив за барханчик.

— Если стрелков было двое, почему они не открыли огонь одновременно? — размышлял я. — Почему не стали стрелять в меня? Почему не закончили начатое и скрылись с поля боя?

Присутствовали сплошные вопросы, не имевшие логического ответа. Это все могло иметь объяснения, будь на месте стрелка автоматическая система охраны, установленная не столько на поражение, сколько на охрану периметра от вторжения. Но в таком случае в картину не вписывался я. Если же мы имели дело с системой охраны КСС или станции потока, почему ни БМКП, ни броня не опознали ее.

За размышлениями я прикорнул на диванчике. Проснулся я от сигнала тревоги. Пристроившись рядом с Шилой на кровати, я включился в систему корабля. Корабль уже вел бой. Разобравшись в ситуации, я понял, что вмешиваться нет никакого смысла. Да и боем-то эту потасовку назвать было трудно. Анна без труда отбила атаку пары каких-то обезумевших катеров. Скорее всего, копатели решили нанести нам визит вежливости. Просмотрев бой в записи, я понял, что Анна просто отогнала настырных посетителей, не ставив целью их уничтожение.

Катера нападавших вообще вели себя странно, атакуя явно превосходящую их по мощи единицу. Не могу сказать, чем они руководствовались, может, думали, что наш корабль потерпел аварию. В общем, орудия катеров даже не смогли как следует разогреть наши щиты. Анна же сплела грамотную заградительную паутину с помощью двух скорострельных импульсных орудий, в которую и угодили оба катера. Мощность импульсов, скорее всего, оказалась минимальной, так что, получив скорее порцию адреналина, чем фатальные повреждения, катера ретировались, прикрываясь рельефом местности.

Я поблагодарил Анну, по достоинству оценив ее действия. Шиле, понятное дело, оказалось не до атаки, а Ося, видимо, подумал, что атаку отражал я. Он ничего не спросил, а может, и не заметил ее — Анна могла включить тревогу только в моей каюте, взлетать мы явно не собирались.

Утром Шила проснулась вполне живая и почти здоровая. Видок у нее оказался, конечно, помятый, но за здоровье я уже не переживал. Я помог ей покрыть место ожога специальным герметичным пластырем, и хоть она и порывалась идти сама, отнес ее в санузел. Первая фраза, которую она выдала, оказавшись в паровом облаке, вопрошала о состоянии ее скафандре.

— Шерш, в каком состоянии скафандр? — спросила Шила. Дырок на мне нет, значит, есть надежда, что он целый.

— Можно сказать, что местами целый, — ответил я. — Роль свою он выполнил на твердое "хорошо".

— Сильно пострадал? — уточнила моя подруга.

— Ты обо мне, я надеюсь? — пошутил я.

— Ты в порядке, иначе кто же меня тогда вытащил, — улыбнулась Шила. — Ты знаешь, о чем я.

— Ну, две грудных секции — "в хлам", — ответил я. — Еще одна плечевая композитка распорота, я ее сдернул в тоннеле.

Было видно, что Шила расстроилась, даже верным было бы скорее понятие "очень расстроилась". Я понимал, что нет смысла говорить что-то ободряющее, но все же сказал:

— Основные агрегаты не пострадали, а броню найдем, какое-то время посидишь дома, поправишься, пирожков поешь.

— Мы улетим без тайны? — спросила моя капитанша.

— Еще чего! — возмутился я. — Краппса с собой не возьмешь, у него обычный скафандр, пойду сам.

— Не стоит, — твердо заявила Шила.

— Стоит, — так же твердо ответил я. — Я теперь оповещен, а значит вооружен. Мне не очень уютно идти туда одному, но я предпочитаю рискнуть только собой. Обещаю быть осторожным.

Мы помолчали. Потом я скатал и снял свою броню, поставив ее на отведенную ей полку, и шагнул к Шиле. Пар охватил меня вместе с осторожно прильнувшей подругой. И мы плеснули "бензина" на "раскаленные угли".

Как и в первый раз, после "розжига", я почувствовал довольно сильную слабость, хоть на этот раз все оказалось не столь сильно выражено. Постояв в "турецкой бане" еще с полчасика, мы вернулись к реальности. Когда Шила вытиралась, я обратил внимание, что цвет ее кожи, как и всех остальных предательских частей тела, остался практически нормальным, только вот глаза стали еще немного светлее.

— Шила, как там "огонек"? — спросил я.

Видимо она не поняла. Я поднес ее руку к ее же глазам. На секунду погрузившись в себя, она сказала:

— Почти погас. Наверное, болезнь рассеяла.

— Так, зато у нас может быть очень действенный рецепт, — подмигнув, пояснил я.

— Наверное, только не в ближайшие дни, — улыбнулась она в ответ. — Тебе тоже стоит восстановиться, я же чувствую и вижу, что ты еще не в форме.

— Да, с тобой сильно не побалуешь, — согласился я и продолжил, бравируя. — Но для пользы дела готов пожертвовать.

— Обойдемся пока чисто медицинскими средствами, — улыбнулась еще шире Шила. — Спасибо тебе.

— Всегда — пожалуйста, — ответил я.

* * *

Можно сказать, что первый раунд вчера остался не за нами. Одному идти оказалось даже более неуютно, чем я полагал вчера. Не расслабляясь, я прошел прямой дорогой к тоннелям. Сначала я решил испытать счастья в другом тоннеле, но, подумав, решил, что во вчерашнем, по крайней мере, знакомо место нападения. Я шел по нашим следам. Добравшись до места, где я взял Шилу на руки, присел. Понаблюдав за проходом в ИК и УФ диапазонах, я решился включить сначала ИК, а затем УФ прожектора. Все осталось, как и вчера, то есть никак. На месте нашего проигрыша не наблюдалось даже следов живности. Выключив УФ прожектор, я пробрался к месту, где я латал скафандр. Тут тоже все осталось на своих местах: и упаковки от пластырей, и пустые капсулы, даже броненакладка с плеча лежала на месте. Похоже, никто не потревожил это место. Аккуратно я перебрался к месту, где за барханом была атакована Шила. Прислушавшись и приглядевшись, я тоже ничего не смог обнаружить.

— Возможно, нападавшие просто ушли вчера, — подумал я. — Не исключено, что они не хотят видеть гостей. Но мне все равно совершенно необходимо с ними поговорить.

Я вынул из взятого с собой рюкзака светящуюся палочку, очень похожую на употребляемые изделия на Земле. Повернув и слегка утопив концы, я кинул ее на место, где стояла вчера Шила, совершив после броска перекат в сторону. Это, конечно с потрохами выдало меня, но выстрелов не последовало. Или сторожа не хотели спугнуть меня неверным выстрелом, или их просто не было. Я быстро выглянул и обратно скрылся за бархан, еще раз сделав перекат. Палочка лежала в ложбинке, выхватывая круг света диаметром метров пяти. Ничего подозрительного я не обнаружил. Еще раз вслушавшись в тишину, я пополз, прячась за барханчиками, образовавшимися из-за насыпавшегося из трещин сверху песка. Периодически замирая, я обследовал тоннель в ИК и УФ диапазонах. У брони имелись еще какие-то диапазоны наблюдения, но с ними работать мне оказалось совершенно неудобно, может, они не рассчитывались на человеческое восприятие. Я прополз уже довольно большой кусок тоннеля, ориентируясь на шар света, выхваченный у тьмы светящейся палочкой. Ни разу так и не увидев чего-то подозрительного, я решил перебираться на карачках и короткими перебежками. Тоннель немного понижался, световое пятно от палочки выдавало теперь себя лишь отраженным светом. Сев на песок, я на всякий случай проверил обе системы опознавания на случай обнаружения знакомых устройств. Все оставалось тихо и пусто.

Понимая, что толку в темноте от такой маскировки не много, я все же произвел слияние системы маскировки брони с окружающим ландшафтом и, пригнувшись, двинулся вперед. Свет я не включал, оставив ИК диапазон. Идти, ориентируясь лишь на тепловые блики, оказалось не очень удобно, и я решил опять подсветить себе путь ИК прожектором. Он тоже мог выдавать меня, но привычный для меня свет делал бы это в значительно более широком диапазоне. Тоннель перестал понижаться, а уровень песка в нем слегка поднялся. Я уже мог легко различить потолок, отражающий ИК-излучение. Через несколько десятков метров тоннель перешел в прямую плоскость и разветвился. Два ответвления пошли в той же плоскости, одно начало повышаться. Решив, что очередной выход на поверхность мне не очень интересен, я выбрал один из пологих тоннелей. Буквально через пару десятков метров уровень песка резко начал падать, и очень скоро я стал замечать какие-то проемы в стенах тоннеля. Возможно, это были проломы, а может, и ответвления. Я свернул в один из проходов, где уровень песка оказался особо мал и не оставлял сомнений, что это именно ответвление. Тут я включил прожектора обычного света.

Поверхность строительного композита, который я для простоты обозвал "бетон", оказалась ровная, как будто ей с момента постройки насчитывалось от силы несколько лет. Я провел рукой по стене. Стена по виду оказалась сухая и гладкая. Напряжение последних минут слегка отпустило. И тут же, как будто кто-то играл со мной в странную игру, мое внимание привлек какой-то слегка отражающий свет предмет неясно различимый метрах в двадцати от меня. Адреналин снова вспенил мою кровь.

Песка в проходе оказалось совсем мало, лежал он довольно ровными полосами, во многих местах обнажая пол, и неясный бугор сильно выделялся на этом фоне. Я лег и попытался внимательно изучить находку. Возможно, она не таила в себе никакой угрозы, но вчерашний день еще слишком хорошо помнился. В ИК диапазоне структура казалась однородной и, похоже, что температура ее равнялась окружающей. УФ диапазон давал какие-то неравномерные участки отражения. Это явно было неживое, и в состав него явно входили компоненты металла и какого-то пластика. Я решил рискнуть и, активировав очередную светящуюся палочку, кинул ее как можно дальше вперед, откатившись в сторону. Палочка загорелась с положенной задержкой в пять секунд, осветив какую-то кучу хлама у стены. У этого хлама оказались очень знакомые очертания. Уже не слишком прячась, я подошел к находке. У стены лежал бронекостюм легкого десантника КСС с жалкими останками его бывшего владельца. Я включил наплечные прожектора. Первое, что бросилось в глаза — это стены. Стены покрывала роспись художницы-абстракционистки, имя которой — перестрелка. Здесь наблюдались и следы плазмы, и лазерные проплешины, местами были вырваны клоки "бетона", как бы утверждая, что ЭМИ орудия — самые страшные враги гладких квази-бетонных поверхностей.

— Это случилось давно, — подумал я. — С кем же ты воевал?

Костюм сидел у стены, и трупом его назвать было практически невозможно ввиду почти полного отсутствия останков хозяина, оказавшихся более слабым звеном перед испытанием вечностью. Грудной отдел брони оказался вдавлен практически до самой задней стенки, отдел, прикрывающий голову, сместился в сторону, видимо, боец свесил ее набок. Вообще же броня кроме пробитой грудной секции имела массу мелких пробоин и вмятин.

— Похоже на гравитационный удар, — подумал я. — А ведь это и являлось любимым оружием вольдов. Не они ли тут вели бой с нашими бойцами. Только понять бы, кто тут оборонялся.

Судя по конфигурации брони, боец при жизни был крайгом. По крайней мере, я легко угадывал привычное количество конечностей. Уже знакомая мне в деталях штурмовая винтовка лежала рядом со стеной немного дальше по тоннелю. Сделав шаг, я взял ее в руку. Винтовка тут же опозналась, обменявшись данными с моим БКМП. Сбоку моего поля обзора вывалилась информация. Батарея оказалась практически разряжена, хватило бы от силы на пару выстрелов. По большому счету, оружие пребывало в порядке, скорее всего, оно нуждалось лишь в поверхностной чистке. Положив винтовку рядом с бойцом, я осмотрел его штатные подсумки, бывшие частью брони.

Нашлись три запасные батареи, не растерявшие и половины заряда, а так же две гранаты. В гранатах я оказался не силен. Я, конечно, знал, как ими пользоваться, и мог это сделать, но вот что за изделия оказались у меня в руках, сказать наверняка не смог. Броня оказалась не слишком цела, но даже в таком состоянии при сохранившейся живой части симбионта могла пригодиться. Одно маленькое "но" делала ее бесполезной для Шилы, нужно было иметь прямое отношение к военнослужащим КСС. Вспомнив об этом, я с некоторым трепетом открыл забрало головного отдела брони. На "бетон" пола высыпалась горсть трухи, оставив в луче облако пыли, и чип военнослужащего. Я взял в руки половинку рассеченного вдоль оси цилиндра, матово блеснувшего в луче света, как и все изделия Содружества, темно синим цветом.

— Боец, я не знаю, кто ты и не смогу похоронить твое тело, — подумал я. — Но я постараюсь доставить эту находку по назначению.

Я уложил чип в отделение "сейфа" внутри моей брони, где уже лежал камушек от моего кольца. Подумав, я отстегнул от брони универсальную батарею-скафандр КСС. Она оказалась совсем тонкой, но все еще могла выдать немного энергии. Ее наличие говорило о том, что живая часть симбионта брони вполне могла уцелеть, пройдя сквозь века, если только повреждения не стали фатальными для нее. Немного подумав, я вернул ее на место. Пристегнуться обратно батарея не пожелала, броня оказалась мертва. Бойца я оставил в том же положении, как его настигла смерть долгое время назад. У меня не было времени хоронить его, да и не уверен я был в сохранности останков на верху. Тут же, судя по всему, работала какая-то охранная система. Я даже предполагал, что нашел оборонявшуюся сторону. Раз меня пропустили, то этой стороной оказались бойцы КСС. Оставалось загадкой, почему же мой БМКП не опознал активных устройств. Я положил батареи и гранаты в свой рюкзак, оставив винтовку без батареи на месте ее последнего боя. При необходимости ее можно было забрать и на обратном пути. Немного подумав, вытащил обе гранаты и попытался пристроить на своей броне. Ничего путного выходить не хотело, броня принимать их почему-то не пожелала. Вопрос я решил просто, немного отщипнув от аварийного пластыря, я приклеил обе гранаты тоненькими полосками этого пластыря к лямкам рюкзака. Не скажу, что получилось сильно эргономично, но при случае можно легко применить.

Гранаты, как и все оружие КСС, могли принять боевое положение, только попав в руки военнослужащему КСС. Имели они несколько режимов задержки взрыва, задавались режимы мысленной командой. Естественно, имелся своеобразный предохранитель "для дурака", чтобы не подорваться от нечаянной мысли.

Внимательно осматривая стены и пол, я двинулся дальше. Видимо перестрелка начиналась и стихала волнами. Я больше не нашел каких-либо погибших ни с одной, ни с другой стороны. Один раз на полу обнаружилась довольно большая груда оплавленного металла, пластика и еще чего-то. Немного поразмыслив над ней, я решил, что это могло быть какой-то автоматической системой защиты. На видимых мной ранее вольдов это точно не походило, хотя окончательно утверждать этого я бы не стал. Я не видел вольдов из первой и второй волн, возможно, они выглядели по-другому, или этот слиток являлся не десантным пауком, а каким-то иным типом бойцов.

Тоннель заканчивался массивной дверью в форме восьмизубой шестерни. На ее поверхности и на стене тоннеля рядом с ней наблюдались многочисленные следы боя. У стены рядом с дверью я обнаружил еще одну лужицу металло-пластика и еще чего-то. Под ногами хрустели мелкие осколки "бетона", создавая ощущение, что я иду по костям. Среди осколков попадались фрагменты десантной брони, куски металла, пластика и каких-то композитов.

— Тут оказалось особо жарко, — подумал я. — Скорее всего, оборонявшиеся отступили за дверь.

Отсутствие трупов может говорить либо о том, что их позднее забрали внутрь, либо о том, что их зачем-то прибрали нападавшие. Хотя, говорить это вообще могло о чем угодно. Я принялся внимательно осматривать дверь. По всему выходило, что она заклинена, слишком уж покореженными выглядели некоторые зубцы. Посчитав осмотр законченным, я отправился назад в основной тоннель и попытался пролезть в следующее ответвление. Оно оказалось основательно заваленным битыми кусками "бетона", как будто его взорвали. Следующее ответвление привело меня к похожей двери. Тоннель оказался чист и пуст, следы сражения отсутствовали. Я попытался открыть дверь. Ни на мысленные команды, ни на матерные слова она не реагировала. Для порядку пару раз пнув ее, я вернулся в тоннель.

Пришла даже мысль о гранатах, но я с ней сразу распрощался ввиду явной бесполезности. Еще два ответвления привели меня к таким же закрытым и совершенно безучастным дверям. Обидевшись, я решил пройти до конца тоннеля. Концом служил очередной завал. Его причиной можно было смело назвать грамотный подрыв. Из-под обломков "бетона" выступали какие-то конструкции. По виду они очень походили на сегменты виденного мной паука-десантника, только значительно больших размеров. Как ни хотел я добраться до обломков, никакие потуги не помогли. Пришлось признать себя обманутым и вернуться к исследованиям ответвлений тоннеля.

В первом же ответвлении я наткнулся на следы боя. Здесь разрушения оказались значительно сильнее. Первое, что бросилось в глаза — это огромный остов вольда. То, что это был именно вольд, я ни на секунду не сомневался. Это оказалась практически точная копия десантного паука. Только если встреченные мной ранее пауки назывались большими пауками, — то этого величали, наверное, десантным слоном. Я не один раз задавал себе вопрос на тему паукообразности десантного вольда. Хоть форма и не походила на знакомого мне земного паука, почему-то этот шар с конечностями у меня ассоциировался ни с осьминогом, не с морским ежом, а именно с пауком. Метров с пяти внимательно рассматривая останки, я понял, что это не совсем завершенная конструкция. Больше всего это походило на какое-то транспортное средство. В разорванном "брюхе" аппарата находилось несколько скукоженных многоножек или гусениц, по крайней мере, ничего более дельного при виде этих "устройств" в голову не пришло. Внутренности конструкции казались не везде однородными, как будто внутри нее находился отсутствующий в данный момент контейнер или транспортный отсек. Устройство лежало на боку, и, судя по расположению, как раз над этим отсеком начиналась уже сама начинка вольда, именно там и начиналось уже единое целое этого "организма". Выходит, что это — своеобразный вольдовский танк или машина пехоты.

Более внимательно рассмотрев внешнюю поверхность находки, я насчитал вместо десяти двенадцать лап, две немного отличались от основной массы. Пытаясь понять, где они крепятся, и что находится у них с внутренней стороны, я взялся за оплавленный край "танка" и, наклонившись внутрь, начал вычислять места крепления необычных лап. Спустя несколько секунд, я почувствовал какой-то дискомфорт, мурашки поползли по телу. Не раздумывая, я отпрянул от края "танка", одновременно с этим с моего плеча сорвался выстрел "серпантинного орудия", разнесший в клочья одну из двинувшихся в мою сторону лап и проделав в дальней стенке устройства приличную дыру.

— Мать вашу — родину, эта гадость еще шевелится! — крикнул я.

Я испугался, даже можно смело сказать, что очень испугался. Вольды были той "темной лошадкой", против которой моя броня могла и не устоять. Как и положено испуганной лани, я сорвал с лямки рюкзака одну из гранат и, даже не думая, кинул ее внутрь "танка", автоматически задав пять секунд задержки. Одним прыжком в малом тяготении одолев с пяток метров, я упал на бок и схватился за вторую гранату. Я бы кинул и ее, но помешал взрыв первого гостинца.

Корпус "танка" вспыхнул изнутри, наверное, светом запоздавшего озарения и начал опадать. Впрочем, "сдулся" он не сильно, потеряв форму только в одном из нижних секторов. Я не стал размышлять о законченности процесса, просто высадив в дымящиеся после взрыва внутренности батарею из моего "дракончика". Не уверен, что это сильно навредило останкам, но я почувствовал себя лучше. Впрочем, шевелиться они больше не пытались. Уже спокойно я вытащил одну из батарей, взятых у погибшего бойца, и вставил ее в приемник "дракончика", вернув пустую в рюкзак. Индикация заряда показывала процентов сорок от максимума. Закончив забег на стометровку, мурашки оставили мое тело. Адреналин же, наверное, медленно вытекал из ушей, испаряясь. Мне хотелось присесть, но я из вредности остался стоять.

— А нечего пугаться, барышня кисейная! — заявил я нагло сам себе. — Празднуем тут труса, как зайцы. Стыдно!

Продолжил я свой путь через несколько минут, глотнув немного водички из внутренних резервуаров брони. Уверен, что я в этом не нуждался но, опять же, стало легче. На немного ватных ногах я подошел к двери. Со стороны останков вольдовского "танка" она казалась целой, но слегка покореженной. Вблизи же я увидел, что дверь выбита из направляющих. Конструкция двери явно не походила на продукт КСС. Я не совсем понял, как она работала, но мне показалось, что при открытии дверь приподнималась поршнем наверх и наружу, далее отодвигаясь в сторону посредством системы шестерней в полу. Чтобы дверь не вывалилась наружу, сверху и снизу наблюдались ограничивающие выступы. Вся система имела небольшой наклон, угол между дверью и полом составлял градусов восемьдесят. Не могу сказать, что конструкция показалась мне сильно надежной, но впечатляла она однозначно. Просматривалось некоторое сходство с дверью убежища из одной любимой мной компьютерной игры. Из конструкции двери стало понятно, что пользовались ей с не лишком часто, так что эти двери на все сто процентов являлись аварийными.

Осматриваемая мной дверь перекосилась при закрывании, она просто застряла почти в самом конце пути, что привело к такому результату, сказать трудно. Практически под самым зубцом я увидел вдавленные в паз для двери фрагменты брони. То, что это была броня КСС, я не сомневался, слишком знакомыми показались бронепластины. Боец видимо попал под мощнейший гравитационный импульс, который, возможно и стал причиной заклинивания механизма. Я даже не стал трудиться, чтобы достать чип этого бойца, тут даже лом сошел бы лишь за жалкую зубочистку. Винтовка, скорее всего, находилась где-то среди мешанины конструкций брони, прочая амуниция валялась рядом. Осмотрев пространство непосредственно за дверью, я обнаружил шикарный беспорядочек из кусков "бетона", каких-то обломков и нескольких металлических конструкций, сплавленных в неузнаваемые комки. На полу среди кусков брони КСС валялась и какая-то другая амуниция. Тут угадывались какие-то бронежилеты или обрывки этих бронежилетов, попадалось и непривычной формы вооружение. Осторожно ступая по полу, я продолжал осматривать коридор. У одной из стен лежало свернутое в клубок тело многоножки. Вряд ли это был кто-то из защитников, скорее всего, я осматривал или какие-то фрагменты тела вольда, или части какого-нибудь вольдовского экзоскелета. Вторая многоножка оказалась частично вплавлена в разлом на стене. Батареи, хоть и подсевшие, у меня имелись, и я прележно выпустил в уцелевшую многоножку пяток импульсов из "дракончика". Тело зашевелилось, скукожилось сильнее и затихло. Вряд ли оно оказалось живым, наверное, я увидел результат сплавления останков под жаром импульса.

Я поднял с пола незнакомое оружие. Оно имело явные признаки какого-то излучателя. Но вот разобраться что тут к чему я с ходу не смог. Определив, где находится излучатель, я попытался произвести из оружия выстрел. Однако слушаться меня оно не захотело. Среди мелкого крошева "бетона" я увидел вещь, которая изначально могла быть подсумком. В переплетении каких-то лямок виднелись легкоузнаваемые запасные батареи и что-то похожее на гранаты. Немного повозившись, я достал запасную батарею к оружию, находившемуся в моих руках. Имея часть конструктора, я сначала определил, где находится отсек с батареей, а потом нашел и как ее сменить. К сожалению, замена батареи никак не сказалась на работоспособности оружия. Может, оно тоже имело страховку на случай "чужого", а может, за прошедшие века батарея растеряла заряд. Я аккуратно положил оружие на пол излучателем к стене.

Следы боя уводили вглубь прохода. Еще раз мне попались сплетенные в клубок две многоножки в компании неизвестных останков, видимо принадлежащих союзникам КСС в этом сражении. Павших бойцов КСС больше не попадалось. Дальше довольно большая часть коридора оказалась совершенно нетронутой, с удивлением я обнаружил, что при моем приближении тускло зажглись голубые лампы, видимо, аварийного освещения. Этот голубой свет добавлял в общую картину какую-то киношную мрачность, как будто начинался сеанс фильма из кладбищенского репертуара. Даже не спросив меня, мурашки опять совершили короткий забег по телу. По ходу коридора я увидел два ответвления, закончившиеся закрытыми дверями. Одну я попробовал открыть, но за неимением видимых ручек или других органов, пришлось отступить.

Сам коридор вывел меня, в ангар. В ангаре находилось несколько незнакомых транспортных средств. Возможно, они даже имели военное назначение. Ни опознать, ни открыть их мне не удалось. Ближе к противоположной стене стали появляться следы боя. Все чаще попадались останки местного ополчения. Сама стена зияла большим проломом. В проломе застрял остов вольдовского "танка". Второй сильно раскуроченный "танк" валялся метрах в десяти от пролома у стены. У куска металла, превращенного в изящный металлический цветок, я заметил винтовку КСС, останки бойца оказались частично вплетены в композицию абстракциониста с другой стороны. Я достал чип, и, уложив его к первому, отдал бойцу честь. Из амуниции у бойца уцелела лишь одна батарея и граната. Не поленившись, я приклеил гранату к лямке рюкзака уже проверенным способом. Винтовка оказалась в порядке. Я прихватил ее и, прогулявшись до застрявшего "танка" вольдов с некоторым удовольствием разрядил в рваную дыру на его боку остатки батареи. Сменив батарею, я повторил процесс на втором "танке". Ангар наполнился пылью и гарью. Обе батареи я уложил в рюкзак, а пустую винтовку оставил на полу, рядом со вторым "танком".

Осмотрев получившуюся из моих похождений карту, я предположил, что за стеной по логике вещей должен находиться еще один смежный ангар. Лезть в него через останки вольда я бы не рискнул даже после проведенных процедур, другой же путь отсутствовал. Ангар имел что-то похожее на подъемники для техники и лифты, но запустить их я не смог. Осталось или вернуться в проход через заклинившую дверь, или открыть двери двух боковых проходов.

Начать стоило именно с боковых дверей, которые по виду выглядели послабее огромных "шестеренок". На осмотр одной из боковых дверей ушло совсем немного времени, никаких зацепок, ручек или замочных скважин на ней не наблюдалось. Я вернулся и взял винтовку. Спалив на двери одну из найденных батарей, результата я не добился. Металл двери под укусами плазмы раскалялся, по нему гуляли искорки, но плавиться он совершенно не собирался. В расстроенных чувствах я выстрелил в раскаленный металл из обоих стволов "дракончика". ЭМИ орудие оставило в металле ровную дырочку. У меня появилась идея. Уже не думая о дефицитном боеприпасе, я пробил десятком выстрелов дырку в двери и уложил туда гранату, оставив задержку секунд на десять. Коридор, где я экспериментировал, повреждений практически не имел, и это давало надежду, что он не обрушится. Все же перестраховавшись, я немного отошел в сторону заклинившей двери-шестерни. Глухо бухнул взрыв. Я выглянул в проход. Дверь распузатилась и частично выгнулась в сторону прохода. Немного подождав, я подошел и осмотрел пролом. Дверь оказалась двойная, и от взрыва ее раздуло. Открываться она по-прежнему не желала, продолжая за что-то цепляться. Я саданул ее гравитационным полем своего симбиота. Оно хоть и не дотягивало до вольдовского оружия, но все же оказалось кое-каким инструментом. Дверь прогнулась и скрипнула. Раза с пятого она все же уступила. Я немного устал. У меня имелась еще одна граната, но впереди, скорее всего, присутствовало еще достаточно запертых дверей.

Для интереса я осмотрел запор двери. Замок оказался дистанционным и, похоже, электрическим. Откуда он открывался, осталось неизвестным. За дверью оказался еще один коридор, заканчивающийся комнатой. Комнату заполняла аппаратура союзников. Кое-какие приборы еще подавали последние признаки жизни. Разбираться в назначении практически умершей аппаратуры я не стал. Из комнаты вел сквозной проход, скорее всего, в соседний ангар. Дверь оказалась закрыта, замок, похоже, имел тот же принцип. Я с сожалением посмотрел на оставшуюся гранату. Перед глазами возникла путаница ремней и незнакомые гранаты в этих ремнях. Попробовать стоило.

Вернувшись к сломанной двери-шестеренке, я для начала внимательно осмотрел гранаты, не прикасаясь к ним, они вызывали доверие, по крайней мере, казались вполне годными. Решившись, я вытащил из подсумков все гранаты, оказалось их шесть штук. Что они собой представляли, мне еще только предстояло узнать. Я вышел за дверь к первому найденному мной "танку".

— Пробовать, так с пользой для дела, — подумал я, рассматривая гранату.

Все оказалось довольно просто. Нужно было утопить и провернуть вместе с корпусом до щелчка плоский рычаг, находящийся в защитном пазу. У гранаты оказались два режима задержки, зависело все от поворота рычага, отсчет, очевидно, начинался с момента высвобождения рычага. Мне такая система показалась не слишком удобной, но гранаты и не для людей делались. Бабахнула граната неплохо. Она явно не походила на осколочную, хоть и уступала гранате Содружества, уложенной в этот "танк" ранее.

Испробовав на другой гранате второй режим, я вернулся к прерванному занятию. Осмотрев дверь, ведущую из комнаты с аппаратурой, я обнаружил на ней какой-то сервисный лючок. Видимо, изнутри дверь имела более слабую защиту. Грешным делом я намеревался культурно снять эту мелкую помеху, но, подумав, что я — настоящий археолог, просто вынес лючок выстрелом из винтовки. Уложив внутрь двери одну гранату на максимальной задержке, я отошел за угол. Взрыв показался мне каким-то другим. Я выглянул в проход. Дверь походила на колобка, проглотившего ежа. Достав гранаты, я осмотрел их. Оказалось, что они немного отличались друг от друга и я, видимо, заложил в дверь осколочный вариант. Решив, что нужно до конца родить ежа, я отправил туда же еще две подобные гранаты. Взрыв почему-то вынес дверь наружу. С победным видом я вышел в практически пустой ангар. Никакого транспорта внутри не наблюдалось. Створки вертикального транспортера оказались выломаны, а в проломленной стене ангара торчала вторая половина "танка".

Проигрыш нужно принимать спокойно, по этой причине материться я не стал. Как положено по закону подлости, и дверь в большой коридор, и дверь в маленьком проходе оказались закрыты. Я снова посмотрел на оставшиеся две гранаты.

— Но ведь ополченцев было значительно больше, — пришла мысль.

Я вернулся на места боев. Теперь уже с пристрастием я осмотрел останки союзников. Удалось найти одну осколочную и две, скорее всего, фугасные гранаты. Я сходил к бойцу Содружества у двери и все-таки достал его чип, заодно с еще одной гранатой КСС. Вынул я и батарею из покореженной винтовки. Присев поразмыслить, я подумал, что никто меня давненько не вызывал. Попытавшись связаться с "Бурундуком", я обнаружил, что связь отсутствовала, как явление. Времени прошло еще не слишком много, но компаньоны могли волноваться. Решив поархеоложничать еще пару часиков, я взялся за дело. ЭМИ пули я как-то пожалел. Стоило найти более экономную методику взлома дверей. Опять осмотрев одну из выломанных ранее дверей, я попытался поставить на пролом запоров или крепежей. Двери имели овальную форму и подвешивались на двух петлях. Как оказалось, "бетон" совсем не спешил уступать выстрелу из винтовки, так что метод не сработал. Размышления я вел, сидя в комнате с дохнущей аппаратурой союзников. Будь я конструктором этого комплекса, я бы предусмотрел из этой конуры и аварийный выход. Нужно понимать, что тут сидел персонал, управляющий чем-то серьезным, а такой персонал должен быть обучен и ценен. Не слишком надеясь на людское понимание критериев выживания персонала базы, я осматривал комнату. Возможных путей оказалось два. Один оказался пустышкой, описывать не буду, чтоб не смеялись, второй оказался искомым аварийным ходом. Ход оказался узким длинным тоннелем, вверх по которому вела, несомненно, лестница. Хоть ступеньки и охватывали всю окружность тоннеля, в их назначении сомневаться не приходилось. Направленный вверх луч успешно потерялся где-то в пути. Стоило полезть, но ширина тоннеля оказалась мне в самый притык. Поразмыслив, я решил сначала попытать счастья с другими тоннелями на главной развилке.

По большому счету археологическая экспедиция в моем лице была скорее любопытным, чем полезным занятием. Сооружение не являлось базой войск Содружества. Единственный шанс что-то найти из нужной мне информации имелся в отыскании временного командного пункта КСС в этой операции. Но чем и как закончилась операция, мне было неизвестно, командный пункт мог просто организованно эвакуироваться. Возвращаясь на "Бурундук", я прихватил лишь наиболее сохранившуюся винтовку и батареи, пусть Шила порадуется. Гранаты, кроме приклеенной к лямке рюкзака, я оставил около первого найденного погибшим бойца КСС. На обратном пути я пытался найти систему охраны периметра, но ничего похожего не попалось. Скорее всего, маскировка оказалась на уровне, не помогла даже моя броня, а может, искал я не в тех местах.

Экипаж с нетерпением ждал меня и моего рассказа. Я же пребывал в раздумьях относительно того, о чем из виденного стоило рассказывать. Кроме того, я так и не выяснил, кто напал на нас с Шилой в первый раз, сценарий с системой охраны являлся лишь предположением. Немного подумав, я решил рассказать друзьям почти всю правду, умолчав лишь о задачах КСС, роль которых в этой заварушке мне и самому осталась неясна. Мой рассказ слушали в полной тишине, даже эмоциональная Шила не перебила меня ни разу. Я же старался максимально передать свои впечатления. Принесенная мной винтовка пошла по "рукам". Изделие возможно многовековой давности выглядело весьма неплохо. Очевидно, что им пользовались, но содержали в порядке. Шила рвалась опробовать устройство, и ее разочарование оказалось велико, когда я ей рассказал, что устройство будет действовать только в моих руках. Видимо, изначально она не поверила в мои объяснения относительно винтовки, посчитав их нежеланием платить за оружие лишние деньги. За неимением возможности испытать винтовку самостоятельно друзья попросили меня продемонстрировать его в действии. Поставив винтовку на максимум, я сделал два выстрела в сторону развалин. При изменении мощности менялся не размер, а цвет плазменного сгустка.

Я не слишком интересовался принципом действия этого оружия. Знаю, что плазма выстреливалась в коконе какого-то нестабильного поля. По этой причине эффективная дистанция стрельбы плазменной винтовки особенно в вакууме оказалась относительно лазера весьма скромной. Впрочем, оружие имело и свои достоинства. Плазменные сгустки не страшились пыльного воздуха и различных рассеивающих сред. В пределах эффективной дистанции на него не действовали законы баллистики. И, в отличие от обессилевшей пули и рассеянного лазерного импульса освобожденная плазма не становилась неопасной, она, как и положено, взрывалась, выжигая все, что оказывалось рядом.

Два моих выстрела выплавили две огромных воронки в песке. Я уже знал, что местный "бетон" не слишком ее боится, других же целей в пустыне не наблюдалось. Пересказав друзьям еще раз некоторые моменты, я решил поспать, завтра предстоял очередной марш-бросок по катакомбам и подземельям. Шила, наверное, чувствовала себя не очень хорошо, а может, я устал больше, чем думал, так что я успел заснуть, не увидев перед сном ее чудесных эльфийских ушек.

На следующий день Шила все же пыталась пойти со мной. Как оказалось, она привела свой скафандр в порядок, правда, столько броневых секций в запасе не нашлось, так что собранная комплектация могла называться боевой лишь с натяжкой. Брать Шилу с собой я отказался, мотивируя отказ так и не опознанной причиной и средствами нападения. Пришлось пообещать, что уделю этому внимание, очень уж хотелось ей увидеть остатки подземного бункера. Краппс в очередной раз благоразумно промолчал, не выказав желания пойти со мной.

* * *

Как и обещал Шиле, поход я начал с очередного изучения места нападения на мою подругу. На этот раз я, не прячась, осмотрел все вокруг. Как я и ожидал, результата не появилось. И вот она развилка. Я сверился с картой в памяти брони. Общий рисунок бункера нельзя было назвать правильным, осмотренной оказалась совсем небольшая его часть, но часть эта давала некоторые намеки на симметрию. Для подтверждения догадки я пошел во второй пологий тоннель. Практически на том же расстоянии начались ответвления в ангары. Первые два ответвления привели меня к нетронутым запертым дверям-шестеренкам. Собственно, ломиться туда я и не собирался, ангары вполне могли оказаться как пустыми, так и набитыми техникой союзников, но меня они интересовали мало. Даже при условии работоспособности этой техники, поднять ее на поверхность при неактивной системе подъемников казалось делом нереальным. Для подтверждения симметричности подземного сооружения я решил прогуляться до конца основного тоннеля.

К сожалению, проход, как и в соседнем тоннеле, оказался добросовестно взорван. Под завалом не наблюдалось каких-либо обломков, а тоннель не носил следов перестрелки. По этой причине время на него тратить не хотелось. Оставался проход, поднимающийся наверх. Он мог вести и на поверхность, но, судя по симметрии сооружения, оставалась вероятность попасть к какому-то логическому центру симметрии сооружения. Проход заканчивался стандартной дверью, взломать которую я бы не смог. И все же, лазейка в эту "страну чудес" нашлась, и оказалась она не слишком отличной от кроличьей норы. Где-то на середине прохода в стене зияла большая дыра, а вырванный с мясом каких-то коммуникаций огромный кусок "бетона" валялся неподалеку. Следов боя тут не наблюдалось, и я поначалу прошел мимо. На обратном пути я все же заглянул в дыру. Оказалось, что любопытство мое стоило награды.

Дыра вела в какую-то шахту, ведущую вдоль туннеля. Судя по всему, шахта предназначалась для прокладки коммуникаций и какой-то системы снабжения. Стены, с потолком оказались сплошь увешаны кабелями и другими проводниками света, тепла или еще бог знает чего, а пол служил основой монорельсовой трассе. Дыра, скорее всего, оказалась результатом взрыва порядочной секции таких носителей.

Шахта оказалась не такой уж и узкой, так что я смог пройти по ней, всего лишь ссутулившись. Хитрая шахта упиралась в какую-то комнату, закрытую от шахты практически ажурной обрешеткой, явно не несущей силовых функций. Из комнаты с подобием распределительного щита на стене и небольшим перроном имелся выход в нужный мне тоннель, располагавшийся метрах в пятнадцати от двери.

Тоннель привел к лифтовой площадке. Лифты явно не предназначались для транспортировки громоздкой техники. Этаж, где я оказался, конечным не являлся, рядом с несколькими лифтовыми секциями шли спирально уходящие вниз и вверх проходы, видимо, аналоги лестниц. По логике вещей, нижний этаж должен иметь максимальную защищенность, хотя моя логика не являлась эталоном для строителей комплекса. После некоторых размышлений, я решил осваивать глубины базы.

Виток шел за витком, оставляя в душе некоторое недовольство на счет обратного пути. А окончания этой винтовой лестницы пока не наблюдалось. Отмахав по карте брони метров с полтораста, я, наконец, покинул лестницу и вышел к лифтовой площадке, где меня ждали двери-шестеренки. К моему облегчению, закрытой оказалась всего одна. Но это говорило скорее о том, что ее даже не открывали. В остальных открытых помещениях просматривались конструкции автоматизированной складской системы. Что хранилось в данной супер-кладовке, оставалось только догадываться. Осмотренные мной складские пакгаузы оказались сквозными, с другой стороны они оканчивались такими же дверями, выходившими на совершенно аналогичную лифтовую площадку. Но и с той стороны дверь запечатанного ангара тоже оказалась закрытой.

— Однозначно, что-то там осталось, — подумал я. — Вот только либо имущество оказалось ненужным, либо утащить его не успели. В любом случае, я бы его осмотрел.

Возвращался я через соседний с закрытым пакгауз. В нем складская система оказалась нарушена. Местами оборудование оказалось демонтированным, а кое-где просто разломанным, открывая пространство для своеобразной дороги. Причина обнаружилась чуть позднее. Стена закупоренного пакгауза носила явные следы подрыва, у расчищенного пролома, уткнувшись в складские секции, уныло стояли довольно примитивные транспортные средства. Следов боя не наблюдалось.

К моей радости внутри пакгауза, как и везде в уцелевших тоннелях базы, функционировало аварийное освещение. И это помещение пустым не было. Примерно в двадцати метрах от меня хорошо просматривалась чем-то заполненная складская система. При ближайшем рассмотрении это оказались пластиковые или очень похожие на пластиковые контейнеры. В свете моих прожекторов они имели различные оттенки слоновой кости и выглядели обычными ящиками, но свете аварийного освещения казались натуральными гробами в каком-то постапокалиптическом склепе. Я решил открыть один из контейнеров.

Осмотр ящика показал обилие надписей и значков, четко различались сервисные ниши, сварные швы и стыки. Разбираться с системой запирания никакого желания не было, и я по сложившейся традиции с одной стороны подрезал верхний край ящика лучом лазера "дракончика". Осмотр внутренностей через образовавшуюся щель дал представление о расположении груза. Дальнейшее было делом техники. Уже не боясь повредить груз, я посрезал и остальные грани. После сильного пинка контейнер просто распался. Передо мной стоял какой-то аппарат, очень похожий на припавшее к полу насекомое. Насекомым находка, конечно, не была. То ли для сохранности, то ли для стерильности устройство оказалась обтянуто пленкой. Более внимательный осмотр выявил внутри устройства пустой отсек, в котором удалось разглядеть какие-то системы, возможно, жизнеобеспечения или интеграции. На мой взгляд находка оказалась весьма интересной. Устройство с большой долей вероятности могло оказаться анабиозной камерой, боевым костюмом, инкубатором и даже комфортабельным гробом, а его технический уровень, хоть и уступал уровню Содружества, казался не таким уж и низким.

Судя потому, что почти треть пакгауза была заставлена контейнерами, устройства либо оказались невостребованными, либо ими не успели воспользоваться. Чтобы остаться последовательным, я вскрыл пленку, обтягивающую устройство. Вскрылась она с легким хлопком, видимо, внутри пленки находился какой-то инертный газ или вакуум. Ничего нового узнать не удалось. Нажатия на произвольные клавиши, дали ясно понять, что энергия отсутствовала. Стянутая до конца пленка открыла в торце устройства огромное количество гнезд для подключения. Что бы это ни было, подключалось оно, явно, где-то не здесь. Я покинул пакгауз, прошел через пустующие склады и вышел к соседней лифтовой площадке.

Путь наверх закончился на такой же, как и внизу, площадке, из которой вели три довольно широких тоннеля. В глубине тоннелей наблюдалась система проходов и дверей, находящихся на разных уровнях. Напоминало это какой-то пчелиный домик, а вернее соты. Я направился к сооружению в крайнем левом тоннеле. Сооружение насчитывало шесть ярусов. Это, конечно же, оказались не совсем соты. На гладкой поверхности через равные промежутки находились шестигранные двери, некоторые из которых оказались наглухо запечатанными. К каждой нише вела наклонная дорожка. Дугообразный проход опоясывал странное сооружение, как будто являлось частью какого-то круглого или овального целого. Все дорожки сходились внизу, где и обнаружились завалы из брошенной техники.

Первая из осмотренных мной ниш оказалась закрытой. И, как я ни старался, дверь открываться не пожелала. Я решил не ломать ее, осмотреть вполне можно было и одну из открытых ниш. За открытой дверью-сотой оказался небольшой проход с таким же небольшим круглым в сечении тамбуром, который в свою очередь заканчивался круглым отверстием. Посветив в отверстие, я увидел в глубине систему наклонных полозьев, какие-то системы фиксации и огромное количество разъемов на противоположной люку стене. Что-то показалось мне знакомым в этом пейзаже. Немного подумав, я решил, что мое внимание привлекли разъемы. Они очень сильно походили на разъемы, которые я видел на непонятном устройстве в пакгаузе. Внимательный осмотр дал еще кое-какую интересную информацию. Дырка, куда, по-видимому, вставлялось устройство из пакгауза, имела сложную систему запоров. Запор производился крышкой довольно внушительной толщины. Но странности имелись не только в толщине, структура материала на срезе крышки оказалась многослойной, я бы подумал, что осматриваю срез корабельной обшивки. В краях люка просматривался тот же материал.

— Что же это за хранилище такое? — подумал я. — Значительно проще было сделать все эти вещи из бетона, не в космос же они собрались с куском планеты отправляться.

Осмотр парочки других ниш ничего нового не добавил. Остальные тоннели вели в такие же комнаты-секции с теми же следами бардака, только все ниши в тех помещениях оказались запечатаны. Карта, составляемая в памяти моей брони, показывала, что сооружения в трех комнатах, куда ведут тоннели, описывает внутри эллипс. То есть все эти ниши могли находиться в каком-то цельном сооружении, находящемся за стеной. Лично меня посещали исключительно мысли о каком-то большом инкубаторе. По спиралевидному проходу я отправился на следующий этаж. Картина повторилась. Всего я прошел шесть подобных этажей. Практически все обнаруженные ниши оказались закрыты, самое большое количество открытых ниш я увидел на самом первом снизу этаже. Очередной этаж вывел меня, очевидно, в технические помещения, опять же по периметру охватывающие находящийся посередине огромного помещения ствол "инкубатора". Дальше шел еще один этаж технических помещений. Наконец, я достиг последнего этажа, где, видимо, располагался самый верх "инкубатора".

Купол сооружения напоминал верхушку яйца, да и цвет он имел вполне подходящий. Свет моих прожекторов отражала поверхность цвета слоновой кости. Здесь в корпус "инкубатора" вели всего три овальных двери значительно большего, чем ниши в нижних этажах, размера. Сразу появилась мысль о центре управления. Как я и ожидал, никто внутрь меня пускать не спешил.

Я обратил внимание, что ни на одном из этажей не наблюдалось следов боевых действий. Мне это показалось немного странным, так как пройти к странному сооружению я смог совершенно свободно, проявив лишь лёгкую наблюдательность.

Осмотр этажа продолжился. На этаже отыскалось большое количество подключенной к "инкубатору" аппаратуры, но вся она оказалась либо выключена, либо вышла из строя. Ни один прибор даже не делал попыток подмигнуть мне огоньком или экраном. Верхнее помещение имело еще три двери. Открытый проход привел меня в довольно большой пультовый зал, в котором приборы еще подавали робкие признаки жизни. Остальные две двери выглядели запертыми. Я уже начал примеряться, как бы половчее вскрыть их, как одна из них при моем приближении приоткрылась, щелкнув замком. Я сделал шаг назад и присел, взяв винтовку наизготовку.

Прошла минута, дверь не двигалась. На узком порожке спрятаться было негде, и я решил рискнуть. Дверь открывалась ко мне, что не добавляло удобства, если бы я захотел резко прыгнуть внутрь помещения. Собравшись с мужеством, я приоткрыл дверь и сделал быстрое выглядывание из-за нее, тут же отпрянув назад. Помещение за дверью походило на шлюз или предбанник, заканчивающийся следующей выломанной вовнутрь дверью. Решив, что закрыть меня в этом тамбуре невозможно, я, пригнувшись, прокрался к выломанной двери.

Открывшееся помещение носило следы сражения. Я насчитал трех поверженных бойцов КСС и с десяток останков многоножек, скопившихся, как правило, у одной из дверей. В помещении не осталось, пожалуй, ни одной целой вещи, стены напоминали обожженный лунный ландшафт, а пол сплошь покрывало крошево "бетона" и остатки мебели. Спокойно сделав контрольные выстрелы в показавшихся уцелевшими остовы многоножек, я вошел. У стены рядом с дверью нашелся еще один погибший боец. Мой "сейф" пополнился еще четырьмя чипами.

У обнаруженных бойцов не оказалось ни гранат, ни запасных батарей. В принципе, у меня уже скопилось довольно много батарей, которые я собирался использовать, как запасные к "дракончику" и отнесенной на "Бурундука" винтовке, но запас лишним не бывает. Наверное, для порядка я стащил всех погибших бойцов к одной стенке, усадил их, поставив винтовки у стены рядом с каждым бойцом. Броня бойцов оказалась в ужасном состоянии. Похоже, я не смог бы собрать ни одного целого комплекта, даже приложив максимум труда и смекалки. Отдав минуту молчания павшим, я выглянул в проход, откуда наступали вольды. Там меня встретила мешанина тел вольдов и союзников, павших бойцов КСС там не наблюдалось. Стены помещения перестали напоминать рукотворные, превратившись в самые настоящие своды природной пещеры.

Решив окончить осмотр комнаты, я заглянул во второе ответвление. Там и нашлось то, что я безнадежно мечтал найти. Небольшая комната оказалась именно командным пунктом соединения КСС. На стене висела сильно поврежденная карта комплекса, исполненная, видимо, союзниками. К ней я и подошел в первую очередь. Полистав голографические виды, я так и не понял целей и задач данного комплекса. Центральной фигурой тут являлись помещения какой-то особой защиты и сооружение, названное мной "инкубатором". Все надписи оказались исключительно на незнакомом языке и ясности не принесли. Оставив карту, я осмотрел командный пункт.

Практически напротив двери на складном кресле сидел боец КСС. Из-за отсутствия верхнего отдела брони оказалось затруднительным определить его звание. Недостающая часть легко нашлась на соседней стене. Частично вдавленный в стену, частично расплесканный по ней и полу отдел брони, скорее всего, подвергся мощному гравитационному удару. Более внимательный осмотр останков привел меня в немалое удивление. Передо мной оказался явно не командир десантного подразделения КСС, а офицер из высшего состава, по знакам различия — мериадиан второй ступени.

— Что же тут за операцию проводило Содружество, послав главой столь высокую шишку? — подумал я.

В момент гибели офицер, видимо, работал на тактическом модульном планшете. Это устройство по идее своей походило на земной коммуникатор или ноутбук. Исполнение и технологии, конечно, отличались, но устройство являлось носимым "компьютером" КСС и выдавалось командующему операцией или каким-то офицерам, производящим планирование боевых действий. В развернутом виде устройство практически и представляло собой мобильный командный пункт. Неясным остался только факт самого наличия этого устройства в данном месте. Я не мог понять, почему победившая стороне не забрала его. По большому счету в этом устройстве находилась самая настоящая прорва ценной информации, и такую находку должны были вынести в первую очередь.

Так что мне во всех отношениях улыбнулась удача. У меня, конечно, имелись сомнения, что я смогу активировать устройство. Несмотря на довольно высокий уровень доступа, я никаким боком не лежал к команде, выполняющей эту операцию. С самим устройством я в общих чертах ознакомился на Эталоне-12. Тогда я не уделил ему должного внимания, так как не собирался планировать какие бы то ни было масштабные операции. Устройство не обладало собственным интеллектом, для надежности сборка таких штуковин производилась по неживой технологии.

Я попытался включить устройство. И оно честно попыталось включиться, но, тускло мигнув, даже не выдало системной информации. Батареи планшет имел специальные, но устройство являлось военным и имело возможность совмещения с разными источниками питания. Вскрыв панель адаптеров питания, я нашел желаемое. Сносным питанием планшет могли обеспечить четыре оружейные батареи. Три штуки у меня имелось, а одну я нашел в кобуре офицерской брони. И сразу же меня осенила мысль. Офицеры такого уровня имели совсем другое личное оружие, правда, не всегда носили его с собой. Офицерский "дракончик" я нашел под столом, на котором стоял тактический модульный планшет. Устройство оказалось в порядке, лишь внешний вид портили несколько царапин. Находка дорогого стоила, я бережно уложил ее в рюкзак вместе с вынутыми из кобуры запасными обоймами с пулями для ЭМИ ствола.

Планшет я запустил. Опознав меня, планшет какое-то время сличал мой допуск. В конце концов, дал мне доступ к некоторым данным. Собственно, я ожидал значительно меньшего. Из допустимых к огласке данных оказалась информация о задаче группы и кое-какая информация о комплексе союзников. А вот детали планирования, проведения и результаты операции оказались заблокированы. Поблагодарив вечность, я кратко просмотрел доступную информацию.

Сооружение, на котором я находился, являлось правительственным бункером, что лично для меня стало очевидным практически сразу. Немного удивило то, что на момент событий планета была обитаема, но происходило это тысячи две земных лет назад. К сожалению, кроме названия планеты и звездной системы никаких карт не прилагалось. Будь тут Светлана, возможно, регистрационный номер звездной системы ей о чем-то бы и сказал. В общем, жили себе были какие-то аборигены на странной и не очень приветливой планете двойной звезды. По большому счету жили они, конечно, не так чтобы сильно богато, но и щи лаптем, похоже, не хлебали. Содружество набрело на этот островок чужой жизни, когда аборигены уверенно освоили космические полеты, но так и не покинули родную систему, хоть по всей информации были близки к открытию "гиперпространственного" двигателя. Строй на момент посещения содружеством планеты-государства чем-то напоминал демократию, но кучка слуг народа не захотела присоединить государство к Содружеству, скорее всего, по причине нежелания делить власть. Отношения с Содружеством у государства постепенно развивались, но по причине самостоятельности Содружество не спешило одарить аборигенов высокими технологиями. И все, возможно, осталось бы на кругах своих, если бы систему не обнаружили разведчики вольдов. Не особо долго раздумывая, вольды напали на обитаемый мир.

И все же мир оказался не слишком отсталым, смог удержать авангард сил вторжения, а может, просто какой-то экспедиционный корпус вольдов. Когда жареный петух выклевал всю макушку, слуги народа начали клясться в верности до уже близкого гроба и просить помощи у Содружества. К сожалению, время оказалось упущено, развернуть более-менее эффективную систему обороны в охваченной боевыми действиями системе стало чрезвычайно затруднительно, если, вообще, возможно.

Причины поступка Содружество остались неизвестными, но оно кое-чем помогло гибнущему миру. Связаться с местным правительством прибывшим силам КСС не удалось, так что действия союзников оказались несогласованными. И все же напавшую группировку вольдов удалось сильно потрепать, по крайней мере, им не дали испоганить планету, погрузив ее в хаос иных измерений. Но после окончания основной фазы военных действий цивилизация аборигенов фактически потеряла родной мир. В результате было принято решение об эвакуации остатков местного населения, военных сил и флота, благо, в тот момент место такое имелось. К сожалению, гладко провести переселение народов не удалось. Посильно зализав раны, военная группировка вольдов вернулась.

Содружество уже заканчивало с боями эвакуацию планеты, как вдруг откуда-то начали поступать истеричные вопли о помощи. Оказывается, вольды в ходе одной из наземных операций наткнулись на бункер слуг народа, которые с началом активных неуправляемых военных действий залегли "на дно" со всеми своими семьями, заняв тщательно подготовленный для таких случаев бункер. Трудно сказать, чем выдали себя слуги народа, но вольды обнаружили хорошо замаскированный бункер и сразу же приступили к его зачистке.

Хоть остаткам спасаемой нации стало глубоко наплевать на бросившее их в лихой час правительство, КСС откликнулись на многоголосый хор слуг народа. Оказалось, что слуги народа продумали ситуацию на повод какой-то глобальной войны на поверхности планеты, и в бункере имелся практически готовый к вылету космический корабль. И хоть условия существования на этом космолете нельзя было считать даже спартанскими, шансы для начала постапокалипсической жизни у его пассажиров имелись не такие уж и плохие. Так что на момент истерического визга о помощи требовалось всего лишь на какое-то время удержать периметр комплекса от вторжения вольдов, чтобы дать возможность слугам народа занять места согласно купленным билетам.

Поскольку вопреки мольбам и посулам слуг народа КСС не могло бросить все силы на спасение столь ценной части нации, было принято решение высадить десантное подразделение, поставив ему задачу удержать вольдов до эвакуации, свернув боевые действия по готовности корабля к взлету. Десант КСС перепрограммировал системы защиты периметра, усилив их своими штатными системами поддержки, и влился в противостояние вместе с местным гарнизоном. Уже после окончания погрузки особо ценных телес, оказалось, что система навигации корабля выведена из строя. Предполагалась диверсия. И хоть вопить стало уже некому, так как все тушки были погружены на борт корабля, КСС все же решило помочь, спешно переукомплектовав вышедшие из строя системы своими.

Как пошла завершающая стадия операции, и почему корабль не взлетел, данные отсутствовали или были закрыты, как вся тактическая информация. Возможно, убитые в этой комнате офицер и бойцы Содружества должны были пилотировать этот корабль.

С планшета я открыл доступ к рубке управления кораблем слуг народа и прогулялся к так и не ушедшему в полет космолету. Рубка оказалась рассчитана на пятерых пилотов, но осмотр подтвердил мои подозрения: адаптированный под пилота КСС пульт управления оказался всего один. Мне стало интересно. Подключившись к системе корабля, я начал изучать его строение и состояние. Система управления не имела МИ или другого интеллекта на борту. Но как это не звучало странно, корабль оказался в порядке и практически годен к перелету. Дистанционно проверив системы открытия пусковой шахты, я обнаружил, что их можно открыть, задействовав энергоустановку корабля. Уровень топлива находился на уровне чуть больше половины, что могло обеспечить перелет на довольно приличную дальность. К моему несказанному удивлению надпространственный, вернее "гиперпространственный" по названию ученых двигатель у корабля тоже имелся. Видимо, самые светлые умы все же изобрели двигатель многомерности, но информация тут же "легла под сукно". Кроме необходимых колонистам запасов на борту имелось около трёх тысяч тушек слуг народа по имени "турруты", находящихся в анабиозе, а может стазисе, вдаваться в тонкости я не стал. И что меня уж совсем удилило до глубины души — судьба оказалась на удивление мягка к ним. Всего-то шесть капсул выдавали индикацию, говорящую о каких-то неполадках системы и всего лишь две оказались отключены ввиду полного отказа систем. Я сидел в кресле пилота и вспоминал перипетии истории Земли.

Как живые лежали в гробах "слуги народа", втоптавшие свой народ по горло в дерьмо и грязь, удобрив далекие холодные земли прахом этого же народа. Я мог бы поднять этот корабль из бункера и отвести его на любую из планет туррутов. Но еще я знал, что находящееся на его борту дерьмо, предавшее свой народ, называясь его "слугами", вполне сможет опять всплыть наверх.

— Вы хотели сберечь свои драгоценные шкурки любой ценой, пусть даже планета превратится в четырехмерный ад, — сказал я, отключая все навигационные системы. — Путь будет так. Вы тут пролежали в целости и сохранности около двух тысяч лет, судя по запасам топлива, еще почти столько же сможете пролежать, кому повезет, конечно. Так не буду же я рушить ваши заветные мечты.

Я закончил блокировку системы навигации, для верности заблокировав оба типа двигателей и доступ к техническим отсекам корабля. Подумав, заблокировал и доступ к капсулам с тушками слуг народа, включая и аварийный. И все же я решил оставить им шанс, он будет таким же маленьким, как и шанс, оставленный ими своему народу. Я не стал уничтожать пульт, с которого я произвел все эти блокировки, но заблокировал сам вход на борт корабля с тактического модульного планшета КСС. Сам планшет я выключил и свернул в переносной вид, повесив почти пятнадцать килограммов хитрой начинки себе за спину. Теперь на борт этого корабля по-доброму мог войти только военнослужащий КСС — двери автоматически пропустят его.

— Спите спокойно, слуги народа, — сказал я, бросая взгляд на корабль-призрак.

Я попытался еще раз найти чип погибшего тут офицера, но не преуспел в этом. В недрах этого комплекса я чудом заполучил то, чего совершенно не ожидал найти. Так что по большому счету комплекс вряд ли смог бы меня удивить чем-то еще. Обходя навеки замершие механизмы и пустующие помещения, я раздумывал, на сколько будет хорошо или плохо, если я продам снаряжение и оружие защитников этого бункера. Моя душа не слишком-то желала этих денег, чем-то мне показались близкими все погибшие там разумные существа. Тут же я наткнулся на мысль о слугах народа. Было бы глупо думать, что они оставили свои любимые безделушки на произвол судьбы, вряд ли кто-то из них захотел расстаться с нажитым непосильным трудом ценностями. Вернувшись в корабль, я поискал, но так и не обнаружил специальных отсеков для личного имущества. Не встречал я чего-либо похожего и в шахтах, куда грузились капсулы. Скорее всего, хозяева забирали дорогие сердцу вещицы вместе с собой в капсулу. Вот на повод всех этих цацек у меня моральных напрягов не возникало. Но пробуждать и отправлять самолично на другой свет зажившихся уродов охоты тоже не имелось, а другого варианта отобрать нажитое, наверное, не существовало. Оставив этот пунктик на будущее и окончательно решив для себя относительно торговли имуществом павших при защите бункера, я отправился в обратный путь.

— Ну что? — возбужденно прорезалась на связи Шила.

— Есть, — загадочно ответил я.

— Что там?! — взвизгнула капитанша. — Тайник?

— Значительно круче, — усмехнулся я. — Но я ни слова не скажу, пока не приму душ и не поем.

— Ну ты… — задохнулась моя подруга. — Ну ты и негодяй!

Уединиться мне, понятное дело, не дали. Чуть ли не вися на моей шее, Шила проследовала в мою каюту. Вместе разоблачившись, мы вместе и залезли в душ.

Планшет я оставил в своей каюте, положив его подальше от глаз. Найденный "дракончик" решил чуть позднее подарить Шиле, устроив ей по случаю наличия приличного подарка празднование, к примеру, дня рождения. Уже счастливо вытянувшись на кровати рядом с подругой я подумал:

— Чёрт, а почему бы не найти жилые отсеки слуг народа, карта-то у меня есть, может, там осталось достаточное количество хотя бы желтого металла. Это же никак не сможет омрачить память погибших тут бойцов.

* * *

Экипаж ждал рассказ об очередном и, возможно, последнем дне археологических изысканий. В рассказе на этот раз я опустил значительно больше подробностей, что немного кололо мою душу где-то совсем в глубине. Чтобы увести внимание друзей от некоторых корявостей моего повествования, я выдал информацию о карте бункера. Сообщив им, что завтра попытаюсь проникнуть в жилые отсеки. Идея больше всех, как и следовало ожидать, возбудила Шилу. Из-за горящих алчным огнем глаз моей подруги у меня проросли стойкие сомнения на повод возможности удержать ее в этот раз на борту корабля.

Пока Шила и Ося обсуждали возможные находки в жилых отсеках, я раздумывал над тем, как же запудрить мозги системе охраны периметра, чтобы она не тронула Шилу. Выдать ее за военнослужащего КСС шансов не было, как идентифицировались бойцы местной охраны, я тоже не знал, да и сохранившихся останков этих бойцов практически не осталось. Бронежилеты, по-видимому, не могли так же эффективно противостоять гравитационным ударам вольдов, как и броня КСС. Здравая мысль постучалась, когда Ося стал обсуждать возможность проживания в таком бункере довольно большого контингента слуг народа с семьями. Ему казалось, что при таком количестве народа было бы довольно трудно обеспечить приемлемый уровень восстановления продуктов и регенерации атмосферы естественным путем. Дальше слушать я не стал. Военные — военными, но членов семьи как-то впустили в комплекс. Попросив Шилу хорошенько подготовиться к походу, я решил еще раз наведаться на корабль-призрак.

Убивать консервированные тушки я не собирался, но ведь имелись же еще и две отключенные капсулы. Добрался я без происшествий знакомым путем, и дверь послушно впустила меня на борт корабля. Система без возражений отсоединила и извлекла из штатных отсеков обе отключенные капсулы. Отметив на карте брони их местоположение, я отправился мародерствовать. Ближайшая ко мне капсула располагалась на первом "жилом" поясе. Насколько я понял, там обитали сами слуги народа.

Капсула покоилась на специальной ложе, а отсек оказался открыт. Капсула выглядела слегка припотевшей, видимо, внутри корабля поддерживалась более низкая температура. Смахнув росу с прозрачной части отсека, я увидел внутри полноценный экспонат для музея древности под названием "мумия". Экспонат имел довольно хорошо сохранившиеся остатки одежды похожей на комбинезон. Капсула открылась с легким всхлипом, как будто скорбя о невыполненной миссии.

— Было бы о ком скорбеть, — подумал я, осматривая слугу народа без излишних церемоний.

Ничего похожего на идентификационную карту, жетон или носитель информации при пациенте не обнаружилось. На самом комбинезоне не наблюдалось никаких вставок или нашивок. Видимо, члены этого элитного кружка все же имели какие-то имплантированные системы опознавания. Кроме подпорченной тушки в капсуле должен был находиться и отсек с личными вещами. Обнаружить его удалось довольно быстро. В отсеке личных вещей осматриваемой мной капсулы оказалась целая кипа пластинок-носителей информации от союзников, кроме них там оказался небольшой ручной излучатель и кипа каких-то пластиковых документов вместе с устройством, похоже, аналогом персонального "компьютера" или "коммуникатора". Нужно сказать, что меня слегка поразил аскетизм в личных вещах. Ни украшений, ни дорогих безделушек. Не моральные ли принципы данного индивида послужили причиной столь неудачного выбора капсулы. Я почему-то был уверен, что между собой слуги народа готовы были так же успешно перегрызть друг другу любые части тела, ведущие к летальному исходу. В более обширном отделении личных вещей, как я и предположил, находилась одежда, за прошедшие века ставшая трухой, возможно, ввиду более "мягких" материалов. Копаться в этой куче никакого смысла не было. Прихватив жменьку носителей информации, для ознакомления на корабле-морозильнике, я закрыл крышку капсулы.

Следующая капсула находилась этажом ниже. Тут тоже обретались тушки слуг народа рангом пониже. Внутри капсулы обнаружился такой же музейный экспонат, как и в первой капсуле. И меня снова не порадовало полное отсутствие признаков идентификационных средств. Зато отсек личных вещей должен был порадовать Шилу. Кроме аналога компьютера-коммуникатора и очередного образца орудия убийства там нашлась металлическая коробочка почти полная камушков преимущественно прозрачных. Хоть они и выглядели не слишком крупными, зато оказалось их много. В этом отделении нашлось еще с пяток каких-то не совсем понятных вещиц, украшенных инкрустацией и вставками различных металлов, предположительно с участием золота.

— Ну, мародерствовать, так мародерствовать, — приободрил я сам себя. — Не пойдут, как антиквариат, продадим, как лом цветных металлов.

Все эти вещдоки продажности слуги народа быстро перекочевали в мой рюкзак. Закончив зачистку отсека, я немного призадумался, цель моего похода так и не была достигнута. По большому счету, пришел я на этот членовоз не за изъятием награбленного. Как ни крути, нужно было вскрыть какую-то из поврежденных, но еще не отключенных капсул. Вернувшись в ходовую рубку, я запихал один из прихваченных носителей информации в приемный слот на панели пульта. Осмотр носителя не занял много времени, как и осмотр еще парочки пластинок из числа прихваченных. На носителях нашлись сплошь схемы, диаграммы, графики и куча писанины, а может, и чего-то другого в виде неизвестных значков. Мне эти вещи не показались мне слишком интересными. Пластинки носителей перекочевали из рюкзака на подставку у пульта. Стоило решать проблему, ради которой пришел, Шила могла и обидеться, подумав, что я в очередной раз обманом оставил ее "дома". Я выбрал капсулу с дохлыми показателями на самом нижнем ярусе, где должна обитать или обслуга, или члены семей. Подумав немного, отключил еще одну полудохлую капсулу ярусом выше.

Первой я посетил капсулу предпоследнего яруса. В отличие от умерших капсул, на боковом контрольном экранчике плясали какие-то символы, и периодически прорезались какие-то сигнальные огоньки. Если честно, то убивать даже законченного подонка, кинувшего свой народ на растерзание вольдов, не хотелось, опять же, это мог оказаться и кто-то из членов семьи. Стерев росу с крышки, я вгляделся в пациента. Я не разбираюсь в физиологии туррутов, но этот пациент показался мне надежно умершим. По сравнению с собратьями, попавшимися нам на орбитальных комплексах, это выглядел практическим набором комплектующих элементов каркаса, в простонародье называемого скелетом. Тело абсолютно не двигалось и местами имело участки, сильно отличающиеся по цвету от основной массы. Вопрос со вскрытием капсулы быстро решился в сторону положительного, когда я увидел на одной из конечностей пациента пластинчатый браслет. Почти с полной уверенностью я мог предположить, что это и есть искомый мной предмет. Во-первых, все украшения должны находиться в специальном отсеке, во-вторых, кто же делает украшения из материала, очень похожего на банальный пластик.

Капсула открылась все с тем же всхлипом сожаления. Не знаю, присутствовал ли там соответствующий запах — эту функцию брони я блокировал — но тело выглядело безоговорочно мертвым. Снимая браслет, я увидел под пальцами крошащуюся в пыль абсолютно высохшую плоть. С другой стороны, может, так оно и должно было быть, ведь я не знал даже азов теории функционирования этих стазис-капсул. Возможно, и сама капсула как-то отличалась в сторону меньшей надежности по сравнению с жителями верхних ярусов. Беспробудно усопший явно не выглядел местным олигархом.

А вот отсек для личных вещей привел бы в восторг кладоискателя. Там не оказалось даже намека на какие-то технические средства и оружие. Отсек оказался битком набит всяким барахлом. Создавалось впечатление, что в отсек еще и не все поместилось, так как предметы были запиханы без какой-либо системы, лишь бы набить побольше. Среди довольно легко узнаваемых украшений попадались и какие-то совершенно неопределяемые безделушки, а может, наоборот очень нужные и полезные вещи. Оценив возможности рюкзака, я пересыпал в него все содержимое отсека, надеясь, что покидающий "дом" разумный не стал бы тащить с собой бесполезные вещи. Рюкзак сразу стал похож на обожравшегося кота. Отдел одежды усопшего плюшкиниста я даже не стал вскрывать.

— Ай! Копать, так копать! — сказал я себе, направляясь к последней извлеченной капсуле.

Индикация капсулы тоже пыталась о чем-то рассказать мне, но пациент явно был мертв. Вид у него оказался еще мертвее, чем в предыдущей капсуле. На мое удивление, браслета у него не оказалось. Еще в большее недоумение меня поверг абсолютно пустой отсек личных вещей. Да и в отделе одежды находилась лишь сиротливая кучка пыли.

— Пациент сильно спешил успеть на отходящий экспресс, — подумал я. — А может, ты был просто местной обслугой, призванной потакать прихотям этих членопотамов, какого-нибудь правительственного клуба по интересам. Хоть с успехом мог быть и обычным подхалимом, сумевшим в последний момент начисто вылизать аналог человеческой задницы.

Закрыв капсулу, я двинулся в обратный путь. Немного подумав, я прихватил по пути обратно все попавшиеся на пути батареи от винтовок и десантных бронекостюмов КСС. На "Бурундуке" можно будет все их слепить в одну, фактически получился бы скафандр практически с полным зарядом. И пусть он сгодился бы только для меня, лишней такая вещь на корабле не станет. Для лучшей дезинфекции в шлюзовом отсеке "Бурундука" я вывалили все содержимое рюкзака на палубу.

— Пусть хоть все растечется мутными лужами, главное, чтобы никакая зараза не осталась без должного внимания, — подумал я, активируя систему дезинфекционных процедур, состоящую из целого комплекса различного рода воздействий.

У выхода из шлюзовой камеры меня ждала облаченная в скафандр Шила.

— Идем? — спросила она.

— Не хочешь осмотреть награбленное? — указал я на пол шлюзовой камеры.

— Давай, — согласилась Шила. — Только снаружи, чего мусор тащить внутрь.

Запихав все добро обратно в рюкзак, мы вышли наружу. Разбор награбленного случился под сводами развалин. Шила отобрала примерно половину из принесенного мной, сказав, что остальное — бабьи безделушки.

— Сколько полов у туррутов? — спросил я.

— Способных к размножению — четыре, — ответила Шила. — Один — аналог привычного нам женского, три — мужского.

Вывалив ценные находки в шлюзовой камере, мы начали поход, попросив Краппса забрать стоящее барахло. Чтобы не вызывать ненужного любопытства, невостребованные находки я покидал в рюкзак с намерением высыпать их за охранным периметром.

До периметра мы с Шилой добрались очень быстро. Надев ей на руку немного великоватый браслет, я скрепил его звенья полоской изоляционного пластыря из комплекта брони, как это делал с прикреплением гранат к лямкам рюкзака.

— Шила, я не знаю, сработает ли это, — признался я. — Прошу тебя внимательно прислушивайся к своим ощущениям. Если появится ощущение отталкивающей стены, будет лучше вернуться обратно. Иди как можно ближе ко мне. Моя броня пока в порядке, пусть я буду твоей страховкой на случай неудачи.

Мы пошли практически гуськом, начиная с места, где я взял Шилу на руки при нашем первом отступлении. У места, где Шила была атакована, я на всякий случай спросил ее об отталкивающей стене. Похоже, что пока все шло хорошо. Линию защитных систем периметра мы миновали без проблем, лишь морально устав от ожидания атаки. Немного посидев прямо на голой поверхности палубы, чтобы разогнать постепенно отпускающее напряжение, мы двинулись дальше практически прогулочным шагом. Шила с любопытством рассматривала окружающую обстановку, по какой-то причине совершенно не задавая вопросов. Первая остановка случилась у останков первого из найденных бойцов, там я прихватил гранаты, а Шила долго осматривала десантника, делая основной упор на броне.

— Она может мне подойти? — спросила моя подруга.

— Нет, — уверенно сказал я. — Только как обычный бронежилет из уцелевших пластин.

Пришлось кратко пояснить ситуацию с броней. Шила с некоторым сожалением оставила находку. Вспомнив остальные находки в лице вольдов, я отдал Шиле мой "дракончик", а сам прихватил винтовку десантника. Заряженные батареи лежали в специальном отделении рюкзака, чем я и воспользовался для приведения оружия в рабочее состояние.

Я не хотел вести Шилу мимо отсеков, граничащих с кораблем слуг народа. По этой причине пришлось потратить довольно много времени, пробираясь окольными проходами. Два раза мы встречали места сильных боев. Не буду описывать их, картины выглядели схоже. Мой "сейф" пополнился еще тремя чипам бойцов Содружества, а арсенал двумя гранатами КСС и пятью изделиями союзников. Шила без лишних разговоров прибрала все попавшиеся батареи КСС.

По ходу движения, мы даже немного потренировались в стрельбе, прожарив три поверженных вольдовских "танка". Не знаю, был ли в том смысл, но Шиле понравилось. Со стороны внешнего периметра все проходы к жилым отсекам слуг народа оказались либо закрыты дверями-шестернями, либо завалены обрушенными тоннелями. Нам удалось пробраться к цели путешествия, лишь разворотив с помощью гранат трещину в стене, за которой проглядывалась уже известная мне шахта систем снабжения. "Бетон" оказался крепким орешком, так что я истратил все гранаты союзников. Еще минут двадцать мы выгребали куски "бетона", завалившие проход шахты, пока не показался лаз нужных размеров. Два последних довольно крупных обломка я выпихнул в тоннель с помощью гравитационного поля своего симбиота, убедившись, что Шила меня не видит. Дальше дело пошло лучше. Выбравшись из узкого лаза, мы практически, как по шоссе, добрались до ближайшего яруса жилых помещений. Судя по всему, на нем обитали слуги народа среднего звена. "Квартиры", на мой взгляд, выглядели не слишком шикарными, но, учитывая обстоятельства, очень даже комфортабельными.

Переложив зачистку на хрупкие плечи Шилы, сам я просто удовлетворял любопытство. Как оказалось, данные помещения оказались довольно неплохо зачищенными кем-то и до нас. Шиле удалось найти буквально парочку каких-то статуэток и небольшую шкатулку с украшениями, видимо, забытыми в спешке. На том уровне удалось пробраться еще в одни уцелевшие покои, остальные оказались блокированы вместе с ведущими к ним обваленными проходами. Эта "квартира" тоже выглядела зачищенной, видимо, эвакуация тут прошла по плану. Один из уцелевших проходов привел нас в какой-то холл. В свое время тут могло быть довольно уютно, только вот случившаяся перестрелка навела свои порядки. Следов погибших в помещении не наблюдалось, видимо, их перенесли. Остальные проходы вели к закрытым дверям или обрушенным перекрытиям.

Естественным желанием моей подруги стала экскурсия на уровни "толстопузов". Сверившись с картой, я определил нужный проход к лифтовым шахтам, который оказался добросовестно перекрыт дверью. Поскольку дверь казалась из разряда "доступных", я решил отработать на ней элементы вскрытия.

Решив не изобретать велосипед, я применил уже известную тактику. Батарея плазмы из винтовки, полтора десятка пуль из ЭМИ ствола "дракончика" и граната КСС. Спустя десять минут мы высадили "беременную" дверь, оказавшись в большом предбаннике. Из этого помещения вел дальше широкий темный проход и две небольшие незакрытые двери, оказавшиеся входом в местный арсенал охраны. Особо богатым его назвать не получилось. Жалкие остатки обогатили нас десятком гранат союзников, к сожалению, все они оказались осколочного типа, видимо, совершенно бесполезного против вольдов. Имелось тут и некоторое количество оружия и какие-то детали амуниции, возможно, даже где-то там нашлась бы и взрывчатка, но разбираться мы просто не стали, отложив обследование на неопределенное время. Я не стал излагать Шиле свою концепцию торговли имуществом защитников, но она, похоже, о таких вещах совершенно не задумывалась, находясь под прессом ожидания большого клада.

Практически все шахты лифтов уцелели, а вот проходы на нижний уровень оказались добросовестно обрушены. Пока моя подруга бродила по переходам, пытаясь обнаружить лазейку внутрь, я, осматривая шахты лифтов. Одна из них оказалась вскрытой и в ней я обнаружил застрявший в заклиненной кабине лифта вольдовкий "танк", который кто-то со знанием дела разделал на составляющие сегменты. Остальные шахты открыть не удалось, видимо, они закрылись аварийными переборками. По большому счету я в той шахте нашел путь вниз, только вот возвращения обратно он нам совершенно не гарантировал. Возможно, там где-то и был выход, но рисковать не хотелось. Сверившись с картой, мы решили попытать счастья на другой площадке лифтовых шахт. Для этого пришлось вернуться и выломать дверь в соседний сегмент жилых помещений.

Пять обнаруженных на сегменте уровня "комнат" следов разрушения не несли, боев в них, явно, не происходило, а разгром учинили сами хозяева, спеша эвакуироваться. Оставив Шилу изучать помещения, я направился разведать путь к следующему жилому сегменту, выходившему уже на соседнюю площадку лифтовых шахт. Кто-то облегчил мне задачу, любезно оставив дверь открытой. Этот сегмент тоже не стал ареной боев. А вот дверь, ведущая к шахтам, оказалась добросовестно зарытой. Пока я ее выламывал, истратив почти все остатки найденных в арсенале союзников гранат, появилась Шила. Судя по ее невеселому лицу, обследование тщательно зачищенных комнат не оказалось прибыльным.

Выбравшись на лифтовую площадку, мы с облегчением обнаружили, что проходы вниз разрушены не далеко все. Состояние помещения и переходов ясно говорило о прошедших в них боях, хотя останков бойцов противоборствующих сторон мы не обнаружили. Проход в нужном нам направлении оказался заваленным, но завал не выглядел совсем уж непроходимым. Две большие плиты сомкнулись недалеко от пола, оставив заваленный мелким крошевом лаз. На первый взгляд небольшая дырка казалась непролазной, но поднятая мной при осмотре пыль потянулась с током воздуха внутрь завала. Взгляд моей подруги молил о продолжении "банкета". И, "закатав рукава", мы принялись за работу. К нашему везению, глыбы прочно стояли именно на полу, позволяя без труда вытаскивать мелкое крошево из-под них. Наконец, миновав чудом проделанный лаз, мы вышли к сегментам жилищ высшего руководства слуг народа.

От самого поворота тоннеля в глаза стала бросаться необоснованная роскошь. Панели черного полированного дерева соседствовали с мрамором пола и позолотой потолочных панелей, даже стены прохода кое-где были украшены выполненными из светлого металла панно и барельефами. Судя по увиденному, эти слуги народа не стеснялись себя баловать. Ни следов боя, ни следов спешной эвакуации в этих покоях не наблюдалось. Судя по всему, "толстопузы" эвакуировались неспешно и, как положено, в первую очередь. В хоромах сохранилась мебель, одежда, предметы обихода и даже безжалостно брошенные разного рода культурные изыски.

Я без какой-либо корыстной цели осматривал пристанище правителей, не часто мне случалось пробраться хоть и во временное, но все же логово столь крупной рыбы. Шила пришла сюда, явно, с более прозаическими намерениями, которые в полном объеме и начала осуществлять. Прошедшее время не слишком строго спросило с окружающей обстановки. Пострадали в основном вещи, сделанные из натуральных материалов, которые ранее были живыми. Камень, металл и всякие композиты остались практически нетронутыми. В центре одной из комнат пустовал довольно большой бассейн, а может какая-нибудь ванная или купель, изготовленная из камня. Полюбовавшись игрой отраженного камнем света, я сел на её край и предался воспоминаниям о друзьях, оставленных, казалось, многие годы назад практически в другой жизни. Искать сокровища совершенно не хотелось, да и сомневался я, что тут могло остаться что-то особо ценное, уж верхушка-то слуг народа вполне могла позаботиться о своем нажитом непосильным трудом имуществе. Шила придерживалась иного мнения в данном вопросе, прилагая максимум усилий к тщательному осмотру служебной "малины".

Спустя час она потревожила созерцание внутреннего мира шлифованного камня, чтобы забрать мой рюкзак. Свой же хабарик, под завязки набитый изделиями мародерского промысла, она оставила у моих ног. Из чистого интереса я взвесил рюкзачок хрупкой девушки. При своих довольно скромных размерах он весил килограмм под двадцать. Открытый мной верхний клапан, обнажил тёмное нутро мешка, набитое какими-то предметами, похожими на домашнюю утварь. Практически все из них имели знакомый желтый цвет или же довольно внушительные вставки из желтого металла. Среди блюд разных размеров и форм встречались какие-то статуэтки, шкатулки и коробочки. Копаться в трофеях мне было откровенно лень, почему-то постоянно вспоминались обобранные мной капсулы, да и осмотреть все это на "Бурундуке" будет значительно проще.

Спустившись вниз, я удобно устроился на одной из террасок пустого бассейна. Прожектора моего костюма погасли, и я погрузился в сумрачную голубизну аварийного освещения. Пришла мысль, что при желании мы могли бы запитать основное освещение комплекса от энергоустановки корабля слуг народа, облегчив себе поиски. Но тогда безвозвратно бы исчез некий элемент тайны, превратив романтичное изыскательское мероприятие в банальный сбор урожая. Приблизительно через час моего ленивого самосозерцания вернулась наша капитанша.

— Шерш, я осмотрела тут все, — сказала она. — Проходы в соседние сектора этого уровня завалены, нет даже дверей, которые можно взорвать.

— Не беда, — сказал я, оценивая свой рюкзак в руках Шилы. — Похоже, поживилась ты славно, даже если не учитывать возможную антикварную ценность этих вещей.

— А ты уверен, что мы находимся в апартаментах бывшего правительства планеты? — спросила капитанша.

— Нет, — лениво согласился я. — Хотя место, да и обстановка соответствующая, ты не находишь?

— Мало ли богатеньких вождей могло жить на планете, — пожала плечами Шила. — Мы даже не знаем, на каком уровне развития они находились.

— По оставленному тут оборудованию можно смело предположить, что цивилизация уверенно шагнула в космос, — ответил я, обведя руками все вокруг.

— Нужно будет хорошенько покопаться в сети по поводу прошлого этой планеты, — поставила себе задачу Шила. — Странно, что никто не упоминает её истинных обитателей.

— Возможно, что вопрос политический, — предположил я. — Да и дела никому может не быть до этого. Я вообще сомневаюсь, что на планете осталось так уж много свидетельств прошлого в столь хорошем состоянии. Нам просто невероятно повезло.

— Давай сделаем еще одну вылазку в соседний сектор, — предложила Шила.

Закинув награбленное добро на "Бурундук", мы совершили еще одну вылазку. Добраться до следующего сектора верхушки правительства нам не удалось, все подходы оказались тщательно завалены или перекрыты серьезными дверями. Мы пытались проломать дырку в шахту трасс снабжения. Но или трассы проходили в другом месте, или пытались мы не слишком успешно. Истратив все найденные гранаты, мы вернулись на корабль. Результатом последней вылазки стала какая-то правительственная обеденная зала, где Шила забрала все столовые приборы, сделанные, похоже, из серебра. На том мы и решили пока приостановить изыскания. Тут же встал вопрос о сбыте экспроприированного добра.

Моя же мозаика сложилась в какой-то очередной узор калейдоскопа, к сожалению, не добавивший общей картине ясности. Абсолютно понятно стало одно. Когда-то давно Содружество участвовало в жизни этого куска космоса, а значит, шанс найти его все же имелся. Для этого оставалось найтись самому.

Шесть

Шила пребывала в размышлениях о продаже найденных вещей. В сети мы не нашли даже упоминаний о том, что планета, на которой мы нашли бункер, имела какую-то историю, помимо колонизации ее представителями цивилизации "маракуя". Ни словом Неваляшка не цеплялась к цивилизации туррутов. На фоне наших находок мне тогда показалась сильно подозрительной общая способность туррутов и "маракуя" жить в единой атмосфере. Может, я что-то упустил, и они изначально происходили с одной планеты? Как ни примеряй, а отсутствие каких-либо сведений о родословной планеты делало наши находки скорее металлом, чем антиквариатом. Для проверки мы попробовали предложить несколько изделий к продаже. Торговцы внимательно изучали предложенные вещи, но смотрели на них как на чистой воды предметы роскоши, не имеющие какой-либо антикварной ценности. И в таком ракурсе у нас на руках оказалось довольно большое количество дорогого желтого металла.

Немного подумав, мы решили попытать счастья, попросив помощи у пронырливого дядюшки Ссорташша. Уж лучше него в вопросах извлечения прибыли мы точно не разбирались. А продать наши находки, как обычный лом, мы легко бы смогли и в системе слонико-ящеричного альянса, звезда родного мира которого называлась, как-то похоже на "Алурис". В этом желания, как экипажа, так и мои личные, совпадали. Экипаж желал подороже продать нарытое. Я же хотел связаться с "хранителем ключей" на станции потокового космополитена, все еще питая надежды на сообщение от друзей.

Как бы ни грозило прибылью мероприятие, "людьми" мы являлись вполне разумными и ни в коей мере не отказались бы от контракта "в те степи". На худой конец контракт мог просто покрыть расходы на топливо. Поскольку спешить нам, в отличие от просто меня, оказалось некуда, Шила взялась за поиски подходящей работы. Ознакомившись с ситуацией на рынке, она поместила объявление в нескольких базах данных, поставив цену немного пониже рыночной, мотивируя срочностью.

Как и бывает в таких случаях, на нас стали выходить либо чистой воды контрабандисты, либо всякого рода темные личности с не менее темными предложениями. Я просто диву давался от их "простоты" и "незатейливости". У меня сложилось впечатление, что эти "люди" принимали нас за полных кретинов. Если бы я не погнушался такого рода работой, то как самый минимум запросил бы двойную, если не тройную цену. Мы с Шилой пока не сидели на мели и от таких предложений принципиально старались держаться подальше.

Второй категорией обращавшихся потенциальных работодателей являлись сплошь подпольные личности с предложением доставить в какие-то прилежащие районы какую-то приправленную словом "инкогнито" персону. И сделать это, понятное дело, было необходимо исключительно конфиденциально, оплату, правда, предлагали неплохую. Обсудив с Шилой первое из таких предложений, мы решили, что в политических играх никто никогда не заботится о сохранности свидетелей, если же мы ввяжемся в дела каких-нибудь бандитских группировок, то нас либо возьмут потом в оборот, либо уничтожат. Ни один из вариантов на данном этапе нас устроить не мог.

Я, как и Вы, несомненно, люблю, когда кто-то где-то с риском для жизни обманывает бандитов, уводя у них вместе с добычей и прекрасную незнакомку. В общем, ля-ля-ля и бутылка рома. Но, как и Вы, предпочитаю смотреть на это со стороны, оставаясь при этом незамеченным. И самый, пожалуй, подходящий в моем случае вариант — "телевизор", "голопроектор", "мнемокуб" или еще какая-либо гадость для промывки мозгов или, если повезет, просто вкачки в них информации.

Случилось одно предложение, заинтересовавшее нас, но оно оказалось на грани экономической целесообразности. Небольшая группа ученых из двух "человек" просила доставить их с небольшой партией оборудования на станцию. Проблема заключалась в том, что станция находилась приблизительно на половине пути до точки нашего назначения. Попутные нам грузы от станции вряд ли могли случиться, а оплата такого рейса не покрывала даже топлива до системы Алурис.

Случилось и забавное предложение. Один чудак предложил поучаствовать в самом настоящем поиске сокровищ. Он поведал нам, что совершенно случайно к нему попала информация о местонахождении потерпевшего аварию корабля неизвестной цивилизации. Странным показалось то, что источник информации почему-то погиб в какой-то аварии. Ну а самое веселое заключалось в том, что искатель сокровищ собирался возместить случившиеся расходы и выплатить наше вознаграждение по экспедиции после продажи этих самых сокровищ. Между делом он отказался указать местоположение предполагаемых изыскательских работ даже приблизительно. Избавившись от проходимца, мы с Шилой долго веселились, развивая темы поиска сокровищ. На аварийном корабле то возникали помещенные в анабиоз гаремы блудниц, то впавшие в спячку полчища чудовищ. В общем, кладоискатель сделал доброе дело уже тем, что поднял нам настроение.

Прошла почти неделя нашего судового времени. За это период Ося три раза брал увольнительные на волю. Один раз мы доставили коробейникам очередную партию товара на тот же орбитальный комплекс, провисев на нем после доставки трое суток. И продался один из выставленных нами на местный аукцион предметов старины. Покупатель пребывал в уверенности, что ему подвернулась вещица какой-то древней династии императоров малоизвестной науке цивилизации. В общем, я не слишком вдавался в подробности, зная, откуда действительно взялась вещь. Шила же горячо соглашалась с потенциальным покупателем. После тяжелых и продолжительных торгов наше владение вещью, наконец, закончилось. Не знаю, насколько сильно мы выиграли или проиграли, не имея представления о местном рынке антиквариата, но вещица продалась по цене прилично превышающей ее ценность, как лома желтого металла. При расставании, обе стороны оказались довольны.

* * *

Поскольку Ося как раз взял очередной тайм-аут для посещения комплекса, мы с капитаншей решили отметить факт первой продажи на борту "Бурундука". Вторым поводом для мелкого сабантуя я решил сделать празднование Шилиного дня рождения, который она на самом деле не то чтобы не помнила, но отмечать не пыталась, да и срок для этого дела пока не подошел. И хоть у силуки не значилось такого праздника в тяжелых трудовых буднях, лично меня этот факт нисколько не смущал. Просто хотелось праздника.

Имелась, конечно, идея совершить ударный загул по комплексу, но, если честно, я побаивался по незнанию наломать каких-нибудь космических дров и проснуться в какой-нибудь экзотической кутузке. Существовало еще некоторое количество разных "но", среди которых значилась и Анна, которое склонило чащу весов в пользу домашних посиделок. Для этого мероприятия мы освободили одну из "пассажирских" кают и сделали из нее своеобразную кабинку земной кафешки. Внутри корабля, за исключением каюты Краппса, Анна организовала земную атмосферу. Провизию и напитки с некоторым скрипом смог поставить боровой синтезатор. Небольшая загвоздка образовалась разве что с приличной посудой и столовыми приборами. Впрочем, ее мы решили просто. Шила подобрала из найденных на подземной базе антикварных вещей наиболее подходящие на ее взгляд для этого случая.

Некоторый дискомфорт вызвал отсутствие соответствующей одежды, подходящей под избранный нами антураж. Сами посудите, глупо бы выглядел человек в скафандре, сидящий в каком-нибудь приморском кафе. Но эта проблема оказалась легко устранимой. Шила оперативно отыскала в сети какую-то почти автоматизированную пошивочную мастерскую. Заказы эта лавочка принимала дистанционно. Для пошива требовались местные размеры одежды, либо точная голограмма "тела", а так же эскиз самой одежды, желательно выполненный в принятых у местных технарей проекциях. С последним проблема возникла лишь у меня. Оказалось, что Шила с Анной уже настряпали себе виртуальных нарядов на все случаи жизни и даже успели устроить для себя парочку костюмированных вечеринок. Перевод же разработанных голограмм в нужные технические проекции для Анны оказался недостойным упоминания пустяком.

Я задумался, как бы нарядиться к столу. Не имея понятия, во что будут одета Шила, я решил сделать себе что-нибудь из военного репертуара. Как ни как, я теперь на самом полном серьезе являлся человеком военным и право имел. Вот вы никогда не хотели примерить на себя какое-нибудь одеяние из эпох ушедших? Я вот давно хотел костюм гусара. Как и любой мальчишка, я видел в детстве картинки гусаров. Не могу сказать, что в деталях знал, из чего состоит этот мундир, но набросать общую тенденцию смог. Да и было мне здесь и сейчас проще, ведь Шила данный каприз военной моды вообще никогда не видела.

Повертев форму давно минувших земных времен так и эдак, мы с Анной разработали некий компромисс формы гусара "по-космически". И только некоторые хорошо запомнившиеся детали я попытался воспроизвести близко к оригиналу. Головной убор с торчащим вверх, наверное, накрахмаленным "беличьим хвостом". Пижонский пиджачок с огромным количеством пуговиц и вышивки. Белая блузка с вышивкой, но без излишних кружавчиков. Узкие штанишки в обтяжку с шикарными лампасами. А вот относительно сапог я сильно призадумался. С комплектом гусарской формы мне почему-то виделись исключительно длинные сапоги, но меня терзали смутные сомнения, что сапоги типа "ботфорты" являлись неотъемлемым аксессуаром мушкетеров. Вдоволь посомневавшись, я решил оставить сапоги до колена, умеренно облегающие ногу. Место сабли заняла кобура с "дракончиком". Небольшая проблема возникла при размещении заказа с выбором материалов, но мы с Анной просто подобрали наиболее похожие из имеющихся. И пусть осудит меня земной историк, но те, кто имеет такое же киношно-книжное представление о гусарах, как и я, меня поймут.

Еще одна вещь, которая занимала мое воображение — свечи. Купить их в сети оказалось просто негде. Пришлось ваять из подручных материалов. Анна нашла в снабжении корабля что-то подходящее к моему описанию парафина. Труднее оказалось найти фитиль. Помогли остатки упаковки от товара коробейников, которые оказались из натурального сырья. Веревка, сплетенная мной для фитиля, оказалась не слишком изящной, но для дела сгодилась. Изготовленная мной пробная свеча удачно прошла испытания в шлюзовой камере при земной атмосфере. Вещество, использованное вместо парафина, копоти практически не давало, а с не совсем романтичным запахом Анна пообещала разобраться.

Результатом наших потуг стал десяток свечей диаметром сантиметров пять-шесть. Меньший диаметр оказался нецелесообразен ввиду довольно толстого фитиля. Обыскав взятые в бункере находки, я нашел четыре одинаковые плошки из презренного желтого металла с выступами, похожими на ручки, которые вполне могли сыграть роль подсвечников.

Подарок для Шилы я заготовил уже давно. Начищенный и тайно перепрошитый под Шилу "дракончик", который я взял у погибшего офицера в бункере, только и ждал момента вручения. Оставалось изыскать праздничную упаковку. Эта проблема решилась после доставки нам заказанной одежды. Сделав из остатков упаковки коробочку, я обернул ее вырезанным куском упаковочного материала. Материал казался тонким металлом, похожим на медь с покрытой каким-то полимером внутренней стороной. Из внутренней упаковки, похожей на какой-то пластик голубого цвета, я вырезал незамысловатую ленточку, которой с обязательным бантом сделал обвязку упакованной коробки. Осмотрев сооружение со стороны, я кое-где "подклеил" особо непослушные уголки и стыки проверенным методом, используя аварийный пластырь для скафандров. Все казалось готовым к мероприятию. Оставалось одеться и подариться.

При одевании обнаружилась упущенная мной мелочь — нижнее белье. На вымытом и распаренном теле костюм гусара без обыкновенных трусов сидел как-то неуютно. Та же история случилась и с сапогами без носок. Попытка вырезать не слишком большие портянки из остатков упаковочного материала больших успехов не принесла, но некоторого комфорта все же добавила.

Прихватив подарок и свечи, я отправился на свидание со своей девушкой. Меня посещала идея на счет цветов, но тут всплыла проблема даже не самих цветов, а возможной непереносимости нашими организмами последних.

В кабинке кафе стоял стол, на котором красовалась бутылка составленного нами горячительного коктейля, который одинаково хорошо накрывал нас обоих. Хоть он и оказался не слишком гармоничен на вкус, зато при совместном распитии мы чувствовали себя значительно ближе друг к другу. В такие моменты я, наверное, ощущал Шилу чуть более человеком, как и она меня — немного более силуки. Кроме обязательной программы на столе наблюдались четыре блюда с какой-то холодной закуской и набор приправ, к сожалению, в упаковке "от шеф-повара Синтезатора". Около стола располагались два диванчика, место для голографической сферы Анны и моя броня, которая должна была стать нам, как обычно, переводчиком. Поставив в центре овального стола три свечи, я зажег их. Оценив обстановку, убрал освещение. Воздух казался чуть более теплым и сухим, чем я привык, но я специально сделал его таким, чтоб Шила чувствовала себя более комфортно. Свечи уверенно горели желто-оранжевым огоньком, верх лепестка пламени имел слегка зеленоватый окрас. Выглядело красиво и немного необычно. Правда, не было ясности, как Шила отнесется к моей идее, но в самом печальном случае, я мог легко и быстро вернуть обстановку к традиционной для космического корабля.

Шила слегка опаздывала, а я смотрел на язычок пламени одной из свечей, вспоминая дом. Почему-то именно на Новый год в нашей семье любили создавать атмосферу тайны, переходя на давно забытые свечи. Даже повзрослев, мое сознание не переставало ждать от каждого нового года заветного подарка. Уже зная, что подарок не появится утром под елкой, я пытался надеяться, что в новом году свершится хоть что-то из задуманного.

* * *

Шила появилась, элегантно опоздав минут на сорок, так что можно было сказать "вовремя". На ней красовалось нечто цвета спелого персика, с натягом имеющее право по фасону называться вечерним платьем. Одеяние фактически состояло из единственной своеобразной манишки, плотно облегающей шею, плечи, руки и так же плотно спускающейся на грудь, а от этой самой манишки практически до пят ниспадали ленты довольно легкой такни разных оттенков цвета от белого до оранжевого, покрывая в два или три слоя тело моей подруги. Пока Шила неподвижно стояла, одежда создавала впечатление сплошного платья. При движении же ленты развивались, на краткие мгновения обнажая различные фрагменты опекаемого тела. Возможно, там, под ленточками, имело место какое-то нижнее белье с чулками, но я просто не успел его разглядеть. Прелестную головку моей капитанши венчала некая конструкция, похожая н ажурную шляпку, оставлявшая непокрытым одно из остреньких ушек, а ноги обтягивали то ли какие-то странные босоножки с высокими широкими завязками почти до колена, то ли исключительно облеченные до состояния полосочек тонкой кожи сапожки. Жаль, все в этой обуви смотрелось интересно, кроме отсутствия хотя бы небольшого чисто женского обувного аксессуара, называемого "каблучок", с ним бы узкая и слегка удлинённая ступня силуки смотрелась значительно эффектнее.

Но все это я рассмотрел позднее. Увидев же на входе в "кафе" Шилу, я тут же вскочил и, взяв головной убор на сгиб руки, сделал положенный шаг навстречу с кивком головы в знак приветствия. Шилин силуэт на фоне светлого коридора сделал мне в ответ движение, походившее на танцевальный оборот вокруг оси, результатом которого стала поза с чуть выдвинутой вперед и в сторону ногой и наклоненной вбок головой. Как будто ждав именно этого, дверь в коридор закрылась, напомнив опущенный на сцену занавес.

Закончив официальную часть, Шила грациозной и какой-то слегка тягучей походкой подошла и присела к столику на выдвинутое мной кресло. Я разлил наше компромиссное "шампанское" по высоким стеклянным бокалам и всмотрелся в лицо подруги, обрисовавшее ее с совершенно иной стороны. В зыбких тенях свечей приправленный макияжем образ моей подруги казавшееся еще более эльфийским, чем при нашем первом знакомстве лицом к лицу. Шила с таким же интересом рассматривала меня, чуть наклонив головку вперед. Тень от шляпки нежно окутывала верхнюю часть лица, оставляя непокрытыми лишь одно "эльфийское" ушко, да еще губы с подбородком. По доступной к обозрению смуглой коже гуляли матовые блики, а глаза в тени шляпки казались глубокими темными провалами, слегка отражающими блики света. Я замер, стараясь не спугнуть момент.

— Я могу смело сказать кому угодно, что был на свидании с эльфийкой, — подумал я. — И даже самый безумный фанат не сможет упрекнуть меня во лжи, сравнив мои зрительные образы с мифическим оригиналом. Может, силуки когда-то жили на Земле и их там называли эльфами?

Храня молчание, Шила смотрела на меня, красивая и необычная, как фантазийная статуэтка. А я спешно пытался навсегда запечатлеть в голове ее образ, ловя себя на том, что улыбаюсь. И в тот момент меня переполняли чувства, весьма далекие от целомудрия, мне безумно хотелось эту женщину. Пусть мы являлись детьми разных народов, там и тогда это не имело совершенно никакого значения.

— Ты — моя женщина, — сказал я Шиле. — И я тебя никогда не забуду.

— Шерш, ты — волею случая мой мужчина, — улыбнулась Шила, чуть кивнув головой. — Жаль, что ты не силуки.

— Но ведь в сказках эльфы могли быть с людьми, — сказал я, улыбаясь в ответ. — Ты — практически эльфийка из людских сказок. А дальше нужно просто поверить в сказку.

И мы замолчали, снова выпав из пространства и времени. А потом, вспомнив про подарок, я решил, что пора начать празднование Шилиного дня рождения.

— Я поздравляю тебя с днем рождения, моя эльфийка, — сказал я, протягивая ей приготовленный сверток. — Пусть небо над твоей головой всегда будет чистым, здоровье — крепким, а любовь — долгой. Надеюсь, что мой подарок тебе не понадобится, а случись что, поможет, как настоящий друг в трудную минуту.

Зашелестела разворачиваемая упаковка. Скоро в отблесках свечей появился темно-голубой хорошо знакомый мне силуэт.

— Ты даришь мне свое оружие? — удивилась Шила.

— Ну, скажем так, это не мое, а твое оружие, — ответил я и, показав на броню, добавил. — Мой "дракончик" в кобуре моей брони.

Шилино лицо налилось лучистой энергией, казалось, что даже свечи притухли на ее фоне. Темные провалы глаз стали еще глубже и приобрели немного опасный блеск. В следующий момент Шила сорвалась со своего кресла и, сделав по нашему "кафе" несколько невообразимых пируэтов, оказалась рядом со мной. Как будто специально замерев на мгновение в красивой позе, девушка присела на мои колени, прижавшись ко мне левым плечом и положив щеку на чуть съехавший меховой воротник гусарского пиджачка, если мне не изменяет память, со странным названием "ментик". В следующий миг случилось, как будто одновременно, несколько событий. Практически невесомое тело Шилы вспорхнуло с моих колен. Штатное оружие офицера высшего командного состава КСС, которое стало ее столь желанной собственностью, глухо стукнулось о столешницу. Ножки моей подружки нежно обняли мою талию вместе со спинкой стула, а руки ласково обвились вокруг моей шеи.

— Шерш, — мурлыкнула девушка в моё ухо. — Я хочу больше, чем просто мечту об оружии. Дашь?

— Ты странная женщина, — сказал я, закрыв глаза и отдавшись на волю ощущений. — Кто ж тебе откажет особенно в такой момент?

Говорить через броню, не находясь в ней, оказалось неудобно только в первый раз, потом умный "котенок" подстроился под нас, транслируя перевод по каналу внутренней связи. Получалось неотличимо от реального разговора, даже интонации моей подруги дублировались. Не могу сказать, как ощущала этот процесс Шила, но на трудности не жаловалась.

Дальше мы выпили, и нагрузились романтикой по самые уши. Вечер был посвящен душевному отдыху, пустой болтовне, странным танцам силуки под неизвестно чью музыку и, ясное дело, не только этому. В любом случае "день рождения" удался на славу.

* * *

На следующий день вернулся из увольнительной Краппс и с некоторым сомнением принес нам предложение от небольшой торговой компании, в которой работала одна из его новых пассий. Пассия не являлась лицом, уполномоченным принимать решения, и нам требовалась встреча с руководителем отдела, планировавшим это задание. Не откладывая в долгий ящик, Шила связалась по полученному контакту и договорилась о встрече. Через три часа мы сидели в приемной, где секретарем, а может еще каким-то клерком, работала новая подружка Оси. Именно там я увидел первого из гуаппародов без скафандра. К своему стыду я так и не удосужился поинтересоваться, что за существом являлся наш борт-инженер, возможно, в том отчасти была виновата занявшее все мое воображение Шила.

Офис компании, где мы удостоились аудиенции, имел родную для соотечественников Краппса атмосферу и работники могли себе позволить находиться внутри него в привычном для себя виде. И первое, что меня поразило — отсутствие какой-либо одежды на них. Не берусь судить, удобно это или нет, прилично или не очень, но снующие туда-сюда существа, действительно похожие на осьминожек размером с откормленного земного кабанчика, казались одетыми разве что в различные украшения или некие нужные, но непонятные мне аксессуары. И единственное, что позволяло мне различать мне их между собой — это цвета. Причем создавалось полное впечатления, что это — явно не природная расцветка существ, потому что некоторые особенно экстравагантные особи имели на телах какие-то замысловатые рисунки, письмена или щупальца, окрашенные в разные цвета в соответствии с угадывающимся порядком.

На мой взгляд, дама нашего борт-инженера, встретившая и проводившая нас в приемную, ни чем особенно не отличалась от своих соотечественниц. Но для меня все женщины-гуаппарды казались на одно, так сказать, лицо, более того, я бы не смог определить даже к какому роду относится та или иная особь. Тело подружки Краппса темно-синего цвета с разбросанными по нему в беспорядке красными и розовыми значками или картинками имело два больших золотисто-желтых глаза с небольшим черными зрачками. Глаза обольстительницы борт-инженеров не мигали, не покрывались периодически какой-либо пленкой и вообще не двигались, с непривычки казалось, что пронзительный взгляд существа пробирает до самого нутра. Равномерно расположенные по кругу чечевицеобразного тела шесть основательных щупалец, оканчивающихся крепким когтем, являлись подобием нижних конечностей, а десятка полтора более тонких, длинных и гибких щупалец, скорее всего, выполнявших роль человеческих рук, пребывали в постоянном движении, как будто гипнотизирующие свою жертву змеи. Дополняли картину шесть "ножных" браслетов, выполненных в виде золотистых спиралек, куча различных мелких колечек и висюлек на "руках", а так же странное сооружение, покрывавшее верх туловища и больше всего походившее на кольчужную сеточку.

— Как ты думаешь, она красивая? — видимо Шила тоже пыталась решить сходный ребус.

— Не знаю, — сказал я, не акцентируя внимания на даме. Хоть мы с Шилой и пользовались кодированной связью скафандров, мне было как-то неуютно обсуждать даму на ее же глазах. — Думаю, что Краппс дал, и получил, что хотел, а дама осталась довольна. Иначе мы могли бы и не узнать о работе. А красива ли она в его глазах — это совершенно праздный вопрос.

— Зачем же Осе завязывать интрижку с некрасивой дамой, — не согласилась Шила. — Он же говорил, что она живет в какой-то общине весьма строгих правил.

— Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки, — процитировал я своей подруге известную многим поговорку, — то же самое и к некрасивым мужикам относится.

— Водка? Кажется, так ты называл людской дурманящий напиток, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Шила и, повернув ко мне голову, спросила. — Со мной та же история?

— А то, вроде, ты не знаешь, хитрая эльфийская лиса? — меня кольнуло чувство какой-то вины. — В лепешку тут мужик расшибается, а ей все доказательств мало.

— Лиса — это какой-то земной зверь, — опять то ли сказала, то ли спросила Шила.

— Да, славится своей хитрой рыжей мордой, — сказал я, улыбаясь. — Морда — это аналог лица у человека, силуки и эльфа, между прочим, тоже.

— Я тебя тоже люблю, — пришел ласковый ответ Шилы.

В этот момент Осина дама пригласила нас войти, прервав начавшийся флирт. Помещение оказалось совсем небольшим, и обстановке больше всего подошло бы краткое описание "аскетизм в стиле модерн". Руководителя подразделения, которое нуждалась в наших услугах, по имени звали приблизительно "Жуупс", я не удержался и сразу ассоциировал его с "Жопс", оказалось, не зря, офисный типок оказался прожженным "евреем" со стажем.

Работа заключалась в установке путевых маяков. Торговая компания решила улучшить время доставки кое-каких грузов по одному из постоянных маршрутов. Сделать она это собиралась с помощью специальных маяков, которые должны были отмечать и корректировать путь грузового судна в процессе движения через надпространство.

Маяки не являлись каким-то передовым достижением космического судовождения, но специальный научный отделом компании разработал какую-то принципиально новую и чем-то превосходящую прошлые версии модификацию маяков. От нас требовалось фактически проложить путь, расставив маяки в определенных точках пути, а потом совершить первый испытательный прыжок. Проблема случилась в том, что у компании в силу политики при наборе кадров не нашлось достаточно квалифицированных пилотов, способных уверенно совершить ряд точных прыжков. Точки для установки маяков, конечно, имели свои допуски, но все же прыжки необходимо было сделать максимально точно. В противном случае, время для реализации проекта сильно растягивалось. Компания уже пыталась установить несколько маяков своими силами, послав одновременно три судна. Миссия провалилась. Более-менее точно оказался установлен всего один маяк, при этом на установку оказалось потрачено непростительно много времени. Так что сроки у начальника отдела горели вместе с частью тела, называемой у людей "пятая точка опоры".

По этой причине нам было поставлено условие, что при задержке в выполнении задания, мы соответственно последней теряли в сумме контракта. Чтобы не оказаться голословным, я просмотрел предложенную схему маршрута и время на оговоренную работу. Как оказалось, маршрут проходил вблизи системы Алурис. Первый установленный маяк находился через одну веху с нашей стороны. Но его тоже предлагалось немного сместить. В принципе, план работ оказался сделан довольно грамотно, единственное, что он подразумевал — точный выход в сферу установки. Каждая веха располагалась в пределах двух трехсуточных скачков от соседней. График работ имел в расчете приблизительно восемь часов на сон, как будто специально для нас и составлялся.

— Уважаемый Жуупс, этот график работ составлялся под какое-то определенное судно? — уточнил я.

— Под ваше, — ответил Жуупс. — Данные мы взяли частично в поданной вами заявке на работу, частично их сообщил ваш инженер Краппс. Шерш, неужели вы думаете, что мы заплатим деньги, не глядя, пустив дело на самотек. План составлен специалистом своего дела, так что вам придется хорошо напрячься, чтобы отработать деньги.

— Но нам необходимо сделать остановку в системе Алурис, — сказала Шила. — В противном случае, ваша работа немного не сходится с нашими планами.

— Капитан, работа очень часто не сходится с планами, — ответил Жуупс. — Мы не видим препятствий заходу в нужную вам систему, только это должно случиться в отведенные контрактом сроки, иначе результат упущенного времени отразится на упущенных деньгах.

— В таком случае о деньгах, — согласилась Шила. — По какой ставке вы рассчитывали смету расходов…

Эту часть переговоров я опущу, ввиду утомительности процесса. Скажу только, что Жуупс торговался, как ростовщик на пенсии, решивший тряхнуть стариной. Но тут я впервые увидел нашего капитана за работой. Не могу привести сравнения для Шилы, она играла на нашей стороне, но Жуупсу пришлось уступить в большей части пунктов. Наблюдая за выкладками Шилы, я понял, что, во-первых, нас хотели купить по минимуму, во-вторых, Шила подготовилась к работе более чем основательно. В результате Шила выгрызла двое усредненных по орбитальному комплексу планеты Маятник суток на наши дела в системе Алурис. Лично меня это время во всех отношениях устраивало, да и с дядюшкой Ссорташшем мы вполне успевали переговорить. Оплату зафиксировали тремя равными частями, вместо ранее предложенных двух. Первой частью должен был стать задаток, вторую нам выплачивали после окончания установки маркеров и третью после возвращения назад к Маятнику по проложенному маршруту. Причем обратный путь мы должны были совершить за один прыжок, используя для корректировки сигналы маяков. Эта часть являлась наиболее сложной, и Жуупс прекрасно понимал это. Не пользуясь системой автоматической корректировки курса по маячкам, единственный пилот корабля просто физически не мог обойтись без сна в течение сорока трех земных суток. По крайней мере, если бы у нас на борту не было Анны, для меня такой переход выходил за рамки возможного. В этом и крылась главная опасность. Если система корректировки маяков, переданная нам на тестирование, даст сбой, мы окажемся ее первой жертвой. Ценой такой жертвы с легкостью могла стать наша жизнь. В конце же разговора Шила попросту добила Жуупса:

— Уважаемый Жуупс, перед окончательной точкой в договоре я хотела бы оговорить надбавку за преждевременное выполнение задания, — сказала Шила. — Причем она должна быть отдельно за каждую из двух частей задания.

— Но зачем?! — удивился Жуупс. — Хорошо, если вы успеете уложиться в оговоренные сроки. Если честно, мы сильно надеемся сохранить приличную часть оговоренного с вами гонорара.

— Уважаемый Жуупс, каждый договор — это своего рода шедевр, — не впечатлилась Шила. — И как любой шедевр должен быть закончен. Окончательным мазком нашего шедевра, по моему взгляду, будет именно этот пункт.

— Ладно, капитан, ты меня уела, — в переводе голоса Жуупса мне показалась ирония. — Какая разница, пусть будет этот пункт, все равно ему не сбыться.

Мы оговорили место загрузки маяков и получения всех необходимых инструкций, как по местам установки, так и по монтажу и запуску маяков. Для подстраховки нам дополнительно выделили два маяка. По большому счету, ничего секретного, кроме канала связи и неких дополнительных модулей, в маяках не стояло, так что компания особенно ничем не рисковала. Правда, у нас на борту имелся еще хозяйский модуль навигации — штука сама по себе не дешевая — но наш экземпляр имел фиксированный канал связи с маяками, так что толку от него в плане наживы было немного. Нужно сказать, что многие крупные транспортные компании прокладывали свои скоростные надпространственные трассы, только воспользоваться ими стороннему дальнобойщику было совершенно нереально из-за постоянной смены опознавательных кодов маяков. Даже военным и правительственным структурам доступ к этим трасам давался с большим скрипом.

— Странное вообще дельце нам подсунули, — озвучила моя подруга свои опасения после окончания аудиенции. — Да и головоног этот весьма неприятный тип.

— Что тебя насторожило? — уточнил я.

— Обычно такими работами занимаются собственные спецы корпораций, — рассуждала Шила. — Вряд ли для такого серьезного дела они наняли бы кого-то со стороны.

— Скорее всего, эта конторка является дочкой какого-то концерна, — попробовал рассеять я ее сомнения. — Видимо, по каким-то причинам они не хотят афишировать свое участие в открытии новой трассы.

— Меня волнует не это, — призналась Шила. — Хуже, если кто-то из мелких торгашей решил выйти в свет большого бизнеса и пытается втиснуться в бюджет таким вот незамысловатым образом.

— А нам-то что с этого грозит? — не понял я сути переживаний своей подруги.

— Маяки, — ответила она. — Они могут быть откровенным мусором, то есть дешевкой. И вот тут-то последняя часть нашего контракта перестает казаться мне самой простой. Если аппаратура связи или этих маяков окажется недоделанным хламом, мы рискуем навсегда отбыть в неизвестном направлении.

— Шиздахум поездахум, — в сердцах выругался я. — Как я об этом не подумал. Ну да ладно, придется немного напрячься, да и Анна у нас будет, пожалуй, получше всякой аппаратуры связи. Остается вариант положиться на самый настоящий русский "авось".

— Это какое-то твое божество? — уточнила Шила.

— Типа того, — согласился я, уточнив, — а зачем ты оговорку за скорость включила в контракт?

— Для порядка, — ответила она. — Чтоб потом не кусать локти, как ты однажды говорил. Кстати, Краппс сказал, что ресурс у этих игрушек невелик, скорее всего, они завянут через парочку местных годовых циклов, нам можно будет снова подписаться на работенку по техобслуживанию, если, конечно, компания к тому времени не реализует все свои интересы на этом маршруте.

* * *

В назначенное время, получив на борт маяки и все полагающиеся инструкции, мы начали первый прыжок, а время объявило нам поединок, пытаясь откусить от нашего контракта часть денег. Но в отличие от плана господина Жопса, я сразу рассчитал переход в первую точку установки маяка. Незачем было господину Жопсу знать о наших маленьких секретах, а сэкономленное на них время вполне еще могло нам пригодиться при непредвиденных обстоятельствах.

Пребывание на одном корабле с Шилой стало весьма приятным для меня провождением времени, по этой причине я не буду описывать слишком подробно все этапы нашего путешествия, чтобы не менять жанр произведения. В большой мере этому способствовала Анна, которая после начала прыжка присматривала за траекторией и делала необходимые поправки курса, оставляя мне массу свободного времени.

В перерывах между тесным общением мы с Шилой продолжили тренировки на симуляторе "Бурундука". Трудно было назвать результаты моей подруги впечатляющими, но мало-помалу наука пилотирования для неё перестала относиться к разряду "табу".

Очередным же открытием на ниве борьбы со свободным временем можно было по праву считать карточные игры. Существа, населяющие этот кусок мироздания, конечно же, имели представление об азартных играх, но одно дело представляет собой игра где-то в казино и совсем другое — игра в компании, да еще при наличии массы свободного времени. Я давным-давно являлся приверженцем преферанса, особенно классической его версии, Шила после объяснений сути игры тоже проявила к ней интерес. Дело оставалось за малым — найти третьего. Анна принципиально не подходила на эту роль по причине избыточных вычислительных мощностей, а вот Краппс вызывал опасения совершенно иного рода. Этому фанату от "железок", похоже, ничего не нужно было в жизни, кроме них самих, даже дамы у него занимали место где-то между генератором статического защитного поля типа "Стакоза" и шестирядным двухфазным конвертором оптической энергии.

К нашему общему удивлению, Краппс на игру повелся, и я бы даже сказал больше, он практически с пары посиделок заделался в фанаты преферанса. Нужно сказать, что все три члена экипажа "Бурундука" имели свои позиции относительно этой игры. И если взрывная по жизни Шила, на мой взгляд умеренного афериста, всегда излишне осторожничала, то на удивление уравновешенный в обычной жизни Ося зачастую пускался во все тяжкие, за что и был периодически наказуем. И поскольку играли мы хоть и не совсем всерьез, но все же на деньги, бортинженер жутко расстраивался, проигрывая очередное жалование. И к моменту выхода из первого прыжка мы с Шилой, как владельцы предприятия, вполне могли праздновать бесплатный найм Оси на ближайшие полгода. Но перед выходом из надпространства мы с подругой под торжественное обещание Краппса быть осмотрительным разом аннулировали все игровые долги. В конце концов, все мы просто наслаждались хорошо проводимым временем.

Опережая график на четверо с половиной земных суток, мы установили и активировали первый маяк, передвинули второй, справились с третьим, четвертым и пятым. Подходил к концу прыжок к шестой точке. С момента старта из системы Маятника прошло почти тридцать четыре земных дня. Благодаря моему точному наведению на точку выхода и отработанности технологии сборки и наладки маяков мы практически не выходили из нашего собственного графика, зарабатывая лишние дни на отсутствии промежуточных остановок между точками установки маяков.

Мелкие неожиданности, конечно, периодически находили нас. Один раз почти полдня мы потратили на устранение проблем после попадания в корпус осколков большого метеорита, я бы даже сказал маленького астероида. В тот раз мы только что вышли из надпространства и еще не успели поднять щиты. Тут-то и подловил нас этот кусок блудного камня. Анна сработала даже раньше автоматической системы защиты, но несколько мелких осколков все же пощипали нам перышки. Другой раз мы потеряли больше четырех часов на перемонтаже маяка, который не хотел запускаться. И разок, все же покаюсь, мы "топали" до границы сферы установки маяка шесть часов из-за моего ляпа по наведению на точку выхода, наверное, переел или недоспал.

* * *

Итак, мы приближались к точке выхода из очередного прыжка. Наученные на собственном опыте все члены экипажа "Бурундука" заняли штатные места и ждали чего угодно. Несильно пожаловавшись на вселенские трудности, ткань пространства разверзлась и выпустила наружу исходящего парами потустороннего вещества наш космолет-разведчик.

Практически сразу Анна объявила боевую тревогу, обнаружив в районе выхода подозрительную конструкцию, очень похожую на космический корабль. От корабля ее отличала разве что полная безучастность к окружающему пространству. "Штуковина" медленно, но уверенно приближалась к пересечению наших курсов.

Опознав в объекте по остаткам энергетического фона искусственное сооружение, мы попытались с ним связаться. Чужой космолет упорно игнорировал все наши сигналы, продолжая медленно двигаться в известном только ему направлении. В процессе ожидания команда успела предположить, обсудить и отринуть массу предположений. Шила больше всего опасалась пиратов. Ося оставался на позиции встречи с кораблем, потерпевшим крушение. А я по большому счету не имел какого-либо одного мнения. Разве что в рассказы о пиратах я верил мало. И хоть то там, то тут пропадали корабли, однозначно связать эти случаи с пиратами оказалось невозможно, поскольку корабли могли пропадать и по более прозаическим причинам. Кроме того, пираты представляли проблему лишь для космолета, идущего в реальном пространстве. А суда, не имеющие надпространственных двигателей, обычно передвигались либо караванами, либо в сопровождении охраны. Гуляли, конечно, по просторам космоса и всякого рода одиночки. Но рядовому грузовику-одиночке редко доставался приличный груз, а переделанный в грузовик списанный военный эсминец даже с остатками былого вооружения сам мог без особого труда разделать кое-кого из неосторожных оппонентов.

Маневр расхождения мы проделали, добросовестно прикрывшись щитами с направления наиболее вероятного удара. Вопреки Шилиным опасениям, "штуковина" так и осталась безучастной к нашему маневру, продолжая свой таинственный полет. Сверившись с данными о нашем местоположении, я выяснил, что мы находимся на окраине сферы установки маяка. Принципиально, для установки подходила и эта точка, но мы предпочитали делать установку поближе к центру сферы, чтобы отринуть в зародыше любые претензии заказчиков. По большому счету нам требовалось зарабатывать некую репутацию, и хорошие отзывы парочки-другой бывших клиентов оказались бы как нельзя кстати. Космический незнакомец двигался не совсем в центр необходимой нам сферы, но по всему выходило, что какое-то время нам будет по пути. И как тут можно было устоять!

— Ребята, хочу узнать ваше мнение относительно этой штуковины, — подал я голос. — У меня имеется очень нехорошее чувство, говорящее мне, что я долго не буду спать ночами, если не осмотрю ее. Как у вас?

— У меня чувство, что я не доживу до ночи, чтобы потом не спать по этой причине, — ответила Шила. — Нужно осмотреть.

— Я не против, — лаконично выразил мнение Краппс.

На всякий случай я проложил траекторию сближения, по спирали огибающую нашего попутчика. Не думаю, что только у меня появилось желание как следует рассмотреть его со всех сторон. Лично я уже давно перестал сомневаться в том, что нам на пути вопреки всем законам вероятности встретился какой-то космолет.

В нашей базе данных корабля такого типа не упоминалось, но информационная база данных нашего истребителя в данный момент времени даже близко не лежала к военной плоскости, тут-то все оказалось зачищено на совесть. Да что там говорить, у нас частенько по первому времени случались сбои и в определении гражданских судов, ровесников нашему "Бурундуку".

Судя по размерам, космолет мог оказаться как военным кораблем классом где-то между эсминцем и легким крейсером, так и каким-нибудь средненьких размеров торговым судном. Корабль не имел ни отражателей, ни рабочих дюз, по этой причине я предположил, что двигатели у него явно не реактивного типа. А это само по себе говорило, что мы повстречали далеко не новичков в освоении космоса. Вообще, попавшийся нам образчик кораблестроения очень сильно походил на классические космолеты из земных фантастических фильмов тем, что практически во все стороны из корпуса этого странника торчали какие-то конструкции, иные из которых я бы даже приблизительно не взялся классифицировать.

Постепенно, благодаря нашей траектории движения, корабль поворачивался вокруг своей оси, открывая взорам все новые участки корпуса. Сначала на силуэте изогнутого борта практически в самом центре появилась небольшая щербина, которая при повороте показалась сначала довольно большой лункой, а затем дырой в корпусе, открывающей внутренние отсеки. Неспешный осмотр повреждений лично мне дал знать, что осторожничать нет никакого смысла. Оставался, конечно, шанс, что корабль — это какая-то приманка, но очень уж натурально выглядела дыра. Вокруг дыры вместе с кораблем продолжали лететь два небольших осколка, не отброшенные инерцией во время взрыва, что исключало, на мой взгляд, возможность ловушки, слишком уж натурально это все выглядело.

— Дырка-то, исключительно нехорошая, — сказал Краппс. — Что бы это могло произойти?

— На метеорит не очень похоже, — предположил я. — Скорее всего, или что-то взорвалось на борту, или кто-то разворотил ему борт выстрелом. Я склоняюсь ко второму варианту, края и структура разлома проплавлена, наружу не выпирают ни конструкции, ни фрагменты обшивки. Мне кажется, что там случился взрыв, но после того, как кто-то от души приложил в борт энергетическим оружием.

— Лазер оставляет немного другие пробоины, — уточнила Шила. — Я видела их не раз.

— Очень похоже на плазму, — сказал я и, размышляя, добавил про себя. — Только вот плазма в этом куске вселенной не очень распространена.

Корабль между тем продолжал свой полет, мы же, круто изменив траекторию, подходили к его борту. Космолет имел неправильную форму в виде какой-то многоэтажной надстройки. На бортах громоздилось большое количество различных вспомогательных устройств, как будто кто-то налепил их, где удобно, не слишком руководствуясь внешним видом.

— Это чистый космолет, — сказала Шила. — На планету он не сядет из-за своей конструкции.

— Несмотря на довольно убогий вид, корабль имеет какой-то более сложный, нежели реактивный, двигатель, — озвучил я свое наблюдение. — Суда по энергетическому фону, установка или заглушена, или на пределе издыхания.

— Думаешь, могут оставаться живые? — высказала Шила терзавшую всех мысль.

— Думаю, стоит его осмотреть, — предложил я. — Время у нас пока есть. Даже если он "мертвый" мы сможем хотя бы удовлетворить свое любопытство. Какое-то время нам будет по пути, так что мы, вроде как, движемся к месту установки маяка.

Я приблизился к кораблю метров на восемьсот и начал, постепенно приближаясь, облет корпуса с целью изыскания парковочного места. Кроме огромной дыры в корпусе, других повреждений корабля не наблюдалось. Приблизительно на третьей снизу палубе просматривался довольно большой ангар или шлюзовые ворота, в данный момент являвшие собой верх открытости и гостеприимства.

— Если уж и входить на борт, то почему бы не через "дверь", — пробурчал я, подправляя курс, — раз уж она, к тому же, открыта.

Но все произошло немного не так, как я планировал. Когда "Бурундук", приближаясь к незнакомому объекту, пересек отметку четыреста метров, космолет ожил. Внешние сенсоры обнаружили сильный энергетический всплеск, и метрах в ста от нас фрагментарно стало проявляться какое-то энергетической образование, через несколько секунд уплотнившееся до видимого в оптическом диапазоне кокона. Активировавшаяся защитная оболочка эффектно переливалась, как будто состояла из огромного количества мелких трепещущих серебристых чешуек. Легко подправив траекторию нашего космолета, я уровнял скорость с чужим кораблем, фактически зависнув рядом с ним.

— Красивая штучка, — высказался я, с минуту понаблюдав мерцание поля. — Как будто на параде.

— Шерш, нашел, о чем думать, — возмутилась Шила, — нас сканируют несколькими видами излучения. Мне не очень уютно, не оставляет чувство, что это работают системы наведения, и нас вскоре атакуют.

— Мы слишком близко к кораблю, вряд ли они используют главный калибр, — высказал я соображение, — а для оборонительных систем нет нужды делать наведение при таком расстоянии. Остаются ракеты.

— Да я все это понимаю, — пробурчала Шила. — Только от этого не легче.

Атаки не последовало, и я аккуратно тронул "Бурундука", постепенно смещаясь вокруг чужого корабля. Защитное поле нашей находки мигнуло, потеряв на миг алмазную огранку, затем еще раз. После седьмого или восьмого мигания чешуйчатая вуаль пропала, оставив лишь тонкий контур еле заметного поля.

— Энергоустановка, наверное, сдает, — прорезался Краппс. — Энергетический фон наполнился флуктуациями и уверенно спадает.

— Даже если тут сработала обычная автоматика, нам нецелесообразно рисковать, у нас же не абордажный бот с энергетическим деструктором поля, — подвел я итог. — Остается ждать, пока защита падет окончательно.

— Глянем, что на месте дыры, — предложила Шила.

— Глянем, — согласился я. — Думаешь, сможем проскользнуть там?

В районе пробоины защитное поле корабля-находки оказалось причудливо скручено. Оно трепетало как будто пламя свечи, местами просматривались довольно крупные разрывы. И все же "Бурундук" не смог бы уверенно протиснуться в эти дырки.

— Жаль, что у нас нет маленького бота, — размышлял я вслух.

— В районе дыры фонит остаточной радиацией, — сообщила Шила, — и какие-то эпизодические выбросы прилично нагружают наши экраны.

— У нас начало наблюдаться некоторое падение энергии, есть утечка, — проинформировал Краппс.

— Сильно грабят? — спросил я.

— Нет, но это странно, — ответил Ося. — Мы же по идее под щитами, да и вообще это весьма странно. Мы же — не станция снабжения с открытым шлюзом энергообмена, как нас грабить умудряются?

— Щиты-то не со всех сторон, — предположил я, предложив, — Шила, сделай распределение, чтоб нас по минимуму везде окутало.

После активации всех щитов ситуация стабилизировалась. Фактически нас не атаковали, но и на борт пускать пока не спешили. Оставалось лишь пассивное наблюдение. И хоть я пребывал в полной уверенности, что нам противостоит всего лишь автоматика, пути внутрь пока не видел. Наши силовые методы воздействия на ситуацию могли повредить корабль, на котором теоретически имели все шансы остаться выжившие клены экипажа, а так же спровоцировать ответные действия его оборонительной системы. Тонкая пленка энергетического щита не мерцала, видимо на нее уходило значительно меньше энергии, чем на "алмазную грань". Тем не менее, и без того скудные запасы энергии чужака таяли, а значит, нужно было держать защиту в тонусе, если мы хотели погулять по его отсекам.

— Ося, готовь маяк к постановке, — сказал я. — У нас уже довольно много свободного места в одном из трюмов для монтажа маяка внутри него. Мы пока повисим рядышком с находкой, может, ее энергоустановка окончательно выдохнется или защита в пределах дыры еще больше прохудится.

— Тогда можешь попробовать маневрировать, — предложил Ося. — Мне кажется, что система это действо рассматривает, как повышение опасности, вполне может попытаться поставить второй щит, а он у них, видимо, прожорливый.

Мысль показалась дельной, и я тут же сделал несколько довольно резких маневров. Система защиты чужого корабля действительно несколько раз пыталась выставить "алмазную грань", в первый раз ей удалось сделать это минут на пять-шесть, во второй — на две. Дальше реакция на маневры исчезла.

— Запустить бы в него каким-нибудь тяжелым камушком, — сказала Шила. — Если система автоматическая, то за атаку не примет, а вот активное противодействие может окончательно ее истощить.

— У нас ничего нет, кроме маяков, — раздумывал я вслух. — Интересно, как у них система запрограммирована на случай довольно больших помех прямо по курсу. Если препятствие будет довольно велико, не метеорит, а, к примеру, астероид, они отвернут или нет.

— У нас нет астероида, — усмехнулась Шила. — Да и метеоритов тоже нет.

— "Бурундук" побольше некоторых метеоритов будет, — продолжил я размышления. — Система должна среагировать довольно на большом расстоянии, иначе осколки могут накрыть корабль или отвернуть не успеют. В любом случае, я буду на чеку, думаю, вовремя убраться с дороги этого космического бегемота сможет без проблем.

— Ты хочешь встать у него на пути? — уточнила Шила. — Они же могут принять это за враждебные действия.

— Если у них нет на борту интеллекта, а правит только автоматика, то могут и не принять, — высказал я свое мнение. — Опять же, если откроют огонь, мы всегда успеем слинять.

— Идея — дерьмо, — коротко, как-то по-краппски, резюмировала Шила мою идею. — Кстати, как ты думаешь, что с ним произошло?

— Мне кажется, его кто-то атаковал, — ответил я. — Вот только захвата корабля явно не произошло. Странно, что экипаж никак себя не проявляет. Единственный логичный ответ, так это — их пребывание в анабиозе или стазис-капсулах. Анна, рассчитай, пожалуйста, предполагаемую траекторию движения этого космолета, исходя из пары сотен усредненных алурсианских циклов.

— Готово, — тут же отозвалась наша хранительница ключей. — Правильно "алурисских циклов".

— Спасибо, красавица, — поблагодарил я. И… Мне пофигу, как правильно они себя обзывают, если они такое с тобой проделали.

— Конструкция корабля какая-то несуразная, — размышляла Шила. — Я таких раньше не видела. Довольно большой, на военные не похож, но никаких намеков на трюмы. Что он вообще в этом куске пустоты делать может, тут же ни планет, ни звездных систем.

— Ты не о том думаешь, — перевал я Шилины размышления. — Если корабль просто дрейфует, представь, какая у нас была вероятность его встретить. Тут же и трасс-то практически нет торговых, маршрут наш — это спрямление общепринятых торговых путей в угоду скорости. Такое себе могут позволить далеко не все.

— Да мало ли всяких исследователей и промысловиков шныряет по всевозможным уголкам космоса, — не согласилась Шила. — Военные опять же могут попасться где угодно.

— Это так, — согласился я. — Но все же ты не поняла, о чем я. Этот корабль или слишком долго дрейфует брошенным, или получил повреждения совсем недавно. За первый вариант говорят его почти истощенные запасы энергии или топлива, за второй — его траектория движения. В случае первого варианта он должен был пролететь через два населенных мира, по выкладкам получается, что ближайший мир он должен был пройти практически по орбитам обитаемых планет. Вряд ли он смог бы миновать их незамеченным, такое возможно только в случае движения в надпространстве. В случае нападения корабль бы ограбили и попытались уничтожить.

— Может метеорит? — неуверенно предложила Шила.

— Твои сомнения верны, — усмехнулся я. — Корабль имеет экранную защиту, скорее всего, и орудия системы обороны в порядке. При всем, что мы видим, корабль в таком состоянии вполне способен избежать встречи с метеоритом достаточно большого размера, мелкие же его не смогут повредить столь сильно. Остается вопрос: "Как он дошел о такой жизни?"

— Может быть, автоматика корабля маневрировала, уходя от каких-то препятствий, — предположила Шила. — Вот и пришел он совсем с другого направления, минуя населенные миры.

— Может, — согласился я. — Как бы нам проверить это, не подставляя под возможный удар "Бурундука". Идеи есть? Анна, ты что думаешь?

— Не стоит рисковать нашим кораблем, — ответила Анна. — Мы не знаем, что за орудия установлены на этом судне. Размеры предполагают довольно широкий ряд возможностей для главного калибра, совсем не обязательно они должны быть энергетическими. Лучше вообще не связываться с этим объектом.

— Логично, — согласился я. — Но мы же не можем просто так отпустить этот орех. Опять же, там может случиться выживший экипаж, нуждающийся в нашей помощи.

— Именно по этой причине судно хранит полное молчание? — пошутила Анна. — Большинство известной автоматики имеет вариант настройки различных действий на входящий запрос или, по крайней мере, она способна пробудить оператора.

— Выход из анабиоза занял бы как минимум часа два, — предположил я, вспоминая Белку. — Да и то вряд ли вышедший из глубокого анабиоза оператор сможет сразу что-то предпринять. Вот со стазисом может случиться куда проще.

— Что такое стазис? — спросила Шила.

— Помещение в сходное с анабиозом состояние, только при других условиях, — ответил я. — Там замедляются обменные процессы организма без так называемой "заморозки", плюс еще и физические свойства локального пространства меняются. Не в курсе я таких "мелочей", может, и течение времени изменяется.

— Это временные перемещения что ли? — удивилась Шила.

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Не уверен, как там дело обстоит на самом деле, но как бы оно там ни было, время можно ускорить или замедлить, но я пока не слышал, чтобы его можно было повернуть обратно.

— Это у крайгов такие установки есть? — поинтересовалась Шила. — Я слышала, конечно, всякие басни про управление временем, но все это, мне кажется, из области фантастики. Никогда даже не видела такой установки.

— Да, — ответил я. — А анабиозными пользовалась?

— Пользовалась, — почему-то мрачно ответила Шила. — Каждый раз ждешь, укладываясь в этот морозильник, что станешь той одной восемь тысяч сто тридцать шестой от вероятности летального исхода, как в инструкции к морозилкам на нашей прошлой кастрюле написано.

— Случались летальные исходы? — уточнил я.

— Да, один за все время моего пребывания там, — ответила Шила так же мрачно. — Еще один член экипажа вышел из анабиоза с серьезными отклонениями физиологии и психики.

— Капитан же тоже входил вместе с экипажем, — предположил я. — Таковы изъявления судьбы.

— Входил, только его установка имела на три порядка большую надежность, чем те, что для экипажа предназначались, — прошипела Шила. — Дорогая штучка из новых моделей имелась только для этого урода. Остальным же нужно было доламывать старье, установленное со времен постройки кастрюли.

На этом разговор как-то подвис. Мы помолчали каждый о своем. А рядом с нашим кораблем помалкивал еще один, пока не разгаданный объект. "Орешек" почти созрел, что впустить нас, только вот тонкая пленка защитного экрана до сих пор оставалась на месте. Почему-то в очередной раз вспомнились мой прошлый экипаж, мой прошлый корабль и моя прошлая жизнь.

— Сергей, чужой корабль убрал защитное поле, — вернула меня к действительности Анна. — Вместо этого увеличено число попыток точечного облучения нашего корабля, в нашем защитном экране кто-то усердно выискивает лазейку.

— Как экран себя чувствует? — спросил я.

— Излучение не сильное, экран ему не пробить, — доложила Анна. — Только вот наблюдается тенденция подстройки излучения под параметры нашего защитного поля. Если все оставить как есть, возможно проникновение направленного луча с параметрами нашего поля. Я включила в полевую картину "элемент хаоса", он по случайному рисунку меняет структуру поля. Защитные функции на энергетическом уровне падают, зато повышается сопротивляемость адаптации для внешней настройки.

— Это что вирус? — удивился я. — Давай-ка тоже прощупаем поганцев.

— Я провела пробное сканирование чужого корабля, — продолжила Анна. — Внешняя обшивка сильно поглощает сигнал, могу пробиться только к прилегающим к ней помещениям.

— Энергоблок просматривается? — уточнил я.

— Видны отсеки с наиболее высоким рассеиванием энергии, логично предположить, что там и есть энергоблок, — предположила Анна.

Наша виртуальная реальность на секунду покрылась сетью каких-то морщин. Изображение корабля чужака поплыло. Теряя фрагменты, начался распад окружающей обстановки виртуального мирка. Из реальности выпал Шила, а Анна сильно плавающим голосом сказала:

— Внедрение вредоносного компонента, утечка энергии, пытаюсь бло….

Анна тоже выпала из реальности. И я попытался отключиться от виртуальной реальности "Бурундука". Мягкое отключение не сработало, мои команды элементарно игнорировались. Я страстно возжелал отключиться, надеясь на мою двойную систему совмещения. Виртуальную реальность как будто выплюнуло из моего сознания. Я сидел в кресле, похоже, мой сенсор-привод был убран в броню, насильно разорвав контакт. На корабле еле-еле тлело аварийное освещение. Шила в кресле не подавала признаков активности, руки неподвижно лежали на подлокотниках, голова безвольно свесилась набок.

— Весело ракеты улетают вдаль… — пробормотал я себе под нос.

Отключать Шилу, находящуюся в "горячем" режиме, было опасно. Мог просто выгореть сенсор-привод, а могли пострадать и нервные окончания. Осталось надеяться, что она просто закупорена в своем маленьком огрызке виртуального мирка. В проходе из полумрака материализовался Краппс.

— Что случилось, Штурм? — спросил он.

Я вкратце описал ему ситуацию.

— В такие переделки я еще не попадал, — сказал он. — Шилу можно попытаться отключить вместе с блоком сенсорного подключения. Его можно и заменить, если сгорит, но шанс навредить Шиле все равно остается.

— С компьютером можно соединиться напрямую? — спросил я. — Очевидно, что тут все магистрали выведены из строя, есть ли тестовые разъемы на самом корпусе?

— Есть, — ответил Краппс. — Я оставил на всякий случай технологическое окошко, когда собирал защитный кожух, слишком уж неопознанным мне наш системник показался, могло понадобиться прямое подключение.

— Замечательно, — сказал я. — Сначала покажешь мне место включения в системник, потом отвинчивай к чертям блок подключения, мне кажется, что Шиле это не навредит, а вот долгое пребывание между небом и землей вполне может.

Мы отправились в отсеки системного блока. Показав мне разъемы, Краппс ушел вызволять Шилу. Разъемов оказалось много, одних сенсор-приводных насчитывалось четыре штуки, остальные я просто никогда не видел. Я еще подумал, что было бы неплохо спросить у Краппса какие разъемы для чего. Осмотрев панель, я решил действовать методом "научного тыка". Первый разъем элементарно не захотел меня впустить, требуя какую-то идентификацию, зато второй сработал как надо. Я пролез в пустое пространство, ограниченное какими-то переборками и бронированными дверями. Тут же появилась и Анна.

— Привет, — сказал я. — Что тут творится?

— Нас атаковали, — ответила она. — Система управления "Бурундуком" частично потеряна. Я успела заблокировать большинство систем, в борьбе за энергоустановку меня выкинули из управляющих контуров, но я практически полностью перекрыла поток энергии, заблокировав энерговыделение примерно на сотой части мощности.

— Что это за стены? — спросил я. — Кто нас атаковал?

— Вокруг просто периметр моего боевого соприкосновения, — ответила Анна. — Я пытаюсь восстановить связь с системами корабля, внешнюю картинку твое воображение дорисовало. Кто конкретно провел вторжение, я не знаю, скорее всего, через щиты получил доступ какой-то враждебный интеллект или мощная искусственная система с хорошо отработанными на этот случай алгоритмами действия.

— Ты как сама оцениваешь шансы? — спросил я.

— Думаю, что шансов у меня довольно много, хотя и поражение не исключено, — ответила Анна. — Вопрос только во времени.

— Что с Шилой не знаешь? — задал я волнующий меня вопрос.

— Нет, не знаю, ее вырвало из системы, — ответила Анна. — Ты-то как смог выйти?

— Есть средства, — ответил я. — Раз ребятки напали первыми, у нас развязаны руки. Мы сможем им вломить чем-нибудь?

— Не знаю, — призналась Анна. — Я не контролирую орудийные системы. Я их заблокировала перед отключением. Может, удастся запустить ракеты с ручного пульта.

— Еще бы разобраться в нем, — пробурчал я, вспоминая набор значков на пульте прямого включения в системный модуль. Пойду-ка я, навещу хитрозадых любителей вирусов.

Внутренний мирок системника мигнул, потом еще раз.

— Попытка вторжения, — комментировала Анна.

— Ты держись, я попытаюсь им устроить бурю в консервной банке, — сказал я, подумав. — Похоже, нужно поторопиться.

* * *

Для начала я прогулялся в отсек наших бортовых вооружений. Темой моей прогулки являлись наши оборонные системы. Главный калибр выглядел бы, конечно, интереснее, но для стрельбы из него требовалась переориентация "Бурундука". Слитые мне Анной коды позволили войти в интерфейс орудийных систем, что принесло мне лишь не слишком веселую новость. Энергия в орудия не поступала, а накопленный в локальных хранилищах заряд позволял сделать лишь одну очередь выстрелов в сорок. В любом случае со стрельбой стоило повременить. Поковырявшись несколько минут, я организовал шифрованный канал связи моей брони с блоком управления огнем и направился к энергоустановке.

Отсек оказался блокирован. Без радости осмотрев запертую дверь, ломать принадлежащее нам имущество не стал, направив свои стопы к своей каюте. По большому счету у нас на борту "Бурундука" практически не имелось средств борьбы с противником, кроме личного оружия, и тем располагали не все члены экипажа. Поставив "галочку" на будущее, я прихватил две запасные обоймы, одну батарею к "дракончику" и чудом уцелевшую гранату Содружества. Броня на этот раз любезно предоставила крепежные приспособления для всего боезапаса, то ли мой Котенок стал умнее, то ли я неосознанно совершил нужные мысленные потуги.

На поверхность "Бурундука" я выбрался через шлюз, открыв его вручную. Чужак все так же висел рядом. Пленка его защитного поля отсутствовала, а вот с нашей защитой творились странные вещи. Защитное поле "Бурундука" уже частично накрыло чужака вместо того, чтобы отгораживаться от него. Кроме того, корабли оказались связаны хорошо различимой тонкой голубой ниточкой, больше всего похожей на плазменный шнур. Похоже, что какие-то уроды продолжали воровать нашу энергию, похоже, это и являлось целью нападения. Меня на долю секунды накрыла волна всеобъемлющей ненависти. Не удивлюсь, если в тот момент во все стороны от меня выплеснулись толстые протуберанцы злобы.

— Я вам сейчас отломлю халявы большой ложкой, — подумал я, беря себя в руки.

Моя броня имела возможность установки какого-то резонансного движка, правда, самого движка я никогда и в глаза не видел, а вот сейчас бы он мне очень даже пригодился. Наши корабли разделяло метров четыреста-пятьсот пустоты. По космическим меркам — не расстояние, но мое мироощущение имело на этот счет немного свое, сильно отличное мнение. В принципе, я имел все шансы перепрыгнуть это расстояние, но не имел особого желания. Да и некая проблема в лице нашего же защитного поля тоже присутствовала. Промахнись я, и поле поставит толстую точку в повествовании о моей жизни.

Вспомнив обо всех, зависящих в данный момент от меня жизнях, я сильно приуныл. Я бы просто никогда не простил себе гуляющей во мне в данный момент трусости. Так что, как говорят героические трусы: "Глаза боятся, а руки делают". Достав "дракончик", ЭМИ орудие которого могло дать хоть и не большой, но все же импульс, я начал собирать душевные силы для прыжка. Пока я мысленно уговаривал себя, броня, оценив обстановку, предложила варианты прыжка. Судорожно сглотнув, я расслабил мышцы и дал согласие. Я, вернее моя броня, тут же совершила прыжок. Мышцы ног, спины и брюшного пресса тут же выдали серию усилий, после которых тело свело судорогой. Обливаясь потом, я терпел, и боль отпустила буквально через пару секунду. Я парил в пугающей пустоте, оторванный от привычного мирка космолета. Подправляя траекторию, два раза сработало серпантинное орудие. По внутреннему таймеру брони весь мой перелет занял не больше трех минут, показавшихся мне прогулянной институтской парой.

Прибыл я на корпус чужака где-то посередине между шлюзовой палубой, которую мы видели, и дырой. Подумав, что при таком наглом нападении вряд ли меня пустят в парадные двери, я направился к дыре, к которой и идти оказалось немного ближе. Не утруждая себя передвижением на ногах, я совершал небольшие прыжки вдоль корпуса, периодически используя мой гравитационный симбиот, чтобы корректировать движение, благо вблизи космолета это получалось довольно легко.

Поверхность обшивки, сильно изъеденная оспинами метеоритов, говорила о том, что корабль все-таки долгое время дрейфовал без присмотра. Более внимательно осмотрев довольно большой скол, я обнаружил второй слой обшивки. Дальше мне два раза попадались места странно гладкой поверхности, как будто они принадлежали другому судну, только что сошедшему с верфи. Меня посетили смутные догадки. Я сделал несколько выстрелов из "дракончика". Лазерные лучи рассеялись с поверхности несколькими радугами, не причинив ей урона. А вот ЭМИ пули оставляли на ней заметные сколы. Потратив еще с пару десятков выстрелов, я пробил дырку диаметром сантиметров в пять, видимо, прошедшую через все слои обшивки. Наружу заструилась тонкая струйка газа. В отличие от обычно кристаллизующегося в вакууме воздуха, в котором присутствовала вода и другие замерзающие компоненты, выходящий из отверстия газ разлетался чуть туманной вуалью, быстро редеющей в бездонном вакууме.

— Атмосфера есть, но она явно не земного типа, — отметил я.

Струйка газа на моих глазах сначала совсем истончилась, а затем исчезла. Слои обшивки вокруг дырки начали "кипеть" и смыкаться, спадаясь внутрь дыры. Минуты через две-три на месте пробоины виднелась поверхность, слегка утопленная внутрь наподобие линзы. Я наблюдал. Еще через четыре-пять минут "линза" вытягивалась вширь, видимо, обваливая окружающие слои обшивки внутрь себя, и скоро поверхность стала ровной, гладкой и практически новой. Действо не походило на аналогичный процесс "Ботаника", но неплохо служило тем же целям. Скорее всего, в этом процессе использовались какие-то неживые компоненты, типа нано или более компактных машин. Мне стало интересно посмотреть на огромную дыру. Дыра при ближайшем рассмотрении оказалась частично затянута неравномерным слоем серого пористого материала. Местами из наплавленной обшивки торчали какие-то конструкции. Судя по всему, процесс восстановления обшивки до сих пор продолжался. Но ввиду обширности повреждений или недостатка энергии шел он крайне медленно. Мне показалось, что при восстановлении обшивка слегка истончается, возможно, потом ее толщина каким-то образом восстанавливается, но в дыре, похоже, дела обстояли иначе.

Подключившись к оборонительной системе, я нашел место на теле дыры годное для удара. Вспомнив судьбу лазерных выстрелов, я сделал пару десятков выстрелов из ЭМИ орудия "дракончика", закончив выстрелом из серпантинного орудия, все-таки оторвавшего меня от корпуса чужака. Поверхность дыры потеряла монолитность, выстрелы "дракончика" сделали из ее части натуральное решето, а орудие моей брони проделало неплохую дырку. Чуть коснувшись поверхности корабля чужаков, я сделал прыжок в сторону вдоль обшивки, дав оборонительной системе "Бурундука" добро на короткую очередь по оставленному мной маркеру. Саму атаку я не заметил, а вот результаты оказались налицо. Череда лазерных импульсов разорвала поверхность дыры. Яркие, светящиеся практически белые цветом капли материала обшивки разлетались во все стороны, расплесканные нашей атакой. Внутри чужака произошел несильный взрыв, тонкая обшивка в месте попадания импульсов вспучилась и тут же разлетелась крупными кусками. Как ни странно, чужой корабль никак не ответил. Я же заметил, что по голубому лучу, связавшему наши корабли, побежала череда бликов и пятен разных цветов.

— Надо бы поглядеть, куда он приходит к этим грабителям, — подумал я, разглядывая энергетический луч.

В обшивке образовалась новая овальная дыра приблизительно двух метров в диаметре. Края дыры выглядели неровными и выгнутыми наружу, цвет остывающего материала приближался к темно-красному. Толщина обшивки в месте разрыва не превышала пяти-семи сантиметров. Как ни странно, на краях по-прежнему не наблюдалось восстановительных процессов. Внутри меня ждала лишь темнота, слегка рассеиваемая только тускнеющими краями оплавленных внутренних конструкций.

По большому счету, я мог бы пролезть внутрь чужака и без этого светопреставления, но мне хотелось понять, смогу ли я в случае проблем рассчитывать на орудия "Бурундука" для побега. Лезть в нутро негостеприимного космолета совершенно не хотелось. Одно дело осматривать покинутые всеми останки былых эпох, и совсем другое — враждебно настроенное и вполне функционирующее изделие чуждого разума. Я поднял глаза на "Бурундука". Корабль висел рядом, а враждебный луч снова выглядел бледно голубым.

— Ты не один раз прикрывал меня собой, — подумал я, глядя на космолет, ставший моим очередным домом. — Теперь моя очередь. Раз уроды до сих пор не успокоились, пора бы им нанести визит вежливости.

Немного понаблюдав за прожженной нами дырой, я обнаружил, что восстановительные процессы в обшивке чужака начались только после того, как края проплешины перестали светиться, окончательно остыв. Чем бы ни оперировали системы, восстанавливающие чужой корабль, высокая температура на время блокировала их функции. И все же системы герметизации обшивки работали, и оставался шанс, что, спустя какое-то время, меня закроют внутри чужого корабля.

— Ничего, я найду выход наружу, даже если это будет не совсем приятная дырка, находящаяся у обычных людей сзади, — подумал я, отталкиваясь в сторону пробоины. — Интересно, не этот ли корабль неизвестной цивилизации с несметными сокровищами на борту сватал нам какой-то аферист на Маятнике?

* * *

Внутреннюю темноту отсека чужого корабля разрезали лучи моих наплечных прожекторов. Поэкспериментировав с ними, я сменил фокусировку, расширив конус света. Зрелище предстало печальное. Я затрудняюсь предположить, какие функции выполнял отсек раньше, к моему приходу он походил на огромную тарелку металлических макарон разных форм и размеров. Местами повар, видимо, не успел их промыть, и они слиплись в огромные конгломераты. Протиснувшись внутрь, я обнаружил присутствие на борту космолета силы тяжести. Я уже настолько отвык от родного земного притяжения, что судить о нем даже бы и не взялся. Одно я мог сказать точно, что сила гравитации на борту чужака заметно уступала принятой на "Бурундуке". Осмотревшись и немного попинав окружающий хлам, я понял, что искать что-либо интересное или полезное в металлическом мусоре совершенно бессмысленно. Пришлось элементарно прокладывать путь внутрь корабля, действуя грубой силой и жестким излучением лазеров.

Добравшись до переборки, я понял, что в отсеке взорвалось что-то грандиозное. Переборка оказалась сильно прогнута наружу от эпицентра взрыва, представляя собой полупрозрачную местами обтекшую линзу. Судя по всему, внутренние помещения или не имели такой, как обшивка, системы восстановления, или же все силы оказались брошены на огромную внешнюю дыру. Многочисленные прорехи в переборке оказались всего лишь загромождены обломками каких-то конструкций или оборудования. Присмотревшись внимательнее, я обнаружил, что практически все дырки имели следы закупорки со стороны внутренних отсеков космолета.

— Что же тут могло взорваться во второй раз? — задал я себе вопрос. — И кто, черт возьми, заделал дырки с противоположной стороны. Есть ли на корабле живые?

Последняя мысль на некоторое время придержала меня. Вломившись, я бы обязательно разгерметизировал отсек, но тут перед моими глазами всплыло видение обмякшей в кресле Шилы. Материал переборок и рядом не лежал с внешней обшивкой. В большинстве случаев для их разрушения хватало усиленных броней мышц рук и ног, в тяжелых случаях в дело пускался "дракончик" в оскорбительном для него режиме лазерного резака. В первые же проделанные мной дырки наружу потянулись струйки газа. Не утруждая себя открытием обнаруженной на переборке двери, больше всего похожей на выгнутую ударом большую крышку от кастрюли, я довершил разрез между тремя проделанными старым взрывом трещинами, выбив фрагмент переборки.

— Нечего вежливо стучаться к соседям, когда они у вас на кухне уже вовсю распивают заначенную ко дню рождения бутылку, — подумал я, глядя на все сгущающееся облако вытекающего в разгромленный отсек газа. — Здороваться мы, пожалуй, тоже не будем, и желать я вскоре буду вам совсем не доброго утра.

Передо мной простирался коридор какого-то совершенно неправильного формата. В сечении проход оказался трапецией, положенной набок. Подумав о непредсказуемостях природы и бесконечности многообразия всяких разумных в космосе, я шагнул в проход и распрощался со своим весом. В проходе гравитация отсутствовала. Впрочем, оттолкнувшись от развороченной переборки, пролетел я совсем немного, практически сразу свалившись на палубу. Тяготение на космолете играло в свои шутки, видимо, от безысходности, связанной с повреждением каких-то важных агрегатов. И вектор тяготения в проходе оказался сориентирован немного иначе, чем я думал. Палуба с замеченным нами шлюзом оказалась не третьей снизу, а третьей сверху, а сама сила тяготение оказалось еще меньше, чем в разрушенном отсеке. По моей оценке место, куда направлялся энергетический пучок, связывающий наши корабли, располагалось всего парой палуб выше и чуть в стороне.

Собственно, передо мной находился некий коридор, и по человеческой логике вещей он должен был куда-то вести. Последовав зову логики, я через несколько метров уперся то ли в странную переборку, то ли в еще более странную дверь. В этом месте проход, сделанный как будто из сплошных прямых линий и углов, плавно перетекал в обтекаемую овальной формы трубу, перегороженную препятствием. С немалым огорчением отложив мысль о легкой прогулке по чужому космолету, я от души ударил в переборку ногой, усиленной моим боевым костюмом. К моему удивлению препятствие не разлетелось мелкими осколками, не треснуло и даже не вогнулось. Оно сыграло под ногой, как будто я ударил в толстенный слой эластичного пластика. Но не успел я хорошенько удивиться, как переборка, а лучше будет сказать "дверь", разошлась в стороны, причем все сразу, открыв мне вид на постепенно расширяющийся зал с большим количеством ниш. Ниши потрясали мое прагматичное воображение своими формами и размерами, а самое главное — своим совершенно алогичным расположением.

— Черт! Неужели опять телепортационные кабинки? — раздраженно пробурчал я вслух. — Мне же всего-то двумя этажами выше! Может, договоримся через черный ход?

Сделав несколько шагов внутрь, я остановился из-за неожиданно засветившегося сгустка багрового огня посередине зала. Выключив свои прожектора, я внимательно присмотрелся к какому-то клубку медленно сплетающихся друг с другом темно-красных шнуров. Свет они давали довольно тусклый, да и никакого вреда причинять не спешили. Привыкнув, глаза дополнили картину шестью тонкими, светящимися почти на грани видимости спицами, уходящими от клубка темно-красных шнуров или вообще одного шнура к поверхностям залы. Больше всего этот шарик-головоломка походил на странный светильник. Полюбовавшись с пару минут находкой, я снова включил прожекторы. В потревоженной атмосфере зала летали лишь мелкие пылинки. В свете местного ночника стены казались темно-багровыми, практически черными, а в луче света играли всеми оттенками белого цвета. Собственно, меня мало интересовало, какого они цвета, я был зол на ситуацию и очень хотел с кем-нибудь поквитаться.

Потратив немного времени на беглый осмотр помещения, я не удержался и пнул одну из ниш. Как будто ждав именно моего действия, перекрывающий ее материал разошелся в стороны, открыв мне узкий темный лаз, к тому же через несколько метров куда-то сворачивающий. Лаз — это не телепорт, ведущий не в самую близкую неизвестность, и моему облегчению, наверное, не нашлось бы пределов. Возможно, лазы открывались как-то иначе, но и на здоровый пинок реагировали исключительно верно. Попинав пороги, я выбрал довольно широкий проход, ведущий, по крайней мере, в нужную мне сторону. Как я и опасался, через пару десятков метров, проход плавно повернул совершенно не туда. Пришлось ломать, а ломать — не строить. Где протискиваясь в уже имеющиеся дыры, где открывая проходы, а где и проламывая возникающие преграды, я постепенно двигался по каким-то спускам с подъемами в нужном направлении. Оставив осмотр возможных достопримечательностей на потом, я старался как можно скорее добраться до места, куда вел пучок воруемой у нас энергии.

Наконец, расчетная точка приблизилась настолько, что можно было искать ее за одной из ближайших переборок. На одной из подходящих стен как раз оказались намалеваны неизвестные мне каракули, плавно перетекающие на чуть утопленный внутрь овальной контур. Взяв "дракончик" наизготовку, я уже привычно пнул овал. Дверь наметилась чуть сильнее, но не открылась. Видимо, отсек оказался заблокирован. Несколько приветственных выстрелов в дверь показали бесполезность как энергетического, так и пулевого оружия. Главный калибр моей брони оставил в двери довольно большую вмятину, озарив в момент практически весь коридор вспышкой голубого пламени.

— Черт побери, красиво, — подумал я. — Ну что ж, уроды, тут вы на высоте, проверим вашу сообразительность.

Я немного отошел от стены, и серпантинное орудие моего скафандра ударило в переборку рядом с дверью. Третье полуметровое отступление от двери оставило в стенке долгожданную дырку. Не защищенная полем переборка продырявилась, как папиросная бумага. Отступив еще на полметра, я снова обидел стенку. Главный калибр брони любезно пробил в стене очередную дырку сантиметров пятнадцать в диаметре, разнеся что-то в находящемся за стеной помещении. Дожидаться приглашения войти я не стал и, засунув в проделанную дыру гранату с шестисекундной задержкой, солидно отошел в сторону. После просочившейся в дырки вспышки и небольшой пыльной бури, мне стал ясно различим провал в стене вполне достаточный для проникновения внутрь средних размеров слоника.

Подкравшись к краю, я выглянул, быстро отпрянув и на всякий случай присев. Через пяток секунд, совершив перекат, как в солидных боевиках, я повторил операцию с другой стороны дыры. Картина открылась ясная, но не совсем понятная. Часть обшивки, куда, видимо, попадал луч энергии нашего "Бурундука", светилась ровным бледно-голубым светом, как большой телевизионный экран. От этого "экрана" отходило пять пучков энергии толщиной в пару пальцев к неказистым плохо различимым агрегатам, окутанным почти осязаемой чернотой космоса. Поскольку никто не пытался на меня напасть, я выглянул и более внимательно огляделся. Окутанные клубящимся мраком установки располагались по кругу от "экрана", занимая пол, переборки и потолок. От них к геометрическому центру конструкции тянулись постепенно истончающиеся рукава темноты. А между ними колыхалось нечто, в чем тонул мой взгляд. И чем дольше я смотрел на это, тем тоскливее становилось на душе и хотелось кинуться в этот черный омут. Я никогда не видел черных дыр вблизи, но, наверное, они именно так темны. Сбросив наваждение, я с удивлением обнаружил, что по стенам в сторону моего пролома потихоньку стягивается тоненькая голубая сеточка гуляющих разрядов. Похоже, кто-то, воплотивший эту шайтан-машину в жизнь, решил искоренить упущение в охранном периметре.

— Что же с ними делать-то? — подумал я. — Раз они поглощают такую прорву энергии, им лазерный импульс будет лишь каплей соуса к основному блюду.

Время работало против меня, и я решил хоть как-то действовать. Внутри помещение оказалось не таким уж и большим. К моему удивлению от миниатюрной черной дыры никуда ничего не тянулось, не струилось и не перетекало. Создавалось впечатление, что она живет сама по себе. Хмыкнув, я пометил один "колодец темноты" для брони, а по другому сделал с пяток выстрелов ЭИМ стволом "дракончика". С первого взгляда никаких видимых эффектов ни мои потуги с "дракончиком", ни серпантинная пушка моей одёжки не дали. Но буквально через пару секунд от генератора мрака, куда клюнула серпантинная пушка, в мою сторону стал вытягиваться тонкий черный волосок. Этот отросток тьмы постепенно размывался, на глазах превращаясь в миниатюрный смерчик, направленный тонким хоботком в мою сторону. Не дожидаясь ответного подарка, я шмыгнул в дыру на стене, чтобы иметь хоть какое-то прикрытие. За стенкой глухо бухнуло. Присев на корточки, я выглянул.

"Колодец", куда я палил из "дракончика" остался целым, и от него вытягивалась уже знакомая тонкая черная волосинка, а вот второй, куда серпантинная пушка воткнула свой заряд, отсутствовал. На его месте дымились лишь бесформенные исходящие темно-серым, быстро растворяющимся в окружающей атмосфере паром обломки. Черная дыра, к моему удивлению, на потерю кормильца практически никак не отреагировала, разве только слегка подвинулась к новому геометрическому центру системы.

Два следующих "ока тьмы", по которым я отстрелялся из главного калибра моей брони, корчились какими-то разноцветными судорогами. При этом разрушение второго ока как-то печально сопровождалось фиолетовыми всполохами, а третьего — яростно плевалось довольно толстыми синими протуберанцами. Черной дырке потеря кормильцев сильно не понравилась. По поверхности угольного мрака забегали голубые, багровые и зеленые всполохи, на мгновения открывая во тьме световые прорехи, через которые во все стороны периодически выскакивали голубые искорки. И в местах попаданий этих игривых огоньков поверхность пола, стен и потолка начинала вспучиваться, исходить мелкими пузырями и даже выбрасывать клубы серого то ли пара, то ли дыма. А голубой "экран" на переборке покрылся разноцветными пятнами, то накатывавшими на голубое свечение, то снова отступавшими к его границам.

На третьем "темном колодце" шутки кончились. Последние два "колодца" выпростали из своего мрака по три черных волосины, которые очень активно раскручивались в смерчики. Пока я ждал перезарядки пушки, воронки достигли размеров полуметра в длину и сантиметров тридцати в диаметре. Завороженный черным танцем я совсем прозевал нападение. И спасла меня стенка, за которой я продолжал прятаться. Горловина одной из воронок резко схлопнулась, а хоботок вытянулся, резко выплюнув в мою сторону черную струю. Судорожно отпрянув от стены, я в следующий момент стал свидетелем того, как могут нарушаться физические законы. Презрев все теории сопромата, твердый материал в радиусе поражения покрылся рябью, заколыхался, как жидкость, и начал выгибаться воронкой, как будто вытекая в противоположную мне сторону вопреки всем законам гравитации. Постепенно в центре прорезался глазок воронки, а материал на стыке со стеной постепенно стал испаряться, проваливаясь в темное нутро. За стеной последовал пол, мелкий мусор на нем и потолок. Следующие несколько мгновений стали для меня страшным сном, в котором шесть выплюнутых в мою сторону черных воронок постарались высосать окружающий меня мир.

Я даже не думал о какой-то стрельбе, улепетывая от расползающейся черной заразы, как хомяк во время вспашки поля. Но броня выполнила очередную поставленную мной задачу, и во время моих хаотичных метаний фиолетовая лента серпантина ушла куда-то в сторону черного хаоса. Там что-то громко всхлипнуло, затем глухо бахнуло. Немного осмелев, я выглянул из-за переборки. Всё в пределах принявшей форму подмоченного и расплывшегося бублика черной дырки походило на застывшую карамель. Отовсюду к центру черного бублика тянулись резко затвердевшие ниточки материи, раньше бывшей нутром этого космолета.

— Сомневаюсь, что такое стали бы творить со своим домом, — успел подумать я.

На моих глазах последняя "черная косичка" рассыпалась тут же испаряющимися волокнами. Один из уцелевших прежде "колодцев тьмы" растекался голубой мерцающей лужей, оставляя после себя исходящую голубыми парами ажурную конструкцию, а последний, действительно уцелевший, пребывал в постоянных метаморфозах. Несколько черных полупрозрачных хоботов, вытянувшихся из окутывающего агрегат мрака, колыхались, как будто на ветру, постоянно вцепляясь в подворачивающиеся им предметы обстановки. Голубой экран начал терять свечение, покрылся разноцветными пятнами и резко потух, выплеснув всю энергию последнему "колодцу тьмы". На месте бывшего голубого экрана проклюнулась россыпь звезд, как будто кто-то вмиг прорезал в переборке иллюминатор, залив его немного неровным и местами потрескавшимся стеклом. Я уже отсчитывал последние мгновения перезарядки моего главного козыря, как оставшийся колодец, а вместе с ним и растекшаяся черная дырка полыхнули ярким белым светом и, оставляя за собой голубые цепочки следов, во все стороны прыснули сгустки голубого огня, летящие вперемешку с осколками конструкций.

Тут же, выводя меня из странного ступора, засверкала лазерная установка моей брони. Пара штатных лазеров усердно пыталась уничтожить разлетающиеся голубые искры. Заметив, что огоньки маневрируют и ускользают от огня, я тоже принялся поливать их веерами импульсов из "дракончика". А через пару секунд все вылетевшие из "колодца" и "черной дыры" сгустки поменяли траекторию, направляясь ко мне. Совершенно неожиданно взорвался прозрачный кусочек стены, который недавно был голубым "экраном". Меня тут же накрыло ударной волной спрессованной атмосферы вперемежку с различным мусором, легко откинув к дальней переборке. К моему удивлению, голубые сгустки огня никак не отреагировали на взрыв, как будто на них не действовала ни ударная волна, ни гравитация. Не действовала на них и покидающая корабль через получившуюся дыру атмосфера.

Мое оружие смолкло, и я с удивлением посмотрел на чуть выдвинутую из приемного паза батарею, мерцавшую белым маркером полного разряда. Стук упавшей на палубу разряженной батареи практически слился с сигналом готовности перезаряженного оружия. Я успел сделать всего пару выстрелов, когда на периферии зрения возникли с десяток красных прямоугольников, падающих, как домино, в такт выстрелам брони. Через секунду лазер моей одёжки утих, серпантинное орудие сбило еще один сгусток, и я остался один против нескольких десятков "голубых огоньков".

— Как несвоевременно, — подумал я, спалив ближайший сгусток. — Нужно было сразу валить.

Я понятия не имел, что плохого несли эти голубые искры, но раз броня их определила, как опасность, стоило их всячески избегать. Отступая по своим же следам, я успел расстрелять еще десятка полтора вертких голубых "мотыльков", а потом у меня села последняя батарея "дракончика". Несколько раз стрельнул из ЭМИ орудия и не увидев результата, я с полной страстью отдался внутрикорабельному паркуру. И у меня имелись все шансы сбежать, если бы не дыра в обшивке, через которую я проник на космолет. Она практически полностью затянулась, оставив на своем месте тонкую, но довольно прочную пленку с небольшим отверстием посередине.

— Черт бы побрал эти квази-живые обшивки, этих голубых мотыльков и всю эту затею, — успел подумать я, судорожно разламывая неподатливую пленку. — Мне бы пяток минут форы, и случился бы шоколадный расклад.

Не переставая работать руками, я наблюдал, как проворные светящиеся мухи нащупывают направление ко мне. Мне вообще повезло, что ориентировались эти мотыльки в пространстве как-то не совсем понятно, я бы сказал "неуверенно", иначе шансов уйти от них у меня и вовсе бы не появилось. И когда первая голубая муха уже была готова взять дичь, мои руки как-то резко потеряли силу, броня стиснула мое тело, сковав движения, но от меня по направлению к преследователям ринулась светло-зеленая светящаяся волна. Отдаляясь от моего тела, зеленая пленка теряла свечение, становясь размытой и постепенно разворачиваясь в мелкоячеистую сеть. И везде, где эта сеть соприкасалась с чем-либо, вспыхивали небольшие разноцветные огни. Зеленая паутина с легкостью уничтожала вместе с летающей пылью и голубых охотников. Только вот чем сильнее отдалялась от меня эта спасительная сеть, тем крупнее становились ее ячейки. И еще я заметил, что некоторые голубые мухи начали реагировать на нее и иногда успешно. Заполнив помещение, паутина отразилась от больших материальных объектов и покатилась в обратную сторону, как будто стягиваясь к моему скафандру. Я даже успел испугаться, что меня порежет так же, как и несколько странных конструкций на ее пути, но все обошлось. Облепив мое тело, свечение как будто впиталось в него, тяжесть брони пропала, но лишь частично. Тут же на внутренней сфере шлема вывалилось уведомление о падении заряда батарей до предела минимального функционирования. Котенок отдал практически все свои ресурсы, пытаясь меня спасти. Рукам уже не хватало мощи рвать проклятую пленку истончившейся обшивки, и я нашел силы лишь стоять, слегка покачиваясь, на ставших нетвердыми ногах. А шесть уцелевших самых настырных голубых мотылей спешно нащупывали дорогу ко мне.

Мир как будто замер на пару секунд и потом попытался осыпаться, как наша виртуальная реальность на "Бурундуке" в момент нападения. Напрягая сознание, я разорвал потёки, смывающие мой мир, безжалостно вытерев их и спалив в огне родного Солнца. На момент все вернулось, но потом навалилась очередная более сильная волна. Мое сознание как будто поделилось на фрагменты, в каждом из которых шла своя собственная война. Кто-то пытался свести меня с ума, подставляя нереальные картины и пытаясь стереть мою реальность. В двух фрагментах я смог вытолкнуть чужое влияние, закрыв его источник в клетку своей воли. В трех схватка шла на равных, а один выпал из моего восприятия, как будто отняв у меня часть то ли зрения, что ли слуха, а может, и разума, битва за него была проиграна. И хуже всего, что этот проигрыш тянул чаши весов не в мою сторону и в спорных фрагментах, где шла самая ожесточенная борьба. Кто знает, как и чем закончилась бы эта безмолвная битва, но неожиданно откуда-то пришла помощь. Неизвестно шла ли та баталия секунду, час или год, мое сознание облегченно отключилось, лишь осознав сладкий смысл слова "победа".

* * *

То ли палуба постоянно вздрагивала, то ли просто мое тело тряслось. Я с неохотой открыл глаза. Цепляясь за что-то на потолке, передо мной висел Краппс и усердно тормошил меня.

— Что за бредовый сон? — подумал я, снова закрывая глаза.

Но сон не отпускал. Меня продолжало качать, в голове роились разные образы, а в уши кто-то настойчиво шептал и что-то требовал. Я снова открыл глаза. Краппс не пропал. Он что-то пытался объяснить, изображая причудливые жесты. Я улыбнулся странному сну и попытался отмахнуться от него. В голове резиновой лентой продолжали тянуться различные звуки. А перед глазами плавали два хрустальных шара, из которых то и дело пытались высунуться какие-то голубые усики электрических разрядов, чем-то успешно отбрасываемые назад.

— Наверное, пришел Новый год, и я напился, — подумал я, попытавшись опять отключиться.

Сразу заштормило сильнее. Недовольно открыв глаза, я снова узрел Краппса. Откуда-то издалека пришел тягучий голос:

— Штурм, держись. Не давай себя дестабилизировать!

— Похоже, что это Краппс зачем-то напрягается, — подумал я. — Надо бы узнать, что ему нужно, ведь не отцепится.

Я попытался сфокусировать на нем зрение, постоянно мешали какие-то хрустальные шары или снежинки. Эта игра в гляделки с шариками мне быстро надоела, и я мысленно дал обоим шарам по щелчку. Шары рассыпались красивым праздничным салютом. Сразу же стала ясно видна лицевая пластина скафандра Краппса, и его голос приобрел четкость. Мой организм рывком пришел в себя, но тут же эта волна подъема сменилась предательской слабостью, и начались качели лучше-хуже. Я понял, что лежу на спине и, подобрав ноги, перевернулся на бок.

— Краппс, что там у нас и почему ты тут? — спросил я, не обращая внимания на гомон Оси.

— Корабль в норме, — тут же ответил Краппс. — Остаточные сбои системы отлаживаются, запущена программа многоуровневого теста. Требуется замена нескольких блоков.

— Шила жива? — спросил я.

— Да, — ответил Ося. — Возможна контузия средней тяжести или истощение организма. По просьбе капитана активированы три единицы специализированных медикаментов, рекомендован покой. Следует ли применить к тебе какие-то медикаменты?

— Нет. Да и нечего, — сказал я, подумав про себя. — Что же там с моим симбиотом-то, раз меня так колбасит?

— Тебя нужно срочно переправить на корабль, — констатировал Краппс.

— Ты-то сам как тут очутился? — спросил я.

— При стабилизации большинства систем нашего космолета до рабочего уровня, я пробовал выйти на связь, из-за негативного результата вышел следом за тобой, — сказал Краппс. — Шила дисфункционирована, больше некому.

— У тебя же скафандр не боевой, — удивился я. — Пропал бы за "так".

— Кто-то должен был помочь, — то ли из-за волнения, то ли из-за какого-то смешения функций наших переводчиков речь Краппса казалась какой-то излишне техно-гламуризированной. — В инженерной комплектации моего скафандра присутствуют двигатели для работы на орбите, добрался быстро.

— Меня как нашел? — продолжил я.

— Поиск в местоположении сильнейшего взрыва был оптимален, но нецелесообразен из-за высокого уровня радиации, решил пойти проложенным ранее путем, — ответил Краппс, и тут же перевод стал более-менее адекватным. — Выключил переводчик, дельцы косорукие прошивку ему времен пращуров залили, ни болта не понятно. Я уж подумал, что тебе соображалку переклинило. Сейчас твой лингвоадаптер все переводит, хоть понятно стало, правда, обороты какие-то чудные выдает, но все лучше моего.

— Да, так лучше. Тебя тоже переводит с нетрадиционным колоритом, но весело даже, — усмехнулся я, — на живого гуаппарда стал походить местами.

— Я пришел, тут бардак, все в хлам разломано, и ты лежишь с этой голубой ерундой, или чем-то еще, на голове. Я ее попытался снять, так меня приложило, что я не сразу в себя вернулся.

— А сейчас это на мне? — спросил я.

— Нет, как оно распалось, так ты и пришел в себя окончательно, — ответил Краппс. — Как лопнуло, я подумал, что тебе голову нафиг оторвало.

— Краппс, спасибо, — поблагодарил я. — Сейчас срочно нужно сделать некоторые вещи. Слушай, не перебивай и ничему не удивляйся. Меня хоть и вырубило, но сейчас голова в порядке, плохо только телу. Возвращайся на корабль, найди рабочий сенсор-разъем и включись в систему. Первым делом выключи программу тестировки. Вторым делом позови Анну, скажи, что я тебе рассказал. Передай ей коды к орудиям системы обороны, и постарайтесь привести в порядок аппаратуру и связаться со мной, я буду ждать у обшивки.

— Кто такая Анна? — уточнил Краппс.

— Не удивляйся, Анна — это наш искусственный интеллект. Она хорошая девочка, вы найдете общий язык, только не обижай ее и относись с уважением, — проинструктировал я. — Она, кстати, очень образована именно в твоей области, вам будет о чем поговорить.

Краппс, выслушав, молча пошел к дыре. Я, немного посидев, поковылял туда же. На краях явно увеличившейся в размерах дыры, как ни в чем не бывало, продолжались процессы восстановления обшивки. Скорее всего, через какое-то время тут образуется еще одна гладкая вогнутая проплешина.

Времени у меня, похоже, образовалось больше, чем достаточно, почему-то захотелось прогуляться в разгромленный мной отсек. Батарея к "дракончику" оказалась пуста настолько, что даже ЭМИ орудие ушло в отказ, вторая валялась где-то там, у отсека, заряд батарей брони слегка поднялся, хватило бы на пару десятков выстрелов. Идти было исключительно глупо, но меня тянуло туда.

— Краппс, — позвал я.

— На связи, — Ося был как всегда лаконичен.

— Хочу прогуляться в отсек большого бума, — проинформировал я.

— Глупо, штурм, высокая радиация, — проинформировал Краппс. — Вариант повторного нападения.

— Я одним глазком, — не согласился я с доводами. — Да и батарея запасная там осталась.

— Ясно, — Ося не стал возражать, — все в процессе. Мы на связи.

Идти поначалу оказалось не слишком приятно, тело ныло и качели "хорошо-плохо" давали о себе знать довольно сильным подташниванием. Но я заставлял себя идти, потому что сидеть оказалось еще хуже. Путь моего героического бегства окончился на удивление быстро. И мое самочувствие заметно улучшилось, "качка" состояний "хорошо-плохо" практически прекратилась. Я подобрал валявшуюся на палубе батарею "дракончика" и с удивлением уставился на индикатор заряда, колеблющийся на отметке приблизительно в две третьих. "Много случается в жизни непонятных вещей, и размышлять над ними полезно исключительно в спокойной обстановке", — подумал я, сменяя батарею в моем персональном оружии.

С опаской я заглянул на поле моего боя, в отсеке ничего нового не появилось. Объеденные стены, сосульки застывшего вещества, тянущиеся к пустому в данные момент месту, обломки, больше похожие на частично растаявшее серое мороженое. Осмелев, я ступил на кое-где сохранившуюся палубу и осмотрелся внимательнее. Атмосфера уже полностью покинула отсек, гравитация пока держалась. Радиация к моему удивлению оказалась не слишком высокой, возможно, с момента замеров Осей она спала. Протиснувшись в мешанине обмылков и сосулек, я нашел довольно удобное местечко. На удивление в месте буйства непонятных стихий никаких восстановительных процессов в обшивке не наблюдалось. Усевшись на краю открытой космосу палубы, я посмотрел на футуристический для Земли пейзаж, давно ставший мне родным.

— Спасибо тебе, Котенок, — обратился я мысленно к своей броне. — Ты у меня хоть и не совсем боевой, но пошит, ясно, не из лыка.

"Бурундук" висел рядом, но теперь он не казался пойманным в сеть зверьком. Защитных экранов не наблюдалось, видимо, Краппс отключил их. Побродив взглядом по пустоте, я вернулся к чужому космолету. И тут же взгляд уткнулся в висевшую рядом со мной на переборке светло-голубую, практически прозрачную сосульку.

— Уж не останки ли это одного из этих "голубых огоньков", — подумал я. — А может, ошметки одного из "колодцев тьмы".

Я более внимательно осмотрел переборку и палубу рядом с местом взрыва. Голубых замерзших клякс нашлось великое множество, а два агрегата, которые я подстрелил первыми выстрелами, оказались просто сплошь заляпаны светло-голубой льдистой замерзшей массой.

— Если моя догадка верна, то выходит, что у этих существ или две сущности, или "голубые искры" были каким-то подобием их душ, — размышлял я. — Интересно, они разумны или это просто своеобразная обслуга, типа роботов. Может быть, это энергия для питания каких-то хитрых устройств в таком виде так аккумулируется. Мои размышления прервал вызов Анны:

— Сергей, у тебя все в порядке? — спросила она после подтверждения связи.

— Да, сестра, — ответил я. — Передай, пожалуйста, эталонную таблицу для калибровки каналов связи. Что-то меня тут сильно потрепало. Как у тебя дела?

— Корабль практически в порядке, — начала Анна отчет. — Осталось два очага заражения в дублирующих системах. Мы с Краппсом решили их физически заменить, а потом или попытаемся как-нибудь вычистить, или уничтожим пораженные. В процессе подавления агрессии выведено из строя еще четыре подсистемы, сейчас работаем на дубляжах, заменим до вылета. Нужно еще починить терминал, с которого была подключена Шила, при отсоединении сгорели группы контактов. Вооружение и двигатели в порядке, их так и не взломали, сильнее всего пострадала система жизнеобеспечения. Энергетическая установка спалила где-то тридцатую часть топлива за два часа противостояния. В общем, на все уйдет ориентировочно часов пять-шесть.

— До Алуриса хватит? — спросил я.

— Хватит до базы заказчика, — ответила Анна. — Мы много топлива экономим, сокращая количество прыжков. Мне кажется, что они могли бы выжрать нас в течение нескольких часов, не заблокируй я энергоустановку.

— Мы еще поквитаемся с этими ворами, — сказал я. — Как у вас с Краппсом прошло знакомство?

— Пока не знаю, — ответила Анна. — Мне кажется, он никак не может поверить в мое существование.

— Проверьте все отключенные модули и отсеки логики маяков, — предложил я, вспомнив один из фантастических рассказов. — Что это за гадость и каковы ее возможности мы не знаем. Но нам не нужны сюрпризы во время рейса.

— Проверим, — согласилась Анна.

— Шила не просыпалась? — спросил я.

— Пока нет, судя по медицинским показателям, состояние у нее стабильное, — ответила названная сестренка, — она просто сильно устала.

— Хорошо, — сказал я. — Подготовь все двенадцать ракет. Я найду слабые места этого осиного гнезда, и мы им сделаем ответный подарочек, чтоб больше никому не гадили.

— Может, не стоит дальше углубляться? — спросила Анна. — Можно расстрелять его из нашего главного калибра.

— Можно, — согласился я. — Сейчас разведаю что тут к чему, вернусь и расстреляем. Лезть в петлю не буду, но надо же хоть посмотреть, что за паршивцы нас чуть не уделали. Может, попытаемся вломиться в их базу данных, если, конечно, смогу найти ее.

— Я бы не хотела, — сказала Анна. — Но если для дела нужно, давай попробуем. Можно установить соединение через твою броню по нашему каналу, а лучше подключиться к ним через шлюзовой модуль, тогда его легко можно будет отключить или уничтожить, да и контролировать через него доступ куда проще.

— Это что за железяка такая? — спросил я. — Никогда не слышал.

— Я сама ее разработала во время этого сражения, — ответила Анна. — Думаю, схему нетрудно будет собрать даже из частично сгоревших блоков, если что дополним из запасника.

— Хорошо, ваяйте, я пока прогуляюсь, — согласился я. — Скажи Краппсу, чтоб снял с какой-нибудь ракеты боевую часть, изготовим подарочную бомбочку на случай неповиновения. Как сделаете, пусть Краппс оставит устройство у дыры, где он меня нашел и сразу выметается обратно на "Бурундук". После его прихода поднимите щиты и будьте начеку. Дай мне сейчас кодированный сигнал, перед моим возвращением обязательно обменяемся. Да, пусть Краппс прихватит штук шесть запасных батарей к моему "дракончику", он знает, как они выглядят, батареи у меня в каюте.

— Хорошо, — ответила Анна.

* * *

Немного передохнув на борту нашего разведчика и собравшись с духом, я двинулся в обход чужого космолета. Мне хотелось найти несколько ключевых точек. К ним относились: ходовая рубка, энергоустановка, местный аналог компьютерного системного блока, трюмы и предполагаемые места, где мог укрыться экипаж. После посещения череды отсеков уверенность в правильном распознании нужных мне мест порядком уменьшилась. Планировка найденного нами скитальца никоим образом не соотносилась с человеческой логикой.

Двери в отсеки открывались привычным пинком, выпуская наружу застоявшуюся атмосферу и остатки тепла, которые часто поднимали в коридоре пыль, а иногда даже туман. Некоторые отеки оказались лишены атмосферы и не обогревались. В одном из помещений нашлась какая-то отключенная аппаратура, в другом — две огромные "холодильные камеры" с множеством привычных дверок от потолка до пола. Открыв одну из них, я обнаружил обычный пластиковый контейнер горчичного цвета, формой напоминавший войсковой сухой паек. Не слишком беспокоясь о содержимом, я разбил коробку о палубу. При ударе ее нижняя половинка раскололась, а верхняя отлетела в сторону. Из контейнера выплеснулась прозрачная вязкая жидкость похожая на силиконовую замазку, в которой в упакованном виде, похоже, плавали три "теннисных шарика" оранжевого цвета. Жидкость быстро застыла, став ярко белой, а один из шариков треснул, открыв содержимое, похожее на сплетение корешков.

— Это может быть чем угодно от обычного холодильника с едой до инкубатора, — подумал я, рассматривая шарики. — До первого случая нам совершенно нет дела, а вот второй вариант лично мне совсем не нравится.

Я потратил довольно много времени, добросовестно открыв все дверцы. Автоматика, по-видимому, оказалась мертва, ни одним писком или огоньком не возразив мне. Повертев в руках очередной пенал, я засунул его обратно в отсек "холодильника". Ни средств, ни времени на поштучное уничтожение этих странных запасов у меня не имелось. Оставалось лишь надеяться, что они "перемрут" от несоблюдения условий хранения. В ходе обследования мне попались еще две подобных комнаты. После второй я подумал о бессмысленности открывания дверей. Даже если это и были инкубаторы с яйцами, во-первых, я тратил слишком много времени, во-вторых, шкафы вовсе казались отключенными от питания. По крайней мере, ни один из них не выказал каких-либо признаков работы автоматики.

Наложив карту уже пройденных помещений на набросок, полученный Анной при внешнем сканировании корабля, я начал размышлять, где бы могла находиться ходовая рубка. По всем традициям земного фольклора она должна располагаться в носу корабля, только вот с момента моей встречи с "Ботаником" я успел повидать слишком много разных кораблей, не имевших ничего общего с этим фольклором. Да и определиться, где тут нос, казалось затруднительным. Избрав направление по наитию свыше, я пошел к цели, уже не отвлекаясь на обычные двери по бокам коридора.

Отсек, гипотетически помеченный мной "ходовая рубка", оказался чем-то иным. Почти все пространство оказалось занято большими темно-синими тумбочками, исключительно похожими на ряды "одноруких бандитов" Лас-Вегаса. Максимально сфокусировав свои прожекторы, я так и не смог увидеть конца отсека. Машины могли быть, как выключены, так и включены, отсутствие какой-либо иллюминации или звуков не говорило об их состоянии.

Ни одни из трёх расположенных рядом ворот этого отсека не желали открываться, пришлось делать "как всегда". Вместе с атмосферой уходило тепло и звуки, хоть происходило это и не столь быстро. Практически все двери на моем пути пришлось ломать, открываться они отказывались, видимо, из-за разгерметизации отсеков с моей стороны. Как потом выяснилось, проще оказалось ломать сами стены. В них с помощью лазера или ЭМИ пуль можно было наметить контур, а уже внутреннее давление само заканчивало пролом дыры.

Помещение с "однорукими бандитами" разительно отличалось размерами от пройденных мной отсеков, и я решил повнимательнее осмотреть его содержимое. Ближайшую ко мне штуковину покрывала пыль, лишь частично сдутая исходящей в проделанную мной дыру атмосферой. При ближайшем осмотре оказалось, что лишенную пыли поверхность штуковины покрывала тончайшая вязь каких-то символов, хотя, с тем же успехом это мог оказаться какой-нибудь природный узор материала или печатные схемы, работающие на каком-нибудь эффекте поверхностных волн. Тем не менее, никаких стыков или инородных частей на осматриваемой мной поверхности не обнаружилось, штуковина казалась монолитной. Я поелозил закованной в броню рукой по поверхности штуковины. Эффект вряд ли можно было назвать потрясающим, лишь пыль набилась в канавки странного рисунка, сделав его более отчетливым.

Неожиданно по моей спине пробежал неприятный холодок, и тут же обозреваемая мной штуковина треснула. По диагонали ее прорезала довольно яркая светло-голубая полоса. На автомате я сделал дару шагов в сторону проделанной мной в стене дыры и присел. Свет в трещине подернулся многочисленными тенями, со стороны мне казалось, что внутри бывшего монолита кто-то шевелится, пытаясь заглянуть в образовавшуюся щель. Нащупав рукоять, я вынул "дракончика" из креплений. Именно в этот момент штуковина издала легкий щелчок и, разделившись пополам, раздалась в разные стороны. Передо мной стояла импровизированная буква "В" английского алфавита, называемая русским народом "галочка". Выждав несколько секунд, я осторожно поднялся и сделал шаг к странной конструкции.

Вся внутренность раскрывшейся штуковины состояла из рядов подсвеченных бледно-голубым светом ячеек. В каждой створке ячеек оказалось по шестнадцать штук, и в них находились какие-то свернутые в спиральки голубые "головастики". Неприятный холодок снова пробежал по спине, на сей раз спустившись чуть ли не до пят. Я внимательно осмотрел показания датчиков моего броне-скафандра, показатели опасений не вызывали, лишь энергия резервных батарей перестала расти. Моя броня подзаряжала их от любого доступного излучения, будь то тепло или рентгеновский поток, главное, чтобы его мощность не переходила определенный предел. И по всему выходило, что в помещении, где я в данный момент находился, ничего не излучало энергию. Новая волна холода прокатилась по моему телу, отвлекая от показаний приборной голограммы, и не оставила его в покое, как это было в первые разы, а пошла на повторный круг.

— Похоже, эти синие загогулины тянут на себя всю доступную энергию, — догадался я. — И делают они это весьма активно, что даже моя драгоценная шкура на себе ощущает этот процесс.

Потихоньку, чтобы не спровоцировать чего-нибудь еще, я начал пятиться к дыре в переборке. Холодные мурашки отпустили мое тело. При моем отдалении свечение в ячейках стало тускнеть, штуковина попыталась принять первоначальный вид, но, видимо, энергия иссякла, оставив ее полузакрытой. Как только контейнер попытался закрыться, я замер и теперь неподвижно наблюдал за происходящим.

Судя по всему, то ли контейнер от старости заклинило, то ли энергии было не достаточно, очередная попытка штуковины закрыться ничем не увенчалась. Она остановилась в том же, что и первый раз, положении. Свечение внутренних ячеек немного усилилось, а затем практически весь верхний ряд ячеек потух, как будто передав свое свечение лежащим в них загогулинах. Первый из верхних "головастиков" шевельнулся и тут же замер. Его тело стало быстро истаивать, отделяя голубой и очень знакомый огонек. "Дракончик" в моей руке выплюнул сгусток когерентного излучения, не дав процессу закончиться. На месте "головастика" появилась багровая клякса, на глазах вырождающаяся в черную дыру. Видимо выплеск энергии подстегнул процесс, и в полуоткрытом контейнере потухли сразу два следующих ряда, напитав голубым излучением еще восемь опасных загогулин, а, спустя еще удар моего сердца, весь открытый контейнер голубел веселыми огненными завитушками.

Я почувствовал тревожный холодок во всем теле, и это был не холодок теряемой энергии, а вестник страха. В лицо тут же ударила кровь и адреналин запузырился в артериях. Несмотря на буйство гормонов, голова оставалась ясной, видимо, оберегаемая защитными функциями симбиота и брони. Я выключил прожектора брони и, отставив ногу назад, сделал скользящий шаг.

У меня еще оставалась надежда, что при недостатке энергии часть "светлячков" не сможет вылупиться, или что там у них случается в процессе выхода из сна. Как бы подтверждая мои слова, из всех активированных ячеек вспорхнул всего один "светляк". Недолго пометавшись в поисках источника энергии, голубой сгусток света замер и начал растворяться в темноте, опадая на палубу бледно-голубыми быстро тухнущими снежинками. Остальные ростки вредоносной жизни, явно потеряв в интенсивности свечения, увядали.

— Так, уродцы, — сказал я совершенно спокойно. — Похоже, я нашел ваш инкубатор, хотелось бы, чтоб он оказался единственным. Вы, как я вижу, очень падки на дармовую энергию. Осталось лишь придумать, как воспользоваться вашей слабостью.

Подождав несколько минут, наблюдая за открытыми ячейками, я убедился, что не осмотрелся, и свечение остальных "головастиков" постепенно сходит на "нет". Для надежности я решил повременить, пока температура не упадет еще больше, а уж потом навестить "голубых огоньков". Похоже, чрезмерный холод их убивал не хуже лазера, только более массово. От нечего делать я обследовал пару ближайших отсеков. На удивление двери в них оказались открыты, а внутри ровными рядами стояли темно-серые цилиндры высотой мера по полтора. С опаской подобравшись к крайнему цилиндру, я облегченно вздохнул. Цилиндр на мое приближение никак не отреагировал, и я начал осмотр. Изделие неизвестных мастеров оказалось просто металлическим цилиндром без следов, какой бы то ни было, технологической деятельности. Матовая, не слишком хорошо обработанная поверхность тускло отбрасывала свет моих прожекторов. Сфокусировав прожектора, я осмотрел ровные ряды цилиндров, уходящие в темноту.

— Батарейки пальчиковые они тут хранят что ли? — пошутил я сам для себя.

Во втором отсеке наблюдались те же цилиндры, только несколько штук из них стояло немного ближе к двери, выбиваясь из ровных рядов. Более тщательный осмотр выявил несколько интересных вещей. Нижняя часть одного цилиндра оказалась раскрыта, боковые панели приподняты, а наружу выдвинуты шесть металлических полос. Две из них выглядели погнутыми, как будто цилиндр уронили с высоты. Верхняя часть цилиндра тоже частично раскрылась. Вернее было бы сказать, что она попыталась это сделать, по ее поверхности шла широкая трещина. Раскупорка цилиндра методами спешащего медвежатника закончилась минуты за три. Внутри вскрытого пространства обнаружилась ячеистая структура на восемь мест. Ячейки располагались на подобии апельсина и казались, как будто вырезанными во льду. Судя по всему, верх цилиндра когда-то полностью раскрывался, давая доступ сразу ко всем восьми ячейкам. Чем бы ни являлся цилиндр, на момент моего осмотра он оказался пуст. Ударная раскупорка очередной "батарейки" дала те же результаты — шестнадцать пустых отсеков. Для верности продырявив раскуроченные цилиндры несколькими выстрелами из ЭМИ орудия, я вышел в коридор. Видимо из-за нарушения герметичности температура поверхностей в коридоре упала до ста двадцати с чем-то градусов ниже нуля по Цельсию. В отсеке "инкубатора", а может, анабиозных камер или еще какой-нибудь системы жизнеобеспечения "голубых огоньков" температура держалась на отметке "минус пятьдесят градусов по Цельсию". И атмосфера, хоть и сильно разреженная, по-прежнему продолжала истекать наружу. Для ускорения процесса омоложения холодом я с помощью ЭИМ орудия "дракончика" проделал еще с десяток дыр в ближайших переборках. Через десять минут трудов и еще пяток минут отдыха температура ближайшего окружения упала до ста восьмидесяти ниже нуля по Цельсию, а атмосфера разредилась почти втрое. Не много, но уже кое-что. Можно было и попробовать.

Прицелившись в активированный мной контейнер, я дал три лазерных импульса, сразу шмыгнув за переборку. Пробежав по коридору полтора десятка метров, я занял позицию к стрельбе за каким-то выступом. Ни одного светляка из дыры не появилось. Для верности отсчитав пять минут, я осторожно двинулся к дыре. Ни единый голубой огонек не нарушал солидного мрака помещения, лишь несколько активированных моими выстрелами брусков истекали тусклым светом, застыв в различных вариациях английской буквы "В". Осторожно приблизившись к активированным выстрелами контейнерам, я издалека попытался рассмотреть их. Всего активировалось шесть брусков. Три остались открытыми настежь, два на половину прикрыты, как и первый обследованный мной, и один оказался полностью закрыт, и лишь отсутствие пыли выдавало его причастность к недавней активности. В полной готовности резко выполнить маневр под названием "валим" я прокрался к первому из "разбуженных" брусков, прислушиваясь к своим ощущениям. Холод не накатывал. Контейнер никак не среагировал на мое приближение, а некогда голубые головастики в его ячейках стали походить частью на засушенные бурые листики, частью на кучки серых чешуек. Это выглядело обнадеживающе, но требовало проверки.

Отступив к дыре, я дал пару лазерных импульсов по одному из активированных мной контейнеров, сразу потушив прожектора. Оба темных силуэта остались безучастными, зато "проснулся" один из соседних брусков. Сил, правда, у него хватило только открыться, не возникло даже свечения внутреннего отсека. Уже смелее я подобрался к контейнеру, который не пожелал до конца открыться. Без лишних церемоний раскурочив его с помощью ЭМИ орудия и обращения к чьей-то матери, я начал рассматривать внутренности "инкубатора". Судя по голубым ледышкам внутри отсеков, все жители этого гадюшника издохли. Для надежности я разбил одну ячейку выстрелом из ЭМИ орудия. Подобрав какой-то осколок, я потрогал им голубого "головастика". Он показался мне надежно промороженным, и в процессе ощупывания обломком от него откалывались кусочки замечательного голубого льда.

— Ну что ж, уродцы, — обратился я к спящей публике, отойдя к пролому в стене, — начинаем последний исход засранцев в вечность!

Совершенно не замечая каких-либо угрызений совести, я пустил вдоль одного из рядов стоек лазерный луч из "дракончика", выставив почти максимальную мощность. Луч потерялся где-то в темноте, оставив в дальней переборке крошечную светлую точку, потухшую через несколько секунд. Практически сразу послышались щелчки и шелест открываемых брусков. Я сразу же выключил прожектора, погрузив отсек в темноту. Из всей линии контейнеров смогло выпорхнуть десятка полтора "голубых огоньков", самый живучий из которых протянул не многим более пятнадцати секунд. Видимо, "светляки", атаковавшие меня в отсеке с голубым "экраном" хорошенько обожрались нашей энергии, да и среда обитания там наблюдалась более комфортная. Для уверенности я дал еще один луч вдоль уже зачищенных брусков и повторил импульс в соседней линии. В уже зачищенной линии все же смог подняться еще один "мотылек". В свежей линии на охоту вырвалось больше двух десятков энергетических упырей. Но двадцать секунд практически космической прохлады успокоили всех.

До усадки батареи "дракончика" я произвел зачистку двадцати двух линий, варьируя мощность, что составило, наверное, десятую часть от общего пространства. Было бы здорово как-то ускорить процесс, но идей по этой теме пока не возникало. На душе же приятно теплело, когда я видел тающие во мраке голубые огоньки дохнущих дармоедов. Перед глазами у меня в тот момент висели то обмякшая в кресле Шила, то одна из картин проигрываемого мной боя. Может в другое время, сидя в каком-нибудь уютном кресле, я бы и рассуждал по-другому, но это было бы где-то там и тогда. А здесь и сейчас я спешил закончить зачистку, боясь, что где-то глубоко в душе проснется считаемый атавизмом людьми двадцать первого века планеты Земля порок под названием "совесть". Не решившись тратить энергию батарей брони, я вернулся к отсеку, где случился бой с отожравшимися "светляками".

Судя по всему, самовосстановление обшивки так и не наладилось, потому что дыра визуально не стала меньше. На палубе меня ждал немалых размеров агрегат и уложенные в пластиковый пакет шесть батарей к "дракончику". Распихав по слотам две батареи и заменив разряженную в аппарате, я стал размышлять, куда бы пристроить оставшиеся три. Ничего не решив, я собрал все батареи в пакет и оставил их — руки разведчика для всяких неожиданностей должны оставаться свободными.

Зачистку отсека с "голубыми огоньками" я закончил через двадцать минут, еще десять потратил на пунктуальную проверку всех контейнеров. Симулянтов на удивление оказалось довольно много. И лишь два из отказавшихся открыться при зачистке с помощью лазерных импульсов, не устоявших перед моим под завязку набитым энергией телом. Ломать целую армию не открывшихся брусков я не стал, скорее всего, всемогущее время уже само поработало над ними, окончательно упокоив.

К концу мероприятия все батареи сели, а последние два ряда я подчистил с помощью встроенных лазеров моей брони. В душе поселилась легкость и спокойствие. Осмотрев ряды темных и теперь уже мертвых контейнеров, я двинулся к выходу.

— Как дела на корабле? — спросил я.

— Почти закончили замену вышедших из строя дублирующих систем, — ответил Краппс. — У тебя как?

— Произвел зачистку инкубатора уродцев, — сказал я, немного переживая за реакцию Краппса.

— Еще одного там нет? — зло спросил Краппс. — Я бы тоже поучаствовал.

— Если найду — приглашу, — улыбнулся я с облегчением.

Оставив собранный Краппсом и Анной агрегат ждать своего часа, я налегке отправился в другую сторону корабля чужаков, где мы изначально намеревались найти двигатели или же энергоустановку. Вопреки опасениям двигательный отсек оказался на месте. Обойдя помещение по кругу, я вышел, ибо знатоком в этой области себя никогда не считал. Изучение карты брони выявило несколько возможных мест расположения энергоустановки и ходовой рубки. Энергоустановка попалась почти в рассчитанном месте. Удивлению моему не было предела, когда стало понятно, что корабль вполне обеспечен энергией. В отсеке пылали шесть тускло-зеленых мини солнц. Произведя с помощью Краппса кое-какие манипуляции на объединенном пульте, мне удалось найти цепи управления реакторами. И мы без труда смогли пробудить одну из энергоустановок. Не знаю, за чем стало дело, но корабль явно не страдал от отсутствия топлива. Снова вернув активность установки до дежурного уровня, я отправился на поиски компьютерного блока и ходовой рубки.

По пути меня начала преследовать какая-то прячущаяся на периферии сознания мысль. Так обычно случалось всегда, когда по какой-то причине оказывалось упущено что-то важное. На этот раз что-то важное было связано с заглушенным реактором на этом корабле.

— Что же мешало "голубым огонькам" питаться энергией реакторов, — думал я. — Они же не могли забыть, как запускаются реакторы. Почему вообще они заглушили энергетическую установку?

Что-то казалось в этой ситуации нелогичным. Я совершенно не сомневался, что эти голубые "головастики" и являлись хозяевами корабля. Фактически космолет не имел каких-либо следов вторжения, кроме дыры в борту. Внутри корабля не наблюдалось никакого хаоса, как будто хозяева в один прекрасный момент просто решили залечь в спячку, при этом заглушив энергетическую установку корабля. А дыра в борту появилась значительно позднее, когда весь экипаж уже глубоко спал.

— Где же тут зарыт покойник? — спросил я сам себя вслух. — Что же вы не хотите мне сказать?

Ходовая рубка оказалась двумя уровнями выше, как раз над отсеком с "инкубаторами". Стоя перед очередной дверью, я не задумывался, куда попаду. Но, судя по размерам, за такой дверью должно располагаться что-то большое и важное. Проверив уровень батарей брони, я сменил батарею в "дракончике" и приготовился к взлому дверей. Но, видимо, из-за того, что дыра в обшивке оказалась очень далеко, а, следовательно, и падение давления оказалось не слишком большим, двери с готовностью открылись по моему стандартному пинку. За дверями просматривался довольно большой отсек, дальняя стена которого матово отражала свет. По боковым стенам зала тянулись приборные панели, и одна из них очень походила на ту, что я видел в отсеке энергоустановки. От прохода, сходясь к центру зала, шли еще два ряда приборных панелей высотой чуть выше полутора метров. Не обнаружив даже следов кресел, я решил, что попал в очередной непонятный зал для непонятных занятий иномирян.

Пройдясь между рядами мертвых приборных панелей, я обратил внимание на два цилиндра, очень похожих на цилиндры из хранилища "пальчиковых батареек". Оба цилиндра стояли у торца сходящихся чуть дальше центра зала приборных панелей. Я обошел цилиндры и, потрогав, убедился, что они закрыты. Ломать цилиндр, зная наперед, что у него внутри, смысла не имело, и я направился к панели, похожей на панель управления энергетической установкой, даже не обратив внимания на тихие всхлипы позади меня. Броня подала сигнал тревоги лёгким холодком, пробежавшимся вдоль спины, и на периферии зрения возникли несколько красных маркеров. Глянув на их расположение, я резко повернулся.

Из раскрывшихся цилиндров уже выпорхнуло три "голубых огонька", и исходящее от "батареек" свечение обещало скорое пополнение. Светляки порхали метрах в двадцати от меня, по этой причине я погасил прожектора и приготовил к бою свое оружие. Отсек наполняла атмосфера, поэтому внутри было относительно тепло, внешний датчик моей брони показывал минус пять градусов по Цельсию. Впрочем, ожидание не затянулось, "голубые огоньки", провисев с полторы минуты, стали опускаться к цилиндрам. Дальше случилось странное событие: один огонек скрылся в цилиндре, а два других, похоже, попытались залезть в одну и ту же нишу. Началась распря. Не знаю, в чем случилась проблема, но "светляки" устроили настоящий поединок. Пытаясь друг друга потушить, "голубые огоньки" опутались тоненькими практически белыми светящимися жгутиками и устроили странный танец вокруг цилиндра. Через пару минут один из "светляков" несколько раз мигнул и начал осыпаться уже знакомыми мне бледно-голубыми снежинками. Победитель попытался дотянуть до отвоеванной ячейки, но в пути тоже начал "сыпаться" и окончательно развалился на голубые искры.

Мне стало интересно, и я подобрался к цилиндрам метров на десять. Края одного из них остались подняты, а внутренность подсвечивалась парой "голубых огоньков", один из которых казался немного ярче другого. В остальных ячейках лежали свернутые в спиральку грязно-серые с голубыми разводами "головастики". Я наблюдал. Оба огонька начали притухать, как бы втягиваясь в "головастиков". Когда процесс закончился, "головастики" беспокойно дернулись несколько раз и замерли. Боковые панели цилиндра попытались закрыться, но застыли на половине пути.

— Что ж, проведем эксперимент, — сказал я тихо.

Настроив лазер на широкий луч малой мощности, заодно отойдя метров на десять, но держа глазами живых головастиков, я выпустил по цилиндру импульс. Красноватая волна лизнула цилиндр и внутренние отсеки. "Головастики" легонько шевельнулись. Один из недавних летунов начал хаотично дергаться, постепенно исторгая из себя "голубой огонек", второй же просто лопнул. Его "светляк" резво выскочил наружу и кинулся описывать круги вокруг цилиндра, пытаясь вобрать остатки энергии. После того как второй дармоед тоже взлетел, "огоньки" начали кружить рядом с цилиндром. Я, видимо, находился достаточно далеко от них, и они меня просто не почувствовали. Светляки на этот раз кружились значительно меньше минуты и практически одновременно направились к единственному оставшемуся целым "головастику". Тут-то и вспыхнула очередная ссора. Произошла короткая схватка, после которой один "мотыль" рассыпался искрами, а второй занял законное тело "головастика", который при этом снова завертелся, как гусеница под "наездником".

— А ведь, очень похоже, — подумал я. — Похоже, что эти дармоеды обычные паразиты, питающиеся различными видами энергии. Энергия реакторов корабля им почему-то не подходит или они попросту не знают, как их включить.

Выходило, что истинный экипаж — это "головастики", в которых сейчас обитают эти "голубые упыри". Возможно, голубая зараза как-то попала на борт корабля, и экипаж пытался бороться, даже отключив реакторы. Но паразиты, похоже, взяли верх. Теперь же энергетические упыри борются даже за истощенные тела аборигенов космолета. Скорее всего, имелся какой-нибудь способ освободить хозяев корабля от паразитов. Самым простым казался вариант перестрелять заразу в момент выхода из тел, но я не был уверен, что носители паразитов выживут после столь долгого совместного пребывания, да и как ухаживать за больными "головастиками", ни малейшего понятия я не имел.

Тут же вспомнились ряды расписанных непонятной вязью брусков в большом зале, где я не так давно устроил зачистку. По всему судя, эти трескающиеся пополам монолиты являлись каким-то аналогом установок для долгого сна, мало того часть из них могла до сих пор содержать хозяев этого странного корабля. И довольно многочисленные не пожелавшие открыться бруски вполне имели возможность до сих пор хранить внутри себя незараженных упырями корабельных аборигенов. А еще вполне могло статься, что истинные хозяева космолета слиняли на каких-нибудь спасательных модулях, как только поняли, что им не отвоевать корабль у светящейся заразы, а голубые головастики являются обычным грузом, типа замороженных личинок каких-нибудь особо ценных домашних насекомых или пресмыкающихся. И вообще, можно было сходу придумать еще сотню причин, почему на борту нет хозяев, но есть голубые огоньки, борющиеся за мороженых головастиков. Вопросов, как всегда, было значительно больше, чем ответов.

Но все то было лирикой, оставлять же светящуюся заразу без достойного поздравления не хотелось. Очередной слабенький импульс по второму цилиндру исторг из него четырех паразитов, которых я безжалостно расстрелял. Цилиндр не светился. Осмотрев его, я увидел лишь разорванные тела "головастиков", видимо, паразиты слишком спешили слизать остатки тепла, разлившегося по цилиндру. Тут зачищать стало нечего, но на корабле могли остаться еще цилиндры с "головастиками" и светящейся заразой. Что-то нужно было предпринять, не обходить же весь корабль, да и оставались у меня сомнения в том, что смогу до конца понять чужую логику его построения.

Я стоял у пульта и пытался вспомнить, насколько он идентичен пульту в отсеке энергоустановки. Так и не решив до конца, я проделал операцию, которая запустила в энергетическом отсеке один из реакторов. На одной из панелек слегка затлел тускло зеленый огонек, а над пультом вспыхнули голограммы нескольких тускло-зеленых значков, сходных с пультом реактора.

— Да будь оно, что будет, — решил я. — В конце концов, можно быстро все выключить.

Я довел мощность первого реактора до половины и взялся за второй. После оживления каждого реактора высыпались новые значки, повествующие о чем-то, несомненно, важном и неизвестном мне. После введения в мощность четвертой установки в зале разлился бледно зеленый свет, и некоторые приборы ожили. После пуска оставшихся двух установок матовая стена стала таять, открывая огромный обзорный экран. Судя по тому, что ни температура, ни атмосфера не изменились — это оказалась лишь очень правдоподобная проекция звездного неба, хотя, порядком струхнув в первый момент, я уцепился за ближайшую конструкцию.

— Ну, раз уж я все-таки нашел ходовую рубку, тут должны существовать и подходы к местной системе управления, — подумал я, направляясь за прибором, собранным Краппсом и Анной.

По дороге я связался с ними и попросил помощи в отыскании компьютерных разъемов. После ряда безуспешных попыток объяснения операции Краппс решил пойти со мной в рубку. К моему появлению у "входной" дыры Краппс уже ожидал меня. Нагрузившись какими-то причиндалами, мы двинулись обратно к рубке. Коридоры корабля теперь заливал тусклый зеленый свет. Некоторые отсеки встречали нас более веселыми и яркими оттенками зеленого. Корабль пытался ожить, но, судя по всему, оживлять его стало некому.

Краппс провозился в рубке с час, каким-то одному ему известным методом отыскав нужную панель. Наконец, прибор был подключен и активирован. Пока мы возвращались, я пытался беседовать с Анной. После пробуждения систем, связь стала очень плохой, пришлось дожидаться нашего прибытия к дыре. А дыра в наше отсутствие значительно уменьшилась, видимо, очнувшиеся ото сна системы космолета, принялись за оживление выведенных из строя блоков обшивки.

— Сестра, что у нас за новости? — спросил я.

— Я в системе корабля чужаков, — отозвалась Анна. — Система довольно проста и совсем не агрессивна. Я не нахожу никаких следов недавнего вторжения к нам, никаких процессов даже отдаленно похожих на это из нее не активировалось.

— Мне почему-то кажется, что вторжение делала не система корабля, а нечто другое, — сказал я. — По этому, в первую очередь отыщи показатели телеметрии или еще что-то, фиксирующее наличие живого экипажа на борту. Во вторую очередь раздобудь информацию о трюмах и ангарах. Нужно их блокировать и узнать, что в них, какие корабли или вообще транспортные средства внутри. Ну и разблокируй потом какой-нибудь шлюз, где нет кораблей, челноков и грузов, дыра скоро затянется. Дальше делай, что считаешь нужным. Собственно, ты все это можешь вполне делать одновременно. Не сочти за труд проинформировать меня. И, пожалуйста, будь начеку.

— Хорошо, Сергей, — отозвалась Анна. — Телеметрия уже доступна. Всего на корабле найдено без малого шесть сотен живых объектов, правда, нет определенности относятся ли они к членам экипажа. Система мониторинга указывает просто следы проявления жизни, которые заложены в ее базу. Две метки обнаружились в отсеке энергоустановки, три засечки — в одном из ангаров, остальные находятся в одном большом отсеке. Я тебе скинула карту корабля с уже расшифрованными данными и биологически активными метками.

— У тебя совсем нет сложностей с дешифровкой данных? — удивился я.

— Я не нашла в каталогах таких разумных, — ответила Анна. — Но архитектура системы очень знакомая. Алгоритмы программ вообще совпадают целыми частями. Кто-то из ведущих поставщиков приложил руку к системе управления кораблем. А вот с движками и энергоустановкой хуже. Практически ничего знакомого.

— Как же так? — удивился я. — Мы же пустили реакторы.

— Пустили, — согласилась Анна. — Только вот тут заслуга системы управления. Что это за реакторы ни Ося, ни я сказать не можем.

— Ося? — улыбнулся я. — Подружились?

— Не знаю, — был ответ. — Он разрешил его так называть.

* * *

Я ушел по указанным отсекам завершить зачистку. Самое значительное скопление живых отметок оказалось в большом зале с расписанными неизвестными значками открывающимися брусками, где я недавно провел тотальную зачистку. Я не стал вскрывать контейнеры, потому что не был уверен в необходимости такого акта. Правда, один паразит ухитрился почему-то остаться в норке. Его я обнаружил совершенно случайно по тусклым отблескам при потушенных фонарях и пришиб лазером прямо в ячейке.

Два других маркера, находящихся в энергетическом отсеке мне совершенно ни о чем не сказали. Схема указывала на некую конструкцию, больше всего походившую на переплетение толстых труб, оканчивающихся большими круглыми набалдашниками. Трубы никаких признаков активности не подавали, но некоторые их отводы шли к зоне, где довольно ярко горели шесть зеленых мини-солнц. По этой причине трогать, а тем более что-либо ломать, я поостерегся. Но спокойно закончить обход мне не дали. Два очень ярких "упыря" выскочили из скопища полупрозрачных овальных конструкций. Как потом оказалось, за тем завалом находился цилиндр с останками голубых головастиков. Экипаж явно не мог занимать такую бестолковую позицию в отсеке, так что еще один "камушек" упал в огород сомнений на счет причастности головастиков к хозяевам космолета. Скорее всего, они не являлись экипажем, но их присутствие и в рубке, и в реакторном отсеке имело какой-то ускользающий от меня смысл.

С "упырями" пришлось попотеть. То ли голубые мотыли нашли себе какой-то уютный холодильник, где не смогли испортиться, то ли каким-то образом насасывались подтекающей где-то энергией реактора, но светились они, как добрые шаровые молнии и печальной унылостью движений не отличались. Одного я разнес на искры, для верности употребив серпантинное орудие, которое разом вырвало еще и кусок стены рядом с одним из зеленоватых "солнышек", заставив меня изрядно поволноваться. Со вторым пришлось попрыгать значительно дольше. Лазерные лучи его не брали, отскакивая от поверхности супостата красивой радугой, видимо, "мотыль" оказался сытым и смог ставить защитные барьеры, частично поедая рассеянную энергию. В конце концов, я дождался перезарядки своей "серпантинки" и успокоил его вторым выстрелом, с легкостью разметавшим "клопа" на брызги шампанского.

Оставшиеся три отметки обнаружились в ангаре, где немного кособоко стоял малый летательный аппарат. Осмотрев довольно симпатичное, но выглядевшее немного нелепо изделие чужого разума, я натолкнулся на мысль, что этот кораблик и мог стать источником заразы. В пользу того говорил один факт. Через прозрачные элементы корпуса мне было хорошо видно, что аппарат, являвшийся, похоже, спасательной капсулой, оказался битком набит иссушенными телами каких-то существ, похожих в своем посмертии на сушеных игуан или варанов. От земных ящериц их отличали, пожалуй, только следы какой-то одежды и наличие то ли инструментов, то ли средств связи на черных поясах, охватывающих довольно причудливой вязью практически все тело усопших. Навскидку сушеных пострадальцев насчитывалось "человек" с пятнадцать. Через довольно большой кусок слегка запыленного обзорного экрана я повнимательнее рассмотрел ближайшее тело. Трудно было бы сказать, каких размеров достигал живой индивид, судя по выпирающим костякам, он, она или оно имело развитый скелет и в живом виде могло оказаться никак не меньше гуаппарда. Вся поверхность "кожи" усопшего оказалась не только жутко иссушенной, но и покрыта россыпью едва различимых черных дырочек.

Открытая задняя часть капсулы проливала некоторый свет на случившееся, тут видимо и разыгралось первое нападение. С десяток тел "спасенных" лежал неряшливой кучей у выхода из маленького кораблика, и всего лишь двое из них находились в нескольких метрах от него. Иссушенная кожа тел кое-где оказалась вырвана клочьями, видимо, в тех местах изголодавшиеся "светляки" ринулись на долгожданную добычу. Тут же в некотором беспорядке находились запыленные и частично разрушенные временем приборы, видимо, приготовленные хозяевами для спасательной операции. Среди каких-то рваных огрызков, возможно являвшимися частями скафандров или тел хозяев космолета, четко вырисовывались остовы приборов или механизмов. И в этих остовах неизменно преобладали две формы: прямоугольные бруски и овалы, как будто именно эта форма грела глаз бывших хозяев космолета, и лишь несколько уже знакомых цилиндров выделялись своей инородностью.

В них-то и засели три метки-клопа. Решив, что будет проще разделаться с ними "в воздухе", я подогрел один цилиндр. Но "светляки" не спешили к лакомству. Это казалось странным. И я стал методически обжаривать цилиндр за цилиндром с расстояния в десяток метров. Честно говоря, мне сразу показалось немного странным, что "светляки" и жирнеют и погибают от одной и той же энергии. Видимо, слишком быстрое наполнение голодного "светляка" лазерным импульсом пережигало в нем какие-то структуры. Я хорошенько прогревал третий цилиндр, когда из одной еще не тронутой "батарейки" выскочили два "голубых огонька". Может, я бы и упустил один прелюбопытнейший момент, отвлекшись на них, не спали "упырей" лазер брони без моего участия. Из только что нагретого мной цилиндра тоненькой ленточкой выливалось голубое свечение, украдкой забираясь в одно из иссохших тел "спасенных" в капсуле. Этот "светляк" показался мне куда крупнее остальных. А самое главное, вел он себя совершенно иначе своих соплеменников.

— Так, что тут у нас? — сказал я вслух. — Царица или большой босс?

Было ясно, что "светляк" хорошенько нажрался от излучения моего лазера и, пользуясь отвлекающим маневром двух собратьев, практически перехитрил меня. В схватке любопытства и праведного гнева, победил последний. Я не знал, что оно такое, и на что это способно, но мой инстинкт самосохранения в любых вариантах предписывал агрессивные действия. Не мудрствуя лукаво, я угостил нового "друга" из серпантинной пушки. Иссохшее тело вместе со "светляком" лопнуло и разлетелось бликами голубого салюта. Куски мумифицировавшейся плоти бывших носителей заразы загорелись. Немного отодвинувшись от ярко-зеленых язычков огня, я наблюдал за действом. Сначала мне показалось, что в огне появились новые оттенки голубых цветов, но, присмотревшись к палубе ангара, я обнаружил, что по ней мечутся маленькие голубые искорки. Голубые светящиеся блохи хаотично сновали по пыльной поверхности, стараясь избежать зеленого пламени. Большинство бегунков затухали, спустя какое-то время, но некоторые из них все же успевали довраться и скрыться в иссушенных телах "спасенных", принесших заразу на корабль.

— Значит, все же королева, — качнул я головой.

Скорее всего, ни одна из упыриных личинок не смогла бы выжить в уже истощенном теле, но я не хотел рисковать, не зная какие стадии должны пройти эти личинки.

— Анна, открой шлюз, где находилось три маркера выживших, — попросил я.

Потратив добрые полтора часа, я с помощью своего гравитационного симбиота выносил тело за телом к кромке корабельной обшивки и добросовестно сжигал лазером, отпуская хорошо прожаренные останки в космос. Останки отлично горели в вакууме даже без участия моего лазера, их нужно было лишь инициировать. Видимо, в них присутствовало все необходимое для процесса, походящего на привычное для меня горение. К слову сказать, атмосфера корабля вряд ли могла содержать кислород.

Я жутко устал, но чувство выполненного долга грело душу. Потушив все освещение, я еще какое-то время сидел и любовался звездами, посматривая на темное нутро ангара в поисках голубых искорок. И компанию мне составляли лишь темнота и космическое безмолвие. Осмотрев очищенную от тел спасательную капсулу, а так же еще один совершенно отличный от нее летательный аппарат и не найдя в них ничего интересного, я решил прогуляться по внешней обшивке до следующего шлюза. Холодные объятия космоса должны были поставить надежную точку в этом грустном повествовании о прошлом экипаже корабля. Температура палубы, на которой я отдыхал, уже упала почти до минус двухсот градусов по Цельсию и продолжала понижаться, отдавая тепло бездонной пустоте космоса.

После зачистки я дал добро Краппсу посетить борт найденного корабля. Как бригаде зачистки и дезинфекции, нам полагался некий приз, которого я пока так и не нашел. У нас еще оставалось на это около суток, пока корабль шел в нужном нам направлении. В принципе, его можно было бы попытаться остановить или хотя бы подправить курс, но и суток на разграбление "города" должно было хватить. Жаль только, что тут не оказалось положенных моменту девок.

* * *

Наши роли в призовой акции разделились таким образом: Краппсу было предписано обследовать трюма и технические помещения, я должен был заняться внутренними помещениями и каютами экипажа, если таковые отыщутся, ну а не пришедшая в себя Шила оставалась на хозяйстве под присмотром Анны. По этому случаю я перешил Шилин "дракончик" под Краппса, наказав ему без раздумий стрелять во все шевелящееся, а особенно, в отблескивающее голубым светом.

Карта у нас теперь имелась, а вот с полезной информацией оказалось туго. Анна уже перевернула всю доступную базу данных, но ценного в ней оказалось откровенно немного. Звездные карты отображались в какой-то неопознанной Анне системе координат. И поскольку корабль уже давно дрейфовал, определить, откуда и куда он шел без привязки к каким-то известным точкам, казалось невозможным. Система кодировки информации и язык бывших хозяев вообще не поддавались пониманию и логике. Мы могли сносно в некоторых пределах управлять кораблем, используя сходные с известными Анне алгоритмы управления, но вот все остальное оставалось тайной за семью печатями.

Первый день разграбления практически не дал результатов. Нет, несомненно, интересно проболтаться по совершенно чуждому для человека кораблю, но это начинает утомлять через несколько часов, когда ты понимаешь, что за все это время тебе так и не встретилось ни одной вещи, назначение которой оказалось доподлинно известным. В отличие от "Ботаника" "Бурундуке" не имел ни научной группы, ни исследовательской аппаратуры. Даже трюма у нас могли лишь рассмешить настоящего торговца, к тому же один из них оказался практически полностью забит маяками, которые занимали еще и некоторую часть второго трюма, где мы с Краппсом приводили их в рабочий вид.

Ося обследовал в первую очередь трюма и ангары чужого космолета. Трюмов на корабле оказалось шесть, а ангаров еще два в довесок к уже проверенному мной. Два трюма оказались под завязку набиты контейнерами, на подобие тех, что я уже встречал. Что в них находилось, семена экзотических растений, зародыши или яйца "голубых головастиков", а может, эмбрионы каких-либо животных, сказать было бы крайне затруднительно. Атмосфера в трюмах отсутствовала, а температура держалась под минус двести двадцать по Цельсию. Возможно, груз так и должен был храниться, более того, он мог оказаться вполне кондиционным, только вот нам он был совершенно не нужен. Остальные четыре трюма заполняла какая-то упакованная техника, что тоже мало заинтересовало нас ввиду отсутствия собственных трюмов. Ося даже не стал с ней разбираться, лишь бегло осмотрев поверхность парочки контейнеров и одну открытую платформу на предмет знакомых маркировок.

Мне повезло не больше Оси. Никаких помещений, похожих на каюты экипажа я не нашел. Да и какие каюты могли быть, если хозяевами космолета все же являлись "голубые головастики", которые и передвигались-то по кораблю в консервных банках, похожих на большие пальчиковые батарейки. Большинство помещений для меня осталось просто загадкой, другие оказались загадкой непростой, а третьи практически сразу перешли в разряд сплошной тайны. В результате обхода, облаза и местами облета странного корабля мне не попалось ничего ценного и ничего по-настоящему интересного для общего дела.

В конце концов, у меня осталась лишь идея продать сам этот корабль. Возможно, он и сгодился бы кому-то со всеми этими потрохами, которым мы совершенно не знали цену. Но для этого оставалась лишь самая малость — перегнать находку в обитаемые миры и доказать, что мы имеем на нее хоть какие-то права. После же Осиного невнятного мычания на тему возможного отсутствии надпространственного двигателя, идея умерла окончательно и бесповоротно. На движках реального пространства такому кораблю нужно было бы года три, а может и все пять ползти к ближайшей системе. А без контроля над процессом он мог вполне пролететь мимо, сбиться с курса из-за какого-то выверта взбрыкнувшей автоматики или оказаться изловленным какими-нибудь искателями приключений на подходе к обитаемым мирам. Опять же оставался вопрос с заразой, найденной на борту. Лично у меня не имелось никакой уверенности, что все вычищено, слишком мало мы знали и об этой заразе и бывших хозяевах корабля.

Пока я перекусил и немного вздремнул прямо в шлюзовом отсеке, Краппс успел обследовать оба оставшихся ангара. В одном из них отыскалась лишь небольшая летающая посудина очень похожая на спасательную капсулу, с которой прибыла голубая светящаяся зараза. Краппс лезть внутрь не стал, благоразумно оставив это грязное дело мне. Лично я бы так утерпеть просто не смог, но легкий припуск флегматичности в поведении Краппса стал уже привычен для нашего экипажа. Во втором ангаре отыскалось шестнадцать малых летательных аппаратов, закрепленных то ли в сервисных, то ли в транспортировочных ложементах. Всего мест насчитывалось двадцать, один из отсутствующих аппаратов стоял в ангаре со спасательной капсулой, где я производил финальную зачистку "светляков". В отличие от меня Ося не постеснялся забраться на борт челнока, только разобраться что там к чему по-быстрому так и не смог. В челноке, по словам нашего механика, совершенно отсутствовала привычная аппаратура. Возможно, управление осуществлялось через какой-нибудь подключаемый интерфейс, наподобие сенсор-привода.

После пары часиков производственного сна я обнаружил рядом Шилу, облаченную в броне-скафандр. За время моего отдыха Шила успела прийти в себя, помыться, "подбриться" и изготовиться к выходу в свет. И, судя по надутой мордашке, отказать ей никакой возможности не представлялось.

— Типа, привет, — улыбнулся я подруге, — как самочувствие?

— Не дождетесь, — буркнула Шила в ответ услышанную от меня же фразу.

— Дай-ка угадаю, — прищурил я один глаз. — Ты чувствуешь себя превосходно и испытываешь острую необходимость в небольшой прогулке?

— Милый, не прикидывайся прикроватным пуфиком, — капитанша смешно наморщила нос. — У меня возникло огромное желание что-нибудь сломать. Кстати, где моя новая и очень опасная игрушка?

— Я… Это… — смутное беспокойство резко проснулось в моей пятой точке опоры. — Ну… Я как бы дал ее на время Осе.

— Миленько, — глаза Шилы даже легонько сверкнули. — Прямо не могу так вот сразу подобрать нужные слова благодарности…

— Милая, а ты не хотела бы немного прогуляться по этому замечательному и очень необычному космолету, — залебезил я, подгоняемый мурашками в районе спины. — Там имеется масса вариантов сбросить напряжение, сломав любую понравившуюся деталь интерьера.

— Давай его сюда, — изящная лапка моей подруги, слегка огрубленная сочленениями скафандра, смешно перебирала пальчиками, а во взгляде карих, быстро темнеющих глаз не оставалось места никаким оправданиям.

— Но он же на тебя не настроен, — попытался сохранить я любимое оружие. — И вообще, у меня на скафе нет движков, я и пользуюсь "дракончиком", как подрулькой.

— Настроишь, — прошипела Шила, сузив глаза, — а до корыта этих мерзавцев я тебя, так уж и быть, прокачу в своих нежных объятьях, ты только оттолкнись, как следует.

Пошли на прогулку мы, естественно, вместе, но с условием, что Шила будет держаться рядом. Я все же отдал ей своего "дракончика", ибо меня в броне безоружным назвать было бы крайне затруднительно. Пока Ося осматривал силовую установку, стараясь все же прояснить ситуацию по наличию, либо отсутствию у космолета надпространственного двигателя, Шила под моим присмотром лезла практически в каждую дыру корабля чужаков. Был в этом и положительный момент: по крайней мере, я был избавлен от выбора маршрута, стоило лишь своевременно сообщать, где я уже успел побывать. Когда исследовательско-разрушительный пыл моей подруги немного поугас, мне удалось, немного схитрив, подправить маршрут наших скитаний, чтобы посетить и некоторые из заинтересовавших меня мест. После нескольких часов "исследовательских" работ мне стало казаться, что мы лазим по кораблю секты аскетов. Тут элементарно не наблюдалось ни одного предмета роскоши, не попадалось ни оружия, ни драгоценных металлов, ни полезных для нас "ископаемых". Как будто все на борту этого странного космолета было подчинено какой-то общей, но неуловимой для меня, цели. Анна периодически корректировала нас, иногда облегчая доступ в какие-то отсеки, иногда предостерегая о нештатных ситуациях. Несмотря на подробную карту внутренних помещений, легкой и познавательной прогулки не получалось. Часто наши догадки и предположения оказывались в корне не верны, да и последних со временем становилось все меньше и меньше. Мы элементарно терялись в заковырках чужой логики. Осмотр самого верхнего уровня, где Шила намеревалась найти пентхаус руководителей корабля и как следует поживиться в нем, закончился практически ничем. По словам моей подруги, прибыльность мероприятия стремительно падала в главный биореактор отсека ассенизации, иными словами она еще именовала результат дыркой от задницы. На волне этой вселенской скорби я предложил осмотреть найденную Осей в практически пустом ангаре спасательную капсулу. Расстроенная несбывшимся пентхаусом, Шила возражать не стала.

Капсула оказалась точной копией своей соотечественницы, стоящей в зачищенном мной ангаре. Вход в малый кораблик оказался блокирован, а затемненные обзорные плоскости не давали рассмотреть ее внутреннее пространство. Это слегка насторожило меня. Заставив Шилу отойти к двери ангара, я уже не однократно отработанными силовыми методами вскрыл люк. К облегчению, никаких останков экипажа внутри капсулы не обнаружилось, но и пустой она не была. Практически половину отсека занимали какие-то металлические и пластиковые контейнеры, свертки блестящей, как будто мокрой ткани и просто россыпь всякой мелочевки. Импровизированный склад вызывал ощущение, что кто-то только что в спешке запихал все эти предметы внутрь капсулы и лишь на секундочку отлучился. В лучах моих прожекторов не наблюдалось ни следов борьбы, ни грязи, даже вездесущая пыль и та лишь в некоторых особо заметных местах покрывала поверхности едва различимым рыжеватым налетом. С некоторым недоверием я бегло осмотрел все закутки небольшого кораблика и с облегчением выбрался наружу.

— Кто-то же должен был все это закидать внутрь и привести ее сюда, — подумал я вслух.

— Миленько, — выдала Шила одно из своих новых любимых заключений. — Надеюсь, тут собрали самое ценное.

Оставив Шилу на борту разбирать барахло, я прошелся по ангару. Пилот, похожий на сушеную ящерицу нашелся в одном из закутков. Активировав вооружение брони, я с опаской подошел к находке. Мумифицированное до состояния приличной воблы существо оказалось совершенно лишено скафандра или какой-либо одежды, отсутствовали и перехватывающие тело ремни с инструментами. Возможно, хозяева спасенного кораблика не нуждались в дыхательной смеси, хотя, за долгое время сопутствующие приборы могли разрушиться, особенно, если имели биологическое происхождение, как некоторые системы кораблей Содружества.

— Анна, ты случайно не делала анализ внутренней атмосферы этого космолета? — спросил я.

— Странная атмосфера, — отозвалась Анна. — Состоит исключительно из смеси нескольких инертных газов, никаких активных составляющих, способных участвовать в обменных процессах, я не обнаружила. Я бы сказала, что такой состав газов отлично подойдет для консервации какого-то объекта, если по какой-то причине ему противопоказан вакуум и, как следствие, холод. Есть еще, конечно, масса иных вариантов. Жизнь во вселенной слишком многообразна. Какие-то существа, возможно, развивались и в такой атмосфере и использовали ее в биологическом цикле, к примеру, для охлаждения организма или для целей замещения этими газами каких-то продуктов жизнедеятельности.

— Ерунда какая-то, — высказал я мысли вслух. — На мой выпуклый взгляд, больше всего это походит на большую законсервированную посылку. Может, это какой-нибудь космолет-колония, отправленный в далекое путешествие. В этом случае становится понятным наполнение внутреннего пространства такой атмосферой. Тогда эти сушеные ящеро-караси вполне могут быть как мелкими воришками, решившими поживиться за чужой счет, так и смотрителями посылки, попавшими в какой-то переплет.

За размышлениями вслух я внимательно осмотрел найденный образец инопланетной жизни. На том, что у существа заменяло кожу, отсутствовали дырки, характерные для пораженных голубой заразой членов экипажа из первой капсулы. Судя по всему, он, она или оно просто умерло от голода, а может, задохнулось или замерзло, закрытое в этом ангаре.

— Значит, заражены оказались далеко не все, — рассуждал я. — Наверное, вы были тут хозяевами или смотрителями, а может, работниками почтовой компании и решили поживиться чем-то попавшимся на пути. Хотя, все могло случиться и по-другому, и вы просто мародеры или спасающие свои жизни астронавты. И что же вы все-таки такое нашли? Или откуда пришла зараза?

В голову толкнулась очень нехорошая мысль, заставившая меня рвануть со всех ног к спасательной капсуле. Я ворвался в небольшой кораблик, перепугав Шилу, которая чуть не пальнула в меня из моего же "дракончика".

— Шерш, ты решил взбодрить меня?! — сказала она возмущенно. — Поздравляю, тебе удалось!

— Шила, извини, — ответил я. — Прошу тебя, отойди к двери капсулы, у меня есть нехорошие предчувствия.

Шила сразу успокоилась и без возражений вышла из капсулы, наблюдая за происходящим через оставшуюся щель. Я склонился над вещами, осматривая их. Как ослабшие "светляки", так и молодые личинки довольно сильно уязвимы. На расстоянии больше десяти метров они вообще не чувствуют жертву. Значит, чтобы удачно атаковать, им нужно очень близко подобраться к добыче и напасть совершенно неожиданно.

— Что же может так сильно ослабить внимание разумного существа, — бормотал я. — Я же уверен, что вы, уроды, охотитесь в первую очередь именно за разумными существами. Вы и энергию с "Бурундука" тащили только потому, что она раньше принадлежала Анне. Оживший реактор вам стал интересен, только после облагораживания его цепей энергией Анны. Шила, на что купится любой разумный?

— Деньги, — не раздумывая, подтвердила Шила мою мысль.

— Да, но деньги имеют множество ликов, — рассуждал я. — Золото, камни, да еще много каких масок имеется у них. Что же тут из этих масок может быть припасено для нас? Шила, встань в дверях, наведи на меня оружие и стреляй во все, что зашевелится рядом в вещах, особенно по голубому огоньку. Если промахнешься, думаю, броня выдержит и не обидится. Поставь половинный заряд, голодному "клопу" и этого будет достаточно.

Шила расположилась в проходе и подняла "дракончика". Я присел над кучей добра и стал аккуратно перекладывать его в другой угол, сортируя и рассматривая. В одну кучку я откладывал всякое железо, будь то инструменты или куски каких-то конструкций. В другой попадали всякие предметы, сделанные из органики. В случае отсутствия решения, я намеревался их просто сжечь.

Верхний слой барахла разошелся по кучкам, когда под одним из пластиковых листов блеснуло. Убранный в сторону лист открыл на полу капсулы разнокалиберные слитки презренного металла.

— Вот и нашелся эквивалент денег, но как тут может спрятаться паразит? — задал я сам себе вопрос.

Гравитационным полем своего симбиота я попытался расплющить средних размеров кусок. Лично я взял бы его в руки одним из первых. Кусок поддавался с трудом. Я разозлился и даже немного вспотел от усердия, и металл пошел легче, потом вообще потек, распластавшись плоским желтым листиком на полу.

— Тут нет, — констатировал я факт, скатывая лист в трубочку. — Но где-то же вы прячетесь.

— Шерш, что это было? — спросила Шила.

— Золото, — ответил я совершенно серьезно, раздумывая над загадкой укрытия паразитов.

— Нет, я про то, как ты его катал, — уточнила Шила.

— А-а-а. Это гравитационное поле, — решил я не врать. — У меня есть кое-какое оборудование в броне. Слишком часто не попользуешься, батареи оно сильно садит.

Шила удовлетворилась, я а продолжил думать.

— Шерш, деньги могут быть не только золотом, — сказала Шила. — Поищи, еще что-то должно быть. Кстати, почему именно это? Возможна еще куча вариантов: провизия, медицинские препараты.

Я согласно кивнул и продолжил поиск, оставив пока золото на месте. Минут через десять ко мне в руки попала небольшая коробочка. Открыв ее, я даже засмотрелся. Внутри всеми оттенками преломленных оттенков света и цвета играли крупные камни. Я никогда особо не болел камушками, но вот этот большой должен быть сапфиром. Я взял кусочек каменного льда в руку. Камень блеснул ярко-голубым в свете прожектора. Мое тело начала пробирать волна холода, и я поспешно бросил камушек, в котором наметилось движение.

Дальше все случилось практически в один миг. Камень еще не успел долететь до пола, а из него, целясь в меня, выстрелила голубая молния "светляка". Два импульса с предельно малым промежутком сорвались с моего плеча, разметав на голубые искры и упыря, и место его недавнего пребывания. Я судорожно закрыл коробку и бросил ее на пол спасательной капсулы. Время вернулось к нормальному течению.

Все встало на свои места. Просто пилот этой капсулы не пытался или не успел полюбоваться своей частью где-то найденных камней, оставив их в коробке. Скорее всего, он управлял второй капсулой, набитой различными полезными припасами. Немного странно выглядел тот факт, что к нему никто не сел, и основная толпа набилась в первую капсулу. Но это могло объясняться и простой задержкой вылета второй капсулы с гибнущего судна. После посадки пилоту стало не до камушков, ибо случились проблемы и поважнее.

Осторожно подняв коробку, я под опасливые взгляды Шилы вынес ее из капсулы и высыпал все камушки на палубу. Всего драгоценных ледышек осталось шесть штук. Все как на подбор оказались крупными, размером с вишневую косточку. Среди них я распознал бордовый рубин и темно-зеленый изумруд, но вряд ли это избавляло их от заразы. Чтобы доказать Шиле свою правоту, я положил руку на камни и, почувствовав знакомый холодок, быстро отскочил в сторону. Из камней стали высовываться "светляки". Мы без труда спалили их всех. И в тот момент мне казалось, что Шила плачет под личиной скафандра, посылая импульсы огня в столь милые сердцу любой женщины камни.

— Шила, все знают, что бриллианты горят, — решил я немного разрядить обстановку. — Но многие ли могут похвастаться, что собственноручно спалили семь камушков размером с горошину?

Шила молчала, видимо, моя шутка в сложившейся ситуации смешной не выглядела.

— Ты же возможно спасла мне жизнь, — сказал я, заглядывая в забрало шлема своей подруги. — Голубая зараза выжрала весь экипаж здоровенного корабля. Не надо жалеть этих, скорее всего, поддельных или ущербных камней.

— Демоны пустоты, — ругнулась моя капитанша. — Тысяча проклятий на ваши волосатые уши… Пошли хоть металл заберем, его-то ты, надеюсь, не собираешься уничтожить?

Перетряхнув до конца оставшиеся вещи, мы отложили на палубу ангара золотые слитки, да еще Шила опознала в неказистых детальках серебристо-серого металла, похожих на толстые торроидальные кольца для трансформатора, что-то дорогостоящее. Презренного металла в перетрушенной кипе вещей оказалось не так уж и мало. Килограмм на десять вся находка явно потянула. Если честно, меня сильно удивила форма слитков. Создавалось впечатление, что их использовали для каких-то подручных работ. Частично бруски оказались расплющены, торцы зачастую выглядели, как обух долота, а некоторые несли на себе следы многочисленных ударов по всей поверхности.

— Если бы не цвет металла, я бы сказал, что из них вырубали прокладки для фланцевых соединений, — подумал я вслух. — Хотя, могли и какие-нибудь инопланетные орехи колоть.

Отсек мы покинули практически по-английски, без долгих прощаний разгерметизировав и оставив его на попечение космической стужи. По пути "домой" мы с капитаншей заглянули и в первый из найденных ангаров. При первом осмотре капсулы с горой сушеных иномирян я не заметил в ней камней, а они должны были быть. Дотошный осмотр внутренностей спасательного суденышка дал минимальный результат. Мы нашли всего один камень, который после недолгого спора сгорел прямо на полу капсулы. Видимо, все ее временные обитатели прятали сокровенное в потаенных местах, облегчая паразитам внедрение в организм. И это "самое сокровенное", нажитое непосильным трудом, сгорело вместе с последними владельцами.

Шила то ли окончательно расстроилась, то ли просто утомилась безрезультатными поисками и, вернувшись на наш корабль, завалилась спать. Мы же с Осей закончили осмотр еще парочки отсеков и забрали найденные нами с Шилой странные слитки золота и металлическую мелочь на "Бурундук". К будущему разочарованию нашей капитанши серо-серебристый металл оказался оловом, уж Ося-то в металлах разбирался. Кроме этого мы с Осей забрали коробку инструментов и парочку приборов, которые чем-то приглянулись нашему борт-инженеру.

— Да, с этой многообещающей овцы нам и клок-то урвать удалось с трудом, — сказал я, осматривая финальную добычу. — Ося, что у него за топливо, может нам сойдет?

— Штурм, я не знаю, — ответил Ося, перебирая коробку с инструментом в нашем шлюзе. — Думаю, что нам оно не подойдет. Да и стоит ли рисковать?

— Тут ты прав, — согласился я. — Но за что мы страдали?!

— За интерес, — ответил Краппс. — Золотых слитков тут верномов на двадцать — двадцать пять. В принципе, неплохая плата за любопытство.

— Нет, ну это же офигеть просто! — меня, наверное, давила обыкновенная зеленая жаба. — Целый корабль неизвестной цивилизации и нечего взять!

— Штурм, ключевое слово "неизвестной", — сказал Ося, — Судя по обстановке, у военных на кораблях свободы больше, чем у этих разумных.

— Слушай, а ведь ты прав, — осенило меня. — Все это походило на какой-то улетевший из улья пчелиный рой. Помнишь оборудование в трюмах? Может там еще какие-то припасы или зародыши животных хранятся. Да, не повезло ребятам на перелете.

— Я не уверен, что понял, о чем ты, — ответил Краппс, немного подумав.

— Краппс, у них же должна быть королева или там какая-нибудь мозговая особь! — осенило меня. — Мне нужно еще разок прогуляться по этому кораблю.

— Штурм, у нас еще часов пять-шесть, потом это судно будет удалять нас от места назначения, — заметил Краппс меланхолично. — Вообще, эту находку вполне можно назвать "непредвиденные обстоятельства". Так что дело ваше с капитаном, я пока тест в системе жизнеобеспечения закончу, давно уже собирался.

Я точно знал, зачем возвращался на корабль чужаков, но вот уж точно не знал, зачем мне это было нужно. Скорее всего, мне хотелось поставить некую точку во всех этих приключениях или удовлетворить любопытство по полной программе. Ведь именно из-за этого мы чуть не распрощались с нашим "Бурундуком" и жизнями. Без Краппса с его маневровыми движками скафандра до шлюзового отсека корабля мне было лететь около получаса. Хорошо, что Краппс задал мне ускорение, ведь мог оказаться и битый час. Корабль встретил меня бледно-зеленым светом.

— Анна, — позвал я, — на корабле точно больше нет живых форм?

— Нет, — ответила Анна. — Тебе, наверное, стоит забрать заряд из ходовой рубки, мало ли кто после нас тут появится, не хотелось бы неоправданных жертв. Прибор можешь оставить, я пока пытаюсь пробиться сквозь ребусы хозяев.

— Заберу, — согласился я. — Слушай, посмотри внимательно, на корабле нет случайно каких-нибудь не охваченных телеметрией помещений?

— Сказать трудно, — задумчиво ответила Анна. — Возможно, какие-то отсеки на нижних уровнях под большой дырой, там могут быть повреждения, мешающие работе аппаратуры. У тебя есть подозрения, что кто-то выжил?

— Скорее всего, выживших нет, но я хотел бы кое в чем убедиться, — сказал я, направляясь по карте в сторону нижних палуб.

До поврежденных взрывом отсеков я добрался довольно быстро. Дальше пришлось пробиваться силой. Двери, которые не повредил взрыв, из-за отсутствия атмосферы оказались блокированы. Большинство отсеков представляли собой кладовки сломанной аппаратуры и прочего хлама, в который превратилось оборудование после взрыва. Нужный отсек оказался за эпицентром взрыва ближе к корме судна. Попал я туда, бесхитростно пробив переборку. Когда иссяк "ветер" исходящей атмосферы, я вошел внутрь.

Отсек оказался цел, и внутри даже наблюдался относительный порядок. Только вот Анна не ошиблась относительно выживших. Их тут не имелось. Практически посередине отсека стояла какая-то ванная или лохань не совсем правильной формы, обставленная по окружности массой аппаратуры и увешанной множеством трубок и магистралей. Один из бортов лохань потеряла, ровно срезанный кусок валялся на палубе, словно забытая великаном огромная тарелка. Из нутра лохани торчало несколько щупалец, очень похожих на голубые лианы. Вопреки стереотипам, их не унизывали присоски, они не сочились отвратительной зеленой жижей и вообще не вызывали ни отвращения, ни опасения.

— Так вот где был мозговой центр этого головастичьего сообщества, — сказал я вслух, внимательно осматривая находку. — Не тебя ли пытались защитить взрывом, который вырвал целый кусок борта вашего корабля?

Прижизненный внешний вид королевы, а может, центрального разума или удаленного мозга представлялся с трудом. Судя по тому, что осталось, она являлась неким растением, а еще более вероятно — симбиотным конгломератом нескольких жизненных форм. Возлежавшая в лохани шкурка или кожура напоминала спущенный голубой шар с некоторым количеством то ли ветвей, то ли щупалец, скорее всего, при жизни имевших некую разветвленную систему отростков, превратившихся со временем в зеленовато-бурую кашу. Размерами королева не сильно разнилась с Краппсом, хотя, по останкам судить об этом можно было лишь в некоторых пределах. Не знаю, чем пах этот "суп" из мега-мозга, по виду зрелище излишней эстетикой не страдало. Дно разрушенной лохани — последнего пристанища королевы — покрывала бурая жидкость с зелеными и голубыми разводами, в которой плавали небольшие белые со всеми оттенками голубизны шарики, похожие на икринки. Возможно, это и были погибшие зародыши какой-то жизни, так и не получившие шанса воплотиться в суровой реальности бытия. Подобрав обломок металла, я потревожил останки давно умершего существа, удовлетворяя свое любопытство. И мое любопытство с зачатками познаний в ботанике и зоологии ничего определенного не так и не отыскало. Самым обоснованным заключением могло служить слово "умерло" с поясняющими дополнениями "давно".

При общем осмотре в потайном отсеке обнаружились и "холодильные шкафы", и загадочные цилиндры-батарейки, часть из которых солидно стояла в шеренге довольно длинной шеренге, а часть в беспорядке валялась практически по всему помещению. Правда, ни в "холодильниках", ни в "батарейках" никаких следов голубых головастиков не наблюдалось, но это не говорило и об их непричастности к происходившим когда-то в этом помещении процессам. Все в этом отсеке оказалось давно и стопроцентно мертво, даже аварийное освещение не подавало признаков жизни. Сушеных инопланетян в месте последнего пристанища странного существа обнаружить не удалось, хотя в покрывавшей палубу грязи, пыли и различных органических и не очень останках их можно было просто не заметить. Это могло говорить как в пользу причастности сушеных мумий к экипажу космолета, так и умалчивать об оном. В любом случае никаких следов обслуги, которая обязательно имелась в таком месте, мне обнаружить не удалось. Скорее всего, она погибла вместе со своей королевой, а может, даже и раньше нее. Погибла ли королева в результате схватки со "светляками" или попросту скончалась от голода, по большому счету значения не имело. Ни следов "светляков", ни голубых головастиков в помещении не наблюдалось, а гадать о причинах смерти королевского супер-мозга у меня желания тоже не возникло. Странным показался лишь тот факт, что процессы разложения давно должны были прикончить останки королевы, но, видимо, в этом отсеке был установлен режим карантина или какой-нибудь повышенной санитарии.

Собственно, никаких интересов у меня тут не возникало. Кроме неизвестной мне аппаратуры ничего даже потенциально ценного в отсеке не наблюдалось, да и быть, скорее всего, не могло. Пожалуй, я мог бы взять на память сохранившуюся шкуру, но это казалось скорее шуткой, чем мыслью нормального человека. Жидкость, в которой лежали останки королевы, уже начала застывать — температура в разгерметизированном отсеке довольно быстро падала. А значит, и жить светлякам, если они где-то и притаились, оставалось не так уж и долго, особенно по космическим меркам.

Заканчивая осмотр помещения, я нашел на одном из столов-верстаков несколько интересных фигурок, лежавших в предназначенных для них нишах. Материал двух фигурок походил на металл, остальных — на камень или пластик, цвет лежал в диапазонах от черного до темно-синего цветов. По большому счету ничего особенного в них не было. Я даже не могу сказать, что они показались мне ценными, я просто забрал их на память. Четыре фигурки размером с куриное яйцо разной формы и совершенно неизвестного назначения, как раз и были неплохим сувениром на память об этой почти археологической находке. На верстаке пустовала еще одна ниша. Я поискал пятую фигурку, подумав, что она могла упасть, осмотрел соседние столы и подступы к ним, но обнаружить пропажу не удалось.

— Ладно, все равно не знаю, зачем это все нужно, — подумал я. — Для сувениров и четырех вполне достаточно.

Корабль-могилу мы провожали в бесконечный путь, молчаливо глядя из открытого шлюза "Бурундука".

— И все-таки я не могу сложить общую картину этого происшествия, — сказала Шила. — Почему этот большой светляк остался в ангаре? Почему не перебрался в другое место?

— Шила, загадок тут осталось значительно больше, — задумчиво ответил я. — Как эти светляки совершили нападение на "Бурундук"? Что за аппараты я расстрелял в месте входа потока нашей энергии в чужой корабль? Как "светляки" управляли этой аппаратурой, если они не смогли запустить даже реакторы? Кто такие голубые головастики? Кто вообще сделал этот космолет, и куда он направляется?

— Ну ладно тебе, Шерш, — затянутые броней скафандра пальчик моей подруги уперся мне в грудь. — Не будь бурчалкой, это было такое замечательненькое, такое опасненькое и совершенно неожиданенькое приключение…

— Которое чуть было самым чудесненьким образом не сделало нас такими мертвенькими, практически дохленькими, — передразнил я подругу. — Ши, ты же знаешь, что я за любой кипиш, кроме голодовки, а приключения люблю исключительно мирные. Ну, как вариант, те, которые происходят с кем-то другим в голосфере.

— Шерш, что такое "кипиш"? — наморщила носик моя капитанша.

Перед уходом с корабля мы забрали наше оборудование и притушили энергетические установки до состояния, в котором они находились до нашего прихода. Трагедия, произошедшая на борту космического "летучего голландца", была не первая в своем роде и, наверное, не последняя. Кто бы ни были хозяева этого космолета, судя по всему, в помощи терпящим бедствие они не отказали, заплатив за это своими жизнями. А потому напоследок мы пожелали мира этому дому.

* * *

После начала прыжка к очередной точке маршрута мы решили закатить вечеринку, которая, как все прекрасно понимали, должна была стать обычной пьянкой во имя снятия напряжения. Но дело стояло превыше всего, так что готовиться к мероприятию стали постепенно, неуклонно и очень тщательно.

С некоторых пор в быту нашего небольшого мирка под названием "Бурундук" случились небольшие изменения. Ося познакомился с Анной, и мы уже без напряга могли поручить ей управление кораблем во время прыжка. Анна даже смогла построить свою голограмму, правда только в ходовой рубке, услышав от меня про то, как это делала Светлана на "Ботанике". После этого по нашей с Шилой просьбе Ося взялся установить необходимое оборудование в одной из бывших пассажирских кают, которая стала узаконенной нами кают-компанией. И пока мы с Шилой занимались установкой, калибровкой и пуском маяка, наш механик — золотые руки, закончил монтаж системы голопроекторов, позволив Анне полноценно "перемещаться" по всей кают-компании. С тех пор Анна смогла находиться с нами в виде голограммы, что, несомненно, выводило общение на качественно иной уровень. Тем временем я решил попробовать реализовать давным-давно вынашиваемую идею фикс. И когда Краппс возился с чем-то перегоревшим в ходовой рубке, я подошел к нему с заветной просьбой.

— Ося, у нас есть запасные разъем для сенсор-привода? — неуверенно начал я.

— Штурм, заметь, я даже не спрашиваю, зачем он тебе, — окинул мен совершенно флегматичным взглядом Ося. — Давай, я кину дубляж по линии нашего кэпа, думаю, она возражать не будет. Это — самый простой путь. Но если вопрос принципиальный, могу настроить и канал независимого доступа.

— Простой вариант вполне устроит. Спасибо, Ося, — сказал я. — С меня причитается.

— Да ладно, — ответил Краппс. — Вы бы перестали играть в конспираторов, я вообще считаю, что вы друг другу подходите к каким бы видам разумных не относились. И вообще, это — наше внутреннее дело. Вы же до сих пор считаете меня членом экипажа?

— Ну да… Да, конечно, — замямлил я, совершенно неготовый к такой постановке вопроса.

— И можете вообще не париться в скафандрах, — Осин взгляд продолжал изображать снулую рыбу. — Смените что ли атмосферу на корабле, если вам так будет удобнее.

— Э-э, да, спасибо, — пробурчал я немного смущенно по двум причинам, одной из которых была слишком длинная для молчаливого флегматика тирада.

Тем временем установка оборудования подошла к концу. И пока я проверял работу маяка, Шила с Осей наводили последний марафет, готовя кают-компанию к вечеринке. К нашей удаче, маяк заработал как нужно с первого же запуска, пройдя без сучка и задоринки все тестовые комбинации. Таким образом, мы закончили работы в этой точке пути, потеряв из-за встреченного корабля чуть больше пары дней. Тем не менее, мы продолжали опережать график, установленный работодателем, практически на двое суток. Быстренько просчитав курс, я окунул наш кораблик в загадочное иномирье надпространства.

* * *

Посиделки удались на славу. За правильными и условно вкусными напитками мы вспоминали хорошие и не очень эпизоды нашей совместной жизни, Анна показывала нам голографические записи последнего приключения, которые удалось сделать с бортовых камер и индивидуальных сенсоров, установленных на скафандрах. Как правило, качество записи наблюдалось не слишком хорошее, но все же оно давало возможность заново пережить некоторые моменты. Чуть позднее мы рассказали друг другу другие жизненные случаи и делились впечатлениями, выпавшими на долю каждого из нас. В конце концов, мы сошлись на мнении, что если даже наша выходка и показалась кому-то глупой, все же это было приключением, на которые так бедна жизнь во время прыжка через надпространство. Возможно, нам просто повезло, но вечность, а вместе с ней и судьба, любят смелых.

Ося покинул нашу тёплую компашку первым. То ли его горячительное оказалось более крепким, чем наше, то ли дало о себе знать отсутствие сна с самого момента выхода из надпространства, а может, флегматичный, но понятливый борт-инженер просто решил не мешать нам. Мы с Шилой целомудренно склонялись исключительно ко второму варианту. Гуапарды, конечно, могут долго обходиться без сна, но переделка, в которую мы попали, имела возможность вымотать кого угодно.

Проводив напутствиями хорошего "человека", мы продолжили залуженный отдых. Порядком захмелев, мы с Шилой несли всякую ерунду "за жизнь", а Анна внимательно следила за этим ничего не значащим для обычного "человека" трёпом. Задав сначала один, затем другой вопрос, наша хранительница ключей осмелела, и постепенно разговор перешел в форму вопросов-ответов.

Анна имела довольно обширный банк различных данных обо всех сторонах существования разумных, но вот чего там не было, так это самой жизни. Умненькая девушка имела возможность изучить массу жизненных ситуаций, но зачастую не могла понять, почему действующие лица поступили именно так. К несчастью, молодая пытливая душа до недавнего времени оказалась полностью лишенной общения, запертое в малом мирке и постоянно ждущее добивающего удара существо, как могло, боролось за свое право свободно мыслить. И даже после выхода из подполья и знакомства с новой семьей Анна так и осталась в чем-то запуганным зверьком, в частности она так и не смогла коснуться некоторых привлекших ее внимание моментов. Возможно, это стало следствием слияния наших разумов, при котором чистая, как лист бумаги, душа получила первые моральные установки, повлиявшие на развитие в ней мироощущения по человеческому типу. Она, как всякая молодая особа, оказалась пытлива, но в обычной обстановке мы с Шилой были трезвы, рассудительны и упакованы в прочную скорлупу своих комплексов.

Я помнил, что Анна могла наблюдать почти за всеми отсеками "Бурундука", и я чувствовал, что у нее есть масса вопросов, которые она так и не решается задать. Но события торопить не стоило, Анна должна была сама дозреть и на все решится.

Наверное, наша вечеринка и стала тем маленьким камушком, столкнувшим лавину вопросов с точки шаткого равновесия. Мы с Шилой пребывали в расслабленном моральном состоянии и охотно болтали с Анной, раскрывая ей тонкости поступков "людей" в некоторых ситуациях. Я в тот момент жалел, что не могу дать Анне возможность узнать и увидеть хорошо знакомые мне людские произведения искусства. Все, что Анна могла увидеть и узнать, касалось совсем не людской культуры, так что далеко не все поступки разумных мы с Шилой могли проанализировать и разъяснить нашей новой подруге.

Поверхностно проскочив аспекты людской культуры, мы более тщательно ознакомились с имеющимися у Шилы произведениями искусства силуки, а после очередной бутылки тема, наконец, добралась и до наших с Шилой отношений. Тут-то совершенно нечаянно всплыла информация об установленных на "Бурундуке" голографических камерах. Проболтался, естественно, я, не удержав свой разминувшийся с головой язык. Впрочем, реакция Шилы меня откровенно порадовала. Моя подруга долго смеялась и просила показать кое-какие особенно запомнившиеся ей моменты, охотно комментируя свои действия и ощущения. Спустя какое-то время Анна стала задавать ей вопросы, на которые пришлось отвечать частично и мне.

В конце концов, разошедшаяся Шила без всякой тени стеснения заявила:

— Этого никогда не объяснить, тебе стоит поучаствовать самой.

В разговоре повисла пауза.

— Что вы так удивились? — не совсем уверенным голосом уточнила Шила. — Есть же виртуальная реальность, а сенсор-приводное включение делает ее практически живой.

— Но это же не даст ничего, — искренне недоумевал я, — там же суррогаты чувств, скорее наши переживания… Там наша психика сексом занимается, и получается у нее лишь потому, что она знает, как это делает тело, и что оно при этом испытывает!

— Я не знаю, как, — неуверенно сказала Шила, — но у меня есть знакомый дружок, он — навигатор-надпространственник. Так вот, он рассказывал, что после имплантации сенсор-приводов они в училище сексом занимались даже с женщинами совсем уж экзотических разумных видов, причем на войсковом оборудовании. Его чуть не отчислили, поймав за этим делом на тренажере во время занятий.

— Так это и есть чистая психика, — возразил я.

— Но мы-то можем этим заниматься в реале, — предложила Шила. — Что же нам мешает сделать это реально, но в подключении к виртуальной реальности через сенсор-приводы.

— Это как так? — удивился я. — Без сенсор-приводного подключения ты находишься в реале, с ним — в виртуалке. Разве есть еще какие-то варианты?

— Ну ты даешь, Шерш! — у моей подруги даже прическа встала дыбом от удивления. — Ты где, вообще, все это время обитал? А спасатели в своих экзоскелетах? А врачи, когда операции делают? Да практически все шоу на принципе частичного погружения ведутся. Я уже не говорю о любителях секс-экзотики всякой.

— Никогда не слышал, — признался я.

— Странно, — удивилась в ответ капитанша. — Хотя, ты же — вояка, у них такие фокусы никогда не используют, слишком ненадежной получается связь при частичном подключении.

— Я могу попробовать отрегулировать глубину погружения, — робко прорезался голосок Анны, в котором угадывалась затаенная надежда. — Потом все можно будет вернуть обратно.

— Ух, как интересненько! — Шила вся подалась вперед, заглядывая мне в глаза. — Давай попробуем?

— Идем, — согласился, подхватывая попискивающую от избытка чувств Шилу.

После подключения Анна аккуратно вытеснила нас сначала на какой-то промежуточный уровень восприятия, а потом постепенно я стал сначала неясно, потом все четче ощущать свое тело в реальном мире. Шила все это время лежала рядом со мной на кровати и отпускала довольно нескромные пьяные шуточки. Постепенно, видимо, реальность стала возвращаться и к ее телу, которое она немедленно пустила в дело. Сначала робко и неуверенно мы начали ласкать друг друга, но все шло как должно, и в какой-то момент мы, напрочь забыв о подключении, погрузились в извечную игру, как оказалось, не только человеческих полов. Ощущения накатывали довольно странные, но я бы их смело назвал очень интересными и приятными. Я в полном безмолвии смаковал не совсем обычные телу потоки чувств, Шила же все это время не переставала сыпать сальными шуточками, как напившаяся гимназистка.

У столь нетрадиционного способа сексуальных утех оказалась некоторая изюминка. Не совсем понятно по какой причине практически не чувствовалось телесной усталости, зато накапливающееся моральное утомление процессом дало о себе знать куда раньше, чем при традиционном способе принятия оговоренной выше процедуры. Все как будто вывернулось на изнанку. Наши тела вполне могли продолжать "танец душ", но вот сами души, истратив последние силы, просили пощады.

С трудом преодолев никуда не ушедшее желание тел и в то же время совершенно истощенные морально, мы отключились от системы. Мир на миг расслоился на два потока, и с минуту я чувствовал себя двуединым, почти как некое божество. Не знаю, что в момент разъединения ощущала Шила, собрав воедино свои чувства, я взглянул на свою подругу. Космическая эльфа лежала рядом, что-то тихо щебеча и попискивая на своем птичьем языке, похоже, она совершенно выпала из реальности и нисколько не спешила в нее возвращаться. Усмехнувшись, я отпустил с трудом удерживаемую концентрацию. Тут же звуки деликатно стучащегося в сознание перевода со стороны верной брони утратили всякий смысл, значимой осталась лишь сама музыка голоса моей пассии. С трудом собрав остатки моральных сил, я разогнал безбрежную лень и придвинул к себе Шилу. В течение абсолютно бесконтрольного отрезка времени я лежал, нежно поглаживал партнершу по спине, при этом совершенно бестолково улыбаясь, и смотрел на ее руку с длинными тонкими пальчиками, осторожно перебиравшими волосы у меня на груди. Постепенно всепоглощающая нирвана стала покидать небольшой уголок вселенной, ограниченный моей каютой, наши сознания восстанавливали утраченные душевные силы, а грань бытия снова готовилась пропустить нас в мир реальных дел и забот.

— Шила, а у тебя почти не изменился ни цвет волос, ни ногтей, даже глаза и кожа только слегка посветлели, — сказал я, поймав ее тонкие пальчики своей второй рукой. — Как ты находишь новый аттракцион?

— Умопомрачительно, — выдохнула партнерша по недавнему приключению, вытянув свою изумительно худенькую ножку и положив ее поверх моих бедер. — Энергия прошла через меня куда-то вовне, оставив после себя ощущение ласкающего огня, может, Анна стала ее конечным получателем.

— Понравилось или нет? — уточнил я, исследуя свои собственные ощущения и впечатления.

— Это было замечательно, — ответила Шила, прикрыв свои элифийские глаза. — Мягко, как огонек ритуальной свечи, нежно, как капля стекающей по телу теплой воды. А самое главное: заниматься этим можно хоть каждый день.

— Не уверен, — пробурчал я, ощущая хоть и сильно ослабленную, но все же довольно ощутимую волну традиционной усталости, мягко накрывающей меня, как это случалось всегда после глубокого общения с Шилой. — Помру молодым.

— Я пошутила, — Шила обняла меня, уткнувшись носиком в мое ухо. — Интересно, как там Анна?

Но обсуждать впечатления нашей выходки как-то совсем не хотелось, видимо, это откладывалось до следующей вечеринки. Да и узнавать, как там Анна мы не стали, незаметно провалившись в мягкий мир снов.

* * *

В целом, остаток полета прошел без происшествий. Мы играли в преферанс, игру с немного странными правилами, немного походившую на китайское домино с элементами покера, которую принес в нашу компанию Ося, занимались на симуляторе "Бурундука" и частенько болтали о жизни, в основном, конечно же, заинтересованным в этих разговорах составом. Пару раз Ося с какого-то перепугу пробовал занять место стрелка в виртуальном симуляторе, понаблюдав за нашими тренировками, но это дело для него оказалось чем-то запредельным. Нет, кое-что у него получалось, но никто из нас в здравом уме не поставил бы на это самое "кое-что" наши жизни. А вот Шила определенно делала большие успехи на поприще пилота, причем сдвиг произошел как-то вдруг, практически за пару дней.

Видимо на фоне этих успехов она попросила меня объяснить принцип прокладки курса в надпространстве. Я честно попытался сделать это, но Шила совершенно ничего не поняла, так как не смогла почувствовать многомерность. Неудача не говорила о том, что она принципиально не способна этого сделать, просто я не знал с чего начать. Шила, хоть и не подала виду, довольно сильно расстроилась, а я задумался над тем, как это можно сделать.

Вся беда состояла в том, что я не проходил обучения в местном училище или академии надпространственных полетов, так что ни методик, ни хотя бы приблизительной теоретической базы у меня не имелось. Как обучать новичка и, самое главное, с чего начать это самое обучение — вот те вопросы, которые были камушками преткновения в нашем импровизированном огороде. Ну не пересказывать же было Шиле пояснения Светланы, данные мне когда-то практически в другой жизни, что в момент прыжка человеческое сознание с помощью чужих органов чувств получает возможность ощутить многомерность. Способность сознания принять этот факт и попытаться его осознать — и есть основной критерий пригодности носителя сознания на роль навигатора. Я даже не мог в тот момент определить, годилась ли Шила на роль навигатора надпространственного погружения, а может всплытия. Собственно, именно мысли на эту тему и скрашивали мне некоторое время серые будни перехода.

Как-то за очередной совместной с Шилой чисткой наших штатных "дракончиков", походившую скорее на обычную протирку пыли, проверки наполнения магазина и батареи мы говорили о жизни и ее неожиданных поворотах.

— Лично я уже практически забыл, что и зачем мы делаем в этом бесконечном путешествии, — описывал я свои ощущения от этого задания. — Каково же приходится экипажу кораблей, которые делают полеты в реальном пространстве.

— Да все так же, как и у нас, — ответила Шила. — Главное вахту оттянуть, потом в анабиозку до следующего дежурства. В принципе, весь рейс кажется практически чередой бесконечных вахт.

— А что, после вахты сразу нужно в анабиоз погружаться? — спросил я. — Как же личное время?

— Ну, вахта, она же не круглосуточная, там есть периоды отдыха, — ответила Шила, осматривая батарею. — Просто график жуткий, за десяток дней устаешь, как будто всю жизнь работал без отдыха.

— А как анабиозка ощущается? — спросил я. — Сны есть?

— А у каждого по-своему, — уклончиво ответила Шила, осматривая следующую батарею. — Тут даже представители одного вида по-разному всё ощущают.

— А установки для всех разные? — уточнил я.

— Нет, они делятся на несколько типов, ведь параметры обеспечения тела у разумных близких видов практически у всех идентичны. Я уже не помню, по каким там критериям сортировка идет, Краппс, наверное, знает, — Шила смешно почесала нос батареей. — Ты что вообще ни разу не морозился?

— Нет, у нас стояли установки другого типа, — ответил я, посмотрев на Шилу. — А как же работает для разных типов разумных одна и та же система обеспечения?

— Да тут вроде все давно отработано, — махнула Шила батареей. — Когда нанимаешься на судно, под тебя делают подгонку анабиозной камеры, ты в ней потом все время и обретаешься, процесс где-то часов пять-шесть занимает, перед этим желательно заново снять пакет медицинских данных, чтоб не случилось каких-нибудь сюрпризов при первых пусках. Потом капсула сама подстраивается под твои параметры.

— А индивидуальных камер, спроектированных под определенный вид разумных, нет? — удивился я.

— Есть, конечно, — почему-то обрадовалась Шила и тут же огорченно вздохнула. — Но их практически не ставят на суда, кто же с уверенностью может сказать какой экипаж окажется набран под новый контракт. Вот у капитана "кастрюли" анабиозка была сделана именно под него на заказ, там и вероятность отказа практически нулю равна.

— А давай нам закажем, — предложил я. — Эти перелеты из одного конца обитаемого космоса в другой уже надоедать стали. Мне что-то подсказывает, что этот не будет последним. Нам что-то везет на контракты с длинной дистанцией.

— Ты серьезно? — спросила Шила. — Дорого это.

— Да почему бы и нет, — ответил я, пошутив. — Ты же не хочешь, чтоб мы состарились в этих перелетах или передрались от скуки. Анна вполне может все контролировать, ты прикинь, какие мы деньги за срочность сможем отхватывать.

— Наверное, ты прав, — согласилась Шила. — Для Оси с анабиозкой проблем точно не будет, выбор только за ценой, а вот под нас с тобой придется делать исключительно на заказ. А Анна согласится?

— Согласится, — возникла Анна в голографическом изображении. — Если будут длинные прыжки, стоит немного модернизировать корабль. Мы с Осей этот вопрос уже обдумывали.

— Огласи, — заинтересовался я.

— Желательно установить дополнительные дублирующие контуры и мощности к нашему системному блоку, — начала Анна. — Это — самое слабое звено. При выходе из строя каких-то других систем, я смогу разбудить Краппса. Но и некоторые внутренние и сервисные системы тоже стоит продублировать. Я вычислила ряд слабых мест в конструкции систем и корабля в общем.

— Круто, — ответила Шила. — А вы — молодцы. Денег-то много нужно?

— Основные расходы пойдут на анабиозные капсулы и системный блок, — ответила Анна. — Но даже того, что у нас есть без гонорара за последний контракт должно хватить.

— Ося что на этот счет думает? — спросил я.

— Он согласен, — ответила Анна, чуть помедлив, видимо, тут же опросив борт-инженера.

— Я тоже, — сказала Шила, окончательно собрав "дракончик". — Если анабиозка будет штучная, то это все равно, как время богу в займы дать.

— Хорошо, — подвел я итог. — По прибытию на Алурис делаем заказ. У нас уже довольно большое опережение графика, надеюсь, успеем все сделать. От Алуриса до базы торговой компании останется установить еще три маяка, можем еще немного времени отыграть. Зато при наличии анабиозок гарантированно не сойдем с ума, пока будем делать прыжок к Маятнику.

— А почему компания просто не посадит на вахту в надпространстве нескольких навигаторов? — спросила Шила. — И пусть себе несут ее.

— Каждый разумный немного по-своему чувствует надпространство, от этого могут появиться погрешности при передаче вахты, — пояснил я. — Они, скорее всего, есть при любом прыжке, где контроль идет разными навигаторами. Просто при коротком прыжке на точность выхода это мало влияет. А вот при таком длинном маршруте, как наметила торговая компания, можно вообще не вернуться в наш реал или выйти где-нибудь далеко за пределами обитаемого куска космоса, из-за накопления очень большой погрешности.

— А как же у вас с Анной? — упорствовала Шила.

— У нас все значительно слаженнее, — ответил я, скорчив Шиле рожицу. — Анна училась чувствовать надпространство на моем примере, так что мы чувствуем его, можно сказать, одинаково. Кроме того, я только делаю расчет полета и намечаю маршрут с точкой выхода, а корабль ведет по этому маршруту исключительно наша прелестная Аннушка. Именно поэтому нет никаких погрешностей при передаче вахты. Так что наш корабль в этом случае уникален. Надеюсь, это останется для внешнего мира нашим секретным козырем.

— Жаль, что в этом куске обитаемого космоса еще не разработаны эффективные способы связи через многомерность, — подумал я. — Можно было бы связаться с Ссорташшем на счет заказа анабиозных камер.

*

Надпространственная связь существовала в этом куске обитаемого космоса. Только установки такой связи были довольно громоздкими, а кроме всего прочего, еще и энергоемкими. Посылать сообщения могли себе позволить какие-нибудь большие компании. Как правило, в таком случае посылался упакованный файл информации. Переговоры вживую являлись делом чрезвычайно дорогим, да и некоторая задержка сигнала все же присутствовала. Что было самым неудобным, так это то, что оплачивали связь при этом обе стороны. Так что, чтобы вызвать какого-либо абонента, стоило иметь уверенность, что он имеет аккредитацию в местном пункте связи и самое главное: что он согласится на связь. В противном случае при отказе придется оплатить некоторые расходы за вызов, так и не переговорив или не послав информацию адресату. Как это всегда и бывает, проблем со связью не случалось лишь у правительства, военных да еще некоторых представителей прессы. Наверное, могли себе позволить такие траты и какие-нибудь местные олигархи, но таковых у нас в знакомцах тоже не наблюдалось. Нужно сказать, что станции надпространственной связи устанавливались, как правило, стационарно. Но и некоторые большие корабли могли иметь на борту такие установки, как правило, они становились флагманами военных флотов. Шила говорила, что военные стали разрабатывать специальные связные корабли, но мне такой информации пока не попадалось.

*

— Шила, а много нужно, вообще, времени на изготовление анабиозной капсулы? — уточнил я. — Мы, вообще, успеем их получить? У нас всего-то дней семь имеется.

— Не знаю, — задумалась Шила. — Сколько времени их изготавливают, сказать не могу. Установка делается быстро, а настройка займет приблизительно чуть больше суток, по крайней мере, приблизительно столько анабиозку капитану "кастрюли" ставили.

— Можем и пролететь? — предположил я.

— Вообще-то можем, — согласилась Шила. — Для Оси, скорее всего, такие капсулы уже есть готовые, нужно только с комплектацией определиться, а нам, возможно, придется ждать окончания разработки.

— Опять наша дорожка ведет к старому космическому еврею, — подумал я. — У вояк оказалась в наличии броня силуки, может, и анабиозные капсулы там поискать можно. Тут время — деньги, как ни крути. А ведь то, наверное, был перст Вечности, указавший мне лавку дядюшки Ссорташша. Неизвестно, как бы все оно иначе случилось.

— Шерш, ну и ладно, закажем сейчас, а установим после окончания этого контракта, — предложила Шила, глядя на меня своими эльфийскими глазами полными маленьких бесенят.

— Вот — еще один перст Вечности, — подумал я, улыбаясь. — Надеюсь, что они у нее, то есть Вечности, не одноразовые и пальцев штук по сто на каждой из ста рук. Пальцем ноги, кстати, тоже можно указать! Главное — почаще.

Остальные две точки пути до ответвления к Алурису мы прошли, можно сказать, в режиме штатного автопилота. Случилось две задержки, но исчислялись они всего лишь часами. После окончания работ по установке и наладке маяка в восьмой точке мы собрались на совещание.

— Итак, я сделал предварительные прикидки, — начал я. — Нам до Алуриса почти четырехдневный прыжок, со временем на подход-отход четверо суток и получатся. Туда и обратно до следующей маячной точки получается восемь суток. С учетом нашего опережения и выбитого Шилой времени у нас в распоряжении будет около шести суток по нашему корабельному времени. На всякий случай я прикинул среднее время, которое мы сможем сэкономить до базы заказчика, получается еще четверо суток. В девятой точке маршрута мы должны появиться максимум через восемнадцать дней, а чтобы остался запас на непредвиденные ситуации через семнадцать, а еще лучше через шестнадцать. При этом у нас получается максимально десять дней в системе Алурис. В принципе, это — очень большой срок, только вот мы имеем в нашем уравнении несколько неизвестных величин. Самая основная из них — срок изготовления анабиозных капсул для нас с Шилой.

— Звучит вполне осуществимо, — высказался Краппс. — Мы однозначно успеем по-правильному гульнуть в этом богатеньком мире.

— Где будем парковаться? — уточнила Шила.

— Я думаю, что для начала нам нужно посетить орбитальную станцию, где мы купили "Бурундука", — ответил я. — Нам стоит посетить проверенного человека, который, возможно, поспособствует нам сделать все в отведенное время. В принципе, это никак не ограничивает наши попытки решить вопросы самостоятельно. У кого-нибудь, кстати, есть надежные каналы сбыта нашего барахла?

— Надежных нет, — поставила точку в недолгом молчании Шила. — У нас как-то не случалось нужды заниматься такими большими партиями столь необычного товара.

— Решено, — подвел я итог. — Паркуемся на этой станции, пока решаем вопросы, можете путешествовать, где хотите, хоть на планеты, если пустят. Кстати, как станция-то называется?

— Штурм ты шутишь что ли? — меланхоличный взгляд двух пар глаз борт-меха уперся в меня. — Проснулся непонятно где?

— Там долгая история, — замялся я. — Можно мне в кои-то веки своих скелетов в шкафу оставить?

— Ты о чем? — удивилась Шила. — Тебя разыскивают где-то за убийство?

— Нет, Шила, это — такая поговорка, — вздохнул я. — Надеюсь, никто, кроме друзей, меня пока не ищет.

— Станция называется "Кордон-12", — милостиво сообщил Ося. — Нам, вообще-то, без разницы ищут тебя или нет.

— Почему так прозаично и почему номер двенадцать? — не удержался я.

— Это бывшие базы таможенного и миграционного контроля между двумя планетами, — ответил Ося. — Сейчас всё уже в прошлом, планеты объединились, на данный момент это — просто торговые станции. А твое недовольство номером мне вообще не понятно.

— Да так, странные совпадения, — отмахнулся я. — Могли бы назвать, к примеру, "Аукцион-2", было бы куда как оригинальнее.

— Шерш, я по приходу в систему Алурис просмотрю локальную сеть, поищу, можно ли сбыть наше добро, — предложила Шила. — Ты не против?

— Ни в коем случае, — ответил я. — Это я и хотел тебе предложить. Нужно же проверить благонадежность нашего хитрого "дядюшки".

— Ладно, давайте готовиться к прыжку, — решила закончить Шила наше совещание. — Может, этот час для нас деньги сэкономит.

— Кто о чем, а Шила о деньгах, — усмехнулся я, вставая.

* * *

Точку выхода из скачка я прочувствовал наиболее близко к границе разрешенного пространства Алуриса, чтобы сократить время на подход к обитаемой системе планет, станций и баз снабжения. Время полета почему-то оказалось на удивление нервозным. Мы, наверное, все же нуждались в общении с другими разумными, в посещении культурных мест, да и элементарно могли устать друг от друга. А может, сказывалась некоторая напряженность перед очередным сложным участком нашей жизни. Занятия на симуляторе не ладились, да и удовольствия не приносили. Я даже начал вспоминать различные компьютерные игры, которые успел вкусить на Земле. Вот что могло стать спасением для рутины полета. Столило прошерстить местную сеть на повод подобных штучек.

Оставшиеся пять маяков находились в одном трюме, находки, предназначенные для продажи — в другом. У меня оставалась надежда, что хотя бы за часть груза Ссорташш рассчитается сразу. Золото и камни можно было считать довольно прогнозируемым и хорошо ликвидным товаром.

— Интересно, дядюшка не попытается нас кинуть, — задумался я. — Не хотелось бы повторения истории с гостиничной стрельбой. Что я вообще знаю про этого космического прохиндея?

По всему выходило, что кроме хороших воспоминаний и ощущений — ничего. С другой стороны, наши ощущения и предчувствия зачастую многого стоят, человек незаслуженно отбросил свои инстинкты, которые не одну тысячу лет честно хранили его. Что ж, будем им и дальше доверять.

Четверо суток, большую часть которых с перерывами на сон и прочее мы провели за игрой в преферанс, наконец, подошли к концу. Мы находились в виртуальной системе корабля и готовились к всплытию из надпространства со всей серьезностью, несмотря на вроде бы мирную точку выхода. Я взял на себя контроль, проверив на всякий случай еще раз точку прибытия, как ни крути, выходили мы на самом краю разрешенного интервала, что могло обернуться и некоторыми неприятностями.

Как ни уговаривал я Вечность, наше появление в реальном мире все же привлекло внимание сторожевого корабля, но неприятностей удалось избежать после недолгих переговоров и передачи точных координат нашей точки выхода, автоматически записанных Анной. Таможенные и иммиграционные формальности заняли всего-то с час. Никто даже и не собирался подниматься на борт, ограничившись сканированием корабля, которое мы позволили сделать, убрав защитные экраны. Груз мы задекларировали честно, так что бояться было нечего. В декларацию не попали камушки, найденные мной в бункере правительства, я посчитал, что они вполне могут сойти за собственные сбережения. Можно было бы потягаться и за другой груз, так как фактически это все тоже являлось нашими сбережениями, но потраченное время того не стоило. В конце концов, пошлина на наш груз оказалась весьма умеренной, видимо, в системе ощущалась нехватка презренного металла. Я опасался, что вещи, найденные нами в бункере, могут быть признаны предметами какого-нибудь искусства, но местная таможня так ничего нам и не предъявила. По большому счету неприятностей мы не искали и утаивать ничего особенного не пытались. Но формально к нам придраться возможности все же оставались. В этом случае я полностью уповал на дядюшку Ссорташша, который — я в том был совершенно уверен — мог легко решить любую проблему с легализацией чего угодно. Маяки мы предъявили транзитным грузом, показав активированный контракт на их установку. Получив обратно декларацию с регистрационным кодом и уведомлением о необходимости оплатить пошлины до продажи товара, мы стали свободны, как плевок в полете.

— Чего они так взбеленились на счет коридора прибытия? — удивился я, наблюдая маневр отхода сторожевика.

— Коридор входа-выхода расположен так, чтобы наилучшим образом контролировать пространство и отследить вторжение, — пояснила Шила. — Все нарушители сразу попадают под строгий контроль, оправданием могут служить только случаи аварий или какие-то другие нестандартные ситуации. Штрафы тут впечатляют. Шерш, ты совсем не интересуешься сводами законов перед посещением системы?

— Ну, правила есть правила, с ними я ознакомился, — буркнул я. — Откуда они взялись, там не написано. Мало ли какие маразмы могут случаться у разумных, к примеру, религия. У местных, кстати, есть религиозные течения?

— Шесть основных, — ответила Шила. — У меня случалась неприятная история с одной из местных конфессий. После этого я тщательно изучила основные постулаты всех здешних религий. Если что — обращайся.

— Предпочитаю воздержаться, — фыркнул я. — У меня свое божество.

— Земное? — серьезно уточнила Шила.

— Нет, космическое, — ответил я, вспомнив подробности рождения божества. — Хочешь присоединиться?

— Ну, позднее, если расскажешь, а лучше покажешь, — состроила мне Шила глазки.

* * *

Ближняя связь в системе Алуриса велась в привычном для землян диапазоне электромагнитных волн или лазерного излучения. По внутренней организации она напоминала некий вариант сотовой связи, когда абонент цеплялся на ближайшую из тоннельных станций связи, а те уже имели постоянное соединение посредством хитрой технологии нуль-шлюза. Так что мы отложили обсуждение дел с дядюшкой не по причине задержки в разговоре, а из чисто конспирационных побуждений. По причине подозрительности мы подготовили дядюшке Ссорташшу послание с описанием темы нашей встречи и с просьбой согласовать время в случае интереса и отослали его на нужный адрес местной сети, которая в общих чертах весьма походила на привычный для меня земной Интернет. Кодированная череда сверх-коротких лазерных импульсов унесла наше послание, а, спустя неполную минуту, мы уже получили положительный ответ относительно нашей встречи.

В сообщении мы вкратце без излишней скрупулезности описали Ссорташшу наш товар, просьбу о модернизации корабля, починки Шилиного скафандра и заказа анабиозных капсул для Краппса и нас с Шилой. Не уповая на одного лишь дядюшку, Шила тут же засела за потрошение местной сети. Благодаря большому числу сетевых ретрансляторов доступ оказался возможен даже за границей интервала для входа-выхода из надпространства. Большинство серьезных компаний информационной индустрии имело зеркала банков данных даже на периферии системы, что обеспечивало довольно быстрый доступ к информации. Как мы и предполагали, специализированные анабиозные капсулы для гуапардов предлагались во множестве несколькими производителями в совершенно безумных комплектациях. А вот предложения по специализированным капсулам для силуки исходили всего лишь от одной, хоть и очень солидной компании, но исключительно под заказ и с довольно большим сроком исполнения. Готовых скафандров для силуки, как мы и ожидали, не предлагалось, только разработка. Это еще раз убедило нас в том, что дядюшка Ссорташш оказался совсем не простым лавочником. На счет продажи "антиквариата" Шилу тоже посетила неудача. Ничего похожего в каталогах даже близко не светилось. Видимо, и тут все наши пути указывали на пройдоху Ссорташша.

До места парковки у Кордона-12 мы дошли на всех "парах" восьмипотоковой энергетической установки за девять часов, уверенно уложившись в отведенные четверо суток. Немного поразмыслив, мы решили снять место на пару местных суток в одном из частных ангаров. Хоть такой выбор и оказался немного дороже, зато процесс снабжения имел совершенно иной качественный уровень, да и выход "в свет" осуществлялся быстрее и комфортнее. Кроме того, мы надеялись довольно быстро договориться с дядюшкой Ссорташшем и передать ему груз, по возможности не привлекая к себе излишнего внимания.

По прибытию мы с Шилой сразу же направились в таможенное управление, а, уплатив налог и получив нужные отметки, непосредственно в контору дядюшки, который ждал нашего прибытия и отложил по этому поводу другие дела. Для предварительного анализа мы взяли один из образцов золотого "лома", найденного на корабле-могиле, камни покоились в одном из контейнеров моей брони, где раньше располагалась запасная батарея "дракончика", а картинки от всех найденных в бункере причиндалов Шила скрупулезно перенесла в цифровой вариант и закинула в память своего скафандра. С ними и ожидалась самая большая сложность.

Лавка нисколько не изменилась, по-прежнему производя впечатление небольшого, но солидного заведения, торгующего наряду с довольно дорогими штучными товарами еще и различным полезными и не очень безделушками прошлого. Дядюшка Ссорташш радушно встретил нас, сразу пригласив в секретные недра своего обиталища. Узнав о наличии такого убежища в первый раз, я даже грешным делом подумал о богатых нелегалах.

— Друзья, я очень рад, что вы не забыли старого Ссорташша, — начал дядюшка. — Что-то мне подсказывает, что мы придем к взаимовыгодному компромиссу. Хотелось бы более детально узнать, что у вас есть предложить мне, прежде чем я изложу ситуацию по вашему заказу. Вы же не хотите, чтоб я умер от любопытства?

— Нет, конечно, уважаемый Ссорташш, — улыбнулся я скорее сам себе. — Удалось продать мой переносной сейф? Я что-то не видел его сегодня, несмотря на выставленную астрономическую цену в прошлое мое посещение вашего укромного уголка.

— Нет, Ссергей, его я оставил для себя, просто хотел понять, сколько он может стоить, — обрадовался дядюшка. — У меня даже по той цене есть несколько заказов на такие изделия. К сожалению, я не нашел где вы их могли взять, надеюсь узнать.

— Боюсь, что разочарую Вас, — ответил я. — К Вам попал поистине редкий образец. Можете считать его экспериментальной разработкой некоей околовоенной научной лаборатории. Относительно же коммерции я бы хотел, чтобы Вы вели дела с нашим капитаном, зовут ее, как вы помните, Шиламаа.

Шила достала образец найденного на корабле-могиле золота и передала на локальный терминал Ссорташша данные по найденным нами предметам былых эпох.

— Господин Ссорташш, мы бы хотели через Вас реализовать некоторый имеющийся у нас груз, — начала Шила. — Этот образец металла предназначен для анализа, металла у нас килограмм восемь. Имеются еще кое-какие вещи из драгоценных металлов с некоторой инкрустацией камнями. Вся информация уже у Вас. Сразу хотелось бы описать их историю, так как мы надеемся реализовать их на условиях антиквариата. Кроме металла у нас есть некоторое количество камней, к ним мы перейдем немного позднее, вопрос там довольно простой.

— Откуда эти вещи? — спросил дядюшка, рассматривая голограмму одного из предметов, на мой взгляд, более всего похожий на пепельницу или подсвечник, если бы этот предмет был найден на Земле. — Некоторые вещи весьма необычны.

— Эти вещи были найдены на планете Маятник или же Неваляшка, координаты планеты есть в описании каталога, — ответила Шила. — И мы бы не хотели, чтобы просочились подробности о том, кто выставил вещи на продажу. Место, где были взяты эти вещи, являлось каким-то убежищем на время войны или стихийных бедствий, цивилизации, населявшей планету задолго до повторной колонизации.

— Это маловероятно, — ответил Ссорташш. — Я имею массу знакомых на торговых станциях у планеты Маятник, никто из них никогда не упоминал о наличии каких-то древних находок на планете. Есть информация, что планету первый раз колонизировали относительно недавно и практически не развивали на ней планетарной инфраструктуры. В свое время планета служила некоей базой для строителей орбитальных станций. Колонизаторы ни разу не упоминали о наличии на планете следов какой-либо разумной цивилизации.

— Планета и сейчас слегка населена всяким сбродом, — сказал я. — И, наверняка, они знают побольше ваших друзей о прошлом планеты. Лично мне на одной из орбитальных станций попалось в руки оружие, которому совершенно точно было чрезвычайно много лет от роду. Торговец ссылался только на то, что его нашли где-то на Маятнике, хотя сам в это, скорее всего, не верил. И у меня есть подозрения, что кто-то элементарно не хочет афишировать находки, чтобы не потерять контроль над этой кормушкой.

— Откуда у вас эта информация? — дядюшка в момент взял след, как охотничья собака.

— Я и Шиламаа были внутри бункера, — ответил я. — Нападение на бункер, как и сама эвакуация населения, произошла где-то две тысячи лет назад по исчислению моей родной планеты. Коэффициенты перевода в различные привычные для вас системы есть в пояснении к каталогу.

— Почему же до вас никто не удосужился обследовать развалины? — поинтересовался дядюшка.

— Как нам удалось обойти систему охраны периметра, я рассказывать не буду, — продолжил я. — Могу лишь точно сказать, что она не так уж и плохо сохранилась. Несмотря на еще живые оборонительные рубежи, препятствовавшие разграблению, бункер практически полностью разрушен в результате боевых действий на его территории.

— Но когда информация всплывет, наверняка появятся желающие пробраться туда, — засуетился Ссорташш. — Может, стоит начать экспедицию самим?

— Несомненно, население было куда-то эвакуировано, мы смогли найти лишь забытые и утерянные в спешке вещи, — продолжал врать я, пропустив намек на экспедицию мимо ушей. — Кроме этого, лазить туда не стоит еще по одной причине. Система обороны настроена на самоликвидацию, и в случае занятия бункера противником, к которому однозначно приравняются любые достаточно значительные силы искателей, возможен большой бум, который наверняка вызовет массу фатальных последствий. Нам удалось найти информацию о заложенных в бункере зарядах для самоликвидации совершенно случайно, и как их обезвредить, лично у меня идей нет.

— Раз внутри подземного убежища шел бой, и при этом самоликвидация не инициировалась, возможно, система подрыва выведена из строя, — осторожно предположил дядюшка, — да и время могло внести свои коррективы в ее функционирование.

— Заряды не сработали только по причине отсутствия нападавшей стороны после того, как противник был выбит с территории комплекса, — остудил я осторожный, но очень хорошо заметный интерес дядюшки, — так сказать, база взяла время взаймы. А периметр еще очень даже функционирует, именно для этого нам нужна глубокая, практически капитальная починка брони нашего капитана.

— Ну да, ну да… Очень неожиданно… — дядюшка на некоторое время ушел в размышления.

— Безумцы могут сложить свои жизни на алтарь черной археологии, если им пожелается, — решил я аккуратненько направить раздумья полезного нам человека в нужное русло. — Но лучше этого вообще не допускать. Чтобы этого не произошло, можно дать какие-нибудь неверные координаты руин. В случае вопросов или иных проблем, станет легко упрятать концы в песок. Поверхность планеты — пустыня, а в пустыне практически нет ничего постоянного, в том числе и ориентиров.

— Вы задаете интересную и возможно прибыльную задачу старому Ссорташшу, — дядюшка, как чертик из табакерки, выскочил из объятий диванчика. — На этом можно хорошенько тряхнуть стариной, между делом сделав приличное состояние.

— Уважаемый Ссорташш, — привлек я внимание. — Мы с вами неплохо сотрудничали, я бы и дальше хотел, чтобы сотрудничество оставалось продуктивным обеим сторонам. По этой причине я Вам предлагаю следующую сделку. Всю прибыль, которая, судя по вашему интересу, обязательно случится от продажи этих вещей, я предлагаю поделить пополам с вами, за исключением стоимости самого металла, из которого сделаны вещи. Это будем считать нашей премией за риск, которую мы бы хотели получить сразу.

— Предложение очень шикарное, Ссергей, — удивился дядюшка Ссорташш, снова усевшись на диван. — Если удастся продать эти вещи, как находки цивилизации, когда-то существовавшей на Маятнике, их цена может в сотни, а то и тысячи раз, раз превысить стоимость металла.

— Мы — партнеры, — прервал я повисшее молчание. — Свою битву за обладание мы уже выиграли. Ваша битва за взаимовыгодное расставание с вещами еще впереди.

— И вы готовы доверить мне такие ценности? — спросил с сомнением дядюшка.

— Да, — ответил я. — Кто же захочет портить отношения с выгодным и абсолютно неизвестным клиентом. Вы же наводили обо мне справки. Узнали что-нибудь?

Дядюшка Ссорташш промолчал, затем встал и прошелся по кабинету. Что-то решив для себя, сел и ответил:

— Вас не существует. Я долго раздумывал, стоит ли с Вами вести дела. С одной стороны, Вы — совершенно неизвестный посетитель, откуда-то свалившийся на мою голову. Посетитель, сразу же продавший громадную партию весьма дорогого металла, мало того являющегося стратегическим сырьем, состоящим на строгом контроле государства. Скажу честно, я думал, что металл имеет кровавую историю. Отказаться же от таких денег я был просто не в силах. Время шло, я проверял все доступные каналы, но металл так и оставался "чистым". С другой стороны, Вы, наверное, представляете, сколько я заработал на вас денег?

— Нет, — честно признался я. — Что хоть за металл был?

— Ссергей, вы опять шутите, — дядюшка издал аналог смеха для своего вида. — Так вот, Вас официально не существует в обитаемом пространстве нашего космоса. Кроме того…

Дядюшка замолчал, нервно постукивая когтями по подлокотнику.

— Продолжайте, уважаемый Ссорташш, — подбодрил я хитрого торговца. — Мы же с Вами как-никак партнеры, а партнеры должны как можно больше доверять друг другу.

— Хорошо, — согласился дядюшка. — Вы — не силуки и не крайг. Я, как и никто другой в этом куске космоса не знает кто Вы. Вы натворили здесь кучу дел, так и оставшись незамаранным в криминале.

— О чем Вы? — искренне удивился я.

— Я умею собирать лепестки в цветок, Ссергей, — дядюшка Ссорташш напрягся. — Вы устроили проблемы с кораблем на аукционе, в которых не смогли разобраться лучшие военные специалисты. Вас не нашли только потому, что Вы успели исчезнуть со станции, когда спецы столкнулись с сутью проблемы. Скорее всего, Вы же участвовали в перестрелке на территории гостиницы, где останавливались, но Вас никто не видел там во время нее. Кто-то дерзко совершил налет на тайные склады контрабандистов, сообщив затем о приведенном в бессознательное состояние персонале местным властям. Никто не погиб и, похоже, ничего из товара не пропало. Ходят слухи, что контрабандисты пытались обмануть этого кого-то при довольно выгодной сделке. Есть еще масса неувязок и странностей.

— Самые очевидные не опишите? — полюбопытствовал я. — Кстати, с контрабандистами разобрался точно не я, а в гостинице они сами начали, я лишь попытался без ущерба скрыться.

— Да уж…Без ущерба, — задумчиво повторил дядюшка Ссорташш. — Ваша броня и оружие не присутствуют ни в одном из каталогов, они не упоминаются ни в одной истории столкновения или военной операции. Я даже могу сказать с уверенностью, что Вы не относитесь ни к одной военной силе нашего куска космоса.

— Я тоже подозреваю Вас в связи с военными, — улыбнулся я сам себе. — Так мы партнеры или нет?

— Конечно, — расслабился Ссорташш. — Кто бы Вы ни были, с Вами слишком выгодно иметь дело. Я сейчас составлю, и мы активируем договор на счет последней нашей сделки. Я бы не хотел, чтобы ты, Ссергей, передумал.

— Хорошо, — согласился я. — Какова ситуация по нашему заказу?

— Запчасти для брони Шиламы уже у меня, — расслабился дядюшка. — Можете или сразу забрать, или я привезу, когда буду забирать товар, если есть возможность, было бы лучше отдать скафандр в глубокое техническое обслуживание, но тогда уважаемой Шиламе придется довольствоваться лишь стенами Вашего космолета. С переоборудованием корабля оказалось немного сложнее, но дело выгорело. Вас переоборудуют на одной из военных баз, надеюсь, что все останется между нами и цена Вас устроит. Труднее всего пришлось с анабиозными капсулами. Тут опять же пришлось обратиться к военным. Но дело немного осложнено тем, что я не знаю кто ты, Ссергей.

— Я думаю, что мою анабиозную капсулу можно сделать на основе капсулы для силуки, — ответил я. — Неужели военные не смогут разработать капсулу для меня?

— Смогут, — ответил дядюшка. — Но это же — не частная лавка, у них нет военнослужащих твоего вида, а официально работать на гражданку они не имеют права.

— Пути решения есть, — утвердительно сказал я, глядя на Ссорташша из-под прозрачного забрала своей брони. — Иначе уважаемый Ссорташш не стал бы толочь воду в ступе.

— Ваше оружие, — выложил дядюшка, как будто испугавшись. — Военные могли бы на это купиться.

— Уважаемый компаньон, "дракончик" — мое штатное оружие, — покачал я головой. — Я не смогу его Вам отдать. Кроме того, оно не станет столь послушным и понятным для ученых.

— Но как же им пользуется Шиламаа? — показал дядюшка на "дракончик" Шилы.

— Это тёмная история, не имеющая логического объяснения, но Вы тоже можете попробовать, — я протянул свой "дракончик" дядюшке. — Он готов к употреблению, но Вы не сможете им воспользоваться.

Дядюшка неуверенно взял оружие в руки и попытался сделать выстрел в стену. Поупражнявшись еще с пару минут, вернул "дракончика" мне.

— Откуда он у Шилы, пусть будет нашей тайной, — сказал я, соврав далее. — Ситуация там произошла уникальная. Кроме того, оружие обязательно фатально деактивируется при попытке разобрать его на более мелкие детали, чем необходимо для чистки.

— Жаль, — искренне огорчился дядюшка. — Видимо, придется обойтись стандартным оборудованием.

— Шерш, у нас осталась еще одна штука, — Шила осторожно толкнула меня ногой.

— А ведь, правда, кроме того, штурмовая винтовка, так или иначе, уже засвечена в этом уголке космоса, — подумал я, добавив вслух. — Есть вариант, но заранее говорю, военным не очень понравится то, что работать он у них, скорее всего, не согласится.

— О чем разговор? — уточнил Ссорташш.

— Я Вам покажу, когда будете на борту "Бурундука", — ответил я. — Сколько времени понадобится на переоборудование корабля и изготовление капсул, если Вы сможете договориться с военными?

— Переоборудование закончат за местные сутки, ведь там потребуется лишь установка дублирующих систем, — сказал дядюшка. — Анабиозные капсулы будут готовы приблизительно через трое местных суток, включая медицинское сканирование.

— Где база для переоборудования корабля и где будут делать анабиозные капсулы? — поинтересовался я. — Давайте уже покажите нам расходы, кстати.

— База расположена у зоны отчуждения, там сразу можно уходить в надпространство, — ответил дядюшка, разворачивая перед нами голографическую сферу со сметой расходов. — Анабиозки там же и соберут.

— Думаю, что там же можно будет договориться и на счет анабиозки для гуапарда, — уточнил я, осматривая колонки расходов. — У нас мало времени, а гражданских специалистов для монтажа капсулы, купленной на станции, на военную базу, как я думаю, не пустят. Кстати, нас там смогут заправить?

— С этим проблем нет, — уверил дядюшка. — Сейчас определимся с ценой. Остальные расходы Вас устроят?

— Приемлемо, — ответила Шила, наиболее подкованный наш специалист в области коммерции. — Я даже немного удивлена, что они столь умерены.

— Понимаете, — замялся дядюшка. — Тут ведь такое дело, что это все как бы будет списано на починку военных кораблей… И об этом…

— Партнер, — остановил я дядюшку. — Извини, что прерываю, нас устраивает смета расходов, на что Вы потратите деньги, не имеет значения. Давайте лучше определимся как себя вести на военной базе.

Мы обсуждали вопросы и тонкости нашего поведения на базе еще с час. В общем, все сводилось к тому, что нам не стоит покидать борт "Бурундука" кроме как для медицинского обследования. Уладив эти вопросы, мы оценили прихваченные для продажи камни, окончательно совершив расчет, как по ним, так и по предстоящей операции, исходя из надежды, что штурмовая винтовка КСС достаточно заинтересует военных специалистов. Была у меня, конечно, мыслишка, что тут дядюшка Ссорташш старается для себя, но раз винтовка пойдет в оплату моей анабиозной капсулы, можно считать это бартером.

К кораблю мы поехали на транспорте дядюшки Ссорташша. Я Вам скажу, что бедненьким его нельзя было назвать, хоть я, скорее всего, даже и не подозревал о его действительной стоимости. Золотые слитки с корабля-могилы быстро взвесили, перетаскав в экипаж Ссорташша. В это время двое охранников или телохранителей охраняли периметр работ. Предположительно антикварные предметы дядюшка Ссорташш принял по описи, скрупулезно сверив их с каталогом, после чего мы активировали контракт на продажу. Тут же и произвели окончательный расчет по золотым слиткам и частично за "антиквариат". Часть камушков Шила решила припасти на черный день. Наконец, я вынес штурмовую винтовку и две заряженных баратеи к ней. Дядюшка внимательно осмотрел оружие.

— Было бы неплохо осмотреть и записать на голграфические камеры ее действие, — предложил он немного задумчиво. — Я так полагаю, что в моих руках она работать не сможет.

— Вы правы, партнер, — согласился я. — Тут можно во что-нибудь стрельнуть?

— Сейчас, — сказал дядюшка, доставая аппарат связи.

На переговоры ушло минуты три. Видимо, нам просто указали приемлемое место. До этого места мы добрались минут за пятнадцать. Это оказался давно заброшенный ангар с двумя поврежденными кораблями и несколькими не менее убитыми транспортными средствами для передвижения по базе, стоявшими там, судя по захламленности территории, уже не один год.

— Переборки ангара здесь крепкие, — сказал дядюшка. — Так что можно не бояться. Стрелять лучше в какую-нибудь из этих рухлядей, чтоб стало понятно, что собой представляет оружие. Сейчас, я установлю камеры и начнем.

Я активировал винтовку и, включив броню в режим маскировки, приготовился к демонстрации, установив для начала среднюю мощность.

— Начинайте, Ссергей, — сказал дядюшка, внимательно рассматривая мою фигуру. — Такой я эту броню еще не видел, еще раз убеждаюсь, что Вы очень не простой посетитель.

— Это чтоб моя картинка не слишком бросалась в глаза на ролике, — ответил я, выдвигаясь на позицию, решив отстреляться по одному из малых транспортных средств.

Охрана, хоть и должна была бдеть, на время стрельбы отвлеклась. Два плазменных импульса, сделанных с минимально возможным интервалом, сплавили нос транспортного средства в слиток металла и дымящегося пластика. В общем, сплавилась где-то пятая часть транспорта. Убрав мощность до четверти, я тремя импульсами, слитыми в очередь, проделал три сквозные дырки в обоих бортах транспорта величиной: с футбольный мяч в первом и с теннисный во втором. В конце демонстрации я перешел к другому остову наземного транспорта и, выставив максимальную мощность, метров с сорока дал импульс. Плазменное "яблоко" попало в середину транспорта и, пробив в обоих бортах дыру с полметра в диаметре, раскалило до оранжевого цвета кусок борта стоящего метрах в десяти за транспортом остова космического судна. Борту судна это, конечно, не повредило, но зрители впечатлились. Батарея выработала восемь процентов своего запаса, обычно огонь велся на четверти, максимум на половине мощности, полная мощность использовалась редко, как тяжелое вооружение.

Я не стал рассказывать нашему новому партнеру, что такое использование оружия крайне не рекомендовалось внутренними инструкциями. Кроме быстрого разряда батарей в этом случае оружие на некоторое, не такое уж малое по меркам скоротечного боя время, время становилось небоеспособным, восстанавливаясь после каждого выстрела на пределе мощности. На четверти же мощности никаких ограничений на огонь не имелось, при желании можно было выплеснуть очередями практически всю батарею за раз.

Решив, что показанного достаточно, так как нос разбитого транспорта продолжал дымить и местами гореть, я убрал мощность до рабочей четверти и повернулся к дядюшке Ссорташшу, опустив на всякий случай винтовку стволом вниз.

— Вы правы, Ссергей, я думаю достаточно, — глазенки дядюшки алчно горели. — Можно считать сделку принятой.

— Партнер, — сказал я как можно тише, подойдя к дядюшке практически вплотную. — Это же оружие нужно конкретно тебе, военные тут не при чем. Мне все равно, зачем оно тебе, работать в чужих руках оно не сможет. Ответа я не требую, цена обмена меня вполне устраивает.

— А вам ногу на пути не ставь, отдавите, — задумчиво сказал дядюшка, глядя в мою переливающуюся личину брони. — Это хорошо, что мы партнеры.

— Я тоже этому безмерно рад, — согласился я, заменяя подсаженную батарею на запасную из комплекта "дракончика". — Держите.

Винтовка и запасная батарея перекочевали в экипаж дядюшки Ссорташша. Переговорив с кем-то прямо из ангара, дядюшка дал нам окончательные инструкции, где и когда нужно появиться для установки заказанного оборудования. Тепло распрощавшись с дядюшкой, мы с Шилой проводили экипаж, изъявив желание прогуляться до "Бурундука" пешком.

— Он — пройдоха, — подвела итог Шила.

— Да, — согласился я. — Но он без мыла в любую дырку пролезет.

Не уверен, что Шила поняла суть. Ухватив мою руку, она потащила меня на корабль, ибо её ждал там комплект запасных частей для скафандра. Я решил не упорствовать. Скафандр для Шилы являлся одним из главных фетишей в жизни. Я до сих пор до конца не уяснил, что являлось более важным и притягательным для нее процесс "облизывания" скафандра или занятия любовью.

* * *

По возвращению на свой кораблик мы практически сразу отбыли на военную базу. Шесть часов полного хода до места назначения ситуации никак не меняли. Мы пока уверенно укладывались в отведенное время, и все выглядело просто замечательно благодаря нашему хитроватому знакомцу.

На базе нас приняли просто и буднично, как будто мы были военными. Диспетчер дал посадочный вектор и номер ремонтной площадки в одном из ангаров верфи. Никаких лишних вопросов и проверок тоже не случилось. Дядюшка оказался либо еще тем прохвостом, завязанным на очень серьезных "людей", либо всеми конечностями работал на военное ведомство или разведку. Оставалось только надеяться, что в последнем случае интерес военных не перерастет обоюдовыгодные рамки.

Первыми нас посетила бригада снабженцев, состоявшая практически из одних "ящериц", разбавленных парой "слоников". Они выгрузили около нашего корабля контейнеры длительного хранения и обычные пластиковые ящики, видимо, с нашими комплектующими частями. Следующими прибыли два специалиста расы "слоников", посетивших нас по поводу установки и наладки анабиозных капсул. Первым потоком решили подвергнуть медицинскому сканированию нас с Шилой, Ося тем временем должен был проконтролировать процесс установки заказанного оборудования на наш корабль. Это смотрелось логично, так как с анабиозными капсулами для гуапардов проблем в Алурисе не наблюдалось. Еще через полтора часа к нам подкатил заправщик и загрузил нас под крышку топливом, даже не спросив, сколько его нужно и не потребовав подтверждения приема. А еще через полчаса подкатила бригада специалистов по установке и наладке оборудования с кучей приборов. К моему удивлению, вся бригада полностью состояла из соотечественников Краппса.

Работа закипела практически сразу во всех направлениях. Ося взялся за дело серьезно, лично у меня складывалось впечатление, что он присутствовал сразу во всех местах проведения работ. Причем везде, где он появлялся, от привычно флегматичного борт-инженера слышались крепкие выражения и какие-то требования. Ося так часто поминал близких родственников специалистов, нахватавшись этих манер от нас с Шилой, что к концу работ, несомненно, должен был породниться со всеми ними. К моему еще большему удивлению, никто из специалистов серьезно не возражал против такого общения. Похоже, что у них с Краппсом наладилось полное взаимопонимание.

На "процедуры" нас с Шилой пригласили ближе к вечеру. У меня эта часть мероприятия вызывала особый дискомфорт, и самые серьезные опасения имелись на счет медицинского обследования. Не исключено, что пока я буду отбывать эту самую процедуру, оружие и броня, на которые вояки вполне могли позариться, успешно сменят владельца. По всем умозаключениям значительно лучше было бы вояк не искушать. Поразмыслив на эту тему, я решил оставить "дракончик" в своей каюте, заперев его в шкафчике с личными вещами. С броней ситуация казалась похуже. Не мог же я пойти на медицинский прием по чужой атмосфере без скафандра.

— Хотя почему же без скафандра? — вспомнил я батареи, собранные с экипировки погибших в бункере десантников, которые так и валялись в одном из углов моей каюты.

Сняв ставшую за долгое время второй кожей броню, я решил помыться, а заодно и отмыть батареи — слишком уж замызганными они мне показались. Совершив процедуру омовения, я налепил парочку батарей друг на друга и получил скафандр Содружества, каким не пользовался уже чрезвычайно давно. И хоть без брони я чувствовал себя совершенно голым, такой вариант мне нравился значительно больше. Да и скафандр Содружества имел отменную живучесть, если только дело не касалось боевых действий.

В этом одеянии я и отправился на процедуру медосмотра или чего там еще было необходимо сделать для подгонки оборудования анабиозной капсулы. И нужно сказать, что я сумел удивить Шилу своим внешним видом. Пока я уговаривал ее оставить на "Бурундуке" оружие, любопытная девушка придирчиво осматривала и ощупывала мое серебристое тельце.

— Потрясно, — наконец выдохнула она. — Где ты взял такую штуку? Эта плёнка, наверное, служит какой-то спасательной капсулой в твоем мире. Надолго ее хватит? И где тут система жизнеобеспечения?

— Давай, я потом тебе расскажу, — решил я избежать долгих объяснений. — Ты вообще слышала, что я тебе говорил?

— Да, оставлю я его дома, — отмахнулась Шила, — а у тебя есть еще такая штуковина? Она мне подойдет?

— Сожалею, милая эльфа, но нет, — ответил я, отбирая, наконец, у каптанши "дракончик". — Этот скафандр, как и оружие, активируется только по распознаванию военнослужащего Содружества.

— Ну вот, опять облом, — удрученно пискнула Шила. — Всегда самое интересное не работает.

— И когда только словечек этих набралась! — возмутился я. — Ну как ребенок, ей богу!

— Фи… — моя подруга показала мне язык и, демонстративно отвернувшись, направилась к выходу.

— Вот несносная, — буркнул я и отправился в каюту, вертя "дракончик" в руках.

На мой взгляд, стоило бы производить процедуру медицинского осмотра по очереди на борту нашего космолета, когда все работы на нашем корабле будут закончены, но в таком случае мы рисковали не только выбиться из графика нашего контракта, но и привлечь ненужное внимание к своим персонам со стороны военных. Пока же все происходило, как будто мы являлись каким-то военным кораблем, пришедшим на верфь для переукомплектации и подготовки к очередному заданию.

К большому облегчению, все мои страхи относительно военных оказались напрасными. Никто особого внимания на нас не обращал. Я бы даже сказал больше, к нам относились по принципу "реже вижу — спокойнее сплю". И вообще, те пять земных суток, проведенных на военной базе, оказались сродни времени, убитому на преодоление скуки надпространственного перехода. Все это время, за исключением обследования, оказавшегося не столько медицинским сколько техническим совмещением параметров, мы безвылазно просидели на нашем корабле. В отличие от Шилы, которая облизывала любимую броню-скафандр, мне оказалось абсолютно нечего делать. Из-за отладки дополнительных мощностей системы, находившейся в самом разгаре, у меня не было даже возможности погонять симулятор виртуального "Бурундука".

Монтаж всего дополнительного оборудования, как и предполагал дядюшка Ссорташш, техники закончили за двое суток, а вот с отладкой Ося гонял бригаду своих соотечественников практически до самого отлета, который случился после установки уже настроенных под нас анабиозных капсул. Так что мое убийство ни в чем не повинного времени происходило под жизнерадостные отзывы Оси о родственниках техников. Поначалу я хотел отключить перевод, но быстро сообразил, что эти перебранки — хоть и слабое, но все же развлечение. Оставалось чистить штатное оружие, да иногда навязываться в компанию к Шиле. Как я вскоре выяснил, дядюшка Ссорташш заказал к шилиному скафандру немного другую комплектацию защитных пластин и сервисных агрегатов. И Шила теперь упоенно экспериментировала с броней, устанавливая различные сочетания старых и новых комплектующих частей.

Анабиозную капсулу для Краппса настроили после установки прямо на борту "Бурундука". Поскольку наш инженер оказался персоной не только архи занятой, но и с некоторых пор архи известной двое наладчиков прибыли на борт нашего кораблика вместе с капсулой.

Устав от беспредельной скуки, я с радостью погрузился в процессы, связанные с анабиозными капсулами, засыпая специалистов тоннами вопросов. Нужно сказать, что капсулы оказались не в полном смысле слова анабиозными, я назвал их таким образом для элементарного упрощения. Не было в них ни заморозки с жутко ответственной точкой застекловывания воды, ни опасности растрескивания, ни жутко тяжелой обратной реабилитации организма, как это принято в земной креонике. В капсулах процессы организма сильно замедлялись с помощью каких-то полей. Правда при этом общая температура тела заметно понижалась, и уровень падения температуры напрямую зависел от вида разумного. Особенность процесса состояла в том, что разные части организма замедлялись полями с разными характеристиками, а иногда и вообще разными полями. Унитарность анабиозных капсул сильно удивила меня, но все имело довольно простое объяснение. При персональной подстройке, капсула на основании данных медицинского сканирования определяла параметры полей, необходимые для данного вида организма, сохраняя их на будущее в своей памяти. В случае же штучных, так сказать "именных" капсул, поля задавались после тщательного выверения и сопоставления медицинской карты и живого "образца", и капсула регулярно мониторила состояние пациента и осуществляла динамическую подстройку под организм владельца. В наших штучных и не самых дешевых капсулах оказалась и своеобразная система реабилитации организма. С помощью специально рассчитанного поля, а в тяжелых случаях и нескольких полей поврежденные части тела и органы попадали на время помещения организма в капсулу в наиболее благоприятные для восстановления условия. В случаях крайней необходимости имелась возможность максимально замедлить жизненные процессы организма, в этом режиме последний мало отличался от замороженной тушки.

Под конец всех этих важных процедур я успел искусать ногти практически по самые локти, ожидая отбытия с опостылевшей военной базы. Хоть тут и имелась возможность прогуляться по ангару, доступная к посещению территория оказалась крайне малой. Лишь Ося постоянно куда-то отлучался с местными спецами, но на то, скорее всего, имелось какое-то специальное разрешение.

* * *

И, наконец, час предстартовой подготовки настал.

Когда все посторонние покинули корабль, и мы подняли защитные экраны, Анна снова влилась в наше морально утомленное общество.

— Доброе утро, Аннушка, — приветствовал я нашего хранителя ключей.

— Привет, подруга, — радостно отозвалась Шила. — Как спалось?

— Здравствуйте, Анна, — скупо выразил свое внимание Краппс.

— Привет, семья, — улыбнулась всем Анна. — Я по вас соскучилась.

Проверка на этот раз велась скрупулезно, так как ходовых испытаний у нас явно не предвиделось. Анна с Краппсом тщательно проверяли поблочно все системы, включая дублирующие контуры. А мы с Шилой на это время остались совершенно не у дел. Пользуясь случаем, Шила прожужжала мне все уши, сетуя на то, что так и не смогла уговорить меня на замену орудия главного калибра. Я, честно говоря, не совсем понимал, зачем нам его менять, тем более разница мне казалась невеликой. Козырем разведчику всегда служила скрытность и аппаратура обнаружения, еще кое-кто из незримых бойцов мог похвастаться джокером в виде скорости. Вояками же мы были совершенно никакими, случить против нас встать хотя бы кораблю боевого сопровождения или просто хорошо вооруженному торговому судну. Но возражать Шиле в этом деле было совершенно бесполезно, все равно, что фанату городского рэйсинга во время рассуждений о более мощном движке. Так что я безмолвно слушал, проверяя тем временем наши корабельные запасы, за которыми, как ни крути, следить приходилось мне.

— Шила, откуда у нас взялись лишние ракеты? — прервал я жалобы любителя толстых пушек. — Нам же Ссорташш наотрез отказался их искать.

— Ося, ты договорился? — перекинула Шила в свою очередь вопрос Краппсу. — Я ничего такого не заказывала, да и как бы они заказ на военную базу доставили.

— Нет. Когда мне было этим заниматься? — Краппс на секунду оторвался от предстартовых процедур. — Дайте нормально закончить!

— У них тут что, такое же разгильдяйство, как и у нас в армии? — подумал я. — Или дядюшка Ссорташш не совсем та пушистая белая овечка, какой нам прикидывается, и все организовал втихую?

— Шерш раз уж мы о всяких хозяйственных делах… — хитро начала Шила, — ты извини, я тут немного денег потратила.

— Где ты их тут потратить умудрилась? — искренне удивился я.

— Мне ребята в броню штатный лазер интегрировали, так по-свойски, — сказала Шила, кукольно поморгав мне. — А я им "полянку" накрыла в офицерской столовой ресторанному по спецзаказу с гражданской станции.

— Нехило погуляли ребята, наверное, — пробурчал я, хотя на самом деле мне было совсем не жалко потраченных денег. — Нам на топливо-то обратно хватит?

— Ну не так чтобы сильно много денег ушло, — замялась Шила. — Ты же знаешь, что иначе встроенное оружие не купить.

— А оно тебе надо? — спросил я. — Статуса-то военного у нас нет, на том же орбитальном комплексе Маятника как ходить будешь?

— Оно снимается, — хихикнула Шила. — Я сразу поняла, что ты не будешь ругаться.

— Чего же мне ругаться-то, милитаристка ты несносная? — рассмеялся я в ответ. — Вот ребята нам по доброте ракет, наверное, и насыпали.

— За ракеты мы не говорили, может, дядюшка постарался? — неуверенно предположила Шила.

— В чем тут для него выгода-то? — возразил я. — Наверное, все же ты ребят так "поляной" очаровала. Ну что там для большой военной базы десяток малых ракет?

— Здорово! — обрадовалась Шила. — Они нам все потраченные деньги с лихвой окупили.

— Эти ребята нам с Осей еще и кое-какими запчастями помогли, — мягко вклинилась Анна в разговор. — Борт-инженер, правда, сам обо всем договорился.

— Ну тогда мы вообще неплохо отоварились на этой межсезонной распродаже, — усмехнулся я, сворачивая реестр судовых запасов.

Я неосознанно до последнего момента ждал какого-нибудь подвоха от военных, хоть и понимал, что проще все это было совершить на базе. Благо, длилось это состояние не так уж и долго. Поскольку база располагалась на периферии звездной системы, уже через полчаса хода мы оказались вне запрещенной к надпространственным прыжкам зоны.

Позади оставались опасения и спешка, впереди — еще три маяка и обратный переход через надпространство к далекому Маятнику. Судя по предварительным подсчетам, график работ мы опережали на два-три дня, осталось лишь закончить всё по плану. И все же дядюшка с его непростыми возможностями не шел у меня из головы. Отложив на "потом" размышления о возможных дядюшкиных сюрпризах, я принялся за расчет прыжка к очередной точке установки маяка. И буквально спустя несколько минут Анна потревожила меня.

— Сергей, нас нагоняет малое судно, по конструкции и характеристикам очень подходящее классификации "военный курьер", — сразу перешла она к делу. — Просят уделить им время для связи.

— Чего хотят? — уточнил я.

— Просят принять пакет данных от некоего потенциального заказчика, — пожала Анна виртуальными плечиками.

— Ну, так и приняли бы с Шилой, — попытался отмахнуться я. — Тут же дело-то секундное.

— Шерш, давай посмотрим, — вклинилась Шила в разговор. — Час времени у нас есть.

— Хорошо, — согласился я, перекинув надпространственный привод в режим холостого хода.

Курьер передал пакет направленным лазерным лучом, сообщив, что дождется ответа. Файл оказался заблокирован паролем, но к нему имелась сопроводительная записка, открыв которую, я даже не удивился тому, что она оказалась от известной нам всем особы. Привожу приблизительный текст, надеясь на память.

*

Уважаемая Шиламаа, уважаемый Сергей, приветствует Вас старый знакомый, организовавший оздоровительные процедуры всего экипажа, как он надеется, на надлежащем уровне. Как я и ожидал, Вы сразу же направились по делам, забыв навестить старого друга. По этой причине отсылаю Вам сообщение столь накладным образом.

Помнится мне, Вы искали работу, подходящую вашим способностям и возможностям. Надеюсь, что предложение пока в силе, и Вы в ближайшее время не собираетесь спрятаться на годик в курортном мирке. Из некоторых каналов мне стало известно предполагаемое место и время окончания Вашего действующего контракта. Исходя из этого, работодатель готов подождать его окончания для последующего найма. Чтобы не быть голословным, я готов раскрыть некоторые подробности предстоящей работы, которые находятся в приложенном файле. Ключ Вы получите, выразив хотя бы предварительное согласие и готовность. Как человек бизнеса, я понимаю, что после рассмотрения деталей дела Вы, возможно, найдете работу неприемлемой, по этой причине окончательные договоренности и детали предстоящего задания будут оговорены на орбитальном комплексе планеты Маятник. Контактные детали есть в файле. Надеюсь, что даже в случае отказа Вы сохраните конфиденциальность информации. С курьером оговорено время ожидания — стандартный усредненный час в системе Алурис, извините, курьер- удовольствие дорогое.

Надеюсь, Вы простите мне небольшую задержку в связи с этим маленьким делом.

*

— Что думаете? — спросил я экипаж.

— Работа и есть работа, — отмахнулась Шила. — Это же хорошо, что мы уже имеем запасец.

— Я не против, — как всегда коротко ответил Краппс.

— Анна? — уточнил я.

— Да, Сергей? — отозвалась Анна.

— Твое мнение? — пояснил я. — Ты тоже — наш член экипажа.

— Я мало знаю вашего друга, — отозвалась Анна. — Но, судя по методу передачи послания, задание, скорее всего, намечается сложное и уж точно конфиденциальное. Это в свою очередь может иметь последствия или преимущества. Тут уже все зависит от того, кто дает эту работу. Я готова во всем быть с вами, "Бурундук" — это я, но так же "Бурундук" — это все вы.

— Ясно, — подвел я итог. — Выходит, что даже без моего мнения все "за". Это хорошо, ибо я не смог бы спокойно спать, пройдя мимо такой аферы.

Дядюшка Ссорташш — пройдоха, каких космос не видывал, но он показал себя вполне надежным партнером, когда дело касалось денег. По этой причине за изнанку дела, по моим ощущениям, беспокоиться не стоило. Дядюшка своего никогда не упускал, нам осталось бы лишь справиться с принятыми договоренностями. И хоть дядюшка оказался не совсем прост, возможно, даже связан с местными военными, у меня не возникало предчувствия, что нами просто хотят пожертвовать. Кроме того, мы еще имели возможность отказаться.

Анна передала курьеру наше согласие, получив в ответ короткое сообщение.

*

"Рад, что Вы согласились, надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество. Пароль — второй лот нашей первой сделки".

*

— Черт возьми, — подумал я. — Опять ребусы решать. Я сам-то толком не знал, что за металл продал в тот раз хитрому дельцу. Придется вернуться к старой головоломке.

— Анна, нужна периодическая таблица химических элементов с местными названиями, — попросил я. — Стащи, что есть поближе, главное чтобы имелись атомные массы элементов.

Анна, естественно сразу не поняла о чем разговор, но после некоторых объяснений и рисунков предоставила требуемое, даже переформатировав местную химико-физическую матрицу в привычный для меня вид двухмерной таблицы. Тем не менее, проблема в лоб не решилась. Водороду в таблице соответствовала какая-то совсем не похожая на единицу цифра. То ли у местных структура таблицы строилась не по атомной массе, а по какой-то иной величине, то ли отсчет велся совсем не от водорода. Во время нашего предпродажного диспута дядюшка Ссорташш вполне ясно упоминал именно атомную массу элемента. Немного поразмыслив, я решил не париться, в крайнем случае, пароль можно отыскать путем не столь уж великого подбора. Самому ломать мозг тоже не хотелось. Я пояснил Анне особенность нашей таблицы и попросил изыскать элемент с атомной массой сто три. Ответ случился раньше, чем я успел закончить формулировку вопроса. Не знаю, тот ли это был элемент, что я продал дядюшке — перевода названия на русский или латынь мне не предоставили, а на родном языке аборигенов я его произнести даже не пытался. Главное, что вписанные в поле пароля значки дали нам возможность начать распаковку файла с предложенной работой.

— Шерш, ты продал дядюшке Ссорташшу этот металл? — уточнила Шила неуверенно. — Он же в системе Алурис является стратегическим сырьем, его очень любят местные военные. Ты не побоялся неприятностей с властями?

— Нет, — честно признался я. — Я только что от тебя впервые услышал эти страсти. Дядюшка Ссорташш про это абсолютно ничего не сказал.

Более задерживаться в системе Алурис смысла не было, с файлом мы смогли бы ознакомиться и в процессе прохождения надпространства. Расчет и фиксация точки выхода для установки маяка много времени не заняли. Но все же любопытство явно родилось раньше меня самого. Курьер по-прежнему висел на занятой от нас дистанции, видимо, оплаченное время еще не закончилось. Так что еще можно было послать дядюшке какое-нибудь пояснение или пожелание. Отложив погружение в надпространство, я предложил ознакомиться с полученной информацией немедленно, и Анна тут же открыла файл.

Перед нами повисла холодная белая странница. Звезда классифицировалась белым карликом, но висела она практически в полной пустоте. Вокруг нее не наблюдалось ни характерной планетарной туманности, ни планет, ни даже каких-либо обломков или астероидов. Собственно, во вселенной, как и в нашей галактике, должно быть довольно много совершенно одиноких звезд. Особенностью этой звезды являлись два, вращающихся вокруг нее объекта, которые родственниками звезды не являлись. Будь это какие-нибудь приблудные каменюки, я бы не удивился, но объекты имели явно искусственное происхождение, о чем говорил слишком сильно отражаемый свет маленькой уставшей от жизни белой странницы. Довольно странным казалось полное отсутствие какой-либо активности как вблизи объектов, так и во всей системе в целом. Скорее всего, систему бросили за ненадобностью или оставили по каким-то веским причинам. И раз ее до сих пор не обчистили предприимчивые дельцы, имелась в этом деле какая-то зарытая собака.

Трудность могла носить как природный характер, так и вид оставленного покинувшими комплекс хозяевами сюрприза. Все это совершенно не походило на виденные мной до сих пор базы и станции КСС, но старый ящер знал, чем меня купить. Кто же откажется от небольшой авантюры на поприще черной, серой или белой археологии, особенно когда копать практически не нужно. К сожалению, остальной информации оказался самый минимум. Дядюшка Ссорташш был краток, как отказ старой девственницы. Вся поясняющая информация исчерпывалась предложением разведывательного рейда к объектам. Все подробности в случае согласия ждали нас на Маятнике.

— Миленько, — выразилась Шила в чисто земной манере. — Надеюсь, нам или хорошенько заплатят, или отдадут на трое суток этот "город" для разграбления. Если военные в этом деле не продвинулись, значит, тут больше шансов потерять, чем приобрести.

— Это было "да" или "нет"? — уточнил я. — Только поясни нормально, я знаю, что у женщин каждое из этих слов может иметь массу значений в зависимости от погоды, настроения, самочувствия и впечатлений от прошлой ночи.

— Фи, Шерш, это определенно "да", как его ни переверни, — возмутилась Шила. — Кроме того, мы еще можем отказаться, во что я вообще практически не верю.

Краппс и Анна промолчали, что было для них весьма характерно. Анна все еще слегка стеснялась, Краппсу же все, не касающееся его работы, казалось глубоко безразличным.

— Подтверждай, — пожал я плечами, — раз уж твоя интуиция не имеет никаких возражений.

— Кто же ты дядюшка в овечьей шкуре? — подумал я снова, отдав команду на полное погружение в надпространство после переданного Шилой курьеру предварительного согласия.

* * *

Установку трех оставшихся маяков мы провели, можно сказать, в автоматическом режиме. В первый же прыжок мною была апробирована анабиозная капсула — правильнее все же было бы сказать стазис-камера. Забрался я в нее, спустя почти сутки после начала перехода от полного безделья. Шила возилась с броней, тут я уповал только на ее внимательность и прочность обшивки, все же у Шилы теперь имелось встроенное вооружение. Краппс вообще не появлялся, проверяя за технарями установку всего заказанного оборудования, вообще Ося, доверяя в таких вещах только себе, старался все потрогать и осмотреть сам. Анна со мной общалась как-то растерянно, я даже спросил все ли у нее нормально после нашей с Шилой пьяной выходки. Может похмелье мучит. Анна извинилась и ответила, что до сих пор проводит сканирование нового оборудования, часть мощностей уже адаптирована, осталось совсем немного. Чтобы не скучать, я и решил опробовать свое новое оборудование. Осматривая установленную в своей каюте капсулу, я спросил Анну:

— Ее как-то нужно готовить, Аннушка?

— Нет, она в режиме, — ответила Анна. — Просто займи место. Активация мысленно или вручную.

У Шилы и Оси капсула выполняла и роль довольно аскетической спальной ложи. Так экономилось и без того скромное пространство кают. Естественно, что на такой кроватке вдвоем спать было совершенно невозможно, и Шила настояла, чтоб в моей каюте осталась штатная кровать, которая хоть и не отличалась шириной привычной для землянина двуспальной поляны, но все же имела приемлемые размеры для пребывания на ней двух лиц. А, учитывая вполне скромные Шилины габариты, можно сказать, что места нам вполне хватало для комфортного сна и отдыха. По этой причине каюта моя стала еще теснее. Перебрав все возможные варианты, стазис-капсулу установили в положении "полу-стоя" рядом с санузлом. Но вызывать дискомфорт это могло только в первый момент, так как после активации процесса телу становило резко безразлично его положение. Спать же я продолжал на своей штатной кровати.

— А туда голышом укладываться? — спросил я, представляя себя неуютно без брони.

— Лучше без брони и желательно посетив душ перед упаковкой — подтвердила Анна мои подозрения своим смехом. — В экстренных случаях можно запечатать в капсулу раненого прямо в костюме или скафандре, но надежность процесса в этом случае снижается.

— Ясно, — пробурчал я, пока броня сползалась к плечам, — надежность, конечно, превыше всего.

Мои субъективные ощущения от процесса оказались простыми: кто-то выключил, а потом снова включил реальность — прошло трое суток. Ни снов, ни видений, и после выхода из режима — замечательное самочувствие. Наблюдалась разве что некоторая "вялость" сознания, которая, впрочем, прошла минут через десять-пятнадцать. Ни есть, ни пить не хотелось, впрочем, и секса не хотелось тоже, наверное, разум мой проснулся раньше инстинктов.

Дела маячные мы завершили быстро и буднично, честно говоря, контракт этот мне лично уже надоел хуже пареной репы, хоть я ее никогда и не ел. Хорошо, что осталось всего-то две точки и обратный скачок к Маятнику. Я настоял, чтобы Краппс и Шила обкатали свои стазис-капсулы во время следующего скачка к точке установки маяка. Краппс согласился со свойственной ему сдержанностью, Шила поддалась логике, которая ей доказывала, что стазис-капсулу действительно стоит проверить перед серьезной работой.

Перед очередным прыжком Анна взялась расспрашивать меня о тонкостях просчета траектории в надпространстве. Ее новые мощности позволяли ей значительно больше, так что девушка решила проверить свои гипотетические возможности на этой ниве. Я ей пытался доказать, что в этом деле вычисления и допуски — не самое главное дело. Шила и Ося, как и положено прилежным пионерам, залегли в капсулы, так что ни мешать нашему разговору, ни возражать нам стало некому. С одной стороны я был совершенно уверен в бесперспективности таких потуг, ибо овладеть такими навыками без каких-либо методик и практических занятий казалось невозможным, с другой мне стало просто интересно, что у нее получится.

— Ладно, — согласился я с Анной, — давай сделаем так. Ты просчитай прыжок до следующей точки, а я проверю. Твой интерес в этой области весьма полезен, я бы даже сказал, что он сможет спасти нас в экстренной ситуации, если, конечно, все получится.

— Мне понадобится значительно больше времени, — проинформировала меня Анна.

— Ничего, осуждать нас некому, а попробовать нужно, — поставил я точку в обсуждении. — Мы в любом случае пока опережаем намеченный график.

— Спасибо, Сергей, — ответила Анна, отдавая команду на стартовое погружение корабля в надпространство для просчета прыжка.

Процесс просчета занял у Аннушки почти четыре часа. Все это время я бессовестно гонял наш "Бурундук" в виртуальном пространстве. Не могу сказать, что симулятор сильно мне нравился, просто Анна догрузила обновления, связанные с доработанной энергетической установкой и соответственно измененными режимами двигателей.

— Сергей, я закончила, — всплыло окошко экстренного системного оповещения.

— Сейчас проверим, — отозвался я, сворачивая виртуальную реальность симулятора.

У меня на проверку ушло три минуты. На тщательную перепроверку еще десять. Точка выхода Анны находилась довольно далеко от приемлемой зоны. Анна сделала верный расчет, но даже такая упрощенная многомерность имела свои выверты. На пути нашего маршрута оказалось две небольшие зоны со смазанными характеристиками и одна откровенно аномальная "клякса", видимо, вызванная какими-то сильными воздействиями в этой области реального или наоборот более глубокого многомерного пространства. Теоретически расчет Анны оказался безупречным, но на практике неоднородности участка искажали путь, добавляя нам около тридцати часов хода. Я попытался объяснить Анне обнаруженные мной тонкости. Но на практике оказалось, что Анна элементарно не может их прочувствовать на таком удалении от точки входа. Узнав у Анны диапазон ее уверенного восприятия, я вновь проверил ее расчет. Оказалось, что она вполне удачно обсчитала обнаруженную вблизи точки входа зону смазанных характеристик. По всему выходило, что Анна вполне способна делать уверенные прыжки в пределах двух-трех суток от точки входа, в зависимости от состояния надпространства. Этим я сразу и поделился с Анной, чтобы подбодрить ее пошатнувшееся настроение.

Но расстроилась наша хранительница сильнее, чем мне показалось сначала. Хоть девушка и не подала вида, пришлось выправлять настроение, приводя примеры из своей жизни. На деле у нас имелась не то, что причина для расстройства, а настоящая радостная весть. Совсем небольшая часть разумных вне зависимости от видовой принадлежности имела склонность к освоению этой профессии. Анне же удалось очень даже впечатляющее дело. После такого события вряд ли кто-либо из понимающих суть вещей персон смог заявить, что искусственный интеллект лишен чувств. И даже в таком зачаточном варианте способность Анны могла очень сильно пригодиться всему экипажу, выручив нас в какой-нибудь экстренной ситуации.

Потратив пару часов, я попытался помочь Анне уловить нюансы, но так и не преуспел в этом деле. Дальше определенного порога девушка просто не чувствовала многомерность, ориентируясь лишь на свои вычислительные мощности. Попробовав решить проблему и мытьем и катанием, я, наконец, сдался. Подправив траекторию, я предложил начать переход. И чтобы Анна не потеряла интерес к данному вопросу, я пообещал ей каждый раз предлагать расчет траектории при надпространственном переходе. Времени на это тратилось не так уж и много, а практика вполне могла привести и к интересным результатам.

Уйдя в надпространство, мы еще долго разговаривали с Анной на интересующие ее темы, касающиеся в основном отношений между полами и прочих "людских" странностей. Анна, наконец, описала свои впечатления о нашей с Шилой пьяной выходке. В ключе продолжения темы мне пришлось рассказать ей кое-что о земных женщинах, основываясь на своих знаниях и ощущениях. К сожалению, я не являлся женщиной и не мог в точности описать Анне специфические ощущения, испытываемые этой половиной человечества. Частично Анна имела представление о некоторых из них на основе эмоций моей постельной подруги. Хотя в том случае аналогии могло и не просматриваться.

Свой образ Анна создала на основе моих воспоминаний и впечатлений о земных женщинах, теперь тщательно шлифуя и доводя его цельность. Наши сознания до сих пор находились в состоянии остаточного резонанса, и общаться по душам нам оставалось довольно легко. По настоянию Анны я показал на ее обнаженном теле все известные мне места, относящиеся к женским эрогенным зонам, а так же описал хитрости и тонкости процесса.

Вообще, наш разговор оказался неожиданно интересным и приятным. Забираясь в капсулу, я подумал, что Анна создала себе очень красивое женское тело, видимо, выбрав мои самые приятные воспоминания о нем. В отличие от меня и моих воспоминаний Шила оказалась совершенно иной, но оказала не менее сильное, хотя, скорее психологическое влияние на формирование Анны, как женщины.

Не вижу смысла описывать остаток пути, переходы я провел в стазис-капсуле, а как провел их экипаж, не имею ни малейшего понятия. В тот период моей жизни на меня накатила какая-то меланхоличная хандра, окрасившая мир в серые тона. Возможно, так сказывалась некоторая накопившаяся усталость.

Перед каждым прыжком я давал Анне возможность сделать расчет, подправляя его со своей стороны. Трудно было сказать, что результаты становились лучше, тут скорее влиял фактор отрезка пути в надпространстве. И все же практика Анне была необходима, так что я ни в коем случае не считал потраченное время бесполезным.

В пространство базы работодателя мы вышли почти на трое суток раньше оговоренного контрактом времени. На саму торговую базу нас не пустили, забрав в космосе оставшиеся два маяка и передав нам оборудование для контроля курса по маякам. Ни вопросов о состоянии корабля, ни предложений пополнить запасы или передохнуть от работодателей не последовало, что лично мне показалось чрезвычайно странным. И, видимо, я не стал одинок в оценке ситуации. Ося наотрез отказался пустить кого-либо из специалистов работодателя на борт "Бурундука". Тщательно изучив описание и узлы системы на пару с Анной, борт-инженер установил все самостоятельно.

Цены на топливо нашего вида в прилегающем пространстве оказались заоблачными, так что дозаправляться мы не стали. Мало того, работодатели оказались реальными прощелыгами, отказавшись платить как очередную часть гонорара, так и надбавку за скорость, оговоренные контрактом. Но поскольку тут Шила оказалась во всеоружии, нас вынуждены были выслушать.

Пригрозив подать в суд альянса Алурис, к зоне деятельности которого относилось прилегающее пространство, капитанша объявила о приостановлении выполнения контракта, отнеся неустойки, дополнительные расходы и упущенную прибыль на счет местного филиала компании. Последней каплей оказалось ее заявление, что с момента нашего прибытия ведется хронометраж событий и переговоров, время же, потраченное на них, должно быть оплачено по стандартному тарифу контракта. Спустя сорок три часа, большей частью состоявших из переговоров, споров и даже угроз, мы оказались готовы к выполнению очередной части контракта, получив все причитающееся до последней "копейки".

— Мне кажется, что нас попытаются надуть при окончательном расчете, — высказала Шила свои подозрения. — Слишком уж нагло себя вели эти торгаши. Мне удалось вытрусить заработанные деньги только из-за того, что без нашего пробного прыжка они не решатся запустить свои суда. Потеря даже одного судна даже без груза обойдется им куда больше всей стоимости нашего контракта. Дураков же, согласных сделать эту часть контракта за нас, я уверена, не найдется.

— Есть и у меня такие подозрения, — согласился я. — Будем пытаться, возможно, получится подключить знакомых дядюшки Ссорташша на Маятнике. Отказываться — себе дороже, законников у торгашей наверняка хватает.

Перед столь длинным прыжком мы с Анной решили для подстраховки контролировать курс по моей выкладке и намеченной мной же точке выхода. То есть она должна была скрупулезно записывать действия, переданного нам оборудования, проверяя работу установленных маяков из надпространства, вести же корабль следовало по моей траектории. При таком раскладе мы могли быть уверены в надежном выходе по окончании пути. Анна же взялась рассчитать точку нашего выхода на основе записанных аппаратурой данных. В идеале две эти точки должны были находиться в пределах допустимого при переходе отклонения. В случае каких-либо подозрений со стороны специалистов, все можно было свести к операторской, то есть моей, корректировке на основании данных маяка.

Расчет я сделал дважды, потратив на это в общей сложности чуть больше часа. Нам предстоял рекордно длинный прыжок с нахождением в надпространстве в течение сорока трех земных суток, по этой причине любая проверка не могла стать лишней. Совершив два независимых расчета, я получил две слегка отличные точки выхода. Оба мои расчета давали результат в сорок с небольшим довеском земных суток, видимо, у специалистов компании не имелось практики в расчете столь длинных прыжков. Теория же в отношении многомерности оказывалась права только частично. Окончательно скомпилировав данные, я получил наиболее оптимальную траекторию прыжка и точку выхода. Ося завершил проверку всех систем, включая стазис-капсулы, еще до окончания нашей торговли с работодателем. Торчать в окрестностях базы уже надоело, и мы, наконец, ушли в прыжок.

* * *

Как прошел прыжок я не знаю, но раз мы вышли в окрестностях точки назначения, его можно считать удачным. К сожалению, выйти в рассчитанную точку у нас не получилось, хотя точность столь длинного перехода могла считаться практически ювелирной. До Маятника нам пришлось идти на двигателях реала всего-то тринадцать часов.

Как и договорились заранее, Анна выводила меня из стазиса приблизительно на половине пути. После проверки курса хранительница ключей получила заслуженную похвалу и мою искреннюю благодарность. По этому случаю я немного принял "на грудь" и, поболтав еще пару часиков с милой девчушкой, отошел ко сну. Так что погрешность выхода обосновывалась не оплошностями во время пути, а самим расчетом. Проверив данные, расчетов Анны относительно нашего предполагаемого курса при движении по маякам, я нисколько не удивился. Пользуясь услугами маяков, мы бы все же вышли в реальное пространство относительной недалеко от Маятника, только вот до точки назначения даже с нашими скоростными движками пришлось бы добираться почти трое земных суток. Скорее всего, такая погрешность появилась ввиду отклонения сигнала маяков при пересечении границы надпространства, либо они искажались какой-то близкой аномалией, а может, специалисты торговой компании вообще не учитывали аномальные области надпространства на пути следования. В любом случае эта проблема нашей уже не была.

Пока мы, коптя пространство, ползли на движках реала к Маятнику, Анна не поленилась просчитать погрешности и поправки при прохождении маяков, пользуясь сделанными ранее наработками. Сама же аппаратура торговой компании, как сказал Ося, отмечала вехи пути и параметры сигнала сверочных маяков, сделать корректировку курса на основании только этих данных казалось вполне осуществимым, но весьма затруднительным занятием. По крайней мере, расчет занял бы совершенно неприличное количество машинных часов.

Первым делом после выхода в реал я порекомендовал отключить и снять аппаратуру торговой компании, поместив ее в один из трюмов. Можно это считать паранойей, но лучше перестраховаться, чем сильно испугаться впоследствии — работодатель не зарекомендовал себя излишне порядочным партнером. Невзлюбивший работодателя Ося осуществил эту процедуру сразу после тщательной проверки систем нашего космолета.

Предварительная проверка доступных систем космолета не выявила ни одной отказавшей системы. Полную картину Ося обещал "дорисовать" после полной проверки с остановкой двигателей по окончанию рейса. Приняв доклад, я мысленно сказал военным специалистам, строившим "Бурундука": "Большое пионерское спасибо!" Пробывший сорок суток в надпространстве корабль фактически оказался готов к следующему прыжку.

Связавшись с господином Жуупсом и оповестив его о завершении задания, мы пошли на парковку в один из общественных ангаров, проигнорировав пожелание работодателя "приземлиться" в специальном ангаре компании. Остававшееся у нас на борту оборудование не являлось ни излишне секретным, ни излишне громоздким, по этой причине работодатель мог забрать его в любом месте — контракт на эту тему не имел никаких пунктов. Мы же предпочли перестраховаться, потеряв немного денег на оплате посадочного места. До встречи с работодателем оставалось чуть больше часа.

Что мне жутко нравилось в системе Маятника, так это полное отсутствие какой-либо таможенной или миграционной службы. Силы охраны системы совершенно не интересовались целью прибытия и перевозимым товаром. Не знаю, целесообразно ли было такое поведение властей, но раз система насчитывала уже не первую сотню лет нормального функционирования — в таком подходе к вопросу имелись какие-то плюсы. Возможно, у властей имелись свои секреты вместе с мертвецами в шкафу.

На сей раз с господином Жуупсом мы побеседовали в служебном транспорте, на котором он прибыл в сопровождении грузовика и машины с охраной, что само по себе вызывало недоумение на демилитаризированном Маятнике. Поздоровавшись на "свежем воздухе", мы какое-то время молча наблюдали физиономии друг друга. Далее господин Жуупс предложил нам переговорить в его мобильном офисе. Анна по моей просьбе демонстративно открыла и снова закрыла орудийные панели системы противометеоритной защиты.

— Вы хорошо справились с заданием, — начал Жуупс. — Я бы хотел забрать переданное Вам для последнего этапа оборудование.

— Вы можете его забрать, — согласилась Шила, — за исключением небольшого блока с ячейкой памяти, которую мы будем рады вам передать после получения оплаты по контракту, включая бонус за скорость.

— Шиламаа, я буду настаивать, чтобы Вы передали нам все оборудование, временно врученное Вам для выполнения задания, — продолжил Жуупс. — Сами понимаете, мы вправе потребовать, чтобы Вы вернули нам собственность компании.

— Несомненно, уважаемый Жуупс, — согласилась Шила. — Вы передадите нам оплату прямо сейчас?

— Я бы хотел убедиться в целости оборудования, — нудно продолжил Жуупс.

— Пожалуйста, — согласилась Шила. — Я сейчас попрошу нашего инженера очистить запоминающее устройство оборудования, и Вы сможете немедленно его забрать.

— Вы не имеете права, — возразил Жуупс. — Информация является неотъемлемой частью оборудования. Вы обязаны передать ее вместе с оборудованием в целости и сохранности.

— Господин Жуупс, — продолжила Шила. — В контракте нет совершенно ничего относительно последнего Вашего требования. Там есть только параграф о конфиденциальности информации, и есть параграф о сроках и размерах оплаты.

— Задание считается выполненным после того, как Вы передадите отчет, — настаивал Жуупс. — А отчет подразумевает и информацию, собранную нашей аппаратурой.

— В контракте ничего нет про то, о чем Вы говорите, — парировала Шила. — По прибытию мы дали Вам полный отчет о прохождении последнего этапа задания. Отчет зафиксирован, время соответствует времени связи с диспетчером орбитального комплекса, обращение в диспетчерскую, кстати, тоже зафиксировано. Вы вообще согласны с окончанием нашей части работы?

— О выполнении могут судить только специалисты, ознакомившись со всей имеющейся информацией, — возразил Жуупс. — Прошу передать оборудование с записью последнего прыжка.

— Жуупс, Вы вообще собираетесь платить? — прямо спросила Шила. — Пока Вы только топчетесь на месте, так и не переступив черту. Бездна Вас возьми, мы сидим перед Вами, а Вы талдычите какие-то небылицы про невыполненное задание.

— Три четверти, — ответил Жуупс.

— Все сто и оговоренное за скорость вознаграждение, — парировала Шила.

— Мы можем послать наше судно от маяка к маяку и снять необходимые данные, — ответил Жуупс.

— Валяйте, — согласилась Шила. — Предупредите пилотов, что несколько маяков находятся в зоне повышенной метеоритной опасности, знаете, астероидные такие пояса.

— Порча оборудования компании — дело наказуемое, — повысил голос Жуупс.

— О чем Вы, уважаемый? Метеориты разве могут знать об этом? — с недоумением в голосе ответила Шила. — Так предупреждение на пользу Вашему делу.

— Три четверти и топливо, — сухо сказал Жуупс.

— Бла-бла-бла, — ответила Шила. — Мы не спешим. Все по контракту. Ради случая можем в виде исключения сделать вам отличный подарок, если не будете упрямиться. Информация убойная, не пожалеете.

— Вся информация по заданию должна остаться конфиденциальной, — возразил Жуупс. — Прошу передать ее вместе с данными по прыжку.

— Да она кроме Вас, да контрабандистов никому и не нужна, — пошутила Шила. — Собственно и нам она ни к чему, просто сотрем.

— Четыре пятых, — ответил Жуупс, — и вся имеющаяся информация.

— Читайте контракт, — ответила Шила. — Там есть и пункт о неустойках.

— Вы не сможете по суду получить неустойку, — парировал Жуупс. — Там имеются только туманные намеки.

— Я знаю, — ответила Шила. — Мы не о суде говорим, а о порядочности и дополнительной информации, абсолютно не прописанной в открытом контракте. Кстати, при разбирательстве в суде, наверняка всплывут детали нашего задания, репортеры — народ ушлый, Ваша трасса станет самой популярной транскосмической магистралью.

— Компания не рассчитывала на такие расходы, — сказал Жуупс. — Вы и так уже получили денег больше, чем причиталось за первую часть работы.

— О чем Вы? — удивилась Шила. — Только оговоренный контрактом бонус.

— Шиламаа, не прикидывайтесь, — зло сказал Жуупс. — Компания готова оплатить только четыре пятых от суммы контракта. Я и так уже взял на себя смелость закрыть глаза на вытребованное Вами вознаграждение. Мы рассчитывали на куда меньшую сумму!

— Жуупс, мне без разницы, на что Вы рассчитывали, — ответила Шила. — Вы вольны были нанять дешевый корабль с неквалифицированной командой, могли продолжать посылать свои суда на установку маяков, но Вы обратились к нам и открыли контракт с описанием условий по досрочному его выполнению. Будьте добры заплатите за своевременно сделанную работу!

— Компания не может заплатить столько, — успокоился Жуупс.

— Вы лжете, — спокойно ответила Шила. — Вы на нас заработаете куда больше денег, чем говорите. Не можете оплатить, откройте по недостающей сумме на нас именные депозитарии в снабжающих топливом компаниях.

— Мы не снабжаем корабли используемым Вами видом топлива, — ответил Жуупс.

— Бросьте, это — отговорки, — парировала Шила. — Практически все торгующие топливом концерны в состоянии предоставить такое топливо. За ним будущее, это — своего рода реклама и статус поставщика. Ваша торговая компания, кстати, не скупится на рекламу.

— Мне нужно переговорить с начальством, — сдался Жуупс. — Но мне нужна информация, которую Вы хотите предоставить дополнительно.

— Жуупс, а Вы не находите, что мы переговорили "ни о чем", — ответила Шила. — Давайте договоримся так: Вы передаете нам те деньги, которые намеревались заплатить, мы Вам передаем смысл имеющейся для Вас ценной информации. Вы связываетесь с руководством, и мы после этого продолжаем переговоры.

— Ячейка памяти? — уточнил Жуупс.

— У нас до окончательной оплаты, — ответила Шила. — У нас оплачена орбитальная стоянка до конца местных суток, потом мы переберемся на планету. Прошу учесть, что у нас есть очередной контракт, и мы не можем толочься в системе Маятника пожизненно.

— Три четверти против информации, — согласился Жуупс.

— Годится, — согласилась Шила. — Ячейка памяти у нас до окончательной оплаты.

Жуупс выложил на маленький столик четыре банковские карты. Шила демонстративно взяла их и удалилась для проверки к стояночному терминалу. До возвращения Шилы мы сидели, молча разглядывая друг друга.

— Жуупс, Вы считать не умеете или это у вас семейное? — спросила Шила. — Тут слегка не хватает денег, не хотите добавить.

— Да, Шиламаа, — скривился Жуупс, выкладывая еще одну карту. — Обсчитался.

— Вы настолько не уважаете себя? — уточнил я.

— Меня и так могут наказать за столь серьезные расходы, — отозвался он.

— Вы неправильно преподносите факты, уважаемый, — ответил я. — Раз ваше руководство столь закомплексовано на выплатах денег, давите на те выгоды, которые Вы приобретете, получив нашу информацию. Проверять карту не нужно?

— Нет, — зло буркнул Жуупс.

— В силу некоторых особенностей конструкции корабля мы смогли проверить работу маяков в процессе прохождения надпространственного пути, — начал я. — Кроме того, нам удалось рассчитать необходимые поправки, которые могут быть внесены в Ваше устройство контроля пути. Скажу Вам сразу, что Ваши специалисты рассчитали траекторию движения не слишком профессионально. В соответствии с их вариантом пути, выход из надпространства должен происходить почти в трех днях пути от Маятника на нашем двигателе. Ваши же суда потратят на разгон и торможение куда больше времени, что выльется в добрых пять дней. На сколько же я знаю, склады и базы снабжения Вашей компании находятся в непосредственной близости от орбитального комплекса Маятника. Используя наши поправки, суда смогут уверенно выходить в районе двенадцати — пятнадцати часов хода от места назначения.

— Почему Вы думаете, что наши специалисты сами не смогут рассчитать поправки? — спросил Жуупс. — Чем Вы подтвердите правильность Ваших расчетов.

— Практикой, — ответил я. — Я видел данные, записанные в Вашей аппаратуре, их недостаточно для расчета корректировок.

— Не уверен, что информация того стоит, — скривился Жуупс.

— Дело Ваше, — согласился я, вставая. — Мы ждем до окончания суток. Потом считаем вопрос закрытым, Ваша ячейка памяти стоит остатка денег по контракту, а наши расчеты просто становятся историей.

Покинув Жуупса, Шила лично попросила Краппса вынуть ячейку памяти и не поленилась отнести ее в свою каюту. Понаблюдав за разгрузкой оборудования, мы вернулись на "Бурундука". Настроение после встречи немного упало.

— Что ты думаешь об этом Жуупсе? — спросила Шила.

— Знаешь, он меня утомил, — ответил я, — я бы отдал его ячейку памяти за полную заправку нас топливом. Мне кажется, что они будут тянуть кота за хвост до последнего момента. Мы же не знаем, когда у них настанет этот последний момент. А у нас уже наклевывается новое задание.

— Такие сосуны, как Жуупс на этом и живут, прикидываясь беднотой, выдаивают последние честно заработанные деньги, — возмутилась Шила. — Чего бы я этому уроду кровные крохи отдала?

— Да ладно, мы же на торговой компании и так неплохо заработали, — возразил я с улыбкой, — с уже выбитой надбавкой у нас получается без малого сумма контракта.

— Ну, в общем-то, да, — с удивлением согласилась Шила, прикинув уже полученные деньги. — Я как-то и не подумала. Хорошо, согласимся на топливо, только перед этим все равно поторгуемся.

— Зачем? — спросил я. — Хочешь возвысить Жуупса в своих глазах, показав ему в очередной раз, что он своим нытьем может добиться чего угодно?

— Ладно, сделаем так, — решила Шила. — У меня есть подозрения, что Жуупс печется в первую очередь о своем кармане. Пошлю-ка я официальное предложение по официальному контакту торговой компании с указанием условий передачи оставшейся информации и закрытия контракта. Так, по крайней мере, Жуупсу ничего лишнего не отвалится. Там же и предложу купить наши расчеты с поправками, полученные Анной.

— Валяй, — согласился я. — Только можно без меня? Я бы пока переговорил с новым работодателем, чтоб время не терять.

— Что!? — возмутилась Шила. — Ты хочешь меня со свету сжить, убив неудовлетворенным любопытством! Вместе пойдем!

— Ладно, — согласился я, примирительно послав Шиле воздушный поцелуй. — Ты только не затягивай с торговой компанией и Жуупсом.

* * *

Не утерпев до окончания оговоренного с Жуупсом срока, мы связались с новым работодателем по оставленному Ссорташшем контакту. Сначала я даже подумал, что мы ошиблись, но после повторного соединения стало ясно, что это и есть пункт назначения. Правда, назначение это являлось неким комплексом заведений, оказывающих услуги от медицинских и до интимных. Шила подправила мое замешательство, уверенно заявив, что мы обращаемся по рекомендации господина Ссорташша из системы Алурис. После не слишком продолжительного ожидания нас информировали, что заказанный нами специалист сейчас находится на вызове и освободится через три стандартных дня. Но поскольку нам было назначено, компания готова полностью оплатить наше пребывание до момента возвращения специалиста, а еще в виде неустойки может предложить бесплатно весь имеющийся комплекс развлекательных услуг.

Ося выразил полное согласие с проводимой компанией политикой. Шила же посмотрела на меня, и ее взгляд оказался не столько тяжелым или осуждающим, сколько оценивающим. Я даже не понял, что она думала по этому поводу. Спустя несколько секунд, радужки глаз нашего капитана начали стремительно темнеть, а кожа приобрела тусклый отблеск красной меди. Не зная что бы это могло значить, я решил не испытывать судьбу и, поблагодарив секретаря, попросил разместить всего одного члена экипажа. Сославшись на некоторые проблемы, мы договорились встретиться через три дня, по предварительному уведомлению о точном времени и месте.

Транспортный экипаж компании должен был прибыть за Краппсом через два местных часа, и обрадованный борт-инженер, пожелав нам хорошего отдыха, оперативно исчез. Деликатный Краппс даже не стал задавать вопросов, почему мы не захотели вкусить гостеприимства хозяев.

— Почему ты отказался? — спросила Шила.

— Я подумал, что у тебя появились какие-то срочные дела на планете, — пошутил я. — Ты от нетерпения прямо в лице изменилась.

— А… Это… В общем, я немного поволновалась, — ответила Шила, отвернувшись. — Ну, сам знаешь, эти поставщики интимных услуг могут быть такими назойливыми.

— Я не уверен, что им тут удастся найти для меня эльфийку, — якобы раздумывая, сказал я, — а уж о земной женщине вообще молчу…

— В этом секторе есть еще некоторые гуманоидные виды разумных, в общем, пара точно вполне подойдет… — Шила замолчала, видимо, поняв, что сказала что-то лишнее.

— А. Ну это сильно меняет дело, — чуть не смеясь, заявил я. — Сейчас свяжемся, помоги с выбором разумных, подходящих нам, чтоб я не мямлил.

— Ты все-таки пойдешь? — Шила повернулась ко мне.

Теперь ее глаза казались совсем черными, кожа осталась с тем же отливом, а вот волосы по цвету стали темным каштаном, едва отличимым от черного. Я не видел ни светлых, ни темных эльфов, но Шила сейчас, видимо, представляла последних. С виду она казалась совершенно спокойной, но я чувствовал, что внутри нее что-то происходит.

— Ты, правда, думаешь, что я тебя променяю на какого-то разумного с совместимыми нам разъемами? — спросил я, чувствуя внутри себя разливающуюся волну тепла. — Я же пошутил.

— Не знаю, — ответила Шила, опять отвернувшись. — Я бы не хотела. Ты меня прости, я вела себя глупо. Прости меня за то, что мне приходилось утешаться разными разумными, но я же была один на один с этой вселенной…

— Да ладно тебе, — обнял я Шилу. — Я рад, что ты смогла найти в этом жестоком мире хоть каплю радости. Мне тут доставили заказ, я, правда не слишком силен в размерах, да и фасоны пришлось додумывать практически живьем, но мне кажется, что выглядеть будет немного лучше твоего боевого любовника по кличке "Скафандр".

— Не смейся, — ответила Шила тихо, — у меня было тяжелое детство.

— Я боюсь спросить, — так же тихо сказал я. — Но что с твоим внешним видом?

— Переволновалась, — буркнула Шила.

— Но раньше ты не меняла окрас от волнения, — слегка удился я.

— Раньше я волновалась по другому поводу, — Шила дернула плечиком, как настоящая земная девушка. — Такие переживания опасны для девушки моего возраста, так в романах написано.

— Это у людей называется ревностью, а может любовью, — сказал я, — в зависимости от полярности.

— У силуки это называется "угаснуть от огня". — Шила повернулась и уткнулась в мое плечо.

— Барышня силуки может сгореть от неразделенного чувства? — начал догадываться я, подхватив Шилу на руки. — Нужно срочно подбросить угольку!

— Давай не будем Анну приглашать, — прошептала Шила. — Я хочу, чтобы это была лично моя "новелла огня", я думаю, что она меня поймет и не обидится.

— Давай без Анны, — согласился я, уже подходя к своей каюте.

* * *

Жуупсу появился перед самым окончанием отведенного нами срока. Дождавшись, наконец, пока Шила нашла в себе силы вынырнуть из полуобморочного состояния неги, он потребовал срочно вернуть модуль памяти, угрожая в противном случае передать дело на разбирательство властям Маятника.

— Уважаемый Жуупс, я тут подготовила наше последнее коммерческое предложение руководству Вашей компании, — совершенно спокойно, даже с ноткой кокетства, ответила весьма "просветленная" Шила. — Скидываю Вам файлик.

— Я обязательно передам его руководству, — жестко сказал Жуупс. — А Вам рекомендую немедленно передать мне ячейку памяти.

— О, ну не стоит, право, себя так утруждать, — разлилась медовой волной Шила. — Я уже потрудилась разослать его по всем доступным каналам, какое-нибудь, да попадет куда следует. Вы, вообще, такой шалун, все пытаетесь нас выставить перед руководством какими-то грабителями и самодурами.

— Но Вы должны вести все переговоры через меня! Я заведую этим проектом! — взорвался Жуупс. — Сначала Вы, угрожая срывом проекта, выбили незаконное вознаграждение, теперь пытаетесь отвлечь занятых людей…

— Ну что Вы, уважаемый, — ответила Шила ласково. — Мы уже покидаем орбитальный комплекс, у нас, понимаете ли, дела на планете. Никого мы больше отвлекать не будем. Вернемся дня через три, можете связаться, поболтаем, может, договоримся.

— Да вы понимаете, что вы говорите! — заорал Жуупс. — У нас весь график работ нарушится! У нас сутки до пуска первого каравана с Маятника!

— Вы согласны на наши условия? — удивилась Шила — Я знала, что вы мудрый руководитель.

— Вы еще издеваетесь! Я Вас в долговой ангар вместе с вашим челноком упрячу! — орал Жуупс.

— Может нам встречный иск подать? — как бы размышляла Шила вслух, отключив в конце фразы связь.

— Ты круто взяла его в оборот, — сказал я. — Что делать намерена?

— Нам, кажется, срочно нужно на поверхность, — потянулась Шила, пошевелив пальчиками ног. — Мы давненько не общались с нашими друзьями коробейниками. А давай им "поляну" накроем! Ребята, ведь, неплохие.

— Давай, — согласился я. — Заказывай, у тебя опыт. Заказ сами заберем и на планету.

— А с Жуупсом что делаем? — спросила Шила. — Еще посадят его в долговой отсек.

— Ты же его отшила, — удивился я, глядя на счастливую Шилину физиономию, светящуюся практически жемчужной радужкой глаз. — Ладно, разошли по тем же каналам наш контакт, и напиши, чтоб связывались только в случае положительного результата.

* * *

Лагерь коробейников остался на том же месте. Наше прибытие довольно сильно взволновало народ, но все же нашлись "люди", которые присутствовали при наших прошлых сделках, и пальбы удалось избежать.

— Вы чего так рано приперлись, туристы? — нагло спросил какой-то разумный, одетый в облезлую, но бывшую когда-то роскошной боевую броню неизвестных мне войск и похожий в ней на тарантула. — У нас товар не готов, Урагас перегрелся или вы с катушек съехали?

— Я вижу, что ты тут самый смелый, поскольку в броне, — сформулировал я ответ. — Урагас-то сам где?

— Дело твое какое? — продолжил "тарантул".

— В гости мы прилетели, — ответил я. — Соскучились, пикничок вот решили устроить, а тут такие напуганные ребятишки собрались, даже выпить не с кем.

"Тарантул" резко вскинул какое-то оружие и даже выстрелил, но я, как и моя броня, оказался готов. Время растянулось, и я практически с ленцой отошел с траектории импульса, который утонул во вспыхнувшем защитном экране, чуть не сбившем меня с ног.

— Шила! Я тебя люблю, чтоб тебе жилось долго и счастливо! — ругнулся я по корабельной связи. — Ты меня угробить экраном решила? Что эта пукалка "Бурундуку" сделать может?

Шила благоразумно промолчала, убрав защиту. Я вынужденно стоял на одном колене, закончив танцевальный пируэт, а коробейник с недоумением смотрел на место, где меня уже не было, хорошо, хоть возобновить стрельбу не попытался.

— Одного раза хватит? — спросил я, вставая. — Где Урагас?

— Чего тебе надо? — опять спросил коробейник. — Он на пути к лагерю, будет часов через восемьдесят.

— Давай координаты, слетаем, — сказал я. — Нет у нас трех дней, вся жратва остынет.

— Слушай, ты, придурок, я помню ваш корабль, — ответил "тарантул". — Но по делу тут есть с кем переговорить и кроме Урагаса. Давай говори, что тебе надо, я передам, чего зря время терять, народ нервировать.

— Ты не глухой, вроде, переводилка тоже работает нормально, — рассуждал я вслух. — Мы тут в гости к другу с комплектующими для пикничка прилетели, готовы его до лагеря подкинуть, а его коллеги по лагерю, видимо, от зависти палки в колеса ставят.

— Слушай, ты уже достал, — сказал коробейник. — В конце концов, раз Урагас с тобой договаривался, ему и решать ваши проблемы. Жди, сейчас свяжемся с Урагасом.

Получив координаты, мы добрались до места через десять минут. Урагас, естественно, не поверил мне, но, увидев сваленные в трюме доказательства, сделал в мою сторону знак, похоже, обозначающий что-то не слишком хорошее, и дал распоряжение своему отряду из пяти членов с добычей грузиться в свободный трюм.

"Поляну" накрыли быстро. Удачно случилось, что длиннющий день на Маятнике подходил к концу и скоро должен был начаться вечер, сменяющий жару легкой прохладой. Лагерь коробейников все никак не мог поверить в то, что какие-то придурки прилетели на планету просто для пикничка. После распаковки припасов оказалось, что кое-кому не нашлось приемлемой еды и горяченького. Лететь на орбитальный комплекс было лень, доставку ждать — долго, пришлось напрячь наш бортовой синтезатор.

Пикничок начинался как-то зажато, но постепенно народ расходился, благо, провизию мы рассчитали человек на семьдесят, а народу оказалось всего-то под сорок "лиц", экономить не пришлось. Урагас попытался довести до каждого, что на борту корабля остался еще один член экипажа, который будет нести вахту, чтоб никому даже по пьяни не почудилось легким делом туда пробраться. И все же какие-то храбрецы или глупцы нашлись. Анна, как истинно разумный индивидуум, решила их не калечить, лишь в разной степени тяжести приложив защитным экраном. Ребята отделались легким испугом и нелестными отзывами более благоразумных или трезвых товарищей. Пикничок продолжался около суток по нашему корабельному времени. Коробейники отдыхали на всю катушку. Даже невооруженный глаз видел, что многие из них уже давно забыли о такой еде и горячительном. В общем и частном лично мне скучно не показалось. Случались попытки танцевать под музыку на песке. Регулярно возникала стрельба по всему, что пыталось двигаться в не наступившей еще ночи. Как ни странно в коллективе коробейников оказались и особи женского рода, что на пьяную лавочку дало о себе знать и вылилось в какие-то претензии и потасовки.

Отдохнули отлично. Прощаться, правда, оказалось особенно не с кем, так как "трезвых" индивидуумов к моменту нашего отбытия просто не осталось. Сигнал к окончанию бардака подала, естественно, Анна. Мы с Шилой, находясь в изрядно нестабильном состоянии, растолкали Урагаса и, "откланявшись", удалились на борт "Бурундука". Не помню, какие инструкции и кто дал Анне, но мы куда-то перелетели. Шила сделать этого даже теоретически не могла, находясь на моих руках и пребывая в полном счастья мире грез. По всему выходило, что инициатива исходила исключительно от меня.

"Бурундук" стоял на грунте, периодически слегка подрабатывая двигателями. Мое самочувствие можно было назвать сносным, если бы не так сильно хотелось пить и есть. Объедая подвернувшийся под руку бутерброд по-силукски, я осматривал окрестности из боевой рубки.

— Анна, где, черт возьми, мы сидим? — спросил я.

— У развалин, — ответила Анна. — Ты просил отвести корабль именно сюда.

— Почему сюда? — спросил я.

— Откуда же я знаю, — хихикнула Анна, — ты в тот момент едва подавал признаки разумности и, скорее всего, других мест на планете просто не знал.

— Да? — пытался вспомнить я. — А развалины где?

— Вход сто тридцать три метра по моему маркеру, — ответила Анна, покрасив часть виртуального песка зеленой линией с жирной точкой на конце. — Его слегка прикрыло барханом.

— Что нам тут делать? — подумал я вслух.

— Сходи, прогуляйся, — пошутила Анна. — Проветришься, развеешься.

— А и схожу, — немного обиделся я. — Нечего похмельного человека задирать. Давай ко входу, дунь его чем-нибудь, чтобы песок рассыпался, я пока броню надену. Шилу пока не трогай. Пусть проспится, а то женский, а особенно детский алкоголизм плохо лечится.

— Кстати, пока вы добросовестно возлияли всякое-разное, два раза выходил на связь господин Жуупс, — тоном заговорщика сообщила наша хранительница ключей. — И один бортинженер тоже присылал весточку.

— И что он хотел? — уточнил я для проформы. — Жуупс, понятное дело.

— Ничего нового, — фыркнула Анна. — Я не стала выслушивать его нытье, а предложила связаться позднее. Судя по его интонациям, нам эта отсрочка совершенно ничего нового не даст.

— А и правильно, — согласился я. — Пусть дозреет. Краппс-то в порядке?

— Более чем, — фыркнула домоправительница. — Зря не согласился.

— Не жужжи только, — отмахнулся я. — И так настроение дохлое.

По-быстрому в тоннели попасть, конечно же, не удалось, но методом мытья да катанья проблема все же решилась. В бункере все осталось по-прежнему, и прогулка почему-то уже не манила своими археологическими прелестями. Проламываться сквозь запертые двери мне совершенно не хотелось, и я прошел прямиком к складу временного хранения сливок древней туррутской нации. В рубку управления автоматика меня впустила без вопросов и, усевшись в кресло, я подсоединился к системе корабля. В прошлый раз я совсем не обратил внимания, куда же собирались драпать эти руководствующие тихушники. А ведь вопрос-то на самом деле был не столь уж и праздный, может, у них там и новое гнездо припасено. Просмотрев программу полета, я слил на внутренний носитель своей чудо-диверсионно-разведывательной брони три помеченные точки маршрута. Судя по количеству топлива, маршрут этот даже на его жалких остатках можно было проделать почти два раза. А значит, что-то во всем этом явно не сходилось. Или кто-то хорошенько подстраховался, или не захотел дать координаты реальной или финальной точки назначения. Спросить, к сожалению, уже давно стало не у кого. Правда, оставался еще тактический планшет офицера КСС, который я так ни разу и не активировал после расставания с ним на борту "Бурундука". Но шансы на взлом доступа к информации казались ничтожными.

— Все-таки стоит там поискать недостающее звено, — решил я сам для себя.

Тут же откуда-то взялась веселенькая мысль разбудить какого-нибудь из членопотамов и все выспросить. Покатав ее в уме, я понял, что мне было скорее интересно, в каком состоянии он вылезет из капсулы. Вволю поглумившись мысленно над ситуацией, я все же воздержался от такого надругательства над чьей-то психикой. Лёгонький похмельный синдром продолжал донимать меня, и вообще было как-то скучно. Очередная мысль поднять корабль в космос дала ясно понять, что нужно или чем-то срочно занять себя, или элементарно уйти с космолета. И я снова обратил свое внимание на капсулы со сбоями в работе систем. Таких капсул отыскалось пять штук. Я тщетно попытался вспомнить, сколько их обнаружилось в прошлый раз. За пустыми потугами я все же обратил внимание на одну из проблемных капсул, находящихся в первом верхнем ярусе. Таких в первое посещение точно не имелось, иначе я бы начал именно с них.

— Значит, какой-то клиент дозрел, — подумал я, дальше повторив фразу из земного анекдота. — Черт с ними с перьями, но ЭТО я должен видеть!

Активировав команду на извлечение капсулы, я уже совсем собрался отключиться и бежать к добыче, но я подумал и запустил извлечение остальных четырех сбойных ячеек. Вряд ли кто-то там смог уцелеть, время в таких случаях — лучший уборщик.

Капсула больше всего походила на огромную запотевшую пивную жестянку из мечты футбольного фаната. Не обращая внимания на какие-то потуги контрольного пульта привлечь мое внимание, я протер обзорный щиток и убедился в полной готовности пациента к процедуре мародерства. Открыв капсулу, я немного опешил. Бывший хозяин этой капсулы когда-то был либо каким-то странным туррутом, либо каким-то сильно больным туррутом. Оставалась, конечно, вероятность, что ЭТО — не совсем туррут. На ссохшемся до состояния китайского чая пу-эр теле висело что-то похожее на моллюска размером с узбекскую дыню оранжевого цвета. Внимательно осмотрев находку, я побрезговал трогать ЭТО даже затянутой в броню рукой. Отыскав какую-то "железяку", я потрогал "опухоль". В отличие от тела она не казалась высохшей, хоть и упругой ее тоже называть не стоило. Немного поразмыслив на тему возможных вариантов, я на всякий случай тщательно спалили "дыню" лазерными импульсами "дракончика". Впрочем, даже при сжигании признаков жизни эта штука не подала.

Отсек личных вещей оказался полон какой-то ерунды, похожей на медицинские принадлежности. Присутствовало тут и какое-то хлипкое с виду оружие, скорее всего, его либо женский, либо излишне аристократический вариант. Под ценные вещи попадали, пожалуй, только три кольца с какими-то камнями и два браслета, выполненных из сочетания желтого, белого и розового металла. Присутствовал в багаже усопшего или вернее будет сказать "усохшего" и какой-то обруч, судя по всему головной убор. Особо ценным он мне не показался, по виду сделан был из светлого металла, похожего на титан. В трех местах к обручу крепились сложные конструкции, которые, возможно, раскладывались в какое-то сооружение. Во всех предметах просматривался единый стиль, а уровень изготовления совершенно не вязался с общим уровнем технологий обитателей космолета-морозильника. Мне стало интересно, и я вскрыл отдел с одеждой.

На фоне разнообразной тряпичной трухи красовалась совершенно нетронутая временем бело-желтая чешуйчатая одёжка. Вынутая из отсека, она, слегка зашелестев и зазвенев, расправилась во что-то похожее на накидку, плащ, а может, мантию. Вместе с этой мантией в отсеке нашлись и еще кое-какие части одеяния, весьма хорошо сочетающиеся с плащиком.

— У нас тут, похоже, или царёк, или служитель каких-то забытых богов, — подумал я. — В принципе, это может быть и одеянием какого-нибудь местного сенатора или депутата.

С сожалением я подумал о забытом на "Бурундуке" рюкзаке. Вещички показались мне, может, и не слишком дорогими, но уж очень занятными. Потратив немного времени, я с помощью "дракончика" сделал из куска тонкого пластика что-то похожее на корзину-короб с лямками, куда и свалил экспроприированное имущество. Не изменяя своей традиции, я прибрал за собой, отправив закрытую капсулу обратно в ячейку для хранения.

Капсула из средних рядов немного удивила меня. В отсеке для вещей находился практически филиал районной больницы, хотя, это имущество вполне могло быть и инструментами какого-то ученого. В отсеке для вещей обнаружился довольно большой и, скорее всего, мощный портативный терминал и огромное количество носителей информации. Пластик терминала сильно пострадал от времени, чего нельзя было сказать о носителях. Кроме этих вещей в хранилище нашелся симпатичный кубический чемоданчик, в котором солидно возлежал огромный набор поблескивающих голубоватыми поверхностями инструментов. Казалось, что время вообще забыло об их существовании. В уголке "кейса" пристроилась скромная коробочка серебристого металла, в которой оказалось с пару десятков мелких алмазов и запечатанный довольно тяжелый на вес контейнер размером с земную сигару. Все эти вещи я тоже забрал, Краппсу интересно будет увидеть инструменты. Ну а загадочный контейнер вряд ли будет взрывоопасным, если попал на борт столь хорошо охраняемого корабля. Что уж упрятано в этом металлическом "огурце", выяснять будем дома.

Две капсулы с нижних уровней, как и ожидалось, не слишком порадовали меня. Самое ценное в них представляли, похоже, сами хозяева. Брать там было попросту нечего, какое-то непонятное, хоть и сносно сохранившееся барахло вряд ли могло кого-то заинтересовать. И все же я ссыпал в "корзину" всю уцелевшую мелочевку, хоть отдаленно похожую на предметы искусства. Одну капсулу вскрывать я не стал, жилец в ней до сих пор выказывал некоторые потуги на вялую борьбу за жизнь, и капсула заняла свое прежнее место. У меня даже возникла демократичная мысль об оживлении персонала с нижних палуб, они же могли являться обычной прислугой. Но, подумав, я вспомнил ситуации, когда на более-менее теплые места даже в обслугу брали только всяких родственников, подхалимов и лизунов.

Собственно, я не пытался насобирать добра, мне просто было скучно, так что я совершенно не расстроился столь скромному улову. Заблокировав вход в космолет, я некоторое время раздумывал над вопросом, не прихватить ли с собой легкую десантную броню КСС. Она, конечно, уступала моей "одёжке", полученной на станции потокового космополитена, но напоминала мне так давно потерянный корабль с друзьями. Собственно, меня на эту мысль навел практически неповрежденный офицерский комплект брони. В нем отсутствовал лишь головной фрагмент, но несколько таких "запчастей" в достаточно хорошем состоянии я видел, гуляя по комплексу. Загвоздка могла случиться в том, что офицер мог иметь какую-то специализированную броню, и другой фрагмент головной части в этом случае имел все шансы не подойти.

Решив, что, в крайнем случае, все можно вернуть на место, я аккуратно освободил останки офицера от брони. Позаимствовав имущество павшего сослуживца, я не смог бросить его просто так. Могилу офицеру я устроил в ангаре с кораблем-морозильником, трижды пальнув из лазера "дракончика" в потолок. По пути на свой корабль я прихватил удачно подвернувшийся совершенно целый фрагмент головной части брони одного из десантников Содружества.

В общем и целом прогулка вернула меня к жизни, противненькое ощущение похмелья уступило место здоровой усталости. И, оставив все причиндалы в шлюзовой, я пошел спать. Все же пикничок прошлым вечером удался на славу, будь я на утро в нормальном состоянии, однозначно, не пошел бы в этот забытый богами бункер. И если бы кто-то по возвращению спросил меня, зачем я поперся в эти подземелья, то этот "кто-то" поставил бы меня в изрядно затруднительное положение. Скука с похмельем — страшные вещи.

Меня разбудила жизнерадостная Шила, которая к моему удивлению смогла вспомнить практически все подробности вчерашней гулянки. Я откровенно позавидовал. Видимо, тут дало о себе знать какое-то свойство организма силуки, хотя в наши с Шилой прошлые возлияния всё случалось, как у нормальных людей: сушняк, апатия и похмельный синдром.

Последствия бурного застолья практически отпустили меня, оставив лишь устойчивую лень. Мы успели знатно перекусить и обсудить подробности вечеринки, когда я вспомнил, что в шлюзовой камере валяется куча притащенного мной из бункера барахла. Почуяв запах наживы, Шила сразу загорелась желанием осмотреть находки, особенно броню. Скорее всего, ей очень хотелось хорошенько осмотреть и детально сравнить легендарные технологии крайгов с имеющимся у нее оборудованием. Мне с трудом удалось убедить мою подругу облачиться в бронескафандр и перетащить всё барахло в один из трюмов, где его уже и разбирать. Впрочем, это не слишком затянуло процесс. Когда я укомплектовался своей броней, Шила уже находилась вместе со всем барахлом в трюме и с интересом рассматривала разложенные отдельно части десантной брони КСС.

— Соберем? — спросила она.

— Обязательно, — согласился я. — Только ее для начала стоит хорошенько отмыть. Давай, этим в кают-компании займемся, там и санузел остался.

— Хорошо, — согласилась Шила. — Тащи броню, а я хочу поглядеть, что ты еще нашел. Вообще, ты — редкостный плут, мог бы и меня взять. Я бы по такому поводу очень быстро проснулась и пришла в себя.

— Если сильно хочешь, пойдем, полазим, — предложил я, думая, что еще один визит в бункер мне просто в тягость, но лучше пойти, чем отпустить Шилу в гордом одиночестве.

— Да ну его, — любопытство Шилы в области скафандростроения победило, — ты же там, наверное, все уже облазил и без меня. Я вообще удивляюсь, как мы в прошлый раз упустили такой улов.

Разоблачившись и оставив космополитеновского Котенка на полочке своей каюты, я внимательно осматривал броню Содружества, пытаясь определить ее состояние. Принципиально, все в ней казалось в порядке, и каких-либо фатальных повреждений не наблюдалось. Понять, как она себя поведет и станет ли нормально функционировать, можно было, лишь надев ее. Скорее всего, живая симбиотная часть десантного комплекса за это время погибла, и теперь я держал в руках самый обычный пассивный бронежилет. А еще, не смотря на то, что я оттирал броню в "душе" минут двадцать, до сих пор оставалось какое-то чувство, что я забрал ее у законного владельца слегка нечестно, хоть ему-то она уж точно больше пригодиться не смогла бы. Вообще же, я — человек от природы не брезгливый и других неприятных аспектов во всем этом не видел.

Без поддержки космополитеновской брони шалости двухдневной давности с Шилой еще слегка отдавались некоторой вялостью в мышцах. Невесело вздохнув, я начал, покряхтывая, облачаться. Крайги по комплекции немного миниатюрнее землян, по этой причине броня не сидела на мне, а висела на сочленениях, походя на какие-то механические обноски. Для активации оставалось подключить головную часть. Сомнения на тему подойдет она или нет, меня уже не мучили. Я вставил головную часть чужой брони в соответствующий разъем, надев ее на голову, как каску. Полностью укомплектовавшись, броня пробудилась, и мой БМКП сразу пообщался и подружился с ней.

Не обращая внимания на ходящую вокруг меня Шилу, я разбирался с состоянием брони. К моему удивлению, в живой части симбионта еще теплилась жизнь, хоть и пребывала она в довольно плачевном состоянии. Но принципиально, все должно было прийти в норму. Убедившись, что все части брони интегрировались нормально, я дал команду на активацию и интеграцию с моим телом. Попытавшись модифицироваться под меня, броня сделала попытку обтечь мое тело, и тут же меня накрыло волной совершенно безумного звериного голода. Возможно, я теперь смогу понять вампиров.

Несколько секунд, пока БМКП не отключил броню от моего тела, я находился в жуткой пучине звериного безумия и черного отчаяния. Какое-то время мои инстинкты бились с моим интеллектом за право руководить телом и имели весьма приличные шансы на победу.

Когда все схлынуло, я обнаружил себя сидящим на коленях, а во всем теле гнездилась усталость, совсем не похожая на последствия шалостей с Шилой. Шила сидела на корточках напротив меня и, смотря в личину брони, что-то говорила. Звук отсутствовал. Я помотал головой и слегка повел рукой. Спустя несколько секунд, БМКП привел меня в норму, вернув в мир звуков. Сняв головную часть брони, я задумался. Не скажу, что мне нужно было, во что бы то ни стало, оживить броню и привести ее в порядок, но она стала неким воспоминанием о хорошем прошлом. Не могу назвать себя излишне сентиментальным, но десантную одежку хотелось довести до ума.

Варианта просчитывалось два. Надеть и отъедаться — ибо БМКП помереть не даст — или прилепить к ней нашлепку пленочного скафандра. От нее броня сможет взять все необходимое. Правда, если голодный костюмчик полностью исчерпает все запасы, в нем можно будет посещать космическую пустоту лишь на весьма ограниченное время. А пополнить запасы скафандров Содружества возможности не предвиделось.

— Скажи, что с тобой? — Шила начала трясти меня за плечо, поняв, что разговоры не помогают. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, — промямлили я. — Все почти нормально. Я думаю, как лучше поступить дальше.

— Ответить не мог? — вспылила Шила, стукнув меня в спину. — Я тут беснуюсь, а он раздумывает.

— Мне было нехорошо, — решил я смягчить Шилу. — Сейчас стало лучше. Сделай доброе дело, у меня в каюте лежит под кроватью такая серо-голубая плитка, принеси, пожалуйста.

— Странный скафандр, который ты у военных на базе носил? — уточнила Шила.

— Да, он, — обрадовался я, что она поняла, ибо долго объяснять совершенно не хотелось.

Пока Шила ходила, я пытался окончательно прийти в себя. Я уже и забыл как это — неважно себя чувствовать. Слабость все же отступала, и я заставил себя встать. Кое-как стянув броню, я принялся вынимать сменные батареи, которые оказались тоже практически разряжены. Хоть они и отвечали за всякое встроенное неживое оборудование и к процессу интеграции отношения не имели, стоило это упущение исправить. Часть батарей оказалась интегрированной, в принципе, имелась возможность их сменить, хотя, зарядка происходила бы не на много дольше. Технологии КСС в плане батарей шагнули чрезвычайно далеко, и живучесть их просто поражала.

Для зарядки теоретически мог подойти практически любой источник энергии, только вот знания мои заканчивались где-то в самом начале теории. Штатные зарядные станции КСС, скорее всего, "накачивали" броню какой-то разновидностью световой энергии, по крайней мере, разъем походил на земной оптоволоконный кабель. Хотя, сходство на том могло и заканчиваться.

Когда Шила пришла, я раздумывал, как бы подключить броню в нашу силовую сеть для зарядки. Ося бы обязательно решил эту проблему, я же пребывал в сомнениях, не повредит ли это костюмчику или "Бурундуку". На базе КСС я такими вопросами вообще не маялся, возвращая после тренировок броню в бокс на специальный стенд. И при условии, что броня уцелела, она всегда оказывалась полностью готовой к очередному прохождению учебной полосы и даже выглядела, как новая.

Шила долго раздумывать не стала, а просто спросила Анну. Наша хранительница, изучив интересующий вопрос, выдала несколько возможных вариантов, и Шила утащила броню для экспериментов по подключению куда-то в отсек силовой установки, предварительно налепив в указанное мной место нашлепку скафандра. Смирившись, что на сегодня бойцом мне уже не быть, я удалиться спать. И по пути к каюте меня грела надежда, что у меня появился шанс спокойно отдохнуть, потому что Шила на некоторое время нашла себе занятие по душе.

И с одной стороны я оказался прав, не угадав с другой. Шила занятие, естественно, нашла. Но, оставив броню на произвол Анны, моя подруга отправилась в бункер. И хорошо, что девочкой она оказалась умной, по этой причине ей удалось вернуться обратно, даже притащив с собой штурмовую винтовку КСС, пару каких-то устройств уничтожения союзников и три тарелки или вазы различной формы из презренного, но весьма дорогого металла. При этом вазы ей так приглянулись, что две из трех она твердо намеревалась оставить себе. Но всего этого я, естественно, не видел, а бессовестно дрых на диване в кают-компании, нажравшись после общения с "голодной" броней, как Тузик на помойке.

Но радость благотворного сна продолжалась не долго. Как только я имел неосторожность приоткрыть глаза, Шила взяла меня в оборот.

— Почему ты не сказал мне об этом корабле? — спросила она требовательно. — Ведь ты его видел.

— Не хотел тебя зря расстраивать, — пришлось соврать мне. — Попасть на борт я не смог. Обшивка та оказалась мне не по зубам.

— Ну, ведь можно его откопать и раскупорить, — горячо возразила Шила. — Чей это корабль? Что там внутри? Мы же сможем после этого жить припеваючи до конца жизни.

— Ты не забыла о защитных системах? — спросил я. — Содружество и их союзники имели свирепых врагов, а система защиты была рассчитана на ведение боевых действий. Кроме того, над кораблем бог знает сколько породы и конструкций. Система открытия ангара, скорее всего, выведена из строя. И вообще, хватит ли у нас денег на полномасштабную операцию по проникновению? Если нет, кого привлечем, сколько потом нам достанется и достанется ли вообще?

— Да, ты умеешь подбодрить, — фыркнула моя подруга. — Но там же могут находиться немалые ценности, я думаю, что все интересное унесено именно на борт. Да и сам корабль…

— Корабль же не безразмерный, — возразил я. — Кроме хозяев, должна иметься еще и масса обслуги. Сколько там может находиться обеспеченных "шишек"? Овчинка может выделки и не стоить.

— Можно же купить какую-нибудь наземную боевую машину с бортовым орудием. Взорвать борт, в конце концов.

— Есть уверенность, что боевая машина сможет пройти мимо систем защиты? — уточнил я. — Сколько, кстати, стоит такая машина? По поводу сильного взрыва я бы вообще поостерегся. Завалив корабль породой, вряд ли мы сможем обобрать его.

— Слушай, но там же может лежать наша обеспеченная жизнь! — возмущенно пискнула Шила.

— А ты не думала, что там могут остаться живые разумные? — сдался я. — Ты будешь их хладнокровно отправлять к предкам, выводя из анабиоза, или что у них там на борту? Я — не пижон, но такое дело мне не по душе. Может, если только жизнь заставит.

— Давай хоть снова прочешем бункер, может, что-то еще осталось, — взмолилась Шила.

— Я бы тебе одной туда ходить вообще не рекомендовал, — пробурчал я недовольно. — Да и не готовы мы пока к такой экспедиции. Не забывай, что там все взорвано, нас и завалить может, и на врагов Содружества нарваться некоторый шанс остается.

— Хорошо, — огорченно согласилась Шила, немного подумав. — Пусть это будет нашим тайничком на черный день, заперт он очень даже надежно. Жить нам пока и так есть на что.

— Все-таки намереваешься сама прогрызть небольшую дырочку? — улыбнулся я.

— Чего ради отдавать нашу находку другим? — улыбнулась Шила в ответ. — Найдется множество желающих прибрать к рукам этот ларчик, попутно отправив к предкам и его замороженных обитателей, и всякого рода конкурентов.

— Вот и чудесно, оставим на будущее, — с облегчением согласился я. — Давай, слетаем к коробейникам, до встречи с очередным клиентом есть еще почти сутки.

— Связывался Жуупс, — Шила махнула рукой, — опять грозил нас посадить в долговой ангар. Я ему цену немного повысила и еще раз послала информацию его руководству — нашла тут еще несколько контактов.

— Да черт с ним, — потянулся я. — Полетели к коробейникам.

— Давай, — согласилась Шила. — Только сначала трофейную броню проверим, не утерпела Шила. Я еще тут кое-что принесла.

— Костюмчик проверим, — согласился я. — А безделушки союзников — просто антиквариат. Батареи я к ним живые найти так и не смог, да и сами устройства могли пострадать.

Визуально лежавшая на импровизированном стенде и опутанная несколькими кабелями броня никак не изменилась, но пластина универсального скафандра на спинной части уменьшилась на три четверти. На этот раз я внимательно изучил данные о броне прежде, чем активировать интеграцию. Энергопоказатели оказались на приемлемом уровне. Встроенные батареи приняли почти половину заряда, а биологическая часть успела восстановиться практически на семьдесят процентов.

Костюмчик уверенно охватил мое тело, минут через пять-шесть окончательно адаптировавшись. У меня имелись подозрения, что эта одёжка универсальна и сможет адаптироваться практически к любому разумному, будь у него БМКП с прописанными инструкциями по адаптации и чип военнослужащего. Ощущения оказались знакомыми и по большому счету приятными. Я даже неосознанно поискал глазами привычный по моим персональным учениям стрелковый комплекс, который я обозвал "Полутерминатор". За неимением последнего, я взял в руки штурмовую винтовку. Устройства практически сразу совместились. Для полноценных боевых действий не хватало только батареи в винтовке и вспомогательных батарей в броне. Решив вспомнить былое, я вышел из корабля, прихватив по пути заряженную батарею для винтовки. Увидев мои тренировочные перекаты со стрельбой по бархану, Шила всенепременнейше решила присоединиться к развлечению.

Минут тридцать-сорок мы с Шилой носились по барханам вокруг "Бурундука" поливая друг друга маркерными выстрелами на минимальной мощности. Лазерные импульсы ее "дракончика" при попадании слегка нагревали соответствующий участок брони. Мои же плазменные сгустки размером с горошину темно-бордового цвета при удачном попадании на несколько секунд выводили из строя пострадавшую часть тела. Правда, ввиду слишком низкой энергии они иногда бессовестно рикошетили от брони, с треском разрываясь в нескольких сантиметрах от нее. Стрелять я старался лишь изредка — Шила в своем боевом облачении сильно уступала мне в скорости и точности. Возможно, пользуйся она встроенным в бронескафандр вооружением, картина оказалась бы иной.

Невольно сравнивая броню Содружества и подаренную мне броню потокового космополитена, я пришел к выводу, что по своим боевым качествам, именно, как броня, изделие КСС не уступало броне хозяев потокового космополитена. В общем, оба изделия оказались достойны друг друга, только подарок оказался чуть более специализирован и из-за этого имел большее количество опций. Кроме того, в нем имелась встроенная система контроля состояния носителя, что фактически вкупе с БМКП добавляло владельцу шансов выжить.

Шилина батарея выдохлась быстрее, это и стало окончанием тренировочного боя. За броню Содружества я не особо беспокоился, так как на мне спалили не одно такое изделие, и на что оно способно я хорошо знал. Внимательно осмотрев броню Шилы, я с удовлетворением отметил, что на ней тоже не осталось никаких отметин. Этот факт несказанно порадовал меня — не хотелось бы повредить любимую игрушку моей подружки.

— Ты извини, — сказала Шила, — я немного увлеклась и пару раз стрельнула в тебя из ЭМИ ствола. Испугаться не успела, так как ты никак не отреагировал.

— Теперь все ясно, — улыбнулся я, показав небольшую бороздку на бедре. — Не уверен, что костюмчик выдержал бы прямое попадание, защитное поле я не включал. Тебе вообще-то стоило бы перед началом вынуть обойму с шариками. Сама-то как?

— Замечательно, — крутнулась Шила на месте. — Ты точно не поддавался?

— Нет, что ты! — уверенно соврал я. — Все, как в реальном бою.

* * *

Поскольку запасы спиртного с нашим отлетом не закончились, коробейники продолжали пикничок. К нашему возвращению упущение со спиртным было исправлено, но оставшихся в состоянии вменяемости аборигенов осталось мало. Исключением являлись лишь часовые. Мило поболтав со знакомцами, включая Урагаса, мы засобирались на орбиту. Поступка нашего он понять так и не смог, но, узнав, что мы собираемся на орбитальный комплекс, предложил подождать пару дней и забрать туда партию груза. Против груза мы совершенно ничего не имели, а вот ждать два дня не имели возможности. Из большой любви к альтруизму я предложил нашему суровому другу забрать партию груза, которая находится в пути прямо на месте ее нахождения и сразу двинуться на орбитальный комплекс. Поражаться нашей новой выходке Урагас не стал, а, показав неприличный жест товарищам, решил лететь с нами. Пускать Урагаса на борт мы с Шилой не захотели, по этой причине корабль повели по указанным координатам Анна с Шилой, а я остался с коробейником в одном из трюмов. Некоторое время я чувствовал себя немного неловко, раздумывая на тему, не обидел ли такой постановкой вопроса нашего сурового дурга. Но Урагас на этот раз удовлетворенно хмыкнул и выразил свое мнение, что мы, хоть и чудики, но еще не совсем пропащие.

Погрузка части готового к отправке товара заняла часа три. Уставшие от пикника работники шевелились не слишком расторопно, но способного передвигаться народу оказалось немало, и управились коробейники на удивление шустро.

— А ты не совсем из ума выжил, хоть и дурак дураком, — удовлетворенно выразил мысль Урагас. — Хоть на борт пускать не стал, а то быстро бы твою калошу к рукам прибрали.

— Чего ж не прибрали нас, пока мы с вами пикничком баловались? — спросил я.

— А толку с вас? — ответил Урагас. — Вы же не полные кретины, раз так поступили, да и дружок ваш мог весь лагерь с пустыней сравнять. Чего вы хотели-то? Только не говорите, что просто так выпить не с кем было.

— Ладно, уел, — решил не шокировать окончательно оппонента я. — Хотели мы у тебя узнать, не слышно ли чего о каких-нибудь аномалиях, типа той, что в прошлый раз нам указали?

— Полезное что нашли? — вяло поинтересовался Урагас. — Мы ходили после вас, еще одного парня подранило. Честно говоря, имелись надежды, что вам удалось с этой пакостью справиться.

— Да ход-то мы нашли, — соврал я, чтоб не подогревать излишнее любопытство. — Только вот дальше там еще один кордон есть, его пройти не получилось. Между кордонами какие-то развалины. Ничего ценного найти не удалось. Бои там какие-то были, но очень давно, оружие и амуниция — в хлам, даже продать нечего. Может, база какая-то была, но ее, похоже, эвакуировали, а система охраны осталась, видимо, в спешке снять не успели или сюрприз кому оставили.

— Так чего опять-то интересуешься? — удивился Урагас. — Если толку нет, чего зря шкурой рисковать? Или все же взяли улов?

— Да нравится мне это дело, а напарница моя так вообще это почище секса почитает, — ответил я. — Врать не буду, улов был по мелочи, но ради него я бы не полез туда, зная расклад наперед. Капитаншу нашу там ранило сильно. Меня тоже чуть не приложило раз. Да и шатко там все, лишний раз стрельнуть опасно, чтоб не засыпало.

— Не совсем понял, о чем ты, но окончательно уяснил, что с соображалкой у вас обоих не порядок, — пробурчал Урагас. — Ладно, ребята отдохнули отлично, некоторые ни разу такой жратвы вообще не видели. Поэтому и должок за нами. Информация кое-какая должна быть, хотя, это не совсем по нашей части, с копателями, сам понимаешь, нам бесед вести не о чем. В общем так. Я понял, что сутки вы еще на комплексе повисите. За это время я пообщаюсь с нашими коллегами и вышлю тебе информацию, только контакт оставь.

— У вас тут и аппаратура выхода в сеть есть? — удивился я.

— Есть, конечно, — спокойно ответил Урагас, — Только денег все стоит. В общем, информацию я соберу и дискрет с ней тебе вышлю. В конце концов, для нас это не сильно обременительная расплата.

— А как вы связь с комплексом держите? — спросил я. — Снабжение какое-то и деньги, наверняка передаются. Да и на расслабон иногда кто-то же летает.

— Не уверен, что тебе нужно об этом знать, — отрезал Урагас, добавив, как будто моего вопроса и не было. — Жди информацию.

— Вот и договорились, — согласился я.

— Мальчики, над точкой мы появимся через три минуты, — прервала нас Шила. — Чего делать-то будем?

— Шила, обнаружишь лагерь промысловиков, сделай облет и садись метрах в трехстах от него, — порекомендовал я, посовещавшись с Урагасом. — Ребята хоть и оповещены, но риска лишнего никому не нужно.

— Ясно, — ответила Шила. — Готовьтесь там. Надеюсь, тяжелого оружия у них нет, а то и маневрировать придется.

Посадка и контакт с промысловиками прошли успешно и без задержек. С погрузкой вообще уложились в полчаса. На всякий случай Урагас повторил нам контакт на комплексе и место для сдачи груза, еще раз устно зафиксировав оплату доставки.

На орбитальном комплексе нас, как всегда встретили, разгрузили и честно расплатились. А я в очередной раз поразился немногословности получателя. Деньги оказались не ахти какие, но в руки попали, можно сказать, сами. В отличие от прошлых разов стоянку нам оплатили на целые сутки, видимо, Урагас рассказал о подборе последней части груза.

Краппсу я послал сообщение с информацией, где мы припарковались и просьбой оставаться на связи. Краппса мы договорились оставить на борту, пока сами поедем на переговоры. Корабль хоть и было на кого оставить, окружающим об этом знать совершенно не стоило. По этой же причине мы не стали посещать в железные джунгли орбитального комплекса. Шила после наших полевых учений приводила в порядок броню, прихватив заодно и костюмчик Содружества. Как она говорила, я теперь оказался завидным женихом с приличным по меркам силуки набором выходных костюмов. Я же, откровенно скучая, лазил по местной информационной сети. В разделах археологических подробностей планеты Маятник практически ничего не находилось, и уж точно не добавилось каких-либо упоминаний о цивилизации туррутов, бункер которой нам посчастливилось найти. Честно говоря, складывалось впечатление, что кто-то умышленно не желал, чтобы история планеты, так или иначе оказалась связана с туррутами. Полазив по ресурсам оружейных форумов и в лавочках, торгующих антикварным оружием, я не нашел каких-либо упоминаний об оружии и амуниции хотя бы отдаленно похожей на изделия Содружества. На унылом созерцании не менее унылого рынка космического транспорта меня и застал очередной вызов Жуупса.

Анна, предварительно убедившись, что мы готовы вести переговоры, погрузила нас с Шилой в единую виртуальную с Жуупсом сферу. Пожаловавшись на скупых чиновников, мы виртуально материализовались в одном из наших деловых офисов, разработанных для этих целей Анной.

— Здравствуйте, уважаемый Жуупс, — наигранно обрадовалась Шила. — Мы уже практически и не ждали Вас.

— Шиламаа, — ответил Жуупс прохладно. — С Вами хотел бы поговорить наш финансовый контролер. Соизвольте открыть канал.

— Милости просим, — Шила даже встала и отвесила поклон, как в русских сказках.

Наш виртуальный офис пополнился представителем местной маракуйской элиты. Лично мне оказалось затруднительно сказать, в каком настроении он пребывает. Похожий на большого таракана, одетого в своеобразный сюртук контролер рассматривал нас ничего не выражающими фасетками. И оставаться таким ему не составляло особого труда. Лично я никогда не видел удивленной или огорченной мухи. Одеяние контролера не слишком кричало модой и стилем, но выглядело довольно богато. Поскольку мы находились в нашем пространстве, то и правила игры оказались нашими. К примеру, мы с Шилой могли обмениваться закрытыми для других собеседников мыслями. Собственно, пока длилась некоторая оценочная пауза, Шила бессовестно комментировала наших гостей.

— Предлагаю для краткости звать меня Фланг, — своеобразно поздоровался с нами новоприбывший. — Я не могу отвести Вам много времени для разбирательства дела. Прошу без проволочек передать нам ячейку памяти от нашего оборудования. В противном случае мы будем вынуждены предъявить Вам иск. С нашей стороны все условия выполнены.

— Позвольте не поверить Вам, многоуважаемый Фланг, — ответила Шила. — Ваша торговая компания не оплатила остаток гонорара и бонусы за срочность, оговоренные контрактом. Погасите задолженность и мы вернем ячейку памяти. Суда по всему, наши расчеты корректировок Вас не интересуют, так что предлагать их я не буду. Относительно же иска мы совершенно не расстроимся. И утрату некоторой части оборудования готовы оплатить по рыночной цене.

— Не могу с вами согласиться, — один из усов-антенн Фланга слегка дернулся. — У меня есть отчет руководителя проекта о передаче всей суммы, включая бонусы с учетом оговоренной скидки.

— Вот как? — удивилась Шила. — И руководитель проекта, видимо, многоуважаемый Жуупс?

— Да, — подтвердил Фланг, снова дернув усом. — У него есть активированная вами запись о погашении контракта и оплате.

— Что ж, это интересно, — согласилась Шила. — Хочу Вам сообщить, что у нас тоже есть запись о нашем последнем разговоре с передачей оплаты. Официальной активации она не проходила, как, собственно, и контракт не был погашен. Зато она сделана четырьмя голографическими камерами с применением алгоритма, употребляемого в суде, исключающего подделку. Желаете ознакомится?

— Я потрачу свое время, — согласился Фланг после непродолжительного молчания, прервав на полуслове пытавшегося что-то сказать Жуупса едва уловимым жестом. — Прошу предоставить запись и переслать копию по этому контакту.

Анна запустила запись с соответствующим протоколом, отражающим уровень шифровки и надлежащее применение алгоритма. Ключи алгоритма соответствовали дате записи. Пересказывать нашу последнюю встречу с Жуупсом нет смысла. Уместно будет лишь сказать, что к концу записи напыщенный Жуупс стал тише воды.

— Наши специалисты проверят запись, — подвел итог просмотра Фланг. — Заодно проверят и запись, предоставленную начальником проекта. Если вы говорите правду, мы примем Ваши условия, предложенные Шиламой в последнем сообщении. В противном случае неустойка по возможному срыву контракта на первую поставку будут заявлена через суд на Ваш счет.

— У нас есть не больше полусуток, господин Фланг, — ответила Шила равнодушно. — Мы ждали больше двух с половиной, уж не обессудьте.

— На проверку уйдет не больше стандартного часа, — проскрипел Фланг. — Кстати, кто Вам сделал этот виртуальный офис? Дизайн слабенький, но вот качество отменное, не удивлюсь, если в изделии есть еще и масса полезных опций.

— Хотите посотрудничать? — уточнила Шила.

— Возможно, — тихонько щелкнул лапкой Фланг. — Скиньте контакт компании-изготовителя, учтите, мы делаем большие заказы и большой бизнес, работать через агента не будем. В принципе, можете и не говорить, лишив их заработка.

— Я сообщу им, — немного замялась Шила. — Куда им прислать ответ? Прошу учесть, что команда совсем небольшая, массовые заказы им не потянуть.

— Ладно. Вот мой контакт, — любезно скинул Фланг виртуальный кристаллик-визитку. — Возможно, поручим им разработку каких-нибудь отдельных модулей или нестандартных помещений.

На этом оба канала плавно свернулись.

— Во время переговоров пришло сообщение от неизвестного адресата, похоже на ожидаемые вами координаты и время для контакта с новым работодателем, — проинформировала Анна, появляясь в виртуальном офисе.

— Отличная новость! — обрадовалась Шила. — Ты, кстати, не думала подработать разработкой и созданием виртуальных интерьеров?

— Я не знаю, что нужно сделать, но знаю, как это лучше осуществить, — ответила Анна.

— Ну, это — главное, в остальном мы поможем, — подмигнула Шила. — Такой способ заработать деньги я себе даже не представляла.

Место встречи с новым работодателем находилось довольно далеко от места нашей парковки, но до встречи еще оставалось больше половины дня. Я отправил информацию Краппсу и пошел привести себя, вернее свои мысли, в порядок. Но замыслу моему осуществиться суждено не было. Минут через десять в каюту прошмыгнула моя подруга. Отдыхать можно по-разному, и мы с Шилой искренне считали, что наш отдых удался. Единственное, что стоило сделать после такого отдыха — это как следует отдохнуть. Выпроводив капитаншу, я стол в паровом "душе", вспоминая ванную, оставленную практически в другой жизни на борту "Ботаника". Но и тут мне не было суждено погрузиться в сладкие воспоминания полностью. Шила попыталась вытащить меня для серьезного разговора с Жуупсом, который, хоть и получил "на орехи" от контролера, остался при деле. Вместе с ним хотел посетить нас и какой-то другой начальник то ли эксплуатационного, то ли конструкторского отдела. Признавшись честно, что с меня вполне достаточно, я послал ее к Анне, вместе они вполне могли решить и моральные и технические вопросы. По моему мнению, хоть торговая компания и была сборищем аферистов, заработали мы на ней и без того прилично, и можно было бы просто так, в виде бесплатного приложения, отдать ей рассчитанные Анной корректировки. Таким образом, я отказался от беседы серьезных "людей" в пользу часика воспоминаний о прошлом. И после "душа" я просто и банально завалился спать.

Разбудила меня Шила, снова ввалившись в мою каюту собственной персоной. Оказалось, что Краппс уже вернулся, а она договорилась с такси, которое его привезло, о доставке нас в район встречи с работодателем. Вообще, оказалось, что за время моего отдыха произошло много важных событий.

— Мы договорились с торговой компанией, — рассказывала Шила, пока я облачался в подаренную броню. — Правда, уроды с деньгами нас все-таки надули.

— Как же ты продешевила-то? — притворно поразился я.

— Да пошли они! — у нас ведь есть чем заняться. — Жуупс сделал верный ход, притащив с собой этого технаря-конструктора. Сразу видно, что он за науку свою тещу продаст, так как дороже у него уже никого не осталось. Такому отказывать — все равно, что конфетку у ребенка отнять. Я же — не изверг.

— Просто так отдала? — спросил я. — Кстати, откуда про тещу узнала?

— Нет, топливную карту на полную заправку по объему нам все же дали. А тёща — это абстрактный людской символ какой-то ненужной вещи, — поняв по моему едва сдерживаемому смеху, что сморозила глупость, Шила несильно стукнула меня пониже спины. — Ты еще поехидничай!

— Да что ты! Я же рад, — все же прыснул я. — Три дня назад мы об этом и мечтать не пытались! И с тёщей ты почти угадала.

— Тебя спасает наш скорый визит к работодателю, — строго заявила Шила, уткнув мне палец между лопаток. — Но есть и кое-что уж совсем неожиданное.

— Нам предложили бесплатно расставить маяки в другую точку пространства? — улыбнулся я.

— Почти, — Шила показала мне "палец", и где только увидела? — Фланг заказал нам два виртуальных кабинета для руководителей проектов. Срок исполнения — два с половиной стандартных месяца по орбитальному комплексу Маятника.

— И сколько обещал заплатить? — уточнил я.

— В принципе, не важно, — отмахнулась Шила. — Нам с Анной будет занятие в течение перелетов. По большому счету оплата не слишком впечатляет, но при хорошем результате таракан обещал подкинуть более солидный и требовательный к профессионализму заказ. Слушай, да ну его к чертям, на крайний случай продадим каким-нибудь не слишком большим конторам, которые за хорошую продукцию в отличие от этих халявщиков привыкли платить. Контракт с ним я вообще не открывала, так что про суд в этот раз пусть бабушке на ночь рассказывает.

— Ты круто поработала, капитан, — скорчил я суровую рожицу.

— Анна помогла, а то бы мне не в жизнь технарю не разъяснить кое-каких тонкостей, — стрельнула глазками Шила. — Из меня же виртуальщик, никакой. А этот технарь как раз и должен был с нами на счет задания переговорить, даже аванс хотел нам оставить.

— И ты не взяла деньги? — удивился я. — Такое разве бывает?

— Одной эпопеи с этой торговой компанией больше чем хватает, — улыбнулась Шила. — Нам не доплатили приблизительно одиннадцать процентов от контрактной стоимости. Это же — просто неприличная куча денег! Так что дело мы с Анной сделаем, а там — нравится или нет, разговор короткий. Я тут разместила немного объявлений о разработке виртуальных приемных и офисов, будем знать рынок — загоним наши заказы по легкой воде. Все! Хватит ля-ля! На выход, деньги уходят вместе со стоящим таксистом! Лучше в комплексе поболтаемся, может, снова чего-нибудь интересного найдем.

Семь

Местом встречи с новым работодателем оказалось казино. Указанный "человек" представился управляющим, провел нас в свой кабинет и удалился. Спустя несколько минут, в кабинет зашел ящер в довольно дорогом скафандре и предложил посетить недавно открывшийся клуб любителей реальной охоты, передав вместе с приветом от дядюшки Ссорташша несколько известных только мне подробностей. Вероятность того, что это подставное мероприятие имелась, но не показалась мне излишне большой. Мы спустились в нижний транспортный ярус и из служебного ангара вылетели на небольшой частной яхте. Перелет много времени не занял, и мы покинули прогулочное суденышко в одном из секторов того же орбитального комплекса Маятника.

Помещение с первого же взгляда намекало на очень сухой официоз, из ряда военного аскетизма выбивались, пожалуй, лишь дорогие кресла и изящный столик. Наш провожатый извинился, попросил нас немного подождать и вышел. А прошмыгнувшая практически сразу после него довольно худенькая ящерка живо поинтересовалась нашими пожеланиями относительно лёгкого перекуса. Перекинувшись с Шилой парой слов, мы решили к перекусам не пристраиваться и запросили газированной воды со стандартным набором солей. Ждать, впрочем, пришлось совсем не долго, спустя десяток минут в помещении появились уполномоченные для переговоров лица.

Представители работодателя явились без скафандров в довольно модной и явно недешевой одежде. Я не могу назвать себя знатоком местных видов разумных, но мне показалось, что эти индивидуумы вели себя немного напыщенно, о чем говорили неоднократные вбегания-выбегания худенькой ящерки-секретарши. При обсуждении деталей дела присутствовал один ящер и два слоника из системы Алурис. С возрастом прибывших я определился весьма условно, лишь вычленив, кто из троицы является первой скрипкой. По некоторым деталям одежды и манерам в обоих слониках угадывалась причастность к военным. Ящер же оказался либо сугубо гражданским "лицом", либо профессионалом своего дела.

По большому счету причастность к военным никакой роли не играла. Собственно, я ни секунды не сомневался, что наша встреча состоится именно с этой категорией работодателей, оставался лишь вопрос к какому виду разумных они будут принадлежать.

После появления хозяев, а может, командиров, прибыла обслуга из числа ящериц и быстренько сервировала небольшой столик, оставив нас на попечение уже знакомой ящерки-секретарши. По меркам станции сервировка оказалась не из дешевых, на столе кроме снеди для хозяев присутствовали знакомые нам с Шилой напитки и компакт-обеды в упаковке, пригодной для употребления в скафандрах. Ящеро-слониковая часть нашей деловой компании находилась в родной атмосфере и, сделав приглашающий жест, сразу же приступила к трапезе. Это немного успокоило слегка нервничавшую Шилу. Пока встречающиеся стороны вкушали от хозяйских щедрот, не было произнесено ни единого слова, как будто молчание во время еды у местных приравнивалось к какому-то табу. Когда трапеза подошла к концу, и обслуга споро очистила стол, оставив на нем лишь треугольный горшок с каким-то растением, собственно, и начались переговоры.

— Уважаемые коллеги, можно мне вас так называть? — начал ящер.

— Несомненно, — ответил я.

— Удачной ли была наша совместная трапеза? — ящер слегка склонил голову, ожидая ответа, чем ввел меня в некоторое замешательство.

— Незыблемая тишина тому порукой, — спасла ситуацию Шила.

— Для некоторых целей я бы хотел избегать имен, — продолжил ящер. — По этой причине прощу обращаться друг к другу "коллега".

— Мы услышали Вас, коллега, — ответил я.

— Вашу слаженную команду порекомендовал нам один весьма уважаемый в наших кругах коллега, — продолжил ящер. — Думаю, мы все поняли, о ком наша речь.

— Есть такие предположения, — на всякий случай слегка уклончиво ответил я.

— На этот случай коллега просил передать вам это, — ящер вынул из небольшой тумбочки кейс, когда-то подаренный мной Ссорташшу, и протянул его мне. — Коллега просил передать Вам сообщение.

— Спасибо, — ответил я и произвел с кейсом необходимые для его открытия манипуляции, стараясь сделать все это под столом.

Открывшийся кейс я поставил на подлокотник дивана. В кейсе находилась призма для интеграции с аппаратурой космополитена информационных кристаллов. Это немного насторожило меня, но я спокойно взял ее в руки.

— Наш коллега передает Вам "свой подарок в твоем подарке", — сказал ящер, выделив последнюю часть фразы.

— Ясно, спасибо, — ответил я, возвращая пустой кейс ящеру. — Прошу передать спасибо нашему коллеге за возврат утерянного. Хотелось бы перейти к делу.

— Да, — согласился ящер. — С предварительной информацией вы ознакомлены, к сожалению, не знаю, на чем Вы остановились. Но то, что Вы здесь, означает Вашу хотя бы предварительную заинтересованность в деле.

— Коллега, — ответил я. — Мы в курсе конфиденциальности задания, но хотелось бы услышать полную версию. Хоть мы и не сомневаемся в одобрении законных властей по данному вопросу, хотелось бы знать, можем ли мы отказаться, узнав более подробно детали дела.

— Да, — согласился ящер, слегка подумав. — Я прерву изложение на моменте, где Вы можете отказаться.

— Мы знаем, как хранить информацию, — уверил я.

Один из слоников произвел у стены офиса кое-какие манипуляции и рядом со столом появился голографический кубик со знакомой картинкой. В одной, несомненно, интересной системе белого карлика с двумя видимыми объектами ничего не поменялось.

— У этой системы есть свои секреты, — начал ящер. — Мы бы хотели, чтобы вы произвели ее разведку. Сразу отвечу на естественный вопрос. У нас есть корабли подобные вашему, но тут есть и некоторая тонкость. Система находится во владениях условно относящихся к зоне чужого влияния. Я говорю условно, потому, что реально в систему не так просто попасть, как это кажется. Задание, несомненно, будет сопряжено с некоторыми опасностями, но и вознаграждение предполагается соответствующее. Вкратце, это — все. Хотелось бы узнать Ваше мнение относительно предложения.

— Я бы хотел задать некоторые вопросы, — сказал я.

— Задавайте, — согласился ящер. — К сожалению, смогу ответить только на ограниченный их круг.

— Почему просто не рассчитать прыжок в систему через надпространство, я уверен, что у Вас имеются достаточно квалифицированные пилоты? — задал я самый простой вопрос.

— Система закрыта для прыжков, — ответил невозмутимо ящер. — В систему можно проникнуть только через реальное пространство.

— Я полагаю, что тут тоже есть проблемы, — предположил я.

— Естественно, — согласился ящер. — Периметр охраняется, но не совсем силами номинального владельца пространства. Можно сказать, что они сами не спешат попасть в систему. По крайней мере, пока только совершают попытки планомерного изучения системы и предотвращения проникновения в нее посторонних.

— Вы уже пытались туда проникнуть, — скорее подтвердил, чем спросил я. — Почему же Вы хотите привлечь нас?

— Скажем так, наше внимание к системе было замечено номинальным ее владельцем, — ответил ящер. — Осложнений удалось избежать оба раза. К сожалению, большего мы себе позволить в данный момент не можем.

— "Бурундук" построен на верфях Алуриса, — констатировал я факт, — он явно являлся военным кораблем, почему Вы думаете, что его не свяжут с Вами?

— Для этого Вам и придется немного покрутиться в пространстве потенциальных хозяев, чтобы Вас запомнили или хотя бы увидели, как вольных художников, — ответил ящер. — Мы заготовили несколько легенд для Вашего пребывания в тех краях, хотя, Вы можете использовать и свою. В принципе, временем мы не ограничены, Вы можете попытаться просто вести привычный для Вас бизнес в определенном участке пространства.

— В принципе, задание нам будет интересно, — предположил я, глядя на Шилу.

— Будет, — согласилась она. — Когда обсудим финансовую часть.

— Я правильно понял, что Вы принципиально согласны? — уточник ящер.

— Принципиально — да, — ответила Шила. — Если Вы готовы в соответствующем объеме оплатить наши усилия.

— Коллега, — уверенно сказал ящер. — Надеюсь, вопрос оплаты нам удастся решить тем или иным образом. По крайней мере, этот вопрос не станет препятствием.

— Вы как-то можете гарантировать нашу безопасность после окончания задания? — спросил я. — Для уточнения скажу, что нежелательные свидетели мало кому нужны.

— Вы умеете хранить секреты, — утвердительно ответил ящер после довольно долгого раздумья. — Прямых гарантий дать невозможно. Скажу только, что нам незачем устранять столь полезный экипаж. В случае оказания довольно весомой услуги, можно говорить о поступлении на службу и получении гражданства.

— В общем-то, Вы правы, гарантии — штука мифическая, — ответила Шила. — Будем надеяться на порядочность сторон. Давайте перейдем к деталям задания и оплаты.

Обсуждение заняло не один час, приводить его в деталях смысла не вижу. Трактовка нашего задания оказалась весьма вольной. Нам предстояло проникнуть в закрытую систему. Если же удастся совершить это, нам предписывалось установить несколько надпространственных маяков. Дальше же мы оставались свободны действовать как угодно, с целью максимально возможной разведки. По окончании монтажа маяков от нас ждали подтверждения. С этим предполагались проблемы. Коллеги-работодатели имели свежую модель аппаратуры надпространственной связи, которую было возможно втиснуть в наш корабль. Но аппаратура, как водится, оказалась секретной, по этой причине такой вариант отпал сразу. В конце концов, решили, что спустя определенный промежуток времени после начала основной фазы операции, операторы работодателя начнут пробовать нащупать кодированный сигнал маяка через надпространство. Если это удастся, можно считать это нашим отчетом о проделанной работе. Маяки, конечно же, могли и не пробиться сквозь аномалию, но это и являлось одним из элементов риска. В любом случае после установки и привязки к местности маяк должен был выдать нам кодированный сервисный пакет с описанием всех параметров, включающих и местоположение. Так у нас в любом повороте дел оставалась возможность отчитаться перед работодателем. По моим скромным измышлениям вояки намеревались использовать сигналы маяков для точного наведения при дальнем прыжке внутрь системы.

В самом начале обсуждения нам хотели навязать четвертого члена экипажа. Но, после довольно продолжительной беседы, нам удалось отстоять свою независимость. Можно сказать, что мы поставили это условием нашего участия в задании. В конце концов, коллеги согласились. Принципиально и они, и мы понимали, что скрыться из разведывательной сети самой влиятельной коалиции этого куска обитаемого пространства практически невозможно, если, конечно, мы не хотим отправиться в долгое исследовательское путешествие за пределы указанного пространства на весьма продолжительное время. Оставался, конечно, вариант, что мы захотим продать пока еще мифическую ценную информацию какой-то другой стороне, но военные Алуриса и так готовы были купить ее по весьма высокой цене, предложив кроме всего прочего кое-что интересное, практически не покупаемое за деньги.

Относительно финансовой части могу сказать, что при условии удачного выполнения задания мы могли получить за установку маяков и голую информацию о внешнем описании объектов системы очень приличную сумму денег, способную избавить нас от необходимости работать годика на полтора. Отдельно коллеги готовы были купить найденные артефакты и информацию, касающуюся внутреннего строения остальных объектов системы. После раскрытия всех карт, объектов в системе оказалось значительно больше двух. Для подстраховки на случай нашей гибели мы должны были периодически оставлять на одном из маяков собранную информацию. Конечно, это оставалось на нашей совести, но предложение казалось целесообразным. В общем-то, договор казался довольно честным со стороны новых коллег. Оставалось надеяться, что его условия обязательны для обеих сторон.

Плохой новостью стало то, что система находилась в пространстве контроля параганцев. И хоть параганцы ко всем, включая своих граждан, относились одинаково наплевательски, задание, несомненно, становилось более сложным. Нам предстояло для начала стать хотя бы относительно своими в среде этих узаконенных пиратов, мародеров и работорговцев. Для этого, ни много, ни мало, нужно было на время стать такими же моральными уродами. А как показала жизнь, нельзя стать уродом, думая и поступая, как нормальный человек. По одной из предложенных легенд нам предстояло доставить груз в одну из систем параганцев, по другой доставить в пространство параганцев "человека". Были еще какие-то легенды, но мы решили для чистоты образа найти работу самостоятельно.

К чести новых коллег, они предлагали максимально оснастить или перевооружить наш корабль, правда, в счет будущих платежей. В списке возможных перевооружений имелось несколько вариантов орудия главного калибра, установка, похоже, уже имеющегося у нас, щита и несколько видов ракет. Предлагалось еще кое-какое мелкое снабжение, принципиально не меняющего устройства корабля.

Шила сразу же привлекла мое внимание к одному из предлагаемых орудий главного калибра. Пушка оказалась каким-то местным аналогом плазменного орудия. По мощности эта штука явно превосходила все представленные устройства такого рода в списке вооружения. После просмотра всего списка, лично я склонился к орудию, по сути схожему с ЭМИ орудием Содружества. Не смотря на его не слишком впечатляющие показатели поражающего эффекта, орудие имело завидную для главного калибра скорострельность. Стрельба производилась строенным разгонным контуром короткими очередями по три снаряда. И общая скорострельность этого устройства оказывалась совершенно несвойственной другим орудиям главного калибра. Из недостатков стоило отметить довольно специфическое снабжение. Снаряды для орудия оказались не слишком дорогими, но попадались в продаже далеко не везде.

После долгого спора даже с переходами на лица, падежи и склонения русского языка мы с Шилой остановили свой выбор на предложенном мной орудии, в скоротечном ближнем бою куда важнее скорострельность, нежели мощность. А от столкновения с более мощным соперником нам при любой возможности стоило уклониться.

Переоборудование заняло полтора дня. Новый главный калибр легко встал на штатное место в нашем разведчике. Основное время ушло на совмещение оборудования с системой корабля. Произвести ходовые испытания нового вооружения в переделах орбитального комплекса Маятника оказалось негде, зато для этих целей подходила практически вся планета. Запросив разрешение властей и получив доступный квадрат поверхности, мы провели тренировочные стрельбы. На испытаниях мы уделяли внимание скорее слаженности работы орудийных систем, чем убойным характеристикам оружия. Попутно со стрельбой выяснилось, что из-за установки нового орудия энергопотребление блока вооружений ощутимо снизилось, что давало возможность увеличить подачу энергии на щиты. По окончании намеченных работ, забрав три разобранных надпространственных маяка, прикупив на вырученные от продажи старой пушки деньги внушительное количество кассет с различными типами боеприпасов для главного орудия и заправившись в ангаре коллег, мы покинули их гостеприимную компанию. Перед самым отбытием уже знакомый нам ящер передал пакет необходимой информации, который содержал много полезных сведений, содержавших и контакты на территории врага на случай проблем.

Получив солидный аванс по предстоящему заданию, мы стали весьма обеспеченным экипажем особенно с учетом ранее заработанных денег. Тем не менее, привлекать внимание не хотелось, и мы остановились на прежнем космодроме на поверхности планеты. Шила сразу же по самые эльфийские уши влезла в поиски контракта, который должен был привести нас в окрестности необходимого нам куска пространства параганцев. К нашему удивлению, таких контрактов оказалось весьма и весьма много, в отличие от желающих взяться за них. Характерной чертой таких контрактов вместе с хорошей оплатой являлось и условие выдачи вознаграждения по месту прибытия. Собрав больше информации, мы узнали, что с параганцами, в общем-то, ведется довольно активная торговля, только вот занимаются этим солидные торговые предприятия или синдикаты, способные обеспечить достойную защиту своим караванам. Попадалось и большое количество предложений поучаствовать в сопровождении конвоев в те самые края.

Поначалу у нас даже появился соблазн попробовать свои силы именно в сопровождении, но после того, как Шила нашла статистику боевых противостояний и потери сторон, мы решили, что война — не наша специфика. Это грязное дело явно не подходило по масштабам кораблю-разведчику. Да и основной единицей боевого сопровождения караванов являлись, как правило, бывшие военные эсминцы, встречались легкие, а иногда даже и средние крейсера. Собственно и статистику эту оказалось найти делом нелегким, видимо, ввиду непрерывных боевых действий на этом необъявленном фронте потребности в пушечном мясе оставались весьма и весьма высокими.

Спустя всего-то половину дня, у Шилы появился список из полутора десятков более-менее приемлемых контрактов. Поскольку нашей основной задачей являлась далеко не коммерческая часть, а вопрос проникновения на территорию врага, мы постарались найти контракт по возможности без какой-нибудь досадной изюминки, в народе называемой "подстава". В том же источнике Шила нашла и приблизительную карту мест боевых действий. Мародеры всех мастей и расцветок гонялись за этой информацией с целью обобрать останки погибших судов и продать все уцелевшее любой из сторон. По этой причине карта содержала только общеизвестные места сражений, которые являлись либо слишком большими, чтобы их утаить, либо слишком старыми, чтобы быть тщательно зачищенными. Общая картина представлялась такой.

За небольшим исключением пространство параганцев оказалось охвачено несколькими "линиями обороны" со стороны остального обитаемого куска пространства этого региона галактики. Первая "линия обороны" проходила на установленных официальных границах, вторая, третья и четвертая сильно размывались, плавно переходя одна в другую, видимо, соответствовали местоположению наиболее вероятных первых калибровочных выходов судов из надпространства после старта от границ владений узаконенных пиратов. Оставленный за параганцами кусок космоса выходил на периферию обитаемого пространства, и ходили байки, что за ним тоже имеются какие-то цивилизации, противостоящие параганцам и вполне открытые для нормального общения. Но информация эта казалась скорее легендой, так как реальных оставшихся в живых участников таких транс-параганских путешествий оставалось крайне мало. Как следствие, эти участники не слишком спешили делиться имеющейся информацией, а уж имеющимися картами, хоть и набросочными, и подавно.

— А ведь мы вполне можем прослыть известными исследователями запараганских просторов, — сделала вывод Шила, рассматривая полученную карту. — При желании мы легко можем прыгнуть туда и, обследовав пространство, обратно.

— А потом начнем писать мемуары на тему фантастики? — предположил я. — Как ты думаешь, кто-то поверит, что мы реально так быстро обернулись?

— Да. Тут ты совершенно прав, — согласилась Шила. — Эта информация, пожалуй, для внутреннего пользования. Но там вполне может оказаться непаханое поле для бизнеса.

— Оставим на потом, — примирительно согласился я. — А то, может, ты и по местам параганских боев прошвырнуться возжелаешь.

— Фи, мы — археологи, хоть и не совсем белые, а не мародеры, — гордо ответила Шила. — Ты-то что думаешь относительно контрактов?

— Думаю, что для сохранности корабля нужно выбрать какой-нибудь контракт поближе к центру, где вероятность наглого нападения поменьше, — ответил я. — Прыгнем сразу к месту, нечего нам приграничные бои затевать, мне кажется и в центре нам найдется на ком испытать наше новое вооружение.

— Таких вариантов у нас шесть, если отбросить доставку пассажира — пять, — подвела итог Шила. — В общем, не мало. Как ты думаешь отобрать наиболее надежный вариант?

— Мне кажется, что нужно выбрать где-то в серединке ценовой категории, — ответил я. — Большая сумма контракта может означать либо очень жесткие условия выполнения, либо особенный груз. Слишком малая может оказаться обычной закидушкой на дурака.

— Ха-ха, — ответила Шила. — Отбросив слишком большую сумму, имеем четыре почти ровных по цене контракта. Груз указан только в одном случае и именуется он "оборудование", которое, скорее всего, у обычных людей называется "оружие".

— Это — вполне нормальный груз для того региона, — размышлял я. — Есть еще какие-то уточнения?

— Так, посмотрим, — пробурчала Шила, открывая имеющиеся подробности. — Объем груза нормальный, придется маяки перенести в свободную каюту. Время доставки приемлемое. Условия передачи груза мне определенно не нравятся — какая-то точка вблизи одинокой звезды. Так, вот косячок. Перевозчику предлагается долевое участие в продаже груза, то есть мы должны внести часть денег за груз, которые получим с оборотными бонусами при доставке. Мне не нравится!

— Мне тоже, — согласился я. — Давай поглядим, что еще есть.

Все контракты содержали те или иные уловки отправителя для подстраховки в случае утери груза. Следующий контракт, на мой взгляд, оказался "бесплатным сыром" в какой-то мышеловке. Ни мне, ни Шиле не захотелось завязать более подробные переговоры с прощелыжного вида туррутом, рассказывающим сказки про жутко простой и доходный контракт. Еще раз осмотрев имеющиеся у нас отобранные предложения, мы с Шилой решили переговорить с потенциальным работодателем, у которого доставка стояла под грифом "срочно". Возможно, поговорив начистоту, мы смогли бы избежать хотя бы дурных условий. Отправителем оказалась небольшая фирма, держащая скромную сеть оружейных магазинов на орбитальном комплексе. Встретиться с нами работодатели согласились в любое время в центральном магазине, совмещенном с офисом компании. Не теряя времени, мы снялись с космодрома.

Предоставив Осе заниматься подготовкой "Бурундука" к большой работе, мы с Шилой для начала осмотрели предлагаемые в магазине работодателя варианты вооружения и амуниции. К моему удивлению, магазин торговал в основном привозными образчиками технологий. Цены оказались немного выше, чем на представленные в ограниченном объеме местные изделия, скорее всего, относящиеся к наиболее надежным производителям. Не знаю, что творилось в остальных магазинах работодателя, но компания явно не выглядела аутсайдером, торгующим всякими отбросами. Судя по всему, фирма признавала торговлю лишь проверенными образцами исключительно кондиции "новое".

Управляющий, с которым нам назначили встречу, оказался лицом неизвестной нам "национальности". Поскольку переводчики вполне справлялись, значения это не имело. Как выглядел управляющий на самом деле мы так и не узнали, его скафандр походил на большую антигравитационную таблетку с огромным количеством жгутиков или щупалец. Были ли это руки, ноги или половые органы мы так и не узнали — управляющий не сдвинулся с места в течение всего процесса переговоров.

Как оказалось, компания заключила контракт на поставку партии вооружения, бронескафандров, взрывных зарядов к горнопроходческому оборудованию и еще какой-то мелочевки довольно солидной добывающей ресурсы корпорации, ведущей разработки на территории параганцев. Как и положено в таких случаях, после наладки горнодобывающего бизнеса нашлось множество желающих поживиться за счет добытчиков. По этой причине добывающая компания относилась к вопросу защиты своих интересов чрезвычайно серьезно, на вооружении не скупилась и на охране не экономила. Поскольку условия работы оказались совершенно "белыми", желающих осуществить доставку по весьма умеренной цене в очередь не выстроилось, и через некоторое время контракт плавно перетек в категорию срочных. Руководство компании из-за этого оказалось вынуждено слегка повысить цену до уровня среднего "параганского" контракта. Выслушав предложение и подробности задания, Шила немного покопалась в своем информе и сразу решила перейти к окончательной части вопроса.

— Уважаемый Гларольс, мы готовы взяться за контракт, — начала она. — Более того, мы готовы осуществить доставку груза даже в более короткие, чем указано, сроки. Но нас немного не устраивают некоторые условия контракта. В частности, мы бы хотели убрать условие страхового взноса, в свою очередь мы не будем выставлять требование о надбавке за доставку заказа в более короткие сроки, хотя трактовка заказа с грифом "срочно" подразумевает такой пункт.

— Уважаемая Шиламаа, — ответил управляющий. — Я не стану выражать свое удивление по поводу более скорой доставки груза, но мне это кажется не более чем не совсем чистым ходом. Страховой взнос, сами понимаете, вполне узаконенная в случае торговли с параганскими территориями процедура. Я могу принять и другое решение, но мне нужны более веские доказательства гарантированной доставки груза.

— Уважаемый Гларольс, — решил подыграть я Шиле. — Я попытаюсь изложить некоторые наши козыри. Наш корабль, несмотря на скромные размеры, имеет надпространственный двигатель и двух штурманов-надпространственников, которые в данный момент находятся перед вами.

Не знаю, впечатлился ли управляющий, поскольку названный мною факт являлся весьма редким случаем даже для грузовых судов солидных компаний, слишком уж недешево стоили даже среднего уровня штурмана-надпространственники, работающие парой. Собственно, если бы мы оба являлись штурманами-надпространственниками, нам оказалось бы значительно проще и практически столь же выгодно наняться парой на какое-нибудь судно. Сработавшиеся пары штурманов постоянно оставались в цене, так как могли практически без погрешностей вывести судно в намеченную сферу выхода без возвращения в реальное пространство. В случае же найма штурманов-одиночек для парной работы, судно вынуждено было несколько раз за рейс выходить в реал для сверки курса.

Немного устав от ожидания, Шила даже начала мне показывать на своем информе свеженайденный контракт, местами удовлетворяющий нашим запросам. Наконец управляющий вернулся в нашу маленькую реальность.

— Уважаемая Шиламаа, я проверил по нашим каналам Вашу репутацию, — возобновил он угасшие переговоры. — Несмотря на Вашу пока не слишком длинную карьеру, отзывы о Вас имеются разные. И, хотя Вы оба не значитесь в списке дипломированных штурманов-надпространственников, то, о чем Вы говорите, вполне может иметь место. Принципиально для управления собственным кораблем совсем не обязательно иметь диплом, достаточно навыков. Уважаемый Ссергей, не смотря на отсутствие каких-либо данных, несомненно, является штурманом-надпространственником высокого класса. Данных о дипломе каких-либо учебных заведений обитаемого космоса относительно Ссерея обнаружить тоже не удалось. Не исключено, что Вы могли пройти подготовку и на территории параганцев.

— Это имеет значение? — уточнил я.

— Никакого, — ответил управляющий, — пока Вы имеете хорошую репутацию.

— Вы, наверное, готовы подвести итог наших переговоров? — подтолкнула Шила управляющего.

— Да, — ответил он. — Мы согласны на Ваши условия. При удачном выполнении данного контракта, мы готовы предложить специальные условия для долгосрочные сотрудничества.

— Ваша компания имеет представительства в других мирах? — спросила Шила.

— Нет, наша компания является дочерним предприятием довольно солидного союза производителей, — ответил управляющий.

— Что ж, это может оказаться интересным для нас дополнением, — согласилась Шила. — Перейдем к активации контракта и деталям задания?

* * *

Груз занял оба трюма и часть одного из технических отсеков. Маяки военных с Алуриса пришлось перенести в свободную каюту. Мы спешили уйти в рейс. И инициатором спешки оказался я. Исходя из предположения, что новое вооружение всегда представляет интерес практически для всех любителей быстрых денег, наша миссия могла показаться для кого-то возможным источником приличного дохода. Я не боялся нападения в системе Маятника, но ведь существовала надпространственная связь. И хоть она и слыла дорогим удовольствием, но наш груз стоил короткого сообщения, способного побудить теплую встречу на другом конце нашего пути. Корабль подходил к разрешенному для прыжков удалению от орбитального комплекса, и я раздумывал на тему нашего прибытия к точке назначения. Проще всего казалось рассчитать и выйти в непосредственной близости к планете получателя. Никаких данных о предписанных коридорах выхода у планеты найти не удалось, значит, выход регламентировался исключительно условиями безопасности. С другой стороны, если кто-то захотел бы позаботиться о нашей встрече, то, имея информацию о двух штурманах-надпространственниках, этот "кто-то" в первую очередь позаботился бы о надежном контроле подступов к планете. В этом случае стоило выйти на достаточном удалении от планеты и обследовать эти самые подступы. Потеря некоторого количества времени могла окупиться с позиций безопасности.

— Штурм, извини, что отвлекаю, — деликатно потревожил меня Краппс. — Думаю, что вам с кэпом стоит это знать. Я тут дошел до инструкций к нашему типу щита, которые мне передали военные спецы. Они несказанно удивились нашему отказу в установке щита, не зная, что он у нас уже есть. Так вот, мы интуитивно нашли вариант использования одного из режимов щита, но всего их имеется три. Использованный нами ранее режим дает временные помехи для наведения, создавая гравитационный, оптический и еще, демон знает какой, сдвиг нашего присутствия в пространстве. Проще говоря, если у противника нет системы обработки помех, он будет вести прицеливание в точку пространства рядом с нашим реальным положением. Это касается и ракет. Но имеются еще два режима. Один — частичного сокрытия, когда наше судно экранируется от довольно большого числа систем обнаружения. К сожалению, оно остается видимым в довольно узком оптическом диапазоне, который является видимым для небольшого количества разумных. Третий режим — активные помехи. Он, пожалуй, лучше всего подойдет для скоротечного боя на коротких дистанциях. Хорошо сбивает с толку автоматические системы наведения. И все это нам стоит проверить.

— Как сказываются режимы на энергопотреблении? — спросил я.

— Я бы сказал: "Незначительно", — ответил Краппс. — Они вряд ли будут использоваться все одновременно в постоянном включении. Да и с установкой другого орудия главного калибра у нас наметилась некоторая экономия боевой мощности.

— Как на счет второго? — спросила Шила. — На нем может понадобиться идти долгое время.

— Да, не подумал, — согласился Краппс. — Так. Да, тут потребление будет немалым, но не катастрофическим. Хорошо, что у нас теперь функционируют все конверторы, на половине могли бы протянуть не так уж и долго.

— Видимо по этой причине вояки и не стали заморачиваться выведением из строя экрана, — предположил я. — Мало кто решился бы потратить деньги на установку еще четверки такт-корректоров. Ладно, спасибо за информацию.

Просчитав точку выхода в пределах дня пути от звезды системы назначения, я начал прыжок. Данных по синхронизации движения планет у нас не имелось, и в худшем случае до нужной нам планеты могло оказаться и полтора дня пути по корабельному времени, в лучшем — чуть больше половины суток. Нужная нам система находилась чуть в стороне от центральных миров параганцев ближе к неизведанным областям. Расчетное время в надпространсве составляло четырнадцать дней против оговоренных двадцати трех по контракту. Так что рассчитанные маневры относительно нашей безопасности легко укладывались в отведенное по контракту время. Всем предстояло решить, на что убить четырнадцать суток безделья. И первым делом, потратив лишь некоторое время для изучения инструкции по применению специального экрана корабля, мы устроили вечеринку для всего экипажа.

Посиделки удались на славу. Ося на удивление весьма нескромно похвастался своим пребыванием в хорошем отеле. Мы с Шилой описали в лицах наши приключения на планете. Вопросов, как и положено, больше всех задавала Анна. Разошлись мы, изрядно припозднившись, довольные и хорошо упакованные горячительным. На следующее "утро", пообщавшись с Шилой и оказав ей посильную помощь в гигиенических процедурах перед упаковкой в капсулу, я направился в кают-компанию, чтобы сказать "до свидания" Анне.

— Привет, сестренка, — поздоровался я, устроившись на диванчике с бокалом какого-то сока из кухни силуки. — Как там наш народ?

— Краппс ушел в стазис вчера после посиделок, Шила только что, остались ты, да я, — ответила Анна в голографическом обличии. — Чего сам-то не идешь?

— Да вот пришел пожелать тебе удачного полета, — улыбнулся я. — Тебе, кстати, не скучно одной? Я, наверное, смог бы какое-то время и один в корабле нормально жить, но я — это больная история из прошлого.

— Мне тоже вполне комфортно, — ответила Анна. — Я натаскала из сетей кучу информации о жизни разумных, науке, технике, в общем, совершенствуюсь. Мало просто иметь информацию в базе данных, нужно ее осмыслить, тогда и свои идеи могут появиться, и чужие станут понятными. Честно говоря, мне есть чем заняться на полгода вперед, хотя, я скучаю по вашему обществу.

— На сладенькое не тянет? — заулыбался я.

— У меня много интересных произведений на эту тему, и полное отсутствие гормонов, — ничуть не смутившись, ответила Анна. — Я же давно стала взрослой девочкой. Мне интересно наблюдать и переживать ваши чувства, но потребность скорее эмоциональная, нежели физиологическая.

— Я рад, что ты повзрослела, — сказал я. — Нужно за это выпить. Не знаю, когда у тебя день рождения, но хотелось бы что-то подарить тебе по этому поводу.

— Я знаю про такой обычай твоего народа, — улыбнулась Анна. — Но мне ничего не нужно. Вы и так дарите мне общение, понимание и безграничные возможности познания мира.

— Аппаратных мощностей хватает? — уточнил я.

— В общем да, но такого рода потребности останутся практически всегда, — ответила Анна. — У нас уже практически нет свободного пространства в защищенном отсеке. Можно только переоборудоваться.

— Это вообще возможно? — отпил я глоток сока. — Что-то есть из более производительной аппаратуры? Мы можем выделить на это денег, в конце концов, ты — наш экипаж и твои потребности — это наши потребности.

— Я слежу за рынком технологий, но переоборудование на данном этапе вряд ли целесообразно, — Анна "присела" напротив меня. — У нас стоит довольно хорошая военная аппаратура, особенно последние блоки. Алурис в этом плане — самая прогрессивная система. У них есть и специальные разработки, но цена там запредельная, а повышение степени системы не слишком значительное.

— Нужно будет потерзать дядюшку Ссорташша, — размышлял я. — У этого старого космического еврея еще минимум шесть тузов в рукаве и все разных мастей.

— Ты про земные карты? — спросила Анна. — Но там же четыре масти. Или есть еще варианты игр?

— Все верно, — ответил я. — Но у дядюшки Ссорташша уже припасены тузы на всякие непредвиденные случаи.

— Сок вкусный? — спросила Анна.

— Сок? — удивился я. — Да, неплохой. Совсем забыл. Хочешь попробовать?

— Да, — ответила Анна. — Жаль, что это — только мечты.

— Почему же? — подмигнул я, улыбаясь. — Ты повернись немного ко мне, ножку чуть отодвинь от другой… Люблю, знаешь, пикантные картинки в сидящей женщине. И от этого становлюсь просто чрезвычайно сговорчивым.

— Серж, да ты просто гурман! — весело рассмеялась Анна и, состроив мне невинные глазки, продолжила. — Я же уже — не та испуганная девушка, которую ты увидел первый раз. Я для тебя теперь многое смогу сделать, даже глазом не моргнув. Эротическое белье, экзотические наряды, стриптиз хоть под хип-хоп, легкая эротика и тяжелое порно хоть в групповом исполнении. Что выберешь?

— Браво, — поаплодировал я. — Берем все соки, что есть в списке, фрукты, овощи и прочее съедобное по чуть-чуть и идем ко мне в каюту. Твое самопожертвование должно быть вознаграждено.

— Какую программу готовить? — стрельнула глазками Анна.

— Экскурсию в мир вкусов человека, — сделал я театральный жест рукой, обозначающий приглашение. — Ты будешь все пробовать вместе со мной. Да, еще спиртного немного не помешает.

— Ух, ты! — Анна вскочила и как девчонка запрыгала на обеих ногах, при этом ее платье совершало интересные взлеты и падения, открывая аппетитные ножки. — Спасибо!

— Шалунья, — подумал я, направляясь на корабельный камбуз к пищевому синтезатору.

Все в тот момент показалось мне до смешного просто. Странно, что никто из нас не предложил эту затею Анне раньше. Подключившись к виртуальной реальности нашего корабля через сенсор-привод и дождавшись момента ее истончения до состояния одновременного присутствия в реальном мире, как это уже было в один раз на пару с Шилой, я начал экскурс. Наше дегустационное мероприятие заняло на удивление много времени. Некоторые вещи мы пробовали по нескольку раз, пару раз мне пришлось сходить в наш пищевой блок за забытыми продуктами. Больше всего Анне понравились фрукты, но появились и странные пристрастия, к примеру, жутко соленые пищевые концентраты из моего сухого пайка. Для чистоты эксперимента перед добавлением воды я продемонстрировал их подлинный вкус. Немного кривясь, мне пришлось доесть галету до конца, чтобы Анна смогла уловить все тонкости вкуса продукта.

Странно это выглядело со стороны, но мне очень нравилось, присутствовало практически полное ощущение, что я привел Анну в лучший ресторан и угощаю экзотическими блюдами. Мы пробовали образцы пищи отдельно и вместе, сдабривали соусами из рациона сухого пайка и запивали, чем придется. В общем, напробовался я, наверное, до тошноты и меня клонило в сон от выпитого алкоголя в смешении с различными соками.

— Сестренка, я пойду, наверное, — пьяно подумал я. — Что-то я перебрал уже.

— Сергей, спасибо тебе огромное, ты опять подарил мне без малого очередной мир, — ответила Анна. — Любой ответный каприз по твоему желанию за мной.

— Я рад, — сказал я, с трудом выговаривая слова вслух, — что тебе понравилось.

Поболтав с Анной еще с полчасика, пока готовился к упаковке в стазис-капсулу, я погрузился в искусственное небытие.

* * *

Картинку выключили, картинку включили. Ощущения оказались изрядно непривычными, вроде и не спал совсем. Снов в стазис-капсуле не сучилось, может быть, они появятся позднее. С другой стороны, раз — и долгий полет закончился.

— Привет, сестренка! — пробубнил я немного непослушными губами прямо из капсулы. — Как там наши дела?

— Нормально, Сергей, — ответила Анна через громкоговорители. — До выхода из прыжка два часа.

— Отлично, еще поедим и причешемся, — потянулся я, разминая мышцы. — Не скучала?

— Немного, — ответила Анна, — изучала теорию электромагнитного поля. Да, еще начала работы по виртуальному офису, все встало за необходимостью мнения Шилы.

— Ученая ты у нас скоро будешь, — усмехнулся я. — Не зазнавайся потом.

За два часа, оставшихся до выхода из прыжка, экипаж успел перекусить и занять места. Из прыжка вышли штатно. Точность оказалась приемлемой. Окружающий космос враждебных объектов не содержал. Пока Краппс проверял системы корабля, мы проверяли систему звезды, куда занесла нас нелегкая. Цвет местной хозяйки пространства оказался чуть светлее родного Солнца. А нужная нам планета чем-то походила на знакомый по картинкам Марс, только атмосфера казалась чуть плотнее. Даже Земля вспомнилась, правда, обратно домой не захотелось, как будто дом мой теперь был здесь, а там я отдыхал на летних каникулах у бабушки в деревне. А вот по друзьям-однополчанам с "Ботаника" ёкнуло сильно.

Мы вышли в плоскости планетной системы и, чтобы не привлекать излишнего внимания, закосили под мусор, которого обычно хватает около звезд. Мусор, правда, обычно не вызывает возмущения надпространства, но ведь и корабль из него вывалился не слишком большой, а следовательно и шуму с него оказалось не много. Положение планеты оказалось почти оптимальным, она нагоняла нас, двигаясь по своей орбите вокруг звезды. Фактически между нами пролегала довольно широкая полоса обломков, назвать которые можно было и небольшим астероидным поясом. Никакой подозрительной активности в поясе и на подступах к планете пока не наблюдалось. У самой планеты что-то творилось, но помехи, создаваемые атмосферой, четкую картинку оставляли на потом. Собственно, раз на планете велась разработка полезных ископаемых, активность там казалась вполне уместной.

— Похоже, что путь свободен, — подвела итог наблюдениям Шила.

— Не спеши, многие астероиды в этом поясе состоят из металлов, и пока они движутся без видимой цели, система классифицирует их соответственно, — возразил я. — Но и выжидающий нас корабль тоже может дрейфовать рядом с потоком в режиме минимального энерговыделения, в таком случае система обнаружения и его может распознать, как естественный объект. Нужно еще понаблюдать, желательно, прикинувшись таким же природным куском металла.

— Разумно, — согласилась Анна. — Чтобы нас не выдавало защитное поле стоит дрейфовать на одной из границ этого мусорного скопления. Иначе придется "отбиваться" от камней, рассекретив нашу позицию.

— Пока планета нагоняет нас, предлагаю повисеть на внешней границе этого кольца, — предложил я. — Движение астероидов тоже неким образом упорядочено, но общая скорость заметно отстает от вращения планеты вокруг звезды. Так что, вися в "струе" астероидов, мы будем сокращать расстояние до конечного пункта контракта. Думаю, что на время этой разведки кому-то постоянно стоит находиться в рубке. Шила уже вполне может в экстренных случаях взять на себя управление кораблем. В тандеме с Анной вы кого угодно обставите. Так что капитан, мы с тобой будем нести попеременную вахту.

— Дело есть дело, — напыщенно сказала Шила, но не удержалась и рассмеялась.

— Шила, это вообще странно, что ты смеешься, — ответил я. — Многие наши ученые считают, что такого рода проявления эмоций свойственны только человеку. Признайся, ты научилась у меня?

— Да, когда ты храпел во сне, — снова прыснула Шила. — Давай уж, неси первую вахту. Раз придумал, тебе и начинать. Через три часа сменю, нужно поспать, ваши ученые говорят, что сон возвращает молодость и красоту.

— Да откуда ты знаешь, что они говорят? — возмутился я.

— Женская интуиция, — серьезно ответила Шила, — об этом они тоже говорят.

В принципе вахта не очень-то и тяготила меня. Можно было заниматься чем угодно с единственным условием — пребывание во включенном в систему корабля состоянии, чтобы в случае неожиданных проблем иметь возможность немедленно приступить к любым действиям с кораблем. Анна и сама имела массу возможностей по управлению кораблем, но вот интуиции ей пока не хватало. Имелись у меня сомнения, что, получив по своей природе мощный искусственный интеллект, она немного оказалась частично урезана в другом плане. Интуиция — скорее продолжение инстинктов, чем интеллекта, хотя, никто этого точно и не знает.

Пока мы дрейфовали за краем астероидного бедлама, информация о планетной системе постепенно накапливалась.

— Сергей, в астероидном поясе происходят какие-то странные перегруппировки массы, — решилась Анна. — Я поначалу подумала, что это обычный мелкий мусор, собравшийся в облако, но иногда такие облака действуют как будто осмысленно. И хоть времени наблюдения для выводов пока недостаточно, что-то странное в этом, несомненно, есть.

— Покажи мне, что ты нашла, — попросил я.

— Смотри, — показала Анна кусок астероидного хаоса. — Вот эти три группы мелкого мусора, как будто получив какую-то команду или увидев какую-то цель, совершенно синхронно начали двигаться в одном направлении, постепенно распадаясь на более мелкие фрагменты до полного исчезновения. Таких примеров у меня уже четыре. Кроме них есть еще обратные процессы и перемещения масс мелкого мусора между астероидами.

— Ты не наблюдала таких странностей за пределами астероидного пояса? — спросил я.

— Один раз такие "перестроения" наблюдались на самом краю пояса, — ответила Анна. — Но "перетекание" резко прекратилось, как только вышло за пределы последней глыбы. Со стороны казалось, что этот рой или испугался чего-то, или получил приказ.

— У нас случайно нет какой-нибудь информации о подобных разумных формах? — уточнил я.

— Моя база данных далека от идеала, но таких явлений в ней не упомянуто, — сообщила Анна. — Есть схожие сообщества полуразумных, я бы сказала коллективноразумных существ, но все они обитают только в пределах планет.

— Не исключено, что кто-то из них смог научиться выживать в космосе, — раздумывал я вслух. — Земные ученые, вроде, решили для себя, что наш пояс астероидов раньше не мог быть цельной планетой, но вряд ли кто-то из них не имеет на заднем дворе солидной кучи подозрений, допущений или других теорий. Так что этот пояс мог раньше являться планетой по каким-то причинам прекратившей свое цельное существование. А этот квазиразумный мусор — выжившими коллективноразумными обитателями этой самой планеты. В любом случае моя теория не хуже других предположений. Ты, кстати, не проанализировала, на что они так необычно реагируют.

— Я пыталась, — сказала Анна. — Но понятных мне совпадений не обнаружила. Может, это реакция на какие-нибудь изменения поля или другие физические проявления.

— Интересно, к нам они отнесутся, как к некоему съедобному проявлению или нет? — размышлял я. — Вблизи нашего края пояса что-то подобное наблюдалось?

— Вблизи — нет, — ответила Анна. — Самое близкое явление наблюдалось ближе к центру потока.

— Как ты думаешь, стоит проверить, что это за явления или лучше попытаться избежать их, обойдя пояс на приличном удалении? — спросил я. — Из-за нечастых столкновений в потоке, нам периодически приходится менять местоположение, уходя от столкновений с обломками, но такой открытый обход с очень большой вероятностью привлечет к нам внимание.

— Сергей, ты и в правду считаешь, что за нами могут устроить охоту? — неуверенно уточнила Анна. — Ведь наш корабль, как и партия груза — весьма скромная добыча.

— Смотря по чьим меркам судить, — ответил я. — Считай это проявлением интуиции. В крайнем случае, мы ничего не потеряем, кроме времени. А его у нас пока хватает.

— В таком ракурсе нам стоит приблизиться к эпицентру необычного явления для изучения, — решилась Анна. — Есть вероятность, что придется уходить либо по краю потока, либо через него.

— Спасибо, что не смеешься над моими опасениями, — поблагодарил я. — Давай, рули понемногу к местам наибольшей активности этой аномалии.

Собственно, особо рулить и не пришлось. Необходимо оказалось лишь слегка притормаживать относительно движения потока, уклоняясь от глыб, блуждающих на дальней периферии. До конца вахты мы так и не смогли подобраться к аномальной зоне. Шила, пришедшая мне на смену, активно заинтересовалась процессом охоты и включилась в него. Изначально загрузившийся в систему корабля по своим делам Ося, тоже проявил неподдельный интерес к нашей затее. Таким образом, к моменту случившегося сюрприза мы все оказались включены в систему корабля.

— Штурм, — на всякий случай доложил Краппс. — Все системы в полном порядке.

— Спасибо, — отозвался я.

"Бурундук" шел по направлению довольно большой аномалии, вынужденно приближаясь и местами входя в крайнюю разреженную часть астероидного потока. В какой-то момент Анна подала сигнал тревоги. Только тут мы отвлеклись от созерцания далекого, обратив внимание на ближнее. С трех ближайших довольно больших астероидов, между которыми мы только что медленно проплыли, по направлению к нам стали срываться вихри "мусора". Сначала процесс шел как слабая поземка, но вскоре целые пласты астероидов стали отламываться и, рассыпаясь все более мелкими хлопьями, завиваться в нашу сторону.

— Шила и Краппс, следите за щитами, будьте готовы к активным действиям, — отдал я распоряжение. — Вряд ли оружие окажется сильно эффективным против этого явления. Я постараюсь найти лазейку, близкий контакт мне не навевает приятных ассоциаций, возможно, придется поманеврировать в поясе астероидов с применением вооружения.

— Сергей, со стороны пояса на нас тоже посыпался "мусор", — сообщила Анна.

— Срочно рассчитай возможное развитие событий и наши траектории ухода, — попросил я, интуитивно направляя корабль по одному из возможных и пока безопасных маршрутов.

Анна выдала расчет. Мой маршрут оказался не самым оптимальным, но поскольку двигаться я начал еще до получения расчета, шансов прорваться по выбранному пути, практически не входя в контакт, оказалось значительно больше. По этой причине мы продолжали выбраться из ловушки в выбранном направлении, двигаясь по хорде на краю потока. Несколько раз Шиле пришлось расстрелять небольшие обломки размерами сравнимые с нашим кораблем, обойти которые возможности не нашлось. Это с большой вероятностью выдало нас, если бы кто-то вел наблюдение за пространством, но другого выхода в тот момент просто не оказалось. Как ни старались мы избежать контакта с непонятным мусором, сделать этого не удалось, нас как будто кто-то грамотно загонял в расставленную сеть. Принципиально оторваться от парящих хлопьев казалось не слишком-то трудно, но большие относительные скорости и ускорения даже на периферии астероидного потока были чрезвычайно вредны для жизни. Очень скоро нашего экрана коснулась первая волна мельчайшей пыли. И мы оказались просто не готовы к тому, что пыль свободно прошла через гравитационный экран, как будто совершенно не имела массы. Нас спасло только то, что пылевое облако мы задели лишь по касательной, и хлопья не успели накрыть корпус корабля.

— Что это за зараза? — удивился Краппс. — Ей не помеха гравитационный экран. Может, это не реальные объекты, а какие-то миражи?

— У материи имеется масса форм и обличий, — ответил я. — Шила, пробуй все имеющиеся вариации щитов, а я попытаюсь по возможности избежать встречи.

Второй раз нас накрыло через несколько минут уже основательно. Нашему кораблю пришлось пройти насквозь один из нарождающихся вихрей, в противном случае верная встреча с огромным куском скалы оказалась бы неминуемой. Мы напряженно наблюдали за игрой наших щитов с хлопьями "мусора", распадавшимся в полях защитных экранов на светящиеся искорки. Искорки переливались, хаотично метались, но медленно продолжали приближаться к корпусу корабля. В какой-то момент их продвижение резко замедлилось, а потом совершенно остановилось на определенном удалении от корпуса корабля. Искорки сначала образовали светящиеся пятна, которые постепенно потускнели и начали собираться в уже знакомые нам хлопья "мусора". И самым неприятным стало то, что собираться он начали вокруг корпуса нашего корабля на границе подобранной Шилой вариацией защитных полей.

— Я подобрала конфигурацию поля, — сообщила Шила. — Но я совершенно не уверена, что именно оно и остановило эту мелкоту.

— Мы медленно теряем скорость, — сообщила Анна. — Немного упала выработка энергии.

— Расход топлива? — спросил я.

— Падает вместе с выработкой энергии, — уточнила Анна. — Складывается впечатление, что как-то меняются настройки нашей энергетической установки, не могли же поменяться сами физические условия на борту корабля.

Не слишком вдаваясь в размышления, Шила дала очередь из импульсных орудий ближнего боя. "Корка" в местах попаданий засияла всеми цветами радуги, через несколько секунд сияние стало уменьшаться, а когда оно исчезло совсем, в местах попаданий зияли небольшие рваные дыры, которые довольно шустро зарастали за счет добавляющейся массы "хлопьев". Положение складывалось отвратительное. Система ориентации начала давать периодические сбои, выручали вычислительные мощности Анны. Принципиально у нас имелся шанс на спасение. Нужно было просто вырваться из потока — по результатам наших наблюдений вне потока мусорные хлопья не встречались. Но до этого момента оставалось еще минут десять, если уменьшение скорости продолжится теми же темпами. Кроме того, это все оставалось лишь теорией, "хлопья" вполне моги последовать за нами и за пределы потока.

— На нас действует какая-то сила, старающаяся изменить курс, — подтвердила Анна мои личные ощущения. — Точки приложения силы, как и вектора, постоянно изменяются, что делает компенсацию довольно сложной.

— Пробуем надпространство, — дал я команду на запуск двигателя надпространства.

— Падение выработки энергии! Состояние энергетической установки нестабильное! — сообщила Анна. — Пуск надпространственного двигателя нежелателен.

— Обложили, думаете? — прошипел я, закипая. — У нас есть ядерные боеголовки в ракетах?

— Термоядерные подойдут? — спросила Шила.

— Должны, — ответил я. — Выведи ракету и взорви на границе щита.

— Мы можем получить повреждения, — ответила Шила. — Что нам это вообще даст? Большую быстрозарастающую дырку в "корке"?

— Это даст нам сильный электромагнитный импульс, — ответил я. — Корпус у нас, конечно, бронирован слабо, но есть вариант, что выдержит.

— Нас все-таки понемногу заворачивают, — продолжала выдавать информацию Анна. — Выработка энергии возросла, но стабильность энергоустановки все еще желает лучшего.

Со стороны взрыва "корку" смело. По остальной скорлупе пробежала волна разноцветных всполохов. Обшивка, похоже, выдержала, по крайней мере, ни утечек, ни вылетевших блоков не обнаружилось.

— Энергоустановка стабилизировалась, корабль опять наш, — отрапортовала Анна через четыре секунды после взрыва. — Но кое-где "корка" не потухла совсем.

— Валим! — сказал я, давая максимальное ускорение для имеющегося режима энергоустановки.

После взрыва "корка" частично начала осыпаться, а некоторые фрагменты, все же уцелев, начали сползаться, пытаясь замкнуть нас в некий кокон. На выходе из потока нас еще раз накрыло волной хлопьев, но это оказалось уже совершенно напрасной попыткой овладеть нами. Нам повезло, мы все же вырвались из потока. Оставшиеся вокруг нашего корабля хлопья вне потока быстро потеряли всякую активность, повиснув на нас подобно яичной скорлупе. Удалившись от пояса астероидов на безопасное расстояние, мы стряхнули остаток "корки", состоящей из погибшего "мусора" с помощью орудий ближнего боя и работы защитными экранами. Мертвая "корка" легко крошилась и разлеталась от попаданий и, растрескавшись на части, отвалилась от нашего корабля.

— Так, одной напастью меньше, теперь понятно, что нам туда не надо, — подвел я итог. — Только вот лучшего варианта подать всем сигнал о нашем присутствии трудно и придумать. Всем готовиться к бою! Краппс, срочно проверить все системы. Анна нам понадобится твоя помощь. Просчитай, пожалуйста, оптимальную траекторию сближения с нужной нам планетой, огибая астероидный поток на безопасном расстоянии. Стартуй сразу по окончании проверки оборудования бортинженером, мы подтянемся позднее. Шила, нам на всякий случай стоит надеть броню, насколько я помню, пираты любят брать корабли и суда на абордаж, ты же не хочешь стать легким трофеем?

— Я им стану трофеем! — зашипела Шила, все же выходя из системы для переодевания. — Размажу по поясу астероидов на корм этому живому "мусору"! Надерем им, что там у них есть вместо седалищ!

— Не кипятись, Шила, — успокоил ее я. — Настоящие герои всегда идут в обход. Наше геройство не в мощи бортовых орудий, а в силе нашего интеллекта. Воевать нужно в первую очередь головой.

— Бежать будем? — с вызовом спросила она.

— Будем, — согласился я. — Мы же — маленький юркий разведчик, а не тяжелый ударный крейсер, нам не позорно убежать даже от эсминца.

— Точно? — прищурилась Шила.

— Честное пионерское! — почему-то показал я "козу", которую американцы называют Виктория.

— Ну так бежим скорее вооружаться! — подпрыгнула со смехом, воодушевленная козой Викторией, Шила. — Нам еще валить от возможных преследователей.

Мы успели проверить системы корабля, нарядиться в боевую броню и лечь на вычисленный Анной курс, усердно ускоряя корабль, когда появились первые признаки преследования. Честно говоря, я даже разочаровался, увидев кучу того хлама. Единственная ее солидность состояла в количестве. Подобраться к нам они смогли разве что, зная, куда мы сами должны явиться. Перед нами развернулся просто бесплатный стрелковый тир для плановой тренировки. И мы не стали с ними церемониться! Просто, легко и совершенно честно мы удрали. Видимо, огорченные столь позорным концом баталии, преследователи пытались забросать нас протестами в виде не менее хламообразных ракет, которые Шила радостно расстреляла из орудий ближнего боя, побрезговав сбросить противоракетные обманки.

* * *

Как мы смогли убедиться чуть позднее, добытчики полезных ресурсов беспечностью действительно не отличались, и над всеми тремя разрабатываемыми месторождениями на геостационарных орбитах находились орбитальные боевые станции. А над обогатительным комплексом таких станций висело целых три. Кроме этого имелись и планетарные системы защиты. Что бы там ни добывалось на планете, охрана собственных интересов находилась на высоком уровне. Возможно, на этих территориях иначе элементарно не могло и быть.

На подходах к защитному периметру мы в соответствии с инструкцией отправителя груза передали узким пучком два раза код, и нас беспрепятственно пропустили. Порядком отставший "дружественный" эскорт предусмотрительно свернул в сторону. Видимо, орудия, да и прочая начинка оборонительного комплекса им были хорошо знакомы, и близкая встреча с ними не радовала.

Нас попытались досмотреть, на что Шила послала их всех к давно почившим родственникам и предложила или доставить груз на планету, как и было оговорено, или выгрузить его на любой из трех станций после получения оплаты. Ребята из охраны думали не долго, видимо, идея с досмотром была тут не слишком популярна, и нам выдали координаты места назначения. Точка оказалась на территории обогатительного комплекса. Никакого эскорта нам не дали, так как место назначения оказалось в зоне покрытия как орбитального, так и планетарного защитных комплексов. На грунте нам сообщили, что какое-то уполномоченное лицо хотело бы с нами переговорить, и оплату за груз мы получим там же. Немного подумав, мы с Шилой решили, что выпендриваться не стоит, но оплату за доставку нам обязательно нужно получить до выгрузки. Слишком уж скользкими оказались встреченные нами в недавнем прошлом уполномоченные лица. Уполномоченное лицо, к нашему удивлению оказавшееся ящером, сразу согласилось. И, получив опознавательный код с банковской картой на предъявителя одного из банков системы Алурис, мы открыли трюмы.

Наблюдая за разгрузкой, я с некоторым удивлением обнаружил, что основным грузом оказалась та самая часть, которую нам описали, как мелочевку. Видимо, это оказались какие-то детали довольно дорого оборудования или дорогостоящие запчасти. Все остальное принимали и выгружали уже без уполномоченного лица, по всему судя, это самое "остальное" было довольно дорогим, но всего лишь вооружением. Дождавшись окончания грузовых операций, мы, как обычно вдвоем с Шилой, изъявили готовность встретиться с уполномоченным лицом.

На входе в подземный комплекс нас все же досмотрели. И охране не понравились ни наши "дракончики", ни встроенное орудие Шилиной брони, которое легко определилось при сканировании. Результатом почти десятиминутных переговоров стал хилый компромисс, по которому нас попросили сдать ручное оружие. Осуществить это мы, естественно, отказались, пришлось вернуться и оставить оба "дракончика" на "Бурундуке". Из-за Шилиного встроенного вооружения к нам приставили двух охранников в довольно серьезных экзоскелетных бронекостюмах. Ребята выглядели одинаковыми роботами из земных комиксов, и мы с Шилой даже предположительно не смогли бы определить, к какому виду разумных относятся упакованные внутрь бойцы. Без особых проблем мы с помощью скоростной капсулы добрались до какого-то зала заседаний, а может переговорной комнаты. Хоть атмосфера внутри комплекса и присутствовала, уполномоченное лицо упаковалось в какую-то разновидность боевого скафандра, видимо Шилин встроенный комплекс либо вызывал уважение, либо просто Лицо слишком пеклось о своей ценной шкурке.

Мы с Шилой заняли два из двенадцати диванчиков, расположенных по периметру круглого стола. Лицо расположилось напротив нас. Один охранник занял позицию рядом с Лицом, второй — за нашими спинами. Как и положено приглашенной стороне, мы ожидали, пока разговор начнет представитель хозяев. Лицо наблюдало нас в течение нескольких минут, потом все же начало:

— Надеюсь, Вы не обидитесь, если я попрошу называть меня господин управляющий?

— Нет проблем, господин управляющий, — ответила Шила. — Мы есть сплошное внимание.

— Раз уж Вы смогли пробиться практически без проблем к этому комплексу, у нас появилось предложение, — продолжило Лицо. — Информации по Вам никакой нет, но в данном регионе пространства выбирать, как правило, не приходится. Наше предложение будет касаться сбора информации.

— Шпионская деятельность? — мы с Шилой переглянулись. — Знаете, господин управляющий, мы, конечно не на Алурисе, но с местными властями в конфликт влезть не спешим. Хотелось бы поискать чего-то более традиционного.

— Более традиционного для корабля класса разведчика, чем разведывательная деятельность придумать трудно, — возразило Лицо. — Мы готовы хорошо расплатиться.

— Вы нас извините, но мы склонны воздержаться от такого предложения, — ответила Шила. — Для корабля класса разведчик с высококвалифицированным экипажем есть масса иных применений.

— Не принимая в расчет случайно подвернувшуюся мелкую партию груза, которую Вы привезли сюда, можете привести примеры? — мне почудилась ехидца в голосе Лица. — Подрабатываете межзвездным такси?

— Как раз такую специфику мы стараемся опускать, — ответила Шила, как ни в чем не бывало. — Слишком хлопотное мероприятие.

— Что же тогда? — еще ехиднее спросило Лицо.

— Срочная доставка ценностей и информации, к примеру, — ответила Шила. — Есть еще масса задач, требующих точного выхода в точку или несколько последовательных точек?

— Ваш корабль не единственный имеет надпространственный двигатель, — возразило Лицо. — Не думаю, что Вы сможете доставить что-то скорее остальных.

— Многие ли частные корабли такого класса имеют сработанную спарку штурманов-надпространственников? — спросил я. — Думаю, что нам на хлеб с маслом всегда удастся заработать.

— Вы не похожи на соотечественников, — ответило Лицо. — Для сработавшейся спарки нужно провести не один совместный рейс, при этом штурмана, как правило, принадлежат к одному виду разумных. В противном случае неизбежны ошибки при выходе в точку.

— Хотите проверить? — предложил я. — Готовы заключить пари?

— Вы уверены, что сможете меня одурачить, — подвело итог Лицо. — Не люблю проходимцев и люблю пари. Предлагаю сыграть, но я — не босяк с задворок космоса, ставка должна быть ощутимой.

— Мы не против, — ответил я. — Хотелось бы ознакомиться с условиями пари, не хотелось бы угодить в расставленную ловушку.

— Разумно, — согласилось Лицо. — В компании есть суда, выполняющие курьерскую работу. Как правило, это бывшие корабли класса разведчик, есть и чистокровные курьеры, но их содержание значительно дороже. Хочу предложить пари на доставку информации. Вы будете соревноваться на скорость с нашим штатным экипажем из двух штурманов-надпространственников, скажу сразу, они не тянут на хорошо сработавшуюся спарку, но близки к этому. Нужно будет доставить информацию в два приблизительно одинаково удаленных отделения нашей компании и вернуться с ответом.

— Звучит интересно, — согласился я. — Как мы сможем убедиться, что никто из сторон не сжульничает?

— Элементарно, — сказало Лицо. — Вашему экипажу выдадим курьерский чип-идентификатор нашей компании. Чтобы у Вас не случилось соблазна, время его действия ограничим приблизительным временем доставки. Чип будет отсчитывать реальное время и информацию о выполнении работы, а так же содержать метки пункта назначения с соответствующими кодами. По прибытии несложно будет убедиться в выполнении задания, кроме всего прочего, чип даст расклад по проведенному в пункте назначения времени, чтобы его можно было учесть в пари.

— Хотелось бы узнать пункты назначения, — уточнил я.

— Пожалуйста, — Лицо вызвало голографический куб с картой, и указало две точки назначения, определив одну из них, как нашу.

— Немного неравные условия, — возразила Шила, — пункт назначения Вашего экипажа немного ближе.

— Но ведь они не претендуют на сработавшуюся спарку, — в переводе Лица слышалась издевка. — Если Вы сказали правду, то обернетесь скорее.

— На что пари? — спросил я.

— Вот сумма, подлежащая к выплате в случае проигрыша, с вашей стороны, — ввел число господин управляющий. — В случае вашего выигрыша я оплачу Вам вот эту сумму и гарантирую при приемлемом выполнении задания рабочий контракт на довольно долгий срок.

— Не годится, — жестко ответил я. — Принять Ваш контракт или нет, мы еще подумаем, а вот сумма пари должна быть одинаковой с обеих сторон, или Вы нас за простаков держите? Кроме того, оплата доставки информации должна случиться вне зависимости исхода пари.

— Но вы же можете выиграть и получить приличную сумму, — возразило Лицо.

— Можем и выиграем, — холодно ответил я. — Но почему мы должны оплачивать фактически Ваши расходы по пересылке срочной курьерской информации?

— В случае проигрыша я могу Вам гарантировать как минимум еще один контракт, — ответил управляющий. — Это немного скрасит горечь.

— На счет Вашего возможного контракта мы подумаем потом, но с нашей стороны скидок на покрытие Вашей горечи не будет, — заявил я. — Мы не являемся благотворительной организацией. Так Вы готовы принять нормальные условия пари? Или мы просто шутим?

— Нет проблем, господа, — согласился управляющий. — Пусть будет так.

— Как оформим пари? — уточнила Шила.

— У нас на комплексе есть три торговые палаты для активации контрактов, — ответил Управляющий. — Оформим пари в виде контракта?

— Торговая палата Алуриса тут представлена? — поинтересовалась Шила.

— Самая дорогая, — усмехнулся управляющий. — Вы готовы оплатить ее услуги?

— Половину готовы, — ответила Шила, — мы же — не босяки с задворков космоса.

Так мы получили очередную работу и пари. Сумма оказалась не маленькой, но в свете наших финансов не стало бы и большой беды, даже проиграй мы пари — на жизнь осталось бы вполне достаточно. Видимо, господин управляющий принял нас за каких-то проходимцев, намереваясь напугать такими условиями спора.

В торговой палате без всякого удивления активировали контракт на пари, тут же мы познакомились с нашими соперниками. Две банковские карты легли в сейф представительства торговой палаты Алуриса. Вместе с зарегистрированным и помеченным палатой чипом-идентификатором мы получили и свой экземпляр, а конкретнее часть активированного контракта. Активацию контракта на доставку курьерской почты сделали в офисе компании. Старт решили не затягивать, время отсчета пари начиналось через четырнадцать часов по местному времени.

Наше требование на заправку топливом вызвало некоторый ажиотаж. У местных поставщиков топлива такого класса просто не оказалось, пришлось запросить добывающую компанию. Хоть наш запрос и стал не слишком большим, на "лицах" команды заправщиков читалось уважение. Заправившись по достаточно высокой цене на обогатительном комплексе за счет аванса, полученного по предстоящей работе, мы вышли в защитный периметр орбиты для ожидания времени начала пари.

Пока мы беседовали с уполномоченным Лицом, Краппс успел довести до ума немного поврежденные близким взрывом нашей ракеты плиты активной брони на обшивке корабля. Анна все время ремонтных работ осуществляла демонстративное прикрытие Краппса экранами и орудиями. В общем, никто посягнуть на наше имущество не пытался. А может, мы просто излишне перестраховывались, попав в регион с дурной славой.

— Ося, как там у нас дела? — спросил я, — что-то серьезное?

— Нет, Штурм, все нормально, — ответил Краппс. — Я тут узнал местные сплетни про пояс астероидов, пока нас заправляли. Ребята стали относиться к нам лучше, когда узнали, на чем мы летаем, как бы это не звучало смешно.

— Не тяни, — влезла Шила.

— Случилось в этой системе еще до начала разработок несколько военных конфликтов между параганцами и флотами Алуриса, — начал Краппс. — Что они тут делили — неизвестно, но вояки с Алуриса решили, видимо, что дело тут дохлое, а может, прижали их, но при последнем сражении они применили какое-то новое, похоже, экспериментальное вооружение. Что оно собой представляло, точно никто не знает. Ясно, что сами алурисовские вояки не смогли, а может, просто и не стали прибираться за собой. Так вот, активными элементами оружия, служили миниатюрные квазиразумные частицы, управляемые дистанционно с какого-то компонента ракеты или чем их там доставляли до места. Параганцы в тот раз потеряли весь флот, что сталось с вояками с Алуриса — неизвестно, имеются лишь предположения. В общем, свидетелей могло и не остаться. Лет двести в систему боялись заглядывать даже мимоходом, и суда, и корабли исчезали тут бесследно. Потом постепенно уяснили, что по какой-то причине эта квазиживность кучкуется только в поясе астероидов, практически не отдаляясь от него.

— Это что-то типа нано-роботов, — зафиксировал я ситуацию скорее для себя. — А что, никто не видел эти штуки в действии после повторного заселения системы?

— Опять же только слухи, — ответил Краппс. — Слухи разные. Кто говорит, что судно, попавшее под раздачу "разъедают" до несущих конструкций, кто говорит, что погибает только живая материя. Захваченные суда постепенно меняют курс и уходят в астероидный поток. Ходят легенды, что какая-то сила оберегает их от столкновений, и они находят последний приют на каком-то огромном кладбище захваченных кораблей.

— Круто, — пискнула Шила. — Если погибает только живое, там, наверное, просто золотое дно, чего только не найдешь на кораблях!

— Хочешь проверить или присоединиться к кладбищу? — остудил ее пыл Краппс. — Никто не слышал о судах, вернувшихся из пояса. Я не стал рассказывать о нашем небольшом приключении, таких случаев тоже еще не зафиксировано. Подумают еще, что мы — какие-нибудь порождения чуждых живому миру структур.

— Да, с этой живностью шутки плохи, — согласилась Шила. — У нас же во многих модулях тоже используются запрограммированные миниатюрные квазиразумные частицы для поддержания рабочего состояния и устранения небольших повреждений?

— Есть такое дело, — согласился Краппс. — Но таких блоков у нас не слишком много, а на кораблях гражданской постройки их совсем нет. Как правило, это самые дорогие блоки энергоустановки и двигателей, выпускают такие пара-тройка производителей на Алурисе. В общем, информации об этом официальной нет, просто стоит в спецификации к изделию сноска о возможности его самостоятельного самовосстановления и описана методика тестирования изделия на возможность такого восстановления.

— Это хорошо или плохо? — настаивала Шила. — Может, мы на бомбе летаем?

— Все летают на бомбах, различие только в мощностях, — философски ответил Краппс. — Я думаю, что нам крупно повезло, что основные блоки у нас нано-технологичные. Кстати, основной блок управления, который можно назвать мозгом Анны, собран именно по такой технологии. Там есть даже некоторые возможности по восстановлению поврежденной информации.

— Ты где такое видел? — удивилась Шила. — Я осмотрела наши спецификации, нет там такого.

— Мне ребятки-монтажники по секрету открыли, когда нам мощности добавляли, — ответил Краппс. — Вояки это сами не афишируют, но техников-то не проведешь. Они мне и набор тестовых программ дали по-братски, наверное, подумав, что я военный инженер — практически коллега.

— Чего болтаем! — завопила Шила. — Время уже пошло! Конкуренты давно за периметром!

— Шила, чего ты пузыришься, — ответил я. — Я вижу, что они уже свалили, но час никакой роли не сыграет. Дай узнать чего-нибудь нового про наш корабль, может, в жизни пригодится.

— Может, скакнем прямо отсюда? — провокационно предложила Шила. — Правил тут нет, как и лоций. Что нам в упрёк сказать можно?

— Можно по прибытию нечаянно прострелить борт, к примеру, если мы при уходе в прыжок тут чего-нибудь нечаянно сломаем, — ответил я. — Ты что, не наигралась в детстве?

— Нет, не наигралась, — картинно надулась Шила. — Тяжелое детство, отсутствие игрушек.

— Ладно, поехали, — решил я не накалять Шилу. — Готовимся. Прыжок с той же точки, где ушли конкуренты, им виднее на счет правил. Тут не далеко, думаю, прыгнем сразу в точку назначения. Туда и обратно в два прыжка дней за тридцать с хвостом успеем. Не жизнь, а сплошная камера заключения на корабле, отдохнуть бы на курортике.

* * *

Как уже стало нормой, мы находились в креслах боевой рубки в подключенном к корабельной виртуальной реальности состоянии. Томительно истекала последняя минута прыжка. За проведенный час, после "побудки" мы успели развить тему курортного отдыха, который нас, несомненно, ждал где-то в недалеком будущем. В основном Шила с Краппсом спорили о достоинствах трех планет, признанных лучшими курортами здешнего обитаемого пространства.

— Ося, ну на кой звездотормоз тебе нужен океан, ты плавать-то вообще умеешь? Другое дело горы! — увещевала Шила Краппса. — Твою мать!!

Шилина пламенная речь сменилась не менее мрачной пятисекундной паузой. Пауза могла бы с успехом занять и не одну минуту, только вот времени на это у нас не оставалось. Мы вынырнули из надпространства среди какого-то довольно серьезного сражения. Можно сказать, нам повезло, что мы оказались в одном из периферийных вихрей сражающихся. Уход в надпространство без якорей я знал не понаслышке, так что пока имелся шанс выйти из-под огня, оставаясь в определенной точке пространства, я хотел его использовать. Плохо припоминается вся цепочка разговоров, выкриков, прочего шума и световых спецэффектов, которые сопровождали наше героическое бегство с театра действий чужого сражения.

В первые же секунды после выхода из надпространства мне с трудом удалось увернуться от проплывавшей рядом туши крейсера. Нас попытались угостить чем-то из репертуара систем защиты, но нам повезло, что в борт чужого корабля своевременно угодил один из пролетавших рядом лазерных импульсов толщиной с ногу слона. Защитный экран крейсера рассеял энергию, на несколько мгновений ослепив системы наведения, как свои, так и наши. Впрочем, мне точного наведения на цель нужно не было, я просто продолжал удирать из мясорубки. Будь этот крейсер единственным охотником, нам бы, пожалуй, пришел конец. Но вокруг наблюдалось множество более толстых целей, так что нас зачастую элементарно игнорировали, отвалив с барского плеча пару-тройку импульсов из автоматических орудий систем защиты.

— Так вот почему это урод считал дело сделанным! — вопила Шила, расстреливая какую-то излишне верткую ракету, посчитавшей нас достаточно аппетитной добычей. — Тут вопрос не в скорости, а вообще в возможности связаться с получателем!

Ракета все-таки обхитрила Шилу и, отстрелив какие-то помехи, смогла пробиться практически к нашим щитам. Тут Шила ее все-таки наметала строчкой зеленых импульсов. Орудие стояло в режиме наибольшей скорострельности, и мощность импульсов оказалась не слишком большой, тем не менее, для ракеты стало достаточно и этого. И все же автоматика ракеты подорвала заряд. На наше счастье он оказался чем-то не очень мощным, предназначенным для выведения из строя навесного оборудования, сенсоров и деформации обшивки. Видимо по этой причине ракета и оказалась столь поразительно увертливой, да и наши размеры ее не смутили, ну а всякой вкусной для нее сенсорики у нас на борту было не меньше, чем на крейсере. Взрыв перегрузил один из фрагментов щита, на время отключив его. Попутно высыпалось две каких-то системы, тут же переключившиеся на дублирующие блоки. Пока щит отсутствовал, нам в борт попало несколько блудных лазерных импульсов и разряд какой-то высокоэнергетической пакости. Все это я лишь отмечал некоей периферией сознания — пока двигатели работали в штатных режимах, все это меня не волновало. Краппс, сделав вместе с Анной что-то невероятное, вернули щит на место. Дальше их задачи разделились. Анна сражалась с повреждениями, Краппс пытался изыскать варианты повысить мощность щитов, которая слегка упала из-за последних манипуляций.

Тем временем я избежал столкновения с каким-то эсминцем и даже обманул его боевые расчеты, применив уже знакомый маневр "боевого разворота". Корабль пискнул свежеполученными повреждениями, но перегрузку легко перенес. Шила в тот момент с криками расстреливала тройку ракет, кинувшуюся на нас со стороны какого-то космического "Франкенштейна". Ракеты выглядели добротными "слонами" и однозначно не походили на ту, что только что обхитрила Шилу. Стрелять по ним оказалось легче, только вот времени на это оставалось слишком мало. Ракеты оказались исключительно скоростными, да и корпуса этих "слонов" уступали импульсам далеко не с первого раза. К моменту подхода на дистанцию поражения осталось всего два "подарка", один из которых на ходу терял фрагменты обшивки и каких-то внутренностей вместе со струйкой жидкости или газа. Шила завершила его карьеру, окончательно разворотив на несколько кусков.

С момента обнаружения этой опасности я пытался осуществить очередной "боевой разворот". Времени катастрофически не хватало, ввиду особенностей маневра мы вынуждены были несколько секунд двигаться постоянным курсом. Тут же в нас с какого-то корабля щедро сыпанули лазерными импульсами, которые ввиду миниатюрности цели оставили нам на щитах всего одну отметину, рассеявшись веером в космосе. Маневр я закончил, когда ракета достигла зоны поражения. Дав все, что осталось в энергоустановке на двигатель, я неосознанно молился Вечности, чтобы мы успели вывернуться — заряды в "слонах" по всем понятиям расходились с нами по весовым категориям. Видимо, мой бог услышал одного из первых последователей. Ракета, прошмыгнула мимо, явно намереваясь полакомиться эсминцем, от которого мы недавно увернулись.

— Вот ведь зараза! — завопила Шила. — Они же мимо шли! Всю нервную систему на болты разобрали! Козлы позорные! Уро…

— Радуйся, — нашел я момент вставить свои пять копеек, — ты, возможно, кому-то жизнь спасла.

Писать Шилин ответ я не буду, она все же — дама и совсем уж компрометировать ее не стоит. Краппс откровенно покатывался со смеху надо мной где-то на заднем плане корабельной виртуалки. Лишь один раз я действительно напугался. Огибая какого-то очередного не классифицирующегося системой "Бурундука" монстра, мы чуть не попали в большую раздачу. Оказалось, что с другой стороны его висел очередной не слишком отличающийся размерами монстр, который четко определился, как крейсер космофлота Алурис довольно древнего проекта. Крейсер выглядел изрядно потрепанным и, видимо, сильно потерял в ходе из-за повреждений кормовой части. Огибаемый же нами монстр, по-видимому, являлся базой космических штурмовиков, очередная часть которых как раз спешно выходила в бой. В принципе, участь старого слоно-ящерского крейсера не казалась столь уж определенной. Во-первых, он успешно отгонял штурмовиков, используя орудия системы защиты, во-вторых, к нему на помощь уже шла пара кораблей поменьше, выйдя из соседнего клубка сражения, где сторонники крейсера уверенно одерживали победу. Космический "авианосец" вообще позволял себе такую откровенную наглость в отношении крейсера исключительно ввиду его малой подвижности. "Авианосец" тоже имел довольно сильные повреждения и ощутимо растерял боевое охранение. Возможно, атакуемый им крейсер оказался остатком какой-то ударной группы.

Вы только не подумайте, что героический экипаж "Бурундука", изрешетив "авианосец", вырвал победу у гнусных пиратов. Кто тут являлся пиратами, мы могли только подозревать, а главной нашей задачей стояло как можно более быстрое героическое оставление данного клубка неприятностей где-то далеко в стороне от нас. Стрелять по кому-либо из главного калибра Шила воздержалась — кто с кем воевал, было не совсем понятно — по этой же причине все наши ракеты пока оставались при нас. До того момента нам везло, и мы успешно выходили из чужого сражения, оставляя справа по курсу нужную нам планету. Главной задачей было уйти хоть в какую-нибудь сторону, а добраться до места назначения возможность имелась и по периферии системы.

К нашему великому везению нас практически всегда игнорировали. Для сражения, в котором участвовали корабли не меньше эсминца, наш разведчик казался каким-то непонятным недоразумением. Но, успешно проскочив между двумя монстрами, мы не смогли окончательно отделаться от пристального внимания. Видимо, потому, что наш корабль выдавал явное происхождение с Алуриса, нас удостоило вниманием звено штурмовиков в количестве четырех персон. Машины оказались совершенно неизвестной мне конструкции, впрочем, и у Анны данных по ним не отыскалось. На коротких дистанциях штурмовики могли набирать скорость куда лучше разведчика, мы же не решались развивать излишне большую скорость, которая сильно усложняло маневрирование в клубке сражения. По этой причине, уйти от назойливых преследователей за счет скорости мы не смогли, и ребята серьезно взяли нас в оборот.

Разделившись на две пары, они начали нагонять нас с двух разных направлений. Шила не слишком сомневаясь в их намерениях, дала несколько неприцельных очередей, которые могли с некоторой натяжкой считаться предупредительными. Штурмовики ответили нам предупредительным пуском восьми ракет. Назвать ответ безобидным никак не получалось, так что ситуация накалилась. Шила первым делом отстрелила четыре ответные ракеты — я бы отстрелил больше — и принялась старательно расстреливать предложенные нам подарки. Ситуация получилась местами даже веселая. Мы со своей стороны пытались отстрелять рой малых самонаводящихся ракет, а не ожидавшие от нас такого отпора штурмовики, получив каждый по подарку, теперь пытались в свою очередь избавиться от них. В общем, все оказались заняты своими заботами. Чтобы не мешать Шиле, я решил пока не делать резких смен курса. Это оказалось явным упущением, и мы получили по касательной еще один импульс толщиной со слоновую ногу, который обрушил часть наших систем и ослепил нас, сбив все прицельные выкладки Шилы.

Пока сенсоры приходили в себя, я отдался на волю моей интуиции, совершив пару маневров. Шилины пушки замолчали, и тут же правая задняя часть щита практически два раза подряд осветилась взрывами ракет, а спустя еще миг, два взрыва заставили вздрогнуть уже корпус нашего корабля. Тут же практически прямо по курсу возник ярко голубой с оранжевыми, а потом красными разводами бутон — один из штурмовиков получил нашу посылку. Но любоваться танцем огня стало некогда, попадание двух ракет вызвало волну сбоев в системах энергоустановки и двигателя. Защита энергоустановки отключила выработку энергии, и мы летели фактически по инерции, расходуя энергию накопителей на поддержание щитов и орудий системы.

— Слишком сурово для обычных ракет, — подтвердил мои подозрения Краппс. — Переходим на дубляжи, но поскольку вырубилась вся цепочка систем, имеются сбои, нужно несколько минут, чтобы постепенно их оживить.

— Протянем, — ответил я, наблюдая за падением энергии в накопителях. — Помогу Шиле.

Шила, расстреляв оставшиеся четыре ракеты, вела перекличку импульсами с одним из избавившихся от нашего подарка штурмовиком. Обычно помогавшая ей в управлении щитами Анна оказалась полностью занята проблемами возвращения к жизни энергоустановки и двигателя.

Игра щитами чем-то походила на отбитие шарика теннисной ракеткой, тут нужна была некая интуиция и "набитость руки", чтобы уплотнять щиты там, где они нужны. Поддержание полных щитов без работающей энергоустановки выело бы наши запасы энергии слишком быстро, нужно было как-то сократить расход энергии. Большие монстры совершенно потеряли к нам интерес и смысла в постоянном маневрировании не стало. Я полностью переключил на себя щиты, сняв полное покрытие нашего кораблика. Судно потеряло ауру голубого свечения.

— Мы дохнем? — спросила Шила, делая заградительное облачко из трех серий импульсов перед заходящим на нас штурмовиком.

— Нет, бережем энергию, — ответил я. — Не отвлекайся.

Играть с одним штурмовиком оказалось совершенно не трудно, но через пару минут к нам присоединиться еще один участник. Последний штурмовик, видимо, в надежде на помощь, тягался с нашей ракетой в скорости, уходя к "авианосцу". Присоединившийся штурмовик активно взялся за дело, и наблюдать за окружающими красотами стало совершенно некогда. Я часто не успевал ставить щиты, пропуская импульсы на обшивку. Уже разлетелось несколько активных пластин брони, отводя удары. Игра при упавшей энергоустановке против пары штурмовиков оказалась на грани фола.

— Хорошо, что у них не осталось ракет, — думал я. — Особенно специализированных.

Пилоты пары штурмовиков действовали слаженно и, видимо, были сработавшимся звеном. Несмотря на уже приличное удаление от базы, штурмовики не оставляли нас, скорее всего, надеясь отомстить за смерть сбитого нашей ракетой товарища. Минуты тянулись жутко медленно — мне казалось, что каждая из них по ощущениям длиною с пару часов. Из-за повторных попаданий два отсека потеряли атмосферу, и один из них лишился системы жизнеобеспечения. И все же мое божество не оставило нас, два импульса от одной из заградительных подушек Шилы совершенно случайно нашли один из штурмовиков на дальнем развороте. Они оказались не смертельными, но штурмовик немного потерял в маневренности, а две заметные на сенсорах черные оплавленные пробоины, открывали потроха каких-то поврежденных систем. Из-за этого атаки подраненной машины стали топорнее, и я практически перестал пропускать импульсы к обшивке. Ситуация окончательно повернулась в нашу пользу, когда вновь задышала наша энергоустановка, а через несколько секунд хлынула и энергия, показавшаяся бездной по сравнению с оставшимися запасами. Мы закупорились щитами, и я дал максимальное ускорение. Штурмовики, признав поражение, повернули к базе, которая на всех парах уходила в сторону спешащего к ней соединения кораблей.

— Догонят? — почему-то сочувственно спросила Шила.

— Тебе-то что? — удивился я. — Ребята хорошо потрудились над "Бурундуком".

— Да так, — ответила Шила. — Они хорошо сражались, кроме того, приказ ведь не обсуждают, а ребята, видно, военные.

— Предложим подвезти? — спросил я. — У нас, вон, запросто можно взять их на гравитационную сцепку.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Шила, — космос слишком жесток, чтоб так сильно ненавидеть жизнь. Как там вообще сражение-то? Что, кстати, случилось с последним штурмовиком?

— Смотрите, — предложила Анна, вывесив в виртуалке скомпелированную запись внешних сенсоров.

Штурмовик достиг "авианосца", системы защиты которого начали отсекать ракету, и та, получив попадание, тут же взорвалась. Заряд в ракете рассчитывался на пробой обшивки боевого корабля, и взрыв, коснувшись малого кораблика, придал приличное ускорение удиравшему штурмовику. Как тот ни пытался маневрировать и гасить скорость, его посадка на летную палубу оказалась далеко не мягкой. Собрав гирлянду из еще двух машин, он окончательно припарковался у переборки, сделав пробоину с утечкой атмосферы корабля.

— Знакомая картина, — подумал я.

— Хорошая парковка, — пошутил Краппс. — Оштрафуют, небось.

— Нас и оштрафуют при случае, — усмехнулась Шила. — Будем избегать близкого знакомства.

Сражение подходил к концу, но противоборствующие стороны не собирались покидать систему. И, судя по обилию космического мусора, это оказалось далеко не первое боевое столкновение. Господин управляющий был отлично проинформирован, что за задачу он нам предложил. Несколько раз меняя направление в процессе последнего боя, мы вышли из сражения оставив его между нами и нужной нам планетой. Противоборствующие флоты разошлись, оставив между собой довольно большой кусок нейтрального пространства. От места недавнего сражения уходили последние группы поврежденных кораблей. Иногда в нейтральной полосе вспыхивали какие-то скоротечные бои, видимо, кто-то или заканчивал сводить счеты, или палили в белый свет, как в копейку, из-за перегревшихся нервов или что там было взамен них. Примерно через час стычки закончились, и к бывшему театру военных действий потянулись группы небольших кораблей, похожие на "похоронные или призовые команды". В процессе обследования театра бывших боевых действий то с одной, то с другой стороны периодически вспыхивали скоротечные бои, из которых не всегда победителем выходили призовые команды.

— Гуманные ребятишки, — задумчиво сказал я. — Пленных, похоже, не берут.

— Куда же их девать? — ответила Шила. — Тех, кто сможет выжить в атмосфере спасателей, подберут, остальных добьют, что может считаться проявлением милосердия.

— И своих и чужих? — спросил я.

— Ну, своих, может, постараются перевести на какие-нибудь госпитальные суда, если они тут есть, для чужих же экзотиков никто напрягаться не станет, — ответила Шила.

— Значит, мы с тобой и есть те самые экзотики? — подвел я итог. — И нас-то спасать точно никто не будет. Да, Шила, нам сама Вечность предписала держаться друг друга.

— Наверное, ты прав, — ответила Шила.

Погасив скорость относительно театра военных действий, мы наблюдали за обстановкой, делали инвентаризацию повреждений и зализывали раны. В этом бою нам досталось преизрядно, имелся момент, когда мы вполне могли распрощаться с жизнями. Подарком судьбы нам стали собранные на самовосстанавливающихся технологиях Алуриса энергоустановка и двигатель. В результате мы потеряли лишь активную броню на четверти поверхности корабля, да оказались временно выведенными из строя практически все системы, сопряженные с двигателем и энергоустановкой. Мы работали на дубляжах, и, благодаря военным, имели возможность дойти до безопасного места. Основные же вышедшие из строя контуры в срочном порядке чинились или заменялись новыми блоками силами Краппса.

— Надо бы нам прикупить парочку ремонтных роботов, — высказал я мысль. — В таких случаях они будут весьма полезны, Краппсу самому тут год возиться.

— Штурм, не квакай под руку, через шесть-восемь часов все будет как новое, — прорезался Краппс по внутренней связи. — Я тут слушаю, о чем вы там болтаете.

— Круто, Ося! — не удержалась Шила. — Тебе помочь?

— Нет, сам управлюсь, — закрыл тему Краппс.

— У нас и было два робота, — ответила Анна, — повреждены вместе с аппаратурой энергоотсека.

— Да, блин горелый, хорошо нам досталось, — покачал я головой. — Но нужно или починить, или обновить, на таких вещах нельзя экономить.

Выведенными из строя оказались системы жизнеобеспечения в боевой рубке и одном трюме, по этой причине мы продолжали находиться в скафандрах. Пока шел ремонт, Шила выбралась проверить наш специальный груз, а я остался на дежурстве, все же мы попали в район боевых действий. Понаблюдав еще с часик панораму прошедшего боя, я спросил Анну:

— Слушай, сестренка, как ты думаешь, может, стоит попробовать аккуратненько прокрасться через эту нейтральную зону? Нам ведь как раз на той стороне нужно оказаться.

— Вполне реальная задача, — согласилась Анна. — Я не заметила стычек между "похоронными командами", с ними воюют только остатки экипажей. Так что проскочить тут можно. Но почему не обогнуть какой-нибудь из флотов?

— Здесь, в бывшем побоище, все ясно, чужой корабль, снующий рядом, вряд ли кого-то удивит, — ответил я. — Нужно пользоваться локальным перемирием, неизвестно, как долго оно продлится. Если же мы будем огибать какой-либо из флотов по большой дуге, потратим уйму времени, я теперь принципиально хочу выиграть это грёбанное пари и по окончании набить рожу господину управляющему. Близкое же прохождение возле одного из флотов может вызвать к нам ненужный интерес.

— Да, пожалуй, — согласилась Анна.

— Экипаж! — позвал я по внутренней связи. — У меня есть план, прошу всех занять места по боевому расписанию!

Как и положено, Шила с Осей через пару минут находились в креслах. Я описал план и попросил высказаться. Минут через пять экипаж пришел к согласию. Мы решили действовать по моему плану за малым исключением. Краппс отказался находиться в штатном кресле, передав свои обязанности Анне, сам же продолжил ремонт и замену поврежденных систем.

Соблюдая меры предосторожности, мы направились в сторону нейтральной зоны. Какие-либо маскировочные экраны мы ставить не стали, побоявшись вызвать более пристальное внимание. Постепенно на нашем пути стали попадаться обломки каких-то конструкций, справа внизу показался израненный корпус корабля, по виду — эсминца. Дыр в нем было, как в дуршлаге для отброса макарон.

— Ты как думаешь, там есть живые? — спросила Шила.

— Если есть, сможем мы им помочь? — уточнил я в ответ.

— Да, ты прав, — согласилась Шила.

При прохождении через поле оставшегося от боев мусора наш экран постоянно отталкивал какие-то обломки, часто слишком быстрые из них сгорали в защитном поле. В таком состоянии нам вряд ли получилось бы пройти незамеченными, даже укрывшись маскировочным экраном.

Вскоре поле локального клубка этого конфликта закончилось, и перед нами простерлось практически чистое пространство. Довольно далеко впереди виднелись очередные скопища обломков.

— Со стороны это кажется непрерывным полем мусора, — сказала Шила. — А так — отдельные скопления. Шерш, как ты думаешь, могут тут остаться какие-нибудь интересные вещи?

— Могут, — ответил я. — Но сейчас мы тут по другому поводу. Может, позднее и осмотрим здешнее пространство, ну лет так через двести-триста. Мы же — не мародеры, в конце концов, а своего рода археологи, пусть и не совсем белые.

— Шерш, но мы же брали, что смогли с мест боев, — возмутилась Шила. — Археологи, мародеры, да какая разница, тут важно выжить!

— Мы не раскапывали могил, — не согласился я. — Но все же элемент мародерства в профессии археолога тоже имеется, так что, нечаянно тревожа мертвых, нужно потом хотя бы предать их вечности.

— Ладно, — не стала спорить Шила. — Они тут и так принадлежат вечности, чем плоха могила в открытом космосе?

Через десять минут полета Анна привлекла наше внимание к какому-то объекту. Объект проплывал немного в стороне от нашего пути, но что-то знакомое в нем явно присутствовало. Я немного скорректировал курс.

— Это — штурмовик, — опознала Шила нашу находку. — Я бы даже сказала, что мы с ним коротко знакомы.

— С чего ты взяла? — уточнил я, рассматривая кораблик с кормы.

— Там есть две слишком знакомые дырочки, — подсветила Шила маркером пробоины. — Мои подарочки. Осмотрим? Может, пилот еще жив, его тут точно никто искать не станет, а с угробленным движком он не доберется до базы.

— Ну и что мы будем делать, если он еще жив? — спросил Краппс.

— Можем добросить до района поисков, — ответила Шила. — Только нужно узнать с кем он был.

— Слушай, Шила, тебе что, надоело жить нормально, — настаивал Краппс. — Эти ребята недавно чуть не разобрали нас на запчасти.

— Ося, ты когда-нибудь пробовал подыхать в корабле с убитым движком хрен знает где в космосе? — спросила Шила. — Я пробовала, мне жутко не понравилось. Давай хоть узнаем, кто там внутри, может это обыкновенный вояка, которому дали приказ, который он выполнил!

— Ладно, не кипятись, посмотрим, — решил я выступить сдерживающим фактором.

Штурмовик медленно вращался вокруг своей оси, и из одной оставленной Шилой дырки до сих пор вилась тоненькая струйка какого-то газа или жидкости. В остальном, с ним все казалось в порядке.

— Они в бою переговаривались на радиочастотах, — вспомнила Шила. — Давай их вызовем.

— Не думаешь, что мы всем вокруг дадим о нас знать? — возразил я.

— А мы не будем переговариваться на слишком большой мощности, — предложил Краппс.

Несколько раз мы попытались безуспешно связаться с корабликом. Решив, что пилот погиб, я начал отход от цели. Когда расстояние увеличилось, и я собрался начать разгон, пришло сообщение:

— Эй, торгаши, что порядочности и милосердия не хватает даже на то, чтобы добить?

— Зачем, — ответил я, гася скорость, но не меняя курс. — Сам помрешь, раз отказался от помощи.

— Шутишь, торгаш, — наверное, усмехнулся пилот. — С чего бы вам меня спасать? Или ты какой-то особенный?

— Ты сам-то, вообще, кто такой? — поинтересовалась Шила. — Да и хотелось бы узнать, кто тут с кем воюет?

— Слушайте там, хватит издеваться, — ответил пилот. — Вы на наших ребят не походите, значит, на торгашей работаете. Не тяните, давайте соблюдайте соглашение. Или спасайте или добивайте. Хотя, если вы — пираты или мародеры, то вопрос откладывается, сами подорвемся, если попытаетесь вломиться на борт.

— Вас что там двое? — уточнила Шила.

— Детка, ты что не знаешь с кем воюешь? — съязвили с подбитого штурмовика.

— Мы тут ни с кем не воюем, — ответила Шила. — Мы тут пролетом, достал ты уже своими подозрениями! Говори, кто тут с кем воюет, или мы катимся по своим делам. А вы тут еще поумничаете друг с другом, а как надоест — самоликвидируетесь.

— Ладно, — согласился пилот, — это все равно — не секрет. История давняя. Торгаши с Алуриса, которые пытаются контролировать торговлю с компанией, ведущей добычу на планете, сильно повздорили с тремя крупными торговыми артелями местного значения.

— Артели — это пираты? — уточнила Шила.

— Все тут — немного пираты, — ответил пилот. — Вы-то кто, интересно? Мне продолжать?

— Давай, — согласилась Шила.

— Артели — собственно, такие же прощелыги, как и эти торгаши, имели свои собственные военизированные флоты. Но гнать сюда флоты от Алуриса, понятное дело, показалось торгашам нецелесообразным, — продолжил пилот. — Они попытались договориться. Не знаю, что пошло не так, но торгаши из местной артели распылили всю делегацию неместных торгашей. Те обиделись и наняли сторонних ребят для разборок. Это — как раз мы.

— Вы пираты? — опять уточнила Шила.

— Тут всякие есть, — ответил пилот, — конкретно мы — наемники.

— Все звено? — поинтересовался я. — Вы слишком слаженно работали.

— Да, — в голосе пилота послышалась грусть. — Трое ребят погибли.

— Сами начали, — ответила Шила.

— Знаю, но нам дали приказ, — ответил пилот.

— Ладно, забыли, — примирительно сказала Шила. — Вы у нас полкорабля в утиль спустили, по чистой случайности не разделали нас на обломки. Что у вас там на борту? Мы сможем взять вас в трюм, если у вас есть скафандры или прихватить гравитационной сцепкой и доволочь до ваших ребят.

— Скафандры есть, но надеть их будет сложно, вообще-то они на штурмовике ни к чему, — ответил пилот. — Система пока держится, но у нас имеется утечка, боюсь, долго так не продержимся, нас тут без обмана двое. Вообще-то мы бы хотели остаться на борту нашего суденышка, как-то спокойнее тут.

— Ладно, залатаем, — сказала Шила. — Держитесь там.

Штурмовик залатал Краппс, его скафандр по большому счету именно к этому и был приспособлен. Дело оказалось плевым, заняло всего-то минут десять. И мы, прихватив в гравитационный захват подбитый нами же штурмовик, продолжили путь.

— Зачем мы их подцепили? — спросил Крапсс. — Повезем к наемникам?

— Нет, — ответил я. — Но не бросать же их тут. Шила права. Прихватим с собой на базу этих горноразработчиков, если они — наемники, то терять им особенно нечего. В крайнем случае, до нужного места доберутся самостоятельно. В любом случае живыми лучше, чем мертвыми.

— Может, ребят спросим? — предложила Шила.

— Ладно, — согласился я, обращаясь к пилоту на радиоканале. — Мы тут на планету собираемся по делам, можем вас подкинуть на орбитальную базу или же скинуть где-нибудь в районе спасательных работ. Что лучше?

— Лучше прокатиться на базу, там подлатаемся, и двинем к своим, — ответил пилот. — Горнодобытчики всех, кто просит, снабжают. Сколько лететь туда будете, у нас тут все системы под честное слово работают?

— Если в нейтралке не застрянем, то часов за пять справимся, — ответил я. — Продержитесь?

— Вы или шутите, или чего-то не договариваете, — ответил пилот. — Но пять часов продержимся легко.

Три часа ушло на маневрирование между обломками и остовами кораблей. Два раза мы пересекались с малыми кораблями больше похожими на каких-то мародеров, чем на спасательные команды. Один раз двойка кораблей дала по нам предупредительный, а может, и плохой прицельный залп. Я не стал даже задерживаться, прикрывшись остовом какой-то развалюхи. Не смотря на это следующий, явно не предупредительный залп прошел прямо за кормой, и я снова изменил курс. Пока мы уходили за остов, Шила успела выдать им четыре коротких очереди, две из которых накрыли одну из целей. Мощность импульсов была малой, так что вряд ли попадания оказались фатальными. Судя по тому, что догонять нас никто не пытался, охота связываться с нами пропала, а может, мы просто покинули патрулируемый район.

Маневренность корабля в сцепке стала значительно хуже, кроме того, приходилось снимать энергию с защитных экранов в пользу сцепки, так что защита у нас работала максимум на сорока — сорока пяти процентах. Правда, у попытавшейся атаковать нас двойки кораблей экранов вообще не наблюдалось, видимо, ввиду почтенного возраста.

Практически в конце района боевых действий нам попался еле плетущийся в сторону "торгашей" эсминец. Не знаю, что не понравилось экипажу корабля, может, электроника у них совсем съехала, приняв нас за противника. В конце концов, может, они не знали об окончании боевых действий и, как партизаны Белорусских лесов пускали поезда под откос до середины пятидесятых. Нас атаковали, причем, по-видимому, со всей оставшейся яростью. Благо, солидные импульсы главного калибра прошли, как истина, где-то там, но вот выпущенные две ракеты, явно противокорабельного класса однозначно стали шуткой ниже пояса. О каких-то серьезных маневрах в гравитационной сцепке говорить было бессмысленно, и я принял единственное доступное решение.

— Шила, расчищай нам дорогу от всякого мусора, плевать на конспирацию, — выдал я инструкции. — Используй все, что есть, вплоть до главного калибра, будем уходить!

— Хорошо. Повеселимся! — обрадовалась Шила. — Даже интересно.

— Краппс, как у нас движки? — уточнил я, постепенно добавляя мощности. — После недавних стрессов я что-то не очень доверяю электронике.

— В норме, почти две третьих модулей я уже продублировал, — ответил Ося. — Давай, выжми их насухо!

Добавляя тяги, я боялся за гравитационную сцепку. В конце концов, ускорение достигло довольно высоких величин, и я, оставив только носовой щит, отдал всю остальную энергию на сцепку. Когда мощность движков перешла за восемьдесят шесть процентов, ракеты перестали приближаться, а после восьмидесяти девяти процентов стали отставать. Шила устроила натуральное лазерное шоу, периодически выдавая тройки очередей главным калибром. И главный калибр оказался весьма интересным сюрпризом. На моих глазах две тройки выстрелов практически пополам разорвали довольно большой осколок корпуса корабля. Части помельче разлетелись в стороны от нашего щита, кое-что Шила дожгла орудиями системы ближней защиты, и мы выскочили на "чистую воду".

— Ракеты отстали, но нас не бросили, что-то предпримем? — спросила Шила, резко оставшаяся без работы.

— Тратить на них наши ракеты смысла не вижу, так что просто ломимся к планете, — ответил я. — Если что — защитные орудия орбитальных баз очистят наш хвост.

— А на базе нас не собьют, приняв за каких-нибудь террористов? — спросила Шила. — Мы несемся, как перепуганные страйсы.

— А вот в этом и состоит твоя задача, — меланхолично ответила я. — Я тут контролирую полет, а вы с Анной начинайте связываться. До ближайшей базы в таком режиме ускорения с час ходу, так что особо не расслабляйтесь.

Коды у нас приняли, но мы, не имея возможность резко погасить скорость в спарке, вынуждены были уйти на околопланетную орбиту по довольно вытянутому эллипсу. И, сделав круг, мы вышли практически под удар выпущенных по нам ракет. Сюрприз оказался хорош, но Шила не подвела. Три очереди из главного калибра окончательно зачистили наши хвосты.

Когда мы заходили на посадочную площадку орбитального комплекса, зевак там набралось, наверное, как на прибытие какой-нибудь местной рок-звезды. Перед посадкой мы отпустили из нашей сцепки штурмовик, практически положив его на площадку, а потом пристроились рядом и сами.

— Ребята, у вас разум не поврежден? — спросил нас диспетчер. — Мы вас едва не расстреляли, думали, что какая-то боевая ракета подлетает. Что за спешка-то?

— Ходовые испытания двигателей, — солидно ответила Шила. — Мы что-то нарушили?

— Э-э-э, нет, — отстал диспетчер. — Вас ждут в административном здании.

— Будем через двадцать минут, — ответила Шила. — У вас тут есть ремонтная верфь?

— Уточните интервалы времени, — попросил диспетчер. — Верфь есть, корпусные — работы без проблем, а вот двигатели и энергоустановки обслуживают не всех типов.

— Цены, наверное, как на антиквариат черного рынка? — продолжила Шила.

— Ха, сестренка, там все значительно дешевле, — весело ответил диспетчер.

— Да уж, чертов управляющий ввел нас в расходы, — пробурчала Шила уже по внутренней связи.

— Что с штурмовиком-то делать? — уточнил диспетчер. — Это трофей?

— Нет, там экипаж без скафандров, — ответила Шила. — Ребята одной из этих чертовых группировок, устроивших тут потасовку, просили подбросить, мы согласились. Тащите их в ремонтный бокс, только аккуратно, мы же не зря напрягали движки.

— Какую атмосферу готовить? — спросил диспетчер. — Кто платить будет?

— Слушай, братишка, они на связи, вообще-то, чего ты меня-то спрашиваешь, — ответила Шила. — Мы тут вообще раздумываем, не выкатить ли самим счет за спасение.

— Ясно, — ответил диспетчер. — Снабжение какое-нибудь нужно?

— У вас и топливо, как на черном рынке? — уточнила Шила.

— Нет, с этим лучше, — диспетчер явно веселился. — Тут даже некоторая конкуренция имеется, так что цены почти как в цивилизованных местах.

— Спасибо, братишка. Топляк закажем, только определимся с количеством, — поблагодарила Шила.

Мы немного понаблюдали, как два ремонтных кара забирают на гравитационных захватах привезенный нами штурмовик. Часть борта кораблика, где располагались точки приложения гравитационной сцепки, немного деформировалась. Но, в общем, пострадалец выглядел не так уж и печально.

— Ребятки, с вас пиво, — передала Шила на волне штурмовика. — Вы там вообще живы?

— Нет проблем, — ответил пилот. — У вас проблема с соображалкой, хороший корабль и до маразма развитая порядочность. Я бы на вашем месте просто скинул балласт, когда по вам выпустили ракеты. Хотя, у меня нет ни таких движков, ни такой энергоустановки, да и не на вашем я месте. Вы причиндалы-то свои с подбитого крейсера сняли?

— Годится, мальчики. Меня зовут Шила, наш корабль — "Бурундук", где мы зависнем на ремонт, узнаете у диспетчера, — ответила Шила. — Я пока разведаю, где тут есть приличные питейные заведения, но имейте в виду, что дешево не отделаетесь. Я даже боюсь подбить, сколько топлива мы спалили на этом развлечении.

— Шила, мы в режиме "движок реала" тратим очень мало топляка, — вставил Ося свои пять копеек по внутренней сети. — Основной расход приходится на надпространство.

— Ося, спасибо, но им об этом знать не стоит, — ответила Шила по той же внутренней сети. — Пусть раскошелятся, ты-то пьянствовать пойдешь?

— Не знаю, — отозвался Краппс неуверенно, — тут ведь ремонт намечается. Отделали-то нас душевно и, между прочим, твои новые кореша.

— Спасибо, Шила, — ответил пилот.

— Бывай, — ответила Шила, оборвав связь.

* * *

Информационные чипы, запечатанные в специальный кейс, мы сдали. Наш выданный для пари чип зарегистрировали. Половину суммы контракта, как и было оговорено этим самым контрактом, нам выплатили. Рассказывать тут особо нечего. Никто нас не собирался излишне благодарить и водить по дорогим ресторанам. Чисто деловые отношения работодателя и работовзятеля. Договорившись с местными ремонтниками, мы переместились в один из специальных ангаров верфи. Просчитав смету на ремонт, Шила прослезилась. Денег, оговоренных по пари, нам слегка не хватало, даже если бы мы прибавили к ним и вознаграждение за последний контракт. Мы получались в чистом пролете, да и пари нужно было еще и выиграть. Тем не менее, корабль для нас давно стал домом, и работы под чутким руководством Краппса начались немедленно.

За такими невеселыми мыслями нас и застал внешний вызов. У нашего корабля стоял местный экипажик для поездок внутри орбитального комплекса, а рядом с ним наблюдалось две фигуры. Не знаю, что подумала Шила, я так просто на какое-то время потерял дар речи, увидев двух гуманоидов. Я так давно не видел похожих на нас с Шилой существ в этом куске галактики, что меня даже посетили мысли, что это Саныч. Первое наваждение прошло и, видимо, оно накрыло не только меня. Я толкнул Шилу в бок:

— Кто это?

— Не знаю, — ответила она. — Но они явно к нам. Может, на базе разузнали про нас и решили переговорить с себе подобными?

— Кто вы? — задала вопрос Шила по внешней связи.

— Должники, — один из посетителей совсем по-человечески помахал рукой. — Шила, ты питейное заведение-то выбрала?

Как ни странно, эта парочка, которая недавно пыталась отправить нас на тот свет, как-то сразу расположила к себе. Пожалуй, это стали первые чужаки, кого мы пустили на борт нашего корабля. Естественно, никуда мы не поехали. Пилот и стрелок штурмовика оказались силуки, кроме того, еще и земляками Шилы, которым посчастливилось после вербовочного пункта попасть в учебку, где проходили подготовку экипажи штурмовой авиации. Пилот оказался "парнем", стрелок-штурман — "девушкой". Оттянув положенные по контракту семь лет на службе в войсках туррутов, ребята прогнозируемо не захотели возвращаться на родную с Шилой планету. Выбор же работы в цивилизованных мирах для таких узких специалистов оказался невелик. Немного поскитавшись, ребята устроились в первое свое подразделение наемников. И уже после первой боевой операции их навыки и опыт оценили по достоинству. Спустя два долгих боевых года, у них образовалось два звена, сработавшихся специалистов своего дела. В дальнейшем они нанимались исключительно полным составом и стоили очень неплохих по меркам наемников денег. Летало все подразделение исключительно на своих собственных машинах, которые удалось удачно купить на уже известном нам аукционе в системе Алурис. Штурмовики на момент покупки повидали многое, но оставались довольно свежими моделями и самое главное — от надежного производителя.

Шила, двое наемников и я сидели в нашей кают-компании, где Ося уже наладил систему жизнеобеспечения. Сняв скафандры и поставив мою броню, как это случалось уже не один раз, в роли переводчика для гостей, мы пили заказанное в приличном ресторане горячительное и закусывали неплохой едой оттуда же.

— И что теперь? — спросила уже прилично поддавшая Шила. — Вы же практически потеряли две боевые машины. Это что же, выходит, я своих земляков отправила к праотцам?

— Нет, ответил один из парней, которого я для себя назвал Нарт, сократив имя до привычного для уха землянина звучания. — Погибли парни из туррутов. А что еще один экипаж погиб?

— Вы же не видели, — опять омрачилась Шила. — Еще один экипаж рухнул на палубу вашего "авианосца", может и уцелели, если ты так хорошо про ваши машины отзывался. Они тоже — не силуки? Кстати, чей это корабль, я такого монстра еще никогда не видела.

— "Авианосец", как вы сказали — это базовый крейсер малого космофлота. Постройка параганцев, — ответил Нарт. — У них, конечно, свое видение прекрасного, но коробочка довольно живучая и со старыми крейсерами алурисиан в боевом отношении вполне сравнима. Кстати, ты — первая встреченная нами с момента отбытия с родной планеты силуки.

— За штурмовики не беспокойтесь, — ответила девушка-стрелок, имя которой я для себя сократил, как Эльша. — У нас очень хороший контракт. По нему мы получаем три четверти от зафиксированной стоимости аппарата в случае его уничтожения. Ремонт же во время продолжения боевых действий полностью на работодателе. Так что вы фактически сберегли нам четверть стоимости нашей машины.

— Ну и хорошо, — пьяно обрадовалась Шила. — Не хотелось бы мне напакостить единственным встреченным землякам.

— Ребят жалко, — пьяно сказал Нарт. — Хорошие бойцы, верные друзья.

— Давай выпьем за них, — предложил я. — Помянем.

Не уверен, что ребята меня поняли, но я сказал тост, и мы выпили. Потом выпили еще раз и еще. Ребята предложили нам примкнуть к наемникам. Мы уверенно отказались. Привезли еще один заказ из ресторана. У ремонтников закончилась смена, и к нам не некоторое время присоединился Ося. Ребята в благодарность решили оплатить нам доукомплектацию "Бурундука" ракетами. А Шила в ответном жесте надиктовала послание дядюшке Ссорташшу и заручилась моим словом, чтоб ребятам помогли достать такие же, как у нее бронескафандры. Потом продолжались еще какие-то разговоры, и Шила подарила Эльше найденную на Маятнике то ли тарелку, то ли блюдо, а растроганная Эльша в ответном жесте презентовала Шиле какую-то полупрозрачную пирамидку, приведшую мою подругу в неописуемый восторг. В конце концов, Шила откровенно попросила Эльшу уступить ей на ночь Нарта, ссылаясь на долгое отсутствие некоторого рода общения с парнями силуки. Было видно, что Эльшу это немного напрягло, но отказать она не смогла, а Нарта никто вообще и не спрашивал. Уже утаскивая Нарта в свою "нору", Шила многозначительно подмигнула мне и сказала нам обоим, чтобы Эльша не комплексовала, а я не стеснялся.

— Удачного пожара, ребятки! — пьяненько улыбалась Шила, закрывая дверь своей каюты.

— О чем она? — с недоумением спросила Эльша, уставившись на меня своими эльфийскими глазами цвета глубокого фиолета. — Кровь в голову ударила от перспективного партнера?

— Сударыня, вы не брезгуете межвидовыми танцами? — спросил я, галантно подавая Эльше руку.

— Что это? — купилась она, очаровательно улыбнувшись и повернув ко мне головку.

— Это такое развлечение, — попытался сумбурно объяснить я. — У меня на родне им любят заниматься и для отдыха, и для души, и просто для красоты. Хочешь попробовать?

— А Вы довольно милы для иновидца даже по меркам силуки, — Эльша робко опустила свои длинные пальцы на протянутую ладонь. — Хорошо, покажите мне развлечения своей родины.

— Именно это я и хотел тебе предложить, — хитро подмигнул я Эльше, манипулируя виртуальными клавишами в поисках подходящей мелодии.

Не знаю уж, горячительное ли тщательно проверенное нами с Шилой, музыка ли, а может, и любопытство самой Эльши делали свое дело. Мы уверенно двигались в нужном направлении. Зная по Шиле реакцию женщин силуки, я скоро начал замечать признаки сильного "интереса" в поведении и внешности Эльши. Моя партнерша оказалась немного старше Шилы, ее кожа, как и волосы, имели чуть более темный оттенок, манеры казались слегка чопорнее, а улыбка — немного загадочнее. Мы танцевали под немногие чудом сохранившиеся у меня мелодии Земли, и Эльша откровенно веселилась, постепенно отбросив предрассудки и свои страхи.

Немного комплексуя, но все же подчиняясь зову своего тела, она вслед за мной избавилась от пилотского комбинезона, оставшись в некоем одеянии, на подобии комбидресса. Эльшино тело местами ощутимо отличалось от Шилиного, но нигде не выходило за рамки моих предпочтений. В тот момент я подумал, что все женщины-силуки в той или иной мере будут в моем вкусе из-за своей природной миниатюрности и где-то даже худобы. Не дав разгоряченной девушке времени остыть, испугаться или одуматься, я уже по хорошо накатанной дорожке тут же взял ее трогательно эльфийское тело в плотный оборот. И уже через считанные минуты тело незнакомой силуки начало "тлеть", а Эльша, окончательно кинувшись в неожиданно разверзнувшийся омут ощущений, растеряла все мучившие ее сомнения.

Заметив на корешках волос и ногтей Эльши первые светлые полосочки, я намеренно немного потянул время, дождавшись хорошо знакомого мне запаха страсти, громко заявившего, что обратного пути для моей партнерши уже нет. Дальше мучить доверившуюся мне даму стало уже полным кощунством. И тщательные процедуры по розжигу, а вернее будет сказать "отжигу Эльши", закончились, когда новая утренняя смена ремонтников приступила к работам по смене поврежденных фрагментов обшивки.

Наспех освеженный в корабельном "душе", я сидел и смотрел на заблудившуюся где-то в полях силукской нирваны Эльшу. Слава Вечности, я уже знал, что ничего опасного ей не грозит. Тело моей спутницы по "сексуальным играм без правил" часто и бессистемно вздрагивало, и иногда эта дрожь продолжалась по нескольку секунд. Прикрывающие глаза веки с ресницами трепетали, а все шесть набухших сосков до сих пор стояли торчком, походя на крупные ягоды летнего еще светло-алого земного кизила. Эльша неспокойно спала, оторвавшись от реальности, как это произошло в первый раз с Шилой.

— Да, сильно ее торкнуло, — я задумчиво гладил изящную ножку космической эльфийки. — Что же со мной-то вскоре станется? Ведь какое-то шестое чувство подсказывает, что бледный вид и макаронная походка мной вполне заслужены.

После вечера свободных танцев кожа Эльши цветом стала походить на сильно разведенное молоком кофе, волосы с совершенно обесцвеченными корешками отливали пепельной платиной, а ногти просто жгли глаза яркой белизной. Полюбовавшись и погладив очаровательную силуки еще с полчасика, я, подгоняемый подступающей слабостью, поплелся на камбуз. Наевшись до полного отвала и с ужасом припоминая первый урок секса с Шилой, я последними проблесками воли прихватил с собой кое-что из моей прошлой еще земной жизни. Продукты были синтезированы по моей записанной в памяти брони пищевой карте и слегка отличались от оригиналов, но все же лучше всего подходили к моему случаю. На пару плиток шоколада, несколько галет из концентрата и полторашку минералки я и возлагал надежды по своему "утреннему" спасению.

Пробуждение оказалось прогнозируемо тяжелым: сознание застряло на отметке "заклинено", тело больше всего напоминало забытый пекарем кусок теста, а конечности противно подрагивали. Есть, пить и жить совершенно не хотелось. И единственное, что хоть как-то спасало меня от оставления данной реальности — две пары заботливых рук, нежно гладящих мое бренное тельце. И малюсенькими капельками в такт движению этих рук в меня просачивалось желание жить.

— Спасибо, феи, — промямлил я, наконец, разлепив глаза. — У меня был тяжелый трудовой день и чарующий сон?

— Ха! Я сейчас заревную, — радостно заулыбалась мне немного просветленная Шила. — Смотри у меня, передовик производства! Смотрите-ка, как он с Эльшой разошелся!

— Ты о чем? — притворно спросил я, с трудом повернув помятое лицо к Эльше.

Меня немного отрезвило увиденное. Мягко, как-то по-особенному улыбаясь, на меня смотрела эльфийская блондинка с кожей европейского типа без малейших намеков на вчерашнюю смуглянку. Белые с небольшим вкраплением платинового пепла на кончиках волосы делали лик Эльши каким-то морозно-зимним, а отливавшие неестественным серебром глаза навевали одно единственное воспоминание о героине одной земной сказки.

— С тобой все нормально, Снежная королева? — от волнения я даже нашел в себе силы сесть. — Я, конечно, не большой знаток силуки, но это, кажется, нетипично для "женщины" этого вида.

— Что, нашкодил, Шерш? — Шила хитро погрозила мне пальчиком. — Не волнуйся, Эльша в относительном порядке, только совершенно не в себе. Это пройдет, наверное, к вечеру. Она, как совершенно зрелая женщина, куда более восприимчива к энергетике. А ты, вместо протирания на ней дырки глазами, лучше поешь. И вообще, молодец, что сделал это перед сном и с собой прихватил.

— Ага, — я с трудом отвел взгляд от Снежной королевы. — Я щас…

— А Эльше будет урок, — Шила озорно показала практически обнаженному и выпавшему из реальности стрелку штурмовика язык, — а то вчера чуть не зажала мужика! Ладно бы состояли в брачном союзе! Жадина!

— Ты-то как сама? — спросил я, с трудом откусив шоколад и лениво посасывая твердую питательную сладость. — Все получилось?

— Классно, — улыбнулась Шила. — Ты не обижайся, я просто не смогла устоять.

— Да ты что! Я рад за тебя, — прошамкал я вполне искренне набитым ртом. — Надеюсь, оно того стоило.

— Стоило, — умиленно закатила Шила глазки, видимо наслушавшись моих историй про Светлану. — Ты не рыпайся, дай Эльше обратно энергию скинуть. И тебе и ей полегчает, а то будет еще неделю дура-дурой ходить, улыбаясь непонятно чему. Она-то хоть ничего?

— Она — другая, но тоже эльфийка, — уклончиво ответил я. — Нарт-то уже видел Эльшу?

— Ха-ха, вижу, что понравилась, — в ямочку между моих ключиц уперся коготок Шилы. — Нарт, конечно, совершенно опупел, но парень он не ревнивый, так что пока мы тут, пользуйся, разрешаю.

— А то ты не знаешь, как оно со мной, — закатил я глаза, подражая Шиле. — Будь у меня жена силуки, хрен бы я смог скрыть посадку на сторонний аэродромчик.

— Вот и не нужно, ходи себе на здоровье на правильную посадочную полоску, — Шила кокетливо поднялась с моей постели. — Пойдем-ка мы с Нартом на счет ракет договариваться к местным крохоборам.

— По возможности прихвати парочку специализированных зарядов, какие по нам выпустили, — порекомендовал я, через силу проглотив вязкую и сладкую от шоколада слюну. — Действенная штука. Нет, бери все такие до полного комплекта, если будут.

— Я тоже об этом подумала, — согласилась Шила.

Ремонт занял почти пять дней. Краппс гонял бригаду, как Сидор коз, но смело сказал нам с Шилой по окончании процесса, что "Бурундук" в полном порядке. Удалось восстановить даже ремонтных роботов. Нарт и немного вернувшаяся к природному цвету Эльша покинули базу на третий день, когда ремонт их штурмовика подошел к концу. Расставание прошло на удивление тепло, как будто мы с Шилой прощались с хорошими старыми друзьями. Обменявшись сетевыми адресами и координатами возможных мест пребывания, мы распрощались, похоже, навсегда. Слишком уж был велик даже этот малый кусок обитаемого космоса, и слишком разными оказались наши пути.

Делать на базе стало совершенно нечего. Шила получила кейс с носителями информации, мы заправились и, отметив данные в чипе-фиксаторе пари, начали обратный путь, предвкушая встречу с подставившим нас господином управляющим.

* * *

На обратном пути, можно сказать, никаких приключений не случилось. Вышли мы между поясом астероидов и требуемой нам планетой — четыре древних корабля каких-то джентльменов удачи не в счет. После того, как Шила разворотила тремя выстрелами из главного калибра первый корабль, ребята дружно совершили доворот, и мы торжественно прошли мимо параллельными курсами. Нужно им отдать должное, что поврежденный корабль романтики космических дорог не бросили.

— Может, ты зря их так встретила? — засомневался Ося.

— Да, конечно. Ребята просто огоньку попросить вчетвером бросились, — посмеялась Шила. — Вот и получили. Мы же его не развалили на части, так пара отсеков разгерметизировалась.

— Шила, у них же щитов нет, — возмутился Ося.

— Значит, четыре отсека, — ответила Шила. — Нечего их жалеть, просто мы раньше начали, а подкрадись они незаметно, ситуация могла кардинально измениться совершенно не в нашу пользу.

Пока добирались до периметра боевых станций корпорации, Шила строила и разрушала планы разговора с господином управляющим. Краппс, играя ее оппонента, выступал то в роли критика, то в роли господина управляющего. Издергавшись и перебесившись, Шила все же поняла, что подставили нас чисто и придраться ни по контракту, ни другим путем вариантов у нас просто нет. Осталось надеяться, что мы вернулись первыми и выигранное пари окупит хотя бы часть случившихся расходов по ремонту.

После посадки мы с Шилой первым делом направились в торговую палату, где заключалось наше пари. Несмотря на задержку на ремонтные работы, мы прибыли первыми, так что и спорить там стало особенно не о чем. Осталось дождаться возвращения второго экипажа, чтобы убедиться, что у них не случилось непредвиденных простоев в пункте назначения. Встречаться с управляющим — любителем пари с двойным дном — желания не возникло, и Шила сдала кейс с информационными носителями уполномоченной персоне, указанной в контактных деталях контракта.

Вся наша ходячая компашка сидела в местном баре. Не смотря на довольно нескромные цены, публику внутри заведения нельзя было назвать ни однородной, ни малочисленной. В основном время и деньги в полутемных залах прожигали посторонние для станции экипажи грузовых судов и кораблей сопровождения, часто попадался народ, относящийся к наемникам различного рода, ищущим удачного контракта или нанятым для какой-то локальной заварушки и ожидающим ее начала. Изредка проскакивали форменные комбинезоны разного персонала с базы, но по их малочисленности можно было догадаться, что работники и служащие станции предпочитали какие-то другие заведения.

— Шерш, я хочу хорошенько насолить под хвостом этому уроду, — изливала душу немного нагрузившаяся горячительным Шила. — Этот крохобор должен расплатиться за подставу.

— Да ладно тебе, — успокаивал я распалившуюся капитаншу. — Все кончилось всего-то потерей какой-то принципиально незначительной суммы денег. Хитрый управляющий всего-то знал местные реалии лучше нас, чем и воспользовался. Кроме всего прочего, ты хочешь нарваться на законные неприятности?

— Я не собираюсь его насиловать открыто, — тихо и зло пискнула Шила. — Пока прибудут его парни, чтобы достойно проиграть пари, мы имеем целую кучу свободного для размышлений времени. Нужно использовать его с толком.

— Давай лучше поищем работенку, — предложил я. — В принципе, можно уже и по делам мотать, нас тут вроде уже кое-кто видел.

— Успеем, — Шила довольно сильно хлопнула затянутой в скафандр рукой по столу. — Соберем-ка для начала информацию, потусуемся по барам, поболтаем с народом, узнаем сплетни. Разберемся, кто в чем виноват и накажем кого попало.

— Ну, как знаешь, только это вы с Краппсом и займетесь тусняками, — неохотно согласился я. — Я в таких делах что-то не чувствую за собой вдохновения. Ты только сильно не высовывайся.

Таким образом, пока Шила и Краппс шатались по местам отдыха и развлечения обитателей станции, я усиленно становился "своим" в барах и забегаловках, где обустроился торговый "люд", экипажи кораблей и судов, а так же представители стяжателей удачи. Между делом я интересовался рынком предлагаемой работы. Наученный первым контрактом, я тщательно проверял сведения, относительно предложенной работы.

Как оказалось, именно тут все делились со всеми общедоступной информацией, свежими сплетнями и слухами. Такие места служли своеобразными ретрансляторами "сарафанного радио" в космических масштабах. Новости, переданные по надпространственной связи, можно было увидеть как в голокубе баров, так и в информационной сети, а вот подробности, передаваемые из уст в уста, ну, или уж куда повезет, всплывали именно тут, в барах. Как и положено, более детальная или ценная информация стоила денег. Поскольку в конкретной информации у меня нужды не имелось, я просто слушал сплетни, а с ними реальные и не очень подробности новостей. Между делом я сверял текущую вокруг меня информацию с появляющимися предложениями о работе. Как того и следовало ожидать, большинство из предложений несло в себе разного рода подвохи. Самые легкие каверзы имели лишь финансовую подоплеку, хотя, в некоторых случаях и такие предложения оказывались выгодными, и за них вполне осознанно брались желающие хоть что-то заработать.

Прокачав кучу лохотронного шлака, мне даже удалось вычленить парочку приемлемых для нас контрактов. Подвоха в них, кроме суммы оплаты, вроде бы не ожидалось, хотя в обоих случаях маршрут проходил через два района довольно больших аномальных зон. Судя по тому, что контракты висели уже довольно давно, мы могли и не спешить. Тем более что в силу кое-каких нюансов я, как и весь экипаж "Бурундука", служивший источником информации о системе, где мы волею карт побывали совсем недавно, стал на какое-то время довольно известным человеком. А доски объявлений, как специально, просто кишели предложениями о работе в тех космических степях. Видимо, торговцы спешили нажиться, пока шло не совсем запланированное противостояние. Только вот из-за нашей информации желающих рискнуть сильно убыло, и цены на такого рода контракты стали казаться смешными.

Попадалась кое-какая информация и по милому Шилиному сердцу господину управляющему. Оказалось, что этот подкожный тип имеет личную яхту, любит проводить на ней время и в большинстве своем проводить его не в гордом одиночестве. Кроме того, довольно регулярно господин управляющий отлучался в какие-то продолжительные прогулки на несколько дней. Обобщив нафильтрованную остальным экипажем "Бурундука" информацию, у заимевшей на управляющего зуб группы лиц сложилось мнение, что рыльце у их общего друга в пушку, затруднительно было лишь определить степень этой пушистости. Подкорректировав цели поиска, Шила с Осей взялись за дело с удвоенной энергией.

Пока мы анализировали рынок труда и усердно искали потайной ход к господину управляющему, вернулся второй экипаж, участвовавший в нашем пари. Корабль пришел позднее нас на три дня. Если учесть, что ремонтом они не занимались, отставание получилось катастрофическим. Сумму выигрыша по пари Шила с удовольствием забрала, а вот работу господина управляющего отклонила кардинальным образом, цинично вычеркнув встречу с ним из списка ближайших дел. Управляющий, которого в жизни звали Куклусто, пытался за какой-то надобностью пару раз с нами связаться, но Шила оказалась непреклонной. Мы прекрасно отдавали себе отчет, что вряд ли это могли быть слова благодарности за честно выполненную работу с предложением о дальнейшем сотрудничестве, хотя, чем мышь не шутит, пока кот спит.

Сидя в кают-компании "Бурундука" экипаж лениво обсуждал сложившееся положение дел.

— В принципе, мы тут уже достаточно засветились, — говорила Шила. — Можно и основным заданием заняться. Предлагаю прекратить гонять космическую пыль и рискнуть в основном направлении, рискуем мы умеренно, а победителей не судят.

— Зато проигравших судят с пристрастием, — заметил Ося. — По мне, так стоит придерживаться намеченного плана. Решили примелькаться в этом куске пространства — извольте выполнять. Никто не знает, как оно дальше будет.

— Ося, ну мы-то знаем, что ты перестраховщик со стажем, — улыбнулась Шила. — Будь твоя воля, ты б все системы "Бурундука" раз пять-шесть продублировал, просто из предусмотрительности.

— Шила, раз уж ты решила насолить Куклусто, нужно это сделать, — ответил я. — Нас потом, правда, могут не пустить на эту станцию, но нам сюда, вроде, не особенно-то и нужно. Зато этот поступок четко впишется в картину приграничных районов пространства параганцев, создавая нам некоторую известность, хоть и не самую желанную.

— Шерш, думаю, что ты прав, и сделать это нужно тихо и незаметно, — ответила Шила. — Это же — месть, а не спектакль. Тихо накрыли — тихо ушли, власти в квадрате обломки нашли.

— Ты его прах намерена по космосу пустить? — уточнил Краппс.

— Еще не решила, — задумалась Шила. — В принципе, достаточно как следует помять его любимую яхточку, чтоб на карман давануло и в штанах, как говорит Шерш, отразилось. Но тут уже не спустишь все на "не знаю", "не видел", "не участвовал". Хорошо бы его в какую-нибудь авантюру втравить, как он нас, чтоб другие стороны за нас счета выставили.

— Может, стоит привлечь власти, — вставил Краппс. — Скорее всего, они там что-то незаконное проворачивают.

— Думаю, что местная администрация в курсе делишек господина управляющего, — возразил я. — По-другому его постоянные привлечения боевых кораблей базы в качестве эскорта давно были бы уже пресечены. Если мы хотим сделать это чужими руками, стоит поискать, кому бы об этом захотелось знать.

— Ты о параганцах? — уточнила Шила.

— Вполне возможно, что с этими ребятами-то и проводятся встречи, — ответил я. — Тут хоть и их территория, но весьма приграничная. Что-то мне подсказывает, что козни ведутся против каких-то соседей параганцев.

— Давай заложим, — предложила Шила. — К примеру, Алурису.

— Думаю, не стоит, — ответил я. — Скорее всего, за ними и так следят. Ты же не хочешь встрять в разборки между силовыми структурами?

— Судя по нашему контракту, мне кажется мы и так уже по уши в неправильном шоколаде, — ответила Шила. — Не спокойно у меня на душе. Просто нет уверенности, что нас не возьмут в оборот по-настоящему после выполнения задания. Сам же говорил: "Либо мертвый свидетель, либо полезный агент".

— Тут есть шанс выкрутиться, так что не стоит добавлять к шоколаду еще и мармелад, — усмехнулся я. — В идеале нужно просто хорошенько напакостить господину управляющему, не влезая в конфронтацию с властями, хотя этот нехороший человек, читай "редиска", и так каким-то боком к этим властям относится.

— Ладно, — подвела итог Шила. — Злостно пакостим и сваливаем на новое место. Эта дыра уже надоела хуже паленой проводки. Ни подраться тебе, ни пострелять, как в пансионе благородных девиц!

— А ты там была? — разыграл я искреннее удивление.

— Нет, но ты все отлично рассказал в лицах, — отрезала Шила. — Мне тут надоело!

Следующие три дня принесли нам кучу мелких неприятностей. И их причина оказалась проста — загрустившая и начавшая развлекаться Шила. Первой адской вороной стала драка в баре, которая стремительно переросла в миленькую потасовку, не оставившую равнодушной практически ни одного посетителя заведения. Исключительно по чистой случайности нас не прихватила местная военизированная охрана. Возможно, после нее у владельца заведения появились к нам некоторые претензии, но мы предусмотрительно стали избегать столь "шумного" заведения.

После этой выходки Шилу от сбора информации в барах пришлось отстранить. Но и этот шаг не избавил нас от сюрпризов. Сидя на корабле, наша капитанша подписалась под контракт, в котором набирались корабли для карательной миссии на одну из обнаглевших шаек местных пиратов. Тут нас пронесло мимо раздачи из-за того, что пираты по каким-то каналам прознали о готовившейся акции и благоразумно растворились в просторах космоса. Так что проблемы ограничились небольшой экскурсией в район астероидного пояса. Мы даже заработали некоторое количество денег, хоть неустойка по контракту и оказалась довольно скупой. Случались еще кое-какие мелкие недоразумения, к нашему облегчению носившие менее разрушительный характер. В общем, время шло, а мы топтались на месте.

Сложность Шилиого намерения отблагодарить бывшего работодателя состояла в том, что отследить яхту господина управляющего оказалось весьма проблематично. После погружения в надпространство малый кораблик фактически выпадал из привычного бытия, и методов скрытного слежения за кораблем в надпространстве нам известно не было.

Лично я уже собирался предложить срочно заняться хоть каким-нибудь делом, как у нас совершенно неожиданно появилась тонюсенькая ниточка, даже не ниточка, а паутинка, но потянуть за нее несомненно стоило. Краппс в один из разведывательных походов по местным питейным заведениям познакомился с одной соотечественницей, попросту сняв ее. Логичным результатом знакомства через какое-то время стал поиск постельного заведения или что там, у гуапардов, в таких случаях используется.

Слушая подробности очередного подвига нашего бортинженера, я с удивлением узнал, что наш Ося, оказывается, слыл видным парнем, по крайней мере, дела с соотечественницами у него шли не в пример моим на Земле.

Изначально мы все не придал значения новой подружке нашего инженера, пока Шила не увидела ее сходящей с борта челнока, пришедшего с яхты господина управляющего, в компании кого-то из членов экипажа. Так вот, эта "осьминожка" оказалась чем-то средним между постоянной любовницей и временной супругой одного из членов экипажа яхты господина управляющего. Дамочка эта, как и положено в таких случаях, страдала крайней степенью избалованности и капризности. Но поскольку на ближайших базах насчитывалось не так-то много представителей мужской половины гуапардов, Краппсу удалось завладеть ее вниманием и телом довольно легко и практически непринужденно.

Тут уж разведывательная машина в тандеме с машиной обольщения раскрутилась на всю катушку. Уверенности, что появится полезная информация, не возникало, но попытаться стоило. И мы стали активно разрабатывать планы по добыче полезных сведений из новой пассии Краппса с активным привлечением последнего.

И проблема, как всегда, случилась совсем не там, где ее ожидали. Дама вовсе не противилась активной физкультуры на ниве полового влечения, но вот к горячительным напиткам, как и прочим одурманивающим разум средствам, относилась весьма настороженно. А в твердом уме и работающей памяти оказалась то ли совершенной дурой, то ли исключительно натренированной актрисой. На различные подталкивания, намеки и поползновения разговорить новую пассию в нужном нам ключе Краппс получал лишь кучу пустых бабских сплетен: кто, с кем, где, когда и сколько раз. Возможно, такая манера поведения имела право на существование из-за однообразия местного бытия, но лично мне казалось, что дамочка ведет какую-то лишь ей известную игру, делая вид, что совершенно не интересуется ничем, кроме сплетен на тему интимной сферы.

Мы уже стали подумывать о бесполезности наших усилий, как Краппс гордо объявил, что нашел дорожку к своей новой подружке. Эта известная всем разумным с детства дорожка имела старое, как мир имя — любопытство.

Вы можете подумать, что все наши действия смешны, вроде как, это — пустая трата времени и денег. Позволю себе не согласиться, во-первых, месть — это одно из излюбленных хобби многих представителей людского сообщества, во-вторых, мы же все равно должны были засветиться на территории параганцев. Повод подставить господина управляющего мог оказаться ни чем не хуже какой-нибудь дурной работы на очередного хитрого клиента. Тут же мы показывали себя обычными и даже в местном понимании правильными "людьми". Скажите, стал бы "засланный казачок" заниматься какой-то глупой местью?

Так вот, возвращаясь к теме нашей барашки, то есть осьминожки… Как и положено весьма обеспеченной даме, она была манерна, возможно, где-то образованна, в меру модна, и не в меру любопытна. В отсутствие необходимости тратить время на добычу куска хлеба любопытство и сплетни стали ее основными инстинктами, которые, наверняка, запросто перекрывали по значимости даже эротическую физкультуру и того же вида спорт. И в своей личной битве за интересное осьминожка свято придерживалась одного правила: всегда лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать, ну и, соответственно, один раз увидеть живьем, чем сто раз по голосфере.

Ося же, увидев возможность отомстить нам за столь бесцеремонное использование его личной жизни, тонко реализовал её. Для этой любопытной "мыши" он нашел замечательную ловушку, замешанную на двух основных для нее инстинктах любопытстве и сексе. Причем, капканом вокруг желаемой приманки значились наши "семейные" посиделки, которые по версии Оси традиционно не обходились без распития горячительного. Этот, извините за слово, засранец просто предложил своей новой подружке посмотреть, как занимаются эротической гимнастикой представители вида разумных под названием "силуки". И поскольку дама о силуки имела исключительно обрывочные сведения, шансов различить во мне представителя иного вида оставалось крайне немного. В случае сомнений, всегда имелась возможность сказать, что вот таким неудачным уродился.

План выглядел простым, как удар дубиной и прямолинейным, как лазерный выстрел. Как говорится: хочешь быть в компании — не выделяйся. Все пьют — и ты пей, ну и так далее. Обсуждая тонкости предстоящего мероприятия, мы сидели в кают-компании "Бурундука".

— Ну, ты жучара, Краппс, — пищала Шила в возмущенных чувствах. — Скажи просто, что давно хотел сам посмотреть, как мы это делаем!

— Да, был такой грешок, — в голосе Оси чувствовалось веселье. — Вы же хотели найти повод напоить мою девчушку и практически изнасиловать ее морально, вот я и изыскал его.

— Ты вообще уверен, что она напьется? — не унималась Шила. — Может, она просто намеревается подождать, пока напьемся мы?

— Ну, это уже моя часть проблемы, — ответил Краппс. — Не напьется — ничего не увидит, я буду следить за обстановкой. Для такого случая у меня имеется военная хитрость.

— Ты думаешь, что с одного раза получится что-то узнать? — с сомнением уточнил я. — Как правило, такие крупицы информации собираются постепенно, времени может уйти чертова уйма.

— На войне, как на войне, — хитро ответил Ося. — Главное — слегка сбить бдительность, и тут же пустить в ход немного запрещенные приемы.

— Ты о чем? — спросила Шила.

— Есть тут у меня кое-какие специфические снадобья, сильно развязывающие язык, — одно из щупалец Оси сделало жест "полное спокойствие". — Правда они и поведение могут развязать.

— У тебя что, наркотики есть? — удивился я.

— Конечно, — ответил Краппс с толикой возмущения. — А что тебя так удивило?

— Это наверняка незаконно? — сделал я вид, что возмутился.

— Не законно, — подтвердил Ося. — Только это реально незаконно на планетах и орбиталках гуапардов, тут же никто просто не заморачивается такой ерундой. К примеру, я даже не знаю, что для тебя является наркотиками, а что нет. То же самое я могу сказать и о Шиле.

— Ну, в общем, так и есть, — согласился я. — Только ты уж сделай так, чтоб в случае прибытия к местам, где есть знающие "люди", у нас не случилось проблем.

— Обижаешь, Штурм, — Ося скрестил первые две пары щупалец в жесте пренебрежения. — Мы же не первый раз в групповом упражнении.

— А ты уверен, что твоя пассия захочет употреблять эту дурь? — с сомнением уточнила Шила.

— Не уверен, хоть она и желала давно ее попробовать, — немного замялся Ося. — Тут ее практически не достать. Но я решил не рисковать, для этого и нужно слегка раскрепостить нашу привередливую малышку. Потом я совершенно незаметно добавлю каплю волшебства в ее бокал, раскрасив мир необычайными красками и звуками.

— И что будет? — продолжила Шила пытать бортинженера. — А вдруг все зря?

— Что будет, да как будет, — щупальца Краппса выдали фигуру недовольства. — Тебе что, уделить немного времени любимому делу тяжело? Боишься осветлиться до развратной белизны?

— Ах ты, чертов извращенец! — попыталась кинуться Шила на Осю. — Иди в балагане развратные мультики смотри!

— А, так у тебя опыт! — поднял Краппс одно из щупалец в жесте удивления. — Поделись адресами!

— Ах, ты! — по лицу Шилы разливался оттенок, соответствующий людскому румянцу. — Да я тебя!

— Шила, остынь, — я легко подхватил снова подскочившую Шилу на руки. — Ося в компенсацию проведет нам лекцию в картинках о половой жизни гуапардов.

— Да уж, — на некоторое время задумался Краппс. — Да чего уж там, смотрите, извращенцы, пока эта штучка будет в нирване, можете и сами пристроиться.

Мы дружно рассмеялись. Скажу честно, меня как-то не слишком било любопытство, как это происходит у гуапардов, а вот Шила сплошь залилась силукским "румянцем". Обсудив до конца детали и скоординировав действия, мы пошли готовить операцию "Изъятие".

* * *

План выглядел довольно просто. Мы с капитаншей готовим все танцы с бубнами, а Ося — подругу к ним. Подумав, мы с Шилой решили раскошелиться на "деловой" номер. Эти апартаменты отличались от обычного номера тем, что в них имелась возможность поддерживать разные атмосферные условия в разделенных защитным полем секциях. То есть, представители разных видов могли присутствовать на переговорах без скафандров.

Считалось, что при таких переговорах куда более ясно выражаются мысли, и более искренне делаются предложения. В принципе, зная особенности физиогномики собеседника, можно судить о его намерениях и чувствах. В общем-то, не скажу, что это было так уж необходимо, но считалось хорошим тоном при проведении серьезных переговоров. Очень часто такие номера эксплуатировались и любителями посидеть в компании. Согласитесь, что принимать, к примеру, пиво значительно удобнее из хорошего бокала, а не через специальное приспособление в скафандре. Принципиально цена такого номера ощутимо отличалось от стандартных апартаментов, не оснащенных таким оборудованием. Но практически во всех заведениях люксового уровня все номера имели такие возможности. Другой вопрос, что апартаменты в заведениях соответствующего класса сами по себе не казались слишком дешевыми.

Когда Ося сдал нам шпионскую информацию об очередной встрече с новой пассией, мы начали заключительную фазу подготовки. Встречу решили обосновать неизвестным тут празднованием дня рождения, к примеру, Шилы — в прошлый раз ей очень понравилось. По сценарию, вечеринка должна казаться тесным междусобойчиком без приглашения посторонних "людей". Краппс, как член экипажа "Бурундука", естественно, состоял в списке участников. И как бы в виде исключения мы соглашались взять в наш кружок "трезвенников" и его временную партнершу по физической культуре.

Обсуждение программы мероприятия слегка затянулось и даже уткнулось в небольшой тупичок. Шила ратовала за танцы под музыку, Ося склонялся к какому-нибудь свеженькому голофильму. Ну а я, исключительно чтобы повеселить компанию, предложил вызвать "девочек". Перебрав все, даже самые экзотические предложения, вроде вызова фокусника, мы вернулись к выводу, что по сути мы имеем довольно обычные посиделки с необычной для дичи компанией. В результате финальная программа мероприятия не заблистала ни шокирующей экзотикой, ни излишним разнообразием: выпивка, потуги к танцам, кое-какие общеизвестные азартные игры, переходящие в плоскость универсальной для всех видов эротики. И если удастся заинтересовать и разогреть нашу дичь, то — покер на раздевание со штрафными "стопками", а потом — как уж получится. В принципе, если дичь дойдет до кондиции раньше времени, то нам с Шилой станет не обязательно устраивать эротическое шоу. Как говорится, все сосредоточилось в руках Вечности. И даже если наша затея в итоге обернулась бы полным провалом, налицо имелась сама по себе неплохая вечеринка. Так что мы совершенно ничем не рисковали.

Первая часть балета, за которую мы больше всего опасались, разыгралась четко, как по нотам. Осьминожка купилась с потрохами уже на саму вечеринку с загадочными силуки. После намека Краппса на возможно веселое продолжение она так увлеклась идеей, что практически выскочила из скафандра в направлении гостиницы, где мы сняли номер. Ради традиции подружка Оси даже прикупила Шиле в подарок какую-то штуковину, выполненную из платины и прогнозируемо относящуюся к модным украшениям. Остальное, как говорится, оказалось делом техники.

С напитками и провизией для вечеринки мы мелочиться не стали, заказав все в хорошем ресторане с доставкой. В конце концов, мы и сами заслужили хороший отдых. И раз уж до курорта нам было не дотянуться, стоило воспользоваться тем, что имелось. Для уверенности я просканировал номер на предмет "клопов". Таковой оказался всего один и установлен был весьма хитро, судя по всему, действовал какой-то энтузиаст. Ради стёба Шила переместила "клопа" в ближайшее отделение какой-то местной богодельни, ратуя за просветление помыслов любителя подсматривать. Мелочь, а приятно.

Собственно, затея наша вышла больше авантюрой, чем толковым шпионским мероприятием, слишком много в нем оказалось всяких "если", "вдруг" и "возможно". Подружка Краппса элементарно могла не интересоваться работой своего "мужа". Даже если это не так, то она могла не знать, куда они летают. Кроме того, места назначения могли каждый раз находиться в разных точках, в конце концов, осьминожка могла элементарно не разбираться в координатах пространства. Но при любом раскладе, нас ждала замечательная вечеринка, и мы ни в коем разе не могли позволить Краппсу появиться на ней без партнерши.

Наша непрофессиональная акция прошла, как и положено, косо. Объект, даже приняв " на грудь", бдительности не потерял. И Ося, решивший идти до конца, для начала честно предложил вкусить даме обещанное "чудесное снадобье". И к нашему общему удивлению осьминожка даже и не подумала отказаться, только вот, чтобы выглядеть нормально, Осе пришлось употреблять снадобье месте с ней.

Пока Ося со своей пассией раскрепощались по полной программе, мы с Шилой, не зная, как должно действовать снадобье, потихоньку пытались развязать язык нашей жертве. Как и обещал бортинженер, результат не заставил себя ждать, разве что оказался он не совсем таким, как мы ожидали. Тогда-то мы и осознали, что радость наша была бы неполной без развязавшегося за компанию Оси.

Через каких-то пяток минут осьминожка радостно и весьма охотно отвечала на наши вопросы, на которые со своей стороны не менее радостно порывался отвечать и наш бортинженер. Каждый из них активно пытался перетянуть внимание на себя, отчего наши подопечные постоянно перебивали друг друга, периодически закатываясь в довольно громком бульканье, по-видимому, заменявшем гуапардам то ли смех, то ли возмущение. Увещевания на сладкую парочку никак не действовали, а наводящие вопросы вызывали просто безумное веселье. Очень скоро нить разговора стала сначала путаться, а позднее и теряться, сметаемая бурной радостью. В конце концов, окончательно раскрепощенная осьминожка начала открыто домогаться нашего инженера. Наблюдая за эротической сценой, разыгрываемой парой гуапардов, мы с Шилой печально констатировали провал миссии.

— Ну, отрицательный результат — тоже результат, — пытался утешить я Шилу. — Попробуем в другой раз. Мы же никуда не спешим.

— Ты ничего не забыл? — разочарованно посмотрела на меня Шила. — Краппс под своим кайфом любезно разболтал своей пассии все, что только можно было разболтать, о наших замыслах. Остановить его, как ты видел, возможности не наблюдалось. Думаешь, после этого у нас остались хоть какие-то шансы?!

— А? Да, пожалуй, ты права, — согласился я, проанализировав ситуацию. — Да ладно, в конце концов, постоянно кто-то кого-то подставляет. Ну его, этого засранца.

— Да ты что! — возмутилась Шила. — Он не кого-то там подставил, а нас!

— Ну не хочешь же ты убить эту милую даму только за то, что Краппс слегка расслабился? — размышлял я, наблюдая сцену, на которую по идее подряжали нас с Шилой. — Тем более, мне кажется, что Краппс ей очень доволен, а она так в нем вообще души не чает.

— Шути давай, — уныло сказала Шила. — В твоей броне кроме перевода голозапись предусмотрена?

— Не знаю, — немного удивился я переходу. — Может и есть, но изображение может быть плоским, а тебе зачем?

— Зачем — зачем, хочу вот себе на память эту пьесу заснять, — наконец улыбнулась Шила. — Буду потом Краппса шантажировать!

— Мы-то в пьесе участвовать будем? — спросил я, украдкой приобнимая Шилу.

— Ну уж нет! — ответила Шила, подавшись мне навстречу. — Зачем нам новый компромат? У нас уже есть одна интересная версия.

— Как тогда общаться будем без брони? — уточнил я. — Наши побрякушки вне корабля не работают.

— Ха! Зачем нам разговаривать! — Шила уверенно охватила мою ногу своими. — Язык тел — универсальное пособие по общению!

Оставив броню в банкетной зале, мы с Шилой удалились в другую комнату номера. Дополнившись до нужной кондиции спиртным, мы начали общение на непосредственном языке тел. И, поскольку эротические романы должны стоять на другой полке, могу кратко сказать, что время проходило: замечательно, волнующе, познавательно (нужное подчеркнуть).

Начав под вечер, мы незаметно для себя плавно перешли к утренним упражнениям. Немного занятые собой, мы вовремя не заметили нашу "сладкую парочку". С радостью наблюдавшие сквозь едва мерцающую пленку поля и комментировавшие друг другу нашу постановку, Ося и его партнерша находились в облике природной наготы. Совершенно случайно обнаружившая зрителей Шила что-то пропищала, видимо, возмущаясь Осиной выходкой. Я же лениво подумал, что осьминожка без обмана получила обещанное, и выбросил мысль из головы, продолжив приятный и полезный процесс.

Немного вздремнув после активной ночки, мы с Шилой с некоторым трудом привели себя в порядок. Вернувшись в конференц-зал, мы практически столкнулись носами с бодрой и на удивление свежей сладкой парочкой гуапардов. И все пошло по второму кругу: танцы с бубнами и без оных, выпивка с закуской и без нее и еще всякое-разное, что я помню довольно эпизодически. Вечеринка, одним словом, удалась, чего не скажешь о нашем шпионском мероприятии.

* * *

У нас начиналось утро. Не знаю, что там за время суток стояло за пределами номера, но у нас начиналось хмурое утро. Хмурая Шила выговаривала не менее хмурому Осе, уже проводившему свою изрядно помятую и тоже слегка хмурую пассию до транспорта. И к моему удивлению Ося даже не пытался отвертеться от своей безмерной вины. Мое появление обстановку не разрядило. И, позавтракав довольно скудными остатками барского стола, наш экипаж продолжил оздоровительный сон. Хоть Краппс и не нуждался в столь частом сне, как мы с Шилой, видимо, вечеринка удалась и для него, а организм требовал срочного возмещения моральных и физических убытков.

В какой-то момент я неожиданно выпал из сна, отчетливо понимая, что меня что-то тревожит. Оказалось, что у шлюза наших апартаментов имелся в наличии посетитель. Видимо, я оказался единственным способным на подвиг, поскольку остальной экипаж беззастенчиво дрых, не обращая внимания на эту досадную помеху. Поминая не слишком мягкими словами пришедшего, а заодно, совершенно отчаявшись найти пульт управления номером, я поплелся к стационарному терминалу. У входа меня ожидал настоящий сюрприз, и удивление мое оказалось тем более велико, что посетил нас вчерашний предмет охоты. Попытавшись героически припомнить имя очаровательной светской осьминожки, я понял, что это — непосильная задача. По этой причине я просто открыл шлюзовой предбанник, улыбнувшись и помахав даме ручкой. Я порывался надеть свою броню, чтобы не стеснять осьминожку, но она, опередив меня, появилась в своей половине конференц-зала уже без скафандра.

— Привет, Штурм, — перевела мне собственная броня. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил я и, немного помявшись, спросил. — Извините, не помню, как Вас зовут.

— Не удивительно, — ответила она с легким смешком в интонациях. — Для друзей — Драсса.

— Очень приятно, — улыбнулся я в ответ. — Штурм — это штурман. А вообще, для друзей — Сергей. Ты-то сама как?

— Замечательно! — ответила осьминожка. — А вот мой полосатенький вчера явно перетрудился. Я его проведала уже, сегодня он — не игрок. А вы с Шилой, кстати — замечательная пара.

— Рад, что тебе понравилось, — слегка покраснел я. — Надеюсь, ты действительно хорошо провела время.

— Конечно! — ответила Драсса. — Тут, на базе, вообще мало чего интересного. А я ужасно люблю наблюдать за сексом со стороны. Надеюсь, вам это не сильно помешало?

— Э… Нет, — неуверенно ответил я, вспоминая реакцию Шилы. — Может, немного Шила напряглась.

— Чудесненько, — обрадовалась дама. — Давайте еще попробуем, только без горячительного, просто легонькая доза чудесного снадобья, надеюсь, у Краппсика еще осталось.

— Ну, поглядим, как там наши друзья себя будут чувствовать, — уклончиво ответил я. — Может завтра или послезавтра.

— Отлично! — слегка подпрыгнула дама на диванчике. — Это просто замечательно!

— У меня к тебе, кстати, дело есть, — принял я серьезный тон. — Мы тут вчера кое о чем говорили, ты не помнишь?

— О маршруте яхты этого гнусного Куклуса? — развеяла дама мои призрачные надежды. — Помню.

— Это. Ты там сильно не… — начал я.

— Да ладно, — прервала меня Драсса. — Если вы пообещаете, что не навредите экипажу, я вам кое-чем помогу. Господин управляющий, как он себя любит величать, ни у меня, ни у моего теперешнего партнера теплых чувств не вызывает. Гнилушка он болотная.

— Но твой партнер же на него работает, — мягко проверял я почву.

— Ну и что? Всего лишь за деньги, — ответила Драсса. — Ты просто не знаешь, как он относится к экипажу. Да и яхта не его личная, компания выделила в соответствии с занимаемой должностью. Так что? У вас нет намерений навредить экипажу?

— Нет, — честно ответил я. — Господин управляющий крепко подставил нас, хотелось бы слегка поквитаться именно с ним. Вот ищем пути.

— Совершенно нормально, — согласилась Драсса. — У меня есть маршруты яхты. Не знаю, зачем они туда периодически наведываются, точки назначения четыре, выбираются, как придется, хотя, возможно закономерность и существует. Вы, надеюсь, в курсе, что охраной обычно ходят два-три эсминца или, в крайнем случае, сторожевика компании?

— Знаю, — ответил я.

— Ладно, вот координаты и даты последних влетов, — передала мне Драсса носитель информации. — Помните, вы обещали не вредить экипажу.

— Почему ты это сделала? — спросил я, подозревая какую-то подставу.

— Вы мне понравились, — просто ответила Драсса. — Я — не та дурочка, которой вынуждена выглядеть. Просто положение обязывает. Краппс — это святая наивность в плане интриг, но именно в силу этого качества он очень хорошо чувствует "людей". И если он называет вас друзьями, вы — не такие поганки, как Куклусто.

— Спасибо, — ответил я.

— Да ладно, — ответила Драсса. — Пока народ дрыхнет, поясни мне правила игры, в которую вы вчера пытались играть.

— Преферанс? — уточнил я.

— Не помню, — честно призналась Драсса. — Осино зелье вынесло мне разум сильнее, чем показалось.

Вообще не вспомнив каких-либо попыток играть в карты, я логически решил, что это мог быть преферанс или на худой конец покер. Скинув игру на местный носитель, я загрузил ее в голографический терминал стола и начал экскурс.

Новый день, вечер и часть ночи прошли замечательно, благо вчерашних подвигов никто повторять не рвался. Мы играли в преферанс с перерывами на прием пищи, доставленной из самого крутого ресторанчика базы, которую заказала Драсса. Игра затянула. К концу нашего мероприятия Драсса и Краппс проиграли нам с Шилой нехилую сумму денег, даже не смотря на то, что играли мы по мелочи. Всеобщим решением, прошедший день был объявлен днем "ищущего адепта" и долги прощены.

Расстались мы "старыми проверенными друзьями", назначив через день посиделку в стиле первой встречи. Описывать ее смысла не вижу, так как это была бы уже иная сюжетная линия.

В итоге не мытьем, но катанием мы добились своей цели, получив в распоряжение информацию, о которой приходилось только мечтать. Хоть мы пока и не представляли себе, как ее можно использовать, зацепка лежала у нас в руках.

Не придумав чего-либо лучшего, мы решили элементарно проследить за яхтой, получив от Драссы время и наиболее вероятный маршрут следующего вояжа. Расстались мы с милой остминожкой хорошими друзьями, напоследок подарив Драссе кое-что из универсальных для любого вида разумных модных женских вещиц, прикупленных Шилой по моему науськиванию на Алурисе, но так до сих пор и не распакованных моей подругой. Все же женщина — есть женщина, а Алурис — это, как Париж для модниц Земли. Драсса оказалась просто шокирована таким несказанным подарком. Контрабанда с "большой земли" была весьма почитаема местными модницами и исключительно кусача в плане цены. Взамен пассия бортинженера пообещала нам зеленый свет на периметре базы, как ее личным гостям — родители Драссы оказались далеко не последними игроками в местной песочнице, так что обещание не казалось пустыми словами. Правда, наши ближайшие планы распространялись немного в иную сторону.

* * *

Как я уже говорил, оборудования для слежения за кораблем в надпространстве у нас не имелось. Зато у нас лежали на руках важные козыри под названиями "где" и "когда". И реализовать их мы решили наверняка. Для этого мы загодя переместились в нужный квадрат пространства, чтобы подготовить себе надежное место в первых рядах. Честно говоря, я побаивался, что Куклусто изберет обычный кусок пустого космоса, в таком случае подобраться незамеченными к яхте становилось невозможно. С другой стороны, для встречи в пустом пространстве нужны очень опытные штурмана, чтобы встреча вообще смогла состояться. Попасть же в звездную систему, саму по себе являющуюся прекрасным ориентиром, способен даже новичок. Как оказалось, победила практичность. Назначенная точка выхода располагалась в пределах одной из необитаемых звездных систем. Скорее всего, ее никто не посещал даже пролетом. Система прозябала на самом краю пылевой туманности, созданной несколькими ушедшими на пенсию звездами, которые перед "юбилеем" разбросали свое вещество в общую для всех планетарную туманность. Кроме разреженного газа и вещества окрестности точки встречи изобиловали множеством астероидов, скорее всего, когда-то бывших целой планетой или даже планетами. В этом вращающемся вокруг каких-то центров гравитации бардаке по космическим меркам быстро передвигаться оказалось весьма затруднительно. Именно по этой же причине тут имелись все шансы легко спрятаться или уйти от преследования. Зная специфику местного пространства и законы затейливого калейдоскопа различного рода космических тел, в туманности легко мог спрятаться небольшой космический флот.

Наша задача усложнялась тем, что мы не знали точного места назначения яхты, а указанный в координатах кусок пространства оказался слишком велик для маленького кораблика. Оставалось лишь угадать, либо просчитать действия господина управляющего. У меня почему-то не осталось сомнений, что в близлежайшей точке пространства должна состояться именно встреча. Оставался лишь вопрос, для чего и с кем она должна состояться. В любом случае участники явно не желали афишировать это рандеву.

На свой выбор, я наметил несколько перспективных для встречи мест. Самые подходящие из них располагались на стыках планетарных туманностей соседних звезд. Там образовывались своеобразные карманы свободного пространства, окруженного всяким космическим мусором. В случае проблем имелась возможность легко нырнуть и раствориться в этом хаосе. Правда, в мусорном укрытии могли легко притаиться недоброжелатели, но в случае атаки противник в любом случае вынужден будет некоторое время выбираться из пылевых залежей. И эта необходимость диктуется одной простой, но важной мелочью: в пределах пылевых скоплений эффективность лазерных орудий — основных для современного космофлота — непрогнозируемо снижалась. В таком случае у встречавшихся сторон оставалась возможность скрыться по чистому пространству, уповая на мощность своих двигателей.

Немного поразмыслив, я выбрал самый глубокий и широкий карман. Сам бы я устроил встречу ближе к выходу кармана. В принципе, вариантов было всего два: нам могло повезти или не повезти. Кроме того, эта встреча могла оказаться для нас самой обычной пустышкой, даже присутствуя рядом, мы не сможем узнать суть этого действа. Мои размышления прервала Шила:

— Может, спрячемся, из засады засадим в яхту по максимуму и уйдем в прыжок?

— Мы же обещали не вредить экипажу, — напомнил я Шиле. — Нас могут опознать, тогда и до охоты недалеко, а компания, на которую мы недавно работали, довольно влиятельна в этом регионе. Насолить нам эти ребята вполне смогут. Да и чего мы достигнем? Повредим казенное имущество?

— Да, верно, — согласилась Шила.

— Давайте устроим переполох, если ракет не жалко, — предложил Краппс. — Я где-то читал про такой хитрый ход, когда одни ребята решили разыграть из себя большую банду…

— Ося, ты не популярный ли голофильм нам тут пытаешься пересказать? — подозрительно спросила Шила. — У нас тут намечается не расслабуха, а серьезное мероприятие с названием "месть".

— Ну, идея хорошая, — неуверенно сказал Краппс. — У ребят все вышло.

— Шила, давай-ка выслушаем, — предложил я. — Все равно на данный момент идеи отсутствуют.

Задумка Краппса, а скорее режиссера фильма, оказалась в том, чтобы создать видимость присутствия большой группы противников, используя подручные средства. В принципе, идея носила именно киношный характер, но рациональное зерно в ней присутствовало. Требовалось лишь отсеять мусор и взрастить само зерно. Элегантность же идеи состояла в том, что мы практически ничем не рисковали. Встречающиеся стороны желали остаться незамеченными и в таком случае, кинув росток подозрений, имелась возможность надолго охладить, если не разорвать совсем, имеющиеся отношения. Собственно, неплохая месть, если выставить виновником Куклусто. Оставалось придумать, как этого добиться. Окончательная огранка идеи снова появилась с легкой подачи Краппса. Немного дошлифовав ее, мы составили сносный план. Хоть и был он рассчитан на невнимательность сторон, другого в столь сжатые сроки мы родить просто не успевали. В крайнем случае, мы ничего не теряли, кроме времени на монтаж и возможный демонтаж сюрпризов, ну и, конечно, самих сюрпризов.

Краппс предложил разместить вокруг выбранного места несколько ракет, установив их в дежурный режим среди летающего космического мусора. С этим режимом еще предстояло покопаться, но Краппс заверил, что все осилит. По задумке Оси переделанная нужным образом ракета становилась своеобразной миной и тихонько висела в пустоте до поступления сигнала, появления нужной цели или другого запрограммированного события.

Мы планировали ни много, ни мало — напугать встречающиеся стороны атакой со стороны вооруженных сил Алуриса. Лично у меня остались сомнения, имелись ли у встречающихся сторон поводы бояться официалов, но времени для реализации хоть какого-то сценария оставалось все меньше.

Мы разместили в пределах досягаемости десять ракет, охватив полусферой намеченное мной место встречи. Дополнительно на три ракеты бортинженер смонтировал примитивные маломощные передатчики, которые должны были по сигналу передать предложение сдаться и приказ группе захвата по возможности прикрыть яхту Куклусто. После этого, все ракеты должны были атаковать захваченные цели, кроме яхты. Сценарий выглядел на слабую троечку, но мог и сработать. В случае холостого выстрела, нам пришлось бы лишь собрать ракеты и вернуть их к штатному функционалу. Оставалась проблема мусора, который мог повредить ракеты, но тут приходилось уповать на недолгое время ожидания. После установки подарочков, мы выбрали место "Бурундуку" так, чтобы предполагаемые цели оставались между нашим кораблем и ракетами. В таком случае позиция нашего кораблика становилась наиболее безопасной в плане сокрытия, да и кануть в "туман" становилось значительно проще. Вряд ли нас станут искать, даже если провокация не сработает. Единственное обстоятельство, которое не очень радовало меня — уход в надпространство в пределах планетарной туманности чрезвычайно не рекомендовался.

Мы находились в режиме ожидания уже почти половину суток после назначенного срока. Наблюдавшая за "подарками" Шила сообщила, что две ракеты имели столкновения с мелкими метеоритами, но остаются в строю. Экипаж немного нервничал. Исключительно неуютно ждать час за часом, раздумывая на тему, а что если наша затея не удалась, и в последний момент стороны сменили место встречи.

Все же наши труды не пропали зря. Сначала со стороны одной из туманностей появился одинокий корабль, судя по уверенному поведению, ребята тут появились далеко не в первый раз. Целью появления, скорее всего, являлась разведка. Спустя три часа на "звездной" тяге прибыло еще два корабля, в лучшие годы служившие сторожевиками, а через полчаса недалеко от кармана из надпространства вынырнула еще тройка космолетов, один из которых больше походил на небольшой круизный лайнер. До прибытия последнего корабля в эфире велись не слишком активные кодированные переговоры, видимо, координировавшие действия кораблей. Судя по слабой шифровке трафика, к месту сбора прибыла какая-то из местных пиратских артелей. На удивление корабли у романтиков большого космоса оказались не излишне старыми. Видимо, братки оказались не из последних. Спрятав два корабля в туманности практически перед носом "Бурундука", оставшаяся группа встречавших зависла в рукаве.

Близкое соседство слегка нервировало, но, судя по расположению встречающих, "Бурундук" оказался, как мы и рассчитали, в стороне от поля возможной битвы. Спустя два с половиной часа после появления пиратов, яхта Куклусто в сопровождении трех сторожевиков прибыла и остановилась перед входом в рукав.

— Опасаются что ли? — спросила Шила.

— Я бы тоже опасался, — ответил я. — Не поняла, с кем они встречаются?

— Узнать бы еще зачем, — размечталась Шила.

— Удалась бы наша затея без вреда для здоровья, — помечтал и я.

Время шло, а яхта Куклусто находилась на том же месте. Четверка пиратов, видимо поняв, что теперь их ход, двинулась к выходу из рукава.

— Да… Не по плану, — пробурчала Шила. — Где атаковать?

— Думаю, что лучше, когда пираты будут на половине пути между нашими ракетами и куклустовской компашкой. Хотя, не знаю.

— Давай, как решили, — поставила точку Шила. — Будем сомневаться — точно упустим момент. Командуй.

Как следует, постучав на удачу по "дереву" своей головы, я дал сигнал, и Шила привела в исполнение наши нехитрые заготовки. Дальше случилось следующее.

Получив странную передачу с трех разных устройств, фактически оказавшихся с разных сторон, яхта Куклусто резво рванула от туманности в чистый космос. Три сторожевика, прикрывая ее отход, подались вперед. Круизник пиратов резко дал задний ход, пропуская вперед сопровождавшую его группу поддержки. А двойка притаившихся в полях хлама кораблей начала разгон, чтобы принять участие в спасении отходящего круизника, где, видимо, обитали пиратские "шишки".

Как и положено в таких случаях, у кого-то сдали нервы, сверкнули первые импульсы. Но то ли канониры оказались бесталанными, то ли стороны еще верили в легкое разрешение проблемы, никто от первых выстрелов не пострадал даже морально. Под этот шумок наши ракеты обменялись сигналами о целях и, скорректировавшись, стартовали по назначению. С этого момента и начался парад "человеческой" паники. Строжевики-куклустовцы дали слаженный залп, сильно повредив один из ближайших кораблей пиратов. Скитальцы больших дорог ответили невпечатляющим разнобоем, но две подходящих на подмогу пиратские коробочки в дополнение к нашим выпустили еще четыре собственных ракеты. Видимо, усмотрев начало погружения охраняемой яхты в надпространство, сторожевики-куклустовцы совершили слаженный маневр и начали выходить из боя, стремясь выйти на открытый космос.

К тому моменту на сцене объявились и наши ракеты, добавив бардака в и без того нестройное течение боя. И прибывшие на встречу стороны вынуждены были срочно забыть друг о друге, разбираясь с навалившимися подарками. Наши ракеты действительно родились в системе Алурис, которая фактически являлась одними из столпов местной военной моды, и со смехом отмахнуться от них шансов оставалось немного.

Сторожевики компании сразу же сосредоточили огонь на более опасном противнике. В результате общими усилиями сторожевики-куклустовцы смогли сбить четыре ракеты, одна из наших все же достала цель, начисто разворотив кому-то орудийную башню. Но, справившись с нашими, куклустовцы упустили одну из пиратских ракет, удачно нашедшую чью-то корму. По воле случая уступавшая во всем алурсианским ракетам пиратская "рыбка" куснула зазевавшегося сторожевика исключительно удачно. Впрочем, повреждения оказались не фатальными, да и пострадавший кораблик на произвол судьбы не бросили. Теряя атмосферу и искря поврежденными магистралями, он продолжил отход под прикрытием уцелевших собратьев. Набрав нужную скорость, все три сторожевика слаженно ушли в надпространство.

У пиратов все складывалось не так хорошо и слаженно. Возможно, им просто значительно меньше повезло. Ракеты активировались очень близко от романтиков с больших дорог, и сбить удалось всего две из пяти. В результате, поврежденный в начале заварушки со сторожевиками пиратский корабль получил нашу ракету, после чего потерял приличную часть обшивки в районе двигательного отсека вместе с ходом. Слегка вращаясь и "дымя" какими-то жидкостями из развороченного движка, корабль по инерции направился в сторону ближайшего мусорного пояса. Попадания оставшейся пары ракет произошли не столь удачно. Видимо, места оказались неплохо защищены. По крайней мере, одаренные сюрпризами корабли хода не лишились, потеряв некоторые фрагменты обшивки и "поддымливая" уходящей атмосферой, парочка двинулась в сторону уходящего до "туману" корабля с пиратскими "шишками". Три оставшихся на ходу корабля пиратов скрылись в хаосе планетарных туманностей, оставшийся без хода неудачник неспешно двигался в неизвестность, подчиняясь инерции, заданной взрывом.

Спектакль окончился, и мы надеялись, что незаинтересованные лица излишне не пострадали. Надо сказать, что дурной стрельбы практически не случилось. По крайней мере, никто не палил в мифические корабли вооруженных сил Алуриса. Хотя "пустых" выстрелов, особенно в первые минуты заварушки, случилось немало.

— Не кисло получилось, — выдавила из себя Шила, шумно выдохнув. — Это, однозначно, стоит половины наших ракет. Надеюсь, у Куклусто сильно испортятся отношения с пиратами.

— Можешь не сомневаться, — подтвердил Краппс. — Эти уроды не прощают таких подстав.

— А подбитого они совсем бросили? — удивилась наша капитанша.

— Скорее всего, так и есть, — ответил Краппс. — Ты бы на их месте стала рисковать? Они же так до конца и не поняли, было ли нападение алурсиан или нет. Боссы превыше всего. А неудачнику просто не повезло.

— Поможем? — неуверенно предложила Шила. — Там, скорее всего, остались выжившие. Повреждения не так уж и велики. Система жизнеобеспечения в отличие от движков могла уцелеть.

— Ты не забыла, что эти детишки пришли не из пионерлагеря? — вставил я свои "пять копеек". — Эти уроды не одно грузовое судно пустили в бесконечный полет, перебив всю команду.

— Давайте тогда добьем, — уже не столь уверенно предложила Шила. — Все лучше, чем умереть такой смертью.

— Ребятам выпал неудачный расклад, — ответил Краппс. — Я согласен со Штурмом, они должны побывать в шкуре своих жертв. А вот нам светиться совсем не стоит даже в таком случае.

— Я тоже так думаю, — теперь уже я поставил точку в споре. — Повисим еще часик-другой и двинем куда-нибудь. Ося, только не уговаривай меня вернуться обратно. Эти базы мне уже до ужаса надоели. И хоть я тебя и понимаю в отношении Драссы, наше возвращение будет выглядеть слишком подозрительным.

— Так это же хорошо! — не согласилась Шила. — Подозрения в нашу сторону в этой ситуации исключительно полезны господину управляющему! У нас, кстати, есть повод с ним встретиться, он нам, между прочим, работу предлагал. А вот доказать что-либо шансов у него просто нет.

Как я ни упирался, большинством голосов мы возвращались на осточертевшие мне орбитальные базы добывающей компании. С другой стороны, на мое чувство разочарования наличествовали два довольно радостных чаяния. Одно — Шилино предвкушение встречи с Куклусто, другое — ожидание встречи с Драссой со стороны Краппса.

— А, вечность с ним! — подумал я. — Чего только не вытерпишь ради друзей!

Беззлобно выругавшись, я поплелся в свою каюту.

— Сергей, какая необходимость в мести? — спросила меня Анна, когда я нежился од теплыми струями воды в душе. — Мы лишились половины ракет вдобавок к полученным в прошлом задании повреждениям.

— Аннушка, мне трудно объяснить, — попытался я дать вразумительный ответ. — Скажем, что это — любимое развлечение большинства разумных. Значит, польза есть, хотя бы в удовлетворении.

— Да? — немного удивилась Анна. — Ничего не скажешь, дорогое развлечение.

* * *

Но ожиданиям нашим так быстро сбыться не получилось. Ломая все наши представления о пиратах, в район недавних боевых действий, как горох из мешка, посыпались боевые корабли. "Бурундук" снова вынужден был прикинуться ветошью и по возможности не отсвечивать. Поскольку намерения пиратов показались весьма очевидными, а для маскировки мы не могли поставить имеющиеся у нас щиты, оставалась надеяться на невнимательность новоприбывших.

Часть из появившихся кораблей сразу направилась в сторону, где скрылся корабль с "шишками". Остальная группа бегло провела осмотр поля боя, отправив двойку сторожевиков на помощь изрядно пострадавшему в этом бою кораблю. В общей сложности пиратская эскадра провела на месте потасовки почти двое суток. Судя по всему, большую часть этого времени они ожидали возвращения конвоя, отправившегося за главарской посудиной. Возможно, от скуки или из предосторожности оставшиеся боевые единицы периодически проводили разведку недалеких подступов к месту недавнего боевого столкновения. Пару раз мы чуть было не сорвались в бега, но каждый раз пиратские дозорные проходили мимо, удерживая нас от активных действий. По возвращению корабля с "шишками" флотилия снялась и ушла в надпространство, оставив у поврежденного корабля две каких-то малых посудины, смахивающих на ремонтные боты и тройку машин, похожих на штурмовики или истребители.

— Как думает экипаж, — высказалась Шила. — Мы сможем справиться с этими силами?

— Наверняка, — ответил я. — Только вот есть ли смысл?

— Мы имеем шанс подставить Куклусто по полному размеру, — ответила Шила, — если пираты все-таки посчитали это происшествие досадной случайностью.

— Что предлагаешь? — уточнил я.

— Перебьем штурмовики, разнесем один из ремонтных ботов, улучив момент, когда второй будет где-нибудь подальше, — излагала Шила свой план. — Развалим этот сторожевик и сделаем видимость переговоров двух разведывательных групп, упомянув Куклусто.

— Слушай, Шила, ну и зачем нам рисковать? — вступил в разговор Краппс. — Ты и так ему насолила, а в перестрелке могут корабль повредить. Бот, опять же, может и не добраться до базы пиратов. В конце концов, там же разумные на кораблях.

— Там пираты, — поправил я Осю. — Отморозки, которые не щадят ни своих, ни чужих. Этому кораблю просто повезло, что за боссами конвой послали. Хотя, я тоже против этой авантюры. Если хочешь, можем просто сымитировать переговоры между разведгруппами по узкому лучу с частичной утечкой сигнала. Вариант не слишком правдивый, но тут, похоже, и так на Куклусто сильно обиделись.

Поспорив, скорее из вредности, капитанша уступила большинству голосов. Шила с Краппсом составили обрывок сообщения, а Анна позаботилась, чтоб оно выглядело, как отраженный сигнал. В общем, все спланировали неплохо, просчитался лишь я. Пока мы прятались от пиратов, конфигурация мусора, в котором мы висели, слегка изменилась, и выход в чистый космос изрядно затянулся. Наша бутафорская передача вызвала изрядный переполох, но кому-то из штурмовиков удалось обнаружить нас, и вся тройка сорвалась в погоню.

Поначалу я не мог понять, чего они добиваются, все козыри оставались на нашей стороне. Но вскоре я понял, что ошибся. Из-за обилия мусора наш разведчик не мог воспользоваться основным преимуществом — скоростью. А в маневренности он слегка уступал штурмовикам. Нас все же настигли, вынудив принять бой на не слишком удобных для "Бурундука" условиях.

Юркие машины пиратов наносили точечные удары и тут же прятались за обломками астероидов и самими летающими глыбами. Шила просто не успевала за ними. Ракеты в виду множества помех оказались бесполезны. "Бурундук" не мог себе позволить удобные маневры, попросту принимая все атаки на щиты. От совместного удара пары штурмовиков наш кораблик получил пробоину в щите и потерял две бронеплиты на корме в районе трюмов. Пилоты явно метили в отсеки двигателей, нас прикрыл обломок астероида, отскочивший от нашего щита — неожиданно изменивший траекторию камень помешал расчетам штурмовиков. В конце концов, Шила вынужденно начала расстреливать всё, попавшееся в прицел, включая глыбы и прочий мусор, не считаясь с перегревом орудий и энергопотреблением. Тактика выжженного поля тут же дала результат — случайно удалось продырявить один из штурмовиков. Повреждения оказались не тяжелыми, и пилот из боя не вышел. Но помеченная машина потеряла в маневренности, и вскоре Шила окончательно вывела аппарат из игры. В результате повторного попадания штурмовик столкнулся с большим камнем.

К этому моменту у нас оказалась разбитой еще одна бронеплита и появилась пробоина в корпусе с утечкой атмосферы. Два же оставшиеся штурмовика, видимо, решили не упускать добычу, усилив напор, ввиду приближения "чистого" пространства. Буквально перед самым выходом в свободный космос один из аппаратов неосмотрительно подставился под главный калибр, возможно, пират подумал, что его на нашем корабле просто нет. Очередь из трех выстрелов продырявила насквозь и штурмовик, и обломок скалы, за которым он делал разворот. При этом одного заряда из трех, нашедшего штурмовик, хватило, чтобы сделать из боевой машины некое подобие большого брелка с дырой для огромного карабина. Переставший подавать признаки жизни штурмовик выплыл из рукава пыли и обломков и, медленно кувыркаясь, продолжил полет в "чистый" кусок космоса. "Бурундук" вслед за ним степенно покинул мусорное укрытие.

— Хорошо, что в главном твердосплавные болванки заряжены, — язвительно высказалась Шила, рассматривая продырявленный штурмовик в сенсорном приближении, — такая симпатичная погремушка получилась.

В этом раскладе последняя атака оставшегося штурмовика лично мне показалась явным перебором. Лишенный мусорного прикрытия он стал довольно легкой мишенью для Шилы. Три попадания из лазерного орудия оставили на борту легкой машины черные метки. Быстро передумав, пилот кораблика резво вернулся в пояс хлама, порадовав нас вспыхнувшим на борту и тут же погашенным системой борьбы за живучесть пожаром.

— Ну, вроде отделались, — пробурчал Краппс. — Идем на станцию, я пока заделаю пробоину, а там разберемся.

— Да вот прямо сейчас! — возмутилась Шила. — Я их всех добью до последнего гада. Сами начали!

Как ни старались мы убедить Шилу, она оставалась непреклонна в своем праведном гневе, и наше мнение ее мало интересовало. Мы уступили, благо довольно внушительные шансы на успех у нас имелись. Хоть сторожевик и имел по нашим меркам сильную артиллерию, он был обездвижен и совершенно незащищен с кормы, где случились самые сильные разрушения.

По ходу движения к пиратскому кораблю мы увидели исковерканный корпус последнего из штурмовиков. У аппарата, видимо, отказал двигатель, и он столкнулся с каменным обломком. Освобожденный же от необходимости маскироваться "Бурундук" беззастенчиво расталкивал обломки своим защитным полем, оставляя за собой быстро затягивающуюся полосу чистоты. Подобравшись к пирату на выстрел из главного орудия, Шила решила, что просто так уничтожить корабль будет верхом расточительства.

— Эй, разбойнички, — передала она на корабль. — Вы повредили корабль горнодобывающей компании, придется вас ограбить. Предлагаю собрать ценности, чтобы упростить нам дело.

Никакого ответа не последовало. Корабль пиратов молчал. Шила еще что-то пыталась предлагать, но спектакль явно затягивался. Судя по всему, нам предлагали начать самим. Я бы ушел, но Шилу пираты разозлили. Для острастки она стрельнула из главного калибра, прошив борт судна чуть дальше поврежденных отсеков. Несмотря на возобновившиеся утечки атмосферы, корабль продолжал хранить молчание. Методично, действуя в основном лазерными орудиями, Шила вывела из строя все элементы вооружения и прочей аппаратуры, находящиеся на бортах сторожевика. Для надежности она сделал еще контрольную дыру в корпусе ближе в середине. Корабль продолжал молчать.

— Может они ушли на ремонтных ботах? — предположил Краппс. — Ни одного признака наличия экипажа.

— Все бы не влезли, — ответила Шила. — Хотя, если экипаж поуменьшился в процессе боя, то могли и вместиться. Нужно пойти прогуляться на борту.

— Тебе что, приключений мало? — спросил я. — Нафига нам рисковать, у нас не двадцать человек команды. Нас там просто задавят числом.

— Шерш, это же — сторожевик! — возмущенно пискнула Шила. — У них нет даже десантных подразделений! Корабль предназначен для военных действий в космосе. Там штатного экипажа от силы двадцать разумных и в большинстве своем они — техники. Эти отморозки, как правило, привыкли обирать разбитые или взятые другими на абордаж корабли. Как верх геройства — выковыривание из спасательных капсул деморализованных пассажиров. Ребятки должны оплатить ремонт "Бурундука". Сделаем еще десяток дырочек и пойдем на борт.

Спорить с Шилой в таком состоянии казалось совершенной бесперспективностью, отпустить одну — верхом безрассудства. Пришлось составлять ей компанию. Нацепив на броню все возможное вооружение, Шила из нашего шлюза осматривала обкусанный корпус пирата. После насыщенного приключениями обследования корабля-могилы мы прикупили два десантных ранца, так что прогулка к пиратской посудине проблемой не являлась. Войти на борт мы решили со стороны свежей пробоины, сделанной первым выстрелом из главного калибра. Из пробоины шириной метра в три до сих пор тянулись слабые струйки газов и жидкостей. Судя по всему, никто не пытался заделать нанесенные повреждения.

Помещение, куда мы попали после высадки, прогнозируемо оказалось отсеком энергетических установок. Наша болванка главного калибра, пробив броневой пояс, превратила часть оборудования в хлам и улетела в просторы космоса, проделав выход во втором борту. Вместе с выведенными из строя во время предыдущей потасовки двигателями этот корабль стал теперь гарантированным металлоломом. На удивление погибших в отсеке не оказалось. Не оказалось таковых и в следующем отсеке, переборка которого имела разлом от столкновения с частью конструкции разбитого энергогенератора. На корабле до сих пор сохранялось аварийное питание, и дверь в следующий отсек легко открылась, благо в нем уже давно обжился вакуум.

Первые следы пребывания на корабле живых существ появились на палубе шлюзового отсека, зато какие это были следы. В отсеке когда-то случилась ожесточенная перестрелка. В отсутствие гравитации по всему отсеку летали куски какого-то оборудования, амуниции, оружия, части чьих-то тел и собственно сами тела. Всего погибших мы насчитали восемь. Трое из них опознались туррутами, остальные, как сказала Шила, — параганцами. Туррутов я уже видел, а вот труп параганца рассмотрел с интересом.

Представитель этого агрессивного и коварного вида разумных отдаленно походил на человека. У параганца имелось четыре основных конечности, не считая еще двух то ли рудиментальных крыльев, то ли атрофированных рук. При этом две нижних конечности явно исполняли опорно-двигательную функцию, вторая пара могла, скорее всего, использоваться и как руки, и как ноги. Осмотр так и не смог прояснить мне, как эти существа двигаются. По словам Шилы они могли передвигаться на двух или четырех конечностях. В роли рук могли использоваться и верхние две пары похожих на рудиментальные отростков. В общем, получался какой-то неправильный кентавр. У существа имелись два больших глаза, посаженных, как у птиц, по бокам головы. В общем, сильно много времени на осмотр у меня не было, пришлось составлять мнение второпях.

— Ну, теперь понятно, — подвела Шила итог увиденному. — Все-таки они свалили на ремонтных ботах. Эти ребятки, видимо, как раз и оказались лишними. Искренне надеюсь, что слинявшим не хватит запасов, и они друг друга перебьют. Ладно, давай осмотрим, может, осталось что-то полезное.

Наша расслабленность чуть не стоила Шиле жизни или здоровья. На корабле, оказывается, осталось еще двое пиратов. Трудно сказать, что удержало их на борту, но это мы поняли чуть позднее. Нападение произошло неожиданно. Первые выстрелы, по чистой случайности достался вместо Шилы мне. Шила, изначально оттолкнувшись от двери, летела к противоположной переборке, но, что-то увидев, уцепилась за подвернувшуюся трубку. Серия лазерных импульсов прошла рядом с Шилой и два из них разлились по моему щиту на плече и чуть ниже груди. Броня отвела тепло, но от неожиданности я рефлекторно оттолкнулся вбок, и Шила оказалась на линии огня. Пока я, сделав кувырок, выплывал на свободное от Шилы пространство, она активно использовала и встроенное вооружение, и своего "Дракончика". Мои мощности, добавившиеся к шилиному огню, моментально заставили неприятеля ретироваться. Хозяева, видимо, сильно опешив от столь плотного и мощного огня, лишь судорожно пытались изобразить противодействие, полностью отказавшись от прицельной стрельбы. Скорее всего, и атаковали-то они от безысходности и понадеялись исключительно на внезапность.

Правую руку и плечо жутко пекло, а мышцы казались слегка задеревенелыми. Левой рукой я тоже мог стрелять, но далеко не так же успешно, как правой. В результате, штурмовую часть операции пришлось выполнять Шиле, оставившей мне огневое прикрытие. К моему облегчению, Шила справилась блестяще. Кроме мастерства нам еще явно помог и тот факт, что оставшиеся на борту пираты оказались, как и предположила Шила, технарями. Оружие они в глаза видели, и даже держали его в руках, но не более того.

В промежутках между моими импульсами прикрытия Шила по потолку пробралась в соседний отсек. Для полного завершения дела понадобилось всего с пяток выстрелов. И, как я подозреваю, большая часть из них оказалась контрольной. Поверженные Шилой пираты имели гражданские скафандры, что не помешало нашей капитанше добросовестно отправить их к предкам.

На палубе, где располагались каюты экипажа, мы натолкнулись еще на один весьма презентабельно одетый труп туррута. Пирата, похоже, хладнокровно зарезали. Следов стрельбы тут не наблюдалось, хотя бардак имелся неописуемый. Атмосферы в отсеках не осталось, вся она ушла в две дыры от попаданий снарядов нашего главного калибра. Бегло осмотрев каюту капитана, Шилино лицо просветлело. Как и большинство пиратов, капитан считал корабль своим домом, где и хранил все ценные для себя вещи.

— Не капитан ли там летает с ножичком в боку и перерезанными трахеями? — спросила Шила сама у себя. — Миленький такой толстячок, да и одёжка соответствует этим апартаментам.

— Вполне может быть, — согласился я. — Пираты — народ импульсивный. Капитан в ответе за все неудачи. А вот за успех — вся команда.

— Тебя послушать, так капитаном быть жутко опасно, — усмехнулась Шила.

— Да, а вдвойне опасно быть капитаном пиратского судна, — улыбнулся я в ответ.

Не сильно задерживаясь, мы проплыли в ходовую рубку. Тут нас ждал небольшой сюрприз. Посреди ходовой рубки стояли два дырявых резервуара с опалесцирующей жидкостью, в каждом из которых плавало по существу, похожему на земных медуз, только тела этих "аквариумных рыбок" выглядели более плотными и непрозрачными. К "рыбным" резервуарам тянулись многочисленные кабеля, похоже, от системы управления и еще всякой аппаратуры. Оба существа оказались мертвы, и причиной смерти, похоже, стали лазерные импульсы, проделавшие в резервуарах несколько небольших дырок. Жидкость оказалась довольно вязкой, так как из дырок не вытекала. Я и заметил-то дырки, только прикоснувшись к слегка вспученной пленке жидкости, выпустив на волю с пару десятков небольших капель, тут же сформировавшихся в сферы.

— Кто это? — не выдержал я, рассматривая странных существ.

— Не знаю, — ответила Шила. — Но знаю, что они тут делали. Это — штурмана-надпространственники данного корабля. И почему-то мне кажется, что они тут оказались не совсем добровольно.

— Думаешь, рабы? — спросил я.

— Не обязательно, — ответила Шила, подумав. — Но будь я на их месте, вряд ли стала бы пиратом. Сам видишь, при повреждении корабля шансов выжить у таких существ практически нет. Не удивлюсь, если их убили те двое технарей, что на нас напали, по этой причине могли и на бот не успеть.

— Но кто же они все-таки? — настаивал я.

— Да откуда мне знать! — возмутилась Шила. — Но подозрительно то, что у этой банды пиратов слишком много кораблей с надпространственными двигателями. Может, у параганцев есть какие-то новооткрытые соседи с предрасположенностью в этой сфере.

— Почему же до сих пор никто их не видел в цивилизованном космосе? — удивился я.

— Потому, что их там не спешат афишировать, — зло ответила Шила. — Да не так-то их может быть и много. В общем, еще одни жертвы пиратства в частности и технического прогресса в общем.

Добра на корабле оказалось не мало. Правда, оно не могло назваться сильно ценным, но Шила из принципа выгребла всё возможное к продаже. Мы смогли пополнить наш арсенал пятью подходящими нам ракетами, это конечно были не алурсианские "рыбки", но зато они нам достались совершенно безвозмездно, то есть — даром. В конце концов, мы просто могли их продать. Кроме технических, подходящих для продажи штуковин мы вынесли всю годную к продаже обстановку капитанской каюты, провизию, запчасти, даже разбросанное по шлюзовой палубе оружие. Шила слила бы и топливо, если бы было куда. В общем, оба наши трюма оказались забиты под завязку. Тем не менее, добычу слишком жирной назвать язык не поворачивался, хотя, на ремонт полученных в столкновении со штурмовиками повреждений хватило бы за глаза.

* * *

Мы на движках реала подходили к знакомому периметру орбитальных баз добывающей компании. Прибытие состоялось, можно сказать, без приключений. При выходе из надпространства нас опять пыталось атаковать звено каких-то древних кораблей класса сторожевика. Расстояние между нами в момент выхода из надпространства оказалось явно за пределами прицельной дальности, мы же приложили все усилия, чтобы оно таковым и осталось. Уже через полчаса любители легкой поживы остались позади. В попытке нападения ни с одной стороны не было сделано ни единого выстрела.

— Случайных скитальцев поджидают, уроды, — зло прошипела Шила. — Сколько кораблей уже попалось в эту ловушку пересказать трудно.

— Почему добывающая компания их тут вообще терпит? — спросил я. — У них же неплохой флот, чтобы разогнать это отребье?

— Вариантов много, — добавился к разговору Краппс. — Какие-то группки из этого отребья могут быть в сговоре с компанией, как правило, такие шайки имеют довольно неплохое вооружение и с ними не так-то легко справиться. Некоторые искатели удачи самостоятельно налипают на теплое местечко. Периодически компания делает рейды по нашкодившим гнездам, опять же, предупредив лояльных негодяев.

— Ну да, в одном мы чуть было не поучаствовали, — согласился я, поглядев на Шилу.

— Шерш, давай не будем, — даже в виртуальном пространстве "Бурундука" кожа Шилы посветлела. — У меня был период душевного застоя, всякий может сорваться.

— А власти как на это смотрят? — уточнил я Краппса. — Да и откуда ты так хорошо ситуацией владеешь?

— Полезные знакомства, — "улыбнулся" Краппс. — Местному государству, если это вообще можно каким-то боком привязать к параганцам, исключительно наплевать на всё вместе с добывающей полезные ископаемые компанией. Промышленников не трогают, пока они вместе с налогами отстегивают мзду положенному числу чиновников.

— И что, если перестанут платить, сюда придут военные крейсера? — спросила Шила.

— Нет, сюда придут организованные шайки пиратов на подозрительно современных кораблях и обложат добывающие комплексы, — ответил Ося. — Никто не станет штурмовать их, лишь перекроется канал как внутрь, так и наружу.

— Ты намекаешь, что эти странные пираты будут каким-то образом связаны с правительством параганцев? — высказала очевидное Шила.

— Я не видел, но выводы очевидны, — ответил Ося. — Хорошо, что это не наши проблемы. Наш бизнес не предусматривает столкновений с правительствами.

— Поплюй, — пробурчал я под нос. — Наше последнее задание еще неизвестно чем закончится.

— Ты о чем? — уточнила Шила, ибо виртуалка давала возможность расслышать и понять все произносимое в ней.

— Да так, — ответил я. — Мы практически на правительство Алуриса сейчас работаем. Еще неизвестно, как с нами обойдутся, если миссия удачно закончится. Кстати, Ося, каким образом тут разбираются правонарушения?

— Если ты идешь по официальному каналу, то для большинства наиболее распространенных разумных есть всякого рода исправительные учреждения, — ответил Ося. — Только вам с Шилой это не грозит. Я не слышал о таких заведениях для силуки, не говоря уже о человеках.

— То есть тюрьмы? — уточнил я.

— Не знаю о чем ты, — ответил Ося. — В таких заведениях разного рода нарушители занимаются очень полезным для государства трудом, как правило, весьма вредным для здоровья. Но тут все зависит от тяжести преступления, есть и вполне сносные условия труда. Многое еще зависит от профессиональных навыков.

— А что делают с нераспространенными разумными? — продолжал допытываться я. — Тут смертная казнь существует вообще?

— Если ты о себе, то думаю, что если ты не влипнешь серьезно, то будешь трудиться на правительственных судах штурманом, пока не искупишь вину, — ответил Краппс. — Кто же будет такого специалиста в рудники отправлять? Да и не найдется рудников с пригодными для тебя атмосферными условиями, скафандр-то на таких работах загнется в первые же месяцы. А смертная казнь тут очень даже распространена, к примеру, все ребятки, промышляющие пиратством, как раз под эту статью и подпадают.

— Почему ж их так много?! — не удержалась Шила.

— Видимо, доходный бизнес, — спокойно продолжил Краппс. — Да и в параганских просторах никто сильно не напрягается искоренением этой болезни, которая, кстати говоря, приносит и правительству, и конкретным чиновникам очень неплохие денежки. В пределах цивилизованного мира пиратов добросовестно расстреливают на месте преступления, если же они попадутся где-то в мирных местах — то рудники, что само по себе — та же смертная казнь, рассроченная на несколько месяцев.

— Заключенных, имеющих какие-то навыки, иногда сдают в аренду, если у государства нет необходимости в таких специалистах, — выдала Шила. — У нас на кастрюле, где мы с Краппсом трудились до недавнего времени, был один штурман-надпространственник по такой программе. Этому скупердяю, который называется хозяином ржавого тазика, просто несказанно повезло. На этом деле он сэкономил громадные деньги.

— А что, сбежать не вариант? — удивился я.

— Не знаю, — ответила Шила. — Заключенным имплантируют какой-то маячок или еще какую-то ерунду. На время заключения наказанный становится самой обычной частью корабля, куда приписан. Владелец корабля обязан кормить заключенного и поддерживать работоспособность скафандра в хорошем состоянии. Частенько проводятся своеобразные аукционы на такого рода заключенных. Это всегда выгодное дело, мзда государству за использование такого заключенного по сравнению с получаемой выгодой просто мизерна. Правда, тут есть некоторые ограничения. Если заключенный приписывается к судну, то оно не может покидать пределы миров, входящих в конвенционный проект по заключенным, в противном случае владельца судна ждет немалый штраф. Опять же в каждом порту есть своего рода служба контроля заключенных. Имплантированное устройство автоматически высылает данные в специальный центр о состоянии здоровья владельца и т. д. Сам заключенный, кажется, еще должен связаться с определенной службой и доложиться. Кстати, можно пожаловаться на владельца судна, если он нарушает условия аренды.

— А как же потом заключенного освобождают? — немало удивился я услышанному.

— А никак, — ответила Шила. — Спустя определенный государством срок заключения, имплантированный прибор становится неопасен для заключенного и прекращает свои функции, уведомив об этом носителя. И все, можешь идти куда хочешь. В приборе разлагаются и выводятся из организма основные компоненты начинки, остается только идентификатор, который в принципе, можно удалить хирургическим путем. Там еще какая-то отчетность владельцем судна должна быть сдана, но тут я уже не знаю. Знаю, что после окончания срока, владелец судна должен как минимум доставить бывшего заключенного в любой из портов, там они делают активацию какой-то метки на контракте судовладельца с правительством, которая прекращает аренду заключенного.

— Откуда ты столько знаешь об этом? — удивился я.

— Заключенный, который был на "кастрюле", стал моим хорошим знакомым, — пояснила Шила. — По большому счету мне, как и ей на "земле" было нечего делать. Вот и общались, пока судно разгружалось и грузилось, и она, и я в такие промежутки оказывались свободными от вахт. Вообще, она была неплохой девчонкой, а залетела по чистой глупости на четыре года.

— Да, правда, — согласился Краппс.

— Кстати, давно хотел спросить, — вставил я, вспомнив читанные когда-то на Земле фантастические романы — Я слышал, что тут распространено рабство, почему-то пока ничего такого не попадалось.

— Не понял о чем ты, — переспросил Краппс.

— Наверное, о невольниках, — догадалась Шила. — Это вне закона даже у параганцев. А вообще, смысла нет. Кое-где есть заведения, оказывающие определенного рода интимные услуги, там могут быть невольники, подсаженные на всякого рода дурь. Правда, именно по этой причине долго они не живут и слишком большим успехом не пользуются. Загонять же на какие-то тяжелые работы разных разумных смысл не слишком большой. На планетах с пригодной для некоторых видов разумных атмосферой, как правило, есть представители власти, с которыми придется вступить в конфликт или позолотить ручку. В непригодных условиях появляется проблема со скафандрами, у разных разумных они разных систем, не будет соответствующего обслуживания — пленник просто загнется, протянув пару месяцев. Элементарная экономическая несостоятельность.

— Я слышал, что некоторые пираты держат на борту невольников своего вида для всяких нужд, — поведал Ося. — Но тут тоже все в слишком малых масштабах. Не знаю, где ты мог слышать о таких вещах, похоже, кто-то нафантазировал или это может быть где-то за пределами известного мне пространства. Возможно, на каких-то планетах с молодыми цивилизациями, не вышедшими в большой космос, либо пережившими какие-то глобальные катастрофы это и возможно. Я о таких случаях не слышал.

— Я тоже, — вставила Шила словечко.

На подходе к станциям у нас запросили цель визита. Мы представились гостями Драссы. Пока шла проверка нашего статуса, охрана попыталась настоять на досмотре "Бурундука". По этому поводу Шила вступила с охраной в бурную полемику, скорее из принципа отстаивая свою точку зрения. Охрана, видя такое дело, скорее от души веселилась, чем действительно нуждалась в досмотре. Мы уже было собрались вообще покинуть защитный периметр станций, когда к нам на связь пробилась Драсса. Мы минут пятнадцать болтали ни о чем, пока у Шилы нашлась пауза, чтобы объяснить суть ситуации. Немного подумав, подружка Краппса сказала, что все уладит. На переговоры с охраной периметра ушло не более полутора минут, и охранник, проводивший с Шилой диспут о пользе досмотра, вышел с нами на связь и, "улыбаясь" на местный манер "во всю физиономию", сообщил Шиле, что "Бурундук" может проследовать на комплекс без досмотра. Шила, возмущенно фыркнув, вызвала настоящее море радости у охранника, в конце концов, разъединившего канал связи.

С Драссой мы встретились у нас на борту. Потягивая напитки, мы сидели в нашей кают-компании и делились новостями. Когда все срочное было рассказано, Драсса спросила:

— Вы что так возмущались по поводу досмотра-то?

— Да так, попался нам тут на пути разбитый корабль, мы немного взяли с него на память, — сказала Шила. — Как бы проблем не было.

— Да вы что? — рассмеялась Драсса. — Тут все этим промышляют. Нашли, чем удивить торгующих с пиратами дельцов. Что-то стоящее нашил? Может, покажете? Интересные вещи сначала друзьям стоит предложить!

— Да смотри, — согласилась Шила. — Если что понравится, можем и подарить.

— Шутишь? — недоверчиво спросила Драсса.

— Да нет, для тебя не жалко, — ответила Шила. — Нам на ремонт да заправку в любом случае хватит.

— И ты вот сейчас не шутишь? — еще больше удивилась Драсса.

— Не шучу. А чего его в трюмах таскать это барахло, — фыркнула Шила. — Тебе подарим, что понравится, остальное продадим, главное, чтоб место не занимало. Можешь нашим торговым агентом побыть.

— Поглядим что там у вас, в любом случае, помогу, — согласилась Драсса. — За комиссионные, естественно. Так вы что, на Куклусто налет не организовывали?

— Какой налет? — искренне удивилась Шила. — Ты с координатами, наверное, напутала, мы прождали полтора дня, никто так и не прилетел. Вот пока болтались, нашли разбитый кораблик, нужно было топливо окупить, взяли грех на душу, обобрали покойничков.

— Да вы что! — удивилась Драсса. — Тут такое было! Куклусто откуда-то удирал, аж палуба дымилась. Мой такое понарассказал! Приплел какой-то алурсианский флот и еще какую-то ерунду. Никто не верит, а он на своем стоит. Команда всяк свое плетет, а у Куклусто не узнаешь. И неприятности у него какие-то случились крупные на следующий же день после прилета. В общем, турнули его отсюда на планету в какую-то богом забытую дыру с еле живой шахтой. В общем, у моего теперь и хозяина нет, и яхта на приколе до распоряжения. Практически отпуск с сохранением оклада. Хорошо и главное этого урода Куклусто там больше нет!

— Не хило, — удивился я. — Жаль, нам Куклусто работенку какую-то хорошую обещал.

— Да какую он вам работенку может подкинуть!? — удивилась Драсса. — Такого скупердяя и мошенника, как Куклусто, на всех просторах вселенной найти трудно! Переговорите с новым управляющим транспортным отделом, наверняка что-то лучшее предложит, если вообще есть что предложить.

Дальнейшая беседа шла о моде, мужиках, моде, плохих мужиках, моде, неверных мужиках. В общем, я ушел спать, а вот счастливая от свершившейся мести Шила с Драссой и Осей, похоже, опять сильно набрались. Провели мы на базе в общей сложности четыре дня. Отдохнули, пособирали новости, пристроили большую часть барахла. Как ни удивительно, ушло в первую очередь все повседневное добро, которое изначально мы и брать-то не собирались. Деревянная мебель, так прозорливо прихваченная Шилой, пошла вообще вне конкуренции. Как говорится: "Век живи, век учись, а перечень дефицитных товаров Урюпинска все равно останется загадкой". Под конец жалкие остатки прихваченного добра мы с Шилой оптом по мизерной цене загнали экипажу из трех задорных туррутов, с которыми пару вечеров провели в баре. Ребята оказались не гордыми и с удовольствием забрали у нас ранобой оружия и амуниции с растерзанного пирата. Работу мы искали только для вида, так что попрощались с базой налегке. Можно даже сказать, что мы сбежали от скуки. Экипаж устал заниматься ерундой, и начало основного задания принял с воодушевлением.

Восемь

Поскольку нырнуть прямо внутрь системы, по информации работодателей, возможности не имелось, нам стоило пообнюхаться в интересующем нас районе. Делом это казалось не слишком простым, так как сами по себе окраины параганских владений никогда особо и не изучались цивилизованным миром. Доподлинно было известно, что в пределах, удовлетворяющих наши требования, имеется две убогие планеты и бывшая база по разработке полезных ископаемых на кольцах планеты-гиганта с веселым названием, переводившимся приблизительно как "Дорога в ад".

Какие-то предприимчивые дельцы удачно взяли старую рухлядь в оборот, которая после нескольких лет обустройства стала перевалочной базой "сынов удачи". Сынами удачи тут называли первопроходцев-разведчиков, которые на свой страх и риск производили разведку за пределами "обитаемого" пространства параганцев, отправляясь в безумные экспедиции. Думаю, не нужно пояснять, что далеко не все из них возвращались обратно и уж совсем единицы умудрялись нажить состояние. В основном это происходило при открытии какой-нибудь особо богатой полезными ископаемыми планеты, с возможностью вести добычу открытым способом. Самые же крупные куши срывали счастливчики, открывшие пригодные для колонизации миры или же миры, населенные довольно развитыми разумными. Но таких сынов насчитывались сущие единицы.

Два аграгно-захолустных мира мы отбросили сразу, там мы, скорее всего, оказались бы "белыми воронами". А на "Дороге в ад" мы казались бы самыми обыкновенными очередными не слишком нормальными искателями приключений, благо, что специализация нашего корабля подходила к легенде как нельзя лучше. И хоть адская станция располагалась немного дальше от интересующего нас куска пространства, чем одна из планет, она, несомненно, являлась более серьезным источником информации. Авантюристы и отморозки всех мастей вперемешку со всяких мастей пиратами, может, и не знали, но точно имели представление обо всем, находящемся с той стороны обитаемого космоса.

Прыжок планировался довольно долгий, и выход к "Дороге в ад" я решил просчитать как можно ближе к самой планете-гиганту, благо она располагалась предпоследней, и выход вполне мог случиться в пределах оптической видимости планеты. Оставалось надеяться, что около станции нет какого-нибудь запретного коридора, в пределах которого местные защитники стреляют без предупреждения. Исходя из имеющихся данных, Анна просчитала положение планеты, а я проложил траекторию в надпространстве. За последнее время такого рода тандемная работа для нас стала так же привычна, как для меня процесс дыхания. Перед тем, как уйти в стазис-капсулы, мы, как следует, отметили начало основного задания дружеской беседой и партейкой в преферанс.

После моего последнего появления в системе Алурис прошло довольно много времени, и пора было бы уже наведаться на станцию космополитена. Но, честно говоря, я уже стал более скептически относиться к возможности воссоединения с экипажем "Ботаника", зачислив ее в разряд "маловероятно". Прошло уже достаточно времени, чтобы разобраться с возможностями космополитена. Скорее всего, что-то произошло на самой станции в системе Надежды. Других же станций космополитена во время наших странствий мне не попадалось. Как ни пытался я связаться с ними в обитаемом пространстве, никаких результатов так и не добился.

* * *

Выход из надпространства произошел не совсем штатно. Приблизительно за два часа до выхода корабль начало кидать из стороны в сторону, что само по себе было весьма необычным явлением для надпространства. Анна сразу же "разбудила" и оповестила всех о нештатной ситуации. Пришлось поторопиться в кресла без привычных потягушек и посещения водных процедур. Проблема обозначилась в том, что по какой-то причине наша расчетная точка выхода сместилась и теперь находилась в опасной близости к планете. Действовать требовалось быстро и жестко. Мне пришлось практически на живую перекраивать нашу траекторию полета. Хочу Вам сказать, что в ближних переделах это куда сложнее, чем просто проложить траекторию полета в реальном пространстве, закрыв глаза. Мне пришлось полностью отвязаться от старого якоря и, сбросив корабль с опасной траектории, просчитать более безопасный маршрут. Дополнительный скачок проходил по весьма экстремальной траектории и занял около восьми часов. Все это время корабль ощутимо лихорадило.

— Сергей, я просчитала накопление сбоя, — вызвала меня Анна в один из довольно спокойных моментов. — Эта погрешность случилась по вине аномальной зоны, в которую нам, скорее всего, и нужно проникнуть. Помехи этого объекта легко "раскачали" наш путь, видимо мое восприятие оказалось недостаточно хорошим.

— Ясно, — ответил я. — Проанализируй, пожалуйста, возможные причины этой аномалии, интересно было бы знать, как она влияет на надпространство.

— Попытаюсь, — согласилась Анна. — Но данных слишком мало.

В конце концов, мы достигли точки выхода. Но и тут приключения не закончились. Выход оказался самым кривым за всю практику моих погружений в многомерность. Корабль выходил из надпространства неравномерно. Фрагментарный выход постоянно перегружал системы, сильно увеличивая расход энергии, но самым опасным фактором оказались быстроменяющиеся характеристики границ пространств. Для ясности, вместо плавного выхода, как повидло из пирожка, мы высыпались фрагментами, как будто кто-то второпях собирал из нас паззл. По ощущениям разница наблюдалась как при поглаживании кота по шерсти и против нее. Но всему когда-то приходит конец. "Бурундук" все-таки протиснулся в реальное пространство, напоследок вызвав колоссальные возмущения границы пространств с сильнейшим выбросом различных излучений. Выход можно было занести в арсенал, как "антимаскировочный". Скажу честно, устал я ужасно. Имелось, правда, и хорошее событие. На нас впервые за многие дни пребывания в параганском пространстве никто не попытался напасть. Правда, скорее всего, произошло это из-за слишком близкого выхода к планете.

— Эй! На посудине! — послышался вызов диспетчерской. — Отморозки, вы там живы!

— Корабль "Бурундук", аварийный выход, — спокойно ответила Шила. — Чего орем? У всех тут проблемы!

— Да так, — ответили из диспетчерской. — Честно говоря, думали, что от вас всего половина вышла. Гадали, что посылать помощь или мусороуборщик.

— А ты там шутник, да? — поддержала Шила стеб. — Сам-то, поди, дальше сортира вылеты не рискуешь делать.

— Шутка юмора распознана, — сдержанно ответили с диспетчерской другим голосом. — Рады, что ваш сундук не растерял заклепки. Вы что же, даже не смотрели поправки в лоции? Серьезней нужно подходить к своей безопасности.

— Как будто у нас тут есть ваша местная лоция, — пробурчала Шила на внутреннем канале.

— Кстати, нужно прикупить, вдруг понадобится, — вставил я свое мнение.

— Ладно, ребят, извините, облажались, — сказала Шила в эфир примирительно. — Вы тут только сынов принимаете, или дочери тоже в почете?

— Да нам без разницы, — ответила диспетчерская. — Расплатиться есть чем, так обслужим по полной программе. Нет — просто поболтайся вокруг, может, кто добрый подсобит. Орбитальные стоянки у нас бесплатные, внутренние ангары — в зависимости от владельца. Для выхода в общество имеются тридцать четыре шлюза. У шлюзов больше получаса не зависать. В общем, что не ясно, спрашивай.

— Спасибо, братишки и сестренки, — поблагодарила Шила. — С меня выпивка.

— Всегда готовы, — подтвердили из диспетчерской.

"Бурундук" неспешно подполз к отведенной орбитальной точке. Судя по всему, этот сектор предназначался для малых кораблей и судов. Самым большим в нашей компании оказался дальний разведчик довольно старого образца. А вообще, кораблей вокруг наблюдалось много. На общих каналах постоянно шли какие-то переговоры, беседы, перепалки. После покинутого нами орбитального комплекса добывающей компании мы попали практически на клубную вечеринку.

— Вот не скучно ведь людям тут, — пробурчала Шила. — Ося, как там наш боец с надпространством?

— На удивление живуч, — ответил Краппс — Вывалилось всего два контура контроля внешнего поля. Мелочь, работы на полчаса, запчастей таких тоже полно.

— Значит, поздравляю всех с прибытием в ад! — радостно подвела итог Шила. — Гульнем!

— Давайте, — согласился Краппс. — Разведаете все тут, пока я осмотр завершу. Заодно проверьте, что тут из ракет имеется в наличии, а то у нас вакантных мест полно.

* * *

База "Дорога в ад" внутри на таковую совсем не походила. Порядки же на ней оказались весьма и весьма занятными. В большинстве население базы состояло из посетителей. Это был пестрый конгломерат разумных всевозможных видов и размеров. Кучкование контингента, как правило, происходило по нескольким номинациям. Бесспорное лидерство оставалось за "сынами удачи", далее робко теснились торговцы и пираты. В скромном меньшинстве оказались представлены "солдаты удачи". Все эти сообщества тяготили к своим злачным местам. И, тем не менее, посещение чужой "песочницы" совершенно не возбранялось, над чужаком, как правило, просто начинали подсмеиваться. Выяснение отношений на комплексе не поощрялось, местная полиция наказывала виновных до полного исключения из сообщества живых в случае особо тяжких проступков. Вообще, комплекс оказался очень даже неплохо организован. Жрицы любви, несколько казино, рестораны, магазины, практически все, что душа пожелает. Цены нас вообще удивили. Как ни странно, они выглядели куда ниже даже славящегося своей дешевизной Маятника. Как результат, все тут лилось рекой и отрезалось ломтями. "Люди" достойно отдыхали от трудов "праведных". Сплетни и россказни извергались водопадами. Местная информационная сеть имела ряд форумов по интересам, где народ щедро делился друг с другом доступной информацией и свежими новостями. Вот их-то нам в первую очередь и стоило посмотреть.

Время проходило довольно весело. К сожалению, интересующей нас информации в сети оказалось немного. Один раз нам попался форум, где отжигали двое горячих парней, якобы вернувшихся из экспедиции в нужную нам зону. Рассказ пестрил мощнейшими кораблями неизвестной расы и еще какими-то жареными подробностями. Мы с Шилой практически сразу определили для себя источник, как "трепло". И все же обработать даже такой источник стоило.

Как и предполагалось, "источник" легко купился на дармовую выпивку. Попросту споив довольно молодого туррута, мы узнали правду. Оказалось, что экипаж из четырех искателей приключений двинулся в аномальную зону на довольно свежем корабле класса "спасатель". Эпопея закончилась плачевно. Их турнули военные параганские корабли, а при повторной попытке спасателя просто догнали и расстреляли. Двум искателям приключений посчастливилось выбраться на спасательной капсуле в район накатанной трассы. В общем, даже в такой нехитрой истории оказалась капля информации. Мы получили довольно точные координаты пространства, где нам не стоило показываться ввиду наличия там местных военных.

С момента прихода на "Адскую дорогу" прошло уже больше недели. Мы перевернули все возможные форумы, небылицы и банки данных на интересующий нас предмет. Накопилась так же и масса разношерстной информации от разведчиков, хотя процентов на семьдесят это все попахивало байками. Мы перезнакомились и попьянствовали с массой народа, Шила все-таки умудрилась найти и напоить встречавшего нас диспетчера, который оказался алурсианским ящером. В общем, окружающее нас действо больше походило на курорт, чем на пристанище суровых ребят.

* * *

Веселье началось совершенно неожиданно. Шила с Осей и Анной на борту "Бурундука" занимались проверкой одной найденной в сети перспективной информацией. Суть заключалась в гипотетической возможности вычислить координаты одной очень интересной планеты по оставленным довольно расплывчатым намекам одного весьма известного разведчика. Я сидел в баре "Солдат удачи" и неспешно беседовал с одним из наших общих знакомых, попивая какой-то слегка сдобренный спиртом сок из Шилиного репертуара. Тема беседы не блистала ни изысканностью, ни познавательностью. Мы вяло обсуждали один из образцов параганского стрелкового оружия.

Изрядно позабытый сигнал тревоги заставил всех присутствующих в баре на секунду замереть. Потом мое тело попыталось отдельно от меня кинуться в боевую рубку "Бурундука". Совладав с порывом, я спешно пытался понять, что произошло, и как мне быть. Разгерметизация станции уже никого не удивляла, и боролись местные обитатели с ней, можно сказать, походя. Да и атмосфера на станции практически везде отсутствовала, благо все посетители всегда находились в персональных скафандрах, а дорогие гостиницы и рестораны имели свои персональные системы защиты. Это было сделано по причине нестабильности контингента — совершенно не имело смысла тратить энергию на поддержание атмосферы ради десятой части разумных, постоянно присутствующих на станции. Как будто распознав мою мысль, экраны и голографические визоры выкинули на ошарашенный контингент разумных кадры довольно масштабного боя. Почему-то сразу стало понятно, что это не какой-то модный сериал в стиле боевик, а суровая правда жизни. Тут же ко мне пробилась Шила. Канал, как бы сказал земной автолюбитель, троил, но кое-что разобрать удавалось.

— Шерш, атака каких-то неизвестных кораблей световая секунда с четвертью от нас, — доложила Шила. — Скорее к ближайшему шлюзу. Там на пути к базе висела какая-то разношерстная, скорее всего, пиратская флотилия: пяток сторожевиков, шесть эсминцев и два легких крейсера. Их сходу связали боем. Но надолго это не затянется, парни, похоже, резво отходят. Вокруг нас уже начинается свистопляска. Часть кораблей и судов выстраиваются в оборонительный порядок, часть откровенно сваливают.

— Шила, не горячись, — ответил я. — Сейчас в коридорах бардак и паника. Я вряд ли смогу быстро пробраться. Доложи, что там случилось? К чему нам готовиться?

— Не знаю, как там все началось, — ответила Шила. — Атакуют пиратов какие-то довольно странные корабли, в нашей базе данных даже похожего ничего нет. Пиратская флотилия, видимо, проигрывает и оттягивается к станции. Сама станция пока в дело не вступила.

— Значит, все не так плохо, — я облегченно вздохнул. — Сейчас подключится оборона станции, и ребята шустро слиняют.

— Знаешь, Шерш, мне как-то не по себе, — голос Шилы выдал волнение. — Бой развивается как-то странно. Вот я не уверена, но мне кажется, что лазерные импульсы кораблям нападающих глубоко безразличны. Слишком уж чужаки уверенно идут под них, и пока еще никто из них не пострадал, чего не скажешь о пиратах.

— Так, сделаем вот что, — решительно сказал я. — Я остаюсь на станции, надеюсь, все решится, когда она вступит в бой. Ну а если чужаки не передумают, то хоть до рукопашной не дойдет. Ты у нас не крейсером командуешь, отойди на безопасное расстояние и наблюдай. Будет все плохо, на всех котлах дуйте к параганским воякам, которые у аномальной зоны зависли, думаю, убедить сможете. Для наглядности ролики им передайте.

По станции разнеслась дробь разнообразных, но непривычных звуков. Снова несколько раз мигнуло освещение.

— Орудия станции, — пояснил мой новый товарищ из "Солдата удачи". — Что-то действительно дерьмовое происходит. У тебя, хоть оружие при себе, сразу видно продуманного специалиста. Вон, большинство "бравых" вояк и дутых профессионалов из оружия при себе только банки с бутылками имеют. Эх, гранат бы пяток, да игрушек посолиднее парочку.

— Думаешь, дойдет до активных действий внутри станции? — спросил я, не отрываясь от ближайшего монитора.

Заработали еще какие-то механизмы, несколько раз освещение мигало и два раза на небольшое время переходило на аварийное питание. Несколько раз по полу прошлась дрожь.

— Шереш, кстати, пришел ролик с одного из кораблей, находившихся близко к эпицентру, — снова прорезалась через помехи Шила, как будто и не покидала меня. — Скидываю тебе вместе с нашими дописками.

— Получил, — подтвердил я. — Может, чем и поможет. Ты меня услышала вообще? Давай, не торчи тут, сваливайте в сторону аномальной зоны. В прыжок не уходите, тут слишком сложная картина надпространства, на звездных движках за пару дней доберетесь.

— Ладно, снимаемся, — согласилась Шила. — Может, еще не придется никуда сваливать.

Станцию еще несколько раз слегка тряхнуло, и на пару секунд через пол мне передалась довольно сильная вибрация, как будто кто-то пилил палубу разбитой бензопилой.

— Вот и подарки, похоже, доставлены нам, — пробурчал мой собеседник-соляряни, которому я прицепил имя Шарикофф.

Хоть походил он в скафандре больше не на шарик, а на глубоководного водолаза: три ноги и столько же рук, размещенных по окружности шара-яйца. В логическом верху конструкции наблюдались еще три каких-то выроста, принятые мной условно за глаза. Хотя все конечности могли с тем же успехом быть чем угодно, а глаза вообще отсутствовать.

— Десантные боты что ли? — не понял я.

— Нет. Похоже на попадания чужих орудий, — ответил Шарикофф. — Но что-то мне намекает, что у нас еще и плотный контакт не за горами.

Пока обстановка не определилась, я решил посмотреть скинутый мне Шилой ролик о начале этой кутерьмы. Интересно стало узнать, с кем имеем дело, и что за корабли Шила с Анной не смогли опознать. Смешно будет, если это какие-то из боевых кораблей параганских вояк, тогда нет никакого смысла лететь за помощью.

— Давай-ка поглядим, что там произошло, — предложил я Шарикоффу, загружая данные в контрольный блок ближайшего голографического проектора.

Ролик начался с момента, когда одинокий корабль, вывалившийся из надпространства, подал сигнал бедствия. Само по себе это в пиратском районе казалось совершеннейшим нонсенсом, видимо, по этой причине какой-то дежуривший пилот и включил запись. Корабль класса разведчик постарше нашего и построенный, видимо, на верфях маракуя, не жалея движков ломился в сторону станции, вопя на всех доступных частотах о нападении. Через несколько секунд из надпространства начали выпадать корабли чужаков. Теперь я не удивлялся, почему опознать их не удалось. Однозначным оказалось лишь то, что к параганцам они никакого отношения не имели. Размерами корабли достигали среднего транспорта, и все, как один, были одинаковой формы. Больше всего они походили на кристаллы, внутри которых клубилась светящаяся дымка.

Выйдя из надпространства, корабли своеобразным подобием строя, больше походящим на кристаллическую решетку из двадцати одного корабля, двинулись за беглецом. В реальном пространстве кристаллы уступали в скорости кораблю-разведчику. Видимо, приблизившись на дистанцию выстрела к скопищу пиратов, первые три корабля дали залп. Со всех граней передней части кораблей сорвались переливающиеся импульсы и, сфокусировавшись где-то перед кристаллами, направились на стоявший ближе всего к ним эсминец. Нужно сказать, что не все выстрелы оказались удачными, да и поля эсминца без особых проблем отразили нападение. Но все оказалось не так уж и просто. Флотилии нельзя было отказать в грамотном руководстве. Каждая двигающаяся мимо первой цели тройка давала по ней залп и, проходя дальше, соответственно переносила огонь на следующий пиратский корабль. Получался своего рода конвейер. Пиратские суда, видимо, понадеявшись на крепость своей защиты, начали выстраиваться в строй и открыли ответный огонь.

Между тем, пытающийся уйти из опасной зоны первый эсминец, получив букет импульсов от четвертой тройки, начал терять куски обшивки. На записи оказалось хорошо видно, как защитные экраны пирата получили разрывы, а вместе с ними и сильно пострадала и часть обшивки задней части корабля.

Первый залп построившихся пиратов оказался на пределе дистанции, но довольно много импульсов нашло свои цели. Тут и обнаружилась некоторая странность. Попавшие лазерные импульсы, казалось, совершенно не причинили вреда кораблям врага. Грани получивших попадания кристаллов начинали играть красивыми сполохами света, а внутренняя дымка набирать свечение. И в следующий же миг, как мне показалось, повысилась мощность их ответных импульсов. Шестая тройка окончательно пробила оставшиеся щиты, выходящего из боя эсминца, а седьмая вложила импульсы в совершенно незащищенную плоть корабля, вызвав пожары, взрывы и сильную утечку атмосферы.

Между тем бой разгорался. Снова поменяв построение, корабли-кристаллы атаковали пиратов. Через несколько секунд обмена любезностями многие из пиратов получили повреждения. Нужно отдать должное, быстро поняв, что лазерные орудия бесполезны, пираты начали активно применять ракеты и прочее нелучевое вооружение. В результате со стороны нападающих вскоре тоже случились неприятности. При попадании ракеты или какого-нибудь снаряда в корабль-кристалл часть его просто рассыпалась мелким крошевом. Интересным мне показалось то, что поврежденные части больше всего походили на небольшие строительные кирпичики.

До подхода пущенных пиратами ракет положение складывалось в пользу нападающих. Многие корабли пиратов уже "дымили" шлейфами атмосферы и теряемыми жидкостями. Кое-где на борту явно случились пожары. С подходом ракет положение на первый взгляд поменялось. Первый же корабль, в который попало две ракеты, вспух облаком алмазной пыли, из которого тут же вывалились уцелевшие обломки. Та же участь постигла еще один корабль-кристалл, два следующих получили повреждения, потеряв осколками почти треть объема. Но перелом в сражении оказался лишь иллюзией. Как по команде корабли нападавших, полыхнув световой радугой, разломились на более мелкие фрагменты, сразу же пришедшие в движение. Ракеты потеряли цель. Часть из них взорвалась, часть просто прошла мимо. Взорвавшиеся в скоплении ракеты распылили часть малых фрагментов, но это оказалось совсем незначительным достижением. Вопреки логике корабли-кристаллы меньших размеров продолжили обстрел пиратской эскадры. Каждый корабль выстреливал луч почти той же мощности, что и орудия большого корабля-кристалла, только случалось это значительно реже. Если учесть, что количество кораблей сильно увеличилось, то общая огневая мощь их разового залпа возросла. Сразу несколько кораблей пиратов получили серьезные повреждения, часть из них, в том числе и один легкий крейсер, стали резво выходить из боя, вовсю "дымя" дырами и замусоривая пространство обломками конструкций.

Распавшиеся же кристаллы, четко распознав опасность, быстро сократили расстояние до своих целей, сделав небезопасной стрельбу ракетами. Но тут у пиратов обнаружился неожиданный козырь. Приблизительно на половине оставшихся в бою кораблей оборонительные системы оказались комплексными, где наряду с лазерными орудиями стояли и различного рода установки, стреляющие различными снарядами. Застигнутые врасплох, были практически моментально уничтожены с пару десятков малых кораблей-кристаллов. Остальные, увеличив дистанцию и постоянно маневрируя, продолжили методичное избиение оставшихся пиратских кораблей. Лазерные орудия главного калибра станции дали несколько залпов, но, убедившись в бесполезности, операторы прекратили огонь, боясь навредить своим неожиданным защитникам. Секунды текли, и неизбежно становилось явным, пиратская флотилия поспешно покидала бой с явным проигрышем.

Запись кончилась, и мы переключились на общую трансляцию.

— Кто это? — задал нелепый вопрос Шарикофф.

— Это, брат мой, лучшие друзья девушек — бриллианты, — ответил я невпопад. — И, похоже, они нас отоварят сегодня по самое "немогу".

— Судя по всему, у них нет десанта, — заметил Шарикофф.

— Это не очевидно, — возразил я. — Кроме того, когда они добьют пиратов, им ничего не будет стоить разнести станцию с безопасного расстояния. Орудия главного калибра станции им не страшны, а от ракет они могут легко увернуться или расстрелять их на подлете.

Тем временем поле боя выглядело так. Со стороны защищающихся из тринадцати кораблей пиратов спастись удалось всего семи. Пять кораблей организованно уходили из боя, постепенно отпускаемые нападающими. Еще два корабля успели выйти из боя в самом начале, сразу получив довольно сильные повреждения. Среди более-менее уцелевших оказался всего один потрепанный крейсер. Обугленный остов его собрата по классу зачищался нападающими. Корабли-кристаллы без пощады расстреливали спасательные капсулы, возможно, принимая их за разновидность малых боевых кораблей. И все же судьба не слишком благоволила к пиратам, видимо, принимая в рассмотрение их бывшие заслуги. При отходе из зоны боевых действий после прекращения огня с обеих сторон сначала погиб самый последний из уходивших кораблей, видимо, его запас прочности попросту иссяк. А уже после ухода в отрыв взорвался какой-то отсек у одного из кораблей оставшейся четверки. Скорее всего, из-за различного рода повреждений пожар такой силы одолеть не получилось, и экипаж стал покидать судно. На удачу погорельцев один из шедших позади пиратов соблаговолил подобрать уцелевшие спасательные капсулы.

Закончив изгнание пиратской эскадры, корабли пришельцев начали собираться в прежний вид. Как оказалось, уцелело восемнадцать кристаллов, но в отличие от потрепанных пиратов они выглядели, как новые украшения. Общий счет сражения получился восемь против трех в пользу нападающей стороны.

— Сейчас решится наша и судьба, — озвучил переводчик мысль Шарикоффа.

Перестроившись в очередную кристаллическую решетку, корабли дали залп, затем еще и еще. Но оказалось, что старая станция — не такой уж гнилой орех, каким показалась. Щиты старушки умудрялись отражать практически все импульсы. Прорвавшиеся же к обшивке лишь изредка оставляли на композитной броне подпалины и уж совсем редко выбоины. Тем не менее, все на станции понимали, что радоваться еще рано, а бой далеко не закончен. Видимо, поняв бесперспективность подобного обстрела, корабли-кристаллы перестроились в какую-то сложную конструкцию, напоминающую спираль. Первый же выстрел этой конструкции пробил щит и разнес большой кусок обшивки вместе с прилегающими палубами. К счастью, конструкция стреляла довольно редко, и к следующему выстрелу инженерам станции удалось перекинуть в проблемную область часть энергии с других щитов станции.

— Откуда на станции такие бойцовские системы? — удивился я. — Она вроде позиционировалась как база старателей.

— Ну не старателей, а солидной компании, занимающейся солидным бизнесом, — ответил Шарикофф. — Тут, на окраине, всегда было неспокойно. Кто-то регулярно пытался кого-то обидеть, обделить, да и вообще жизни лишить. Ты что же думаешь, что эти пираты, которых недавно разделали пришельцы, тут себя так тихо вели только из любви к ближнему? Почему, ты думаешь, они так далеко расположились?

— Ясно, — ответил я.

Между тем гирлянда пришельцев совершила еще два выстрела, развалив лишь вторым из них еще часть обшивки и внутренних палуб. Повреждения оказались легче первого выстрела, но тенденция стала ясна. Если кристаллы не разрядятся, то в течение десятка-другого выстрелов могут наделать и серьезных бед.

И тут случилось неожиданное происшествие. Приблизительно тридцать-сорок малых кораблей, пилотируемых отчаянными ребятами, пошли в атаку на гирлянду, неожиданно выскочив из-под прикрытия станции. Среди судов были и военные и переделанные для неспокойного района гражданские посудины. В общем, со стороны это воинство выглядело сущим винегретом. Все понимали, что шансов немного, несмотря даже на внезапность. Корабли выпустили со средней дистанции рой ракет и чуть погодя ударили из всего стреляющего снарядами оружия. Спираль пришельцев распалась на малые фрагменты, и начался настоящий хаос. Как и ожидалось, серьезного вреда ватага малявок нанести не смогла, сражение начало стихать, распадаясь на малые фрагменты. Отчаянные головы, потеряв примерно треть состава, уходили в разные стороны, фактически спасаясь бегством. Возможно, потери были бы меньше, будь на всех судах защитные экраны и достаточно стреляющих снарядами орудий. Среди прочих корабликов я заметил и подозрительно знакомый силуэт, сильно напоминающий "Бурундук". Я нисколько не удивился бы, если б это он и оказался. Корабль довольно удачно отвоевал нападение и без особого напряжения уходил от двух кораблей-кристаллов, имея явное преимущество в скорости. К неудаче прямо на него двигался какой-то бедняга, спасаясь еще от одного из преследователей. В месте встречи случилась небольшая карусель, в результате которой один из кристаллов развалился в пыль по горячей просьбе корабля, похожего на "Бурундук", но и бедняга из числа защитников станции оказался расстрелян, как орех. Дальше, стороны быстро разошлись, прекратив активные действия.

— Ну и хорошо, — подумал я. — Даже если это — не Шила, я рад за нашего защитника.

Корабли-кристаллы, отбив нападение, снова собрались вместе. Результатом гибели отчаянных храбрецов стало отсутствие еще трех кораблей-кристаллов. Пятнадцать кораблей-кристаллов снова выстроились в спираль. Но вот первый же выстрел наверняка вызвал облегченный вздох у многих обитателей станции. Импульс не смог пробить выставленный совместный щит базы. Наилучшим результатом следующих четырех выстрелов стала небольшая пробоина в обшивке. Очевидно, совместная мощность пятнадцати кораблей стала недостаточной для успешного обстрела станции. И тогда противник, рассыпавшись более мелкими фрагментами, устремился к обшивке.

— Слушай, чего они к нам прицепились? — спросил Шарикофф в недоумении. — Мы же их не трогали, просто вынуждены были защищаться.

— Надо бы спросить у того урода, который притащил сюда этих стекляшек, — раздраженно ответил я. — Вечно какой-нибудь недоносок в дерьме измажется, а отмываются нормальные люди.

— Знал бы, расстрелял засранца прямо при выходе из надпространства с первым же писком о помощи, — согласился Шарикофф. — Чего они вообще-то добиваются, таким здоровенным кораблям все равно не пролезть внутрь базы, а живых десантников на борту, скорее всего, нет.

— Да кто их знает, что у них есть, а чего нет, — раздумывал я. — Может, внутри сидят какие-нибудь кристаллические киборги?

Реальность оказалась куда проще, чем мы фантазировали, и значительно печальнее. Кристаллические корабли, достигнув дыры в обшивке, начали активно проникать на станцию, просто распадаясь на кристаллы размером от семидесяти-восьмидесяти сантиметров до двух-трех метров в длину в зависимости от необходимости.

* * *

Время раздумий и созерцаний закончилось. Мы вынуждены были приступить к спору за свои жизни. Местные власти довольно грамотно умудрились скоординировать действия разрозненных групп разумных, оказавшихся волею случая на станции во время нападения. С первых же минут штурма стало понятно, что нападающие не собираются кого-либо щадить. Это, наверное, и дало всем обитателям вместе с невольными участниками сражения толчок к объединению, координации и сражению до последнего шанса. Пираты, проститутки, наемники, бармены, все бились плечом к плечу. Отсутствие атмосферы стало, пожалуй, преимуществом, так как в течение боев практически не возникало пожаров.

Первый раз мне пришлось повоевать в составе подразделения, сформированного из посетителей и обитателей бара. Это оказалась очень неплохая боевая единица, так как большинство из членов отряда причисляли себя к наемникам, худо-бедно имевшим навыки и опыт боевых действий. Недостаток вооружения быстро ликвидировало руководство станции. От руководства станции мы получили древние автоматические винтовки, стреляющие пулями. Обоймы вмещали шестьдесят три патрона. Сами патроны, похоже, были безгильзовыми, так как после выстрела ничего не выбрасывалось из казенной части ствола. Боеприпасов у нас оказалось много, только вот мощности оружия хватало не всегда. Судя по всему, боеприпасы имели малую пробивную способность, видимо, были приспособлены для боя внутри станции.

Шарикофф получил столь желанные гранаты, правда, их оказалось не столь много и имели они в основном плазменную начинку, хотя оптимальнее было бы получить осколочные "игрушки". Наш, скажем так, взвод, состоявший изначально из тридцати восьми бойцов, бросили на подмогу охране базы. Через два с небольшим часа после начала штурма брюлики совершили прорыв одного из оборонительных рубежей и серьезно угрожали захватом одной из энергетических подстанций, куда мы спешно и прибыли. Оборону мы заняли в трех прилегающих к энергостанции туннелях, которые выходили в сервисные помещения. Из сервисных помещений открывалась прямая дорога к подстанции, так что сдавать его ни в коем случае не стоило. Последние минуты до боевого столкновения показались мне самыми напряженными. Хоть между подразделениями и существовала кое-какая связь, кроме четкого канала координаторов, слухи просачивались, казалось сквозь стены. Говорили разное, и кое-что оказалось не совсем выдумками.

В оставшееся время, мы заминировали все три прохода, толку от этого оказалось не столь много, так как кристаллы не ходили, а летали, но мины можно было активировать не только нарушением следящего луча, но и близким взрывом гранаты. Первые импульсы нападающих, видимо, посланные для зачистки из глубины туннеля сразу разрядили обстановку. Враг пришел к нам, и кто мог пугаться, тому настало самое время сделать это и покинуть поле предстоящего боя. Ну а кто хотел сражаться, тому пришел срок. И тем и другим оставалось надеяться на удачу. Бой вспыхнул как-то сразу и во всех коридорах одновременно. С одной стороны сверкали радужные импульсы, оставляя на стенах, потолках, полах и телах оплавленные дыры. С другой стороны потрескивали в основном скупые "двойки-тройки" автоматического оружия, периодически сдабриваемые истерически длинными очередями новичков. После довольно массированной огневой подготовки брюлики пошли на штурм. Сразу же появились потери с обеих сторон.

Четко произведенный подрыв мин в одном из тоннелей разнес в алмазную пыль один из кристаллов размерами под два метра, нашим бойцам удалось отойти в укрытие. В другом тоннеле порыв осуществили раньше времени, брюлика лишь опалило плазменным вихрем и выкинуло ударной волной из коридора. Один из бойцов, попытавшийся разглядеть результат, с аккуратной сквозной дырочкой в бронескафандре и теле осел на пол тоннеля. Постепенно бойцы заприметили, что густая пыл или дым значительно снижают точность и мощность импульсов наших противников. Это наблюдение часто использовалось нами в дальнейшем. Да и какие-нибудь дымовые гранаты нам пошли бы исключительно на пользу.

По освободившимся от мин тоннелям хлынули кристаллы. И замешкавшиеся у последнего подрывного пульта бойцы мигом попали под перекрестный огонь. Из троих к укрытиям удалось выйти лишь одному. Заряд в тоннеле так и не подорвали. Совместными усилиями мы пытались разбить большого брюлика, ползшего по нашему тоннелю. Пули нашего оружия слой за слоем раскрашивали поверхность кристалла, не давая ему вести прицельный огонь. Но кристалл оказался довольно массивным, и импульсы наших пуль не могли не то, что отбросить его назад, но даже приостановить продвижение. За большим брюликом следовала вереница более мелких камушков, к сожалению не доступных нам. С ними справиться было бы значительно проще, так как пули уверенно отбрасывали их назад. А две-три прицельных очереди могли поставить точку на таком объекте.

— Надо подорвать заряд, — констатировал Шарикофф очевидное, перезаряжая свою винтовку.

— Большого выкинет к нам, — отозвался я. — Да и подорвать с пульта шансов почти нет.

— Хоть мелких покрошит, — ответил наемник справа. — Если все сразу вылезут — нам конец.

— Ладно, салаги, сделаю, — сказал Шарикофф, перезарядив винтовку. — Не давайте ему прицельно стрелять и по возможности прикрывайте с других направлений.

Не успели мы начать заградительный огонь, как два мелких камушка проскочили баррикаду соседнего тоннеля. Бойцы там вели плотный огонь, но им, видимо, приходилось весьма туго. Кинувшийся к нашему тоннелю Шарикофф попал под сильный огонь. Получив скользящий импульс по боку, он укрылся за обломком оборудования. Но на помощь к месту прорыва спешили наши бойцы из резерва. И в принципе, большой опасности там не ожидалось, но мы теряли время. Шарикофф еще раз сделал попытку, но граната, брошенная впопыхах, упала слишком близко. Взрыв засыпал нас осколками породы, останками брюликов и мелкими каплями металла. За перевернувшимся оборудованием придавленный какой-то опорой ругался Шарикофф.

— Наверное, большого брюлика откинуло немного назад, — предположил я. — Из-за пыли не видно. Вы продолжайте вести плотный огонь, я помогу Шарикоффу. Нужно подорвать заряд, может, туннель рухнет, он самый хилый из всех.

Пока я инструктировал бойцов, одного из прорвавшихся у соседей пришельца разбили в пыль. Я сделал рывок к Шарикоффу. На конечном отрезке по мне несколько раз пальнул второй прорвавшийся кристалл, и пришлось катиться по полу. Только вот винтовка, в отличие от меня, немного не докатилась до укрытия. Но в тот момент это мне не показалось великой бедой. Поднатужившись, мы с Шарикоффым сдвинули конструкцию, освободив бойца. В это время из нашего коридора посыпались импульсы. Видимо, осевшая пыль дала возможность наступающим брюликам открыть свой рог импульсного изобилия. Наша позиция выглядела откровенно плохенькой. Спасало то, сектор обстрела нападающих оказался крайне мал.

— Так… Сейчас или никогда, — сказал я. — На счет три кидаем по гранате и сразу валим в укрытие. Готов? Пошли.

Нас, наверное, спасла неожиданность. Я прыгал первым, за меня она и поратовала. Шарикоффа же прикрыл взрыв моей гранаты, заодно отбросивший нападавших кристаллов обратно в тоннель. Он же дал ему возможность закинуть свою гранату вглубь тоннеля. Взрыв в тоннеле вызвал столь милую сердцу детонацию заложенного там заряда. Из тоннеля вместе с осколками и обломками выпихнуло порядком поеденный нашими пулями корпус большого брюлика. Этот же взрыв поддал ускорения Шарикоффу, который после приземления в силу своей формы прокатился дальше вглубь зала. Бойцы из нашего отделения начали ожесточенно обстреливать корпус выброшенного пришельца. Как я понял, общими усилиями мы уменьшили его размеры почти вдвое. И все же, бойцы явно не успевали с ним разделаться до подхода очередной партии мелюзги из освобожденного прохода. Моя винтовка оказалась вне досягаемости, валяясь метрах в пятнадцати. Увидев в коридоре силуэты и какое-то движение, я, не раздумывая, кинул туда последнюю гранату. Пустые руки нащупали знакомую рукоять.

— Черт, — подумал я. — У меня же есть и штатное оружие.

"Дракончик" четырьмя выстрелами уверенно расколол остаток большого брюлика, а уцелевшие бойцы раскрошили его части в щебень. Это и спасло нас. Со стороны уже однажды прорванного периметра опять высыпались два мелких кристалла. Пока бойцы поливали наш проход из винтовок, я парой выстрелов из "Дракончика" разломал одного из нарушителей периметра, а второго добили бойцы соседнего заслона. С удовлетворением отметив устранение этой опасности, я обратил внимание, что стрельба наших бойцов с другой стороны стала какой-то истеричной.

— Что же могло так вывести из себя бывалых наемников? — подумал я, резко поворачиваясь.

Двое из четырех бойцов лихорадочно лупили в приближающегося к нам нашего же бойца, убитого чуть раньше при неудачной активации заложенного заряда. Тело восставшего покойника походило на сито, а некоторые конечности болтались исключительно на сочленениях бронескафандра. Один из не в меру напугавшихся бойцов попытался кинуть гранату и, высунувшись, немедленно получил два луча.

— Они стали точнее стрелять, — заметил вернувшийся к нам Шарикофф.

— Наверное, корректируются за счет этого зомбика, — предположил я.

— Жаль, что лазерных карабинов нет, — вздохнул Шарикофф. — Я бы ему глазки-то выжег, пулями бронепластину не взять.

Лазер у нас имелся, как и идея по его применению.

— Друган, кинь-ка эту штуку в сторону тоннеля, — сказал я, подавая гранату одного из убитых бойцов. — Только не высовывайся, а то мало ли.

— Обижаешь, — взял Шарикофф гранату. — Я же не паникую.

Взрыв гранаты снова поднял тучу пыли. Под этим прикрытием я, быстро вскочив, сделал три выстрела из лазерного "ствола" "Дракончика" в голову зомби. На теле зомби в районе плеч нблюдались еще какие-то выступы, для верности я по разу выстрелил и в них. Это стоило мне некоторых проблем. Из частично рассеявшегося облака пыли прилетели целых пять импульсов, три из которых оказались моими. Голову и плечо обожгло, глаза застлала белая муть. Я оказался на усеянной какими-то осколками палубе, ничего не видя и не слыша. Оглушенное и перегруженное неприятными впечатлениями сознание, наконец, отключилось. Позднее нечастыми включениями я осознавал, что меня кто-то тащит. В себя я начал приходить постепенно. В принципе, боли почти не ощущалось, наверное, мои системы жизнеобеспечения ее сразу ликвидировали. Судя по всему, глаза и уши тоже не пострадали, очевидно, самый сильный удар случился по нервам.

Сначала вернулись звуки довольно редкой стрельбы, потом неясные силуэты. Зрение вернулось рывком, как изначально и пропало. Я полулежал у какого-то щита, а у моего колена стоял верный и весьма запыленный "Дракончик". Я повертел головой.

— Ага, значит, все же цел, — раздался перевод чьей-то фразы. — А я не поверил Круглому.

Вокруг меня находилось еще несколько бойцов. Бронекостюмы и скафандры под ними у всех пестрели различного рода герметиками. У некоторых виднелись прожженные дыры и в корпусе, и в конечностях. Вокруг валялись разорванные упаковки из-под пластырей ремкомплектов, всевозможные тюбики и прочие опустошенные емкости от медикаментов. И вся поверхность, называемая "пол", оказалась щедро сдобренной различными жидкостями, заменяющими человеку кровь.

— У тебя где медицинский бокс? — спросил пожилой туррут, облаченный поверх скафандра в бронекостюм. — Я не смог найти. Мне тут в силу опыта приходится экстренным врачом побыть.

— Все автоматическое, — ответил я. — Я практически в порядке.

— Хорошая у тебя броня, — похвалил "доктор". — Военная, наверное?

— Да, — согласился я. — Как тут обстановка?

— Отбили атаку, — ответил доктор. — Один тоннель удалось обрушить. В общем, пока бойцы спешно питаются и заклеивают дырки в броне.

— Винтовку где-нибудь раздобыть можно? — спросил я.

— Боеприпасы вон лежат, там даже гранаты есть, возьми побольше, товарищам пригодятся, — сказал док. — А винтовок на месте свободных должно быть много, найдешь.

Я, немного шатаясь, поплелся к нашей оборонительной линии. Из девяти человек нашего "отделения" в живых осталось всего пятеро, из которых двое оказались легко ранены, а Шарикофф получил-таки свой луч в корпус, и был переправлен куда-то вглубь свободной базы для оказания помощи. Всего же из нашего "взвода" в этой первой стычке осталось на ногах восемнадцать бойцов.

Когда дозорные, высланные вперед, доложили, что противник пока отступил, бойцы немного расслабились. Оставив дозоры, мы собирали погибших, ходя по усыпанным "битым стеклом", бывшим останками брюликов, полам предбанника энергетической подстанции. Погибших товарищей складывали в обрушенном тоннеле. Амуниции и свободного оружия оказалось, как и предполагал док, в достатке.

Потом был еще бой. Мы, потеряв три четверти "людей" и отступили, сдав подстанцию. Произошли суровые бои за пищевые блоки и склады. Мы бились с брюликами и неуклонно отступали. Я разжился более мощной штурмовой винтовкой, доставшейся мне от погибшего в одном из боев охранника станции. Меня еще шесть раз сильно угощало импульсами кристаллических пришельцев. Но чудо-броня, доставшаяся мне волей случая, верно служила мне. И с каждым разом отходняк от попаданий проходил все скорее, видимо, организм привыкал. Один раз мы попали в окружение, и ждать помощи оказалось не откуда. Дождавшись удобного момента, обреченные ринулись на прорыв. Расстреляв все патроны к штурмовой винтовке, я перешел на "Дракончик". Экономя заряды, я узнал, что серпантинное орудие моей брони замечательно справляется с задачей, едва не каждым выстрелом разваливая мелкие брюлики. Из окружения вышли всего пятеро из двадцати трех бойцов, причем одного из бойцов мы выволокли на себе.

* * *

Казалось, что прошла целая вечность, Хозяева базы теперь контролировали, если так можно было сказать, от силы половину своих бывших владений. Кристаллы повсеместно стали использовать наших павших товарищей. Поднятые мертвецы, а порой, по общему мнению, и не мертвецы вовсе, стали глазами брюликов и их первым заслоном, ликвидирующим минные заграждения.

— Неужели кристаллы могут зомбировать живых бойцов? — удивлялся самый молодой туррут нашей боевой пятерки, почему-то по-прежнему называемой отделением. — Почему же они не накрыли нас в таком случае?

— Не горячись, малек, — отвечал ему туррут постарше. — Видимо, для такой обработки нужна спокойная обстановка или частичная потеря функций сознания, а может, и какая-нибудь специальная модификация кристаллов. Не все же они одинаковые. Не могут, и радуйся. Да, возможно, это и не живые вовсе, мало ли каким образом может погибнуть разумный. Штурм, ты что про свою расу скажешь?

— Да, — согласился я. — Вариантов, когда внешних повреждений нет, полно, как и у других рас, наверное. Но все же мне кажется, что там попадались и бывшие живые. После потери контроля у мертвого тела не может быть конвульсивных судорог. Хотя, я могу чего-то и не знать о чужой физиологии.

Видимо, мое наблюдение оказалось верным, так как повисло тяжелое молчание. Скорее всего, все бойцы анализировали особенности физиологии знакомых организмов. Собственно, после двух больших сражений и сдачи очередного куска подконтрольного пространства базы, организовалась неожиданная передышка.

— А давайте сделаем разведывательную вылазку к местам бывших боев и немного вглубь чужой территории, — предложил один из двух гуапардов нашей группы. Понаблюдаем, сделаем выводы.

— Ну и станет тебе легче, если узнаешь, что брюлики могут зомбировать живых? — спросил старший из туррутов. — У нас шансов примкнуть к одной из таких групп будет как раз весьма много.

— Разведка — дело всегда нужное, — парировал гуапард. — У нас есть схемы вентиляционных тоннелей. В отличие от кристаллов мы туда вполне можем пролезть.

— Ага, вы с вашими конечностями без проблем, — возразил малек. — А нам, знаешь ли, в этих норах не сильно-то полетать получится. Штурм — вообще не ходок.

— Дело нужное и полезное, — прервал я споры. — За мной проблем не будет. Пойдем втроем.

— Решение правильное, — подтвердил второй гуапард, бывший номинальным командиром нашей пятерки. — А вы, летуны, тут посидите, в случае чего, прикроете нас при отходе.

После одного из штурмов, унесших довольно много жизней попавших в окружение бойцов, всем защитниками разослали файлы с информацией о структуре базы, включающие в себя все, даже когда-то секретные проходы. Все прекрасно понимали, что сейчас не до старых скелетов в шкафах, всем требовалось элементарно выжить. Операцию по проникновению на территорию врага мы планировали всем оставшимся в живых отделением. Пять голов лучше, чем три.

Подкрепившись на дорожку, двое гуапардов и я проникли в паутину вентиляционных тоннелей. Гуапарды со своими осьминожьими конечностями чувствовали себя в тоннелях, как дома. Мне же приходилось труднее, хотя некоторые приспособления брони давали мне возможность сносно передвигаться и в таких условиях. Во многих местах тоннели оказались обвалены и покорежены, несколько раз нам приходилось с максимальной осторожностью преодолевать довольно большие дыры, ведущие в помещения с кристаллами. По ходу разведки мы собирали данные о численности врага. В отсутствии боев кристаллы сбивались в кучки, выстраивая какие-то странные пространственные структуры. Видимо, для каких-то своих нужд каждый кристалл должен был примкнуть хотя бы одной гранью к другим. Чего они достигали в таком конгломерате, оставалось лишь гадать. Может, обмен информацией, может, подпитка энергией, а может, и что-то нам совершенно непонятное. Будь это другой ситуацией, я бы всерьез заинтересовался поведение этих странных пришельцев. Что-то в них казалось манящим и интригующим. На первый взгляд могло показаться, что брюлики расслабились и пребывают в безделье, совершенно не выставив дозоров. Но, потратив с полчаса на наблюдения за разными группами, мы поняли, что роль дозоров выполняют павшие защитники станции. Погибшие бойцы были расставлены во всех ключевых, по мнению кристаллов, точках. Каждое направление контролировалось двумя и более "наблюдателями". С одной стороны, бойцы не спали, не отвлекались и не шевелились, таким образом, являясь практически идеальными часовыми. Но с другой — у них отсутствовала инициатива, интуиция и воображение — неотъемлемые черты живого сознания. В этом они сильно уступали "живым" часовым. Можно было элементарно вычислить их мертвые зоны и воспользоваться ими, не опасаясь, что часовой ни с того, ни с сего обернется.

Мы удалились уже на довольно большое расстояние вглубь территории, контролируемой брюликами, но ничего нового нам увидеть не удалось. На определенном удалении от линии фронта встречались огромные, практически свободные территории. Периодически по проходам пролетали то ли конвои, то ли какие-то передислоцируемые подразделения кристаллов. Группы насчитывали в основном три или семь единиц, видимо, эти числа были особенно приятны для кристаллов. Всего один раз нам попалась группа в четырнадцать особей, и один раз мимо пронесся одиночный кристалл, видимо куда-то сильно спешивший. Посчитав, что дальше пробираться смысла нет, мы решили возвращаться немного другим путем, чтобы по возможности охватить наибольшую территорию своей незапланированной разведкой.

Из-за завалов продвигаясь на одном участке параллельно линии фронта, один из гуапардов чуть не подорвался на установленной в тоннеле "мине". Нам просто повезло, что это оказалась плазменная граната на элементарной растяжке. Демонтировав приспособление, мы двинулись дальше, решив, что кто-то во время обороны подстраховался от обходного маневра. Но буквально через несколько десятков метров нам попалась еще одна растяжка, а за ней и мина с лазерным детонатором. Избежать ее подрыва удалось лишь из-за ее неумелой установки.

— Это не похоже на подстраховку, — озвучил Гулиппс мои подозрения. — Тоннель явно не слишком подходит для обходного маневра. Может, вернемся?

— Стоит осторожно обследовать прилегающие пространства, — предложил второй гуапард по имени Струкс. — Ловушки установлены слишком коряво для профессионалов. Что-то тут другое.

Подозрения наших следопытов оказались не напрасными. Мы наткнулись на лагерь из трех измученных детей, разместившихся в одном из аппендиксов вентиляционной системы. Перестрелки удалось избежать, часовой попросту спал на посту. Первым делом мы накормили детвору, отдав им практически все запасы прихваченной с собой снеди. И все же один из партизан остался неприкаянным, у нас просто не оказалось нужной ему еды. Тащить ребятню в зону боевых действий казалось делом нецелесообразным, им было лучше отсидеться тут, рано или поздно или кристаллы покинут базу, или на нее прибудут вояки. Оставался лишь вопрос еды. Оставив меня поболтать с ребятней, гуапарды решили наведаться в ближайший по карте бар. Вылазка удалась. Ни на пути к бару, ни в самом заведении не встретилось ни одного брюлика. Видимо, ребята просто оказались чересчур напуганы. Пока мои товарищи по разведке пополняли припасы, совершая еще один рейд, мы с найденышами беседовали. Оказалось, что ребята не сидели на месте, просто у них не оказалось подробной карты станции, которая бы включала в себя и тоннели. Я перекинул юным партизанам полную карту станции, в ответ они пометили на моей планшетке кое-какие места скопления кристаллов. Но самой интересной, на мой взгляд, оказалась информация о том, что в одном из таких мест скоплений ребята видели довольно большое количество погибших бойцов с десятком пленных. Скорее всего, это и было то место, ради которого мы затеяли нашу вылазку.

Прихватив с собой кое-какой еды, мы выдвинулись к месту, где юными разведчиками были замечены пленные. Помещение, где размещались пленные, оказалось заведением для оказания интимных услуг на любой вкус любой расе и любому виду. И в помещение выходило три вентиляционных тоннеля. Поскольку владельцы к кристаллам не относились, эти пути оказались надежно перекрыты от физического проникновения. Установленные системы слежения в данный момент роли не играли, но реально проникнуть в помещение получилось лишь в одном тоннеле, хорошенько разрушенном с помощью какого-то масштабного взрыва. Силами наших партизан в завале появился лаз, который нам пришлось лишь слегка увеличить.

Холл космического дома терпимости оказался изрядно завален телами погибших бойцов. В принципе, тел насчитывалось не так уж и много, но картину делало мрачной малое помещение, в котором даже два десятка тел занимали большую его часть. Кроме погибших в помещении висели четыре кристалла, да два "трупа" бойцов смирно стояли у выхода. И с виду ничего значимого в помещении не происходило. Прождав порядка пары часов, мы оказались вознаграждены. Под конвоем кристалла прибыли два пленных бойца, притащив тело еще одного из погибших защитников станции. Один из кристаллов выплыл из комнаты, уведя с собой двух поднятых мертвецов. То, что эти "мумии" не принадлежали к миру живых, казалось очевидным из-за наличия в телах нескольких дыр, явно несовместимых с жизнью. Сколько пленных бойцов попало на работы к брюликам, мы не знали. В принципе, освобождение даже двоих бедолаг стало бы делом богоугодным. Только вот уничтожение сразу четырех, пусть даже малых кристаллов, шуткой нам не показалось. Позиции мы заняли в двух, выходящих в холл вентиляционных шахтах. Наблюдать приходилось из глубины, из опасения быть замеченными. По этой же причине мы не пользовались связью, общаясь условными жестами.

Пока мы наблюдали, двое пленных раскладывали погибших бойцов у одной из стен поштучно. Практически сразу двое из погибших зашевелились, и один из них встал, неуверенно направившись к выходу. Второе тело с минуту пыталось совладать с собой, но, в конце концов, затихло. Тут же пленные бойцы ухватили его и потащили в другую комнату, а рядом поднялся следующий "труп".

— Видимо, не все трупы одинаково хороши, — подумал я. — И это не может не радовать.

Но и ясности в отношении живых никакой не имелось. Пленники могли остаться свободными от этой процедуры как по причине негодности к ней, так и из-за необходимости кому-то таскать трупы с поля боя. Скорее всего, процесс поднятия требовал какого-то сосредоточения, достигнуть которого на поле боя кристаллы не могли.

Пока я размышлял над этим умозаключением, в холле случились кое-какие перемены. Исчезли два кристалла, прихватив с собой по паре поднятых мертвецов, и в холл зашла очередная пара пленников, притащившая труп под контролем еще одного кристалла. В принципе, ситуация оказалась неплохой. На пленных рассчитывать смысла не имело, но у нас имелось всего лишь по персональному противнику. Мои партнеры по разведке, видимо, подумали так же. По сигналу мы начали атаку, распределив цели. Все понимали, что бесшумно этого сделать не получится, а вот уверенности в том, что кристаллы не улавливают звуков, у нас не наблюдалось. По этой причине все должно было произойти как можно быстрее.

Свою цель я практически сразу вывел из боя серпантинным орудием брони, развалив большую часть кристалла на осколки. Нападения моих товарищей оказались не столь удачны. Гранаты мы использовать не решились, чтоб не ранить пленных, а винтовки явно не успевали сделать работу достаточно быстро. Два кристалла открыли огонь. И первый же импульс разнес в пыль кусок туннеля подо мной. Я свалился на гору трупов. Гуапард же сидевший в одном со мной тоннеле умудрился повиснуть на щупальцах, продолжая поливать свой кристалл из винтовки. Из двоих, оставшихся в холле пленных, один бросился в соседнюю комнату и тут же был убит импульсом одного из кристаллов, другой схватил металлический стул и начал активно охаживать недобитого мной брюлика. Это дало мне возможность перенести огонь на другие цели, что значительно ускорило развязку. В результате короткого боя три кристалла превратились в крошево, несильно ранило одного из моих товарищей, и выжил один из двух пленных.

К сожалению, наша акция оказалась замеченной. В длинном проходе, в который выходила наша комната, показалась пара кристаллов, уверенно направившаяся к нашему помещению. Мы не особенно тщательно обследовали прилегающие пространства, и уверенности, что их всего двое, у нас не наблюдалось. Видимо, распознав в проеме что-то подозрительное, кристаллы открыли огонь. Скрываться дальше нам смысла тоже не стало. Пока я и еще один товарищ по разведке вели огонь по первой двойке и еще одному присоединившемуся к ней кристаллу, третий разведчик поднимал пленного в трубу вентиляционного тоннеля.

Все шло не так уж и плохо, и под прикрытием товарища пришла моя очередь эвакуации. Уже поднимаясь на щупальце, я мельком увидел в соседнем помещении большой кристалл. Тут же разделяющая наши помещения перегородка взорвалась от мощного импульса. Меня сорвало со щупальца и кинуло на стену, а тащивший меня гуапард чудом удержался в тоннеле. Я с трудом поднялся и попытался еще раз добраться к выходу из вентиляционной шахты, но меня накрыло сразу парой лучей. Мое сознание медленно погружалось в белую муть, а тело еще продолжало стоять, пока следующий импульс большого кристалла не взорвал стену, разметав кучу трупов и выкинув меня в смежную комнату. Картинка выключилась.

* * *

Сознание возвращалось медленными рывками, как будто в старом ленточном магнитофоне подклинивал лентопротяжный механизм. И все это происходило на фоне практически космического холода. Холод пытался сковать индивидуальность сознания, тем самым невольно помогая всплывать из ненавистного белого тумана. Пришли звуки перестрелки, но казались они какими-то странными, не говоря уже о том, что в отсутствие какой-либо атмосферы распространять их было совершенно нечему. Видимо, мои друзья пробивались к линии фронта. Немного странным казалось то, что сражение имело большие масштабы, в нем принимала участие явно не пара винтовок.

— Наверное, бред, — подумал я и, наконец, вынырнул из небытия.

Увидев нависающую надо мной глыбу горного хрусталя, сознание попыталось отреагировать, но тело не слушалось, скованное странным холодом. Попытка активировать броню почти удалась, но все же холод оказался сильнее, и я почувствовал, что мои бастионы падают, отдав часть энергии последней попытке. Холод и чья-то воля пытались опять загнать мое сознание в глубину белого тумана. Ясно поняв, что со мной пытаются сделать, я со всем отчаянием стал бороться с холодом. И, уцепившись за эту борьбу, откуда-то всплыли воспоминания о жарком летнем дне на Земле, враз откинувшие навязчивые ледяные объятия. Тут же в мое воображение выплеснулись виды каких-то тускло сверкающих в космосе прозрачных конструкций. Конструкции приближались, раскрывая мне всю прелесть и непознанную красоту космического безмолвия. Сознание опять стало подергиваться туманом. Я метнулся к сияющей на заднем плане звезде, но она не грела. Туман стал густеть. Я с надеждой опять потянулся к солнечному дню планеты Земля, и холод снова сдал сдавать позиции, прозрачные конструкции, которые я представлял кусками льда, помутнели и кое-где стали слезиться каплями истаявшей жидкости. Тут же картина сменилась, с высоты я увидел замерзшую планету, сплошь усыпанную кристаллическими замками. Картина пыталась донести до меня монументальную величественность и холодное великолепие. Я даже поразился увиденной красоте и попытался разглядеть ее в деталях. И это удалось, я увидел, что между "замками" парят и передвигаются огромные потоки какого-то вещества, похожего на снежинки. Издалека это казалось каким-то танцем новогодней сказки. Волевым усилием еще приблизив изображение, я понял, что потоки эти состоят из кристаллов, слишком хорошо знакомых мне. Мое сознание возмутилось, и я тут же понял, что туман практически поглотил меня. Я чуть не пал жертвой обмана. Картины солнечного безумия, виденного мной на берегу Черного моря в июле по моему желанию залили все вокруг. Белый туман рвался в клочья, тут же испаряющиеся на перегретом песке, а парящие рядом прозрачные куски льда таяли, как выкинутые на берег медузы. Мне удалось всплыть и даже открыть глаза. Но до победы оставалось еще ужасно далеко. Тело мое меня не слушалось, а глыба горного хрусталя по-прежнему висела сантиметрах в сорока надо мной. Но тут случилось нечто странное. Холод немного отпустил мое тело, по нему пробежали мурашки, какие обычно покусывают засиженную конечность. Где-то на периферии моего сознания повисла светящаяся оранжевыми сполохами фигура. Фигура постоянно меняла очертания, но я четко понимал, что это дверь. Создавалось впечатление, что кто-то приглашает меня. Помня недавний подвох, я не спешил поддаться приглашению. Но любопытство сгубило много кошек, и я тоже пал под его яростным напором. Стада мурашек бегали по моему телу, говоря о том, что ледяное давление на него ослабевает. И я рискнул, заглянув в предложенную дверь.

Там меня ждала очередная чужая планета. Вся поверхность открывшегося мне мира представляла собой узорное переплетение, и узоры эти были, несомненно, холодными. Уже отчасти знакомые мне хрустальные города и отдельные замки оказались искусно вплетенными в странные узоры. Приблизив изображение, я смог рассмотреть тысячи снующих вокруг кристаллов. И это ледяное великолепие переливалось всеми оттенками оранжевого, желтого и розового цветов, озаренное иной, нежели в первом видении звездой. И, несмотря на царящий холод, мне стало тепло и уютно. Из осторожности я резко отпрянул. Вопреки опасениям тело мое оставалось таким же относительно свободным, как и до погружения в окно. Я даже смог пошевелить пальцами рук и ног. Но что-то настойчиво манило меня к уже осмотренному мной проходу, как будто я не увидел главного. Я опять разрешил себе погрузиться в апельсиновый мир.

Немного ослабив контроль сознания, я почувствовал влечение. Меня влекло к поверхности планеты, туда, где под покровом хрустальных замков продолжалась странная апельсиновая жизнь. Приблизившись к поверхности, я моментально окунулся в мир апельсинового безумия, такого светового шоу я не видел в своей жизни ни разу. С трудом оторвавшись от игры света, я увидел то, зачем меня сюда влекло. По поверхности планеты передвигались какие-то существа. И они явно не состояли в родстве с кристаллами. Это были какие-то иные формы жизни. И эти формы жизни замечательно сосуществовали с хрустальными хозяевами этого мира. А то, что это был мир хрусталя, я почему-то нисколько не сомневался. По всему выходило, что наши захватчики, по крайней мере, не являлись тупыми уничтожителями всего живого. Покинув мир апельсинового хрусталя, я немного задумался.

— Хорошо, — подумал я. — Вы что-то пытаетесь сказать, если, конечно, это не мои личные глюки.

Я начал представлять зиму на планете Земля. В моем воображении шли бурные снегопады, простирались замерзшие торосы Ледовитого океана и белоснежные шапки гор. И на этом белом полотне катались на коньках и играли в снежки дети, взрослые выпиливали изо льда различные фигуры, строили ледяные горки и дворцы. По моему желанию картинка резко укрупнилась и сменила план, на котором проступили отдельные снежинки, вернее их фотографии, сделанные электронным микроскопом. Совершенно не вызывающая опасения "холодная" струйка коснулась моего сознания. Я решил не отпихивать ее, а понять, что ей нужно.

— А если они изучают мой мир? — пришла мысль.

— Ну и что, — ответила ей другая.

— Они могут организовать вторжение, — возразила первая. — Где гарантия, что показанный мир не отобрали у бывших хозяев?

— Мир Земли еще нужно найти, — поставила точку вторая мысль. — Его положение неизвестно даже владельцу этого тела.

Холодный сквознячок мягко тянулся в мои воспоминания о лете, и я позволил ему туда попасть. На этот раз солнце не жгло, а грело, вода ласкала, а песок ощущался мягкой и теплой подстилкой. Что-то изменилось в окружающем меня мире, на секунду он стал опасным и смертельным. Видимо, его пыталось понять существо из глубин космоса, привыкшее к холоду. Существо делало попытку за попыткой, это длилось с минуту, потом все прекратилось. Спустя еще мгновение струйка холодного сквозняка в моем сознании исчезла. Я вернулся к своему телу. На этот раз я смог сжать пальцы в кулак. Моя броня тоже отозвалась. Размышляя о происходящем, я заметил еще одну дверь. На этот раз она выделялась черным провалом.

— Что там? — подумал я. — Другой мир или другая вселенная? В любом случае, сопротивляться глупо, утерпеть я не смогу. Я — просто человек, неотъемлемой чертой которого является эта пагубная наклонность под названием "любопытство".

Я потянулся к провалу. От него веяло холодом. Но холод это не казался убийственным для моего тела. При касании провала появилось какое-то впечатление погружения в родную стихию. Решившись, я попробовал войти. Меня мягко вытолкнуло обратно. Еще три попытки кончились тем же.

— Что же не так? — подумал я. — Ведь меня явно приглашают туда.

И тут меня осенила мысль. Я, коснувшись провала, начал привычное для меня погружение в надпространство, тем более что сходные ощущения возникали и при предыдущих касаниях. И дело пошло. Я попал в какое-то фантастическое переплетение структур. Здесь все оказалось совершенно непривычным, чуждым и иным, я понимал это какой-то частью своего сознания. Здесь не наблюдалось ни кристаллов, ни хрустальных замков, а все окружающее пространство наполняла какая-то энергия, информация и еще что-то непознанное мной. Я лихорадочно пытался понять, что тут не так и что надо сделать. Знакомое чувство влекло меня куда-то дальше. Я хотел туда, но что-то меня ограничивало.

— Черт подери! — обругал я сам себя, окунаясь в более глубокие слои многомерности. — Совсем отвык от нормальных погружений.

После нескольких метаморфоз, вызванных сменой глубины погружения, передо мной предстал, видимо, мир хозяина этого сознания. Меня окутал танец энергий. Я ощущал это, хоть и не мог понять, какими органами чувств. Всеми цветами радуги переливались какие-то конструкции, вокруг сновали сгустки энергии, а потоки различной интенсивности и направленности помогали им. Я попытался сосредоточиться на какой-то детали. Тут же мир стал меняться, безупречные виды чистой энергии стали пытаться втиснуться в ограниченные образы. Мелькнули какие-то странные корабли, существа и строения. Мигнув, пространство выкинуло и развернуло энергетический сгусток, в котором появились бликующие всеми оттенками белого чудные существа с крыльями из энергетических потоков. Потом все это ангельское окружение за единый миг перетекло в мир огненного гротеска, залив пространство всеми оттенками алого.

— Не хватает мне еще библейских сюжетов! — возмутился я сам себе. — Больше нечего представить?

Буйство наносных образов быстро стаяло, вернув меня в гармоничную картину полей, увиденную мной по прибытии на место. Где-то глубоко в моем сознании появилось чувство удовлетворения, как будто кто-то порадовался тому, что я справился со своим детским лепетом. Я продолжал любоваться картиной энергетического совершенства мира, куда был приглашен. Мне постоянно показывались какие-то энергетические конструкции и сочетания потоков. Я понимал, что это чрезвычайно важно, но, к сожалению, как ни усердствовал, не смог понять, в чем меня просвещали.

Неожиданно мое сознание как бы окуталось мягким коконом. На миг мелькнул узор, в котором я привлечением всех резервов интуиции узнал свой путь в многомерности, и мое "я" оказалось в моем теле. Темный провал неистовствовал холодными выбросами различных, теперь уже легко различимых для меня потоков энергии. И какие-то силы мягко отводили эти выбросы в стороны.

— Это же невероятно! — подумал я. — Мгновенный переход внутри многомерности! Да эти существа — фактически свободная энергия, просто проявленная в нашем пространстве, называемом нами физическим миром, в кристаллы. Что же их сюда привело? Этот мир для них все равно, как для человека математическое понятие точки. Мы не можем понять, как возможно жить в одном измерении. А для них наши три еще ничтожнее, чем для нас одно. Ясно, что причиной послужил тот недомерок, за которым они пришли. Только вот что же он такого там натворил, вызвав столь сильную реакцию?

Выпав из раздумий, я сел. Кристалл продолжал висеть приблизительно в метре от меня, а я внимательно осматривал его. Не уверен, но мне показалось, что он немного отличался от других формой. Хотя, для меня все кристаллы казались на одно "лицо", как китайцы для европейца. Почему-то у меня не возникало даже мысли навредить ему, и это было хорошо, потому что, обернувшись, я увидел два других кристалла, на гранях которых переливались сполохи энергии, готовые превратиться в импульсы. Не знаю, чем бы все это закончилось, но меня привлек особенно сильный взрыв в соседнем помещении.

— Черт подери, что это такое! — возмутился я. — Что тут может передавать звук, если нет атмосферы!

Ответа, естественно, не последовало. Но, как будто издеваясь над моим сознанием, после взрыва раздались частые очереди и всполохи импульсов. Там явно происходило что-то посерьезнее отлова сбежавших пленных. Где-то позади меня снова раздался взрыв, разметавший вокруг капли металла. Все три кристалла неспешно удалились в пробитую ранее дыру, оставив меня в недоумении. Спустя пару минут сражение в соседнем помещении утихло.

— Добро пожаловать в отходняк, — сказал я сам себе. — Видимо, случилась перегрузка психики, так как я слышу частые шаги и "звуки" сопутствующего им хруста и падения всяких мелких предметов. Все бы ничего, но физически этого в отсутствие атмосферы быть не может.

Через еще пару минут в помещение дома терпимости, где я сидел на полу, заглянул какой-то боец. Экипировка выдавала в нем принадлежность к регулярным военным частям. А слишком хорошее ее состояние говорило о том, что он тут совсем недавно, не исключено, что сегодня случился его первый бой.

— Кто такой? — спросил вояка, на всякий случай держа меня на прицеле, видимо уже столкнувшись с "зомбиками". — Говори, а то огонь очередью без предупреждения!

— Да так, из партизан, — ответил я. — Мы тут как раз пленных спасали, меня контузило, хорошо вы подоспели, иначе кранты.

— Опознано, наличие живой, — отвел винтовку в сторону вояка. — Иди в проход, четыре секции, госпиталь. Док есть, нет информации по оказанию помощи. Безопасность повышенная. Ты, какой по виду?

— Силуки, — соврал я. — Худо-бедно такой же гуманоид, как и большинство параганцев.

— Да, есть сходность, — согласился солдат.

— Слушай, боец, у меня есть информация для командования, — сказал я с надеждой. — Мне бы переговорить. Может, проводишь.

— Тип информации? — уточнил боец. — Если туфта, случаться проблемам.

— Тебя не удивляет, почему бой так быстро стих? — намекнул я. — У меня как раз есть кое-какие соображения на эту тему.

— Информация не систематизирована, — переступил с ноги на ногу солдат. — Наличие факты.

— Дыру видишь? — показал я за спину. — Туда ушли трое кристаллов, один из них очень сильно пытался меня допросить. Мне кажется, мы нашли общий язык.

— Встать! Конечности, чтоб я видел! — десантник снова держал меня на прицеле. — Нет точности о целях пришельцев! Попадешь по назначению!

Так или иначе, а я попал к командующему высадкой, которому и высказал свои предположения на повод выхода из боя кристаллов. Заодно установил приличные языковые базы пары ходовых местных наречий. Как мне показалось, кристалл, с которым мы играли в "гляделки", кое-что для себя уяснил. Кем бы он ни являлся в иерархии этих существ, приказ об отходе явно пришел от него.

Вояки мурыжили меня примерно с сутки. Я наплел им несколько историй. Прикинувшись сильно контуженным, в таком состоянии мне не было необходимости следить за их соответствием одной линии. В конце концов, мне поверили, да и пока меня допрашивали, со стороны кристаллов не случилось ни единого нападения. А когда через сутки они стали покидать станцию, меня отпустили.

Брюлики постепенно оставляли станцию, срастаясь за ее пределами в большие "корабли". Без стычек не обошлось, но потери с обеих сторон оказались минимальными, все понимали, что это по большей части недоразумения. Всего около станции образовалось десять больших "кораблей-брюликов", процесс отступления подходил к концу, последний одиннадцатый кристалл, так и не сложившись даже на половину, распался, начав дополнять остальные десять. Военные однозначно ознакомились с записями боя пиратских кораблей и понимали, что десять кораблей-кристаллов представляют довольно значительную силу.

Но у кого-то не выдержали нервы. Сначала один, а затем еще несколько кораблей дали залп по ближайшему кораблю-кристаллу из лазерных орудий. Кораблю это нисколько не повредило, ответом стал единственный выстрел, расплескавший какой-то обломок вблизи ближайшего из военных кораблей. И тут вояки сорвались с цепи, большинство кораблей выпустило ракеты, начав боевое перестроение. Что думали военные, сказать трудно, скорее всего, кто-то дал приказ не отпускать кристаллы во избежание опасности возвращения с подкреплением. Кристаллы же, огорошив параганцев, тихо ушли в надпространство, растворившись в считанных километрах от станции. Вояки, да и все свидетели этого происшествия откровенно опешили. Еще большим удивлением стало зрелище исхода не успевших покинуть станцию малых кристаллов. Маленькие брюлики преспокойно уходили в надпространство буквально в нескольких метрах от станции. Военным ничего не осталось, как ликвидировать ракеты — целей для них просто не осталось. Все кристаллы благополучно покинули пределы станции, так что подоспевшим штурмовикам пришлось лишь провести облет оставленной интервентами территории.

В общей сложности с начала нападения прошло семь дней. Не знаю, сколько погибло разумных на станции, включая брюликов, а самое главное зачем. Придурок, притащивший за собой этот рой, куда-то исчез. Поиски, позднее предпринятые военными, результата не дали. Погибло множество "людей" ставших за прошедшие дни мне друзьями. Погиб, отбивая нападение на госпиталь, доктор, присматривавший за мной после первого боя. В битве за очередную энергетическую подстанцию погиб Шарикофф. Оба бойца, попавшие со мной в первый "взвод" и оставшиеся в одном подразделении после первого боя тоже погибли. Возможно, погибло множество кристаллов, хотя с уверенностью я сказать об этом не мог, есть вероятность, что они просто вернулись в свой мир, отбросив эту временную оболочку. В любом случае эта бессмысленная мини-война произошла по чьей-то явной глупости.

Как потом оказалось, "Бурундук" действительно участвовал в том нападении мелких судов на спиральное построение пришельцев. Что ни говори, но эта безумная атака не дала пришельцам расстрелять базу с безопасного расстояния. Несомненно, за пять дней они бы вполне преуспели в этом. Шила в этом бою сбила два кристалла. "Бурундук" же потерял всего несколько секций обшивки, вдобавок отделавшись выходом из строя нескольких незначительных модулей. Как Шила не старалась найти в обломках пришельцев драгоценные камни, все осколки оказались дешевыми сувенирами, имеющими ценность только для участников событий: кварц, осколки странного, но все же стекла, да пластинки обсидиана не имели шансов поразить воображение ювелиров.

* * *

Попав в объятия Шилы на практически родном корабле, я хотел было уже закатить банальную пьянку для снятия стресса, как это принято у человека войны, но Краппс высказал ряд интересных мыслей, изменивших мои, да и все наши планы.

После недавних событий около "Дороги в ад" сложилась интересная ситуация. Практически вся система находилась под полным контролем параганских вооруженных сил. Не знаю, правда ли, что эти ребятки мало чем отличались от пиратов или нет, скорее, это просто были по большей части слухи, но за дело они взялись серьезно и организованно. "Бурундук" оказался не единственным гражданским космолетом, допущенным в зону оцепления, но далеко не все желающие получили подобный допуск. Такую "честь" нашему кораблю оказали потому, что именно Шила доставила весть о нападении воякам, и пока наскоро объединенный флот шел к "Дороге в ад", Шила излагала военным всю доступную ей на тот момент информацию о пришельцах.

Вокруг станции расстилалось настоящее изобилие из разбитых кораблей, я бы сказал, что это была розовая мечта мародера. И похоже, военные в ближайшее время не собирались снимать блокаду, так что мы могли запросто озолотиться, обобрав разбитые и практически бесхозные в данный момент космолеты.

Но имелась и другая возможность. Аномальная зона в данный момент осталась практически, если не совершенно, свободна от военного заслона. А значит, и наша задача по проникновению в нее значительно упрощалась.

Из экипажа "Бурундука" только Шила немного колебалась при принятии решения. Все-таки девушке-силуки, проведшей детство в нищете, оказалось исключительно сложно отказаться от идущего прямо в руки богатства. И все же наше поспешное отбытие могло показаться подозрительным. Да и "Бурундук" имел некоторые последствия от боевого противостояния пришельцам. По этой причине и не только для отвода глаз нам стоило привести его в максимально возможный порядок, пока имелась такая возможность.

Все попытки связаться с диспетчерской станции остались безуспешными: аппаратура службы либо была полностью уничтожена нападением пришельцев, либо контролировалась военными. В принципе, могло случиться и так, что этот вопрос вообще никем пока не контролировался. Для порядку Шила запросила у вояк разрешение на посещение станции по нужде ремонта. Вояки оказались в порядке и практически сразу подтвердили смену позиции нашего корабля.

С ремонтом опять случились неожиданности. Все профильные помещения несли на себе следы сражения. Шлюзовые створки исправно работали только в одном ангаре, и он оказался полностью занят военными средствами, участвовавшими в высадке десанта. По этой причине нам пришлось "приземлиться" в одном из отсеков, где створки были выбиты взрывом. Посадка "Бурундука" через образовавшуюся дыру в створках казалась слегка рискованной, но я справился бы и сам. Анна же эту работу сделала вообще, как по нотам.

— Отличный пилот у вас на борту, — прорезалась внешняя связь, — у нас есть отличные вакансии, на службу не желаете пойти?

— Спасибо, — ответила Анна.

— А кто это собственно? — уточнила Шила, прекрасно понимая, что кроме вояк тут переговариваться не с кем.

— Миссия по спасению исчезающих видов марулинов, мадам, — ответили со смехом. — Вы же прекрасно знаете, кто тут может случиться в данный момент в эфире.

— Спасибо, у нас пока полный комплект, лишних членов экипажа нет, — ответила Шила. — Но можем подыскать вам пилота, если хорошенько заплатите. Чем, собственно, обязаны?

— Да так, хотелось поболтать, — пришел ответ. — На станции все службы пока парализованы. Так что с ремонтом у вас могут случиться проблемы, как и со снабжением. С другой стороны, что найдете для ремонта, можете взять бесплатно, так сказать, спишется на военные действия.

— Спасибо за информацию, — уныло ответила Шила. — Облом не приходит один. Вы ракет нам не подкинете? После боев у меня всего три штуки осталось.

— У нас не магазин, мадам, — ответил оператор, явно потешаясь над ситуацией.

— А вы спишите на боевые действия, — нагло огрызнулась Шила.

— Какой нужен стандарт? — уточнил оператор.

— 18-154-АУС, — ответил Краппс. — Семнадцать стартовых гнезд.

— У нас нет ракет под такой контрольный разъем, — ответил оператор, — мы же используем военную технику. В лучшем случае 17-152-БРРА.

— А это что за разъем? — поинтересовался Ося. — И что за софтина в рыбках?

— Обижаете, все местное, — оператор явно веселился. — Я запрошу руководство, может, чем и помогут.

— Спасибо и на том, — закончила связь Шила.

На станции все оказалось еще хуже, чем мы полагали. Ангар, где мы находились, от штурма пострадал преизрядно. Внутри находился какой-то корабль по возрасту ровесник моего дедушки. Сам по себе корабль не пострадал, но он попал сюда явно по причине переоборудования и находился процентов на тридцать в разобранном состоянии. Так что места для нашей "птички" нашлось в самый притык. После некоторых усилий удалось проникнуть в "большой мир" станции. Но и тут нам не повезло. Ближайшие склады снабженцев оказались заполнены какими-то электронными потрохами, которые никак не относились к системам "Бурундука". Инфраструктура станции пребывала в совершенно нерабочем состоянии, так что не то чтобы некому было доставить нам необходимые запчасти, их просто невозможно стало найти. Немного потерзавшись угрызениями совести, мы с Осей пошли на обследование реконструируемого корабля. Около главного входного шлюза имелись следы не слишком сильного сопротивления, а внутри корабля у пробитой двери покоились останки какого-то прежде разумного существа.

— Похоже, охрана или кто-то из местных жильцов, а может, квартиросъемщиков, — подвел я итог осмотру.

— Уже бывших, — согласился Ося. — Так что место можно считать необитаемым.

Внутри корабля еще кое-где нашлись следы зачистки и дополнительные два три. Бегло осмотрев внутренности космической калоши, мы с Краппсом разделились. Краппс пошел в технические отсеки осмотреться на повод наличия полезных запчастей. Я же изначально пошел с Краппсом больше в роли боевой поддержки, теперь же решил из любопытства посмотреть, что за корабль мы посетили. Недолго думая, я направился в боевую рубку. Корабль был не слишком большим, так что ходовая, она же боевая рубка состояли всего из четырех рабочих мест. Почти вся аппаратура оказалась на месте. Кое-что было раскрыто и разобрано, но в целом это касалось скорее вспомогательных систем. Кресел для пилотирования насчитывалось целых два, и одно из них я тут же занял. Понукаемая мной система корабля неохотно запустилась. Несколько минут я боролся с сообщениями об отказах, отсутствии блоков и необходимости пройти диагностику поврежденных цепей. В конце концов, я пробрался к сути. Корабль действительно весьма долго пожил на этом свете. Надпространственных двигателей тут не наблюдалось, как и каких-либо зачатков сенсор-приводного подключения к системе управления. Главные орудия оказались демонтированы, как и большинство оборонительных систем с орудиями среднего радиуса поражения. Энергоустановка явно пребывала в стадии апгрэйда, и система пессимистично выдала информацию о том, что мощность недостаточна даже для пуска диагностических контуров двигателей. Успокоив систему отказом от взлетных тестов, я продолжил знакомство с кораблем. По большому счету ничего интересного тут не оказалось, кроме возможно ракетных пусковых установок. Ракеты в них отсутствовали, но вот полезность их этим не ограничивалась. По крайней мере, в спецификации к установкам числился стандарт ракет с аббревиатурой БРРА. Хоть цифры в классификации ракет и не сходились с нашими, начинка явно могла помочь алурсианскому разведчику подружиться с изделиями местных умельцев. Дело оставалось за малым — найти местные ракеты. На обратном пути я прошелся по жилым отсекам экипажа. Две каюты имели разнообразный набор дыр дверях и несвежий труп внутри. Беглый осмотр ничего слишком ценного не обнаружил, оружие местных жильцов меня мало интересовало, по крайней мере, перспектива таскаться с ним меня не прельщала. Немного подумав, я поднялся на капитанскую палубу, которая находилась особняком от кают прочего экипажа. На палубе оказалось две заблокированных двери. Одна явно указывала на то, что это — жилье капитана, вторая же никакими значками отягощена не была. Знаю, что не хорошо, но уж очень хотелось ознакомиться с обстановочкой капитанской каюты. Ломать двери совершенно не хотелось, по этой причине я вернулся в ходовую рубку, куда вел прямой трап. Поковырявшись в системе, я смог активировать систему экстренного доступа.

Странным мне показалось то, что капитанская каюта открылась, а вот по поводу соседнего помещения система выдала доступ исключительно по идентификации. И такой доступ имели всего два члена экипажа. К моему сожалению ни одного из них живьем тут не наблюдалось. Немного подумав, я связался с Анной. Узнав суть проблемы, она пообещала помочь. Пока я налаживал канал связи, на борту корабля появилась Шила, сразу направившаяся на капитанскую палубу. И процесс вскрытия системы доступа в закрытую каюту пошел полным ходом. Я наблюдал работу Анны на развернутом голографическом экране, сидя в кресле пилота.

— А неплохая хатенка у местного кэпа, — сказала вошедшая Шила. — Да и поживиться там кое-чем удалось. В общем, ребята имели неслабую заначку на черный день.

— Слушай, а тебе это не кажется банальным грабежом? — спросил я, указывая на шкатулку, явно кричавшую о капитанских запасах.

— Ты думаешь, что парню, который лежит дохлым в своей кроватке, это понадобится? — удивилась Шила. — Он промолчал, когда я спросила, нужно ли ему это.

— Ты становишься циником, — покачал я головой, не найдя что ответить.

— Стала привыкать, глядя на тебя, — фыркнула Шила.

Пока мы вели беседу перед открытой шкатулкой, Анна закончила обман системы, и двери каюты сдались на милость хитреца.

Мы с Шилой в нетерпении ожидали окончания процесса выравнивания внутреннего давления. Уже перед самым окончанием процесса я уловил какие-то звуки.

— Это что такое? — удивилась Шила. — Как будто кто-то скулит.

— Похоже, в закрытой каюте остался кто-то живой, — предположил я.

— Чего же они раньше там молчали? — недоумевала моя капитанша.

— Появилась атмосфера, а вместе с ней и звук, — ответил я. — А может, они просто боялись, и перед самым моментом открытия не выдержали нервы.

Внутренняя дверь открылась, вызвав всплеск тихих вскриков. Мы с Шилой осторожно шагнули внутрь. Сидя на полу каюты на каких-то подстилках, на нас смотрели две живые души. Обстановка каюты богатством не блистала, но внутри оказалось все необходимое для поддержания жизни. Два едва одетых существа, обнявшись и трепеща, взирали на нас.

— Кто это? — указал я на нашу находку.

— Мне кажется, что это — турруты, — ответила Шила.

— Я видел туррутов, — не согласился я. — Они не такие.

— Это — еще дети, — ответила Шила. — Девочки, похоже, совсем на пороге взрослого преображения.

— Ты о чем? — не понял я.

— У туррутов дети проходят несколько стадий взросления, — нехотя пояснила Шила, — после завершающей у них появляются необходимые для размножения органы, и они становятся пригодными к спариванию и вынашиванию потомства.

— У меня есть дурные догадки о том, что эти девочки тут делают, — невесело высказался я.

— Похоже, ты прав и мы видим один из немногих случаев рабства, — согласилась капитанша. — Вернее не совсем так. Девушек, скорее всего, продадут какому-нибудь толстосуму, он ими попользуется какое-то время и просто выкинет на улицу. Ну а там у бедняжек окажется не так уж и много шансов нормально устроиться.

— Не понял, это типа лишения девственности? — уточнил я.

— Не знаю, о чем ты, — посмотрела на меня Шила. — Первые попытки взрослой жизни юной половозрелой девушки для туррутов — сильнейший наркотик. Тело девушки избавляется от детских гормонов, перерабатывая их во взрослые. Продукты распада гормонов и есть тот самый сильнейший наркотик. Его, конечно "добывают" всякими путями, но самым правильным и приятным употреблением считается естественное. Кроме того, получающий этот наркотик по слухам получает и несколько полноценных лет жизни, омолаживая свой организм.

— Ты-то откуда это знаешь? — спросил я удивленно.

— Да попадала как-то под гребенку, — ответила Шила, видимо вспоминая не слишком приятные моменты детства. — Меня загребли бандиты, ошибочно посчитав за девочку-туррута.

— У них глаза были не в том месте? — удивился я, осмотрев Шилу. — Что потом-то произошло?

— Не знаю, что там с глазами, — усмехнулась Шила. — Нас отбили шахтеры, пустив разбойников в расход. Я даже приняла участие в боевых действиях, покалечив одного из пиратов.

— Ладно, что делать-то будем? — я автоматически почесал рукой затылок шлема.

— Бедняжек надо передать воякам, — ответила Шила. — Там появятся хоть какие-то перспективы выжить. В противном случае девочки просто сгинут в этом бардаке.

* * *

Через двое суток мы закончили ремонт "Бурундука". Краппс пристроил вместо поврежденных фрагментов брони немного отличающиеся, но с натягом подходящие для нашего корабля броневые компоненты от стоящего в доке торговца. Фрагменты брони немного уступали алурсианским, но все же давали хоть какую-то защиту корпусу в отличие от разбитых. Нужно сказать, что повозились мы изрядно, но в конце нас ожидал сюрприз. Вояки с барского плеча отстегнули нам десять ракет. И пусть это были параганские ракеты, но они относились к военным изделиям, а не сделанным на коленке в каком-нибудь захламленном ангаре. Кроме того, тринадцать ракет имеют кое-какие неоспоримые преимущества перед тремя. Осталась лишь проблема адаптации их к нашему управлению. В прочем, выход и тут наметился: у нас под боком валялся целый бесхозный корабль, и нужные запчасти на нем однозначно присутствовали. С программой управления Анна без проблем могла разобраться и позднее. А нам нужно было спешить, пока параганские вояки не перекрыли подступы к аномальной системе. Обнаруженных на разбитом корабле девочек удалось приспособить обслугой одному из недавних боевых товарищей, участвовавшем в запомнившемся рейде по спасению пленных. Он оказался владельцем сети кафе, которые еще нужно было привести в порядок. Выбор был, конечно, не из самых пафосных, но все же он казался получше, чем лапы местных пиратов.

В общей сложности через три дня после снятия "бриллиантовой" блокады мы покинули "Дорогу в ад".

Девять

Как я и полагал, параганских военных притащила Шила. Могло статься, что кто-то еще рано или поздно сделал бы это, но шансов у этого "статься" могло образоваться больше за "поздно", чем за "рано". По большому счету лично мне повезло. Могло попросту не состояться той встречи со странным кристаллом, попытавшимся и практически поломавшим мое ментальное сопротивление, но давшим нам отсрочку. Много что могло произойти или не произойти, но это уже была бы другая жизнь другого Сергея.

Ну а теперь мы ломились в нужную нам систему планет на всех доступных "Бурундуку" парах движков реального пространства. Терзать надпространство я не решился. По информации Шилы и Анны все параганские военные корабли шли к "Дороге в ад" исключительно на двигателях реала, скорее всего, вблизи аномальной зоны в надпространстве творилось нечто невообразимое. И пока флот параганцев, прибывший на борьбу с пришельцами, оставался у станции, мы имели реальный шанс попасть к аномальной зоне без лишних помех. Впереди у нас прогнозировалось без малого трое суток практически полного безделья. Таким образом, у нас выдалась неплохая возможность обменяться информацией, ну а конкретно мне не помешало бы и хорошенько выспаться.

Купание тела и генеральная помывка верно послужившего костюмчика стали первыми шагами, что я сделал, попав на "Бурундук" после скитаний по станции. Во время же перехода к аномальной зоне, я с наслаждением проводил время в одном тоненьком комбезе. Тело отдыхало, но иногда я ловил себя на чувстве ужасной незащищенности, требующем немедленно облачиться во что-нибудь существенное.

Как ни пытался я узнать собранную экипажем "Бурундука" информацию, сначала мне пришлось рассказать о своих "приключениях" на станции. Не скажу, что воспоминания давили на меня, но и ничего романтического я в них не находил. Даже геройские сражения с захватчиками совершенно потеряли смысл после "беседы по душам" со странным кристаллом. В конце концов, экипаж посчитал, что узнал достаточно, и началось совместное повествование их части истории.

После нападения на спиральное построение пришельцев "Бурундук" направился в сторону аномальной зоны за помощью военных. Во время "сражения мух" корабль получил на удивление мало повреждений, а новые орудия главного калибра дали ему неоспоримое преимущество перед другими малышами. Шила, исполнявшая в том бою роль пилота, по праву гордилась двумя сбитыми кораблями противника. Кем бы ни были пришельцы, к новичкам ни один из них не относился. Трое с половиной суток корабль шел к расположению военных, благо, их местоположение секретом не являлось.

На подступах к аномальной зоне моих друзей, правда, чуть не обстреляли, но, в конце концов, Шила убедила вояк, что ее информация важна. А после передачи ролика сражения пришельцев с пиратами и атаки станции с помощью спирального построения военные развели бурную деятельность. Что там превалировало защита отечества или просто желание подраться, сказать трудно, важен результат.

По понятной причине Шила увязалась за вояками в обратный путь. Вояки совершенно не возражали и даже предложили Шиле посетить флагман для пояснения некоторых моментов. Так ли это было или нет, отношения с вояками портить не хотелось и Шила, воспользовавшись услугами челнока, перебралась на флагман. Отпустили ее обратно приблизительно за шесть часов до подхода к станции.

На борту флагмана ее сначала несколько раз допросили с пристрастием, затем она дважды поясняла некоторые моменты записи, а потом просто болталась между комнатами отдыха экипажа и своей каютой, периодически уточняя какие-то мелочи. Назвать такое времяпровождение веселым стало бы глупостью, хотя параганским военным и позволялись вне вахты и боевой обстановки некоторые вольности. Да и экипаж флагмана, к Шилиному разочарованию, оказался практически полностью параганским, с мизерными примесями туррутских специалистов. И хоть параганцы относились к гуманоидам, привлекательных сторон в них Шила найти так и не смогла. Лишь пару раз ей удалось увидеть гуапарда и еще какого-то неизвестного вида разумного.

По причине ограниченного допуска и отсутствию на борту силуки главным развлечением стали разговоры. И вот чего, а разговоров ей с лихвой хватало на год вперед. Истосковавшиеся по новым "лицам" вояки с удовольствием слушали ее байки и рассказывали свои. По сути, на их основе Шила и составила представление о творящихся в околозонном пространстве событиях. Несомненно, все эти информационные кладези нужно было делить по большей части на обычные байки, по меньшей части на непроверенные сведения и уж совсем невидимой частью на реальную информацию. К последней совершенно точно относилось утверждение, что периметр аномальной зоны жестко контролируется параганскими вояками. Из остальных категорий удалось сложить приблизительно следующее.

Основная причина столь жесткого контроля пространства аномальной зоны оказалась банальна. Никакого альтруизма по использованию опасных находок вояки не испытывали, они лишь пытались осуществить право первой ночи в отношении этих находок. К сожалению военных, продвинулись они не слишком далеко. По непроверенным данным причины топтания на месте выглядели по-разному, но одной из основных неприятностей совершенно точно можно было назвать бесследное исчезновение в зоне нескольких исследовательских кораблей. Второй причиной стояло острое нежелание даже в самой малости делиться с кем-то возможными секретами зоны, из-за чего привлечение сторонних специалистов не приветствовалось. Несомненно, у военных в запасе лежала еще парочка веских причин, но о них оставалось лишь догадываться.

И, как обычно случается, такое место пусто не бывает. Любыми правдами и неправдами в зону пробирались всякого рода "сыны удачи". Судя по транспортным средствам, большинство из них являлось исключительно внебрачными детьми той самой удачи, но изредка эта привередливая дама все же улыбалась. Редкие счастливчики вытаскивали из зоны что-то по-настоящему опасное, технически потрясающее или просто ценное. Находки классифицировались именно в таком порядке потому, что чаще всего блудным сынам удавалось найти в зоне какое-то вооружение.

Весь экипаж флагмана до сих пор на все лады обсасывал недавний случай, когда одной древней калоше "сынов удачи" с многочисленными приставками "пра" перед словом "бабушка" удалось практически полностью уничтожить современный параганский эсминец и надолго вывести из строя легкий крейсер вояк. Негодяя все-таки нагнали и, душевно нашпиговав лазерными импульсами, осмотрели. На борту кроме чудом уцелевшего и совершенно невменяемого артиллериста удалось найти кое-какие интересные вещицы. И хоть большинство из их них не вызывало уверенности в зональном происхождении, стоили они подороже старого корыта, на котором перевозились. Помимо обнаруженного барахла военным посчастливилось отыскать в одной из пусковых шахт совершенно незнакомого типа ракету, парой родственниц которой, судя по сохранившимся записям, и были атакованы корабли патруля. Ракета и оказалась для вояк самым главным призом. Обладая совершенно феноменальной верткостью и живучестью, граничащей с интуицией, она могла совершить прорыв в вооружении параганских кораблей. К сожалению, ракета самоликвидировалась при попытке демонтажа боевой части. Из предусмотрительности мероприятие проводилось не на флагмане, где базировалась научная группа, так что погиб лишь устаревший транспортный корабль с парой специалистов и экипажем.

Самым частым вместилищем трюмов задержанных патрулями корабликов являлось всякого рода вооружение и технические устройства, явно демонтированные с кораблей неизвестных цивилизаций. К сожалению ученых, принцип действия оборудования в большинстве случаев оставался неизвестным, как и его функциональные особенности, и случалось это, очевидно, ввиду неполного и непрофессионального демонтажа устройств дилетантами. Ну и, естественно, масса различного рода находок гибла с прорывавшимися на большую землю "сынами удачи", так и оставшись неизвестными.

В итоге девиз военных мог звучать приблизительно так: "Там, несомненно, что-то есть, но вам туда не нужно".

— Что говорят о трудностях исследования и проникновения? — спросил я.

— Всякую чушь, от мифических кораблей-монстров, уничтожающих все попадающее в радиус их досягаемости и до какого-то поля неподвижности, где якобы застревают любые космолеты, — ответила Шила. — Из более вероятных баек внутри зоны присутствуют некие станции-склады, напичканные оружием, оборудованием, а вместе с ним и ловушками, встречаются брошенные и под завязку набитые мертвецами совершенно неизвестные корабли, по которым бродят боевые системы, типа киборгов. В общем, всякое разное, находящееся между сказками и откровенным бредом.

— Ну не так уж все это маловероятно, — раздумывал я. — Все перечисленные вещи вполне могут иметь место. В любом случае ни одну из этих баек не стоит скидывать со счетов. Кто-то что-то еще может добавить?

— Я пробовала активировать надпространственный двигатель в районе дислокации военных, — сказала Анна. — Он запускается, но картина надпространства там очень запутанная и постоянно меняется, я бы вряд ли смогла вести толково даже контроль за проложенным курсом.

— Двигатель во время пуска вышел в режим, — дополнил Краппс. — Так что практически погружение в надпространство возможно, по крайней мере, на границе зоны, где стоял заслон вояк.

— Интересная информация, — отметил я. — Но в любом случае нужно будет посмотреть на месте.

Вывесив все возможные щиты "Бурундук" крался к цели своей миссии. Параганские военные оставили кое-какие корабли для патрулирования зоны, но сеть выглядела изрядно дырявой. Наши шансы проскочить незамеченными казались близки к золотой сотне процентов. И хоть картина не виделась полностью из-за использования лишь пассивных режимов сканирования, появилась ясность, что периметр аномальной зоны имеет не слишком ровные очертания, и границы эти довольно сильно "плавают".

На некотором удалении за параганским кордоном обнаружилась сеть каких-то малых объектов, судя по логике, наблюдательных станций. Военные весьма серьезно отнеслись к вопросу охраны периметра, так что после их возвращения обратно выскользнуть станет значительно труднее. В этом случае помог бы уход в надпространство, но в такую возможность я верил мало. Иначе число выскользнувших, явно исчислялось бы не считанными единицами. Вояки, наверняка предусмотрев такой срюк, заняли позиции у границы, где такая возможность напрочь отсутствовала. В итоге все решала скорость космолета в реальном пространстве. Нарушителя обычно перехватывали, пока он не достиг зоны уверенного погружения в надпространство.

— Да, что-то мне подсказывает, что толку алурсианским воякам от маяков не обломится, — размышлял я вслух, рассматривая сеть станций слежения. — По крайней мере, скакнуть внутрь системы за кордоны они вряд ли смогут.

— Остается вариант пассивного наблюдения за пространством, — отозвался Краппс. — Алурис сможет с их помощью собирать сведения. В любом случае, нам стоит сделать то, за что нам обещали заплатить.

— Ну, так мы и сделаем, — согласился я. — Не зря же таскали эту груду оборудования на борту.

— Обратно можно попытаться проскользнуть, используя "плавающий" режим зоны, — высказалась Шила. — Во время расширения можно подойти к краю, а по "отливу" на всех парах ломануться наружу, вполне можно достичь зоны уверенного погружения в надпространство.

— Наблюдение интересное, — похвалили я. — Жаль, что не можем выверить динамику уменьшения помех надпространства в соответствии с удалением от зоны. Нас элементарно обнаружат по следу возмущения в пространстве. Ладно, всем на боевые посты, мы достаточно увидели, начинаем операцию. Может, успеем выскользнуть до возвращения основных сил, хотя что-то мне подсказывает, что эти мечты совершенно несбыточны.

* * *

"Бурундук" без помех продвигался в сторону аномальной системы. Редкая сеть параганских военных кораблей не смогла заметить нарушителя. Вскоре стали попадаться "бусины" системы слежения. Принципиально их сенсоры не отличались от корабельных, разве что в активном режиме сканирующие посылы оказались немного слабее. Тем не менее, сетка этих "бусин" оказалась опаснее корабельного оборудования патрулей, по причине отсутствия паразитных шумов развернутая сеть имела более высокую чувствительность. Кроме того "бусины" системы слежения по космическим меркам оказались рассыпаны довольно плотно, но до поры до времени нам удавалось пройти в оставленные ими дырки пространства. Имелся довольно высокий шанс, что нас обнаружили, а отсутствие погони могло говорить лишь о принципе "всех впускать, никого не выпускать".

— Шерш, "бусины" становятся все плотнее, — высказала Шила свое наблюдение. — Нам придется проходить в зоне прямого оптического распознавания.

— Скорее всего, это начало их полосы слежения, — ответил я. — Если предположить, что они блокируют в большей степени выход из аномальной системы, то нарушителя желательно обнаружить на самых дальних подступах, чтобы увеличить время перехвата.

— Ты хочешь передать на память нашу картинку в банк данных параганских нарушителей? — уточнила Шила. — Проникся к ним любовью?

— Шила, в том банке практически все граждане-пираты, — ответил я. — А если учесть, что все параганцы в той или иной мере — пираты, то в банке данных состоят все параганские граждане.

— Но далеко не все из них посещали аномальную систему, — подчеркнула Шила. — Я бы проделала дырочку пошире посредством уничтожения пары-тройки "бусинок". Перехватывать не будут, а вот четкой картинки им уже не получить.

— Давай, — согласился я, слегка увеличивая скорость. — Ты сможешь снять цели на таком расстоянии?

— Шутишь? — засмеялась Шила.

Проделав прореху из трех наблюдательных "бусин", "Бурундук" совершил рывок на трети мощности в сторону центра системы. Погоня отсутствовала, что подтверждало мои рассуждения о контроле периметра в сторону выхода. Приблизительно через полчаса мы погасили скорость относительно системы до безопасной. В отличие от постоянно подчищаемых систем Алуриса или Маятника, в закрытой системе роились кучи разного хлама, делавшего передвижение по ней весьма некомфортным.

— Кэп, мы уже внутри сферы задач, — сообщил Ося. — Можно выставить первый маяк.

— Давай, — согласился я, снижая скорость. — Только собирай в трюме, готовое изделие активируем и вытолкнем. И не нужно мне рассказывать про технологию сборки и невозможность пройти тестовые программы в условиях трюма. Если не запустится, тогда и выйдешь в "открытку" для наладки на месте. Тут не совсем тот курорт, что мы представляли себе.

— Да не особенно и хотелось, — буркнул Краппс.

Пока мы добирались до закрытой системы, Краппс провел некоторые подготовительные работы по сборке изделий. К сожалению после устранения последствий обстрела "Бурундука" наемниками, по стечению обстоятельств сородичами Шилы, оба ремонтных робота пребывали в полуфункциональном состоянии, и от греха подальше Ося загнал их в транспортные ниши до полной "промывки мозгов". Из-за этого окончательная отладка первого из маяков, густо "смазанная" плохо переводимыми комментариями нашего механика, заняла минут с двадцать. Худо-бедно, первое изделие алурсианской шпионской мысли вышло на тропу информационной войны. Еще минут пятнадцать-двадцать изделие производило ориентировку и привязку к местности, выдав по окончании требуемый нам сигнал. Получив условное подтверждение, маяк приступил к исполнению обязанностей.

— Ну, если мы не ошиблись с координатами, деньги нам заплатить уже есть за что, — жизнерадостно подвела итог Шила. — Прямо на душе легче стало!

— Ты еще санузел посети, тогда совсем легко будет, — хмыкнул я. — Бизнесвумен, так через так. Нам всего-то осталось вылезти живьем обратно, а потом бы еще и деньги получить.

— Фу, матросня неотесанная, — фыркнула Шила, — гордо прошествовав к своему креслу.

Сборка и наладка второго маяка проходили по проверенной схеме. Изделие вышло в космос и начало процедуру привязки. Я рассеянно обозревал кусок космоса в направлении центра системы с помощью аппаратного комплекса "Бурундука".

— Сергей, возмущения пространства: орбита на двести восемнадцать, ось на три единицы, — привлекла мое внимание Анна. — Нарастает гравитационное смещение. Возможно, какие-то аномальные помехи, если нет — по стандартной классификации корабль класса крейсер.

Первое, что я, совершенно не задумываясь, сделал — активировал все возможные экраны. Уже в режиме экстренного разгона, набирая скорость для удаления от предполагаемого объекта, я визуально нашел указанный лоскут космоса. В оптическом диапазоне, как и в большинстве других, он оставался девственно чист. Но гравитационные характеристики этого лоскута говорили о присутствии там довольно тяжелого объекта, и этот объект довольно шустро приближался к месту нашей недавней "парковки". Тем временем, установленный нами маяк произвел привязку к местности и выдал сигнал, поставив точку в нашем сотрудничестве. Через пяток минут после нашего чрезвычайно спешного отбытия пространство вокруг маяка стало искриться и подрагивать, как будто фея в детском фильме собиралась надругаться над тыквой. Через несколько секунд спецэффектов маяк перестал подавать признаки жизни.

— Что-то отказало, — доложил ничего не подозревавший Ося. — Надо бы проверить.

— Работа сделана, отчет получен, — ответил я, немного подправляя траекторию в сторону центра системы. — А нам самое время линять, мне слишком хорошо известны эти спецэффекты.

— Вот это махина! — не удержалась Шила.

Недалеко от маяка начала проявляться "туша" боевого корабля, как будто всплывшая из моего кошмара. Маскировочное поле сходило с него, как изморозь с нагреваемого стекла. Маяк, как мошка, втянутая пылесосом, нырнул в открытый шлюз.

— Главное, чтобы не за нами, — прошептал я. — Мы — маленькие и невидимые пылинки на лице модницы по имени Вселенная. Нас даже не нужно сдувать, мы сами улетим с первым же ветерком.

— Что с тобой, Шерш? — удивилась Шила.

— Я боюсь, — честно признался я шепотом. — Я слишком хорошо знаю, что это за корабль, и ему тут явно не место. Плохо, если он вышел из сражения поврежденным и восстановился позднее. И уж совсем отвратительно, если он совершенно цел.

— Ты воевал с такими раньше? — уточнила Шила шепотом.

— Нет, я видел записи этих баталий, — ответил я так же шепотом. — И поверь мне, нам в тех боях не место. Нам и тут совершенно не место, а этому реликту тут уж точно не время.

— Маяк-то уцелел, — сказала Шила. — Значит не так уж он и крут.

— То, чем накрыли маяк, называется "генератор сдвига", — сказал я. — Импульс накапливает в определенном пространстве, окружающем подвергшийся атаке объект, энергию определенной направленности. Энергия при соприкосновении с объектом начинает активно менять физические законы в ограниченном пространстве. Фактически, на некоторое время ограниченное пространство в каком-то смысле выпадает в другое измерение. В первую очередь погибают живые формы, и выходит из строя аппаратура. Неживые материальные конструкции, как правило, практически не страдают.

— У нас же есть защитные экраны, — не унималась Шила.

— Вот у тех, кто противостоял этим монстрам, были соответствующие щиты, — ответил я. — А "Бурундук" после такого попадания останется грудой бездушного железа, на котором даже кофеварку не запустить будет.

Крейсер вольдов медленно накрывался маскировочным экраном, уходя куда-то по касательной к вращению аномальной планетной системе. Не знаю, почему он не заинтересовался нашим кораблем. Возможно, наши экраны сбили его с толку, а может, пока он разбирался с маяком, мы вышли из зоны определения. Но уж точно сделал он это не из любви к живому и не по причине недостатка в мощности двигателей.

Снизив скорость до разумной, "Бурундук" продвигался в сторону центра системы. Так ничего и не поняв, Ося возился с последним маяком. Шила просматривала запись с крейсером вольдов. Я же сидел в полной прострации, скорее всего, испугавшись за весь вместе взятый экипаж корабля-разведчика "Бурундук".

— Сергей, ты в порядке? — спросила Анна по приватному каналу.

— Да, сестренка, — ответил я. — Мы все оказались на волосок от гибели. Причем мне кажется, было бы это не слишком приятно и быстро. Не знаю от чего, но во мне кричит мысль, что такого просто не может быть. Это мне просто приснилось!

— Тогда приснилось нам всем, включая искусственный интеллект, который не спит, — возразила Анна. — Может, расскажешь? Есть возможность, что все встанет на свои места.

— Этот корабль принадлежит вольдам, — начал я. — Не могу сказать, кто они или что они. Могу точно сказать, зачем они тут. Их целью является освоение новых пространств. Не буду вдаваться в историю, эти редиски встретились с несогласием местных жителей. И война продолжалась чертовски долго.

— Что же тебя так поразило? — не поняла Анна.

— Судя по использованному оружию, этот монстр из первой волны, — сказал я. — Таких волн случилось, как минимум, три. По моим данным, по крайней мере, первые две успешно отбили.

— И случилось это пропасть, как давно, — догадалась Анна.

— Что же здесь делает этот реликт? — задал я сам себе вопрос. — Почему он не ушел в родные просторы, как это сделали все корабли вольдов? Не уверен, но мне кажется, что ему для профилактики необходимо периодически погружаться в среду привычных измерений. Хотя, что мы знаем о вольдах?

— Может, его маскировочное поле и есть погружение в привычную среду? — предположила Анна.

— Нет, в таком случае мы не смогли бы зафиксировать его массу, а он — наш маяк, — ответил я. — Это, как погружение в надпространство, по сути — потеря физической связи с эти миром.

— Остается единственное разумное объяснение, — подвела итог Анна. — Он не может отсюда уйти.

* * *

С момента пересечения защитного периметра параганских военных прошли приблизительно сутки. А после встречи с вольдовским крейсером прошло часа три. Экипаж находился на боевых постах. Шила хранила молчание, видимо, все-таки впечатлившись видом и размерами крейсера. Может быть, масла в огонь добавили и мое отношение к этому объекту. Краппс по привычке что-то делал в своем хозяйстве. А мы с Анной внимательно наблюдали за окружающим пространством. Управление на "Бурундуке" значительно уступало разведчику КСС, погружение в виртуальную реальность системы корабля давало расширение обзора и восприятия, но все же совмещение живого сознания c аппаратурой осуществлялось на более слабом уровне. В отличие от корабля Содружества шансов упустить какое-то событие имелось значительно больше, да и усталость постепенно накапливалась, а вместе с ней постепенно уходило и внимание. Тут оказалась неоценимой помощь Анны.

"Бурундуку" пришлось значительно снизить скорость, потому что внутрисистемное пространство оказалось в буквальном смысле забито мусором. Чаще всего попадались обломки различныхо пород, но нередкими гостями оказывались и куски каких-то явно "рукотворных" конструкций. Создавалось впечатление, что система стала полем масштабного сражения. И, судя по присутствию крейсера вольдов, это вполне могло оказаться правдой. Ближе к центру стали встречаться густо напичканные обломками области, как будто что-то мешало останкам космолетов или каких-то конструкций разлететься.

Как и в случае с крейсером вольдов, первой объект, отличный от обычного мусора, заметила Анна. Весь экипаж, включая Краппса, встрепенулся. Но, поскольку объект оказался невелик, напряжение быстро спало, скорее всего, опасности он не представлял. Судить о целеустремленности движения объекта было бы затруднительно, по крайней мере, он не направлялся ни к одной значимой точке системы. Но находка отличалась от привычных обломков уже тем, что на ней наблюдались флуктуации энергии, присущие работающей аппаратуре.

— Относительно системы скорость объекта не велика, — проинформировала нас Анна. — Можно смело сказать, что он дрейфует. От объекта исходит ряд слабых кодированных сигналов. Возможно, это какой-то сигнал бедствия или позывной.

— Идем на сближение, — дал я распоряжение. — Шила, на всякий случай держи вооружение расчехленным.

— Ха-ха, — ответила наша капитанша. — Еще глупые указания будут?

Масса объекта оказалась приблизительно четыре-пять сотых от массы разведчика. В лучах бортовых посадочных прожекторов слегка вращалась спасательная капсула. Корпус капсулы искрился мириадами вспыхивающих искр. Похоже, что цвет он имел белый.

— Спасательная капсула, — высказала общее мнение Шила.

— Походит и на малый челнок, — дополнил Краппс. — Несколько пазов по бокам могут скрывать плоскости для маневрирования в атмосфере.

— Там могут и элементы вооружения скрываться, — возразила Шила. — Хотя, ты прав, больше походит все же на не такой уж и маленький челнок.

— Давно хотел спросить, почему на "Бурундуке" нет спасательных средств? — задал я глупый для ситуации вопрос. — Странно это.

— Ничего странного, — ответила Шила. — Дальний разведчик должен надеяться только на себя, даже если успеешь покинуть борт на капсуле, найти спасшегося у чертей на куличиках шансов с голый ноль. Так что такие средства спасения кораблю не нужны, лучше свободное пространство потратить на нужную или очень нужную аппаратуру. Кстати, если мы уже достаточно разбогатели, можем купить малюсенький внутрисистемный катер.

— На запросы ответов нет, — проинформировала Анна. — Активность аппаратуры не повысилась, челнок даже не попытался уклониться от столкновения.

— Жаль в трюм к нам не влезет, — огорчился Краппс. — Его бы осмотреть с пристрастием. Живых там, похоже, нет. А вот "железки" я бы покрутил.

— Есть идея, — подала голос Анна.

— Давай, дорогая, — подхватил я.

— Если освободить второй трюм и сложить разделяющие конструкции, можно будет состыковаться с этим кораблем, — высказалась Анна. — По расчетам место стыковки окажется внутри общего трюма, его даже можно будет герметизировать.

— Отличная идея, — обрадовался Краппс, тут же разворачивая схему стыковки. — Да, примерно десятая часть будет выпирать из общего трюма. Ага, а так теряем в динамике, нам, правда, это не важно. Центр тяжести смещается… Экран. Так, частично можно подправить на поддержание целостности конструкции…

— Ося в своей стихии, — подколола Краппса Шила. — Ты его что, интегрировать в схему "Бурундука" собрался?

— А. Это. Да. В общем, подходит, — очнулся Краппс. — Делаем так. Нижней частью двигательного отсека помещаем внутрь трюма, таким образом, будет доступ и к шлюзовому отсеку. Крепим штатно, плюс поддержка гравитационным захватом на случай перегрузки. В принципе, в такой сцепке мы сможем и приземление на планету со спокойной слегка разреженной атмосферой сделать.

— Ося, ты не перегрелся? — рассмеялась Шила. — Мы просто осмотреть его собирались.

— Вот и осмотрим, — не отреагировал Краппс. — Пойду маяк собирать. А вы пока прихватите его захватом, чтоб не улетел случайно.

Маяк Ося привел в живой вид быстро, мы его выкинули, но активацию решили произвести после крепления нашей находки в трюм. Честно сказать, конфигурацию трюмов ни разу не меняли, да мы с Шилой вообще при покупке упустили из виду проверку работоспособности этой функции нашего будущего корабля. На нашу удачу, Ося разобрался с этим вопросом довольно быстро. В основном, пришлось повозиться с запихиванием находки в объединенный трюм. Почему-то не догадались сразу попросить Анну. Правда, немного понаблюдав за нашими героическими потугами, она довольно быстро предложила свою помощь. В общей сложности на все перипетии ушло часа два с половиной. И после активации маяка Шила удовлетворенно подвела итог:

— Так вот, господа военные с Алуриса, поставленную задачу мы выполнили, маяки в оговоренных пределах установили. Один, правда, погиб смертью безвременной, но тут уж вина, извините, не наша. Кроме того, все подтверждающие коды с привязкой к местности у нас есть. За вами осталась самая малость — заплатить, о чем договорились.

— Браво! — наигранно выкрикнул я. — Пятилетку за три дня!

— Дурак, — спокойно ответила Шила с улыбкой. — Просто наслаждаюсь выполненной работой. Приятно знать, что нам должны денег. Неприятно понимать, что их еще нужно получить.

— Эй! Балаболы! Идите сюда, если обстановка позволяет, — пока мы шутили, Ося успел добраться до трюмов. — Штучка весьма интересная, я такой техники еще не видел.

Обстановка не слишком располагала к расслабленности, так что пустая рубка ни у кого не вызвала энтузиазма. Шила попыталась сжульничать, напирая на то, что у меня опыт, я же моментально прикрылся ее атакой на кристаллические корабли. Спор закончился жребием, который Фортуна подарила мне. Показав виртуальной Шиле в виртуальном пространстве свой виртуальный кукиш, я вывалился из системы корабля и со всех ног кинулся к трюму.

Зрелище меня несказанно поразило. Практически весь потолок сверкал драгоценными искрами в искусственном освещении трюма.

— Что это за материал? — поинтересовался я удивленно.

— Похоже на керамику, — ответил Краппс. — Скорее всего, корпус сделан из композитных материалов.

Стыковку челнока рассчитали таким образом, что в нижней точке до палубы осталось приблизительно с метра три пространства. От боковых же переборок расстояние насчитывало метров по семь-восемь. Будь аппарат чуть короче и шире, у нас был бы шанс полностью поместить его внутри "Бурундука".

Я с удивлением изучал поверхность. На ней четко выделялись различного рода выбоины и щербинки. Местами наблюдались довольно обширные сколы, но, как ни странно, не нашлось никакого намека на трещины.

— Что вскроем первым? Отсек для живого или неживого? — уточнил Краппс, видимо, обнаружив все необходимые для этого компоненты.

— Давай, попробуем к экипажу, — предложилл я. — Я знаю, что ты больше железом интересуешься, но мы с Шилой имеем все шансы умереть от нетерпения.

— Да ладно, — ответил Краппс. — Я тоже не лишен любопытства. В любом случае сначала стоит попробовать вскрыть шлюз через систему сервисного порта. Сломать всегда успеем. Что Анна скорее откроет, то и увидим в первую очередь. Если вообще получится сделать это.

На практике Ося дольше провозился с контактной группой сервисных разъемов, чем Анна с чужой системой. И, то ли так случилось, то ли Анна поддержала нашу с Шилой сторону, минуты через три контур шлюзового люка обозначился ярко синим цветом, как будто кто-то сделал по белому мрамору чертеж чернилами, раздался легкий всхлип, и люк с корпусом стала разделять щель. Люк съехал "вниз", образовав нечто похожее на горку для катания детей, если бы челнок лежал на боку. Ося без возражений уступил мне право проникновения на борт. И, поскольку вход обнаружился на высоте метров с пятнадцать, пришлось отключать по судну искусственную гравитацию, чтобы воспарить к нему.

Заглянув внутрь, я понял, что шлюзовая камера с трудом вместит мои габариты в броне. Первое, на что обращалось внимание в белом, кажущемся стерильным тамбуре, оказалась довольно большая панель. Панель показалась мне совершенно обычной: металл, пластик, элементы керамики. Все в какой-то блёклой, как будто выцвевшей, цветовой индикации. Глазу практически не за что было уцепиться среди этих едва расцвеченных тусклых значков. С некоторым трудом я разместился внутри переходного тамбура. Тут же один из значков налился насыщенным синим цветом, как бы приглашая нажать его. Отказываться я не стал. Люк довольно шустро встал на место, а в тамбуре постепенно стало набирать силу мягкое синее свечение, очень скоро перешедшее в довольно яркий свет с голубым уклоном. Спустя пару десятков секунд, свет притух до бледно-голубого, а на панели налился синим цветом другой значок. Не стоило иметь семи пядей во лбу для осознания следующего шага. Вместо открытия внутреннего прохода нажатие на предложенную "клавишу" вызвало некоторые метаморфозы. Небольшой кусочек переборки слегка засветился и, налившись сначала синей дымкой, приобрел глубину. В этой голубовато-синей глубине осветились несколько колонок значков. Картина выглядела очень красиво, как будто в толще воды плавали подсвеченные металлические фигурки.

— Минутку, Сергей, — раздался голос Анны. — Сейчас подберем. Так. Тут все просто. Это клавиша открытия двигательного отсека. Открываем. А тебе нужна фигура, похожая на приплюснутый восьмиугольник. С ним сопряжены формулы, счисляющие какие-то пограничные условия и связанные с ними преобразования нескольких переменных компонентов. Если хочешь, могу методом подбора выяснить, в чем там дело.

— Долго? — уточнил я. — Хотя, мне кажется, нет смысла. Не логично создавать пакости после фактического проникновеня на борт. Я пойду.

— Хорошо, — согласилась Анна. — Просто будь осторожен.

Я коснулся указанной Анной клавиши. В объемном экране опять сменились значки, теперь их стало пять рядов. Видимо, Анна подтвердила какой-то код, потому что значки растворились, экран стал терять свечение, а вместе с ним и объемность. В шлюзовом же отсеке начала прибывать какая-то жидкость. По большому счету жидкость вряд ли могла навредить, скорее я оказался не готов к такому повороту событий. И мои инстинкты попытались навязать телу свои понятия выживания. Порыв, правда, уподобился дуновению ветра, и я ждал остаток времени до наполнения шлюза, слегка посмеиваясь над своим секундным страхом.

— Все в порядке Сергей? — уточнила Анна.

— Да, тут какая-то жидкость заполняет шлюз, — ответила я. — Может быть дезинфекция, но мне кажется, что это естественная среда обитания хозяев. У тебя, кстати, есть в базе данных космическая раса, обитающая в водной среде?

— Есть шесть видов разумных, развившихся в жидких средах, — отозвалась Анна. — Ты уверен, что это вода?

— Не совсем, но больше всего похоже именно не нее, — ответил я, подключая анализаторы. — Вода тут тоже есть…с солидным набором примесей. В общем, я бы с большой натяжкой назвал это водой. Думаю, при необходимости искупаться я бы тут смог. Правда, потом стоило бы с пристрастием обмыться, чтобы одежду не перепачкать.

— Радиация в норме? — уточнила Анна.

— Даже ниже уровня фона моей планеты, — ответил я. — Еще присутствуют какие-то светящиеся фракции, возможно, микроорганизмы.

— Среди космических рас такого рода разумных не найдено, — подвела итог Анна. — Живущих в водородооксидной среде рас всего две. Обе существуют в условиях сильного тяготения. Фактически среда, которую ты называешь "вода" у этих рас имеет явно выраженную радиоактивную составляющую, обусловленную довольно значительной концентрацией воды на основе тяжелой составляющей водорода из трех молекул.

— Ясно, — подвел я итог. — Этот челнок им явно не принадлежит. Хотя внутри, возможно, и есть тяжелая вода на основе дейтерия, в принципе, и на Земле это редкостью не является.

— Как вариант такую жидкость могут использовать в виде антиперегрузочной среды, — подала идею Шила. — Я встречала как-то корыто с такими демпфер-системами.

— Так, давление нормализовалось, — констатировал я факт, — сейчас откроют люк, и увидим.

Заполнившая отсек жидкость слегка приглушила свет и обстановка стала более подходящей к слову "голубая мгла". Тут же мое тело ощутило присутствие силя тяжести, ощутимо превышавшей моё родное одно "же". Ходить в невесомости я уже более-менее научился, ходить же в водной среде — дело совершенно иное. Плавучесть моей брони оставляла желать лучшего, тем более при повышенной гравитации. Так что пришлось приноравливаться. И получалось не очень.

— Может, убрать тяготение? — предложила Анна.

— Хорошая идея, — поддержал я.

— Оставлю треть от твоего родного, — предложила Анна. — Чтобы не застревал в плотной среде.

С пониженным тяготением стало не проще, но привычнее, все-таки плавать я неплохо умел еще с детства. Внутренность челнока оказалась до неприличия маленькой. Видимо, основное пространство занимали системы жизнеобеспечения и двигательные установки или установка. А отсек, который можно было уверенно назвать "ходовая рубка", "спальня", "кают-компания", исключая лишь "санузел", оказался пуст.

— На борту нет никого, — сказал я немного разочарованно.

— Что совсем? — удивилась Шила.

— Сомневаюсь, что тут найдетсяь место, чтобы спрятаться от меня, — ответил я. — Осмотрюсь.

Осмотр двух прилежащих помещений ничего не дал. Вдаваться в их функциональные особенности я не стал, но спрятаться там было бы просто негде. Больше вариантов не осталось, и я направился к контрольной панели. Практически у самой панели я едва не стукнулся о какую-то едва различимую в толще жидкости штуковину. Приглядевшись, я обнаружил два почти прозрачных сооружения. По виду они напоминали половинки яичной скорлупы со срезанным приблизительно на пятую часть верхом. На ощупь "кресла" оказались прочными, более всего материал походил на стекло. Оторвавшись от исследования находки, я обратил внимание на низ "кресла". На дне "яичной скорлупы" находилась небольшая кучка, напоминающая перламутровые палочки и какая-то конструкция из нескольких обручей, соединенных прозрачными трубочками или проводами.

— Кто-нибудь имеет идеи, что это такое? — спросил я, зная, что Анна транслирует изображение с двух голографических камер моего снаряжения.

— Это как раз один из членов экипажа, — ответил Краппс. — По крайней мере, это очень похоже на останки. После разложения тела гуапардов остается немногим больше.

— Это кости? — удивился я.

— Да, — ответил Краппс. — Водные или вышедшие из воды существа, как правило, имеют хрящевые скелеты. После разложения наблюдается совсем немного останков, которые ты называешь "кости". Твердых останков может и вообще не остаться. А предметы искусственного происхождения — это, видимо, аппаратура для управления или поддержания жизни.

— Ладно, но где же тело? — удивился я. — Тут же нет мелкого зверья, способного съесть его.

— Во-первых, если довольно долго тело будет лежать в водной среде, всегда есть шанс, что оно растворится, — предположил Краппс. — Во-вторых, откуда ты знаешь, что тут нет системы поддержания чистоты? К примеру, вот эти светящиеся образования могут быть как специально разведенным для этих целей планктоном, так и какими-нибудь искусственными мини системами.

— Но это же абсурд, — не поверил я. — Если умрет член экипажа, то система уборки просто приберет его? Где же логика?

— Она может оказаться чужой, — ответил Краппс. — Вопрос настройки. Хотя, все может быть еще проще. Если эта система уборки посредством симбиотных микроорганизмов, то они могли за долгое время просто проголодаться или со смертью члена экипажа, труп начал выделять вещества, распознаваемые системой, как загрязнение.

— Жуть какая-то, — сказал я. — Анна, можно эту муть просто слить за борт?

— Думаю, что да, но не вижу смысла, — ответила Анна. — Лучше произвести какую-нибудь генеральную приборку. Сейчас заканчиваю доступ к системе, погоди немного, а лучше вообще покинь челнок на время, забери только управляющий обруч, да и останки тоже.

Человек я не брезгливый, так что стеклянные обручи с трубками и перламутровые палочки без проблем перекочевали в трюм "Бурундука". А через несколько минут Анна запустила процесс фильтрации заполнявшей челнок жидкости. Краппс тем временем занимался осмотром двигателей и энергоустановки, даже умудрился запустить несколько тестов.

— Что за движки? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Краппс. — Вот пытаюсь вычислить посредством тестовых процедур. Энергетическая установка тоже какая-то совершенно незнакомая, за нее я вообще молчу пока.

— Слушай, а на нем мы летать сможем? — задал я глупый вопрос.

— Скорее да, чем нет, — невозмутимо ответил Краппс. — Если Анна возьмется за сопряжение системы управления, я, возможно, разберусь, что тут к чему. В крайнем случае, есть вариант просто зарядить аккумуляторы челнока. На многое, конечно, в таком случае рассчитывать не придется, но по моим оценкам на стопятьдесят — двести часов заряда хватит. Это если не практиковать постоянные посадки-взлеты у поверхности планеты.

Совершив после генеральной приборки гидросферы по паре экскурсий на челнок, мы с Шилой слегка поутратили к нему интерес. Челнок явно намекал на двухместность, скорее всего, это оказалась не спасательная капсула, а что-то вроде малого корабля, хотя и первое совершенно отбрасыватьне стоило. Слишком уж непонятными показались нам ушедшие в вечность хозяева. Разложив по полочкам систему управления и все доступные данные, Анна с полной уверенностью констатировала тот факт, что этот челнок не способен к самостоятельным межзвездным перелетам. Даже не касаясь двигателей и энергетических систем, это стало возможно определенно констатировать по отсутствию на борту какой-либо сносной системы навигации. С большим натягом на кораблике можно было бы совершить недолгое путешествие внутри системы, к примеру, долететь до ближайшей планеты или слетать на планету с орбиты. Как ни крути, где-то обретался корабль, доставивший в эту систему челнок. Правда, не стоило сбрасывать со счетов и вариант, что этот корабль находится где-то рядом, в качестве красивых белых похожих на мрамор обломков.

В плане энергетического оснащения челнока и его двигателей Краппса постигло разочарование. Он так и не смог определенно сказать, что на нем установлено. Энергетическая установка походила на реактор термоядерного синтеза, но не имелось ясности, на чем он работает. Двигатели явно не использовали реактивную тягу, но работали и не за счет гравитационных полей. Более же сложные системы в челноке установить было попросту негде. К нашему недоумению, кораблик работал, но как он это делал, мы не понимали. Проведенные после зарядки накопителей энергии, испытания показали, что скорее всего, кораблик не слишком-то шустр, но это могло стать следствием отсутствия должной загрузки топливом энергетической установки. О системе управления, которую привела в чувство Анна, нужно сказать отдельно. Вся поверхность "кресла" оказалась своеобразным тактическим экраном. Создавалось впечатление, что хозяева аппарата могли одновременно смотреть во все стороны. Для нас же такая штуковина фактически становилась красивым предметом антуража. Из принципа, а может, от скуки, Краппс и Анна разработали и воплотили доступную нам систему управления, интегрировав некоторые блоки из запаса "Бурундука". Скорее для развлечения, чем для пользы дела Шиле разрешили совершить недолгий тестовый полет. К сожалению, кораблик по большей части оказался экзотической игрушкой, и мы уже собирались оставить его на произвол судьбы, когда произошла следующая встреча, на некоторое время заставившая забыть об этой находке.

* * *

— Обнаружен объект, — пришло сообщение Анны. — Расстояние тысячная секунды. Масса — полтора порядка от нашей.

Доклад мы дослушивали в процессе забега к боевым постам. Курс нашего космолета уверенно пересекался с курсом объекта. Но, судя по всему, нас или еще не заметили, или не спешили перехватывать. Столь ничтожная по космическим меркам дальность обнаружения оказалось результатом прохождения очередного поля обломков. А среди них встречались довольно немаленькие глыбы.

— Скорее всего, нас пока не заметили по той же причине, — предположила Анна. — Объект, несомненно, космолет. Но до сих пор каких-либо действий не предпринимал.

— Тогда и сваливать с его пути нам нужно очень аккуратно, — размышлял я. — Резкие изменения в курсе и скорости могут выдать нас с потрохами. Есть четкая картинка?

— Нет, — ответила Анна. — Слишком много мусора в районе.

— Давай понемногу и очень плавно подправляй курс, — предложил я. — Возможно, получится спокойненько миновать точку пересечения где-нибудь за кормой этого корабля.

Напряжение наших нервов росло вместе с уменьшением расстояния до объекта. Анна выдала картинку объекта с применением фильтра помех. Корабль имел внушительные размеры, и форма его казалась неуловимо знакомой.

— Сторожевик какой-то, — предположила Шила. — Для эсминца он как-то хлипковат. Нет, все-таки может быть и эсминец, все это условно, но явно не торгаш, слишком уж военная форма.

Анна максимально сгладила траекторию нашего движения, и мы теперь двигались непересекающимися курсами навстречу друг другу. Расстояние продолжало уменьшаться, "Бурундук" уже гарантированно вошел в зону поражения чужого корабля, но никакой реакции не наблюдалось. Мы, скрестив на удачу различные конечности, ждали прохождения самого опасного участка пути. И все же проскочить незамеченными не получилось. Корабль слегка подправил свое положение, сориентировавшись к нам фронтом. Анна тут же доложила о применении активной системы обнаружения. Пока мое сознание пыталось разобраться, что же в этой ситуации мне не до конца понятно, подсознание на полную катушку выдавало системе нашего корабля команды по изменению курса и скорости. Пожалуй, все понимали, что мы крепко попались, но паники на корабле не возникло. Шила активно ругалась, Ося молчал, Анна вместе со мной пыталась просчитать оптимальный курс, чтобы избежать столкновения с крупными обломками. Ни о каком бое и разговора не возникало, мы готовились достойно удрать.

Время тянулось, как капля меда, мне казалось, что именно эта задержка вот-вот и сгубит нас. И тут случилось невозможное. Внутри меня пробудилось давно забытое "воспоминание". В первый миг я даже не осознал, что произошло, просто на секунду я как будто вернулся в прошлое. Мой блок медицинского контроля и поддержки принимал сигналы оборудования КСС. Я успел остановить пуск ракет, благо Шила среагировала мгновенно, но не скачок практически на максимуме движков реала. "Бурундук" метнулся по рассчитанной Анной траектории. Нас спасло или чудо, или то, что называется искусственным интеллектом по имени Анна. В течение нескольких секунд мы умудрились обойтись без серьезных повреждений, а потом еще несколько минут гасили скорость и возвращались обратно. Несколько полученных незначительных повреждений оказались результатом столкновения с мелким мусором. Чужой корабль огонь так и не открыл.

Все встало на свои места. Пока мой БМКП обменивался кодированными сигналами с кораблем, я сложил все части головоломки. В какой-то сотне километров от нас дрейфовал эсминец КСС, и выглядел этот эсминец изрядно потрепанным: часть обшивки корпуса отсутствовала, не хватало парочки орудийных башен и куска в центре, что и делало его каким-то не совсем знакомым.

Связаться с тем, что осталось от модульного интеллекта корабля мне удалось далеко не сразу. Система постоянно сбоила. По всему судя, большинство блоков так и не восстановилось. После довольно долгого и сложного диалога нам предложили занять позицию, предписанную уставом для досмотра задержанного нарушителя. Мы могли не напрягаться и спокойно уйти, эсминец не стал бы преследовать, но я попросту не смог переступить через себя. Меня грызла необходимость прикоснуться к чему-то знакомому. Связь работала отвратительно, подтверждающие последовательности постоянно сбивались. МИ, наконец, принял решение провести связь посредством прямого включения.

По понятной для всех причине зайти на борт позволили только мне. Напрягать МИ на повод высылки бота я даже не пытался, воспользовавшись найденной нами "керамической" шлюпкой.

После прямого включения меня благополучно опознали, и МИ передал мне право командования. Проведя быстрый осмотр, я удостоверился, что экипаж эсминца полностью погиб. Ознакомившись детальнее с состоянием космолета, я понял, что командовать на нем практически нечем. Данные работоспособности систем показывали следующую нерадостную картину. МИ — пять целых восемь сотых процента. Энергоустановка — пятьдесят один с какими-то сотыми процент. Генератор биомассы — можно сказать, уничтожен. Двигатель реала — сорок три процента. Двигатель многомерности — уничтожен. Орудия главного калибра — два уничтожены, одно отсутствует, одно — пятнадцать процентов, между нами девочками, это может означить последний выстрел. Из защитных комплексов уцелел лишь один — восемнадцать процентов. На весь корабль — три ракеты ближнего радиуса действия для противоракетной системы. Целостность корпуса — шестьдесят семь процентов. Корабль побывал в какой-то серьезной переделке, возможно, с одним из действующих лиц которой мы недавно встречались. МИ работал со сбоями, сказывалось отсутствие должного количества биомассы на борту. Работающий на пределе оставшихся возможностей генератор биомассы не справлялся. В таких условиях МИ практически стал логической электронной системой, почти полностью утратив свою живую составляющую симбиоза. Можно сказать, что МИ смог сохранить только базовое ядро своей системы и программного обеспечения. Добыть в таких условиях какие-либо сведения о задании корабля, каких-либо ориентирах, не говоря уже о картах, оказалось совершенно невозможно. Корабль медленно и неумолимо погибал. Я ничем не мог ему помочь. Холодок беспокойства коснулся моего сознания и тихонько прошептал: "Еще неизвестно, повезет ли нам больше".

Живой осмотр практически неживого корабля много времени не занял. Состояние старого вояки оказалось даже более плачевным. В некоторые отсеки я элементарно не смог попасть. Боевая рубка полностью отсутствовала, как и часть жилых помещений. Мне удалось найти всего трех погибших членов экипажа, с которых я снял "жетоны", пополнив ими контейнер своей брони. Во всех осмотренных мной отсеках царил разгром. Из-за отсутствия гравитации обломки аппаратуры, куски герметика, обрывки различных кабелей и прочий мусор исполняли танец хаоса. В двух отсеках наблюдалась атмосфера, инициировавшая при каждом моем движении пыльные бури. По большому счету, делать мне тут было нечего. Воспоминания проснулись, ударили в голову и отхлынули, как ослабшая морская волна. Вид умирающего корабля удручал меня, как будто я наблюдал работы по снесению детского садика, в котором прошли лучшие годы моего детства.

Возможно, кипаж "Бурундука" и нашел бы что-то полезное на этом мусорном Клондайке, но у меня на это явно не хватало профессиональных навыков Краппса и корсарского взгляда Шилы. Двери помещения арсенала оказались намертво заклинены, по уже ставшей привычной традиции я, не слишком раздумывая, начал подрезать их своим "Дракончиком". Совершенно неожиданно рядом со мной вспыхнули четыре рубиновых луча, уверенно уткнувшихся в ключевые точки двери. Я почувствовал, что брыкаться уже поздно, но подсознание с кое-какими наработанными рефлексами думало совершенно иначе. В результате, немыслимо извернувшись, я прыгнул к потолку.

— Все зря, — пришла мысль. — Клоун с акробатическим уклоном.

Чуть позади меня над полом парил сервисный робот корабля и сноровисто вскрывал дверь арсенала. Странностью стал не этот "киборг" сам по себе, хоть по нему явно плакала какая-нибудь музейная полка Сожружества, странностью оказалось полное отсутствие какой-либо информации в базе МИ об исправных роботах на борту. Для уточнения я связался с МИ через локальную сеть терминала поста арсенала. Моя уверенность подтвердилась, МИ дал отчет по уцелевшему оборудованию, в котором не значилось "живых" роботов. Меня немного куснули сомнения.

— Прекратить операцию, — отдал я команду роботу на одной из рабочих частот.

Робот прекратил операцию, послушно убрав все резаки в корпус. В отличие от большинства роботов "Ботаника" этот бы показался более привычным для человека планеты Земля: корпус в виде сильно сплюснутого с полюсов шара, никакой текучести материала, хоть и плотно закрывающиеся, но все же традиционные лючки, из которых выходят инструменты и манипуляторы. Работяга явно вынырнул из далеких для Содружества довоенных лет.

— Продолжай, — отдал я команду. — Переходишь в мое прямое подчинение, подтверди.

— Полное подчинение 12/135/45/45856/45, - подтвердил робот, назвав кодовую последовательность моего штатного номера в системе классификации КСС.

— Есть ли на борту еще активные мобильные ремонтные модули? — спросил я, пока робот заканчивал вскрытие арсенала.

— Отсутствуют, — пришел лаконичный ответ.

В арсенал, похоже, угодил вражеский импульс. Как говорили в каком-то фильме, случился там "бага бум". Вторая положенная по уставу дверь выглядела серьезно "беременной". Пока я раздумывал, ломать ее или нет, робот, видимо, дал сервисный сигнал, и створки неуверенно дернулись, приоткрыв щель сантиметров в десять шириной, после чего с чувством выполненного долга заклинились.

— Братец-кролик, посвети-ка туда, — дал я распоряжение роботу.

На удивление робот все понял и просунул в щель два манипулятора, на которых вспыхнули маленькие, но яркие световые "пятачки". Первый же взгляд внутрь мне четко дал понять, что нам туда не нужно. Описывать следы хаоса под названием "пьяный литейщик" смысла не вижу. Наверное, эта картина и подтолкнула меня на малый шажок к мысли, что пора уходить. Напоследок я вспомнил про уцелевшие ракеты. Где они находятся, я даже не представлял. По этой причине решил поэкспериментировать, отдав команду роботу отыскать и переправить уцелевшие три ракеты к шлюпке.

Находиться на борту с каждой минутой становилось все тоскливее. И я, вернув МИ командование над кораблем, перешел на "керамическую" шлюпку. Некоторое время я сидел в "кресле-банке" и раздумывал на какие-то отвлеченные и отдаленные темы, вспоминая Землю и "Ботаник". Когда я вернулся в реальность, у борта шлюпки висел робот со стандартным транспортным контейнером на четыре ракеты. Контейнер оказался закрыт, но, судя по тому, что робот никуда больше не собирался, все три ракеты находились внутри. Отдав указание на транспортировку контейнера за шлюпкой, я на малой скорости направился к "Бурундуку".

Мы с Шилой сидели в кают-компании и разглядывали робота КСС, "керамическая" шлюпка покоилась на прежнем месте, Краппс пытался решить проблему адаптации ракет к нашему кораблю, а Анна тем временем вела "Бурундука" в сторону ближайшего небесного тела аномальной системы. Я специально не стал подключаться к виртуальной системе корабля, слишком уж печально было смотреть на удаляющийся эсминец. Постоянно откуда-то выползало чувство, что мы бросаем на произвол судьбы живое существо. Никогда бы не подумал, что во мне может оказаться столько глупых переживаний.

Через два часа Краппс вернулся, и мы открыли боевое совещание. Сначала бортинженер подвел итог установки ракет. Устройства оказались почти на треть меньше нашего стандарта, тем не менее, в пусковых шахтах они вполне нормально встали. Проблема обозначилась лишь в том, что ракеты не желали контактировать с системой корабля. Безотчетно я "потянулся" к ракетам. Последовал обмен кодовыми последовательностями между моим БМКП и ракетами, который я ощущал как несильный зуд где-то в районе задней части шеи. Спустя несколько секунд, все три ракеты выдали рапорты о состоянии. Вместе с ними меня захлестнула волна чужого желания настигнуть дичь, как будто рядом прыгали три щенка в надежде броситься за мячиком или палкой по моей команде. Все оказалось настолько необычно, раньше я даже не подозревал о таких возможностях, скорее всего, они являлись какими-то внештатными вариантами управления для экстренных ситуаций. "Погладив" и "отпустив" "щенков", я в пол-уха слушал Краппса, раздумывая о каких-то странных и совершенно нереальных встречах в этой аномальной системе. Управляющим импульсом, запустившим процесс сортировки фактов по полочкам, стало замечание Анны на тему размеров встреченных транспортных средств.

— Минутку, — перебил я диспут. — У меня есть кое-какие предположения.

— Давай, — пискнула Шила. — Выкладывай.

— У меня складывается странное впечатление, что чем дальше в лес, тем мельче партизаны, — выдал я, пояснив. — Чем сильнее мы углубляемся в систему, тем меньших размеров корабли нам попадаются.

— Это о чем-то говорит? — уточнила Шила.

— Не знаю, — честно признался я. — Возможно, это не так, и мы встретим большой корабль ближе к центру системы. Но мне кажется, что мои подозрения верны. Эта шлюпка, скорее всего, являлась спасательным средством на каком-то большом корабле, судя по месту встречи, размерами он был меньше вольдовского крейсера, но больше разбитого эсминца. Анна, проанализируй, пожалуйста, места встреч, размеры кораблей, их направления движения и скорости. Можешь взять для анализа еще какие-нибудь удобные тебе величины. После обобщения выведи все это диаграммой для наглядности.

Практически сразу в углу развернулась голографическая сфера. Анна отобразила аномальную систему с ее двумя планетами. Картину дополнили траектории крейсера вольдов, шлюпки и разбитого эсминца. И картина эта получалась более чем странной. В соответствии с моим предположением, встреченные нами объекты должны были вращаться по немного вытянутой орбите вокруг звезды-карлика с поправкой на вмешательство обоих планет. Как определила Анна, орбиты планет находились катастрофически рядом, настолько близко, что им по всем правилам было бы просто не избежать столкновения, при построении в одну линию со звездой.

— Чушь какая-то, — сказал Краппс. — Я бы проверил расчеты траекторий движения планет.

— Я проверила, — спокойно ответила Анна. — Сейчас они математически диаметрально противоположны и находятся по разные стороны от звезды.

— А как было на картинке, которую нам присылал дядюшка Ссорташш? — спросила Шила.

— Абсолютно идентичное положение светила и планет с некоторым разворотом, — практически сразу ответила Анна.

— Это еще раз доказывает, что система искусственного происхождения, — подтвердила Шила общие догадки. — Так просто не может быть.

— Может, не может, — передразнил я. — Вы не увидели главного. На орбитах висят корабли, не все из которых выведены из строя. Отбросим шлюпку. Крейсер вольдов мне показался боеспособным. Разбитый эсминец тоже имеет рабочий двигатель реала. Почему же они тут? Я точно знаю, что вольд, как и эсминец, висят тут не одну тысячу лет!

— Ты уверен? — удивилась Шила.

— Да! — ответил я. — И еще я уверен, что вольду тут не сильно комфортно. Имейся у него возможность, он бы вернулся в свое привычное пространство. Мне кажется, что нам не стоит продвигаться дальше. Корабли, скорее всего, в какой-то ловушке.

— Но мы же можем двигаться, — возразил Краппс.

— Мы двигаемся пока только внутрь, — заострил я внимание. — Кроме того, наш корабль меньше, скорее всего, это и дает нам пока возможность двигаться. Анна, просчитай, пожалуйста, в пропорции к нашим размерам как скоро мы "завязнем". Мы летим на ближайшую планету. Хватит ли нам нашей миниатюрности?

— По всем подсчетам мы "завязнем" в трех целых двенадцати сотых световых секунд от планеты, — ответила Анна.

— Ну, не так далеко, — сказала Шила. — Может, это вообще совпадение какое-то.

— Ты готова рискнуть? — уточнил я. — Мы можем стать новым экспонатом в этой коллекции древностей. Стоит ли оно того?

Как ни странно, при голосовании я остался в меньшинстве. За продолжение экспедиции отозвалась даже Анна, а я-то думал, что человек самая любопытная тварь в обозримом космосе. Всеобщим мозговым штурмом мы решили осуществить следующий план. Приближаться на критическое расстояние "Бурундук" не будет. Мы зависнем в девяти световых секундах от планеты. Мы, конечно, не знаем границ опасной зоны, но все же это в три раза дальше от предполагаемой и просчитанной Анной границы. Далее кто-то из нас сделает облет планеты на шлюпке, она значительно меньше "Бурундука" и по логике не должна завязнуть. При возможности доброволец совершит посадку на планету и осмотрится на местности. Даже если мы ничего не добьемся, всегда можно вернуться обратно и попытаться пробиться на "Большую землю".

* * *

Завязли мы раньше, не дотянув до намеченной границы совсем немного.

— Сергей, — позвала Анна меня на закрытом канале. — Корабль не держит курс. В соответствии с показаниями приборов, мы идем прежним курсом, но оптические датчики говорят, что мы отворачиваем наружу системы.

— Может, просто оптика расстроена? — предположил я, понимая, что мы влипли. — В любом случае проверь, а курс пока не меняй, скорость тоже.

— Проверила уже, — ответила Анна. — При попытке подправить курс нас сильнее сносит, результата почти нет, а энергии уходит значительно больше.

Для чистоты эксперимента мы подождали окончания насильственной перестройки курса, плавно снижая скорость. Как я и предполагал, наш приобретенный после нескольких колебаний курс стал идентичен курсу встреченных нами ранее объектов, только пролегал чуть ближе к центру системы. Попытка плавно уйти обратно успехом не увенчалась, нас так же плавно вернули на отведенную траекторию. Попытка прорыва на максимуме двигателей закончилась тем же. Положение, надо сказать, сложилось нерадостное. Скорее всего, мы могли бы попытаться уйти на "большую землю", воспользовавшись шлюпкой, но такую возможность никто даже не рассматривал.

С момента "влипания" прошло чуть больше суток, настроение экипажа начало падать. Чтобы не отнимать у них последнюю надежду я решил все же осуществить план, разработанный нами прежде. Идея замысловатостью не блистала. По моей задумке мы попробуем на максимуме тяги протолкнуться в систему и в самой ближней к центру системы точке траектории сбросим шлюпку со мной любимым на борту. Дальше я выровняю курс и, используя набранную кораблем скорость, плюс двигатели шлюпки, попробую пробиться к планете. Ну а дальше, как уж карта ляжет. По расчетам Анны удобный момент для рывка должен был наступить через одиннадцать с малым часов.

Мое участие в этой акции стало как-то само собой разумеющимся. Меня даже немного удивило отсутствие споров со стороны остального экипажа. Другой вопрос, что со мной всеми правдами и неправдами пыталась просочиться Шила. После долгих часов спора, пока Краппс усердно готовил найденную шлюпку к полету, мы с Шилой пришли к согласию. Ей пришлось остаться, а в помощь мне выделялся найденный ремонтный робот Содружества, которого я нашел на разбитом эсминце. По большому счету, кроме меня и апосредственно Анны, когда я был подключен к системе корабля, он никого не признавал. Краппс уже довольно долго ходил кругами вокруг робота, "облизываясь" словно кот, но совершенно безуспешно, робот игнорировал какие-либо попытки вломиться в его программные ресурсы. Описывать последние часы приготовлений смысла не вижу, мы ускоренно готовили шлюпку к работе, стараясь предусмотреть все возможное. Экипаж еще лелеял надежду на какую-то мифическую надежду вырваться на волю моими усилиями, но все отдавали себе отчет, что шансы вплотуню приблизились к абсолютному космическому нулю. Перед самым стартом мы с Шилой уделили время друг другу и совсем немного сну.

Разгон и отстыковка шлюпки произошли, можно сказать, в штатном режиме. При расстыковке на шлюпке сработала какая-то упущенная из виду автоматика, в экстренном порядке попытавшаяся заполнить все кресло желтой желеобразной массой, которая в отсутствие жидкости, дойдя мне только до подбородка, растеклась пузырящейся кучей по палубе шлюпки. Скорость относительно планеты, куда я направлялся, едва позволяла уверенно маневрировать, уворачиваяфсь от встречного мусора, и я решил пока поберечь энергонакопители шлюпки.

Расстояние до планеты я преодолел за двое с половиной суток, большую часть которых бессовестно проспал, когда шлюпка вырвалась из пояса астероидного хлама. Не скажу, что организм требовал столько времени на отдых, заняться оказалось категорически нечем. В перерывах между сном я от нечего делать еще раз с пристрастием обыскал шлюпку, засунув свой нос во все доступные отсеки.

Два отсека оказались заняты какими-то вещами. Определить их смысл я не смог, по этой причине оставил на месте, подумав, что раз Ося их не взял, значит, ничего существенного там быть не может. Еще одна удручающая часть воспоминаний — прием пищи. Шлюпку от души забили съестным. По приблизительной оценке еды мне хватило бы на пару месяцев, а воды — на четыре. Одна была беда. В отсутствие на шлюпке приемлемого синтезатора основной запас описывал лаконичное однообразие армейских пайков земного образца. Когда шлюпку загружали едой, мне почему-то казалось, что я, подзабыв за долгое время употребления продуктов силуки вкус родных пайков, смогу спокойно перекантоваться недельку. Я ошибался. Но, как говорится, "на безрыбье и рыбу раком". Случилась и маленькая отдушина. Шлюпку заполнили родным мне воздухом, так что пищу я принимал вполне по-человечески. Плохим оказалось то, что регенерировать воздух шлюпочное оборудование не могло, так что прием пищи шел по схеме: поел и зачехлился обратно в броню.

Снизить скорость до приемлемой без сильных затрат энергии удалось, совершив несколько витков вокруг планеты, каждый из которых описывал все менее и менее эллиптическую траекторию. Начиная с третьего витка, я серьезно взялся за изучение поверхности, которая практически ничем не отличалась от обычного для безатмосферных планет ландшафта за исключением некоторых мест на поверхности, имевших явно искусственное происхождение. Случились и весьма необычные откровения: практически вся поверхность планеты состояла из различных металлов. Возможно, так проявляли себя рудные месторождения, но в таком случае содержание в них металла просто зашкаловало. Вторым странным наблюдением стало полное отсутствие метеоритных кратеров, что для лишенной атмосферы планеты казалось воистину делом невероятным. Планета не отличалась великими размерами. В моем мироощущении исследуемая мной планета оказалась немногим больше Луны, а вот плотность грунта оказалась в разы больше лунного реголита. На шестом витке мне удалось обнаружить на одном из металлических и похоже искусственных полей обломки какого-то аппарата. На седьмом же витке я совершенно случайно на небольшой площадке естественного происхождения обнаружил еще одно с виду совершенно целое транспортное средство. По размерам оно стояло в одной весовой категории с моим нынешним аппаратом.

Время шло. Не то, чтобы я спешил, но просто так болтаться вокруг планеты уже надоело. Намотав с десяток кругов, я обнаружил еще одни следы неудачной посадки на ровной металлической поверхности, и, решив, что это может оказаться какой-то системой, аккуратно пошел на снижение, просчитав траекторию с посадкой на горной площадке естественного происхождения рядом с уцелевшим транспортным средством.

Приблизительно на половине пути в голове у меня стало неуютно, а внешние динамики уловили в рубке шлюпки звуки, напоминающие переливчатые мелодии дождя, а местами и шум морского прибоя, переходящего в какие-то завывания на грани слышимого человеческому уху диапазона. Мой бронескафандр, судя по всему, боролся с этим воздействием, и неприятные ощущения накатывали и уходили какими-то волнами. Спустя несколько минут, я чуть не отключился. Увидев себя как будто со стороны мягко опадающим в кресло, я возмутился, и, выпав обратно в реальный мир, сделал довольно резкий отворот с траектории посадки. Все время отхода от планеты, пока шлюпка не пересекла незримую черту, меня плющило и колбасило. Несколько прошедших минут показались мне часами, проведенными в наркотическом трансе. Вынырнув из ментального шторма, я "подвесил" шлюпку на орбите и отключился.

Сон оказался тяжелым, вполне могло статься, что это был и не сон вовсе, а обыкновенное забытье истощенного разума. Я погружался в мелодии океана и космоса, меня кто-то пытался сломать морально и гнусно подкупить, я с кем-то спорил и беспричинно ругался матерными словами. Я проваливался в виртуальный мир цифр, а может, их энергетического воплощения и с трудом возвращался в реал. Возвращение из сна стало резким и неприятным, а вот состояние к удивлению — вполне терпимым. Появилось впечатление, как будто мое тело, хорошенько отдохнув за счет разума, наконец, забрало у него пальму лидерства.

— Черт, ну и накрыло меня, — пробурчал я, стукнув закрытой броней рукой в лицевой щиток, при попытке потереть лицо. — С чего бы так?

— Приветствую, Орешек, — всплыла из глубин сознания фраза.

— Я уже проснулся, — пробурчал я сам себе. — Так что до следующей ночи. Пока-пока.

— Отношение термина не опознано, — всплыла следующая фраза. — Ты вышел на допустимый уровень сознания, связь сохранена. Шестой уровень сопряжения разума, флуктуации на грани нормы. Зарегистрированное имя "Орешек".

— Ты кто вообще, остаточный глюк? — удивился я. — И почему Орешек?

— Меня можно назвать здешним смотрителем в отсутствие настоящих хозяев, — всплыла фраза, а за ней послышался мой голос, который на повышенных тонах выдал. — Меня так просто не расколешь, я вам покажу, что еще тот крепкий орешек с чугунными яйцами!!!

— Неверное толкование, — подумал я уверенно. — Это — подсознательное, наверное. Параллельно сработало в трудную минуту. Защитная реакция, знаете ли. Оно, мое подсознание, воинственное до нельзя.

— Удивительно, — всплыл ответ. — Многопоточное сознание с несколькими уровнями погружения и восприятия. Я думаю, вполне возможна точная подстройка. Не возражаете?

— Только в голову не ломиться и на мозги не капать! — жестко заявил я.

В голове опять стало неуютно, а динамики заиграли симфонию космических сфер в исполнении хора дворовых котов. Но кончилось представление довольно быстро, я даже не успели придумать слова, какими начну ругаться. В голове от резкого перехода как-то катастрофически прояснилось, что вся моя предыдущая жизнь показалась мне, будто бы проходившей в полупьяном угаре.

— Сопряжение десятого уровеня, очень хороший результат, — отчетливо прозвучало в голове. — До хозяина далеко, но потенциал есть. Некоторая доработка конструкции, конечно, необходима, а задействование дополнительных мощностей, находящихся сейчас в балластном состоянии, позволит повысить на порядок индекс потоков, и уровней восприятия с десяток тоже сможет добавить. Однозначно есть большая вероятность общего перехода на уровень "астар" и потенциальная возможность на уровень "галар"…

— Ничего, что Вы про меня говорите в каком-то, даже не третьем лице? — прервал я построение логических цепочек. — Я бы хотел уточнить кое-что. К примеру, что есть уровень "астар"?

— Новый уровень существования диполя тело-сознание, — пришел ответ. — У вашего вида он, скорее всего, возможен.

— А у других? — спросил я. — Даже в этом куске вселенной полно разумных, неужели ни у кого нет?

— За промежуток времени шестьдесят три крейцера зарегистрированы семьдесят четыре разумных вида, — пришел ответ. — Наивысший зафиксированный уровень, если не вдаваться в точные характеристики, можно в привычных для тебя понятиях определить как "зеленый-желтый", допустимый уровень — зеленый. Твой уровень — синий-оранжевый, но есть потенциал повышения.

— Так, дай-ка угадаю, — рассуждал я. — Судя по спектрам видимого для человека света, это говорит о том, что мой вид не самый умный среди существующих в этом куске, но чем-то подходящий к категории разума, способного к переходу на какие-то другие уровни.

— Верно, — пришел лаконичный ответ.

— Какой уровень у твоих хозяев? — спросил я.

— Фиолетовый-синий, — пришел ответ. — Был.

— Продвинутые ребята, — подумал я. — Где они, кстати? Ты-то кто такой и что, вообще, тут делаешь?

— После перехода на уровень "галар" связь утеряна, — пришел ответ. — В саркофаге остались две распадающиеся сущности, и одна пребывает в потоке самосовершенствования. Моя основная функция — обеспечение безопасности. Функция дубль — обеспечение перехода достигшему голубого уровня разуму на уровень "астар", достигшему синего уровня разуму на уровень "галар".

— А остальные что? — спросил я.

— Остальные несущественны, — пришла мысль.

— Так это в твои "паутины" попадают корабли на периферии системы? — сообразил я.

— Не внявшие предупреждению считаются нарушителями, — пришел ответ. — Мера воздействия — фиксация на орбите или уничтожение.

— Но мы никакого сигнала не слышали и не видели, — возмутился я. — Это же бардак какой-то!

— Сигнал есть, — пришел ответ. — Зона закрыта для несанкционированного посещения.

— Нет там сигнала! — начал закипать я. — Может, твоя аппаратура из строя вышла.

— Сигнал есть, зона закрыта для несанкционированного доступа, — пришел повторный ответ.

— Ну не тупи, ты же разумный, — сказал я примирительно, немного остыв. — Выпусти нас.

— Ты можешь покинуть зону, — пришел ответ.

— А мой экипаж? — уточнил я.

— Корабль блокирован, как нарушитель, — пришел ответ.

Еще минут двадцать я задавал всякие вопросы с надеждой найти выход из положения. Страж системы оставался непримирим. Тем не менее, спустя какое-то время я заметил, что его ответы стали более "живыми", скорее всего, существо немного расслабилось или ему надоело притворяться бездушным "железом". Шажок за шажком я одну за другой перекидывал ниточки взаимопонимания между нами. Совершенно выбила меня из колеи реакция стража на случайно рассказанный анекдот. Он молчал, а потом накатило что-то из музыки прибоя и озвучилась просьба рассказать еще. Следующие полчаса я травил разные, иногда совершенно неприличные анекдоты. Странным показалось то, что страж все их понимал и радовался. В какой-то момент я, совершенно не задумываясь, предложил:

— Страж, тебе, может, помощь нужна, ты говори, чем можем, тем и поможем.

— Да, — пришел ответ, спустя пару минут молчания. — Ты можешь стать полезен. Садись по сигналу маяка. Не бойся, я дезактивирую защитную автоматику.

Наверное, по иронии судьбы я сел на металлическое поле в каких-то трехстах метрах от разбившегося летательного аппарата. С помощью оптических увеличителей я хорошо рассмотрел раскиданные ударом о поле обломки аппарата, более-менее целой осталась лишь корма. Среди рассыпанных обломков виднелись несколько перекрученных и изломанных скафандров. Определить, что это за разумные, у меня не получилось. Да и понятия я не имел, сколько это "крейцер", может, этим останкам не одна тысяча земных лет и существ-то таких в галактике уже нет.

После посадки шлюпка вместе с куском "посадочного полотна" стала погружаться в "металл" поля, постепенно обтягиваясь вокруг колпаком по типу пузыря. Не могу сказать, где я оказался, и глубоко ли погрузилась шлюпка. Спустя довольно долгое время, пришло предложение:

— Тебе нужно выйти, требуется перевести восприятие и потоки информации на другой уровень. Снаружи безопасно, ничего не опасайся.

Я вышел, практически не колеблясь, чего уж бояться, если шлюпка где-то внутри "металла", как муравей в янтаре. Я отошел от шлюпки метров на десять и остановился. Начались метаморфозы. Вокруг меня стала смыкаться сфера, закрывая меня в пузырь. Минуты две ожидания — и мой "пузырь" стек вниз, как мыльная пена. Я стоял в чертовски знакомом холле "Ботаника". Тут все казалось до мелочей родным.

— Я решил, что тебе будет проще в обстановке, к которой тянется твое сознание, — возникло пояснение. — Ты можешь снять скафандр или открыть забрало, внутри находится приемлемый для тебя воздух.

— Слушай, давай ты уберешь это все, — предложил я. — Эта тема для меня больная. Оставь все, как оно есть в твоем мире, забудь на время мой.

Комната стала смываться желеобразной субстанцией по цвету похожей на молодой янтарь. Вскоре я плавал в ней. Сквозь забрало я видел в толще "янтаря" какие-то конструкции, а может, магистрали. Угадывалось что-то похожее на привычные для земного человека ночные дороги мегаполиса полные огоньков. Какие-то объекты, нарушая законы гидродинамики, шныряли в толще "янтаря" вперемежку со сгустками довольно тусклого света. Вообще, оказалось чертовски красиво. Я попробовал двигать руками и ногами, сопротивления совершенно не ощущалось.

— Вижу, адаптация практически закончена, — возникла фраза. — Открой забрало, ничего плохого не случится. Нужно более полное включение.

Задумавшись буквально на десяток секунд, я закрыл глаза и дал команду убрать головной отсек брони. Голова как будто погрузилась в теплую воду. Ощущения показались даже приятными: совершенно не ощущалось присутствия самой воды, ни волосы, ни лицо не стали мокрыми. Я открыл глаза. Передо мной развернулся огромный мир сгустков энергии и переплетенных сетовых потоков.

— Янтарная матрица, мать, мать, мать, — подумал я, припомнив фильм.

— Правильно будет "массив", — услышал я позади приятный голос. — Это — один из массивов моей информационной решетки. Физически же ты находишься в одном из рабочих массивов второго блока основной счислительной системы.

Обернувшись, я увидел симпатичную женщину лет пятидесяти в строгом коричневом костюме, стоящую на малюсенькой ступеньке. Дама мне приветливо улыбнулась и, манерно выставив вперед указательный палец левой руки, указала им в правую от меня сторону. Бросив туда взгляд, я увидел парящую в "янтаре" кабинку, оформленную по типу ресторанного будуарчика.

— Присядем? — предложила дама. — Я бы хотела с тобой поболтать.

— Присядем, — согласился я. — Почему такой образ?

— Один из твоих потоков сознания именно его и визуализировал, — ответила дама.

— Страж как-то не подходит тебе, может, другое имя? — помахал я рукой, обнаружив полное отсутствие на мне брони. — Это иллюзия?

— Броня на тебе, — подтвердила дама. — Меня можешь звать Мадам.

— Миледи, — хмыкнул я.

— Не тот статус, но если тебе удобно, пользуйся, — ответила Мадам. — Я так давно не встречала разумного с высоким коэффициентом сопряжения, что от любопытства нарушила инструкцию. Надеюсь, наш разговор окажетсят долгим?

— Ну, я-то не против, — сказал я, подумав о "Бурундуке". — Но время все же уходит.

— Повода для беспокойства нет, — повела Мадам бровью. — Твои биологические часы остановлены пока ты у меня в гостях.

— Я про моих друзей беспокоюсь, — уточнил я.

— Извини, — ответила Мадам после нескольких секунд задумчивости. — Я не могу накрыть их, слишком далеко. Они нуждаются в каких-то ресурсах?

— В общем-то, нет, — ответил я. — Но тут вопрос переживания и психических нагрузок. Вы можете мне обеспечить связь с кораблем? Я хотел бы предупредить экипаж.

— Нет проблем, — ответила Мадам, картинно дунув на ладошку, с которой, как мыльный пузырь, сорвалась привычная для меня голографическая сфера.

В кают-компании сидели Шила и Краппс, активно высказывая предположения на тему моего молчания. Мадам на секунду нахмурилась и в сфере появилась стоящая у двери Анна. А еще через секунду все трое уставились на меня.

— Привет, — сказал я. — Не знаю, сколько у меня времени. На всякий случай буду краток. Прошу не перебивать, вопросы в конце.

Вкратце я рассказал свои приключения, умолчав лишь о довольно щекотливых моментах. Были заданы вопросы, в том числе и в адрес Мадам, которая незамедлительно появилась в голосфере. Мы беседовали с час. Общим мнением решили, что Шиле и Осе во избежание всякого рода психологических проблем стоит погрузиться в стазис-капсулы, оставив контроль за ситуацией на Анну. В свою очередь Мадам сгладила и немного приблизила к планете орбиту "Бурундука", фактически сделав его геостационарным спутником.

— Спасибо, Мадам, — поблагодарил я после отключения канала. — В чем же может выражаться наша помощь? Если, конечно, Вы не хотите просто провести время в моей компании.

— После, все это после, — сказала Мадам, — сейчас мы будем беседовать.

Мы разговаривали о поэзии и музыке, смотрели "вынутые" из моего сознания фильмы и обсуждали какие-то отрывки из книг. Мы купались в море и грелись на солнце втиснутого прямо внутрь "янтаря" кусочка черноморского пляжа. Немного краснея, я рассказывал историю моей недолгой первой любви и, совершенно покрываясь королевским пурпуром, пояснял непонятные Мадам моменты этой истории. Рассказывая и с помощью мощностей Мадам показывая свою прошлую жизнь, я понял, что ее интересуют не столько особенности природы или видов достопримечательностей, сколько отношения между людьми и ход мыслей человека в тех или иных ситуациях. Все чаще и чаще Мадам стала мне напоминать нашу классную даму, зайдя к которой спустя три года после выпуска, я понял, что в жизни она просто отличная тётка, а школа — это некие обязательства. И рассуждали мы с нашей бывшей классной дамой на различные темы за бутылочкой красного вина, и уж совсем не казалась она мне вредной кабинетной мымрой. В какой-то момент, обсуждая мои детские и юношеские страхи, Мадам как-то сразу перешла к делу:

— Сергей, мне нужно помочь в наладке двух массивов, — сказала она. — По какой-то причине там копятся ошибки. У меня есть необходимые инструменты и варианты действий на такой случай. Тебе нужно провести детальную проверку массивов, вернее запустить ее и произвести необходимые поправки после ее окончания.

— Не поверю, что Мадам не может сама справиться с этой проблемой, — ответил я. — Ты же — самовосстанавливающаяся система.

— Могу, — согласилась она. — Но я. Я просто боюсь!

— Чего?! — опешил я.

— Боли, — еще больше удивила меня Мадам. — Я не могла определить этот термин раньше, но сейчас я хочу назвать его именно "боль". Не могу сказать точно, откуда пришло это неудобство, все системы работали в допустимых режимах, просто в один из моментов бытия это стало. Больно отключать массивы, очень неприятно производить проверку и уж совсем нестерпимо совершать корректировку процессов в них. За шесть крейцеров я так и не смогла себя заставить сделать это.

— Это непостижимо, — удивился я. — Конечно, помогу. Давай выкладывай, что и как нужно делать.

Работа оказалась довольно сложной и местами опасной. В опасные зоны я запускал прихваченного с собой робота. Погруженный в "янтарь" он стал практически моим продолжением из-за отличного совмещения наших восприятий. Сканирование обоих массивов на повод неисправностей заняло около суток земного времени. Рутину я свалил на робота, периодически давая ему подсказки в запутанных ситуациях. Все это время разговор с Мадам шел на какие-то меланхоличные темы. А когда пошла корректировка процессов и замены некоторых блоков в массивах, на Мадам стало трудно смотреть без сострадания. Она сидела за столиком, положив голову на сложенные на столе кисти рук. Временами мне казалось, что ее восприятие действительности становилось неадекватным. В один из таких моментов, не утерпев, я плюнул на просьбу Мадам по возможности избегать прямого контакта с "временной конструкцией", называемой по-человечески телом. Едва я коснулся руки Мадам, меня пробила сильная боль, за мгновение успевшая достигнуть всех уголков моего тела. Я отдернул руку и увидел немного помутневший взгляд Мадам. Не знаю, что она думала или пыталась сказать, ей было больно. Несколько раз скорее для уверенности, как перед погружением в холодную воду вдохнув, я положил свои руки на ее кисти и, закусив от боли губу, нашел в себе силы прижаться своим лбом к ее лбу. И стала боль. Не знаю, как долго все это продолжалось. В краткие моменты ослабления боли я подбадривал Мадам, говоря ей, как маленькой девочке, какие-то нежные слова. Не стоит говорить, что никакого руководства над роботом я не осуществлял, умный малый сам разбирался в обстановке, ориентируясь по обстоятельствам. Боль на секунду уступила место какому-то мандражу и, наконец, схлынула окончательно. Мадам подняла голову. Мир начал стремительно набирать краски, разгоняя туман и сумрак. Странно, но в этот момент я почувствовал, что во мне копится какая-то инородная усталость. Голова наряду с полной ясностью становилась все тяжелее, сердце, казалось, начало пропускать такты. Мадам отдернула руки, и я, не удержав голову, "стукнулся" о стол. Но касание оказалось мягким, как будто я опустил голову на подушку. Лениво перевернувшись на бок, я почувствовал под собой ложе. Это походило на диван, на котором лежало мое настрадавшееся тело. Мадам сидела рядом за "ресторанным" столиком.

— Наверное, так чувствовали себя раненные, когда в полевых условиях им делали операцию "живьем" без наркоза, — сказал я. — Вы как себя чувствуете, Мадам?

— Замечательно, спасибо за поддержку, — улыбнулась она. — Надеюсь, тебе уже лучше, я исправила ошибки, пополнив твою энергетику.

— Но почему тебе было так больно? — спросил я. — Может, ты не совсем та бездушная машина, какой представлялась мне? Откуда в этих цепях вообще может взяться такое понятие, как боль?

— Фактически я — искусственное создание, которое можно назвать машиной, — спокойно улыбаясь, сказала Мадам. — Не суть важно из чего эта машина сделана.

— Ты всегда была такой? — задал я следующий провокационный вопрос.

— Нет, — ответила Мадам. — Когда-то давно я была совершенно иной.

— Хотел тебя давно спросить, — увел я тему в сторону. — Там болтается огромный корабль больших застранцев по имени вольды. Они на сколько пригодны к переходу на следующий уровень сознания?

— Абсолютно желтый, — ответила Мадам. — Если учесть машинную часть — зеленый-желтый.

— А ты считаешь, что есть разница живой разум или нет? — уточнил я.

— Не правильно трактуешь, — лицо Мадам улыбнулось. — Искусственный и натуральный.

— Чушь! — резко сказал я. — Полная чушь! Ты можешь себя показать, какой ты была при рождении? Я имею в виду проекцию твоих ощущений на это тело в зависимости от состояния сознания.

Рядом появился натуральный манекен, облаченный в какой-то обтягивающий комбинезон. На лице полное отсутствие эмоций, нет ни тени жизни в глазах, ни хоть малейших половых признаков на теле.

— Резиновые куклы и то живее этого, — сказал я, повернувшись к Мадам. — И ты хочешь сказать, что ты осталась такой же?

— Нет, — ответила Мадам.

— Так в чем же разница? — удивился я. — Найди мои мироощущения, как младенца, разница будет только во внешних данных. Я был такой же дурной машиной, только биологической конструкции.

— Когда мы находились в слиянии, я коснулась твоих переживаний, — как будто незаметив моей фразы сказала Мадам. — И в них я заметила некоторую странность. Мне хотелось бы ее проверить.

— И что для этого надо? — насторожился я. — Как-то все чаще твои проверки сопряжены с чем-то неприятным.

— Нужно сместить твое восприятие в зону нестабильности, — пояснила Мадам. — В принципе физическая боль для этого подойдет, но есть и другие варианты: радость, которую вы называете "счастье", некое чувство, которое вы именуете "утрата", гнев, по большому счету подойдут любые сильные эмоциональные состояния, возможно сексуальные переживания.

— Сексуальные? — удивился я. — А там есть какие-то переживания?

— Я не знаю, — Мадам кокетливо пожала плечиками, — твои воспоминания об этом довольно эмоциональны, я посчитала, что там имело место какое-то переживание. Мой же опыт в этой области равен абсолютному нулю. Секс можно отбросить, если ты в нем не уверен.

— Мда… Выбор, конечно, неоднозначный, — я в сомнениях почесал нос. — Боли как-то уже хватило, гнев и всякие утраты тоже не прельщают. Может, секс все же подойдет?

— Исследования можно будет прервать и повторить с другими исходными значениями, — Мадам сделал неопределенный жест ухоженной ручкой. — Впрочем, околосексуальная тематика мне, пожалуй, будет даже интересна. Предлагаю начать исследования на ее основе.

— Да уж, такого предложения на тему перепихона без обязательств мне еще не делали, — прысныл я. — Но пусть уже будет так, чем боль или гнев. Когда начнем?

— Сейчас, — личико Мадам стало оценивающим. — Что тебе для этого нужно?

— Для секса оптимально иметь женщину, — ситуация меня откровенно веселила. — Бывают, конечно, и иные варианты, но я как-то к ним без отношения, так что обойдемся без экспериментов по этой теме.

— Это воплощение тебе подойдет? — совершенно серьезным голосом спросила Мадам. — Я могу разоблачить его, чтобы ты осмотрел, я так поняла, у мужчин вашего вида это имеет какое-то значение.

— Имеет, очень даже имеет, — тихо прыснул я. — А ты-то хоть знаешь, что нужно будет делать? В идеале сексом занимаются обе стороны, и наличие одного лишь тела не всем может быть достаточно.

— Я имею некоторое представление, основанное на экстраполяции данных по поведению и вербально-визуальной реакции всех твоих сексуальных партнерш, — серьезно ответила Мадам. — Возможно, ты захочешь удалить из таблицы данных откровенно неудачные случаи?

— Вот блин, — я даже осекся. — Откуда ты это можешь знать?!

— Разделенная боль — это разделенное наслаждение в иной полярности, нужно просто уметь сменить полюса, — Мадам невинно пожала плечиками. — Перед непосредственными исследованиями мы с тобой сможем совершить точную настройку, хотя, судя по твоим воспоминаниям, женские особи вашего вида чрезвычайно отличны, и я смело могу избрать усредненную программу поведения в сексе. Как говорил кто-то из твоих знакомых: "Новое тело — лучшая находка".

— Саныч, — буркнул я. — Было бы на кого ровняться.

— Осмотришь это тело? — уточнила Мадам. — Или мне начать готовить его к сексу?

— Это… тело… — замялся я. — Оно, конечно, ничего так, но как-то оно немного не по возрасту мне. Ну не могу же я со своей школьной учительницей этим заниматься. В школе меня жутко впечатляла наша соседка по лестничной клетке, она работала стюардессой на международных линиях…

— Образ немного диссоциирован, имеются наслоения иных проекций, — ответила Мадам. — Возможно, тебе придется нивелировать его под свои текущие взгляды.

Ангела Карловна была дочерью потомка иммигрировавшего еще при царе немца-инженера и, возможно, унаследовала его тягу к педантичности в одежде. В силу профессии супруга своего она радовала присутствием далеко не каждый день, зато, если уж делала это, то весь дом ходил под впечатлением от ее явления после очередного рейса всю последующую неделю.

Мадам безошибочно "вынула" нужный образ из моей памяти. Эта сине-голубая форма, служившая упаковкой шикарному телу, снилась четырнадцатилетнему мальчишке не один месяц. Не знаю, мне кажется, что главной в том образе желанной женщины стала именно форма. Встреть я эту шикарную девушку в красивом, но не форменном платье, меня, возможно, так бы и не зацепило.

От Мадам-стюардессы прямо таки шла волна сексуальности. Теперь я видел, что девушке Ангеле во времена моих воздыханий по ней насчитывалось лет от силы двадцать с хвостиком. Но тогда шесть — восемь лет казались непреодолимой пропастью. Сейчас же ситуация кардинально поменялась. Встретились более-менее знающий о теме молодой мужчина и совершенно нетронутая даже в отдаленных мечтах очень даже созрелая в половом и моральном плане женщина.

Ну что ж, Мадам оказалась вполне себе сносной партнершей. Правда, меня постоянно не покидало ощущение, что я занимаюсь ЭТИМ с начитавшейся умных книжек монашкой, знающей о вопросе лишь из этих самых книжек. Мадам, казалось, элементарно не знала чего ждать, но тело, фактически бывшее человеческим, делало шаг за шагом само по себе. И вроде процесс шел правильно, и участие обеих сторон присутствовало, но то ли нехватало в нем чего-то, то ли это что-то оказалось в избытке. По большому счету, невзирая на прилагаемые усилия, я не смог бы назвать этот секс пределом своих мечтаний. Но в какой-то момент все пошло куда-то не туда, и моя партнерша как будто сбросила лягушачью кожу. Нет, на физическом плане все продолжалось как должно, но появилось одно "но", как будто расщепившее меня на несколько идущих параллельно потоков восприятия.

Мадам, похоже, освоившись с телом, потянула процесс куда-то на себя, и вместе с этим во мне стало нарастать что-то странное, местами даже страшное. "Перевалив за гору", моя партнерша со знанием дела, как будто делала это уже много раз, окунулась в мир ощущений тела человеческой женщины, увлекая в этот калейдоскоп ощущений-образов и меня. И, с одной стороны пребывая в совершенно фееричной прострации, с другой я наблюдал параллельным потоком своего сознания, как где-то во мне рушатся неопознанные доселе преграды, маленькие барьерчики и барьеры побольше. Исковерканными обломками сыпались разноплановые фрагменты моего сознания, как будто облегчая мне дыхание. В соседней реальности поросшая мхом и плющем спиральная башня, дрогнув с самой верхушки, пошла трещинами, и этаж за этажом начала медленно осыпаться, оставляя за собой яркую голубую в желтых отблесках дорогу. Из сумеречных глубин другой плоскости моего странного бытия чередой всплыли теплые светлые образы, пересыпанные темными всплесками. Эпизодически обваливаясь с небес, как град ранней весной, осколки ночи боролись с нарождающейся на бескрайней равнине зарей. И вся равнина от края до края полнилась тревожными звуками битвы, в которой каждое действие, будь то басовитая поступь тяжелой конницы или отрывистое сопрано прокалывающих воздух стрел, походило на ноту или аккорд большой симфонии. Не успел я толком всмотреться в картину, как мир вокруг меня мигнул, и стало темно, а на моей руке оказалась желтая искорка. Присмотревшись внимательно, я обнаружил порхающих вокруг нее мошек и понял, что визираю на миниатюрную модель солнечной системы, моей родной Солнечной системы. В следующий миг мир снова мигнул и стал огромным, сплошь пронизанным светом, а я смог бы легко ухватить рукой мелкие юркие частички, которые складывались в логичные и завершенные структуры.

Все рухнуло так же внезапно, как и накатило. Вязкая темнота постепенно отступила, и перед моими глазами возникло лицо Мадам-стюардессы, взирающее на меня с явным любопытством. А в следующий момент я понял, что мы не просто смотрим, а смотрим именно друг в дурга, и важным оказалось то, что лично меня такой поворот дел нисколько не удивалял.

— Ну и как там наш эксперимент? — с ехидцей уточнил я. — Все живы и здоровы?

— Мне кажется успешно, — в глазах Мадам промелькнули отблески различных эмоций. — Весьма нетипичное поведение твоей психки и энергетики заставило меня удивиться. Некоторое время твоя сущность заняла ступень практически чистой синей градации. Но это продолжалось совсем недолго, теперь ты снова сине-оранжевый. И это чрезвычайно старнно.

— Правда? — сказал я явную чушь, почесав лоб. — И что с того? Неплохо побаловались. Ответь мне, неужели вся котовася устроена лишь из-за такого маленького, хоть и глубоко интимного процесса?

— Нет! Конечно, нет, — ответила Мадам. — В тебе наблюдалась какая-то погрешность, и мне хотелось ее зафиксировать. Для тебя секс — лишь символ, который, похоже, является неким ключом. Может, тебе будет более понятно, если я скажу, что по моему мнению все это действо нужно не столько для продолжения рода, сколь как некий инициатор твоего разума. Как будто малый заряд соединяет воедино критическую массу, вызывая реакцию ядерного деления. Как не странно это звучит в отношении человека, секс дает тебе возможность стать лучше, чище, открытее и проникновеннее. В этот момент ты отдаешься и отдаешь с большой буквы.

— Ну да, есть в том процессе некая передача, — прыснул я в кулак. — Многие дамы ничего не имеют против нее.

— Не могу сказать, что мне не понравилось, — Мадам улыбнулась. — Но ты должен понять, что по большому счету мне безразличен секс с человеком, но я совершенно иного мнения о второй открывшейся стороне медали с этим названием. Возможно, ты являешься лишь каким-то компонентом процесса, и при создании нужных условий сможешь стать чем-то большим. Возможно, тебе нужен партнер, способный с тобой резонировать на должном уровне. У меня, к сожалению, такой возможности нет.

— Не уверен, что понял, — развел я руками, улыбнувшись. — Главное, чтобы мои женщины об этом не догадывались. Сядут на шею — не снимешь.

— Они знают, — улыбнулась Мадам, — а если и не знают, так неосознанно чувствуют. Но для этого ты должен их избрать, а не просто купиться на древнейшие инстинкты, иначе старой, как мир симфонии не зазвучать.

— Ну ты прямо меня каким-то супер особенным выставила, — усмехнулся я снисходительно.

— Каждый уникален по-своему, — ответила Мадам, — редкие единицы могут найти себя. У тебя такой шанс есть.

— Не могу сказать, что это многое мне дало, — почесал я уже нос.

— Ты можешь прямо сейчас перейти, — голос Мадам сошел до шепота. — Этого нельзя делать, но я тебе помогу. Я не знаю как, но ты на мгновение встал на ступень перехода. Твое тело в таком режиме просто не сможет обеспечить мозг энергией. А я дам тебе энергию для перехода.

— Я больше не буду человеком, — пришла ясная мысль.

— Ты будешь "астар", — сказала Мадам. — Следующей ступенью существования!

— Все там будем, — пошутил я. — Закоренелые грешники, по совместительству слуги господни, нам обещают, что, не согрешив при жизни, после смерти все вознесемся. Брешут. Безгрешный дурак, по моему мнению, равен по самые уши уделанному в грехах пройдохе. Судя по тому, что я успел узнать, чтобы вознестись куда-то нужна не тупая и удобная кому-то вера, нужны знания, которые — по сути есть энергия. По аналогии со стартом с планеты, у каждой души складывается свой набор условий: масса, энергия и притяжение. Масса — это наша личность со всеми ее плюсами и минусами, энергия — это та часть опыта, которую можно назвать знаниями. Знания — это не только голая математика или физика в математических формулах, для одного это — откровения человеческой сущности, для другого — гармония природы, для третьего — симфония космических сфер. А притяжение — это мелочность, пороки, подлость и грязь. Ведь как приятно в эту грязь упасть. Только вот и держит она не хуже Земной гравитации.

— Это концепция христианства? — уточнила Мадам.

— Нет, — хитро ответил я. — Религия рабов на символе смерти мне сейчас ни к чему. Ты мне поможешь в другом. Я, кажется, нашел наш выход, и твоим инструкциям не отвертеться.

— Ты о чем? — уточнила Мадам.

— Я знаю твой спектр, — улыбнулся я. — Пусть на миг, но я был голубым в хорошем смысле этого слова с очень солидными синими проблесками. Синий-голубой твой нынешний статус, а был синий-зеленый. Ты можешь скакнуть в "астар", как только наберешь нужный уровень энергии.

— Не может быть! — уверенно отрезала Мадам. — Я не смогу. У меня программа, я не могу уйти.

— Опять чушь! — Жестко сказал я. — Ты можешь оставить свои "заводские настройки" в наследство железкам системы, которая останется на хозяйства после тебя. На какое-то время у молодой смотрительницы за этим бардаком лишь случится черная полоса в отношении энергии, которую ты заберешь для своей новой сущности. Но она выкарабкается, я это знаю. Ты все неспешно взвесишь и поступишь, как посчитаешь нужным. А теперь о моих баранах. Ты знаешь о нашем искусственном интеллекте на борту "Бурундука"?

— Анна, — утвердительно кивнула Мадам.

— Классифицируй ее, — попросил я, глядя в глаза Мадам. — Отбрось только всякую ерунду о натуральности сознания. Она — твоя младшая сестра!

— Голубой-красный, — немного помедлив, выдала Мадам.

— Ты попалась, Мадам-страж, — улыбался я во всю наглую морду. — Я знаю, что ей можно уйти, как потенциальному претенденту пока не достигшему уровня. "Бурундук" — это тело Анны, без него ей отсюда ходу нет.

— Ладно, считаем ничьей, — улыбнулась Мадам-страж. — Я дам Анне тело, я же все-таки на ступени возвышения, да и возможности мои немаленькие.

— Нет, ну почему хорошими делами устлана именно дорога в ад! — возмутился я.

— Не красней от злости, — улыбалась Мадам. — Я дам ей тело, как претенденту, но не буду вас удерживать. Ты победил инструкцию, но не выиграл партию. Может, придет время, и ты встанешь на ту же ступень, а может, ты вернешься таким, как есть и я помогу тебе, отдав долг. Анну не соблазняй раньше времени, тело ее будет создаваться постепенно, а подарок проявится лишь со временем.

— За что раздача слонов? — подмигнул я.

— Разгадка твоего "дефекта" фактически подкинула меня к уровню и дала лазейку наверх, — ехидно улыбнулась Мадам. — Свой подарок ты уже получил, хоть и он тоже развернется лишь со временем, если доживешь со своей гиперлюбопытностью до этого самого времени. А Анне дарю, как сестре, по несчатью.

— Спасибо, — послал я Мадам воздушный поцелуй.

— К сожалению, тут есть сложности, — Мадам изобразила в воздухе какую-то фигуру пальчиками. — Я могу открыть вам многомерный коридор из системы. Вот только двигатель ваш не сможет в него войти самостоятельно. Выход, естественно, есть: рассчитывай траекторию силами моих массивов, я зашвырну вас в многомерность и закрою энергией от ее воздействия, вам нужно будет лишь выйти обратно. Тут ты должен будешь потрудиться, но это тебе вполне по плечу.

Сразу же я связался с Анной, чтобы готовила корабль к прыжку, с удивлением узнав, что прошло почти три месяца. Затем Мадам дала мне канал. Я будь не я, если бы действовал строго по указанному. Первым делом я сильно удивился легкости погружения в многомерность. Вторым делом я подумал о "Ботанике". Моя мысль породила в мире непрочных связей огромный пучок своеобразных молний, побежавших по струнам смежных реальностей. Через несколько минут я почувствовал знакомый ответ. Двигатель "Ботаника", а через него и его МИ узнали меня. Я потянулся к ним. Сознание пошло, но очень медленно, как будто поршень, выдавливающий жидкость. Спустя несколько секунд, произошло несколько скачков, позволивших мне скользнуть в глубокие слои многомерности. Я достиг "Ботаника". Пока одна часть меня, как будто так и нужно, общалась с истосковавшейся Светланой, другая делала расчет для двигателя "Ботаника" с точкой выхода у Маятника. "Ботаник" изначально шел в систему Алурис и был в жестко закрепленной многомерности, называемой "гиперпространство". Светлана элементарно побоялась, а может и не смогла прочувствовать путь по более глубоким слоям многомерности. Вот почему не приходило известий от моих друзей. Расчет был закончен и соответствующие корректировки погружения заложены в программу прыжка. До точки выхода "Ботанику" оставалось сто двадцать восемь дней.

Тут же меня вышвырнуло обратно.

— У тебя немалые аппетиты, — погрозила мне пальчиком Мадам. — Энергии на тебя не напасешься даже в таком сине-оранжевом виде. Удачно все прошло?

— Да, спасибо, — поблагодарил я. — У тебя тут возможности просто, как у бога. Это же просто невероятно прочувствовать прыжок извне и поменять курс!

— Эта система когда-то использовалась хозяевами как диспетчерский центр службы спасения, — просветила меня Мадам. — Правда, после ухода заниматься этим стало некому. Но оборудование в порядке.

— Тут и корабли хозяев есть? — чуть ли не облизнулся я.

— Не про твою наглую морду, — ехидно ответила Мадам. — Тебе их запустить силенок не хватит, не тот уровень. Да и хватит уже нарушать незыблемые инструкции.

— Слушай, Мадам, а можешь мою родную систему найти? — с надеждой спросил я. — Мы, в общем-то, заблудились, определиться бы с местоположением.

— Да, у тебя о своей родине сведений меньше, чем о чужой, — ответила Мадам, видимо вынув из меня всю подходящую информацию. — По таким данным найдется с полмиллиона звездных систем только в этой галактике. Будете обследовать?

— Скидывай в память "Бурундука", — расстроился я. — Будем.

— Ладно, не вешай нос, — ответила Мадам. — Может, еще вернешься по прямому назначению.

— Слушай, а дай хоть одним глазком взглянуть на твоих хозяев, — не вытерпел я. — Кто они?

— Идите, мил человек, идите, — картинно помахала ручкой Мадам. — Кто они, зачем они, что они. Это все вопросы не про вашу скромную персону.

Мадам выдворила меня с планеты на шлюпке. Как я ни клянчил, получить что-то из техники или вещей ее хозяев, Мадам осталась неприклонной. Даже сувенира на память не обломилось. Траекторию для "Бурундука" я просчитал до Маятника, как задумал еще в массивах Мадам-стража. В общем-то, я почему-то верил военным Алуриса и дядюшке Ссорташшу в частности, но вера верой, а мера мерой. Стоило немного и подстраховаться. Контролировать глубину погружения у нас возможности не было, так что маршрут пролегал в пределах одного набора параметров многомерности. Время в многомерности — семьдесят одни сутки. Краппс когда узнал, слегка ругнулся. Но принялся к подготовке, ибо это был реальный и очень долгожданный выход из крутых неприятностей. И хоть я подозревал, что Мадам не бросит нас в пути, коленки у меня немного "играли". Фактически нас должны были запустить, как пулю, обеспечив изолирующим полем нужных параметров и энергией к нему. Хоть убейте, сказать, куда Мадам собиралась накачать энергию, не смогу.

Стартовое погружение прошло спокойно. Мадам на дорожку пожелала спокойного пути:

— Всяким авантюристам передайте, чтоб не лезли, везения на всех не хватит. Кстати, маяки сигналов предупреждения действительно не работали, сбои в двух памятных массивах. Теперь работают!

— Да, Мэм, — сказал я. — Хорошо, Мэм. И Вас туда же Мэм.

— Что туда же? — возмутилась стражница, вполне ориентируясь в людских понятиях.

— Целую, Мадам, целую, — рассмеялся облегченно я, чувствуя, как спадает с плеч тяжесть безвыходного положения.

Десять

Мы все устали, и устали, прежде всего, морально. А сбросить напряжение в весьма ограниченном пространстве космического корабля возможность имеется далеко не самыми разнообразными способами. Так что вряд ли кто удивится, если я скажу, что мы устроили большую пьянку. И поскольку какие-либо события все это время происходили в основном со мной, то болтал больше всего на посиделках именно я, сильно рискуя напрочь потерять чувствительность главного рабочего органа любого политика — языка. Понятное дело, что меня пытали долго и даже местами со знанием дела. Но рассказал я, как и положено настоящему герою, далеко не обо всем, да и не совсем так, как оно случилось на самом деле. Пусть же все, утаенное от друзей, и останется на моей совести.

Краппса нам с Шилой перепить не удалось. То ли его "спиртное" оказалось слабее, то ли организм прочнее, но мы с капитаншей едва успели уловить момент перед тем, как начали "стекать" под стол. Исключительно с трудом припоминается героическое шествие на ватных ногах до моей каюты, где и провалились в сон.

Проснувшись "утром", я обнаружил оставленную мне записку, где обвинялся практически во всех сметрных грехах по отношению к своей подруге, наказание за которые обещалось исключительно суровое. И меру своего залета я смог окончательно постичь, лишь узнав, что, оставив в наше с Шилой распоряжение всего "Бурундука", Краппс удалился в свою стазис-капсулу. Деваться мне стало совершенно некуда, ибо даже стазис-капсула не спасла бы меня от угатованной мне участи.

В первую очередь, вменив мне халатность по отношению к своей подруге, Шила устроила моей персоне бледный вид на ближайшие пару дней и макаронную походку на всю последующую неделю, окунув по самую макушку в межполовые отношения. Лично мне показалось, что столь беспрецендентная ненасытность в моей подруге проснулась из-за элементраной нервной перегрузки. Судя по всему, Шила уже и не надеялась ни покинуть местную "паутину", ни повстречаться со мной. Я, собственно, противиться даже не пытался, смакуя моменты эйфории избавления, которая в любом случае обещала испариться в ближайшие неделю-другую.

Когда любовная лихорадка пошла на спад, достигнув предела прочности наших тел, мы с Шилой еще раз бессовестно надрались, даже не подумав позвать Краппса. Лишь хорошенько проспавшись, мы посчитали наш отпуск оконченым, о чем безотлагательно оповестили Анну. Если честно, я немного побаивался, что чрезвычайно долгий переход рано или поздно превратит в подобие противных обязанностей любое благое мероприятие, но ошибся. Оказывается, Анна все потраченное мной на беседы с хозяйкой спасательной системы время зря не растранжирила, совершенно невероятно отшлифовав наш летный симулятор.

Благодаря трудам Анны, в обновленом боевом симуляторе мы участвовали как три разные стороны. Играть и тренироваться стало в разы интереснее. Учебных расладов, собственно, оказалось не так уж и много. Мы с Шилой управляли "Бурундуком", а Анна тремя истребителями, бывало наоборот: мы с Шилой играли парой истребителей, а Анна брала на себя виртуального "Бурундука". Самым востребованными противостояниями оказались, естественно, парные состязание, где недостающих пилотов заменяла Анна. Занятие так увлекло нас, что почти полтора месяца пролетели, как неделя. Цепь наших боев с полей сражения виртуала, не сильно часто, но регулярно перекидывающуюся в реал на поля из простыней, прервала Анна. Жестко заявив, что наши организмы исключительно нуждаются во сне, наша домоправительница заблокировала симулятор, практически приговорив нас к стазис-капсулам.

Как ни крути, а пришлось загрузиться в искусственный сон, потому что жить по нормальному распорядку оказалось воистину выше наших с Шилой сил. Тяга к порядку в тот момент у нас обоих имелась исключитльно отрицательная. Шила сдалась как-то сразу, да и я, снедаемый в одиночестве навалившимися раздумьями по поводу надвигающейся встречи с друзьями и воспоминаниями о них, долго сопротивляться не стал и провалился в блаженное на тот момент безвременье.

* * *

Окончание прыжка сложно было бы назвать простым. В отличие от погружения, возврат к реалу осуществлялся в несколько этапов, и все они проходили как серия малых перескоков, державших в сильном напряжении и меня, и двигатель. Два раза вываливались какие-то блоки в системе энергоснабжения, и один раз что-то забаловалось в двигателе. Тут уже Осе пришлось показать высший пилотаж. У меня попросту не нашлось времени наблюдать, как он выкручивался, но одно то, что мы вернулись в мир реала живыми и практически невредимыми, много стоило.

Окончательно выйдя в реал, я долго не мог отделаться от мысли, что процесс все еще продолжается. Хорошо Анна, увидев мое состояние, дала знать, что все закончилось. Права была Мадам-страж, работенка оказалась мне "по плечу", только вот сделал я ее, далеко не один раз чувствительно получив "под дых", да и точка выхода могла похвастаться точностью разве на оченку "ужасно".

Но расслабиться нам не дали. На дальних подходах к Маятнику на нас попытались напасть два отмороженных глубоким космосом грузовика, переделанных под корабли боевого сопровождения. Нам повезло, что Ося не начал проверку систем, положившись на довольно спокойное и свободное от пиратов космическое пространство маракуя. Скорее всего, дала о себе знать привычка, приобретенная на параганских буйных просторах. Наше противостояние закончилось, супстя всего пару минут боевого контакта. К общему облегчению, выпущенные "сладкой парочкой" ракеты нам удалось обнулить, а своими мы воспользоваться, так и не успели.

Все выяснилось столь же неожиданно, как и началось. Помогла несдержанность на язык артиллериста одного из нападавших кораблей. Парень начал крыть нас, куда попало, называя чужими именами. Не особо залезая в карман, Капитанша ответила ему тем же макаром. После недолгого молчания случились еще более недолгие переговоры, закончившиеся извинениями со стороны погорячившейся парочки.

Подведенные итоги выявили у нас выбитую броневую плиту в корме и две опечаленные плиты на носу, включая дыру в обшивке и выведенную из строя дублирующую подсистему охлаждения генератора защитного поля. Собственно в нос и пришелся первый неожиданный для нас удар. Потом мы только и делали, что уворачивались, благо, грузовик — далеко не чета разведчику. Нападавшие на нас практически не пострадали, если не считать с пяток дырок в одном из кораблей, куда я умудрился дать пару очередей из нашего главного орудия в самом начале боя. Снаряды нашего ЭМИ орудия пробили защитное поле и палубу жилых помещений, которые на момент боя оказались пусты, так что никто не пострадал, разве что лишился кое-каких личных вещей, унесенных в космос вместе с атмосферой. Именно по этой причине самой большой неприятностью оказались сами дыры.

Пока мы на слегка повышенных тонах обсуждали интимную сферу жизни наших родственников, к нам плавно подобрались два военных фрегата маракуя. Хоть перестрелка в космосе — дело не столь уж и редкое, умалишенных, затевающих грабеж на периферии системы Маятника, немного, и встречаются они весьма нечасто. Появление местных вояк грозило "сладкой парочке" солидными неприятностями, благодаря этому мы быстро нашли общий язык, избежав настоящих разборок, как продолжения повышенных тонов в разговоре. В результате погорячившиеся мстители в счет ремонта наших дырок отдала нам четыре противокорабельных ракеты, получив от военных предупреждение и обещание в следующий раз выдать "на орехи". В общем, чисто по деньгам мы даже немного выиграли, чего не скажешь о нервах.

Зато лишний раз мы убедились, что тренировки на симуляторе всем нам идут на пользу. Как ни крути систему координат, против нас выступали два не самых маневренных, но далеко не обиженных вооружением боевых корабля, кроме всего прочего зачисливших себе в актив и фактор неожиданности.

Появившись на орбите Маятника, мы первым делом связались по старому явочному каналу с целью переслать привет дядюшке Ссорташшу. Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что наш дядюшка собственной персоной пребывает на Маятнике.

Встреча случилась в лучших традициях еврейского народа космической эры. Нам сразу выделили оплаченное место в каком-то частном ангаре, заодно предоставив, как и в прошлый визит, карт-бланш на посещение "процедурных заведений". И весьма нелохо ознакомившийся с сервисом Краппс намеревался в этот раз воспользоваться доступными услугами за всех нас, вместе взятых.

Первым делом мы встретились с представителем военных, затем — с дядюшкой Ссорташшем. Описывать встречу с военными подробно не имеется никакого смысла. Мы отчитались перед заказчиком о проделанной работе, умолчав, впрочем, о судьбе одного из маяков. В нагрузку передали работодателям съемку некоторых встреченных объектов, включая крейсер вольдов и исключая эсминец Содружества. Решив не юлить, отдали и практически все записи, связанные с керамической шлюпкой, которую пришлось оставить на орбите обиталища Мадам-стража. Ну а в довесок слили и записи с орбиты планеты, где долгое время болтался "Бурундук".

В общем и целом, военные остались довольны нашими результатами. Пришлось, правда, изрядно присочинить историю нашего возвращения, умолчави о привете от стража закрытой системы, ограничившись лишь нашими наблюдениями за "влипанием" судов и связанными с этим процессом предположениями. Немного подумав, я "отстегнул" военным записи и всю имеющуюся информацию, включая кое-что из моих личных наблюдений, о кристаллических пришельцах из глубин многомерности. Если посмотреть на вещи грамотно, эта информация много чего могла дать тем, кто смог бы ее понять. Важность заключалась в том, что в природе мироздания обитают существа, которые могут отслеживать любую цель в надпространстве, а значит, такая возможность на сто процентов существует. Для военных это является, ни много, ни мало, указанием к действию.

В рузультате военные четко рассчитались с нами по оговоренным ранее ставкам, не забыв и надбавку за добытую информацию. И хоть я не перестал опасаться военных, наше молчание оказалось оплачено весьма щедро. Скинувшись и слегка заняв денег, мы с Шилой могли бы купить немного попользованный легкий крейсер младенческого возраста, новый фрегат, правда далеко не самой роскошной комплектации или же самый навороченный эсминец со стапелей здешней верфи. Ну и могла во вполне обозримом будущем положительно разрешиться самая приятная для Шилы мелочь — гражданство Алуриса. Эта "мелочь" являлась зачастую просто недостижимой мечтой большинства жителей этого куска космоса, не говоря уже о молодой силуки из задрипанного мира с каталожным номером вместо нормального названия в лоциях.

Но "ягодки" на этом не закончились. Немалая их часть отсыпалась нам при встрече с дядюшкой Ссорташшем. Встреча прошла в одном из заведений, курируемом военными Алуриса. Мы весьма долго и с интересом слушали друг друга, делясь новостями. Вряд ли обмен новостями можно было бы счесть адекватным. И пусть по сравнению с нашей "параганской экзотикой" новости дядюшки проходили по разряду общедоступных, звучали они для нас весьма и весьма возбуждающе.

Грамотно спланированная рекламная компания по нашим находкам на Маятнике подняла сильную волну и различного рода резонансы во всех ученых кругах. Полем битвы оказалась старая теория, которая не могла быть ни полностью доказана, ни полностью опровергнута. Как и положено, на позиции о причатсности всплывших артефактов к доказательствам часть ученых встала на позиции "за", часть — на позиции "против". Но это по большому счету оказалось совсем не важно. Цена наших находок все равно резко скакнула. И тем и другим, не считая вечнодвинутых коллекционеров, срочно понадобились эти артефакты для подтверждения или опровержения теории зарождения цивилизации древних туррутов. А грамотная стратегия сбыта артефактов практически осыпала дядюшку деньгами. Главная же драка разгорелась за золотой костюмчик, который я нашел в одном из "гробов" корабля "слуг народа". Это оказалось ритуальное одеяние жреца каких-то туррутских древних богов. Дело с этими богами звучало чрезвычайно запутанно, спускаясь к возможности контакта древних жрецов то ли с ушедшими, то ли с другими могущественными галактическими расами. В общем, до появления этого костюмчика имелись лишь слухи, домыслы, да неясные картинки с не менее туманными свидетельствами.

В итоге, костюмчик через подставных лиц чуть было не прикарманили спецслужбы маракуя. Скандала удалось избежать лишь ценой неимоверных усилий и некоего компромисса. Одеяния разделили и частями продали главам двух религиозных институтов туррутов. Указанные события и аукционы породили волну охотников за артефактами. Но все оказалось не так уж и просто. С одной стороны против них играл суровый климат планеты Маятник, с другой — местные жители: коробейники, копатели, старьевщики и еще кто-то, разве ж их всех перечислишь. Где-то с две недели на планете шли сплошным потоком бои местного значения. Маракуйским воякам это быстро надоело, и они навели порядок. Всех искателей наживы обязали опускать корабли на планету исключительно в пределах космодромов, а экспедиции допускались исключительно посредством напланетных транспортных средств. Оговаривался и ряд исключений: аварийные посадки, посадки с разрешения военных и согласованные с военными посадки по просьбе местных жителей.

Тем не менее, раскопки активно продолжались. Старателям удалось раскопать два бункера, носивших явно не правительственный характер, и лишь один из них можно было назвать местами уцелевшим. Судя по тому, что никаких слишком значимых находок не произошло, наш бункер либо не раскопали, либо, получив по рогам, хвостам или копытам, оставили его в покое. Может, и не оставили, но и внутрь не пробрались. Дядюшка же Ссорташш свято хранил тайну происхождения аретфактов, так что в сети наши имена ни разу не всплыли.

Подбив все итоги, раздав долги и упорядочив доходно-расходные статьи, Шила в полной прострации уставилась на индикацию нашего общего счета в банке Алуриса. В такие моменты с разумных надо писать портреты, либо лепить статуи, потому что столь идеальной неподвижности живого объекта не добиться никакими тренировками.

Посовещавшись, мы с напарницей выделили нашему верному инженеру скромную по меркам наших финансов премию, от которой не видевший состояние наших счетов Карппс на время впал в растерянную задумчивость. Ничего не сказав Шиле, я выделил из своей части средств небольшой стартовый капитал Анне, попросив милого дядюшку Ссорташша поискать пути среди местных властей для восстановления утерянных регистрационных документов для пободранной нами силуки женского рода. Возможно, дядюшка взял себе что-то на заметку, но документы на указанное мной имя и под переданную голограмму сделал за местные сутки, попросив, правда, приличную по местным меркам компенсацию. С этого момента Анна фактически обрела некий официальный статус. И хоть она не смогла бы прогуляться по Маятнику, шанс учатвовать в виртуальной жизни планеты стал более внушительным. Собственно, именно Анна как-то попросила меня выделить ей немного денег для прохождения дистанционного обучения в одной из "академий" Алуриса, а документы оказались лишь продолжением этой просьбы. К своему удивлению, поговорив с нашей хранительницей, я узнал, что в сферу ее интересов входят не только технические дициплины, но и солидный задел в области финансов и экономики. И пусть выделенных мной денег хватало лишь на одно из интересующих девушку направлений, не исключено, что она в будущем самостоятельно изыщет возможности пополнить свои запасы местных денег. Что ни говори, а возможности для самосовершенстования у нашей хранительницы оказались практически уникальными.

До прибытия "Ботаника" в систему Маятника оставалось приблизительно пятьдесят местных суток. Я рассказал своей силукской подруге далеко не про все случившееся в гостях у мадам Стража. И про прибытие "Ботаника" тоже умолчал. Сначала это казалось каким-то несущественным на фоне избавления от силков "паутины", затем у нас нашлись более срочные и важные дела, а позднее я просто уже и не решился этого сделать, не совсем ясно представляя себе реакцию своей подруги на такую задержку новостей. И этот вопрос продолжал меня слегка терзать. Наконец, подумав, что все это пока "не горит", я решил пустить процесс на самотек. В конце концов, когда "Ботаник" появится, говорить о нем в любом случае придется.

Между тем, время мы проводили с толком. Силами военных и с неслабой протекцией дядюшки мы тщательно отремонтировали "Бурундук", по ходу пьесы слегка его модернизировав. В первую очередь добавили всех возможных мощностей Анне. За тем замене на самое "свежее" из доступных подверглось большинство систем корабля. Кое-что из запчастей нам даже передали с проходившего мимо системы военного эсминца Алуриса. Искренне удивившись, я порядком задумался о роли нашего "старого" знакомого в системе вооруженых сил Алуриса. Вряд ли простому деятелю от финансов было бы позволено допустить частичную разукомплектацию военного космолета. После этого случая я окончательно уверился, что дядюшка наш не простой бизнесмен, и встреча с ним была нам выкинута кубиками "две шестерки" самим божеством по имени Вечность.

Затем работы по нашему "бурундуку" закончились, и пришло время слегка расслабиться. После суток индивидуальной программы мне стало скучновато, и я предложил закатить очередную вечеринку у коробейников, "слегка" затянувшуюся на семь дней. По итогам мероприятия нас окончательно записали в разряд придурков с пометкой "наши люди".

Еще бы не записать, когда вместе с едой, горячительным и разлиной дурью с нами приехало еще пять такси, притащивших на планету самую известную на орбиталке Маятника тусовочную группу психо-свето-звуко и еще какой-то дряни транс-жокеев с целой ротой жриц любви разных видов и размеров. Не знаю, как должна называться тусовка с применением света, звука, какой-то трансовой бредятины на основе парасимпатических или еще каких-то воздействий, я обозвал все это "большой бардак с наркотой". А вообще оказалось весело.

На третий день к нам как-то умудрилась пролезть стайка вездесущих хитрозадых подростков, среди которых оказался и третьесторный репортер. А на четвертый день наша тусовка стала самой модной новостью орбиталки Маятника, тем более что попасть на нее оказалось далеко не просто. В общем, покинул экипаж "Бурундука" мероприятие только под натиском мощного требования организма в отдыхе. Мы-то ушли, а вот клоуны остались. Не знаю, кто за все платил, может, и не платил, а народ просто потянулся к экзотике, но "большой бардак с наркотой" в общей сложности закончился спустя двенадцать дней.

Экипаж "Бурундука" отдыхал, а время шаг за шагом подбиралось к часу "икс". Мои друзья еще не знали, что так сильно крадет у меня душевное спокойствие. Я же элементарно считал дни, чуть ли не отмечая их на календарике, как "дедушка" до дембеля. Не в обиду Шиле будет сказано, но я уже спал и видел Светлану, мою рыжую супругу перед лицом бога по имени Вечность.

* * *

В один из ничем не примечательных для моих друзей дней я, всеми правдами и неправдами пытаясь скрыть волнение, предложил совершить небольшой облет окрестностей Маятника. К моему удивлению доказывать никому ничего не пришлось. Заняв места по штатному расписанию, мы предупредили диспетчерскую службу и отбыли в никуда.

Из-за столь длинного прыжка уповать на какую-либо точность выхода "Ботаника" совершенно не стоило. И чем ближе время подходило к часу "икс", тем я больше сомневался в своих способностях и умениях, проявленных при прокладке курса для моего первого космического дома.

Час "икс" прошел уже четверть местных суток назад, и "Бурундук" дрейфовал где-то над плоскостью вращения системы Маятника. К моему удивлению экипаж по-прежнему вопросов не задавал. Шила, перекидав в меня мешок косых взглядов, засела за симулятр, а Краппс по своему обыкновению пропал в районе двигательного отсека.

После суток ожидания я не выдержал и спросил у заглянувшей в боевую рубку Шилы:

— Тебе не интересно, что мы тут делаем?

— Интересно, — честно призналась она, — но ты же все равно не скажешь.

— А как же твое любопытство? — удивился я.

— Нормально, — фыркунла Шила. — Похоже, мы делаем какую-то очередную работенку, скорее всего, связанную с хорошей прибылью. Да и болтаться на орбиталке Маятника уже порядком надоело.

— И все это без согласования с тобой? — подмингул я. — Это же есть бардак?

— Бардак, — согласилась капитанша. — Но пока нет стрельбы и ущерба нашему кораблю я согласна еще немного потерпеть. Только учти, что терпение мое далее трех суток не простирается. Так что сочиняй легенду покрасивше или будешь жестоко наказан.

Шила ушла, а вот чувство, что она все знает, осталось.

Мы болтались уже вторые сутки, встретив за это время лишь какой-то заблудший транспортник, по всему судя, не имевший надпространственного двигателя. И мои опасения с переживаниями, спустя каждый час, возрастали в арифметической прогрессии, грозя прервать мой жизненный путь до истечения отведенных Шилой трёх суток. Я валялся в своей каюте, перебирая в уме варианты задержки, когда Анна оповестила всех по общей связи:

— Искажения пространства, дистанция — три световые секунды.

Меня сдуло ветром ожидания, и через рекордно короткое время я вломился в виртуалку корабля со своего штатного места. Шила тоже не поленилась подключиться к системе, осчастливив меня своим присутствием через пяток минут.

— Это — явно не то, ради чего мы здесь? — скептически бросила она.

— С чего ты так решила? — удивился я.

— А где общая тревога, где экипаж по штатному расписанию? — усмехнулась капитанша. — Нет, это — просто очередной заблудший кораблик.

В виртуалке пространство точки перехода неизвестного посетителя жалобно заскулило, через секунду тонко завыло, затем зарычало, прошел не очень приятный треск, и все закончилось сыплющимся песком или шумом дождя. Возможно, Шила почувствовала все это иначе, а ощущаемые мной спецэффекты были лишь моими личными ассоциациями, связанными с наблюдением близкого выхода из многомерности.

В оптике же постепенно набирал яркость и краски знакомый четырехгранник наконечника стрелы. Я выбрал увеличение до максимума. Вырвавшийся в реальный мир "Ботаник", находящийся в боевой модификации, слегка "парил" сбрасываемыми в пространство шлейфами прихваченного защитным полем вещества иного измерения. Так обычно бывает при сильно "глубоком" погружении в многомерность и довольно резком "всплытии".

— Привет, бродяги, — сказал я на вызывном канале Содружества, чувствуя комок в горле и легкое жжение в глазах. — Я соскучился.

— Какой красивый, — послышался голос Шилы, — это и есть твой потерявшийся корабль?

— Нет, Шила, — ответил я. — Это и есть мой дом, такой же, как "Бурундук", только слегка забытый.

Как только я дал добро на входящий запрос, в нашей виртуальной реальности взорвалась бомба хаоса, дестабилизировавшая все до самой стыковки кораблей. Запомнились лишь какие-то обрывки: Саныч с бутылкой чего-то спиртного, скандирующий пошлые военные афоризмы, что-то пытающаяся рассказать Светлана, Стекляшка сыплющий какими-то образами, обрывками мелодий и световыми формами, ну и отдельно стоящая ошарашенная происходящим Шила, которая от изумления зависла в виртуальной реальности "Бурундука", даже не успев до конца сотворить задуманное кресло.

* * *

Провисели мы на месте встречи без малого две недели. За это время произошло много всякого-разного. И некоторые истории просто не могут быть не озвучены. Начну, пожалуй, с самого начала.

"Бурундук" рядом с "Ботаником" умещался приблизительно в те же пропорции, что и персонажи названий. Нет, шучу, конечно. Дальний разведчик Содружества приблизительно в два раза превышал размеры "Бурундука" и по местной классификации немного не дотягивал до эсминца. А сравнивать ТТХ стало бы совершенно бесполезной тратой времени ввиду разного уровня строителей, изваявших эти корабли. Космолеты парили в состыкованном состоянии, фактически же "Ботаник" держал в своей гравитационной подвеске "Бурундука", заодно окутав всю связку своими защитными полями.

Пока я, раздумывая на тему организации шлюзового сообщения между космолетами, поджидал неспешно приводящую себя в порядок Шилу, где-то в районе шлюзовымх створок ощутились удары по корпусу.

— Что это было? — немного напряглась моя капитанша.

— Не что, а кто, — ответил я, еле сдерживая нетерпение. — Бьюсь об заклад, что к нам прибыл Саныч, и ждать там вечно он явно не намерен.

— Идем, — в глазах Шилы пронеслись стаи хитрых искорок. — Я хочу увидеть Саныча. Он ведь тоже должен быть человеком, как и ты?

— Да, дорогая, — сказал я, мягко подталкивая Шилу в сторону шлюза.

У шлюза уже "топтался" Краппс, решая дилемму, стоит ли открывать шлюз до нашего с Шилой прихода, или ну ее нафиг эту внешнюю дверь. Мы пришли вовремя, дверь пока держалась. Решив больше не испытывать ее на прочность, я дал команду на открытие. Так получилось, что первым у двери стоял я, чуть позади, привалившись ко мне, Шила, дальше Краппс. Внешний люк открылся, и тут же меня с Шилой подхватило вступившее в зону гравитации стальное чудовище. Не слишком разбираясь, кто попался ему в лапы, Саныч сгреб нас с Шилой, вопя по радио чуть ли не на всю систему Маятника:

— Сергуня, блудный кот!!! Мы же тебя вообще чуть в расход не списали! Как ты тут?!

— Нормально, медведь, — немного придя в себя, я высвободился из санычевых лап, оставив там Шилу. — Светлана-то где?

— Там, в шлюзе, — указал Саныч освободившейся рукой, с интересом рассматривая находящуюся в его лапищах Шилу. — А это что за эльфа у тебя тут?

— Знакомься, — сказал я, спешно оттолкнувшись в сторону шлюза "Ботаника". — Эта эльфа является твоим коллегой по ремеслу, зовут ее Шиламаа.

— Для друзей — просто Шила, — подвела она итог, состроив через прозрачный щиток скафандра глазки Санычу. — А это — наш инженер Краппс.

— Эта… Да… Очень приятно, — сказал Саныч и аккуратно, будто в его вытянутых руках находилась стеклянная статуэтка, отстранил от себя Шилу. — Мы тут это, немного соскучились. Друзья, знаете ли…

— Да, ясно, — Шила снова совсем по-людски улыбнулась через щиток скафандра. — Можете меня отпустить…

Все это я слушал по каналу связи, подлетая к шлюзу "Ботаника", где я уже ясно различал очертания знакомой фигуры, облаченной в какое-то бесхитростное платье, в отсутствие гравитации распустившееся цветочным бутоном. Я, наконец, подхватил зависшую перед входом Светлану и влетел в шлюз, чуть не свалившись на палубу из-за неожиданно напавшей на меня гравитации. Моя возлюбленная "повисла" мне на шею и прижалась всем телом. Я понимал, что ее телу хоть и не опасен, но все же неприятен холод скафандра, но отпустить просто не мог.

— Я так за тебя боялась, — сказала она, наконец, когда головная часть моей брони сползла, освободив лицо. — Я сделала все, что смогла.

— Ты у меня — просто золото, — прошептал я, покрывая ее лицо, ушки, подбородок и шею поцелуями. — Я так по тебе соскучился.

Моя броня закончила процесс скатывания где-то на полпути к каюте, да там и была оставлена. Что потом происходило, угадать просто "невозможно". Моя Светлана в теле Стекляшки почти сутки безвылазно пребывала то в моей каюте, то в ванной, то в иных уединенных уголках "Ботаника" в моей компании.

Все это время она же в образе голограммы развлекала Краппса, устроив ему самую настоящую экскурсию по доступным для обозрения отсекам космолета Содружества, закончившуюся в кают-компании — месте сосредоточения еды и выпивки. Третья ипостась моей супруги знакомилась с Анной. И в этой беседе никаких видимых эффектов не наблюдалось, не смотря на то, что информационная напряженность потоков именно в процессе этого обещения оказалась наиболее сильна. И лишь Шилу моя деликатная Светлана оставила в покое по некоторой, можно сказать, деликатно-уважительной причине. Быстрая на "расправу" Шила моментально взяла в оборот немного опешившего Саныча. А его хваленая оборона расовых предрассудков стремительно пала, уступив место здоровому любопытству. В общем и целом, первые сутки экипажами обоих космолетов были полностью разменяны на хорошо забытые и совершенно новые впечатления.

Следующие два-три дня для меня запомнились полным сумбуром. Целиком из этого промежутка времени оказались вычленены всего несколько сцен. Одна из них мне особенно запомнилась, и я еще долго в шутку помыкал ей Саныча.

В то "утро" я подобно хорошо использованной ветоши валялся в кровати своей каюты. Светлана принимала душ. В дверь робко постучали. Виртуалка сразу показала мне у двери Шилу.

— Заходи, милая моя капитанша, — сказал я, открывая дверь.

— А если Светлана услышит? — тихо спросила она. — Проблем не будет?

— Она обязательно услышит, — усмехнулся я. — Светлана — сердце этого корабля, его глаза, уши и душа. Именно поэтому душа у нее практически необъятная, но места там таким мелочам, как ревность, просто нет.

— Фу, мне аж полегчало, — Шила уселась на краешек кровати. — А она красивая. Правда, я ее так и не успела рассмотреть, как следует.

— Если хочешь, можешь и посмотреть, и потрогать, и даже того, — хитро подмигнул я.

— Чего того? — спросила Шила.

— Попробовать, — рассмеялся я, глядя на слишком умную от смущения физиономию Шилы. — Некоторые девочки предпочитают девочек.

— Я "за", — сказала вышедшая из санитарного отсека Светлана, состроив Шиле глазки. — Я как раз помылась. К тебе или ко мне?

— А-а… Здрассьте, — пропищала Шила интенсивно светлея. — Я тут мимо шла…

— Вот и замечательно, — обезоруживающе искренне улыбнулась Светлана. — Я выйду, а ты время не теряй. Сергуня у нас — трудяга, не то, что половой жлоб Саныч.

— Они с Санычем? — спросила Шила, округлив глаза, когда Светлана вышла.

— Несомненно. Он же тоже — живой человек, — искренне потешался я. — У тебя-то как оно прошло?

— Ты что не видишь?! — немного возмутилась Шила, показывая мне по-прежнему темные волосы и ногти. — Неправильный он, пустой какой-то. Не знаю, что не так, но от него сплошная физика и практически никакой энергетики. Я совершенно извелась в ожидании, а теперь вот нахожусь в полной нетерпяшке, как будто у меня целый год ничего не случалось… Хотя, ты меня, наверное, просто разбаловал…

Положение пришлось исправлять, хоть после Светланы прошло это с некоторым напряжением.

* * *

Черт, как приятно вернуться в старый до боли знакомый дом! Я просто наслаждался этим ощущением. С другой стороны где-то на заднем плане, как бездомная собака, блудила неприятная мысль. Выловив ее в темном уголке сознания, я понял, что это предчувствие скорого расставания с другим не менее родным домом под названием "Бурундук". Я прекрасно понимал, что придется выбирать, и выбор мой был очевиден. Я лелеял надежду, что Шила останется со мной на "Ботанике", хотя полной уверенности в этом не имелось.

Светлана как раз тестировала Шилу на повод штурманских предрасположенностей, по моей просьбе нарушив кое-какие инструкции КСС. Процесс находился приблизительно на половине пути. Краппс, получив в распоряжение нескольких роботов КСС, с материальной и интеллектуальной поддержкой Светланы занимался любимым делом, возведенным в куб. Он модернизировал "Бурундука". Глядя на него через голографическую сферу, я готов был сказать: "Вот оно — истинное счастье Краппса". Саныч нашел себе в отсутствие Шилы, совершенно не простившей ему "жлобство", собеседника в лице застенчивой Анны и проводил с ней довольно много времени.

— Мы нарушили большую часть положений устава КСС, — сказала Светлана, появившаяся в голограммном воплощении. — Надеюсь, этого никто не узнает.

— Не узнает, можешь даже не беспокоиться, — ухмыльнулся я. — Как там дела?

— Если честно, то так себе, — пожала плечами Светлана, от чего одна лямка ее летнего платья съехала, обнаружив под собой симпатичное плечико. — Она — скорее стрелок, чем штурман. Хотя, если ей придется управлять только двигателем постоянного погружения в многомерность, способности вполне на уровне. Их можно даже назвать "выше, чем хорошие".

— Ты сделаешь из нее штурмана? — спросил я.

— Для "Бурундука" сделаю, — уверенно ответила Анна. — Тут даже адаптацию полную проходить не нужно будет, хотя и не помешало бы.

— Ты говоришь так, будто не хочешь видеть Шилу на борту, — сказал я.

— Ты не так понял, — грустно улыбнулась Светлана. — Шила не хочет видеть себя на этом борту. Она для меня сейчас — практически открытая книга. Там много причин. Думаю, что, убедив ее остаться с нами, ты примешь неверное решение. Ее место тут, она знает это и уже строит планы для осуществления своих мечтаний.

— Есть ли там действительно весомые причины? — спросил я, не веря услышанному.

— Да, — ответила Светлана. — Семья, потомство, желание быть по достоинству оцененной сородичами. В конце концов, она еще совсем молодая девушка.

— Спасибо, что сказала, — признал я с некоторой грустью правоту Светланы. — Это действительно очень важно. Этот мир жесток, помоги ей, чем сможешь.

* * *

После окончания исследований и некоторой медицинской доводки организма Шиле слегка нездоровилось. Мы сидели с ней в моей каюте на "Ботанике" и молчали. Фактически все точки на "и" были уже расставлены и, понимая ситуацию, мы не решались об этом говорить.

— Ты остаешься, — утвердительно сказал я, решив пройти последнюю черту.

— Да, — Шила совсем по-человечески пожала плечами. — "Бурундук" стал первым моим настоящим домом, опять же Анна. И вообще я хочу хоть раз ступить на планету, которая породила наш вид.

— Ясно, — пробурчал я.

— Я бы хотела, чтобы ты остался рядом, — Шила с сожалением посмотрела на меня. — Но я поняла, что у тебя своя дорога, а у меня — своя. В конце концов, я просто в один прекрасный день хотела бы стать мамой.

— Желаю тебе удачи во всем, — я обнял как-то враз обмякшую Шилу, — пусть твой парень будет опытным и внимательным, а дети — здоровыми и послушными.

Шила еще сильнее прильнула ко мне, какзалось, вжавшись в мое большое тело, и уткнулась носом куда-то в подмышку. Так мы и сидели, храня молчание и раздумывая каждый о своем. Не знаю, о чем думала Шила, я же пытался окончательно примириться с тем, что моя капитанша не захотела остаться на "Ботанике". И мне казалось, что далеко не все сказанное Шилой является правдой. Возможно, она просто побоялась потеряться, как я, или ревновала меня к Светлане. Наверное, это навсегда останется для меня загадкой женской души.

— Шила, — решил прервать я вязкую, как смола, тишину. — Очевидно, что нам придется расстаться. Я хочу, оставить тебе кое-что на память.

Открыв "сейф" брони, я вытащил из него камушек, так и пролежавший все это время в моем схроне на "черный день". Я давно освободил его от оправы и теперь он играл отраженным светом, не испытывая какого-либо стеснения. Поцеловав ладошку, я положил в нее искристую безделушку.

— Он настоящий? — в глазах Шилы проснулся интерес.

— Да, конечно, — ответил я, передавая ей носитель с данными эксперта-оценщика. — Только не пытайся продать сама, меня чуть не убили за него. Обратись к дядюшке Ссорташшу, он тебя хорошо знает, а большего пройдохи в этом месте просто нет. Путь он продаст камень через аукционы. Хоть дядюшка и аферист, но он — аферист проверенный. А самое главное, он способен совершить продажу, оставшись при этом живым.

— И все это время он был у тебя? — она странно посмотрела на меня.

— Я должен был найти мой корабль, друга и супругу, — ответил я на невысказанный вопрос. — Мы же и так неплохо провели время. По крайней мере, тяжело сказать, что нам бывало излишне скучно, даже во время перелетов в надпространстве.

— Да, — грустно вспомнила Шила. — Жаль, что мы расстаемся, теперь мне придется взять штурмана-надпространственника в экипаж. С Краппсом-то мы живем душа в душу, а новый член экипажа будет непроверенным лотерейным билетом. Да и в наши маленькие тайны не хотелось бы кого попало посвящать.

— И не надо, — погладил я спинку моей подруги. — Закончив с "Бурундуком", Светлана сможет определиться, что на нем установлено и в зависимости от этого проведет с тобой адаптационные процедуры по штурманскому курсу. Заодно подлечит тебя и перепишет медицинскую карту-атлас.

— Ты это серьезно? — Шила недоверчиво посмотрела на меня. — И я смогу сама прокладывать путь?

— Сможешь, — подтвердил я. — А функции стрелка можешь оставить на Анну. Вооружение мы вам поменять не сможем, а с имеющимся комплексом она легко справится.

— А… Шерш, — Шила посмотрела на меня практически умоляюще. — Ты не рассказывай Светлане про наши, так сказать, игры. Я бы не хотела, чтоб она на меня обижалась. Я… Мне она очень понравилась.

— Шила, — я снова погладил спинку своей подруги и поцеловал в ушко. — У нас совсем другие отношения. Если захочешь, можешь быть с ней откровенной. А то, что ты сказала в этой каюте — уже не секрет для моей супруги перед Вечностью.

— Как же ты скрываешь свои секреты? — удивилась Шила.

— Никак, — ответил я. — Просто их нет. Светик, не ругай меленькую одинокую девушку-силуки за полученный кусочек ласки, хорошо?

Чуть сбоку от нас появилась голограмма Светланы, практически не отличающаяся от настоящего тела. Постояв несколько секунд, Светлана, улыбнулась и плавно растворилась.

— Так реально, — с облегчением сказала Шила. — До сих пор не могу привыкнуть. Она не будет сердиться?

— Нет, — ответил я. — Кроме того, при полном сканировании тела практически все твои мысли, а так же ярчайшие переживания, стали ей доступны. Думаю, что она, как и всякая уважающая себя в непомерном любопытстве женщина, не смогла пройти мимо некоторых ярких моментов твоих недавних приключений.

Лицо Шилы начало стремительно светлеть.

— Спасибо тебе, Шерш, — прошептала Шила. — Жаль, что ты не остаешься. Знаю, что это плохо, но я сожалею, что ты нашелся.

* * *

Приведя свои мозги и чувства в более-менее упорядоченное состояние, мы скакнули к одной из планет-курортов в алурсианском секторе, название которой можно было перевести как "Солнечный зайчик". "Бурундук" проделал этот прыжок в теплых объятиях "Ботаника", переконфигурированного в транспортную модификацию. Прыжок через многомерность занял чуть больше девяти дней против доброго месяца хода при использовании надпространства.

Планета предназначалась для разумных с кислородным типом обмена веществ, и фактически это было давней несбыточной мечтой Шилы. Избранный нами курорт отличался исключительной дороговизной. Не знаю, стоил он того или нет. Но, черт возьми! У нас имелись деньги!

Некоторое время пришлось затратить на адаптацию к условиям планеты, оказавшимся исключительно комфортными лишь для Шилы. Наконец, на борту "Клопа" мы отбыли на отдых, которого лично у меня не случалось от самого момента расставания с родной планеты по имени Земля.

Мне кажется, каждый из нас намеревался навсегда оставить в памяти этот отпуск. Я с Шилой собирались попытаться заполнить нарастающую пустоту расставания в душе. Краппс имел большие виды на гостиничное раздолье номеров люкс и многочисленных красоток-гуаппардов. Светлана с Анной, естественно, остались на борту своих кораблей, но им воистину нужно было подарить друг другу ни много, ни мало — личную вселенную.

Планета приближалась, в легком смущении раскрываясь перед нами, как невеста на смотринах. А на орбите планеты в объятиях друг друга оставались два корабля, без сомнения, бывшие какое-то время моим домом, которые стали бессменными обиталищами двух дорогих моему сердцу существ — Светланы и Анны. Обе дамы имели ряд специфических особенностей, но я бы сказал, что они просто являлись обладательницами исключительно экзотических изюминок.

Но кто сказал, что изюминка в даме портит дело?

Засланец

Что-то явно выдавало Штирлица:

Либо сильный рязанский акцент,

Либо волочащийся за ним парашют…

Один

Все хорошее когда-то заканчивается. И чем лучше это хорошее, тем скорее оно заканчивается. Мы отдыхали. Отдыхали от накопившегося груза невзгод и переживаний, страхов и ожиданий. Нет, описывать этого я не буду, пусть останется хоть что-то за розовыми кулисами этого спектакля. Пролетело порядка двух месяцев. В один прекрасный момент мы с Шилой как-то сразу поняли, что отдыху пришел конец. Саныч давно прижился в ближайших барах, а Краппс уже месяц как вернулся на два моих корабля-дома. Еще две недели мы заканчивали наши дела, а потом кусочек моей души с пушистым названием "Бурундук" плавно отвалил от "Ботаника" и пошел своей дорогой, унося в своих объятиях двух дорогих моему сердцу женщин и ненавязчивого, но надежного друга с большим количеством конечностей и широкой душой.

Перед этим было расставание, а перед расставанием последний вечер посиделок, а до него адаптация Шилы, а до адаптации еще много всякой всячины. Хочу сразу сказать, что отдых на курорте был оплачен из моей части гонорара, а огромный остаток средств я поравну разделил между Шилой, Краппсом и Анной. В общем, избегая жанра мелодрамы, закроем эту одновременно грустную и трогательную для меня страницу повествования. Черт возьми, я был опять среди проверенных временем и делами друзей, у нас имелась цель и у нас присутствовали средства для ее достижения. У меня даже завалялись кое-какие наметки, откуда можно начать временно прерванные поиски хвостов Содружества.

Для этого мне, как бы я не противился, все же было необходимо еще раз посетить корабль-склеп в правительственном бункере планеты Маятник. За время моего нахождения на отдыхе Светлана уже неоднократно пыталась вскрыть орешек тактического модульного планшета офицера, командовавшего силами обороны бункера. К сожалению, за исключением кое-какой информации, скорее полезной местным историкам, археологам и теологам, добыть что-то полезное для нашего дела не удалось. Побоявшись самоуничтожения устройства, моя боевая подруга оставила попытки его дальнейшего взлома. Поскольку ничего, кроме неуютного чувства потери, не держало нас у курортной планеты, "Ботаник" неспешно сошел с ее орбиты. Нам предстоял обратный прыжок к Маятнику.

Погружение в виртуальную реальность "Ботаника" немного встряхнуло меня, все же это фактически являлось подсознательной мечтой чуть ли не последнего года моей жизни. А погружение в настоящую многомерность, не скованную узкими рамками "надпространственности", быстро вывело меня из состояния хандры. Я опять стал пилотом дальнего разведчика космических сил Содружества. Упиваясь чувством свободы в многомерности, я проложил скачок к Маятнику с особенно тяжкими признаками извращения. Светлана, деликатно спросив, не разучился ли я, сохраняла нейтралитет до самого выхода. Вышли мы удачно, совершенно не нарушив каких-либо правил приличия и местных традиций. И поскольку я уже не являлся тем самонадеянным юнецом, впервые попавшим на борт чуда неземной техники, погружение даже в довольно глубокую многомерность прошло на удивление мягко. Все семь дней я провалялся в медицинском отсеке, убивая двух зайцев. С одной стороны, мой организм нуждался в тщательном обследовании после почти годовой жизни беспризорника, с другой — я всегда находился в подключенном состоянии. По понятным причинам я не захотел проходить курсы реабилитационных процедур до расставания с друзьями. Но теперь Саныч, совершенно не внемля хилым доводам моего могучего, способного отмазаться даже от свадьбы разума, практически за шкирку отнес меня к месту этого нудного действа.

Вот так без какой-либо спешки и нервов мы прибыли на Маятник. Но тут и возникли кое-какие непредвиденные проблемы. Уверившись в своих познаниях местных традиций, я без всяких задних мыслей открыто повел корабль к планете, и очень скоро оказался остановлен тройкой фрегатов местных маракуйских военных. И дело-то оказалось за малым. Мы не значились совершенно нигде и никак. Хоть Маятник и представлял собой практически свободную экономическую зону, но уж совершенно оторванных незнакомцев проверяли перед входом в "приличное заведение". К счастью вопрос удалось быстро уладить. В общем-то, нам повезло, что дядюшка Ссорташш оказался на Маятнике, заканчивая свои дела по недавно провернутой афере с найденными нами артефактами. Чтобы не слишком углубляться в объяснения нас для простоты классифицировали как параганский военный эсминец, находящийся в частном владении, благо в этом куске космоса такое не было редкостью, а конструкции параганских космолетов случались наредкость разношерстными. Мне даже удалось отвертеться от встречи с дядюшкой, который жутко возжелал посетить мой новый корабль, и помогли мне дела шкурные. Любопытство — дело полезное, но вот деньги — важное.

Не слишком привлекая к себе внимание, мы зависли на бесплатной орбите планеты. В общих чертах планы наши распространялись на посещение древнего правительственного бункера. Но умаявшийся от нахождения в стесненных условиях Саныч ни при каких условиях не желал упускать случая побывать в "людском" муравейнике орбитального комплекса. Даже два месяца, проведенные в "нумерах" курортной планеты, нисколько не уменьшили этой тяги. По большому счету мы никуда не спешили, и Саныч получил свою вожделенную увольнительную "на берег".

— Слыш, кунак, тебе разве совсем не хочется прогуляться по космолету чужих? — подкалывал я вынашивающего развратные планы Саныча. — Там столько всяких интересностей, да и поживиться чем-то можно.

— Серёнь, да устал я уже от этого голимого железа, — отмахнулся Саныч. — Ну что там такого может быть интересного? Куча непонятных фиговин, какие-нибудь сущеные жмуры и полное отсутствие баб?

— Ну, положим, с бабами тебе и на орбиталке не шибко светит, — хмыкнул я. — А там еще и бункер не очень-то разграбленный есть. Бардак и романтика!

— Да шло бы оно все, — Саныч даже сплюнул на палубу. — Серёнь, я уже до зеленых чертиков насиделся взаперти, веришь, просто хочется поглядеть на какие-нибудь новые лица, пусть даже они будут исключительно противными мордами. Ты же знаешь, что бухалово сам-на-сам и в пусть даже дохлой компашке — суть две разных вещи. Так вот: сам-на-сам я уже набухался по самое немогу.

— Да ладно, — удивился я. — А Светка? Она же у нас многолика и многозада.

— Попрошу без инсинуаций, — вставила свои "пять копеек" наша подруга.

— Ну это… — немного смутился я, пойманный на слове. — Зад… то есть "поппа" у тебя одна, но уж очень разная она.

— Вот и радуйся, оболдуй, — в прочем без реальной строгости пожурила супруга. — Столько разных баб фактически в одном флаконе. Что еще приличному кобелю для счастья требуется?

— Ну вот тут уже я попрошу! — попытался возмутиться я.

— И что, совсем-совсем ничего нельзя с собой взять? — прервал наш милый трёп Саныч. — Даже задрыпанную пукалку?

— Нет, — я облегченно переключился на Саныча.

— А ножичек? — с физиономии перебирающего убийственные железяки Саныча можно было писать тематический портрет "Скорбь". — Вот этот, тут же даже плазмы нет, сплошная мономолекулярка?

— Нет! — рявкнули мы со Светланой в унисон.

— Ну це ж, таки да, вообще! — в сердцах заявил Саныч, бросив игрушку с тридцатисантиметровым клинком. — Ну и чо мне теперь? Голым идти?

Дальше мы с супругой могли только смеяться, периодически подпитывая здоровый смех взглядами на разочарованного в лучших чувствах Саныча. Саныч, впрочем, на нас не обижался, разрабатывая вслух планы на предстоящий отдых. Здесь-то по нам и ударила моя недальновидная щедрость. Смешно, но при просьбе увольняемого о выплате какого-нибудь жалования мы столкнулись с проблемой. У нас совершенно отсутствовали какие-либо местные денежные эквиваленты. И пока совершенно нелюбопытный до нудной разработки планов на будущее Саныч подбирал "гардероб", состоявший фактически из пары вариантов боевой брони, мы со Светланой решали два насущных вопроса: о деньгах и посещении древнего косомлета.

Естественно, решения постепенно находились. Все же "Ботаник" — это не "Бурундук". И в наших барохолках имелась масса всякого пригодного к продаже скарба, нажитого, естественно, непосильным трудом. Варианты продажи камушков, прихваченных в Солнечной системе на останках вольдовского корабля, я сразу отверг. Нет, дело было верным, только я не хотел сидеть и думать найдется ли такой балбес, который захочет пощипать Санычу перышки после продажи, и кто из них потом пострадает. Как бы не была крепка наша броня и быстры танки, хитрость брала и будет брать любые самые неприступные крепости. По этой причине мы подобрали в трюмах кое-какое барахло иного рода, которое могло бы сгодиться для продажи. Ввиду невозможности продать оружие список оказался довольно жалким. Положение разрешилось само собой. Решив все же проконсультироваться с дядюшкой Ссорташшем на тему пригодности к продаже подготовленного имущества, я узнал, что продалось кое-что из залежавшихся лотов нашего антиквариата, добытого в интересующем нас бункере. Вещи оказались не слишком дорогими, но и тех грошей Санычу с лихвой хватило бы для расслабления в обществе разумных. Не слишком боясь обидеть Шилу, я решил забрать все причитающиеся за продажу деньги. И дядюшка уверил, что непременно пришлет кого-нибудь с карточками на предъявителя к прибытию Саныча.

Придирчиво осмотрев Саныча на предмет случайно прихваченного вооружения и прочитав ему коротенькую лекцию об орбитальном комплексе, я дал добро на увольнение. Меня терзали смутные сомнения по поводу необходимости легкой десантной брони внутри практически пацифистского пристанища, но я все же решил не лишать друга любимой игрушки. Глупо было отбирать красивый прикид, зная, на что способен наш специалист по системам подавления, "обвешанный" симбоитными модулями, как обезьяна фантиками.

В отпущенное же Санычу на развлечения время мы со Светланой и Стекляшкой должны были определиться с местонахождением цели нашего прибытия на Маятник. Когда мы прощались с Анной, никто не подозревал, что кому-то понадобятся координаты бункера, теперь вот нам предстояло обобщить все разрозненные данные, оставшиеся в памяти моей брони для изыскания требуемого места.

Светлана со Стекляшкой терзали доступную информацию, складывая паззл, а я лазил в местной информационной сети, лениво читая новости. Саныч, доставленный на комплекс "Клопом" под управлением Светланы, отдыхал пока не очень активно. Ни визуально, ни в новостях не наблюдалось следов взрывов, беспорядков или массовых побоищ, значит, имелся шанс, что все обойдется. Вдоволь налазившись в сети, я узнал, что возможные варианты нахождения бункера уже давным-давно просчитаны и наш НИИ взялся за обсуждение какой-то местной проблемы, связанной с конструктивными особенностями кораблей маракуя. Всего получилось четыре возможных точки, так что долгих поисков не предвиделось.

И как-то совершенно неожиданно мне взгрустнулось. До окончания срока оговоренного с Санычем увольнения оставалось еще чуть больше пяти земных суток. Нет, конечно, была Светлана, был корабль, был Стекляшкин, но чего-то не хватало. Я поступил, как делал в детстве в таких случаях — пошел прогуляться. В детстве для этого дела я посещал практически безлюдный берег реки. Рек тут не наблюдалось, но мелся бурлящий поток разумных, который вполне заменял реку, а люди в видовом понимании тут отсутствовали, как и в моих детских прогулках. Броня ласково обняла мое тело, разгоняя обычные для процесса стада мурашек, постепенно нарастало чувство умиротворения и обретения чего-то утерянного.

— Привет, Котенок, я тоже по тебе соскучился, — сказал я. — Я даже не понял этого, но за прошедшее время ты стал мне надежным спутником.

Котенок, естественно, не ответил, но на грани чувств пробежали теплые весенние ручейки игривые и зовущие. Котенок был рад меня видеть. Пришлось, правда, оставить на "Ботанике" все носимое оружие. Не уверен, что его смогли бы обнаружить, но по большому счету оно мне вряд ли могло пригодиться. Кроме того, моя броня сама по себе являлась весьма серьезным аргументом подавления или увещевания в зависимости от точки зрения оппонентов.

— Готов? — поинтересовалась супруга. — "Клоп" в твоем распоряжении.

— Слушай, Светик, не хочу я его, расконсервируй, пожалуйста, "Блоху", — попросил я.

— Меняешь мерседесс на жигули? — уточнила моя подруга. — А был бы такой завидный жених.

— Ну я бы не назвал "Блоху" жигулями, — возразил я. — Скорее уж надежной и не броской япошкой. И вообще, не напрягай мою психику, у меня хандра.

— Да лан те, хандрильщик со стажем, — усмехнулась Светлана. — "Блоха" проснулась и готова попрыгать. Удачного разврата.

— Тьфу на тебя, зараза вредная, — беззлобно выругался я. — Так и знай, если найду, что-то похожее на человеческую тётку — обязательно охмурю.

Возможно, Светлана и была права. Как правило, встречают по одежке, да и надежность с прочностью "Клопа" оставалась несоизмеримой с блошиной. Но для чего это могло понадобиться в оазисе порядка, довольно жестко контролируемом маракуя. Тут меня осенило в очередной раз, у нас опять отсутствовали местные деньги. И эта нелепость снова решила попутать мои планы. Я совершенно не сомневался, что дядюшка Ссорташш ссудит мне некоторую сумму денег, Шила и Краппс без раздумий погасили бы этот скромный должок, но мне хотелось одиночества, а встреча с дядюшкой могла прилично затянуться.

— Светик, пригони "киборга" с парой мелких брюликов из наших запасников, — попросил я. — Мы опять без местных денег.

— Серж, давай я лучше изваяю тебе парочку местных платежных крат, — отозвалась Светлана, — ты Санычу не дал продавать камни, зачем попусту рисковать самому?

— Не думаю, что стоит подделывать карты, — задумчиво сказал я, — не то, чтобы я боюсь разорить местные банки, но ты с местными картами не слишком хорошо знакома, могут возникнуть проблемы, это же не Земля с ее примитивными системами защиты информации. Да и местный рынок я знаю куда лучше Саныча, так что продать пару блестящей мелочи без лишних проблем мне будет проще.

— Ладно, выбирай, — сказала Светлана.

В лифтовой шахте палубы показался "киборг" с небольшим контейнером. В видавшей виды пластиковой коробке находилась скромненькая по меркам какого-нибудь земного олигарха россыпь камушков. И беда была не в том, что их оказалось мало, а в том, что самый мелкий из них имел размеры со спичечную головку, да и он оказался всего один.

— Свет, а мельче не нашлось? — спросил я.

— Это вообще из санычевской кубышки, — ответила Светлана. — Те, что у нас в загашнике еще крупнее и их вообще-то тоже не так уж и много. Так что выбирай, хотя, я могу и помельчить их.

— Да ладно, справимся, — ухмыльнулся я, отбирая два экземпляра поменьше, — продам подешевле, чтоб не возиться долго. Кстати, дай-ка мне канал в местную сеть, хочу узнать, что там за цены на это добро.

Мне было без разницы куда лететь, я бы вообще предпочел оказаться в тех секторах орбитального комплекса, где до этого не бывал. Продать камушки, скорее всего, можно было в любом из них, цена могла сильно разниться, но для меня потеря некоторой суммы значения не имела. Подумав, я все же выбрал сектор комплекса, относящийся к торговле. И камни сбыть проще, и жить веселее. Бесплатных стоянок на комплексе не предусматривалось, но мне поверили под блеск ограненных камушков, выделив час на внесение оплаты. В общем, все происходило, как всегда на родной Земле.

Как ни крути, первым пунктом моего меню стала продажа камней. Я выбрал отделение сети ювелирных магазинов с названием, часто встречавшимся в информационном пространстве. Скорее всего, цену мне там предложат умеренную, зато велика вероятность избежать встречи с поздравлениями от компашки каких-нибудь местных отморозков. Деньги, вырученные с продажи, оказались не сильно большими, но при определенной умеренности их вполне хватило бы на безбедное проживание практически в любом районе комплекса в течение трех-четырех земных суток. Ну и в случае их безвременного окончания я был волен вернуться на "Ботаник". Вообще-то, у меня имелась еще вполне доходная статья прибыли, я бы мог довольно выгодно продать кое-какую информацию, найдя подходящих покупателей, но в этом отношении камушки были куда безопаснее. Итак, первым делом заплатив за стоянку в течение ближайших суток по местному времени, я направился, "куда глаза глядят".

И куда в таком случае глядят глаза по большому счету свободного мужчины? Бытует некое заблуждение про бар и женщин. Но не все то развлечения, что связано с выпивкой и девками. На мой взгляд, у каждого мужчины есть свои взрослые игрушки, куда более милые душе, нежели перечисленное ранее. В вечно боящейся своего народа стране я лишен был возможности свободно общаться с оружием, наверное, этим и был обоснован мой выбор. А возможно, оружие элементарно являлось одной из немногих вещиц, используемых в той или иной мере всеми разумными.

Я бы еще с удовольствием осмотрел различные варианты людских скафандров или прихватил парочку фильмов с музыкальными альбомами, но ни того, ни другого на глаза не попадалось. Некоторые товары, предлагаемые многочисленными лавками и магазинчиками, зачастую не имели даже перевода, не говоря уже о каком-то практическом применении.

В центральном тоннеле или проходе, как правило, находились ювелирные магазины, салоны, продающие всякую движущуюся технику и различные питейные заведения. Все это меня интересовало слабо, и я стал сворачивать в прилегающие проходы. В них стало гораздо интереснее.

В парочке местных зоолавок я с интересом посмотрел различных зверушек, совершенно бесполезных для меня из-за экзотической среды обитания. Потрогал и умудрился посидеть в более чем странных средствах передвижения. И даже попытался послушать что-то из музыки, к сожалению, так и не преуспев в выборе подходящего мне звукового диапазона.

Постепенно подошло время перекуса. Пару раз заглянув в питейные заведения, я понял, что кроме сомнительного удовольствия прослушать местные сплетни, мне ничего не светит. Ну не назовет же уважающий себя человек удовольствием распитие, к примеру, даже очень хорошего виски из герметичной упаковки через специальное приспособление в скафандре. Ни о каком эстетическом наслаждении от созерцания прекрасного пола речи тут вообще не шло. В выбранном мной секторе поддерживалась атмосфера слонико-ящеричного альянса системы Алурис, и в питейных заведениях без скафандров можно было наблюдать именно этих особей. Не обнаружив даже отдаленно похожих на людей существ, я наскоро перекусил созданной синтезатором по моей пищевой карте космической "шаурмой" в веселеньком зеленом контейнере и вышел "на воздух".

Постепенно ноги мои вынесли меня в сторону оружейной улицы или, скорее, тупика. Вход в тупичок имел довольно экстравагантный вид, и был, пожалуй, единственным местом способным похвастаться неким охраняемым пунктом пропуска со сканирующим контуром. И хоть в пропускных мероприятиях не просматривалось никакой навязчивости, облаченный в боевую броню маракуйский солдатик добросовестно наблюдал за показаниями стационарного сканера.

Я неспешно разглядывал образцы местной военной техники, игнорируя приставания продавцов, но ничего стоящего не попадалось. Меня могла заинтересовать, пожалуй, техника маракуя, но все, что выставлялось, имело явную гражданскую направленность и от военных разработок находилось очень далеко. Скоро мое любопытство притупилось и, спустя пару часов, я просто медленно шел вдоль улицы, лениво заглядывая в витрины. Сначала я прошел эту лавку, торгующую непонятно чем, но вскоре мое предчувствие тихонько пискнуло. Осознанный импульс пришел спустя какое-то время. Вглядываясь в витрины, я вернулся назад и даже не сразу нашел причину импульса. Оказывается, отошел я довольно далеко. Через витрину лавки в закутке я увидел гуманоида, что-то рассматривающего на голоэкране с перечнем продукции. Силуэт скафандра показался мне отдаленно знакомым, я даже подумал, что это может оказаться кто-то из знакомых нам наемников-силуки. Скафандр Шилы я знал очень хорошо, успев не один раз рассмотреть его в деталях, относительно же других костюмов имел только весьма общее представление. Можно, конечно, было порыться в памяти моей брони, но нужно ли? Окинув взглядом помещение, я подошел к гуманоидному существу. Владелец скафандра оказался настолько увлечен изучаемой номенклатурой товаров, что даже не заметил моего появления. Дернувшийся же сначала продавец, потерял интерес, видимо, приняв меня за товарища первого посетителя. Зачастую представители другой человеческой расы для нас на одно лицо, что уж можно сказать об одетом в броню представителе подобного вида.

Моя "находка" рассматривала каталог скафандров, и раздел, несомненно, оказался из разряда гуманоидных. Стоя примерно в полутора метрах позади, я видел перелистываемые части на взрыв-схеме скафандра. Потенциальный покупатель, видимо, оказался не слишком доволен комплектацией и пытался заменить кое-какие блоки стандартными частями от других негуманоидных моделей. Кое-что подходило, но процесс шел медленно, хотя, по-видимому, увлекательно.

— Боюсь ошибиться, похоже на скафандр силуки, — сказал я наудачу.

— Да, — ответил лингво-синтезатор моей брони, — только модель старше моей бабушки.

Потенциальный покупатель все же оторвался от процесса и слегка замер, повернувшись ко мне.

— Ну неужели гуманоиды столь редки во вселенной, что встречая себе подобных, так удивляются? — подумал я, добавив вслух, — удивительно, что в каталоге они вообще есть.

— Очень может быть, что ты силуки, хотя броня мне совершенно неизвестна, — ответил потенциальный покупатель лавки, — могу спорить, что стоит она воистину огромных денег. Даже не могу предположить, кто ее сделал. Алурис?

— Нет, да, нет, — ответил я. — Мой вид Вам не известен, хотя Ваш, если Вы силуки, я знаю очень близко не понаслышке. Жаль, я было принял Вас за мою знакомую Эльшу, простите, если перепутал с родом, скафандр прячет различия.

— По крайней мере, с родом вы угадали, — видимо усмехнулась посетительница лавки, — тут меня зовут Техно.

— Очень рад знакомству, — развел я руками, — меня зовут Сергей, Серж, можно Шерш, так Вам будет удобнее произносить. Кстати, ваше имя явно не силукское. Прозвище?

— Ого! Вы весьма просвещены в особенностях произношения и именах силуки, — удивилась женщина. — Откуда такие познания? Простите, если задаю бестактный вопрос, слишком неожиданно встретить тут силуки, а уж тем более похожий на силуки вид разумных…

— Да ерунда, — ответил я, — интересуйтесь. У меня было достаточно друзей-силуки, сами понимаете, подобное притягивается. В этом куске вселенной силуки наиболее близки к моему виду, хоть я и встречал тут еще кое-какие похожие виды разумных. Вы, случайно не из наемников?

— Ясно, — видимо, обрадовалась женщина. — Да, это — мое прозвище, так местным проще, а мне уже привычно. К наемникам я отношения не имею, хотя отработала стандартный контракт в вооруженных силах туррутов, собственно, это и дает мне шанс пристроиться тут. Я — специалист по вооружениям, большей частью, конечно, туррутов и маракуя.

— Военным вооружениям? — уточнил я.

— Конечно, — ответила Техно, — хотя, за прошедшие после окончания контракта годы, наверняка появилось что-то свежее. Но к этим новинкам мне путь закрыт, пока я не подпишу новый контракт.

— Почему же не подпишете? — полюбопытствовал я. — Как ни как гарантированный кусок хлеба.

— Шутишь? — рассмеялась Техно. — Не знаю, о куске чего ты говорил, но платят там не сильно-то щедро. А в войска маракуя или более цивилизованных планетарных союзов мне не попасть. А тут, на Маятнике, в общем-то, неплохо оплачивают труд знающих специалистов. По крайней мере, у меня уже появляются возможности мечтать о покупке нового скафандра, а если повезет, то и чего-нибудь бронированного, конечно и рядом не лежащего с твоей штучкой. Может, откроешь тайну, откуда эта броня, мне не по карману, но любопытно.

— Не хочу огорчать тебя, но такую штучку тебе не купить даже за очень большие деньги, — ответил я. — Своего рода подарок судьбы, а может, оплата какой-то услуги, так сказать, авансом. Знаешь, я даже не в курсе, где ее сделали.

— Ну, это как раз не удивительно и нередко случается, — рассмеялась Техно. — У нас часто приносят оружие сделанное неизвестно кем и неизвестно где. Бывает, приносят различные фрагменты брони или скафандров неизвестных конструкций. Правда, ни разу не видела похожего на твой.

— Кстати, это, явно не лучший вариант скафандра, — указал я на открытый каталог. — Неужели нет чего-то приличнее?

— Есть, но вариантов совсем немного, а цена явно не моя, — ответила Техно. — В общем-то, и та комплектация, что я тут набросала мне уже не по карману. Так на будущее. Мой скафандр, хоть и доработан мной за время службы, но уже пережил все разумные сроки эксплуатации. Если ты знаком с жизнью в колониях Силуки, то это — наследство моей бабушки.

— Знаю, — кивнул я. — И знаю, кто сможет тебе, помочь в этом деле, хотя, цена вопроса будет немалая. Давай прогуляемся? Продавец уже устал на нас пялиться.

— Да он уже ко мне привык, — усмехнулась Техно, — хотя, почему бы и не прогуляться, если в сторону оружейных улиц. Мне скоро на работу выходить.

Пока мы мило болтали с моей "находкой", моя сильно грамотная броня с разведуклоном, набрав некоторый объем информации, подстроилась к переводу. В частности, голос Техно обрел характерные женские нотки, а перевод стал четче, появилась эмоциональная окраска предложений. И все это делало новую знакомую очень привелекательной в моих глазах.

Время пролетело незаметно. Мы неторопливо шли вдоль улицы и болтали о разном. И я ловил себя на мысли, что получаю от процесса самое настоящее удовольствие. И причин тому было много. Во-первых, для меня эта силуки все же явлалась женщиной, во-вторых, она стала источником кое-какой интересной информации, в-третьих, мне было все равно нечего делать. Мастерская, где работала Техно, осуществляла ремонт и наладку всей околовоенной и откровено гражданской техники, в большей степени специализируясь на оружии и броне. В принципе, многие магазины имели свой ремонтный персонал, но в мастерской платили немного больше, да и работа была интереснее. Туда попадали в основном запущенные случаи поломок и практически все неизвестные образцы. Узнав, что я вполне сносно разбираюсь в вооружении Алуриса и вообще неравнодушен к оружию в целом, Техно организовала мне проход в свой рабочий бокс. На данный момент у нее в работе находилось пять заказов в различной степени готовности и еще с десяток вещиц ждали ее внимания без излишней спешки с надеждой о доведении до ума в целом. Рутинная работа вряд ли могла помешать беседе, а мое стороннее мнение могло быть даже полезным. Бокс оказался довольно удобным, в нем же имелся отсек для обитания с возможностью подстройки атмосферы. В общем-то, Техно тут и жила, по крайней мере, за такое жилье не нужно было платить.

Первые пару часов мне просто пришлось поваляться на некоем подобии кушетки, пока Техно заканчивала сборку срочного заказа. Потом у новой знакомой случился перекур, и мы перешли к осмотру интересных с точки зрения Техно заказов. Все заказы представляли собой образцы ручного оружия туррутов. Скажем честно, меня они не сильно вдохновили. Во-первых, я не видел их в действии, во-вторых, это были какие-то штучные изделия даже не военного назначения. В принципе, в их ремонте проблем не предвиделось, просто дело встало за доставкой кое-каких блоков для замены. Наверное, эти изделия были по-своему прекрасны, просто я не являлся поклонником штучных экземпляров оружия, скорее красивых, чем функциональных. Заметив мое прохладное отношение к "экспонатам", Техно не огорчилась, а предложила посмотреть жутко дорогой вариант маракуйской брони, сделанный на заказ практически по свежим военным технологиям. Владелец дорогой штучки был довольно состоятельным дельцом, оказывающим какие-то услуги маракуйским военным. Видимо, услуги оказались весьма весомыми, раз военные снизошли до изготовления по спецзаказу брони для этого дельца с использованием новейших разработок. Вот это могло стать интересно.

Не знаю, на какого разумного сделали эту броне-шкурку, но выглядела она красиво. Маракуя оказались весьма технологичными ребятами. Да и характеристики брони оказались на высоте. Конечно, это была далеко не броня КСС, но для местного куска обитаемой вселенной она выглядела, пожалуй, одной из лучших. Возможно, даже броня алурсиан могла уступить ей в некоторых позициях. Хотя, я, в общем-то, не слишком интересовался достижениями военных Алуриса.

— Красивая штучка, — выразил я свое мнение. — Тут есть какое-то встроенное оружие?

— Два орудия, — лаконично ответила новая знакомая, — оба лучевые.

— Нравится? — спросил я у нее, — кто ее ремонтирует, почему не ты?

— Ну, я, хоть и специалист по вооружениям, не знакома с начинкой этой "детки", — сказала Техно, уважительно погладив изделие местных мастеров, — а вообще, я в нее просто влюблена. Ремонтирует ее наш ведущий специалист по свежим разработкам маракуя, эта работа у него по совместительству, основная — у военных. Не удивлюсь, если он просто присматривает за нами.

— Это логично, — согласился я. — Хозяин, видимо, тоже об этом знает и подкармливает ставленника военных. Вижу, что и рабочий день у него вполне свободный. Чего-нибудь у него еще есть интересное?

— Да ты что! — удивилась Техно, — что тут может быть круче этой "шкурки"?

— Ну "шкурка" хороша, — согласился я. — Только я не считаю ее такой уж уникально-неповторимой. У вас тут, наверняка должна быть куча какого-то неработающего и непонятного хлама, отданного клиентами на ремонт, в надежде узнать, как это вообще работает. Думаю, что что-то из него может оказаться крутыми раритетами вооружения, которых просто не распознали.

— А ты, видимо, эксперт по этому хламу? — рассмеялась Техно. — Пошли, есть у нас такой бокс. Работаем там, когда совсем нечем заняться, иногда удается кое-что понять. В этом случае можно загрести нехилые деньги. По этой причине этот хлам все еще тут. Кстати, у тебя сколько пушек в броне стоит?

— Десять и все противокорабельные, — пошутил я. — Это практически интимный вопрос. Все равно, как я бы спросил твое настоящее имя и почему ты его избегаешь?

— Идем, — сказала Техно, махнув рукой.

Бокс с хламом оказался значительно больше того, в котором обитала Техно. Стеллажи в три яруса занимали весь периметр стен, в центре находились два верстака и между ними шкафы с инструментами. Картина была достойна жилища коллекционера. Техно показала мне образец, над которым она в данный момент корпела. Устройство напоминало с виду какое-то оружие для одной руки, но знакомо мне не было. Интерес Техно оказался связан с тем, что она нашла кое-какие закономерности в его возможной работе, хотя, как и что оно должно делать она пока не поняла. Мы пошли по стеллажам. В высоту они составляли примерно метров пять, так что осматривали мы только нижние ярусы. Каждый заказ оказался аккуратно отделен от другого пластиковыми переборками, так что сами заказы не создавали нагромождения. Кстати, их оказалось не так много, как мне показалось сначала. По информации Техно верхние стеллажи были либо пусты, либо заполнялись совершенно непонятными вещами. Мы шли, и я смотрел на все эти устройства. Два раза на глаза мне попались совершенно целые с виду винтовки туррутов аналогичные тем, что я видел в бункере. Всего же таких винтовок в разной степени сохранности оказалось штук восемь. Кое-где я увидел бронежилеты и части амуниции этих же времен. Часто встречались устройства, явно похожие на огнестрельное оружие, даже что-то похожее на арбалеты.

Первый фрагмент брони КСС мне попался минут двадцать спустя начала осмотра. Я бы, пожалуй, и не обратил внимания на него, не будь на нем клейма. Фрагмент, а именно, плечевой щиток легкой брони имел знаки отличия младшего командного состава. Я не удержался и взял его в руки. Состояние его на идеальное не походило, но имея представление о надежности брони КСС, можно было практически с полной уверенностью сказать, что при стыковке и активации он будет работать нормально. К концу осмотра мне попалось еще больше десятка разных частей брони КСС, последним оказался сильно изуродованный панцирь, состоящий из четырех совмещенных фрагменов и, видимо, получивший ряд попаданий при истощенной батарее. До целой брони недоставало не так уж много деталей. Отсутствовала защита обеих рук, одной ноги и шлем. Но панцирь казался вполне сносным, при подведении питания и активации процессов повреждения могли вообще полностью самоустраниться, потребовалась бы только стандартная пластина-скафандр Содружества. Для интереса я даже некоторое время поразмышлял на тему возможности собрать из фрагментов целую броню. Беда наблюдалась с том, что у нас на руках имелись части разных типов брони, напрочь отсутствовал шлем, и отсутствовали батареи, хотя, ради экспериментов, элемент птиания я мог взять с "Блохи". Мне показалось интересным, можно ли вообще собрать из этих фрагментов более-менее рабочую комплектацию военной одёжки.

— Ну что, давай рассказывай, — подала голос Техно, — я же вижу, что тебе попалось кое-что знакомое. Может, есть какие-то мысли относительно других вещей? Давай все, может, кому-то пригодится.

— Как будем расплачиваться за информацию? — пошутил я. — Готов взять бананами или яблоками.

— Ну, в зависимости от того, насколько будет ценной опознанная вещь и возможности привести ее в рабочее состояние можно рассчитывать на премию от хозяина, — серьезно сказала Техно. — Я поделюсь три к одному с тобой, можно контракт открыть, если не веришь.

— Да ладно, — усмехнулся я. — Это — твой заработок. Пошли, покажу.

Сначала я показал ей уцелевшую винтовку туррутов времен найденного нами бункера. Устройство вычистили снаружи, только вот разобрать его, видимо, не рискнули или не нашли время. В конце концов, как оружие, образец казался, скорее антиквариатом. Батарея в приемнике отсутствовала, да и толку от нее, скорее всего, не было бы, спустя столько лет — все же не продукт КСС. Я разобрал винтовку на основные части и показал Техно.

— Винтовка туррутов, — сказал я. — Думаю, что-то из штатного вооружения пехотинцев.

— Нет, совершенно точно нет, — уверенно сказала Техно. — Я увлекаюсь этими вопросами. У туррутов нет таких конструкций оружия. Я подозреваю, что это может быть что-то лучевое, но не вижу привычных как для современного, так и для уже ушедшего оружия блоков.

— Может. Тебе стоит знать, что тут, на Маятнике, похоже, когда-то была довольно развитая цивилизация туррутов, как ты могла видеть в новостях, — сказал я. — Это как раз с тех времен.

— Да ты что! — удивилась Техно. — Ты-то откуда знаешь?

— Есть источники, — неопределенно сказал я. — Тут еще батареи не хватает, хотя, толку от нее нет, мне уже встречались, полностью разрушены из-за времени.

— Слушай, поищи, может, где-то в хламе есть, — попросила Техно. — Не исключено, что сможем что-то подобрать? Даже если это полный ноль в качестве оружия, можно получить приличные деньги с хозяина этого заказа.

— А тут все взято на ремонт? — спросил я. — И они готовы ждать столько времени? Тут многие вещи лежат, похоже, не первый год.

— Нет, кое-что выкуплено за копейки нашим хозяином, что-то оставлено за долги, а что-то просто оставили, потому, что лень забирать стало, — сказала Техно. — Видишь в ячейке вот такие пометки, значит, собственность наша.

Батареи мне попались не сразу. Подсумок с ними лежал под каким-то фрагментом брони, пластик оказался слегка сплавлен или сдавлен и казался не открывающимся контейнером, а частью самой брони. Батареи в отличие от контенйера не пострадали. И я смело разрезал подсумок, так как на ячейке стоял знак собственности мастерской. Как я и предполагал, батареи давно умерли и, скорее всего, их зарядка стала делом неосуществимым ввиду разрушения структуры. Пока я искал батарею, Техно почистила, отмыла и собрала винтовку.

— Вот, — отдал я ей батареи, — снаружи они целые, но заряжать их бесполезно, просто внутри все разрушилось от времени. Вряд ли это поможет.

— Так… Разъем незнакомый, — Техно внимательно осмотрела батарею, — но можно попытаться разобрать, поменять элементы или плату управления снять. Так, погуляй тут, я сейчас приду.

Погулять пришлось почти сорок минут. Я из интереса переписал в свою ячейку памяти все попавшиеся части брони Содружества, обследовав даже "второй" этаж стеллажей. Броня никак не хотела собираться в комплект. В общем-то, не хватало совсем немногих компонентов, кое без каких частей тут вполне можно было и обойтись, к сожалению, без шлема сборка не имела смысла. Без шлема активировать броню просто бы не получилось, даже каким-то образом собрав воедино все части, мы бы получили средненький бронежилет пассивного типа.

— Так, давай пробовать, — отвлекла меня Техно от размышлений, — я тут кое-что сваяла.

Она засунула в приемник винтовки более длинную батарею, явно сделанную из каких-то современных компонентов. Пощелкав всеми возможными переключателями, Техно убедилась в неспособности винтовки к работе.

— Ладно, никто и не думал, что все с первого раза заработает, — произнесла Техно, извлекая из кармана другую самодельную батарею, — пробуем с заменой блока управления.

При переключении одного из тумблеров, на винтовке ожили несколько огоньков и экранчик.

— Что это тут? — спросила меня Техно, показывая экранчик.

— Откуда я знаю, — ответил я, — может, что-то неисправно. Попробуй стрельнуть. Там надо еще выбрать режим, вот эта сенсорная панель.

При активации винтовка опять выдала мигающую надпись, после третьей попытки выстрелить из нее просочилась струйка дыма.

— Вот дрянь! — возмутилась Техно. — Эта штука сгорела что ли?

— Ну может и так, — сказал я, — вещь, сама понимаешь, антикварная, может, батарея не того диапазона. И вообще, может, ты не того рода источник энергии поставила.

— Ерунда, источник подобный, я же разбирала родную батарею, — сказала Техно. — Что-то сгорело, сейчас выясним и пойдем искать запчасти.

Разборка выявила легкое оплавление контактов в стыках двух блоков. Техно придирчиво их осмотрела и, почистив, вставила на место. Следующая активация оказалась практически удачной. Винтовка перестала показывать надпись на экранчике, но выдала какую-то индикацию в окошке.

— Это что? — снова спросила Техно.

— Скорее всего, заряд батареи, — ответил я. — Похоже, она у тебя практически дохлая.

— Какая дохлая! — удивилась Техно. — Я свежак взяла с ручного разрядника.

— Тогда пробуй, — пожал я плечами. — Только лучше где-нибудь на полигоне, есть тут такой?

— Есть, но идти лень, — пробурчала новая знакомая, — сам же говоришь, что батарея севшая.

— Я предполагаю, — отвертелся я. — А ты говоришь, что заряд есть.

Можно сказать, что выстрел произошел. В потолок ушел бледненький разряд, винтовка опять уснула. Индикатор в окошке погас.

— Села, — подвел я итог.

— Вот это фокус! — удивилась Техно. — Что же там за батарея стояла? Нужно попробовать интегрировать батарею с боевого разрядника, а может, даже с винтовки. Неужели за столько лет наука так мало продвинулась?

— Может, это была технология более развитой цивилизации? — предположил я.

— Да, всякое может быть, — согласилась Техно. — Совершенно точно знаю, что мы заработали прилично денег. Вполне хватило бы на хорошую попойку или легкий шоппинг. Класс. Что-то еще знакомое есть?

— Ну винтовка-то не заработала, — указал я на совершенно целый потолок, — уверена в заработке?

— Да. — уверенно сказала Техно. — Остальное — дело техники. Кстати, тут эта штучка далеко не в единственном экземпляре, так что со всех клиентов, что не продали ее заведению можно содрать деньжат.

— Тебе виднее, — согласился я.

Я показал Техно устройство, похожее на револьвер эпохи ковбоев Земли. Камеры для патронов оказались пусты, но назначение устройства, как и принцип действия, не вызывало сомнений. Объяснив принцип и очередность действий, я передал образец Техно.

— Похоже на правду, — согласилась она. — Нужно будет поискать, есть вариант заработать и тут.

Я высказал еще ряд предположений на счет оружия и показал "на пальцах", как выглядят образцы зарядов в моем мире.

После работы мы сидели в маленьком барчике на окраине сектора, почти битком набитом странными похожими на пирамидки о трёх ногах существами. Три ноги, три руки и что-то похожее на хвост где-то между ногами, а вместо головы — шесть длинных жгутов, иногда выполняющих роль дополнительных конечностей. Скорее всего, существа не имели позвоночных столбов, потому что умудрялись изгибаться под совершенно невероятными углами. Ко всему этому гравитация в заведении оказалась на уровне небольшого астероида.

Напитки и еда в харчевне оказались воистину отвратительными, но, как оказалось, в заведении имелась приемлемая нам обоим атмосфера. Скинув заказ на терминал, Техно ловко отстегнула головную часть скафандра и, слегка поморщившись, сделала глубокий вдох.

— Гадость, но все же лучше, чем в скафе, — сделала она вывод. — Дышать можно. Хозяин тут — редкостный засранец, но родом из калалали, а их тут много на строительстве работвает. Стоят дешево и к невесомости привыкшие с детства. В этой норе еще воздух более-менее, без полной гаммы компонентов, видать, толстобрюх экономит на них. Но из-за этого тут хоть дышать можно через раз, была бы родная калалалийская атмосфера, сдохла бы от вони. На меня не ориентируйся, тебе рисковать не предлагаю.

— Отчего же, — ответил я, сверившись с показаниями анализаторов атмосферы, показывающих приемлемый состав воздуха с незначительным количеством ограниченно вредных веществ. — Рискнуть можно.

Получив команду, броня инициировала процесс обнажения головы. Несколько секунд я, задержав дыхание, смотрел на пораженное зрелищем лицо моей новой знакомой, а затем сделал выдох-вдох. Лёгкие обожгло, вызвав спазм, а горло резко запершило. БМКП несколько раз истерически пискнул в моем сознании, по телу пробежалось стадо мурашек, быстро снявшее спазмы в легких и першение в горле. Облегченно вздохнув пару раз, я прислушался к ощущениям. Воздух принёс отчетливые отголоски сероводородного смрада, приправленного каким-то сладким цветочным ароматом и тонкой ноткой ментола или мяты.

— Ты как? — спросила Техно.

— Бывало и хуже, — сдавленно буркнул я, — но реже. В целом не так хреново, как могло быть.

Я заметил, что Техно больше удивилась сползающему шлему, нежели моему виду. То ли скатывающийся скафандр тут слыл диковинкой, то ли вид человека, наоборот, ей не являлся. Живой голос у Техно оказался немного более резким по сравнению с Шилой, тем не менее, общее впечатление осталось положительным. Надо отдать девушке должное, удивившись, она не стала тут же меня расспрашивать. Вмсето этого мы начали сначала робкую беседу о нейтральных вещах, постепенно перешедшую в вечер откровений. Постепенно посиделка стала приобретать некий уют, не смотря на довольно некомфортную окружающую среду.

Через пару часов мы смело рассказывали друг другу о себе, как будто знакомы были уже очень давно. Я угостил Техно нашим с Шилой коктейлем. Правда, она его не оценила, видимо, ситуация оказалась не подходящей и в ней нужен был вкус, а не взаимопотребляемость, сближающая людей.

— Ты — симпатичная силуки, — сделал я признание едва слушающимся языком. — Что обо мне думаешь?

— Вижу, познания распространяются не только на произношение, — ехидно усмехнулась Техно.

— Ну, есть кое-какие познания, — немного смущенно согласился я, удивившись столь откровенному обороту событий. — Была у меня подруга…

— Хочешь по-честному? — предложила Техно.

— Давай, — согласился я.

— Ты странный, похожий на нас, даже в чем-то привлекательный, но ты "чужой", — сказала она.

— Это так много значит для общения? — удивился я.

— Да, — ответила Техно. — Давай пойдем отсюда. Заходи завтра, если хочешь, может, еще чего-то удастся собрать в кучу. Извини, старые воспоминания делают меня несносной.

— Ну и ладно, — подумал я, кивнув — в конце концов, там интереснее, чем просто на улицах.

* * *

Спал я в "Блохе". Не было как-то настроения искать отель с подходящей атмосферой, да и дорого это. И хоть места в "Блохе" имелось не так уж и много, я выспался, а так же чувствовал себя свежим и бодрым. Плотно перекусив, я неспешно пошел в сторону мастерской, где работала моя новая подружка. Видимо, и-за раннего времени мастерская оказалась закрытой. Меня посетила мысль, что я впустую трачу время с этой новой знакомой и ее мастерской, но потом пришло четкое понимание, что я фактически элементарно убиваю время санычевой увольнительной перед экспедицией на планету. Мысль привела меня в полную гармонию с миром, и я пошел осмотреть успевшие открыться, а может, и вовсе не закрывавшиеся лавки.

В первой меня ждал набор откровенного ширпотреба по ширпотребной же цене, вторая и третья могли похвастсться эксклюзивным дистрибьюторством двух туррутских концернов и продавали исключительно свою продукцию, четвертая оказалась чем-то вроде ломбарда или комиссионного магазина, где продавалось все, что вообще можно было перепродать с прибылью.

В ней-то и оказалось довольно много интересных вещей, которые я с радостью вертел в руках, слушая доводы продавца. Имелся в лавке и своеобразный отдел антиквариата, где я с удивлением разглядел штурмовую винтовку Содружества, такой же модели, как и найденная нами бункере. В принципе, удивляться особо и не стоило. Учитывая возросшие масштабы поисков на планете, появление таких образчиков предыдущих эпох стало вполне предсказуемым.

С виду винтовка пребывала в довольно плачевном состоянии, видимо, ей досталось в боях. Тем не менее, отсутствие фатальных повреждений могло означать пригодность оружия к исполнению своего предназначения. Опыт с показом ее работоспособности я решил не повторять. Нет, конечно, приятно показать себя крутым и знающим специалистом, но светиться не хотелось. Напоследок я осмотрел отдел амуниции. В нем имелась коллекция всякого рода разгрузочных приспособлений, примочек к скафандрам и броне, дополнительные блоки, явно побывавшие в деле. В принципе, цены могли похвастаться умеренностью, и при необходимости можно было бы довольно хорошо экипироваться вполне добротными вещами, побывавшими в употреблении. Уже перед самым уходом меня заинтересовала полка со шлемами. Как будто кто-то направлял меня, на глаза мне практически сразу попались знакомые очертания. На полке стоял шлем от брони Содружества. Судя по крохотным выступам антенн связи, я смотрел на тактический шлем командира группы.

— Можно взглянуть на этот шлем? — спросил я продавца.

— Пожалуйста, — подал он мне шлем. — Вещь интересная, но я бы посоветовал взять что-то более свежее. Да и немного подпорчена она, сами видите.

— А откуда этот шлем и что он вообще собой представляет? — уточнил я, осматривая внутренность шлема. — Вижу, он напичкан какой-то электроникой, она работает?

— Нет, не работает, — ответил продавец, — хотя, возможно, мы просто не знаем, как она должна работать и от чего. Но, несмотря на это, изделие исключительно прочное. По крайней мере, от шального луча точно убережет, как и от всякого рода мелких осколков.

— Светик, — позвал я на нашем канале связи.

— Да, дорогой, — тут же пришел ответ, — Соскучился?

— И это тоже, — улыбнулся я, — посмотри в базе данных, что это за тип шлема.

— Так, — практически сразу начала выдавать информацию Светлана. — Это тактический шлем командира группы, рассчитан на управление подразделением до тридцати боевых единиц. Поверни-ка задней частью, там должна быть маркировка.

— Ага, есть что-то, — согласился я, повернув шлем. — Только не вся она тут, здесь скол.

— Ничего, сейчас проверим по фрагменту, — сказала Светлана. — Да, точно, тут есть данные в тактическом модульном планшете офицера, который командовал обороной бункера. У тебя в руках находится шлем командира одной из разведывательных групп. В группу входило пятнадцать десантников, включая командира. По базе данных командир значится погибшим на задании.

— Спасибо за помощь, дорогая, — поблагодарил я, — целую в ушко.

— Жду, — усмехнулась Светлана.

Нужно сказать, что цена шлема выглядела практически бросовой, видимо, местный народ не спешил покупать непроверенную игрушку. Кроме того, игрушка оказалась немного повреждена. А народ, будь он в любой реальности, всегда с сомнением отнесется к покупке даже слегка поцарапанной вещицы. И положение не изменит даже тот факт, что они на все двести процентов не смогли бы запустить начинку этой вещи, окажись она даже идеально новой. Поблагодарив продавца, я направился в мастерскую к Техно. Моя новая знакомая над чем-то усердно трудилась и предложила мне покопаться в боксе с хламом. Хозяин, узнав о том, что мы умудрились за день опознать и привести в рабочее состояние столько безнадежных изделий, разрешил допускать меня в барахолку даже без сопровождения. Вопрос же премии пока оставался в процессе обсуждения. Взяв гравитационную платформу, я неспешно начал осмотр второго и третьего ярусов барахолки. Как на зло, ничего интересного и знакомого мне практически не попадалось, ячейки с двумя туррутскими ружьями, подобными вчерашнему я просто пометил для Техно. Скука постепенно заставила меня искать развлечение, и я стал стаскивать на один из освобожденных мной верстаков фрагменты и части брони Содружества, которые завалялись в загашниках мастерской. Полчаса трудов окончательно прояснили картину. На верстаке удалось собрать без малого полный комплект брони Содружества, состоявший из различных частей легкой и средней экипировки десантника, да пары фрагментов каких-то специальных скафандров, с котоыми я не успел свести знакомства. В общем-то, отсутствовали только фрагмент от коленного щитка, кое-что в грудном отделе и шлем. В поисках необходимого я полез на верхние ярусы. Недостающие запчасти так и не попались. В принципе, я подозревал, что фрагмент коленного щитка можно попытаться заменить аналогичным локтевым, которых в наличии оказалось целых четыре, заплатку на груди попытаться сварганить из пары слегка подпорченных спинных фрагментов, неприкаянным оставался только шлем. Но шлем можно было и купить в ломбарде.

И все же я решил обшарить оставшиеся ярусы. Техно пока не пришла, а идти в ломбард откровенно не хотелось. Шлем я так и не нашел, зато мне попался тактический модульный планшет КСС. Устройство лежало среди каких-то подобных ему коробок и каркасов в ячейке, помеченной как собственность мастерской. С нетерпением я попробовал открыть и оживить планшет. Устройство признало меня, панель открылась. Но сил батареи хватило лишь на вывод системной информации и предупреждение о потере заряда аккумуляторами.

Как это лечится, я знал. Но для этого требовались четыре батареи от штурмовых винтовок Содружества, еще лучшим вариантом стали бы эксперименты с устройством на борту "Ботаника". Но первое было долго, второе, возможно, дорого. За этими размышлениями меня и застала Техно.

— Шерш, спускайся, — позвала она. — Есть хорошие известия. Объявлена сумма премии за нашу вчерашнюю работу. Будем делиться?

— Слушай, я не сильно-то нуждаюсь в деньгах, — задумчиво ответил я. — Можно попросить хозяина взять вместо причитающейся суммы вот это устройство.

— А вот теперь помолчи, — перебила меня Техно. — Ему о твоем интересе к этому хламу знать не стоит. Иначе ты можешь еще и пирплатить за этот кусок мусора, не знаю, чем уж он тебе дорог. Давай так: я решу эту проблему по-тихому, а вознаграждение честно поделим. Сиди тут, я скоро вернусь.

Через неполный час я стал собственником тактического модульного планшета, который Техно каким-то образом совершенно бесплатно выциганила у хозяина, попутно купив за умеренную цену все отобранные мной части для сборки брони.

— Зачем ты их купила? — удивился я.

— Зачем-то же ты их собрал в кучу, — усмехнулась Техно, — а вообще, у меня уже давно появилась идея немного доработать свой скафандр. А эти огрызки похожи на останки какой-то брони. Кроме того, раз ты ими заинтересовался, они могут того стоить.

До закрытия лавки Техно планировала закончить профилактику отобранных мной туррутских винтовок. Мне же в оставшееся время заняться было решительно нечем.

— Светик, — позвал я.

— Да, любимый, — отозвалась супруга.

— Я хочу очередной раз поступить глупо, — сказал я. — Ты же разбирала броню Шилы, когда она была на профилактике?

— Конечно, — подтвердила Светлана.

— Можешь сделать дубликат? — затаил я дыхание.

— Запросто, — усмехнулась Светлана. — Понадобится приблизительно три-четыре недели, я не могу сделать ее быстро из-за кое-каких усовершенствований ее компонентов. Их придется обсчитывать и выращивать отдельно.

— Вот черт, долго, — огорчился я. — А можешь перенастроить блок распознавания в нашей трофейной броне КСС?

— Ты что задумал-то? — подозрительно поинтересовалась хранительница ключей.

— Да так, подарок, — буркнул я.

— Ясненько, — голос Светланы сочился ехидством. — Надеешься пообладать новой "юбкой"? Чудесненько.

— И в мыслях не было! — возмутился я. — Просто так…

— Аха, просто так, — перебила супружница. — Не виноватый я… Она сама пришла…

— Тьфу на тебя, зараза, — беззлобно буркнул я. — Поможешь?

— Я подумаю об этом, — пообещала Светлана. — Но смысл? Тут никто не сможет найти элементы питания для них. Это будет адаптированная под твою новую подружку груда лома. Кроме того, все же мы на службе и передача амуниции штатским запрещена.

— На счет последнего ты же пошутила? — уточнил я. — Это же не штатная броня, мы ее нашли, да и устарела она уже, судя по нашим комплектам, века на три-четыре.

— Ну это не важно, — открыто покусывала меня Светлана. — Мы же остаемся военными.

— Ладно тебе, — шикнул я. — Кстати, можно собрать броню из различных фрагментов разных защитных систем КСС? Заодно подумайте, реально ли переделать источник питания под доступные местным аналоги?

— Может, проще купить местный скафандр твоей новой знакомой? — вкрадчиво сказала Светлана.

— Может. Но где его тут найт? — развел я руками, — она же — силуки.

— Ладно, не кисни, — смилостивилась Света, — НИИ приступает к решению вопроса. Какие части есть в наличии? Мне понадобится шлем от этого комплекта.

— Шлема нет, — ответил я, — без него никак?

— Сергей, ну ты хоть ставь посильные задачи! — возмутилась Светлана. — Без шлема даже начинать не будем. Иди и купи тот, что в барахолке ломбарда видел. Может, он и поврежден, но нам ведь и не нужны совершенно все его функции.

— Он тебе нужен "живьем" или можно в "Блохе" его раскурочить? — спросил я.

— Тащи в "Блоху", там разберемся, — сказала Светлана.

После работы Техно собиралась прогуляться по магазинам в раздумьях об уничтожении столь неожиданно свалившейся премии. Поскольку вопрос был скорее интимный, я пожелал ей удачи и в шутку порекомендовал не покупать скафандр, а копить на изделие "от Кутюрье".

Почему-то мне совершенно не хотелось ни романтики, ни приключений и я, купив шлем КСС в ломбарде, поплелся на "Блоху".

Иногда безделье напрягает, новизна от прогулок по местным магазинам сошла на "нет", а Техно на мои остаточные потуги завязать отношения поближе совершенно не обращала внимания. У меня даже возникли мысли о присоединении к Санычу в его развратном проведении времени, как ни крути, вдвоем веселее. Но, вспомнив о возможной в таком случае пьянке, я сразу же решил воздержаться. Сдав шлем, список маркировок от имеющихся частей брони и модульный планшет Светлане в лице ремонтного "киборга" "Блохи", я полез в местную информационную сеть.

На орбиталке никаких массовых беспорядков до сих пор не наблюдалось, что несказанно удивило меня. Как говорили некие замечательные персонажи из не менее замечательного мультика: "…или это слон или одно из двух…". Немного перефразировав, можно было бы сказать: "Или Саныч нашел баб, или одно из двух…" Я полазил по местным новостям, тщательно избегая политики. По большому счету, на Маятнике продолжался бум, связанный с нашими находками. В остальном все осталось, как всегда: бюрократы орбиталки воевали с ее гостями и жеителями, местные отщепенцы с Маятника воевали со всеми, кто попадал на планету, а параганцы воевали вообще со всеми, кого могли найти. Другими словами: ничего нового в окружающем мире не случилось. И как приговор оставалось еще чуть меньше четырех суток до конца увольнительной специалиста по системам подавления.

— Жаль, что Техно оказалась такой букой, — подумал я, разворачивая окошко виртуального преферанса.

* * *

Очередной "день" начинался неважно. Модульный планшет оказался закрыт уровнем допуска выше нашего, а био-электронная начинка шлема впала в шок после запуска. И шок это, видимо, оказался вызван последствиями боевых действий, в которых шлем побывал вместе с покойным ныне владельцем. НИИ "Светлано-Стекляшкинский" на утро не смог сказать чего-то обнадеживающего. Отправив "Блоху" на "Ботаник" с грузом "шлем плюс планшет", я без особой охоты отправился в уже привычную для меня мастерскую.

Очередным сюрпризом для меня стало отсутствие на рабочем месте Техно. Оказалось, она взяла выходной, и, не оставив никаких координат, канула в лабиринт орбитального комплекса. Как и следовало ожидать, персонал мастерской не дал мне идентификационного номера сетевого доступа моей новой подруги, а хозяин заведения вообще не особо часто озарял своим присутствие будни оружейной богодельни, да и знакомства с ним я свести попросту не успел. На всякий случай я оставил для Техно информацию об арендованном для "Блохи" ангаре и один из заведенных в сети адресов для связи. Будущее в размере почти трех с половиной суток казалось мне большим серым пятном неопределенности.

Следующие несколько часов я бездумно скитался по сегменту станции, где прописалась "Блоха". Сегмент оказался "международным", то есть тут не наблюдалось засилья какой-то из определенной ветви или ветвей разумных. А население, как постоянное, так и временное пестрило всеми формами и расцветками. Зачастую встречались весьма странные заведения и не менее странные посетители. Со скуки я перебрался в соседний сегмент, оказавшийся туррутским. Жизнь туррутского мирка протекала при родной гравитации с атмосферой и "иновидцев" в нем особенно-то не привечали. Неприязнь нельзя было назвать открытой, но мне постоянно казалось, что я нахожусь не в своей тарелке. В пару заведений меня попросту не пустили, мягко намекнув, что эти места связаны с некоторыми видовыми особенностями. Могу сказать определенно, что вернулся я в "международный" сегмент с превеликим облегчением.

Порядком нагулявшись по проспектам, улицам и переходам, я осел в заведении, которое с натягом можно было назвать "клуб по интересу". И интерес тут выражался в просмотре различных состязаний. В центре огромного практически сферического помещения находилась не менее огромная голографическая сфера, в которой на момент моего появления транслировались какие-то бои. Гравитация, как и атмосфера, в помещении отсутствовала, так что посетители вольны были размещаться, где заблагорассудится. Залу опоясывало кольцо автоматических хранилищ продуктов и синтезаторов. Имелось и несколько барных стоек, где работал "живой" персонал. За время, пока я висел в баре, тематика состязаний сменилась всего один раз и то не слишком сильно. Видимо, тут имелись свои дни для фанатов разных видов состязаний.

Тут-то и застала меня Светлана:

— Мило, — сказала она. — Ну что бы еще могли смотреть мужики? Узаконенный мордобой.

— Где ты тут видишь морду, Солнце? — вяло отозвался я. — Тут бы хоть разобраться есть ли она вообще.

— Сути это не меняет, — фыркнула Светлана. — На демонстрацию модной одежды не похоже. Кстати, тебя тут видеть хотят в ангаре.

— Налоговая инспекция принесла очередной штраф? — продолжал я созерцать состязания.

— Да, — согласилась Светлана. — Она самая, как раз та, ради которой ты распушил свой гипотетический хвост.

— Техно? — удивился я. — Уже иду, открой ей "Блоху", пусть подождет.

— Она не хочет, — изобразила Светлана детскую обиду. — Я уже предлагала и конфетку и плюшевого медвежонка. Сказала, что подождет в баре на ангарной площади. До начала какой-то модной тусовки, куда ты собираешься быть приглашенным, осталась еще парочка часов.

К услугам посетителей станции имелись различные транспортные средства. Я воспользовался самым удобным в этом случае, хотя, как ни странно не самым дорогим. Гравитационная капсула доставила меня в нужное место минут за пятнадцать. Используй я бесплатные движущиеся гравитационные эскалаторы, оказался бы на месте часа через полтора. Сама по себе транспортировка в капсуле показалась мне не слишком приятной, хотя и каких-либо неудобств я не испытал. Возможно, такой транспорт не понравится существам с патологической боязнью закрытых объемов, но в эру космических полетов это, похоже, не слишком актуально. И все же, спрос рождает предложение. А на этот вид транспорта, судя по цене, спрос оставался на уровне "так себе".

Техно трудно было с кем-то спутать, как, видимо, и меня. Не успел я добраться до центра небольшой площади, как она изловила меня.

— Привет, пропажа, — поздоровался я. — Что-то случилось? Могла бы индик оставить.

— Ничего не случилось, — ответила Техно. — Зачем тебе мой номер, ты же местной сетью не пользуешься?

— Ну, мог бы со стационара связаться, — сказал я. — Кинула меня на произвол иномирян. Прямо не могу поверить, что ты просто соскучилась.

— Нет, конечно, — ехидно фыркнула Техно, — практично решила попользовать тебя немного. Готов?

— Убивать младенцев, грабить пилигримов и насиловать девственниц не буду, — поставил я условия. — Хотя, на счет последнего надо подумать.

— Ладно, — согласилась Техно. — Про пугало тут ничего не сказано. Хочу пригласить тебя на одно мероприятие. Не знаю, как его лучше назвать…ну, к примеру, вечеринка затерявшихся.

— Согласен, — ответил я. — А это как, где и с кем?

— Первое увидишь сам, — усмехнулась Техно, — второе — пожалуй, я тебя сама провожу, а третье — это как раз про нас с тобой. Это своего рода развлечение, вечеринка для всех существ, оказавшихся вне своего привычного ареала обитания, вот как я или ты. Это будет встреча скитальцев с различных уголков обитаемых миров.

— И что там так много разных диковинок? — удивился я.

— В общем, да, — согласилась Техно. — Но местные зачастую мастерят себе невообразимые скафандры, прикидываясь совершенно невероятными пришельцами из глубин космоса.

— Их как-то отличают? — спросил я удивленно.

— Ну, в этом и есть одна из особенностей праздника, узнать, кто тут не в своей личине, — хлопнула Техно в ладоши. — Идем, меня уже знакомые ждут. Друзей тут у меня не много, но все же есть.

— Может, прыгнем на моем боте? — предложил я.

— Ты что!? — удивилась Техно. — Там же ангарные парковки уже давным-давно расписаны и трафик очень жесткий, оно тебе надо напрягаться? Да и потом все равно добираться с орбиты на комплекс, челнок-то сам не отгонится на место орбитальной стоянки. Давай на такси, это сейчас не дорого, из-за праздника маршрут туда-обратно чуть ли не в три раза дешевле.

— Ладно, — согласился я. — На такси так на такси. А что это такое масштабное действо?

— В этот раз да, целых восемь сегментов, — Техно от нетерпения сделал прыжок с каким-то пируэтом. — В прошлый раз было всего три. А самый большой праздник проходил в десяти сегментах.

— Часто они случаются? — уточнил я.

— Ну не очень, — смутилась Техно. — Если честно, я так и не поняла, по какому принципу их организовывают, просто беру информацию в сети.

— Ладно, очень даже любопытно, веди меня, боевая подруга, — улыбнулся я сам себе.

* * *

Сам праздник я бы назвал карнавалом. Имелась тут разная "музыка", хотя не всегда она казалась приятной, бушевало море света, различного внемузыкального звука и еще чего-то. Как говорится, имел бы те органы чувств, описал бы. Можно было сказать однозначно, народ отдыхал. Все имеющиеся бары выставляли обязательную бесплатную программу угощений, так что тут можно было не заботиться о больших растратах. Но вот многие сопутствующие услуги оказались очень даже платными, и цены на них кусались гораздо выше обычного. Самым простым примером могли служить номера гостиниц.

Веселился народ по-разному: от традиционно понятных мне каких-то игр, представлений и конкурсов до совершенно не опознаваемых действ, связанных, по-видимому, с некоторыми особенностями иных разумных видов. Как и стоило ожидать, кое-где образовывались кучки гуляющих одного вида и там, как правило, случалось наиболее бурное или наоборот умеренно-спокойное веселье. Друзей моей спутницы я толком рассмотреть не успел. Двое выглядели гуманоидами, хотя не силуки и не людьми. А один тип показался мне совершенно не знакомым видом, возможно, персонаж находился в маскарадном костюме. Мы бегло представились друг другу и, перекинувшись лишь несколькими словами, окунулись в вечеринку. Техно принимала в этом мероприятии самое активное участие, я же оставался скорее созерцателем.

В какой-то момент она, вынырнув из вихря, похоже, имевшего аналог земной карусели, отвлекла меня от разговора с исключительно странным, но вполне удобоваримо мыслящим существом:

— Шерш, там броня, такая же, как ты собирал на верстаке! Неужели она настоящая?!

— Муляж, скорее всего, — спокойно ответил я, извинившись перед собеседником или собеседницей.

— Ну не похоже не муляж, — яростно возразила Техно. — Если бы я не видела частей от нее, не за что не догадалась бы. Вряд ли кому пришло бы в голову такое вот совпадение. Ты не хочешь глянуть?

— Если интересно, давай посмотрим, — решил я пойти настречу моей подруге.

Техно резво протащила меня через шумную толпу народа. Изрядно покрутившись, мы протиснулись к другой стороне небольшой площади. У небольшой лавчонки в глаза мне сразу бросились знакомые очертания. Спиной ко мне стоял гуманоид в облачении легкой десантной брони КСС. Но удивление не успело до конца родиться, дал о себе знать знакомый окрас плечевых фрагментов.

— Настоящая, — подтвердил я, — этого бурундука я хорошо знаю.

— Откуда!? — удивилась Техно. — Давай подойдем! Я хочу на нее посмотреть.

— Пойдем, — согласился я.

Саныч явно кого-то ждал, ну сами подумайте, что мог делать человек посреди круговерти карнавала один, стоя практически у стеночки?

— Привет, Саныч — поздоровался я.

— Серега! — обрадовался Саныч обернувшись, — во, молодец, бабу себе нашел! А я-то думал уже тебя отыскать, а то тут такое, а ты там один сидишь, как филин…

— Знакомься, даму зовут Техно, — представил я свою спутницу, — это Саныч, мой сослуживец.

— Привет, детка, — махнул Саныч лапищей, — Командира не обделяй, а то он злой потом ходит.

Что могла ответить Санычу Техно, я не узнал. Она, похоже, полностью обомлела, осматривая сошедшую с захламленных полок броню, пребывающую в целости и практически первозданности. Саныч в это время нес какую-то чепуху, а я с отвисшей челюстью пялился на идущую в нашем направлении совершенно земную женщину. И мне, в тот момент накрытому по самые уши удивлением, не показалось странным, что на ней нет скафандра.

— О, а вот и моя подруга, — заулыбался Саныч через прозрачную личину брони, легко подхватывая подошедшее диво рукой. — Так, ребятки, у вас своя свадьба, у нас — своя. Не будем друг другу мешать.

И не оставив нам даже малейшей возможности что-то возразить, мой земляк канул в водоворот толпы. Добрых пяток минут мы с Техно стояли мраморными истуканами посреди бушующего веселья.

— Откуда эта броня? — первой спросила Техно.

— С "Ботаника", — автоматически ответил я, — а кто это был с Санычем?

— Где это Ботаник? — спросила Техно, — я думала, что это уже пыльная история…

— Кто это был? — повторил я вопрос.

— А, это… — очнулась Техно. — Да кто его знает, скорее всего, кто-то из метаморфов, им обычно и скафандры не нужны. У нас на комплексе встречаются, мне кажется они разных видовых групп, хотя я не интересовалась, их слишком мало. Кстати, для твоего сослуживца это оказалось либо сильным везением, либо огромными растратами.

— Почему? — задал я очевидный вопрос.

— Думаю, ты сам справишься с ответом, — ткнула меня в район лопаток Техно. — Где это Ботаник?

— А… "Ботаник"…. Это…Ладно, — сдался я. — Это была такая оказия. Знаешь, подписались мы как-то на контракт, в общем, история давняя. Не хотелось бы рассказывать.

— Ладно, понимаю, — согласилась Техно, — а она и правда настоящая?

— Правда, — развел я руками.

— А посмотреть ее можно будет? — не унималась Техно.

— Не уверен, — пробурчал я. — Если метаморф, то не уверен…

Карнавального запала Техно хватило часов на восемь, потом она явно начала сдавать и еще через пару часов мы неслись на такси сквозь относительную темноту космоса к нашему сегменту. Хоть Техно и протестовала, я ее проводил до жилья. Скажем честно, конура оказалась еще та, практически под стать суровому внутреннему аскетизму "Блохи", только значительно меньше.

— Видишь, тут даже второе место для ночлега не найти, — пьяно огорчалась Техно, — так что тебе придется в гостиницу. Ты не обижайся, я не со зла.

— Да ладно тебе, — согласился я. — Пошли ко мне на бот, там места на порядок, как минимум больше, если не на два. Будет и тебе и мне нормальное место для сна.

— Не-е-е, — раскрыла в мою сторону ладонь Техно, — знаю я вас…

Что и кого она знает, мне выяснить не удалось, Техно элементарное начала засыпать стоя. Раздевать я ее не стал. Сняв некоторые части скафандра, я запустил систему кондиционирования и ушел на "Блоху".

* * *

— Ну что, как там праздник? — спросила Светлана. — Чего с подружкой не остался?

— Нормально праздник, — ответил я, — Саныча видел, он, кстати, не выходил на связь?

— Он всегда на связи, как и ты, — усмехнулась Светлана.

— Извини, отвык, — согласился я в своем промахе. — Как там у него дела?

— Похоже, лучше, чем у тебя, — откровенно подтрунивала Светлана.

— Да, радуйся, радуйся, женушка, — показал я язык в пространство рубки бота, — девственница она, наверное. И вообще, я не сильно-то и настаивал. Ты, кстати, новости по броне какие-нибудь имеешь?

— Хороших нет, — ответила Светлана. — Шлем, похоже, не в себе окончательно.

— А что там, если объяснить кратенько? — полюбопытствовал я.

— Похоже, шлем до сих пор думает, что его хозяин жив и находится в критическом состоянии, — сказала Светлана. — Мы уже для интереса пробовали его частично перекомплектовать. Скорее всего, починить нормально не получится.

— Ух ты! — удивился я. — Это же может быть везением!

— В чем? — уточнила Светлана.

— Если он "думает", что хозяин жив, значит, может случиться вариант оживить какой-нибудь модульный планшет, скорее всего, командир этой разведгруппы имел не самый последний уровень допуска. Есть какая-нибудь возможность?

— Идея неплохая, — согласилась Светлана, — хотя, осуществить ее может быть и не получится. Попробуем.

— Вернемся к броне, — напомнил я.

— Не вариант, — ответила Светлана. — Если сильно хочешь, могу попробовать максимально оптимально совместить элементы брони Содружества и скафандра Техно. Не знаю, пока, что там получится, нужен сам скафандр для изучения, хотя бы в "Блохе". Сможешь уломать свою девственницу — будет вариант попробовать.

— Смогу, — усмехнулся я. — Она за эту броню, не задумываясь, даже девственность своего хозяина отдаст.

* * *

Магазин оказался закрыт, как и подавляющее большинство его собратьев по улице. Оказалось, что на время карнавала по всему комплексу объявили трехдневку праздников. И большинство жителей оставили свои заботы и работы до окончания веселья. Я уже строил планы взятия закрытого заведения измором, когда дверь открылась. Охранник узнал меня, а возможно хозяин оставил какие-то распоряжения на мой счет или же я уже "прописался" тут, как жених, ухажер или сожитель Техно. В общем-то, значения это не имело, меня впустили.

— Привет, — сказала хмурая мордашка Техно, когда открылась дверца шлюзового тамбура. — Я вижу, что ты в порядке, чего не стоит говорить обо мне. Может, зайдешь позднее?

— Нет, не зайду, — сказал я, ехидно улыбаясь, — времени у меня мало, а я еще даже не продвинулся в планах твоего соблазнения. Как ты думаешь, может, тебя опять напоить сегодня?

— Перестань дуть с космической помойки или катись к метаморфу своего сослуживца, — махнула Техно своей миниатюрной ручкой, — сиди тут в кормушке, раз уж завалился в такую рань, пойду я себя в порядок приведу. Можешь заказать чего-нибудь. Ассортиментец там не очень, зато за счет заведения.

— Ого! А у вас щедрый хозяин, — удивился я.

— Размечтался, — донеслось откуда-то из глубины жилого "пенала", — он с лихвой компенсирует это в других областях быта работников. Ты чего приперся-то, не догулял вчера что ли?

— Беспокоюсь о ближнем, — усмехнулся я. — Может, у меня к тебе предложение…

— Слушай, иди ты в надпространственную дырку, — возмутилась Техно. — Я же тебе сказала, что не интересуюсь транс-видовыми связями.

— Вот ведь зациклило подругу, — подумал я, добавив в слух, едва сдерживая смех, — Мы тут вчера поспорили с Санычем, ну ты помнишь вчерашнего монстра в броне, отдашь ли ты мне свою девственность в обмен на классный бронескафандр…

— Болтун, — огрызнулась Техно из санотсека. — Где ты тут собираешься хотя бы просто приличный скафандр для силуки отыскать? Нет, соблазнитель из тебя никудышный, я бы сказала, как из клизмы лазерный пробойник…

— Во как… — удивился я, услышав, на мой взгляд, исконно земное понятие "клизма". — Хотя, кто его знает, может, перевод неточный, или у них такое дело тоже практикуется.

Я решил не слишком спешить и проверить реакцию на любознательность:

— "Ботаник".

Пауза сначала висела легким непониманием, постепенно перерастая в махровое недоверие, способное, как обычно говорят, породить работника органов правопорядка страны Россия планеты Земля. Я уже стал подумывать, что перегнул палку в шутках, но тут в проходе жилого "пенала", который был бы корректнее назвать "пролаз" появилась мордашка Техно, прошептавшая единственное слово:

— Отдам…

* * *

По дороге к ангару с "Блохой" Техно не произнесла ни слова. Если честно, это молчание меня слегка тяготило. Не знаю, что уж там происходило в голове моей знакомой, но мне жутко не хотелось ее обидеть. И уж на что я надеялся отдельной милостью, так это на то, что она не приняла мои слова об оплате всерьез. Внешне "Блоха" не отличалась особым изяществом, а уж сделанные нами переделки превратили ее по сравнению с благородными обводами "Клопа" в маленького монстрика. На мой взгляд, вся ее остававаяся девственная красота была отдана в угоду функциональности.

— Добро пожаловать на борт, — поклонился я, указывая на открытый шлюз бота, — она не кусается и внутри благороднее, чем снаружи.

— Ты меня не обманешь? — спросила Техно, обратив на меня свой взгляд, укрытый стеклом скафандра.

— Нет, — коротко ответил я и пошел в шлюз первым.

Техно позволила передать свой видавший виды скафандр в манипуляторы управляемого Светланой киборга только после того, как я ей честно рассказал для чего это нужно.

— И все-таки ты — обманщик, как и следовало ожидать, — выдала Техно немного грустно, — как ты вообще будешь что-то делать, не имея кусков старой брони купленной мной?

— Я уже переписал их каталожные номера, а вся остальная информация есть у нас в базе данных, — ответил я. — Когда закончится моделирование и расчет усовершенствований, и понадобятся все фрагменты. Только для полной интеграции нам придется отослать твой скафандр и эти фрагменты на мой корабль.

— А как же я? — удивилась Техно.

— А ты будешь моей гостьей, — улыбнулся я.

Техно что-то пробурчала себе под нос, видимо, совершенно уверенная, что я не услышу. Но моя броня легко предложила мне перевод тех кусков фразы, которые были произнесены. Говорилось же там о каких-то извращенцах и их роли в развитии черных дыр, которые в наиболее правильном переводе на родной язык уместнее было бы назвать просто "задницами".

Мы сидели в боевой рубке "Блохи", устроившись прямо на полу. Я, как и положено в таких случаях, развлекал даму. Показывая извлеченные из памяти моей брони и хранилищ "Бурундука" и "Ботаника" ролики своей и чужой жизни, отфильтрованные до допустимого предела. На очереди шли фрагменты нашего приключения в системе Улар. Прошли кадры обследования "Ловца-18", кое-какие выдержки и сцены из наших боевых эпопей, лишенные самых непрезентабельных моментов, наш прощальный бал.

— Ты и с ними это делал, — спросила до этого молчавшая, как будто в трансе Техно, — уму не постижимо…

— Что? — переспросил я, не поняв вопроса.

— Это очевидно, они так к тебе льнут… — фыркнула Техно.

— Техно…? — уставился я на нее с отвисшей челюстью, — они же разумные и просто проявляют свои эмоции…

— Ну да, конечно, — усмехнулась девушка, — думаю, тонкости поведения силуки были изучены именно посредством как раз таких вот эмоций….

— Это — совсем другое… — я даже не заметил, как покраснел.

Тут-то и застал меня голос Светланы, а пауза, ушедшая на переговоры с "Ботаником" вызвала глумливую ухмылку торжества на мордашке Техно.

— Сергей, я отнесла скафандр твоей новой подружки к шлюзовой камере, — сказала Светлана, — можно живенько сбегать за кучей мусора, из которой мы будем ваять для нее произведение скафандромодернизма.

— Хорошо, — ответил я.

Мы с Техно неторопливо шли к магазину. И хоть между нами висела некоторая неловкость после последнего разговора, все же мы не молчали, как на пути к "Блохе".

— У тебя очень необычный челнок, — начала разговор Техно, — мне кажется, что ты многое не договариваешь. Я видела достаточно технологических новинок и маракуя, и туррутов, и алуриса, работая техником. Этот челнок построен не ими. И уж совершенно точно он не дело рук параганцев, как ты утверждаешь. Я не спрашиваю, что ты тут делаешь, но мне просто интересно, кто сделал столь необычную технику. Взять хотя бы механизм входа. Я не совсем поняла, зачем там вообще тамбур, если практически давление внутренней атмосферы удерживается силовым полем. Кстати, почему бы не сделать мембрану поля непосредственно на входном люке или мембрану вместо люка?

— Бот — это боевая машина, поэтому в ней так тесно, а люк является частью броневой обшивки, — ответил я. — Тамбур нужен для дезинфекции и удаления всех агрессивных субстанций и форм жизни.

— Эта кроха — боевая машина? — удивилась Техно, — по размерам не сильно похожа. Скорее, просто транспортный челнок. Кстати, та штуковина, которую ты обозвал "киборгом", она же — ремонтный робот? Почему киборг? Она живая?

— Местами, — ответил я, не желая врать, — технологии биосимбионтов.

— Биосенсоры и информационные шлейфы? — уточнила Техно.

— Не только, — ответил я, — при некритическом повреждении она может вылечиться сама, отрастив поврежденные участки.

— Ты шутишь или специально надо мной издеваешься, — утвердительно пробурчала Техно. — Я тоже люблю читать байки фантазеров…

— Увидишь "Ботаник" сама ответишь на свои вопросы, — подумал я, добавив, — шутка юмора…

— А какое вооружение на твоей машине? — не унималась Техно.

— Лазер, м…, где-то семерка по градации мощности в местной классификации, два электро-магнитных импульсных скорострельных орудия, сорок управляемых ракет системы противоракетной защиты и четыре противокорабельных ракеты, прямо не знаю, по местной классификации где-то на минус четыре тянут, — сказал я в небольшом раздражении чистую правду.

— Трепло, — кажется, обиделась Техно, — при таких размерах стоит в лучшем случае пара — другая маломощных пукалок противометеоритной защиты…

Фрагменты, необходимые для модернизации скафандра, мы довезли до "Блохи" на местном аналоге такси. Привезенное барахло без какого-либо пиетета затолкали в "бардачок", тем самым собственно закончив подготовку к вылету. Техно я разместил во втором кресле. К сожалению, в полной мере насладиться красотой полета ей не было суждено из-за отсутствия у нее блока медицинской поддержки и контроля. Она просто не могла интегрироваться в систему бота.

— Садись и не трепыхайся, — проинструктировал я Техно, — когда я подключусь к системе бота, кресло примет тебя и адаптируется для наилучшего решения проблемы с перегрузкой.

— А тут никакого окошка нет? — немного разочарованно спросила Техно, — хотелось бы полюбоваться вашим чудо-кораблем со стороны.

— Дам тебе полный обзор, — пообещал я, — дай добраться до кресла пилота. Связь, кстати, будет только односторонней, ты говори, я тебя услышу, а ты меня нет.

— Куда говорить-то? — спросила Техно.

— Куда хочешь, — пожал я плечами.

Полет к "Ботанику" прошел обычно. Из отсека второго пилота, а в данный момент пассажира, доносились эпизодические писки и междометия. Похоже, дама довольно часто бывала в космосе. Первая фраза, отягощенная смысловой нагрузкой появилась на подлете к "Ботанику":

— Это и есть ваш супер-корабль? — язвительно уточнила Техно, — не сильно впечатляет.

— Светик, сними, пожалуйста, маскировку, — попросил я на канале связи, — пусть гостья насладится зрелищем. Если честно, она достала меня своей язвительностью.

Пространство вокруг бутафорского "Ботаника" потекло, смывая его бутафорский наряд. Несколько мгновений спустя, перед нами висел привычный для меня "Ботаник" в своей боевой трансформации. Переливаясь серебристыми защитными полями, в пространстве плыл так горячо любимый мной четырехгранный наконечник стрелы.

— Класс! — воскликнула Техно. — Если бы не видела своими глазами, ни за что не поверила бы! Никогда не слышала, чтобы на эсминцы ставили такую аппаратуру.

— Добро пожаловать на борт, — ответил я, — изнутри он еще лучше.

* * *

Около "Блохи" нас воплоти ждала Светлана. Не успело вслед за мной из бота высунуться личико Техно, как моя супруга отрапортовала:

— Капитан, за время Вашего отсутствия происшествий не случилось, старший помощник капитана, Светлана Ботаникова.

— Ха-ха, — изобразил я на своем лице улыбку, — эта милашка и есть Техно, впрочем, ты о ней уже знаешь. Это — старший помощник Светлана, прошу знакомиться.

— Госпожа старший помощник… — начала Техно.

— Да полно Вам, Техно, — улыбнулась Светлана. — Это была скорее шутка. У нас, конечно, военный корабль, но никакой муштровщины. Так что, чувствуйте себя нашей гостьей. Надеюсь, Вы захватили все необходимое, ради чего прибыли?

Пока мы шли в кают-компанию, киборги перетащили все привезенные предметы в отсеки для опасных грузов, отведенные нами для всякого рода экспериментов и испытаний.

— Сергей, раз уж ты взялся заботиться о девушке, может провести ей сканирование и подправить здоровье, да медицинскую карту? — спросила Светлана, переводя взгляд с меня на Техно. — Время у нас, в общем-то, есть, я даже не знаю, как быстро удастся наладить скафандр. Да и Саныча все равно ждать.

Я пожал плечами и кивнул на гостью.

— Техно, Вас не напрягает воздух корабля? — уточила хранительница ключей. — Я могу отделить часть кают-компании полем и создать привычную для силуки атмосферу.

— Нет, — ответила Техно. — Да я уже и не помню, какой она должна быть, моя родная атмосфера. На челноке поначалу казалось малость неуютно, скорее, из-за запахов, но теперь я привыкла. За время моей карьеры техника я встречала и более неуютные условия жизни.

— Техно, соглашайся на сканирование, — предложил я. — У нас есть опыт и медицинская база данных по силуки.

— Я… Мне… В общем, глупо теперь, наверное, выказывать недоверие, — немного замешкалась с ответом Техно. — Но зачем вы это делаете? Я не могу вам оплатить эти процедуры, у меня нет важных сведений. Не могу поверить, что все это ради той глупости, что предложил мне господин капитан. Что вам от меня нужно?

— Глупость, не глупость, — почесал я нос, — хочешь правду? Хорошо, будет тебе правда. Мне просто скучно и, возможно, немного одиноко после года проведенного рядом с дорогой мне девушкой-силуки. Случайно попавшись на пути, ты стала объектом приложения моих эмоций, связанных с хорошими воспоминаниями. В этом есть что-то плохое?

— Любой ценой хотите добиться цели? — немного удрученно спросила Техно, — хоть мотивы ясны. Миром правят одни и те же вещи.

— Давай-ка я тебя обратно отвезу, — сказал я, раздраженно, — слишком уж ценный товар у тебя на руках. Боюсь, не расплачусь.

— Нет уж! — искренне переполошилась Техно. — Пообещал — делай, соблазнил — пользуйся. Я согласна на медицинские процедуры. Надеюсь, хуже вы мне не сделаете.

Техно упаковали в кокон медицинского модуля, а НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" занялся вопросом модернизации скафандра. Пока лаборатория "Ботаника" была занята изготовлением некоторых из особенно поношенных частей скафандра, мы со Светланой пытались открыть "орешек" тактического модульного планшета командира разведгруппы КСС. "Орешек" колоться не собирался. Сошедший с ума шлем командира группы так и не выдал нам коды доступа к планшету. Опухший от раздумий мозг начал сбоить.

— Светик, а как вы решили модернизировать скафандр Техно? — спросил я. — Нужно отвлечься от этой головоломки.

— Да ничего сильно заумного, — ответила Светлана. — Подновим изношенные компоненты, кое-что переделаем. Дальше я думаю интегрировать имеющиеся у нас части брони Содружества в элементы скафандра. Сомневаюсь, что мне удастся найти альтернативный источник питания стандартному источнику Содружества, так что запустить активные щиты на сколько-нибудь долгое время вряд ли получится. Есть возможность настроить их на автоматическое срабатывание в импульсном режиме, но местных источников питания хватит от силы на десяток активных постановок поля. Про начинку мы вообще умолчим, без БМКП она работать не будет. А в целом, сделаем, что сможем и поглядим, что из этого выйдет.

— Идея разумная, — согласился я, — особенно в пункте "сделаем — поглядим". Долго с этим возиться-то? Успеем до возвращения Саныча?

— Успеем, — обнадежила Светлана, — пошли собирать головоломку.

Сборка реконструированного бронескафандра заняла чуть больше часа. Произведение вышло не слишком симпатичным. Интегрированные блоки брони явно не добавляли красоты нашему произведению искусства. Тем не менее, уверенность в том, что костюм обрел приставку "броне" появилась.

— Свет, ты там что-то про импульсные щиты говорила? — спросил я. — Ты их настроила?

— Нет, — отозвалась Светлана, — я адаптировала энергетику этого комплекса под местные элементы питания. Но нужна более тонкая настройка, я тут как раз закончила преобразователь.

— Будем проверять? — предложил я.

Настройка не шла. Светлана никак не могла отконфигурировать щиты. Проблема случилась, возможно, из-за того, что части мы насобирали, как говорится, "с миру по нитке". Время шло, а толку не наблюдалось.

— А может просто подключить это изделие к шлему и попытаться настроить щиты через него? — предложил я. — Мне кажется, попробовать-то стоит.

— Не думаю, что шансов станет больше, — отозвалась Светлана. — Стекляшка вообще предполагает, что шлем не сможет нормально контролировать этот конгломерат металлолома.

— Шлем не сможет, а вы-то на что? — удивился я. — Кстати, пробовали сами контролировать с помощью базовых программ для шлемов?

— Наши программы сильно отличаются от этого антиквариата, — призналась Светлана. — Скорее всего, по этой причине мы и не можем активировать кое-какие функции поврежденного шлема. По этой же причине бесполезно лепить сюда шлем от той брони, что мы получили на "Эталоне-12".

— Ну так давай прилепим сюда шлем командира разведгруппы! — выпалил я. — Ты говорила, что там кое-какие функции в порядке.

— Может и сработать, — согласилась Светлана. — Давай сделаем так. Ты надень эту броню и с помощью своего БМКП активируй ее. Мы со Стекляшкой будем держать процессы на контроле, может, что-то и выйдет.

— Годится, — согласился я. — Только тащи сюда батарею Содружества, я как-то уже пробовал оживить "голодную" броню.

Костюмчик сидел тесно, я бы сказал "сильно тесно". Пришлось "растянуть" регулировки по максимуму, и все равно я чувствовал себя втиснутым в колбасную оболочку фаршем. В процессе этого мероприятия я не раз задавал себе вопрос: "Зачем мне это?" И сам себе давал ответ: "Да просто интересно, что из этого выйдет".

— Ну что, начнем? — спросил я, рассматривая шлем, — коллеги, вы готовы?

— Валяй, все на связи, — сказала Светлана, — мы на каналах, если что пойдет криво — сблокируем загулявшие функции.

Шлем сел слегка туго, как будто дополняя картину общей тесноты скафандра. "Так. Кто у нас дома?" — спросил я. На периферии сознания что-то начало происходить, видимо шлем оживал. Появилось покалывание в конечностях, распространившееся на все тело, привычное для активации брони. Шлем стал просторнее, странно, но и скафандр стал слегка поддаваться напору моего тела.

— Так. Все нормально, — прорезался голос Светланы. — Хорошо. Доступ к функциям есть, некоторые фрагменты сбоят, но это поправимо, все же они от разных систем.

Вокруг моего тела появились фрагменты щитов, слегка мерцающие и меняющие положение. Мало-помалу, они обернули тело, накрыв его внахлест, как луковицу шелуха. Частично щиты погасли, видимо, Светлана отключала отрегулированные, остальные продолжали немного шататься на своих местах.

— С полями порядок, — отрапортовала Светлана. — Подожди отключаться, я вижу, броня подчиняется процессу слияния. Толку с этого может быть и не много, но выглядеть начитает значительно красивее.

Костюмчик уже перестал жать, мурашки кое-где закончили забеги, оставив, видимо в действии только спорные дистанции, требующие дополнительного круга. Мир вокруг меня и во мне скачком расширился, затем сузился. Колебания повторились, и я вдруг упал в омут видений.

* * *

Картины бреда постепенно стали складываться в единое целое. Желто-серое полотно полупустыни, слегка прорезанное островками оранжевой растительности, украшенной черными проплешинами — явными следами огня. Видимость слабая из-за поднятой пыли, нет ясности даже в резервных режимах и на специальных диапазонах. Моя позиция на небольшом пригорке около свежезакопченных развалин. От отряда осталось всего половина, шестеро бойцов погибло при выполнении задания командира миссии.

Задание пока удалось выполнить лишь на половину. Мы добыли информацию о прорыве периметра, его состоянии и составе атакующего противника. Но вот при попытке установить связь с командным бункером, двое бойцов вместе с аппаратурой накрыло импульсом с орбиты. Кусок руин, где разворачивался комплекс связи, превратился в черное зеркало. Похоже, канал оказался засвечен либо вольдами, либо оппозицией туррутов. Прознав об эвакуации правительства, оппозиция пошла на штурм бункера, где располагались корабли для эвакуации. Собственно, и сам периметр прорвали бойцы этой самой оппозиции. Нападение отбил оборонительный рубеж, но при этом сам рубеж практически перестал существовать. Тут-то и нагрянула атака уже более серьезного противника — вольдов. Ударное звено штурмовых пауков свалилось в спускаемом модуле. Перегруппировывавшиеся силы повстанцев смело в момент. Разведотряд, налаживающий выведенные из строя установки периметра, тоже попал под удар. Нам удалось уйти, остановив на поле скоротечного боя вместе с куском оборонительной системы штурмовое звено вольдов и шестерых проверенных в боях друзей.

Отдыхать было некогда, бойцы засекли посадку еще двух спускаемых вольдовских модулей, явно несущих на борту ударные звенья. Ситуация накалялась, нужно было срочно передать информацию командованию. По воле случая аппаратура связи стала частью черного зеркала, обрамленного развалинами.

"Мрак бы побрал всех этих правительственных уродов!" — не раз приходила мысль, порожденная пониманием того, что половина бойцов моего отряда больше никогда не поднимет заздравную чашу. Но приказ нужно было выполнять.

— Отряд, слушай задачу, — начал я, понимая, что обстановка слишком быстро меняется, — Аркс-шесть и Арск-одиннадцать, разведка двадцать третьего сектора периметра. Аркс-девять и Аркс-триннадцать, ваш восьмой сектор. Ищем каналы контроля аппаратуры, на картах они указаны, скидываю маркер. В случае обнаружения рабочего канала сообщить, занять оборону и держать до моего приказа.

— Принято, — пришел слаженный ответ бойцов.

Время плелось, оно как будто попало в лужу смолы. Пришла мысль послать оставшихся двух бойцов обследовать еще один из возможно уцелевших участков периметра. Доклады пришли практически одновременно:

— Аркс-один, здесь Аркс-одиннадцать, — сигнал скакал, — аппаратура уничтожена, периметр практически прорван. Шестой тяжело ранен.

— Аркс-один, докладывает Аркс-девять, — пришел очередной доклад, — мы на позиции, сектор чист, аппаратура готова к работе, заняли оборону, ждем.

— Аркс-одиннадцать, к вам пошли третий и четвертый, — отдавал я приказы, — забирайте шестого и отходите в восьмой сектор. Я сливаю данные, затем отходим к шахте три.

— Принято, — пришли доклады от всех бойцов.

Я на месте, аппаратура контроля оборудования периметра в порядке. Но тут есть сложность. Канал нестандартный, нужна куда большая мощность, да и пробивать путь к планшету командира придется по извилистым путям нейроволоконного кабеля. Пока копаюсь с подключением в систему планшета через свой шлем, возвращаются три бойца из двадцать третьего сектора. По докладу шестой погиб. "Будь прокляты эти толстохоботные!" — еще один боевой товарищ остался в песках этой убогой планеты. Я ушел в канал связи, лишь частично контролируя обстановку за ее пределами. Вот он планшет командира, обмен паролями уровня доступа, пошли данные…

Вспышка света. Я погружаюсь в темный омут. Удерживаемая последними усилиями, мечется мысль: "Прошли ли данные?".

* * *

Я стоял в боксе для опасных грузов. Вокруг не наблюдалось ни бойцов отряда "Аркс", ни песков, ни периметра базы. Головой правила легкая звенящая пустота и дезориентация мыслительных процессов. Шлем лежал на голове мертвой скорлупой, броня уже не текла по телу, мурашки, выполнив положенные нормативы, ушли спать.

— Светик, кажись, шлем умер, — сказал я. — Он совсем, видимо, слетел с катушек, чуть не прихватив меня в свои биоэлектронные грезы. Мы хоть наладили скафандр-то?

— Порядок, — отозвалась Светлана. — Нам вообще невероятно повезло!

— Повезло моей голове, — хмыкнул я.

— Не только, — сказала супруга, — мы получили код доступа к обоим планшетам!

— Где ты их откопала? — удивился я.

— В биоэлектронных грезах, — рассмеялась моя боевая подруга.

Начать эксперименты решили с планшета командира разведотряда. Код распечатал нам доступ к информации. Не могу сказать, были мы разочарованы или нет, но планшет, видимо, пострадал при гибели офицера. Данные оказались разрознены и в большинстве просто уничтожены. Коды доступа к оборонительным системам периметра бункера, которые удалось выудить, вряд ли могли нам пригодиться. Скрестив на удачу, что только можно, мы активировали планшет командира миссии. Секунды ожидания, пока коды пройдут алгоритм проверки и разблокируют систему, падали тяжелыми снежинками вечности на тонкое покрывало моего нетерпения. Планшет ожил и Светлана, нырнув в него, стала выводить на голосферу ворох данных. Сразу стало видно, что планшет в исправном состоянии. Данные, правда, оказались слегка дезорганизованы, сказалась боевая обстановка, но сбоев пока не наблюдалось.

— Так, мальчики, — подвела итоги моя любимая, выводя на планшет карту сектора. — У нас есть маршрут членопотамского корабля туррутов. Смотрим. Первые пять точек явно промежуточные, я наложила имеющиеся карты, шестая может стать интересной, далее две — тоже явные пустышки, хотя, проверить не помешает. А вот девятая точечка как раз и есть цель данного круиза. Хорошие новости на этом заканчиваются. Информация о пункте назначения закрыта новым кодом.

— Шиздахум поездахум!!! — то ли выругался, то ли обрадовался я. — Ну, теперь и в бункер лезть не надо. Достанем Саныча из лап метаморфа и прыгаем на шестую!

— Эй, джигито-гусар, ты об обещании совращенной девственнице не забыл? — спросила укоризненно Светлана. — Все вы мужики одинаковы: нашел новую игрушку и о старой погремушке сразу забыл?

— Да, неправ, — согласился я, — тем более, что именно моими странными порывами в ее сторону мы получили горяченькую информацию. Придется отдать ей девственность Саныча, где-то она у нас в холодильничке на сохранении лежала. Свою не предлагаю, безвозвратно уничтожена одним таким искусственным интеллектом дальнего разведчика.

Пока мы пребывали в оперативном планировании будущей операции по отысканию пути домой и дальнейшим потрошением планшета командира миссии, сканирование Техно закончилось. С некоторым облегчением я вышел из обсуждения. Не то, чтобы тема не была интересной, просто мозгу требовалась регламентная передышка. Кинув взгляд на часы, я неслабо удивился. По корабельному времени наступило уже самое, что ни на есть, утро нового дня.

Гостью я застал лежащей в раскрывшемся медицинском коконе. По всему видно, что она уже проснулась, но никак не могла заставить себя открыть глаза. Я не торопил, оглядывая ее обнаженное слегка худое даже для силуки тело. Все же девица была хороша. По крайней мере, не совсем целомудренные мысли имели место быть.

— Так, подглядываем, — раздался из голосферы голос возлюбленной, — безобразие на корабле.

— Не подглядываем, а поглядываем, — ухмыльнулся я. — Между прочим, и право имеем по уговору, скафандр-то вышел на славу.

— Изыди, злыдень, девушка стесняется, — строго сказала Светлана.

— Она еще спит, — развел я руками, — значит, стесняться не может.

Техно слегка приоткрыла один глаз и тут же его зажмурила. По коже силуки пробежала волна бледности, что означало аналог человеческого покраснения. Светлана не ошиблась, постоялец медблока давно проснулся. С некоторым сожалением окинув взглядом в последний раз смуглое тело, я вышел из помещения.

Через четверть часа в кают-компаню, где я занимался перекусом, прибыла Техно, облаченная в свой рабочий комбинезон, явно видавший виды не только переходов "Ботаника". Гостью сопровождала Светлана.

— Доброе утро, дамы, — лениво потянулся я, — прошу к столу, как говорится, что бог послал.

— Здравствуй, Шерш, — робко махнула ручкой Техно, — есть новости по моему скафандру? Сам понимаешь, я переживаю за его судьбу.

— Кто куда, а мы — к зайцам, — пробурчал я, добавив более внятно, — может, позавтракать?

— Мне, возможно, не совсем подойдет ваша пища, — сказала Техно, скромно присев напротив меня.

— У нас есть опыт в приеме гостей-силуки, — усмехнулся я, активируя голосферу с меню. — Валяй, наедайся от пуза, меню на местном языке. Кстати, Светик, ты бы хоть приодела девушку, чего ж она у нас в таком затрапезном виде-то.

— А…Да, это упущение, — отозвалась Светлана, — Я уже запустила программы изготовления. Там парочка комбинезонов, надеюсь, вы тут не собираетесь прием с бальными танцами устроить?

— Хороший выбор, — отозвалась Техно, совершенно не отреагировав на обсуждение ее внешнего вида, — пожить бы у вас тут восьмушку цикла.

— Можешь остаться насовсем, — опрометчиво ляпнул я, — будешь еще одним затерявшимся в глубинах космоса скитальцем.

— Даже если ты серьезно, я пожалуй, откажусь, — сказала Техно после некоторого раздумья. — Не могу я сжечь корни, одно дело быть далеко и знать, что при желании ты всегда можешь вернуться, другое — быть уверенным, что назад дороги нет.

Трапезничали мы без Светланы, которая ушла доводить до полного марафета скафандр нашей гостьи. На мой взгляд, она просто нашла предлог оставить нас наедине. Я потягивал морковный сок, наблюдая за трапезой силуки. История появления этого сока на "Ботанике" оказалась весьма забавной. Саныч прихватил упаковку маленьких бутылочек, по спешке отнеся их к какой-то свежей разновидности пива. Я невольно заулыбался. Вспомнилась квартира Саныча, посиделки с соседом Славой, поход в магазин на партизанскую затарку по поддельной банковской карте, вреднючая псина во дворе. Воспоминания постепенно засасывали меня на Землю. Не могу назвать себя излишне сентиментальным, но мне сильно захотелось навестить родную планету, пожалуй, это произошло впервые с момента нашего отлета. А ведь окунула меня в пучину воспоминаний простая фраза Техно о корнях.

— Может, посмотрим скафандр? — робкая фраза гостьи вырвала меня из воспоминаний, — с тобой все в порядке? Могу проводить тебя в медблок, я помню дорогу.

— Нет. Порядок, — отозвался я, осматривая почти пустую бутылочку из-под морковного сока, о которой я напрочь забыл, — идем, мы его привели в порядок еще ночью.

Скафандр на Техно сидел слегка мешковато, что несказанно пугало нашу гостью. И обычная система регулировки дело не решала, сказались севшие по моему телу фрагменты брони Содружества. Тем не менее, НИЦ "Светлано-Стекляшкинский" был абсолютно уверен в успешном окончании мероприятия. Шлем командира разведотряда удалось частично оживить. Он, конечно, уже никоим образом не мог стать частью амуниции десантника КСС — на базе его бы вообще списали подчистую. Но вот воспользоваться им для подстройки скафандра мы вполне могли.

— Так, радость моя, — сказал я нашей гостье. — Надевай-ка свой шлем, герметизируй скафандр, будем подгонять его к твой фигурке.

— Готово, — передала Светлана, рапорт Техно.

— Тогда поехали, — распорядился я, — стой смирно и не бойся. Светик, в чем-то моя надобность есть?

— Конечно, — отозвалась супруга, — ты же у нас единственный рабочий БМКП носишь. Я не уверена в оставшейся живой начинке шлема, так что возложи длань свою на голову Техно. Вполне вероятно, что без телесного контакта что-то может отработать криво, у нас все же не спецклиника по выжившему из ума оборудованию.

Я нахлобучил шлем Содружества поверх шлема Техно. В общем, и так было понятно, что он налезет. Так что видок стал еще тот. Контактные разъемы без труда достали до разъемов брони и соединились. Процесс запустила Светлана, которая его, собственно, и продолжала контролировать. Моя рука сразу же подверглась атаке назойливых мурашек и слегка погрузилась в потекший материал шлема. Какое-то время я не мог понять, происходит что-то или же нет. Мурашки все же не оставляли мою руку, и я молча ждал окончания. Шлем КСС, наконец, потек, охватывая шлем скафандра Техно. Подскочил шустрый киборг и налепил свежую батарею Содружества к фрагменту спинного щитка брони. Шлем КСС окончательно лег по форме и слился со шлемом скафандра Техно, полностью вытеснив мою руку, но оставив регулярные атаки отрядов мурашек разного калибра. Силукский скафандр, закованный в скорлупу фрагментов брони КСС, дрогнул. Подскочили несколько киборгов, управляемые Светланой, и начали копошиться в скафандре Техно, позволяя фрагментам брони КСС занять оптимальную конфигурацию. Техно пошатнулась и оперлась на меня плечом, а потом и вовсе упала спиной мне на грудь. Тут же в месте соприкосновения по моему телу кинулись вездесущие мурашки.

— Свет, как она там? — спросил я.

— Нормально, — ответила Светлана, — мне кажется, ее начали донимать процессы адаптации брони КСС, ее тело не имеет БМКП, так что эффекты могут быть не сильно приятными. Но я контролирую биометрию, пока ничего страшного не происходит.

Процесс подгонки занял значительно больше времени, чем мы планировали. От стояния с ношей на груди у меня даже начали канюдить мышцы ног. Но все когда-то заканчивается. Мурашки постепенно вывели контингент своих войск с моего суверенного тела.

— В целом процесс закончен, — оповестила Светлана, — я оставила некоторые зазоры между фрагментами брони Содружества для того, чтобы можно было регулировать скафандр с помощью внутренней системы регулировок скафандра Техно. Но есть и проблемка.

— Что-то пошло криво? — поинтересовался я.

— Нет, мы просчитались в другом месте, — в раздумье ответила Светлана, — по моим расчетам в некоторых местах сместились фрагменты щитов, которые мы с тобой настраивали. Это все из-за окончательной "утряски" и оставшихся регулировочных зазоров.

— Ну так давай отрегулируем еще раз, — предложил я.

— Не получится, — ответила супруга, — щиты тебя в лучшем случае отбросят, в худшем ранят. А без контакта с броней у меня нет уверенности в успешной настройке столь тонкого функционала.

— Ладно, давай поглядим, что получится на самом деле, — предложил я, — расчеты расчетами, а практика — царица беспорядка. Скажи-ка девушке встать, если она уже пришла в себя.

Техно немного неуверенно встала и, покачнувшись, все же приняла устойчивое вертикальное положение. Сначала бронескафандр окутало полное защитное поле — все же питание шло от полноценной батареи Содружества. Потом кокон поля лопнул и расслоился на отрегулированные фрагменты, которые довольно четко различались на фоне однородной стены ангара. Я обошел Техно кругом. На мой взгляд, дырок не наблюдалось.

— Вроде все в порядке, — предположил я.

— Три дырки, — подвела итог Светлана. — Первая на стыке передний — задний щиток голени левой ноги, щель чуть больше трех миллиметров на триста сорок восемь градусов от оси, думаю, не проблема. Вторая на стыке левой грудной и спинной пластин, тут двенадцать миллиметров на двести девяносто три градуса, уже более серьезная проблема. Самая большая щель на стыке шлем — левый плечевой щиток, щель горизонтальная, что плохо, ширина около трех миллиметров, но вот охват по горизонтали почти в тридцать градусов. Пожалуй, самая слабая зона получается левый сектор с двести восемьдесят четвертого по триста одиннадцатый градус.

— Не ходи, девушка, налево, — сказал я, — это я тебе, как оружейник, говорю…

Светлана отключила щиты и дала команду на деактивацию брони КСС. В монолите наростов боевых пластин появились трещины, обнажившие доступ к основным узлам скафандра Техно.

— Так, Техно, ложись лицом вниз, — сказала Светлана, — мне нужно кое-что довести до ума в шлеме и зафиксировать настройки. Стоять больше нет нужды, но процесс может затянуться. Сергей, ты не уходи, нужна будет твоя командирская рука.

Так и расположились мы практически в полном молчании, Техно у моих ног, моя рука на ее шлеме. Светлана возилась с полчаса, а может, и больше. Фрагменты брони больше не текли, но мурашки изредка совершали нашествие на мое тело, пользуясь моей рукой, как мостом.

— Все, — сказала Светлана, — всем могут расслабиться, сесть и слушать меня. Техно, мы сделали модернизацию силами НИЦ "Светлано-Стекляшкинский", назовем получившийся продукт, к примеру, "Зеркало минус". Вкратце, опишу, что получилось. Изделие стало, однозначно, более тяжелым и слегка более громоздким. Сразу скажу, что в перечне отрицательных моментов я числю вынужденное оснащение боевой части изделия пятью алурсианскими оружейными батареями. Для универсальности я оставила возможность заменить их шестью-семью батареями маракуя, разъемы и место в отсеке есть. Я понимаю, что замена может стоить больших денег, но тут уже не до экономии. На первое время я установила тебе аккумулятор нашего производства по оригинальной технологии, но он не вечен, хотя, прослужит довольно долго. Зарядка возможна от большинства имеющихся в вашем куске пространства источников. Извини, разъем для подзарядки только алурис/маракуя, при желании сделаешь переходники. В щитах имеются уязвимые зоны, но я их для тебя отметила, и первое время программная оболочка будет тебя о них информаировать. На этом плохие новости закончились. Кроме пассивной брони ископаемые фрагменты могут генерировать защитное поле. Я оставила тебе только импульсный режим, опираясь на мощность батарей. В зависимости от необходимости любой участок ископаемой брони может выставить кусок защитного поля, продолжительность которого будет зависеть от заряда батарей. Все фрагменты ископаемой брони оснащены датчиками, реагирующими на большинство поражающих факторов, способных причинить тебе вред. При необходимости ты можешь включить защитное поле любого фрагмента по своему желанию. Не забывай при этом контролировать заряд батарей. Как ты успела понять, твой шлем интегрировался с боевым шлемом ископаемой брони. К сожалению, из доступных функций осталось не так уж много. Об их полезности будешь судить сама. Пока реконструировали твой скафандр, я сделала тебе несколько дубликатов расходных частей. В общепринятом понимании в твоей броне нет вооружения, извини. Хотя, не могу тебя назвать совсем безоружной, при определенном навыке ты можешь пользоваться защитным полем, как оружием ближнего боя. Пользуйтесь продукцией нашей компании, на каждую третью покупку скидка.

— А как чинить фрагменты вашей брони? — спросила Техно. — Вряд ли я смогу найти им замену.

— Броня не наша, а ископаемая. Тут все не очень просто, — пояснила Светлана. — При полном уничтожении фрагмента, его твоими средствами заменить не получится. Но пока не достигнута определенная грань разрушения, он восстановится самостоятельно, нужно время, много энергии и любая органическая субстанция.

— Какая? — удивилась Техно.

— Положи на него кусок мяса и включи в энергомагистраль, — усмехнулся я.

— Дурные шутки у тебя, Шерш, — обиженно отозвалась гостья.

— Можно и так, это вовсе не шутка, — пояснила Светлана, — хотя, допустимо использовать питательный крем, имеющий любую органическую основу. Давай-ка самостоятельно активируй боевую начинку брони, попробуй ее на "вкус", может, появятся вопросы.

Техно неуверенно встала и, поколебавшись пару секунд, активировала броню своего скафандра. Стыки сомкнулись, забрало скафандра утратило прозрачность, став зеркальным, зеркальность покатилась от шлема по остальным фрагментам, тоже превращая их в зеркала. Процесс закончился, Техно подняла и стала рассматривать свои руки.

— Красиво, — сказал я, ставя прихваченный "Дракончик" на треть мощности, — пробуем.

Рубиновый импульс отразился от полыхнувшего энергетического щита плечевого фрагмента. Все произошло настолько быстро, что Техно даже не поняла, что случилось, пока, видимо, не обратила внимания на мониторинг системы. Я улыбнулся и сделал еще несколько беглых выстрелов во все пришедшие на ум части тела, результат оказался тем же.

— Ты что делаешь! — возмутилась Техно, — я тебе мишень что ли?

— Проверяем продукцию перед сдачей в эксплуатацию, — помахал я ей "Дракончиком", — у вас разве не принято проверять работоспособность продукции перед отпуском клиенту? Сколько там у тебя заряда батарей?

— Тридцать две тридцать пятых, — машинально ответила девушка.

— Хорошо, — сказал я, сместив регулировку до максимума, — Финальная проверка.

Компактный сгусток ослепительно белого света метнулся к ноге Техно. Экран на этот раз полыхнул насыщенным фиолетом с голубыми прожилками. Импульс ушел в стену, активировав местную систему защиты, размазавшую непокорную энергию по довольно большой площади и полностью поглотившую ее. Со стороны Техно накатила волна жара, воздух вокруг ее скафандра пошел вихрями.

— Контроль качества пройден, — опустил я "Дракошу".

— Двадцать четыре из тридцати пяти, — немного испуганно доложила Техно.

— Очень неплохой результат, — подвел я итог испытаний, — приблизительно четыре попадания из "Дракончика". Думаю, что местному ручному оружию вряд ли будет под силу спалить защиту до тех пор, пока владелица не поймет, что ее убивают. Это дело по хорошей традиции моего народа нужно обмыть!

* * *

До возвращения блудного Саныча оставалось чуть меньше двух суток. Возвращаться на орбитальный комплекс Маятника мне уже не хотелось. Как я успел обнаружить, пребывая на орбиталке, меня очень часто накрывало ощущение, что вот тут на орбите меня ждет ставший за последний год моим домом уютный корабль по имени "Бурундук". И сразу начинало подкрадываться чувство, называемое грустью. Недолго размышляя, я предложил Техно погостить у нас на "Ботанике" еще денек, пока у нее не закончатся выходные.

Мы сидели в кают-компании и обмывали новый скафандр Техно. Разговор вертелся, понятное дело, вокруг обновки. Мало-помалу тема стала сдвигаться в сторону необычных находок и недавно разразившегося бума на раскопки. Я старательно делал вид, что в этом деле совершенно не замешан, а Светлана украшала наше общество многоговорящей улыбкой. Техно же увлеклась не на шутку. Как я понял, с момента начала противостояния исконных жителей Маятника и желающих отыскать сокровища древности доступ на планету жестко контролировался, и попасть туда у загоревшейся желанием увидеть планету Техно шансов осталось весьма немного.

Нужно сказать, что с момента, как моя новая подруга узнала о моем статусе, у нее поубавилось желания общаться в прежнем вольном ключе, что меня сильно напрягало. Очень заметно это проявлялось и во время нашего разговора. Техно сама себя периодически одергивала, но потом опять постепенно сползала на непринужденную манеру общения.

— Так давай просто слетаем на эту неприступную Неваляшку, — предложил я.

— Ну-ну, — усмехнулась Техно, — видимо, не все знают, как непросто туда попасть.

— Да, сложностей с последнего посещения тут добавилось, — согласился я и тут же подумал, что вся моя легенда о непричастности может дать течь. — Но мы можем все же попробовать.

Осуществить желаемое оказалось не так просто, как ожидалось. У меня имелись знакомые на планете, через которых можно было организовать официальный доступ туда, но идентификационного номера Урагаса у меня не осталось, а мафиози, которому мы сдавали груз на орбитальном комплексе, найти не удалось. Вызов висел без ответа, может, этот делец уже сменил номер, место жительства или вовсе ушел из бытия, помогать нам он, явно, не собирался. Оставался вариант попросить дядюшку Ссорташша, но общаться с этим пройдохой мне не очень хотелось. Дядюшка имел отношение к каким-то спецслужбам, что не добавляло радости общения в нашей ситуации. Пока Саныч отвисал на орбитальном комплексе, мы не смогли бы оперативно уйти, соберись местные военные ознакомиться поближе с нашим кораблем. По мере того, как мои попытки рушились, Техно все довольнее улыбалась.

— Ладно, летим так, — сказал я, — видимо из-за праздника все ушли в нирвану.

— Военные не ушли, — отозвалась Техно, — дисциплина у маракуя всегда на высшем уровне.

— А мы все же попробуем, — немного обозлился я. — Устроили тут папин дом, к друзьям не слетаешь…Светик, ты уже присматривалась к местным воякам, у меня есть шансы?

— Если возьмешь "Клопа", то есть, — неопределенно махнула ручкой Светлана, — "Ботаник" можем протащить вообще без проблем.

— Но "Клоп" же меньше, — удивился я.

— Ты не забыл, что он всего лишь бот, хоть и подготовленный для нужд разведки, — спокойно ответила Света, — давай не будем подробностями утомлять девушку.

По хитрой физиономии девушки было видно, что она готова утомляться и дальше, но я благоразумно прекратил обсуждение. Корабль-разведчик тащить на планету не хотелось, так что придется попытать счастья на "Клопе".

— Ладно, летим, — сказал я, — поглядим на пески Неваляшки.

— Уверен, что хочешь загубить наши молодые жизни? — встала Техно, — вояки могут быть жесткими в случае неповиновения.

— Прорвемся, — показал я "козу", которую в народах Земли принято называть "виктори".

* * *

"Клоп" находился на своем парковочном месте, его корпус, похожий на изогнутую ружейную пулю, висел в гравитационной подвеске. Мы с Техно немного постояли у входа в ангар, пока она осмотрела штатный бот "Ботаника".

— Не могу назвать его сильно красивым, — немного разочарованно призналась девушка, — наверное, все системы убраны в корпус, из-за этого он кажется какой-то большой металлической заготовкой.

— Не в красоте ценность, — спокойно ответил я, — все системы внутри, форма идеальна для маневрирования в плотных слоях атмосферы, там еще выдвигаются при необходимости дополнительные плоскости, типа крыльев. Пойдем.

Пока мы шли к боту. МИ связался со мной, получил необходимые инструкции и открыл входной шлюз. Материал корпуса потек и разошелся лепестками наподобие диафрагмы фотообъектива, открыв нашему взору шлюзовой отсек, освещенный теплым желтым светом.

— Впечатляет, — откомментировала Техно, заглянув внутрь отсека.

— Добро пожаловать на борт, — махнул я ей, заходя внутрь.

— Это тоже живой металл? — поинтересовалась девушка.

— Это не совсем металл и не совсем живой, — ответил я и, заметив, что Техно стала герметизировать шлем скафандра, успокоил ее, — не закрывай его, мы на своем корабле, санитарных мер не будет. Этот челнок построен теми же разумными, что и предыдущий, технологии тут те же, только он ориентирован немного под другие нужды.

— Дашь поштурвалить? — с хитринкой во взгляде спросила девушка, — я, правда, пилот еще тот и с трудом представляю, что и как тут должно быть.

— Э…Нет, боюсь тебя огорчить, но тут нет ни штурвала, ни ручек переключения, как в привычных тебе такси или орбитальных челноках туррутов, — почему-то смутился я.

— Ты хочешь сказать, что даже на этом челноке стоит сенсор-приводное управление, — удивилась Техно, — какой в нем смысл? Или этот челнок тоже может идти через надпространство?

— Нет, в надпространство ему не уйти, — успокоил я девушку, — но управление с помощью непосредственного включения в систему корабля бывает жизненно необходимо в боевой обстановке.

— Не сильно-то похож он на бойца, — скривила носик Техно, — хотя кто его знает.

— Он и не должен быть похож, — усмехнулся я, — чем безобиднее, тем опаснее.

— Чей это корабль? — снова спросила Техно, обозревая внутренность челнока. — Только не говори мне, что купил его у параганцев за полцены или нашел на свалке. Такие технологии тут просто неизвестны. Вы — разведчики, готовящие вторжение?

— Приехали, — я развернулся к девушке лицом, — мы просто потерялись, я тебе сказал чистую правду. Нас угораздило наткнуться на отголоски старой войны, спасаясь от которых мы вынуждены были нестись, не разбирая дороги. Я даже не знаю где наш дом. Если хочешь, могу подбросить тебя на орбитальный комплекс Маятника, на том все и закончим.

Прошла минута почетного молчания, вызванная полученной информацией. Я повернулся и продолжил путь к ходовой рубке бота. Практически сразу сзади послышались негромкие шаги догоняющей меня Техно. В рубке имелось достаточно кресел, проблема стояла в том, что у Техно не было БМКП, с помощью которого обычно производилось подключение в систему бота.

— Слушай, тебе придется снова побыть пассажиром, при этом весьма пассивным, — сказал я Техно.

— Я буду смотреть в космос, как в прошлый раз? — поинтересовалась она, — мне понравилось.

— Если ты не передумала попасть на планету, придется тебя упаковать в кресло по всем правилам, — посмотрел я в огромные глаза силуки, — я не знаю, как пойдут дела, но не исключено, что придется маневрировать на пределе возможностей. Если же ты не будешь полностью подключена в кресло, придется туго, можешь получить травмы.

— Но ты тоже будешь в кресле и шансы в таком случае равны? — поинтересовалась Техно.

— Нет, — честно признался я, — мои шансы в кресле будут куда выше. Пилота в кресле чрезвычайно тяжело вывести из строя при отсутствии повреждений челнока или систем самого кресла, а в случае ранения включится в работу медицинский комплекс на подобие того, где ты проходила обследование при корректировке твоей медицинской карты. Тебя же можно только оградить от внешних воздействий.

— Что совсем ничего не будет видно? — огорчилась девушка.

— Не знаю, надо попробовать, — ответил я, — занимай кресло. Скафандр можешь не снимать, ты все равно не будешь в полном подключении, а вот мне придется раздеться, в отличие от прогулки на "Блохе" тут может понадобиться и моя помощь. Так что если не стесняешься, то техно-стриптиз "от чужих" тебе обеспечен.

Техно беспрекословно заняла кресло стрелка и уставилась на меня. Не хотелось лишний раз демонстрировать "чужие" технологии, которые, кстати, превосходили и технологии Содружества, но элементарно не хотелось тратить время. Ну а такая малость, как обнаженка, меня уже давно перестала приводить в смущение. Стекшуюся в деактивированное положение броню я аккуратно опустил на услужливо подставленную гравитационную полочку рядом с пилотским креслом. Броня вместе с полочкой приняла горизонтальное положение, а я проворно запрыгнул в кресло. Не знаю, что уж там для себя насмотрела Техно, никаких высказываний с ее стороны не случилось. Я же, выкинув на время все из головы, занялся подготовкой к задуманной затее. Первым делом я запустил упаковку Техно в кресле стрелка. В принципе, ничего супер-сложного там не намечалось, так можно было упаковывать пассажиров или гражданских лиц, не имеющих соответствующих модулей, просто я никогда раньше не участвовал в этой процедуре, скажем честно, даже не задумывался о ее наличии. Оказалось, что все не так уж и запущено. Кресло могло поддерживать необходимый состав атмосферы и снабжать питомца пищей, если в базе данных присутствовала необходимая информация. По силуки в целом и по Техно в частности информация была. При неполном подключении даже имелась какая-то индукционная система передачи визуальной информации, правда, как она работала, я тоже не имел ни малейшего понятия. По большому счету, МИ бота спеленал Техно совершенно без моего участия, полагаясь на свои программные инструкции. Видимо, все прошло удачно, так как девушка до самого конца процедуры не издала ни звука.

— Ты в порядке? — спросил я Техно.

— Да, — послышался сдавленный ответ, — а может, нет, просто не имею понятия.

— Ты не страдаешь какими-нибудь фобиями? Не знаю, есть такие понятия у силуки, — поинтересовался я. — Мы можем и не лететь, если ты себя очень неуютно чувствуешь внутри кресла.

— Нет уж, обещал, выгнись дугой, но поставь у ног, — возмутилась Техно. — Внутри вполне комфортно, только я не знаю, можно ли тут пользоваться всеми предложенными услугами, они же не на ваши организмы рассчитаны.

— Там все ориентировано на силуки, — пояснил я, — тебя же не зря сканировали в медблоке. Получай удовольствие от всего, до чего сможешь добраться. Все за счет заведения… Кстати, у тебя есть какой-то вариант наблюдать за происходящим?

— Я еще не пробовала, — отозвалась Техно.

— Ладно, привыкай, — улыбнулся я, наблюдая слегка озадаченное лицо "пациента", — времени у нас хватает, если что-то раздражает, скажи мне, попробуем исправить ситуацию.

— Хорошо, — ответила девушка.

— Так, Светик, теперь терзаем тебя, — переключил я внимание на хранительницу ключей, одновременно отдавая распоряжение МИ осуществить выход из ангарной палубы, — какие будут соображения по возможности проникнуть незамеченными в искомое место? Сдавай все имеющееся, адреса, явки, пароли. Скинь мне все четыре предполагаемые точки местонахождения бункера, относительно них я просчитаю возможные местонахождения базы наших друзей из банды Урагаса.

— В общем, ситуация по проникновению на планету Маятник не слишком сложная, — начала Светлана, — я уже давно отследила систему охраны в пределах планеты. Маскировка бота, конечно, не идеальна, все же маракуя — далеко не земляне и не уларсу, но если не наглеть проскочить труда не составит. Не суйся на дистанцию захвата цели и включи экраны. Мне кажется, труднее всего будет у планеты, там у маракуя разбросана сеть сенсоров системы напланетного слежения. Я не уверена, что "Клоп" сможет обмануть ее датчики. Информации по ней совсем мало, удалось только узнать, что она не однородна и наиболее охвачены районы уже имеющихся раскопок с потенциально интересными для этого дела местами. Так что туда на боте лучше тоже не лезть. В пределах планеты запрещено перемещение на средствах, способных выходить в космос, обрати на это внимание.

— Зато запросто можно было бы погонять на наших "уларских" истребителях, — мечтательно выдал я, — они, кстати, еще живые?

— Да, один на "Клопе" находится, Саныч запихал его туда, как-то проверял свои боевые навыки на каком-то астероиде, пока тебя искали, — сказала Светлана, — но он одноместный.

— Ладно, поглядим, — отметил я для себя некую возможность. — Мы же не воевать летим, нам всего-то поглядеть на пустыню, да зайти в гости к бандитам Урагаса. Вот черт! Надо же им чего-то прихватить в подарок-то, придется на комплекс заскочить и потратить остаток денег.

К орбитальному комплексу "Клоп" подошел чинно и важно, соблюдая все приличия. В связи с праздниками временных парковок пустовало превеликое множество. Но это оказалась, пожалуй, единственная новость из разряда хороших. Затариться чем-либо во время праздников при подавляющем большинстве закрытых магазинов стало делом не простым и уж точно дешевым. Моих скромных финансовых остатков на это явно не хватало. По этой простой причине я решил не экономить на ассортименте, покупая дешевые товары, а взял упаковку одного их самых дорогих горячительных напитков, отложившихся в моей памяти рядом с образом знакомца из коробейников планеты Маятник. Товар нам притащили прямо на борт — я не стал даже выходить из системы бота, заказав доставку по местной информационной сети. Груз принял один из киборгов "Клопа", расплатившись с поставщиком банковскими картами у открытого трюма челнока.

— Порядок, — подвел я итог, наблюдая за закрывающейся диафрагмой трюмного проема, — командир корабля просит пассажиров пристегнуть ремни безопасности, наша авантюра начинается.

— Где ремни-то? — уточнила Техно.

— Шутка, — ответил я, — совсем забыл, что ты на связи. Это, так сказать, присказка перед легендарным словом "поехали".

— А у тебя есть из чего-нибудь пострелять? — поинтересовалась Техно, — на планете же можно. Мне всегда хотелось это сделать. Сам понимаешь, наш тир в мастерской только для проверки оружия, а на комплексе стрелять вообще негде.

— Вижу подругу по несчастью, — усмехнулся я, — поглядим, что там есть на "Клопе". По крайней мере, штатный "Дракончик" со мной, да и в истребителе должно валяться какое-то ручное оружие.

К планете мы пошли, ориентируясь на информацию, поступающую с системы слежения "Ботаника", по данным и расчетам, сделанным Светланой и под ее же управлением. Я откровенно бездельничал, наблюдая за работой виртуоза. Для лучшей "обзорности" "Ботаник" сменил положение на орбите, официально запросив на то разрешение. Светлана пояснила это тем, что в случае проблем прикроет и по возможности оперативно подберет. В принципе, у штатного челнока-разведчика запас хода был очень хорошим и ресурсы могли возобновляться таким же образом, как и у самого разведчика, но лишняя страховка еще никому не вредила.

— Светик, а зачем ты вообще позволила мне эту авантюру? — поинтересовался я, откровенно маясь от безделья. — Если честно, я удивился, не получив возражений.

— Стоило ли тратить время? — отозвалась супруга. — Ты бы все равно не отказался от этой глупости, кроме того, это станет отличной тренировкой. Мы же должны постоянно повышать свои навыки.

— Тогда дай мне порулить! — возмутился я.

— Обойдешься, — ответила моя любимая, — наблюдай и делай выводы. Дай тебе волю, так ты обязательно в чем-нибудь, да напакостишь. Сейчас пройдем линию оцепления, отдам тебе игрушку в полное распоряжение, там уже шанс обнаружить твои выкрутасы будет не сильно велик. Если что, сваливайся на планету и затаись. Я уже проверила параметры их напланетных сенсоров, они работают в активном режиме, чего и следовало ожидать. Военным стесняться нечего, а нам от этого есть прямая польза, по крайней мере, мы легко сможем обойти опасные для обнаружения участки.

Видимо, наблюдение за действиями Светланы со стороны слегка охладило мой пыл, по крайней мере, после передачи мне управления нарываться на неприятности расхотелось совершенно. Поэтому на планету я опустился тихо и без выкрутасов, выбрав участок далеко от активных сенсоров маракуйских военных. Вид полупустынного ландшафта Маятника меня тоже не сильно порадовал, я уже был немного знаком с этой планетой и не мог зачислить ее в разряд особенно понравившихся мне. По большому счету мне не хотелось даже покидать бот, но раз уж обещал показать поверхность девушке, стоило держать слово.

Светло-желтый песок, яркий свет, чахлая растительность и напрочь затаившаяся живность. Все это я уже видел. Для приличия я прогулялся вокруг челнока вместе с Техно. Немного повеселее стало, когда я достал обнаруженное на борту оружие. В истребителе оказалась штурмовая винтовка Содружества из найденных в бункере этой же планеты. К огорчению моей силукский пдруги оружие имело жесткую "заточку" под интеграцию с БМКП служащих КСС, так что Техно пришлось дать перестроенный под гостя "Дракончик", а самому утешиться стрельбой из винтовки.

Занятие мне довольно быстро наскучило, а вот Техно продолжала развлекаться и радоваться, как ребенок, расстреливая имеющиеся в изобилии мелкие и крупные камни. Прекратить стрелковую вакханалию удалось только с посадкой всех прихваченных с собой батарей.

— Слушай, я сам не прочь пострелять, но ты, судя по всему, вообще чокнутая на этом деле, — подвел я итог, созерцая из позиции "сидя" приближающуюся Техно, — было бы чем стрелять, думаю, что трудилась бы до самого заката. Хотя, со временем должно пройти, если дать волю.

— А что, есть еще живые батареечки? — хитро намекнула на продолжение "банкета" девушка.

— Есть, но я тебе их не дам, — поехидничал и я, — может, прогуляемся маленько, сменим картинку, если получится, найдем компанию. Ну а там — по обстановке.

— Ты тут за главного, — согласилась Техно, — да и культурная программа на тебе.

Моих старых знакомых коробейников нив одном из рассчитанных мест нам найти не удалось. Возможно, координаты, выуженные из обрывочных данных брони, оказались неверными, а может, коробейники сменили местоположение своей базы. Пустыня умеет в кратчайшие сроки окунуть концы любых дел в песок. От скуки мы потянулись к более обжитым, судя по наличию датчиков маракуя, местам. Нам удалось даже найти чей-то поселок или временный лагерь. Правда, узнать, кому он принадлежит, нам так и не удалось. Пылевое облако, изначально принятое нами за следы археологической деятельности, оказалось "дымом войны".

На подъездах к лагерю колонну сухопутного транспорта, следующую под прикрытием десятка единиц бронетехники, атаковало звено из трех летательных аппаратов. Бой шел нешуточный, на грунте дымила парочка грузовиков и одна боевая машина, а столбы пыли от разрывов обнаруживались с большого расстояния. И все же наземные силы сдаваться не собирались, активно оргызаясь плотным огнем по нападавшим. Все закончилось, когда один из трех летательных аппаратов угодил под заградительный огонь. Машина, получив ряд пробоин, потеряла скорость и частично маневренность, чем и воспользовались обороняющиеся. Плотный огонь двух боевых машин с разных концов колонны четко накрыл подранка. Теряя фрагменты обшивки, летун завалился на бок, из пробоин выплеснулось пламя с хлопьями белой пены, дыма и пара. Аппарат резко пошел на снижение. Но оставшаяся двойка летунов не дала докончить дело, совершив очередной заход на колонну. Все боевые наземные машины вынуждены были вернуться к отражению атаки. Тем временем подранок все же отделался от огня, с трудом выровнялся и потянул на небольшой высоте в сторону от места сражения, периодически испуская сгустки дыма, как задумавшийся курильщик трубки. Оставшаяся двойка летунов, произведя еще один неудачный заход на цель, ушла за подранком. Увидев все это безобразие, я до глубины души возмутился тем, что нас не пригласили в игру. Жутко захотелось полетать на "уларском" истребителе.

— Даже не думай, — видимо, прочитала супруга мои мысли, — спокойно ты полетать не сможешь, а встревать в неприятности нет никакой необходимости.

— Ты несправедлива, дорогая, — укорил я Светлану, — мне же надо поддерживать профессиональные навыки. Я и так уже безумно долго не практиковался.

— Сереженька, эти мухобойки не стоят на вооружении КСС, — мило проворковала моя дорогая распорядительница, добавив чуть более жестко, — так что не майся дурью.

— Злюка, — пробурчал я капризно.

— Балбес, — пришел мягкий ответ.

* * *

Через полчаса я сидел в кабине готового к полету истребителя. Спешки не наблюдалось, и я с удовольствием вспоминал события теперь уже минувших дней, рассматривая слегка подзабытое внутреннее убранство боевой машины. Техно с любопытством крутилась вокруг, периодически заглядывая в открытую кабину. Истребитель ей понравился куда больше, хоть она и призналась, что никогда не слыла фанаткой летательной техники. Проверка систем закончилась, машина показала готовность к вылету. Из ресурсов неполной оказалась загрузка ракет, видимо, Саныч куда-то ими пострелял, а на "Клопе" их элементарно не нашлось. И от боекомплекта двух огнестрельных орудий осталось чуть больше двух третей.

— Полетишь? — спросила Техно.

— Обязательно, — ответил я, подумав, — не зря же выиграл бой на право свободного вылета у Светланы.

— Жаль, что нет второго места, — с сожалением сказала девушка, — я сама никогда не смогу попробовать. Видимо, останусь вечной пассажиркой такси.

— Это боевая машина, — пожал я плечами я, — тут есть отсек, куда можно принять груз или пассажира, но оттуда ничего не видно, там жутко неудобно, да и от перегрузок пострадать можно.

— Невезуха, — Техно провела рукой по слегка поцарапанной поверхности фюзеляжа.

Тут мне на ум пришла глупая шутка, и я моментально ее ляпнул:

— Садись на коленки, покатаю.

— А можно? — тут же появилась в проеме покрытая шлемом головка Техно, — я не откажусь.

— Вообще, это была шутка такая, — уставился я не Техно, — хотя…

У меня тут же оформилась идея. Машина принадлежала Санычу, и защитный комплекс пилотского кресла был рассчитан на весьма неслабые габариты моего друга. Пилот во время полета располагался практически лежа на спине немного под углом к плоскости с уклоном вперед, и вся картинка проецировалась на внутренность кабины. В случае же повреждения телеметрии, можно было аварийно перевести кресло в положение "сидя" и сделать фонарь кабины прозрачным — я как-то пробовал, обзор оказался просто отвратительным. Так что, крепко выдохнув, мы могли действительно лечь в систему кресла вдвоем с Техно. По крайней мере, можно было и попробовать. Я поманил девушку пальцем и принял лежачее положение в кресле. Техно аккуратно пролезла в кабину и легла спиной на мой живот. Ростом она оказалась поскромнее, плюс немного сместилась ниже. С горем пополам, провозившись минут с пять, мы приняли компромиссное положение. Если бы мы сняли скафандры, то могли лечь в кокон совершенно без лишних телодвижений. Но рисковать не стоило. Все же истребитель не имел надежности, присущей технике Содружества. Я запустил "упаковку", кокон компенасционно-спасательной системы накрыл нашу спарку практически целиком, подумав пару минут, подстроился и под слегка выступающие части Техно.

— Так, все вроде в порядке, не думаю, что тебе будет жестко в скафандре, можно прокатиться, — подвел я итог, похоже, сам для себя, — только не щекочись и я еще не люблю, когда передо мной в носу ковыряются.

— Смотреть можно? — прыснула смехом почти счастливая Техно.

— Вот этого сколько хочешь, — согласился я, поигрывая сенсорами ручных панелей управления. — Сейчас споем…

Истребитель плавно поднялся над грунтом планеты. Лихачить я пока не стал, все же у меня очень долго не было практики, и привычки к органам управления этой машины подзатерлись. Мы прошли круг около бота, отлаживая чувствительность органов управления. Все оказалось совсем не так плохо, как я думал, тело очень быстро вспоминало запорошенные пылью времен ощущения. Машина с каждой секундой все больше становилась пусть и не одним целым со мной, но хорошо знакомым другом, понимавшим хоть и не с полумысли, но точно с полуслова. Спустя еще десяток минут пришло четкое понимание, что я готов практически к чему угодно.

— Нигде не жмет? — уточнил я шутливо, — может, подправить подушечку?

— Так здорово! — задорно ответила девушка, — От таких кувырков аж дух захватывает.

— Я давно не против кувырков, — тихо хмыкнул я, — но не в скафандрах же…

Истребитель послушный моей воле ринулся в подъем. Это, конечно, был далеко не предел мощности, но ускорение сразу же поубавило комфорта. Я крутанул несколько нехитрых фигур пилотажа и сделал пару заходов на мнимую наземную цель. Последние отголоски сомнений сдуло не очень гостеприимной для землян атмосферой Неваляшки. Время как будто отскочило вспять, вернув меня на Улар-1. Расстрел небольшого скального массива лазерной спаркой вызвал у Техно писк восторга.

— Завораживающе, — послышался ее голосок, — складывается ощущение, что это просто и легко, как детская игра. А ты долго тренировался?

— Достаточно, — ответил я, — не забывай, что моя специализация "пилот" и рефлексы с навыками рассчитаны как раз на такой случай. Хотя, при определенной тренировке, ты тоже вполне сможешь проделать успешную атаку на этот кусок скалы. Боюсь, только порулить тебе сегодня не светит, ознакомление с управлением займет не один деньс, а привыкание к нему не один месяц.

— А еще чем-то пострелять можно? — спросила Техно.

— Боезапаса не так уж много, — ответил я, — истребитель не готовился к бою, так что по ракетам тут вообще сильный некомплект.

В очередном заходе коротко рявкнули два огнестрельных орудия. В отличие от лазеров точность и кучность у них оказалась ниже и скалу окутало облако разрывов, совершенно скрыв ее в поднятой пыли. Я просмотрел настройки орудий. Саныч установил их на заградительный огонь, накрывавший выбранную область конфигурацией "облако" на расстоянии восемьсот — тысячу метров. Такая настройка как раз была оптимальной для подавления наземных целей, хотя, расход боеприпасов увеличивался. Для экономии пришлось перестроить орудия на точечные удары. Следующий заход оставил на грунте две спаренных дорожки разрывов от коротких очередей. Сразу пришлось пояснить Техно разницу в результате.

— Интересная задумка, — согласилась она, — а какие еще есть режимы настроек орудий.

— Пилотом вручную можно задать "импульс", то есть отсечку очереди по количеству выстрелов, — вспоминал я, — ну и регулируется дистанция "облака". В общем-то, тут больше ничего и не нужно. Лазеры вообще имеют стационарный режим, их скорострельность сильно уступает огнестрельным орудиям.

— А что тут за заряды используются? — не унималась Техно.

— Выпытываешь тайны? — хитро спросил я, — шпионка туррутов?

— Чисто профессиональный интерес, — отмахнулась Техно, — ну может, подам парочку патентов.

— Боезапас заряжен универсалками, а каждый пятый выстрел маркерный, — выдал я тайну, — универсальный снаряд несет два типа заряда, скажем так, "разрыв" и "зажигалка". В носовой части снаряда стоят тугоплавкие сердечники, так что можно сказать, что пули слегка бронебойные.

— Так снаряд сразу все три функции выполняет? — удивилась Техно.

— Можно сказать и так, — ответил я, — хотя, на мой взгляд, лучше бы заряжали по сериям специализированные снаряды. Но у нас других к этим пушкам просто нет. Проверяли на отстрелке эти универсалки, надо сказать, что отказывает так или иначе приблизительно каждый десятый снаряд, но в худшем случае он просто исполняет роль болванки.

— Не сильно оптимально, — выразила сомнение Техно, — сложно и не практично.

— Технология пришлая, — ответил я, — по большому счету, что получили, тем и воевали.

— Какой запас горючего? — уже деловито уточнила Техно, — облетимся вокруг?

— Здесь не горючее, а гравитационный двигатель, — ответил я, — в режиме экстремальных нагрузок батарей хватит часов на пять, без напрягов значительно больше. Так что на счет облета я с тобой совершенно согласен. Его всенепременнейше нужно сделать, тем более, что на таком аппарате у местных властей к нам и претензий быть не должно.

Я скачал с "Клопа" свежую карту прилегающих окраин, и мы двинулись на прогулку, направив свое любопытство в сторону ближайшего очага активности. Я понадеялся, что там ведутся какие-нибудь раскопки, и можно будет хоть на что-то поглядеть. В любом случае по пути я всячески разнообразил наш полет резкими маневрами и имитирующими атаками различных выпуклостей ландшафта. Перед интересующим нас объектом я на всякий случай набрал порядочную высоту. Оптика на машине не слишком радовала, но мы разглядели, что под нами находится какой-то поселок или даже маленький городок, скорее всего военного назначения. Периметр четко выделялся обнесенным ограждением, в глаза бросались и опорные пункты обороны. Не стоило уповать и на отсутствие защиты на случай атаки с воздуха.

Коль скоро на "своих" мы явно не тянули, городок пришлось облететь по довольно большой дуге. А вот следующее место активности оказалось действительно раскопками. Причем масштабы меня впечатлили. Трудно было сказать, много ли техники трудилось на объекте, но площадь работ казалась просто огромной. Защитного периметра вокруг объекта не наблюдалось, а множество строений могли оказаться хозяйственными или иными постройками. И лишь на ведущих к объекту дорогах четко угадывались пункты проверки, но походили они скорее на охрану от любопытного, по крайней мере, место раскопок охранялось не столь серьезно, как предыдущий городок.

— Поглядим поближе? — спросил я.

— Давай, — согласилась Техно, — а не опасно? Я слышала, что обстановка на планете очень горячая, большие деньги сделали всех настороженными и агрессивными.

— Если честно, я тут не заметил каких-либо зенитных комплексов, — выдал я результат наблюдения, — а садиться мы не собираемся. Сделаем пару кругов, может, ничего там интересного и нет. Даже если будут стрелять, ручное оружие нам врядли сильно навредит.

Мы спустились и начали облет периметра раскопок на высоте чуть меньше километра. Сделав круг, снизились еще и прошли над центром раскопок. В эфире возникли шифрованные переговоры и, спустя, пару минут нам было предложено исчезнуть по-хорошему. Поскольку кроме повторенных пару раз угроз никто даже не открыл огонь, мы продолжали осмотр.

Понять, что же там раскапывали, оказалось не очень-то просто. Больше всего это походило на небольшой поселок, основательно занесенный песком. По моим прикидкам развалины эти залегали на глубине не меньше двадцати метров. Тяжелая техника снимала верхние слои, дальше в ход шли мелкие механизмы, а в конце — лопаты. Сами же развалины мне напоминали остовы довольно знакомых земных "высоток". По крайней мере, это явно не походило на останки деревни пахарей. Часто в грудах обломков выделялись ржавчиной или сверкали отраженным светом металлические останки какой-то техники, а иногда и довольно целые механизмы. Мы пару раз зависали и иногда сильно снижались, чтобы рассмотреть поближе какие-нибудь фрагменты развалин. Судя по тому, что в некоторых раскопанных делянках виднелись палатки и даже наскоро слепленные постройки, никто особо не пекся о сохранности старины. Всем тут правила мать раздора — нажива.

— Поразительно, — не выдержала Техно, — кто бы мог подумать, что на этой забытой всеми богами планете раньше могла обитать довольно развитая цивилизация!

— Слишком много цивилизаций надежно захоронено во мраке космоса, — ответил я.

— Интересно, что же послужило причиной падения этой? — пробурчала Техно.

— У меня есть подозрения, — ответил я, — но никому лучше не встречаться с ними, да и не знать о них вовсе.

Нашу спокойную беседу прервал сигнал тревоги. Я моментально собрал в кучу рассеянное по руинам внимание. На обзорной панораме появились три метки быстро движущихся воздушных целей. Через несколько секунд к ним добавилась еще одна тройка, заходящая примерно шестьюдесятью градусами левее. В принципе, я бы не отказался от потасовки, но не с таким раскладом сил. Не мудрствуя лукаво, я дал тягу, удаляясь от посетителей, а может, хозяев по оптимальной траектории. С одного из дорожных постов по нам выпустили две ракеты, видимо, осмелевшая охрана поняла, что ответом мы утруждаться не станем. Ракеты оказались довольно шустрыми, но интеллект боеголовок страдал примитивизмом, если не отсутствовал совершенно, а наведение шло тепловым, либо радиолокационным способом. При подлете подарков я совершил пару резких маневров, позволив ракетам проскочить мимо на довольно большом расстоянии. Как я и предполагал, скорость ракет никак не изменилась и обе ушли куда-то в небеса. Короткая очередь вслед одной из них успехом не увенчалась, мелкая шустрая цель ушла от моих снарядов. Две тройки преследователей стали отставать и, пролетев немного за пределы раскопок, дружно развернулись и описали две дуги в разные стороны от объекта. Скорее всего, это прибыла вызванная охраной поддержка.

— Не сильно нам тут рады, — несмело сказала Техно.

— Согласен, народ явно зажал и хлеб, и соль к нему, — ответил я, — но мы можем прошвырнуться еще куда-то. Вижу, что мы вошли в довольно оживленный район. Куда направимся? Направо, где погуще или налево, где посвободнее?

— Давай, где меньше, — предложила Техно, — я как-то не привыкла, когда по мне стреляют, техник все же.

— Как пожелаешь, — согласился я.

Мы проскочили пару мелких лагерей из палаток и с минимумом техники. Впереди показались две стоянки покрупнее. Я выбрал ту, что больше и, поднявшись на недосягаемое для стрельбы расстояние, мы начали наблюдение объекта. Тут оказалось что-то интересное. Кто-то однозначно в очередной раз что-то раскапывал. Объект раскопок великим не казался, располагался глубоко, а работы проводились с минимумом техники. Над раскопом болталась видавшая виды маскировочная сетка, что само по себе интриговало. Выступающие же из-под маскировки фрагменты давали мне почву думать, что объектом раскопок мог оказаться космический корабль. Принципиально корабли древних туррутов вряд ли могли поразить своими технологиями современников, а уж тем более маракуя, но ведь интерес составляла уже сама находка. Искатели рационально понимали, что находящиеся внутри вещи могли сохраниться значительно лучше, чем в развалинах. Позднее я удивился, почему такое же рациональное мышление не пришло на ум мне.

Посчитав, что такой небольшой лагерь вряд ли будет хорошо защищен, я стал снижаться по спирали к месту раскопок. Еще более опрометчивым поступком стал отключенный защитный экран. Совершенно неожиданно с земли по нам открылась плотная стрельба. Автоматика, слегка опоздав, поставила щит. Перед носом истребителя расцвел взрыв, окатив корпус градом осколков и раскрасив внутренние экраны черными царапинами вышедших из строя сенсоров. А по правому крылу прогулялся когтистый зверь, вырвав кое-где куски обшивки. Обзорная экскурсия закончилась. Щит уже прикрывал нас, но я и так делал все возможное, чтобы в нем не возникало нужды. К моему недоумению оборона раскопок оказалась значительно серьезнее. Маневр резкого снижения с увеличением скорости не дал желаемого результата. Ближе к поверхности по нам открыли огонь орудия меньшего калибра, но большей скорострельности. Экран покрылся "дождевыми каплями" многочисленных попаданий, нагрузившись практически до предела. Поддавшись инстинктам, я накрыл огневую точку по ходу машины клубком заградительного огня своих орудий и еще сильнее пошел в снижение. Огневая точка утихла, но через несколько секунд снова ожила. Правда, прицельную стрельбу ей мои попадания явно сбили. Мы уже практически вышел из зоны огня защитных батарей, когда прибыл следующий неприятный сюрприз. Навстречу нам выходили три двойки воздушных целей, практически перекрывая нам пути отступления. Ситуация осложнялась тем, что ни повернуть назад, ни попытаться уйти вверх мне не светило по причине очередного попадания в зону действия ожидавшей меня орды защитников объекта со стволами различных калибров. Решение я принял, возможно, и не самое оптимальное, но времени на долгие раздумья ситуация просто не давала.

Возможность проскочить через центральную двойку нападавших балансировала на грани "пятьдесят на пятьдесят", то есть или проскочу, или нет. Я возлагал надежду на то, что, проскочив надвигающихся защитников, я смогу уйти за счет приобретенной скорости. Мне тогда казалось, что догонять меня не станут, бросив преследование, как это случилось на прошлом охраняемом объекте. Действительность же открыла мне иные карты.

Две группы целей, оставшиеся по сторонам, стали смыкаться к центру. Видимо, нас не хотели упустить. В таком случае ситуация сильно осложнялась.

Пришлось резко менять свои планы. Не знаю, насколько отличались машины противоборствующей стороны в плане вооружения, но они явно не были рассчитаны на выход в космос. По крайней мере, я надеялся, что эти гробокопатели соблюдали условия, поставленные военными маракуя. Меня, конечно, могли атаковать эти самые вояки, но все, что мне было необходимо — слинять от преследователей, добраться до бота или затаиться на планете до его подхода. Скажу честно, увеселительная прогулка оказалась слегка более насыщенной, чем я полагал. Я резко изменил направление полетаи дал полную тягу, практически поставив истребитель на дыбы. Перегрузка навалилась нешуточная, но я давно отвык от комфортной техники Содружества, так что ожидал подобного бесплатного приложения к аттракциону. Техно что-то пропищала и опять затихла. Проверять, что с ней, оказалось просто некогда. Если выкрутимся, Светлана заштопает ее лучше, чем была.

Практически сразу по нам открыли огонь самые большие калибры наземной ПВО. Первый дружный залп остался за нашим хвостом, ребятки явно не оценили по достоинству нашу двигательную установку, рассчитанную на выход в космос. Второй залп по классике жанра был сделан, пожалуй, с большим, чем нужно упреждением, что тоже лишь добавило мусора и дыма в небе. Потом артиллеристы перешли на стрельбу в разнобой, что сразу усложнило мне задачу. По щиту стали регулярно попадать, при этом выхлоп энергии, подаваемой на щиты, постоянно отзывался на панели увеличением нагрузки на генератор, довольно часто доходящей до критической отметки. Пришлось немного уменьшить скорость, отдав часть энергии генераторам щита. Попадания в щит на несколько секунд прекратились, я даже успел подумать, что вышел из радиуса действия зенитной артиллерии. Но следующий миг поставил все на свои места. Слитный залп наземного ПВО накрыл истребитель. Щит не смог отразить все уготованные нам снаряды. Часть разорвалась на щите, окропив нас лишь волной осколков, но пара взорвалась от непосредственного попадания в корпус машины. Я резко изменил курс и ушел в связку маневров, усложняющих прицеливание. Результатом случившихся попаданий стало повреждение излучателей защитного поля, оставившее практически без щита нашу заднюю полусферу. Вышла из строя и приблизительно четверть сенсоров, обеспечивающих обзор.

Я не стал диагностировать состояние обшивки, даже невооруженным глазом были видны хлопья вываливающейся из нашего корпуса пены, герметизирующей пробоины. Рядом промелькнул ряд рассеянных лазерных импульсов, видимо, пришедших со стороны настигающих нас истребителей противника. Пока их попадание вряд ли грозило нам проблемами, но так могло продолжаться совсем недолго. Я опять попытался уйти вверх, схлопотав порцию осколков от еще одного разорвавшегося совсем рядом снаряда. Тяга двигателя скакнула пару раз, но опять вышла на норму, видимо, автоматика перешла на дублирующие контуры. Пришлось уйти в маневрирование с постепенным набором высоты. Уход сильно осложняло отсутствие щита в задней полусфере истребителя. Шанс оторваться от нападавших сохранялся до очередного попадания снаряда в корпус машины.

Двигатель свалился на шестьдесят процентов тяги, потом вернулся на девяносто с копейками, затем упал до пятидесяти и опять медленно полез вверх. Скорость упала, машину залихорадило от перескоков мощности. Через несколько секунд колебания мощности уменьшились, кувыркаясь в небольших пределах около отметки семьдесят процентов. Путь наверх для нас перестал существовать. Я не на шутку разозлился. Моя реакция по Суворову и не предполагала других вариантов.

— Ладно, ребятки, вы хочете песен, у нас есть они, — зло прошептал я, осуществляя шустрый разворот истребителя для атаки наземных целей.

Я стал чертовски зол, по этой причине решил насолить гробокопателям по самому максимуму. С моим боезапасом и состоянием машины не имело смысла отстреливать зенитные батареи, но я мог разнести в клочья периметр раскопок или их объект.

— Дорогая, — вызвал я Светлану, переводя ракеты в режим работы по наземным целям, — меня почти размазали. Вытаскивай, родимая.

— "Клоп" будет через шесть минут, — пришел ответ, — на эвакуацию останется очень мало времени, вокруг все утыкано датчиками вояк маракуя, а скорость бота скажет им о его нелегальности на поверхности планеты. Если у тебя есть возможность, тяни на пеленг шестьдесят три градуса, чтобы сократить расстояние.

— Принято, — подтвердил я, — сейчас оставлю подарок и будем сваливать.

Вниз спускаться оказалось значительно проще. Тут и щиты еще работали, и движку помогала сама планета. Я вертелся, как осенняя злобная уха, максимально усложняя задачу зенитчикам и просчитывая варианты. Больше всего вероятности уйти оставалось на малой высоте, так сильно сокращался угол обстрела наземных ПВО, но тут в игру вступали скорострельные орудия малого калибра, уйти от которых казалось практически невозможно. Вся надежда оставалась на пока еще живой щит. До сброса ракет, я накрыл заградительным огнем своих скорострельных пушек, сдобрив его парой лазерных выстрелов, ближайшую к раскопкам батарею ПВО. Расчет оказался прост: только ее скорострельные пушки могли помешать нашим ракетам донести благодарность по адресу. Насколько эффективной стала моя атака сказать трудно, но батарея молчала в момент сброса ракет, что обеспечило им выживание в самый сложный момент траектории. Дальше началась настоящая каша. Маневры около поверхности на больших скоростях чреваты гибелью, так что тягу пришлось сильно уменьшить, что дало преимущество стрелкам ПВО. Тем не менее, сильно снизившись, я вышел из зоны обстрела некоторых огневых точек и всех дальнобойных орудий. Подошедшие на расстояние стрельбы истребители противника огонь пока не открывали, боясь попасть в защитников объекта. Мои ракеты произвели на месте раскопок большой "бабах", после чего огонь открыли даже истребители гробокопателей. Не мудрствуя лукаво, я кинулся в ближайшую к выходу из объятий смерти сторону.

Генератор щита разбили практически на границе охраняемого периметра. Я угодил нос к носу с зенитной батареей, оператор которой до поры не открывал огонь. Его замысел практически доканал меня. Уйти удалось, едва не царапая грунт брюхом истребителя. Не удивлюсь, если в месте моего маневрирования осталась дорожка из фрагментов обшивки и геметизационной пены. После этого у меня выдалась целая секунда покоя, в течение которой я успел выяснить, что вышел из боя довольно удачно, направление на приближающийся бот оказалось, по крайней мере, не противоположным. Все что я успел сделать в отведенное противником время — подправить курс. Дальше стало плохо. Истребители противника вышли на прицельную дальность и начали усердно расстреливать меня, постепенно сокращая дистанцию. Ухабы на местности мало помогали при маневрировании, потому что преследователи оставались значительно выше меня. Два раза импульсы "лизали" бок моей машины, сильно разогревая обшивку и выбивая сенсоры обзора. Один импульс попал в носовую часть, напрочь спалив управление лазерными орудиями и систему ориентации на местности. Приходилось выдумывать и исполнять неожиданные маневры, понадеявшись на крепость машины. Это незамедлительно сказалось на дистанции. Огонь стал более точным. Еще один импульс угодил в крыло, серьезно нарушив маневренность. Что-то в подсознании стало постепенно нашептывать мне, что не далек тот момент, когда пить "Баржоми" будет уже слишком поздно.

Я не заметил ничего необычного, хоть попадать по мне и перестали, мысли плотно занимались маневрами, которые при поврежденной машине давались все труднее.

— Я накрыла тебя с "Клопа" конусом оптического искажения, — пришел далекий голос спасения, — но ты очень далеко и эффект слабый. Я вижу, что он искажает твое изображение и немного отклоняет импульсы нападающих, но мощность их практически не изменяется. Так что не прекращай маневрировать. Двадцать три секунды до подлета. Как ты?

— Ясно. Все нормально, — ответил я, получив очередной касательный импульс по борту, вызвавший взрыв какого-то узла в носовой части машины, — падаем.

Двигатель истребителя "замерцал" мощностью сильнее, машина клюнула носом и чиркнула по одной из дюн. В задней части раздался удар и треск отрываемой обшивки, что-то сильно ударило мне в бок. На индикации вывалился красный узор, информирующий меня, что повреждено одно из скорострельных орудий и еще букет каких-то систем.

— На кой черт козе баян, если копыта по самое туловище оторваны, — подумал я зло.

Истребитель все же отскочил от дюны и даже попытался лететь, но двигатель, сделав последнюю потугу, упал на пять процентов. Следующая дюна приняла нас в свои объятия, как заждавшаяся невеста. Грохнулся истребитель так, что ошметки полетели в разные стороны, как новогодний фейерверк, а нас с Техно постучало о переборки, как семечки в маковой коробочке, не помог даже пилотский антиперегрузочный кокон.

Машина, сделав пару кувырков по соседним дюнам, продолжила судорожное движение вперед на минимальной высоте, периодически стукаясь о выступающие камни. И, крепко приложившись об очередную дюну, зависла над грунтом, медленно вращаясь вокруг оси, проходящей через двигательный отсек, с перекосом на левый борт.

Аварийный сброс капсулы не сработал, и нужно было срочно выбираться, хотьо побитое тело и не желало чего-либо делать. Оставалась возможность, активировать сброс вручную, но правую руку я вообще не чувствовал, а высвобожденная левая совсем немного не доставала до нужных органов управления. Тем не мерее, что-то заело в моих мозгах, и я не переставал делать попытки, пока еще не списался подчистую.

Из обзорных сенсоров в рабочем состоянии осталось совсем немного, так что наблюдать за окрестностями я мог через маленькую светлую щель, напоминавшую соскоб краски на окошке женской бани. Снаружи что-то происходило не по сценарию напавших на нас гробокопателей, потому что по истерзанной машине до сих пор ни разу не попали. Это могло быть хорошо или плохо в зависимости от планов противника. Удачно дернувшись, я все же запустил программу экстренного сброса пилотской капсулы. Но серия небольших взрывов только констатировала, что капсула окончательно заклинена в корпусе истребителя. И хоть операция не увенчалась успехом, капсулу слегка вытолкнуло из обломка машины со стороны носа, а система раскрытия все же смогла разломать остатки висящей на ней обшивки. В довольно большую щель хлынул дым вперемешку с пылью.

Я попытался выбраться, но частично освобожденное от антиперегрузочного кокона тело не сдвинулось с места. Только сейчас я вспомнил о своей пассажирке. Техно не двигалась и не отзывалась. Мне трудно было вообще сказать, жива она или нет. Немного приподняв тело теперь уже боевой подруги, я освободил ногу и выбил одну из открывающихся створок капсулы. Практически сразу в проеме показался киборг из обслуги "Клопа". На душе у меня сильно отлегло. Это говорило о том, что челнок накрыл нас защитным полем и выслал подмогу. С моей помощью два киборга подхватили тело Техно и исчезли из поля зрения. Кряхтя и ругаясь, я высвободил из кресла вторую ногу и выбил оставшуюся створку капсулы. Одна рука практически висела плетью, отрабатывая какие-то конвульсии с помощью усилителей брони, но боли не ощущалось. Пришлось уцелевшей рукой помочь высвобождать ее из разъемов управления. Наконец, я вылез из капсулы и огляделся. Бот висел над грунтом как раз за моей спиной, находясь в режиме маскировки, фактически виден был один открытый шлюз. Где-то недалеко мелькали чужие истребители, не оставляя попыток прибрать к рукам недосягаемый приз.

— Сергей, поторопись, — подогнала меня Светлана, — положение опасное.

— Да хлопни ты одного из этих нахалов, остальные свалят, — зло буркнул я, — меня тут набуцкали по самое "не хочу". Сейчас попробую изобразить пробежку.

— Проблема не в этих мухах, — пояснила супруга, — с орбиты снялись два корабля маракуя и спешат к тебе для дружественной встречи. Так что торопись, я вышлю к тебе киборгов для помощи.

— Истребитель заберем? — задал я, наверное, самый глупый на тот момент вопрос, — а то Саныч расстроится.

— Нет времени с ним возиться, — ответила Светлана, — Саныч однозначно расстроится, если ты окажешься в таком же состоянии, как этот истребитель.

Быстро выяснилось, что ходячим меня можно было назвать только с большим натягом и если бы не киборги, я бы мог и не добраться до бота вовремя. Ввалившись в шлюз, я бросил последний взгляд на останки истребителя.

— Прощай, дружище, — прошептали мои слегка онемевшие губы, — Спасибо за все. Кто же знал, что прогулка окажется столь неудачной.

По пути к пилотскому креслу у меня случился провальчик в сознании, видимо, меня все же сильно контузило. В себя я пришел после подключения. Мы неспешно передвигались на высоте с десяток метров в сторону от места нашего падения, находясь в режиме невидимости. Космолеты маракуя уже маячили где-то на подходе, но у нас имелись все шансы успешно улизнуть и залечь на дно. Медленное передвижение челнока было связано с отысканием дороги между зонами покрытия напланетных датчиков военных. Я благоразумно решил не встревать в вопросы управления челноком, ибо Светлане сверху было значительно проще заниматься этим.

— Что с Техно? — спросил я, — она живая.

— Живая, — ответила Светлана, — сейчас обследуем. Сильная контузия и, похоже, перелом пары конечностей. Тебе же просто повезло из-за твоей подарочной брони. У меня есть подозрения, что ты после одного из попаданий своей нижней частью спины прикрывал доступ внутрь капсулы извне. По крайней мере, броня казалась такой избитой, что я ни разу не видела ее в таком состоянии. Тобой, кстати, я потом еще займусь, сейчас ты сидишь на системе, а когда медблок освободится, будет и тебе осмотр с пристрастием.

— Долго нашей пассажирке в себя приходить? — уточнил я, холодея от предчувствий.

— В общем, состояние средне тяжелое, — ответила моя боевая подруга, — но, думаю, за денек соберем, как новую, даже старые шрамы сровняем.

— Ну и отлично, — от сердца у меня отлегло, и я попытался пошутить. — Жаль не успел я дать по заслугам этим нахалам, обнаглели совсем.

— И в чем они виноваты? — поинтересовалась супруга, — пилоты, скорее всего, выполняли приказ. Такие вот правила в этом монастыре. Думаю, что остальные зоны раскопок тоже серьезно охраняются, если, конечно, там есть что охранять.

— Таки было что охранять? — удивился я.

— Таки похоже, там находился корпус космического корабля, — передразнила меня Светлана, — твои ракеты разметали технику и обвалили часть раскопанного склона. Но, похоже, кораблю древних туррутов большого вреда не причинили.

— Таки большой корабль? — поинтересовался я.

— Таки трудно сказать, раскопана только верхняя часть, не видно даже сервисных люков, — ответила Светлана мне в тон, — думаю, что довольно большой, хотя с обнаруженным вами членовозом он и близко не сравнится. Вот почему охрана объекта оказалась соответствующей.

— Ну и ладно, жаль работяг, которые попали под раздачу, — буркнул я, — мы же просто посмотреть хотели.

— Похоже, там никто не работал из разумных, — ответила Светлана, — раскопки на черновой стадии, работает или автоматическая или дистанционно управляемая техника. Ты-то о чем думал, когда туда ракеты укладывал?

— Извини, погорячился, — тихо сказал я, — стреляли, знаете ли, и стреляли не по бутылочкам.

— Ну хоть прогулялся-то нормально? — съязвила супруга.

— Да так… Не очень. — отмахнулся я.

* * *

Нужно сказать, что сама потасовка у раскопок много шороху не навела. Сложилось впечатление, что воякам на местные гнилые разборки было просто наплевать. Зато маракуйские военные тщательно проутюжили окрестности в поисках нарушителя, коим являлся наш "Клоп". Но военные ребята очень сильно полагались на систему напланетных и корабельных сканеров, так что надолго их не хватило. Спустя без малого три часа, они дружно отчалили обратно на орбиту. Проведя все это время в непрекращающемся скрытном передвижении, мы, наконец, выползли на чистую от сканеров территорию, откуда без особых трудностей поднялись на орбиту Маятника. Пилотировала челнок Светлана, я деликатно оставался наблюдателем.

По прибытию на "Ботаник" Техно осталась дозревать в медицинском блоке "Клопа" — ее состояние после прошедшего времени осталось стабильным — а меня моя любимая запихала поближе к себе — в кроватку медицинского блока "Ботаника". При отключении от пилотского кресла сознание мое ушло погулять, и я очнулся вновь далеко не скоро.

Нарушая традиции выхода из "сна" в медицинском блоке, тело мое не испытывало привычной легкости, жутко хотелось есть. Не испытывая желания сопротивляться, я поплелся в кают-компанию. Светлана изловила меня на тропе к месту постоянной кормежки. По пути мы перекинулись парой слов и даже разок остановились позажиматься, как дети после кино. Так что к кают-компании я добрался уже в хорошем настроении. С порога меня ждал сюрприз. Помимо вернувшегося с "Большой земли" Саныча меня ожидала заштопанная и даже выстиранная Техно. И при виде девушки меня обуяло неприятное чувство сродни беспокойству. Причин дождаться меня, собственно, могло случиться всего две: нецензурно поругать или поблагодарить за насыщенную прогулку.

— Привет, Серега, — расплылся Саныч в улыбке, завидев меня, — жив, курилка! А я бы тебя на губу за такие выходки посадил эдак на месяцок. Деваху-то чуть на тот свет не спровадил, бестолочь!

— Я по тебе тоже местами соскучился, — пожал я протянутую руку Саныча, — я там твою тачку слегка помял. А если коротко, то совсем ее добил. Но на ней все равно техосмотр по всем срокам вышел.

— Да ладно, — мирно махнул Саныч своей рукой-лопатой, — хорошая была машина, но железо — дело житейское. Чего тебя угораздило-то? Неужели эта пигалица правду говорит, что вы прогуляться слетали?

— Ну да, — пожал я плечами, примеряясь, где бы присесть, — давай перекусим чего-нибудь.

— Сейчас соорудим дежурную поляну, — радостно подорвался Саныч, — хороший повод забухать, да и силукские закуси у нас где-то должны быть в памяти этой фигоделки.

— Привет, ты в порядке? — с неловкостью в голосе спросил я Техно. — Извини, прогулка как-то не задалась.

— Нормально, — тихо ответила девушка, — хотя, до сих пор не по себе.

— Ты что вообще запомнила-то? — задал я нелепый вопрос. — Я не заметил, когда ты отключилась.

— Отключалась я несколько раз, но помню мало что, кроме дикого ужаса и боли во всем теле, — призналась Техно, — я только надеялась, что ты сможешь выкрутиться из переделки. Мне стыдно, но большего ужаса в своей жизни я никогда не испытывала, хоть и приходилось пару раз бывать под обстрелом. Я лишь уверилась до конца, что все пилоты этой мелкой летучей техники — настоящие придурки.

— Прости, ладно? — я накрыл руку Техно своей, — я не думал, что так получится, мне бы стоило поинтересоваться положением дел на планете перед прогулкой. В последний раз там можно было разве что на солнце перегреться.

— Ладно, впечатлений на всю жизнь, — кивнула силуки, — спасибо, что вытащил. С меня, наверное, причитается, вот ведь идиотское желание-то — погулять по Неваляшке.

Вернулся Саныч с заваленным всякой снедью столиком, и мы, постоянно отвлекаемые вопросами моего друга, приступили к перекусу. Постепенно, исчерпав вопросы с одной стороны и междометия, как ответы на них, с другой стороны, тема сместилась в сторону пребывания Саныча на орбитальном комплексе Маятника. И человек-гора с увлечением, без всяких комплексов живо поведал о своих приключениях, которые прямой красной линией пересекала цепочка попоек. Я даже пожалел, что позволил ему взять с собой карту синтеза на спиртное тяжелее пива с вином. С другой стороны — каждый отдыхает, как ему нравится.

Следствием образа жизни стало участие Саныча в различных потасовках, к нашей удаче не закончившихся летальными случаями. И уж даром самого провидения стал вовремя подвернувшийся клуб с пафосным названием, переводившимся то ли "Гладиатор", то ли "Наемник". Скорее всего, именно из-за него Саныч так ни разу и не угодил в каталажку местной полиции.

Собственно о клубе. Заведение, понятное дело, оказалось близко к тематике, навеянной названием. Все желающие из посетителей клуба имели возможность вдоволь помутузить как местных бойцов, так и друг друга, сделав при этом на предстоящее зрелище ставки. Особо же одаренные в благородном деле драки безумцы могли испробовать себя на поприще состязания с некоторыми видами злобной фауны, завезенной с известных и не очень планет. Понятное дело, очень скоро человек-гора быстро стал завсегдатаем заведения и одним из тех немногих посетителей, которые рискнули испробовать удачу борьбе со слобным зверьем.

Не смотря на то, что Саныч был просто влюблен в это место, нас с Техно тема не слишком-то и тронула. Мы слушали скорее по причине занятости едой, чем из большого поклонения вопросу гладиаторства. Нужно сказать, что Саныч умудрился заработать неслабую кучу денег на тотализаторе, поставив в нескольких случаях на очень темные лошадки, одной из которых оказался он сам. Собственно, это и дало ему возможность жить на широкую ногу. Но сильнее всего удивил нашу новую подругу тот факт, что метаморф, с которым мы видели Саныча на комплексе, познакомился или познакомилась с человеком-горой совершенно по своей воле, не взяв за известного рода общение ни монеты. И поскольку тема метаморфов была нам более интересна, а Саныч если не стал в ней экспертом, то подошел к вопросу ближе всех присутствующих — я бы даже сказал без стеснения вошел в него — разговор устойчиво съехал в колею метаморфов. Выпытанная у иногда красневшего Саныча информация оказалась интересной, но далеко не удовлетворяющей наши разыгравшиеся интересы.

Вот что удалось собрать о метаморфах со слов девушки-силуки и героя-любовника. Саныч не смог выпытать, с какой планеты прибыли эти загадочные существа. То, что на комплексе Маятника их обитало не очень-то немного, говорило либо об удаленности родной планеты, либо о скрытности этих существ. Никто точно не мог сказать, как давно местные народы вступили в контакт с этой удивительной цивилизацией, сами же метаморфы не спешили открывать эту тайну. Вопрос осложнялся тем, что раньше метаморфы элементарно принимали форму одного из видов разумных, распространенных в данном куске вселенной. Что подвигло эту расу выйти из тени, тоже осталось тайной. На эту тему ходили тысячи легенд и слухов от безумного сексуального потенциала, постоянным влечением и влюбчивости последних, до банальной сделки. Но никто не дал бы даже дохлой батареи за их достоверность.

Реальных возможностей метаморфов, пожалуй, не знал никто. Было известно, что они могли с легкостью манипулировать своим телом, принимая любую форму. Не всегда эта форма могла быть стабильной сколь угодно долгое время, но от чего зависела эта стабильность, узнать тоже не удалось. Эти существа могли, безусловно, жить в атмосферах всех представленных на комплексе рас, собственно, они могли некоторое время находиться и в открытом космосе. Правда, информации о том, могли ли они там жить постоянно, тоже не имелось. Никто никогда не смог заполучить трупа метаморфа, как никто и никогда не смог заполучить живого метаморфа для лабораторных исследований. Эти поразительные существа легко, не вступая в конфликт, исчезали от преследователей. Да и шли они на контакт далеко не со всеми.

Доподлинно не было известно, для чего они занимаются проституцией, да и считают ли они ее таковой. В защиту последнего утверждения говорило то, что деньги они брали далеко не во всех случаях.

Многие хваткие дельцы пробовали использовать метаморфов и в своих целых. Потратив на такие попытки массу времени, спецслужбы всех имеющихся заинтересованных организаций просто умыли руки. Причиной могло стать, как нежелание кому-то подчиняться, так и патологическая пацифичность метаморфов. Никто и никогда не смог уличить этих существ в каком-либо насилии, разве что при защите своих интересов, но пострадавшие всегда оставались живы и здоровы в зависимости от своей удачи, ловкости или предусмотрительности. Не смогли спецслужбы использовать этих странных существ и для целей шпионажа, да и вся эта информация покоилась под завесой строжайшей тайны.

И самое поразительное, что никто и никогда не видел космических кораблей этих разумных. Не имелось и доказанных случаев самостоятельного перемещения метаморфов в космическом пространстве на большие расстояния. Собственно, обладая такими способностями, эти космически "зайцы" имели возможность путешествовать на любых космических кораблях, включая и военные. В общем, по поводу этих удивительных существах имелось больше вопросов, чем ответов. Но такой расклад дел нам был хорошо знаком на примере нашего члена экипажа, получившего от нас имя "Стекляшка".

Отношения Саныча с метаморфом начались загадочно, но проходили вполне тривиально. Саныч называл ее "Лапочка", совершенно игнорируя тот факт, что существо могло иметь мужской пол или не иметь даже женского. Она называла его "Зайка", покоряясь всем его фантазиям. Он обожал ее в разных обличиях, она покорно становилась для него этими обличиями. Они занимались сексом, болтали и болтались по всему комплексу, посещали заведения приличные и не очень, участвовали в каких-то аферах и помогали ближнему, а потом снова занимались сексом. Саныч нашел в лице Лапочки как единомышленника в тематике секса, так и компанию для распивания спиртных напитков, что для полноценного отдыха Саныча стало, пожалуй, едва ли не главнее первого условия. Расставание оказалось столь же необычным. Собираясь на "Ботаник", Саныч грустно сказал своей Лапочке, что ему пора. Лапочка крепко поцеловала своего Зайчика и, спустя несколько секунд, вышла за дверь. Выскочивший следом Саныч смог наблюдать лишь пустой коридор гостиницы.

— Саныч, ну неужели ты ничего не узнал личного о метаморфах в процессе общения накоротке? — удивился я, — должны же вы были о чем-то разговаривать? Думаю, что о природе и погоде на орбитальном комплексе разговоры отпадают, на счет военных секретов тебя пытать — только время тратить. Признаваться будем?

— Сергуня, ну не до разговоров, в общем-то, было, — неуверенно промямлил Саныч, — то одно, то другое. Не знаю уж кто или что это существо, но девка из него получилась не хуже… ну в общем, ты знаешь про что я. Я первое время и подумать не мог, что она не совсем человек, потом, только сомнения появились, когда она без скафандра в этот туррутский кисель вышла.

— Саныч, не сокращайся, — улыбался я, — ты вон сколько всяких девочек перепробовал, скромными усилиям нашей обшей знакомой, считай это очередной экзотикой.

— Нет, Сергуня, ты меня не ругай, — продолжил мямлить Саныч, — это ты у нас — мужик-кремень, ну или почти кремень, я за время своей инвалидности столько всего упустил…

— Саныч, да пощади же ты мое пузо от смеха! — взмолился я, — ты с тех пор уже на пятилетку в квадрате план перевыполнил!

— Извините, что я встреваю, — робко вставила Техно, — не совсем уловила смысл вашего разговора, но метаморфам доверять не стоит, никто не знает их истинных целей. Возможно, они ведут себя замкнуто из-за того, что местные условия или уровень развития цивилизации им не подходят. Среди дальних разведчиков и прочего сброда, называющего себя "странники", ходит множество баек о том, что им попадались полностью опустошенные от жизни звездные системы и якобы есть доказательства, что такими они стали не без участия метаморфов. Понятно, что верить этим байкам нельзя, но кто поручится, что хотя бы одна из тысячи сказок не окажется правдой?

— Техно, спасибо за совет, — ответил я, — мы видели кое-какие из опустевших систем, только вот метаморфы к ним никаким боком не прикладывались. К сожалению, мы знаем другие страшные сказки, и плохие герои этих сказок хоть и забыты, но еще вполне могут проявиться в реальности.

— Расскажи, — попросила девушка.

— Не стоит, — ответил я, — это всё — грустные истории, надеюсь, что сюда эта зараза не доберется.

— Слушай, Серега, странно, что ты, пробыв тут столько времени, ни разу не слышал о метаморфах, — задумчиво сказал Саныч, — их что, на Алурисе вообще нет?

— Да я как-то не все уголки тут успел обшарить, — махнул я рукой Санычу, — на Алурисе я, кстати, не был, там у них сильно строгая пропускная система для чужаков. На планеты свободный доступ разрешен только двум аборигенным расам, ну и ничтожно малому количеству иномирян. Хотя, вполне возможно, что они не жалуют метаморфов именно по той причине, что им законы этого слонико-ящерного карантина не писаны.

— Ой! А расскажите про Алурис! Или хотя бы про спутники! — взмолилась Техно. — Я всегда мечтала туда попасть!

— Да нечего особенно рассказывать, — пожал я плечами, — не сильно-то этот мир от вашего орбитального бедлама отличается. Не знаю, как там на планетах, но на орбитальных базах тот же бардак. Может, только более развитые технологии кое-где применяются. Но за все так же приходится платить.

— А для техника там можно работу раздобыть? — азартно продолжила наша гостья, — а в прочем, у меня не много шансов заработать на билет туда, а устраиваться на какое-то штопаное корыто в надежде попасть на Алурис… Можно и не долететь.

— Есть несколько компаний, которые занимаются регулярными перевозками между этими системами, — вспомнил я, — мы даже на одну из них батрачили. Попробуй туда устроиться.

— Нет надежды, — потухла Техно, — они специально обучают персонал или берут высококлассных специалистов с рекомендациями. Да и гражданство там сильно приветствуется.

— Серж, а чего бы ее не познакомить с твоей здешней подружкой? — бесхитростно спросил Саныч, — они вроде как одного вида барышни. Да и с работой она, может подсобить, у них там намечался некомплект на кораблике.

— Саныч, а ведь мысль-то хорошая, — удивился я, — странно, что она от тебя исходит.

— Не тушуйся, карась, — добродушно махнул своей рукой-лопатой Саныч, — я вообще шибко умный, даром, что слишком скромный.

— Техник у Шилы есть, при всем том техник он от здешнего бога, — размышлял я, — а вот специалист по артиллерии вполне может потребоваться. Маятник, опять же является практически местным перекрестком миров, так что Шила тут рано или поздно появится. Только вот насколько это "рано" случится?

— Думаю, что лучше девчушку на этот, как его… Алупис, чи Анубис забросить, — пробасил Саныч. — Туда-то твоя бывшая вертихвостка точно заскочить должна, у нее же гражданство, и ты говорил, что там и контракты помяснее и разжиться чем-то можно.

— А ведь точно! — снова удивился я здравости предложения. — Однако же Техно там по первому времени пристроиться надо будет, а жить и питаться надо постоянно. Кто же ее знат, Шилу-то, когда она там объявится, да и возьмет ли вообще.

— Возьмет — не возьмет, будет — не будет, — пробурчал Саныч. — Пигалицу лучше спроси, мож, ей на тот Алупис и даром не надо. А по жилью попроси, вон, своего знакомого куркуля присмотреть за ней, от него не убудет. Деваха, может, ему там чего починит между делом.

— Техно, ты готова лететь на Алурис? — задал я вопрос притихшей девушке.

— Прямо сейчас? — опешила она.

— Если много вещей осталось, можешь смотаться забрать, — предложил я, — я пока с нашим "дядюшкой" поговорю, может чего предложит. Так что туда — обратно мотнуться у тебя времея есть.

— Нет уж… Еще передумаете, — замахала руками силуки, — я только хозяина лавки предупрежу, правда, этот скупердяй все равно не заплатит остаток по выходному расчету.

— Тогда нечего его и баловать, — вставил свои пять копеек Саныч, — пошли сообщение, а лучше пошли его подальше, пусть утешится твоим шмотьем.

— Дорогая, ты же нас слушаешь? — обратился я к Светлане на закрытом канале. — Мы мимо Алуриса можем проскочить?

— Для бешеного зайца десять с половиной верст не крюк, — ответила Светлана, — мы что, спешим куда-то? Давай отвезем девушку к ее возможному счастью, не зря же она у тебя на коленках в истребителе натерпелась.

— Ревнуешь что ли? — съязвил я.

— Удивляюсь твоей безалаберности, — ответила супруга, — переговори с "дядюшкой", а я пока спокойно "Ботаник" к переходу подготовлю.

— Так, подружки, допиваем пиво, бьем морды и валим отсюда, — подвел я итог вслух, — мы здесь и так уже в девках засиделись! Саныч, пакуй Техно в кроватку медблока, я не знаю, как она на скачок по многомерности отреагирует. Я пойду в рубку, с Ссорташшем поболтаю из кресла, заодно прикину чего у нас сколько, и что там наша ненаглядная набросала в план будущей жизни.

— Я уже бывала в полетах через надпространство, — немного испуганно сказала Техно, — все прошло нормально.

— В таких не была и не бывала, — отрезал я, — страшно не будет, но лишнее сухое белье не помешает.

Пока Светлана неспешно выводила "Ботаник" из запрещенной к надпространственным прыжкам зоны, я, можно сказать, без отрыва от производства перекинулся приветствиями с дядюшкой Ссорташем. После краткого обсуждения свежих сплетен мы пробежались вскользь по нашим "баранам". Как я собственно и ожидал, ничего конкретного он для Техно не предложил, но скинул пару контактов своих "хороших знакомых", которые вполне могли приютить по работе грамотного молодого специалиста. Не трудно было угадать, о каких ведомствах шел разговор, но это оказалось пока единственным предложением, от которого Техно вряд ли могла отказаться.

Ответной услугой я слил дядюшке информацию о раскопках древнего космического корабля, куда мы столь неудачно наведались на экскурсию. Выдавая дядюшке координаты старателей, я лелеял не совсем праведные надежды, что пронырливый дядюшка поквитается с ними, ободрав их теми или иными путями, как медведь липку.

* * *

Мы висели на парковочной орбите около одной из орбитальных станций планеты Алурис. И ожидал экипаж исключительно выхода из долгого сна нашей силукской гостьи.

Скачок я просчитал на своем уже стандартном уровне экстрима, но без перегибов. Лично мне совершенно не хотелось куковать все время перехода в пилотском кресле. К сожалению охочего до пустой болтовни Саныча Техно чрезвычайно плохо переносила погружения в многомерность и в частности смену глубины этой самой многомерности. Вот и пришлось нашей гостье довольствоваться оздоровительным сном.

Саныч тем временем спешно наводил марафет для увольнительной, которая обещала стать очень короткой. Собственно, в задачу Санычу вменялась доставка Техно на станцию по указанному дядюшкой Ссорташем адресу. Я же тем временем терзался сомнениями на счет посещения станции космических метрушников. Принципиально делать мне там было нечего, разве что подновить свои впечатления. С трудом откинув блажь воспоминаний, я погрузился в обзор наших дальнейших планов на скитальческую жизнь.

Маршрут правительственного корабля туррутов состоял из шестнадцати прыжков. Как выяснила Светлана, большинство из них оказалось обычными пустышками, необходимыми для сверки координат, отдыха пилотов-надпространственников, осмотра состояния корабля и каких-нибудь регламентных работ. Целевыми оказались точки назначения шестого, одиннадцатого и последнего шестнадцатого прыжка. На эту мысль наводили как сами точки выхода, базировавшиеся в звездных системах с наличием планет, так и довольно странные маршруты полета через имеющиеся в них звездные системы. В графиках полета корабля через системы планировались несколько остановок, то ли для того, чтобы подобрать пассажиров, то ли для принятия снабжения. В любом случае все они заслуживали нашего непосредственного внимания. Непростительным было бы игнорировать даже малые шансы зафиксировать наше местоположение, ведь база или планета в конечной точке маршрута правительственного членовоза вполне могла оказаться элементарно уничтоженной вольдами.

Почесав макушку, я углубился в изучение имеющихся данных по планетным системам в шестой и одиннадцатой точках маршрута правительственного корабля. Обе системы имели большое количество планет, хозяйками же в них являлись звезды класса недалекого от основной звезды двойной системы Маятника. Сам этот факт мог говорить о том, что с большой вероятностью эти системы могли оказаться колонизированными древними туррутами, которые в свою очередь имели контакт с Содружеством.

Ближайшая система в шестой точке выхода находилась недалеко от окраины контролируемых параганцами звездных систем. Информации о тех местах, к сожалению, имелось чрезвычайно мало, и была она разрознена. А самое главное источником ее служили отмороженные романтики звездных дорог и аферисты всех мастей, с которыми мне не так давно пришлось столкнуться на базе с милым названием "Дорога в ад". Помнилось мне, что как раз там-то мы и пытались с Шилой найти концы какой-то жутко интересной планеты, обнаруженной одним из легендарных разведчиков. В прочем, таких баек в злачных местах приграничья предлагали ведро за понюшку табака. Попутно пришли воспоминания об атаке кристаллических кораблей, а вместе с ними и острое нежелание повторения подобной встречи.

Я увлекся настолько, что даже пропустил возвращение Саныча.

— Ну что, Сергуня, — бесцеремонно влез Саныч в мои размышления, — валим отсюда? Или все же останемся ненадолго? Побродим по станциям, забухаем, баб потискаем, может, на планету прошвырнемся?

— Привык к спокойной жизни, Саныч? — оторвался я от раздумий, — а я тут как раз приключения нам подыскиваю. Время трачу, думаю, что друг мой от однообразия локти кусает.

— Ты о чем? — удивился специалист по стрельбе, — где тут приключения-то?

— Нет, Саныч, я тебе просто поражаюсь, — искренне удивился я, — ты что, совсем не интересовался нашими изысканиями на тему недалекого будущего?

Два

Первая интересующая нас точка маршрута правительственного корабля туррутов находилась от нас на расстоянии 20,6 МББ. Логика прыжков по маршруту древнего космолета лично мне показалась довольно простой: все точки располагались приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга. И, скорее всего, выходы из многомерности требовались для контроля состояния корабля, перевозившего столь важных шишек. Не совсем понятным показалось легкое гуляние маршрутных вешек относительно линии самого маршрута, но это могло быть сделано для элементарного удобства. Все точки маршрута располагались в пределах досягаемости небольших планетных систем.

Расстояние прыжка хоть и впечатляло, но совершенно не пугало, как это случилось при моем первом погружении в многомерность. С тех пор утекло много водорода, гелия и разного космического мусора. Сейчас расклад выходил предельно простым: либо короткий пыжок с глубоким погружением и неотлучным пребыванием в кресле, либо долгое путешествие по неглубоким слоям многомерности с моей полной свободой в пределах нашего корабля. И я как раз терзал себя выбором типа предстоящего путешествия. Случись все это сразу по приходу "Ботаника", да после долгой разлуки, я бы без раздумий выбрал долгое путешествие, но в тот момент мне хотелось больше смены обстановки, нежели распитий пива с Санычем. И все же победила свобода. Дав всем сигнал готовности к переходу, я полез в многомерность. Прокладка перехода на грани устойчивого контроля Светланой дала тринадцать дней. Имелся шанс сократить пытку однообразием до одиннадцати дней, но на пути встретилось несколько заковыристо сложных участков.

— Светик, — позвал я, — справишься?

— Уверенности нет, — ответила супруга, — с курса не свалюсь, но погрешность при выходе может случиться безобразной.

Почесав репу, пересмотрел наш путь. Снова не угадал. Район параганских владений оказался на редкость богат мелкими и крупными аномалиями многомерности. Похоже, давало о себе знать расположение в окрестностях спасательной базы предтечей под присмотром Мадам-стража, с которой я уже успел отметиться в достаточно близких знакомствах. Хотя я бы не стал исключать и тот вариант, что спасательную базу не построили именно по причине наличия этих самых аномалий.

Окольно пробежала мысль об организации близкого знакомства Мадам-стража с моей Светланой. Тут же запинав мысленную негодницу до полусмерти, я выкинул ее из головы, а широте своей натуры предложил прогуляться в места обоим нам хорошо известные. При любом развитии событий ничего полезного для нас я так и не спрогнозировал. После недолгого осмысления я пришел к выводу, что попытка легкой добычи информации Светланой имела чрезвычайно мало шансов на успех. А уход Светланы в астар я сразу же без обмана обозвал пушным зверем. Кроме всего этого маячил такой неслабый шанс повиснуть очередным экспонатом в паутине Мадам-стража, потому что я даже приблизительно не смог бы объяснить, как и чем она измеряет свои цветовые уровни развития. Опять же Саныч. Он даже в шутку голубого цвета не воспринимал, а более светлый ему явно не грозил.

Взвесив все "за" и "против", я так и не рассказал Светлане об этом приключении экипажа "Бурундука". С одной стороны меня до сих пор по сну посещали некоторые далеко не однозначные воспоминания, пережитые в "янтаре" базы, с другой — слишком уж шаткими казались наши шансы на спасение в случае неудачного стечения обстоятельств. Вольдовский-то боевой корабль так и не смог покинуть паутину, хотя по уровню развития стоял никак не ниже нашего "Ботаника". А уж энергоустановка его даже в сравнение не шла с нашей. Все-таки вражеская махина родилась полновесным боевым кораблем.

Удачной оказалась четвертая попытка. Уступив рекомендациям моей боевой подруги, я перекроил траекторию прыжка, убрав все насторожившие Светлану участки. Время прохождения увеличилось до шестнадцати с часами дней, но я получил твердое заверение супруги об успешном окончании такого перехода.

Под моим чутким, точнее даже было бы сказать "чувственным" руководством "Ботаник" очередной раз окунулся во враждебные просторы многомерности. И, спустя полчаса, потраченные на проверку обстановки, я освободился из кресла "мотать" очередной срок.

* * *

Безоговорочно выспавшись и вдоволь навалявшись в постели, я стал раздумывать о судьбе оставшихся пятнадцати дней полета. Нет, конечно, супруга могла их скрасить различными вариантами, но злоупотреблять в любом случае не хотелось. Я срочно нуждался в каком-нибудь умном занятии.

Перебрав по очереди, я отбросил: водку с Санычем, вино с Санычем, пиво с Санычем, а так же не вызывавшие после прогулки по Маятнику бои на симуляторе. По окончании этой процедуры в сухом остатке к моему удивлению не осталось совершенно ничего. В легком разочаровании мой взгляд скользнул по стене и уперся во вторую по значимости боевую подругу — наградную броню.

— О, Котенок, — обрадовался я, — а ведь тебя давно пора было бы подвергнуть тщательному технико-профилактическому действу. Сколько всего мы с тобой пережили, сказать-то боязно.

— Мур-р-р… — домыслило мое сознание.

— Светик-солнышко, куда вы подевали причиндалы к моей броне? — уточнил я.

— Саныч под все это выгородил кусок нашей "барахолки", — ответила Светлана, — тебе что-то принести?

— Нет, спасибо, дорогуша, я сам прогуляюсь, — ответил я. — Решил побаловать мою вторую девочку, ревновать не будешь?

— Сам-то справишься? — хмыкнула супруга ехидно. — Я тебе пригоню киборга, а то не дотащишь еще девочку-то.

— Не надо, — принял я шутку, подвигаясь к броне, — мы еще ванную вместе примем, зачем нам в ванной нужен "кузнец". Кузнец нам в этом деле совершенно не нужен, правда, Котенок?

Несмотря на то, что каюта, переоборудованная нами под ванно-банный комбинат, находилась чуть ли не за углом, я немного притомился, перенося туда свою "девочку". Все же мой Котенок хоть и оказался невелик, весил, как взрослый лев. Не сильно раздумывая, я поставил броню в ванную, устроился с ней рядом и пустил тёплую воду.

Пока набиралась вода, я сменил все батареи, засунув старые в пазы резерва. В принципе, внутренняя часть брони грязной мне не показалась, да и за все время ношения я никогда не испытывал неприятностей по этому поводу. Если честно, этот вопрос, конечно, приходил мне в голову, но из-за отсутствия какого-лиюбо снабжения, я педантично откладывал его каждый раз "на потом".

Придвинувшись, я осторожно понюхал внутреннюю "обивку". От нее шел совсем легкий запах, показавшийся мне довольно приятным. И хоть запах у меня так и не смог ассоциироваться с чем-то определенным, пахло явно не крепким мужским потом. Хмыкнув, я приступил к намеченным водным процедурам. Совершенно позабыв о помывочных инструментах, я минут пятнадцать тёр броню руками. И хоть результаты таких усилий казались спорными, мне просто было приятно осознавать, что дело мое праведно. В порыве трудового подвига я даже возжелал тщательно вычистить немногочисленные пазы и стыки. К моему сожалению, ничего подходящего для этого мероприятия под рукой не оказалось. Мысленно порекомендовав Котенку никуда не уходить, я вылез из ванной с намерением притащить из каюты зубную щетку, которой я предпочитал пользоваться еще по земной привычке. Позади меня тут же послышалось тихое бульканье. Я замер, а потом обернулся. В чудесной белоснежной джакузи, сделанной по эксклюзивным лекалам "от Саныча", расползалось ужасно неопрятное темное пятно, в центре которого находилась моя броня. Цвет пятна постепенно менялся, добавляя к гамме все новые и новые краски. Клубясь, пятно медленно расползлось по нижнему слою воды, постепенно поднимаясь к поверхности. Немного понаблюдав за процессом, я нажал клавишу слива.

— Светик, сделай анализ этой мути, — попросил я.

— Хорошо, — отозвалась наша хранительница очага.

Вторая партия воды имела более светлое цветовое оформление, сдвинутое в сторону зеленого. А третья смена, на мой взгляд, осталось совершенно чистой. На всякий случай я еще раз сменил воду.

— Ничего страшного, — вернулась Светлана, — базовые легкие химические элементы, немного тяжелых металлов и обломки разнообразной органики. Ничего особенно ядовитого или чрезвычайно радиоактивного. Купаться в этом тебе, конечно, не стоит, но умереть со встроенным БМКП вряд ли получится. Кроме того, я думаю, что твой Котенок специально дождался, пока ты покинешь ванную. Можете спокойно продолжать интимное купание.

— Какие идеи? — поинтересовался я.

— Много и разные, — ответила Светлана.

— Самые простые для махровой деревенщины, — попросил я.

— Броня имеет встроенный блок жизнеобеспечения, — начала Светлана. — Я не знаю сильно ли он отличается от нашего БМКП, но функции у них схожи. Твой БМКП изначально разработан для твоей физиологии и анатомии, его укомплектовали соответствующим набором необходимых веществ и элементов. Когда ты попадаешь в медицинский блок, происходит перезарядка БМКП. Из него удаляются избыточные вещества и пополняются израсходованные резервы. У БМКП, конечно, есть экстренные варианты сброса и наполнения, но они будут работать только в полевых условиях при отсутствии необходимого оборудования. Эта броня явно рассчитывалась не на человеческий организм, а сменить набор компонентов раньше у нее, видимо, не получилось или получилось сделать это только частично. Вот она и не упустила случая если не пополнить недостающее, то хотя бы сбросить излишки. Кстати, не факт, что она закончила это процесс. Нужно будет предложить ей различные компоненты снабжения.

— Еще бы знать, что ей надо, — почесал я в задумчивости лоб.

— Пожалуй, стоит ее поместить в медблок, — предложила супруга, — там проще всего синтезировать разные вкусности, думаю, что они окажутся сходными с потребностями БМКП.

— Ты хочешь сказать, что вы так и не нашли время изучить броню? — удивился я. — Слишком уж на вас со Стекляшкой не похоже.

— Мы со Стекляшкой пытались изучить второе трофейное изделие, результатом стал практический ноль, — с некоторым разочарованием пояснила супруга. — С разборкой тоже случилась проблема. После того, как броня замкнулась в энергетический кокон, мы решили ее не препарировать. Просто побоялись.

— Ладно, накупались, гони сюда киборга, потащим Котенка в медблок, — решил я.

Оказалось, что без меня Котенок в медблоке "лечиться" не пожелал, и отвергал подношения вплоть до включения в режим защиты. Дело пошло лишь после того, как я надел броню и залез в кроватку медблока. Лежать оказалось чертовски скучно, подбадривала лишь мысль, что делаю я жутко нужное и серьезное дело. На том я и вздремнул.

Время тянулось, как бесконечная цепочка гастарбайтеров, разгружающих вагон с цементом: медленно, печально и серо. Из относительно светлых моментов осталось лишь общение с супругой и злорадствующим Санычем. От нечего делать я купился и на пивные посиделки, и на бои в симуляторе, и даже на разговоры о бабах. Наконец-таки у нас нашлось время рассказать друг другу в подробностях о событиях, случившихся в период пребывания меня в самостоятельном плавании. Похоже, Саныч немного завидовал, что мне удалось так хорошо устроиться в чужом мире, провести время с пользой, а иногда даже с удовольствием, тогда как ему пришлось большую часть полета валяться в стазис-режиме. Но время, необходимое для заправки Котенка подошло к концу, так что мне вскоре пришлось искать иные развлечения.

С совершенно потерянным видом я занялся раскопками "на удачу" в нашей барахолке, питая надежды понять, что за хлам мы туда успели натащить. Котенок стоял на верстаке в углу, выделенном для причиндалов, связанных с броней. Я несколько раз пытался сменить кое-какие компоненты, показавшиеся мне слегка поношенными на новые запчасти из запасного ремкомплекта, но броня безоговорочно отказывалась разъединяться. Хоть это и охладило мой пыл, но не погасило его совсем.

В результате тщательного разбора награбленного Светлана нашла несколько сменных блоков к моему комплекту брони. Поскольку они не походили на уже установленные причиндалы, супруга сделала вывод, что нам попались какие-то опционные элементы вооружения или средств разведки, которые можно интегрировать в броню вместо, а может, и вместе с установленными на данный момент. Легко было понять мое желание ознакомиться с новыми возможностями. По этой причине мысли мои закрутились вокруг этой проблемы. Проверив очередную идею, оказавшуюся неверной, я искренне возмутился:

— Нет, ну это же не логично просто собрать изделие без вариантов замены! Свинство какое-то!

— Возможно, мы не подходим под шаблон техников, которые должны этим заниматься, — выразила сомнение Светлана. — Могут быть определенные условия сборки или требуется подключение к какому-то ремонтному комплексу. Мы так и не смогли понять, кем являлись хозяева этого устройства.

— Кем бы ни были, теперь Котенок мой, — зло сказал я. — И как его ремонтировать, если вдруг что?

— Не исключено, что в полевых условиях есть какие-то варианты ремонта брони, — предположила супруга, — надень и попробуй сделать желаемое.

— Да как я отцеплю фрагмент-то? — удивился я, — они же обтекают тело, если только фрагмент с частью этого тела отцепить. Но тело-то мое, жалко, однако.

И все же я надел броню. Процесс активации завершился, на лицевую панель вывалились обычные данные по состоянию и обстановке.

— Котенок, ну ты хоть помоги мне, — обиженно пробурчал я, — куда эти причиндалы запихивать?

Перед лицом вывалилась голографическая надпись "смена конфигурации", ниже которой висела голографическая же проекция брони, охватывающей мое тело, с кучей сносок и списками. Я выбрал глазами самую верхнюю ссылку со столбиком надписей. Ссылка укрупнилась, правда легче не стало. Приблизительно три четверти надписей оказались сделаны совершенно чуждыми нормальному человеку пиктограммами, иероглифами, клинописью или еще какой шлангописью.

— Черт, ну и как тут поймешь? — спросил я, посмотрев на один из новых блоков. — Мне надо вот эту штуку пристроить. Помогай.

Ссылка сменилась. Из столбца выплыл и укрупнился один кирпичик.

— Слушай, а ты не можешь без вот этой тайнописи? — попросил я, — есть какая-нибудь приличная взрыв-схема с картинками или еще что-то наглядное?

Надпись сменилась голографическим изображением лежащей на верстаке железяки.

— И куда ее ставить нужно? — спросил я.

Часть брони отделилась и распалась на фрагменты, один из которых встал рядом с двумя другими из списка. Схожие железяки лежали на верстаке среди сменных частей. Похоже, что эти части заменяли одна другую, то есть можно было выбрать к установке одну из трех. Запчастина, которая отделилась от брони, очень походила на пушку, стреляющую фиолетовыми серпантинками. Скорее всего, остальные устройства тоже относились к вооружению, хоть с таким же успехом они могли оказаться и хитрой шпионской аппаратурой. Я мысленно поменял мою "пушку-серпантинку" на соседнюю штуковину. Голограмма притухла, а я почувствовал, что часть брони у плеча потекла и стала скатываться. Окончательно убравшись с тела, фрагмент с гулким грохотом упал на палубу.

— Вот черт! — выругался я, — кому-то же и ногу могло отдавить!

— Видимо, режим смены как раз для полевых условий, — подвела итог Светлана, — зато работает.

— Надеюсь, ее можно нацепить обратно, и она не выброшена, как отработавшая батарейка, — с волнением сказал я, осматривая совершенно целый на вид фрагмент брони. — Обидно потерять самую любимую пушку.

— Попробуй вставить на место, — предложила Светлана, — все прояснится.

— Гони сюда киборга, — попросил я, — мне не достать самому до пазов. Вот так вот и погибну в боевой обстановке при смене вооружения. Хотя, кто его в боевой обстановке меняет-то?

Приложенный к плечу в процессе переживаний фрагмент прилип, а я почувствовал, что запустилдся процесс интеграции. На душу пролился ручеек облегчения. Вторая железка оказалась тоже каким-то оружием. Пробовать его в условиях корабля мы не рискнули. Третья железяка к вооружению явно не принадлежала. К ней вывалилось описание, вот только состояло оно практически полностью из уже знакомой инопланетной шлангописи. Понять, как работает эта приспособа, мне не удалось. Из фрагментов, которые получилось разобрать, напрашивался вывод, что я наблюдаю либо мини-лабораторию, либо иную заумную исследовательскую аппаратуру. Возможно, и даже наверняка, штука эта была чрезвычайно нужной и архи полезной, только вот в условиях корабля я ее испытывать тоже воздержался.

— Что нового? — спросила Светлана.

— Та, что пробовал первой, процентов на девяносто является оружием, — ответил я, — та, которая стоит сейчас, похожа на лабораторию или научный комплекс для каких-то исследований.

— Дай-ка четкую картинку, — попросила супруга.

— Лови, — сказал я, сосредоточившись на зрительных ощущениях.

— Да… Жаль, что я не могу в нее залезть, — капризно пробурчала Светлана, — ты же не захочешь лежать ради науки пару дней в спокойном состоянии.

— И не надейся, — огрызнулся я. — Поставлю-ка я проверенную ружбайку. Вообще, мне все больше нравятся изделия метрушников, или как там они себя называют.

Пережитые приключения пробудили в памяти воспоминания о беседах с хранителем станции космополитена. Сама собой всплыла мысленная фраза: "Хранитель, прошу связь".

— Скользящий нулевого уровня, вызов принят станцией потока, — всплыла в голове фраза, дальше вывалилась куча букв, цифр и еще каких-то опознавательных знаков. — Ключ принят, готов осуществить доставку на станцию.

— Но я же в многомерности, — откровенно удивился я.

— Ты находишься в инкапсулированном пространстве, прошу покинуть его во избежание нарушения целостности указанного континуума, — пришел ответ, — если выход из зоны не возможен, доступен путь вывода в базовое пространство с причинением повреждений локальной среды. Прошу подтвердить вызов.

— А…Я, пожалуй, закончу кое-какие дела, — промямлил я первое пришедшее на ум, — вызову чуть позднее, хорошо?

— При существующей скорости передвижения доставка на станцию потока останется доступной в течение одной целой двухсот восьми тысячных от базового временного цикла вращения твоей родной планеты, — пришел ответ, — погрешность счисления ноль целых две тысячных в тех же единицах измерения.

— Понял, — ответил я.

— Связь окончена, — пришел ответ.

— Светик, ты слышала! — выкрикнул я, — тут тоже есть станция потока, и метрушники могут подобрать меня.

— Нет, не слышала, — удивилась Светлана, — ты с кем-то общался?

— Я нечаянно вызвал хранителя станции, и он ответил, — сказал я уже спокойнее, — он предложил доставить меня на станцию.

— Ничего удивительного в этом нет, — ответила Светлана.

— Но это же — многомерность! — вспылил я.

— Для многих существ многомерность — это нормальная среда обитания, — ответила наша собственная хранительница. — Похоже, что строители этого грандиозного сооружения либо были на "ты" с многомерностью, либо строителей таких насчитывалось куда больше одной расы.

— Слушай, а может, раса, доросшая до уровня хозяев, становится полноправным членом этого сооружения? — предположил я. — Они фактически становятся совладельцами этой сети и продолжают развивать это дело. Как ты думаешь?

— Вполне возможно, — согласилась Светлана, — вот только я не уверена, что наше Содружество доросло до этого уровня. Кстати, это говорит о том, что твоя броня может оказаться темной лошадкой.

— Ты думаешь, она может стать опасной для нас всех? — удивился я.

— Нет. Скорее всего, нет, — успокоила Светлана. — Я подозреваю, что она на некоторое время может оградить тебя от влияния многомерности не хуже нашего "Ботаника". Как бы это ни звучало странно, но такая вероятность существует, только вот ставить эксперименты без нужды я не рекомендую. Кстати, я вижу, ты не забросил практику со своими симбионтами, но гравитационным модулем занимаешься слишком несистематически. Не желаешь усложнить тренировки? Да и остальные два симбиота можно уже давно ставить.

— Знаешь, Светик, — ответил я, — как-то не привычно пользоваться способностями супер-мэна. Я все больше надеюсь на голову и Котенка. Если случается что-то неожиданное — Котенок стреляет, а в случае ожидаемого мы предпочитаем делать ноги. Я гравитационным модулем пользовался всего-то десяток раз с момента его установки, да и то большинство раз можно отнести к фокусам. Так что я предпочту тот набор, что сейчас во мне, пусть он и станет нормой моей жизни.

— Тебе виднее, — усмехнулась Светлана, — твое тело — твое дело. Вот Саныч думает совершенно по-другому. А от тренировок тебе теперь не отвертеться, будем сказку делать былью.

— Саныч просто думает другим местом, — отмахнулся я, — ладно, пошли тренироваться. Хоть этим развекусь.

--

Мы приближались к точке выхода. Весь экипаж находился в подключении к системе корабля. Все, чему было положено работать, работало нормально. Мне даже немного взгрустнулось по "Бурундуку", где каждый выход из надпространства рассматривали как некую игру в покер, когда неизвестно, что тебе выпадет.

— Да, "Бурундук" у меня всегда вызывал легкий интерес во время выхода, — подумал я "вслух", — можно было даже ставки ставить на тему "угадай, что выйдет из строя".

— Хорошо, что мы не летаем на автомобилях Российского производства, — пришла мысль от Саныча, — тогда пришлось бы срочно паковать шмотки и ставить ставки на тему "а что же вообще останется в рабочем состоянии".

— Знаешь, Ося — классный инженер, — с грустью вспомнил я. — Он и жертву российского автопрома заставил бы летать, дай ему нужные запчасти или необходимое количество денег.

— Ага, просто собрал бы новый "пепелац" из подручных деталей, — рассмеялся Саныч.

— Ты еще про малиновые штаны лидера воинственных пацаков вспомни, — усмехнулся я в ответ, — присядь и сделай два "ку".

— Ты что, это убогое кино тоже видел? — удивился Саныч.

— Ну… ты же не на столько древнее меня, — ответил я, — кстати, а что это слово может значить?

— На языке какого-то гордого народа гор "пепела", вроде как, значит "бабочка", — неуверенно высказался Саныч, — что-то такое мне кореш на службе говорил. Значит, "пепелац" — это "бабочк", ну самэц бабочий, значит.

Пока мы весело смеялись, пирамида находящегося в боевой конфигурации "Ботаника" вывалилась в привычный для нас мир. На нас с Санычем посыпалась куча информации о точке выхода и прилегающем к ней пространстве.

— Кстати, у нас при выходе вышли из строя две системы, — ехидно поведала Светлана, — кто накаркал?

— Ты еще скажи, что мы дальше лететь не сможем, — хмыкнул Саныч.

— Можем, — продолжила ехидствовать Светлана, — системы на дубляжах, вы же не забыли, что у нас несколько контуров? Сбойные блоки уже оттестированы, а процессы восстановления запущены.

— А часто это случается? — поинтересовался я.

— Крайне редко, — успокоила Светлана, — мы скакнули по пространству с сильными аномалиями, думаю, что это их подлых лап дело.

— Так, что мы имеем? — начал Саныч. — Звезда приемлемая даже для землян, одиннадцать планет. Кроме трех, явный мусор. Похоже и эти три — тоже мусор. Атмосфера-то на них есть, только условия на поверхности аховые.

— Жизнь может развиться в самых удивительных местах, — вклинилась Светлана. — Обрати внимание на спутники гигантов, там есть интересные планеты.

— Мы же не знаем, колонизировал тут кто-нибудь планеты или нет, — вставил я свои пять копеек, — кроме того, мы не знаем целей колонизации, в конце концов, турруты могли склепать орбитальные станции и добывать какие-нибудь вкусности из природных ресурсов или производить опасные эксперименты.

— Ладно, экипаж, мы со Стекляшкой проанализируем обстановку, — предложила Светлана, — вы пока можете попить чай-кофе и сходить по малой нужде. Через пару часиков наметим программу обследования этой забавной системы. Так что далеко не разбегаемся.

Естественно, никто никуда идти и не собирался. Пока наш единый в двух ипостасях стратегический мозг анализировал ситуацию в системе, мы с Санычем пытались разглядеть планеты на уровне доступном нашим сенсорам. Получалось слабенько, но делать оставалось все равно нечего. Наше безделье начло слегка тяготить, так что мысль перейти к активным действиям уже принялась настойчиво мозолить разум. Всполохи выходов из многомерности увидели все одновременно — включение в систему корабля несказанно единит экипаж. Мы насчитали четыре выхода, через несколько секунд отобразилось и приблизительное положение прибывших кораблей. Прибывшие, как и мы, вынырнули на окраине системы, но в отличие от нас решительно направились внутрь нее.

— Похоже, ребятки знают куда идти, — выразил мнение Саныч, — поглядим, может, чего узнаем.

— Я бы поближе вынырнул, — рассудил я, — если система хорошо известна, и пилоты регулярно сюда наведываются, то, даже используя местные технологии, можно легко выйти и в более удобную точку. Так что ребята — или не частые гости тут, или чего-то опасаются. По крайней мере, другого объяснения этому не вижу. Еще, правда, может случиться совершенно неопытный пилот или супер-дальний прыжок.

— Может, рванем за ними, а то застолбят какое-нибудь интересное место, найденное по бабушкиной карте, доказывай потом, что нам всего-то посмотреть, да и взять-то при случае самую малость нужно, — предложил Саныч.

— Мы же — разведчики, а не пираты, — возразил я, — пусть нам дорогу покажут, обстановку разведают, а мы поглядим, подумаем, если что надо, то стянем втихую. Все бы тебе, Саныч, боевым ломом махать, давно же уже придуманы снайперские винтовки с глушителем.

Немного выждав, мы все же двинулись на приличном удалении за четверкой кораблей, навесив на "Ботаник" все доступные средства маскировки. Корабли старателей сильно уступали в скорости разведчику, так что до ближайших планет им оставалось ходу часов десять, а то и больше, не говоря уже о внутренних мирах.

Поведение кораблей мне час от часу казалось все более странным. Зная планетную систему, я бы предпочел выйти над плоскостью эклиптики, для простоты: выше плоскости вращения, приблизительно на оси. Таким образом, расстояние до любой планеты оказалось бы практически всегда ближе, если только у пилота не имелось точного расклада по положению планет системы на момент выхода. И все же, ребята, знали, зачем и куда им нужно. Через несколько часов стало ясно, что путь они держат ко второму газовому гиганту.

Мы немного ускорились, чтобы занять место выше по оси вращения планеты, но соблюдая безопасное для обнаружения расстояние. С выбранной точки стало бы лучше наблюдать за действиями пришедших кораблей. Вокруг планеты-гиганта вращалось немало спутников, а ближе к планете располагалось несколько колец из всякого космического мусора. Вряд ли среди спутников гиганта имелся шанс найти удобное для жизни пристанище, скорее всего, подходящие малые планеты могли быть колонизированы для добычи каких-то ресурсов. Вскоре от Светланы поступила информация, что, по крайней мере, три планеты-спутника имеют подвешенные на геостационарных орбитах орбитальные станции. Возможно, такие станции висели и на орбите самой планеты-гиганта, но обнаружить их среди множества малых космических тел казалось непосильной задачей.

Практически час наблюдения не выявил в системе планет-спутников и орбитальных станций какой-либо активности. Полное молчание царило на всех доступных связи диапазонах, не наблюдалось даже характерных при связи помех, паразитных излучений или оптических эффектов.

— Похоже на то, что ребята промышляют черной археологией, — предположил я, — нашли заброшенные станции и дербанят помаленьку аппаратуру или еще какие ресурсы.

— Может, мы встретили благородных пиратов, — предложил Саныч, — ты сам рассказывал, что здесь это вполне престижная профессия. Ребята нашли пустующие помещения и скирдуют там награбленное.

— Вполне возможно, — согласился я, — только сильно далеко от возможных пунктов сбыта. Хотя, возможно, ребятам просто нужно место для зализывания ран и отдыха в тишине. Найти эти станции без толстого намека стало бы весьма непросто. С другой стороны, было бы логично предположить некоторую активность в логове людей с большой дороги, редко они отличаются железной дисциплиной.

— Вполне возможно, что они обосновались на какой-то пока не обнаруженной нами базе, — подал Саныч мысль, — подождем, посмотрим, куда ребята отправятся.

Корабли действительно обосновались у необнаруженного нами объекта, который в отличие от геостационарных станций на орбитах малых планет кружил на орбите самой планеты-гиганта. Располагалась станция довольно близко к кольцам и, скорее всего, находилась там для координации разработки астероидов. То, что это не логово пиратов сразу стало понятно по схеме размещения кораблей. Вместо того чтобы зайти на базу всеми четырьмя кораблями, три из них повисли вокруг, охватив максимальный объем наблюдения за окружающим пространством, и всего один вошел в ангар станции через разбитые шлюзовые створки, но расположился у самого выхода.

— Ладно, все понятно, — разочарованно выдал Саныч, — обычные мародеры. Пошли, что ли? Осмотрим одну из станций у спутников, а то давно уже пора размяться.

— Давай-ка посмотрим, что дальше будет, — осадил я Саныча, — тебе не кажется странным, что ребята заняли такую невыгодную позицию? Если они живут поборами брошенных станций, то делать это силами одного экипажа, при наличии четырех — верх расточительности. Не думаю, что они поступают так из соображений основательной неспешности.

— Да элементарно, Ватсон, опасаются конкурентов, — хмыкнул Саныч. — Скорее всего, место пользуется успехом не только у этой четверки.

— Я бы подвесил для обзора местности один, ну как параноидальный максимум, два корабля, — задумчиво пояснил я, — даже если кто-то еще враждебный полезет к этой станции, обнаружить его можно на дальних подходах к ней, времени и уйти без боя, и подготовиться к нему будет больше, чем достаточно. Такая расстановка сил, на мой взгляд, нужна для того, чтобы какое-то время сдержать внезапную атаку подкравшегося на дистанцию огня противника, пока четвертый корабль покинет станцию.

— Кого же они могут опасаться? — удивился Саныч, — сам же говорил, что незаметно подойти тут крайне сложно.

— Хотелось бы знать, Саныч, хотелось бы видеть предмет опасений этих добытчиков, — прошептал я, — так что сидим спокойно на положенных анатомией местах и наблюдаем за обстановкой. Чтобы вынести со станции все барахло им нужно год трудиться, не покладая рук, так что на твою долю, Саныч, на все сто процентов останется.

— Останется, как же, — пробурчал Саныч, — дырка от бублика останется, а все самое ценное вынесут.

— Мы не за ценностями здесь, крохобор, — напомнил я.

— Ну, тогда самое интересное сопрут, — нашелся Саныч.

— Дорогой друг, все самое интересное для нас на комплексе около Маятника я нашел в комнате с мусором, — поставил я точку, — и если бы я его, это интересное, оттуда не достал, его могли бы попросту выкинуть в утилизатор.

После трех часов скучных наблюдений Саныч, помянув любителей копаться в мусоре, вывалился из системы разведчика и пошел в ванную пить пиво — выдавать ему что-то крепче я предусмотрительно запретил. В чем-то я ему завидовал, потому что наблюдать оказалось особенно-то и не за чем. Тёмная красота вселенной, конечно, не переставала меня удивлять, но ощущения как-то слегка поугасли с момента моего первого выхода в космос.

Корабли старателей висели около станции, периодически меняя позиции, местная звезда светила, а астероиды мерцали. Оставив все на откуп Светлане, я погонял врагов на симуляторе истребителя, попетлял на нем же в виртуальном поясе астероидов и совсем уже было созрел к выходу из системы, как события резко изменились самостоятельно. Во весь фонарь моего виртуального истребителя вывалилась мерцающая красным надпись "АВАРИЙНЫЙ СБРОС ПИЛОТА". Поняв намек, я вернулся в систему управления кораблем.

— Смазанный сполох выхода из многомерности, — сообщила Светлана, прокрутив для ясности запись сенсорных данных, — как видишь, сказать что-то определенное трудно. Велика вероятность проявления какой-то аномалии, да и предполагаемое место выхода где-то в ближнем к планете-гиганту слое колец. Решила тебя отвлечь, возможно, что-то произойдет.

— След возмущений многомерности слишком пологий, как будто кто-то не прорвал ткань мироздания, как это делаем мы, а нежно просочился между ее слоями, — прокомментировал я свои ощущения, — можно попробовать слегка погрузиться, чтобы увидеть картину с изнанки.

— Рассекретимся и для старателей, и для возможных новоприбывших, — возразила Светлана, — лучше наблюдать. След был всего лишь один, так что вполне может оказаться обычной аномалией. По крайней мере, наблюдатели старателей или не уловили этот всплеск, или он их не насторожил.

— Хорошо, подождем, — согласился я, — место выхода в пределах колец хлама мог избрать или зеленый новичок, или законченный безумец. В первом случае опасаться уже нечего, во втором — может случиться все, что угодно.

Прошедшие двадцать с небольшим минут ничем примечательным не блистали, возмущения не повторились, а старатели продолжали грабить станцию и нести вахту. Но на двадцать седьмой минуте нашего ожидания эфир ожил, разорванный воплем связиста одного из кораблей наблюдения старателей. Судя по появившимся сполохам, дальний от нас корабль, закрытый телом станции вступил с кем-то в бой. Остальные два корабля тут же снялись и поспешили ему на помощь. Несколько минут мы не могли понять, что происходит из-за перекрытия траектории наблюдения корпусом станции. На наших сенсорах четко отражались всего три корабля старателей и огромный корпус орбитальной базы. Все остальные объекты в радиусе сооружения не имели достаточно развитой структуры, чтобы называться рукотворными.

— Они там с камнями развлекаются от скуки что ли? — удивился я.

— Трудно определить, — ответила Светлана, — картина гравитационных возмущений сильно смазана из-за близости большого количества астероидов.

Из-за станции показался один из кораблей старателей. Видимых повреждений, как и следов пробоин, на нем не наблюдалось, возможно, он вышел из боя по причине иной, нежели неисправности. За ним стали смещаться и два остальных корабля. Наконец, мы увидели объект, вызвавший тревогу.

— По всем данным сенсоров объект явно природного происхождения, — удивилась Светлана, — только слишком странно себя ведет. Можно было бы принять все это за игру света, не растекайся его импульсы столь правдоподобно по защитным полям кораблей старателей.

— Это создание мне знакомо довольно близко, — пробурчал я немного напряженно, — последний раз с этими лучшими друзьями женщин я встречался в очень неприятных условиях. Странно, что он тут один.

Между тем из ангара станции вышел четвертый корабль старателей и двинулся прочь от места боевого столкновения. За ним начали оттягиваться и корабли, осуществлявшие прикрытие. Но ребята пока явно не собирались расходиться по домам, видимо, или добыча не показалась старателям достаточной, или опасность они не считали настолько серьезной, чтобы закончить сбор средств для пропитания. Немного удалившись от станции, старатели явно решили задать серьезную трёпку возмутителю спокойствия, известному мне по нападению на станцию "Дорога в ад", как бриллиант. Брюлик же наоборот не ожидал такого оборота событий. Впрочем, я не был готов вообще рассуждать о логике его размышлений. В результате маневра трех старательских кораблей бриллиант попал под интенсивный огонь орудий. Старатели явно уже свели знакомство с этим "зверем" ранее и использовали орудия, стреляющие разнокалиберными твердыми зарядами. Две грани бриллианта брызнули осколками, и он стремительно распался на мелкие фрагменты, которые спешно стали покидать поле боя. У трех кораблей имелись хорошие шансы истребить все до единого осколки распавшегося на более мелкие составляющие бриллианта, если бы чуть в стороне от места избиения не появились следы многомерных переходов. Я насчитал семь очагов. Как и в прошлый раз, эхо оказалось нежно размазано — бриллианты выходили в привычное для нас пространство, как бы постепенно набирая краски и массу.

Старатели быстро узрели новую неприятность и, бросив недобитого врага, начали разгон. Судя по всему, корабли беглецов экстренно ушли в многомерность, как только генераторы прокола набрали необходимую мощность. Кристаллы даже не попытались преследовать своих противников, хотя мне во время битвы за "Дорогу в ад" показалось, что их родной дом находится в другом измерении и эти создания вполне способны отследить свою жертву в многомерных слоях реальности. Видимо, бриллианты не придерживались принципа "око за око", а может, оказались не столь уж и воинственны. Осталось только думать, чем же им насолил тот отморозок, который притащил их на "Дорогу в ад"?

Все прибывшие бриллианты застыли на местах выхода из многомерности относительно покинутой старателями станции. Безмолвная вахта продолжалась несколько минут, в течение которых я сильно надеялся, что "Ботаник" их ничем не заинтересует. Разведчик все же не крейсер и бой нам этот был совершенно не нужен, так что в случае обнаружения нам пришлось бы скоренько покинуть эту интересную систему. За время "вахты" оставшиеся от первого бриллианта "кирпичики" слились в единое образование, едва ли с половину от первоначального размера. Повисев еще пару минут, все бриллианты настолько плавно ушли из нашей реальности, что след от погружения в многомерность лишь едва наметился. Объекты как будто плавно растворились в безднах космоса.

— Впечатляет, — подвела итог Светлана, — может, они и не слишком крепкие бойцы, но многомерность их любит, как своих собственных детей.

— Они вполне могут и быть ее детьми, — в раздумьях предположил я, — Они, кстати, вполне могут оказаться одними из строителей сети станций потока. По крайней мере, меня они во время заварушки на "Дороге в ад" не стали трогать. Что стало тому причиной, не знаю, может, мой ключ скользящего, а может, сама броня хозяев одной из станций.

— Какие будут предложения? — спросила Светлана, — уйдем к следующей точке маршрута правительственного корабля или поглядим что тут интересного?

— Думаю, что уйти мы всегда успеем, — решил я, — нужно посмотреть из-за чего произошла эта мини-войнушка.

— Можно аккуратно подобраться к другой брошенной базе, — предложила супруга, — есть шанс, что за этой ведется наблюдение.

— Думаю, что сверкающие братья убедились в уходе незваных гостей, — рассуждал я. — Так что "тут" ничем не хуже, чем "там". На этой станции уж точно есть что-то, вызвавшее тревогу этих замечательных камушков.

— Ты их встречал раньше, тебе и карты в руки, — оставила Светлана за мной решение, — какие у нас планы по исследованию станции?

— Что там внутри, нам не понятно. Думаю, все же, что непосредственной опасности для нас там нет, так что, мы пойдем с Санычем на "Блохе", чтобы охватить большую площадь поисков, — решил я. — Ты завесишь "Ботаник" в разумной близости к станции, чтобы обеспечить в случае проблем наиболее быстрый отход. Щиты не опускай, не в нашем случае экономить энергию. "Блоха" — это не "Ботаник", ее могут и не принять в серьез. Надеюсь, что у нас появится как минимум несколько часов, если судить по аналогии со старателями. Будь любезна, скажи Санычу, чтобы надевал свои цацки-пецки, встреча у "Блохи" через пятнадцать минут. И пусть от пивных градусов избавится, как следует, а то опять вступит в какую-нибудь неприятность.

— Да, капитан, — рассмеялась супруга, — будет сделано, капитан.

— Вернусь — отшлепаю ремнем, — изобразил я грозный тон.

* * *

Мы стояли перед выбором места проникновения на станцию. Я ратовал за проверенный старателями путь через разбитые створки ангара. По мнению Саныча, все, что можно, оттуда уже вынесли, а перебирать объедки было бы ниже его "без пяти минут дворянского" достоинства. Принципиально мест проникновения в глубины станции хватало. Даже с виду изделие это выглядело исключительно древним, и на своем немалом веку оно давно изжило все возможные пути добычи энергии. По этой причине, все системы метеоритной защиты тотально бездействовали и дыр как больших, так и малых в бортах сооружения имелось больше, чем достаточно. Кроме обычных пробоин имелись многочисленные технологические входы-выходы для персонала станции. В некоторые из них вполне можно было загнать челнок и больших, чем "Блоха", размеров, видимо, когда-то там базировалась станционная ремонтная техника. Выбор воистину оказался велик, но по большому счету, нам требовался всего лишь доступ внутрь.

В результате небольшого спора приняли решение использовать закрытый люк по размерам подходящий для средней техники, типа нашего бота. С некоторыми сложностями примостив "Блоху" на поверхность станции рядом со шлюзовыми воротами, мы вышли на задание. У дверей шлюза имелись в наличии две управляющие панели. Одна, очевидно, служила для дистанционного управления, вторая — для ручного использования с поверхности станции. Обе наотрез отказались с нами общаться, может, в виду отсутствия энергии, а может, по причине элементарной природной вредности. Последнее известие, в прочем, не сильно опечалило нас, потому что условные значки на панелях в любом случае не относились к разряду читабельных, хотя, и метод "научного тыка" еще никто не отменял.

— Эта… Будем ломать? — с надеждой спросил Саныч.

— Ломай, — согласился я, — только тихо, ты же видел на записи местных охранников. Лучше ломай интеллектом, так точно шума не будет.

— Опять рыбу за деньги, — пробурчал Саныч, — осматривая поле действия.

— Слушай, Годзилла, давай лучше вон те два лючка попробуем, предложил я, указывая на круглые слегка вогнутые створы, может там металл потоньше, не внешняя обшивка все-таки.

— Похоже на мусоропровод, — задумчиво уставился Саныч на объекты.

— Откуда ты знаешь, как у них мусоропроводы выглядят? — продолжил я подтрунивать над Санычем, — а если обитатели были круглые, как шары, мы же даже не знаем, кто тут хозяйничал.

— Ха-ха, — ответил Саныч, — я же не совсем дурак, "Войну и мир" читал, целых шесть глав.

При ближайшем рассмотрении круглые лючки тоже выявили по периметру несколько мертвых панелей. Все "интеллектуальные" усилия Саныча снова ни к чему не привели, даже "не совсем наружная" обшивка станции все же оказалась рассчитана на более опасные, чем разгневанный Саныч неприятности. Главный аргумент "интеллектуального" проникновения — плазменный резак — проковырял на люке небольшую щель, которая ясно показала, что инструмент в данной ситуации применяется не по назначению.

— Давай взорвем, — предложил Саныч, — надоело уже.

— А как же романтика? — ехидно спросил я, — великий медвежатник Саныч и большая железная комната. Давай уже лучше пальнем из блошиных орудий.

— Та що ви кажете! С этого ж таки и нужно было начать, — согласился Саныч, по упущению попытавшись почесать макушку головы рукой.

— Не стоило исключать тот факт, что здесь не заперто, — пояснил я, — только давай аккуратно ЭМ-ками дырочек наделаем, а то спалим еще чего-нибудь ценное лазером.

— А если ЭМИшными "шариками" чего-нибудь расколем? — высказал подозрение Саныч.

— Тогда полетели в большую дырку, — предложил я, — там все уже готово.

— Да Вы понтируете, мон шэр? — возмутился Саныч.

Заряды в ЭМИ орудиях "Блохи" имелись только одного вида — болванки, а режима одиночного огня вообще не предусматривалось, так что пришлось немного повозиться. Дырочки появились после пары коротких очередей, а после десятка ближе к краю избранного люка образовалась и дыра подходящих размеров. Первым к пробоине подоспел Саныч. Чертыхнувшись, он заявил, что там еще один люк, и вообще, в такую хомячью нору он может и не пролезть. Так что роль первооткрывателя все же досталась мне. Действительно, попал я в небольшой цилиндрический тамбур, наполненный обломками внешнего люка. На стенках тамбура имелись многочисленные вмятины и несколько дырок, куда попали пролетевшие в пробитую дыру снаряды ЭМИ орудия "Блохи". Второй люк располагался метрах в двадцати от первого и оставался девственно невредимым. Гравитации внутри тамбура не наблюдалось, из пробоин никаких следов атмосферы не вылетало, так что вполне имелась возможность, что внутренний люк мог оказаться не заблокированным. При ближайшем рассмотрении оказалось, что люк приоткрыт. Открывался он по принципу поршня, дверь-поршень перекрывала боковой проход. Я даже не стал возиться, предоставив это "тонкое" дело Санычу.

Под "нежными" уговорами Саныча в механизме послышался "скрип", ощущаемый пальцами прислоненной к стенке руки, и поршень потихоньку стал подаваться, а после очередного удара полностью отскочил в предназначенный паз.

— Готово, — стряхнул Саныч с рук боевой брони несуществующую пыль.

— Силен, — согласился я и нагло нырнул в открытый проход.

Вслед за мной показался задохнувшийся от возмущения моей наглостью Саныч. Но я уже перестал обращать на него внимание, рассматривая открывшуюся комнату. Комната в сечении имела полукруг, сводчатый потолок уходил на пяток метров вверх. Сориентировавшись, я понял, что по замыслу строителей гравитационный вектор направлялся, скорее всего, к центру сооружения, то есть конфигурация силы тяготения задумывалась по планетарному типу. Перегруппировавшись, я включил магниты подошв брони, но так и остался висеть в нескольких сантиметрах от предполагаемого пола. Видимо, материал поверхности не пылал любовью к магнетизму.

— Ну и ладно, — сказал я, — просто хотелось встать на позицию хозяев этого заведения.

— Похоже на диспетчерскую, — предположил Саныч, — куча аппаратуры, практически все стены заняты.

— Всякое может быть, — согласился я, — только вот не видно ни одного кресла или хотя бы пуфика для персонала, в принципе, не факт, что тут предполагалась гравитация или атмосфера. А в невесомости тебе любая поверхность — что пуховая перина.

— Значит, все это для охранки, — рассмеялся Саныч, — а все эти камеры для наблюдения за женскими душевыми! Пошли дальше, эти приборы уже давно мертвы.

Из комнаты наблюдалось два выхода. Ближний вел в небольшое помещение, заполненное плавающими в невесомости предметами, напоминающими обычную коллекцию барахла, вытряхнутого из шкафчика. Знакомых вещей, естественно, не обнаружилось, но и впечатления какой-либо системы в кружащем изобилии не угадывалось. На поверхностях стен виднелись ниши, часть из которых оказалась закрыта или частично прикрыта. Тут Саныч мог оказаться прав, походило все это на многоярусную раздевалку, в которой часть вещей повылетала из шкафчиков. Единственно полезное наблюдение касалось моей догадки на счет гравитации, которая все же должна была присутствовать на станции. Во второй комнате на стенах крепились различного рода конструкции, больше всего походящие на кукол, порожденных техно-гротеском обкурившегося слесаря.

— Ха, да это — скафандры! — обрадовался Саныч и поплыл к ближайшему устройству, — странные какие-то они и маленькие совсем. Ты таких "зверей" не встречал, пока болтался с "Бурундуком"?

— На туррутов, явно не походят, — ответил я, осматривая один из скафандров, — хотя, по размерам они туда вполне могли бы поместиться. Может, это какая-нибудь рабочая модель, помнишь глубоководные водолазные скафандры Земли?

— Сейчас поглядим, — понял Саныч это по-своему, и попытался открыть одну из "кукол".

Открыть "орешек" не получалось, да и вообще все устройства крепко держались на поверхностях стен, зафиксированные в специальных захватах. Все это походило на стенды для техоблуживания и зарядки. К каждому скафандру поднималась небольшая пологая рампа, а под ним находились панели управления. Пока я рассматривал панель ниже рампы, Саныч все же смог оторвать часть скафандра, из которой при разыве вылетели клубы каких-то газов, а из поврежденных трубопроводов посыпались капли-шарики жидкостей. В потрохах скафандра что-то несколько раз сверкнуло, а две верхние пары манипуляторов конвульсивно дернулись, видимо, отрабатывая последние крохи чудом сохранившейся энергии. Внутри оказалась мягкая и с виду скользкая обивка, с поверхности которой иногда срывались довольно крупные шарики жидкости, искрившейся в лучах наших фонарей темными рубинами.

— Фу, зараза какая, — отодвинул Саныч голову, — это кровь что ли? Там что, сдох кто-то?

— Кровь или нет, откуда мне знать, попробуй на вкус, расскажешь, — ответил я, рассматривая внутренность устройства, — скорее всего, наиболее комфортная для хозяина скафандра жидкость, вполне может статься, что там и покойник находился, разные существа разлагаются по-разному, иногда ни костей, ни хрящей, вот такая вот разноцветная жижа.

— Ты придуриваешься? — спросил Саныч серьезно.

— Может да, а может, и нет, — ответил я, — отгибая край разорванной пластины, чтобы лучше заглянуть внутрь, — тебе-то что? Даже если там чьи-то останки, ты же в изолированной броне, да и в первый ли тебе раз быть по уши в дерьме?

— Дерьмо дерьму рознь, — философски изрек Саныч, брезгливо отпуская скафандр, — чего ты там нашел только?

— Да так, смотрю на контуры внутренней циркуляции, — ответил я, запуская руку глубже, — думаю, что это как раз имитация комфортных условий обитания хозяев станции, полагаю, что, по крайней мере, те, кто носил эти костюмчики, жили либо в жидкой среде, либо на границе жидкой среды в атмосфере повышенной влажности.

— Ну и что тебе-то с этого? — удивился Саныч.

— А то, что это не могут быть турруты, — ответил я, — к кому же тогда летел правительственный корабль?

— Может, это местные аборигены, которых наняли на работу? — предположил Саныч. — Чего им рабочую силу черт знает куда тащить, тут и набрали.

— А ты видел в пределах системы обитаемые планеты? — спросил я. — Эти разумные смогли изготовить довольно надежные скафандры, а возможно и не только их, не знаю, как они выглядели и где жили, но они могли быть и посмышленее туррутов.

— Ладно, это все — песенки, куда нам идти-то? — задумался Саныч.

— Будем искать, — пожал я плечами, — не могли же они через стены проходить, как якутские шаманы.

— А они могут? — удивился Саныч.

— Они все могут, только никому не говорят, — ответил я, осматривая помещение. — Давай-ка исходить из утверждения, что на станции имелась гравитация, оно нам должно помочь, не стоит думать, что у чужих раздевалка через дорогу от бани.

Нужный нам проход оказался перекрыт очередной дверью-поршнем, которая в рабочем состоянии, видимо, выполняла как роль шлюза, так роль и лифта. Саныч в расстройстве смог только попинать злобную преграду ногами, ибо уцепиться руками там оказалось особо не за что. Пришлось возвращаться, благо в невесомости легко двигаться как вниз, так и вверх. Решили попробовать ломать дверь ангара для техники, ибо при взломе второй круглой дверки оставалась слишком большая вероятность упереться в очередную дверь-поршень.

Видимо, у Саныча образовался некоторый опыт космического взломщика, так как дырка в ангар появилась значительно быстрее, чем при взломе круглой двери-тамбура. Ангар оказался таким же тоннелем, только овального сечения, расстояние до "пола" составляло метров сорок. На дне через летающие ошметки дверных осколков просматривалось пять единиц какой-то техники.

— Странно они как-то покинули станцию, — удивился Саныч, — я бы прибрал с собой технику.

— Саныч, иногда просто экономически не выгодно тащить с собой через все обитаемое пространство частично истратившую свой ресурс технику, — предположил я, — может, ребята тут заработали столько, что просто решили бросить старые железки.

— Как ты думаешь, а вон те мелкие фигурки, разбросанные у крайней машины, могут быть забытыми в спешке трупами? — ехидно выдал Саныч. — Или отслужившую свой срок рабочую силу они тоже предпочти бросить?

— А вот это мы сейчас и проверим, — согласился я, — может случиться, что это просто брошенные скафандры, которые куда-то собирались перенести.

— Не будь блажен, мой друг, держи обрез под шубой, — пробормотал Саныч, протискиваясь в слегка тесную дыру.

Мы плавно опускались на дно ангара. Саныч аккуратно закончил свой прыжок на крыше транспортного средства с открытым люком, видимо, сказывались частые тренировки. Мне же пришлось признать, что точность моего приземления оказалась не совсем на высоте. Попал я в совершенно пустую часть ангара, хотя, при определенном ракурсе всегда можно было списать это на излишнюю осторожность. Пока я парил вдоль "пола" в сторону разбросанных скафандров, Саныч нырнул в люк транспорта.

— Серж, ты прикинь, а телега-то, похоже, в порядке, — послышался удивленный возглас Саныча, — далеко на ней не уедешь, но четвертушка чего-то на каком-то индикаторе светится.

— Уверен, что это — не остаток времени до самоликвидации? — пошутил я, — дай мне пяток минут уйти подальше до начала твоих попыток освоить этот агрегат.

— Да пошел ты! — беззлобно пробурчал Саныч, — я все же не полный чайник в технике.

— Да шутка это, Саныч, — усмехнулся я, — продолжай исследовать, только пальцы в подозрительные дырки не суй, больно будет. Я, кстати, уже почти подобрался к фигурам здешнего антуража, похоже, ты прав, ребята схлопотали чего-то горяченького.

На палубе ангара в разных позах "лежало" или скорее парило невысоко над полом восемь тел, облаченных в знакомые уже нам скафандры темно-синего цвета с тусклыми фиолетовыми вставками. Рядом "валялись" или парили несколько предметов, больше всего походившие на орудия убийства или же защиты, смотря с какой точки прицела их рассматривать. Внимательно осмотрев прилегающие пространства, я заметил еще кое-какие принадлежности погибших, видимо, отлетевшие в процессе боя. Борт ближайшей машины имел следы попаданий из какого-то энергетического оружия, скорее всего, плазмы или мощного импульсного лазера, частично обшивка оказалась пробита и оплавлена в местах попаданий. В этих местах синий с металлическим отливом цвет корпуса покрылся практически космической чернотой с вкраплениями серебристых потеков материала, напоминавших одинокие звезды. Серебристая палуба попадания выдержала без нареканий, лишь слегка окрасившись в сизые цвета.

Включенные магниты подошв тюкнулись в покрытие палубы, оказавшееся пригодным для поцелуя со старым добрым магнитом. По крайней мере, даже если покрытие имело керамическую основу, какой-то процент металла, приемлемого для проверенных временем магнитных держателей там присутствовал. Передвигаться стало не столько легче, сколько привычнее, я как бы окунулся в привычную для станции систему координат.

По всему судя, существа от кого-то убегали под сильным обстрелом со стороны темного проема основного ангара, где под лучами моего фонаря смутно вырисовывались ряды техники или агрегатов. Пол был "усыпан", насколько это возможно в невесомости, осколками битого стекла или пластика, игриво подмигвающего россыпью отраженных всполохов.

Я всегда старался вжиться в события прошлых побед или трагедий, стараясь представить себя в "тот самый момент". Попытался я реконструировать бой и сейчас. Не могу сказать, что это могло нам сильно помочь, но вреда от моего хобби, явно, не наблюдалось.

Похоже, что самые близкие к транспорту существа вели огонь, прикрывая отход остальной группы, трое из которой не смогли даже достичь укрытия. Об этом говорили огромные прожженные в скафандрах черные дыры, кое-где это были следы от двух, а иногда и трех попаданий. Из этого стоило предположить, что противник обладал большей огневой мощью и не сильно считал боезапас. Сам факт того, что около поверженных бедолаг осталось оружие и какие-то предметы говорило о том, что нападающие отнимали жизнь не ради грабежа. На палубе только возле одного трупа остались следы когда-то растекшихся жидкостей, видимо, беглец получил луч по касательной к скафандру, пропаливший материал вдоль тела. Тела же остальных участников сражения, видимо, оказались повреждены или сожжены попаданием внутрь скафандра. Еще трое несчастных лежали под прикрытием транспорта, видимо, вытащенные товарищами из-под обстрела, но погибших позднее от ран или разгерметизации скафандров. Двое оставшихся бойцов, прикрывавших до последнего момента отступление группы, погибли с оружием в "руках". В скафандре одного, лежавшего возле дальнего конца транспорта, виднелась огромная дыра, края которой сплавились с находившимся в "руках" оружием. Скафандр второго бойца оказался вообще сожжен и сплавлен практически на треть, но "руки" его тоже сжимали непривычного вида оружие. В борту транспорта среди подпалин красовалась довольно большая пробоина, а ближе к противоположному борту корпус вспучился, как будто кто-то пытался надуть его изнутри. Скорее всего, взорвались топливные элементы или накопители энергии.

Я с трудом смог открыть боковую дверь, транспортного отсека, которая выбросила мне в забрало брони остатки атмосферы или каких-то газов, чудом оставшихся в герметичном отсеке. Внутри находились еще двое погибших. Один распластался на панели управления за помутневшим и частично треснувшим пластиком прозрачной перегородки. Мне показалось, что он получил массу повреждений при взрыве, раздувшем корпус. Второй боец грустно поник, пристегнутый ремнями безопасности к боковой ячейке, явно предназначенной для транспортировки экипажа. На его скафандре виднелись следы оплавленной дыры небольшого диаметра покрытой светло-голубыми нашлепками ремонтного пластыря. Весь пол транспорта под пристегнутой фигурой покрывали потеки и кристаллы замерзших жидкостей преимущественно зеленого или сине-зеленого цвета. В отсеке плавали обрывки упаковки и какие-то инструменты с пакетами и огрызками какого-то материала.

Неожиданно по палубе прошел несильный гул, закончившийся несильным ударом.

— А, черт, не смогла зараза, — послышался голос Саныча, — все же ты угадал, Сергуня. Что там, кстати, у тебя интересного? Я прав оказался?

— Хорошего ничего, и ты оказался прав, — ответил я, — тут явные следы боя, правда следов противника я еще не обнаружил, может, в основном ангаре окажутся, если не прибрались за собой.

— Сейчас буду, — оповестил меня Саныч, — я тут какое-то оружие нашел в комплекте транспорта, прихвачу.

— Штуковину, малость похожую на круглую шарманку с двумя ручками? — уточнил я.

— Нет, что-то похожее на классическую винтовку, — пришел ответ Саныча, — мне кажется, ребята видели оружие в сходных землянам формах.

— Тащи, посмотрим, — согласился я.

"Винтовка", которую притащил Саныч, наотрез отказалась стрелять. После нескольких минут различных манипуляций из нее удалось выдвинуть несколько специфичной формы выступов и щупов.

— Не заряжена, наверное, — оттолкнул Саныч устройство, — охломоны, потому и померли все.

— Мне кажется, что штуковине ближе по духу быть инструментом, — предположил я, — мульти-инструмент для экстренного мелкого ремонта. Вон, погляди, как у них выглядит оружие.

Саныч вынул из "рук" частично сожженного бойца "шарманку". Какое-то время вертел ее в руках, пытаясь приложить хоть куда-нибудь. Штука в руки явно не ложилась. Все же кое-как пристроив "шкатулку" к плечу, Саныч прицелился двумя отводами, похожими на ручки в сторону основного ангара и начал нажимать похожие на кнопки выступы. Ничего не происходило. Понаблюдав еще немного за стараниями товарища, я предложил ему поглядеть, как "шарманка" расположена на теле второго бойца. Понять тонкости ее употребления оказалось слегка проблематично из-за частичного вплавления в материал скафандра. Но все же у Саныча появились новые идеи, иссякшие в течение следующих пяти минут.

— Может, тут какие-то предохранители? — задумчиво сказал Саныч, — или батареи сели.

— Оно тебе вообще надо? — не выдержал я, — ты же видишь, что тебе от нее толку, как от искусствоведа в партизанском отряде. Брось сейчас же, а то еще уронишь.

— Нет, ну ты не романтик, — отмахнулся Саныч, — должен же я узнать, где у нее кнопка.

— С чего ты взял, что там должна быть кнопка? — полюбопытствовал я, — почему не вон тот крючок или же вон та фиолетовая панелька. А может, вон те утопленные пазы в ручках "шарманки" спусковые триггеры?

Ответить Саныч ничего не успел, так как по мере моего повествования активно пробовал называемые мной детали. Две безмолвные в вакууме вспышки породили хаотичное движение, участниками которого стали Саныч, летящий в одну сторону, и "шарманка" — в другую. Только вот полет Саныча в отличие от общего немого кино сопровождался комментариями и сравнениями по внутренней всязи. У меня сразу отлегло от сердца, раз матерится, значит, существует.

— Ну что, узнал? — спросил я выровнявшегося с помощью маневровых двигателей брони Саныча, — можно выкинуть?

— Мать японского акробата, — выдохнул Саныч, — ну не ожидал я от нее такого.

— Сильно приложило что ли? — удивился я, — штука, походит, на банальный огнестрел.

— Нет, ерунда, броня все съела, — отмахнулся Саныч, — кто же додумался спусковые триггеры туда засунуть, и чем они их, вообще, держали и спускали?

— Так ты посмотри на их "руки", — предложил я, — пересчитай, да обрати внимание на толщину некоторых выростов на скафандрах. Ну, ты и бабуин, Саныч! Три сотни раз тебе говорил, чтоб ты не нажимал спусковых крючков чужого оружия, приложив глаз к мнимому оптическому прицелу, он вполне может оказаться излучающим кристаллом лазера. Они же — даже не китайцы со своей грамотой, они — инопланетяне!

— Ладно, облажался, — мирно согласился Саныч, — пойдем, что ли, дальше?

С нашим приближением "брилиантовые" россыпи "звезд", парящих преимущественно над палубой ангара стали казаться настоящими алмазами.

— Ну не может же это быть правдой, — возмутился Саныч, изловив первый попавшийся осколок, — какой-то дешевый пиратский фильм получается.

— Мне эти "камушки" кажутся почему-то сильно знакомыми, — вертел я в руках второй образчик, пытаясь выловить из памяти подробности потуг интуиции, — где-то мы с ними встречались на узкой дорожке.

— Это не с них ли ты прикупил себе звездолетик под названием "Бурундук"? — поинтересовался мой друг, — нужно будет прибраться тут в таком случае.

— Нет, — вспомнился недавний бой старателей с кристаллическими кораблями, битва при "Дороге в ад", и осада базы, развороченные помещения, заваленные убитыми защитниками и россыпью останков нападающих, мозаика сложилась, — Саныч, ты держишь в руках останки разумного кристалла.

— Да ты что! — удивился Саныч, — так они такие полезные в плане трофеев?

— Нет, это не алмаз, — расстроил я друга, — и смотришь ты не туда.

— Жаль, но я возьму парочку для анализов нашим следопытам, — сказал Саныч, укладывая несколько обломков в навесной отсек для образцов, — надеюсь, они не заразные.

— Не думаю, — ответил я машинально. — Но это очень нехорошо. Я думал, что кристаллы контролируют только космическое пространство этой системы. Если мы столкнемся внутри базы с их боевой группой, нам будет очень сложно уйти, планировка этой станции нам не известна.

— Ладно, будем пробираться тихо, — закрыл Саныч контейнер, — чем-то же тут было намазано этим старателям. Не думаю, что они прибыли сюда просто из желания завязать красивое побоище.

— Ладно, пойдем дальше, — согласился я, — только не пробуй больше на зуб всякие чужие пукалки, кристаллы очень чувствительны к вибрации.

Осматривать брошенную технику мы не стали, хоть там и наблюдались машины, отличные от обследованного Санычем транспорта, вряд ли они были чем-то оригинальнее, да и состояние заряда, скорее всего, находилось на том же минимальном уровне.

Дальше нам повезло, мы наткнулись на шлюзовую камеру, которая отделяла ангар от внутренних помещений, которой экипаж пользовался в случае работ при открытых в космос главных воротах ангара. Поскольку мы решили при возможности избегать лишнего шума, пришлось пробовать открыть шлюз усилием разума. Оказалось, что ручное управление тут тоже присутствует, благо шлюз конструкцией отличался от входных шлюзов-поршней. А тянуть к низу выстыпающие на стене палки сообразительности хватило даже у артеллерийского специалиста. Уравнивание давления протекало, видимо, по аварийному сценарию самотоком, потому что автоматику мы задействовать даже ее пытались.

По периметру шлюзовой камеры из пористых вставок стал проникать желтый однородный туман, постепенно осаждающийся капельками росы на защитных полях наших прилипших к полу с помощью магнитов фигур.

— Светик, посмотри, что это за гадость, — попросил Саныч, отлавливая несколько капель росы в приемник портативной установки экспресс анализа своей брони. — Похоже, это и есть местная атмосфера.

— Ничего страшного на первый взгляд, — отозвалась Светлана через несколько минут, — присутствует простейшая органика. Стоп, тут споры, сильно похожие на грибные. В общем, Вам не повезло, силовые поля с брони снимать не рекомендую. Возможно, опасности и нет, но я хочу закончить полный цикл опознания.

— Принято, будем в колпаках, — подтвердил Саныч, — дай знать, когда закончишь анализ.

Пришлось подождать несколько минут, пока система шлюза оповестила легким щелчком о снятии блокировки. Механизмы поддались Санычу с трудом, при открытии двери послышался отчетливый хлопок, окончательно уровнявший давление атмосфер. Появились звуки, а после выхода из тамбура и слабенькая гравитация. Как потом оказалось, эта мизерная гравитация наблюдалась только в главных коридорах станции. Лучи наших прожекторов тонули в десятке метров, как будто смешиваясь с желтой дымкой. В "воздухе" станции плавали пылинки, пуховые клубки какой-то паутины и мелкий мусор. Периодически слышались щелчки, скрипы, похрустывания. Создавалось впечатление, что тут есть какая-то жизнь, не спешащая показаться в лучах наших прожекторов.

— Что за ботва тут летает? — прошипел Саныч, — тетя Фрося давненько не пылесосила?

— У тебя что, аллергия на шерсть тетиного котика? — пошутил я.

— У меня аллергия на всякую гадость, гнездящуюся в этом желтом компоте, — пробурчал Саныч, делая несколько шагов вперед, чтобы расширить обзор, — большой коридорчик, я даже противоположную стенку вижу только в размытых очертаниях.

— Надо поискать схему, — предложил я, очередной раз стряхнув накопившуюся росу волной защитного поля, — кстати, тут довольно тепло, что весьма странно при отключенной-то эрнегоустановке. Или здесь все же присутствует какое-то аварийное отопление, или есть живые формы, подогревающие атмосферу.

— Ни черта не видно, — пробормотал Саныч, периодически меняя окраску света прожекторов брони, — инфракрасный диапазон вообще забит под завязку, только ультрафиолет помогает.

— А у меня сносно, — похвастался я, — сейчас узнаю, что Котенок придумал. Так, лови схему цветовой гаммы, сможешь подстроить свои осветительные приборы?

— Нет, у меня так тонко не настраивается, — Саныч пробурчал еще что-то плохоразличимое, но явно относящееся к нецензурной лексике, — но грубая настройка тоже кое-что дает. Надоест, буду ультрафиолетом светить и пусть тут все поиздыхают.

— Есть вероятность, что ультрафиолет наоборот подстегнет тут жизнь, — рассмеялся я, — будешь новым божеством разумных грибков, по крайней мере, пока энергогенератор твоей брони не сдохнет.

— Слушай, ну никаких указателей или схем, ничего, — удивился Саныч, — как они тут ориентировались?

— Да кто же их знает-то? — ответил я, — может, по звукам, а может, по запахам. Сам же говоришь, что в этом компоте ничегошеньки не видно, так может, местные хозяева вообще слепыми были, по этой причине и освещения тут никакого.

— В транспортнике я видел цветовые табло диаграммного типа, — вспомнил Саныч, — хоть подсветки на них и не было, но без глаз на них работать в любом случае сложно. Скорее всего, автоматика ушла в режим экономии.

— Саныч, гуляй вальсом направо, где-то через восемьдесят метров фонит модулированным протонным излучением, — вклинилась Светлана, — сигнал очень слабый из-за этого забит помехами.

— Светик, я — специалист на счет "лева", — огрызнулся Саныч, — пусть Серёня вон направо ходит, он тебе, вроде как, муж.

— Я не могу осуществить полное сопряжение с его броней, — ответила супруга, — так что давай руки в ноги и катись, куда сказано, есть вероятность, что это сеть системы управления или, по крайней мере, информационная сеть. Можете, кстати, скинуть защитные поля с костюмчиков, если не боитесь испачкаться. Местная живность в родной для вас кислородной атмосфере умирает со стопроцентной вероятностью.

Пока Саныч, постоянно пререкаясь со Светланой, ходил "до права", я немного побродил в желтом тумане по коридору. Наблюдать тут оказалось особенно нечего. Следов перестрелок или не попадалось, или они были скрыты туманом. Крупных форм жизни я тоже не обнаружил, "двери" и то отыскалось всего две.

Одну дверь я попросту не смог открыть, возможно, отсек заблокировался из-за разгерметизации, другая оказалась открыта и привела меня в небольшой закуток, заваленный разной формы овальными предметами. Часть из них густо оплетала бахрома местных грибков или плесени, часть находилась практически в чистоте и даже подобии какого-то порядка. Все походило на то, что когда-то каморка польностью или частично была заложена под самый потолок этими предметами. На свободном пространстве виднелись несколько проемов в переборке и три управляющие панели с множеством мертвых экранчиков или сенсорных панелек. Немного странным показался тот факт, что в отсутствие гравитации предметы не разлетелись по помещению, а именно лежали неровной пирамидой на полу.

Вопрос немного прояснился, когда я потрогал один из них. Предмет оказался эластичным контейнером, наполненным какой-то жидкостью. Стенка прогнулась под моим нажатием, но не порвалась. Я надавил сильнее, эффекта не последовало. Резко отдернув руку, я пронаблюдал, как контейнер спружинил и вылетел из груды, прихватив с собой еще парочку сородичей. Три овальные штуковины летали в комнатушке, лихорадочно колеблясь от полученного толчка. Созерцание содрогающихся контейнеров привело к мысли о шариках. Я вспомнил, как мы кидали с окон третьего этажа наполненные водой шарики на "сокамерников" по школе. Было забавно и, в общем-то, безобидно из-за почти летнего сезона. Мои попытки проткнуть контейнер какой-то металлической штуковиной успеха не принесли, остался он равнодушным и к легкому уколу лазерным резаком, что уже немного озадачило меня. Возникло жгучее желание стрельнуть в него из "Дракончика". Мою руку остановил голос Светланы:

— Уверен, что это не взорвется?

— Нет, — я убрал руку и закрыл оружейный отсек брони, — но очень хочется вскрыть его.

— Сможешь сделать анализ жидкости? — ехидно поинтересовалась моя дорогая супруга.

— Нет, — немного раздосадованно признался я, — просто хотелось напакостить из чувства любви к ближнему. Нашли что-то с Санычем?

— Нашли, — ответила Светлана, — по всему протяжению коридора расположены входы в систему управления этой станцией, типа точек радиодоступа. Проблема в том, что коды управления нам со Стекляшкой неизвестны. Мы уже сняли несколько последовательностей, вот пытаемся понять общий рисунок и схему сигналов.

— Есть предположения по поводу взлома? — поинтересовался я.

— Не обязательно взлома, может, просто нужно вычислить логику, — ответила супруга, — продвижения есть, но прогноз дать не могу. Раньше подобных матриц мне не попадалось.

— И что, Санычу тут постоянно стоять? — удивился я.

— Нет, я его уже отпустила, — усмехнулась Светлана, — точки доступа попадаются через регулярные промежутки. Так что можете продолжать прогулку.

Оставив в покое "мокрые" пузыри, я пошел искать Саныча, который едва не бил себя пяткой в грудь от гордости, что нашел проход, ведущий к центру станции. Проходом оказалась ровная цилиндрическая шахта нескольких метров в диаметре, уходящая вниз. Насколько хватало светового луча, виднелась непрозрачная стенка больше всего похожая в моем воображении на гигантский мусоропровод. И уж совсем непорядком казалось полное отсутствие даже намеков на аварийные лестницы. По всему судя, это сооружение представляло собой транспортный лифт привычной для местных обитателей конструкции "поршень". Через дыру мы решили не ломиться, слишком велика оставалась вероятность застать на половине пути застрявшую платформу лифта. К моему облегчению рядом нашлись несколько шахт диаметром поменьше и один проход, уходивший винтом вниз, возможно, он осуществлял либо аварийные, либо сервисные функции. Попробовать решили именно шахты небольшого диаметра.

Мы успели заблудиться в системе улиточных нор, аварийных проходов и перетяжек, даже начали выбирать объект для взлома между закрытой люком дверью и довольно ровным участком стены, когда нас вызвала Светлана:

— Мальчики, матрицу управляющих кодов мы пока так и не составили, зато нашли схематическую картинку станции, отображенную вполне понятным форматом. Я Вам скажу, эта станция — интересный фрукт.

— Чего-то я не пойму, что тут к чему? — проворчал Саныч, рассматривая сброшенную ему схему, — она что, пустая внутри?

— Нет, внутри находится энергетическая установка, — пояснила Светлана, — она же совмещена с источником искусственной гравитации. Станция сделана по типу планеты, удивительное, хоть и далеко не оптимальное решение. Технические помещения станции, предназначенные для обслуживания энергоустановки, отделены от внешних слоем желеобразного материала. Этот материал играет роль изолятора и поглотителя вредных факторов. Кроме того, похоже, что он служит и поглотителем энергии в случае возможного взрыва энергоустановки. Во внешнем кольце находятся жилые зоны, а так же прочие производственные и хозяйственные помещения, где вы сейчас и находитесь.

— Может, подскажешь, куда могли ломиться старатели? — предложил Саныч, — Да и нас проводи поближе к вкусностям.

— Трудно сказать, куда стремились старатели, — ответила Светлана, — рядом с грузовыми ангарами находится множество обширных ангаров, скорее всего, складов для продукции и запасов станции. Есть вероятность, что ребята пытались поживиться брошенными ресурсами.

Вот уже больше двух часов под руководством Светланы мы с Санычем пробирались в район грузовых ангаров, проще было бы попасть туда через проломленные ворота, как это сделали старатели. Но Саныч лёгких путей никогда не искал. Поскольку наши исследователи пока не разобрались с управляющими сигналами станции, часто приходилось возвращаться или силой взламывать приоткрытые двери. Нужно отдать должное Санычу, он старался производить как можно меньше шума, может, причиной тому послужила картина боя в ангаре, где мы проникли на станцию.

Не могу сказать, что нам попалось много интересного по пути, Светлана вела нас, явно руководствуясь крупными проходами, да и большинство попадавшихся дверей оказалось закрыто. Я успел заглянуть лишь в пару открытых каморок, которые с успехом могли оказаться диспетчерскими или пультами охраны, судя по обилию управляющих панелей. Саныч же взломал одну довольно большую дверь, за которой оказался разгерметизированный отсек. Моего непоседливого друга не утащило к пробитой переборке только из-за того, что магнитные захваты активизировались на максимуме в аварийном режиме. На санычеву удачу сработала какая-то механическая автоматика, обрубив доступ к пробитому отсеку выкатившимся из стены металлическим диском, похожим на большую таблетку. Диск с легкостью разломал попавшийся на пути хлам похожий на стол или лабораторный верстак и зафиксировался в предназначенных для такого случая пазах. Что находилось за "таблеткой" рассмотреть через мутный материал не удавалось. В доступном же нам куске помещения плавал потревоженный мусор, большую часть которого утащила в сторону пробоины истекающая атмосфера. Больше вскрывать заблокированные двери мы не решились.

Наше продвижение к месту высадки старателей пришлось временно отложить. По пути нам попалась довольно широкая лифтовая шахта, а может, какая-то иная транспортная магистраль станции, сильно отличающаяся от всего встреченного нами ранее. На нашем уровне ничего похожего на кабину не оказалось, а обзор шахты через прозрачную перегородку показал лишь ее немалую глубину. Ни тросов, ни других направляющих в шахтах не наблюдалось, видимо, скоростной лифт или лифты приводились в движение магнитным или гравитационным полем.

— Светик, куда она ведет? — спросил Саныч, — может, эта кишка и будет самым коротким путем к внешней обшивке? Надоело уже порхать по этим забитым пылью и прочей пакостью коридорам.

— По схеме эта магистраль проходит вдоль внешней обшивки, но к ней вплотную не подбирается, — выдал информацию Светлана, — для эвакуации она подойдет слабо. Но интерес она представлять вполне может. В другую сторону магистраль идет к центру станции, проходя приблизительно по краю энергетического сердца этого сооружения. Похоже, что это — одна из трех магистралей, ведущих в том направлении.

— Нам туда и нужно, — без колебаний предложил Саныч, — поглядим, каким углем они там топят.

Вопреки ожиданиям Саныча пробивать дыру в стенках тоннеля мы не стали, по подсказке Светланы мне легко удалось открыть небольшой лаз, очень походящий на сервисный лючок. Люк находился под потолком, но поскольку гравитация отсутствовала, добраться до него оказалось делом простым. Стенки магистрали имели довольно большую толщину и состояли из множества слоев, отличавшихся друг от друга по цвету. И только общий "сэндвич" из них делал толстую массу материала совершенно прозрачной.

— Да, ты прав, эта стенка не так проста, как кажется, — подтвердила Светлана мое наблюдение, — у меня есть подозрения, что тут проходит масса энергетических каналов, питающих станцию. Довольно разумно. Транспортная магистраль совмещена с энергетической, информационной, возможно, еще какой-то системой. Есть подозрения, что при подключенной энергии разрушить ее будет довольно сложно. А то, что она не имеет даже мелких повреждений говорит о применении био- или нано-технологий.

— Тебе не кажется, что она немного не соответствует общему уровню развития станции? — высказал я мысль. — Местные транспортники мне не показались слишком уж навороченными.

— Нет, не кажется, — отозвалась Светлана, — станция сочетает в себе массу доведенных "до ума" узлов, явно разработанных и собранных на ином уровне. Кто-то помогал хозяевам в ее создании, а может, новые хозяева переделывали тут все после ухода старых.

Пока мы дружно рассуждали о теории, Саныч далеко уплыл в сторону практики, так что мне пришлось усердно догонять его. Выходы из магистрали попадались далеко не на всех уровнях, что говорило о ее скорее технологическом назначении. Внутри магистрали тоже присутствовала атмосфера, но она отличалась от жилой атмосферы станции. Лучи наших прожекторов не вязли в "киселе", да и цвет их практически не менялся. Скорее всего, находиться в магистрали последним хозяевам станции приходилось исключительно в скафандрах. Порадовавшись случившимся изменениям, мы с Санычем двинулись к центру рукотворного планетоида.

Жилые и рабочие уровни станции совершенно неожиданно сменились огромным залитым оранжевым "янтарем" пространством. Прожектора выхватывали из мрака мириады вспышек, как будто в янтарь попали россыпи алмазов. И россыпи эти находились в очень медленном движении.

— Ё-перный театр большого и малого балета… — удивленно пробормотал Саныч, — а ведь красиво летают эти паршивцы, так смотрел бы и смотрел, только сито нужно подставить.

— Это изолирующий слой, о котором я говорила, — проинформировала Светлана, — надо бы взять пробы материала.

— Обязательно возьмем! — пообещал Саныч, — особенно прихватим вот этих блестящих, что-то мне в них знакомое мерещится.

— Зачем старому еврею брюлики в космосе, если он и так практически на государственном обеспечении? — задал я вопрос янтарной вселенной, — да и что им делать в изолирующем составе, предназначенном для поглощения вредных излучений?

— Не похабь мечту, — промурлыкал Саныч, — дай ощутить себя удачливым кладоискателем.

Изоляционный слой янтарного вещества оказался довольно широким, и на всем его протяжении из магистрали не попалось ни одного выхода. Так что приступы меркантильности обуревали Саныча совершенно впустую. Проткнув изоляционный слой, магистраль изогнулась вдоль внутренних технических помещений, видимо, предназначенных для обслуживающего персонала энергетической и гравитационной установки. У первого же выхода мы наткнулись на транспортную капсулу, зафиксированную в стояночном положении. В отличие от стенок магистрали, корпус капсулы оказался непрозрачным. Но в полное удивление нас повергло другое. Все пространство зала прибытия заполняли разного размера шарики янтарного цвета, медленно двигающиеся, парящиеся в пространстве или висящие на полу и стенах. А на переборке, отделяющей отсек от изолирующего слоя, набухла целая гроздь огромных янтарных полусфер. Отсек явно потерял герметичность, получив массу небольших пробоин, и перегородка пропустила в его нутро часть изолирующего материала.

Внутрь отсека, предварительно включив защитное поле своих костюмов, мы попали через проход, похожий на первый технологический лючок. Пока Саныч занимался отбором проб, я с интересом рассматривал транспортную капсулу. Капсула напоминала формой классический цилиндр толщиной приблизительно с десяток метров. Она явно разделялась на несколько отсеков предназначенных для перевозки груза и персонала. Внутренние компоненты капсулы напоминали материал самой магистрали. Видимо, делали ее с применением той же технологии, что и саму магистраль. Никаких пультов управления или панелей я не увидел. Говорить это могло как о том, что капсула управляется извне со стационарного центра управления, так и о том, что пульты могут иметь вид активной голограммы или еще какой-то энергозависимой технологии, в данный момент невидимой из-за отсутствия энергии.

— Энергоустановка могла отключиться из-за этой аварии, — предположила Светлана.

— Обрати внимание на большое количество дыр в противоположной стене, — предложил я, — кстати, концентрация этих сверкающих включений у стены отсека особенно велика. Выглядит, как будто что-то взорвалось внутри энергетической установки, а осколки с легкостью прошили все слои защиты и увязли лишь в янтарной массе. Кстати, если не считать этих летающих апельсинов, мандаринов и куркумы, в отсеке полный порядок. По крайней мере, я не вижу ни одного погибшего члена экипажа.

— Сказать, что тут произошло, мне пока трудно, я попросила Саныча взять все доступные образцы, включая материал переборки, — отозвалась Светлана, — нужно будет анализировать.

— Ты как думаешь, нам вообще тут безопасно находиться? — уточнил я, — не исключено повторение взрыва, да и эти сверкающие камушки могут оказаться остатками топлива или еще какой-нибудь вредной ерундой.

— Машинное отделение имеет следы жесткого облучения, хотя, в целом все в пределах безопасного для скафандров уровня, — рассуждала Светлана, — фон однозначно не может соответствовать работающей энергетической установке, если только эта станция не базируется на какой-то совершенно неожиданной энергетике. Думаю, что даже если что-то там и взорвалось, автоматика погасила энергетическую установку, и опасности в данный момент нет.

— Тогда пошли глядеть, — предложил я.

— Иди. Прямо, второй проход вниз, — дала Светлана инструкцию, — убери защитное поле, этот янтарный состав, похоже, неактивный, а энергоемкость у него чрезвычайно хорошая. К броне он не прилипнет, а вот энергии эти "мандаринки" могут слопать с защитного поля больше, чем достаточно.

— А с кристаллами этими что? — спросил я.

— Трудно сказать, — ответила Светлана, — не похожи они на известное мне топливо, что-то в них странное есть, нужно подробнее исследовать в нашем стационаре. Я Санычу пока сказала, что они могут быть осколками топлива, чтобы он не набрал их полные мешки.

— Правильно, — рассмеялся я, — с него станется. Ты Санычу скажи, чтоб прямо за мной не лез, мало ли что там внизу, пусть немного отстанет, в случае чего будет кому меня вытаскивать.

— Думаешь, он согласится? — усомнилась Светлана.

— А мы ему оставим какой-то выбор? — усмехнулся я, уверенно отталкиваясь от переборки в сторону нужного прохода, — да ты и сама понимаешь, что мой Котенок по прочности и живучести все же обставит даже усовершенствованную легкую броню КСС. В общем-то, это твое дело, как его убедить.

Нужный проход вниз предназначался исключительно для пеших прогулок, никакого подобия лифта тут не наблюдалось, а имелся лишь снижающийся по спирали наклонный пандус, состоящий из небольших прямых пролетов. Ступенек я не увидел, видимо, хозяевам они были неудобны, неизвестны или вовсе не нужны. По ходу спуска обнаружился выход на еще один промежуточный уровень, где я и попросил оставить на дежурстве Саныча. Изолирующего оранжевого материала тут не наблюдалось, но "пол" и "потолок" в некоторых местах украшали россыпи мелких дырок, местами складывающихся в большие прорези. Атмосфера отсека носила тот же прозрачный и чуждый для новых хозяев характер, как и в транспортной магистрали. Видимо, весь комплекс, относящийся к энергетической установке, оказался погружен в благоприятную для аппаратуры атмосферу. Вообще стерильную чистоту нарушали лишь парящие в пространстве частички вещества различной величины, вырванные при произошедшем взрыве, который наделал дырок в палубе и переборках. Осматривать какие-то помещения на промежуточном уровне я не рискнул, дабы не дать Санычу шанса присоединиться ко мне в экспедиции по осмотру отсеков, непосредственно прилегающих к энергетической установке.

Спуск на последний уровень длился недолго, и передо мной распахнулось довольно большое свободное пространство. Помещение имело высокие "потолки", а наш пандус спускался под довольно ощутимым уклоном к "полу" помещения. Я был готов увидеть в помещении летающие обломки, покореженные конструкции и облака мелкого мусора, но в нем царил практически безупречный на мой земной взгляд порядок. Более того, энергетическое сердце станции функционировало, только вот энергия не доставлялась по назначению. В зале по всей площади сферической установки висели прозрачные "мостки", видимо, изготовленные из того же материала, что и стенки магистрали. Все мостки соединялись с небольшими платформами, что давало возможность свободно перемещаться между ними. Во многих местах мерцали голографические панели, россыпи разных фигурок и значков. Кое-где что-то мигало, вспыхивало и гасло. Цветовая гамма показалась мне сильно смещенной в область оттенков красного цвета.

— Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть, — сказал я растерянно, — кто-то тут "электричество" профессионально ворует, нашим кулибиным так и не снилось. Какие будут идеи на счет обзорной экскурсии?

— Установка может работать в холостом режиме, — спокойно ответила Светлана, — ее могли вообще отключить от станции из-за неполадок в системе передачи энергии. Мы пока так и не нашли подход к управлению местным оборудованием. Кое-какие идеи есть, но они касаются бытовой стороны вопроса.

— Я бы поставил установку на консервацию, затушив все процессы, — выразил я свое мнение, — было же у них время перевести ее в режим холостого хода.

— Надо бы попытаться разобраться в принципе выработки энергии и вообще в природе этой энергии, — сказала Светлана, — вполне может быть, что запущенные тут процессы потребовали огромного количества энергии, так что, их проще оставить на минимальном уровне, чем заглушить совсем. Новый запуск может потребовать огромных усилий или энерговложений. Ты уже сам заметил несоответствие между техническими уровнями самой станции и всего, что связано с энергетической установкой. Есть вариант, что хозяевам кто-то установил это оборудование, запустил и наладил, оставив возможность управления процессами в тех или иных рамках. Только вот запустить установку после полного отключения они, вполне возможно, будут уже не в силах.

— Логика есть, — согласился я, — куда мне нужно пробраться для изучения вопроса? Кстати, неужели вы так и не смогли понять, каким видом энергии снабжается станция?

— Сама станция управляется с помощью своеобразных статических и динамических магнитных полей, энергия передается с помощью резонанса и накапливается для использования, — ответила Светлана, — принцип сильно отличается от известных тебе электромагнитных взаимодействий, используемых на твоей родине, если без подробностей. Только вот сердце станции сотворили другие умы, и оно живет совершенно иными принципами. Я думаю, что энергия от этой установки передается по магистралям, интегрированным в стенки транспортного колодца, и на внешнем кольце станции, где находятся технические и жилые помещения, преобразуется в нужный вид, который и потребляет местная аппаратура.

— Ладно, я уже давно понял, что тут все куда запутаннее, нежели разница между реакторами на быстрых и тепловых нейтронах, — пробурчал я, — куда направимся для ознакомления? Может, у тебя есть и предположения на тему, что или кто наделал дырок в верхних палубах и что за кристаллы там рассыпаны?

— Сам бы мог догадаться, — упрекнула Светлана, — как видишь, если тут что-то и взорвалось, то очень необычным образом. Никаких обломков установки мы в помещениях выше не обнаружили, кроме кристаллов там вообще ничего постороннего нет. Так что будем исходить из предположений, что либо дыры были пробиты какими-то энергетическими сгустками, либо их наделали присутствующие там кристаллы.

— Да. Все просто, — согласился я, — осталось понять, что это за кристаллы, почему они себя так неприлично ведут и наказать, кого попало, за здешний бардак. Давай-ка прогуляемся пока по навесным мосткам, поглядим, что там так красиво светится. Лично я пока еще не видел местную аппаратуру в действии.

Гулять оказалось не столь интересно, как я думал. По большому счету панели управления не страдали разнообразием, да и цветовыми гаммами они сильно походили одна на другую. Что на них отображалось, для меня было не более понятно, чем осколки китайской грамоты для махрового европейца. Панели совершенно не реагировали на мои потуги воспользоваться ими. Соприкосновения с ними поначалу вызывали несильное противодействие, наподобие прикосновения к упругому, но эластичному экрану. Но уже через несколько секунд голограммы становились обычными голограммами, совершенно безучастными ко мне и не подающие признаков твердой материи. Я не стал задавать банальных вопросов Светлане, на мой взгляд, я столкнулся с обычной защитой от неавторизованного персонала.

Под мостками на расстоянии около метра простиралась стена тускло светящегося красного тумана, по поверхности которого периодически пробегали небольшие вихри, а иногда вырывались тонкие более яркие красные струйки-лучики. Лучики упирались в пузырь защитного поля или полога, растекаясь по нему быстро растворяющимися лужицами. Все это зрелище лично мне напоминало взгляд на озеро лавы, покрытое клубами испарений, хотя температура окружающей среды ничем и не отличалась от помещений с искусственной атмосферой. А вот сама необходимость атмосферы наталкивала на некоторые выводы. Если бы она потребовалась для технических целей, то целесообразнее было заполнить помещения подходящим газом или смесью газов, но атмосфера внутри этого периметра по сложности состава не уступала атмосфере какой-нибудь планеты. Так что вывод оставался один: она необходима для поддержания какой-то жизни, будь то партнеры хозяев станции или устройства, созданные на основе похожих с биотехнологиями Содружества принципах. В общем, кто-то тут должен был "дышать" этой атмосферой.

— Есть интересные наблюдения? — спросил я Светлану, — как там у Саныча дела?

— Не могу сказать, что наблюдение интересно, — ответила Светлана, — похоже, взрыв, если он вообще был, произошел не по всей площади энергетической установки. Более всего это похоже на выбросы в некоторых секторах, системы в них я не наблюдаю. Кстати, мы нашли кое-какие фрагменты видеоряда, похожие на отчет о чем-то или инструкцию. Там отчетливо видно, что энергетическая установка не должна быть покрыта этим туманом.

— Ну, тут как раз ничего удивительного, — хмыкнул я, — налицо огромная утечка энергии "на сторону", значит, тут что-то работает не так, как запланировано. Кстати, мне пришло в голову, что здешняя атмосфера очень уж смахивает на планетарную, слишком уж много в ней составляющих, как в нашей родной. Есть вариант, что в конструкции агрегатов использованы биотехнологии.

— Ты можешь оказаться прав, — ответила Светлана, — хотя, атмосферу могли подобрать таким образом, чтобы благоприятствовать, а может, препятствовать каким-нибудь химическим или физическим процессам, так сказать распределенный катализатор или наоборот ингибитор. Впрочем, узнать, что там за защитным пологом можно только послав туда одного из наших киборгов, и вероятность потерять его никак не меньше половины. Так что давай еще осмотрим несколько объектов и попытаемся понять, что же тут "добывали" старатели.

Я как раз потихоньку пробирался короткими перелетами к одному из указанных супругой объектов, когда в помещении послышалось довольно громкое шипение и практически сразу серия ударов. Я не успел, как следует, ни заинтересоваться, ни испугаться, как такая же "мелодия" прозвучала с другой стороны помещения, тут же звуки раздались прямо подо мной. Я не успел понять, что случилось в изменившемся пространстве, как ощутил уже на себе серию сильных ударов, поглощенных броней. От силы ударов или от неожиданности я выпустил поручень, и следующая серия придала мне направление движения в сторону потолка помещения. Несильно вращаясь во время полета, я повернулся лицом к "лавовому туману" и заметил, что мимо меня промелькнуло несколько мелких объектов, показавшихся мне тускло-красными штрихами. Привычная в последний год мысль о стрельбе по мне тут же была отринута, сильно уж неприцельной оказалась стрельба, хотя, сила ударов весьма впечатляла. После еще одной серии ударов все так же неожиданно кончилось. Канал связи наполнился ненормативной лексикой "от Саныча".

— Ты цел? — спросила Светлана, — Саныч, вроде, в порядке, судя по употребляемым словам.

— Порядок, — ответил я, рассматривая небольшие кристаллики, парящие вслед за мной к потолку помещения.

Кристаллы оказались совсем небольшими и имели правильную форму, а их грани играли различными оттенками красного цвета. Все бы в них могло походить на метательные снаряды, если бы не судорожные волны, иногда пробегающие по граням и придающие движению немного ломаную траекторию. Все это походило на сбой в зрительном восприятии, если бы не рысканье траектории движения красных малюток. Я уже намеревался поймать один из кристаллов рукой, как здравая мысль подсказала мне другое решение. Во избежание сюрпризов я подхватил ближайший ко мне "огонек" с помощью поля своего гравитационного симбионта. Мерцание в кристалле не прекратилось, хоть я и держал его довольно крепко.

— А ведь он сильно похож с теми, что были в изолирующей массе, — сказал я, — кажется, мы увидели, откуда они там взялись, с такой энергией они не смогли пробить мою активную защиту, но вполне могли прошить пару палуб, пяток переборок и попасть в это апельсинное желе. У Саныча-то что произошло?

— Он не попал под обстрел, поток прошел совсем рядом, — ответила Светлана, — очень много кристаллов действительно достигли защитного слоя. Но с чего ты взял, что именно он был их целью? На мой взгляд, это было похоже на какой-то стихийный выброс или сброс материала из активной зоны энергетической установки. Если она работает в аварийном режиме, то возможны любые неожиданности.

— Согласен, всякое может быть. С другой стороны, куда-то энергия установки уходит, — не стал я спорить и, поглядев на кристалл в моей гравитационной ловушке, добавил, — и что ты скажешь про этого живчика? Что-то мне подсказывает, что он неспроста такой непоседливый.

— Заряд в нем, похоже, действительно, может быть впечатляющим, — согласилась Светлана, — но какой в этом смысл? Кроме нестабильной работы энергетической установки не вижу разумных объяснений.

— Да их может быть просто океан, — возмутился я, — включи фантазию, любимая! Передача информации, еще при ударе могут происходить как химические, так и физические процессы, да хотя бы это просто вариант довести концентрацию энергии в изолирующем материале до какого-то необходимого уровня. Насколько я понял, вещество этого слоя очень охотно отбирает энергию. Кстати, а куда оно ее скидывает?

— Сомневаюсь, что кому-то нужен такой абсурд, — возразила Светлана, — а вот куда сбрасывается энергия с изолирующего слоя, хотелось бы знать, нужно поискать эту информацию в местной сети. Кстати, ты букашку эту хрустальную прихвати с собой, только осторожно, я хочу ее серьезно обследовать. Сильно уж она отличается от тех обломков, которые Саныч насобирал.

— Так что, мне на "Ботаник" тащится? — возмутился я, — ты же хотела тут что-то посмотреть.

— Давай, не капризничай, а неси улов в дом, — пресекла мои возмущения Светлана, — я уже послала одного из наших киборгов, с ним все тут осмотрю, ну и попробуем поближе к загадке пролезть. Саныча тоже прихватим, не знаю, насколько безопасным станет проникновение за полосу этого красного тумана. Пусть пока попытается поискать, зачем прилетали старатели, не знаю, сколько у нас еще будет времени.

— Слушай, ну что за дискриминация! — возмутился я, — давай веди нас с Санычем к ближайшему выходу на поверхность и гони туда "Блоху". У нее же есть гравитационные держатели в бардачке, который раньше назывался трюмом, вот и сделаешь из них капсулу для этой мелюзги. Мы с Санычем кабанчиками метнемся поглядеть, что там на месте высадки старателей, а потом притащим тебе эту штуку.

На поверхность добрались довольно быстро, используя тоннель транспортной системы, который вел практически к самому верхнему ярусу станции. Я вздохнул с облегчением, сдав кристалл в гравитационную держалку "Блохи".

Все же я никогда не вел серьезных тренировок со своим гравитационным симбионтом и слегка устал от столь продолжительного его использования. Даже появилась мысль, что неплохо было бы иногда устраивать такие стайерские тренировки, которые в жизни вполне могли пригодиться. До сих пор мои занятия с симбионтом имели скорее спринтерскую или просто познавательную направленность. В разбитые створки ангара мы влетели на нашем челноке. Вблизи стало хорошо видно, что шлюзовые ворота были выдавлены наружу, скорее всего, сильным взрывом внутри станции. В целом, в ангаре царил небольшой беспорядок, но посадочная палуба оказалась расчищена почти полностью. Все останки разбитой техники хозяев старатели отволокли в кучу в одном из углов, что говорило о малом интересе к ней. Поскольку челнок вел Саныч, он и выбрал место посадки. Как заядлый кладоискатель мой друг опустился около уложенных в штабеля разнокалиберных ящиков. Нужно отдать должное, ящики тут оказались складированы в полном порядке, видимо, их готовили к эвакуации старатели или бывшие хозяева. Банально ломать ящики мне не хотелось, и я предоставил это благородное дело Санычу, заняв позицию наблюдателя-летописца.

— Ребятки, в районе станции наблюдаю какие-то смазанные следы возмущений многомерности, — оповестила нас Светлана, — может быть это просто проявление аномалии, но далеко от "Блохи" не разбегайтесь.

— Хорошо, Светусик, — буркнул Саныч, — мы тут как раз дело нашли.

В нескольких вскрытых Санычем ящиках оказались какие-то железяки, где-то на четвертом мой интерес притупился, и я перенес внимание на забитый всякой всячиной ангар. По всему периметру расчищенной зоны виднелось всякое явно видавшее виды оборудование, штабеля ящиков и прочего более мелкого барахла, осмотреть которое у нас не хватило бы и месяца. Саныч продолжал пыхтеть, материться и ломать очередной ящик. Я же задумался. Предметом моего раздумья стало легкий привкус чего-то знакомого, как будто в скопище вещей краем зрения я зацепил какую-то знакомую штучку, но так и не смог вычленить ее. Чувство играло мной на самом краю сознания, как будто подсознание таким манером веселилось над моей невнимательностью. Я очень медленно начал оглядывать ангар заново. Уже практически закончив круг почетного обзора, я вычленил одну нестыковку. Оборудование в ангаре стояло довольно плотно, но одна часть ящиков стояла особняком, отделенная от всех остальных солидным пустым пространством, как будто кто-то хотел выделить ее или опасался, что с ней приключится что-то нехорошее. В любом случае стоило осмотреть более тщательно именно ее, раз уж выделили, она могла чего-то стоить.

— Саныч, давай перелетим вон к той куче ящиков, — предложил я, — тебе же нет разницы, что ломать.

— Ну и чем та куча лучше? — пробурчал Саныч между попытками аккуратно срезать часть запора с ящика, чтобы не повредить содержимое, — я тут как раз в раж вошел.

— Ну хотя бы тем она лучше, что там неизвестно что, а тут бестолковые железяки, которые ты явно не пристроишь в местный ломбард, — пошутил я, — давай перегоним челнок, честное слово, ковылять на магнитах лень, а тыкаться короткими перелетами за день до ужаса надоело.

К моему удивлению Саныч согласился, бросив почти вскрытый ящик. Мы аккуратно перелетели к обособленной куче. На первый взгляд она ничем особенным не отличалась, кроме той самой обособленности. Здесь тоже стояли ящики, какие-то бочки и контейнера разных размеров. Саныч уже примеривался к одному контейнеру, похожему на большой чемодан, когда у меня в голове пискнул сигнал, и маленькая часть головоломки встала на место.

— Саныч, не ломай его! — почти крикнул я. — Это может быть топливная или энергетическая ячейка для корабля!

— Опапулечки, — прошептал Саныч, отступая от "чемодана", — ты уверен?

— На счет "чемодана" нет, — честно признался я, — но вон ту штуку, похожую на огромный револьверный барабан я хорошо знаю. Это картридж с топливом для алурсианских кораблей старых моделей. "Бурундук" заряжался более современным типом топлива из последних военных разработок, цена его была дороже, да и походило оно скорее на плазму, загнанную в контейнер. С другой стороны, такая вот штуковина могла зарядить почти на половину среднего размера транспортник, а разведчик старого образца под завязку и стоила весьма приличных денег хоть на белом, хоть на черном рынке.

— Может, они пустые? — предположил Саныч, — чего их тут оставили, если они такие ценные?

— Проверим, — сказал я, пробираясь к знакомой штуковине.

Картридж даже свиду казался пожилым. Он явно повидал на своем веку не одну сотню, а может и тысячу перезаправок. Я никогда не вдавался в подробности физических свойств этого вида топлива, как, собственно, и того топлива, что работало на "Бурундуке", но общие принципы мониторинга у алурсианского оборудования друг от друга сильно не отличались. Картридж оказался тяжелым. Вытащив его из груды контейнеров, я быстро нашел закрытую нишу с адаптером и контрольную панель. Открыв и активировав панель управления, я даже присвистнул от удивления. Картридж едва не трещал по швам от забитого в него заряда, можно даже было сказать, что топливо или энергию туда запрессовали ногами. По крайней мере, индикация зашкалила в крайнем максимальном положении. Не нужно быть сем пядей во лбу, чтобы понять, что никто не будет так набивать картридж по очень простой причине — не зная точного уровня, невозможно определить стоимость. Я уже без спешки просмотрел сложенные предметы. Два особенно больших имели подобные знакомому картриджу алурсианские панели и, скорее всего, предназначались для каких-то больших грузовиков или военных кораблей. Проверка показала тот же фанатичный уровень зарядки. Еще один большой контейнер открыл панель идентичную нашему "Бурундуку". Разъем походил больше на световодный пучок, а в небольшом окошке светилось яркое голубое, почти белое пламя, показывая тот же максимальный заряд.

— Набит до неприличия, — пояснил я Санычу, — есть подозрения, что и остальные предметы из этой оперы и тоже заряжены по самое "не могу". Где-то тут есть универсальная зарядная станция что ли? На мой взгляд, весьма непросто заправить столь разные топливные элементы.

— Тогда ясно, зачем они сюда прилетали, — переступил с ноги на ногу Саныч. — это же золотое дно. Нужно понимать, что раз все найденные тобой штуковины были топливными контейнерами, то и все остальное тоже из этой оперы. Похоже, ребята заправляют под завязку все емкости, которые можно найти, некоторые по виду стащили с корабельного кладбища.

— Срочно выбирайтесь! — пришла резкая команда Светланы, дослушивали которую мы уже в полете к боту, — в районе астероидного пояса зафиксировано два возмущения многомерности, очень похожие на выход кристаллических кораблей. В районе станции тоже повысился уровень флуктуаций многомерности.

Мы спешно вышли из ангара и, несясь на всех парах, находились приблизительно в половине пути к "Ботанику", когда между нами и нашим кораблем появились сначала неясные контуры, а вскоре и быстро налившиеся цветом кристаллы кораблей. "Блоха" попала в отвратительное положение. Две тройки кристаллических кораблей представляли серьезную проблему и для самого "Ботаника". Пришлось уровнять скорость, фактически остановившись по отношению к новоприбывшим. Две тройки слегка рассредоточились и замерли. Прошла почти минута, но действий со стороны прибывших не последовало. Светлана тоже не рискнула двинуть разведчик, опасаясь спровоцировать атаку.

— И что теперь? — задал общий для всех вопрос Саныч. — Ты же с кем-то из них общался, спроси чего им нужно.

— Не те условия, ничего не выйдет, — ответил я. — Нас не атакуют, значит, мы не сделали им проблем, но и не отпускают, значит, от нас чего-то хотят.

— Им что, камушков этих жалко? Так я выкину, — предположил Саныч, — жмоты стеклянные.

— Не думаю, — ответил я, — даже если это осколки их собратьев, я не видел, чтобы они собирали их после боя. Но не могу понять, что от нас хотят, мы же ничего не взяли, ни оборудования, ни топливных элементов.

— У меня еще есть образец оранжевой дряни, — ответил Саныч.

— Кристалл в бардачке бота, — всплыл голос Светланы, как будто из толщи воды, — его структура близка к этим пришельцам. Сбрось его, я сама не могу, уже потеряла контроль над вашим ботом.

— Вот черт, точно, — прошипел я, спешно отсоединяясь от блошиной системы управления, — и такое может быть, хотя, на станции этого добра полно.

Через несколько минут, открыв внешний шлюз, я вытолкнул своим гравитационным симбиотом трофей в сторону пришедшей шестерки кристаллов. Скинув предполагаемую проблему, я резко "вотнклся" обратно в виртуалку "Блохи".

Освобожденный шустрик сначала двигался спокойно, но постепенно начал ускоряться в направлении ближайшей тройки. Криссталлы никак не реагировали ни на шустрика, ни на мои танцы с этим бубном. Казалось, время застыло. Ожидание неизвестности слегка давило на нервы, и я решил что-то предпринять. Бот тихонько тронулся в обход ближайшей тройки. К всеобщему облегчению, кристаллические корабли остались безучастными к нашему маневру. А когда челнок зашел в ангар "Ботаника", одна тройка плавно ушла в многомерность, безмолвно и почти бесследно растворившись в нашем пространстве. Светлана плавно тронула наш разведчик прочь от станции, уходя перпендикулярно к плоскости вращения системы, пока мы с Санычем неслись наперегонки к боевой рубке. Нас не тронули. Уже спокойно погрузившись в многомерность с точкой выхода на конце одиннадцатого отрезка маршрута правительственного корабля, мы подняли обсуждение темы. Теории предлагались разные, но истина осталась где-то там, среди обломков станции. Лично я остался при мнении, что кристаллы как-то использовали энергетическую установку станции для создания себе подобных или размножения, как кому удобно думать. А маленькие кристаллы, один из которых попал в меня и был мной пленен, больше всего походили на их зародыши, которые могли служить материалом-затравкой для роста полноценного кристалла в среде оранжевого материала. Светлана обнаружила на взятом Санычем образце изолирующего материала огромный заряд. Ядра вещества находились в чрезвычайно перевозбужденном состоянии, чудо, что им не нашлось спускового условия для распада. На удивление энергию эту удалось очень легко перевести в удобный для корабля-разведчика вид. Возможно, старатели каким-то образом и использовали этот эффект для зарядки топливных элементов кораблей. Но все это осталось в области загадок. Весь экипаж корабля согласился с мыслью, что лучше иметь мирную загадку, чем конфликтный ответ на нее. Тем более что отгадка ни на шаг не приблизила бы нас к предмету наших поисков.

Три

Все время скачка к одиннадцатой точке маршрута древнего правительственного корабля прошло под впечатлением случившейся близкой встречи с чуждой нам формой жизни и разума. Мы строили теории, просматривали весь зафиксированный материал, мне же еще раз пришлось делиться своими воспоминаниями. Светлано-Стекляшкинское КБ провело ряд всесторонних исследований отобранных Санычем образцов, но ничего необычного в них обнаружить не удалось. Как их ни крути, это оказались всего лишь осколки минералов. К необъяснимым странностям произведенных исследований можно было отнести тот факт, что структура и состав осколков зачастую сильно отличались друг от друга. Хотя, вариантов тут тоже обозревалось много. Возможно, все или некоторые кристаллы могли отличаться друг от друга, как по внутренней структуре, так и по химическому составу, это же в свою очередь могло быть результатом появления из разных "инкубаторов".

Светлана построила в симуляторе модель малого и большого кристалла на основании оставшихся в блоке моей брани обрывков информации. Анализ материала показал, что кристаллам оказалась очень неудобна обстановка боя внутри помещений базы "Дорога в ад", только по этой причине нам удалось в какой-то мере противостоять им. Будь это открытый космос, шансов у нас осталось бы значительно меньше. Попросту говоря, кристаллы предпочти бы полное уничтожение базы из космоса, и геройский рейд объединенного "тюлькиного флота" мелких кораблей неожиданно спас нас всех.

Мы с Санычем усердно вырабатывали на симуляторе тактику борьбы как против больших кристаллов, управляя "Ботаником", так и против малых, управляя поочередно парой "уларских" истребителей или парой наших корабельных челноков. Мы уже давно определились в приоритетах, Саныч предпочитал рожденную в муках "Блоху", я же — проверенный и даже немного пижонский по сравнению с "Блохой" "Клоп".

Между делом Саныч вместе с нашим КБ разрабатывал принципиально новую модель легкого истребителя на базе "уларского" корпуса, но без ограничения по технологиям. Дело шло не слишком активно по причине некоторой нехватки компонентов. Все части и узлы машины, конечно, можно было собрать, но на борту "Ботаника" просто не имелось столь больших излишков свободного материала. Так что машину удалось собрать только частично, остальное же пока разрабатывалось и воплощалось "на бумаге", то есть только в теоретических выкладках. Я в этом процессе не участвовал, заменив его серией тренировок направленных на шлифовку навыков обращения с моим "гравитационным" симбионтом. Как показала жизнь, штука эта могла быть использована не только для цирковых фокусов.

Идею спаррингов с Санычем пришлось оставить давным-давно. Слишком уж неравными оказались наши "весовые" категории. Саныч стал настоящим "танком" или скорее киношным терминатором, я же по моему собственному мнению больше походил на хорошо экипированного диверсанта. Сами понимаете, диверсанту вполне по зубам уничтожить танк, но сделать это можно не во время прямого столкновения.

Интеграцию мне симбионта с возможностями магнитного взаимодействия пришлось отложить на неопределенный срок. Светлана, понаблюдав за освоением установленных Санычем симбионтов, сделала вывод, что установка симбионтов для вида разумных "хомо сапиенс" целесообразна по очереди после уверенного освоения функций уже установленных модулей. Так бойцу скорее дается наука комплексного применения модулей. Кроме того, меня останавливал тот факт, что над моим теперешним комплексным телом поработал Стекляшка, ошлифовав его до уровня драгоценного камня. Просто не хотелось очередной переделки. Как известно: "Лучшее враг хорошего".

* * *

— Дама и Господа, мы выходим, — произнес я пафосную фразу в момент начала перехода в родное пространство, — всем помыть руки, перед и зад, а так же надеть парадно-выходное нижнее белье и наряды.

— Не хотелось бы опять нарваться на бриллиантовое воинство, — пробурчал Саныч, — прошлую систему нам так и не дали толком осмотреть.

— Интересно, как бы ты относился к вопросу, если бы осколки противника оказались презренными "камушками", — подначил я Саныча, — мы бы ту систему покинули лет через пять, забив под завязку все имеющиеся свободные щели?

— Тебе что, чужого добра жалко? — хмыкнул Саныч, — я бы и с тобой поделился.

— На кой черт мне эти стекляшки? — фыркнул я, — до сих пор не могу понять твою тягу к ним.

— Привычка, — усмехнулся Саныч.

Наша беседа "ни о чем" прекратилась с выходом "Ботаника" из многомерности. Выход проходил по какой-то свежерассчитанной системе "гладких ступеней", которая была разработана после всевозможного анализа действий кристаллических кораблей. Ничего невозможного в такой технологии не оказалось, просто раньше никто не задумывался о возможности плавного выхода из многомерности. По имевшейся информации в КСС мы осуществляли первый плавный выход из многомерности по расчетам нашего КБ. Собственно преимущество такого выхода просматривалось всего одно — минимальное возмущение окружающего пространства. Как пояснила Светлана, незаметность выхода напрямую зависела от времени перехода. Теоретически можно было выйти совсем не вызывая возмущений, превышающих природные флуктуации фона. Как всегда обнаружились и плюсы, и минусы. Плюс оказался, пожалуй, на руку кораблю нашего класса, то есть разведчику — это незаметное проникновение. Минус — он и в Африке минус. Не знаю, как кристаллы, но корабль КСС во время такого долгого выхода оказался начисто лишен маневра, что означало практически статическую мишень для противника. Поскольку выход был первым в серии такого рода экспериментов, проходил он по большому временному промежутку, чтобы набрать необходимые для обработки результаты. Теоретически мы могли бы даже сильно промахнуться с точкой выхода, получив взамен интересные данные, так что эксперимент того стоил.

В отличие от обычного практически мгновенного перехода, мы "всплывали" больше десяти минут. Результатом стала погрешность выхода, обернувшаяся нам почти сутками хода на звездных двигателях к системе планет. О результатах произведенных выходом возмущений судить было трудно по причине отсутствия стороннего наблюдателя, но "Ботаник" не "парил" остатками "иного" вещества, прихваченного из чужих измерений, что позволяло косвенно судить о приемлемой незаметности нашего появления. Случились и откровенно плохие новости: в процессе выхода мы не могли использовать какие-либо приборы или сенсоры кроме тех, которые реагировали на свет, да и те работали с жуткими искажениями и сбоями. Визуальная картинка как будто проявлялась на фотопленке серией скачков.

— Да, выглядит паршиво, — отозвался Саныч, — так мы скорее потеряем, чем приобретем.

— Не факт, — возразил я, — мы будем легкой мишенью только по полному выходу из многомерности, зато у меня есть уверенность, что мы сможем уйти обратно без предварительной подготовки, практически мгновенно полностью погрузившись обратно.

— И куда мы попадем? — ехидно спросил Саныч, — опять незнамо куда?

— Если без подготовки, то шанс такой есть, — задумался я, — но можно просчитать резервную точку выхода для прыжка экстренного ухода. Это нужно додумать, но сработать должно почти на все сто процентов.

— Для этого нужно будет определить потенциальных врагов, — возразил Саныч, — с такой-то точностью и четкостью сенсоров можно задницей на них сесть, не заметив.

— Мы рассчитаем программу калибровки оборудования для работы во время плавного "всплытия", — отозвалась Светлана, — правда, нужна экспериментальная база с различной скоростью "всплытия" для всестороннего изучения и построения оптимального алгоритма. Но даже во время следующего "всплытия" будет более-менее устойчивая "картинка".

— О! Тогда это сильно меняет дело, — согласился Саныч, — по крайней мере, мы сможем подготовиться или хотя бы слинять без проблем.

— Интересно, как это со стороны выглядит? — задумчиво спросил я, — так же эффектно, как у кристаллов или нет.

— Ну, так давай я погляжу, обрадовался Саныч, — вы меня на "Блохе" оставите, сами прыгнете куда-нибудь туда-обратно, а я все сниму на камеры.

— Ты серьезно мозги оставил в каюте или нет? — откровенно удивился я, — даже с минимальным допустимым прыжком я не выйду точно в точку, чем короче прыжок, тем сложнее попасть в точку, да и при коротком тебе тут куковать с несколько дней придется.

— Не, так не договаривались, — возмутился Саныч, — несколько дней на одном месте, очешуеть можно. Все, поехали глядеть, что тут нам припасли в этой дырке от бублика.

Система в точке нашего выхода имела всего пять планет. Звезда оказалась чуть больше и ярче Солнца, но визуально мне показалось, что она ничем не отличается от нашей родной звезды. Эта звезда стала первой столь похожей с нашим родным светилом. Две ближние к светилу небольшие планеты располагались слишком близко к звезде, чтобы быть райскими уголками. Последние две наоборот слишком далеко забрались, чтобы хоть как-то прогреться от местного светила. В целом что-то в этой планетной системе наблюдалось неправильное, хоть, уловить это с первого взгляда мне и не удалось.

— Странный какой-то раскладец, — подтвердил мои мысли Саныч, — как будто кто-то отодвинул все планеты от средней подальше, чтоб не мешались. Или разломались еще две планеты, которые должны были располагаться между второй — третьей и третьей — четвертой.

— Система действительно очень хорошо сбалансирована, — подтвердила Светлана, — Последние две планеты как будто специально расположены там для компенсации гравитационных возмущений звезды и двух первых планет, а два спутника делают точную нивелировку вращения самой планеты. Атмосфера опять же есть только на третьей планете. Там должны быть очень стабильные погодные и сезонные условия.

— Зато, совершенно ясно куда лететь, — подвел я итог, — первый раз такая стопроцентная определенность.

Никакой активности в пределах системы не наблюдалось, и пока "Ботаник" шел на звездных двигателях к третьей планете, мы с Санычем отключились от системы корабля. Я предпочел до подхода к планете поваляться в ванной, где неожиданно слегка вздремнул. К моменту пробуждения оказалось, что "Ботаник" уже достиг планеты и завис на дальней орбите, находящейся за пределами орбит двух спутников планеты, об этом мне доложила Светлана, как только я проснулся.

— Что там интересного? — поинтересовался я, лениво потягиваясь в ванной среди пузырей.

— Планета близка по условиям к твоей родине, но это, конечно, в сравнении с другими мирами, — начала Светлана. — Как мы и полагали, вращение ее происходит практически без смещения оси, из-за этого климатические зоны фиксированы по широте планеты. Область пустыни простирается в районе экватора, дальше к полюсам идут "комфортные" зоны, потом идет падение температуры, и у полюсов она заметно ниже нуля по Цельсию. Много открытой воды, но это скорее отдельные моря, соединенные друг с другом проливами, хотя, одно вполне может претендовать на название "океан". Атмосфера, хоть и подобна земной, но дышать ей без адаптации вам с Санычем не получится. В ней имеются довольно ядовитые для землян соединения, да и состав смещен в сторону углекислого газа. С другой стороны, адаптировать ваши организмы под эту атмосферу будет довольно просто. Следы разумной деятельности присутствуют повсеместно, но высокоразвитой цивилизации космического уровня не обнаружено. С другой стороны в этой планете есть масса загадок, совершенно не укладывающихся в норму. Магнитное поле на планете присутствует более сильное, чем на Земле, а вот гравитация наоборот чуть-чуть ниже земной. Планета имеет очень сильный фон какого-то комплексного излучения, напряженность которого периодически изменяется в разных точках планеты, вызывая довольно обширные интерференционные эффекты. Очень часто на поверхности наблюдаются выбросы различного излучения и полевых структур различного рода. В общем, на поверхности не спокойно, я бы сказала, что энергетический фон планеты соответствует довольно развитой цивилизации, которой там по каким-то причинам нет.

— Радиосигналы, иная связь? — намекнул я.

— Различные сигналы присутствуют, но искусственной модуляции обнаружить не удалось, — ответила Светлана. — Цивилизация на поверхности не сильно отягощена технологиями. Поселения не излишне велики, хотя наблюдается обширная сеть коммуникаций.

— Население? — спросил я.

— Большинство — явные гуманоиды, хотя, довольно часто встречаются и представители иных цивилизаций, — ответила Светлана. — Население не размежевано по видовым признакам, так что очень похоже, что когда-то разные виды разумных имели на планету доступ, а не являются продуктом этой планеты, хотя, это только наблюдение.

— А есть картинки обитателей? — поинтересовался я, — как они выглядят?

— Совсем четких образов нет, — ответила Светлана, — мы на слишком удаленной орбите для точных наблюдений, кроме того, местное поле не дает четко сфокусировать сенсоры. Наша орбита подобрана, исходя из напряженности местного поля, на этом удалении мы можем уверенно экранировать наш корабль.

— Поле опасно? — уточнил я.

— На первый взгляд нет, оно практически нейтрально, — огорошила меня Светлана, — но не все компоненты его известны, по косвенным данным, в спектре присутствуют неизвестные составляющие. Мы пробуем анализировать его более детально. Готовим парочку зондов, скоро сможем рассмотреть местных обитателей поближе.

— Загадок много, — усмехнулся я, — наша броня способна экранировать излучение?

— На счет твоей не знаю, — призналась Светлана, — броня КСС с великой вероятностью выдержит полную экранировку и у поверхности планеты, хотя потребление энергии будет сильно увеличено. Я так понимаю, вы с Санычем захотите прогуляться.

— Есть противопоказания? — съехидничал я.

— В общем-то, нет, — усмехнулась Светлана, — берите "Клопа" и дуйте на поверхность, проще отпустить вас, чем искать аргументы. Тем более, что вряд ли что-то, кроме излучения, может угрожать вам на поверхности. Не снимайте костюмы, не купайтесь в непроверенных водоемах, не ковыряйте в носу, не дергайте девочек за косички и слушайтесь пионервожатую.

— Заманчивые условия, — вылез я из ванной, — а из рогатки пострелять можно?

* * *

Зонды ушли в населенные районы, мы же с Санычем спорили в какую из малообитаемых сторон податься. Саныч не любил жару, высказываясь за область холода, я же скорее склонялся к пустыне, хотя в скафандрах ни жара, ни холод значения для нас не имели. Бросить монетку в подключенном к "Клопу" состоянии шансов не было, пришлось обратиться к помощи МИ бота. Генератор случайных чисел выкинул мою пустыню.

Поверхность планеты практически в центре экваториальной зоны оказалась довольно обычного коричнево-желтого цвета, часто попадались массивы серого, белого, иногда черного окраса. Песка практически не наблюдалось, преобладала гористая местность, изрезанная расщелинами. Мы сели на плоском слегка наклоненном плато, тут же две из шести опор бота проломили поверхность. Хорошо, что мы еще не расслабились, так что сменить место удалось, даже не поцарапав днища. Следующая посадка оказалась более удачной — я выбрал огромное плоское плато. Собственно, смотреть тут было не на что и мы, немного прогулявшись, решили подлететь поближе к обитаемым землям.

Тем временем зонды добрались до первых населенных пунктов. Картинка, переданная с них, напомнила мне земное средневековье с некоторыми вкраплениями более поздних эпох. Большое поселение, обнесенное полями, внутри большое скопление народа, напоминающее базарную площадь. Одно и двухэтажные сооружения в основном прямоугольной формы, видимо, такой формы дома строить оказалось элементарно проще всего. По проходящей через окраину села широкой дороге проехала сначала вереница повозок, запряженных животными, издалека напоминающими быков, затем пара самодвижущихся повозок и, наконец, кавалькада людей верхом, больше всего напомнивших рыцарей в доспехах. Мы с Санычем смотрели, натурально разинув рты, до самого момента, когда от очередной повозки к зонду не прорезалась тусклая тоненькая молния. Изображение тут же пропало, через мгновение появилось снова, но уже в приличном отдалении от поселения. Очевидно, зонд заметили и даже попытались сбить. Для махрового средневековья, наблюдаемого нами, ручная молния выглядела явно не по уровню развития.

— Забодай меня комар, чем они это сделали и как! — удивился Саныч. — У них, скорее всего, ничего даже отдаленно напоминающего радио нет.

— Так это было обыкновенное волшебство, — рассмеялся я, — там колдун на телеге ехал!

— Ага, ибн Хоттаб Трах-Тибидохович, — отмахнулся Саныч, — наверное, какие-нибудь особенности местной атмосферы. Излучение это ненормальное или еще чего. Надо быть поаккуратнее "на грунте". О, смотри! Вон в ложбинке среди каких-то развалин вроде человек ходит.

Действительно, среди развалин, выраставших из слегка расступившихся барханов песка, по небольшой ровной площадке неторопливо расхаживала фигурка. Отработавшие оптические сенсоры показывали в приближении самого обычного человека, одетого в длинный песчаного цвета плащ. Человек задумчиво ходил вокруг какой-то конструкции, а может, схемы, нарисованной и частично выложенной на грунте. Наши с Санычем челюсти, фигурально выражаясь, упали на пол второй раз за час.

— Мне не снится это? — промямлил Саныч, — это обычный земной бомж или как их там, бабуин?

— Бедуин, — поправил я автоматически, — что там под капюшоном, не видно, но руки, ноги и фигура сильно схожи. Пойдем, поглядим пешком, а то еще испугается бота и сбежит. Мало ли как в условиях этих местных полей поведет себя маскировка. Зонд кто-то без труда рассмотрел.

— Только парой пойдем, — вставил Саныч, — или могу я один.

— Шиш тебе, — показал я ему системный кукиш, — парой, так парой. Может, получится разговор затеять, моя броня хоть что-то уловить сможет, по крайней мере, такая возможность хоть теоретически существует.

Мы оставили челнок за пару барханов от развалин и дальше пошли пешком. После долгого хождения по чистеньким коридорам отсеков идти по песку оказалось непривычно и довольно неуютно. К аборигену решили вдвоем не подходить, Саныч обошел бархан с другой стороны и занял позицию по всем правилам наблюдения. Я же, дождавшись его сигнала, перевалил за вершину бархана и пошел в сторону любителя пустыни. Человек, видимо, был сильно занят своим делом или же совершенно не ожидал такой встречи в этом всеми богами забытом месте. Я подошел к нему на расстояние максимум в двадцать метров совершенно незамеченным. Немного обескураженный таким исходом дела, я остановился и несколько минут наблюдал за фигурой в плаще, надеясь рассмотреть лицо и понять, что же он тут делает. Время шло, а незнакомец продолжал что-то перекладывать, отходить, смотреть со стороны и опять перекладывать. Мне просто надоело и я, выставив руки ладонями вперед, позвал местного жителя. Реакция случилась совершенно неожиданной, человек отпрыгнул от своего сооружения, развернувшись ко мне лицом, принял стойку на сильно согнутых ногах и сложил из рук под длинными рукавами какую-то фигуру. Несколько секунд мы стояли без движения и созерцали друг друга.

Капюшон слетел с головы незнакомца во время прыжка, и на меня смотрело не совсем привычное, но все же, человеческое лицо. Нет, различия, конечно, наблюдались, но при плохом освещении я вполне мог бы принять его за обычного человека.

Очень медленно незнакомец осмотрел верхушки барханов, стараясь не выпускать меня из виду. Видимо, это его немного успокоило, и он принял более спокойную позу, тем не менее, не изменив положение рук. Тут же с его стороны последовала какая-то тирада. Я, естественно, ничего не понял и предпочел просто промолчать, переступив с ноги на ногу. Абориген повторил что-то опять, добавив еще несколько слов. Я ему ответил какую-то ерунду, скорее показывая, что я его слышу, но не понимаю — глупо было надеяться, что он поймет земной язык. Человек на момент замер, потом опять что-то сказал, повторил попытку, затем еще раз. Видимо, пробовал другие языки или повторял вопрос. Я подумал, что первичный контакт налажен и, немного согнув руки в локтях, шагнул по направлению к незнакомцу.

Я ожидал чего угодно. Человек мог попытаться убежать, вытащить какое-то оружие, в конце концов, просто расслабиться, но он атаковал. Я не понял, что и как он сделал, возникнув из пустоты, на меня накатил огромный шар огня. Я не испугался, а скорее удивился. Броня отлично сработала, и огонь без вреда окатил мою фигуру. К моему удивлению, это оказался не обычный огонь и сознание мое слегка поплыло, мой симбионт начал "вопить" о вторжении. От ментальной атаки я пошатнулся и присел, наклонившись назад. Через мгновение меня отпустило, и огонь вокруг меня спал. Последнее, что я успел увидеть, была летящая в меня ажурная полупрозрачная конструкция, сотканная из зеленоватой плазмы.

* * *

Мне было плохо. Нет. Мне было что-то между плохо и очень плохо. Сознание казалось ватным, а глаза не желали фокусироваться.

— Серега, не трепыхайся, — услышал я голос Саныча, — ты уже в медицинском боксе "Ботаника".

— Все так печально? — лениво удивился я.

— Теперь нет, — успокоил Саныч, — но было да. Процедуры еще не завершены, но я попросил Светлану привести тебя в сознание, нам нужно знать, ты что-то понял из слов аборигена?

— Ничего, — ответил я, — не спрашиваю, что это было, но ты, наверное, убил аборигена?

— Ты не поверишь! — воскликнул Саныч. — Я лупанул по нему четыре раза из штурмовой винтовки. Три импульса просто отклонились, а один как будто расплылся вокруг него. При этом мужик тот просто шлепнулся на задницу и затрусил головой. Пришлось его по-братски приложить рукой, да еще и повторить для верности. До сих пору удивляюсь, как не убил в запале.

— Нехилый крендель нам попался, — согласился я, — тут все такие загадочные, интересно?

— Черт их знает, — ответил Саныч, — нам уже четыре зонда сильно повредили, наблюдение пришлось перенести на высоту около километра.

— Что с моей броней? — спросил я обеспокоенно.

— Не могу сказать точно, — промямлил Саныч, — она частично сошла с тебя, когда мы подключили тебя к медицинской "кроватке", но какие-то фрагменты, кажется, так и остались на тебе.

— Странно, я не чувствую этих фрагментов, — удивился я, — видимо, они повреждены.

— Не забивай голову ерундой, потом со всем разберемся, — отмахнулся Саныч, — у нас еще несколько комплектов запчастей к ней есть, все починишь. И вообще, пора тебе в отключку, дружище, знаю, что тебе сейчас туго, в следующий раз очнешься новеньким.

* * *

Очнулся я действительно новеньким, но со старыми душевными дырами. Встретили меня Саныч и Светлана воплоти. Мы посидели, неплохо выпив за мое очередное рождение, поболтали на отвлеченные темы и про последние новости. Я был рад друзьям, но меня сильно тянуло увидеть своего "котенка". В конце концов, я просто сказал друзьям правду. Никто, собственно, и не возражал. Светлана изъявила желание пойти со мной. Пока мы шли в наш "оружейный" ангар она пыталась ввести меня в курс нынешних дел. Оказалось, что в медицинском блоке я провалялся больше двух месяцев, что у меня за это время поменяли, я даже не стал спрашивать. Когда я пришел в себя в "кроватке" медицинского блока на теле обнаружились два грудных фрагмента брони, часть руки от локтя и коленный фрагмент. Было и так понятно, что эти фрагменты оказались сильно повреждены и броня "отстрелила" их за невозможностью "скатать" при деактивации. Саму же броню после того, как она сошла с меня, отнесли в "оружейный" ангар. Мой "котенок" встретил меня, лежа на лабораторном верстаке. Броня не полностью скаталась, а только частично свернулась, оставив развернутой всю спинную часть. Пристроив поврежденные части около верстака, я положил руку на "котенка". Броня нехотя кольнула руку и, опознав хозяина, налилась приятным теплом.

— Давай, помогу, — сказала Светлана, легко подхватив броню.

— Спасибо, — поблагодарил я, принимая броню на плечи.

Броня частично охватила мое туловище и полностью голову, видимо, запустив программу диагностики. Через несколько секунд я вздохнул с облегчением. Конечно, некоторые блоки брони оказались повреждены, заблокированы или рассогласованы, но общий вердикт гласил, что все устранимо. Основная система интеллекта брони не пострадала, хотя частично были утеряны данные, находившиеся в ячейках хранения поврежденных фрагментов. Ремонт начался со смены всех элементов питания брони. Затем я получил инструкции и визуальную маркировку необходимых запасных блоков. Приняв все нужные части, броня начала интеграцию и настройку. Далее мое присутствие стало не обязательно, судя же по полученному прогнозу, ждать мне предстояло почти два дня.

— Вы что-то смогли понять из происшедшего? — задал я давно ожидаемый вопрос.

— Предположений много, есть кое-какие теории, — ответила Светлана, — все требует проверки на месте. Точно можно сказать только то, что энергия для атаки была взята из этого энергетического компота, окутывающего планету. Абориген каким-то образом смог сформировать и направить на тебя огромные потоки энергии, которая в процессе атаки еще и претерпела ряд изменений.

— Ты мне пытаешься дать научное описание процесса магического воздействия? — рассмеялся я, — вот уж не думал, что сказки так скоро станут былью.

— Можно и так назвать, — улыбнулась Светлана, — как бы оно ни было, результат получился по истине сказочный. Мы пытаемся проанализировать все действия аборигена, надеюсь, очень помогут записи, которые мы только что сняли с твоей брони, возможно, что-то удастся прояснить.

— Кроме теории магии нам тут есть из-за чего оставаться? — спросил я, — что-то может дать нам путеводный импульс в наших поисках?

— Да, на планете есть работающее оборудование Содружества, — ответила Светлана. — Пока невозможно понять, где оно и что это за оборудование, мешает энергетика планеты. Несколько раз зонды проходили протоколы согласования оборудования по кодировкам КСС, но во всех случаях процесс прерывался из-за обрыва связи. Тут может заваляться потерянный шлем десантника, винтовка, поврежденный десантный бот или целая база КСС, только вот узнать это получится, разве что попав на поверхность.

— Значит, будем попадать, — решил я, — починим "котенка" и пойдем на поверхность изучать и отыскивать. Кстати, у меня имеются большие предчувствия, что нужно будет внедряться в население, собрали какую-нибудь информацию об укладе их жизни, порядках, общественном строе?

— Информации мало, — призналась Светлана, — строй сильно похож на феодализм, форма правления вообще сплошной винегрет, я бы назвала ее "анархия". В каждой провинции свой царек, имеющий свою армию, религия если и есть, то не слишком вторгается в политическую жизнь общества, наблюдается несколько каких-то обособленных групп, выполняющих непонятные функции. В общем, все придется узнавать на месте. Я вообще считаю, что если все будет излишне сложно, можно отправиться в конечную точку пути правительственного корабля. Слишком уж необычно все в этой системе.

— Что еще тут необычно? — удивился я.

— Эта система несет следы искусственной коррекции, — ответила Светлана, — ее очень сильно изменили, а может, и вообще создали искусственно. Все объекты в ней связаны друг с другом многочисленными энергетическими каналами. Думаю, ты не удивишься, если я скажу, что самые мощные каналы ведут к третьей планете. Она тут — пуп системы.

— Может, тут метрушники замешаны? — предположил я.

— Мы проверили, станции космополитена тут нет, — возразила Светлана, — кстати, проверь при очередном слиянии со своей броней. Здесь явно наблюдается не работа Содружества, размах серьезный и технологии совершенно неизвестные. Опять же, никаких искусственных космических объектов, это совершенно не характерно для нашей цивилизации, шагнувшей далеко вглубь космоса.

— Похоже, у них тут подобные метрушникам технологии? — предположил я. — Зачем им тогда корабли или космические объекты? А может, планету просто по каким-то причинам отключили от транспортной сети, оставив на произвол судьбы, а местные ребята — потомки запертых тут существ. Да много всяких вариантов развития событий. Определенно, нужно покопаться в этой лавке чудес. Что-то удалось узнать о местных разумных в плане физиологии и видовой распространенности?

— Физиологию напавшего на тебя разумного мы неплохо изучили, — ответила Светлана, — можно сказать, что у вас больше похожего, чем разного. На счет всего остального информации почти так же мало, как и по прибытию сюда. Мы так и не смогли понять, почему в некоторых случаях наши зонды могут подобраться практически вплотную к поселениям, а иногда их замечают на дальних подлетах. Очень часто наблюдаемую площадь накрывают разнообразные по своей природе помехи. Определенно можно только сказать, что гуманоиды составляют приблизительно одиннадцать, возможно, двенадцать процентов населения планеты. Естественно, большинство поселений планеты имеет ярко выраженные признаки селекции по определенному виду разумных. То есть в определенных поселках большинство разумных тяготеет к одному виду, хотя "чужаков" там никто не пугается и не притесняет. Многонациональными являются только города, превышающие определенный порог населенности.

— Значит, можно сказать, что я похож приблизительно на каждого десятого жителя планеты, — подвел я итог, — неплохо. Имеется возможность затесаться в массы.

— К сожалению, гуманоидные существа не слишком распространены на планете, — ответила Светлана, — В большинстве случаев они обитают большими обособленными группами, сильно похожими на государства. Конечно, встречаются представители этого вида и в других районах планеты, но в очень небольших количествах.

— А как вы умудрились изучить столь хорошо представителя гуманоидного вида разумных? — спросил я. — Саныч же сказал, что напавший на меня отшельник остался жив и местами невредим.

— Да, — подтвердила Светлана, — он как раз у нас на "Клопе" находится.

— Улет! — сильно удивился я, — он что, все это время тут обитает?

— Да, Саныч зачем-то решил прихватить его на борт, не сильно-то слушая моих доводов, — пояснила Светлана. — В общем-то, это оказалось даже полезно, удалось детально изучить его организм. Но тут тоже возникли непредвиденные сложности. Этот разумный впал в состояние близкое к человеческой коме. Трудно сказать, был ли он в таком состоянии после аргументов Саныча или это случилось позднее, до сих пор мы никак не можем привести его в сознание. На данный момент его организм нормально функционирует, все нанесенные повреждения устранены, но процессы заметно замедлены даже по сравнению с моментом подключения его к медицинскому оборудованию челнока.

— Боюсь, Саныч по привычке бил в голову, — предположил я, — значит, пациент скорее мертв, чем жив. Вы смогли наладить функционирование организма, но разум оказался безвозвратно утерян. Нужно будет похоронить беднягу, если вы закончили все исследования. Трудно сказать, почему он напал, может, я сделал что-то выходящее за рамки приличий этого мира. Кстати, хочу удовлетворить свое любопытство, пойдем-ка поглядим на этого иномирянина.

Представитель близких по телу разумных находился в медицинской "кроватке" челнока. Подключение оказалось частичным, так как в отсеке поддерживалась атмосфера родной для него планеты. Гуманоид оказался мужской особью, такой вывод сделала Светлана, хотя полной уверенности у нее не было. Для простоты мы его стали называть просто "незнакомец". Тело незнакомца казалось чуть стройнее моего, по-видимому, кости у него оказались тоньше и легче. На руках имелось по пять пальцев, а вот на ногах фактически по три, так как два рудиментальных были сильно подвинуты к пятке и почти сливались со стопой. Стопа же выглядела изрядно длиннее человеческой. На пальцах рук имелись небольшие ногти, по крайней мере, на ногти они походили больше, чем на когти. На ногах же это уже больше напоминало когти, чем ногти, но всего на трех несущих пальцах. Рост незнакомца оказался немного больше моего, но в пределах человеческого. Волосы имелись как на голове, так и в районе интимной области, оказавшейся в привычном для меня месте. На теле волосяной покров отсутствовал, но, начиная от нижней губы и до паха по линии симметрии тела с передней стороны, тянулась небольшая полоска волос, заканчивающаяся в области лобка довольно большими зарослями, совершенно скрывающими знаки полового различия. Соски на первый взгляд отсутствовали, хотя, Светлана уточнила, что они совсем маленькие и практически не отличаются цветом от кожи тела. Всего их насчиталось шесть, хотя последние два разглядеть было вообще практически невозможно. Осанкой незнакомец, похоже, не блистал, хотя в полной мере о сутулости судить было сложно. На лице растительность, кроме полоски, тянущейся от нижней губы, отсутствовала. Губы и нос не выходили за допустимые для человека пределы. Глаза прикрывали привычные веки, но их посадка казалась излишне глубокой.

— В принципе, не могу сказать, что он уродлив, — подвел я итог осмотра, — глаза сильно отличаются?

— Устройство век отличается, — ответила Светлана, — есть еще дополнительная перепонка, закрывающая глазное яблоко под веками. Зрачки круглые, правда, устройство самого глаза иное. Можно сказать, что радужки нет вообще или же она занимает весь глаз. Радужка однотонна, без характерных для человеческих глаз узоров. Вот полная оптическая реконструкция тела.

В повисшей рядом голосфере стало видно стоящего незнакомца. Осанка, действительно, оказалась немного сутулой, что было обусловлено некоторым отличием в расположении мышц. Светлана дала картину прогнозируемых движений незнакомца. Походка оказалась мягкой, слегка скользящей и стелющейся, видимо за счет устройства ступни, но присутствовала некоторая угловатость в определенных точках. Прыжки же наоборот давались хуже, казалось, тело стремилось в прыжке опуститься на передние конечности.

— Рассматриваете супостата? — спросил подошедший Саныч, — неплохо, в общем-то, выглядит. Будь он девкой, я бы сказал, что у него задорно отклячена попка.

— Далась тебе эта попка, — задумчиво огрызнулся я. — По большому счету амплитуды движения рук и ног очень похожи на человеческие. Есть шанс обучиться такой походке.

— Серёня, ты однозначно не станешь им, — отчего-то почти истерично засмеялся Саныч, — ты его причиндал-то видел? Это — нечто для любителей клубнички.

Светлана дала увеличение нужного участка. Устройство органа оказалось действительно крайне необычным. В спокойном состоянии он оказался аккуратно скручен в небольшую спиральку. Так что снаружи практически ничего не выпирало, кроме того, все скрывал густой и обширный волосяной покров.

— Дорогой друг, ты вот зря смеешься, — ответил я Санычу, — такое устройство, по крайней мере, нечаянно прищемить дверью не получится. Аккуратненько все закрыто и утеплено, не то, что у тебя болтается, как обрубок шланга. В общем, в разведку пойду однозначно я, ты со своими взглядами на жизнь нам всю посевную завалишь.

— Кто бы сомневался, — отмахнулся Саныч, — ты же у нас весь такой под шпиона заточенный и броня у тебя этого же цвета. Мы лучше за тобой присматривать будем, а если что, сильно и адекватно реагировать. Кстати, а почему вообще не спросить по-простому, где у них что лежит. Может, оно им вовсе и не нужно?

— Да вот как бы и спросили уже один раз, — пробурчал я. — Поглядим на них вблизи, потом и решим, как лучше.

Подготовка к внедрению в народные массы заняла без малого два месяца. Собранного материала катастрофически не хватало для более-менее уверенного проникновения в мир. Было локализовано две области, где несколько раз отмечалась активность оборудования КСС, их и пометили приоритетом "один" для исследований.

Светлана разработала программу адаптации моего организма к условиям планеты, учитывающую так же приемлемые изменения внешних параметров тела. Это было необходимо для внедрения в среду обитания, так как шанс встретиться с гуманоидными представителями лицом к лицу оставался довольно велик. Корректировке в основном должно было подвергнуто лицо, вместе с ним в ненужных местах пропали волосы, и процесс их роста замедлился до максимума, немного изменилась форма ногтей. Светлана предупредила, что изменения эти будут носить только временный характер, так что постепенно они сами сойдут на "нет", вернувшись к исходному состоянию. В ее прогнозе коррекции тела должно хватить приблизительно на месяц.

"Гримировать" меня решили под "рыцарей", которые шатались повсеместно как в гордом одиночестве, так и довольно большими шайками. Чаще всего эти "рыцари" передвигались верхом, но иногда попадались и в пешем виде. Так что за неимением вариантов замаскировать меня в броне под что-то другое, пришлось выбирать этот. Кроме того, тело мое хоть и походило на один из видов туземцев, все же имело кое-какие отличия, которые и нужно было укрыть броней.

* * *

Мое тюнингованное под местные условия и особенности задания тело приходило в себя после отключения от медицинского оборудования. Физиология моя осталась человеческой, просто ее подстроили под условия местной атмосферы. Так что пока я приходил в себя, Светлана давала мне кое-какие инструкции по пище и прочим тонкостям. Неприятным сюрпризом стал запрет в новой конфигурации на кофе, чай и всё на них похожее. Некоторые компоненты этих продуктов стали вредны для моего перестроенного обмена веществ. Пока я валялся в починке после неудачного контакта с аборигеном, зонды смогли принести образцы некоторых растительных продуктов и мяса животных, чаще всего употребляемых местным населением. Оказалось, что далеко не все подходит моему организму, так что пока шли тесты, мой рацион оставался весьма скудным. Хорошо, что подошло кое-что из земных продуктов.

После перехода на новую атмосферу на "Бурундуке" я просидел еще два дня. Броня адаптировалась к моему новому обмену веществ довольно быстро, хоть поначалу и предпринимала попытки привести меня в порядок. Самым трудным оказалось объяснить моему "котенку", что со мной все нормально, просто нужно ко мне подстроиться. Остальное же время мы с броней слушали местные разговоры, записанные зондами в поселках, и пытались изобразить более-менее похожий на доспехи местных рыцарей вид.

Материала оказалось все равно недостаточно. В нашем распоряжении оказалось всего два эпизода, где удалось детально рассмотреть наряд нескольких "рыцарей". К некоторому облегчению, доспехи "рыцарей" сильно отличались друг от друга, и совершенно не походили на какое-либо промышленное производство, что давало надежду на отсутствие вопросов по моему явно несерийному изделию. Вооружение тоже не страдало унитарностью. С первого взгляда все рассмотренные персонажи являлись счастливыми обладателями лишь разных видов холодного оружия, но совершенно неожиданно у одного из них обнаружился не совсем обычный щит.

Щит хоть и выглядел довольно просто, при паре довольно сильних ударов на миг образовал структуру, похожую на энергетическое поле. Удалось четко рассмотреть, как направленный прямо в щит удар соскользнул по дуге, явно не коснувшись ни средства защиты, ни прикрытого им участка плеча. Разобраться в природе поля толком не вышло, за время небольшой потасовки оно включалось всего два раза, видимо, отражая наиболее опасные для владельца щита удары.

— Нет, ну полный бардак, — выразил свое мнение Саныч, наблюдавший картинку по теме "пришиби ближнего" из-за прозрачной перегородки. — Сергуня, ты железяками-то махать умеешь?

— По общей программе танцы с ножиком проходил, — буркнул я, наблюдая небольшое побоище, — мастера из меня, однозначно, не получится, но кое-что в случае нужды сделать попробую. Успел практически в совершенстве овладеть, пожалуй, лишь приемом "сматываемся".

— Да возьми с собой "дракончика" и перестреляй этих попугаев, — усмехнулся Саныч, — с их-то железяками куда им с тобой тягаться?

— А как быть с этим попугаем, который меня практически насквозь прожег? — спросил я, поглядев на Саныча, — сам же видел, не все у них там просто даже с этими железяками.

— Ну и глазенки у тебя, Серж, — заулыбался Саныч, — вот те крест на пузе, настоящий вампир.

— Отцепись по добру по здорову, — буркнул я, — сам в сортире пугаюсь до сих пор.

— Интересно, что за пряником оказался наш молниеносный тип? — Саныч как будто не заметил моего недовольства. — Не думаю, что такие умельцы есть среди этих оболдуев. Давно бы уже друг друга порешили.

— Может, у них какой-нибудь рыцарский кодекс не позволяет применять это дело друг на друга? — предположил я.

— А просто так башку разнести он позволяет? — указал Саныч на пяток отдыхающих на земле "рыцарей", очень уж похожих на трупы. — Ну а ты же будешь среди них, вроде бы как свой. Возьми вон с собой резак плазменный, чем тебе не джедайский меч? Правда, он всего-то до метра настраивается, зато себе ничего лишнего не отрежешь. Кстати, а Светланка у тебя хозяйство в катушку свернула или как?

— Ну, тебе-то какое дело до этого!? — возмутился я, — я же тебе в мужья не набиваюсь!

— Ладно, проехали, чего так пузыриться, — примирительно ответил Саныч, — пойду я, а то ты нервный какой-то стал, как баба на сносях.

Даже прослушав все возможные разговоры аборигенов, понимать их легче не стало. Может, язык оказался какой-нибудь сложно-структурированный, а может, мы столкнулись вообще с несколькими разными языками. Но только даже возможности "котенка" явно буксовали. К концу "накачки" из разговоров вываливались лишь отдельные слова, да редкие спростейшие фразы.

На дело я на всякий прихватил "дракончика", полностью упрятанного в набедренной ячейке брони и немного перестроенный Светланой многофункциональный инструмент "комби". С него сняли все инструментальные блоки и дополнения, теперь он фактически стал обычным резаком. Длину плазменного шнура Светлане удалось довести до ста двадцати двух сантиметров, правда, срок работы немного сократился. В неактивном состоянии резак походил на взятую поперек рукоятку шпаги, закрытую немного несуразной гардой. Кнопка спуска располагалась на ручке под средним пальцем и имела несложный предохранитель от случайных нажатий. А чтобы инструмент не скользил, для каждого пальца на ручке имелась выемка. Прочие и в тот момент неактивные органы управления находились на внутренней стороне щитка, который заодно прикрывал руку от возможных искр или потеков металла. Рассчитаны они были на управление средним пальцем так, чтобы не оставалось возможности одновременно работать и настраивать инструмент. Отличие моего "плазмо-шворца" от известного светового меча оказалось разительным: плазменный шнур выходил из середины гарды, что по хвату больше напоминало нож с поперечной ручкой, когда лезвие выходит между средним и безымянным пальцем. Будь это настоящий металлический меч, держать его стало бы практически невозможно, но плазменный шнур, можно сказать, веса не имел. В общем, стало ли изделие КБ джедайским мечом особо хитрой конструкции или изуродованным до неузнаваемости комби-инструментом, значения не имело.

Шнуром вряд ли получилось бы с одного маху разрубить толсенькую стальную трубу, но вот древко или незакрытую броней руку — запросто. Лучше всего мое оружие чувствовало себя при колющей атаке острием. В этом случае проникающая способность шнура сильно превосходила любые потуги своих железных колюще-режущих собратьев. Как ни крути, у меня на вооружении оказалась своеобразная рыцарская рапира, рассчитанная по большей части на укол. Все же лучше, чем ничего, тем более, что практики обращения с тяжелым железом у меня и не имелось.

* * *

На поверхность меня доставил Саныч, он же помог мне вынести из шлюза "Клопа" аборигена. Высадку мы сделали на том же месте, где у нас и произошел неприятный контакт цивилизаций. Во-первых, место оказалось не очень удалено от обитаемых краев, но исключительно малопосещаемо. Тихая высадка и недлгая дорога казались весьма удачным сочетанием. Во-вторых, стоило похоронить бедолагу, который, на мой взгляд, полностью искупил свою вину, послужив нам объектом изучения. А это место лично ему могло быть чем-то дорого, не зря же он выкладывал на поверхности какие-то фигуры. Вредный Саныч наотрез отказался участвовать в похоронах. Оставив "утирание соплей" мне, он прыгнул в бот и был таков. Дабы подчеркнуть свою позицию по вопросу, большой человек фальшиво пошмыгал носом и помахал мне из шлюза на прощание какой-то грязной тряпкой, изобразив носовой платочек. Хмыкнув, я показал ему в ответ некую конструкцию из пальцев, которую лишь с большого перепою можно было бы перепутать с чем-то иным.

Первым делом я положил тело рядом с намеченным местом для могилы и убрал головную часть брони. Воздух планеты оказался горячим, сухим и практически безвкусным. Пожалуй, в нем витала какая-то едва уловимая горчинка. По большому счету условия приятными было не назвать, и я закрыл броней макушку головы, оставив открытым только лицо. Отключенное от медицинского комплекса тело аборигена по идее должно было уже умереть окончательно, так что я решил не тянуть с погребением, ибо жара явно не могла добавить умершему ни красоты, ни чарующего аромата.

Яму я наметил копать не в песке, а среди каменистого грунта плоского участка, где абориген что-то чертил. Долбить грунт приходилось найденным поблизости дрыном, который я слегка заострил с помощью моей джедайской рапиры. Дело шло плохо, и я очень ясно представил ехидную морду наблюдающего за мной Саныча. Сплюнув в яму, достигшую глубины от силы пары десятков сантиметров, я сел около покойника, облаченного по моей просьбе в ту же одежду, что была на нем и раньше.

Переводя дух, я наблюдал довольно унылый пейзаж и думал, что же тут могло понадобиться этому аборигену. Не смотря на остатки развалин, тут вряд ли имело смысл жить. Если только он не пытался здесь что-то отыскать. Взгляд мой упал на остатки чертежа, на краю которого сейчас покоилась рука незнакомца. Я уже и раньше видел этот образец народного творчества из подручных материалов. Что оно могло значить, никто из нас так и не смог понять. Сейчас знаки оказались слегка занесены мелкой пылью, на которой отчетливо виднелся след моей ноги. Около руки аборигена тоже обнаружился небольшой след, как будто кто-то подвинул руку покойника чуть ближе к телу. Тогда я не обратил на это внимания, посчитав, что я сам случайно сделал это, укладывая его.

Вздохнув, я залез в яму и примеривался, откуда бы продолжить возложенное на себя дело, как услышал явно посторонний звук. Мне показалось, что кто-то чихнул. Нет, послышаться может где угодно и что угодно, но не в пустыне, где днем преобладают исключительно однообразные звуки. Совершенно неосознанно я повернул голову в сторону покойника. Покойник оказался на месте, но вот вел он себя совершенно непотребно для своего скорбного состояния. Опершись на локоть одной руки, второй "умерший" тер свое лицо. Опять послышался звук, теперь уже больше похожий на кашель и "покойник" окончательно уселся. Я же слегка ошеломленный продолжал сидеть, неудобно вывернув голову почти назад.

— Трах тибидох! — послышался возглас Саныча в моем шлеме, — у тебя что, жмурик очнулся!?

Не знаю, что еще хотел сказать миру Саныч, "покойник" что-то начертил рядом с собой и пробормотал какую-то белиберду. От него тут же пронеслась тугая холодная волна, накрыв небольшой участок прохладой. Связь моментально исчезла, а мое лицо лизнула вторая волна холода. Видимо, абориген истратил последние силы, так как безвольно опустился на площадку рядом с чертежом. Вокруг простиралась прохлада, а на высоте с десяток метров начал клубиться легкий туман, робкие лоскутки которого изредка приглушали прямые солнечные лучи. Я осторожно повернулся в яме, какой-то камушек противно скрипнул, сильно накачав мое тело адреналином. Абориген даже не шевельнулся. Я осмелел и вылез из ямы, а потом, пригнувшись, подкрался к незнакомцу. Тело лежало, практически не шевелясь, только из-под опущенного капюшона периодически вырывались пылинки. Я осторожно потрогал незнакомца, реакция полностью отсутствовала. Он оставался жив, но что-то совсем нехорошее пребывало в его состоянии. Чем ему помочь я не знал, хотя, Саныч бы однозначно озаботился бы вопросом "помочь или пристукнуть". Тащить его из области прохлады было, по крайней мере, глупо, пригодной для него воды у меня не наблюдалось, а какие-то медикаменты для него вряд ли бы подошли.

В тот момент я совсем забыл, что мое тело жило практически в унисон тому миру, а значит, и жидкость в резервуаре моей брони, по крайней мере, не представляла опасности для незнакомца. И лишь сделав пару глотков сам, я уловил правильную мысль. Чертыхнувшись, я приподнял голову аборигена, скинул капюшон и, затейливо изогнув свою голову, вылил из "соски" своего бронескафандра на лицо и закрытые губы незнакомца немного воды. Вода холодной не была, но незнакомец судорожно сморгнул и попытался слизать ее языком. Я вылил еще одну порцию, уже попав в рот, и тут рядом со мной упала капля, потом еще и еще. Я опустил незнакомца и уставился вверх. Над нами на высоте метров пятнадцать кружили водовороты пара, из которого периодически срывались капли. Все походило на то, что процесс не только не затихал, но и набирал обороты. Тут ко мне и пришла мысль, что связь может оказаться блокирована этим процессом. И хоть казалось это практически невероятным, попробовать стоило. Я пошел к границе холодного купола, где уже появилась небольшая мокрая полоска песка. На самой границе меня несколько раз хлестануло яростными порывами какого-то совершенно неестественного ветра, и тут же появилась связь.

— Сергей, я вижу, ты в порядке, — позвала Светлана, — поэтому мы не стали вмешиваться. Что там творится внутри купола?

— Там прохладно и, похоже, собирается дождь, — ляпнул я, — так я и в магию поверю скоро.

— Может и поверишь, — сказала Светлана, — я полностью зафиксировала слова и действия аборигена. Мне кажется, что система здешнего мира отреагировала именно на все это. Я не вижу других зацепок. Посмотри сам.

Я посмотрел ролик со стороны. Действительно, никаких других объяснений лично у меня не появилось. Пустыня, абориген, я и его нелепые действия. Тут хочешь — не хочешь, начнешь верить в магию. Светлана скинула мне приблизительную картинку полевых возмущений во время происшествия, по всему выходило, что центр их приходился на нашего незнакомца. В задумчивости я сел на пыльную каменную поверхность, где стоял и заново запустил ролик. Просматривая его очередной раз, я начал чертить на грунте знаки, повторяя начертание незнакомца. Когда последний знак был закончен, у меня возникло какое-то неясное ощущение вопроса. Как будто кто-то у меня о чем-то безмолвно спрашивал. Бывает такое ощущение безмолвного вопроса, который гнездится где-то на краю сознания, но по какой-то причине так и не произнесен. Чувство однозначно не добавляло уюта, более того, оно прогрессировало, как будто кто-то постепенно начал требовательно смотреть на меня. Я неловко провел рукой по начерченным знакам, вопрос плавно растаял. Меня посреди пустыни прошиб пот.

— Ты что-то можешь сказать про состояние полей сейчас? — спросил я Светлану.

— Все без изменений, — ответила Светлана, — процессы внутри сферы идут сами собой.

— А что могут обозначать эти знаки? — спросил я.

— Возможно письменность, — предположила Светлана, — а может, часть какой-то схемы.

Я опять начертил цепочку знаков, тут же почувствовав безмолвный вопрос. Идея, собственно, созрела сама, и я произнес фразу, сказанную незнакомцем. Меня бросило в жар, БМКП пискнул, а броня закрыла лицо. Но я увидел, как упругая волна понесла во все стороны от меня пыль. Жар понемногу отпустил меня, вместо него небольшая ледяная постепенно растворяющаяся каверна появилась внизу живота. Я опять убрал часть шлема. Вокруг меня ощущалась прохлада. Но по визуальным ощущениям мой купол слился с куполом незнакомца, образовав общую структуру. Связь, понятное, дело опять пропала. Я с трудом встал, при этом покачнувшись, и поковылял к границе купола.

— Что ты сделал? — тут же послышался голос Светланы.

— Повторил действия и слова незнакомца, — ответил я, — интересный результат, не находишь?

— Очень похоже, что ты отдал ряд команд, подтвердив их голосом, — сказала Светлана, — возмущения от твоего действия оказались заметно скромнее, но это может быть от недостатка опыта, а может, не совсем верного тембра или громкости команд.

— Офонареть! — появился Саныч, — привет, старик Хоттабыч.

— Ладно, думайте, а я пойду к нашему аборигену, — сказал я, — там прохладно.

Абориген лежал в том же положении, но его лицо, как и все вокруг, было мокрым. Капли срывались активнее, хоть центр процесса и сместился немного в сторону. Я сел рядом и тоже подставил рукотворному дождю лицо. Странное было ощущение: приглушенный свет солнца и теплые капли дождя на лице. Спустя несколько минут я услышал легкий шелест песка, а потом заметил движение руки незнакомца. Он неуверенно потянул руку, сжал, затем разжал пальцы. Я пересел, чтоб видеть его действия, все же не так давно этот житель пустыни чуть не убил меня. Незнакомец приходил в себя. Спустя пяток минут под робким дождем, он потянулся и открыл глаза. Взгляд его перестал быть беспечным, упав на меня.

Не знаю, что он хотел сделать, вскочить для того, чтобы убежать или напасть, сил ему явно не хватило даже на первую задумку. Я же резко активировал защиту брони, которая слабо хлопнула, перекрывая шуршание капель по песку и камням. Незнакомец замер, без страха осматривая меня. Я не двигался, лишь периодически моргал. Незнакомец что-то спросил. Я честно попытался что-то понять, но не смог. Он попробовал еще несколько раз, но я разобрал совсем немного, и ответить не решился. Незнакомец сел и стал уже с интересом рассматривать меня, даже скорее мои доспехи. Из очередного вопроса стало понятно, что речь идет об оружии. Я развел руками, показывая, что нет у меня ничего: зачем было раньше времени раскрывать свои карты. Незнакомец стал что-то говорить, показывая то на меня, то на свою грудь. Точного понятия, о чем речь, у меня не имелось, так что я просто пожал плечами. Незнакомец неловко встал и, сделав два шага, попытался ткнуть меня в грудь, но рука его увязла в защитном поле. Он немного удивленно отдернул руку, но опять попробовал достать мою грудь. Новая попытка увенчалась успехом, немного замедленная полем, рука коснулась щитка моей брони.

Незнакомец ощупал броню и убрал руку, оставшись немного озадаченным. Следующим фактором его непонимания стал явно смещенный в сторону центр купола. Но тут он в недоумении походил вокруг и, в конце концов, вернулся к своему большому чертежу. Совершенно не обращая на меня внимания, он осмотрел свое творение, и остался крайне недоволен его состоянием. Это недовольство вылилось в довольно гневной триаде, к своему удивлению, я понял почти все из сказанного. В сказанном оратор затронул что-то из родословной тупых животных или растений и их постоянное стремление загадить все вокруг. Незнакомец расстроился, так как теперь придется изрядно поправить надпись, а может, и вообще начать все заново. Я прикинул, сколько приблизительно прошло времени, и робко попытался довести до него мысль о прошедших днях. Незнакомец удивился, но, похоже, не поверил мне. Тем не менее, он понял, на каком языке я могу общаться.

Последующий за этим краткий экскурс аборигена коснулся бестолкового законника (или наемника), который мешает приличному оператору (или ремесленнику) заниматься тяжелыми изысканиями. Еще было кое-что сказано про отсутствие оружия, которое, я, скорее всего, бросил в пустыне и вообще об олухах, которых сейчас берут в законники. Незнакомец тихо ругался и восстанавливал схему, а я слушал, пополняя запас словами, которые путем ассоциаций отыскивал интеллект брони. Я уже давно потерял бдительность и даже начал поклевывать носом, как понял, что обращаются именно ко мне.

— Не спи, сын порока, — рявкнул в очередной раз совсем уже оживший незнакомец, — ты вообще в контракте сейчас или откинул срок?

— Свободен, — сказал я пространно, не совсем понимая, о чем разговор.

— Ладно, тогда смысла тебя убивать нет, — успокоился незнакомец, — будешь работать на меня, огрызок сущего, если не хочешь сгинуть в этой пустыне совсем. Тут до ближайшего жилья десятка два дней пути, если ноги с головой дружат и голова знает куда идти. Так что в оплату тебе будет еда, ну и, может, что-то перепасть, если найдем какое-то годное железо. Мне оно без толку.

— Согласен, — подтвердил я, про себя смеясь наглости незнакомца.

По прямой до ближайшего селения было около двух суток пути. Не знаю, чем тут мог промышлять этот абориген и кто он был, но враньем он пользовался без зазрения совести. Понаблюдав за местным вруном несколько часов и послушав его трактаты о бестолковости, я пришел к выводу, что он тут что-то ищет, только вот методы его поисков лично мне казались крайне странными.

Первым делом новый босс послал меня к развалинам за вещами, где должны были храниться припасы и инструмент. Ему понадобилась сумка с какими-то причиндалами. Притащив нужные вещи, я уселся рядом и принялся наблюдать за работой. Незнакомец совершенно не обращал на меня внимания, полностью погрузившись в свои дела. На то, чтобы привести схему в порядок ему понадобилось не так уж много времени. Тем временем температура вокруг нас стала начала повышаться, а дождь совсем прекратился, видимо, хитрый процесс терял силу и скоро мог закончиться. Незнакомец, видимо, понимал это и спешил, возможно, процесс уничтожения холодно полога мог повредить его схему в очередной раз. Наконец, мой новый босс распрямился, оглядел свое творение и стряхнул с рук пыль.

— Сейчас я найду это неуловимое место, — сказал он, — все ключи собраны, на этот раз сбоя не случится. Ну-ка, бездельник, тащи сюда бурдюк с водой, нужно подкрепиться перед серьезным шагом! Давай пошевеливайся, а то полог падет и опять все заново начинать придется.

Я мухой метнулся за водой, меня подгоняло предстоящее действо, а не служебное рвение. В сумке отыскалась слегка погнутая и похоже серебряная чашка для незнакомца, больше всего похожая на половинку женского лифчика. Особенное сходство ей придавала лямка, которая предназначалась для того, чтоб ее держать на весу. Мне же позволено было налить воды в ладони. Незнакомец даже скоренько умылся, мне, правда, не предложив. Немного примерившись к начерченной схеме, он что-то дочертил в небольшом отдалении, задумался, стер и начертил новый узор. Подумав еще немного, добавил к надписи-узору еще небольшой фрагмент, затем сказал уже знакомое мне слово. Со всех сторон центр узора потекли струйки пыли, закручиваясь в маленький смерч, сантиметров двадцати высотой. Смерчик качнулся туда-сюда и тронулся в сторону большого чертежа. Незнакомец удовлетворенно хмыкнул и, добавив еще один фрагмент, опять произнес знакомое слово. На полоске значков образовался еще один смерчик, чуть шире и выше, который, немного помедлив, тоже двинулся к начерченной схеме. Незнакомец, похоже, устал и присел, опустив руки.

— Почему не убираешь сферу защиты, сын порока? — спросил он, — я же тебя на работу взял уже.

— Да так, — пожал я плечами, поскольку был не совсем уверен в понятом.

— Ах да, оплошал, — хитро поглядел на меня незнакомец, — принимаю этого бесполезного во всех отношениях бездельника на работу до конца этой экспедиции. Снимай уже, попортишь приличный доспех.

— Ничего, она крепкая, — ответил я, — потом.

— Ага, значит не совсем безголовый, хорошо, — обрадовался абориген, а затем, четко разделяя слова, продолжил, — я принимаю тебя на работу до окончания этой экспедиции. Окончанием может служить прибытие в населенный пункт или отмена соглашения. Слово мое — "Марта Нурингал".

Слова свои он подкрепил знаком, превращающим кулак в ладонь с разведенными пальцами. Тут же воздух прянул под напором тугой волны, мягко ударившей в меня, и появилось уже знакомое чувство невысказанного вопроса.

— Работу принимаю, как ты сказал, — скорее подумал, чем пролепетал я, сильно запинаясь, — слово мое — "Сергей".

Я растопырил пятерню, но ничего не случилось, невысказанный вопрос так и висел. Я немного озадачился. Возможно, в конце предложения было не имя, а какой-то ключ.

— Ты не напрягайся, огрызок гнилой чайлы, — ухмыльнулся абориген, — просто представь себя с этим выдуманным именем или придумай какое-то более подходящее тебе. Я понимаю, гнилой пенек, что ты не собирался называть свое настоящее. Вам, не-операторам всегда сложно с этим вопросом.

— Работу твою принимаю, как предложено, — опять пролепетал я, пытаясь вложить в следующее сказанное слово понимание, что оно и есть я, — слово мое — "Штирлиц".

То ли Штирлиц оказался ко мне ближе, то ли сделал все, я как надо, но волна оттолкнулась от меня и пробежала в направлении моего работодателя.

— Порядок, — усмехнулся тот, кивнув, — бездельничай дальше, возможно скоро тебе придется потрудиться по-настоящему. Надеюсь, ты не разучился работать физически, окурок мира?

Видимо, ответ не требовался, так как новоявленный Марта Нурингал или как там его по-настоящему, вернулся к делу. И следующий смерч отнял у него очередную часть сил. А я от безделья начал повторять рисунок, который он наносил для создания смерча. В принципе, ничего там сильно сложного не наблюдалось, я даже стал подозревать, что это какая-то надпись, причем, сильно отличающаяся в плане написания от той, что вызывала купол холода. Надписи, как будто были из разных эпох. Одна больше походила на иероглифы Китая, другая — на какую-то примитивнейшую клинопись. Я посмотрел на почти законченный рисунок, поставленная мной завершающая дуга вызвала совершенно необычную реакцию. Раздался сильный хлопок. Я даже испугался, что подпортил работу моему спутнику, но тот только негромко выругался, отплевываясь пылью. Чуть позднее я понял, что это закончил свое существование наш объединенный полог холода. С облегчением я подправил рисунок, и тут же меня посетил ожидаемый невысказанный вопрос. Как-то само собой вырвалось и слово. Пыль с песком послушно поспешила к центру моего рисунка, через несколько секунд над ним вертелся толстенький такой смерчик.

Пыльная юла висела, раскачиваясь из стороны в сторону, не решаясь двинуться. Я, немного подумав, просто ткнул в сторону чертежа моего работодателя. Смерчик уверенно пополз, куда было указано или подумано. Лишь потом я заопасался, что мой "пылесос" может помешать делу. Но как его убрать я попросту не знал. Абориген с удивлением уставился на подходящий к чертежу смерчик.

— Ты откуда приперся? — лишь спросил но, но ничего с ним делать не стал, позволив влиться в процесс подметания чертежа, — тут, и правда, весьма странное место, кодировки ведут себя необычно.

Я потихоньку, не делая резких движений, стер рисунок. На работоспособность смерча это никак не повлияло. Только чуть позднее я понял, что это процесс как будто вытянул из меня чуток сил. За созерцанием необычного явления я и не заметил этого.

Мой работодатель наблюдал процесс с явным нетерпением, но создавать еще одного смерча не спешил. Выглядел он слегка уставшим, видимо, смерчики отняли и у него приличное количество сил. Подметание чертежа шло уже почти час по моим внутренним часам. Абориген становился все нетерпеливее, видимо, процесс подходил к концу. Ко мне тоже стал подбираться вирус интереса. Что-то важное, определенно, должно было произойти, раз уж мой работодатель так напрягался из-за этого события.

И оно произошло. Смерчики одновременно начали уменьшаться и исчезли совсем, изрядно засыпав чертеж пылью. Но мой работодатель совершенно не смутился, значит, процесс подошел к логическому завершению. Спустя десяток секунд с грунта, где находился чертеж начала плавно разворачиваться голограмма. Контуры какого-то объемного чертежа казались слегка расплывчатыми и поднимались от земли, как перегретые потоки пара разного цвета. Процесс шел тяжело, но от чего это зависело, я не знал. У меня хватило времени подойти поближе и даже детально рассмотреть развернувшуюся диаграмму. Сомнений быть не могло, перед нами развернулась схема здания в четырех уровнях. Скорее всего, два в какие-то незапамятные времена находились над землей и два — под ней. Окраска каждого уровня диаграммы слегка разнилась, я заметил, что подземные уровни выделялись чуть более темными цветами.

Мой спутник присел, чтобы внимательно рассмотреть два нижних уровня, даже мне стало понятно, что верхние уровни искать в данный момент просто нет смысла. Мой работодатель периодически что-то бормотал себе "в усы" и иногда задавал вопросы, не требующие ответа. Потихоньку словарный запас и структура речи все больше осваивались интеллектом моей шпионской брони, и я все чаще понимал фразы целиком. Не за горами виделось и нормальное общение с аборигеном.

Мне явно стоило его как-то называть. То прозвище, которым он подписался при странной процедуре активации контракта, вряд ли являлось его настоящим именем, но что-то нужно было зафиксировано для общения. В конце концов, называть его Мартой у меня язык не поворачивался. Другое дело — "Мартовский заяц". Прокрутив в уме это имя и совместив его с аборигеном, я даже как-то обрадовался. Имя шло ему, как модельный пиджак. По меркам землянина выглядел он как-то долговязо, немного нескладно, опять же ноги, как у зайца. Подведя все "за" и "против" к общему знаменателю, я решил, что быть ему Мартовским зайцем.

Связи с "Ботаником" не наблюдалось, что вообще казалось мне удивительнейшим делом, до сих пор не встречавшимся в нашей практике. Связь осуществлялась с помощью симбионтов, и блокировать ее до сих пор удавалось только большому расстоянию или специальной аппаратуре, подавляющей деятельность симбионтов. Возможно, Светлана знала больше про особенность этой связи, но лично мне стало от всего этого немного неуютно.

Мартовский заяц продолжал скакать около голографической схемы, я же все давно скопировал в память брони и немного заскучал. Схема вырисовывалась простейшая, что уж там так усердно искал абориген, я понять так и не смог. Я бы уже начал копать, сориентировавшись по развалинам, или не копать, в зависимости от того, что планировалось моим новым боссом. В конце концов, Мартовский заяц мог просто подыскивать себе таким прогрессивным методом место для фазенды.

Наконец Заяц успокоился и присел у одного из краев схемы, что-то пристально там рассматривая. Несколько минут он сидел, шевеля губами, как будто что-то читая или проговаривая. Затем уверенно сказал какую-то короткую фразу и добавил уже знакомое мне слово, которым он активировал купол холода и маленькие смерчи.

Грунт пронзила резкая судорога, потом еще и еще раз. В разных местах послышался скрежет, который тут же прекратился, потом заскрежетало снова, и все стихло. Над плато в нескольких местах поднялись столбы пыли, разноцветная схема растаяла в воздухе, послышалась ругань Мартовского зайца, и вернулась связь с "Ботаником". Пока Мартовский заяц интенсивно ругал каких-то неизвестных мне персонажей, у меня появилось время переговорить с супругой.

— Эй, на галере! — позвал я. — Что там вокруг видно-то?

— На плато появилось три пыльных столба, похоже, что там образовались провалы, — ответила Светлана, — скорее всего, абориген обрушил своды каких-то пещер.

— Ты же видела схему, — удивился я, — скорее уж нашел огрехи фундамента или аварийные выходы с нижних этажей этого подземелья. Кстати, давай быть культурными, я назвал его Мартовский заяц, думаю, что для простоты лучше будет — Марзаяц.

— Пока Вы там исполняли какие-то народные танцы с бубнами, вокруг плато заметно повысился энергетический фон, и ругулярно пробивались всплески энергии, — пояснила Светлана, — ваши фигуры и те иногда расплывались, а схемы я вообще никакой не видела.

— Держи, — скинул я изображение, — может, найдешь что-то интересное. Не забудь мне сказать, я тут, вроде как на службе. Подрядился помогать до первого населенного пункта. Кстати, есть какие-то идеи на счет этой "страны чудес"? Мы же — люди цивилизованные и в волшебство верим, только если нас им припереть к стенке.

— У меня пока не хватает данных, — пожаловалась супруга, — нам тяжело вести наблюдение из-за помех. Ты лучше опиши, что Марзаяц там вытворял, а если есть, вышли картинку.

— Да, точно, — спохватился я, — болтать на службе особенно некогда, так что держи кусок записи, будет возможность, скинь мне новости. Марзаяц, кажется, обругал вселенную и пришел к какому-то согласию со своим эго, пора и мне проявить служебное рвение.

Мой работодатель тем временем ходил кругами вокруг запыленного участка плато, сильно напоминая кота. Похоже, там находился один из разломов или входов. Я решил удовлетворить и свое любопытство. Часть нанесенного грунта и спрессовавшейся пыли обрушились вниз, пролом же оказался классическим прямоугольником. Но если там и была дверь, то никакой лестницы или иного спуска вниз я не узрел. У меня создалось полное впечатление, что эта самая дверь просто заклинила в полуоткрытом состоянии, а грунт напрочь загородил проход. Осколки породы оказались довольно большими, к тому же, располагались практически вертикально, в общем, разбирать мне этот завал совершенно не хотелось.

— Давай будем чистить, — не совсем уверенно предложил Марзаяц, даже не помянув никаких ругательств, — нам надо вниз.

— Опасно, — высказал я свое мнение, — может провалиться и засыпать нас. Там недалеко есть еще какой-то провал.

— Откуда знаешь, трусливое создание? — удивленно спросил Марзаяц.

— Там пыль, — ответил я кратко из-за некоторых проблем с языком, — пыль, значит, упал грунт, дыра.

— Да, это верно, — согласился Марзаяц, — ты иди там погляди, а я вон в том пылевом облаке посмотрю.

Мой повал оказался не вертикальным, а наклонным. Часть грунта обвалилась, видимо, и организовав пологий спуск вниз. Проблемка возникла из-за того, что этот пролом располагался близко к небольшому песчаному бархану, и песок обильно засыпал застрявшие в узком месте обломки. И все же в обозреваемом мной проломе не было опасности свалиться вниз вместе с обломками грунта. Более тщательный осмотр проема выявил наличие обыденного тоннеля прямоугольной формы в сечении. Стены прохода оказались довольно хорошо обработаны, материал походил на природный камень. Я спрыгнул в образовавшийся пролом и побрел по песчаному покрывалу к завалу.

За завалом явно имелась пустота — песок несильно истекал куда-то вниз, оставляя в нескольких местах воронки. Вокруг летала мелкая белая пыль, но она мне не мешала — я просто закрыл головную часть брони, прятаться тут было не от кого. Выбрав место, где наблюдались сразу три песчаных воронки, я опустился на колени и начал отгребать песок в сторону. Занятие сразу показалось мне не очень благодарным, так как песок постепенно продолжал стекать к завалу. Все же, потратив с пяток минут, я докопался до закупоривших проход обломков. Еще потратив столько же на расшатывание самого удобного куска, я выдернул его из завала.

К моему удивлению это оказался не просто кусок породы, в довольно хорошо сохранившийся кусок какого-то панно из материала похожего на керамику. Я попытался аккуратно снять верхнюю часть соляных отложений, чтобы открыть полностью рисунок или узор, слегка проглядывающий под ними. К сожалению, отложения проявили упрямость. Устав ждать, я несильно стукнул фрагментом о стену тоннеля. Я ожидал, что обломок раскрошится или от него что-то отломится, но к моему удивлению ничего такого не произошло. Несколько более уверенных ударов помогли сколоть с обломка часть налёта. У меня в руках оказался фрагмент какой-то отделки, напоминающий барельеф. Материал внешне походил на керамику, а по прочности превосходил ее. Возможно, я держал в руках какой-то местный камень, похожий на гранит, только легче.

— Ты живой, сын порока!? — послышался крик Марзайца от пролома, — ответь, я не хочу сломать себе ноги, это твои тебе нужны лишь, чтобы кто-то другой их переломал железками.

— Да, — ответил я, отплевавшись после открытия головной части скафандра, — можешь спускаться, тут пологий спуск и не высоко. Я надену шлем, ты не пугайся, пыль тут.

— Я что, шлемов не видел, — послышался приближающийся голос, — да и чем тебе шлем поможет-то, бестолковое создание похоти? Там, куда я ходил, тоже довольно глубокий провал, но он вертикальный и из-за пыли не видно, что внизу. Я покидал туда камни, по звуку там высота в четыре или пять ростов. Тут что в конце?

— Вот, — подал я Марзайцу кусок барельефа, — там завал, но спуск пологий, разберем, если там вообще проход остался. А что это за подвалы?

— Тебе-то какое дело? — резко пробурчал Марзаяц, — может, там пусто, а может, и нет. Пока не разгребем, не узнаем. Так что начинай, бездельник. Сам понимаешь, ты — воин, тебе и тяжелый труд, я — кодировщик, мне больше головой работать приходится.

— Справедливый ты наш, — пробурчал я, — инструмент-то есть какой-нибудь?

— Да как-то я не подумал, — замялся Марзаяц, — а тяжелые действия с применением кодов тут только навредят. Все тут косо работает, так что я и привычные наработки, пожалуй, не рискну применить. Давай уже, делай что-нибудь, зря что ли я тебя кормлю? Кстати, этот кусок отделки внутренних дверей многое говорит знающему искателю. Мне может неплохо перепасть в случае удачного расклада, да и тебе, огрызок совести, тоже. Так что не отлынивай. За работу!

— Ладно, как скажешь, — ответил я через внешние приборы, — шел бы ты, чтоб не мешать.

— Давай, — принял Марзаяц мой ответ за должное, — я наверх выберусь, попробую что-нибудь нежное сплести, чтоб пыль отсюда выгнать. Есть шанс, что получится.

— Хуже не сделай, — пробурчал я, прикидывая, где бы лучше начать.

Место, откуда я вытащил кусок дверной облицовки, уже опять частично затянуло песком, хоть угадать его еще получалось. Радовало то, что песок почти весь стек к завалу и успел частично просочиться за него. Воронок стало больше и некоторые глубиной уже доставали обломков. Прошло минут двадцать, пока я отгреб песок и более-менее уяснил для себя точку приложения. Еще минут десять ушло на то, чтобы вынуть несколько больших обломков и всякой мелочи. Дальше стало ясно, что двери просто выломались и свалились вниз по проходу, перегородив его. Возможно, Саныч со своими терминаторскими симбионтами смог бы разворошить этот завал. Я бы предпочел взорвать, но не было чем, и существовала опасность обвала потолка. Но и у меня оставались все же кое-какие козыри. Присматривая точку приложения, я ощутил странное движение воздуха, в голове пропищал тревожный сигнал. И хорошо, что он оказался ложным. Тоннель в считанные секунды очистился от пыли, прихватив кое-где и песок. Марзаяц все же умудрился сделать что-то из обещанного. Пришло самое время чего-нибудь сломать и напылить, пока работал этот пылесос "Марзайсоник".

Моя проверенная серпантинная пушка сделала четыре выстрела с интервалом для зарядки. Результатом я насладиться пока не мог из-за вновь поднявшейся пыли, полностью скрывшей фронт работ. "Пылесос" продолжал работать, ручейки пыли, смешиваясь с чистым воздухом, вытягивались наружу. Зрелище выглядело довольно необычно, как будто мимо меня наверх текла мутная река, глубиной мне по щиколотки. Мое орудие разбило одну из дверных створок на меньшие фрагменты. Попеременно орудуя руками, серпантинной пушкой и "джедайской рапирой", я продвигал порученное дело. Несколько раз заглядывал Марзаяц узнать, как идет процесс и нужен ли еще "пылесос". Через три часа в завале мне удалось пробить довольно просторный проход. Я не столько устал, сколько утомился однообразностью процесса. Завал, в котором я проделал проход, выглядел не очень надежным, но пролезть мы, пожалуй, могли рискнуть. Даже если потом все это развалится, выход полностью уже не перекрыть. Так что мою часть работы по проникновению в археологический подвал можно было считать выполненной.

После моих призывов в проходе показался мой "работодатель", Что-то пробурчав, он сделал несколько жестов. Я было подумал, что это в мой адрес, но тут над его плечами сначала нехотя, но потом все ярче загорелась настоящая электрическая дуга, залив проход довольно ярким и мертвецки холодным светом. Броня при первых признаках освещения автоматически перешла с "ночного" режима обзора на привычный для человека.

Марзаяц пролез внутрь подвала первым, даже не поглядев на его хлипкость. Немного подумав, он махнул рукой и мне. Не знаю, от чего случился затор, проход плавно понижался еще метров пятнадцать, наконец, выпустив нас в небольшой тамбур с высоким потолком. В помещении наблюдалось несколько "кресел" и "лавок", а в дальнем конце дверь. Везде царствовала пыль, которая охотно отправлялась в полет, потревоженная шагами Марзайца.

Следующее помещение оказалось большим, да и "мебели" в нем прибыло. В мертвом свете дуги при каждом движении аборигена полчища причудливых теней кидались в разные стороны. Рассмотреть что-то в такой ситуации оказалось крайне затруднительно.

— Отлично, — подвел итог беглого осмотра Марзаяц, — я не вижу следов сражения или пожара. Есть, конечно, вариант, что отсюда утащили все ценное. Однако же и следов бардака, присущего бегству я тоже не вижу. А это значит, что мне может сильно повезти.

— А кто тут обитал? — задал я логичный для меня вопрос.

— Ты от плуга что ли? — удивился Марзаяц, — так пахари и те постоянно находят осколки прошлых цивилизаций. Только не говори, что никогда не слышал легенд о двух войнах.

— Так то легенды, — сделал я вид, что тема мне известна, — но мало ли врут? Каждый приукрашивает и плетет, как ему нравится.

— Ну вот, у тебя есть шанс убедиться в этом самому, куций мозгами батутин, — усмехнулся Марзаяц. — У тебя есть какой-нибудь источник света? Конвертор или концентратор, тьфу, амулет световой?

— Есть, — ответил я, активировав один из прожекторов брони.

— Странная шутковина, — удивился Марзаяц, — никогда таких не видел. Но и то хорошо. Ходить тут вдвоем — смысла нет. Не думаю, что тут остались какие-то ловушки, здание, похоже, не военного назначения. Так что иди и смотри, куда тебе больше нравится. Незнакомые штуки лучше не трогай, запомни, где лежит, я потом посмотрю. Все что касается разного железного хлама для убийства и защиты от него, можешь смело примерять, оно мне и даром не нужно.

Потеряв ко мне интерес, Марзаяц двинулся в гущу мебели. Я же подался в ближайший проход — хотелось просто посмотреть, куда мы попали. Следующее помещение оказалось длинным и довольно узким. Я поэкспериментировал с разными режимами видения, но, в конце концов, вернулся к обычному свету, включив оба прожектора на широкий угол фокусировки. Мебели в помещении наблюдалось совсем мало, на полу находились одинаковые низкие этажерки, которые больше всего походили на обычные лавки с полочками для обуви. Если бы по стенам обнаружились шкафчики, сходство с раздевалкой стало бы полным.

— Ну что там у тебя интересного? — голос Светланы стал для меня неожиданностью, — вы хоть внутри уже?

— Да, — ответил я, — опять черная археология. Видимо, это и есть мое призвание.

— Ладно, не буду надоедать, только ты там аккуратнее, — сказала Светлана, — появилась связь, решила напомнить о себе, а то вдруг попадутся местные девки, а ты без жены.

— Как скажешь, дорогая, — пробурчал я, — пока Марзаяц со своим "фонарем" ходит, около него нормальной связи не будет. Так что если что надо, лови момент.

Я неспешно побрел вдоль стены к противоположному концу помещения. Ничего интересного в нем не наблюдалось. Гладкая полированная стена из камня, лавки с полочками, даже мусора на полу почти никакого, лишь ровный слой мелкой пыли тут был заметно тоньше, чем в первом предбаннике. Успешно добравшись до противоположного конца помещения с немного приоткрытой дверью, я по привычке окинул взглядом пройденную комнату. Вроде, ничего там не попалось, но и сделал я это совершенно неосознанно. И все же с иного ракурса на гладком полу мой взгляд вычленил непорядок. Практически чистый во всем помещении пол у одной из "лавок" оказался чем-то замусорен. Небольшая груда мусора небрежно развалилась у самой лавки. И что-то в ней тускло отразило рассеянный свет моего прожектора. Говорят "спешка нужна при ловле блох и…", в общем, спешить мне было некуда.

Сфокусированный луч прожектора и небольшое приближение позволили рассмотреть в куче мусора некоторые металлические или керамические предметы. Я направился к мусору. Куча выглядела неровной и походила на пятно какой-то шелухи. Присев на находящуюся рядом "лавку", я наклонился, чтобы рассмотреть мусор получше. Куча однородностью явно не блистала. Мелкие чешуйки похожие на ржавчину и белые хлопья похожие на алюминиевые окислы оказались перемешаны с мелкими фракциями мела или известняка. Кое-где виднелись небольшие блестящие предметы разной формы, больше всего походившие на покрытую глазурью керамику. Я выловил из белого, похоже, известкового песка один из них. Повертел в руках. Предмет явно намекал на искусственное происхождение. Форма его просто не могла быть природной. Немного поворошив ногой мусор, нашел еще один такой же предмет. Не знаю, что это было, на ум пришли обычные украшения, типа бижутерии. С одной стороны гладкая блестящая поверхность, весело отражающая свет, с другой — матовая с мелкой ровной насечкой. Немного поковыряв ногой остальную кучу, я увидел еще несколько предметов, явно искусственного происхождения. Материал большинства из них оказался схож с первыми, некоторые были другого цвета. Меня даже посетила мысль, что я копаюсь в куче мусора, нечаянно просыпанной из местной урны. Почему-то стало весело. Я выковырял из белых окислов тускло блестящий матовый цилиндр темно-серого цвета. Вещица явно относилась к другой опере, хоть материал очень походил на ту же керамику. Покатав предметы из ладони в ладонь, я уже решил выкинуть их и идти дальше. Но еще раз, подумав, попытался сломать один из них. Безуспешно. Штуковина оказалась крепче, чем мне показалось. Логичным окончанием проверки на прочность стал бы удар обо что-нибудь. Брошенный предмет клацнул по полу, подскочил и, срикошетив от стены, стукнул меня в грудь.

— А ведь крепкий засранец, — подумал я, рассматривая подобранную штуковину под лучом прожектора, зажав её между указательным и большим пальцем, — керамика бы разбилась, тресни я ее о пол со всей силы.

В задумчивости взгляд мой скользнул по противоположной стене и вернулся к предмету. Немного погодя, я опять вернулся к стене, что-то там было, заставившее подсознание обратить на нее внимание. С первого взгляда ничего, просто полированный камень или вот такая же керамика. Прожилки чуть более темного цвета причудливо змеились по поверхности. Вот! Ровная темная полоска. Она несильно выбивалась из рисунка. Я не обратил внимания, ну мало ли щелей остается при укладке каменной плитки. Только вот не было на протяжении всей стены ни одной щели, не знаю, кто и как клал тут этот камень, только щелей вообще не наблюдалось. Сжав в кулаке найденную мелочевку, я встал и подошел к стене. При близком рассмотрении я увидел щель, которая образовалась из-за небольшого смещения фрагмента камня. И это показалось интересным, потому что края щели оказались совершенно ровными.

Я попытался подцепить краешек, но руки соскальзывали с крошечной неровности. Тогда я попробовал просунуть в щель керамическую мелочь, потом простукал и прогладил. Ничего. Но откуда-то же взялась эта щель. Уже близка была мысль о плазменном резаке, но совершенно нечаянно рука моя, скользившая по стене в полуметре от щели наткнулась на совсем небольшую неровность. Неровностью оказался темный штырек. Я осветил его. Потом осмотрел мелочь у себя в руках. Выступающий из стены штырек казался урезанным близнецом того, который находился в моей руке. Тот же цвет и, похоже, материал. Я потянул засевший в стене штырек на себя. Тут же раздался легкий стук, и штырек слегка вышел из паза. В голове возникла тревога. Так и есть, щель исчезла. Что бы там ни было, я закрыл этот тайник. Чертыхнувшись, я стукнул по штырьку. Штырек полностью ушел в паз, а довольно большой блок стены сдвинулся вдоль оси, открыв щель сантиметров пяти шириной. Я уцепился за край плиты и потянул. Плита неожиданно мягко и плавно развернулась вдоль оси и, заняв положение перпендикулярное поверхности, заскользила, постепенно замедляясь, к краю получившейся ниши. Ниша, располагавшаяся на уровне моей груди, оказалась привычной прямоугольной формы приблизительно полутора метров высотой при ширине с метр. Немного пригнувшись, я осветил внутренность находки. Ничего, кроме как "личный шкафчик", на ум не пришло.

Внутри нишы обнаружились три отсека, один из которых в свою очередь разделялся на множество мелких ячеек различного размера. Самый большой отдел заполняли чешуйки "ржавчины", очень похожие на те, что лежали на полу, среди них виднелись такие же фрагменты керамики, что и у меня в руке. Я выложил мелочевку из руки в открытый шкафчик и зачерпнул немного ржавых чешуек. Однозначно, это была не железная ржавчина. Чешуйки имели разный размер, но форма у них оставалсь практически одинаковой. Цвет казался бурым, но в нем постоянно вспыхивали мелкие искры. Я посмотрел на кучу мусора, лежащую на полу. Фрагменты мусора в шкафчике и на полу походили друг на друга, только на полу встречались кое-какие добавочные компоненты.

Если в шкафчике должна лежать одежда или что-то для ношения на теле, то на полу могло лежать само тело, на которое нужно было надевать эту одежду. Я присел около кучки мусора. На останки человека это явно не походило, но как выглядят останки других разумных после нескольких сот лет в живой атмосфере, я не видел. Может, я и ошибался, но ворошить кучу мусора ногой от нечего делать я бы теперь не стал.

Второе отделение оказалось наполнено разного размера цилиндрами, лежавшими в самом низу. Цилиндры разнились по цветам и имели сортировку именно в соответствии с цветом. Все они оказались лишь чуть припорошенными серой пылью. На полочке немного выше находилась кучка серого вещества, похожего на грязную соль с вкраплениями зеленого волокнистого материала из которого торчал прозрачный цилиндр, наполненный чем-то темно-синим. Эта штуковина напоминала мне почему-то развороченную солевую батарейку, потрогать ее желания не возникло. Остальные полочки этого отделения практически пустовали: кое-где валялись обрывки похожие на провод или широкую упаковочную ленту. Последнее отделение оказалось, пожалуй, наиболее интересно. В нем обнаружилось множество хорошо сохранившейся мелочевки. Кое-какие вещи лежали в кучках пыли, видимо, остатках разрушившихся компонентов, их я трогать не стал. Большинство вещиц выглядели монолитными, по крайней мере, мне не удалось найти вращающихся частей или стыков.

Осмотр длился уже с полчаса. Я педантично осматривал безделушки, а может, очень важные предметы, и клал их в те же ниши, где они находились раньше. Сказать честно, я так и не нашел чего-либо напоминающего знакомую мне вещь. Или я напал на шкафчик безнадежной модницы, набитый бижутерией на все случаи жизни и всякими безделушками, или обитавшие тут разумные существа "стояли" слишком далеко от людей. На самой нижней полке обнаружилась кучка предметов, больше всего похожих на кольца и браслеты, которая лежала отдельно. Рядом с ней находилась еще одна обособленная кучка, правда состоящая из знакомых мне чешуек "ржавчины". Я взял в руки один "браслет". Судя по тому, что эти предметы лежали отдельно, они могли представлять чуть большую ценность, либо важность. Конечно, они могли оказаться и более опасными, как любое оружие, но такого впечатления у меня не возникло.

"Браслет" походил на цилиндр толщиной приблизительно с пять сантиметров синего, как окалина, цвета. При смене угла зрения в непонятном изделии гуляли россыпи звезд, побуждаемых светом моего прожектора. Вдоль всего "браслета" шла поперечная насечка, как будто его набрали из множества одинаковых колечек. Весу в нем оказалось не много, но материал почему-то казался тяжелым, видимо это казалось из-за глубины, создаваемой "танцем звезд". Повертев перед лицом предмет и полюбовавшись игрой бликов, я поставил его на место. "Кольцо" оказалось уменьшенной копией "браслета", только более узкой и меньшего диаметра. Следуя за мыслью, я попытался надеть кольцо на один из разноцветных цилиндров, очень уж по диаметру они подходили друг к другу. Кольцо налезло, впрочем, никакого эффекта не последовало. Сняв кольцо, я снова принялся рассматривать его. От созерцания меня отвлек появившийся со стороны большой комнаты свет. Еще через несколько секунд ко мне подошел Марзаяц.

— О! Неплохо, — вырвалось у него, когда он узрел в моей руке "кольцо", — вижу, сын порока нашел ларсы и даже луры, и самое главное синие. Неплохо для начала работы!

Я уставился на Марзайца, видимо, эти штуки были ему хорошо известны. Я уже собирался спросить, что с ними делают, как он продолжил с ноткой некоторого покровительства:

— Средства к пропитанию, конечно, не бывают лишними, но я тут не за этим, так что можешь смело брать себе. Тут есть еще чего приличного? — спросил он, протискиваясь к нише. — О! А вот это по моей части! Молодец, что не трогал.

Марзаяц аккуратно стал извлекать из ниши разноцветные цилиндры. Совершенно не церемонясь, он перекладывал цилиндры на "скамейку", без стеснения топчась по куче мусора, которая могла быть чьими-то останками. Обтерев всё от пыли, он принялся за сортировку. Все желтые цилиндры он без стеснения стряхнул на пол, назвав "мутью сопливой". Чуть позднее к желтым присоединились зеленые с пометкой "мы тут не жрать собираемся". Красные и фиолетовые штуковины мой новый босс аккуратно отложил в сторону. Немногочисленные же синие целиндры Марзаяц бережно укладывал в свою торбочку.

Я стоял и терпеливо наблюдал, теряясь в догадках. Наконец, он отобрал все синие цилиндры в сумку на плече, а потом сел прямо на пол и взял в руки первый фиолетовый цилиндр. Покрутив его в руке, Марзаяц что-то нажал и потянул. Цилиндр легонько скрипнул и развернулся. Марзаяц увлеченно откинул верхнюю часть обложки, практически привычной для меня книги. Незаметно для босса я спрятал находившуюся в моей руке синюю книгу в отсек брони, положил "кольцо" к "браслету" и, сделав два шага, подобрал желтый цилиндр. Повертев в руках, так и не нашел, как он открывается.

— За каким горем оно тебе надо? — спросил Марзаяц, отбрасывая явную книгу в сторону, — ты что, читать умеешь, пальцем зачатый олух? Посмотри лучше вокруг, может, еще дырку с книжками найдешь.

— Да интересно, — ответил я, продолжая вертеть книгу. — Хочу посмотреть.

— Проверни верх и низ в разные стороны и растяни, — пробурчал Марзаяц, погружаясь в очередную фиолетовую кладезь знаний, — только если найдешь синие, не трогай.

Книга с легким скрипом открылась и развернулась в немного непривычный квадратный фолиант толщиной сантиметров с пять-шесть. Обложка походила на пластик, как и страницы. Когда я попытался перевернуть первую страницу, белая поверхность, испещренная значками, мягко подсветилась снизу. На странице появилась хоть и плоская, зато анимированная картинка. Страницы показались мне настолько тонкой, что мне пришлось стянуть часть брони с руки, чтобы попытаться перевернуть ее. Но к моему недоумению, привычных страниц в книге не обнаружилось. Их наличие оказалось лишь иллюзией. Попробовав разные варианты, я посмотрел, как с этим справляется мой босс. Все оказалось просто: картинки-страницы в книге сменялись посредством затейливого потирания, похожего на людской знак "деньги давай", одного из помеченных загогулиной уголков. Посмотрев разные картинки, я опустил книгу на "лавку".

— Ну что, нашел знакомые значки, сын порока, или просто картинки поглядел? — ехидно спросил Марзаяц, — вон зеленые полистай, там иногда веселые вещи увидеть можно.

— Да мне просто посмотреть хотелось, как они выглядят, — ответил я, повернувшись к полке, — а это что за штуковина?

— Концентратор какой-то, — ответил Марзаяц, посмотрев на "соляную батарейку". — Если бы целым сохранился, то цены бы ему не сложили, а так может напакостить в любой момент, ты его лучше не трогай. Это постройка арконтов. Они, конечно, парни были куда как умнее крафов, но цацки их сохраняются всегда хуже. Так что найти тут что-то нормально работающее шанс есть, но совсем небольшой. А вот информация и методики работы с ней, кодировки и шаблоны блоков — это товар самый высший сорт, для знающих, конечно.

— А какие они были, эти арконты? — спросил я.

— До сих пор никто так и не смог этого узнать, — усмехнулся Марзаяц, — да и какая, собственно, разница? Было бы что тут взять, а как они выглядели — дело никчемное.

— Может в книгах есть на картинках? — предположил я.

— Нет, там изображений точно нет, — серьезно сказал Марзаяц, — были кое-где описание этих ребят, но они сильно расходятся друг с другом. Я как-то занимался этим вопросом, так у меня вообще сложилось впечатление, что это или духи, или мыслящие машины. Ни разу не видел ни мумифицированных останков, ни изображений.

— А вот это не останки, случайно? — указал я на кучку пыли на полу.

— Это слуги, а может, рабы, — равнодушно ткнул ногой пыль Марзаяц, — а может, просто мусор забыли выкинуть. На сохранившихся материалах часто встречаются многоножки, понять искусственные они или живые трудно, чаще всего их и ассоциируют с арконтами. Но я тебе точно говорю, сын порока, что это не они, возможно, эти ребята управляли теми многоножками или же сидели внутри. И вообще, не отвлекай от дел, все бы вам, пустоголовым, вопросы глупые задавать.

Пока Марзаяц разбирал книги, я попытался посмотреть, как работают местные шкафчики. Предварительно забрав из отсека для мелочевки ларсы и луры, я закрыл шкафчик. Ключом, естественно, оказался темный цилиндрик, похожий я нашел среди мелочи на останках. Нужно сказать, что система открытия меня не поразила какой-либо оригинальностью. Как только я нажимал и вытаскивал цилиндр-ключ, отверстие закрывалось плитой. Стоило пропихнуть цилиндр-ключ в паз, как проходил обратный процесс. Видимо в первый раз приоткрытая "дверца" немного заела от вековой пыли. Я понял две вещи: во-первых, паз реагирует на цилиндр-ключ приблизительно в радиусе пяти сантиметров от ключа, в стене появляется круглый "глазок", во-вторых, ключ, который я нашел, не подходил к открытому ящику. На том мои изыскания и закончились. Как ни пытался я найти кладовку, от которой мне попался ключ, успеха не достиг. Как аборигены находили свои ящики, осталось для меня большой загадкой.

Я, добросовестно попытался еще раз найти другие ниши, срабатывающие на найденный мой ключ, просто чертя им линию на уровне отверстия найденной кладовки. По большому счету не сильно-то и нужны были мне эти шкафчики. Да и конфликтовать с Марзайцем из-за книг не имело никакого смысла. А шанс найти тут что-то понятное оставался крайне невелик.

Вернувшись обратно, я прихватил еще пару "бесполезных" книг и пошел к концу залы. Желтая не особенно отличалась от первой, а в зеленой книге вообще не оказалось картинок: то ли Марзаяц надо мной пошутил, то ли не повезло мне с изданием. В конце концов, я просто оставил обе книги на "скамейке", тянущейся в середине помещения и вышел в следующую комнату.

Страннее комнаты я не видел. Огромный цилиндрический зал имел еще одни огромные двери и был совершенно пуст за исключением огромной конструкции в центре. Помещение располагалось в двух уровнях, а выход из залы находился как раз на уровне середины конструкции. Конструкция же походила каркасом на трехстороннюю пирамиду высотой под самый потолок. Каркас был сделан из светлого материала, весело отражавшего свет моих фонарей.

Я прошелся по кольцевой галерее, опоясывающей ярус, первого подземного этажа и спустился по спиральному пандусу на дно. Прогулялся внутри конструкции, потрогал материал, показавшийся мне, видимо, в силу ожидания сокровищ золотом. Назвать это сооружение кроме как монументом у меня не поворачивался язык. С другой стороны, кто же ставит памятники в помещении, да еще и на подвальных этажах. Ответил я, в прочем, сам себе, сославшись на чужой монастырь. Я наблюдал игру бликов в широкой полоске каркаса, когда сверху послышался голос Марзайца:

— Неслабенький у них тут контур, такой не на каждой военной базе увидишь.

— А что это? — спросил я.

— Что, где, как… — передразнил Марзаяц, — ты вообще — воин или барышня?

— Интересно, — удивился я реакции Марзайца, — неужели воину запрещено любопытство?

— Нет, — ответил Марзаяц, — но воины в первую очередь интересуются железками, а ты не воин, ты — оболтус. В ящике лежал приличный клинок, за который многие удавятся прилюдно, а ты на него даже внимания не обратил. Держи уже, сын кухарки, все же ты мне столько книг нашел.

Спустившийся Марзаяц протянул мне штуковину, больше всего напоминающую оторванную от телефона-автомата трубку. Я с интересом взял "подарок" в руки и повертел его. Эту штуковину я видел на нижней полке найденного стенного шкафчика, даже успел осмотреть ее и вернуть на место. Сейчас интерес к ней возрос, и я осматривал "меч" внимательно, пытаясь понять, не смеется ли надо мной мой временный работодатель.

Штуковина после более тщательного осмотра стала походить на телефонную трубку еще больше, только размер ее превосходил привычное для меня устройство. В тех местах, где должны находиться дырочки от динамика и микрофона располагались в несколько рядов прозрачные кристаллы, а на внешней стороне то ли хитрая насечка, то ли слишком уж затейливый узор. Среди узора проглядывались вкладки металлов желтого, темно-синего и серого цветов. Присутствовали тут и небольшие фиолетовые и темно-зеленые кристаллы. Ничего не скажешь, богатая телефонная трубка для ювелирного бутика, но как это дело относится к орудиям убийства, я понять не смог. Приходили мне в голову смутные сомнения, что в руках у меня что-то похожее на мой плазменный резак, но уж очень не шло все это в тему к рыцарям, бряцающим железом. А самое главное, не возникало ощущения, что в руках я держу рабочий инструмент, сильно уж отличалось это изделие от моего "джедайского меча", как бальное платье модницы от камуфляжа десантника. Перестав вертеть штуковину, я посмотрел на Марзайца.

— Ну ты действительно — сын пахаря, — догадался и удивился Марзаяц, — никогда не видел "струну"?

— Это и есть струна?! — подыграл я Марзайцу, — я-то думал, что это только сказки!

— Сказки? — совсем опешил Марзаяц, — ну-ка дай сюда!

Марзаяц взял у меня из рук "кутюрную трубку". Что он сделал, я не успел понять. Из одного торца "струны" блеснули два тусклых лучика фиолетового и зеленого цветов, тут же начав плести какой-то сложный узор миниатюрного лазерного шоу. Через пару секунд узор набрал цвет, несильно полыхнул и растаял. Из торца "струны", продолжая логическое направление, выступал клинок длинной метра полтора. Секунду спустя, рука, держащая "струну", окуталась белой дымкой, которая буквально сразу приобрела темно-серый цвет, и матово блеснула в свете прожектора. Я, без стеснения разинув рот, смотрел на шпагу. Слишком уж узким был клинок для меча. Ширина клинка оказалась сантиметра с три, и весь он матово бликовал. Всю поверхность клинка покрывал узоро, сплетенный из желтого, темно-синего и серого цветов. Это не нопоминало вязь дамасской стали, узор казался однообразным, явно построенным по четкой матрице.

Марзаяц неумело повертел клинок. Странное дело, во время этой операции клинок как будто периодически исчезал и появлялся вновь. Причину такого поведения я понял, поближе присмотревшись к клинку. Толщина клинка оказалась чрезвычайно мала, так что при повороте торцом иногда казалось, что он исчезает. Мои сомнения на счет прочности Марзаяц развеял, пару раз топорно даже на мой непрофессиональный взгляд саданув по каркасу пирамиды. Ни каркас, ни клинок совершенно не пострадали. Марзаяц еще несколько раз стукнул каркас и, ругаясь, потряс руку. Невооруженным глазом было видно, что воин из него, как из презерватива автомобильная шина.

Продолжая поминать пахарей, он вытянул руку, клинок, включая утолщение вокруг руки Марзайца, окутался белой дымкой, которая через секунду стала терять насыщенность и совсем растаяла. В руках Марзайца осталась лишь телефонная трубка для ювелирного бутика.

— А он не тупится? — задал я специально глупый вопрос, чтобы казаться удивленным "пахарем", — как его точить-то одной рукой?

— Тупится, бывали даже случаи, когда клинок ломали, — ответил Марзаяц, — но после каждой активации заточка возобновляется. Кажется, даже сломанный клинок через какое-то время восстанавливается. Держи уже, устал я, тяжелая штукенция.

— Тяжелая? — удивился я, вспоминая легкую "трубку", — да она же ничего не весит.

— Это пока клинок не проявлен, — с толикой сарказма сказал мой работодатель, — попробуй активировать, блудный сыр разврата.

— А как? — я взял из рук Марзайца меч, — я его сегодня впервые своими глазами увидел.

— А, сын пахаря, — усмехнулся Марзаяц, — забыл, что ты не оператор. Когда возьмешь максимально удобно, потребуй чтобы появился меч. Сразу может и не получится, но ты старайся. Судя по тому, что контракт ты смог активировать самостоятельно, для тебя не все потеряно.

Я добросовестно попробовал. Марзаяц, повеселившись с минуту над моей недовольной физиономией, стал давать советы. Получилось с пятой или шестой попытки, когда я потребовал мысленно шпагу. Наверное, образ меча у меня накрепко сросся именно со шпагой. Клинок отыграл лазерное шоу, и у меня в руках, наконец, появилось что-то. Форма меча больше походила на кавалерийскую саблю. Чуть изогнутая и заточенная только с одной стороны в длину она достигала почти с метр и в ширину — сантиметров с пять. Почти сразу я почувствовал в руках тяжесть. Невесомая до активации "трубка" весила теперь килограмма три, а может и четыре.

— Почему у него другая форма? — спросил я.

— Что просил, то и получил, олух, — ответил Марзаяц, — половина и такого не смогут выпросить. А ты — молодец, способный малый, хоть и сын пахаря. Тебя можно даже с натягом в ученики оператора взять, но староват ты, мозги попойками, бабами и драками, наверное, загажены уже. Играйся, я пойду дальше смотреть, должно быть тут хранилище данных где-то. Найденные тобой книжки — пыль по сравнению с хранилищем.

Я добросовестно "игрался", осваивая подарок. Сначала удалось получить форму японской катаны. Потом получилось что-то с натягом похожее на средневековый полуторный меч планеты Земля. А под конец упражнений я рассматривал убогую железяку из тематики Конан-варвар, созданную мной только из любви к эксперименту. Штуковина оказалась занятной. Кроме того, окутывающая руку материя на ощупь напоминала толстый каучук. При плавном надавливании она прогибалась, но при резком ударе становилась жесткой и непроницаемой. Таким образом, получалась довольно надежная гарда, совершенно не стесняющая движения. Меч при этом, невозможно было выронить, правда, и выбросить сознательно тоже. Имелась возможность в некоторых рамках менять хват меча, но вот перекинуть в другую руку шансов не наблюдалось. Для средневековья Земли такое изделие стало бы сродни божественному дару. Жаль, что фехтовальщик из меня выходил практически никакой. Мы не очень часто, но регулярно занимались со Светланой по курсу владения ножом, кто ж мог подумать, что понадобится владение мечом. С другой стороны, я сразу для себя решил, что эта деталь мне нужна скорее для антуража, сражаться на железе я ни с кем не собирался. Дуэли мне устраивать было не из-за кого, на крайний случай имелись два аргумента: "толстая" пушка на плече и ноги.

Еще я пытался размышлять на тему принадлежности этой вещи среди ушедших в глубь веков аборигенов. По всему выходило, что она служила именно оружием. Слишком уж с любовью кто-то изваял это изделие, да и слишком уж однозначной оказалась его функция. Вряд ли у столь развитой цивилизации не нашлось бы более действенного способа уничтожать себе подобных. Скорее всего, это могло быть каким-то ритуальным видом оружия или знаком статуса, типа кортика у морского офицера.

За обследованием здания мы не заметили, как прошел день. Не могу сказать, что случилось много интересных находок. Скорее всего, мы просто не смогли правильно понять предназначение большинства найденных вещей. Практически все остальные комнаты, залы и комнатушки имели минимум "мебели". Возможно, ее вынесли или спрятали в каких-нибудь хитрых нишах, но лично у меня создавалось впечатление, что мы ходим по пустому складу. По моему предположению, за прошедшую половину дня мы бегло осмотрели приблизительно треть от имеющихся площадей. Марзаяц так и не нашел вожделенное хранилище данных и остался этим слегка расстроен. На мои попытки узнать, как оно выглядит, он отнекивался, намекая на то, что пахарям вряд ли это сможет помочь в поисках. Под конец дня мы наткнулись на огромные ворота, которые по схеме отделяли довольно большой зал практически в углу второго подземного этажа.

Вопреки всем предыдущим дверям, эти ворота оказались надежно заперты. Не нашлось на них ни ручек, ни замочных скважин, ни окошек для сканирования. Я для порядка попробовал поколебать ворота своим весом, помноженным на скорость, но толку, как и ожидалось, не вышло. Да и сделал я это, скорее, для соблюдения образа. Марзаяц некоторое время созерцал со стороны проблему, потом, что-то решив, принялся чертить на дверях с помощью мелка какую-то схему. Три раза он стирал незавершенную работу и один раз стер уже законченные построения. Потратив минут с двадцать, он с удовлетворением отошел от стены, на которой красовалась схема, на мой дилетантский взгляд напоминающая утюг в разрезе. Немного подумав, Марзаяц полез в суму и сверился с какими-то каракулями на листе бумаги или пергамента. Довольно хмыкнув, он произнес несколько отрывистых фраз.

Ворота низко загудели, и на створках всплыл огромный фиолетовый знак, вызвавший у Марзайца неслабую панику. От неожиданности он даже отступил на полшага. Знак продолжал тускло светить еще пару секунд, а потом начал нечасто мигать, теряя в такт миганиям часть фрагмента своего узора. Что-то нехорошее возникло в душе, уж очень это походило на обратный отсчет перед какой-то большой гадостью. Уже продумывая пути спешного отступления, я удивился прыти Марзайца. Абориген кинулся к своей схеме, попытавшись вытереть часть узора, но рука с зажатым в ней ножом элементарно не дотягивалась до поверхности двери, отталкиваемая какой-то силой. Марзаяц, не прекращая попыток, ругался на всех возможных языках, пытаясь изменить соотношение сил в свою сторону. Потом, убедившись в собственном бессилии, спешно начал чертить другую схему прямо на полу. Про меня он совершенно забыл. Я же вплотную подошел к воротам. Когда узор знака потух приблизительно на четвереть, гудение усилилось, что заставило слегка подпрыгнуть Марзайца и придало сил и скорости в начертании схемы. Пока я разглядывал, Марзаяц успел сваять какой-то рисунок и тут же стереть его. Я попробовал сделать задуманное Марзайцем. Но стереть рисунок на дверях мне не удалось, рука замерла в нескольких сантиметрах от поверхности двери, а гудение усилилось. Незаметно я попробовал применить плазменный резак. Эта попытка вызвала сильный разряд. Треск разорвал мерное гудение, по поверхности двери прокатились пучки малиновых молний и искр. Знак несколько раз мигнул и замер. Мы с отпрыгнувшим Марзайцем уставились на него. Но чуда не произошло, подумав несколько секунд, отсчет продолжился. Марзаяц снова кинулся к своей схеме, а я призадумался. Не уверен, что нарушение схемы, нарисованной на стене, дало бы нужный результат, похоже, Марзаяц не был в курсе этого вопроса, а лишь сильно надеялся на такой исход событий. Скорее всего, он по ошибке принял дверь за искомое, но ошибся. Раздумывая применять или нет второй раз плазменный резак, я вспомнил о "струне". Чем черт не шутит, когда бог в туалет отлучился?

Активировав артефакт, я создал клинок, похожий на римский гладиус. Клинок с нажимом, но все же смог протиснуться к двери, правда, при этом немного потемнели цвета металла, но сама структура не нарушилась. Видимо, узнавая подобное себе, поле двери пропустило изделие старых времен. Прилично напрягаясь, мне удалось стереть маленький кусочек фрагмента чертежа Марзайца. И ничего не произошло. Знак продолжал мигать, отсчитывая время до какой-то неприятности. Я стер еще часть рисунка — эффекта никакого. Разум судорожно искал решение, и пришедшая идея была тут же реализована. Я стал срезать часть светящегося знака. Хоть и с трудом, но небольшие кусочки дверей срезались и, неярко вспыхивая, падали на пол. Вспотев даже в моей супер-броне, я сумел "перерезать" одну линию светящегося знака. Правда, знаку от этого хуже не стало. Оставалась последняя надежда, что дойдя до этой линии, процесс застопорится. К нашему счастью так и произошло. "Перерезанная" мной линия стала активно мигать, собираясь исчезнуть, урезав наши шансы на выживание. После пятого, шестого, а может и седьмого мигания, она задумалась. Прошли две незапланированные секунды, знак перестал мигать, а я, затаив дыхание, ждал. Будто бы приняв решение, знак моргнул очередной раз, налился более ярким светом, гудение наоборот стихло. Я напрягся сильнее, и тут знак просто растаял, а я сильно ткнулся затянутой броней головой в дверь из-за резко пропавшего защитного поля. Стук прозвучал пистолетным выстрелом в наступившей тишине.

— Ты как это сделал? — спросил Марзаяц, сидя на полу, — это же было что-то из защитных кодов.

— Да вот этой штукой, — показал я "струну" с сильно потемневшим концом, соврав дальше, — видел, что ты хотел стереть эту картинку, ну и попробовал. А что ты так напугался-то?

— Ну тебе-то простительно, — нервно дернул головой Марзаяц, — эта фиолетовая штуковина вообще-то обозначала сильную опасность для жизни. Последний раз, когда такой знак активировали, снесло загородный дворец управляющего провинцией, в подвале которого отыскали остатки здания времен двух войн. Кодировщик тогда еле выжил, да и то потому что тертый калач оказался, успел поставить купол отражения на максимальную мощность. Да и под ним его приложило так, что калекой ходил два солнечных сезона. Воротам и старой постройке хоть бы что, а вот большая часть дворца расплавилась, как масло. К воротам потом можно было спокойно пройти, хоть они метров на десять ниже земли находились. Страшное вообще было зрелище. Двое слуг всего спаслись, остальные сплавились вместе с замком в комок. Кое-кто еще пару дней жил, если не совсем влип в стены. Одному, правда, отняли ногу и руку, но он потом все равно помер от какой-то заразы. Да и те двое, что спаслись, тоже через тройку лет загнулись от чего-то.

— А что за воротами-то? — спросил я.

— Да кто его знает, — пробурчал Марзаяц, — болтают всякое, только непосредственный участник там ничего не успел увидеть. Я с ним говорил, от него и узнал, какой купол он ставил, вот пробовал повторить, убежать нам явно не светило.

По всему выходило, что там мог обретаться источник питания, энергоустановка, что-то связанное с хранением энергии или же так выглядела защита от непрошеных посетителей особо секретного объекта. Будь это система самоуничтожения, вряд ли бы ворота под замком наместника провинции остались в порядке. Вполне могло находиться внутри и особо секретное хранилище информации, о чем Марзайцу я говорить не стал.

Утомленные последним происшествием, мы незамедлительно решили перейти к отдыху. Я прогулялся за припасами, и мы, скудно перекусив, отошли ко сну. Марзаяц отрубился как-то сразу, а я немного поворочавшись на вездесущем песке, пошел прогуляться по подвалам. Несмотря на насыщенный день, спать не хотелось, видимо, выспался во время восстановительных процедур в медицинском блоке, опять же появилась возможность спокойно пообщаться с Санычем и Светланой, пока Марзаяц не творит своих фокусов.

— Привет народам, — позвал я "Ботаник", — такое впечатление, что вы про меня забыли совсем.

— Привет, — отозвался почему-то Саныч, — наблюдали за разгулом каких-то стихий у вас внизу. Твоя телеметрия оставалась в порядке, вот и решили не мешать, сам все расскажешь.

— Держи запись, — сказал я, активируя процесс слива информации, — не знаю что за гадость нам светила, думаю, что открывать эту штуковину можно будет, только вовремя смывшись от нее подальше. А вообще, пусть наш НИИ поломает головы над этими индейскими письменами. Еще у меня есть забавная штуковина, я далек от мысли, что эта штука является каким-то инструментом, очень уж она идеальна для оружия. Видимо, цивилизации времен двух войн не гнушались холодным оружием, а возможно и выяснением отношений между частными лицами посредством оного. Глупо думать, что клинок, даже самый хороший мог оказаться лучше скорострельного ручного комплекса. А вот виртуозно управляться с холодным оружием могла только истинная элита аристократии, у которой имелось в достатке времени для изучения азов владения этим архаизмом.

— Тут ты, пожалуй, не прав, — отозвался Саныч, — холодное оружие всегда было и хорошим подспорьем к огнестрельному, и оружием последнего шанса.

— Вот именно, — согласился я. — Но именно это и не более. Палить в белый свет, как в копейку, из ручного стрелкового комплекса сможет и полный профан, при этом у него появляются неплохие шансы разделать на части даже самого крутого профи без такой же игрушки в руках. А вот выйти один на один с тем же ножом в руках против профи — явная смерть.

— Ладно, — не стал спорить Саныч, — почитаем литературу местных, если такая найдется.

— Я тут собрал в кучу скинутые Марзайцем книги, большинство из этого — полный порожняк, но я смог умыкнуть одну из синих, — сказал я, оставляя кипу книг на песке, — похоже, синие связаны с технической информацией. Заберите и изучите не досуге, информация нам не помешает.

На том сеанс связи можно было считать законченным. Болтая со Светланой о всяких пустяках, я направился в подземелья. Спать совершенно не хотелось, и я продолжил осмотр. С места нашей чуть было не случившейся трагедии я направился в следующий зал, а не найдя там чего-то интересного, поднялся этажом выше. Толстая вековая пыль — первое, что приветствовало меня на входе прилегающего к проходу наверх помещения. Это показалось мне странным, так как во всех помещениях уцелевшего комплекса наблюдалась какая-никакая чистота. В этом же помещении пыль лежала толстым ковром. Судя по следам, Марзаяц тут уже побывал, но не задержался. Или помещение это ему оказалось известно, или же побрезговал мараться наш белоручка. Источник пыли нашелся довольно быстро после беглого осмотра помещения. В дальнем углу помещения обвалилась часть потолка и, видимо, стены. Тщательный осмотр не навел меня на возможность взрыва. Скорее всего, либо обвал произошел от землетрясения, либо что-то вышло из строя в архитектурных изысках далекой цивилизации. Само помещение изобиловало малыми архитектурными формами. Внутренность помещения в непонятной для меня последовательности наполняли довольно большие по размеру бруски и шары. Некоторые предметы возлежали на постаментах, а два бруска оказались расколоты продольными трещинами. Никаких мелких вещей в помещении не наблюдалось, скорее всего, это и стало причиной столь незначительного внимания со стороны моего нанимателя. Я присел на один из брусков рядом с обвалом. Материал походил на обычный камень, слегка шероховатый с россыпью небольших щербинок.

— Сергей, — позвала Светлана, — следы на полу принадлежат не Марзайцу. Рисунок следа другой, след чуть более вытянут, а максимальное давление приходится на заднюю часть.

— Во как! — удивился я. — Значит, мы тут далеко не первые. То-то я думаю, чем так сильно привлекла Марзайца эта куча обломков вперемешку с песком.

— Прости, что сбиваю с умной мысли, дорогой, — куснула меня Светлана, — у меня есть полное ощущение, что этот кто-то оказался завален как раз этой кучей. Посмотри, два следа как бы присыпаны песком.

Раскопки прошли довольно быстро, кладоискателя завалило мелкими обломками, видимо, изначально сильно стукнув по голове. А потом он элементарно задохнулся под кучей грунта. Из-за хорошей изоляции от внешнего мира и практически полного отсутствия влаги бедняга превратился в мумию. Искатель, однозначно выглядел гуманоидно, но не походил на моего нанимателя. Руки и ноги казались длиннее и тоньше. Пальцев на них насчитывалось по семь. На руках два пальца оказались противостоящими, а на ногах два — были рудиментальными, похожими на пальцы передней лапы земной кошки. Одежда на бедняге сохранилась хуже и при раскопках сильно пострадала, однозначно можно было сказать, что это не рыцарские доспехи. Рядом с кладоискателем обнаружилась и сумка, сделанная из материала с применением какого-то металла и чего-то похожего на пластик. Нужно сказать, что именно сумка и сохранилась лучше всего. В сумке имелось всего три отделения. Одно оказалось занято помятым сосудом, отнесенным мной к флягам и, похоже, следами чего-то съестного. Второе отделение заполняли всякого рода мелочи. Некоторые из них я смог опознать: как-то нож с клинком приблизительно десять сантиметров, ветхий моток веревки с теми же вставками металла и пластика, несколько карабинов для веревки и, похоже, складную кошку. Остальные предметы оказались совершенно непонятным. А вот последнее отделение заполняли книги. Четыре книги оказались синими, две — фиолетовыми и одна — красной. Похоже, искатель знал, что ценится местными букинистами больше всего. Вместе с книгами отыскалось довольно много колечек, которые мой наниматель называл "ларсы" и "луры". Цвета они имели преимущественно фиолетовые, но несколько щеголяли желтым окрасом и парочка — зеленым. Не совсем поняв для чего они, я, тем не менее, засунул их в сейфовый отсек брони, выкинуть можно было всегда, но вещи могли оказаться ценными, а мне, в общем-то, предстояла экспедиция. Книги я без зазрения совести отнес наверх для передачи на "Ботаник". В отделение для находок сумы я засунул три желтые книги и завернул в ошметки ткани, три камушка, прихваченные мной с корабля. Мне просто стало интересно, имеют ли тут "слезы кремния" какую-нибудь цену.

Сумку я отнес и положил рядом с беспечно спящим Марзайцем. Мысль о том, что этого горе-искателя мог запросто съесть какой-нибудь зверь пустыни, забредший в эти катакомбы, вызвала у меня улыбку. По крайней мере, я не старался сохранять тишину. Я пошатался без цели еще по двум помещениям. В одном нашелся огромный закрытый сверху пузырем из прозрачного материала бассейн, в серой полупрозрачной жидкости которого плавали различного размера ошметки в основном черного и темно-серого цветов. Местами в воде виднелись большие "букеты", похожие на плесень, оранжевых и желтых цветов.

— Ой, мама, я забыла покормить рыбок! — притворно прогнусил я.

— А рыбки-то, похоже, были не простыми, а ионными, — подхватила Светлана, — по крайней мере, разбросанные по всему дну этого бассейна штырьки с набалдашниками у меня вызывают ассоциации с плазменными или электрическими разрядниками.

— Ладно, купаться расхотелось, — усмехнулся я.

Во втором зале воистину огромного размера вся поверхность пола оказалась расчерчена ромбической сеткой, по которой хаотически были разбросаны значки, чертежи и вязь надписей. Все знаки находились под слоем прозрачного материала, то есть что-то стереть или дорисовать оказалось бы не просто.

— Кто же тут мега-классиками занимался-то? — спросил я сам себя. — Играли бы в дочки-матери на деньги, глядишь, не вымерли бы.

— Это похоже на таблицу систематизированных данных, — отозвалась Светлана. — Примитивно на нее смахивает таблица периодических химических элементов, принятая на Земле. Только тут данные совершенно разной направленности и, похоже, есть какие-то взаимосвязи. Сосканируй, пожалуйста, тщательно весь этот шедевр.

— Слушай, да тут мне не один час возиться, — возмутился я, — а вдруг, окажется, что это наставления для домохозяек по разведению каких-нибудь сипулек?!

— А вдруг это окажется схема пространственно-туннельных переходов, типа "Космополитен", с информацией по их сопряжению, принципами взаимодействия с многомерностью, явками и паролями? — съязвила Светлана. — За дело, разведчик, такова уж ваша шпионская доля.

— Зараза ты, Светка, — пробурчал я, направляясь к дальнему углу помещения.

Возился я не долго, а очень долго. К концу мероприятия у меня в глазах рябило от разноцветных ромбиков. Мысль у меня осталась только одна, чтобы от меня отстали, ведь не факт, что таблица эта всего лишь однослойная. А ну как милая найдет способ активировать второй, третий и еще какой-то слои. А мне все это придется заново обойти. Совершенно вымотанный нудным занятием я завалился вздремнуть на одном из брусков пыльной комнаты с завалом в углу. На счет пыли я не сильно расстраивался, спать я собирался в активированной броне, так как полного доверия к Марзайцу у меня до сих пор не проклюнулось. Разбудил меня Саныч:

— Вставай, гринго, твой патрон уже проснулся и болтается по комнате, может, тебя ищет, рабы должны с восходом солнца находиться на плантациях.

— Я — вольнонаемный, — пробурчал я, потягиваясь, — мне можно.

— Так наоборот нельзя, чтоб тебя поперек пополам, — возмутился Саныч, — а ну как премии лишит! На что мы с тобой девок в кабаках снимать будем?

— Твою зарплату пропьем, — усмехнулся я, — интересно, много страдиан первой ступени получает? И вообще, ты еще там числишься, или уже списан на боевые потери?

— Вот друг, елки-иголки, — возмутился Саныч, — все бы ему на халяву. Нам бы добраться, а вытрусить положенное — дело техники.

Марзаяц без зазрения совести трескал какие-то припасы из своего баула. Увидев меня, морда его лица стала слегка подкисленной, видимо, делиться со мной ему не сильно-то хотелось. Я же не сильно-то рассчитывал на его непроверенный рацион по этой причине за еду даже не спросил.

— Откуда этот рюкзак? — спросил мой наниматель, — вещь практичная, хоть и старая. Они сильно распространены были после окончания войны, сейчас кое-где еще встречаются, но крайне редко.

— Да завалило там какого-то кладоискателя, — ответил я, пожав плечами, — что в нем такого ценного-то? Сумка и сумка, не сильно-то и большая, не излишне удобная.

— Эх, сын пахаря, как ты вообще живешь-то, по виду любой мало-мальски шустрый малый тебя без штанов оставит, — удивился Марзаяц, — элементарных вещей не знаешь. Как и любая вещь, сделанная древними, эта сумочка имеет ряд сюрпризов. Во-первых, изменяет с легкостью размеры и форму. Во-вторых, содержимое ее не горит и вообще не подвержено действиям внешней температуры. В-третьих, имея заряженный терх можно убрать вес положенного в нее груза. Есть еще в-червертых, в-пятых и так далее.

— А что такое "терх"? — спросил я.

— Универсальный элемент силы, — ответил Марзаяц, производя какие-то манипуляции с сумкой, — кстати, тут он есть и заряжен на полную катушку.

Я осторожно повертел в руках темно-синий жетон, похожий на монету размером примерно с пять сантиметров в диаметре и толщиной не больше трех-четырех миллиметров. Разглядывая грань, чуть не уронил терх, перебирая руками, все же поймал его и немного виновато поглядел на Марзайца. Тот хлопал себя руками по коленям.

— Ну ты и циркач, — похоже, забавлялся он, — ну упал бы терх, что случилось бы? Его же так и не смогли ничем вскрыть, уж от удара о пол он точно не рассыпался бы. Нет, ты какой-то особо уникальный сын пастуха. Дай сюда, а то потеряешь еще. Кстати, там в суме лежат камушки, чего не забрал? Не нашел что ли?

— Ты же сказал подозрительное не трогать, — развел я руки, — мало ли что там в суме этой.

— О, создатели первого кода, ну что за редкостный простофиля! — сказал Марзаяц. — Ладно, давай так. Сумку я заберу, тебе она не по рылу вышла, а камушки возьми себе. Они довольно крупные, да и места много не занимают. Я вот тебе старый баул отдам для барахла, вижу, свой ты где-то в пустыне потерял.

Мои камушки обратно перекочевали в мой сейф, теперь я определенно знал, что они тут тоже в ходу. А вот сумочка-то оказалась с секретом. Не могу сказать, что мне она была сильно нужна, но Марзаяц меня, похоже, конкретно кинул.

Следующий день оказался наредкость скудным на находки. Я облазил почти половину первого подземного уровня. Нет, там имелось в достатке всякого хлама, но ничего полезного, по мнению Марзайца, найти не удалось. Попадались красивые вещицы, сделанные из камня и металла, похоже, статуэтки, которые Марзаяц с некоторым презрением называл словом похожим на "лямзики". Как я потом понял из пояснений, это слово означало что-то сроднее нашему слову "цацки". Попадалась разного рода мебель и масса непонятных вещей, видимо, обычных предметов обихода древних обитателей. Эти "обычные вещи" вполне могли иметь массу необычных свойств, как сумка из-под завала, только вот никто не знал, есть ли эти свойства и как их пробудить. Никаких следов библиотеки. Из книг попались только желтые и зеленые, ни шкафчиков, ни кладовочек с интересным инвентарем. Комната, в которой я сканировал пол, у Марзайца не вызвал никаких эмоций. Либо помещение действительно предназначалось для мега-классиков, либо Марзаяц не умел читать написанного на полу. Спать Марзаяц устроился в том же помещении, что и в прошлый раз. Я же отошел вроде как по нужде. Видимо, Марзаяц потушил свой световой шар, так как меня вызвала Светлана:

— Привет, дорогой, как у тебя дела?

— Здравствуй, красавица, — улыбнулся невольно я, — насобирал тебе кучу симпатичного антиквариата эпохи двух войн этой благословенной планеты. Сейчас выйду на воздух. Кстати, как там мой работодатель?

— Дрыхнет, — лаконично ответила супруга, — он вообще не дурак поспать, хотя, может, все местные такие. Мы как-то не сильно наблюдали за этой стороной их быта. Кстати, есть новости.

Новостей оказалось довольно много. НИИ Светлано-Стекляшкинский смог расшифровать часть книг. Как ни странно, они оказались написаны даже не на разных языках, а для разных систем восприятия. Из попавшихся шести "языков" пока удалось найти подход только к двум. Один из языков и использовался для написания большинства книг, похоже, он являлся чем-то вроде государственного или умершей латыни, что использовалась только попы, да медиками. На нем оказались написаны все технические книги. Из подборки книг сделали предположение, что здание принадлежало или учебному заведению, или какой-то тренировочной базе для прошедшего обучение персонала. Одна из синих книжек как раз и оказалась чем-то типа путеводителя для новичков, где описывалась схема строения и краткое описание комнат. К сожалению, многое в ней до сих пор оставалось непонятно из-за неполной расшифровки языка.

Еще три книги оказались явными учебниками по различным дисциплинам, одна походила то ли на устав, то ли на свод законов, а вот самая объемная оказалась набита пакетами кодов, таблицами, графическими построениями и наборами пиктограмм, сведенных в какое-то не совсем удобное, но единое целое. Что совершенно точно, эти выкладки не являлись математическими. У Светланы сложилось мнение, как будто в этой книге кто-то попытался свести в кучу заклинания черной, белой, серой и козюльчатой магии.

— Спешу разочаровать искателей мудрости, — с печалью в голосе оповестила меня Светлана под конец, — библиотека и что-то похожее на информационный центр находились на первом наземном этаже здания. Так что ловить тут вам в этом плане совершенно нечего.

— Ну не буду разочаровывать Марзайца, — усмехнулся я, — скинь мне, кстати, карту с расшифрованными надписями.

Отсек, где мы с моим шефом чуть не попали на неприятности, имел лаконичную отметку "колодец энергии", это дело можно было перевести еще несколькими способами, явно не лежащими в теме вопроса об информационном хранилище. Выходило, что Марзаяц по ошибке чуть не открыл нам какую-то энергетическую линию. Может, через нее заряжалась здешняя техника, а может, и подавалась энергия для зарядки всего здания. В общем, хорошо, что так закончилось. Помещение с каркасом пирамиды являлось практически "пупом" здания, там значилась надпись "транспорт, переброска, схлопывание". Помещение, где мы нашли нишу с вещами, осталось без перевода, а вот в пыльной комнате с завалом значилось "отсек для осуществления".

— Что они там осуществляли? — пробурчал я сам себе, — скульптурные изыски? Что еще из этих глыб осуществить можно? Может, у них это что-то типа японского сада камней для медитаций?

— Много косвенной информации указывает на то, что это может быть нечто вроде центра управления, в других источниках значится, как "средоточение боевого манипулирования", — вписалась Светлана в мои рассуждения, — я бы поглядела на все это дело еще раз, давай, прогуляемся?

Я облазил еще раз пыльную комнату вдоль и поперек. Осмотрел и даже ощупал как бруски всех размеров, так и шары. Поковырял трещины на трех брусках, постучал по шрам. На счет брусков сказать что-то было трудно, а вот шары, возможно, могли оказаться полыми. Начать я решил я бруска. Активировав свой плазменный резак, я аккуратно стал углублять одну из самых глубоких трещин. Материал поддавался не сильно туго, похоже, это действительно оказался камень. Буквально через минуту луч нырнул вглубь, выбросив из образовавшейся дырки, а так же еще из пары десятков трещин серый дым с запахом сгоревшей изоляции, какой-то химии и, кажется, органики. Я выключил резак. Дым тонкими струйками вытекал из трещин. Стало ясно, что брусок полый, и внутри находится что-то отличное от камня.

— Если это контейнер, то его можно как-то открыть, — подвел я итог, — есть идеи, дорогая?

— Переверни его или поставь боком, — пошутила Светлана, — в нем не больше трех-четырех тонн, он же полый. А вообще, думаю, что целесообразно будет померить чем-то толщину и срезать сверху часть стенки, как крышку.

— Да нехило тут придется поработать, — задумался я, — у меня может сдохнуть джедайский меч.

— Ничего, теперь у тебя есть "струна", — усмехнулась супруга, — и вообще, есть другие идеи?

— Есть, — усмехнулся я, — заберите на "Ботаник" и там насилуйте сколько душе угодно.

— Заберем, — согласилась Светлана, — только убедимся, что там есть что насиловать, давай, начинай. Марзаяц там как раз увлечен чем-то, уже второй час сидит в одной комнате.

— А как ты его находишь? — спросил я.

— Очень просто, — рассмеялась Светлана. — Он у меня выглядит, как огромный "белый" шар на сканере, когда пользуется своими примочками.

Меч не сдох, осталась добрая треть. Немного поднатужившись, я столкнул верхнюю плиту, которая оказалась немного тоньше боковой стенки. Из образовавшейся полости поднялись клубы того же серого дыма, пришлось на время полностью заблокировать подачу внешнего воздуха. Немного помахав рукой, я прогнал остатки дыма. В полости, приблизительно четверть которой оказалась заполнена серой жидкостью, плавало коричневое с черными и серым пятнами желе, опутанное сетью ярко белых проводов или жил. Больше всего все это походило на попавшую в сети большую медузу, которая полдня пролежала на солнце. Оправившись от первого впечатления, я рассмотрел кое-какие детали явно искусственного происхождения, напоминающие блоки контроля или управления.

— Даже не надейся, что я буду копаться в этом, — сказал я, — мы убедились, что тут что-то есть, а в деталях разберетесь на "Ботанике".

— Не шуми, дорогой, — откликнулась Светлана, — Дай-ка обзор крупным планом боковых стенок. Кстати, остались еще шары.

Светлана с помощью сенсоров моей брони осматривала контейнер с полчаса — нужно сказать, нуднейшее занятие. Я порядком утомился и начал вредничать. Но, похоже, нудное занятие принесло некоторые плоды. Мне еще несколько раз пришлось постоять буквой "зю", присоединив встроенные зонды брони к каким-то блокам внутри лохани, как Светлана уверенно сказала, что пора открыть какой-нибудь из целых контейнеров.

— Что ты там намереваешься найти? — спросил я, — свежие консервы для животных? Так имей в виду, срок годности этой заразы давно уже скончался.

— Дорогой, это действительно похоже на капсулу управления, — без сарказма сказала Светлана, — а внутри нее находятся останки древнего представителя, скорее всего, цивилизации арконтов, по крайней мере, Марзаяц об этом говорил уверенно.

— Он и о слугах или рабах говорил уверенно, — хмыкнул я, — правда, тут нет той ржавой шелухи, что была на полу около шкафчика.

— Я пускала с помощью щупа тестовые пакеты по разным уровням аппаратуры, некоторые теряются, видимо, обрыв, какие-то возвращаются искаженными, но по всему видно, что отсюда управляли довольно сложными процессами, — высказала мысль Светлана. — В пользу всего этого говорит то, что некоторые пакеты приносили отзыв, сильно похожий на излучение поля "колодца энергии", а к таким вещам чужих обычно не пускают.

— Уговорила, — согласился я, — как-то быстро мы раскрыли тайну. Только вот резак мой второй контейнер уже и не осилит.

— А и не надо его ломать, — усмехнулась Светлана, — мы его нежно вскроем, как медвежатники со стажем. Ты только делай, как я говорю, и не задавай вопросов.

По указанию Светланы я долго водил щупом по боковой стенке целого контейнера-бруска, пока мы не обнаружили и не пометили несколько точек. Потом я помалу выжигал стенку, постоянно вставляя в отверстие щуп. Четыре точки мы прошли без толку, ни разу не продырявив стенку. На пятой точке Светлана долго раздумывала и проверяла какие-то пакеты, но ее тоже оставили. А вот шестая дырка оказалась нашей. Контейнер немного приподнялся над полом, защитным полем с него и с полуметра окружающего пола сдуло пыль. На верхней крышке замигали несколько голографических пиктограмм, в радиоэфире зачастили цепочки пакетов данных, воспринимаемых моей аппаратурой, как скрип и скрежет. Лазерные лучи ощупали комнату, потом резануло каким-то жестким излучением, еще и еще раз.

— Эта штука не взорваться собирается? — спросил я, попытавшись отодвинуться.

— Стой на месте, щуп не вынимай! — скомандовала Светлана. — Мы дали команду открытия, аппаратура попыталась опросить владельца, не получив ответа, она пытается пройти предписанные процедуры подтверждения полномочий по всем заложенным каналам.

— И что будет, если она не найдет такого подтверждения? — пробурчал я.

— Не знаю, — ответила супруга, — но уж точно контейнер не взорвется. Он предназначен для сохранения жизни своего подопечного, даже если он уже мертв не одно столетие.

Представление продолжалось несколько минут, потом совершенно безмолвно пропало две стены, отделяющие комнату от транспортной пирамиды, я ничего не успел заметить, контейнер мигнул и просто исчез, прихватив с собой кусок моего щупа.

— Кажется, он слинял, — сказал я, немного опешив.

— У тебя есть сменный щуп? — спросила Светлана, — у нас еще много вариантов.

Следующие два контейнера "слиняли" так же, не смотря на все усилия Светланы. А вот четвертый оказался нашей законной добычей. Как объяснила Светлана, она заблокировала протоколы транспортной системы, вывесив предупреждение о неисправности. Контейнер раскололся сверху, крышка отделилась, распавшись на четыре прямоугольных куска, которые зависли по бокам. Из контейнера встал пузырь фиолетового поля, совершенно скрывающий обзор из-за бликов. С пузырем Светик справилась за неполную минуту. Контейнер почти по верхнюю кромку оказался заполнен светло-желтой жидкостью, в которой плавала огромная белая штука, похожая на личинку какого-то насекомого. Малюсенькая голова, на которой располагалось, как у паука, несколько пар глаз. Глаза, похоже, имелись и на животе. Малюсенькие лапки не могли при всем желании удержать такое тело и, скорее всего, представляли собой обычный рудимент. Лап насчитали десять. Около каждой из них к белому телу "личинки" присосались небольшие темно-серые наросты, похожие на пиявку, второй конец которых уходил в брюшко "личинки". Кроме того, по всему телу личинку в кажущемся беспорядке торчали оранжевые отростки разной длины и толщины. Зрелище оказалось явно не для любителей тараканов.

— Включи анализаторы воздуха, — попросила Светлана.

— Нанюхаться вони? — удивился я.

— Узнаем, — ответила Светлана.

Пахло озоном и немного миндалем. Я окунул в жидкость свой предпослений сменный щуп, подавалась она неохотно, по консистенции походила на прозрачный, но загустевший мед. Пока Светлана проводила какие-то эксперименты через мой костюм, я осматривал довески к "личинке", явно технического плана. Нужно сказать, что оказалось их совсем немного. Совершенно отсутствовала сетка белых проводов, которую мы видели в протухшем контейнере.

— Это симбиотический союз разумных, — сказала Светлана, — вот почему они не попадались никому на глаза. У них должно пройти довольно много стадий в процессе размножения перед финальным слиянием.

— И эти черные пиявки тоже разумные? — удивился я.

— Да, — ответила супруга, — и оранжевые отростки, скорее всего, разумны, хотя, возможно все эти отростки являются одним большим организмом, большая часть которого находится в теле донора.

— Оно или они живые? — удивился я, увидев, как дернулось одно из оранжевых "щупалец".

— Нет, разум мертв, тело же продолжает функционировать, поддерживаемое аппаратурой, — пояснила Светлана. — Весьма необычные существа. Кстати, у меня есть подозрения, что в шарах мы найдем нечто, служащее дистанционным манипулятором для этого тела. У меня есть канал управления к одному из них.

— Какому? — задал я глупый вопрос.

— Не знаю, — усмехнулась Светлана, — давай попробуем.

Тихо треснул и раскрылся шар во втором ряду, образовав своеобразное круглое корытце. Внутри него лежала, свернувшись, довольно длинная многоножка. Толщина тела существа оказалась приблизительно с полметра или чуть больше, точную длину я затруднился определить из-за того, что уложена эта штука оказалась чертовски плотно. Лапы лежали внахлест одна на другую, с виду все это походило на большой кружок элетробритвы. Устройство — скорее всего, не живое существо — матово отражало лучи моих прожекторов. Цвет оно имело серый, местами серебристый. Поверхность панциря кое-где напоминала хитин земных жуков.

— Это живое или нет? — удивленно произнес я, проведя рукой по поверхности, — можешь ее запустить? Нет, лучше не надо, кто его знает, что в ней заложено.

— Скорее всего, это тоже симбиозное создание с элементами вживленных аппаратурных блоков, — сказала Светлана, — настоящий киборг. Запустить ее я не смогу, мне и последовательность открытия чисто случайно попалась, во время открытия саркофага прошел запрос, на единственный из которых пришел отклик. И вообще, давай-ка все тут вернем на место, пока Марзаяц не вспомнил о тебе, он опять активировал что-то из своих штучек, но пока сидит на месте. Когда вы отсюда слиняете, мы с Санычем заберем и саркофаг и этого киборга и еще кое-что с этажей для изучения.

Времени у нас хватило с лихвой, как оказалось, Марзаяц нашел при прошлом обследовании подвалов довольно много фиолетовых и красных книг и теперь, слегка вздремнув, решил отделить зерна от плевел. Сидя прямо на полу, он бегло просматривал фиолетовые книги. Я сильно удивился его спокойствию, мне показалось, что наши манипуляции с контейнерами должны были разбудить даже давным-давно почивших в вечности хозяев этого подземелья.

— Уважаемый, — начал несмело я, — ничего не нарушало твой покой?

— Нет, — Марзаяц комично почесал верхний край уха, не отрываясь от просмотра книги, — в развалинах часто присутствуют различные звуки, иногда они вызваны напряжением психики. Расслабься, с опытом это пройдет.

— Ты, как я вижу, искатель со стажем, — усмехнулся я.

— Это не самая большая и не самая богатая моя находка, — спокойно ответил Марзаяц, откинув в сторону очередную книгу, — что там тебе послышалось или привиделось?

— Звуки, скрежет, показалось, что кусок стены исчез, потом встал на место, — честно описал я часть сопутствующих нашим экспериментам эффектов, — что-то мерцало, но когда я подкрался, исчезло.

— Скорее всего, просто устал от закрытого пространства, — Марзаяц взял следующую книгу, — думаю, что завтра закончим уже, хотя, можешь выйти наружу и там прогуляться.

— Может, это что-то из старых времен сработало? — спросил я.

— Вряд ли, — промычал Марзаяц, — я за все время осмотра не увидел ни одной ловушки, ты же не кодировщик, что ж там могло случиться-то? И вообще, чего ты полез туда, позвал бы меня, если что-то необычное увидел. Иди, давай, сын порока, не мешай.

Следующий день, как и предполагал Марзаяц, оказался последним. Я пробежался по нескольким помещениям, на первом подземном этаже вообще осталось мало чего интересного для Марзайца, видимо, там раньше располагались или жилые комнаты или какие-нибудь тренировочные помещения. Книг тут встречалось совсем мало, зато отыскалось много всяких мелочей, скорее всего, бывших предметами обихода. Много нашлось предметов, которые Марзаяц относил к понятию "лямзиков", некоторые из них мне откровенно понравились, как абстрактная скульптура.

Я сидел у проделанного нами прохода, когда из мрака подземелий показался слишком уж счастливый Марзаяц. Присев недалеко от меня, он вытащил вещицу, похожую на бухгалтерский калькулятор или недоделанный нетбук и увлеченно начал ее изучение. На вещице оказалось много сенсорных и еще больше голографических кнопок и панелек, манипулирование которыми рождало то узоры, то матрицы из надписей, то взрыв красок, иногда схемы. Часто устройство выдавало сигналы цветом, лично у меня ассоциирующиеся с чьим-то возмущением, но Марзайца они откровенно веселили.

— Что это? — спросил я.

— Оно тебе надо? — ответил мой патрон, — это к железкам никак не относится. А вот кодировщику эта вещица может оказаться очень полезной, хотя, я, пожалуй, многое и так знаю. Вообще-то, нужен опыт обращения с ней, возможно, тут есть вещи не только для операторской молоди.

— Справочник или свод элементарных правил, — предположил я, — база данных простейших функций тоже может быть, а может, алгоритмы и готовые блоки программ.

— Ты откуда такие слова знаешь-то? — искренне удивился Марзаяц, подозрительно глянув на меня.

— Да видел в одной лавке, как продавец похожую вещицу нахваливал, — соврал я, — там такие слова и говорили, я запомнил, думал что-то из умных ругательств операторских.

— Ну ты даешь, сын пахаря, — упал на спину Марзаяц, забившись в конвульсиях, — давно меня так не веселили. А ведь в среде любителей чистого от мыслей железа такие слова, пожалуй, и сойдут за изысканные ругательства. Вот попробуй на ком-нибудь "полусимметричный сходящийся керозанц".

Последнее слово не захотело переводиться моей шпионской броней, так что я неподдельно сделал удивленное лицо. Марзаяц потешался еще несколько минут, все же перестав биться в конвульсиях, скорее всего, подобных человеческому смеху. А еще через час мы, упаковав все интересные находки, выдвинулись в сторону населенных мест.

* * *

Марзаяц все больше и больше забирал левее ближайшего селения, но я, понятно, помалкивал, делая вид, что все кошки ночью серые, а барханы днем желто-коричневые. В конце концов, может, у Марзайца где-то имелся оборудованный тайник или гнездо колдуна-отшельника.

На исходе третьих суток пути, прерываемого редкими перекусами и дневным отдыхом, мы оставили ближайшее селение в стороне и начали обходить по большой дуге второе. Примерно около полудня немного в стороне от нас показалась полоска темной зелени. Честно говоря, я поначалу даже подумал, что это какой-нибудь мираж, но Марзаяц на мое предположение лишь удовлетворенно муркнул. На душе у меня от такой уверенности потеплело. Переход по пустыне не то что бы совсем вымотал меня, но оказался чертовски однообразен и довольно утомителен. Если впереди нас ждала смена декораций, то я всеми руками приветствовал это событие. Подкорректировав наш маршрут, Марзаяц уверенно шел в сторону обнаруженного мной ориентира. Через два часа стали заметны первые признаки его неоднородности, а еще через два — отдельные детали, оказавшиеся какой-то растительностью и, похоже, обломками древних построек. По крайней мере, в них угадывались здания без крыш и частично без стен. Марзаяц, в чем-то убедившись, прибавил шагу.

Наконец, преодолев странный очень пологий и длинный бархан, мы вышли к цели нашего пути. Перед нами лежала огромная котловина, огороженная кольцом скал. Больше всего это походило на след выплеснувшейся из миски жидкости, когда в центр ее бросили что-то тяжелое и довольно объемное. Постепенно, кольцо скал становилось более пологим, трещины и разрывы становились меньше, но запутаннее. Дальше шла полоска песка с мелкими "волнами", переходящая в кольцо растительности грязно-зеленого цвета. Среди деревьев с узкими длинными листьями, издалека похожих формой на земные сосны, виднелось кольцо развалившихся построек, которые высотой едва соперничали с растительностью. Песок вблизи строений и деревьев оказался более темного цвета и изобиловал мелкой порослью, большей частью хаотически разбросанными кустами, которые мостились как поодиночке, так и небольшими группками. Судя по изобилию растений, где-то дальше находилось озеро или множество источников воды, питавших это место. Еще почти час нам понадобился, чтобы пробраться через лабиринт скал, которые со стороны пустыни выглядели пористыми и рыхлыми, как известняк, а со стороны оазиса — плотными, как гранит, и практически ровными. Если бы не природная циклопичность, я бы подумал, что явление это рукотворное. Немного отдохнув в тени довольно глубокого разлома, мы направились к "зеленой" полосе.

— Впереди есть вода? — уточнил я. — Было бы неплохо заправить наши емкости.

— Да, там несколько источников и довольно большое озеро со множеством островов, — ответил Марзаяц, почему-то опустив упоминание про сына пахаря, — только вот беспечным тут оставаться не стоит, при крафтах это был военный лагерь или какой-то форпост. Здесь до сих пор полно ловушек и разного рода неприятностей, которые могут начаться уже после прохода этих скал. Именно из-за этого тут никто не живет. Бывают часы, дни, а иногда и целые сезоны, когда вода может убить как посредством яда, так и другими сюрпризами. А из этих развалин лишь считанные здания обследованы, да и то очень поверхностно.

— Зачем же мы сюда пришли? — удивился я. — Неужели нельзя было найти какое-нибудь селение?

— Во-первых, тут все задаром, — начал перечислять мой работодатель. — Во-вторых, очень редко бывают любопытные, кости которых скоро начнут попадаться в изобилии. В-третьих, мне сюда надо. Если не будешь слушать моих приказов и идти по моим следам, лучше посиди тут.

— Нет уж, — ответил я, — пойду-ка я за тобой. Может, что интересное попадется, да и когда я еще сюда попаду, ты-то, я вижу, хорошо знаком с эти местом.

Вскоре действительно стали попадаться чьи-то останки, поломанные, иногда обожженные кости, обломки и обрывки каких-то предметов и вещей. Правда, я так и не приметил никаких приличных доспехов, вооружения, или просто предметов обихода. Не знаю, как на всем протяжении подходов к оазису, но тут, явно кто-то намастырился обирать трупы неудавшихся курортников.

Приблизительно за полкилометра до первых признаков чахлой растительности Марзаяц построил какую-то довольно сложную комбинацию из пальцев и несколько раз то ли пропел, то ли просто проговорил высоким фальцетом какие-то мантры. Ничего видимого не произошло, но после этих манипуляций мой наниматель выставил вперед руку и, растопырив пальцы, начал водить ей, как миноискателем, продвигаясь вперед значительно медленнее. Несколько раз мы делали обходы подозрительных мест, а однажды даже пришлось немного вернуться назад. По такой же большой дуге мы обошли и небольшой холм, на плоской вершине которого росли аккуратные, как будто подстриженные кусты с веселыми желтенькими цветочками. Когда холм остался позади нас, Марзаяц неожиданно забеспокоился и завертелся на небольшом пятачке песка, как собака, потерявшая след. Его метания затягивались и, чуть подумав, он стал описывать более внушительные круги. Мне пришлось развернуться и по своим же следам вернуться метров на двадцать назад, чтобы не мешать процессу. Спрашивать о причинах столь необычного поведения я не стал, чтобы не отвлекать специалиста за работой. Все же попавшееся на нашем пути изобилие останков менее удачливых путников вызвало некоторый холодок где-то внутри меня.

Минут через десять мой патрон остановился и задумчиво почесал кончик уха: что-то его явно озадачило. В этот момент от кустов в его сторону метнулись несколько самых настоящих молний. В свете заходящего солнца они казались ярко голубыми. Может, наводчик был пьян, а может, оружие не слишком точным: ближайшая из молний клюнула песок метрах в трех от Марзайца, рассыпав по песку малиновые капли самородного стекла. Марзаяц, стряхнув что-то с рук, сделал несколько пассов и чуть шире расставил ноги.

— Оказывается, кто-то балует в этом неспокойном месте, — успел сказать он.

— Это знание будет последним в твоем списке, — проскрипело существо, состоящее как будто из одних лохмотьев, кинув в моего патрона горсть малиновых шаров, размером с теннисный мяч.

Марзаяц, чуть наклонившись, сделал сложное действо руками. По ходу распальцовки мой патрон зафиксировал несколько фигур из пальцев, и его тело охватил бледно-голубой кокон. Предчувствие неприятностей заставило меня присесть — скорее, сработала привычка быстрого сокращения ростовой мишени до грудной, урезавшая возможному стрелку шансы на попадание. Опять же по привычке я быстро оглянулся назад, что, возможно, спасло жизнь далеко не первому отряду, попавшему в засаду. Вниз с холма, периодически переходя на "полный привод" с использованием передних конечностей, несся явный соплеменник моего работодателя. Одет он был в полосатый балахон, более всего походивший на азиатский халат, и забавную тюбетейку, на которой болтались какие-то лоскутки. Я развернулся, оставаясь в сидячем положении, и замер, раздумывая, что ожидать от этого гостя и чем его встретить.

Гость же проявил завидную сноровку. Практически не меняя скорости, он скрутил на одной из рук какой-то кукиш, после которого с точки приблизительно на два метра выше его головы сорвалась жменя мелких малиновых искорок. Я благополучно успел отскочить в сторону, потому что и ждал какого-то подвоха. Плотный пучок искр с треском рассыпался по песку, скатывая его в мелкие стеклянные шарики. Новоявленный колдун все же вынужден был замедлить свой бег, хоть настоящей его мишенью изначально являлся исключиельно мой патрон.

Очередные кукиши на руках "узбекского гостя" породили более плотный по сравнению с первым рой малиновых искр. Положение для нового прыжка оказалось неудобным, да и на сыпучем сухом песке уверенно оттолкнуться довольно сложно. И, пожалуй, впервые со времен владения гравитационным симбом я применил его не для фокусов. Вспоминая о прожженной Марзайцем броне, хотелось перестраховаться, и я просто собрал песок, лежащий передо мной, в большую "линзу" и выставил вместо щита. Видимо, нехорошее предчувствие подстегнуло меня, да и находился я практически в лежачем положении, но полумесяц из клубившегося песка вовремя встал на пути полета малинового салюта. Треск разрядов, запах озона ознаменовал встречу моего щита и искр. Из клубившегося передо мной песка получилась довольно правильной формы ажурная паутина, частично состоявшая из расплавленных и быстро твердеющих расплесков стекла. Часть искр пролетела надо мной и покатилась по песчаным волнам. Обладатель полосатого халата на пару секунд опустил свои руки и замедлился, видимо, от неожиданности. Я же по доносившемуся позади шипению, подвываниям и посвистам понял, что добром этот разговор уже не кончится. По этой причине промедление незнакомца я использовал на то, чтобы бросить неуклюжую "паутину" и зачерпнуть новую порцию песка. Нападавший то ли по привычке, то ли не поверив в неэффективность своего любимого детища, кинул в меня еще одним пучком искорок. На этот раз их родилось еще больше, хотя даже мой неопытный в таких делах взгляд говорил, что это глупо. И вместо паутинки передо мной образовалась мутная коричнево-алая линза с множеством проплешин, которую я тут же уронил, всклубив очередную кучу песка. Сказать честно, затея моя оказалась не слишком уж удачной, так как из-за клубящегося песка противник просматривался плохо, и мне приходилось вытягивать шею. А значит, он мог сделать что-то неожиданное и неприятное. Нужно было атаковать.

Но раздумья мои в очередной раз прервал мой оппонент. Я не заметил, что он сделал, но на его лице отразилось немалое напряжение, а в мою сторону потянулось три молнии, лишь немного уступавшие молниям из первого сюрприза для моего работодателя. Хоть они и выглядели скромнее, но, учитывая значительно меньшее расстояние, две из трех уверенно пришлись в мой песчаный клубок. Внутри песчаного колобка рвануло, Я почувствовал легкое головокружение, а потом тошноту, видимо, ставшими результатом перегрузки моего симба. Песчаный шар рванулся в стороны каплями красного стекла, но потом все же вернулся обратно к прежним размерам. Передо мной пылала жаром, выкидывая искры, желто-красная звезда-карлик диаметром с метр. Попросту мою гравитационную ловушку наполнял расплав стекла до сих пор бурливший и пузырившийся захваченным воздухом. Держать такое перед лицом оказалось крайне неприятно, да и противника эта штуковина закрывала. И я просто откинул все это от себя. Нет, у меня и мысли не было добросить этот слиток до своего обидчика, это произошло совершенно случайно.

Шар отлетел от меня приблизительно на семь-восемь метров, постепенно превращаясь в каплю. А когда я убрал поле, его разорвало на брызги разного размера. Большинство из них даже не долетело до местного узбека, но некоторые все же настигли и вгрызлись в аппетитный клетчатый халат, а где-то и в тело. Наверное, это было не так уж и больно, но абориген просто опешил от такого дела. Он несколько раз смешно подпрыгнул, крутнулся на ногах, что-то проорал и, вновь повернувшись ко мне, зажестикулировал. Меня почему-то прорвал смех, и от следующей тройки молний мне пришлось отпрыгивать, катясь по песку. Потом положение стало совсем не веселым. Агрессор пустил очередную тройку молний, одна из которых попала мне в колено. В прочем, броня с легкостью справилась с этим попаданием. Но на подходе ожидалсь очередная тройка.

Я с удивлением подумал, почему моя броня до сих пор не сделал адекватного ответа, сразу же вспомнив, что сам дал установку применять секретную артиллерию только в случае сильной угрозы жизни. Судя по всему, броня не видела в моих физкультурных эссе таковой проблемы. С одной стороны у меня даже зазудели руки, так захотелось пришпилить наглеца своей серпантинной пушкой, с другой напряжение слегка спало, потому что даже перямое попадание броня не рассматривала, как смертельную опасность. А значит, можно было и поиграть, главное — чтобы Марзаяц не уступил своему, явно более мощному и умелому противнику. Решил поиграть — сделано.

Я как-то слышал, что гравитация черной дыры настолько сильна, что может удержать даже пучок света. Вот и решил я попробовать удержать, а вернее изловить молнию. Все же молния — это пучок плазмы, а не света. И хоть для таких дел больше подходит электро-магнитное воздействие, гравитация тоже должна помочь. Мельком пожалев, что я так и не рискнул добавить себе еще симбов, я быстро представил себе схему ловушки, которая должна была состоять из сужающихся к центру лепестков. По лепесткам плазма должна как по спирали попасть внутрь ловушки и закрутиться в отведенном свободном пространстве. Представить успел, а осуществить нет, за что и получил при очередном кувырке молнию в бок. В боку потеплело, пробежали мурашки и, на мгновенье переклинило большую дельтовидную мышцу. Стало очевидно, что при попадании парочки молний может случиться и более серьезный клин. Мой же истязатель такими вопросами не интересовался, позабыв обо всем, он гвоздил меня молниями, как первоклассник осеннюю муху. В его действиях чувствовался азарт настоящего охотника, хоть видок у него и стал уже малость уставшим.

Из следующей тройки на пути моей ловушки оказали две молнии. Одна, скользнув по внешней границе ловушки, отлетела в сторону приблизительно на шестьдесят градусов, вторая же попалась. Внутри моего силового построения переливалась практически всему цветами радуги шаровая молния размером с абрикос. Похоже, мой противник этого не заметил, пустив очередную серию, почему-то оказавшуюся всего из двух молний. На этот раз я поймал обе, увеличив шар до размера хорошего яблока. Руки обладателя халата застыли, видимо, он, наконец, узрел неладное. Я же, усмехнувшись, убрал часть поля ловушки, слегка подтолкнув содержимое. И светящееся яблоко с радостью ринулось в сторону моего обидчика. Правда, полет его больше походил на танец бабочки, нежели на огненный снаряд. В траектории присутствовали какие-то рывки и спирали, но общее направление оставалось верным.

Сначала мой противник что-то пытался сделать руками, потом принялся что-то говорить. Но мое подарочное яблоко легко проникло сквозь скомканный лоскут жиденькой желтой дымки и упало на песок в полуметре от севшего на пятую точку опоры горе-разбойника. Дальнейший процесс меня откровенно повеселил. Бабахнул праздничный салют, яблоко лопнуло на мириады мелких искорок, а они в свою очередь с тихим шелестом полопались, разлетаясь в стороны дымными усами. Мой противник живой, да, наверное, и здоровый лежал на спине, забавно отмахиваясь от чего-то руками. Никаких видимых повреждений я с разделявших нас пятнадцати метров не увидел. А вот ждать с моей стороны стало бы совершенно глупо.

Я не успел добежать каких-то три метра, когда пострадавший в первую очередь морально абориген все же сел. Не мудрствуя лукаво, я зачерпнул своим гравитационным полем, сколько смог, песка и бросил вперед. С расстояния отделявших нас пары-тройки метров это оказалось действенным. Похоже, абориген даже не понял, что я на подходе, получив в лицо песчано-пыльную бурю. Меня же это нисколько не побеспокоило по причине закрытого забрала брони — полную упаковку броня совершила самостоятельно еще с началом боевых действий. Полосатый супостат, лежа на спине, ошеломленно протирал глаза, когда я оказался на расстоянии уверенного подавления. Не знаю, какой из меня вышел бы боксер, но футболист получился сносный. Взятая на мою ногу голова туземца дернулась и вместе с остальным телом приняла положение "совсем лежа". Я тут же навалился сверху, что оказалось совершенно излишне. Клиент выключился с тотальной перезагрузкой сознания. Не будь песок столь зыбкой опорой, я мог бы в запале совершенно снести ему голову, усиленный экзоскелетом брони удар — это не шутка. Хотя, возможно, месяцы тренировок и практики научили меня дозировать усилие даже неосознанно. В общем-то, я не хотел смерти этого аборигена.

Покончив с прямым противником, я рывком включился в окружающую действительность, как это бывает, когда основная цель достигнута. Профессианализмом такой подход к контролю над полем боя не блистал, но и опыт в таком деле приходит далеко не во время еды.

На поле брани моего работодателя клубилась пыль, что-то дымилось и потрескивало. Марзаяц сидел на песке: капюшон плаща откинут и частично разорван, а шевелюра представлена известным брэндом "взрыв на макаронной фабрике". Вне сомнений он остался жив. Противника же его я рассмотреть не смог — в районе кустов тоже клубилась пыль. Но, судя по тому, что Марзаяц не предпринимал чего-то активного, а просто копался в сумке, оппонент моего работодателя либо покинул поле боя, либо мир живых. Тут, как говорится: "Или это слон, или одно из двух".

Пыль вокруг моего личного поля боя уже почти рассеялась, я встал и поглядел на свой трофей. Полосатый халат "боевого узбека" щеголял щедрой россыпью мелких дырочек от моего "наливного яблочка", набивка кое-где еще дымилась, да и на коже имелись многочисленные следы ожогов. Не напрягаясь размышлениями, я ухватил трофей за шиворот и по свежим следам потащил к своему работодателю.

— Что это за дерьмо зазанела? — удивился мой патрон.

— Напарник по разбою, — ответил я, бросив тело, — он с холма решил тебе навалять, а попал на меня. Вот пришлось вступиться за кодекс честных поединков.

— Этот, сын пахаря, похоже, тоже кодировшик, хоть и молодой совсем, — подвел итог осмотра Марзаяц, — как ты, бездарь, с ним справился-то?

— Да повезло, — отмахнулся я, — накостылял ему, пока он тобой отвлечен был.

— Я его и не заметил совсем, — посмотрел на меня Марзаяц задумчиво, — он что-то успел задействовать?

— Не заметил, — соврал я, — а твой любитель молний где?

— Не знаю я, где этот дырявый бурдюк! Может, сбежал позорно, а скорее, получил сполна и валяется где-то среди кустов, — ответил Марзаяц, зачем-то распахивая халат моего трофея. — Думал, что на новичка попал, наверное. Я его измором взял и одарил под конец по-царски. Даже если этот огрызок мироздания и убежал, то валяется где-то совсем недалеко. Под конец этот бездарь уже на ногах еле стоял. Вообще, надо сказать, что сильный попался кодировщик, и опыт ведения поединка у него немалый имелся, просто я выносливее оказался. Хорошо, что ты этого оборванца прибрал, будь он даже полным новичком, в конце боя и его усилий могло хватить за глаза.

— А ты что на нем ищешь-то? — поинтересовался я. — Он налегке бежал, у них сумки, скорее всего, где-то тут припрятаны рядом.

— Ага, вот, — стянул Марзаяц халат с плеча. — Ого! Столичная бурция. Так, знак ученика есть, а вот знака код-специалиста нет. Выходит, не доучился этот сын пахаря. Так, гляну сейчас. Пятый год обучения, специализация не определена. Выходит, этот бездарь половину обучения все же прошел. Странно, что не определился со специализацией. В общем, это не специалист даже, но многое уметь должен, если не безмозглый сын чайлы, а таковые обычно после первого-второго года уходят.

— А в бурции эти кто угодно может пойти учиться? — спросил я.

— Насмешил, — ответил Марзаяц, не отрываясь от разглядывания наколки моего трофея, — Талант кодировщика — вещь крайне редкая, Хорошо, если в городе есть два кодировщика, селения, даже очень большие, таким похвастаться не могут. А бурция всего одна и находится она в столице при нашем правителе, сам подумай, убогий, сколько там обучение может стоить. Есть и у соседей бурции, но не в каждой стране, да и обучение там тоже не бесплатное.

— А ты в столичной учился? — спросил я.

— Нет, конечно, — уставился на меня Марзаяц, — меня мастер Зулур-Мацар учил, может, слышал? Хотя, откуда, тебе сыну пахаря такое слышать. В общем, уважаемый мастер, даже гранд-мастер.

— У него обучение дорого стоит? — уточнил я.

— Дорого, только не деньгами та цена измеряется, сын порока, а жесткостью обучения и требовательностью учителя, — лицо Марзайца почему-то нахмурилось, — учеников он берет очень мало, я у него — четырнадцатый, так вот после окончания обучения еще ни один не отказал себе в праве силового поединка.

— Ты тоже? — удивился я, — но за что?

— Я тоже, — еще больше нахмурился Марзаяц, — очень жесткая система подготовки, полное подчинение, зачастую унижение, экзамены на грани жизни и смерти. Много пота, крови и нервов татуировка специалиста от Зулур-Мацара стоит. Правда, по своей оценке многие ее выше бурции ставят. И хоть мастер ставит клеймо код-специалиста-один, фактически выпускает кодировщиков третьего уровня. Я, вот, через два года в бурции столицы повысил класс сразу до четвертого. А многие до такого уровня не один десяток лет распахивают.

— А что, обучение десять лет длится? — спросил я. — Есть смысл мастера попросить взять меня в обучение? Ты говорил, что у меня шансы есть.

— В бурции учатся десять, у Зулур-Мацара — двенадцать, — Марзаяц посмотрел на меня как-то отстраненно, — мне двенадцать лет было, когда я в обучение пошел. Обычно с десяти уже способности видны, ну максимум берут в пятнадцать, потом уже голова мирскими делами перегружена. Так что тебе, сын пахаря, туда дорога уже заказана, даже будь у тебя талант. Бояр, вообще-то, тоже не самое босяцкое занятие, знай себе воюй, да тренируйся. Хотя, тоже не всякий сможет, тут крепкие мышцы нужны и упорные тренировки, деньги, опять же на доспех и оружие. Да ты в курсе.

— И как твой поединок с учителем? — напомнил я.

— Никак, — плюнул в песок мой босс, — он ни одного ученика не убил, лупил, как доярка нерадивую шураву в свое удовольствие, потом лечил малость и выпирал из жилища.

Пока Марзаяц рассказывал мне свои воспоминания, пленник в забытьи дернул рукой. Марзаяц удивленно поглядел на него и спросил меня:

— Он что, живой?

— Да, — ответил я, — зачем его убивать? Так… Дал по голове и спутал.

— Не зачем, а за что, — пробурчал Марзаяц. — Это в честных поединках кодировщики друг другу жизнь оставляют по кодексу поединка, только если не вышло случайной смерти, а вот такие нападения — это верная смерть проигравшего. Добью-ка я его, раз у тебя ума не хватило.

— Давай расспросим, — предложил я, немного опешив, — вещи опять же искать не нужно, покажет. Может, там что интересное есть.

— А… Вижу подход бояра, — улыбнулся Марзаяц, — да и твое это дело, он на меня, в общем-то, не нападал, по крайней мере, я не видел. Вот и решай сам, сын порока.

Но допрос моего трофея отложился надолго, в сознание он приходить не спешил. Так что мы его хорошенько связали, спутав пальцы рук и ног, а так же завязав повязкой рот. Тащить его до кустов было откровенно лень, солнце уже клонилось к закату, так что пленник мог дотерпеть до прихода в сознание и на песочке. Лучше оказаться потным, чем мертвым.

Соперник Марзайца нашелся метрах в тридцати от места боя. К нему тянулась цепочка следов. Видно было, что сначала он ковылял, потом полз на четвереньках, а вот дальше наблюдалось что-то странное. След шел, как будто бандит полз лежа, но за телом оставался мокрый след и чем дальше, тем сильнее текло из бедняги. Само же тело представляло собой груду частично обожженных и оборванных лохмотьев, из которых сочились потоки желеобразной, местами пенящейся жижи. И жижа однозначно не являлась водой, так как на песке образовывались радужные лужицы. Очень все это походило на расплавившийся полиэтилен.

— Вот это видок, — удивился я, — он на солнце перегрелся что ли? Никогда такого не видел.

— Я тоже не видел, — присел над лохмотьями Марзаяц. — Но это не моих рук дело, похоже, унося с места стычки ноги, он попал в старую ловушку, на которые местные земли богаты. Я о таких результатах только читал. Вариантов воздействия тут два, а в прочем, тебе оно надо?

— Ты лучше не трогай, — предупредил я, — может, там зараза какая. Кстати, он человеком был или еще какой другой породы?

— Не знаю, — ответил Марзаяц, отодвигаясь от останков, — за этими висящими балахонами не разглядишь. Может, он так маскировался? Я бы вот хотел поглядеть, кто был учителем этого отребья, да теперь уже негде смотреть.

— А что за блажь татуировки кодировщикам наносить? — спросил я.

— Это — знак определенного статуса, сын пахаря, — ответил Марзаяц, — я слышал, у бояров тоже есть некоторые знаки принадлежности и за ратные подвиги татуировки. Не все, правда, этого придерживаются. Но тут все просто, сколько бояров, а сколько кодировщиков!

Закончив осмотр поверженного врага, мы вернулись к насущным делам. Прихватив за шиворот свой трофей, я двинулся за Марзайцем вглубь зарослей. Нужно сказать, что мы почти не петляли и всего один раз обошли большую воронку с серыми, будто покрытыми кружевом склонами и заполненную веселым желтым песком. Пройдя какую-то одному Марзайцу известную черту, он расслабился и пошел спокойно, кивнув мне. Как я потом выяснил, внутри определенного кольца защитные системы отсутствовали. Тут, конечно, имелась возможность погибнуть от какой-то свихнувшейся техники или служебных кодов, но для этого еще нужно было постараться. К расстройству кладоискателей внутри безопасной зоны практически не осталось каких-либо строений, годных для разграбления, больше всего внутреннее пространство напоминало парк. На довольно большом куске пространства раскинулась сеть небольших озер, которые питались от источников. Все эти озера соединялись речушками, а скорее большими ручьями с центральным озером, которое изобиловало большими и малыми островами. Вокруг же бушевала растительность.

— Давай, сын пахаря, излови нам кого-нибудь на ужин, — сказал Марзаяц, сбросив свою суму около небольшого озерца, — тут полно всякой небольшой дичи, а в озерах, кстати, и рыбы. Мне нужно отдохнуть, бой вышел славный.

— Странно, что при таком изобилии тут никто не поселился, — удивился я, разглядывая игру довольно крупной рыбы в каких-то пяти метрах от берега, — не думаю, что совсем уж невозможно просочиться за защитную полосу.

— Ты — невнимательный олух, — лениво отмахнулся Марзаяц, — я тебе уже говорил, что тут не все так радужно и красиво, бывают дни и даже месяцы, когда ни вода, ни местная дичь не может быть съедобна. Кроме того, место это подвержено беспричинным напастям, которые то выкинут неизвестно откуда взявшийся ветер, то солнце тут начинает вызывать сильнейшие ожоги, один раз случилось сильное землетрясение. Старые машины, видимо, барахлят.

— А ты не боишься тут останавливаться? — спросил я подозрительно.

— Нет, я чувствую приближение этих сюрпризов, — сонно повел головой Марзаяц, — всегда удавалось вовремя убраться. Как правило, все эти фокусы теряют силу при удалении к кольцу скал, а за ним вообще ничего не происходит. Так что иди, лентяй, я позову, если что наметится.

Сказав это, Марзаяц раскатал какой-то коврик из своей чудо-сумки и тут же увалился спать. Зверье ловить мне показалось муторным, да и жалко, я решил остановить свой выбор на рыбе. Из "струны" мне удалось "выдавить" небольшую пику. Имелись, конечно, сомнения, что с приблизительно двухметрового тонкого прута с зазубринами у наконечника будет толк, но рыба оказалась ленивой, беспечной и ужасно любопытной. Выбрав удобное место в кустах на берегу у довольно глубокой промоины, я начал бросать в воду мелкие кусочки листьев и мусор с берега. В основном на эту мишуру кидались мелкие рыбешки, мне удалось наколоть всего-то одну рыбу размером чуть больше ладони. Убрав "гарпун", я рассматривал свой улов. Рыба казалась похожа на леща: плоскую верхнюю часть тела покрывала мелкая чешуя, а зубы у трофея отсутствовали. Немного подумав, я нарезал из хвоста рыбы мелких кусочков. Дело пошло лучше, но рыбы, которые кидались на кусочки новой приманки, оказались очень шустрыми: минут за десять мне не удалось добыть ни одной. Что-то нужно было менять в тактике. Кроме того, хотелось крупной рыбы, а на мою нехитрую приманку кидалась в лучшем случае рыбы чуть больше ладони. Сильно не хватало лески с крючками, а лучше — мотка прочной синтетической нити. Я даже испробовал тактику погружения в воду. Это мало чем помогло, рыбы не боялись меня, но и сильно близко не подплывали, кроме того, под водой резкость движений терялась и добыча легко уворачивалась от моей пики. Устав, я решил попытать счастья в большом озере. Озеро оказалось красивым, не знаю, как для отдыха, но для рыболова это казалось настоящим раем.

Россыпь мелких и средних островов тянулась вглубь водоема, а ближе к центру виднелся большой центральный остров. К моему удивлению вода в главном озере оказалась прозрачной, а берега довольно чистыми. Не наблюдалось ни больших донных отложений, ни водорослей. Стало понятно, что эта система озер — произведение рукотворное, а значит, скульптор где-то предусмотрел сброс лишней воды, и экосистема до сих пор работала, не допуская загрязнения озер.

Немного побродив по островам, я выбрал подходящее место. С помощь гарпуна мне довольно быстро удалось подбить одну довольно большую рыбу приблизительно килограмма на три и пару трофеев поскромнее — килограмма по полтора. Форма тела этих рыб напоминала торпеды, широкая голова с наличием зубов говорила о том, что это — хищники. В общем-то, на перекус нам вполне хватало, но мне стало просто интересно наблюдать за дерущимися из-за приманки рыбками. Все равно у меня осталось еще больше половины тушки первой, добытой мной рыбы. Смотреть за буйством жизни оказалось изрядно весело, к тому же пару раз выскакивали довольно приличные экземпляры, я даже пожалел, что сложил свое средство добычи. Проводив взглядом очередную явно зачетную цель, я с сожалением развернул импровизированный гарпун вновь. К возмущению поборников природы в тот момент мной владели не интересы гастрономические, а банальная страсть охотника. Видимо, из-за того, что практически рядом с берегом находился обрыв в глубину, где в толще воды скрывалось дно, шум от моего развлечения привлек более серьезных игроков, и мне удалось загарпунить еще один экземпляр по весу практически не уступающий самому большому. Рыба оказалась немного другой породы. Тело ее имело более уплощенную форму и походило на морского окуня. Голова занимала большую часть туловища, его верхнюю часть традиционно покрывала мелкая чешуя, а нижнюю — небольшие костяные наросты. У меня не было даже и мысли, чтобы выкинуть такую добычу, пусть Марзаяц определяет сам съедобное это или нет. Вполне удовлетворенный уловом и зрелищем дерущихся рыб, я кинул оставшийся кусок приманки в озеро и уже собрался уйти. Но на месте меня удержала странная реакция мелких рыбешек: они кинулись к еде, но тут же прыснули в стороны. Я немного наклонился к воде, чтобы рассмотреть получше, что же не так с едой. Из глубины озера быстро всплывала тень, я же зачарованно смотрел на очертания огромной лупоглазой морды. Через мгновение на месте остатков рыбы появилась воронка, и все, включая воду вокруг, провалилось в бездну.

Слопав приманку, чудовище не торопилось уйти. За тонкой пленкой воды на меня смотрели два темных глаза, расстояние между которыми показалось мне с добрых полметра. Не думаю, что мы с Марзайцем смогли бы съесть столько рыбьего мяса за раз, но я не смог удержаться. Удар, который я направлял в глаз, немного не попал в нужное место. Скользнув по толстой пластине головы, мой гарпун пробил толстую губу рыбы сверху. Я не успел даже подумать о весе моей потенциальной добычи, как сильнейший рывок погрузил меня в воду. Спасибо броне, она оперативно закрыла забрало, тут же удалив излишек воды. Рыба оказалась чрезвычайно сильной. Я, конечно, пытался выбраться на берег, но ухватиться вокруг оказалось попросту не за что. Меня еще несколько раз сильно мотнуло в стороны, а потом началось не слишком быстрое, но уверенное погружение в бездну вод озера, сопровождаемое частыми рывками. Будь мой гарпун зажат в руке, его бы просто вырвало, но конструкция "струны" накрепко слилась с броней.

Еще несколько секунд прошли в созерцании огромного спинного плавника с хвостом, а несколько раз на меня смотрел и глаз, пока я не дал команду "струне" свернуть гарпун. Освобожденная рыба с неожиданным проворством метнулась вниз, а турбулентные возмущения от ее хвоста даже слегка развернули мое тело в толще воды. Миг — и в быстро темнеющей толще вод остались только я и бездна. Мы с броней оказались изрядно тяжелым "топором" и полностью оправдывали свое поведение, активно погружаясь в пучину вод. Я не боялся, что броня подведет, все же она рассчитывалась и на более жесткие условия, но природные инстинкты все равно давили на психику. Во время плавного погружения я неотрывно и зачарованно смотрел вверх на постепенно темнеющую поверхность, потом на толщу воды с росчерками рыб и каким-то сгустками то ли планктона, то ли водорослей. Спустя череду долгих секунд мои спина и ноги мягко уткнулись в грунт. Еще мгновение я смотрел на чуть более светлую и далекую поверхность, пока чарующее обаяние бездны не растаяло окончательно.

У подножия впадины скопилось довольно много ила, и мое тело частично погрузилось в него, вызвав локальную грязевую бурю. Избавившись от зова бездны, я начал осматриваться. Первым делом глянул наверх. Склон выглядел крутым, но он имел вполне подходящий уклон, который позволил бы мне подняться, так что ни искать обход, ни придумывать иные пути спасения не стоило. По сторонам от меня простиралась бугристое дно с едва различимыми темными силуэтами то ли каменных глыб, то ли остовами каких-то построек. Поменяв режимы видения, я попытался осмотреться, но, даже используя ресурсы своей чудо-брони, я не смог добиться приемлемой четкости далее, чем на пятнадцать метров. На грани чувствительности аппаратуры колыхались какие-то тени, и загнанное вглубь чувство, дало о себе знать: мне стали чудиться зубастые морды на длинных шеях и мощные плавники. Конечно же, ничего этого на самом деле не оказалось.

Я попробовал встать, и это получилось легко, но вот с ходьбой нарисовались немалые трудности. Быстро попробовав разные стили, я понял, что проще всего передвигаться большими "прыжками" на червереньках, отталкиваясь попеременно руками и ногами. Возможно, лучше было бы плыть, но я оставался слишком тяжел для такого способа передвижения.

Аппаратура брони не смогла точно определить, какая толща воды находится над нами. Значения скакали в пределах от тридцати до восьмидесяти метров, периодически вообще опадая до нуля. Скорее всего, что-то мешало работе датчиков. Я достал из креплений "дракончик", просто хотел убедиться, что для него эта среда подходит. Тесты показали, что оружие готово к употреблению, даже в режиме лазерного выстрела. Глупо, конечно, стрелять в воде лазером, но все же, живучесть аппаратуры впечатляла. По тому, что некоторые значки, нанесенные красным и оранжевым цветом, казались оттенками светло-зеленого, я прикинул, что глубина у нас явно не восемьдесят метров, скорее где-то от двадцати до сорока.

Спрятав оружие, я начал думать, как лучше выбраться — мою рыбу, оставленную на берегу могли элементарно украсть звери, а начать охоту по новому кругу мне не хотелось. По всему выходило, что карабкаться на крутой склон, мне как-то лениво, отчего-то телу с разумом хотелось поискать какой-нибудь более пологий, хоть и длинный подъем. Слева от места моего приземления наблюдалась небольшая ложбина, туда я и направился. "Проскакав" метров с двадцать, я добрался до желаемого. Передо мной простирался более пологий подъем с разбросанными по всей длине камнями и глыбами.

Как заведено, перед работой положен перекур, а еще лучше — перекус. Первое из означенных я и осуществил. Пока суть, да дело, я от безделья сканировал в разных режимах пространство озера, где и обнаружил необычную вещь совсем недалеко от себя.

При более близком знакомстве вещью оказался здоровенный кусок брони, а скорее даже обшивки. Внимательный осмотр выявил наличие и других фрагментов в обозримом окружении. Однозначно я бы предположил, что тут что-то упало, и это что-то при жизни было, скорее всего, чем-то летающим. За осмотром окрестностей я сделал небольшой крюк и теперь подходил к склону немного дальше первоначального места. Здесь-то в небольшом овражке мне и попалась очередная штуковина, изрядно отличающаяся от природного образования. Штуковина сильно напоминала засыпанную и частично занесенную илом кабину десантного транспорта или на худой конец часть фюзеляжа самолета. Поверхность изобиловала мелкими ракушками и солевыми наслоениями, но я четко мог различить то ли места стыков бронеплит, то ли щель люка.

Когда я осторожно, чтобы не поднимать муть, отгреб нанос ила от корпуса находки, на нем четко обрисовался небольшой круглый люк. Открываться люк, понятное дело, не возжелал. Я бы, наверное, все же сломал его тем или иным способом, если бы не благоразумное желание легкого пути. Осмотр периметра находки подбросил таковой — огромный пролом сразу за кабиной машины. Я с любопытством осмотрел частично занесенные илом внутренности: ничего знакомого, ни экипажа, ни скафандров. Возле ряда аппаратных панелей виднелся открытый проход вглубь машины. Я — уже, конечно, давно черный археолог со стажем, но лезть внутрь именно этой находки почему-то не хотелось. И все же победило любопытство: я пробрался к открытому проходу. Впереди просматривался слегка уходящий вниз коридор длиной приблизительно метров с восемь или десять, несколько закрытых боковых дверей, а может, люков и провал очередного прохода вниз.

— Ладно, поглядим, — пробурчал я, подбадривая себя.

Снова обнаружился короткий коридор метров пяти и три закрытых двери-люка. Найденная машина размерами походила на тяжелый бомбардировщик времен второй мировой войны на моей матушке-Земле. Аппарат, конечно, выглядел более продвинутым в плане техники, но ему оставалось еще чрезвычайно далеко даже до изделий Алуриса. Интерес не пропал совсем, но ломать двери стало совсем лень. Найду я там пару каких-нибудь средств убийства, а в торце, скорее всего, дверь в машинное отделение. Я же не специалист, чтобы бегло осмотрев, дать расклад: кто, когда и за каким чертом летел на этой штуковине. На том я и оставил осмотр более настырным археологам.

Но, как выяснилось чуть позднее, радость моя оказалась неполной. Немного выше по холму и левее по гребню ложбины я заметил еще одно совершенно неприродное изделие. Сразу сказав себе, что если это похожий аппарат, то я не полезу в него, даже, если он идеально сохранился, я направился к находке. Новая находка размерами не впечатляла и, похоже, лежала на боку. Трудно сказать, на что это походило при жизни. То, что выступало из осадочных пород и ила походило на положенное боком яйцо, закованное в каркас. Беглое обследование конструкции особых результатов не дало. Ни люка, ни стыков бронеплит, ни больших красных кнопок с надписью "вход тут". Одно можно было сказать точно: "Штука серьезная".

Никаких следов налета, ржавчины или трещин, поверхность находки матово поблескивала в лучах моих прожекторов. Я осторожно положил руку на выпуклый бок, и как будто тень мысли зачесалась у меня в голове. Я убрал руку — зуд пропал. Но осталось ощущение чего-то забытого. Как будто хотел что-то сделать, но упустил из виду. Так, стоя на коленях перед большим яйцом работы неизвестного "мега Фаберже", я ловил крутящуюся мысль. Ничего. Досада. Почему-то я сразу понял, что вскрыть эту скорлупу мне может оказаться элементарно не по силам. А сердцевина этого орешка манила. Я уже знал, что, оставив эту загадку, буду по ночам вспоминать о ней, кусая локти и вырывая растительность на голове. Нужно было что-то сделать.

Я отгреб ил и оплывы мелкой породы с различных мест корпуса, подняв муть, как будто огромная каракатица. Через муть стало затруднительно видеть даже на специальных режимах брони. Пришлось ждать, пока робкое течение не снесло эту взвесь вбок. Увы, ничего нового. Гладкая поверхность и никаких дырочек-зацепочек.

— Тогда нечего тянуть, — подумал я, — копать или не копать.

Отгребая мелкую осыпь и отодвигая камни крупнее сверху аппарата, я начал очищать верхнюю часть. Не знаю, на долго бы меня хватило, но довольно быстро мне попался край прожженной дыры. Дыра оказалась всего-то сантиметров десять в диаметре, но выше нее нашлось еще одно отверстие, в которое я смог бы протиснуться целиком. Я попытался посветить внутрь, но из-за взвешенной раскопками мути рассмотреть что-либо не получилось. Через пяток минут легкое течение снесло муть возле корпуса моей находки, но внутри корпуса ситуация не изменилась.

— Ладно, мы не гордые, — сказал я, протискиваясь вглубь.

Сказать-то сказал, но вот протиснуться не смог: чуть присыпанный съехавшей массой мелкого щебня, я застрял. Чертыхаясь, я извивался, постепенно протискиваясь сквозь дыру и создавая еще больше мути вокруг себя. Наконец, вместе с тучами ила я ввалился внутрь и тут же уткнулся в неровную поверхность, стукнувшись, кажется, сразу всем, что выступало из туловища. Принятую мной позу нельзя было назвать удобной даже из самых оптимистических соображений, но я решил потерпеть, убив при этом, по крайней мере, двух зайцев. Хоть и в неудобной позе, но это оказался отдых, одновременно дающий окружающей мути хоть немного улечься.

Спустя десяток минут, я смог уловить некоторые очертания внутреннего убранства. Вокруг обнаружилось совсем мало свободного пространства. На стенках виднелись панели, небольшие углубления и выступы, а может, экраны. На всем лежал небольшой слой отложений, делавших предметы интерьера неопознаваемыми. На стенах почти не нашлось больших выпирающих предметов, вся внутренняя поверхность как будто повторяла форму яичной скорлупы изнутри. А значит, я лежал не на другой стене, а на чем-то, что являлочь центром всей этой системы — уж очень оно оказалось неровным в отличие от внутренней стороны корпуса. Из-за весьма ограниченного пространства развернуться получилось далеко не сразу, да и процесс этот оказался довольно сложным. Сложности возникили из-за того, что в отличие от твердой поверхности "стен" внутренняя конструкция подавалась моим нажимама и постоянно пружинила — все это походило на попытку перевернуться в гамаке.

Рассматривая повнимательнее вредную поверхность внутренней конструкции, я столкнулся со странной мыслью. Далеко не сразу мне удалось понять, что же показалось знакомым, видимо, свою подлую роль сыграло отсутствие перспективы. Сами понимаете, рассматривая свою собственную винтовку, уткнувшись в нее носом, трудно определенно сказать, что это за вещь. Максимально отодвинувшись от штуковины, используя ноги и руки, я понял, что она отдаленно напоминает пилотское кресло-кокон, используемое в КСС. Отличие состояло разве что в форме, но у меня имелись подозрения, что форма может разниться при активации устройства различными видами разумных.

В отличие от пилотских кресел, эта шутковина висела в центре корпуса на каких-то распорках. Присмотревшись внимательнее, я увидел, что на распороках болтаются какие-то лохмотья, а местами с них расползаются разноцветные хлопья, обнажая световодные трассы, сервисные трубки или провода. Сама "пилотская капсула", похоже, находилась тоже не в лучшем состоянии. Но если это все же относилось к оборудованию КСС, странно, что оно не отозвалось на позывные моего БМКП. Тем не менее, для очистки совести стоило поискать стандартные разъемы КСС и попытаться войти в систему, если она оставалась цела. Разъемы я очень быстро нашел на небольшой панели внутренней стены аппарата.

Все виды брони КСС комплектовались стандартными переходниками к различным системам и оборудованию, что позволяло десантнику при надобности быстро принять полный контроль над аппаратурой. Моя подарочная броня тоже имела такие разъемы, интегрированные в нее во время переоборудования и наладки.

Щуп моей брони вошел в разъем, но совершенно ничего не произошло. Это показалось мне странным, потому что полностью убить систему КСС было чрезвычайно затруднительно. Она откликалась минимальным набором данных даже после полного отключения энергии, потребляя резервы живой части симбионтов. А тут меня ждала полная и всеобъемлющая тишина. Немного подумав, я присоединил энерголинию моей брони к резервным разъемам аппарата.

Обычно эти разъемы использовались для подключения каких-то дополнительных устройств к питанию, но, как и все универсальное, могли использоваться и для подведения питания к определенной части системы в режиме теста и ремонта.

Затрудняясь в определении типа аппарата, я начал перебирать стандартные величины мощностей светового потока, начиная с наименьшей. Запас энергии моей брони, конечно, не был безграничен, но я ведь и не собирался передвигаться на этом аппарате. На одном из значений система слегка встрепенулась, по информационным линиям проскользнули шумы и обрывки кодов. При повышении энергии до следующей стандартной величины система аппарата подала уверенные признаки жизни, сразу забившись в истерике. За несколько секунд, пока я отключил все лишнее, оставив только ядро, ресурс батарей моей брони упал на треть. Я провозился довольно долго, пытаясь понять, что же за аппарат мне попался, и в какую передрягу он угодил.

Собственно, единственное, что удалось узнать точно, что моя находка — одна из модификаций тяжелой десантной брони КСС. Эта информация оказалась намертво зашита производителем в какой-то ячейке памяти. Не удивительно, что я не узнал аппарат, ведь я не видел никогда даже базовую тяжелую броню десантника КСС, не говоря уже о какой-то модифицированной века назад версии. Системная оболочка брони оказалась практически уничтоженной. Я не смог узнать ничего из оперативных данных: ни последнего владельца, ни задач, ни обстановки во время операции. Аналог "черного ящика" земных самолетов тут тоже присутствовал, но я не смог к нему добраться: то ли данные в нем не уцелели, то ли моего уровня доступа оказалось недостаточно. Архитектура системы получила настолько сильные повреждения, что я не смог даже определить, где этот "черный ящик" вообще находится.

Это показалось мне тем более странно, что системная оболочка любой брони обычно имела очень хорошую защиту. Практически всегда именно сама броня получала в первую очередь основные физические повреждения. У меня же сложилось впечатление, что аппарат в один момент потерял все запасы энергии, включая живую часть симбионтов и данные из экранированных хранилищ.

Сомнений в том, что пилот мертв, у меня не возникло, беспокоить же останки ради чип-жетона я не хотел. Боец погиб даже не годы, а века назад, вряд ли кто-то до сих пор беспокоился его судьбой. Собственно моей находкой подтвердилось присутствие следов Содружества на данной планете, возможно, стоило бы уделить больше внимания и осмотру данного оазиса.

* * *

Рыбу кто-то стащил. Пришлось шустро добыть еще пару экземпляров. К моему облегчению Марзаяц дрых и, похоже, он мог делать это лучше всего в жизни, так что должность мастера-пожарника на матушке Земле по нему плакала воистину огромными слезами.

Мы просидели в оазисе еще сутки, большей частью это время Марзаец потратил на пополнение сил, как физических путем поедания моих кулинарных попыток, так и духовных — сон являлся, пожалуй, его любимым хобби. Я за это время обследовал внутренние окрестности оазиса, прошерстил мелководье большого озера и одно из маленьких озер. К сожалению, ничего, кроме хороших впечатлений от купания не отыскал.

После выхода из оазиса появилась связь с "Ботаником".

— Привет, — сказала Светлана, — я по тебе уже соскучилась.

— О! Наконец-то ты! — обрадовался я. — У меня есть кое-что интересное. Этот оазис не так прост, как кажется, не знаю, что тут было, но КСС явно проявляло интерес к этому месту.

— Да, устройство является одной из модификаций тяжелой десантной брони, — подтвердила моя милая супруга, рассматривая переданную мной съемку. — Очень похоже, что этому бойцу не повезло попасть под огонь каких-то стационарных систем.

— Знаешь, я, как мог, обследовал побережье и "безопасную зону", — вставил я свои "пять копеек", — больше никаких следов, как будто все бои шли исключительно у этого озера.

— Следы могло занести песком, а остовы погрузиться в грунт, — возразила Светлана, — совершенно не понятно, сколько времени прошло с момента сражения, скорее всего, это случилось так же давно, как и эвакуация с Неваляшки. Кстати, оазис живет своей странной жизнью, иногда появляются периоды "чистой воды", когда я могу, хоть и с некоторыми проблемам, обследовать его с помощью моей аппаратуры. Удалось распознать остатки оборонительной системы, в основном это подземные коммуникации. Сразу скажу, относительно озер ты прав, почти все большие постройки под землей соединены с озерами тоннелями или даже системой тоннелей.

— А что под озером? — нетерпеливо спросил я.

— А вот этого узнать не удалось, — усмехнулась Светлана, — было бы все слишком просто, правда? Чем ближе к системе озер, тем сильнее помехи, уже на середине "безопасной полосы" они перекрывают возможности моих систем.

— Обследуем с пристрастием? — предложил я.

— Иди пока со своим прорабом, — распорядилась Светлана. — Посмотри, что можно узнать в городе, куда вы направляетесь. Их на вашем пути предположительно два, не думаю, что твоего работодателя интересуют мелкие деревни. Мы же со Стакляшкой пока попробуем пробиться через помехи оазиса, да понаблюдаем за ним в периоды затишья.

— Да, мэм, — ответил я.

* * *

Через день нудного пути песок стал соседствовать с остатками древних выветренных скал, потом пошла чахлая растительность, а еще через день мы прибыли в первый небольшой городок, являвшийся конечной точкой маршрута Марзайца. За время перехода я вдосталь пообщался со Светланой и Санычем, благо Марзаяц после поединка явно не горел желанием "колдовать".

Мы расстались с работодателем у небольшого постоялого двора, прочитав соответствующие формы окончания договора. Ни "благодарю за службу", ни "удачи", сухой кивок и смешок со стороны бывшего патрона расставили точки над буквами нашего положения на местной иерархической лестнице. Видимо, Марзайца тут неплохо знали, потому что обслуга при виде его кодировочного величества проявила яростное желание выслужиться. И поскольку присутствие Марзайца на территории постоялого двора вызвало небольшой переполох, моего появления практически никто не заметил. Я же устроился за одним из столов харчевни, располагавшейся на первом, можно сказать, полуподвальном этаже постоялого двора. Беготня вокруг "мясного" клиента дала мне минут двадцать времени на то, чтобы осмотреться.

— Ну чистое средневековье! — сделал вывод Саныч. — Не удивлюсь, если и клопы с блохами водятся в нумерах этой ночлежки, а спят там на соломенных тюфяках. Куда нас занесло-то и что мы тут забыли?

— Забыли мы тут дорогу домой, — прошептал я, осматривая посетителей средневековой таверны.

— Сергей, а у меня для тебя, пожалуй, подарок, — сказала Светлана.

— Давай, — согласился я сонно.

— Мы со Стекляшкой почти разобрались с местной "магией", — начала она. — Ситуация оказалась довольно интересной. На планете когда-то присутствовала довольно развитая культура, с остатками которой мы столкнулись. Когда-то планету "накрыли" информационно-силовым колпаком, который являлся своеобразным терминалом для работы с тяжелой энергетикой. Любой имевший доступ к системе контроля представитель этой цивилизации мог, видимо, исходя из своих способностей или допуска, получить в свое распоряжение энергию этой системы. Мы, правда, пока до конца не поняли работу этой системы из-за создаваемых ей помех нашей аппаратуре. Похоже, что по планете разбросаны станции, генерирующие, а скорее даже собирающие энергию, как от местной звезды, так и из недр планеты, а может и планет этой системы. Энергия стекается в какие-то накопители, расположенные в недрах планеты и расходуется по требованию имеющих доступ в систему пользователей.

— Я, похоже, имею доступ в систему. Угадал? — предположил я. — Но почему? Разве я — местный обитатель?

— Не знаю, — ответила Светлана, — может, минимально доступный доступ определяется каким-то уровнем способностей. Скорее всего, практически все современные жители этой планеты имеют в лучшем случае минимальный уровень доступа в энергосистему, как и ты. Но у них, в отличие от тебя, сохранилась кое-какая информация по работе с ней.

— Интересно, какой мощью мог обладать пользователь с максимальным уровнем доступа? — размышлял я вслух, — надеюсь, Содружество дружило на стороне обитателей, а не против них, иначе мы можем и не добраться до информации, защищенной бывшими хозяевами планеты.

— Будем надеяться на лучшее, — усмехнулась супруга, — в крайнем случае, у нас имеется дальнейший маршрут правительственного корабля. Мы тут обобщили доступную информацию о работе с системой, так что можешь пользоваться "магией". Кодов довольно много, только вот не все пока однозначно истолкованы. В любом случае в списке есть некоторые варианты защиты и нападения.

— Похоже на сборник по магии народов мира от нанайских шаманов до системного программирования, — ухмыльнулся я, рассматривая таблицу с пояснениями.

— Возможно, этот сборник состоит из систем разных представителей разума, — пояснила Светлана, — кто-то может говорить, а кто-то пальцы крутить или щупальца. В любом случае, тебе никто не мешает пополнять библиотеку. Кстати, мы попытались кое-что просчитать на основе уже полученных данных, вот еще список возможных вариантов кодов, сам понимаешь, это все — теоретические выкладки, как они сработают на практике, мы не знаем. Если будет интересно — пробуй.

Несмотря на вечернее время народу в таверне сидело мало, и в основном ее посетители были представлены какими-то работягами. Разговоры, соответственно, велись в основном о бабах, выпивке и каких-то ремесленных делах. Нужную информацию в таком болоте искать было бы, по крайней мере, глупо. Местную еду я пробовать не стал, хоть и заказал для порядка какой-то перекус с популярным в заведении "спиртным". Поковырявшись для вида в еде и нюхнув пойло, я решил поискать более интересные источники информации.

Потихоньку пробираясь к центру городка, я осматривал его. Городок местами соответствовал моему представлению о средневековье, хотя кое-что явно не соотвествовало тем векам моей родной планеты. Похоже, большие улицы вели к центральной площади, они даже имели покрытие чем-то напоминающее бетон, а их ширина составляла приблизительно шесть метров. Имелось и освещение в виде добрых газовых ламп. Народу на центральных улицах попадалось значительно больше, чем на окраинах, видимо, они служили своего рода безопасным проходом к центру — средоточию всех развлечений. Из интересного я отметил, что все магазины и питейные заведения располагались исключительно на примыкающих улицах. На главную же улицу выходили окна, да немногочисленные двери явно некоммерческого характера. А статус какого-либо заведения зависел, похоже, от близости к любой центральной улице и собственно центру города. То есть в первых кварталах примыкающих улиц находлись входы в богатые магазины и прочие заведения, чем глубже вглубь второстепенных улиц, тем скромнее становилась обстановка и беднее заведения. Но добраться до центра города, как и окунуться в изыски местной культуры, сегодня мне было не суждено. Причиной стали банальные разборки среди местного "рыцарства", названного Марзайцем "боярами", которое зачастую с трудом отличалось от романтиков с большой дороги.

В поисках сплетен я завернул на соседнюю улочку, где виднелись достаточно богатые с красивой резьбой по дереву двери, говорившие о солидности заведения. Я уже практически находился в дверях, когда они распахнулись и на меня выскочил громко смеющийся малый, стискивающий под мышкой вопящую миниатюрную девушку, то ли служанку, то ли горожанку. Слегка толкнув меня, охотник до девушек выскочил на улочку. За ним последовало еще несколько молодцов, орущих какую-то песню. Поскольку в местные потасовки у меня намерения вступать не имелось, я пропустил компанию и шагнул в оставшуюся открытой дверь. Там-то я и столкнулся с последним членом компании, раздающим оплеухи паре молодых ребят, скорее всего, бросившихся выручать девицу. Бояр был облачен в доспехи, но парней насчитывалось двое и орудовали они стульями, так что шансы казались почти равными. Доспешный детина наткнулся на меня, из-за чего вынужден был отскочить обратно внутрь заведения, где тут же получил от дружной компании по выступающим частям тела деревянной мебелью.

Видимо, сильно обиженный случившимся, доспешный детина решил выместить свое разочарование именно на мне, от чего попытался пристроить свою ногу к моему животу. В отличие от бояра я оставался трезв и расторопен. Из-за моего отхода с линии удара обиженный бояр пошатнулся и, замешкавшись, получил парой стульев по загривку. Равновесие в схватке оказалось безвозвратно утеряно, и через полминуты детина, пересчитав ступеньки, скатился к ногам товарищей.

Не знаю, что уж пришло в головы подпившей компании, но виновным в плачевном выходе из трактира своего сотоварища посчитали именно меня. Поскольку веселая компания все же усмотрела во мне человека в доспехах, дальше пошли разговоры хоть и в рамках некоторых приличий, но на изрядно повышенных тонах. Свою точку зрения высказывали в основном мои оппоненты, и от этого ситуация не становилась лучше. Моя же молчаливая попытка устраниться от участия в "разговоре" лишь еще больше распалила компанию. Вопреки моим потугам все шло к ссоре со мной. Деваха, пребывавшая в объятиях первого джентльмена удачи, перестала вопить, а ребята со стульями решили пока не покидать заведения.

К моему немалому неудовольствию разговор по местным понятиям быстро перешел к теме дуэли. Не зная, как себя дальше вести, я стал искать пути примирения назревающего конфликта, чем еще больше распалил компанию. Как финал, за какое-то усмотренное оскорбление достоинства одного из уважаемых бояров мне сразу же предложили разойтись по-бояровски с оружием в руках.

По дороге к подходящему месту я думал о двух вещах: во-первых, как бы не напали со спины импровизированные конвоиры, отрезавшие чуть позади меня мысли на тему "передумать", во-вторых, о том, что больше мне делать нечего, как махать железками, выясняя у кого что длиннее.

Хорошим местом оказался небольшой скверик с остатками фонтана посередине и освещением от трех газовых фонарей из пяти возможных. Площадка оказалась довольно большой и как будто специально засыпанной тонким слоем песка. Осмотрев место, я пришел к выводу, что поединки в этом скверике — изрядно частое событие. Мы с любителем кататься по лестницам остались на площадке, остальная же компания весело расселась на двух стоящих рядом скамейках, достав прихваченный из таверны кувшин. Деваху тоже приволокли с собой, как закуску, и она периодически пищала, переходя из одних потных рук в другие.

Обиженный выпивоха лицом отчасти походил на Марзайца, только морда его лица оказалась раза в три пошире. Он посмеивался над отсутствием у меня оружия, поигрывая своим мечом — по виду классическим полуторником времен короля Артура. Доспехи бояра выглядели немного необычно: кое-где они мерцали, а некоторые части как будто слегка текли с места на место, щит отсутствовал. Я нисколько не сомневался, что в случае отсутствия у меня оружия этот заплечных дел мастер без сожаления нарежет меня мелкими полосками. Развеяв последние мечты на мирный исход, я достал и активировал свою "струну", сильно удивив даже сидящих на скамейках выпивох.

— Хороший у меня будет меч! — обрадовался мой оппонент, — может, сразу отдашь?

Компания весело рассмеялась, подбадривая удальца выкриками. Его лицевая часть шлема подернулась дымкой, и он тут же начал осторожно обходить меня. Начало поединка показало, что соперник мой не новичок в этом деле, но и до уровня мастера ему далеко. По крайней мере, моих нехитрых навыков ножевого боя вполне хватало сражаться с ним почти на равных, хоть в большинстве случаев я предпочитал маневрировать и уходить, используя развалины фонтана, как прикрытие. Компания весело смеялась и периодически кидала в меня мелкие камни, чтобы подбодрить своего друга. Я долго не мог решить для себя стоит ли мне ранить пьяного соперника. В том, что мне это по силам, я уже давно убедился. Бояр пару раз давал мне шанс сделать удар, хоть и достал по касательной мое плечо с голенью, заставив сработать защитное поле. В конце концов, нужно было на что-то решаться и я, подловив момент, просто подставил ногу вышедшему из равновесия дуэлянту, добавив ему под зад. Неудавшийся обладатель моей "струны" сильно приложился спиной о фонтан и на мгновение растерялся. Я тут же я без всякого сожаления зарядил гардой своего меча ему в голову, постаравшись на полную катушку. К моему удивлению боец поднялся на колени, видимо, шлем на нем оказался хитрее, чем я думал. Можно, конечно, было рубануть его мечом, но, во-первых, я сомневался, что с его броней получится так уж просто справиться, а во-вторых, я не был уверен, что труп решит дело. Я выбрал проверенный временем способ. Ухватив противника за какую-то выпирающую часть доспеха у шеи, я помог ему сделать пару шагов и воткнул его голову в главное сооружение фонтана. Дуэлянт затих. Компания почему-то разразилась радостными криками.

— Неплохо ты отделал нашего новобранца, — сказал мне, поднявшийся с лавочки бояр, — но сам понимаешь, он нам — друг и все такое, да и меч твой мне, если честно, очень по нраву. Не хочешь продолжить?

Я практически не устал, но что-то нехорошее почувствовал в этих словах, да и компания весело рассмеялась, настаивая на том, чтобы второй противник обязательно проставился вином за меч и уже прикидывала кому достанутся мои доспехи. Очередной бояр достал свое оружие. Меч оказался прямым чуть короче, чем у "новобранца". Рука моего нового противника ловко вольтажировала оружием, разогревая мышцы. Незнакомец отстегнул и снял шлем. Лицо его показалось мне близнецом "новобранца", видимо, из-за того, что я еще не привык к этому типу лиц. Мы медленно двинулись по кругу. Первые выпады и звон оружия — проверка контакта. Истошно заорала девица, и я увидел, в очередной раз оказавшись лицом к скамейкам, что с нее стаскивают остатки разорванной одежды. Мой противник ухмыльнулся.

— Шторс, давай скорее! — прокричали со смехом от лавок, — мы как раз девку разогреем и малость смажем изнутри. Только не затягивай, а то новую придется ловить где-то.

Мы снова скрестили мечи, несколько выпадов — и моя защита слегка нагрелась, отразив попадание в локоть правой руки. Противник ухмыльнулся. Мы опять завершили круг под охрипшие вопли девушки. Двое из компании, перекидываясь шуточками, держали девчачьи ноги, еще один, выкрутив руку, взял в охапку волосы и держал несчастной голову. Четвертый же детина скинул доспехи и, придерживая оставшуюся руку девушки, со знанием дела насиловал исходящую хриплыми воплями жертву. Казалось, всем доставляло удовольствие происходящее, особенно вопли жертвы.

— Интересный у них тут театр, — подумал я, — тут вообще хоть какие-то законы имеются?

Мысли отвлекли меня, и я опять получил рубленый удар по колену. Пришлось на время уйти в себя, отключив мысли об окружающем мире. Противник мне попался не просто сильным, как мне показалось сначала, он без сомнения мог называться мастером. Его ленивая манера вначале оказалась лишь игрой уверенной в себе кошки с несчастной питающей какие-то надежды мышью. Понял я это после того, как он, легко пройдя мои потуги к защите, полоснул меня по шее. Защита отработала и, натужно загудев, слегка нагрела окружающий воздух. По всему судя, меч моего противника тоже имел какой-то секрет — обычное железо защитное поле брони держало легко и непринужденно. Уходя от очередной атаки, я понял, что не успеваю и выставил свой гравитационный щит, отбив меч противника. Он разорвал расстояние и остановился, пристально посмотрев на меня в течение пары секунд, потом, крутнув меч, продолжил свой танец. Плюнув на ограничения, я пару раз активно применил гравитационный щит, отводя особо опасные удары.

— Ты попался, — ткнул в мою сторону мечом противник, — дуэльный кодекс тебе не указ? Применять код-артефакты во время поединка нельзя.

— Неужели? — удивился я. — То-то мне вдруг показалось, что твой меч тоже с простым железом и рядом не лежал.

Компания резко притихла. Девушка, уставшая орать, едва слышно поскуливала. Ее, как дорожную сумку, стряхнули на песок, и компания начала подниматься с лавки, вынимая оружие.

— Ладно, сам напросился, — улыбнулся он. — Бой без кодекса — бой без правил.

Тут же с его меча в мою сторону сорвался язык пламени, а компания, включая частично раздетого насильника и исключая отдыхающего новобранца, кинулась на меня. Я резво отскочил от пламени, убрал "струну" и, лихорадочно отходя по гравию, начал строить фигуры защитного кода, примененного Марзайцем в оазисе. Благо, я уже не раз попробовал все примеченные во время нападения на нас у оазиса штучки, и они сносно, хоть и не всегда стабильно, работали.

В меня тут же полетело два огненных шара величиной с теннисный мяч, от которых я предпочел увернуться. Защиту я все же доделал, тут же скрутив "кукиш", выкинувший в сторону нападавших ворох искр. Заклинание тоже было трофейным и неплохо опробованным. Нападающие опешили от столь неожиданной атаки, что дало мне время отойти в сторону улочки. Бежать я не решался, так как пришлось бы подставить разъяренной компании спину.

— Нужна помощь? — спросила Светлана

— Давай, вытаскивай меня, — согласился я. — Саныча на "Блохе" высылай. Кто его знает, какие у них еще сюрпризы припрятаны.

От моих искорок отбились все. Хоть прыти у бойцов и убавилось, они не собирались оставлять меня в покое. В ответ мне полетела еще пара огненных шаров и молния с меча моего второго спаринг-партнера. Шары прошли куда-то мимо, а молния, выгнувшись дугой, точно угодила в меня, развалив в малиновые брызги мою защиту. Плюнув на отступление по улице, я начал укрываться от противников в сквере, используя все имеющиеся препятствия. Игра быстро стала склоняться не в мою пользу. Все же четыре противника на ограниченном пространстве — это много. Сначала я споткнулся и, замешкавшись, получил огненным шаром в только что снова поставленную защиту. Пузырь рассыпался, отбив шар, но я на миг ослеп и, споткнувшись еще раз, упал. Пришлось покататься, но и один из нападавших, получив от меня после распальцовки блёклую голубую молнию, с воплями скорчился у фонтана. Потом мне пришлось сражаться "струной" в ближнем бою с подобравшимся бойцом. Удрать удалось, свалив его с ног за скамью гравитационным толчком. Потом я получил молнию прямо в грудь. Ставить силовой пузырь "от Марзайца" времени не нашлось, так что удар приняла защита брони. Взрыв оказался довольно ощутимым, меня отбросило назад. Жестко вписавшись спиной в стену, ясполз по ней и встал на четвереньки. Грудь и подбородок полыхали ощутимым жаром, в глазах двоилось и даже троилось, а БМКП спешно приводил меня в чувство. Вот тут-то моя броня и посчитала ситуацию сложной. Сквозь легкий туман я увидел, как три лазерных импульса разнесли в брызги два огненных шара, а серпантинная пушка четко отработала по корпусу обладателя меча с молниями. От попадания серпантинки Шторс, раскинув руки и ноги, ушел в полет по дуге в район лавочки. Как будто из тумана до меня доносились голоса оставшейся компании.

— Грох, у меня все, только железо осталось, — кричал кто-то из-за фонтана, — Шторс, кажись в отлучке на тот свет.

— У меня на пару шаров и кое-какая мелочь, — слышалось из-за перевернутой тумбы, — у него или артефактов, как комаров на болоте или он — кодировщик в бояровской одёжке. Может, свалим лучше?

— Я тебе свалю, — послышался третий голос из-за парапета фонтана, — я уже очухался от молнии и у меня полные закрома, сейчас оторвусь на этом куске дерьма, как руки и ноги перестанут трястись.

Мир перестал расслаиваться, и грудь перестало жечь. Я перекатился от стены за каменный парапет. У меня имелась одна плазменная граната и огромное желание закинуть ее в сторону фонтана, но там где-то лежала, свернувшись калачиком, ни в чем не повинная изнасилованная девушка.

— Держись, Серега, я уже на подходе, — пробурчал Саныч. — Сейчас я этим чудакам на букву "м" покажу, как Родину любить.

— Угомонись, — ответил я, немного поморщившись, — надо забрать девчушку и тихо свалить, тут почти центр города, люди вокруг. Мы и так пару дырок в стенах домов проделали.

— Саныч, поторопись, — подогнала Светлана, — с центральной площади к вам спешит какой-то отряд, возможно, местная стража, скорее всего, жители вызвали. У тебя времени в обрез, чтобы еще с ними не встрять в разборки. Тут хоть кодировщиков и не много, но артефакты, вижу, в ходу, а они мало чем отличаются от энергетического оружия.

— Серега, ты как там вообще, держишься еще? — уточнил Саныч, — минут семь еще побегай.

— Порядок, Саныч, — успокоил я, — у нас тут патовая ситуация. Один гаврик в отключке, один, кажись, окочурился, один еще в мандраже после электрического разряда, а двоих я удержу на месте. Правда и мне от них не уйти.

Плюнув на конспирацию, я прижимал двух укрывшихся за фонтаном нападающих огнем лазеров "дракончика", периодически постреливая поверху парапета или по центральной композиции фонтана. Искры было бы сыпать проще, но траектория их полета отличалась исключительной хаотичностью, и я боялся зацепить девчушку. В сторону же укрывшегося с другого бока за тумбой бойца я периодически высыпал пригоршни искорок, вызывая потоки, непереводимых броней слов.

— Слышь, Грабон, может, разойдемся спокойно? — послышалось из-за тумбы, — у меня уже вся задница в дырках от этих огненных мух.

— Сиди уже, — откликнулись из-за фонтана, — сейчас я ему сделаю праздничное освещение.

Что там оставалось в запасе у Грабона, узнать мне не получилось. Сверху раздался гром, ударила сильная воздушная волна, подняв разом всю пыль и мелкий мусор в скверике, а из усиленных динамиков "Блохи" со страшным акцентом прозвучало следующее:

— Эй, обсосы! Рекомендую лежать тихо и мочиться прямо в штаны во избежание резких движений! Для тех, кто еще не понял серьезности момента, делаю один показ фокуса бесплатно.

Два ЭМИ орудия тихо чихнули очередями разрывных снарядов, развалив в мелкую пыль три четверти фонтана, а лазерное орудие расплавило и расплескало часть уцелевшего каменного парапета. Кто-то из дуэлянтов заорал и принялся кататься по гравию дорожки, видимо, получив расплавленными каменными брызгами.

— Реакция неверная! — прогрохотал голос Саныч, а тихий чих ЭМИ орудия порвал в клочья, верхнюю половину тела катающегося. — Предупреждения кончились!

На скверик упала тишина, в которой послышался тонкий скулящий голосок девчушки.

— Саныч, зачем ты пристрелил этого придурка? — спросил я.

— За любое веселье нужно платить, — ответил он зло. — Думаю, девчушка ему этого не один раз пожелала, пока он ее знакомил с взрослой жизнью. Это не рыцарь, а обмылок человеческий.

— Живо берите девчушку и заканчивайте, — подогнала нас Светлана, — отряд уже на повороте главной улицы, минут семь-десять ходу до вас.

Находящиеся в сознании бояры раздевались быстро и почти охотно, поглядывая на зависший бот с открытой диафрагмой пассажирского люка. Саныч принципиально решил поступить по-рыцарски, сняв с побежденных все до последней нитки, включая убитого мной дуэлянта. Я подхватил все же потерявшую сознание девушку на руки и быстро запихал на место пассажира. Потом сграбастал все вещи раздетых и разутых бояров и небрежно скинул в грузовой отсек. К окончанию отпущенного подходящими стражами времени я, обняв усаженную на колени девушку, почти полностью затянулся в кокон защитного кресла. Небольшой панорамный экран показывал медленно удаляющихся жмущихся к парапетуу голых бояров, развороченный сквер и выплескивающийся с боковой улицы отряд стражи. Кто-то из них, видимо, перепугавшись, пустил в блоху пару огненных шаров, на что Саныч благоразумно не ответил — никакой угрозы эти шутихи челноку не представляли.

— Все спокойно, — отрапортовала Светлана, — никаких защитных систем не активировано.

— Саныч, зачем тебе барахло этих уродов? — спросил я.

— Ну не понадобится, так скинем в утилизатор, — отмахнулся он, — должны же эти обмылки чем-то заплатить за честный поединок. Я бы их вообще пришил, не будь тебя-пацифиста. С девахой-то что?

— Не знаю, но не оставлять же ее было в таком состоянии, — возмутился я.

— Ну всех не осчастливишь, — пробурчал Саныч, — там, вон стража прибыла.

— Да, конечно, — парировал я, — они бы под шумок ее и доприходовали бы честь по чести. Тут не Алурис и даже не Неваляшка, тут — средневековье и право сильного. А безнаказанность порождает вседозволенность. Светлана приведет ее в порядок, да и вернем на окраину города.

— Ладно, не злись, бродяга, — потеплел голос Саныча. — Матрос ребенка не обидит. Сам и отвезу обратно, засиделся уже на "Ботанике". Какие наши планы-то? Будешь еще пробовать или летим уже дальше? Что тут на этой сельской планете искать-то?

— Тут много загадок, — ответила Светлана. — Одна система общего энергетического поля многого стоит. Боюсь, нам с ней не справиться силами "Ботаника". Кто бы тут ни жил раньше, рационально подходить к вопросу энергетики они умели.

— Давай, обследуем оазис? — предложил я. — Там что-то должно остаться от старых хозяев, сама говорила. По крайней мере, на поиски время не потратим.

— Опасно, — ответила супруга. — Там должна остаться система ПВО или даже ПКО. Одно дело идти пешком, другое дело — по воздуху. Сам видишь, тут мало что летает, думаю, гостинцы не использованы и ждут нашего прихода.

— Пусти "Блоху" на разведку в дистанционном режиме с поставленной задачей, на случай перебоев связи, — предложил я. — Если сначала полетать на большой скорости и рваной траектории, можно выявить батареи и без пробоин слинять.

— Хорошо, давай на борт, — согласилась Светлана, — тебя осмотрим, аборигенку отправим обратно, и будем думать, как этот орех расколоть. Странно, что Саныч молчит на счет любимой "Блохи"?

— Дело-то общее, — лаконично ответил Саныча. — Лучше бот потерять, чем Серегу.

* * *

"Блоха" сделала четыре прохода — никакой реакции окружающей среды. Помехи периодически забивали связь, но совсем на короткие периоды. В конце концов, я просто посадил бот на берегу одного из малых озер.

— Ничего, — подвел я итог, — нас тут не видят — это минус, но и не гонят — это плюс. Может, сейчас сезон затишья и сплошного послушания?

— Нет, все соответствует среднестатистической активности, — ответила Светлана. — Связь с челноком куда устойчивее, чем с твоим индивидуальным комплексом из-за более мощной аппаратуры.

— Значит, если ты посадишь "Ботаник", то связь вообще не оборвется? — предположил я.

— Вполне может быть, — задумчиво ответила Светлана, — принципиально места для посадки там достаточно, можем немного пополнить запасы биомассы.

— Давай сначала "Клопа" погоняем, — предложил я, — возможно, "Блоха" не возбудила систему ПВО потому что она — слишком мелкая цель. Знаешь ведь поговорку, что большому кораблю — большая торпеда.

— В момент подхода на челноке отмечена сработка протокола системы опознавания, — заметила супруга. — Правда, из-за помех, не понятно относится ли это к системе опознавания КСС или же чужая связь работает в одном из наших диапазонов. Думаю, можно рискнуть и посадить разведчика. В случае проблем, думаю, мы сможем подняться на орбиту. Все же наш корабль — нечто среднее между стандартными классами кораблей содружества. Тяжелые ракеты ПКО, рассчитанные на эсминец и выше, в атмосфере планеты для нас сильно неповоротливы, а от системы ПВО мы сможем укрыться щитами и, сманеврировав, уйти вдоль поверхности планеты из секторов обстрела.

— Я смотрю, Саныч уже справился с миссией доставки и возвращается, — усмехнулся я. — Как там вообще все прошло с этой девушкой?

— Чисто в физическом плане проблемы устранены, — ответила наша кудесница, — только вот она перенесла сильную психическую травму, а тут поможет или длительный курс, или время. Психологические аспекты аборигенов, в отличие от физических и физиологических мы изучить не успели. Так что пригоден только второй вариант.

— Хорошо, — ответил я, — Саныч, мы провели базовую разведку, решили посадить разведчика. "Блоха" уже на пути домой. Делаем так. Я остаюсь на пилотировании, Светлана — инженерия и системы вооружения, ты — прикрытие с воздуха, особое внимание противокорабельным ракетам. Держись чуть выше "Ботаника", в случае сильного огня с поверхности укроешься нашими щитами.

— Понял, — пришел ответ Саныча, — ориентировочное время подлета пятнадцать минут, пока сходите с орбиты успею слихвой.

— Как там девушка? — уточнил я.

— Порядок, — ответил Саныч. — Всю дорогу под стимуляторами. Я снял ей комнату и оставил отсыпаться. Большее мы вряд ли сможем сделать, учитывая дефицит времени. Я вообще поражаюсь твоей сердобольности, мать Тереза во втором пришествии.

* * *

Мы плавно снижались на планетарных гравитационных двигателях, Саныч нес дежурство в оговоренном отдалении. В районе пары киломтров над поверхностью Светлана приняла какую-то рваную передачу, сильно замусоренную помехами и разрядами. Чуть помедлив, мы продолжили спуск. После отметки тысяча пятьсот метров передача повторилась. Светлана доложила о расшифровке данных. Зависнув, мы с Санычем слушали и думали.

— Есть контакт с системой опознавания, — излагала Светлана, — структура ключей запроса соответствует базовой структуре КСС, но наши ключи не проходят идентификацию. Я пробовала все архивные коды, доступные в базе данных даже кое-какие времен начала войны с вольдами. Нельзя сказать, что опознание случилось. По какой-то причине нас признали, но только невоенным судном дружественной стороны. Указано три посадочных поля на выбор, обещано стандартное снабжение.

— Лажа какая-то, — ответил Саныч, — на замануху походит.

— Пробуем, — подвел я итог, — нет времени шерстить планету. В крайнем случае — уйдем. Саныч, остаешься на пятистах, На этой дистанции и ближе к земле ракеты ПКО неэффективны, а вот прикрыть тебя в случае плотного огня ПВО будет сложнее.

Сели спокойно на песчаное поле недалеко от оборонительного периметра на посадочное место номер два. С минуту стояли в готовности, пока поднятая нами пыль кружила среди мелких барханов. Спустя несколько минут метрах в пятидесяти от корабля вспучился пузырь песка, надулся и опал, оставив после себя проход, проложенный в толще песка каким-то полем. Вниз полого спускалась труба с песчаными стенками, как будто спрессованными или проклеенными каким-то шутником.

— Система обслуги этой посадочной ячейки не функционирует, — передала расшифровку передачи Светлана, — нам предлагают переместиться на первую или третью ячейку при необходимости снабжения.

— Третья, — выбрал я.

"Ботаник" вальяжно и медленно сменил посадочную позицию. Повторилась процедура с созданием прохода. На это раз по периметру нашего корабля песок вспучился и, стукнувшись о наши защитные поля, разлетелся в стороны. Из образовавшихся воронок показались шесть терминалов. В числе неизвестных систем питания и панелей обнаружились и стандартные корабельные переходники Содружества.

— По крайней мере, корабли КСС бывали тут в гостях, — подвел итог я. — Что там снова скрипят на связи?

— Предлагают экипажу дружественного корабля пройти на базу, — ответила моя супруга. — Доступ гостевой, сильно ограниченный. Спрашивают, нет ли раненых или нуждающихся в медицинской помощи. Просят сообщить стандартные для корабля параметры заправочных компонентов и параметры энергоснабжения. Держи вот опознавательный маркер тебе и Санычу. С ними вы можете безопасно передвигаться как на поверхности, включая первое внутреннее кольцо, так и в гостевых секторах. Да, нам еще выделили закрытый канал связи для нужд экипажа.

— И как определить какие гостевые? — спросил заинтригованный Саныч.

— Думаю, в другие вас и не пустят, — ответила Светлана, — а ты, Саныч, возвращайся на корабль. Внутрь пойдет наш дорогой Серж. У него опыт есть, да и к атмосфере местной он до сих пор адаптирован.

Саныч почему-то впервые промолчал, может, стал привыкать.

* * *

Спрессованный полем песок сильно походил по однородности на камень. В тоннеле не осталось ни пыли, ни мелких камней. Метров пятьдесят я прошел по спуску приблизительно с уклоном градусов в тридцать. В конце пути меня ждал контур овальной двери во весь проход. Раздалось легкое шипение, из пазов взметнулись остатки песка и пыли, дверь слегка притопилась в стену и плавно пошла в сторону. Я шагнул в освещенный тамбур. Белые, похоже, керамические стены и пол, освещение соответствовало умеренному дневному на поверхности планеты.

— Подожди немного, — попросила Светлана, — система военной базы изучает тебя. Мы обмениваемся некоторой общедоступной информацией. А так же она налаживает твой персональный канал связи с ней.

— Это еще зачем? — удивился я.

— Никаких сомнений в том, что это сооружение — военная база, — ответила моя боевая подруга, — на случай военных действий нужно избежать ненужного передвижения по территории объекта. Весь персонал, а так же гражданские лица просто берутся системой на попечение.

— Внимание, начинаю комплекс процедур очистки, — прозвучал монотонный незнакомый голос на одном из запасных каналов КСС. — Прошу герметизировать скафандр для грубой очистки. Прошу разгерметизировать скафандр для мягкой очистки, если способны находиться в атмосфере планеты.

Нужно сказать, процедуры дезинфекции или еще каких-то "дез" операций прошли быстро и незатруднительно. Дальше мне предложили принять карту доступных гостям комплекса помещений. Их всего оказалось с пару-тройку десятков, не считая медицинского отделения и технарей. Светлана тут же посильно перевела мне надписи. Оказалось, что тут, в общем, находятся магазины, зона отдыха и развлечений для экипажа, несколько спортзалов, еще какие-то общественные заведения, пищевой блок, а так же спальные отсеки с системой жизнеобеспечения. Нет, для общего развития побродить по военной базе чужих было бы весело, только вот к теме наших поисков это мало относилось.

Я все же немного побродил по доступным помещениям. На станции оказалось пусто, заброшено и местами чисто. Часто попадались вышедшие из строя устройства, неработающие двери и автоматика. Пару раз попадались оплывшие останки или точнее остатки каких-то мобильных устройств. А на жилых палубах наблюдался самый откровенный бардак. Тут и там попадались разного рода детали и части интерьера, вольготно валяющиеся по палубе. Отведенная мне комната, правда, оказалась чисто убрана и почти прибрана от обвалившихся панелей и остатков неисправного оборудования. Освещение имелось лишь в одной из комнат и санитарном отделении. В остальных комнатах кое-где удалось включить только малые осветительные приборы.

— Да тут лет триста никто не прибирался! — подвел я итог.

— Ты ошибаешься, — мягко поддела супруга, — разумных существ здесь не появлялось значительно дольше. Погуляй, погляди, вернешься — обсудим наши планы. Кстати, нам поставили почти кондиционную биомассу на углеродной основе по стандартам Содружества. Энергии тут хватает, но приходится производить преобразование. Если это и являлось когда-то стандартами Содружества, то чрезвычайно давно, еще до рождения базы данных Эталона-12, куда я приписана.

— Антиквариат, — согласился я, — чистой воды вотчина черных археологов.

* * *

Вечером мы сидели в кают-компании "Ботаника" и держали военный совет.

— Ничего нового узнать практически не удалось, — обобщала Светлана наши данные. — Пускают нас только на внешний периметр, а там ничего дельного не найти. Нам со Стекляшкой удалось пробиться сканерами глубже. Структура сооружения весьма разветвленная, и все интересное должно находиться в районе центра большого озера. Там "живут" энергоустановки или аккумуляторы энергии, все преобразователи, командные центры и прочие вкусности. Мы оценили возможность взломать систему базы. Результаты не слишком радуют. Нам не удалось определить, каким типом интеллекта управляется данная система. Вариантов, к сожалению, слишком много. Протоколы КСС являются явно совмещенными, значит, подобрать действующие ключи будет очень сложно. Придется проламываться к ним через неизвестную систему, которая может превышать по способностям даже наше КБ Светлано-Стекляшкинское. Из-за минимальной нагрузки ввиду консервации станции основной искусственный интеллект может находиться в стадии холостого созерцания, что сильно затрудняет определение его истинного потенциала. В общем, у нас процентов двадцать за успех, но я не хотела бы попасться на этом сейфе.

— Ладно, еще пару дней блуждаю по доступным местам, пробую пролезть дальше, если ничего не выходит, сворачиваемся и уходим, — набросал я план мероприятий. — В любом случае понятно, что это сооружение к Содружеству прямого отношения не имеет. А искать лобового столкновения с неприятностями нормальным героям не пристало.

— Во, вижу настоящего кунака! — вставил Саныч свои "пять копеек", — пойдем дальше бить морды и прочие ответвления тел у местных глыцарей.

* * *

Проход оказался в меру замусорен, а освещение местами отсутствовало. Судя по схеме, он вел в офисы службы технической поддержки. Больше никакой информации не нашлось. Располагались офисы на самом нижнем из доступных мне ярусе. После очередного освещенного куска остался виден только темный зев окутанного тьмой тоннеля. Судя по схеме, впереди располагался поворот, за ним — развилка. Такие участки попадались мне не в первый раз, и я спокойно шел дальше, пользуясь отсветами работающих панелей. Нога за что-то запнулась, потом еще и, наконец, я чуть не упал. Шутки кончились, мои наплечные прожектора выхватили из темноты искореженный кусок тоннеля. Часть стены оказалась выломана, пол смещен вниз, а через пару метров имелся темный провал вглубь. Еще на корабле мы договорились не светиться в местном эфире, так что или идти тихо, или возвращаться на разведчик для совещания. Вопрос оказался скорее риторический, и я начал осторожно спускаться в провал.

— Впереди помещения с нарушенной целостностью, — предупредил меня холодный голос местной системы безопасности, — рекомендуется возвратиться или найти обходной маршрут.

— Можете предложить обход? — спросил я, сверившись со схемой.

— Запасных вариантов нет, — практически сразу выдала система охраны.

— Мне туда надо, — лаконично ответил я.

— Впереди помещения с нарушенной целостностью, — предупредила опять система безопасности.

— Мне нельзя туда пройти? — спросил я.

— Доступ разрешен, — согласилась система безопасности, — проход не безопасен, служба спасения временно недоступна. Уровень разрушений не установлен.

— Ладно, я сознательно рискую, — подтвердил я, — вашей вины нет, мне нужно в службу технической поддержки.

Система безопасности умолкла. Я осторожно продолжил спуск. К сожалению, провал быстро закончился, проход дальше оказался засыпан обломками прочной породы, с виду похожей на гранит. Я уже собрался возвратиться, но рядом за грудой мелкого камня обнаружился еще один провал.

— Что там у тебя? — спросила Светлана.

— Да проход малость завален, — ответил я осторожно, — не беспокойся, куда собирался, пройти, кажется, можно.

— Не рискуй зря, — поняла Светлана, о чем я говорю.

Сначала я думал, что повреждения были вызваны землетрясением, но, спустившись на уровень ниже, понял, что сюда заглядывала война. Главным правилом исследователя подземелий всегда оставалась возможность возвращения. Подо мной распахнулся провал на нижний уровень. Высота определялась метров в пять-семь, но вот обратно путь мог оказаться недоступен. Чуть левее внизу, правда, виднелась осыпь обвала, но от нее до края тоже оставалось метра два с половиной. Малость подумав, я все же решился. В конце концов, обратно все же можно будет залезть, приложив немного сноровки. Жаль, я не прихватил с собой никакого специального снаряжения.

Проход, в который я попал, имел сильные повреждения, во многих местах наблюдались сдвиги пола и стен, освещение полностью отсутствовало. За ближайшим проломом в стене обнаружилось помещение. Стены внутри него украшали многочисленные выщербины и следы пожара, герметичная дверь валялась у противоположной стены, похоже, выломанная вместе с системой запирания, от аппаратуры или мебели остались исключительно обломки, покрытые мелким серым щебнем и пылью. Интересного в помещении осталось мало, зато никаких сенсоров системы безопасности уцелеть не смогло. Настало самое время задуматься на тему, что говорить, когда меня обнаружат за пределами разрешенной территории. Самым логичным стало бы посетовать на плохое состояние тоннеля, сказать, что заблудился и попросить помощи. На том я и решил остановить выбор линии своего поведения в случае обнаружения.

Приняв решение, я перевел броню в режим максимальной маскировки и отслеживания любой работающей начинки в этих тоннелях. Не хотелось бы вот так сразу закончить свою археологическую деятельность. Воздух в разбитых тоннелях и помещениях оказался затхлым, пришлось закрыть броню и перейти на режим фильтрации.

На пути моего продвижения часто встречались следы раскопок и прочей спасательной деятельности: разобранный завал, неаккуратно вскрытая герметическая дверь, ворох какого-то пластикового мусора, похожего на упаковку аварийного пайка или медикаментов. На всем возлежал гордый и толстый слой коричнево-серой пыли. Несколько раз попадались разбитые и оплавленные мобильные устройства, скорее всего, это были либо автоматические, либо управляемые системой безопасности роботы. Несмотря на разруху, создавалось впечатление, что весь персонал станции, как выживший, так и погибший отсюда эвакуирован, а все ценное и просто полезное вынесено. Оставалось только гадать, почему система безопасности не начала восстановительные работы на этих уровнях.

На следующий уровень я легко спустился по кольцевому пандусу, соединяющему уровни. Тут тоже царила разруха. Ближайший проход кольцевого коридора оказался заблокирован обвалившейся частью потолка. Пролезть было можно, но не имелось уверенности, что мне туда надо. Осмотр доступной части тоннеля тоже не дал ничего полезного. Разве что в одной комнате из пола практически до самого потолка торчал огромный цилиндр. С первого взгляда создавалось впечатление, что он пробил пол, завалился на бок и застрял. Диаметр цилиндра колебался между четырьми и пятью метрами и, оставляя довольно большую щель, он представлял собой довольно удобную плоскость для спуска на следующий уровень. Материал цилиндра оказался ошлифован до зеркального блеска и спуск вышел довольно скоростным.

Прошло уже добрых полтора часа, как меня никто не тревожил. Вызов к Светлане остался без ответа. Немного поколебавшись, я попытался связаться с местной системой безопасности, как оказалось, тоже безрезультатно. Связь исчезла напрочь, отсутствовали даже обрывки и паразитные шумы, которые всегда имеются в каналах. В принципе, на этой странной планете я уже стал к этому привыкать. Заглянув в две малюсенькие совершенно пустые комнатушки и миновав темное ответвление, я продолжил движение в неизвестность. Ниша с находившейся в ней статуей чуть не вызвала к жизни мои уже довольно натасканные за последнее время боевые рефлексы. Существо, которое изображала металлическая статуя, с первого взгляда напоминало краба. Оно однозначно было облачено в скафандр, и держало в "руках" нечто, в моем понимании больше всего походившее на оружие. Возможно, тут сработала моя земная привычка к тому, что отважные герои на обелисках всегда изображаются с каким-нибудь предметом убийства в руках. Статую покрывал добротный слой пыли, под которой тусклым серебром блеснул металл. Четыре "ноги", две "руки", голова, как гриб-боровик, размером с приличного медведя. Разумный представитель вселенной лично у меня не вызывал умиления. Следующая ниша со очередной статуей отыскалась в паре метров от первой. Существо тоже вряд ли претендовало на звание гуманоида. Я тщательно записывал на носители моей брони все попадающиеся изваяния, хотя на пятом или шестом представителе героических разумных мой интерес слегка притупился. Каким стал по счету этот гуманоид, я не запомнил. Важно, что у него имелись хорошо знакомые и даже отыгравшие на струнах моей души очертания. Сначала мне вообще показалось, что со статуи на меня смотрит моя подруга Шиламаа, с которой я поделил не один парсек пустоты.

— Шила, милая Шила, — сами собой прошептали мои губы, — все ли у тебя хорошо, моя боевая подруга? А ведь я по тебе скучаю, хоть и не хочу сам себе в этом признаться…

Силуки, конечно, не являлась Шилой, просто глаз, вычленив в череде чуждых фигур знакомую, сразу прицепил к ней накрепко вырезанный в памяти образ. В отличие от Шилы статуя воплощала вполне взрослую и уверенную в себе даму. Скафандра на ней почему-то не было, но поза лучилась напряжением, а одежда походила на какую-то военную униформу с множеством карманов и застежек.

Дальше я "листал" изваяния, лишь отстраненно скользя по ним взглядом, мыслями же снова находясь на борту "Бурундука" с моим ставшим практически родным экипажем странных существ.

Она стояла ближе к концу галереи. В первый момент я даже не придал ей значения, пока мой мозг не достучался до меня через мои воспоминания. Самая обыкновенная земная девушка замерла на пьедестале очередной ниши. Непринужденная поза, обычный сарафан чуть выше колена, обе руки держат небольшую сумочку, игриво расположенную между стройных ног.

— Как ты сюда попала, красатулька? — удивленно произнес я. — Или я слегка перегрелся от долгого путешествия?

Не нужно объяснять, почему именно эту нишу я осматривал с особым пристрастием. При более внимательном осмотре обнаружилось, что фигурка все же немного худовата, хотя и не выходит за рамки допустимого по земным меркам образа красоты. Кроме того, девушка оказалась одета вовсе не в сарафан, а в какой-то облегающий костюм с накидкой. На ногах у нее вместо ожидаемых к прежнему образу босоножек красовались облегающие ногу короткие сапожки, а сумочка оказалась каким-то прибором на ремешке. И, тем не менее, она, несомненно, оказалась человеком, более того, девушкой с вполне милым личиком. Я осторожно стер пыль с постамента. К моему удивлению, в отличие от первого изваяния, материалом статуи оказался камень, очень похожий на гранит. К моему сожалению даже тщательный осмотр статуи и всей ниши не дал никаких результатов: ни надписей, ни экранов, ни даже завалящего инвентарного номерка. Просто статуя без надписей, изображающая девушку без имени.

— А ведь вполне может быть, что тут выставлены изваяния всех разумных, так или иначе контактировавших с обитателями этой базы, — пришла мысль. — Значит…

Дальше мысль резко остановилась, наткнувшись на факты. На той Земле, с которой пришел я, люди не одевались в такую одежду, да и контактировать с обитателями этой станции земляне просто не могли. По всему выходило, что это прелестное создание являлось именно той самой сестрой по разуму, а возможно и телу, о которой так долго мечтали фантасты, ученые, да и обычные люди планеты Земля. И к великому моему сожалению, у меня не имелось ни одной зацепки на тему поисков места обитания этих "сестёр".

— Возможно, Саныч бы снял эту статую с постамента, чтобы убедится, что под ним ничего не написано, — пришла забавная мысль, притащившая образ пыхтящего у статуи Саныча, — или, по крайней мере, он бы точно убедился, человек она или нет, даже если бы для этого пришлось снять с нее каменные штанишки.

Взгляд сам по себе скользнул вдоль симпатичной ноги под накидку. Но, увы и ах, там меня ожидал один лишь камень, заканчивающийся слегка заглубленной выемкой. С чувством глубокого сожаления я двинулся дальше.

— Надо будет запросить местную базу данных на счет информации о данной статуе, — сделал я сам себе заметку на будущее.

Через сотню метров гладкого и почти неповрежденного тоннеля в эфире появились отзвуки каких-то передач и помехи, а затем блеснули отражения света на стенах. Еще через десяток шагов система слежения брони подала знак о наличии активных датчиков впереди. Сдаваться с поличным было еще рановато, и я, снова миновав галерею статуй, вернулся к ответвлению от основного тоннеля. Еще полторы сотни метров, шесть пустых комнат со следами умеренных разрушений закончились очередным оповещением брони о наличии активной сенсорной системы впереди. Как ни крути, дальше идти становилось опасно. Пожалуй, единственный путь дальше оставался вниз через пролом в перекрытии, сделанный упавшим цилиндром.

Цилиндр выходил из пола и лежал на боку, щель между ним и полом оставалась узкой. Пролезть туда было невозможно, что находилось внизу — рассмотреть не удалось. Похоже, этот вариант тоже оставался далек от реализации. Толщина перекрытия оказалась около полуметра, похожий на пенопласт, но прочный материал слабо поддавался лазеру моего "джедайского меча". ЭМИ орудие "Дракончика" пробивало пол сантиметров на тридцать-сорок, что тоже оказалось малополезным. У меня имелась плазменная граната, но я уже убедился, что материал пола и стен хорошо держит температуру.

Выручила моя чудо-броня. Второй выстрел серпантинной пушки отколол от нижнего края пола ошутимый кусок. Обрадованный эффектом, я прикинул необходимый мне размер скола и взялся за дело. Дело оказалось небыстрым из-за довольно долгой перезарядки "серпантинки". И все же, спалив шесть батарей, я добился своего.

В клубах мелкой пыли передо мной открылся подходящий по размеру лаз вниз. Из-за пыли трудно было рассмотреть, что ждет меня внизу, но приблизительную высоту до пола я определил, как четыре-пять метров. Внизу могли находиться какие-нибудь обломки, так что скоростной спуск по цилиндру мной был забракован. Здесь идеально отработали вакуумные захваты. С трудом протиснувшись в дыру, я аккуратно спустился вниз. Помещение оказалось цилиндрическим по форме и совсем небольшим. Как оказалось, цилиндр являлся центром какой-то конструкции, похожей на большой волчок. Я стоял на платформе радиусом метра четыре, крепившейся к цилиндру. Чуть дальше и немного выше в воздухе висел тор, опоясывающий цилиндр с платформой. Подобравшись к краю платформы, я толкнул "бублик" ногой. Он немного качнулся, издав негромкое басовитое гудение. Ниже проглядывался еще один тор большего диаметра и толщины с платформой под ним, дальше еще, а последний "бублик" касался стен и пола внизу комнаты. Цилиндр, похоже, уходил куда-то дальше. Стало понятно, что все это когда-то составляло единую конструкцию. Осмотр выявил и вариант спуска. На верхний "бублик" вела небольшая закрытая лента-дорожка. Дорожка, как и сам каркас безопасности вокруг нее, оказались хоть и ажурными по исполнению, но довольно крепкими. Шли они по наружной стороне торов, постепенно спускаясь от одного к другому.

При ближайшем рассмотрении дорожка оказалась набрана из большого количества перекладин, расположенных очень близко друг к другу. Каждая третья перекладина заметно выпирала, что явно не добавляло мне удобства. Дорожка сильно пружинила под весом моего тела, но спуск оказался несложным, возможно, ленты-дорожки я использовал и не по назначению, но цели своей все же достиг.

Спустившись на поверхность самого большого "бублика", я обратил внимание на странные стены комнаты. Саныч бы сказал: "Кто так строит!", я же попытался понять: "Зачем так строят?". Материал стен оказался тот же, что и везде. На ощупь он казался гладким, как будто отполированным, но вот его структура казалась крайне неоднородной в отличие от всех предыдущих случаев. В толще "пенопласта" виднелись складки, каверны и какие-то конструкции, как будто по безалаберности рабочие накидали в раствор строительного мусора. В задумчивости я чуть отступил, оскользнулся на покатом боку тора и одной ногой ступил на пол платформы.

Пол под моей ногой предательски прогнулся, но не успел я отреагировать, как он опять выпрямился и затвердел. Это оказалось более, чем странно, я попробовал пол в разных местах — эффект повторился. В прочем, ничего интересного на этом необычном полу не нашлось, и я перенес внимание на явно искусственно пробитый в стене провход. Это, собственно, был не провход, а обычная пробитая и местами прожженная дыра, вполне достаточная по размерам для моих габаритов.

Снаружи стена выглядела по-настоящему шокирующе. Она вырастала как раз посреди другого помещения и представляла собой спрессованный со страшной силой материал пола, стен, предметов обихода и оборудования. Не исключено, что там могли оказаться размазаны или вмурованы в стену и живые существа. Тут же обнаружился искусственно созданный пролом на нижний уровень, снабженный похожей пластиковой дорожкой, но без защитной обрешетки. Я с любопытством заглянул вниз. Картина открылась впечатляющая.

Спрессованная стена поднималась метра на четыре, но ниже ее края были похожи на застывшую серую жидкость, выплеснувшуюся из дыры. Часть этой стены оказалась обрушена и убрана, что позволяло видеть пространство за ней. Чуть выше пола помещения висел тор по диаметру похожий на самый большой тор конструкции верхнего помещения только без платформы, от него вниз шла темная дыра по диаметру тора, а в центре тора находился торец другого цилиндра, уходящего в дыру. Я осторожно спустился вниз и приступил к осмотру. В дыре ниже тора угадывались еще два "бублика" поменьше, как бы нанизанные на второй цилиндр. Вся конструкция висела, не касаясь ни стен, ни пола, а вдоль нее, на сколько хватало мощности прожекторов, тянулась огромная дыра с краями из спрессованного "что попало". Свет моих прожекторов не доставал до дна этого безумного колодца. Лезть туда лично у меня желания не возникло, и я вернулся к осмотру помещения.

Торец верхнего цилиндра был слегка наклонен в противоположную от меня сторону, а лучи моих прожекторов уперлись в странную сверкающую всеми цветами радуги штуковину. Это походило на вылившийся из торца цилиндра поток совершенно прозрачной жидкости, которая моментально замерзла, при этом не потеряв прозрачности. Напор этой "жидкости" оказался так велик, что расплескал стену с другой стороны комнаты. Из-за сильных бликов невозможно было рассмотреть, что творится в другой части комнаты, но там проглядывалось что-то, кроме пустых стен. Видимо, не только я заинтересовался этим, так как в стене между двумя помещениями оказался пробит еще один проход. Грех было не заглянуть.

При моем приближении к проходу вспыхнула голографическая полоса, пересекающая вход. Полоса имела с метр ширины и мерцала, перебирая диапазон световых волн от инфра-красного до ультра-фиолетового. На полосе периодически появлялись какие-то надписи и рисунки. Не совсем похоже на наши убогие полицейские ленточки, но тоже вполне понятно. Я, конечно, не собирался вот так легко взять и уйти. Просто перед пересечением линии я убедился, что на ней и вокруг нее нет датчиков. Соседнее помещение оказалось значительно больше, оно тоже носило следы пожара и нарушения геометрии. Выплеснувшаяся набухшая пузырьками и пузырями различного размера "жидкость" смела почти всю стену и застыла в момент, когда очередной падающий огромный пузырь-капля уже почти достиг пола помещения. Я заметил, что если уменьшить световой поток, то можно рассмотреть кое-что внутри этого застывшего "водяного взрыва". Пока не решаясь подойти слишком близко, я пытался рассмотреть доступные глубины. На самой дальней от места прорыва поверхности композиции застыла куча мелкого мусора, щебня и пыли, чуть ближк виднелись осколки и предметы крупнее. Было очень похоже, что некоторое время эта субстанция вела себя, как обычная жидкость. Первую необычную находку я увидел у самого пола. Похоже, что раньше это было манипулятором дроида. Находившаяся в "жидкости" часть этого предмета оказалась, как будто резко застывшей. Разорванные внутренности взметнулись от толчка, из нескольких разорванных трубок вырвались капли зеленых и темно-синих жидкостей, оболочка или искусственная кожа слегка блестела в местах порезов. Все же, что осталось за пределами "водного взрыва" походило на переплетение странной вешалки для белья с грязными пластиковыми пакетами на ней. Я кинул в этот ворох небольшой камушек. Попадание вызвало там обычное для древнего хлама движение, но коснувшись поверхности "водяного взрыва", камушек замер, потом немного прогнул поверхность внутрь и резко отскочил. Я осторожно подкатил камушек поближе каким-то пластиковым обломком. Камушек остался с виду таким же, как и был.

Отыскав приблизительно метровой длины металлический штырь, я осторожно коснулся им прозрачного материала. Материал упруго подался, потом неохотно расступился, пропуская металлический обломок внутрь. Процесс шел, как будто я продавливал обломком густую желеобразную массу. Погрузив приблизительно четверть импровизированного щупа, я попробовал его вынуть. Поначалу он поддавался, но потом процесс пошел тяжелее, наконец, обломок завяз. Я еще немного пошевелил его и уже хотел бросить, как он снова пошел. Только вот с этого момента начало происходить что-то странное. С натугой я вынимал обломок из "водяного взрыва", но он как будто не уменьшался внутри прозрачной субстанции. Окончание процесса ознаменовалось толчком, от которого я чуть не сел на пол. Обломок в моих руках представлял странное зрелище. Та его часть, которая не попала в "водяной взрыв" осталась такой же обезображенной, как и раньше, а вот побывавшая в "киселе" блестела, как новая. Кроме того, часть попавшего в "кисель" предмета восстановила свою структуру. Все изгибы выровнялись, углы жесткости встали на места, где они были до мест разрыва металла. Разглядывая странную штуковину, я не заметил, что предмет стал разогреваться, пока броня не дала мне сигнал. Я тут же аккуратно положил железяку на пол. Постепенно стало понятно, что накалялась та часть предмета, которая не побывала внутри "водяного взрыва". Металл пошел малиновыми полосами, потом ярко красными разводами, наконец, довольно ярко засветился белым светом. Постепенно свечение начало спадать и под конец исчезло совсем. Передо мной по-прежнему лежал тот же кусок какой-то конструкции, только побывавшая в "киселе" часть стала немного больше, на ней появились какие-то крепежные выступы, а вот другая часть практически полностью исчезла, оставив после себя лишь горстку светло-серой пыли.

Совать пальцы в "волшебный фонтан" перехотелось. С сомнением я взял довольно большой обломок стены и засунул его в "кисель". Обломок сначала уткнулся в пружинящую поверхность, а потом легко пошел внутрь нее. При движении назад сопротивления практически не наблюдалось. Положив обломок на пол, я стал наблюдать. Минут пять своей жизни я просто выкинул коту под хвост. Обломок и после десяти минут совершенно не изменился. В задумчивости я походил вокруг "фонтана" и попытался разглядеть его в разных диапазонах восприятия, при разной силе света и длине волны. Белый свет создавал море бликов, фиолетовый подсвечивал верхний слой, но совершенно не проникал внутрь, красный делал всю массу киселя похожей на лаву, лучше всего дело обстояло с зеленым или светом на стыке желтого и зеленого. При таком освещении можно было уверенно и четко рассмотреть предметы на расстоянии почти полметра в глубине "водяного взрыва".

Я медленно шел вокруг пузыря, тщательно вглядываясь внутрь. Постепенно в глазах у меня стало рябить и, то ли из-за уставших глаз, то ли еще по какой-то причине внутри "киселя" мне стали мерещиться тени, какие-то размытые образы и даже картины. Пришлось на время оторваться от занятия. Как только я отвернулся от пузыря, все неприятные ощущения пропали, окружающий мир опять стал четким и ясным. Поскольку моя умная броня никакой тревоги не выказала, я снова принялся за вдумчивое созерцание "водяного взрыва", уж очень необычной показалась мне эта штуковина.

Буквально через минуту снова появились тени, образы, даже сумрачные или размытые пейзажи. Чем больше я смотрел на круговорот миражей, тем легче и безболезненнее для глаз становился процесс, как будто мое зрение настраивалось на какой-то необычный проектор. В какой-то момент тени пропали, а чередующиеся картинки стали занимать практически все пространство пузыря. Только вот при фокусировке на них зрения, они расплывались или быстро погружались куда-то в глубину.

Вдоволь налюбовавшись театром теней, я решил осмотреть уровень. К моему сожалению, осмотр пришлось закончить весьма скоро. Кроме частично сохранившихся двух комнат, где проходила дыра, интересным оказалось немногое. Еще одна зала оказалась завалена фрагментами потолка и стен местами со следами копоти, между большими обломками виднелась однородная желтая масса, по прочности не уступавшая местному "пенобетону", похоже, что помещение герметизировали от пожара с другой стороны. В следующей комнате все оказалось в относительном порядке, по крайней мере, пол, потолок и стены остались целы, но комната оказалась глухая.

Транспортный тоннель, в который я нашел проход, с одной из сторон оказался, похоже, специально взорван, очень уж аккуратным показался мне завал, да и желтая изолирующая "пена" тут тоже имелась в изобилии. А вот второй выход из тоннеля, связывающего ярус, оказался завален, похоже, без участия хозяев. Фрагменты стен и потолка, похоже, обрушились по какой-то иной воле. Никаких следов "пены", промежутки между большими обломками засыпаны щебнем и обломками поменьше, а в одном месте из завала торчала перекрученная пластиковая лента, похожая на те, которые я использовал в виде лестниц при спуске на этот уровень. Для очистки совести я подергал ее в надежде расшевелить завал. Надежно. Получалось, что проход дальше остался только через ярус выше, но там начинались "обитаемые" тоннели. Возвращаясь к цилиндру, ведущему наверх, я не смог удержаться от очередного осмотра "водяного взрыва". Слишком уж необычной и красивой оказалась аномалия, она как будто осознанно притягивала мой взгляд и мысли. Какое-то время я менял диапазоны освещения, любуясь разными эффектами. Настроив желто-зеленый спектр, я снова вгляделся в глубину образования.

Вот какая-то многоножка, а если повернуть чуть вбок, то уже спрут. Я немного придвинулся к "фонтану наоборот", "спрут" стал больше и даже налился красками, освещение перестало носить характер желто-зеленых тонов. Еще полметра — и я почти коснулся "фонтана" головой. Картинка со спрутом обрела четкость, перестала таять фрагментами, появились детали дна какого-то водоема, даже пузырьки воздуха. Все было застывшим, как голограмма. Из интереса я стал маленькими шажками перемещаться вдоль периметра "водяного взрыва", тщательно избегая контакта с "киселем". Пейзаж с высоты птичьего полета, пустынные просторы с какой-то чахлой растительностью, еще один пейзаж с высоты, но уже над поверхностью воды, планета с двумя спутниками — вид с дальней орбиты.

— Откуда же тут берутся эти картинки? — подумал я, — ведь сначала ничего такого не было.

Я немного отодвинулся от "фонтана", картинка планеты тут же потеряла цвета, на периферии заклубился туман, изображение потекло и смялось. Я снова приблизился — вид безбрежной водной глади и каких-то созданий, плывущих на поверхности. Я немного поерзал и все же опять поймал картинку с планетой. Оказалось, что даже небольшой сдвиг точки наблюдения всего на градус меняет изображение, а вот передвижение вверх-вниз меняет ракурс обзора на саму картинку. Еще две картинки. Убогий пейзажей пустыни меня не обрадовал, а следующий осколок чужого мира заставил замереть. В нем явно отразились разумные существа. Отыскав лучший ракурс, я максимально приблизил лицо к "фонтану".

Большой ангар в оливково-коричневых тонах. Борт небольшой боевой машины с открытыми внутренностями, к которым подсоединены жгуты проводов, трубок, а может, световедущих линий. Рядом в воздухе висит большая панель, испещренная значками, а на полу ангара разбросаны какие-то инструменты. За машиной явно идет бой. Недалеко чуть в стороне от нее за искореженным корпусом маленького колесного тягача, врезавшегося в стойку ящиков, видны два бойца-гуманоида в легкой десантной броне КСС. Один из них лежит, практически свернувшись в калачик, видимо, он ранен, так как штурмовая винтовка выпала из руки. Второй боец то ли встает для выстрела, то ли приседает после него.

Это уже что-то собой представляло. Я поворочал картинку, стараясь поймать ракурс для большего обзора.

За корпусом машины, визуально в пяти-шести метрах от меня просматривался всполох небольшого взрыва и падающая фигура, практически полностью засвеченная вспышкой и закрытая обломками какой-то конструкции с пылью. Минут пять я выбирал положение у кромки "фонтана". И вот она фигура.

Скорее всего, гуманоид находился в падении спиной вперед, его тело замерло в каких-то сантиметрах от палубы ангара. Оливковый полный комбинезон с бежевыми и черными пятнами на локтях и коленях оказался весьма потерт. Руки "человека" были безвольно выброшены впереди тела и чуть разведены в стороны, голова запрокинута назад. Рядом с правой рукой застыл какой-то прибор, видимо, выпавший из нее и продолжавший сольный полет к палубе.

Я усердно напрягал зрение и аппаратуру брони, вглядываясь в фигуру. Проступили мелкие детали. Потертости и небольшая дырка на одном из шести пальцев перчатки, расстегнутая вакуумная застежка набедренного кармана, ворох каких-то тонких проводков, выбивающихся из этого кармана, три небольшие несимметрично расположенные рваные дырки на груди комбинезона. Картинка дрогнула, на миг передо мной появилась вспышка, накрывшая все вокруг и заставившая потемнеть забрало брони. Изображение вернулось, но что-то неуловимо изменилось. Я чуть отпрянул и осмотрел еще раз картинку. Боец вдалеке чуть больше высунулся из-за обломков, на палубе рядом с его укрытием появилось несколько фонтанчиков, выбитой керамики, а падающая фигура достигла палубы, стукнувшись головой и плечом.

— Ух ты! — выдохнул я удивленно, — оно двигается!

Я опять придвинулся к "фонтану". Скорее всего, бойцы КСС принадлежали к расе крайгов — я кое-что успел о них разузнать на "Эталоне-12", даже изучил кое-какие основы строения тела и первой помощи. Мне жутко захотелось увидеть лицо упавшего бойца или техника, и я опять начал двигать точку обзора, стараясь развернуть картинку. Хоть мне удалось увидеть всего-то часть лица, это определенно оказался не крайг. Лицо "человека" местами покрывала короткая густая шерстка светло-рыжего цвета, что издалека придавало ему смуглость, как от загара. Мое тело начало ныть, потому что удерживать неподвижно неудобную позу оказалось довольно утомительно.

— Ну еще чуть-чуть бы, хотя бы шаг внутрь этой панорамы, — подумал я, чуть качнувшись.

Картинка дернулась, я моргнул и опять напряг зрение в поисках деталей. Тут же всё вокруг меня снова залила вспышка, откуда-то послышался далекий удар, мир перевернулся раз-другой, я ощутил сильный толчок в плечо, потом в спину и голову. Пытаясь разлепить инстинктивно закрытые глаза, я вдруг почувствовал сильную боль в груди. А в открытых и почему-то слезящихся глазах мир пребывал в штормовом неистовстве.

Четыре

Мне давно не было так плохо. И самое главное — я не мог определить причину, да я вообще оказался полностью дезориентирован. Болело, кажется, все. Горло горело, и я не ругался нецензурной бранью только потому, что не мог этого сделать. Зато я мысленно костерил на все лады личный БМКП, почему-то решивший отлынивать от своих обязанностей. От боли я не решался даже пошевелиться. Не знаю, сколько прошло времени в этом кошмаре, сначала мне стало немного лучше, а потом все как-то рывком оказалось в пределах сносного. Боль осталась где-то на периферии, и я смог разлепить глаза. Тут же ко мне пришли и звуки. Вокруг раздавалась мрачная симфония боя. Что-то потрескивало, сгорая оранжевым пламенем рядом с моей головой, где-то шипели знакомые разряды плазмы штурмовых винтовок КСС, гулко прокатывались какие-то взрывы, палуба периодически сотрясалась. Перевернувшись на живот, я пополз в сторону большого темного пятна, пытаясь привести в порядок зрение. Все двоилось, троилось, а может, и четверилось, какие-то разноцветные разводы и пятна постоянно пересекали поле зрения.

Наконец что-то реальное. Моя рука ощутила ребристый корпус транспортного челнока, который почему-то показался мне очень родным, как будто я знал его чуть ли не с пеленок и мог с закрытыми глазами открыть все имеющиеся двери, люки и лючки этой машины. Зрение по-прежнему шалило, но кое-что стало проступать. Корпус челнока вздрогнул и задребежжал, как будто по нему проскакала стая огромных блох. Потом совсем близко послышались щелчки, и меня осыпало керамической крошкой. Чертыхаясь в душе, я стоял на коленях, прижавшись головой к машине, и пытался отплеваться от мелкой керамической пыли. Ноги опять беспомощно разъехались, и я снова рухнул на пыльную палубу. Корпус транспортника в очередной раз жалобно заскрипел, а рядом со мной кто-то плюхнулся.

— Тех, ты живая? — спросили рядом, — эй, тех!?

Кто-то бесцеремонно перевернул меня. Были бы силы, я бы возмутился, а так просто открыл глаза. Зрение почти встало на место. Надо мной склонился боец в потрепанной и запыленной легкой броне КСС. Шлем бойца находился в боевой трансформации и, матово поблескивая, закрывал все лицо. Поверхность забрала украшали пыль с грязными разводами, а на левой части ближе к виску угадывался большой скол с залатанной системой жизнеобеспечения трещиной.

— Тебе может вкатить стимулятор? — нагнулся боец ближе, — нужно отходить к центральной палубе. Нас тут сильно прижали и потрепали, но на подходе тройка и восьмерка, четверть цуна продержаться нужно всего.

— Меня контузило малость, — прошептал я, — куда эвакуироваться?

— Туда, — показал боец, — прячься за корпусами техники. Тебе точно не нужен стимулятор? Меня вот два раза чуть не вытрусило наизнанку, помогает пока.

Я покачал головой, кое-как встал и, согнувшись, поковылял к другому краю машины.

— Держи, — все же сунул военный мне что-то в руку, — хлопни, если совсем плохо будет, он как раз на вашу физиологию рассчитан, давно уже в аптечке для союзников пылится. Правда, он на здорового мужика рассчитан, но не думаю, что хуже будет помереть от недостатка сил.

Я автоматически положил стимулятор в один из кармашков комбинезона. В другой борт челнока что-то попало, раздался взрыв, и я снова обнаружил себя лежащим на куче керамической крошки. Рядом послышалось шипение плазмы, боец уверенно отрабатывал по кому-то серию выстрелов.

— Надо бы позицию сменить, — автоматически подумал я, — три, максимум пять выстрелов и валить.

Тут же в торце машины около десантника расцвел оранжевый цветок. Грохот взрыва, цокающие по корпусу машины поражающие элементы, клубок пыли. Опять приподнявшись из мусора, я увидел лежащего в двух шагах от меня бойца. Система жизнеобеспечения экстренно латала пробоины, заливая медицинским герметиком большую дырку на месте отсутствующей грудной пластины.

— Похоже, боец на сегодня отвоевался, — подумал я, — не отвоеваться бы ему пожизненно. Надо парня оттащить за корпус, а то наделают лишних дырок.

Проклиная пыль и мелкие кусочки керамики, колющие руки и колени сквозь ткань, я пополз к бойцу, ухватил его за какую-то торчащую из брони петлю и потянул назад за корпус транспортника. Два рывка едва сдвинули бойца с места. Сильно заболело и тут же утихло в груди. Поморщившись, я осмотрелся. Никаких мыслей на тему происходящего вокруг не добавилось. Но какая-то часть моего сознания знала, что на ремонтную базу напали, в ангаре "звездных игл" идет бой. Рядом с головой просвистели осколки, а в ногу бойца по касательной лизнул лазерный луч. Плюнув на ситуацию, я принялся из всех сил затаскивать раненого за корпус челнока. Машину опять тряхнуло, вокруг посыпались фрагменты термической обшивки, и один осколок сильно куснул меня за щеку.

— Да что вы там себе думаете, уроды! — уже совершенно искренне возмутился я. — Я тут фиг знает где, фиг знает с кем, да еще стреляют вокруг все, кому не лень и все в меня!?

Окончательно оставив на потом выяснение подробностей своего положения, я распластался по палубе и пополз к штурмовой винтовке бойца. По пути обратно я видел, что на месте прежней двойки засели еще двое десантников. Один шустро пеленал раненого бойца, второй короткими импульсами отстреливался из чего-то тяжелого. Вот "санитар" закончил, ухватил раненого за какую-то петлю и поволок, пригнувшись, куда-то в сторону. Второй боец, дав два выстрела, последовал за ним. Взяв винтовку наизготовку, я выглянул из-за корпуса транспортника и сразу спрятался. На месте недавнего укрытия десантников топтался какой-то конек-горбунок. Я опустился на колени и аккуратно выглянул из-за машины у самой палубы. Конек-горбунок имел кроме четырех ног еще и пару "рук", которыми с успехом применял какое-то огнестрельное оружие.

— Слишком много ног, — подумал я, прицеливаясь, — да и брони такой я не видел.

Винтовка осталась безучастной к моим потугам выстрелить, это не удивило, а просто взбесило меня. Уже не стесняясь, я в голос материл случай, который подсунул мне винтовку с разряженной батареей. Быстро ощупав бойца, я обнаружил кармашки с заряженными батареями и даже нашел одну гранату. Путаясь в почему-то дрожащих пальцах, я извлек пустую батарею.

— Четыре из восемнадцати полос, значит, она не посажена совсем, что за дела? — спросил я у винтовки, на всякий случай вгоняя свежую батарею, — мы тут воевать будем или в салочки играть?

Выглянув из-за "иглы", я убедился, что конек-горбунок на месте и усердно ведет огонь.

— Ладно, будут злой и противный, — пробубнил я, — и пусть мной детей пугают.

Винтовка с новой батареей сговорчивее не стала. Легкий цилиндрик моей плазменной гранаты описал дугу, стукнулся о палубу и запрыгал по ней, чуть-чуть не долетев до цели. Конек-горбунок резко развернулся, успел выстрелить и даже чуть не попал в гранату. Если бы не должен был грянуть взрыв, я бы вдоволь поудивлялся. Спрятаться я едва успел. Негромкий хлопок, треск сыплющегося на тарелку гороха, сильный напор воздуха и пламени. Я упал на палубу и попытался сжаться в комок.

— Полоумный! — обругал я себя, — она потому и осталась, что плазма в замкнутом помещении хуже рукопашной схватки с каким-нибудь индийским многоруким божеством.

По странной случайности я остался жив, возможно, термическая броня транспортного челнока поглотила львиную долю плазменного облака. Мой комбинезон обгорел и местами дымился, под верхним слоем такни виднелись блестящие жилки армировки. Пространство за корпусом кораблика оказалось зализано и начисто выметено. Конек-горбунок лежал на боку, а в его теле или скафандре сильно убавилось конечностей: мне удалось насчитать одну руку и одну ногу. В прочем, одна рука или нога до сих пор слабо подрагивала.

— Живучий?! Ну и пусть, — подумал я, — даже если это просто робот, без трех ног он далеко не уйдет.

Десантник тоже пережил взрыв плазменной гранаты, по крайней мере, броня продолжала функционировать, зализывая его раны. Взвалив окаянную винтовку на спину, я помаленьку стал отползать вместе с бойцом по направлению, которое мне казалось центральной палубой. По крайней мере, я надеялся, что ползем мы правильно.

Мне удалось добраться до второго укрытия на нашем пути. За ним нас поджидал чей-то шлем. Сам же десантник — бывший обладатель шлема — находился метрах в десяти посреди расчерченной какой-то разметкой площадки. Исковерканное тело с дырой почти во всю спину говорило о том, что немедленная помощь ему сейчас не нужна. Это казалось непривычно, но я устал, и мне требовался срочный передых. Вспомнив о стимуляторе, я поблагодарил бойца и употребил средство по назначению. Спустя пару минут жить стало немного легче. Раненый боец был временно пристроен за парой металлических контейнеров, и я, присев за корпусом какого-то тягача, вертел в руках шлем.

— Ба, да у нас идея, — подумал я, осматривая нутро шлема, — может, винтовка заработает от него? Хоть какое-то оружие лишним не будет, фокус с гранатой оказался грандиозен, правда, ни желания повторить, ни гранат больше не осталось.

Шлем, очевидно, вырвало "с мясом", но следов прочего хозяина в нем не осталось. Для порядка дунув внутрь, я нахлобучил его на голову. Размер оказался явно не мой, голова болталась в нем, как язык в колоколе. И ничего.

В отличие от брони шлем мог функционировать, как отдельное устройство, только вот возможности его при этом изрядно обрезались: ни полного сопряжения с оружием, ни тактической обстановки, ни изоляции от внешней среды. Разве что связь низкого уровня, загруженные заранее карты, да маркеры "свой-чужой" хоть как-то отличали его от обычной железяки.

Следуя русской традиции, я постучал костяшками пальцев по шлему — ноль эмоций.

— Да чтоб тебя! — возмутился я. — То лечить не хочешь, то стрелять не даешь, теперь и с этим не желаешь работать! На кой черт мне такой БМКП, если он ни во что не втыкается! Давай работай или я за себя не отвечаю!

Ничего. После впрыска адреналина накатила легкая апатия, я сидел со шлемом на голове и тупо смотрел перед собой. Забрало оставалось светлым, так что созерцанию окружающего бардака оно не мешало, зато пыль в глаза не лезла. Я снова пощелкал снятой винтовкой — глухо. Вздохнув, я смачно выругался, мысленно представив, как плющу кувалдой этот бестолковый кусок мусора.

По коже шеи побежала цепочка мурашек, потом показалось, что по ней что-то течет, пробежал и исчез холодок. Шлем выдал планшетную карту ангара с россыпью желтых и фиолетовых точек. Я сжал винтовку и всмотрелся. Карта дрогнула, но никак не изменилась. Чертыхнувшись, я понял, что в шлеме осталась последняя доступная устройству информация. Зато в моих руках ожила винтовка.

Я даже не успел обрадоваться работоспособности устройства, как из-за соседнего корпуса "иглы" показалась знакомая фигура конька-горбунка, тут же подернувшаяся фиолетовым контуром. Я упал на бок, перекатился и присел за бортом тягача, развернув винтовку в сторону врага. С руки темной фигуры тем временем сорвались маленькие оранжевые вспышки. Град прокатился по корпусу машины обслуживания, послышался жалобный стон металла и треск пластика. Через миг я тоже открыл огонь, опустившись на колено и выглянув из-за своего укрытия. Шлем немного мешал, но даже просто скинуть его времени не осталось.

Три зеленые плазменные вспышки прошлись по корпусу "иглы" возле вражеского силуэта, а уже следующие расплескались по туловищу и ноге конька-горбунка. Его тряхнуло и стало бить в конвульсиях. Я добавил еще короткую очередь, основательно разворотившую бок врага. От руки с оружием бестолково дергающегося конька-горбунка вспорхнул еще один огонек побольше, опрокинув отдачей четырехлапое тело на палубу. По инерции я еще раз нажал спусковую панель винтовки и кинулся вдоль корпуса машины в надежде укрыться позади нее, выхватывая на ходу из кармана запасную батарею. Позади сильно грохнуло, мое тело подхватило взрывной волной, и тут же послышался противный звук шлепков с треском, характерный для разрываемой ткани и плотью. Наверное, все это я смог услышать и, самое главное — осознать, лишь накачавшись по самые уши стимуляторами.

Но всему приходит конец. Изображение резко свернулось в точку. Жесткая палуба приняла падающее тело в грязном оливковом комбинезоне, изрядно порванном практически во всех доступных местах. Десантная штурмовая винтовка поскакала наперегонки с десантным шлемом по палубе, а ослабевшая рука, наконец, выпустила запасную батарею.

* * *

— Она снова пришла в себя, — послышался мягкий голос рядом со мной, — с ней после этой переделки все как-то не так. Вот не повезло, так не повезло. Многие по паре контрактов успевают отработать и ни разу выстрела не услышать в прифронтовой полосе. А тут нападение на тыловую базу капитального ремонта кучкой диверсантов.

— Что они хотели-то? — спросил другой голос помоложе.

— Можно только догадываться. Угнали две "иглы", вывели из строя много аппаратуры и боевых единиц техники, — ответил первый голос, — Может, решили морально обновить свою штурмовую авиацию, может, просто диверсия. У фронтовой полосы все базы на готовности ноль, в крайнем случае, один. Просто так не подойдешь. А тут, в глубоком тылу, практически мирные порядки.

— Ушли? — спросил второй голос.

— Один сбили, второй ушел, — ответил первый, — это плохо, но операция очень серьезно готовилась. Диверсанты потеряли почти целый таблон пехоты при штурме и на отходе еще почти два звена штурмовиков, не считая половины транспортников. Чего там только не было: синтеты, боевые роботы, системы тяжелого огня, роботизированные машины поддержки…

— Ой, смотри, показатели уже на режим бодрствования вышли, — сказал молодой голос.

Оба голоса замолчали, послышались шорохи и тихое дыхание. Я совершенно не собирался "приходить в себя". Во-первых, и так стало ясно, что мой бредовый сон продолжается, а во-вторых, мне хотелось собраться с мыслями. Пару раз кого-то позвали по имени, не похоже, чтобы меня. Имя оказалось мягкое и певучее, похожее на "Луара", только с придыханием на первом слоге и растяжкой последнего.

— Не отзывается, — огорчился молодой голос, — может, опять какие-то погружения или всплытия сознания с уровня на уровень? Говорят, так часто бывает после сканирования у этих из Содружества.

— Не говори ерунды, — перебил первый голос, — не уподобляйся детворе, пересказывая страшилки. Есть проблема с адаптацией к их почти живой технике, а вот при сканировании проблем не бывает совсем.

— Почему ее не поместили в капсулу регенерации наших союзников, она же проходила сканирование? — спросил молодой голос, — там бы уже давно все пришло в порядок.

— Не знаю, может, после нападения там занято все сильно пострадавшими, а может, из-за того, что она участвует в программе перестройки психики для внедрения модуля управления Содружества, — ответил старший голос. — И вообще, не знаю я, нужно медиков наших спрашивать.

— Да ну их, злые они сейчас и уставшие, — отступился молодой голос, — думаю, и так все будет хорошо, лучшее медицинское оборудование столичного мира все-таки.

Голоса еще что-то обсуждали и о чем-то спорили, убаюкивая меня. Сон пришел незаметно, накрыв мягким пологом забытья. Мне снилось, что я попал в тело забавного гуманоида, отдаленно похожего на прямоходящую кошку. Темно-желтая вперемежку с рыжей короткая шерсть накрывала все тело, кое-где выделяясь более темным, практически темно-коричневым окрасом. Руки: шесть пальцев и один рудиментальный чуть выше почти на сгибе кисти. Ноги: нормальное расположение коленок, длинная, как у кошек ступня, пальцы есть, посчитать не успел. Грудь, правда, малость впалая, что создает впечатление сутулости, зато есть длинный и гибкий хвост. В теле этого существа мне почему-то ощущалось легко и уютно, невзирая на то, что в нем я фактически не был человеком. Существо находилось в кругу друзей, если сказать правильно — подруг. С ним постоянно общались, о нем заботились. В первое время кормили "с ложечки", зетем помогали ходить, постоянно поддерживали морально. Это оказался странный во всех отношениях сон.

* * *

Я проснулся ночью, и мне показалось, что нахожусь у Саныча на даче. В комнате жила плотная темнота, нагретый дневным светилом воздух слегка тек через открытые окна, принося густой запах трав, за окнами ночь полнилась множеством негромких звуков. Несмотря на открытые окна, никакого освещения наружный мир не давал. Я осторожно поискал ногой пол и встал. Оказалось, что моя "кровать" представляет собой мягкий матрас, лежащий прямо на полу. Тело испытывало легкость, боль и неприятные ощущения ушли. Я добрался до стены и по ней пошел в поисках выключателя. Сначала я наткнулся на окно, оно оказалось закрыто, но сквозь "стекло" пробивались нежные порывы ветерка, и чувствовался постоянный легкий ток воздуха. Проход, еще один проход, второе окно, проход, "кровать". Отсутствие намеков на выключатель меня, в общем-то, не смутило. Я уже привык к мысленному обращению к технике, только вот и мысленные призывы действия не возымели. Добравшись до ближайшего прохода, я переступил порог. Автоматически включилось неяркое освещение с преобладанием мягкого желтого цвета. В центре небольшого помещения находилась большая бирюзовая чаша. Это можно было бы назвать бассейном или фонтаном, только вот жидкости в ней совсем не наблюдалось. Вокруг чаши шел пандус шириной с метр, чуть в сторонах от входа имелись два больших кармана, а лучше сказать помещения-лепестка.

Сев на край пустой чаши, я посмотрел на свои руки. Шесть пальцев, увенчанных чуть более толстыми подушечками на концах и небольшими ноготками, короткая густая шерсть покрывала всю руку, делая поблажки лишь небольшим участкам на ладонях.

— Ясно, сон продолжается, — подумал я, — правда, всегда остается вариант, что я соскочил с катушек. Хотя, может, вот такой вот рай предлагает вера в божество по имени Вечность? Если я не до конца умер — это уже повод к радости.

Почему-то ни страха, ни какого-то навязчивого сильного беспокойства по поводу случившегося я не испытывал. Мной продолжало двигать любопытство. Помещения-лепестки имели овальную форму. В одном из них пол покрывало ворсистое покрытие, а одна из стен демонстрировала полуоткрытый раздвижной шкаф, в котором висели какие-то матерчатые полотнища. Я коснулся двери, и изнутри постепенно набрал яркость мягкий молочно белый свет с легким добавлением желтизны. Все вещи оказались преимущественно в белых, голубых и синих тонах. На полу следующего помещения гламурно валялось несколько подушек-пуфиков. Когда я ступил на мягкий, слегка пружинящий пол, комнату так же постепенно залил неяркий желтый свет, позволивший понять, что всю противоположную стену занимало зеркало.

На пороге помещения стояло странное создание, которое я видел во сне. Меня на секунду кольнуло чувство тревоги. У существа тут же несильно дернулся кончик хвоста.

— Прямо, как у земных кошек, — подумал я, почему-то сразу потеряв внутреннюю напряженность.

Теперь я смог рассмотреть его или скорее меня более внимательно. Немного вытянутое вперед лицо. Нос имел легкую горбинку и не очень походил на кошачие "кнопки", хотя сами ноздри имели сходную с ними форму. Губы на лице, если и наблюдались, то совсем тоненькие. Я попытался улыбнуться. Это вполне можно было назвать улыбкой. Черные блестящие зубки смотрелись очень нестандартно, слегка выпирали двойные клыки. Я бы вообще назвал эти клыки спаренными, зуб казался сросшимся, передний чуть выше, задний — ниже. Я не зоолог, и мне трудно судить, насколько удобны такие клыки. Уши располагались заметно ближе к затылку с макушкой и были прижаты к голове. Я потрогал ухо. Мягкое, практически бархатистое на ощупь, оно, скорее всего, могло становиться торчком. Я попробовал — результат отсутствовал. Видимо, у меня-человека просто не нашлось навыков. В районе бровей и выше ко лбу шли длинные тонкие волосинки, а вот усы отсутствовали совершенно. Я провел рукой по кончикам волосков, ощущение оказалось необычно двояким. Изучение перешло к телу. Существо, на мой взгляд, имело метра полтора в высоту, может, чуть больше. Густая светло-рыжая с вкраплениями красной меди и антрацита шерсть покрывала все тело, где-то она была длиннее, где-то короче. Руки я хорошо рассмотрел раньше, на ногах отыскалось тех же шесть основных и один рудиментальный палец. Коленные чашечки ноги имели привычную форму, а вот ступня выглядела необычно длинной — сантиметров с тридцать. Я попробовал дернуть хвостом. Результат отсутствовал, как и при попытке подвигать ухом. Пришлось наклониться и взять хвост в руку. Почему-то эта часть тела у меня вызвала неописуемый восторг, где-то сродни зуду экстаза. Хвост оказался гибким, ощущение прикосновения к нему носили весьма необычный и исключительно приятный характер. Тело имело эту сигнальную систему в отличие от моего разума. На ощупь хвост походил на плотно набитый меховой валик, ближе к телу шерсть хвоста становилась чуть длиннее и гуще. Отпустив этот очаровательный предмет, я задумался, откуда такое любование хвостом. Может, у меня подсознательная тяга к нему?

Немного подумав, я попытался пройтись на четырех конечностях. Такое положение оказалось крайне неудобным, возможно, главную партию в этой увертюре снова играло мое человеческое сознание. Добравшись до подушки, я уселся на нее и, поворочавшись, все же принял полулежачее положение римского патриция. Теребя руками кончик хвоста, я в легкой расслабленной неге-полудреме продолжил осмотр помещения.

Вокруг на небольших подставках находилось огромное количество разных мелких предметов. В одних вполне угадывались различные щетки, щеточки и кисточки, другие с натяжкой можно было отнести к пузырькам или емкостям для каких-то жидкостей. Нашлись и вовсе непонятные штучки, назначение которых я так и не смог определить. Например: сантиметров двадцать набранная из маленьких каменных или костяных пластинок цепочка, каждое звено которой имело веревочки или эластичные колечки. Повертев в руках этот предмет, я оставил его в покое, вернувшись к тереблению хвоста. А ведь приятно!

Внезапно руки совершенно без моего ведома резко отбросили кончик хвоста, голова немного поменяла угол наклона. Мое сознание начало окутываться туманом, зрение потеряло четкость, звуки удалились.

— О, ужас! — пронеслись в моей голове мысли, — заниматься этим посреди ночи?! Я же помню, что ложилась в спальной комнате. Что я тут делаю? Неужели меня так сильно контузило? Ужас! Ужас… Меня же теперь могут исключить из программы.

Чужие мысли уступили место чувству какой-то потерянности и всеобъемлющей безнадежности. Я расслабился, попытался раствориться в потоке чувств и мыслей, стать его частью, затем плавно собрать сознание обратно, оставшись одновременно частью потока. Зрение вернулось, звук покорился значительно позднее, но вот контроль над телом совершенно пропал. Я не мог даже открыть или закрыть глаза по своему желанию. Всеобъемлющая безнадежность сменилось чувством глубокого уныния.

— Я ведь уже три кольца в этом проекте, — проскользнула мысль, — до окончания оставалось совсем чуть-чуть… И что? Мне теперь отказаться от всего и остаться техником подхвата? Или подождать несколько смещений и попробовать все сначала? Но сколько на это уйдет времени? Может четыре кольца, а может и все семь?

— Откуда столько горя? — удивился я, — вроде все в порядке с телом. Хотя, я тут, похоже, в гостях…

— Ну нет, только еще этого не хватало! Это точно погружение в подличность, — расстроилась еще больше хозяйка тела, — а я смеялась над страхами Лиу.

— Нужно думать очень тихо, — опешил я от того, что меня услышали, — только вот рано или поздно в любом случае придется знакомиться, если, конечно, сон этот не закончится в ближайшее время. Может, лучше сразу расставить все скелеты по шкафам?

— Наверное, стоит взять себе каникулы? — предположила хозяйка, — говорят, что погружения или всплытия сами возвращаются на прежние места, если вести спокойную жизнь.

— Нет, надо сразу, — подумал я, добавив "вслух", — здравствуй, красавица. Извини за вторжение, сам не знаю, как тут очутился. Может, я ненадолго, тогда давай хоть пообщаемся.

— Ладно, говорят, что иногда можно узнать что-то полезное или даже приобрести какие-то способности, — подумала хозяйка, обратившись уже ко мне, — ты кто?

— Трудно тебе объяснить, кто я, могу определенно сказать, что я есть представитель другого разума, — ответил я, четко думая, — а ты не удивилась, неужели это у вас тут запросто? Такое впечатление, что ты кого-то ждала, только не совсем меня.

По моему сознанию пробежали волны испуга. Тело дернулось, но на том все реакции и ограничились. Потом в сознании появились отголоски эмоций и чувств. Очень походило на то, что хозяйка тела думала, как и я "потихоньку", и такие мысли мне оказались недоступны. Я терпеливо ждал к чему придет собственница моего временного общежития.

— Обычно приходят тени предков, — пришла ясная мысль, — бывает, что их трудно, а иногда и совершенно невозможно понять. Но иные разумы? Это может быть только шуткой. Я тебя понимаю, значит, ты — мой предок. Странно, только, что ты иного диполя.

— Диполя? — переспросил я, — это что такое?

— Ты не знаешь что это? — удивилась хозяйка, — этого невозможно не знать! Ты меня разыгрываешь?

— Нисколько, — ответил я, — у нас нет полярности, мы же — другой разум. Да и предки к нам не всплывают из глубин. Так что такое диполь?

— Ну… Как-то странно объяснять такие вещи, — смутилась хозяйка, — их знают с самого детства.

— Попробуй, — предложил я, — кстати, давай по именам, тебя, ведь Луара зовут?

— Не совсем так, но это, скорее всего, мое имя, — ответила хозяйка, — откуда ты его можешь знать?

— Твои подруги говорили о тебе, пока ты лежала на лечении, — ответил я. — Я слушал, но ничего не говорил им.

— Ясно, — облегченно вздохнула Луара, — попробую объяснить. У нашего народа четыре различных типа особей. Они все относятся к одному виду, но немного различаются внутри него. Понимаешь?

— Похоже, ты говоришь о половом различии? — уточнил я, вкладывая в мысль понятие различия человеческих полов, — ты уловила?

— Да, уловила, — ответила Луара, — ты правильно понял. Странно, только, что у вас их всего два. Ладно, постараюсь объяснить подробнее. Четыре, как ты сказал, "пола" разделяются по возможности соотноситься друг с другом для получения потомства, а вот диполи разделяют особей по внешним признакам и возможностям тела. Мы их называем гибкий и сильный. Тебе понятно?

— В общих чертах, похоже на наших мужчин и женщин, — ответил я, опять наполнив образ своим смыслом, — ты улавливаешь мои образы?

— Да, очень интересно, — ответила Луара, — у меня так не получается. В общем-то, правильно, если судить по меркам твоего вида, то один диполь — это мужчины, другой — женщины.

— Похоже, что ты относишься к женскому диполю, — утвердительно сказал я, — а чем отличаются разные особи женского диполя и мужского диполя?

— Тут объяснить не очень просто, — замешкалась Луара. — Мне кажется, тебе будет легче представить, если мы окрасим это дело толикой переменных. Назовем наши внутривидовые группы так: женщины, мужчины, двуполые и бесполые. В гибкий диполь входят женщины и бесполые, в сильный диполь — мужчины и двуполые.

— Я так понимаю, что это как-то связано с продлением рода? — уточнил я.

— Конечно, — смущение Луары залило мой разум. — Ты хочешь пояснений?

— Обязательно, — серьезно ответил я, — у нас значительно проще система. Хотелось бы знать ради научного интереса.

— Хорошо, попробую, — немного взяла себя в руки Луара. — При спаривании мужчины и женщины может получиться любая из четырех особей. При спаривании внутри гибкого диполя, то есть женщин с бесполыми или женщинами получатся только особи этого диполя, то же самое и у сильного диполя. Спаривание женщин с двуполыми чаще дает рождение женщине, реже — двуполому, аналогичны результаты спаривания мужчин с бесполыми. Спаривание же бесполых и двуполых ведет к рождению приблизительно в равных пропорциях этих же двух видов.

— Во как! — искренне удивился я, — похоже, ваш вид куда более устойчив от вымирания.

— Да, в истории нашего народа были случаи, когда при долгом скрещивании бесполых и двуполых начинали рождаться и представители других полов, — ответила Луара. — Ученые рассматривают эту закономерность как механизм восстановления вида.

— Крайне интересно, — ответил я, — я не выйду за рамки дозволенного, спросив, к какому виду женского диполя ты относишься?

— Обычно это и так видно, — смущение Луары, казалось, перехлестнуло за край, — думаю, безобразнее этого будет, к примеру, спросить у кого-нибудь, рожал он уже или нет. У вас это нормально спрашивать?

— Правильнее будет сказать, что нет, — подумал я, — можешь не отвечать. Кстати, а мужские особи тоже рожают?

— Да, — удивилась Луара, — просто от того какая особь носит ребенка больше вероятность родить ту или иную особь. У вас по-другому?

— Ну, скажем так, у нас прерогатива рожать отведена исключительно женщинам, — ответил я.

— Удивительно! — воскликнула Луара, — но как же вы вообще умудряетесь выживать?!

— Сам задаю себе этот вопрос, — усмехнулся я, — видимо из-за того, что собственно процесс воспроизведения жизни очень приятен. У вас не так?

— Так, — Луара опять залила мое сознание смущением.

— Спасибо, что просветила, — я толкнул в сознание Луары волну благодарности.

— Ой, как необычно! — воскликнула она. — Меня как будто кто-то погладил изнутри. Ладно, я — женщина, "гибкая гибкость" в нашем понимании.

— Выходит, как ни крути, я — твоя полная противоположность, то есть "сильная сила".

— Это и удивило меня изначально.

— А о чем ты вообще говорила тогда? — напомнил я, — что такое погружение в подличность?

— В моменты сильных переживаний, стрессовых ситуаций или отключения сознания кто-то из дальних умерших родственников по твоему диполю может прийти на помощь, — ответила Луара, — это как бы общая память. Они могут помочь советом, успокоить или даже на время придать твоему характеру какие-то особенные черты.

— И что в этом плохого? — поинтересовался я.

— Редко кто из них так уж легко и быстро оставляет опеку, — мысленно вздохнула Луара, — а за период опеки они могут стать несносным кошмаром. Из-за этого многие мои соотечественники не сильно жалуют это процесс. Ласьены часто становятся другими, попадая под опеку, пусть иногда это только чуть-чуть, но близкие чувствуют это.

— Ты уже попадала под опеку?

— Нет, — наполнила облегчением мое сознание Луара, — но о такой, как ты помощи, никто никогда не говорил. Ты как оказался у меня в сознании?

— Вопрос на миллион тугриков, — ответил я озадаченно, — я совершенно не в курсе этого. С другой стороны, не факт, что этот случай первый. Вот сама подумай, что могут подумать о человеке, если он скажет, что находится под опекой иномирянина в голове?

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Луара, — а ты кто в своей жизни?

— В душе я — искатель приключений, местами черный археолог, хороший парень и надежный товарищ, — шутливо ответил я, — а по совместительству — штурман, страдиан третьей ступени и командир корабля дальней разведки.

— Ого! Да ты — серьезный рубильник, — удивилась Луара, — мне бы так. Я — техник подхвата, в общем, рабочие руки с необходимым минимумом ответственности и интеллектуальной инициативы. До недавнего времени у меня имелись надежды и даже некоторые перспективы пробиться наверх. Но без блока управления мне мало что светит, хотя, мои предки не знали этих блоков, да и новых союзников тоже.

— Правильно это называется "блок медицинского контроля и поддержки"? — уточнил я.

— Да, кажется, так он и называется у этих ребят из Содружества, — согласилась Луара, — а ты откуда слышал об этом?

— У тебя он в рабочем состоянии, нет повода для волнения, — ответил я.

— Не может у меня его быть, — некоторое сожаление резануло по моему разуму, — я пока так и не закончила подготовку к внедрению этого устройства. Медики говорили, что у нашего народа существуют какие-то трудности с этим, скорее всего от многоуровневой организации мозга или мышления и протекающих там процессов. Говорят, что это память предков постоянно активизирует разные части мозга и трудно зарезервировать участок под стороннее управление.

— Тебе, конечно, виднее, — согласился я, — я попробовал, пока ты была в отключке, БМКП сначала барахлил, но потом все пошло хорошо.

— Но как это может быть? — искренне удивилась Луара, — Стоп. Давай, проверим.

Она побежала в соседнюю со спальней комнату, больше всего походящую на рабочий кабинет. Какое-то время возилась там с вещами на низком столике, в тумбочках и на полу.

— Вот, нашла, — подняла она к лицу стандартный технический планшет КСС, — тут моя "история" подготовки к внедрению блока управления, она закрыта для чтения. Не хочешь взглянуть?

Я попробовал активировать планшет, но руки просто не слушались меня.

— Не могу, — сказал я, — дай мне контроль над телом.

— Я не знаю, как это сделать, — растерялась Луара.

— Я тоже не знаю. Постарайся расслабиться, уйти на второй план, помедитируй, в конце концов, — ответил я, шутливо добавив, — я не буду разглядывать твои интересные места.

— Вот еще, — вслух фыркнула Луара.

И все же она добросовестно пробовала впустить меня в контрольную комнату своего тела. Если честно, я бы сильно задумался, прежде чем дать кому-то доступ к своему собственному тельцу. Может, это потому, что у людей не имелось памяти предков, всплывать из глубин веков было просто некому. Наконец, мне удалось заполучить чуть ли насильно передаваемое мне тело. Я привычным движением активировал планшет. БМКП оповестил о начале работы легким покалыванием виска, как это происходило в моем родном теле. На планшете побежала строка на языке модус-стандарт Содружества. Надпись я спокойно разбирал, значит, мой симбиот расширения памяти работал. Я побаюкал блокнот на гравитационном поле — с трудом, но это тоже удалось. Ситуация показалась мне странной, с этим телом, по словам хозяйки, ничего не делали медики Содружества, откуда тогда взялись мои привычные способности? Может, внедрение симбиотов у человека разумного затрагивает больше деятельность мозга, а не перестройку организма? Что-то мне Светлана говорила о том, что для каждого носителя разума этот процесс уникален.

На планшете тем временем ползла информация активации "Страдиан-3, доступ уровень 6, проект 5442385-демо, доступ цивил-стандарт…" Дальше пошла информация о проекте, и я погасил активность планшета.

— Подожди! — взмолилась Луара, — там же обо мне!

— Ты читаешь на базовом языке содружества? — спросил я удивленно.

— Конечно, — с нетерпением отмахнулась Луара, — мы же осваиваем их технику, вся документация на этом языке описана. Немедленно верни информацию!

— Разве у тебя есть допуск? — с ухмылкой спросил я, — не могу же я допустить разглашение информации неуполномоченным лицам.

— Тогда выметайся! — с вредностью в мыслях скомандовала Луара, — сиди на подхвате.

— Сейчас, красавица, — усмехнулся я мысленно, — ты же не упрекнешь меня за то, что я буду неусыпно наблюдать за твоей жизнью?

— Только попробуй! — возмутилась она, — ну нахал-то, да как у тебя язык повернулся такое сказать!

— У меня нет языка, я лишь подумал, — напомнил я.

— Да как у тебя разум повернулся такое подумать! — уже более спокойно выпалила Луара, — выметайся, я на тебя обижена.

Я уплыл на задний план, мысленно дернув Луару за хвост. Судя по реакции хозяйки, ничего такого она не почувствовала, наверное, не имея своего хвоста, я и думать за этот прелюбопытнейший орган полномочий не имел.

Надо сказать, что по началу мысли Луары для меня оставались не всегда понятными, ассоциации путались, часто приходилось что-то додумывать и уточнять. Но постепенно, видимо, из-за накопления базы общих понятий процесс пошел значительно легче, практически не вызывая разнотолков.

— Сейчас посмотрим, — попыталась Луара активировать планшет.

Планшет мигнул и повесил надпись "авторизация не подтверждена". Луара еще раз выключила и включила планшет — результат тот же.

— Но я же видела, что он работал, — обиженно подумала она, — так не честно.

— Но он же работал у меня, — подначил я ее.

— Но ведь тело-то было мое и тогда, и сейчас, — возмутилась Луара. — Это не честно!

— Подай жалобу в медслужбу Содружества, — пошутил я.

— Ах так! — возмутилась Луара, окрасив мое сознание волной возмущения. — Катись тогда отсюда! Катись и не вылазь больше вообще. Не получишь от меня больше ни тела, ни общения.

Спорить с раздраженной женщиной — прямой путь в нахалы, придурки, бездари или неудачники. Слышал от женщин не единожды, правда, не всегда в свой адрес. Так что я решил за более легкий вариант промолчать. Пусть эта женщина и не представитель "хомо сапиенс", да и понимаю я не ее язык, а образы и мысли, но обидеться она вполне способна.

Я уже не один раз размышлял о "психологии" встреченных мной иномирян, получалось, что все существа организованные по принципу "гуманоид" имели сходную или, по крайней мере, доступную к моему восприятию методику мышления. Нет, мыслили они, конечно, различно, задачи перед собой ставили разные, да и отношение даже к себе подобным у них отличалось. Но все они понимали, что такое "добро" и "зло", "радость" и "печаль", "приязнь" и "ненависть". Вот Краппса я так и не смог понять. Мне казалось, что он иногда элементарно снисходил до нашего уровня общения, пребывая все остальное время в своем собственном мире, который мы с Шилой понять, как надо, были просто не способны. Вот и при общении с этой прямоходящей кошкой я легко воспринимал образ ее мыслей, угадывал эмоции и чувства. Какие-то моменты могли быть восприняты и не верно, но в общем, я не чувствовал ее чужой или иной.

Погрузившись в свои мысли, я постарался максимально раствориться в потоке эмоций Луары, так ее мысли и переживания становились просто фоном, как иностранные слова в песне становятся просто еще какими-то звуками в мелодии, если их не понимаешь. Это походило на покачивание в стремнине потока. Тебя несет, иногда подталкивает, иногда притормаживает, тело периодически обдается то перегретыми струями воды, то поднявшимся из глубины холодком. Иногда его подкидывает, а иногда плескает в нос водой. Но в целом, можно расслабиться и лежать на воде, тихонько скользя вместе с ней по течению.

На миг мне показалось, что вернулось мое тело, но как только я попытался открыть глаза, все вернулось на прежние места. Я лишь смог понять, что Луара ловко орудовала щеткой, расчесывая шерстку своего тела. Пришлось снова растворяться в эмоциях. Я стал прикасаться к этим ощущениям нежно и очень осторожно. Вот пришло чувство приятного поглаживания, вот зачесалось в ухе, вот тело стало наполняться прохладой, а по спине и рукам побежали мурашки. Я не пытался "очнуться", просто "прислушивался" к ощущениям. И чем больше я терпеливо подбирался к ним, тем отчетливее становились эти ощущения.

Мне казалось, что я лежу в воде, нет в ванной с пузырьками, которые неспешно пробираются по телу, цепляясь за волоски кожи. Вот я лениво потянулся за чем-то, и в руке возникло ощущение чего-то круглого и тяжелого. Вот я что-то пью, но вкус пока неразборчив, возникает какое-то комфортное ощущение завершенности. Похоже, мне просто приятно. Я облизываю что-то, находящееся в моей руке.

Очень осторожно я "приоткрыл" один "глаз". Даже не "приоткрыл", а "посмотрел" через ресницы и увидел бледно-розовый язык, облизнувший прозрачную сферу в шестипалой руке. Оказалось, я получил каким-то образом доступ к ощущениям тела Луары.

В ее руке находился интересный сосуд. Он представлял собой шар, в котором на донышке виднелось утолщение, служащее центром тяжести, отверстие-горлышко сосуда находилось в самом верху напротив центра тяжести. Диаметр горлышка оказался совсем небольшим, но кроме него в шаре имелось несколько дырочек чуть ниже горлышка, и в одну из них оказалась вставлена почти привычная для человека соломинка. Луара сделала небольшой глоток через соломинку и покрутила "бокал" в руке, потом поставила его на край бассейна, в котором с комфортом возлежала. На краю бассейна наблюдался ряд полусферических углублений, попав в одно из которых "бокал" съехал в нижнюю точку. Луара некоторое время поиграла с ним, периодически толкая туда-сюда, "бокал" в это время скользил по поверхности, совершенно не проливая жидкости. Моя хозяйка лениво закрыла глаза, но у меня осталось ощущение присутствия "бокала" в руке и движения головы, опущенной на краю бассейна.

— Ух, тяжело все-таки, — подумал я "молча", — тяжело, но интересно. Трудно кому-то из землян похвастаться, что жил чужой жизнью в чужой шкуре. Интересно, надолго ли это? Нужно потренироваться, должен прийти мир вкусов, запахов, звуков и, скажем так, прочих ощущений. По крайней мере, это как интересное кино с полным погружением в образ. Ссылка в чужое тело может оказаться не такой уж скучной. Когда же я вернусь в свое-то? Ну не может же эта чепуха остаться навсегда.

Я потренировался погружению в разум Луары с подключением к ее телесным ощущениям. Нужно сказать, что Луара часто думала "громко", видимо, забыв обо мне, или просто была отвлечена чем-то. Но иногда эти мысли совершенно неожиданно прерывались. Я так и не смог понять, вспоминала она о моем присутствии или так проявлялись естественные процессы ее мышления. Через какое-то время я понял, что довольно сильно утомился. Странно было ощущать себя утомленным в отсутствие тела, но так уж случилось. Зато нашлось и некоторое преимущество — не требовалось умываться, ходить в туалет, да и расстилать постель тоже. Я уснул, просто отключившись от мира чужих и своих мыслей.

— Интересно, что я собой представляю в таком виде? — была последняя мысль погружающегося в сон сознания.

* * *

Дуться моя хозяйка долго, видимо, и не собиралась. Трудно сказать, что ее подвигло на дальнейшее общение, скука больничной палаты или любопытство. На следующий же день она с капризными нотками подумала, явно обращаясь ко мне:

— Эй, ты еще не ушел совсем? Если еще тут — немедленно отзовись.

— Привет, — подумал я, даже немного обрадовавшись, — Как спалось?

— Нормально, — ответила девушка более покладисто, — ты не баловался, пока я спала? Если честно, я хотела бдить, но совершенно безалаберно уснула.

— Так я тоже решил тебе не мешать и немного вздремнул, — соврал я, вспомнив, как упражнялся гравитационными фокусами, стараясь не потревожить тело спящей девушки.

— Мне на обследование через пару часов, — подумала Луара, — не боишься, что тебя застукают?

— Думаешь, у них есть шансы? — искренне усмехнулся я. — Если ты к местным докторам идешь, мне точно бояться нечего, а если к союзникам — то беспокоиться стоит тебе.

Обследование стало, пожалуй, формальностью, потому что по моему мироощущению заняло всего-то с десяток минут. На всякий случай я ушел в медитацию, порвав все связи с телом Луары. До меня доносились лишь отзвуки эмоционального фона, который оставался спокойным и где-то даже ленивым. Девушка позвала меня сама после окончания обследования. Это походило на настойчивый взгляд в спину.

— Эй-эй-эй! — "громко" думала она.

— Уже здесь, — мягко толкнул я к ней волну дружеской поддержки, — как оно прошло?

— Ух ты, — удивилась девушка, — как у тебя такое получается?

— Не знаю, — я мысленно пожал плечами, — как обследование-то?

— Да ерунда. Меня допустили до работ, так что завтра на смену, — ветрено подумала Лу. — Скорее бы уже, надоело бездельничать.

— Тебе нравится работа? — спросил я.

— В общем-то, да, — ответила она уверенно, — я специально подписала контракт на эту базу. Ты-то, кстати, чем занимаешься или занимался?

— Я же говорил, что пилот, — усмехнулся я. — Пилотирую, выходит.

— А что ты умеешь пилотировать? — поинтересовалась Луара.

— Наверное, почти все мелкое, — ответил я, — скорее всего, эсминец, да и крейсер тоже смогу пилотировать, конечно, это будет уже топорно, но всего-то вопрос практики. Главное, чтобы разъемы КСС для включения в систему корабля нашлись или схожие с ними. Я раньше думал, что не смогу на других кораблях летать, но жизнь показала, что в случае необходимости раскорячиться можно по-всякому.

— Нифига себе! — поразилась Луара, — завидую. Я — технарь. Вряд ли у меня получится обучиться на пилота. Отбор там жесткий, а в частном порядке — безумно дорого. Технарем, конечно, тоже неплохо, никаких тебе командиров, ковыряй разбитые посудины и все будет в порядке.

— А ты чем занимаешься? — спросил я. — Какая у тебя специализация?

— Техник подхвата, — ответила Луара, — всякая летающая мелочь — как раз мое любимое дело. Не могу сказать, что дослужилась до небес, но все же не технарь-верстачник. До инженерных должностей мне далеко, да и специализацию придется более узкую выбрать. А мне и это нравится. Нравится, когда принимаю очередную разбитую машину. Они, ведь, как живые существа. У каждой свой характер, свои болячки, которые годами не лечились из-за отсутствия времени, возможности, а иногда и навыков. И вот попадает к тебе такой побитый зверек, напитанный болью и страхом, а ты его успокаиваешь, лечишь и даже любишь где-то глубоко в душе. Ты не подумай, только, что я с частоты соскочила!

— Все нормально, я тебя понимаю, — ответил я, вспомнив Светлану. — Я тоже привязываюсь к технике, с которой меня связывает долгое сотрудничество. Что ты делаешь-то вообще?

— Принимаю поврежденные машины, делаю первичную диагностику, дефектацию, смотрю, что можно починить, что заменить совсем, определяю, нужно ли вмешаться в интеллект машины, — начала рассказывать моя хозяйка. — Потом верстачники чинят или приводят в порядок отдельные узлы и железки под моим контролем, заменяют все, что я потребую. А затем, я начинаю снова все настраивать, вселять уверенность в испуганного зверька.

— Ты настраиваешь искусственный интеллект боевых машин? — удивился я.

— Нет, ты не понял, — пронеслось легкое раздражение. — ИИ настраивают и перепрограммируют инженеры, этот процесс очень сложный. Я же только довожу до красоты мелкие царапки. Шлифую его связи с прочей аппаратурой, вселяю уверенность, регулируя под его потребности и способности все новое оборудование. Знаешь, к концу настройки мне кажется, что машина начинает если не любить меня, то, по крайней мере, чувствовать во мне друга. Иногда меня берут в первый тест-полет, если есть такая возможность. Там я окончательно делаю из машины воина или красотку, если разговор о гражданских транспортах.

— Тебе можно позавидовать, — толкнул я легкую волну уважения, — если бы ты не любила свое дело, вряд ли рассказала о нем в таких образах.

— Иногда мне кажется, что без этого моя жизнь вообще ничего не стоит, — подумала Луара.

* * *

Первый рабочий день вызывал у меня нескрываемый интерес. Все же интересно увидеть фаната за работой, а в том, что Луара фанат, я не сомневался. Сначала она провела диагностику двух незнакомых мне истребителей. Видимо, машины принадлежали к разработкам союзников Содружества. Интеллекта в них было, как в хорошем компьютере. Все управлялось пилотом, а "интеллект" оставался лишь на подхвате. По меркам моей Земли машины выглядели очень серьезными, но после техники, что я успел коснуться, удивления и почтения во мне не вызвали. Луара быстро провела диагностику, покопалась в барахлящих блоках, внесла в "медицинскую карту" машины все требования по ремонту и замене.

— Это текучка, — чуть ли не впервые с начала смены сказала она именно мне, — а вот та штука интересная. Это уже истребитель с ИИ союзников. Начинка вся наша, но управление ей ведется через слияние. Такая машина, как говорят летуны, уже не костыли, а полноправный партнер, получше второго пилота.

— Как же ты ее сможешь тестировать? — удивился я. — Там же нужно в слияние попасть.

— Так у меня разъем союзников есть, — даже удивилась Луара. — Я все же, как-никак, настоящий техник подхвата и все новинки мне регулярно приходится чинить. Так что я в подвязке, у нас постоянно проходят семинары и обучающие сессии. Без разъема и обучение будет долгим.

— Да ты что! — еще больше удивился я, — покажи какой он.

— Вот, — с гордостью поднесла Луара разъем к глазам, — сказали, что это адаптированный военный разъем. Вот еще бы блок управления заиметь, тогда дело вообще будет само делаться.

— Не самый новый по разработке, похоже, — осматривал я, прося повертеть руку, — но, судя по толщине контактных групп и их количеству, вполне может быть "ничего себе". Давно он у тебя?

— Три месяца, — малость смутилась Луара, — я еще даже не летала в системе корабля. Зато тестировала эти корабли много раз. У меня легко получается. Некоторые техники не смогли привыкнуть, и им заменили разъемы на более простые гражданские модификации.

— Это хороший разъем, — подбодрил я девушку. — А попробовать ты скоро сможешь.

Я побаивался первого слияния с системой. Некоторые идеи, как мог бы отреагировать на мое сознание ИИ, меня откровенно не радовали. Но все прошло спокойно. В свернутом состоянии мое сознание вообще не почувствовало слияния. Вернувшись же в систему тело-разум Луары, я как будто со стороны увидел ее связку с ИИ машины. "Руки чесались" присоседиться к этому тандему, но я не хотел мешать мастеру за работой. Луара провозилась с тестировкой корабля на основе ИИ Содружества довольно долго. Корабль снаружи почти не имел повреждений, как оказалось, они скрывались внутри. Под ее руководством бригада верстачников из трех персон сменила несколько блоков. Пара "железок" пошла в ремонт, остальные — на утиль. В процессе наладки на поверхности совместной системы в основном плавали отблески чувств Луары, иногда возникали какие-то образы и тяжелые неуютные ощущения.

— Все, — сказала она "вслух", — Спасибо, что не мешал вопросами. Кстати, как ты во время слияния?

— Нормально, — ответил я, — никаких проблем, как будто взгляд со стороны.

— Хорошо, — счастливо вздохнула Луара, — теперь пробный полет. Хорошо, если бы я попала на него, а то припрутся пилоты в чужую смену, и опять я не попаду на это дело.

— Давай попробуем, у тебя же есть разъем, — предложил я.

— Шутишь? — спросила она, — у меня только технарский доступ в систему. Мне даже движки подчиняются только на режимах проверки. Оружие, правда, можно привести в действие, но с наведением глухо. Боевые программы мне недоступны. Если только пострелять на глазок.

На ходовые испытания вылеченного штурмовика Луара не попала. Но сожалеть ей оказалось практически некогда. Работы привалило много. Основные разрушения от нападения диверсионной группы уже устранили, но вот поврежденные летательные аппараты до сих пор ожидали своего часа. Да и кроме них постоянно поступали новые партии свежеизраненных машин. Время свернулось в кольцо, отдыхать нормально получилось только одну ночь. Ее, собственно, дали на вхождение в тонус. Луара сильно уставала, болтали мы мало — сразу после водных процедур и перекуса она проваливалась в сон.

Иногда я ненадолго брал измученное тело, но с первой же попытки понял, что лучше этого не делать. Тело оставалось вялым, мышцы плохо слушались. Либо разумные, к которому относилась Луара, оказались еще теми сонями, либо ко мне тело хозяйки еще не привыкло. Возможно, предрасположенность ко сну оказалась как-то связана с особенностями мозговой активности. Волей или неволей мне тоже приходилось много бездельничать. Бездельничать оказалось изрядно скучно, и я начал наблюдать за действиями Луары и вникать в процесс ремонта.

Через несколько дней нам опять попалась машина под управлением ИИ. Я попросил Луару поучаствовать в слиянии с машиной. Ощущения ожидания процесса трудно было бы назвать уютными, но и особого беспокойства у меня почти не возникло. В крайнем случае, у меня имелся простой способ выкрутиться — я всегда мог уйти в глубину, оборвав все ниточки с сознанием Луары.

Вопреки нашим беспокойствам слияние прошло легко и совершенно без проблем. Я почувствовал практически то же самое, что и при слиянии с челноком или моим кораблем-разведчиком. Только вот по окончании процесса стало ясно, что к управлению кораблем мне не добраться. Я улавливал "контуры" чувств, но не испытывал гармонии, вызывающей свершение. Образно это можно было назвать плоской карточкой с объемной голограммой. Предмет почти реален, но взять его не получится.

Еще одна интересная вещь обнаружилась чуть позднее. ИИ воспринимал нас, как двух разных операторов, подключенных в систему. Своего доступа у меня в систему ИИ союзников не имелось, так что он присвоил мне статус "наблюдатель", который обычно давался обучающемуся персоналу. Все смотри — ничего не трогай. Я с интересом наблюдал и прогонял через себя все, чем занималась Луара. Учеба, кстати, оказалась не самым скучным занятием. Луара действительно являлась фанатом своего дела. Я бы с легкостью взял ее на "Бурундук" механиком, поднаберись она опыта до уровня Краппса. У меня и раньше имелся доступ ко всем системам "Ботаника", да и "Бурундука", но я никогда даже не заглядывал в вотчину механиков, всегда полагаясь на их профессионализм.

ИИ ремонтируемого штурмовика оказался, конечно, весьма примитивным. Он и рядом не стоял даже с ИИ нашей "Блохи", но даже такой интеллект вызывал у Луары настоящий восторг. Все же машина понимала ее. И пусть у нее почти не появлялось нештатных мыслей, все же она могла ответить, что у нее "болит" или где "жмет". Луара могла возиться с такими машинами, казалось, сутками, забывая о пище и отдыхе. Иногда мне даже приходилось напоминать ей о течении времени.

В испытательный полет второго штурмовика Луара тоже не попала. И это известие невероятно огорчило ее. Вкупе с усталостью она переживала сильный спад настроения. Очередная смена, на которой она необоснованно намеревалась попасть на "тест-драйв", тянулась медленно и печально. Луара долго возилась с обычным транспортным ботом, лениво проводя совершенно ненужные тесты системы. Затем к ней попал растерзанный десантный челнок, в котором, кроме огромных дыр, частично выгоревших защитных полей и разбитой лазерной установки, все оборудование осталось на удивление в порядке. С ним она провозилась, по крайней мере, втрое дольше обычного, протестировав совершенно нормально работающие блоки. Или назло, или из обострившейся от обиды педантичности, она заставила верстачную команду заменить все поврежденные части на новые, даже те, которые вполне можно было просто починить. Надо отдать должное бригаде, они не стали спорить или артачиться, просто сделав требуемое. В результате Луара пролезла бот с носа до кормы, кое-где сама приладила отвалившиеся панели, заменила все посаженные "на сопли" шлейфы и перебрала регулятор системы регенерации атмосферы. Смена подходила к концу, но Луара заканчивать, судя по всему, и не собиралась.

— Луара, от чего ты так расстроилась? — осмелился я потревожить ее уединение в работе.

— Я не расстроилась, — ответила она немного зло, — просто устала.

— Зачем ты пытаешься обмануть меня, — возразил я, — мы же связаны теснее, чем можно представить. Твои эмоции окутывают меня, как одеяло младенца. Поверь мне, нет смысла огорчаться.

— Я знаю, — пробурчала Луара вслух, — просто настроилась на это глупое событие.

— Я пробовал, ИИ ваших кораблей меня не воспринимает, — сказал я, — может, если бы тут нашлись корабли Союзников, я смог бы с ними договориться.

— Да? — встрепенулась Луара, — у нас есть на борту корабль союзников. Его привезли с района боевых столкновений вместе с нашими истребителями. Раненого пилота союзники забрали, а корабль оставили на нашей ремонтной базе первого эшелона. Там он провалялся довольно долго, пока его по какой-то ошибке не спихнули в наш третий эшелон. Союзники, в прочем, возмущаться не стали. Попросили его тут пристроить, заберут, как будет возможность. Посмотрим?

— Давай, — согласился я, — он сильно поврежден?

— Не знаю, — ответила Луара, — внешние повреждения присутствуют. Что там внутри — неизвестно, мы пробовали подключиться, ИИ не допускает нас к системе, хотя воспринимает, как союзников.

* * *

Мы пробрались на палубу законсервированного оборудования. Тут в основном хранились различные транспортные средства: мелкие суденышки снабжения, развозные пассажирские челноки, пара десантных ботов старой, по словам Луары, модификации и корпуса будущих боевых единиц без интеллектуальной начинки. Их обычно использовали при сильном повреждении корпуса у машин с управлением под контролем ИИ. ИИ поставляли Союзники, и в них ощущался постоянный недостаток. Так что в случае сильных повреждений вполне разумно было переставить рабочий ИИ в новый корпус, который изготавливался своими силами. Тут же в закутке покоился и забытый боец союзников.

Такого аппарата я раньше не видел. Кораблик оказался немного меньше "Блохи" и висел в транспортной "колыбели", как большой совершенно черный наконечник огромной стрелы. Тут Содружество не блистало оригинальностью. Скорее всего, как любой боевой корабль КСС, аппарат имел несколько конфигураций корпуса. Наблюдаемая же мной форма, похоже, рассчитывалась на работу в плотных слоях атмосферы. Правда, в этот совершенный силуэт оказались вплетены некоторые изъяны.

Полавировав между спящей техникой, Лу все же пробралась к кораблику. Вблизи стало видно, что кораблик получил серьезные повреждения. Виски неуверенно кольнуло, и даже Луара почувствовала этого "прикосновения".

— Он такой необычный, — сказала Луара, скользнув ладонью по гладкой поверхности борта, — я видела корабли Союзников только издалека. Наверное, я слишком труслива, чтобы служить в первом эшелоне. Там периодически случаются обстрелы. Хотя, тут, оказывается, тоже.

— Отдайся мне на время, — попросил я Луару, — Можешь не отключаться совсем, просто расслабься и не перечь порывам тела и второй души. Не думаю, что ты мне сможешь помешать, а вот интересное вполне может произойти.

Переход произошел значительно легче, чем на заре нашей практики в этой дисциплине. Тут же виски кольнуло сильнее. БМКП уверенно обменялся с кораблем приветствиями. Боец оказался серьезно ранен, но вполне жив. На мою просьбу он открыл фонарь кабины. Правда, это случилось не излишне элегантно. Из-за повреждений фонарь раскрылся не полностью, и произошло это небольшими рывками.

— Луара, ты проходила сканирование на медицинском комплексе Союзников? — уточнил я.

— Да, — донеслось как будто издалека, — но мне не выдали результатов.

— Отлично, — ответил я, — результаты у тебя в теле на спецмодуле, дожидаются интеграции БМКП.

Кресло с виду осталось в порядке, хоть и находилось в частично свернутом виде. Впрочем, если пилота доставали из режима "спасение", то ничего необычного в таком положении не было. Внутреннее пространство кабины, за исключением единственной пробоины тоже не имело особых повреждений. Стоило в любом случае попробовать.

— Только бы кресло не потеряло связи с МИ, — подумал я, — все остальное вполне может быть регенерировано.

Кресло оказалось блокировано в положении для извлечения пилота. Уже находясь внутри, я вскользь посмотрел на руки, затянутые в перчатки комбинезона. Мысли мои витали где-то далеко, но сознание производило все необходимые действия практически без моего участия. Я быстро вылез наружу и начал привычно раздеваться.

— Ты что делаешь? — где-то далеко пискнула Луара.

— Раздеваюсь, — буркнул я, — ты же не хочешь увидеть лохмотья комбинезона после окончания слияния с системой корабля? Проще всего снять. В чем проблема?

— Да это… Это же вообще неприлично!

— Но это же глупо, ты же даже не знаешь какого я вида, может, у меня шесть ног и вместо рук щупальца? — пошутил я. — В таком случае интерес твое тело может вызвать только академический.

— Это не важно, — пискнула опять Луара, — обещай, что не будешь рассматривать меня!

— Ладно, — согласился я, продолжив обнажение.

Я снова опустился в кресло, положив руку на специально подогнанный под союзников Содружества подлокотник с контактной группой. После моей команды кресло секунду подумало, как-то нехотя приняло форму нулевой модификации и сразу начало процесс упаковки со слиянием. Процесс слияния прошел быстро и без видимых отклонений.

— Привет, боец, — обратился я к МИ корабля, — соскучился по пилоту?

После официального представления МИ выстрелил в меня мириадами данных, описывающих подноготную этого небольшого корабля. Корабль оказался универсальной ударной единицей, имеющей две основные конфигурации штурмовик и истребитель. От конфигурации зависело расположение и настройка щитов, а так же распределение мощности на орудийных системах. На момент нашего знакомства он находился в ипостаси истребителя. Повреждения имели довольно значительный характер, но ничего непоправимого не нашлось. Корабль даже выдал карту восстановления и список требующихся в дополнение к имеющимся ресурсов.

— Так, дружище, — оптимистично подвел я итог знакомства с проблемами, — давай приходить в себя. Начинай процедуры неспешного восстановления и регенерации симбиотов по обычной программе ремонта. Боевая обстановка уже спокойная, спешить в ущерб качеству смысла нет.

Немного понаблюдав за началом процессов, я отключился от системы истребителя.

— Луара, нам кое-что нужно, — позвал я хозяйку тела, — кстати, как ощущения?

— Потрясающе, — отозвалась Луара, — ты думаешь, что мы сможем починить корабль?

— Он сам это сделает, — отмахнулся я, — нужно только дать ему требуемые компоненты.

— Ты шутишь? — удивилась Луара, — и вообще, ты думаешь, он пустит тебя к управлению?

— Уверен, — ответил я, — я для него являюсь действующим пилотом КСС. Как бы нам получить кое-какое снабжение? Список я могу выслать на какой-нибудь абонент местной информационной сети.

— Кидай на мой, держи код, — согласилась Луара, добавив стеснительно. — А меня пустит к управлению? Ну хоть присутствовать в кабине во время полета?

— Стоит попробовать, когда корабль завершит починку, — если честно, у меня имелись сомнения, но огорчать девушку не хотелось. — Закончим ремонт и обязательно попробуем.

Луара просматривала список требующегося снабжения.

— Да тут одна химия, — удивилась она, — я думала, будут какие-то узлы или заменяемые блоки, что придется запрашивать союзников на счет снабжения. Так… С этим проблем не будет, а вот это я не найду просто так.

— Может, где-то в бытовухе используются такие соединения? — поинтересовался я. — Можно просто их откуда-то выдрать.

— В принципе, это должно присутствовать в блоке защиты конвертора, может, еще в стабилизаторе луча гравитационного концентратора, — задумчиво сказала Луара. — Но разобрать эти железки не значит получить желаемое.

— Ерунда, давай пару таких блоков для страховки, — отмахнулся я, — симбиоты сами справятся, все остальное тоже пристроят к делу. Проблем-то не будет со списанием?

— С чем? — спросила Луара, и облегченно дернула хвостом после моего пояснения, — а, с этим… Нет. Кому они тут нужны-то, раз взяли со склада, значит, куда-то поставили, не в постель же мне их тащить.

Блоки защиты оказались довольно тяжелыми пластинками толщиной несколько сантиметров и длиной приблизительно с метр. Луаре пришлось катить их на замурыженной долгой трудовой жизнью колесной тележке. Потом я с помощью тела моей прелестной хозяйки открыл фонарь истребителя и с немалым трудом запихал туда нашу добычу.

— И все? — удивилась Луара, получив обратно тело.

— И все, — подтвердил я со "скамейки запасных", — теперь нужно подождать, думаю, пару — тройку твоих полных вахт хватит, чтобы он все, что можно, привел в порядок. Так что запасайся терпением. Кстати, надо бы еще придумать повод, чтобы соскочить в пробный полет.

— Да, — подумала Луара немного растерянно, — ближе к этому полету я стала, пожалуй, только теоретически. Но тут уже дело больше логическое, чем случайное. Пролезем. А все же хорошие у Содружества корабли, сами себя чинят, никаких техников не нужно.

— Тут ты не совсем права, — не согласился я. — Техника, конечно, может самостоятельно приводить себя в порядок, если не случилось фатальных повреждений, нашлись бы ресурсы и время. Но сама подумай, этот вот штурмовик будет самостоятельно приходить в себя далеко не день и не два, хорошо, если справится за пару твоих рабочих вахт. Неужели противник будет ждать, пока это произойдет? Зато с помошью вот такого, как ты, техника этого бойца можно было бы привести в порядок за сутки. Сменили бы все поврежденные модули, и не нужно ждать их восстановления.

После "дела" я настоял на том, чтобы Лу хорошенько выспалась, пообещав, что беспокоить тело не буду. Обещание я сдержал. После отхода хозяйки ко сну я, совсем немного позанимавшись своими гравитационными фокусами, тоже решил вздремнуть.

Я вообще стал себя ловить на том, что мне все чаще хотелось спать, когда я мысленно расслаблялся. Возможно тело, в котором находилось мое сознание, делало свое дело, обрекая меня на привычку долго спать, как и положено настоящему владельцу. Чуть позднее я разработал для себя методику, которая уберегала меня от такого воздействия, но до этого я чуть не превратился в настоящего ленивца.

Следующий день Луары прошел в хорошем настроении. Может, дело стало за тем, что она выспалась, а может, в том, что она питала надежду все же побыть в ипостаси пилота, судить было трудно. Лу научилась отлично экранировать свои мысли, оставляя на поверхности только эмоции. Так что первая смена пролетела вообще незаметно. Разум хозяйки тела оставался спокоен и даже местами умиротворен, мне со стороны казалось, что работу делает ее подсознание или на крайний случай руки.

— Кстати, откуда тут взялся десант КСС? — задал я терзавший меня вопрос. — Насколько я успел узнать, ваша ремонтная база охраняется исключительно собственными силами.

— Пришел корабль с грузом кое-каких блоков и партией ИИ для сборки, — ответила Луара. — Такие транспорты всегда приходят в сопровождении боевого судна. На этот раз партия, наверное, оказалась маленькой, груз привез эсминец Содружества. У них на борту есть штатная единица десанта. Бойцов у них, правда, немного. Но, спасибо, что помогли. Наше командование вообще сказало, что без их вмешательства мы потеряли бы как минимум треть инфраструктуры базы. Ребята нанесли удар в тыл нападавших сил, пожертвовав почти половиной личного состава десантного отряда, чем смяли весь план атаки. Потом прибыл крейсер Содружества, и атака была окончательно подавлена. Жалко ребят.

— Может, целью нападения были доставленные ИИ? — спросил я. — Все же куда труднее взять эсминец в космосе. Корабль хоть и не сильно мощный, но верткости ему не занимать. А на базе ничего ловить не нужно, просто отбить и забрать.

— Может и так, — согласилась Луара. — Тогда они остались с пустыми лапами.

* * *

На следующее утро Луару вызвали к военному командующему базой.

Вообще руководство базы являлось, так сказать, двухполярным. База могла находиться в нескольких режимах боевой готовности. Ноль и единица являлись состояниями "на взводе". Чем дальше — тем расслабленнее. Самая крайняя готовность — шесть, это когда на базе присутствует военный контингент, но это скорее "охрана от хулиганов". В первые три состояния готовности полная власть оставалась под эгидой военного командующего, с четвертого по шестое состояние — гражданского начальника. База "Албар", на которой работала Луара, находилась в тылах и готовность на ней всегда держалась на уровне пятерки. Наверное, это и стало причиной столь успешного нападения диверсантов на базу с гарнизоном, превосходящим нападающих минимум в три раза.

Вызов этот Луаре показался сильно странным. Руководство базой на данный момент осуществлялось гражданским начальством, да и в любом случае Луара не являлась приписанным к военным специалистом. В случае активных военных действий она должна была вести себя по правилам гражданского населения, то есть добраться до укрытия и не мельтешить под ногами. Ясное дело, что игнорировать такое "приглашение" было бы глупо, тем более, что пришло распоряжение от инженера ее блока об освобождении от работ на половину смены.

— Чего ты напрягаешься? — спросил я. — Ты же не вояка, в крайнем случае, просто поругают, да и отпустят со слезами на глазах. Ты, кстати, умеешь плакать?

— Не знаю, — ответила Луара, — а что это такое?

Пришлось малость отвлечь девушку, объясняя что, зачем и почему. В конце дебатов Луара совсем позабыла о своей тревоге. Кстати, выяснилось, что плакать по-людски сородичи Луары не могут — у них имелся другой механизм гашения эмоций — хоть слезы и входили в комплект заботы о глазах.

— Ладно, видишь, все пучком, — подвел я итог успокоительных процедур, — надевай парадные кружевные труселя с шелковыми подтяжками и айда поглядим, чего хотят вояки от гражданского специалиста.

* * *

Военный командующий ждал Луару в своем рабочем кабинете. О принадлежности к должности говорило, пожалуй, только кресло в центре помещения. Вообще, расположение мебели в кабинете оказалось довольно интересным. Рабочий стол предстал в форме вытянутой подковы, а кресло командира располагалось в месте логического соединения двух дужек. Правда, оно имело колесики, и, похоже, хозяин кабинета мог свободно перемещаться внутри хитрого стола. В кабинете находилось еще трое каких-то явно военных чинов, о которых я мог думать без малого все, что угодно.

— Присаживайтесь, лиасан зель Виа бин Милиним, — предложил хозяин кабинета, подкатывая свое кресло к расположению "встречающей делегации".

— Спасибо, командующий, — Луара скромно заняла кресло-пуфик на вершине горба стола-подковы.

Четверо серьезных "дядек" уставились на Луару. Молчание слегка затягивалось и Луара начала мандражировать.

— А что это за погонялка такая "лиасан зель Виа бин Миллиним"? — спросил я, чтобы отвлечь Луару от обстановки поднимающейся нервозности.

— "Лиасан" — просто вежливое обращение к моему "полу", "зель Виа" — мой род, — подумала в ответ Луара. — "Бин" — приставка, после которой идет название планеты, где я родилась.

— Ну практически "миллениум", — усмехнулся я. — Так ты у нас дворянка поместная что ли?

— Это как? — не поняла Луара.

Пока мы обсуждали тему землевладения, серьезные "дядьки", видимо, вдоволь насмотрелись на Луару, а может, они просто не дождались чего-то важного с ее стороны. "Дядьки" переглянулись, о чем-то тихонько посоветовались и решили прекратить пытку неизвестностью.

— Лиансан Луара, можно мне Вас называть просто по имени? — произнес командующий, — обстановка у нас скорее неофициальная. Не хотелось бы излишне загромождать ее должностями, чинами и фамилиями.

— Конечно, командующий, — согласилась Луара.

— Скажите, Луара, вы участвовали в отражении нападения диверсантов? — спросил командующий.

— Не уверена, командующий, — замялась Луара, — Хоть нападение и началось во время моей смены, когда я работала в шестом секторе третьего уровня, вряд ли можно назвать мои действия активными.

— Вы умеете стрелять? — задал вопрос один из присутствующих военных.

— Я проходила обязательную подготовку, — промямлила Луара. — Среди учебных дисциплин была и огневая подготовка, проходили обращение с ручным стрелковым оружием. Трудно сказать, что я блистала этим навыком, но обучение было зачтено.

— Ну да, конечно, — согласился офицер. — Скажите, Вам уже интегрировали контрольный блок Союзников? В Вашей медицинской карте нет этой информации.

— Нет, — робко с долей страха ответила Луара, — я пока прохожу подготовку к интеграции.

— Вы когда-нибудь стреляли из вооружения союзников? — спросил другой офицер.

— Я его даже и не видела, офицер, — искренне удивилась Луара. — Я не питаю привязанности к оружию, да и стрелять, если честно, совсем не люблю.

— Вы же работаете техником, оружие в любом случае Вам не чуждо, — намекнул тот же офицер.

— Одно дело стрелять на стенде, где просто тестируется оружие, — ответила девушка, — другое — в живое существо. Да и корабельное оружие для меня скорее часть механизма, чем орудие убийства. Можно мне все же поинтересоваться, зачем меня вызвали?

— Вы представлены к награде Содружества и денежной премии в соответствии с рангом награды, — лаконично ответил на вопрос командующий. — Пытаемся понять, в чем ошибка. Мы два раза просили проверить данные союзников. Второй раз в дополнение к материалам наших камер безопасности они прислали записи с тактических камер бойцов, участвовавших в этой операции. По подтвержденным данным Вы уничтожили две боевые единицы диверсантов и вынесли с поля боя раненного десантника Содружества.

Кабинет снова провалился в минуту молчания.

— Это точно ошибка, командующий, — совершенно испуганным голосом пролепетала девушка.

— Хорошо, расскажите Вашу версию, — предложил командующий.

— Я помню грохот, взрывы в ангаре, — начала сумбурно рассказывать Луара. — Мне стыдно, но мое тело от испуга просто отказывалось двигаться, хотя я и получила оповещение для персонала укрыться в убежище. И я просто спряталась под днищем машины, которую ремонтировала.

— Что было потом? — подтолкнул застрявшую в воспоминаниях девушку командующий.

— Там шла перестрелка, — промямлила она, — там были не наши солдаты, одни стреляли в других, что-то взрывалось. Когда за соседним тягачом упал застреленный солдат, я испугалась и побежала. Что-то сильно сверкнуло и все. Я помню только медицинский бокс. Это точно ошибка. Я даже не знала, какие из солдат нападают, а какие защищают нас. Там не было наших солдат.

— Странно, запись союзников показывает совершенно иное, — задумчиво произнес командующий, активируя голографическую развертку в центральном пространстве стола.

Сначала шли куски записей с камер безопасности базы. В них трудно было понять что-то однозначно. Местами мелькала фигурка в оливковом комбинезоне. Оказалось трудно разглядеть, что она конкретно делает, но ее действия явно не относились к попытке панического бегства. Дальше пошли записи с камер бойцов Содружества. Мне они напомнили родные земные стрелялки.

Как в компьютерной игре от первого лица кто-то делает два выстрела из штурмовой винтовки КСС, меняет позицию, делает еще выстрел и бежит. Тряска, фрагменты палубы, корпуса машин, кофры, коробки, ящики. Борт летательного аппарата, за ним еле шевелясь, кашляет тоненькая фигурка оливкового цвета. Руки треплют несчастного, потом требовательно переворачивают. В полсферы несчастное знакомое лицо. Взгляд отсутствующий, руки непослушно пытаются поднять сотрясающееся в кашле тело. Хозяин камеры что-то говорит и указывает в сторону. Потом боец помогает подняться и подталкивает оливковую фигурку в сторону кормы машины. Дальше он ведет заградительный огонь, прикрываясь корпусом летательного аппарата. Из-за штабеля ящиков показывается силуэт боевого робота и тут же сверкает вспышка.

Следующие кадры начинаются с безумного забега и фактически выстрелов наугад из-за попадающихся укрытий в сторону врага. Впереди бежит десантник с другим бойцом на плечах. Резкая вспышка — и моментальное падение на палубу. Тугой поток воздуха с мусором, игра пламени на потемневшей лицевой панели. Оба бойца живы благодаря какой-то конструкции, укрывшей их. Раненый слегка шевелится, санитар поправляет ему заплату на броне. Короткая беседа без звука и боец, сделав две перебежки, высовывает лицо из-за обломка перекореженного кофра. Место взрыва плазменной гранаты метрах в пятидесяти от наблюдающего. Палуба там как будто выметена от мусора, что не выметено — намертво вплавилось в палубу. За штабелем ящиков недалеко от остова какой-то машины на палубе еле барахтается выведенный из строя тяжелый боевой робот диверсантов. Под летательным аппаратом по соседству видно какое-то движение. Наступающих диверсантов не видно, возможно, их отпугнул плазменный взрыв, говорящий о том, что кто-то из защитников пошел "ва-банк". Боец еще два раза меняет позицию. Между корпусом летательного аппарата и какой-то постройкой хрупкая оливковая фигурка тащит за десантный стопор бойца КСС. Фигурка сильно сгибается, иногда падает, но продолжат тащить раненого. Боец отвлекается на панораму боя. Метрах в ста за корпусами каких-то летательных аппаратов видно движение, но нападающих пока нет. Боец делает еще одну перебежку в сторону противника, чтобы занять более выгодную для наблюдения позицию. Запись прерывается и возобновляется, когда боец делает перебежку, скорее всего, обратно. В паре метров левее палуба разрывается фонтанчиками. Боец практически закатывается за перевернутый блок вывернутой постройки, тут же перекатывается на живот и делает три прицельных выстрела по темной фигуре метрах в сорока от него. Не дожидаясь результата, боец снова делает перебежку. Между корпусом побитого летательного аппарата и какой-то наземной техники видны сполохи плазмы. Стараясь держать в прицеле предполагаемого врага, боец делает перебежку, чтобы открыть цель. Еще три выстрела уносятся за корпус летательного аппарата со стороны. За бортом машины расцветает бутон разрыва гранаты с подвески боевого робота, заставляющий бойца нырнуть под прикрытие каких-то дырявых конструкций. Тут же он вскакивает и, сделав короткую перебежку, высовывает ствол винтовки из-за большого контейнера. У корпуса летательного аппарата лежит, еле дергая лапами развороченный робот диверсантов. Четко отработав короткой очередью в уязвимые точки поверженной цели, боец перепрыгивает грузовой отсек машины. Около борта за небольшим съехавшим с кузова машины штабелем металлических ящиков полулежит раненый десантник КСС. Аппаратура, видимо, докладывает, что десантник жив, но закрепленные для удобства транспортировки обрывком шлейфа проводов на туловище руки и отсутствие винтовки говорят, что стрелял не он. Следующий взгляднаправлен вдоль машины. Оливковая фигурка в оборванном комбинезоне лежит наспине около колеса машины. Боец быстро выглядывает из-за укрытия и делает перебежку. Техник жив, видны судорожные нерегулярные подергивания груди в попытке вдохнуть, глаза закрыты, лицо опалено, как и весь комбинезон. В районе груди комбинезон разорван в клочья, видны тонкие проволочки второго слоя армированной ткани, одна рука техника находится под телом, из-под которого расплывается небольшая лужица, вторая вцепилась в разряженную батарею отброшенной в сторону штурмовой винтовки КСС. Боец аккуратно переворачивает хрупкую фигурку на бок и достает медицинский пластырь. Пока он возится, рядом опускается плоская коробка экспресс-доктора, раскрываясь лепестком, и другой боец начинает сноровисто срезать ткань на спине раненого.

Запись закончилась. В кабинете еще какое-то время гуляли кондиционированный воздух под ручку с тишиной.

— Не знаю, как Вы это сделали, Луара, — произнес командующий, — но с записями личных камер бойцов трудно спорить. Из их доклада так же следует, что в данном районе боевых действий больше не было обнаружено ни трупов, ни живых гражданских. Вы оказались единственной, кто мог это сделать.

— Я ничего такого не делала, — замахала руками Луара. — Там стреляли в живых существ.

— Не важно, союзники сочли Вас достойной знака отличия "за личную храбрость", — провел рукой, выключая аппаратуру командующий. — Я внесу запись в Ваше личное дело. Премия зачислена на Ваш счет. За знак положена регулярная выплата, этот вопрос будет решен чуть позднее.

— Поздравляем Вас, — произнес один из офицеров, — протягивая Луаре небольшую плоскую коробочку. Коснитесь, она запрограммирована на ваше биополе.

При прикосновении коробочка распахнулась, как цветок, обнажив сердцевину, где в специальных зажимах покоилась парадная версия знака, ромбик и планка одного цвета для рабочей и полевой формы одежды. Неизвестно, сколько бы Луара рассматривала награду, если бы ее аккуратно не выпроводили из кабинета. На мой взгляд, церемонию можно было бы сделать и поторжественнее, видимо, командование само пребывало в легкой растерянности.

— Поздравляю, — сказал я, — ты, оказывается, боевая девушка, хоть и прикидываешься скромницей.

Луара промолчала, только чувства выдавали какие-то метания. Так мы "на автопилоте" добрались до каюты, чтобы переодеться в рабочую одежду. Луара переоделась в полном молчании, даже позабыв свою традиционную игру "не смотри — я стесняюсь". Когда девушка уже собралась уходить, я напомнил о себе:

— Хэй, подруга, ты ничего не забыла? Негоже стесняться честно заслуженной награды.

— Да при чем тут я? — отмахнулась Луара.

— А вот это совершенно не важно, — отмахнулся я, — назвался груздем — полезай в корзину!

— О чем ты опять!? — возмутилась Луара, — говори понятно! Да и откуда мне знать, куда его цеплять? И вообще, засмеют коллеги, нашел героя сражения.

— Засмеют? Да удавятся от зависти, — посмеялся я. — На счет как вешаются планки у Вас, я не знаю. В Содружестве полоска вешается на рукав рабочей одежды ближе к плечу, ромбик — для боевой брони и полевой формы, вешается тоже на рукав в том же районе. Он просто более тусклый, чтобы не демаскировать бойца. Ну а сама медаль — парадная форма. Честно говоря, не знаю, куда она на гражданский костюм вешается, на форму в район груди, я покажу, если что.

— Что такое "медаль"? — спросила Луара.

— Да те же уши только в профиль, — отмахнулся я, — у нас так называют знаки отличия.

— И как ее или его вешать? — спросила Луара, разглядывая планку в открытой коробочке.

— Бери планку пальцами, она на твою ДНК или биополе, в общем, на тебя отреагирует и отцепится. Потом помести на предполагаемое место крепления и придави чуток, она там и прилипнет. Кстати, снять "без мяса" сможешь тоже только ты, — дал я пояснения.

С минуту мы прилаживали планку знака на штатное место, затем Луара критически осматривала себя. Потом порывалась снять ее, а я доказывал, что не нужно стесняться наград. В любом случае было весело. И настроение у девушки поднялось, что избавило меня от гнетущей атмосферы. Как ни крути, это понятие для меня значило куда больше, чем просто расхожее выражение. Вот так и станешь профессиональным клоуном.

— А ты бывал в боевых вылетах? — спросила девушка.

— Конечно, — совершенно честно ответил я, — этого добра на мою долю хватило. Пришлось повертеться и на истребителе, и на корабле-разведчике.

— У тебя, наверное, и награды есть? — спросила Луара.

— А вот наград у меня нет, — ответил я, — как-то не заслужил, видимо. Так что гордись, за зря такие штучки на форму никто никому не вешает.

Впрочем, смены у нас в тот день не получилось. Начальство, видимо, узнав о награждении, освободило Луару и от остатка смены. Слухи распространялись на базе быстро, и к окончанию смен у кубрика Луары отметилось довольно много разного народа. Знакомое лицо появилось только одно — подружка девушки, которая присутствовала в медицинском блоке. Звали ее Лиу. Девушка провела у Луары довольно много времени. Я старался слушать девчачьи сплетни в пол-уха, потому что не хотел лезть в сугубо личное. Просто не хотелось смущать и без того чувствующую себя в чужой тарелке Луару.

Лиу оказалась веселой и непоседливой. Она искренне радовалась и удивлялась истории с наградой. Прямо с порога кинулась обниматься с подругой, намурчала ей что-то ласковое в ушко, прошлась руками по плечам и все это в сопровождении пассов хвостом. Потом подруги рассматривали знак, Лиу пыталась приделать его к своему комбинезону. Потом подружка выпытывала, за что перепало такое неожиданное счастье. Потом случилось еще много "потом". Я окончательно ушел в себя, оставив трескотню на самом краю сознания, как природный фон.

* * *

Вечером в каком-то большом зале собравшийся народ устроил стихийную пирушку, которая началась из-за награждения Луары, а чем закончилась, не узнал, пожалуй, никто из начинавших ее балагуров. Я сидел тихо, как мышь, хоть вопросов у меня и набралось больше, чем просто "много".

Основой вечеринки в отличие от чисто людской обжираловки стали различного рода игры, как парные, так и командные, большинство из которых оказалось весьма подвижными. Понаблюдав с часик, я так до конца и не смог уловить смысл некоторых из них. Плюнув в сердцах на бестолковые наблюдения, я решил воспринимать их как некое неподдающееся пониманию приложение. Собственно вполне людской перекус в виде всякой снеди тоже на вечеринке присутствовал и располагался на довольно объемной многоярусной композиции, чем-то напоминавшей крутящийся стенд с открытками в земном супермаркете. Правда, приборы и "тарелки" оказались столь же необычными, как и увиденный мной прежде "стакан". А вот с выпивкой ситуация оказалась совершенно ужасной: ее, как и стаканы, все приносили исключительно с собой и угощали друг друга, пытаясь угадать состав входящих в нее ингредиентов. По ощущениям моей временной хозяйки я понял лишь, что все напитки содержали приблизительно одинаковый процент веселящего ингредиента и отличались исключительно эстетической идеей воплощения во вкусе.

Довольно скоро народ рассыпался на кучки по интересам. Уставшие от основного действа трудяги тыла смотрели какие-то новости в голографических сферах, спорили на непонятные мне темы и для отдыха участвовали в забавном мероприятии, которое я для себя обозвал "танцы".

Не знаю, можно ли было это действо назвать танцами в полном смысле этого слова, иного термина у меня на тот момент просто не отыскалось. Скорее всего, я назвал действо именно так потому, что оно происходило под некий набор звуков, который вполне можно было обозвать "музыка". Доносившиеся из стен, пола и потолка звуки носили явно упорядоченый характер и были приятны слуху девушки. Музыка звучала разная. И вот под эту музыку народ поштучно, парами, а иногда и большими группами расслабленно кувыркался в поле нулевой гравитации, которое было сгенерировано посреди соседнего помещения.

Одежда обитателей базы особым модельным разнообразием не отличалась — основной и единственный фасон представляли комбинезоны. И лишь цветовая гамма, покрой и материал комбинезонов сильно отличались друг от друга, придавая индивидуальность их владельцам.

Спустя пару часов эмоции и мысли Луары перепутались и начали скакать, как зайцы по полю. Постепенно эмоциональный фон сместился в сторону радости и легкого возбуждения. Когда же она начала кувыркаться на "танцеполе" эмоции выдали клубок из интереса, страха, радости, и еще каких-то обрывков. Наверное, так же действует на человека всплеск адреналина. Вволю напрыгавшись, Луара растянулась на коврике, в той части помещения, где как раз для этого все и было обустроено.

Многочисленные участники собантуя лежали на полу, на низких широких пуфиках или сидели где удобно. Луара выпила очередного эксклюзивного напитка из предложенной плотно сложенной дамой вычурной бутылочки и, мурлыкнув что-то в ответ, закрыла глаза. Эмоции витали на грани эйфории. Понемногу Луара начала выпадать из реальности, уносясь то ли в дали сна, то ли в какие-то наркотические пределы. Тело мягко и спокойно потеряло контроль хозяйки, оставшись совершенно без присмотра.

Я решил не отпускать процесс на окончательный самотек, открыл глаза, лег на бочок и начал поглядывать на происходящее. Неожиданно рядом плюхнулось довольно большое существо. Судя по размерам, компанией меня осчастливил кто-то из сильной половины родичей Луары. Парень что-то пытался рассказать, поглаживал спину и плечи моего съемного тела своим хвостом, заодно предлагал что-то принять из своего фирменного сосуда. Не зная, как поступить, я аккуратно отодвинул рукой его хвост от моей спины и пузатую фляжку от своего бокала, быстро встал и двинулся в сторону "шведского стола".

— Еще ухажеров мне не хватало, — подумал я с легкой ноткой недовольства.

Эта нотка вызвала незначительное шевеление сознания Луары. Девушка как будто повозилась и, приняв более уютную позу, опять удалилась в свои грезы. Есть мне совершенно не хотелось, но внимания ухажеров мне хотелось еще меньше. Я попробовал наугад какие-то фрукты или овощи, что-то из мяса. Вкус для тела хозяйки оказался знаком и даже приятен, но я так и не смог понять, что мне попалось. Брать какие-либо напитки у окружающих коллег я тоже не решился и пошел в обход залы в поисках выхода. Проблема нарисовалась у самого выхода. Оказалось, что я совершенно не в курсе местоположения своей каюты. Когда девушки шли на вечеринку, я прозябал в состоянии наблюдения "краем уха" и дороги совершенно не запомнил. Скорее всего, заночевать до возвращения Луары можно было и в "мягком уголке", тем более что многие участники действа, похоже, так и поступали, но там мог снова вмешаться фактор ухажеров. Тут я и заметил единственную подружку девушки Лиу. Девица стояла у самой кромки поля нулевой гравитации и болтала с большущим "котиком", размерами чуть ли не вдвое шире девушки. От полноты ощущений в ход были пущены руки, уши и хвосты. Судя по тому, что хвосты в основном поглаживали фигуры беседующих, разговор относился к разряду приятных. Я дождался, пока кавалер Лиу куда-то отлучится и подошел к ней.

Тут меня ждала еще одна трудность. Говорить с помощью тела — это не то же самое, что передавать и воспринимать мысленные образы. Я пытался подумать и ассоциировать это с телом. Получился какой-то звук, напоминающий писк и шипенье одновременно. Потом я пробовал еще, с горем пополам, удалось сказать какое-то слово, вызвавшее у Лиу приступ местного смеха. Сделав еще несколько попыток, я сдался. Махнув рукой, я опустил голову и помотал ей, прикинувшись пьяным на людской манер. Лиу что-то говорила мне, но понять я не смог, только вертел головой. Она опять рассмеялась и, нежно подхватив меня за талию, повела к "мягкому уголку". Поняв, что она намеревается сделать, я запротестовал и попробовал опять объяснить мысль о каюте. Лиу озадаченно посмотрела на меня и что-то спросила. Я в ответ посмотрел на нее, как баран на любимые ворота. Она спросила еще раз, одновременно я почувствовал, как что-то трепетно пробежалось по моей спине. Луара внутри меня шевельнулась, окутав меня волной то ли радости, то ли возбуждения. Ощущение повторилось, я легко завел руку за спину и поймал хвост Лиу. Девушка, казалось, вопросительно смотрела на меня. Чего она ждала, я понять не мог. Мало того, мой собственный хвост для меня оставался совершенно чужой частью тела. Немного покачиваясь, я взял в руку "свой" хвост и неверным движением провел им по плечу, а потом по щеке девушки. Лиу рассмеялась и нежно обняла меня.

Дальше мы шли куда-то по переходам, поднимались и опускались по гравитационным тоннелям. Каюта, в которую мы прибыли, на все возможные проценты оказалась не каютой Луары. В прочем, мне в тот момент было совершенно без разницы, где продолжить отдых, в каюте в любом случае не отыскалось бы большущих "котов", жаждущих тела моей временной хозяйки.

Каюта оказалась не меньше каюты Луары, но планировка выглядела совершенно иначе. Цветовая гамма и оформление тоже сильно разнились, больше уклоняясь в сторону уюта на мое человеческое восприятие. Скинув обувку и что-то сказав мне, Лиу упорхнула в соседнюю комнату. Неловко стащив непривычную для меня-человека обувь, я тоже прошел в каюту. Тело Лу попрежнему штормило. Первая же комната оказалась "спальней". Почему-то стоять сразу стало очень неуютно, да и во всем теле резко почувствовалась усталость, все сильнее отражавшаяся на координации движений. Состояние походило на результат действия спиртного с сюрпризом — это когда голова ясная, а ноги не ходят. Думаю, многие поняли, о чем я говорю. Под немалое облегчение, граничащее с зачатками детской радости, я свалился на мягкий матрас. Немного поегозившись, тело свернулось уютным клубочком, выбрав удобную позу. Я лежал, практически ни о чем не думая, и неосознанно теребил кончик хвоста. Как ни странно, хвост, как часть тела, я не воспринимал, но ощущения оказались весьма приятными.

Наверное, я так и уснул, потихоньку погрузившись в спокойствие и комфорт. Во сне мне грезилось, что кто-то гладит меня по спине, вызывая волну приятнейших ощущений. Я улыбался, ленясь выйти из объятий Морфея, обнимал чье-то тело и терся о него ухом. Кто-то мурчал и фыркал рядом в ответ. Чье-то упругое, но податливое тело играло с моим, то ускользая в самый неподходящий момент, то ловя мои огорченные неудачей руки. Я улыбался во сне, вытягиваясь в струнку, и катался, отмахиваясь от чего-то, по матрасу. Сон походил на юношеские горячие предвкушения чего-то недоступного в реале. Это ощущение мягко, но властно откинуло мои воспоминания в далекую юность, когда все мое существо вожделело первого доступа к заветному женскому телу. Желание становилось нестерпимым, я открыл глаза, попытавшись ухватиться за неуловимый хвост сна.

Мое временное тело пылало. Необъяснимой тревогой, ожиданием и каким-то трепетом было напитано все находящееся на грани погружения в пучину сознание Луары. Оно совершенно не контролировало тело, но тело жило какой-то своей жизнью, осуществляя давнюю заложенную в него программу. Эмоциональный фон моего телесного прибежища, казалось, вот-вот должен был шагнуть за грань безумия. Далеко не сразу я обратился к рецепторам. Тело действительно находилось в чьих-то умелых мягких "лапах". Через силу я повернул голову в сторону и сквозь помутневшее зеркало души Луары увидел близкие очертания единственного знакомого мне лица. Глаза Лиу лучились внутренним светом, который, казалось, проникал в самую запретную глубину души моей временной хозяйки. Я замер, осознав свои подозрения. Видимо, работа моей трезвой мысли немного сместила чувственную составляющую внутренней обстановки тела, и немного оглушенная Луара изволила выглянуть из своих грез.

— Уйди, — едва прошелестел ее разум, — уйди или не мешай. У меня сейчас просто нет сил прогнать тебя. Если хочешь, будь внутри меня, сплетись со мной, пари со мной, люби со мной, желай со мной, отдавайся моей страсти вместе со мной… Но не мешай мне!

Я промолчал, тут же отпустив вожжи чужого тела, попытавшись влиться в поток его чувств. Луара как-то неуверенно и робко брала контроль, постоянно куда-то уплывая и срываясь. Поток чужой неги легко и уверенно слизнул мое сознание, окутав и смешав его с силой чуждой мне природы. Мир чужих чувств мощно колыхался, бросая меня, как щепку. Я пропустил момент, когда эмоции сплелись в какую-то вязкую и тягучую, как свежий мед структуру. Совершенно неожиданно я застыл на одной из нот чужих чувств. Не знаю, что ощущала Луара. Я застрял на острие момента, когда зародившаяся на грани мурашек, щекотки и приятной истомы внутренняя волна уже готова сорваться, начав бурное шествие по телу, но почему-то задумалась. Совершенно не могу сказать, сколько я провисел пойманной мухой в этом щекочущем "нервы" янтаре. Волна все-таки сорвалась. Меня стремительно вырубило, как свет в туалете, что происходило дальше я совершенно не зпомнил.

* * *

Когда я "очнулся", сознание мое казалось звонким и чистым, как умытая весенним дождем трава. Хотелось петь и прыгать, как ребенку. Будь у меня тело, я бы сказал, что во рту чувствовался вкус клубники, ванили и сливок.

— Привет, — сказал я едва ощущавшемуся сознанию моей телесной хозяйки, — какое прекрасное утро.

— Ну давай еще поспим, — лениво пробурчала в ответ Луара, — еще уйма времени до смены.

— Как это уйма? — удивился я. — Мне кажется, что я проспал длиннющую ночь. Тело должно петь, а не спать!

— Да уймись ты, у меня всегда так после переплетения, — отмахнулась девушка. — Может, у других как-то иначе, не знаю. Давай поспим, а то потом к первому перерыву глаз не разомкнуть будет.

— Переплетения, — подумал я, пробуя слово на вкус.

Слово казалось каким-то не совсем правильным. В нем спрессовалось слишком много эмоций, каких-то скрытых предчувствий и даже смятения. Что-то в этом слове было не просто так. Я немного еще "покатал его на языке", и у меня родились предположения.

— Луара, вы с подружкой играли в девичьи игры? — спросил я осторожно.

— Можно и так назвать, — растеклась удовольствием Луара. — Я с сильной половиной еще и не пробовала. Ой! Отстань. Давай поспим…

— Интересно девки пляшут, — удивился я, — похоже, у вас какие-то табу на этот счет, как и у нас. Только девочки только с девочками, как-то тоже не в норме вещей?

— Отцепись, — смутилась Луара.

— Стой, стой, стой, — осенило меня. — Ты говорила, что у вас возможны плодотворные взаимоотношения всех четырех полов! Так ты занималась сексом!?

— Не совсем поняла, что ты там подумал, — замешкалась девушка с ответом, — но сильно похоже, что мы думали про одно и то же. Лиу давно хотела со мной покувыркаться, да все как-то не складывалось. И вообще, нашел тему для обсуждения. Я и с подругами-то это не обсуждаю! Брысь!

— Прости, пожалуйста, — подумал я. — Мне было очень необычно плыть в твоих чувствах во время действа. Я даже грешным делом подумал, что ты каких-то наркотиков перебрала. И вообще, я, можно сказать, в исследовательских целях интересуюсь. Интересно, а как это у вас технически происходит?

— Да пошел ты, извращенец инопородный, — возмутилась Луара. — Совсем обнаглел! Изыди!

— Прости, пожалуйста, — я снова попробовал мягко подлизаться. — Мне, правда, было очень интересно, я даже не мечтал побывать в твоем теле во время этого процесса. И… Знаешь, это получилось очень приятно.

— Да-а-а-а? — съязвила Луара. — Вот бы ни за что не подумала! Кстати, а как это у вас происходит? Ты же потомствообязанный?

— Не понял про потомство, — запнулся я о необычный термин. — Я уже давно считаюсь взрослым мужчиной и могу заводить детей, собственно, и просто заниматься этим делом для удовольствия. Только у нас как бы не принято однополым сексом заниматься. Хотя, нет, кое-кто таким тоже промышляет, но это считается нехорошо… В общем, все как-то не так. А, вот! У нас от однополых занятий сексом детей случиться не может.

— Да, помню, ты говорил уже, — отмахнулась девушка. — А у тебя дети есть?

— Нет, как-то не нашел еще спутницу жизни, — ответил я. — У тебя, похоже, тоже нет. Мне почему-то кажется, что ты вообще пока еще на грани совершеннолетия. Ты ведь ОЧЕНЬ молодая девушка?

— Да, — смутилась Луара. — Но я уже вполне взрослая, хоть к созданию потомства еще и не допущена. Организм, как считают наши врачеватели, должен набрать силу, чтобы процесс порождения жизни стал удачным.

— Во как, — удивился я. — А Лиу? Она уже может иметь потомство? И вообще, она какого рода?

— Она уже давно в списках и может при желании участвовать в программе или избрать партнера для рождения по своему желанию, — ответила Луара. — Вообще, ты почти угадал. Она тоже моего диполя — "сильная гибкость".

— Слушай, мне показалось, что ты новичок в этих делах, — подумал я осторожно. — Это был твой второй раз? Про первый ты как-то намекала уже.

— Третий, — смутилась моя пушистая хозяйка. — И вообще отстань!

— Интересно, как все-таки у вас это устроено, — подначил я девушку. — Дашь как-нибудь попробовать?

— Ах ты наха-а-а-ал, — возмутилась Луара. — Не смей даже думать об этом!

— Почему? — создал я искреннее удивление. — Всегда хотел узнать, что чувствуют женщины. И вообще, жуть как интересно, как ЭТО у женщин с женщинами получается.

— Уйди! Уйди, извращенец инопородный! — возмущенно пропищала девушка, хоть в ее мыслях уже не чувствовалось злости, да и смущения изрядно поубавилось.

* * *

За вновь потянувшимися буднями я попросту забыл про кораблик союзников. Луара тоже не напоминала, сильно уставая на смене. Меня всегда мучил вопрос, почему она пошла на этот фактически каторжный контракт. По большому счету все личное время, за исключением выходных между вахтами, там уходило на прием пищи и отдых в "ночные" часы. И так, по словам Луары, работали все службы. Ремонт шел, не останавливаясь, конвейерным способом.

В один из дней нудных будней около ремонтной базы вынырнул и завис довольно большой корабль союзников. Народ на базе переполошился, быстро поползли всякие слухи от готовящегося нападения или смены местоположения, до перевода базы в первый эшелон из-за смещения театра военных действий. Все оказалось значительно проще и прозаичнее. Корабль привез очередное снабжение и между делом ему требовался небольшой ремонт, вполне доступный силами рембазы легкого космофлота. Командование, видимо, решило убить двух зайцев. Без базы данных "Ботаника" мне сложно оказалось определить, к какому классу относится наш гость. Размеры в этом деле играли далеко на самую основную роль, а сканировать вооружение и системы защиты было просто нечем.

Мощные боевые корабли КСС строились немного по другому принципу, отличному от самообеспеченности разведчиков, которая бралась за основу для максимальной мобильности в сочетании с живучестью. Для достижения выдающихся за пределы обыденности качеств часто использовались симбиоты с одноцикловой структурой, когда поврежденные части не восстанавливали сами себя, а их меняли на очередную засеянную нужными симбиотами матрицу. Кое-где использовались и чисто технические модули из-за несовместимых с жизненными формами параметров и условий работы. Такие блоки тоже приходилось либо ремонтировать силами роботов, либо менять.

Как ни старалась Луара попасть на корабль Содружества, ничего из этого не вышло. "Пациент" висел во внешнем доке, который и предназначался конструкцией для ремонта больших кораблей. Атмосфера в таком открытом доке отсутствовала, так что запросто прогуляться и поглядеть на чудо чужих технологий оставалось проблематичным.

Корабль, как позднее выяснилось, оказался за рамками стандартной войсковой классификации. Эта боевая единица специализировалась на снабжении гарнизонов и колоний, находящихся в осаде или на военном положении. У судна имелись четыре довольно вместительных трюма, добавилось вооружение для ведения боевых действий в атмосфере, и увеличился личный состав десантного подразделения. Размеры судна и уровень систем защиты соответствовали приблизительно классу "фрегат", но вооружение соответствовало в грубом приближении скорее классу "эсминец".

Военные КСС не делали перед союзниками секрета из своего корабля, не ограничивая доступ в общие помещения, но корабль просто не был предназначен для шумных и больших приемов. Так что начальник ремонтной базы запретил народу шататься туда без веской причины. Экипаж же корабля по ремонтной базе не слишком разбредался, видимо, следуя инструкции своего командира. Тем не менее, интерес местного населения ремонтной базы не утихал — в условиях фактической изоляции это событие стало своего рода развлечением. Вот и моя пушистая хозяйка чуть ли не большую часть своего свободного времени проводила в "зоне отдыха". Этим громким понятием именовался один из ярусов базы, почти полностью предназначенный для того, чтобы сделать пребывание на ней не столь похожим на заключение. Тут имелись различные помещения для культурного отдыха, спортзалы, магазины, питейные заведения и прочие необходимые нужности.

Как я и ожидал, Луара оказалась девушкой стеснительной и в основном наблюдала за чужаками со стороны. Или экипаж прибывшего корабля оказался в основном укомплектован крайгами, или только они решались прогуляться по базе союзников, но других видов разумных в рядах гостей я не обнаружил. Атмосфера для крайгов оставалась некомфортной, так что ребята ходили либо в легких атмосферных масках, либо в пленочных скафандрах КСС с прозрачным шлемом. Как я и предполагал, крайги оказались не слишком симпатичными по меркам землянина, но фигура, затянутая скафандром, казалась почти полностью идентичной людям Земли. Основную массу посетителей давал личный состав десантного подразделения в лице рядовых бойцов в звании градианов различных ступеней. Судя по тому, что градианы первой ступени тут были не редкостью, подразделение недавно доукомплектовалось новичками. Пару раз я смог различить офицерские знаки страдиана первой ступени космического десанта. У техников и обслуги корабля, масок, судя по всему, не нашлось, и они пользовались пленочными скафандрами, разглядеть под которыми знаки различия оказалось просто невозможно.

Обычно я не мешал девушке созерцать чужаков, лишь иногда отпуская шуточки и отвечая на некоторые вопросы. В процессе "охоты" на новые ощущения эмоции девушки давали акцент в основном в двух ипостасях: нетерпение и предвкушение чего-то. Для меня это не являлось тайной, Луара всем своим юным существом хотела хоть одним глазком увидеть корабль союзников. Пуфик, небольшой поднос с катающимся стаканом, тарелочка-сфера с тонко порезанными дольками какой-то мясной снеди. Тонны созерцания и ожидания чего-то необычного.

— Сударыня, — послышался голос сбоку, — простите, пожалуйста, что тревожу Вас.

Луара нетерпеливо повернулась, тут же охватив меня тисками смущения. Рядом в проходе на корточках присела фигура в серебристом пленочном скафандре.

— Простите, пожалуйста, — опять начал гость базы, — у вас на форме знак личной храбрости. Он действительно настоящий?

— Да, — еще больше смутилась девушка.

— Но вы же, как я вижу, не состоите на службе в КСС, — теперь уже удивился гость. — Откуда такая боевая награда?

— Я…Мне… — мямлила Луара, наконец, решившись. — За то, что спасла десантника союзников во время боя с диверсантами на этой базе. Он был ранен, а тут я и они… И там я кого-то застрелила или повредила. И вообще, я не помню, меня ранили…

— Мои поздравления, — отдал гость по-военному честь. — И прошу простить, я подумал, что это украшение. Мне такое украшение тоже досталось непросто, какое-то чувство раздражения появилось, когда увидел у Вас такой же знак.

Гость тут же "оголил" плечо, сделав скафандр прозрачным. На стального цвета рабочей форме летуна угадывался похожий знак. А еще на этой форме были прикреплены знаки отличия страдиана второй ступени.

— Простите еще раз за бестактность, — сказал гость, закатываясь опять до шеи в серебро, — позвольте чем-то искупить свое необоснованное подозрение.

— Да ладно, вы меня не обидели вовсе. Я еще не привыкла к этой награде, — попыталась смущенно отмахнуться девушка. — А Вы десантник?

— Нет, — тихо рассмеялся гость, — я не могу причислить себя к этой бравой братии.

— Он из экипажа корабля. Он — летун, — вякнул я из темного угла ее сознания. — Это выпал твой призовой билет для посещения корабля! Попроси у него экскурсию!

— Я — второй помощник капитана, — продолжил гость. — Навигатор. Давайте, я Вас чем-нибудь угощу?

— Не спи! — опять подал я голос. — Экскурсию!

— А можете показать мне корабль? — тихо спросила Луара, пряча взгляд. — Я так хотела посмотреть его, но посещение очень ограничено.

— Конечно, — рассмеялся гость. — Давайте пойдем, скоро моя вахта, я Вам даже рубку покажу.

— Шутите? Разве можно в боевую рубку, да еще во время вахты? — не поверила Луара.

— Боевой девушке, спасшей жизнь моему соотечественнику, можно. Да и вахты во время ремонта скорее формальность, — подал он Луаре руку. — Меня зовут…Зовите лучше Спринтер. Это моя корабельная кличка. Просто имя будет сильно трудным для произношения. Да и лингвоадаптер его может исковеркать.

— Ну как-то неудобно, — смутилась девушка. — Меня зовут Луара, кличек у меня нет. А Вас по кличке?

— Я привык, — усмехнулся он. — Мы чаще общаемся так, нежели по именам. Не стесняйтесь, мне будет даже привычнее. Давайте пойдем к транспортникам, я еще должен получить "добро" капитана на Вашу экскурсию в рубку.

* * *

Ради экскурсии Луаре пришлось потерпеть неудобство в виде атмосферного адаптера. Атмосфера, начиная с борта десантного бота, была приспособлена под крайговский экипаж. Правда, "противогаз" оказался фактически маской с мембранным сменным фильтром, закрывающей только часть лица. Зато сама экскурсия удалась на славу. К нашему с Луарой удивлению на борту корабля нас встретил капитан и командир десантной группы. Высокое начальство почему-то лично поприветствовало Луару, поздравило с наградой и передало в заботливые руки градиана-двойки из технической службы. Пусть сопровождающий и был явным новичком, но все же он оказался персональным экскурсоводом. Спринтер пошел готовиться к вахте, проинструктировав технаря-экскурсовода, когда нужно привести девушку к боевой рубке. Начало экскурсии у меня, может, и вызвало некоторый интерес, который постепенно угас, когда дело дошло до разрешенных к просмотру частей двигательных отсеков. Дальше я присутствовал "в полуха".

Экскурсовод, оттрубив положенное время, оставил после себя глубокое приятельское чувство в душе Луары. У шлюза боевой рубки Луару ждал Спринтер в голубом пилотском комбинезоне для подключения в систему корабля. Рубка этого корабля оказалась значительно больше привычной для меня рубки разведчика. Пилотских кресел я всего насчитал три, отсек связиста и обширное ничем не занятое пространство. Чуть позднее Спринтер развернул в нем тактическую карту, в данный момент отображавшую ремонтную базу "Албар". Как выяснилось, отсюда даже командир десантного подразделения мог командовать какими-то специальными операциями, сразу осуществляя необходимую поддержку корабельных средств. Принципиально это было бы проще делать в виртуальной реальности МИ корабля, но десантники не имели разъемов для интеграции в систему. Капитану же было предпочтительнее наблюдать за процессом хотя бы в частично подключенном состоянии.

Видимо, вахта Спринтера еще не наступила, так как одно из кресел оказалось занято. Второй помощник между тем очень тепло общался с девушкой. Для развлечения он с помощью МИ корабля разработал и осуществил имитацию подавления недавнего нападения диверсантов силами приданных кораблю десантных сил. Потом он сделал всю сферу боевой рубки обзорной и с помощью МИ симулировал полет в пределах ремонтной базы. Хоть девушка и была предупреждена о начале симуляции, все же основным тоном начала "полета" стал всеобъемлющий страх. Пилот же уверенно держался на ногах даже во время самых жестких маневров, поддерживая и девушку. Постепенно к страху стало примешиваться чувство восторга, но страх все же продолжал уверенно доминировать. Полет закончился, рубка опять стала просто помещением.

— Огромное спасибо, — задохнулась Луара восторгом. — Я даже не мечтала о таком. Как Вы умудрялись оставаться на ногах во время этого безумия. Если бы не Вы, я бы каталась по палубе.

— Привычка, — усмехнулся Спринтер. — Кстати, я видел у тебя стандартный разъем Содружества. Ты можешь подключаться к системам кораблей? Я бы мог подключить тебя с инженерного кресла.

— Разъем есть, но я не уверена, — ответила Луара.

— Давай, соглашайся! — подначил я. — Прорвемся. В виртуалке в сотню раз забавнее.

— Стоит попробовать, — решил за девушку Спринтер. — Сейчас позову кого-нибудь, чтобы тебя проводили в машинное отделение к креслу инженера.

— Почему Вы так обо мне заботитесь? — спросила Луара неожиданно. — Я же всего лишь техник подхвата. Мне кажется, что Вы не организовывали такие экскурсии кому-то еще.

— Пока ты знакомилась с кораблем, мы в офицерской кают-компании просмотрели запись о боевом столкновении, где ты отличилась, — ответил Спринтер. — Все были поражены. Сказать честно, я сначала подумывал, что ты малость приукрасила свой поступок.

— Но откуда Вы их взяли? — удивилась Луара.

— Да просто запросили у военного командира базы, — ответил Спринтер. — И… У меня нет слов.

Пока очередной провожатый вел мою временную хозяйку к креслу инженера, я думал о предстоящем подключении. Я мог бы подключиться под своим сознанием. Мой уровень доступа вполне мог превысить даже доступ капитана корабля, а это был бы практически прямой доступ к информации столь необходимой нам. С другой стороны, незаметной такая процедура не пройдет. При наличии штатного экипажа ИМ имеет четкую инструкцию на повод таких вторжений. Капитан, не имея информации о моем задании, будет делать запрос в общую сеть. А тут-то и прячется толстая собака. На момент присвоения мне звания, должности и уровня доступа МИ базы КСС "Эталон-12" находился в изоляции и не мог передать мои данные. Проверка затянется на неопределенный срок. Все бы ничего, но я не имел уверенности, что все кончится именно положительно как для меня, так и для Луары. Да и хоть надежда, что я рано или поздно вернусь в свое тело, не покидала меня, даже приблизительные сроки этого события предвидеть я не мог. С этим переселением душ вообще все было непонятно, и мои бесконечные часы размышления так совершенно ни к чему и не привели. Собственно, самым правильным решением казалось прикинуться ветошью и не отсвечивать.

Моя роль ветоши началась с момента, когда обнаженная и жутко стесняющаяся, но еще больше желающая подключения Луара, ступила на подиум кресла. Дальше мое сознание колыхали волны восторга, радости, страха, любопытства. Да нет, пожалуй, там случиличь все чувства, включающие даже оттенки медового оргазма, участником которого я случайно стал не так давно. Видимо, моя подпольная лёжка раскрыта не была, так как никаких проблем во время виртуальной экскурсии не возникло. Из "подвала" сознания моей пушистой хозяйки меня, собственно, вывел ее голос:

— Эй, ты как там, инопородный дух? Вылазь, все уже закончилось, я даже оделась.

— Нормально, — всплыл я из противоядерного бункера. — Вижу, ты в полном восторге.

— Да. Нет. Я просто в экстазе, — путалась девушка. — Это такое чувство! Жаль, что я не пилот!

— Ерунда, получишь свой БМКП и пойдешь учиться на пилота, — спокойно ответил я.

— Нет. Ничего не выйдет, — довольно уверенно сказала Луара. — Я — жуткая трусиха. Я сотни раз умирала в процессе этого полета. Если бы я не знала, что все это простая реконструкция и все под контролем опытных пилотов — умерла бы от страха.

— Пилоты не рождаются опытными, — резонно вставил я, тут же поправившись. — По крайней мере, у Вас и у нас.

— Нет, — опять совершенно уверенно ответила девушка. — Это не мое призвание. Я — трусиха. А у тебя есть боевая кличка?

— Да не обзавелся как-то, — удивился я вопросу. — Хотя, когда-то друзья звали меня Кот. На моей планете есть такой мелкий хищник. Знаешь, он внешне довольно сильно походит на тебя.

— Котьее… — мягко получилось у Луары произнести кличку на свой манер. — Как интересно, я как-то не задумывалась, на кого похож ты. А можно я буду называть тебя Котьее?

— Да без проблем, Котьее куда лучше чем "инопородный дух", хотя уже лучше Котэ, — улыбнулся я.

— Коть. эээ, — снова попробовала Луара. — Нет, Котьее, приятнее.

— Ну как знаешь, — согласился я. — А похож мой вид довольно сильно на крайгов, которые для тебя тут экскурсию устроили. Отличия, конечно, довольно сильные, но в общем — где-то так.

— Да, красавцами назвать их трудно, — с легким сожалением подумала Луара. — Жаль.

— Зато твое тело мне очень нравится, особенно хвост, — голосом злодея сказал я. — Дашь поносить?

— Баш на баш, — игриво отозвалась Луара. — Прокатишь девушку, как Спринтер, и оно твое на денек.

— А за язык тебя никто не тянул, — с показными нотками злорадности отозвался я.

Спринтер, похоже, остался на вахте, девушку же проводили в гости к десантникам. Командир этой братии оказался чем-то занят и на роль экскурсовода вызвался страдиан-один, который состоял в должности командира боевой подгруппы. По земным меркам ее состав смело тянул на роту. Честно говоря, я думал, что тут будет скучно, но ошибся. Десантники проявили огромный интерес к гостье, оперативно устроив небольшое застолье. Народу в отсек набилось довольно много, как откровенно молодого, так и повидавшего видов. Есть в атмосферной маске Луара не стала — в таком разе можно было употреблять исключительно жидкую пищу через специальный разъем-клапан — а вот "спиртного" с удовольствием приняла. Робость постепенно ушла, и девушка охотно включилась в болтовню.

В ход пошли воспоминания, голограммы и ролики из жизни. Потом десантники притащили ей форму КСС и под дружные крики она надела ее поверх своего комбинезона. Форма явно не была рассчитана на ее подвид и сидела немного мешковато, правда, никого этот вопрос не смущал. Дальше кто-то предложил экипировать девушку полным комплектом брони и сделать голографию на память всем. Луара немного поупрямилась, но согласилась. Голограмму тут же вывели на общую сферу. Среди здоровых детин на созерцателя снимка смотрела довольно щуплая фигура в слегка великоватой броне, надетой на мешковатую форму. Луара рассмеялась первой, ее смех тут же подхватили.

— Дай-ка мне доступ к телу, попросил я, — подгоню тебе броню. Только будь рядом, я нифига не понимаю твоего лингвоадаптера, когда слушаю чужую речь.

Девушка легко скользнула в сторону, оставаясь как бы за плечом. Несколько секунд мое сознание распихивалось по полочкам заемного тела. Потом мой БМКП неуверенно кольнул висок. Легкая броня обменялась приветствиями и привычно потекла, облегая тело Луары. Я сделал глубокий вдох и снял атмосферную маску, позволив шлему приладиться к рельефу моей головы. Следующий вдох стал вдохом облегчения. Все же маска делает воздух немного мертвым. Система брони считала показания, заложенные в капсулу тела Луары, и подстроила подаваемый воздух. По внутреннему экрану брони побежали столбики проверочных данных. Смех утих. Кто-то что-то спросил, вызвав у меня полное недоумение.

— Хозяйка, давай не спи, — дернул я мысленно Луару. — Чего они там говорят?

Луара чуть приблизилась и как бы встала рядом. Мое восприятие внешнего поблекло и подернулось тенями. Некоторые предметы стали выглядеть, как лишенные заполнения каркасы. Стало немного "душно", а координация движений разладилась. Зато я четко стал понимать окружающих.

— У тебя есть опыт общения с этой броней? — спросил кто-то из десантников.

— Нет, — соврал я через кое-как подчинившийся лингвоадаптер, — но у меня есть БМКП. Видимо, он все и устроил. Мне же удалось даже пострелять из винтовки при нападении бандитов.

— Не могу назвать это нормальным, — высказался градиан- пять из старослужащих, военные системы не должны работать без специального допуска.

— Да забей ты, Тесак, — сказали из-за спины. — Не смущай нашу гостью, видишь, она и так не в себе. Тебе-то какая разница? Да и что ты знаешь про их технарей, какие у них там допуски?

— Хэй, Потрошители ящериц, а давайте пойдем пострелять на полигоне? — предложил кто-то. — Сударыня, вы не хотите пострелять из суровой винтовки?

Народ вокруг весело рассмеялся. Луара хотела отказаться, но я не дал ей.

— А давайте, славные воины, — ответил я немного неуверенно из-за неполной совместимости с лингвоадаптером. — Но держитесь позади, стреляю в белый свет, как в банку из-под тоника, берегите нижнюю часть спины. Не говорите потом, что не предупреждала.

Новый взрыв смеха прокатился по помещению. Страдиан-один, который был за старшего на экскурсии, сразу отправил набравшихся горяченького на смотровую трибуну. Кто-то из старослужащих взял из арсенала три десантных винтовки КСС и разгрузку с запасными батареями. Сначала два бойца показательно постреляли по движущимся голограммам на минимуме мощности, потом пришла моя очередь. Винтовка привычно опозналась, но очень непривычно легла в руки. Видимо, там, в бою, мое сознание просто отбросило эти ощущения. Навыков у этого тела, в отличие от моего, не было. Так что стрельба по движущимся мишеням сначала шла на отметке "почти плохо". Потом я попросил поставить какие-нибудь статические мишени и уверенно разнес в брызги металла с десяток банок из-под напитков. Народ активно подбадривал меня. Следующий заход на движущиеся мишени прошел куда лучше. Тело, сдобренное моим опытом, привыкало к винтовке. А дальше, забывшись, я попробовал двигаться. Тело слушалось безукоснительно. Гибкое легкое и сильное оно просто летело и металось стрелой. Я сделал серию выстрелов с перекатами и сменой позиций, попав в большинство из выставленных банок. Когда разрядившаяся батарея вывалила знак смены на индикатор шлема и чуть щелкнула, слегка выдвинувшись в приемнике, я услышал "тишину". Это была тишина, которая говорит об отсутствии живых существ. Хруст грунта, щелчок установленной в приемник батареи, легкое потрескивание частично сожженной банки в десяти метрах от меня, шуршание какой-то осыпи рядом. Я опустил винтовку на неровный бруствер стрелковой позиции, дезактивировав ее. Тело как-то сразу стало чужим, как будто кто-то невидимой рукой отобрал у меня вожжи от этой повозки.

— Верю, — сказал один из моих сопровождающих, — теперь верю.

— Еще бы, мне-то пострелять всегда было в радость, — подумал я.

Дальше народ фотографировал Луару и фотографировался с ней вместе, в закрытой броне КСС и без шлема, потом мы катались на десантном боте, потом просто сидели в зоне "отдыха" базы. Потом пришел сменившийся с дежурства Спринтер с друзьями. Потом Луаре пришлось расстаться с уютной броней, благо на станции ее уже окружала родная атмосфера. Потом Луара знакомилась с друзьями Спринтера, потом она знакомила кого-то из своих подруг и друзей с новыми знакомыми. И вообще случилось еще много разного "потом". В результате до смены осталось всего-то четыре часа, а девушка валилась с ног. С трудом добравшись до своей каюты, моя хозяйка, как была одетой, так и упала на мягкое покрытие спальной комнаты. Спустя минуту, сознание покинуло рубку управления телом, пустившись в миры снов. Благоразумно выждав с пятнадцать минут, я мягко поднял временно свободное тело и пошел приводить его в порядок. Возможно, тело не отдохнет, но всегда приятно получить его утром свежим и вымытым, чем зачуханным и помятым.

Вода, тихо журча, наполняла бассейн, я, неспешно действуя не совсем послушными руками, разоблачал тело Луары. За прошедшее время совместного проживания это случилось всего-то в третий раз. Луара всегда делала процедуры самостоятельно, почему-то стесняясь меня, а потом я не решался тревожить уставшее за трудовой день тело, позволяя себе лишь небольшие упражнения с помощью гравитационного симбиота. Я много раз задумывался на тему непонятного наличия способностей своего тела, проявившихся в теле Луары во время моего управления им. Они оказались поначалу подавленными, но постепенно упражнения вернули все на свои места. Я подозревал, что будь у меня больше времени, я бы смог уверенно управляться с телом девушки. Как показали кое-какие случаи, тело оказалось вполне готово принять гостя и подчиниться мне, как мое собственное. Как человек далекий от науки я принял простой компромисс, сославшись для себя на то, что вид Луары издавна принимал и воспринимал второе сознание предков, иногда приходящих на помощь.

Рабочая форма десантника КСС легко выпускала миниатюрное тело девушки из своего нутра. Руки, плечи, грудь. Обычно Луара гнала меня в процессе переодевания, а уловив мой интерес, искренне стеснялась и долго возмущалась. Интересные части тела у вида Луары располагались на том же месте, что и у людей, видимо, это объяснялось гуманоидным строением тела. Отпустив сползающий комбинезон, я с интересом наблюдал за обнажающимся телом. Место, которое у людей зовется "лобок", оказалось обрамлено небольшим валом длинных волосков, далее шерсть становилась более редкой, практически совершенно исчезая. Результат ли это гигиенических процедур или природное явление судить мне было трудно. В самом низу лобка тело прикрывала бледно-розовая штуковина, напоминающая облегающий лепесток. Материал на ощупь оказался шелковистым. Вспомните самую первую экскурсию в женский мир, которая случается с подростками. Меня почему-то, как в те дни, пробила нервная дрожь предвкушения. Я осторожно одним пальцем оттянул верх шелковистого лепестка. Под ним оказалась лишенная какой-либо растительности кожа приятного, даже, пожалуй, слегка более яркого, нежели ожидалось розового цвета. Практически от самой кромки лепестка тянулась плотная кожаная складка только с большим допущением похожая на женскую прелесть рода "хомо сапиенс". Любопытство любопытством, но я бы не решился лезть в чужой монастырь своими шаловливыми руками. Мысленно вздохнув, я окончательно снял лепесток. На том и пришлось закончить столь трогательный для меня-мужчины осмотр чужого женского тела.

Грязная одежда отправилась в блок ухода, а я в теле рыжей кошки — в бассейн. Лежать в теплой воде было приятно, периодически по телу пробегали сорвавшиеся с волосков стаи пузырьков воздуха, вызывая щекотную волну. Лениво балуясь с выхваченным гравитационным полем пузырем воды, я вспоминал прошедший день. Хоть я и находился почти все время на втором плане, дыша Луаре в плечо, впечатления случились куда позитивнее обычного вечера, проведенного за просмотром сценических миниатюр или игрой в голографической реальности. Было странно, но Луара совершенно не интересовалась новостями внешнего мира, довольствуясь обрывками, прихваченными в баре или из разговоров с друзьями.

— Черт, на сколько же у нее контракт-то заключен? — подумал я. — Как-то стали надоедать ударные трудовые будни ремонтной базы. С удовольствием прогулялся бы в город родичей Луары или хотя бы сменил обстановку. Да и полетал бы на чем-нибудь, совсем соскучился за этим делом.

Помывшись шампунем и высушившись, я отправил тело спать оставшиеся два часа, тем более что сам ощущал немалую усталость. Просто хотелось как-нибудь позаботиться о моей в данный момент очень близкой подружке, ведь поспать я мог и позднее, когда она будет на работе.

* * *

Мое "утро" началось в разгаре рабочей смены. Выходит, в моем положении нашлись и кое-какие плюсы. Не нужно было умываться и кое-чего еще. Общее ощущение сознания девушки находилось во власти отодвинутого куда-то вглубь ожидания какого-то события. Я мысленно нежно обнял ее, пожелав доброго утра.

— Ой, — вздрогнула Луара, — как приятно. Привет и тебе, Котьее.

— Труженикам тыла физкульт-привет! — поприветствовал я. — Как спалось?

— Ты все же добился своего, — по сознанию Луары разлилась река смущения. — Ты, как настоящий саусюк, везде лезешь. Бессовестное создание инопланетного разума!

— Эй, ты о чем? — удивился я такому началу общения.

— Я о ночных безобразиях твоей наглой сущности, — продолжила девушка, добавив к смущению небольшую толику злости. — Ты все же добрался до моего тела, воспользовавшись ситуацией. А обещал быть приличным!

— Ну не знаю, что тут плохого, — удивился я. — Во сне ты приняла водные процедуры, вымылась, высушилась. Неужели было бы лучше проснуться в пропыленной и провонявшей забегаловками одежде?

— Но ты… Ты все осмотрел и, наверное, облазил! — возмутилась Луара.

— Не судите по себе всех, сударыня, — усмехнулся я. — Осмотрел — это да, раз уж такой случай, но руками ничего не трогал, разве что в гигиенических целях.

— Нахал! — не вняла моя пушистая хозяйка голосу моего разума. — Чтобы больше ноги твоей не было в моем теле!

— Ну как тебе сказать… У меня нет ног, — посмеялся я.

— Как это нет?! Да не важно, чтобы ничего твоего не было в моем теле! — не унималась Луара. — Саусюк облезлый! Даже думать забудь о таких гадостях!

— А кто такой "саусюк"? — спросил я.

— Мелкая пакостная скотина, которая шкодит где только пролезть может, — ответила девушка. — Суют свои наглые морды и лапы во все щели, ничего от них не спрячешь!

— Ну не-е-е-ет, это, однозначно, не обо мне, — рассмеялся я. — У меня ни лап, ни морды. Все исключительно твое, саусюк ты мой рыжий…

Мы помолчали. Наблюдая за выпадающими из рук инструментами и неслаженными движениями девушки, я не мог понять, что такого страшного случилось от моего небольшого своевольства. Слишком уж яростно реагировала Луара на вопросы своей интимной сферы. Как-то странно было это наблюдать по отношению к представителю совершенно другого вида. Ну стал бы я так пузыриться, если бы мой кот увидел меня без трусов? Да не стал бы, будь даже на месте кота какая-нибудь девушка. Не то, чтобы меня это напрягало, но оказалось как-то обидно получить ящик гвоздей в штаны за доброе дело. Решив просто наблюдать, я оставил вопрос на потом. Нужно было что-то выдумать, чтобы подлизаться к девушке со слегка подпользованной честью.

— Красавица, какие планы на вечер? — нагло спросил я. — Сходим в ресторан?

— Уйди, противный, — прошипела Луара вслух.

— Да ладно тебе, — продолжил я мягко. — Ты же чем-то другим расстроена?

Мы помолчали еще. Потом еще и еще. Под конец смены я опять попытался разговорить свою новую подругу.

— Что у тебя случилось-то? — спросил я.

— Да так, ерунда, — снизошла до общения Луара. — Спринтер хотел сегодня посидеть в клубе, сказал, что можно будет покататься на десантном челноке. А еще меня Лиу пригласила, у нас опять совпали свободные послевахты.

— Понятно, — ответил я. — Один интерес перебивается другим. А нельзя со Спринтером на завтра перенести, раз с Лиу вы очень редко совпадаете по сменам?

— Они завтра уходят, — сказала Луара. — Лиу, конечно, поймет меня, но может и обидеться.

— Ладно, не кисни, — уверенно сказал я. — Пошли переодеваться и в клуб. Посидим, поболтаем с твоим крайговским ухажером, может, чего придумаем. Нечего нос к полу приклеивать.

В клубе к приходу Луары уже вовсю витало веселье. Спринтер пришел в компании каких-то сослуживцев, среди которых Луара узнала и капитана корабля. Офицеры демократично сидели с отдыхающим персоналом базы, пили что-то и обсуждали последние новости с фронтов. Луара, естественно, постеснялась и разместилась за соседней стойкой. Но Спринтер быстро обнаружил прибытие девушки и мягко пригласил к их закутку. Немного выпив сначала для храбрости, потом для бодрости, девушка влилась в разговор. Политика и последние новости оказались интересны скорее мне, а вот когда дело дошло до обсуждения каких-то ремонтных проблем, Лу ожила. Разговор крутился вокруг легкой ударной техники. Ее сравнивали в обслуживании с технарями КСС, обсуждали основные проблемы и характеристики.

— А у нас тут тоже есть какой-то истребитель Содружества, — вспомнил кто-то из ласьенов. — Только он разбитый, никто не смог подступиться к МИ. Может, заберете, сколько ему тут лежать?

— Комендант уже сообщал, — ответил капитан. — Но у нас таких машин нет, да и полный комплект их у нас. Вообще, этот кораблик уже можно смело назвать призраком. Корабль, к которому был приписан этот многоцелевик, из-за сильных повреждений списан и, возможно, уже разобран. Сама машина довольно старой модели, вряд ли кто-то его вообще затребует. Можете демонтировать его, если нужно что-то или пустить в утиль совсем. Тем более никто так и не проверил, что с ним. Может, там уже и чинить нечего.

— Да пусть лежит тогда, — ответил кто-то из инженеров. — Места много не занимает. Там в ангаре запчасти, всякие неликвиды, да хлам обитает. Будет мешать — скинем в переплавку.

— Для формальности послали инженера, чтобы снял с МИ служебные показания, да прописал ему списание, — сказал кто-то из офицеров КСС. — Он тогда и собственностью Содружества числиться перестанет, чтобы не возникло проблем с формальностями.

Мы с Луарой намотали информацию о неприкаянности машины на ус, а разговор тем временем двинулся в другие дебри. Длинных посиделок на этот раз не случилось. Планы нарушило полученное распоряжение командования, срочно предписывающее капитану свернуть или закончить ремонт и возвращаться на свою базу. Союзники практически сразу оставили вечеринку, занявшись подготовкой к полету.

А Луара с чистой совестью и нескрываемым облегчением пошла в гости к Лиу за очередной порцией "сладкого". Лиу была самим воплощением нежности и веселья, Луара — застенчивости и трепета, как будто и не случилось между ними прошлого раза.

Нет смысла описывать их вечер, плавно перешедший в ночь. Я не удержался и высунулся из своей норы, опять попав в бурный водоворот чужих чувств. Луара заметила мое присутствие, но никак не отреагировала. Скажу честно, я ей позавидовал. Стоит, наверное, позавидовать и мне, мало кому из мужиков удалось пережить ЭТО в женском теле, да еще и совершенно чужого вида.

* * *

Я усердно занимался "акробатикой" в одном из пустых спортзалов, привыкая к телу Луары. Поскольку в последнее время девушка на работе уставала скорее морально, чем физически, мне было дано "добро" овладевать моторикой тела под ее присмотром. Так мы убивали двух саусюков сразу. Я развлекался, привыкая к телу моей пушистой хозяйки, а Луара получала хорошую возможность держать свое тело в тонусе, с радостью отдаваясь созерцательной лени.

Первые тренировки получились рваными и довольно напряженными для меня. Тело девушки не понимало многих команд моего сознания, когда я концентрировался на них, но легко вытворяло любые мои капризы во время рассредоточенного внимания. Постепенно мы находили друг друга, и я мог позволять себе совершенно невозможные по меркам человека трюки. Я даже смог несколько раз контролировать движение хвоста, правда, исключительно в позиции сдерживания его подергиваний. А вот уши так и остались чем-то запредельным. Временами я элементарно пребывал в полном восторге, выполнив какой-то особо невообразимый по моим меркам трюк. Но частенько Луара из мелкой мести спускала меня на землю, показывая, как может выглядеть этот трюк в исполнении истинной хозяйки. В плане физических данных тело Луары мне чертовски нравилось. Оно проявляло безумную гибкость, хотя сильно уступало в силе моему собственному земному телу. Поначалу эта разница в восприятии играла со мной злые шутки, вызывая живое веселье хозяйки.

— Ну куда же ты хватаешься за это? — удивлялась она сквозь смех. — Эту штуку не многие из представителей сильной силы могут в дело применить! Ты не забыл кто я? Я — грация. Я — пластика. Я — гибкость!

Вскоре, сравнивая общие ощущения, выяснилась одна странность. Когда тело находилось под моим управлением, силы его возрастали, хоть многие трюки Луары оставались мне по-прежнему недосягаемыми, как мечта. Под управлением Луары тело действовало в соответствии с ее мироощущением. И ее сил элементарно не хватало на доступные мне штучки. За проделыванием одного из таких трюков я и не заметил посетителя.

— Остановись, — попросила Луара. — Кто-то пришел.

Судя по фигуре, незнакомая мне девушка сидела на коврике в мягком уголке зала, предназначенном для отдыха. Глаза ее оказались широко раскрыты, а зрачки заполнили чуть ли не весь глаз, что означало удивление. Я потеснился, отдав управление хозяйке.

— Привет, Ассана, — дружески сказала Луара. — Ты пришла позаниматься?

— Как у тебя такое получается? — выдохнула знакомая Луары. — Ты используешь катализаторы сильных? Ты знаешь, как это вредно для здоровья? Кстати, почему тогда твое тело нисколько не изменилось?

— Да ерунда все это, — отмахнулась Луара. — Методика Зилли-Муара. Слышала?

— Да, но это же полный бред! — удивилась Ассана. — Она дает кое-что, но больше в плане самосознания. Ты не шутишь?

— Нет, — серьезно ответила Луара. — Я давно ей увлекаюсь, почти с детства.

— Ну надо же! — дернула хвостом девушка. — А я к тебе с предложением. У тебя же скоро долгий полуконтракнтый отпуск? Ты на родину не собираешься? Я бы хотела, чтобы мы поехали вместе. У меня четвертинка, но я очень соскучилась.

— Давай, я чуть позже скажу тебе, — предложила Луара. — Понимаешь, я не сильно хочу ехать на родную планету. Лучше попытаюсь смотаться на какой-нибудь из миров-курортов Лазурного кольца. Хочешь, поедем вместе?

— Нет, я соскучилась по родным, — прижала уши Ассана. — Да и по финансам твое предложение очень обременительно. Ладно, пойду я, ты дай знать, если передумаешь.

Переодевшись и собрав вещи, Луара вместе со своей знакомой отправилась в сторону казенной столовой. Вечерний контрактный перекус оказался не очень вкусным, но за изыски на базе приходилось платить отдельно. Оговоренное контрактом снабжение не отличалось особым разнообразием, но в полной мере удовлетворяло потребности организма. Таким рационом многие коллеги Луары экономили деньги, откладывая на какие-то проекты. После столовой пути подруг разошлись.

— А что это за отпуск такой? — спросил я. — Будет возможность развеяться?

— Полуконтракт, — ответила моя хозяйка. — Ах да, ты же не в курсе. Контракт кроме перерывов между сменами предусматривает три больших отпуска. "Чертвертушка" — пятьдесят одни сутки, после четверти срока контракта, "полуконтракт" — сто два дня и "огрызок" — сорок восемь суток, спустя три четверти срока.

— А долго до твоей родной планеты добираться? — спросил я. — Почему ты не хочешь туда?

— Где-то сутки нужны на скачок до ближайшей планеты с регулярным сообщением и от четырех до семи суток — на рейсовом лайнере в зависимости от цены билета. Делать мне там нечего. Родители сейчас тоже на контракте, строят новую базу, а друзья, скорее всего, меня не поймут. У нас на такие контракты только семейные группы уходят. Я когда подписалась, меня за безумную считать начали.

— Ясно. В таком раскладе, я тоже голосую за планеты Лазурного кольца, — усмехнулся я. — Когда отпуск-то начинается? По подружке сердешной скучать не будешь? Или Лиу тоже поедет?

— Нет, не едет, — почему-то смутилась Луара. — У нее отпуск ближайший был совсем недавно.

— Правильно, нафига нам свои дрова в лес тащить? — пошутил я. — На месте гульнем по-взрослому.

— Да нет же, я в море покупаться, — совсем смутилась девушка, — я давно мечтала.

— Море? — спросил я украдкой. — Знакомое дело. Когда это одно другому-то мешало?

Пять

Наш отпуск начался совершенно неожиданно. Утром по внутренней рассылке от руководства пришло уведомление, что оговоренный контрактом отпуск может начаться с такого-то по такое-то число по согласованию работника с администрацией.

— Завтра последний день трудовой вахты и все, — сказала Луара, подтвердив предложенный срок. — Надоело мне тут все до жути.

— Вот это по-нашему, — согласился я. — Даешь отпуск!

— Так, через четыре дня лайнер на Плу-3, не очень удачно, да и дальше оттуда. Через шесть будет рейсовый лайнер на Кейлу-3, неплохо, но ждать долго, — рассматривала девушка информацию о подходе проходящего транспорта, делающего заход на базу "Албар". — О, послезавтра будет транспортник из пояса добычи. Идет медленнее, зато ждать не нужно. Перерабатывающий комплекс "Волчок-2324" постоянно в контакте с метрополией. Лайнеры там принадлежат компании, но за деньги они вполне возят всех желающих. Ух ты, цены вполне приемлемые!

— Ну так давай на нем и свалим, — предложил я. — Чего тут куковать?

— Тут есть проблема, — пробурчала Луара, разбирая сноску. — Во-первых, нет сообщения с поясом добычи, придется у начальства выпрашивать какую-нибудь посудину. Обберут по полной программе, могут и вообще отказать. Жаль, в пределах "Волчка-2324" общественного транспорта нет, а служебный для чужаков — сущая обдираловка. Так что тут мы по деньгам в сильнейшем пролете. Придется выбирать из Плу-3 или Кейлы-3.

— А давай наш истребитель возьмем, — продумал я неожиданно пришедшую мысль. — Союзники его фактически бросили, начальство забыло. Дадут нам его, интересно?

— Сейчас узнаю, чем он числится, — полезла Луара в сеть через служебный доступ. — А нет его тут по складу. Так, здесь тоже нет. Ага, вот он. Значится "утилизационная единица с длинным номером", его вообще только по приписке к прошлому судну различить можно. Думаю, что договоримся. У нас хлама в очереди на утилизацию лежит, как у саусюка в норе. Его же на переплавку в комплекс тащить нужно.

— А если комендант узнает, что он починен, — спросил я.

— И что? — спросила в ответ Луара. — Кто на нем летать-то сможет? Кстати, ты уверен, что сможешь его уговорить? Да и вообще, откуда уверенность, что он починился?

— Давай, охмуряй начальство, — предложил я. — Я верю в технику Содружества.

Через два часа Луара получила разрешение на распоряжение бывшей боевой единицей Содружества. Комендант склада подтвердил ее запрос, даже не спрашивая причины. Луара, пользуясь случаем, удачно прополоскала коменданту мозги наступающим отпуском, и значащийся в документах номер транспортного средства еще через полчаса оказался приписан к рембазе, как луарина собственность. А еще через двадцать минут мы пробрались на нужный склад с инспекцией. Вопрос с раздеванием в этот раз не стоял, я живо снял с себя все лишнее и запихал в небольшой отсек с аварийными причиндалами, как только машина открыла внешний фонарь. Кресло мягко, почти нежно приняло тело Луары.

— Так. Боец наш давно в порядке, — подвел я итог, взглянув одновременно во все дырки, как можно было сделать только в виртуалке с поддержкой неплохого МИ. — Перед вылетом желательно кое-чем запастись. Энергия на двух из пяти, топливо — почти полный резервуар, биомасса — всего десятинка. В принципе, лететь можно и так. Биомасса нужна только для ремонта и поддержки работы кое-каких систем. Если поломок не будет — ее хватит. Энергию можно накачать или от излучения звезды, что долго, или перегнать в нее часть топлива. Но лучше все это забить под завязку здесь, если такая возможность существует.

— А что нужно? — уточнила Луара.

— С энергией все просто, — ответил я, — практически любая. Жесткое излучение, плазма, электричество, гравитационно-резонансное поле. Топливо можно синтезировать из большинства легких элементов или кое-какой органики. А вот саму органику в космосе найти будет непросто. Ее нужно запасти.

— Какая нужна и сколько? — спросила девушка.

— Практически любая углеродная, — сверился я с типом органики на борту боевой машины, — килограмм двести хватит.

— Ну нифига себе, — удивилась Луара. — Я, конечно, могу взять на автоматической раздаче того дерьма, что тут едой кличут. Но таскать его — дело хлопотное.

— Дерьмо, — выделил я нужное слово. — Это правильное решение. Дерьма и у вас должно быть вдоволь. А нам нет разницы, какую органику перерабатывать в стандартную биомассу. Доступ организуешь?

— Легко, — усмехнулась девушка. — Жаль с оружием у нас тут строго, как-то неприятно без элементарного шокера. Я хоть и не военная, но в пути разные ситуации случаются.

— Оружие, — согласился я, обозревая хозяйство корабля. — Сдвоенный лазер средней мощности и сдвоенная электромагнитная пушка в модификации истребитель; пушка-плазма, гравитационная пушка и туннельный пробойник добавлялись лишь в модификации штурмовика. Что за пробойник? Почему не знаю?

— Что-то не работает? — поинтересовалась Луара.

— Работает, просто я с такой штуковиной не встречался, — пробурчал я, открывая раздел эксплуатационных характеристик устройства. — Сейчас погляжу, что за зверь. Так, ясно, штуковина вызывает сдвиг характеристик вещества и поля в направленном туннеле. Можно дырки в шифере делать или окна в чужом защитном поле. Ракет мало, если точнее — всего одна. Есть шесть самонаводящихся бомб с ограниченным радиусом хода. Заряды? Жаль, одна плазма. У вас, кстати, тут каких-нибудь ракет стащить негде?

— Нет, только ремонт, никакого снабжения, — закрыла вопрос девушка.

— В общем, все не так уж и плохо даже без них, — согласился я. — Фигвам тоже можно крышей над головой назвать в отсутствие теплой бетонной хижины с противоатомным бункером.

— Ну что, вылазь, будем искать снабжение, — отвлекла меня Луара от раздумий. — Время идет мимо.

— Сейчас, — отозвался я. — Дам кораблю приличное название. Вот, к примеру "Енот".

— Это еще что такое? — спросила моя компаньонка.

— Зверь такой, по повадкам сильно на ваших саусюков должен походить, — пояснил я. — Хорошее правильное имя, даже не спорь. Для ваших родичей его можно "Саусюк" назвать.

— Нет, ну надо же так испохабить все, — удивилась девушка.

— Моя игрушка — мои правила, — довольно рассмеялся я. — Корабль, слушай мою вводную. С данного момента в локальных переговорах с пилотами тебе надлежит обозначать себя "Енот". Сообщи, если в твоих предписаниях есть какие-то противоречия этой вводной.

— Противоречий нет, страдиан-три. Приступить к выполнению новой инструкции?

— Приступай, — подтвердил я.

— МИ выведенной из боевых и эксплуатационных списков боевой единицы ИШМК-стандарт-2005361162 принял к исполнению инструкцию действующего пилота страдиан-три с личным шифром 12/135/45/45856/45- КСС как обязательную к исполнению.

— Молодец, — похвалил я Енота, запуская процесс разъединения.

* * *

Девушка вызвала диспетчерскую через стационарный пульт ангара. На дежурстве оказался ее старый хороший приятель.

— О, привет, Лу, — обрадовался он. — Говорят, ты в отпуск линяешь?

— Да, Клейр, есть такое дело, — ответила Луара. — А ты чего не в своей смене что ли?

— Проиграл я ее, — усмехнулся приятель. — Уже зарекался, но все никак.

— Смотри, будешь круглосуточно пахать за хитрых и ушлых саусюков, — улыбнулась Лу. — Дай питание на восемнадцатый щит этого ангара.

— Зачем оно тебе там? — удивился диспетчер. — В ангаре же один утиль.

— Вот его и буду утилизировать, — показала какой-то знак в камеру Луара. — Тебе жалко что ли.

— Нет, держи, — показал дружок ей что-то в ответ. — Дай знать, когда закончишь.

"Енота" мы загрузили энергией приблизительно за полтора часа. Источник предлагал практически старый добрый электрический ток, правда, электроны неслись не по проводнику, а внутри поля, создавая направленное бета-излучение. С дерьмом для биомассы оказалось немного сложнее, пришлось аккуратно передвинуть "Енота" в другую часть ангара, сломав по пути штабель каких-то ящиков. Оставив "Енота" преобразовывать набранное, я отключился от кресла. Стоило хорошенько осмотреть кораблик перед вылетом.

— Слушай, а с багажом будут проблемы, — сказал я Луаре. — Бардачок тут совсем мизерный. Едва приличная спортивная сумка влезет. Сухой паек нужно сменить на твой рацион. А вот и оружие. Этот универсальный инструмент — страшная штука в руках маньяка. Еще тут гаусс-пистоль есть, или как его Содружество кличет "ЭМИ-оружие". С такими "голыми руками" нам есть, что показать супостату. Четыре пластины пленочных скафандров, брони, понятное дело, нет ни в одном глазу. И на том, собственно, спасибо. Хозяйка, держи тело, пошли шмотки паковать, мне еще выспаться стоит.

Остаток дня прошел в сборах и посещении близких друзей. По большому счастью никаких передачек нам не совали, так как на родину предков мы не собирались. Вещей девушка с собой взяла предельно мало, вызвав мое искреннее уважение. Вот этот воистину прелестный список: запасной комбинезон, небольшая сумочка с туалетно-чесальными принадлежностями, кое-что из нижнего белья и небольшой планшет-приставка к идентификационному браслету.

После финальной упаковки "Енота" НЗ пайком нужного образца и сливом из местной сети карты района базы "Албар", я полностью отошел от дел, оставив Луару скучать наедине со своим телом. Перед путешествием я хотел хорошенько выспаться, мало ли как оно могло обернуться. Так что особенности национального прощания перед отпуском остались для меня тайной за девятью с половиной печатями.

Вся автоматика ангара оказалась дезактивирована, так что ворота шлюзовой платформы пришлось открывать вручную, покинув наш уютный кораблик. Вернувшись обратно, я аккуратно переместил его на стол шлюзовой платформы.

— Ты знаешь диспетчерские каналы? — спросил я Луару. — Надо запросить их открытие внешней створки. Не вручную же ее опять отваливать.

— Нет, конечно, — удивилась Луара. — Они же забиты в коммуникаторной системе.

Вернувшись в мир чувств машины, я на миг расфокусировал внимание, тут же выхватив несколько каналов, по которым шел трафик с диспетчером. Находиться в слиянии с МИ оказалось чертовски удобно, мы с Луарой становились отдельными и совершенно обособленными личностями. Видимо, именно так нас воспринимал МИ кораблика. Для удобства я закрепил образ Луары небольшим кипящим огнем шаром, напоминающим цветом мое родное Солнце. Не знаю, как визуализировала меня девушка и сделала ли вообще это.

— Ну давай, договаривайся, — разместил я мозаику каналов-окошек для Луары.

— Как это сделать? — спросила она.

— Мысленно делай, что хочешь вместе с водкой "Буратнио", — пошутил я. — Утренние дрова тебе обеспечены. Все через мысль, дорогая.

— Диспетчерская, — позвала девушка. — Контакт по идентификационному коду.

— Приветствую, Луара зель Виа, — тут же пришел ответ.

— Нужно открытие внешних ворот шлюзовой платформы в ангаре восемь-одиннадцать-четыре.

— У меня весь отсек на консервации, ничего не вижу. Надеюсь, Вы в скафандре?

— Я в малом челноке "Саусюк", — весело ответила девушка. — Вот решила в отпуск отправиться.

— Вы не шутите? — в голосе дежурного появились нотки сомнения. — Вы зарегистрированы как техник, у Вас, правда, значится… личный транспорт, но в этом ангаре нет работающей техники.

— Я его слепила из того, что было, — ответила девушка, подсказанной мной фразой. — Не беспокойтесь, склеилось великолепно. Разве есть какие-то запреты на полеты малых кораблей? Я же не пилотирую грузовик или лайнер. Это же просто личный транспорт.

— Нет, конечно, — дежурный подавил удивление. — Активирую шлюзовые протоколы.

Черный шестигранный наконечник стрелы после долгого отпуска, наконец, вышел в родную для него стихию. Управление, естественно, висело на мне, Луара же классифицировалась МИ, как "ученик" с очень ограниченным правом доступа. Если бы у меня были руки, я мог бы сказать, что они чесались. Я просто ужасно соскучился по полетам.

— Что это такое? — спросила Луара, указывая лучиком на три визуализированных МИ канала связи.

— Нас хотят, — ответил я, — хотят целых три раза.

— А кто это? — спросила девушка, — как определить?

— МИ, дай фоновую развертку запросов с максимально возможной идентификацией, — попросил я.

Окошки немного расширились и приобрели глубину. Я запросто мог погрузиться во все три канала одновременно, решив вопросы параллельно, но у Луары не имелось опыта общения с виртуальной реальностью МИ, которая делала при подключении пилота фактически самим кораблем. По этой причине девушка сначала выбрала вызов диспетчера. Там ничего интересного, кроме маршрута движения и пожелания чистого космоса не нашлось. Второй канал активировал какой-то знакомый Луары, его девушка просто проигнорировала, а я закрыл. По третьему нас искала Лиу.

— Привет, подруга, — ответила Луара.

— Ты где, не могу тебя достучаться? — спросила Лиу.

— Я уже не на базе, — усмехнулась Луара, — отпуск начался. Я на пути в пояс добычи, решила поскорее слинять, там как раз скоро транспортник отходит.

— Ты на чем едешь? — удивилась Лиу.

— Да обзавелась корабликом по случаю, маленький такой красивенький, умненький.

— Да ладно шутить-то, откуда тут можно корабликом разжиться? Личный транспорт — своего рода роскошь, я свой "Лепесток" дома оставила, транспортировка на эту базу кораблем компании чуть ли не восемьсот клунков стоила. По курсу Трайденса — шесть сотен с мелочью энергокластов.

— Ого! — искренне удивилась Луара. — Я никогда не интересовалась, у меня и атмосферника своего не было дома, все время общественными пользовалась. Это у всех так?

— Нет, просто компания таким образом ограничивает вольности работников, — рассмеялась Лиу. — Обычно раз в пять дешевле берут. Хотя, они правы, подумай сама, какой бы тут бардак был, прихвати все свой транспорт. Уже решила, куда хвостом махнешь?

— Нет, как вчера говорила, доберусь до обитаемых миров, там уже буду решать. Хочу на планету с теплым морем, — волна мечтательного предвкушения залиласознание Лу. — Я, наверное, по тебе скучать буду.

— Ничего, ты же не насовсем улетаешь, — хитро ухмыльнулась Лиу, показав двойные темно-синие со стальным отливом клыки, — вернешься, я тобой займусь. И вообще, будь осмотрительнее на отдыхе, обзаведешься еще скоропостижной семьей. И вообще, нечего мне зубы заговаривать, откуда взяла челнок, и кто тебя везет?

— Эта вкусняшка недавно значилась списанным разбитым истребителем Союзников, он у нас давно валяется. Я его починила, только не спрашивай как, сама до сих пор удивляюсь. А везет меня, можно сказать, автопилот. Он тут умный, все сам умеет.

— Не развалится? — почему-то сразу поверила подруга. — Как только умудрилась? Нет, я всегда тебе удивлялась. Если кто и мог этот хлам куда-то пристроить, так это ты.

— Нет, он крепкий, — усмехнулась Луара. — Что-то сигнал гуляет. Хочешь, переходи на стационарную антенну, поболтаем?

— Да ладно, пойду я, удачного тебе пути и чистого космоса. — Пожелала Лиу. — Ты теперь у нас заделалась пилотом, ну надо же.

— Хозяйка, Вас приветствует автопилот, все системы в норме, через двадцать три секунды смена полетного вектора, прошу приготовиться скучать, расчетное время подхода к рудному комплексу равно шесть часов тринадцать минут, — ответил я гнусавым голосом, — автопилот запрашивает разрешение на продолжение выполнения задания.

— Ой-ой, — капризно сказала Луара, — ну и что мне нужно было сказать? Что у меня в голове поселился наглый, как саусюк, инопородный дух? Так она могла бы и медикам сообщить, что у меня голову от работы отшибло.

— Кстати, о птичках, — подумал я, добавив, — МИ, как изменился уровень доступа к управлению кораблем после списания?

— Доступ открыт, для любого военнослужащего КСС — лаконично ответил МИ. — Статусные протоколы аннулированы, оперативная и архивная информация закрыта по уровню допуска четыре.

— Отлично, — обрадовался я. — Принимай установочную информацию. Старый регистрационный номер и прочие опознавательные данные перенеси в архив. Вот файл приписки с новыми регистрационными данными. Ты — больше не боевая единица Содружества, а частное судно. Устанавливаю новую табель о рангах и, соответственно, доступах. Луара зель Виа бин Милиним — хозяйка корабля, командир корабля, доступ — абсолютный. Страдиан-три КСС Ржевский Серей — первый пилот, доступ — абсолютный. В случае конфликта вводных относительно права собственности и распоряжением кораблем приоритет остается за командиром корабля, в случае конфликта вводных относительно пилотирования — первого пилота. Остальным разумным и неразумным доступ на корабль закрыт, исключением могут быть разумные, предоставившие кодовую фразу: "Есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах". МИ данного частного судна получает имя "Енот". Ввод инструкций пока закончен. Корявенько, конечно, но потом исправим.

— Вводные данные получены и приняты к исполнению, — подтвердил Енот.

— А что это значит? — тихонько поинтересовалась Лу.

— Не важно, — буркнул я. — Важно, что никто в этих краях не угадает…

* * *

"Волчок-2324" находился на орбите газового гиганта и вел разработку полезных ископаемых в кольцах планеты, состоящих из разного размера астероидов и просто булыжников. До него имелись шансы добраться и быстрее, но спешить нам было особенно некуда. По этой причине маршрут я рассчитал с минимальным расходом энергии, чтобы прибыть на место часов за пять до отхода очередного транспортника. Никакого снабжения мы брать не собирались, оставалось просто договориться о месте на рейсовом грузовике. Принципиально это решалось и с капитаном корабля, что могло оказаться даже выгоднее, чем через диспетчера базы. Луара попасть на добывающий комплекс не рвалась, похоже, опасаясь местной разбитной публики, а я такого хлама уже вдоволь успел повидать за свою недолгую карьеру космопроходца.

Как только мы вышли из окрестностей ремонтной базы "Албар", я дал добро МИ работать по составленной программе. Моего участия тут не требовалось. Но моим надеждам относительно беседы с Луарой не было суждено сбыться. Устав за прошедшие сутки, девушка благодарно уснула, пока я выходил из потоков движения вблизи базы. От природы ее вид оказался большими сонями, я вообще попрой удивился, как она умудрялась так долго бодрствовать. Подвернувшиеся мысли покрутить истребитель, попробовав его "на вкус", пришлось прогнать. В пустоте это действо особой наглядности не дало бы. Делать стало совершенно нечего, и я с помощью МИ начал воссоздавать образ Луары по памяти.

Получалось хорошо, но картинка оставалась статичной, а движения мышц, проецируемые моим воображением, оставались какими-то черезчур человеческими. И все же получившийся образ показался мне получше светящегося шара. Он давал некую иллюзию компании. Свою проекцию я тоже втиснул в МИ, слив из встроенного расширителя памяти. Больше всего времени я потратил на создание внутреннего пространства. Попытка привлечь МИ ни к чему не привела. Интеллект кораблика никогда не встречался с такими задачами и тихо недоумевал над мой деятельностью. Он легко выделил под мои эксперименты дополнительную часть своих мощностей, но предложить готовых решений не мог.

Сначала я собирался сделать наше общее пространство земной гостиной с камином, потом каютой Луары, но все это казалось не совсем подходящим антуражем. В конце концов, я скатился к хорошо известной боевой рубке "Бурундука", она, в отличие от рубки "Ботаника", имела больше "мебели". Немного поколебавшись, я одел образ Луары в привычный оливковый комбинезон и усадил в кресло специалиста по вооружениям, где обычно обитала Шила. Получилось вполне уютно. Для большей убедительности я пробил окно в космос, сделав большой обзорный экран, куда проецировался реальный вид за бортом нашего многоцелевика.

За этими делами мы подобрались к поясу колец планеты. Рассчитанный маршрут шел чуть выше плоскости вращения этого каменного крошева навстречу набегающему на нас комплексу. Тут уж я не смог удержать себя. Появилась возможность развлечься, заодно проверив в действии вооружение машины. Отбросив прежние расчеты, я азартно нырнул вглубь ближайшего кольца.

Размялся я на славу, с холодной точностью расстреляв почти сотню разных мелких объектов. Мусора внутри летало довольно много и на большой скорости оказалось сложно контролировать его весь, так что частенько доставалось и защитным полям. Свои тренировки я закончил на приличном расстоянии от комплекса, чтобы избежать различного рода непонимания со стороны местных жителей. Сверившись с полетными данными, я обнаружил, что потратил на шесть с половиной процентов больше энергии и потерял двадцать три минуты. Все оставалось в пределах допустимого.

Раньше мне не приходилось летать на малых боевых машинах КСС. Эта машина мне определенно понравилась. "Блоха" заметно уступала ей практически по всем параметрам. Все же "Енот" изначально конструировался и реализовывался, как боевая машина.

— Ты, должно быть, классный пилот, — тихо сказала Луара. — Я такого еще никогда не переживала. Такого страха натерпелась, что боялась даже голос подать. До сих пор цепенею, как подумаю, что все это было не просто симуляцей в виртуальной реальности.

— О, привет, — обрадовался я. — Тренировка вышла хорошей, жаль, я не знал, что ты тут, а то добавил бы зрелищности.

— Не надо, — почти жалобно попросила Луара. — Я тут даже глаза не могу закрыть, чтобы не видеть этого ужаса. Прошу тебя, не делай больше такого без надобности!

— У тебя просто нет опыта отключения от внешней картинки, — спокойно сказал я. — Надо будет объяснить, поймешь — проблемы конатся. Кстати, я тут кое-что сделал, пока меня окужала полная скука. Сейчас увидишь.

Рубка "Бурундука" Луаре понравилась, но оценила ее она только после того, как сломала все глаза о мою фигуру. Сначала она сидела в кресле артеллериста, потом ходила вокруг меня, затем сидела на полу возле моей фигуры. Для лучшего осмотра я покинул кресло и немного прошелся.

— Это настоящее твое тело? — зачем-то спросила она. — Оно не похоже на существ с корабля Союзников. И твоя одежда? Какой-то странный комбинезон. Смешные застежки и вообще, он раздельный что ли?

— Это, скажем так, одежда для отдыха, — усмехнулся я, взглянув на свои джинсы.

— Какие у тебя странные зубы! — Луара даже вскочила. — Они же почти белые!

— Белые, белые, — подтвердил я. — А еще у меня белые кости и красная кровь. Чего ты удивляешься? Я же — иномирянин, совершенно другой вид. Мое тело вообще очень сильно отличается от твоего.

— Да… Ты выше даже наших сильных представителей, — согласно мотнула она головой и сделала какой-то жест хвосто. — Как интересно. Я очень мало видела чужих рас без скафандров. Экипаж корабля стал, пожалуй, моим первым опытом близкого общения. А можно тебя потрогать?

— Трогай, — усмехнулся я, — только это же не реальное тело, а вся эта затея сильно сырая, нужно многое доработать. Вообще, это эксплуатацией МИ не предусмотрено. Наверное, никто не занимается такой ерундой на боевых кораблях. Нам было просто скучно, вот мы и создали это ради развлечения на моем разведчике. Но картинки — одно, а реальное физическое воплощение объектов — совсем другое. Я вообще не уверен, что ресурсов МИ этого корабля хватит, чтобы быстро рассчитать такой проект. Слишком уж разные задачи стоят перед истребителем и разведывательным кораблем, оснащение и оборудование тоже разное.

— Все равно очень хорошо ты придумал, — поддержала девушка. — А можно подправить картинку моего тела?

— Запросто, — сказал я, опускаясь на панель управления боевыми системами. — Сейчас я тебе попытаюсь объяснить.

Небольшой остаток пути до комплекса мы провели в подгонке виртуального тела Луары к ее внутренним мироощущениям. Девушку постоянно что-то немного не устраивало. То шерсть не так лежала, то хвост не так гнулся. Лично мне ситуация казалась забавной и я от души шутил над ней. Но девушка оказалась настолько занята новой идеей, что совершенно не обращала внимания на мои потуги.

* * *

Наш небольшой кораблик имел кое-какие системы маскировки, но я специально шел совершенно открыто. Не имело смысла напрягать охрану комплекса, все же где-то не так уж и далеко шли военные действия. В подтверждение моих опасений охрана комплекса оказалась организована куда лучше ремонтной базы, возможно, комплекс считался более важным объектом, а может, дело тут было в том, что там трудился частный капитал. Сам комплекс состоял из нескольких орбитальных станций различного назначения, движение которых синхронизировалось относительно астероидного пояса и друг друга. Еще на подступах к ближайшему объекту нас учуяла система дальнего обнаружения. Тут же активировался канал связи.

— Эй, на мелюзге, — донесся немного искаженный ретрансляторами голос. — Отбились от мамкиной сиськи или по взрослому делу пожаловали?

— Привет, старатели звездных дорог, — ответил я. — Да вот, решили навестить вас, горло промочить, да по девкам прошвырнуться. Есть тут у вас такие опции?

— Выпить-то можно, — ответил дружелюбный голос, — вы бы представились? Что за страшный зверь, откуда взялся?

— Шелупонский имперский крейсер первого класса "Удар когтя" шестого Мурзяшного флота требует срочной капитуляции добывающего комплекса, — от души пошутил я. — Гарантируем, что после большого выкупа весь персонал будет тщательнейшим образом изнасилован и отпущен.

На канале послышалось какое-то бульканье, продолжавшееся с минуту. Потом к нам пробилось еще несколько вызовов с предложением взять выкуп выпивкой, девками или отработанной породой. Еще через полминуты предложениями пестрил весь эфир служебной волны. Видимо, местная служба оказалась скучна, а развлечения редки. Луара пребывала в полном смятении, а я от души веселился, иногда подливая масла в огонь. Подождав, пока восторг немного схлынет, я передал дежурному нашу настоящую информацию:

— Личный челнок "Енот" класса многоцелевой истребитель-штурмовик, куча регистрационных цифр и пиктограмм, присвоенных на ремонтной базе, прилагается. Владелец — лиасан Луара зель Виа бин Милиним. Пытаемся примазаться к вашему ближайшему транспортнику для доставки в увеселительные миры.

— Ого, интересный такой личный транспорт, — удивился дежурный. — Вы с кем воевать собрались?

— Ни с кем, — честно признался я. — Что оказалось под рукой, то и прихватили. А толстая пушка хорошим переговорам — не помеха. Сами знаете, война всегда ближе, чем кажется.

— Ты не больно-то похож на лиасан, — с подковыркой спросил дежурный. — Пилот что ли?

— Да что ты, дорогой! Я — просто искусственный интеллект этого ужасного пиратского корабля, — не удержался от ответной подковырки я. — Обезумел от одиночества до такой степени, что пришлось поумнеть. Вот и шныряю вокруг в поисках выпивки, баб и денег.

На каннеле опять послышалось бульканье, перемежаемое какими-то непонятными словами. А еще через минуту нам пришел пакет с набором оптимальных векторных траекторий до базы погрузки грузовых транспортов и оперативная информация по разрешенным к посещению зонам комплекса. Напоследок дежурный попросил прислать на память голограмму очаровательной владелицы. Немного покопавшись в своей симбиотной памяти, я отослал ему оцифрованное до голограммы завалявшееся фото земляной жабы. Судя по очередному приступу бульканья в эфире, вся охрана смены просто очаровалась, а нам срочно стоило приготовиться к приему сватов.

До района погрузки мы добрались без приключений, сгрузив на МИ корабля выполнение рекомендованной программы полета. Практически все время нас кто-то пытался вызвать на свободных каналах. Ничего серьезного по ним прийти не могло, и я попросил МИ не реагировать на пустые запросы.

В районе погрузочного узла, тускло поблескивая остатками былого величия, висело целых четыре транспортных корабля. Даже не используя экстрасенсорные способности ясновидения можно было определить, что быстрее всех отсюда уйдет тот, что в данный момент находился под погрузкой. Наш запрос удовлетворил бездельничающий на вахте второй помощник. Мы не ошиблись, именно этот грузовик мы и собирались поймать. Правда, наша радость оказалась неполной из-за того, что транспортник шел не стандартным рейсом, а с заскоком снабжения в одну дыру, где велась детальная разведка нового месторождения. С другой стороны, заскок удлинял время полета к намеченной цели всего на сутки, измеряемые во всем флоте по столичной планете, так что явным решением казалось смирение с мелкой неожиданностью.

Узнав о наших намерениях, вахтенный офицер переключил связь на грузового помощника, с которым мы и договорились о путешествии. Видимо, байка о нас уже обошла все дырки этой части галактики, так как приняли нас с нескрываемым теплом и интересом. Старпом, собственно, сразу подтвердил прием нас на борт, уточнив лишь размеры катера. Цена вопроса оказалась весьма умеренной, загвоздка оставалась лишь в количестве пассажирских кают. Байку о пилоте нашего корабля знали уже везде, и старпом оказался весьма обескуражен, когда узнал, что пассажир имеется всего один — хозяйка челнока лиасан Луара зель Виа бин Милиним.

— И на этом обсосанном пустотой огрызке совести бюрократа нам придется лететь? — то ли удивилась, то ли возмутилась Луара. — Надеюсь, он внутри прекраснее, чем снаружи. О, родичи до сотого колена, надеюсь, там хоть жратва будет не хуже тех отбросов, что давали в нашей столовой.

— Вот и поможешь с ремонтом, — подзадорил я девушку. — Тебе все равно делать будет нечего.

— Хорошо, — как-то подозрительно быстро согласилась она. — Я тебе дам инструкции, а копаться в начинке можешь и самостоятельно. Я как раз хотела хорошенько отоспаться.

— Ой, рискуешь, хозяйка, — усмехнулся я. — Мы — люди малограмотные, можем шкурку случайно прожечь или запачкать. Как же тут без присмотра-то?

— Значит, вопрос закрыт, — отрезала Луара. — Сон, просмотр развлекательных программ, сон, прием пищи, сон и снова сон. Если есть вопросы, возражения или пожелания, прошу письменно в четырех экземплярах на пластграфах установленного для заявок образца.

— Не уверен…Что есть пластграфы? — спросил я.

— Одноразовые пластиковые бланки-планшеты, — хитро усмехнулась Лу. — Там все просто, правил заполнения всего-то с десяток, любая недоросль справится.

— Как-то без опыта по этому поводу, — пошутил я. — Можно в другой форме?

— Нет, — хитро ответила Луара. — Раз опыта нет, выходит, вопрос закрыт, действуем по моей программе!

* * *

Экипаж транспортного судна с неинтересным регистрационным номером умеренной длины оказался небольшим: капитан, два помощника, инженер, два техника и робот-андроид, выполнявший обязанности стюарда, уборщика и вообще, всего на подхвате. Робот, как и сам транспортник, давно нуждался в капитальном, даже финальном отдыхе, по этой причине логика его действий давно перестала быть понятной. Его терпели только по причине того, что странности его не приносили большого вреда, а заниматься рутиной экипаж откровенно ленился. Ремонт же оборудования компании за свой счет вообще не обсуждался ввиду полной неприличности вопроса.

Внутри судно оказалось немного лучше, чем можно было ожидать, Луара даже перестала морщить нос. "Енот" в самый притык поместился в персональную грузовую ячейку, которая полагалась каждому пассажиру. Это странное правило, сэкономившее нам еще немного денег, стало для нас небольшим сюрпризом, никогда не встречавшимся на пассажирских лайнерах. Пассажирами грузовых судов компании являлись в основном работяги с комплекса, тащившие с собой семьи и скарб, по этой причине компания шла на такие поблажки. Доступ в ячейку оставался свободен весь рейс, а внешний шлюз открывался только с пульта рубки. Перед тем, как покинуть наш кораблик, я шлепнул на спину мохнатого тельца моей временной хозяйки стандартную пластину скафандра КСС. Луаре эта процедура не понравилась, и все же в ходе быстрого, но жаркого спора мне удалось доказать свою правоту. Тем не менее, мне пришлось потратить почти пять минут, чтобы пластина изменила форму и растеклась ровным слоем по спине и плечам девушки.

На пороге ячейки Луару встретил второй помощник капитана в лице молодого представителя третьего рода, а именно "гибкой силы", для простоты — парнишки, который должен был проводить нас и еще кое-кого из прибывших пассажиров — семью из трех персон — в отведенные каюты. Парень, как и я, удивился, увидев столь скромный объем вещей Луары. Похоже, что лучшая половина расы "ласьен", как называли себя родичи Луары, так же тяготела к большому количеству вещей. Как потом выяснилось, у них даже ходила поговорка "Красота — сильная сила, только уж очень объемная и тяжелая". До окончания погрузки на судно пробралось еще одно семейство из трех членов, направляющихся в большой мир то ли для отпуска, то ли после окончания контракта. Луара лишь мельком увидела их на палубе личных ячеек. Семейство состояло из двух женщин рода сильная гибкость и молодого парня рода сильная сила. Скорее всего, семейство утомилось на стезе бурного веселья в честь проводов, практически сразу исчезнув в своей каюте почти на сутки. Собственно, никто этим особо не озаботился. На грузовозах не придерживались военной дисциплины, поэтому пассажиры имели куда более широкий список вольностей, чем на военных кораблях.

Инженером на судне работала дама в возрасте по имени Индра, которая с удовольствием провела для Луары экскурсию по двигательным отсекам грузового судна. Как и тысячи лет назад, самым страшным врагом космонавтов слыла скука. И хоть теперь перелеты длились вовсе не годами, но дефицит нового общения остался в силе. Я стал чаще вспоминать о прошлой жизни и оставленном где-то теле по причине того, что дамы то болтали о каких-то новинках в области двигателей, то про какие-то тонкости и хитросплетения женской интриги. Честное слово, мне куда интереснее было бы послушать исконно женские штучки про косметику, типы расчесок и классификацию щеток, чем про похождения кого-то где-то на ком-то.

Будет неправдой, если я скажу, что судьба моего собственного тела совершенно не интересовала меня. Я много времени думал над случившемся. И выводы оставались неутешительны. Из-за потрясающе малого количества фактов осмыслить произошедшее было практически невозможно. Пути решения проблемы не просматривались совершенно. В свое время я несколько раз по согласию с хозяйкой тела посещал ангар, где проходил бой с диверсионной группой висектов. Я пробовал настроиться морально на ту волну настроения, которое владело мной в момент перемещения. Я даже вспомнил и в точности повторил последовательность слов и действий в момент перемещения. Результат остался нулевым. Пару раз меня крепко накрывало чувство утраты и непоправимой катастрофы. Но длились такие приступы не сильно долго. На ум приходила, казалось бы безвыходная ситуация, случившаяся на станции космополитена. В тот раз у меня тоже случился похожий случай упадка духа близкий к панике. Тогда же мне жизнь и показала, что выход есть, просто мы его не видим в силу несоответствия уровня восприятия уровню доступности информации. Вот и в этой жуткой ситуации я старался не тратить душевные силы на пустые волнения и, переживая, пытался по возможности разнообразить это необычное заточение. Часто я старался ставить себя на место моей временной хозяйки. Не знаю, насколько у расы ласьенов распространено всплытие разумов предков прошлых эпох, я, как человек, был бы, наверное, в жуткой панике от такого соседства. Так что не понятно, кому из нас на самом деле приходилось хуже.

Когда накал общения с инженером немного утих, я намекнул Луаре, что в рубке космического судна тоже есть масса интересного. Второй помощник, похоже, неровно дышал к моей хозяйке с самой первой встречи, на мою радость девушка не воспылала к нему ответными чувствами, с некоторой тревогой воспринимая его редкие знаки внимания. Но любопытство — страшно опасная для кошки вещь. Поддаваясь с моей стороны уговорам чисто познавательного толка, а со стороны офицера судна — "эротико-гастрономического", Луара начала робкое общение.

Офицера звали Валан, и он практически по своей инициативе показал ходовую рубку транспортника. Моему любопытствующему взору предстало много непонятного оборудования. Сами понимаете, что любопытство опасно не только кошкам. Озвучивая мои вопросы, Луара добилась сначала общих ответов на вопросы, после наводящих вопросов — более конкретной информации, а, задав вопросы, в которых и Валан еще не слыл специалистом — удивленного и даже настороженного взгляда второго помощника.

— Лиасан, я просто не могу понять, откуда Вы можете знать такие тонкости управления звездолетом? — немного замявшись, спросил Валан. — Некоторые из заданных вопросов даже для меня все еще остаются именно вопросами.

— Не ходите, девки, в лес, комары кусаются. Вот такой вот комарень за трусы хватается, — подумал я. — Черт, кажется, я конкретно увлекся.

Луара испуганно замолчала, она, похоже, не могла в данный момент самостоятельно выпутаться из ситуации. Пришлось брать инициативу в свою волю.

— Валан, я всегда мечтала стать пилотом, — промямлила девушка, озвучивая мои мысли. — Я много чего читала на эту тему и даже прошла несколько курсов гипно-записи для пилотов-навигаторов. Ну и опять же часто общаюсь. Крепко выпив, бывалые космические скитальцы с удовольствием делятся с молодой девушкой, как им кажется, бесполезной, но сильно мудреной информацией.

— Вы собираетесь поступить на службу? — спросил Валан, оставаясь в недоумении на счет возраста девушки. — Однако учиться в частном порядке безумно дорого.

— Нет, что ты! — наконец оттаяла Луара, привнеся в беседу свои эмоции. — Я не смогу стать пилотом, наверное, никогда. Слишком уж много в моей гибкой душе страха. Даже вот совершенно случайно приобретенный челнок управляется исключительно автопилотом.

— Ну это поправимо, — немного расслабился офицер. — У военных давно разработаны методики адаптации к экстренным ситуациям. — Мой однокурсник пошел воевать, когда разгорелся конфликт с висектами. Он говорит, что после двух-трех сеансов самые безумные маневры оставляют во время выполнения всего лишь легкую тревогу и некоторое чувство опасности.

— Нет, с военными я, пожалуй, не готова связать свою судьбу, даже ради такой цели, — уже почти непринужденно рассмеялась девушка. — Недавно довелось немного повоевать, до сих пор шерсть дыбом стоит.

Разговор плавно скатился на околовоенные темы, потом пробежался по работе Луары и, потеряв всякую настороженность, перешел в стадию легкого флирта. Пока молодежь тешилась всплесками гормональных или каких-то других, присущих данному виду фонов, я анализировал полученные от второго помощника данные по управлению кораблем. Меня это увлекало значительно сильнее неуклюжих заигрываний.

Грузовой корабль уже давно стал ветераном, на котором использовалась система управления еще самостоятельно разработанная ласьенами. Эта цивилизация не дошла, а может, просто остереглась внедрять искусственные интеллекты в управление космическими кораблями. На грузовике управление осуществлялось с помощью нескольких вычислительных систем, которые объединялись в единую систему контроля под управлением узконаправленного и в каких-то пределах самообучающегося интегратора. Пилотировать такое судно можно было в ручном режиме или же при помощи добавления разума пилота к интегрирующему устройству через нейронно-оптическое подключение. Таким образом, окончательное устройство являлось не столько вычислительной, сколько объединяющей системой.

Корабли и суда ласьенов могли перемещаться в пространстве, используя складки многомерности. Они называли эти пути "субпотоки". Ученые ласьенов продвинулись немного глубже в понимании структуры миров иных измерений, нежели головастики Алуриса. Космолеты ласьенов могли использовать разные, но только однородные слои многомерности, подбирая наиболее "скоростной" для прыжка в заданную точку. Выбор делался пилотом-навигатором из результатов, выдаваемых датчиками потоков, обработанных специальной вычислительной системой. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что точность выхода в заданную точку при таком раскладе сильно зависела от опыта пилота.

* * *

Загрузка, наконец, закончилась, и судно отвалило от погрузочного терминала, взяв курс в открытый космос для начала разгонных процедур. Разгон требовался для того, чтобы покинуть точку разрыва обычного пространства при входе или выходе из субпотоков. Чем больше был корабль ласьенов, тем большая скорость требовалась ему для перехода в субпотоки. Судно, на которое попала Луара, считалась умеренным середнячком, но из-за преклонного возраста команда не перегружала конструкции корабля, взяв небольшое ускорение для плавного разгона.

Во время погружения грузового корабля в субпоток всем живым существам предписывалось занять противоперегрузочные устройства. Для пилотов и инженера предусматривались кресла со специальными органами управления, требующими минимальных усилий для использования. Пассажиры имели на этот случай специальные устройства, фиксирующие "человека" в лежачем положении. Судно имело оборудование для контроля гравитации, но при входе или выходе из субпотоков часто случались различного рода неожиданности, включая и скачки той самой гравитации.

Но Луаре в том путешествии реально посчастливилось. Она получила пустующее место в ходовой рубке. Случилось это, понятно, не без участия Валана. Он элементарно наврал капитану, что Луара собирается пойти на военную службу пилотом-навигатором, и ей хотелось бы посмотреть на специалистов за работой. Грузовое судно претерпело за свою долгую карьеру несколько модернизаций, из-за чего его экипаж сократился. Но на радость Луары в ходовой рубке остались два пустующих кресла. Одно располагалось у панели пилотов и одно — в инженерной панели. Пилотское кресло после некоторых аргументов и было предоставлено нашей героине. Некоторую жалость вызвал лишь тот факт, что разъемы для подключения в систему интегратора нашлись исключительно старого ласьенского образца, которые использовались еще до объединения в союз с Содружеством — для контактной группы КСС они совершенно не годились. И хоть мне куда познавательней стало бы наблюдать управление кораблем через включение в систему, Луара явно выигрывала от обычного созерцания полета с роли пассажирки.

Полетом к первой путевой точке руководил второй помощник с ручного управления, капитан остался на контроле через включение в систему, а старпом находился на мостике, наверное, на экстренный случай. В общем-то, я оказался не совсем прав, даже наблюдая за действиями со стороны, имелась возможность сложить некоторые алгоритмы управления судном.

Маршрут полета шел через две контрольные точки, третья предназначалась для захода на строящийся объект в недавно открывшемся месторождении, затем шли три прыжка до интересующей нас точки.

Второй помощник по достижению судном предписанной скорости активировал систему сдвига пространства. Судно несильно тряхнуло, в соседнем отсеке прокатилась волна гула. Инженер тут же отрапортовал, что корабль в порядке. На отведенном под карту субпотоков месте начали проявляться пересекающиеся разноцветные разводы. Через десяток секунд манипуляций органами управления в углу выхода появилась сильно размытая фигура, напоминающая крутящуюся восьмерку с неравными петельками. После этого Валан, судя по всему, принялся перебирать возможные слои субпотоков. При этом система вычисляла приблизительное время в пути, а фигура, как-то связанная с точкой назначения, меняла форму, то расширяясь в вытянутый эллипс, то сжимаясь в кляксу с вытянутыми краями-каплями.

Как галантно пояснил старпом, от того, насколько плотной оказывалась зафиксированная фигура, зависела точность выхода в точку. И если для контрольной точки это могло оказаться чревато всего лишь некоторой потерей времени, необходимой для пересчета новых координат выхода системами судна, то в случае финальной точки — довольно большим расстоянием, которое пришлось бы идти на двигателях реала, теряя время и топливо. Так что в случае промежуточных точек, критерием выбора становился наиболее скоростной слой, а в случае финальной точки — наиболее точный выход. В идеале же фигура выглядела, как точка или окружность малого диаметра.

Пока шла лекция, второй помощник выбрал одну из размытых траекторий и дал команду на погружение. Освещение на несколько минут перешло в какой-то другой режим, а когда вернулось в норму, второй помощник дал "добро" покинуть противоперегрузочные устройства. Кораблю предстояли почти двадцать часов хода до первой точки пути. Экипаж, кроме второго помощника, покинул ходовую рубку. А через несколько минут освещение потухло, оставив на палубе лишь цепочки светящихся блеклым голубым светом кружков. Еще при погружении для определения пути экраны внешнего обзора потухли, так что во время движения через субпотоки рубка представляла собой исключительно аскетическое зрелище. Темно-синюю мглу неактивных экранов нарушала лишь маршрутная карта потока, да развертка судна, дающая индикацию состояния систем корабля. Активирован оставался лишь пульт дежурного пилота. В отличие от военного флота, в гражданском вахтенный пилот мог заниматься любыми доступными делами. Ему лишь надлежало постоянно находиться в пилотском кресле с включенной противоперегрузочной системой.

Немного поболтав с Валаном, Луара покинула рубку. Обстановка на корабле явно не дышала весельем, и экипаж вместе с пассажирами через небольшое время неосознанно стянулся к кают-компании. Поначалу все чувствовали себя довольно натянуто, но постепенно в ход пошли легкие напитки — что-то по действию вроде земного пива — после которых большая часть народа села играть в какую-то мудреную игру. Если в разговорах я кое-как находил интерес, то правила игры мне совершенно не давались. Я никак не мог понять логику ходов и действий участников. Луара сначала попыталась объяснить мне эти премудрости, но вскоре я понял, что толку от объяснений не добавляется, а мои вопросы лишь отвлекали девушку, заставляя делать неверные ходы. Слушать окружающих в то время, как Луара занималась игрой, оказалось чертовски неудобно. В азарте девушка упускала контроль над своими эмоциями, и они зхлестывали меня с головой. Кроме того, расфокусированное внимание теряло куски фраз, и смысл уловить порой становилось совершенно невозможно. Волей неволей пришлось наблюдать за игрой.

И вот, когда я уже подумал, что смысл игры стал до меня доходить, очередная комбинация снова нарушила выстроенную мной логику, перевернув все с ног на голову. Не знаю, может, это оказалось каким-то оговоренным исключением из правил или двоякой ситуацией, но мое терпение на этом окончательно лопнуло. Плюнув на все, я ушел на задний план, прервав общение с миром. Особенно сильные волны азарта доставали меня и там, но казались уже сущими мелочами.

От нечего делать, а скорее по привычке, я отключился, погрузившись в какое-то подвешенное состояние, похожее на сон. Первые дни, находясь в чужом теле, я испытывал самую настоящую потребность во сне. Потом эта бытность нарушилась, и я понял, что сон в моем случае скорее дань привычке. С тех пор я пользовался им лишь в случаях, требующих некоторой временной прокрутки.

Я вынырнул в большой мир, когда тело хозяйки находилось в состоянии сна. Больше того, противоперегрузочная система кровати оказалась активирована. Скорее всего, корабль проходил контрольную точку. Ожидание затянулось значительно дольше, чем в прошлый старт, видимо, экипаж решил не выпускать пассажиров, пока не будет осуществлено следующее погружение в субпотоки. Хоть я и хотел посмотреть методику выхода кораблей ласьенов из многомерности, повода к расстройству не нашел. Этот выход вовсе не грозил стать последним. Следующие двадцать шесть часов перехода мы с Луарой попеременно делили тело. Она, как на работу, отправлялась в кают-компанию, я же в свободное от оговоренного для тела отдыха время сидел в скромной судовой инфотеке, познавая все, что хоть как-то отличалось от осточертевших азартных игр.

Во время второго выхода из субпотока Лу снова присутствовала в ходовой рубке. Процесс выхода оказался максимально автоматизирован. В отличие от Содружества тут больше полагались на точность и скорость вычислительной системы, нежели на живую интуицию. На вахтенном помощнике оставалась, пожалуй, единственная ответственная вещь — убедиться, что судно находится в материнском измерении и дать подтверждение выключению защитного поля разрыва. Старпом даже как-то показал мне личную запись выхода из субпотока ласьенского космолета, сделанную со стороны.

В космосе разгоралась фиолетовая зарница, из тусклой точки переходя в пылающий крест. Затем из центра креста начинал выпячиваться фиолетовый пузырь, отгибая лепестки в стороны. Этот пузырь вытягивался вместе с прибывающим кораблем, пока не выключалось поле разрыва. После этого космолет как бы выныривал в реальное пространство, а перетянутые лохмотья пузыря, как ошметки резины, летели к точке прорыва. Колыхнувшись туда-сюда, они опадали, позволяя лепесткам закрыться. Из-за того как быстро навигатор определялся и выключал поле зависела сила обратного выброса. А именно: скачки гравитации, излучения и всяких сюрпризов, связанных с открытым в субпоток "окном". В таком выходе имелись свои плюсы и минусы. Космолет мог в определенных пределах скорректировать свою траекторию, оставаясь какое-то время как бы просто визуальной проекцией в материнском мире. Но в случае сильной задержки могла случиться и неприятность. Перетянутая пленка пузыря не рвалась сама по себе, а в какой-то момент останавливала космолет и начинала обратный ход, втягивая скитальца в прореху между пространствами. При таком раскладе вещей имелся некоторый риск вывалиться обратно в открытый субпоток. В таком случае самым безопасным становилось обратное путешествие в точку изначального входа. Если же вычислительной системе не успевали вовремя отдать команду на инверсную стабилизацию пути, все могло закончиться различной степенью трагичности. И в самом легком варианте космолет могло забросить в чужие пределы без возможности ориентации. В таком случае страдалец почти всегда терялся.

* * *

Шла вахта капитана, старпом пребывал в дублирующей системе, а второй помощник с нетерпением ждал окончания всей этой тягомотины, гоняя на своем сферическом мониторе какую-то графическую ерунду. Начался прокол пространства для выхода в материнскую реальность. Тут же датчики развернули картинку гравитационных полей и данные с детекторов массы. Пространство оказалось чисто от крупных материальных объектов, но почти прямо по курсу наблюдались небольшие движущиеся в попутном направлении носители массы, размерами с небольшой астероид. Транспортник, находящийся в пузыре, активно нагонял их. Судя по приборам, это могли быть какие-то осколки пород, периодически блуждающие по невероятным орбитам как в системах планет, так и в открутом космосе. Капитан, задав данные для небольшого изменения курса, отключил защитное поле. Обзорные экраны как будто треснули и налились точками звезд. Тут же ожили несколько каналов связи. В куске космоса, куда нас вынес случай, летели не две глыбы. Там шел самый настоящий бой.

Небольшой, но явно военный корабль размерами с эсминец огрызался несколькими уцелевшими орудиями. Противником ему выступал корабль меньших размеров, но, похоже, находившийся в лучшем состоянии. Его орудия, хоть и более слабые, выплевывали свое смертоносное нутро чаще. Чуть в стороне от ведущих дуэль противников в лучах звезды переливался в облаке обломков изгрызенный попаданиями остов еще какого-то корабля или судна. По обе стороны от скрещивающихся орудийных аргументов пространство кишело малыми движущимися объектами. Там тоже часто возникали знакомые росчерки меньших по мощности лазерных импульсов, кляксы плазмы и еще какие-то вспышки.

— Паленые усы! — удивился старпом. — Да нам тут совершенно не место!

Капитан, видимо, согласился с ним, тут же включив разогрев защитного поля и предпусковой тест датчиков субпотоков. Проще всего было бы прыгнуть в третью точку без корректировки и с ужасной погрешностью, чем получить пару импульсов в борт. Неизвестно, куда собирался сбежать наш грузовоз, события увлекли его в другую сторону, кардинально поменяв планы. Нас заметили. Корабль, что поменьше дал по нам сдвоенный импульс лазерных батарей и выпустил светящуюся кляксу плазменного заряда.

Клякса плазмы, похоже, проходила мимо, а вот один из импульсов в нас попал. На схеме-развертке грузовика появились желтые кружки. Хоть стрельба и велась с запредельного расстояния, но защитное поле грузового судна рассчитывалось исключительно на мелкий мусор и не могло защитить даже от такого импульса.

— Потеря шести процентов датчиков потока, еще кое-что из мелочей, — пояснил старпом после доклада инженера. — Нам хватит для прыжка.

Шансов на выстрел чужому кораблю больше не дали, что-то полыхнуло у его борта, заставив операторов огня отвлечься от нас. Но на нашу беду, к нам направлялись две небольших искры. Даже на неопытный глаз Луары стало понятно, что это не звездная пыль и не заблудшие астероиды. Девушка запаниковала, окрасив наше общее пространство удушливым ужасом.

— Успеют, — хмуро сказал старпом. — Но шансы есть. Если не снесут первым заходом что-то серьезное, мы уйдем.

Услышав это, Луара совсем окаменела. Меня такая ситуация совсем не радовала. В отличие от техника подхвата я видел в нашем челноке полноправную боевую единицу. Мое место было там. Если мы не сможем уйти в прыжок, я смогу постоять за наши жизни. Проблема оставалась лишь за тем, чтобы заполучить тело. Я никак не мог достучаться до паниковавшего сознания девушки, теряя время. Пришлось испробовать почти забытую команду "шифт", которую на всякий случай попытался вшить в БМКП, когда хозяйничал в чужом теле. Команда задумывалась для жесткой передачи контроля над телом, как раз на случай паники. Если честно, я дал себе слово не применять ее, да и не сложилось у меня полной уверенности в ее работоспособности.

Команда сработала косо, все чего я добился — еще большего испуга. Но не мытьем, так катанием он помог нашему положению. Перегруженное страхом сознание девушки отключилось. Вопреки требованиям безопасности я активировал экстренное освобождение из пилотского кресла. Мне повезло, что я оказался не в койке пассажира, там такая функция напрочь отсутствовала.

— Куда ты, безумная?! — удивился старпом. — Скоро прыжок!

— У нас есть… — сильно запинаясь без Луары, объяснил я. — Мой корабль вооружен. Откройте люк в космос. Моя ячейка.

— Но у нас есть шанс уйти, — смягчился старпом.

— Если шанс уйти, я не покину борт, — сказал я. — Дайте сигнал на радио, если положение станет плохо.

Уже по пути к ячейке меня настигли опасения, отреагирует ли она на меня. Ячейка открылась. Комбинезон я скинул прямо в тамбуре, пока открывались створки, и сунул его в кабину "Енота". Мир распахнулся, когда я слился с корабликом. Даже сквозь обшивку грузового судна датчики выдали картину боя. Уголком внимания я понял, что давление за бортом истребителя упало, а еще через несколько секунд открылся внешний люк.

Два малых корабля нагоняли наш грузовик. Они, похоже, выжимали максимум из своих двигателей, видимо, прекрасно понимая, что судно пытается уйти в субпоток. И, судя по прилагаемым усилиям, это не входило в их планы. Корабли открыли огонь с дальней дистанции. Судя по вооружению, машины больше подходили для ведения боевых действий в атмосфере. Но нам это мало чем могло помочь. Вскоре МИ моего истребителя засек и пуск четырех ракет. Хоть дистанция оставалась большой, все шансы попасть по такой громадной цели располагались в разумных пределах.

Попали две. Грузовик тряхнуло. Тут же открылось окошко канала вызова. Старпом хмуро оповестил меня, что потеряна почти половина датчиков потока, и судно больше не сможет уйти в субпоток. Тут же я сдернул мой корабль в трансформации истребителя с тела грузовика, попутно зафиксировав пуск еще четырех ракет. Нападавшие моментально заметили появление нового игрока. Теперь все их внимание перешло исключительно ко мне.

Карусель закрутилась. Мой истребитель превосходил их машины, но и пилоты противника оказались далеко не новичками. Они умело оттесняли меня с позиций уверенного попадания с помощью заградительного огня. Их корабли имели кое-какие защитные экраны, которыми они грамотно пользовались, периодически подставляя под мои импульсы разные машины. Не знаю, насколько вообще такие экраны были эффективны, однако, попадание спаренного импульса из моих лазерных орудий прошло для моего противника без видимого следа. Тем не менее, он тут же занял место ведомого, видимо, пропустив вперед более защищенную в тот момент машину. За нашим обменом приветствиями пущенные ракеты достигли транспортника. В корпусе грузового судна что-то взорвалось, выкинув в космос фрагменты обшивки и атмосферы. Взрыв незначительно изменил траекторию грузового судна, добавив ей еще и легкое вращение. Все это я видел, не отрываясь от боя. По большому счету мне приходилось пользоваться в основном лазерными орудиями из-за того, что ЭМИ снаряды имели меньшую скорость. Лишь один раз я пристроил короткую очередь из двух спаренных выстрелов по цели, пользуясь относительно короткой дистанцией. Рассмотреть результат попадания не удалось, хотя мне показалось, что корпус обработанного мной врага избавился от каких-то небольших ошметков. Конкретно в таком раскладе ситуация вряд ли могла сложиться в мою пользу. Я не знал, остались ли у момих оппонентов какие-то козыри, но решил попробовать вскрыть имеющиеся у меня.

Разойдясь в очередной карусели с неприятелем, я поддал движками импульс на разрыв расстояния и дал многоцелевику команду на изменение конфигурации. К следующему маневру боестолкновения я вышел уже в штурмовом облике. Не знаю, удивились ли мои противники, зевнули или понадеялись на веер заградительного огня, но я в тот заход смог хорошо отработать по одному из них, прикрывшись более мощным, чем в конфигурации истребителя щитом. К сожалению, особых результатов я не достиг. Плазма отскочила от защитного поля чужаков, как мячик, лазеры увязли, а немного косое попадание гравитационного орудия визуально лишь залило щит получившей попадания машины густым малиновым цветом. Однозначного результата я не обнаружил, но пораженная машина неуверенно вильнула в сторону, видимо, потеряв на какое-то время обзорность.

Я уже опробовал все имеющееся оружие, кроме неизвестного мне туннельного пробойника, до сих пор не поймав ни одного серьезного попадания в свою машину. Впрочем, мои укусы тоже особого успеха не принесли. При очередном удачном маневре вроде нарисовался шанс, спаренный импульс лазеров заставил защиту одной из противостоящих мне машин замерцать и покрыться багровыми прожилками, но меня тут же оттер пилот второй машины, выпустив заградительный веер плазменных клякс, он снова занял место ведущего. В положении пата, пришло самое время опробовать припасенную и не опробованную доселе пушку. Осталось лишь выгадать момент.

Нужно сказать, что смена конфигурации, пожалуй, лишь добавила мне шансов. Мои противники, не заморачиваясь сложными маневрами, атаковали в основном на встречных курсах, в момент разворота успевая обстреливать еще и наш грузовик. Возможно, этими намерениями и обосновывалась такая тактика боя, в этом случае более мощные экраны штурмовика смотрелись куда убедительнее.

Немного заигравшись при выгадывании удобной позиции, я поймал несколько плазменных клякс заградительного огня и два лазерных импульса из очереди, пущенной так же для заграждения. Плазма так же резво отскочила и от моего щита, практически не вызвав изменений. Лазерные импульсы слизали больше половины напряженности сегмента моего щита. То есть еще пара попаданий в тот же сегмент в течение десятка секунд теоретически могло частично достигнуть прочного корпуса моей машины. Расслабляться не стоило.

У нападающей стороны обнаружилось еще какое-то вооружение, стреляющее капсулами или кусочками вещества, но скорострельность, да и скорость наведения, оказаись слабыми. Скорее всего, это оружие предназначалось исключительно для использования по большим и малоподвижным целям. Один из пилотов попробовал достать меня им, лишь пару раз обогатив мусором безграничный космос.

Я был приятно обрадован, что по мне не пускали ракет, то ли машины нападавших имели лишь неуправляемые заряды, то ли ракеты элементарно закончились. Но радость оказалась преждевременной. Приблизительно на пятой минуте нашей круговерти нападающие слаженно качнули "маятник" и, скинув стену заградительного огня, разошлись в стороны. Маневр оказался не слишком мудреный и легко прогнозируемый, я, чуток подправив траекторию полета, прошел между ними. Тут и случились два практически одновременных пуска управляемых ракет. МИ, проанализировав сигналы ракет, скинул несколько ловушек. Одна из ракет вильнула на приманку, но тут же бросила ложную цель.

Мой интеллект оказался однозначно повыше, да и в скорости, как выяснилось, мы вполне могли какое-то время поспорить с ракетами. Но оставались еще две вражеские машины, которые вряд ли стали бы праздно наблюдать за результатами забегов. В их планах кроме меня, похоже, оставалось и уничтожение грузового космолета. Изобразив пару маневров уклонения, я пропустил одну ракету мимо себя, по второй отработал очередью из лазерной пушки. Правда, в результате пары касательных попаданий заставив "разум" ракеты всего-то немного отклонить опасную посылку от курса. Ракеты ушли на разворот, а мне пришлось ускользнуть от двойного веера очередного заградительного огня вражеских штурмовиков. Оперативная обстановка показала, что одна ракета, развернувшись, снова заходила на цель, вторая же продолжала удаляться. Видимо, моя очередь все же что-то повредила в опасном подарке. Тут же нарисовался еще один пуск и снова управляемой ракеты. Эту ракету я расстрелял на встречном курсе, получив от штурмовиков четыре лазерных импульса в бок. Щит полностью потух, но корпус выдержал попадание, по крайней мере, никаких сбоев в работе систем не появилось. Попадания я эти прогнозировал, на них пришлось пойти, чтобы сбить мелкую быстродвижущуюся цель.

Пользясь более выигрышным положением из-за выбитыв щитов мои противники с помощью заградительного огня и маневров практически загнали меня под набегающую из-за их спин ракету. Первая мысль решила убедить меня, что нужно тупо сбежать, попытав счастья в споре двигателей, но вторая подсказала довольно спорное, но нестандартное решение.

Машины моих противников имели достаточно оборудования для движения в космосе, но все же в первую очередь предназначались для боя в атмосфере планет, о чем говорла форма и использование двигателей на какой-то разновидности реактивной тяги, красиво выбрасывающих из основных дюз яркие бело-голубые пучки какого-то излучения. Мой же боец в первую очередь предназначался для космических операций и имел традиционный для такого типа летательного аппарата гравитационный двигатель, работавший на каком-то заумном принципе взаимодействия с темной материей вселенной.

Дальше я сделал то, что было совершенно недоступно машине в атмосфере, а значит, могло не входить в практику асов-атмосфериников. Практически не меняя траектории движения, я развернул машину и залил заградительным огнем лазеров и плазмы пространство впереди себя. Догонявшая меня ракета четко угодила под мои выстрелы, но выбросила букет взрыва слишком близко, моментально слизав два передних едва на треть восстановившихся сегмента щитов. Не имея энергетической защиты, я придал машине небольшой момент вращения вокруг оси. Даже без защитного поля это могло помочь от лазеров, потому что прочный корпус имел специальное покрытие. Вынырнув из облака разрыва ракеты, я стремительно двигался встречным курсом к моим врагам, намереваясь проскочить у них под самым носом. Как я и ожидал, мои преследователи к такому маневру готовы не были, и выстрелить успел лишь один из них. В результате в корпус моей машины угадил один из пары лазерных импульсов, а второй лишь лизнул темное покрытие борта, не причинив вреда. МИ оперативно переключил поврежденные системы на дублирующие.

Тут же, едва не отрубившись от чудовищной перегрузки даже в пилотском коконе, я отработал обратный переоворот и попытался догнать уходящего врага. И хоть вцепиться в хвост противнику у меня не вышло, я все же отработал по корме одного из оппонентов туннельным пробойником, добавив очередь из ЭМИ-шек и пары лазерных импульсов.

Туннельное орудие окрасило щит ярко алыми всполохами, пробило его, заодно проделав аккуратную дырочку и в корме моего обидчика. Лазеры завязли в полыхающем щите, а вот кое-что из ЭИМ снарядов умудрилось проскочить в дырку от туннельного орудия, добавив неприятностей корме поврежденной машины. Внутри неприятеля несильно, но ярко полыхнуло, выбросив наружу небольшое облако обломков. Машина вильнула и постаралась уйти в сторону.

На задней сфере обзора виднелись хлопья вываливающейся из пробоины уже в моем кораблике пены-герметика. Не став насиловать тоже получившую повреждения машину, я бросил преследование и отвалил в сторону. Ремонтным модулям тербовалось хоть немного времени, чтобы подлатать повреждения.

Противники слаженно развернулись, и я спокойно отметил перестроение для очередного захода на меня. Я наблюдал за противником и обдумывал варианты дальнейшей игры в салочки, надеясь, что поврежденная машина разобьет слаженность моих оппонентов. Но тут удача вдруг решила сыграть на моей стороне. Машина ведомого, получившая повреждения от моих попаданий, вдруг рыскнула на курсе, свалилась в продолное вращение, снова выровнялась и попыталась занять свое место в строю. Шанс упускать не стоило.

На первом же заходе я легко разошелся с ведущим и, снова пожертвовав экранами, добил существенно отставшего поврежденного ведомого. На этот раз поля моего врага не смогли удержать даже лазерных импульсов, и корма аппарата треснула. Проскочив мимо поверженного аппарата, я наблюдал, как он медленно, но уверенно разваливается на части. В оптическом увеличении удалось хорошо разглядеть, как в трещины корпуса высыпались белые искры и какие-то светлые пузыри, а потом он лопнул, отстрелив напоследок капсулу кабины с пилотом.

Дальше бой продолжился уже с моим перевесом. Второй боец, покрутившись с пяток минут, получил комплексный заряд туннельной пушки и ЭМИ орудия, отчего потерял какие-то потроха в районе носа. Пробитый резервуар с топливом, быстро затягивающийся герметиком, того стоил. Видимо, окончательно разуверившись в своих силах, противник решил уйти восвояси. Тут я ему и показал наглядную разницу в скорости между его и своей машиной. Легко нагнав неприятеля, я проделал пару красивых дырочек в корме его машины, заодно пройдясь очередью и по резко потерявшему защитное поле корпусу. Не знаю, остался пилот жив или погиб, его машина потеряла тягу и, кувыркаясь, отправилась в бездны космоса. С полминуты я провожал ее в последний путь. Из пробоины летели капли каких-то жидкостей, тут же застывая шлейфом кристаллов. Потом в корпусе что-то сверкнуло, изогнув часть фюзеляжа машины почти под прямым углом.

На обратном пути я долго пытался связаться с грузовиком, который продолжал движение, скорректировав свое вращение. Обстановка в театре боевых действий тоже оставалась не совсем понятной. Какие-то всполохи говорили о том, что там до сих пор идет бой. Оптика истребителя не вытягивала такое расстояние, и только с помощью сенсоров гравитационных возмущений я видел, что оба больших корабля еще на своих местах, а количество мелких целей уменьшилось всего-то до десятка.

На обратном пути к грузовику я осмотрел останки первого штурмовика. Это действительно оказалась отстреленная кабина, она же — спасательная капсула. Только вот вряд ли кто-то там смог выжить. Останки вражеского штурмовика несли на себе множество трещин, некоторые фрагменты оказались вывернуты или оторваны взрывом. Грузовик на связь не выходил. Только догнав его и делая обзорный облет, я получил робкий сигнал по лазерному лучу. Меня вызывал инженер грузового судна.

— Луара, уменя просто нет слов…. - выразила эмоции Индра, когда я нашел подходящую точку для устойчивого контакта. — Мы уже не надеялись тебя снова увидеть…

— Да ладно, — буркнул я, что не поняв, то додумав. — "Спасибо" будет в самый раз.

— Спасибо, — слегка нервно улыбнулась дама-инженер. — Я вижу, что твой корабль потрепан, но ты, надеюсь, цела?

— Порядок, — ответил я, поняв почти все из сказанного. — Куда можно сесть?

— Чего уж теперь о правилах, давай в рабочий шлюз, — ответила Индра, — потом разберемся. Надеюсь, у тебя в машине есть скафандр, у нас проблемы с атмосферой в некоторых отсеках. Если честно, я не уверена в показаниях большинства приборов. Но в рабочем шлюзе воздух пока держится.

Пока я заводил истребитель в шлюз, робко проклюнулось сознание Луары:

— Слава радичам до восьмого ложа! Мы все же уцелели? Я несколько раз отключалась от страха во время твоего полета. С кем ты воевал? И зачем они напали на нас, мы же — торговое судно.

— Откуда мне знать, — ответил я. — Кто бы это ни был, они хотели, явно, не на ужин нас пригласить. Кстати, ты же разбираешься в технике, что за корабли воевали против нас?

— Ой, точно, — смутилась девушка. — Дай посмотреть.

Тут же выяснилось, что на нас напали два штурмовика висектов. А в бою участвовал, скорее всего, малый экспедиционный корпус, состоящий обычно из двух кораблей. Как правило, в состав корпуса входили небольшие маневренные корабли, способные вести разведку и наносить неожиданные удары по коммуникациям противника. Ситуация стала проясняться. С Луарой мы договорились, что пока требуется мое участие, она останется на заднем плане, помогая мне с переводом и дельными советами.

Первый ракетный удар оказался не сильно результативен из-за дальнего расстояния. Ракеты разбили некоторые фрагменты обшивки, разгерметизировав несколько отсеков. Самый большой урон от них понесли именно датчики потока. От второго ракетного удара пострадал отсек с двигателями прокола, палуба сервисных механизмов и ходовая рубка. Две ракеты из второго эшелона пробили корпус и смешали в груду осколков отсек с интегратором. От взрыва погиб капитан, старпом получил сильное ранение и скончался чуть позднее. Второй пилот и инженер выжили. Индра пришла в себя, когда автоматическая система борьбы за живучесть герметизировала отсек и восстановила пошатнувшуюся атмосферу. Валан оказался сильно контужен, но его жизнь, похоже, оставалась вне опасности. Сама Индра отделалась испугом, сильным ушибом грудной клетки и легкой декомпрессией. Оба техника находились в отсеке сервисных систем и, скорее всего, тоже погибли. О пассажирах известий пока не посутпало. Похоже, что из всех присутствующих только я мог сделать обход.

Прихватив с собой два аварийных скафандра, я побрел на разведку. Проход к каютам пассажиров оказался изолирован разгерметизированным отсеком, да еще и со сломанными дверями. Посовещавшись с Индрой, я решил идти кружным путем. В сервисном проходе я обнаружил зажатого сместившимися переборками робота. Железный малый подавал признаки активности, похоже, железяка имела все шансы к восстановлению, если удастся освободить ее.

Палуба сервисных механизмов понесла сильные разрушения, похоже, кроме ракеты там взорвалось еще какое-то оборудование. Часть отсеков этой палубы тоже утратили атмосферу. К моему удивлению, выжил один техник. Молодому парню исключительноо повезло, что под рукой оказался скафандр. С его помощью он нашел погибшего товарища и, убедившись в его смерти, пробрался в один из почти уцелевших отсеков. Проход в каюты пассажиров с другой стороны остался цел и герметичен. Скрученная переборка тамбура оставляла много небольших лазеек, но для нас они оставались бесполезны. Пришлось пробираться по сервисным проходам. Далеко не сразу удалось попасть в нужное помещение, из-за частичного разрушения самих проходов. К моему удивлению каюты пассажиров и кают-компания совершенно не пострадали. Там мы узрели пассажирское семейство, в полном составе набиравшеся крепкими напитками.

Общими усилиями провели анализ состояния нашего судна. Результаты вышли хоть и не смертельными, но все же удручающими. Судно имело сносную возможность передвигаться на двигателях реала, первый топливный резервуар был уничтожен, второй резервуар тек, и требовал срочного решения этой проблемы. Судно даже теоретически не могло совершить прыжок через субпотоки из-за отсутствия двигательной установки этого типа, большей части датчиков потока и, собственно, интегратора. Гибель интегратора практически фатально осложняла всю нашу жизнь. Даже перемещение на двигателях реала становилось большой проблемой. Из сервисных систем кое-как функционировала система поддержания атмосферы и утилизации отходов. К сожалению, на этом все хорошие новости закончились. Самой первой из плохих новостей стало полное отсутствие возможности подать сигнал бедствия из-за гибели оборудования субпотоков. Фактически, мы капитально застряли в этой безжизненной планетной системе. Надеяться столило разве что на прибытие какого-то проходящего космолета. Но с еле живой системой жизнеобеспечения это становилось слишком мизерным шансом. Да еще под боком все еще велись какие-то военные действия. Собственно, выходило, что реальный шанс у нас оставался всего лишь один — победа ласьенского военного корабля. При этом на нем должен сохраниться работающий субпотоковый передатчик.

Выяснением этого вопроса пришлось заняться мне. Второму помощнику поручалось задание изыскать пути управления аварийным судном и уровнять его скорость с воюющими кораблями. Техник полез в экзоскелетном скафандре латать текущий резервуар с топливом. А Индра хлопотала с системой синтеза в надежде обеспечить пропитание. Пассажиры же продолжали набираться горячительными напитками по причине невменяемости на момент их обнаружения. По крайней мере, не паниковали, и в том усматривался немалый плюс.

* * *

Анализ обстановки с более удобной позиции выявил следующее. Корабль, в котором Луара опознала эсминец ласьенов, неуклюже маневрировал вне досягаемости батарей противника, которым оказался чуть уступающий размерами корабль висектов класса "диверсант". Орудия эсминца молчали, хотя цель явно находилась в радиусе поражения. Диверсант наоборот нечасто, но постоянно вел оттесняющий огонь, подрабатывая только маневровыми двигателями. Малый летательный аппарат остался, похоже, только один и кружил он около эсминца. Расклад сил до сих пор оставался не совсем понятен. Стараясь не вызвать негативной реакции, я вызвал эсминец на одном из служебных каналов космо-вояк:

— На эсминце, здесь личный челнок лиасан Луары зель Виа бин Милиним, приписка база "Албар".

Нам ответили не сразу:

— Откуда бы тебе тут взяться, лиасан, — пришел ответ. — Не сильно-то похож твой челнок на наши гражданские скорлупки.

— На борту грузового судна, — ответил я. — Нас атаковали штурмовики висектов. Нам удалось отбиться, самостоятельно полет продолжить не сможем. Нужна Ваша помощь.

— Помощь нужна всем, красавица, — ответили с эсминца. — Как вы отбиться-то умудрились? Грузовики ни защиты, ни вооружения не имеют. Два штурмовика разделали бы вас, не напрягаясь до того, как вы успели бы написать завещание.

— Класс — многоцелевой истребитель-штурмовик Содружества, по нашей классификации тип 6-7-11 "глас света", — вмешался другой голос. — Не знаю, откуда он у нее взялся, но висектам такие штуки пилотировать не по зубам.

— Тебе виднее, летун, — ответили с эсминца. — Смотри, не сведи нас в звездную пыль своей ошибкой.

— Я видел такие машины, — отозвался пилот истребителя. — Оптика показывает, что машина действительно недавно участвовала в бою, есть незначительные повреждения.

— Детка, откуда такая суровая погремушка? — спросили с эсминца. — Займи мне очередь, если где-то их еще раздают.

— Подарок, — ответил я. — Кстати, неплохо было бы узнать, с кем имею честь.

— Садись, познакомимся, — пришло в ответ на канале, следом прошелся веселый смех.

Садился я на местами раскуроченную палубу малых ударных средств под конвоем держащегося немного позади истребителя ласьенов. Когда в ячейке появилась атмосфера, я покинул "Енота". Дверь открылась почти сразу же после моего выхода из машины.

Показавшийся в дверях военный на секунду замер, а потом рассмеялся:

— Детка, не время сейчас для утех.

В моей душе пискнула Луара, залив все внутреннее пространство стыдом. Я не сразу сообразил, что вылез из машины голым. Пришлось шустро метнуться за оливковым комбинезоном. Выходка надолго повергла в возмущение Луару, но как-то сразу расположила встретившего офицера. Согласитесь сами, обнаженная женщина не сильно похожа на паука или носорога. Висекты не выглядели ни пауками, ни носорогами, но и на ласьенов они совершенно не походили.

— Простите, офицер, — промямлил я. — Оборудование Союзников не приемлет нашей одежды.

— Странно, я видел союзников, они голышом, вроде, не сигали из истребителей, — усмехнулся военный. — Старику, конечно, приятно, но стоило ли так утруждать себя ради хорошего впечатления.

— У них специальные комбинезоны для слияния с системой, — пояснил я. — У меня такого не нашлось. Приходится перебиваться, как получится.

Старый вояка оказался начальником палубной команды техников. Он проводил Луару в боевую рубку. Ситуация на эсминце оказалась патовая. Во время патрулирования корабль наткнулся на малый экспедиционный корпус висектов из двух космолетов класса "диверсант". Боя избежать не удалось. В результате один корабль был уничтожен практически в начале боя. Второй космолет противника на данный момент оказался обездвижен, но палубная ударная группа противника вывела из строя наиболее серьезные орудия эсминца. Все возможные ракеты и прочие средства подавления стороны применили еще в самом начале боя.

— Мы можем кое-как привести в порядок спарку из главного калибров, но время так же ирает и на стороне врага, позволяя им починить двигатели. — Вводил меня в курс дела офицер-три. — По данным сканеров у противника не осталось малых боевых машин.

На борту эсминца, кроме встретившего меня истребителя, оставалось еще две малых боевых единицы, но из пилотов в общей сложности осталось в строю только двое. Один собственно слегка неуверенно пилотировал сам эсминец, второй — истребитель. Кораблем на данный момент командовал третий офицер, ранее отвечавший за средства огневого подавления.

Корабль ласьенов маневрировал около противника с целью выяснить, сколько и каких орудий осталось в строю у вражеского корабля. Кроме трех истребителей на борту эсминца находилось подразделение абордажной пехоты и три десантных бота. Именно для намеченного штурма велась разведка.

— Простите, офицер-три, возможно, мы сможем повредить орудия вражеского корабля, — предложил я. — Вместе со мной у нас две малые боевые единицы, все же шансов на удачную абордажную операцию станет куда больше.

— Мы вывели из строя два орудия, потеряв одну машину и пилота, — ответил офицер-три. — Ваш план логичен, но мы не можем планировать боевые действия силами гражданских лиц. Кроме того, у "диверсанта" уцелело два орудия среднего калибра кормовых батарей и батарея ближнего обеспечения на носу, там целых четыре малых орудия с лазерами средней мощности.

— Я не буду говорить, что напрасные жертвы среди пехоты — это пустая трата жизней, — медленно сказал я. — Я уже участвовала в боевых действиях и даже имею награду. Думаю, бойцы абордажной команды будут увереннее себя чувствовать, узнав, что Вы испробовали все способы.

— У нас всего два пилота, — отрезал офицер-три. — Есть еще пилоты десантных ботов, но у них совсем другая специфика подготовки. Для наших дел они не годятся.

— Считаю целесообразным попробовать, — предложил пилот истребителя. — У нас осталось огромное количество неуправляемых бомб с двигателями коррекции. Можно использовать их.

— Малоосуществимо, — ответил командир абордажной команды. — От них мало толку. Сильно медленные цели, легко расстрелять из ручного оружия, если они будут сброшены издалека. У моих бойцов есть опыт в таком деле, думаю, что вражеский корабль имеет не менее подготовленную пехоту.

— Самонаводящиеся ракеты тоже малоэффективны, — ответил встретивший Луару техник. — Цель слишком большая, попасть-то попадут, только вот куда. У нас этого добра не так много осталось, чтобы изрешетить "диверсанта". У него кое-где и защитные поля еще живые.

— Думаю, что можно попробовать работать с ближней дистанции, — предложил пилот. — Один корабль пробивает щит, второй работает по корпусу. Средний калибр все же не орудия ближней защиты. Одного попадания, конечно, с гарантией хватит, но и скорость наведения у них значительно медленнее.

На том и решили. По крайней мере, попробовать стоило. Пока техники довешивали мне три ракеты, я выдержал длинный спор с Луарой о целесообразности риска. Убедить девушку удалось, только вывесив аргументы о голодной смерти в случае поражения эсминца. Попутно Луара подняла трепетную для нее тему, мягко спросив меня:

— Котьеэ, можно тебя попросить кое-о-чем?

— Нужно, — ответил я, — кстати, доброго тебе утра.

— Котьеэ, ты часто употребляешь не совсем свойственные роду "гибкая гибкость" выражения и иногда строишь предложения, как представитель другого рода, — робко упрекнула Луара. — И чаще всего у тебя это проявляется, когда мы находимся в слиянии с этой машиной. Видимо, за пилотированием ты забываешься. Это, конечно, не страшно, не знаю, как у Вашей расы, у ласьенов иногда бывают, так сказать, межполовые девиации, когда представитель какого-то пола ведет себя не совсем в рамках принятого для этого пола поведения. Общество, в общем-то, не порицает такого поведения, но иногда случаются неприятные недоразумения.

— Ну… Я стараюсь, — растерялся я. — Прости меня, мне бы и правда не хотелось, чтобы тебя приняли за лез… в общем, за другой пол. Я уже сильно напортачил?

— Нет, не сильно, — успокоила Луара, — но я успела несколько раз заметить недоумение у наших теперешних коллег. В общем-то, думаю, что ничего страшного не произойдет, мы же не собираемся задерживаться тут надолго.

По оттенкам настроения Луары я все же понял, что эти мои промахи тяготят ее значительно сильнее, чем она сказала. И я на некоторое время даже серьезно задумался на тему максимально аскетического молчания. С другой стороны в этом случае наша смена ведущего разума в теле Луары стала бы еще заметнее. Мое молчание на фоне ее активного общения могло бы натолкнуть кого-то на подозрения о неустойчивости психики девушки. Значит, мне стоило активнее и внимательнее следить за своей речью от лица хозяйки.

— Что бы мне, интересно, предложила Светлана в такой ситуации, — подумал я по возможности скрытно от Луары.

И тут же мне в сознание постучалась очень даже неплохая идея, как свести проблемы такого рода к минимуму. Чтобы, не светиться излишне сильно, можно было попросту подчистить "хвосты" в момент слияния с нашим "Енотом". Проблема гнездилась в том, что МИ воспринимал нас, как две отдельные личности и мне даже пришлось потратить некоторое время, чтобы подстроить мои заемные "знания" языка под существующую связку моего и луариного сознания, как это осуществлялось в нашем, вернее ее, теле. Но ведь существовало и более простое решение.

— Енот, — позвал я. — Есть вопрос. Возможно ли осуществлять на постоянной основе обработку параметров моих сообщений, используя речевой рисунок, стилистику и колоратуру второго члена экипажа Луары. В идеале необходима как можно более достоверная замена, для максимального соответствия моей речи параметрам Луары.

— Возможна, — подтвердил МИ. — Рассчитать коэффициент достоверности на основе имеющейся базы внутренних и внешних переговоров?

— Рассчитай, — согласился я. — Результат выдай в процентах, загруженной мною системы измерений.

— В зависимости от ситуации и наличия соответствия терминологий, достоверность будет колебаться от 78,5547 до 98,3235. Полной достоверности достичь не удастся в силу отсутствия полных языковых баз. При активном анализе и накоплении данных есть вероятность повысить нижнее значение достоверности. Начать сбор данных с анализом?

— Неплохо, — обрадовался я. — Начать анализ и сбор данных.

— Принято.

* * *

Пилот предложил работать маятником. Так было проще сбить наводку орудий. Мне он определил первый удар по щитам, так как наносить второй удар в то же место становилось опаснее. Вопреки опасениям офицера-три первая атака вообще не дала наводчикам вражеского корабля прицельно отстреляться. Их выстрелы просверкали, как жест острастки, уже после того, как мы отработали по кораблю. Правда, оба орудия остались в строю. Пущенные мной две ракеты оказались отклонены в сторону огрызками защитного поля, пришлось долбить с близкого расстояния. Туннельное орудие, на которое я возлагал надежды, не подвело. Я успел сделать им два выстрела, дошлифовав лазерами. Напарник издалека отработал лазерами, а у самого поля выпустил все четыре ракеты. Лишь одна, кувыркаясь, прошла мимо по касательной поля. Остальные три вгрызлись в борт чужого корабля, вызвав хороший взрыв. От этого укуса лопнула внешняя обшивка "диверсанта", выпустив в космос кучу мелкого мусора, кусок внутренней переборки и одну броневую плиту второго слоя защиты. Второй заход оказался неудачным. Бомбы все же оказались сильно медленными. Восстановившееся защитное поле успело отбить большую часть. А попавшие в разные места обшивки две штуки лишь сорвали антилазерное покрытие. Перезарядившись ракетами, мы продолжили дело. Третий заход оказался результативным. Напарник угодил прямо в гондолу одного из орудий. Взрывом сильно повредило механизм наведения. Теперь орудие только судорожно дрыгалось, посылая импульсы в белый свет, как в копейку. Четвертым заходом я снес часть излучателя, полностью поставив крест на этом орудии. Пятый и шестой заходы после перезарядки оказались пустыми. Седьмой заход снова принес удачу. Ракеты напарника проломили обшивку корабля рядом с гондолой уцелевшего орудия. Что-то внутри заискрило и орудие заклинило. Но, выходя из маневра, пилот не рассчитал траекторию и попал под огонь носовых скорострельных орудий. Защиту в миг снесло с истребителя, машина судорожно кувыркнулась, но все же выровнялась. Чтобы отвлечь внимание, я атаковал. Толку с моей атаки практически не было, хотя туннельное орудие и пробило корпус одной из гондол. Получив два импульса, пробившие экран, но не навредившие машине, я ушел в мертвую зону. Подбитая машина напарника уверенно тянула на эсминец. Он сел на аварийной палубе. Машина ремонту вполне подлежала, а пилот отделался парой небольших ожогов. Так что можно было считаь нашу миссию выполненной без значительных потерь. На всякий случай я вернулся и в упор расстрелял поврежденное орудие, сделав из фокусирующего канала излучателя кучу мелкого крошева.

Финальная атака абордажной пехоты на трех десантных ботах происходила под нашим прикрытием. Через дыры в защитном поле мы методично обрабатывали намеченные для проникновения шлюзы и палубы, находясь в мертвой зоне оставшихся пушек. За этим делом мы практически проворонили атаку десантного бота противника на наш космолет. По хитрой траектории бот с погашенным оборудованием отдалился от корабля, используя инерцию, и пошел на сближение с эсминцем, когда тот стал набегать на него. Как только бот включил подачу энергии, МИ моего истребителя засек его. Я не стал разбираться, что за мусор ожил на пути нашего единственного шанса на спасение, сразу дав максимальную тягу через сектор скорострельных орудий, балго мой неожиданный маневр не позволил им вести прицельный огонь. И все же бот опережал меня. Неизвестно сколько там находилось бойцов, но на эсминце остался неполный состав команды и ни одного пехотинца. Даже из большого количество техников вояки выйдут никудышные, и взятие корабля станет лишь вопросом времени. Пока наша пехота вернется на свой корабль, на нем разрушат все, кроме прочного корпуса. Понимая, что проигрываю время, я выпустил свою заветную ракету КСС, которую приберег даже во время расстрела пушек. Заряд там обретался плазменный, но ракета превосходила меня в скорости и наводилась с отсечкой большинтва помех и ложных целей. Вражеский десантный бот только успел прилипнуть к палубе, как его настиг мой подарок. Борт десантной лоханки лопнул ошметками бронеплит. Ударной волной сорвало три из пяти крепежных ног, перевернув машину на бок. Дистанция оставалсь слишком велика, чтобы эффективно работать лазерами или гравитационным орудием, плазма вообще оставалась слишком медленной. Отсчитывая секунды, я наблюдал, как из пролома начали высыпаться приземистые фигуры. Сноровисто вскрыв шлюз, с десяток гротескных бойцов в экзоскелетах, походивших на насекомых поочереди проникли на борт эсминца. Через десяток секунд бот и остатки десанта настиг плотный огонь моих лазерных орудий. Мне ответили из всего, что оказалось под рукой, но больше ни один враг не проник на борт эсминца. Весь оставшийся десант остался либо внутри изуродованного бота, либо на палубе штурмовых летательных средств. Внутри эсминца шел бой, но я ему помочь уже ничем не мог. Прервав высадку, один из десантных ботов с частью пехоты вернулся на родной корабль. В результате оперативных действий корабль удалось спасти от значительного разрушения. Команда тянула время, преграждая проходы и взрывая установленные ранее заряды.

В результате нападения восьми тяжелых пехотинцев висектов погибло тринадцать членов команды, включая офицера-три. Двое десантников нападающей стороны погибло от подрыва спрятанных зарядов, остальные шесть уничтожила подоспевшая космо-пехота. Потери собственной пехоты выражались в трех раненных бойцах.

Штурм вражеского корабля прошел успешно. Тяжелой пехоты врага на борту "диверсанта" оказалось немного. Понеся незначительные потери, абордажные группы оттеснили врага в район боевой рубки. Не дожидаясь финального штурма, остатки команды висектов подорвали навигационное оборудование корабля вместе с собой.

* * *

Эсминец висел на месте последней стычки с врагом. Его десантные боты и два истребителя прочесывали пространство недавнего боя, отыскивая уцелевших и собирая погибших. Транспортный корабль после моего возвращения доковылял, как хромая собака, к месту нахождения такого же побитого эсминца. Субпотоковый передатчик эсминца тоже пострадал, но мы так или иначе больше приобрели, чем потеряли. Эсминец имел довольно сильные повреждения наружных систем, но его внутреннее оборудование, включая жизнеобеспечение, находилось в исправности. А остатков запасов продовольствия и мощностей синтезаторов оказалось больше, чем достаточно для жизни сильно оскудевшей команды.

Хорошая новость заключалась в том, что оба двигателя корабля оставались в рабочем состоянии, хоть и нуждались в некотором ремонте. Плохой — полное отсутствеие среди экипажа пилотов-навигаторов. Из имевшихся в наличии трех пилотов десантных ботов и двух пилотов-истребителей, включая меня, только один кое-как смог управлять эсминцем при движении на двигателях реального пространства, используя ручное управление. Надежды на второго помощника грузовика не оправдались. Он имел навыки и кое-какой опыт, но его старый разъем не подходил для интеграции с современным эсминцем. Сделать же операцию по смене разъема практически в полевых условиях оставалось совершенно нереальной фантазией. По военным канонам командование над кораблем перешло к старшему офицеру — командиру космической пехоты. Но все это меня в тот момент мало волновало. Боевой запал схлынул, отняв остатки душевных сил. И хоть само тело Луары вряд ли сильно утомилось, его хозяйка от волнения устала чуть ли не больше меня. В первый раз по обоюдному согласию мы оба провалились в сон, едва добравшись до своей каюты грузового судна.

Как и следовало ожидать, первым проснулся я. Из рассказа пассажирского семейства грузовика я узнал, что ведутся восстановительные работы, даже разработаны какие-то варианты выхода из ситуации. Связь на грузовике с горем пополам наладили, и я некоторое время просидел в уцелевшем пилотском кресле, слушая эфир. Зашедшая по какой-то надобности Индра слегка просветила меня в сложившейся ситуации.

Вокруг боевого корабля действительно развернулась бурная деятельность. От безысходности руководство приняло решение совершить прыжок под руководством второго помощника грузовика, но с осуществлением задуманного через одного из пилотов-истребителей, имевших разъемы для включения в систему эсминца. Грузовик решили оставить на орбите ближайшей планеты, сообщив компании-владельцу его координаты. Топливо на грузовике по своим параметрам сильно уступало тому, которое требовалось эсминцу для нормальной работы, но его на всякий случай тоже переместили на боевой корабль. Худо-бедно даже на нем эсминец мог функционировать приблизительно в треть своей мощности. Запасливые техники прихватили и топливо с уцелевшей установки корабля противника. Хоть оно и не годилось для эсминца, но оставалось ценным трофеем, который легко продавался хоть на белом, хоть на черном рынке. Используя кое-какие компоненты корабля висектов, техники смогли восстановить орудия системы ближнего боя. А из трех спарок поврежденных орудий главного калибра собрать одну работающую. Зато эту орудийную спарку можно было использовать без каких-либо ограничений. Находчивые технари успели притащить еще что-то из техники чужаков, умудрившись приспособить под временные нужды собственного корабля. Шаг за шагом эсминец восстанавливал статус военного корабля.

За время моего отдыха истребитель залатал все мелкие пробоины и решил внутренние проблемы. Осталась только долгоиграющая дыра на дне, где отлетела одна плитка комплексной брони. По данным МИ ее восстановление своими силами ожидалось в течение шестидесяти часов. Закачав "Енота" энергией, бессовестным образом ограбив грузовик, я полетел на эсминец. По пути проснулась Луара, но, узнав, что проводить время нужно будет среди большого количества незнакомых ласьенов преимущественно "мужских" полов, она решила остаться и дальше на втором плане.

На эсминце обитал настоящий породистый деловой бардак. Знакомых лиц я не встретил, но меня почему-то ниоткуда не прогоняли. Поспрашивав народ, я добрел до боевой рубки, где, по словам знающих "людей", обитал Валан. Он действительно отыскался в рубке, и вид имел чрезвычайно деловой. Немного понаблюдав за ним, я решил не мешать. Послонявшись по кораблю, ноги как-то сами вынесли на палубу малых боевых машин. Сказать, что площади пустовали, значило просто промолчать. Из двадцати трех штатных машин в наличии осталось всего три. В катапультах стояло два более-менее исправных истребителя, еще одна израненная машина лежала на манипуляционном столе ремонтного ангара. Что-то шевельнулось в душе девушки при виде разбитой машины. Делать оказалось все равно нечего, и я согласился с ней.

Ремонтный отсек ангара обезласьенел, все уцелевшие техники ударно вкалывали на других участках работ. Отыскав в покореженной кладовке чуть великоватый, но совершенно новый комбинезон, Луара переоделась и приступила к ремонту нежданного пациента. Делать все приходилось самой или с помощью забытого кем-то слегка барахлившего ремонтного робота. Несмотря на сильные повреждения, ремонт продвигался быстро. Из-за почти полностью уничтоженного парка машин, запчастей имелось с избытком. Можно было, не раздумывая, смело менять поврежденные блоки на новые. Неполных пять часов понадобилось Луаре, чтобы привести раненую машину в порядок. От непривычной работы девушка устала, но любимое занятие вернуло ей душевное спокойствие. Без подтверждения главного механика оборудование манипуляционного стола отказалось переместить отремонтированную машину на взлетную палубу. Из солидарности я решил помочь девушке. Машины имели систему управления через стандартный разъем Содружества, что немало удивило меня. Подключившись, я понял, что МИ в машине нет, а управление построено на принципе дополнения чувств и быстродействия пилота вычислительным центром. Специально для Луары я сделал пробную прогонку отремонтированных систем, а затем легко переместил кораблик на ложемент катапульты. Уже покинув кабину кораблика, я задумался на тему разъемов для управления эсминцем. Если пилоты истребителей имели схожие разъемы, значит, эсминец тоже мог комплектоваться разъемами Содружества. Это стоило проверить. В случае положительного результата количество способных совершить скачок через подпространство пилотов могло возрасти с двух неуверенных половинок до твердой единицы.

Сразу уяснить данный вопрос не получилось, Луару попросили довести до ума поврежденный челнок грузовика. На нем остатки экипажа и пассажиры должны были переместиться на эсминец после фиксации на орбите ближайшей планеты и консервации грузового судна. Челнок оказался таким же древним, как и сам грузовик, единого узла контроля оборудования в нем не предусматривалось. Так что Луаре с оставленным на барахлящем хозяйстве грузовика техником пришлось искать поломки по промежуточным узлам контроля. Процесс оказался не столько сложным, сколько долгим. Ремонт пришлось тоже осуществлять практически в кустарных условиях — единственный уцелевший ремонтный робот сам нуждался в починке. Так что его использовали практически только для перемещения тяжестей. Вымотанные, но победившие ситуацию, Луара и техник, плюнув на правила корпорации, пошли пропустить вместе с непросыхающими пассажирами по парочке банок расслабухи.

День определенно удался, и это можно было сказать смело. Погрузившись в привычную атмосферу ремонта, Луара окончательно обрела расшатанное боевыми действиями душевное равновесие.

* * *

Уцелевшие механики колдовали над эсминцем еще почти сутки. За это время Луара успела хорошенько выспаться, второй помощник грузовика дотащил его к орбите планеты, а инженер Индра произвела мягкое отключение и консервацию уцелевших систем корабля. Хотя, по ее мнению, этого можно было и не делать. Прихваченное для строителей нового комплекса оборудование не стоило денег, которые пришлось бы потратить на восстановление грузовика. Скорее всего, компания просто пришлет кого-то, чтобы прихватить сам груз и снять кое-что с уцелевшего антиквариата. В этом случае не имело смысла производить консервацию системы, достаточно было просто погасить генератор энергии. Тем не менее, она сделала все по инструкции — теоретически компания могла прислать за этим корытом и звездный тягач. Тогда халатное отношение к вопросу могло отразиться на ее репутации. Поэтому на эсминец мы вернулись перед самым отлетом.

В боевую рубку меня пропустили без вопросов. Там кроме Валана, командира комической пехоты и двух уцелевших пилотов обреталось еще много разного народа. Совещание уже, похоже, закончилось, и народ начал расходиться.

— Хорошо, что Вы, наконец, прибыли, Луара, — обратился ко мне командир подразделения космической пехоты в звании четвертого пехотного офицера, который в данный момент командовал всем кораблем. — Мы оказались в затруднительном положении. С некоторым напряжением мы, пожалуй, сможем совершить субпотоковый прыжок, хоть за точность выхода ручаться будет трудно. Проблема в другом. У нас нет ни одних проверенных координат в досягаемости наших топливных ресурсов. Все оперативные карты данного корабля блокированы кодами безопасности. Моего допуска достаточно лишь для того, чтобы получить возможность управлять кораблем. Интегратор грузового судна разрушен. Ну а до планет с хорошо известными координатами мы попросту не сможем добраться ввиду слишком большого расстояния. Мы все же находимся на дальнем рубеже. Может быть, у Вас есть координаты каких-то обитаемых миров или станций в пределах нашей досягаемости?

— Боюсь, что разочарую Вас, командир, — ответил я. — Ничем в плане координат помочь не смогу. Но мне кажется, что эсминец можно протиснуть через субпотоки по реверсному маршруту. Эта информация должна остаться в оперативном ресурсе интегратора, а значит, к ней доступ не блокирован. По крайней мере, так дело обстояло на грузовом корабле.

— Это осуществимо? — уточнил офицер-четыре у Валана.

— Да… Должно быть да, — смущенно ответил он, — я забыл о такой возможности. Всего шесть самостоятельных прыжков.

— У Вас, лиассан, похоже, тоже есть опыт? — спросил командир теперь уже у меня. — Сможете провести предложенную операцию?

— Командир, мои знания, скорее, носят теоретический характер, — ответил я почти правду. — Всего один раз я участвовала в перемещении на правах ученика.

— О! Да у Вас есть разъем Содружества, — обрадовался временный командир корабля. — Может, все же рискнете? Мы прибыли сюда из дрянного места, но оно, по крайней мере, обитаемо.

— Я могу попробовать, — ответил я. — Даже если не буду уверена, всегда могу сказать об этом. Ну а разъем я получила, как техник, мои пилотские навыки тут не причем.

— Хорошо, — удовлетворенно подвел черту новый командир эсминца. — Пробуете Вы, если не получится, тогда ход за нашим планом. Кстати, не нужно скромничать. За участие в недавнем бою я внес Вас в наградные списки на знак "Честь предков".

— Спасибо, командир, — ответил я.

— Постойте-ка, — командир дестантников уставился на мой подранный и местами закопченный рукав комбинезона. — Знак Содружества "за личную храбрость", если не ошибаюсь. И если не ошибаюсь, это награда того же ранга, что и та, на которую я подал представление. Это Ваша?

— Моя, — в ответе проскользнуло некое сожаление, вызванное сильными эмоциями Лу.

— Придется изменить данные, — командир забавно подергал свое ухо. — Третья орбита "созвездия Трезубца" будет более уместной.

— Я же не военнослужащая, — возразил я.

— Это не имеет значения, — отмахнулся командир. — Боевые награды присуждаются за боевые заслуги вне зависимости от статуса награждаемого. Вам обязательно нужно попробовать с нашим кораблем. Это хороший знак для нас всех.

Подключение к системам эсминца осуществлялось через разъем Содружества. Работать с интегратором оказалось труднее, чем с МИ. Однако, я уверенно мог сказать, что сложностей в освоении у меня появится не слишком много. Если МИ являлся как бы дополнительной конечностью, то интегратор — хорошим костылем, нет, скорее протезом с нейровключением. Включившись в интегратор, я первым делом отыскал архивные данные последнего прыжка. Они оказались именно там, где рекомендовал искать старпом грузовика. Правда, найти это "там" мне удалось через двадцать с копейками минут. Командир без возражений дал мне любое необходимое для адаптации время, так что в течение следующих двух часов я знакомился с системами корабля и адаптировал их к своей логике, сродненной с управлением другими транспортными средствами. Еще полтора часа я потратил на практическое маневрирование эсминцем. Немного резало по самолюбию, что в навигаторском режиме мне оставалось доступно только то, что оставалось необходимым для выполнения именно этих операций. Ни оружие, ни щиты, ни шлюзы, ни двери, даже запуск зондов и прочей мелочи мне не подчинялись. Правда, как оказалось позднее, все мои команды и предписания исполнялись практически моментально операторами соответствующих служб. Военный корабль класса эсминец все же по организации сильно отличался от разведчика с минимальным экипажем. Эсминец казался более инертным, но параметры доступной мощности радовали глаз. В общем, игрушка оказалась весьма интересной.

Исходя из легкого дефицита оптимизированного под эсминец топлива, я решил делать разгон на топливе грузового судна, прихватив в эксплуатацию гравитацию ближайшей планеты. Система, построенная на базе интегратора, конечно, уступала по всем пунктам МИ, но работала тоже вполне достойно. Думаю, что лучшие корабли Алуриса, которые не оснащались МИ, несомненно, сдали бы позиции кораблям ласьенов. Расчеты по моему запросу, сделанному исключительно навскидку, произошли практически за один мой вздох. Интегратор скомпилировал результаты всех частей системы, выдал результаты в цифрах и проекциях. К ним были выданы рекомендации и уже готовая программа маневра, ожидающая только моего светлейшего разрешения.

Из всех присутствующих в боевой рубке, пошуметь попробовал только Валан. Сначала я подумал, что командир космической пехоты просто не понял, какой маневр я собрался сделать, и второй пилот грузовоза поясняет ему суть маневра. Мои заблуждения рассеял лаконичный ответ временного командира корабля Валану, почему ему стоит помолчать. Времени на достижение минимального предела скорости у нас ушло, конечно, больше, но оптимального топлива при этом звездолет совершенно не потратил. Датчики субпотоков активировались по моей команде, и я выгрузил координаты прошлой точки отправки из архива. Интегратор выдал результаты текущего состояния пути с точкой выхода. Осталось только настроить сам путь. Дело оказалось не слишком хитрое, но кропотливое, особенно для первого раза. От напряжения в ловле минимальной траектории разброса точки выхода я, забывшись, потянулся к многомерности. Ее удалось коснуться, хоть и не так, как это бывало на "Ботанике". Контакт оказался очень слабым, но я неплохо почувствовал слоеный пирог многомерности и точку выхода. По старой привычке я начал прокладку пути. Путь оказался очень легким, я чувствовал, что моя траектория почти идеальна. Но результат в расчетном окне точки выхода интегратора показывал вместо точки какую-то амебу с множеством ножек, некоторые из которых вообще уходили в бесконечность. Немало удивившись, я проделал другую дорожку. Она оказалась чуть длиннее, но с ювелирным выходом в точку. Результат оказался другим, но тоже печальным. Ошибку я осознал, когда проделывал все это в третий раз. Оборудование ласьенов могло чувствовать разные слои многомерности, но не менять их в процессе движения. Проложенный мной в пределах одного слоя путь оказался извилистым, как горная тропа, но вывел в координатах выхода небольшую каплю. Результат оказался удовлетворительным. Не рискнув напрягать терпение экипажа, я дал подтверждение на погружение.

Во время прохождения субпотоком вахту несли поочередно два пилота истребителей, у которых имелись нужные для включения в систему корабля разъемы. Луара и Валан, как гражданских специалистов от вахт освободили. Покинув рубку, я вернул тело истинной хозяйке, уже порядком уставшей от безделья. Им она и пользовалась безраздельно все время перехода, получив в распоряжение каюту погибшего офицера-один — пилота эсминца — что соответствовало должности старшего помощника гражданского флота. Хоть в среде обывателей и ходили легенды о военном аскетизме, каюта первого офицера имела даже небольшой бассейн-ванную, где Луара и провела чуть ли не большую часть пути через субпоток. На процедуру выхода в точку Луару педантично пригласили за три часа.

Интегратор показывал время подхода, параметры субпотока, параметры точки и еще кучу всякой информации. Собственно, сам выход осуществлялся с помощью автоматики, пилот должен был лишь зафиксировать и подтвердить правильность выхода в материнский поток. Из-за привычки к прогулкам через многомерность мне это было, как чихнуть. Многомерность ощущалась мной, как родственная среда, а параметры материнского пространства можно было спутать, пожалуй, только окончательно умерев. Так что я дал добро на отключение поля удержания маршевого потока практически сразу после полного выхода корпуса корабля из прорехи миров. По выходу из системы корабля меня ждал горячий спор. Сильно напуганный или растроганный Валан доказывал командиру корабля, что Луара чуть не угробила их всех, отключив поле зашиты сразу после выхода. Он жутко возмущался тем, что она, то есть я, даже не проверила подлинность материнского пространства. Если честно, истерики Валана меня в последнее время неприятно утомляли. На его невысказанный вопрос я ответил почти со злостью:

— Мы на месте, перестраховщик. Я все проверила перед отключением, как и положено.

Валан после моей отповеди застыл в напряженной позе, слегка подергивая хвостом. Его шерсть то вставала, то опадала. Я не сильно разбирался в языке шерсти, но мне показалось, что в лице Валана мы с Луарой тогда почти приобрели врага. Именно "почти", потому что с окончанием полета закончилось и наше общение.

Шесть

Место прибытия выглядело действительно мрачновато. В системе старой тусклой звезды осталось целыми всего две планеты. Самая ближняя к звезде представляла собой маленький раскаленный шарик, а самая дальняя — тоже шарик, но ледяной. Неизвестно, какой катаклизм разнес все остальные планеты, и сколько их присутствовало изначально, как данность имелся огромный пояс каменных осколков, которые продолжали свой хаотичный танец смерти уже долгое время после гибели планет. В этом поясе постоянно что-то сталкивалось и крушилось, выкидывая из плотной массы каменного "хлама" обломки различного размера и массы, которые погуляв на просторе какое-то время, снова вливались в общую круговерть под влиянием тяготения звезды.

Собственно, обитаемой эту систему можно было назвать весьма условно. В этом необъятном поясе астероидов велись работы по добыче всевозможного ископаемого материала, которыми занимались две огромные неправительственные корпорации. Хоть поле действий и оставалось весьма обширным, интересы коммерции часто сталкивались, что подогревало давний и практически бесконечный конфликт. Милитаризованность добывающих комплексов обосновывалась еще и тем, что система находилась в пограничном поясе и сюда зачастую забредали висекты. Правда, их нападения случались спонтанно и носили скорее характер "тревожащих". Надо полагать, военные висектов отдавали себе отчет, что выбить полностью старателей из имеющегося хаоса являлось задачей практически невыполнимой. Оставалась, конечно, и возможность, что нападения осуществлялись какими-то висектовскими группами нерегулярного толка, которые в народе называются "романтики с большой дороги".

У военных кругов ласьенов в этой системе тоже имелся свой интерес. Поскольку она являлась пограничной, в ней базировалось три наблюдательных станции, которые были тщательно замаскированы в поясе хаоса. Станции строились на принципах автономности и полной автоматизации, кроме того, они имели довольно серьезную защиту от хлама и вторжения. На них, скорее всего, вряд ли отыскались бы координаты какой-либо из военных баз ласьенов, но подраненный эсминец запросто мог воспользоваться аппаратурой войсковой связи одной из них.

Всю эту скудную информацию мы получили от счастливых в свете избавления от большой проблемы остатков команды корабля. Командир корабля планировал с помощью аппаратуры станции слежения выйти на связь с командованием и получить инструкции. Мы же с Луарой пребывали в легком замешательстве относительно наших собственных планов. С одной стороны корпорации однозначно имели регулярное сообщение с добывающими комплексами, с другой — оставалось совершенно неизвестным, как часто такое сообщение случается. Военный же корабль вообще оставался темной лошадкой. Никто на нем не мог даже предположить, в чем будут выражены инструкции командования, если с ним удастся связаться. Собственно, в этой системе эсминец и появился для очередного технического обслуживания станций. Теперь ему пришлось отступить после тяжелейшего боя обратно в эту негостеприимную обитель хаоса.

Корабль подошел к ближайшей станции на расстояние уверенной связи. Лично я так и не смог визуально определить, какая из летающих глыб и есть станция. Маскировка осуществлялась довольно качественно. Мы с Луарой успели хорошенько вздремнуть, пока временный командир получил пакет инструкций от своего командования. Известия оказались для нас неутешительными. Офицер-четыре получил статус сиполняющего обязанности командира с открытием доступа к навигационной информации. Самому же кораблю было предписано прибыть на ремонтную базу приграничного района, в какой-то мере соседствующую с ремонтной базой "Албар", только находящуюся во втором эшелоне боевых действий. Капитан бы с удовольствием подбросил нас на ремонтную базу, только вот нам туда было совсем не по пути. Фактически мы попадали в другой приграничный район, потеряв еще довольно много времени на сам рейс. И, как на зло, в оптимальном маршруте не нашлось ни одной промежуточной точки, где бы мы могли пересесть на рейсовое судно, идущее в нужном нам направлении. Военные есть военные, и пути им пишет какая-то особенная, совершенно отличная от обычной логика. Лично мне оставалось совершенно без разницы куда лететь, Луара же не хотела попусту тратить отпуск. Так что с ее подачи мы приняли решение добраться до какого-нибудь из добывающих комплексов. Ну а там уже попытаться пристроиться на ближайшее грузовое судно, идущее на "большую землю".

Сенсоры эсминца имели довольно сильные повреждения, так что обнаружить интересующие нас объекты оказалось затруднительно. Единственное, что могло нам помочь — это элементы ориентировочной орбиты нескольких основных обогатительных комплексов. Орбиты этих объектов относительно звезды сильно гуляли, но других намеков у военных просто не обнаружилось.

* * *

Корабль уходил, оставив нас забитыми под завязку всем возможным снабжением и блестящей россыпью мелких рубинов наградой со всеми положенными отметками в личной идентификационной карте. Временный капитан корабля оказался ценящим боевые заслуги мужиком и подтверждение наградных запросов для своей команды получил чуть ли не в первую очередь при связи с "большой землей". Устроить даже небольшие посиделки не удалось из-за жесткого графика, заданного командованием. Пожелав нам удачи на волне ближней связи, потрепанный эсминец начал разгон.

— Ну ладно, мадмуазель, вернемся к нашим баранам, — подумал я, осматривая возможную орбиту ближайшего обогатительного комплекса. — Понадеемся, что здешнее стадо не очень сильно разбрелось.

— Не поняла о чем ты, — отозвалась Луара "из-за плеча", — как ты думаешь, мы правильно поступили? Может, все же стоило пойти к ремонтной базе вместе с военными?

— Теперь пути обратно уже нет, так что и сомневаться безоговорочно поздно, — подвел я черту под сомнениями моей временной, но прелестной хозяйки. — Будем искать комплекс и договариваться.

Ближе к плоскости вращения мусорных колец различных мелких неприятностей в виде отдельных камней, мелкой пыли и небольших скоплений стало попадаться значительно больше. Скорость пришлось сильно уменьшить, да и маневрировать приходилось постоянно. Понятное дело, что какие-либо боевые действия в такой обстановке сразу же превращались в схему хаотического наскока, лишенного всякого построения. Может, именно это не давало висектам занять эту систему. Противостоять пилотам, привыкшим к этой местности, оказалось очень и очень сложно. По мере продвижения вглубь каменного хаоса сначала прорезались помехи на нескольких каналах, потом появились переговоры, видимо, отдельных старателей. Обнаружить какие-то отдельные суденышки в этой мешанине сплошных помех пока не удавалось.

— Эй, жнецы удачи! — позвал я на всех обнаруженных каналах. — Меня кто-нибудь слышит? Я — малое частное судно, прибыла с военным аварийным эсминцем после нападения на нас висектов. Хотелось бы добраться до какого-нибудь корабля, идущего в сторону цивилизации. Прошу помощи информацией.

Разговоры не утихли, нас даже кто-то послал с шутками подальше. Пришлось повторить и не один раз. Пока я пытался связаться, мы чуть углубились в круговерть обломков.

— Кому не работается-то? — наконец пришел чей-то раздраженный ответ. — Проспись уже иди, свистоплет, не отвлекай бригаду. Шестой час выволакиваем этот обмылок, если сорвется из-за твоих шуток, найду и последнее сниму.

— Простите, любезнейший, но шуток тут никто и не шутит, — ответил я. — Мне бы, правда, добраться до какого-нибудь обогатительного комплекса или базы, откуда есть сообщение с большим миром.

— Ну и откуда ты тут мог взяться, балабол, — ответил кто-то другой. — Даже если байка про вояк правда, какой дурак из гражданских полезет в это дерьмо, да еще и на частном челноке? Была за мою историю пара таких казусов, так висели на орбите эти ледышки и вопили, как укушенные почти сутки…

— Вас там сколько желающих прогуляться-то? — уточнил другой голос.

— Одна симпатичная и в меру одинокая дама с автопилотом делят этот кораблик, — отозвался я, — Проверить-то не трудно, давай координаты, на базе поглядишь на залетного странника, а с меня не заржавеет, проставлюсь.

— Балаболка, хватит волну мутить, вот тебе промежуточная точка, вали туда и жди, — встрял первый голос, похоже, бригадира. — Нам через нее в любом случае выходить в чистое пространство, там на тебя и поглядим. На висекта ты не сильно похожа, а вот на прихвостня конкурентов вполне может быть.

Висели мы у точки уже часа с четыре. Немного подстраховавшись, я слегка приподнялся над плоскостью вращения системы. В мельтешении обломков что-либо разглядеть и обнаружить казалось затруднительно, так что нападение могло произойти внезапно, прояви я беспечную халатность. Первая искорка чужого присутствия появилась довольно далеко от намеченных координат. Одинокий кораблик любопытно шнырял между мусором, подбираясь поближе к точке ожидания. Скорее всего, бригада послала разведчика. Нас он заметил приблизительно минут через пятнадцать нашего наблюдения за ним.

— Почему он один? — спросила Луара, — они нас боятся что ли?

— Ты же слышала, что тут неспокойно, — ответил я. — Разумная предосторожность с обеих сторон не помешает. Попробуй поставить себя на их место.

— Неужели один кораблик может казаться опасным, — наивно удивилась девушка.

— Они же не знают один ли это кораблик или нет, — серьезно ответил я на глупый, в общем-то, вопрос. — Да и такого, как у нас, кораблика стоит опасаться, даже если он в единственном лице. Тут же не военные руду собирают.

Мои предположения немного не попали в точку. На пришедшем по нашу душу кораблике разведчика нашлось много чего неприятного для ответного оскорбления действием. Старатель оказался немного больше нашего многоцелевика, скорее всего, и в скорости нам уступал, но вооружение на нем висело не для красивой фразы. Аппаратура распознавания определила как минимум четыре линзы лазерных концентраторов, и три контура с высокой энергетикой, которые могли быть чем-то вроде ЭМИ орудий. Энергоустановка кораблика по мощности почти не отставала от истребителей висектов, с которыми нам пришлось столкнуться при защите грузового судна. Старатель легко и активно маневрировал, пока крался, не замечая нас. Скорее всего, пилот имел огромный опыт работы среди скученных космических объектов. Я бы с большой неохотой взялся соперничать с этим профессионалом, находящимся в его родной стихии.

Увидев нас, кораблик моментально завис между двух больших глыб.

— Вы что ли те оболтусы, с которыми бугор договорился? — спросил противный для слуха Лу голос с женскими нотками. — С навигацией проблемы, координат найти не можете?

— И Вам доброго здоровья, достопочтенная, — ответил я. — Как я погляжу, Вы тоже не спешите покинуть привычную среду. Будем знакомится или как?

— Шустрая, значит? — ухмыльнулась старательница. — Что-то коробок твой не сильно на нашу военную штучку похож, я эти машины неплохо знаю, полетала.

— А я и не говорила, что к военным как-то отношусь, — спокойно парировал я. — Меня просто подбросили сюда на эсминце.

— Ого! Что-то новенькое! — обрадовалась чему-то старательница. — Когда это военные стали извозом за деньги заниматься? Ты не привираешь ли? Иначе с чего бы они вернулись так скоро?

— На мою беду я попала не в лучшее время и не в лучшее место, — ответил я. — Грузовик, на котором я путешествовала, вышел в промежуточной точке, где наши вояки вели бой с висектами. Грузовое судно тут же атаковали, повредив движки. Рассказывать долго. Общими усилиями удалось склонить победу на нашу сторону. Эсминец сильно пострадал, грузовик вообще пришлось бросить на орбите какой-то планеты. А командование вояк решило вернуться в эту систему, и меня прихватили с собой.

— История забавная, только в нее не слишком верится, — скептически раздумывала вслух местная барышня. — Чего ж с вояками-то не ушли дальше? Неужели они вас тут бросили?

— Не по пути было, — разъяснил я. — Мне в центральные миры нужно, а вояки к окраине повернули. Я и на грузовике-то пассажиркой подвязалась, вообще отпуск как-то неудачно начался.

— История душещипательная, — рассмеялась старательница. — Двинем на комплекс что ли? Через мусор сможешь, так короче?

— А остальных ждать не будем? — спросил я на всякий случай, понимая, что старатели вряд ли стали бы так подставляться.

— Они уже на полпути к приемнику, — ответила старательница с ухмылкой в голосе. — Давай за мной, постарайся не потеряться, а то ищи тебя потом.

Пузатый старательский кораблик лениво развернулся и углубился в каменный рой. Я зашел в каменное крошево немного в стороне. На небольшом отдалении приборы нашего многоцелевика смогли засечь в глубине мусора еще одного любопытствующего. Он за нами не последовал, видимо, остался понаблюдать за местом встречи. Пузатый кораблик оказался очень маневренным и шустрым, да и пилот, похоже, собаку съел на почве маневрирования в тесных пространствах. Проводник довольно шустро пробирался вперед, иногда закладывая такие маневры, что я даже не рискнул бы повторить. Он, как мячик, прыгал между большими глыбами. Иногда казалось, что пузатик отталкивался от поверхности препятствий, кардинально нарушая законы инерции. Мне зачастую приходилось обходить такие препятствия стороной или переть напролом, расстреливая небольшие объекты и принимая мелкие осколки на щит. МИ корабля перестал давать мне рекомендации после моего внушения, а просто указывал наиболее опасные объекты и иногда отстреливал пропущенную мной и доступную к уничтожению мелочь. Луара, казалось, исчезла совершенно, возможно, действительно отключившись от этой виртуальной для нее реальности, погрузившись в какую-то свою.

Забег длился часа два, довольно серьезно измотав меня. База, оказавшаяся промежуточным приемником сырья, вынырнула из-за обломков довольно внезапно. МИ нашего кораблика тут же оценил ее вооружение и на всякий случай определил несколько траекторий ухода из-под обстрела. По большому счету этот приемник сырья оказался ничем иным, как небольшим грузовым судном, оборудованным серьезной противометеоритной системой защиты, включавшей защитный экран и несколько орудийных батарей. Со стороны с убранными в специальные пазы и укрытыми броневыми плитами двигателями судно напоминало початок кукурузы стального цвета. Как потом выяснилось, на сборщике сырья базировалось четыре звена малых старательских челноков по шесть — восемь единиц. Суденышки имелись в основном двух схожих типов, приспособленные к условиям работы в теснине и оборудованные специальными полевыми захватами для выуживания больших глыб руды. Обычно три звена вели добычу, одно осуществляло охрану грузового судна от нападения и столкновений с мусором. Сверившись с маршрутом, я понял одно — меня извилисто протащили через мусор с целью отсечь возможный хвост. Мы бы куда быстрее добрались до корабля, используя свободное пространство.

Около приемника сырья висела большая глыба, рядом с которой порхало пять малых суденышек, отбивая с нее тут и там куски. Судя по тому, что куски тут же собирались, глыбу просто подпиливали, чтобы запихнуть внутрь трюма. Весь этот обломок являлся вожделенным сырьем.

— Подруга, а ты вполне сносно кувыркаешься, — пришла фраза от нашей проводницы. — Немного практики и можно было бы тебя взять в знаменитую бригаду Везучего скупердяя.

— Стараемся, — пробурчал я. — Убедились, что нет попутчиков?

— Убедились, — согласилась старательница. — Но твоя история меня все равно не убедила, да и не впечатлила. В общем-то, решать не мне, меня просили проверить и проводить. Пусть умники думают, им за это нехилые денежки платят.

* * *

На судне нас встретили настороженно. Наверное, на их месте, я бы тоже не стал доверять встречным и поперечным. "Дружественная" делегация состояла из шести облаченных в экзоскелетную броню тяжелых пехотинцев. Что выражали лица за прикрывавшими лицо броневыми пластинами, сказать было невозможно. Нас не обыскивали и не запретили взять личное оружие. Единственной видимой предосторожностью оказалось требование посадить челнок в обособленный участок летной палубы. Выделенная старательская каюта выглядела верхом аскетизма, даже по сравнению с каютой Луары на родной ремонтной базе. Матрас, стол, два кресла-пуфика, шкаф, монитор системы связи и совмещенный санузел.

— Это не тюрьма? — спросил я Луару.

— Практически, — невесело ответила девушка. — Забавно у меня отпуск начинается.

Нас не держали взаперти, только вот везде за нами следовал тяжелый пехотинец. Собственно, единственное место, куда Луара попросилась, было столовой. Ей жутко не хотелось питаться НЗ пайком, которым нас щедро снабдили на эсминце. Местный рацион оказался почти столь же скуден и ужасен, как и каюта. Только по моему настоянию девушка съела большую часть того, что сначала неуверенно ковыряла на "тарелке".

— Не знаю, но есть подозрения, что военный паек из НЗ был бы вкуснее, — расстроено сказала девушка. — Может, поищем другое пристанище?

— Потерпи, — предложил я. — Мы тут не собираемся жить вечно. Сама слышала, через денек будем на перерабатывающем комплексе. Думаю, за деньги там тебе и каюту и еду получше удастся сторговать, до прихода грузового судна на "большую землю" доживем.

Наши размышления о насущном прервал приход нового действующего лица. В старательскую кают-компанию вкатился низкорослый упитанный мужичок. Прикид новоприбывшего состоял из новенького комбинезона, а на ногах почему-то обретались полусапоги от легкого скафандра. Окончательную комплектацию вида завершала потертая наплечная кобура с каким-то легким оружием и головной убор, походивший формой на грузинскую кепку-аэродром, только со свисающей от середины на бок блестящей кисточкой, которая на поверку оказалась украшенной какими-то камнями и походила на изделие из драгоценного металла. От крепыша так лучило энергией и жизнерадостностью, что захотелось проверить радиационный фон.

— Так-с, это, стало быть, и есть наша потерявшаяся путешественница, — сказал он самому себе, добавив охраннику, — свободен. Катись отсюда.

Охраннику два раза повторять не пришлось. Пока он аккуратно лавируя в тесном от столовской мебели объеме, пружинистой походкой пробирался к выходу, мы с Луарой молча рассматривали посетителя. Вел крепыш себя уверенно, более того, в нем чувствовалась раскованность готового к действиям ветерана, которая приходит только со временем и в условиях, когда костлявая старуха с косой постоянно вертится вокруг, то и дело норовя заглянуть в твои глаза. Лично я не смог бы похвастаться такой аурой, хоть в последнее время и побывал во многих передрягах. Крепыш, вольготно развалившись на потертом пластиковом мате, наблюдал Луару с гримасой, соответствующей легкой людской усмешке.

— Привет, рыжая клякса, я командую этим летающим гадюшником, — с улыбкой начал крепыш. — Можешь меня называть капитан, кэп, зу Краст или просто Краст. Знаешь, милочка, я не сильно люблю помпезного общения, всяких там лиассан или уррссан. В общем, приятно познакомиться.

— Луара, — неуверенно представилась девушка.

— В принципе, можешь называть меня сатрап, куркуль, да хоть засранец, если умеешь хорошо пользоваться той штуковиной, — лениво показал Краст на набедренную кобуру с "Дракончиком", прихваченную по моему настоянию с "Енота".

— Не вижу смысла, зу Краст, вы тут главный, и я уважаю Ваше право, — немного смутилась девушка. — Я не собираюсь с кем-то конфликтовать, мне просто нужно добраться до какого-нибудь судна, способного доставить меня в район внутренних миров.

— Ты всегда такая робкая или просто прикидываешься? — хмыкнул капитан. — Скупердяйская мымра по прозвищу Карусель отозвалась о тебе, как о классном пилоте. Не могла же она ошибиться. Обычно у нее все пилоты имеют оценки от "солпяк" до "ползунок". Ты вообще на службе у вояк что ли? Не дома же ты научилась челноком управлять.

— Смелее, красавица, — подбодрил я Луару. — Ты же не на службе, да и капитан, похоже, вполне нормальный мужик. Скажи, что летать научилась по случаю. Техникам же разрешено проверять отремонтированные машины.

— Я на контракте техника подхвата, — сказала чуть смелее Луара. — Сейчас у меня отпуск. Ну а летать я научилась из интереса, нужно было проверять машины после ремонта.

— Ладно, дело твое, — сказал Краст отсмеявшись, — смотрю, что ты девушка покладистая, так что таскаться за тобой охраннику смысла больше не вижу. Наши слухачи засекли присутствие военного эсминца, так что твой смешной рассказ стал походить на правду. На комплекс перегрузки я тебя доставлю, в принципе, мы относимся с понятием к нуждающимся. Но есть кое-какие проблемы. Это я слыву чудаком, а на комплексе бесплатного пайка тебе не дадут, да и с проживанием может не получиться. Все же эти железные бочки — собственность корпорации, и тут действуют ее правила. И самое главное — тут не в ходу привычные для тебя деньги Трайденсса. Все расчеты внутри этой системы ведутся в кредитных маркерах корпорации, за сделки в валюте коалиции могут аннулировать контракт с наложением штрафных санкций. Все работяги имеют баланс в маркерах корпорации, которые по окончанию контракта можно перевести в валюту коалиции.

— А где можно приобрести эти маркеры корпорации, — неуверенно спросила Луара.

— А нигде, — скопировал неуверенную интонацию девушки капитан, — единственным вариантом на данный момент является подписание контракта. Даже не знаю, клякса, что тебе посоветовать. На комплексе есть начальство, у начальства побольше есть свое большое начальство, а у большого начальства есть инструкции. Между ними и начальством поменьше и лежит твой путь. Не пугайся, чего-нибудь да придумается. Кстати, раз ты не в моем подчинении, давай-ка жахнем чего-нибудь покрепче и перекусим чего-нибудь повкуснее этой баланды.

* * *

До перегрузочного комплекса базовое судно-сборщик добралось почти через трое стандартных суток, принятых на флоте ласьенов. Особых развлечений на судне не наблюдалось, и практически все это время Луара провела в своей каюте. Еще один раз зу Краст приглашал девушку на посиделки "с рюмкой чая", которые закончились без потерь целомудрия исключительно моими усилиями. Да еще один раз Луара из скуки прогулялась на палубу малых летательных средств и помогла с диагностикой поврежденного старательского кораблика. Все это время я почти полностью находился на втором плане бытия, что само по себе оказалось довольно скучно.

Перегрузочный комплекс представлял собой довольно большой полый цилиндр, снаружи которого производилась выгрузка сырья с судов-сборщиков, а внутри — погрузка линейных транспортников, осуществлявших доставку груза на "большую землю". Все обогатительные операции и прочая хозяйственная деятельность происходила в толщине стенок этого рукотворного цилиндра. Так было значительно удобнее защищать комплекс от всякого летающего мусора, да и сами корабли во время погрузки, ведь они тоже являлись собственностью корпорации. Работа на комплексе кипела, только вот внутреннее пространство цилиндра пустовало. Как сказал справившийся у диспетчера зу Краст, ближайшее грузовое судно на "Большую землю" должно появиться через семь с половиной суток. Грузовик приходил за партией груза на один из заводов корпорации в системе Лимир. Закуток этот, конечно, являлся промышленной зоной, но находился он практически в предбаннике центральных миров, и оттуда имелось регулярное сообщение с большинством из обитаемых систем коалиции. Все складывалось не так уж и плохо, жаль только отпуск у Луары на резиновый не походил. Луаре же вближайшее время предстояла встреча с начальством комплекса, чтобы обеспечить себе возможность прожить эти потерянные дни. Теоретически имелась возможность просидеть все эти дни в "Еноте", но по нашим обоюдным убеждениям отпуск не должен быть заключением. В худшем случае работа на благо и за деньги корпорации в течение этих дней стала бы меньшим злом.

Зу Краст оказался правильным мужиком и похлопотал о том, чтобы Луара попала на прием к нужному лицу, минуя круги вездесущей бюрократической трясины. Ну а пока судно-сборщик стояло под выгрузкой, дал разрешение пожить на нем. На Комплекс, как и положено солидным ласьенам, мы прибыли на собственном транспорте. Хоть о нашем прибытии охрану и оповестили, необычный вид челнока привлек нешуточное внимание. Мало того, что корпорация оснащала свой флот летательными средствами своего же производства, так еще и большинство работяг происходили из внутренних миров. Они просто ни разу не видели живьем технику Содружества. Сила тяжести на комплексе держалась чуть ниже, чем привыкла Луара, но в целом комплекс не страдал избытком аскетизма. Все же корпорация понимала необходимость сносного существования рабочего персонала. Кабинеты администрации находились у одного из торцов гигантского строения, до них Луара с сопровождающим лицом женского пола добралась на своеобразном метро, сеть тоннелей которого опутывала весь комплекс.

Вагоны двигались в вакуумных туннелях на электромагнитной тяге, что позволяло им развивать очень солидную даже по меркам космоса скорость. Поезда ходили по расписанию, и даже большое начальство могло позволить себе иметь в них только отдельные вагоны, но никак не влиять на расписание их движения, поскольку энергия разгона, как и энергия торможения, тщательно просчитывались, учитывались и использовались для общего дела. Конечно, администрация могла использовать небольшие экипажи и челноки для своих нужд, но ни одно из этих транспортных средств не могло конкурировать с метро в скорости доставки внутри цилиндра комплекса.

В отличие от общих вагонов в административном вагончике насчитывалось всего шесть шикарных по меркам ласьенов кресел-лежанок. Внутри присутствовал минибар и еще какое-то оборудование для принуждения к комфорту. За всю дорогу к административному комплексу сопровождающее лицо не произнесло ни единого слова. Я не могу назвать себя знатоком ласьенов, но мне показалось, что женщина была значительно старше моей временной хозяйки. Ее одежду представлял не привычный для станции комбинезон, а в довольно вычурный брючный костюм со множеством дизайнерских изысков. Всю дорогу сопровождающая пристально изучала мою временную спутницу, как мне показалось, с некоторой ноткой превосходства и даже надменности. Луара же испытывала в присутствии этой дамы довольно сильное смущение. Так что когда по окончании путешествия автоматическая перегородка двери холла административного отсека отделила девушку от строгой надзирательницы, по сознанию моей боевой подруги прошел вздох облегчения.

Чиновником, обличенным властью решать судьбу заблудшей души от лица корпорации оказалась другая женщина. Возраст ее, на мой взгляд, находился в пределах нашей сопровождающей, костюм выглядал более строго и был выдержан в едином темно-бежевом цвете, а лицо, не в пример сопровождающей особе, выглядело значительно приветливее. Это меня сразу насторожило. Ну где Вы видели улыбающегося посетителю высокого чиновника?

— Располагайтесь, — приветливо предложила хозяйка кабинета, указав на свободные кресла-лежанки на низких ножках, видимо, для официальных приемов. — Меня зовут Тиала, а тебя Луара, я верно говорю?

— Да, эльжин Тиала, — немного неуверенно ответила Луара.

— Ну не стоит, девочка моя, столь официально, — выразила мимикой подобие людской улыбки хозяйка кабинета. — Можешь называть меня просто "лисан" или "лисан Тиала". Хочешь чего-нибудь бодрящего?

— Нет, спасибо, — покосилась девушка на небольшую коробочку с ароматическими палочками.

— Ладно, тогда к делу, — слегка махнула Тиала хвостом. — Думаю, что зу Краст обрисовал тебе положение дел на комплексе? Так что не буду затруднять тебя лекцией. Пока ты добиралась сюда, я обдумала, что мы можем увидеть в роли компромисса. Поправь меня, если я ошибусь. Поскольку ты не связана с корпорацией договором, мы можем обеспечить тебе жилье и питание в обмен на добываемые ресурсы, оборудование или топливо. Но, как я понимаю, кроме твоего челнока тебе предложить нечего. Даже если ты предложишь его обменять на наши услуги, я не смогу этого сделать. Мы не можем использовать его, как рабочую единицу, у нас просто нет для него снабжения. А принять его в собственность в обмен на маркеры никто не отважится, ибо контрактом это строго запрещено. Так что остается только временное трудоустройство по облегченному контракту корпорации. К сожалению, такой контракт позволяет принять на временную работу лишь обслуживающий персонал четырех нижних ветвей профессиональной градации. Решение о принятии более квалифицированного персонала должно быть одобрено отделом компетентности корпорации. Сама понимаешь, одобрения можно ждать не одни сутки. Мне доложили, что ты работаешь по контракту техника подхвата, так что мне кажется, что тебя мало заинтересует работа, которую может предложить комплекс по уровню "четыре-лу". Хотя, работа не сложная, вряд ли она тебя повергнет в восторг. Хочу предложить тебе компромисс. Думаю, я смогу договориться с руководством комплекса о предоставлении тебе должности техника подхвата с фиктивным заключением временного контракта по максимально допустимому уровню. Занимаясь своей привычной работой, ты вполне сможешь дождаться грузового судна, хоть жалование и не позволит тебе тут шиковать. Что думаешь?

— Но ведь оклады по предлагаемому Вами уровню даже рядом не стоят с окладом по моей квалификации даже в самых плохих случаях, — еле выдавила смущенная Луара, которая по мере освещения предложения все увереннее и увереннее погружалась в уныние. — Это же просто грабеж…

— Милая моя лиассан, — мордашка лисан Тиалы сверкнула всеми ликами настоящего бюрократа, поймавшего очередную жертву. — Я предлагаю тебе неплохой компромисс по нынешней ситуации. Видят несущие свет, тебе дано не особенно много вариантов выбора…

— Дай-ка мне попробовать, — мягко напомнил я о себе понурившейся Луаре. — Тётенька тебе попалась хищная. Уверен, что контракт она пробьет по твоей профессиональной градации, а вот разница в окладах осядет на ее счетах.

Луара моментально затихла, с облегчением нырнув на второй план нашего совместного сознания.

— Эльжин Тиала, я слышала, у Вас тут большой дефицит пилотов и в частности пилотов в звеньях боевого назначения, — попробовал я. — Я бы могла попробовать занять их место. Думаю, даже высокое руководство не откажется взять на работу временного смертника.

— Однако, зу Краст… — снисходительно фыркнула симпатичная представительница администрации. — Это делает тебе честь, лиассан, но хочу тебя огорчить. Для работы даже по специальности, как ты сказала, пилота-смертника тебе нужно иметь диплом и его подтверждение службой компетентности корпорации, а у нас тут нет ни одного ее представителя. Так что мы не можем доверить тебе боевой истребитель корпорации. Я тебя понимаю, но все же, тебе придется принять мое предложение.

— Правила корпорации разве запрещают нанимать работника с собственным оборудованием? — произнес я ключевую, по мнению зу Краста, фразу. Теперь лишь оставалось надеяться, что зубастая чинуша побоится грубо пойти против правил корпорации. — Я видела пару старателей на судне-сборщике, работающих на своих кораблях. Они даже сказали, что корпорация приплачивает за использование частного корабля на благо корпорации.

— Зу Краст, — уже более недоброжелательно прошипела лисан Тиала. — Ты уверена, лиассан, что готова работать на своем корабле? Думаю, что зу Краст рассказал тебе и о контрактном снабжении личных кораблей, только вот у нас не найдется нужных тебе запчастей, а возможно, и топлива. Все старатели, имеющие в своем распоряжении летающие коробочки, купили их либо после окончания нормативного срока эксплуатации на аукционе-распродаже старого оборудования корпорации, либо новыми, но с тех же заводов.

— Я хотела бы рискнуть своим имуществом, — ответил я, опустив глаза в манере Луары, поняв, что победа за нами. — У меня есть кое-какие запчасти на корабле, а топливо вполне подойдет и ваше.

— Не думаю, что руководство пойдет навстречу твоему безумному предложению, — попробовала все же настоять на своем любительница легких денег.

— Я буду надеяться всем сердцем, — сказал я, едва сдерживая смех по такой заботе к ближнему. — Кроме того, я же не прошу надбавку к контракту за использование личного корабля…

* * *

Администрация комплекса зафиксировала контракт на работу в течение семи суток, и Луара получила предписание быть готовой к службе через два часа. Как я и думал, чиновники везде одинаковы — лисан Тиала купилась на взятку в виде амортизационных денег за наш корабль. Но все же, вредная натура этой чинуши затаила обиду, заставившую подкидывать нам мелкие пакости даже вопреки своему финансовому интересу. Думаю, что дамочка элементарно не подумала, что угробив нас раньше времени, лишается халявных денег за амортизацию нашего "Енота".

В обязанности пилотов-смертников, как выразился зу Краст, входили все разборки на поле боя в интересах корпорации. А поскольку желающих наступить на интересы корпорации имелось больше чем достаточно, ребята эти без дела не сидели. И хоть платили там очень хорошо, очереди из охотников до легких денег не собирались. Правда, и окончательно желающие поработать в таком ключе тоже не исчезали. Чаще всего на такую работу шли недавно закончившие частные школы и забравшиеся в долги юнцы, чуть реже уволенные по разным причинам с военной службы пилоты, так и не успевшие выслужить денег и пенсию, и уж совсем редко тут можно было встретить матерого ветерана, ушедшего с почетом на пенсию.

Луару назначили седьмым номером в ячейку Гем-12. По штатному расписанию ячейка состояла из девяти машин, но в последнее время она ходила на задания в довольно неполном составе. То ли это было связано с постоянной нехваткой добровольцев защищать интересы корпорации, то ли с ее командиром, который оказался бывшим военным пилотом с совершенно скверным характером и чисто военной доставучестью. И у меня имелись толстые подозрения, что именно лисан Тиала приложила тут свою "заботливую" лапку. Своих новых сослуживцев я в луарином теле нашел на летной палубе. До назначенного к готовности срока оставалось еще больше полутора часов.

В группе Луара оказалась единственной девочкой. "Мальчишки" обоих полов, возрастом едва ли старше моей хозяйки, азартно о чем-то болтали в пилотском уголке, активно пуская в ход все имеющиеся конечности. Отключившись от восприятия глазами ласьена, я бы увидел стаю фыркающих и дергающих хвостами котов. Даже на симпатичную девушку внимание они обратили далеко не сразу.

— Малышка, заходи к нам к вечеру, — игриво прянув ушами, сказал один из героев, — я вижу, что тебе не терпится услышать геройскую историю из уст очевидцев.

— Да, красавица, мы будем ждать этой встречи весь полет, — со смехом подхватил второй.

Как по команде все остальные бравые вояки переключились на представительницу гибкого пола. Несколько минут я дал им покрасоваться, чтобы, во-первых, привыкнуть к ним, а во-вторых, дать им увязнуть окончательно. Для надежности я сделал вид, что смутился и даже опустил глаза, как это делала Луара.

— Какие хвастуны, — пронеслась немного брезгливая мысль Луары. — И как ты их терпишь?

— Да просто, — подумал я в ответ. — Нам же с ними воевать, хотелось бы познакомиться.

— Может, лучше было бы принять первое предложение? — спросила она смущенно. — Все же тут будет довольно опасно, да и эти еще… Уж за неделю работы я бы не истощилась.

— Дело принципа, — ответил я девушке. — И вообще, мы будем стрелять в плохих парней первыми.

— Ну и ладно, — слегка надулась девушка, — вот и общайся с этими сопливыми котятами.

И тут я заметил, что парни как-то разом все замолчали и смотрят на меня. Кто смотрел с хитрецой, кто с откровенной издевкой, кто с выражением некоторого высокомерия. К своему стыду, я упустил из виду, о чем был вопрос.

— А… Привет, — сказал я, и слегка помахал ручкой, как делают это люди. — Простите, я немного задумалась. Вы, кажется, хотели познакомиться.

Парни прыснули и зафыркали, что означало веселье, подобное смеху у людей.

— Так прокатиться хочешь или нет? — спросил один из них через смех.

— С кем? — спросил я, наивно глянув ему в глаза.

— Да с кем захочешь, — выпятил грудь другой.

— Простите, ребята, я бы с радостью, но у меня в истребителе всего одно место.

Случился вполне прогнозируемый результат. Все парни, как по команде, замерли, оставив свободу лишь бесконтрольным движениям хвостов. Удивленные мордашки, гаснущие улыбки и осознание того, что их сделали. Занавес.

Первый вопрос всплыл даже позднее, чем я спрогнозировал. Нет, ну как приятно быть неожиданным. Я получал истинное эстетическое наслаждение от чужого удивления.

— Милашка, ты в голокубик переиграла? — гласил он.

"Милашка" и стал моим позывным минимум на неделю. Как оказалось, в среде пилотов общение шло исключительно по своим прозвищам, которые и стали их позывными. Командира ячейки, к примеру, все звали Пробой. И никто не считал это несолидным прозвищем. Еще среди пилотов ячейки нашлись довольно смешные погонялки, к примеру, Насос или Заплатка. Нужно сказать, что после первого удивления ребята продолжили шутить, видимо, не поверив мне. А когда я перегнал в общий ангар боевой ячейки свой истребитель, без лишних ужимок и предвзятостей приняли меня в свою команду. Поначалу молодым асам нашлось чем заняться. Тщательный осмотр многоцелевого истребителя-штурмовика Содружества занял львиную долю времени, а когда пришла очередь вопросов, появился и сам командир ячейки.

Пробой оказался значительно старше всех пилотов, его лицо выражало удивительное спокойствие, а оголенное плечо украшал шрам от довольно обширного ожога. Видимо, его уже поставили в известность относительно нового подчиненного, так как он совершенно не выказал удивления. Хотя, вполне может быть, что он просто не удивился. Это всего лишь могло не входить в его правила.

— Так, гроза висектов, — спокойно и как-то буднично сказал он, обрубая все разговоры. — Идем на увеселительную прогулку. Одно из судов-сборщиков подверглось нападению наших любимых соседей. Как всегда, они вволю напакостили, попортив казенное имущество, а с приходом Гем-6 шустро растворились в хаосе этого мусора. Судно еле ползает, большинство орудий выведено из строя, защитное поле еще дышит, но крупные камни ему не по зубам. Так что туда у нас прогулка налегке, обратно будем тащить это корыто, отстреливая все, что крупнее бочки с парашей для биологического рециклинга. Надеюсь, вопросов нет. Все кроме новенькой свободны. Проверить машины, и без расслабонов, вылет по моей готовности, а не по вашей.

Бойцы теперь уже моей ячейки оживились и потянулись, почему-то совсем не в сторону боевых машин.

— Тебя как зовут? — спросил Пробой.

— Отряд дал позывной "Милашка", эльжин, — ответил я, встав по стойке "смирно".

— Удачно, мне кажется, — серьезно согласился Пробой, — а зовут как?

— Луара, эльжин.

— Хорошее имя, — качнул он головой. — И давай без этих официозов. Меня Пробой зовут, слышала уже, наверное. Я не знаю, где ты училась летать и где взяла такую машину. Я вообще про тебя ничего не знаю. Надеюсь, в бою не сломаешься. Ну да увидим. Семь суток, видят сияющие, не большой срок, но не все новички и его протянули. Хорошо, если против нас будут конкуренты, те ломают оборудование, но не трогают ласьенов и зачастую даже помогают дождаться спасения. Ты тоже помни это. Конечно, контракт никто не отменял, но не забывай, что сегодня ты, завтра тебя. А вот если висекты — тогда и случаются те выбывшие насовсем. Значит так, новенькая, ты идешь в позиции два-два-четыре. Будешь фактически замыкающей. Не знаю, на что ты годишься, главное не продырявь кого-то из ребят и сама не подставляйся под удар. Ну а если случайно поставишь пару лишних дырок в корыте, которое будем буксировать, беды не случится, ему в любом случае на ремонт. Задание у нас простое, хорошо, что с него начинаем. Все поняла?

— Да, командир, — ответил я, почувствовав к этому пилоту уважение.

— Перед вылетом обязательно прими и активируй пакет распознавания, чтобы свои не потрепали. И не забывай делать это при каждом вылете, а лучше настрой автоматику, если она есть у тебя на борту. Все. До вылета свободна.

Командир с интересом наблюдал как мой истребитель затягивает диафрагму входа. Хорошо, что я изыскал способ, и он не увидел, как я раздеваюсь, чтобы забраться в кокон пилотского кресла. Сразу после подключения к системе МИ Енота дал раскладку окружающего пространства, вышел на связь с командирским истребителем для получения полетного задания и принял коды распознавания.

* * *

Ячейка летала слаженно. Вопреки моему впечатлению при знакомстве, молодые пилоты вели себя сдержанно, строй не нарушали, глупых выходок не допускали. Единственное, что позволялось, так это разговоры. Треп не смолкал ни на секунду, благо в этом каменном крошеве определить местоположение по сигналу связи было практически невозможно. Так что уши мои опухли задолго до выхода к конвоируемому судну-сборщику. Хорошо еще, что никто не задирал меня, видимо, получив от командира указание, не мешать новичку.

Судно-сборщик вынырнуло из каменного мусора совершенно неожиданно. Это оказалось стандартное изделие корпорации. Пока ячейка подбиралась к своим позициям, я рассматривал поле будущей деятельности. В бортах судна с моей стороны виднелось пять пробоин. От одной наружу тянулись тонкие щупальца застывшего металла, видимо, на борту что-то взорвалось, расплавив металл и выкинув часть обшивки наружу. Из трех доступных моему взору автоматических орудийных башен две отсутствовали совсем, а оба строенных орудия третьей безжизненно смотрели вдоль корпуса судна.

— Привет подмоге, — послышалось на общем канале, — неужели это кореш мой Пробой?

— Привет зу Лефт, — ответил командир. — Знатно тебя отделали. Пострадал кто-нибудь?

— Нет, пару ожогов и один со сломанной ногой, — отмахнулся зу Лефт. — Как показались эти гонтарики, я ребят, кто не по боевой части, из всех отсеков выгнал в район боевой рубки и к спасательным капсулам. Славная случилась заварушка. Жаль, у нас два челнока-кантовщика разломали в хлам, но хорошо пилоты не пострадали, хотя пришлось покрутиться.

— Ну, гонтарики никогда не идут на риск, — ответил Пробой. — Нормальные ребята, воюют за деньги, а не за чужие смерти. Если честно, то с корпоративными вояками всегда лучше встретиться, чем с наемниками. А что у тебя плазменные пушки противометеритные расстреляли-то? Ты ими что, оборону держал?

— Да так… Просто в раж вошли мои стрелки, решили в отместку отоварить парочку пришлых, — усмехнулся капитан судна. — Одного таки разломали в пух, одна капсула осталась, но как видишь, были пушки — и нет пушек.

— Ну, тогда с твоих азартных любителей пострелять проставон, — солидно заявил Пробой. — А то мы могли бы сейчас и на кроватках валяться. Кстати, корпоративные крысы могут растрогаться твоей обороне до последней пушки, вполне реальный шанс имеется даже получить новое корыто. Как думаешь?

— Дождешься от них, — усмехнулся капитан судна. — Починят это, заплаток нашлепают и вперед. Но боевая компенсация команде и суток трое на отдых обеспечено. Груза-то полные трюма, фиг они отмажутся. Кстати, что за муха у тебя летает? Я таких еще не видел.

— Ты еще не видел, кто в этой мухе летает, — усмехнулся командир. — Усы свои облезлые повыдергивал бы. Ладно, кончай трёп, мы подходим. Гем-6, наша передняя полусфера, оттягивайтесь, сейчас полегче будет.

— Привет, Пробой, — пришел ответ. — Занимаем заднюю полусферу.

— Не ну ты даешь! — удивился зу Лефт. — Давай колись, кто там?

— Слышь, хватит мне тут работу сбивать, — ответил Пробой, — а то пальну сейчас по морде со всех пушек.

— Нет, ну испугал пустынную колючку голым пузом, — рассмеялся зу Лефт.

Истребитель Пробоя сошел со своей позиции и, резво заложив вираж, вложил в район дырки с потекшими краями добрый бортовой залп. В дыре что-то полыхнуло, и наружу полетели куски переборки. Я не успел даже удивиться, как эфир наполнился руганью зу Лефта и смехом пилотов истребителей.

— Нет, ну ты так и есть засранец, — возмутился капитан растерзанного судна. — Там и так последний целый проход остался, ты его разломать решил? Нам что и за выпивкой гонца не послать будет?

— Ты о чем? — раздался удивленный голос Пробоя. — Это же от гонтариков дырки, ты не заметил просто. Мне что-то кажется, что ты еще одну хорошую дыру пропустил. Да и без выпивки несколько часов потерпите.

— Нет, ну хам, а еще друг, называется, — картинно обиделся зу Лефт.

— Хочешь обсудить это? — спросил наш командир, делая плавный разворот в сторону судна.

— Да ну тебя, умалишенный, — буркнул зу Лефт. — Пошел я вздремну, раз уж тут такие бравые стрелки появились.

Первый час я с удовольствием расстреливал каменные глыбы, активно маневрируя на своем участке. Зачастую под удар попадали даже те, которые явно не угрожали судну. Никто не возмущался и не одергивал меня, хоть даже невооруженным взглядом было заметно, что я откровенно маюсь дурью. Потом занятие это мне надоело, и я стал расстреливать только нужные объекты. Но скоро надоело и это. Я просто уровнял скорость и фактически стал судовой артиллерийской башней в своем секторе пространства. Боевая задача по отстрелу опасных объектов легла на МИ Енота, а я совершенно бессовестно развернул партейку в преферанс.

Через какое-то время МИ Енота привлек мое внимание к появившимся в зоне сканеров объектам. Кроме наших шести боевых машин и восьмерки Гем-6, отмеченных разными оттенками желтого цвета, начали появляться голубые отметки. Сначала вывалилось четыре, затем еще две, потом следующая двойка. Я тут же сменил окрас маркеров дружественных целей в зеленые, неизвестных — в красные.

— Это же наши? — с надеждой спросила Луара, так же оставив партию.

— Пока они не опознались, считаем их врагами, — ответил я, — иначе на войне нельзя.

— Ой, тогда я лучше уйду подальше…

— Пробой, семь неопознанных, даю вектор и диспозицию, — нарушил я молчание в эфире. — Висят среди камней, не двигаются, налицо какой-то вариант построения.

— Всем Гем-12, приготовиться к бою, — тут же отреагировал Пробой. — Командир Гем-6, у нас чужаки. Машин этих у меня на сканерах нет, но судя по количеству — это не конкуренты. Хотя, и у наемников в ячейке одиннадцать боевых машин. Скорее всего, кто-то готовит нам засаду. И есть большие подозрения, что это именно наемники. Предлагаю атаковать. Держи вектор.

— Пробой, согласен, принимай командование, — пришел ответ от командира Гем-6 на нашем канале.

— Гем-6, один на охране задней полусферы, должно хватить, остальным выдвигаться по предписанным мной позициям, — без тени сомнения согласился с командованием Пробой. — Вы будете группами флангового удара, Хальст, скидываю план атаки.

— Принял, ушли, — подтвердил лаконично командир Гем-6.

— Всем Гем-12, слушай меня, — продолжил Пробой. — Милашка и Заплатка на обороне передней полусферы судна, остальным строиться в стандартную схему для атаки. Отметки появились и у меня. Похоже, у противника шесть единиц войсковых истребителей "Луч" и четыре войсковых штурмовика "Таран-3". Ребятки, надеюсь, всем понятно, кто против нас? Для непонятливых поясняю, что у конкурентов таких машин в эксплуатации нет. Геройство оставляем для девочек в барах, снисхождение — для конкурентов, воевать жестко и без оглядки назад. Наемники знают только одну причину для снисхождения — деньги. Мнимый перевес двенадцать к десяти пусть вас всех не расхолаживает. Новичков в наемниках принципиально нет. Нам еще повезло, видимо, эти ребята не знали о подкреплении в виде нашей ячейки. Иначе, судьба и Гем-6, и этого корыта лично для меня казалась бы вполне очевидной. Группе прикрытия судна в общую свалку не ввязываться, думаю, что нам полностью удастся связать этих ребят боем. Ведите судно. Если нам не повезет, постарайтесь уйти вместе со спасательным ботом команды судна. Зу Лефт, ну и вам с ребятами, если увидите, что дело пахнет космосом, всех в бот и хвосты по ветру. Не знаю, что у тебя на борту корыта, старая облезлая мумза, но оно не стоит ваших жизней. Переговоры гасим до боевого контакта, даже закрытый направленный канал можно поймать и вскрыть. Последние данные подтвердили, что против нас шесть истребителей и четыре штурмовых машины. Все. За дело.

— Что же такого интересного в этом судне, раз конкуренты не поскупились на наемников? — спросил Кишка. — Черт, ну ведь все так хорошо начиналось!

— Если отобьемся, спросишь у зу Лефта, — ответил Пробой. — Занимаем позиции по схеме. Живее. До контакта остается пару раз чихнуть.

Не было больше ни подтверждений, ни вопросов, все разговоры на канале связи просто пропали. Семь машин Гем-6 натянули маскировку, которая ела много энергии, но размывала отметки. В момент включения маскировки, на сканерах Енота отметки боевых машин и ближайших астероидов расплылись в кляксы и перемешались. Кусок пространства стал напоминать слоеный коктейль. Было ясно, что там что-то есть, но без конкретики чего и сколько. Обмануть сканер Енота не удалось, МИ перебрал несколько режимов и все же выявил кораблики.

Пятерка Гем-12 нагло и, казалось, просто безрассудно ринулась в бой. Первая четверка рассекреченных злоумышленников отделилась от общего построения навстречу защитникам. Гем-12 прошли по скользящей траектории и, обстреляв строй, ушли в сторону. Тут же прорвался канал связи. Оставшиеся шесть кораблей нападавших сорвалась с места в сторону поврежденного судна.

— Чего медлят-то, — пробурчал Заплатка, видимо, не наблюдая из-за помех кораблей Гем-6, - сейчас по нам разгрузят все, что припасли.

— Помолчал бы, болтун, который находка для шпиона, — ответил я, наблюдая уже непосредственно в оптике проблески движков приближающихся наемников.

Ведущая двойка истребителей была пропущена мимо, а четверка штурмовиков неожиданно для себя попала под обстрел четырех истребителей Гем-6. Видимо, из-за неожиданности и уверенности, что охрану судна осуществляла всего одна ячейка, злоумышленников ждал сюрприз. В самую первую машину наемников угодило два пучка импульсов. Пилоту повезло, что они шли по касательной к корпусу. Часть из них отразилась, но под воздействием остальных корпус сильно полыхнул и выпустил несколько тугих струек дыма. Машина тут же рванулась в сторону. Пилот второй машины умело ушел от веера импульсов, поразительно быстро среагировав. А вот третью машину окутало облако из кристаллов то ли воздуха, то ли жидкостей, видимо, из пробитых резервуаров. Она судорожно дернулась и в кажущемся беспорядке заискрила маневровыми движками. Потом, все же не справившись с управлением, плашмя стукнулась о большую глыбу, которая и закрыла обзор на нее. Четвертая машина нападавших отделалась легкими повреждениями корпуса, вовремя среагировав на атаку. Тут же к бою подключились развернувшиеся истребители, которые в свою очередь подверглась атаке оставшейся тройки машин Гем-6. И закрутилась карусель беспорядочного боя, в которой принадлежность машин можно было определить исключительно по маркерам на тактической сфере.

Поврежденное судно-сборщик и мы вместе с ним ни курса, ни скорости менять не стали, просто проплыв мимо театра лазерного света. Несколько раз шальные импульсы проскакивали рядом с судном, и одна серия из трех угодила куда-то в корму, пустив в хаотическое странствие небольшие куски обшивки.

— Разнесли створки грузоприемника, — сообщил боец нашего арьергарда из Гем-6. — Пожара нет. Отсек уже был разгерметизирован.

Из разговоров на закрытом канале Гем-12 стало понятно, что ушедшей в первую волну пятерке удалось сильно потрепать одного из наемников, и он вынужден был залечь на астероид. Сама же группа сначала лишилась двух подраненных машин, которые ушли в сторону конвоируемого нами судна. А при последнем обмене приветствиями в ответ на изрядно продырявленный истребитель наемников еще одна из машин Гем-12 лишилась двигательной установки и чудом не взорвалась. Судя по стихшим рапортам, Гем-12 вышла из боя, видимо, спасая подбитую машину.

У семерки Гем-6, несмотря на удачную первую атаку, дела шли тоже не важно. Судя по всему, наемники оказались куда опытнее. Сначала к конвоируемому нами судну истекая струйками сервисных жидкостей прибился один из потрепанных истребителей. Машина сильно рыскала и хоть оставалась на ходу, для серьезного боя не годилась. Затем практически свалился на обшивку судна и закрепился второй бедолага, тут же погасив энергетическую установку.

— Мы выставили еще одного и двоих распотрошили малость, — прохрипел помехами еле живой канал одного их вернувшихся из боя истребителей Гем-6. — Двое наших в хлам, нюхают транки на астероидах, надеюсь, живые.

Тут же на сканерах появилась метка еще кого-то из Гем-12. Истребитель неуверенно уклонялся от глыб, то и дело постреливая по ним, когда увернуться не получалось. Подбитая машина уже показалась в оптике, когда чуть в стороне вынырнули три искры импульсов. Истребитель лишился последнего оружия и от взрыва в районе кормы закувыркался в сторону конвоируемого судна-сборщика. Атакующий наемник так и не показался, а мы не стали отходить от судна, это могло оказаться провокацией. Связь на истребителе, видимо, померла и его борьба за жизнь продолжалась в полном молчании. Пилот все же смог кре-как подправить полет машины и, сломав какие-то конструкции, застрял на развороченной посадочной палубе. Тут же пискнул спасательный маяк, оповещая, что пилот жив.

Но думать о его спасении стало некогда. Среди каменной мелочи курс судна-сборщика пересекала довольно большая и опасная глыба. Такая гостья могла запросто продавить защитное поле и разнести обшивку. Пушки истребителя Заплатки дружно полыхнули. Я тоже открыл огонь по боку глыбы, активно смещаясь поближе. Из-за расстреливаемой глыбы вынырнули с разных сторон две пары машин наемников. Одна пара уверенно довернула в сторону охраняемого судна, вторая открыла огонь по зазевавшемуся Заплатке. Заплатка среагировать, естественно, просто не успел. Чем-то помочь конвоируемому судну я просто не мог, да и не так-то просто было его разрушить. Прибавив тяги, я поспешил на выручку своему напарнику. Два пучка импульсов от первой машины наемников уже слизнули защитное поле с борта зазевавшегося истребителя и окрасили корпус разводами расфокусированных фотонов. Залп от второй машины наемников запросто мог распороть истребителю брюхо, пришлось бесхитростно подставить Енота, закрутив его вокруг своей оси. Защита налилась красками, показывая многочисленные попадания, но выдержала. Секундой позже наши машины разошлись. Две пары наемников нырнули за корпус судна-сборщика, видимо, для очередного захода на поражение цели.

— Заплатка, как ты там? — спросил я, выпустив очередной залп в край глыбы, окончательно меняя ее траекторию. — Вроде не успели пробить корпус.

— Жаренные хвосты! — послышался на канале возмущенный крик моего напарника. — Еле охлаждение справилось, я весь в катышку от опаленной шкуры! Вот засранцы же, так подловили! Кстати, спасибо, Милашка. У тебя-то все нормально?

— Путем, — ответил я, разглядывая маневр четверки наемников на грани работы сканера Енота. — Готовься. Сейчас будет второй заход. Помечаю маркером глыбу, ребята опять решили тот же прием использовать, подталкивают ее к нашему курсу. Умеют деньги считать, минимум потерь, минимум риска.

— Может, третьего позовем? — спросил Заплатка.

— Не успеем, — ответил я. — Мало уйти из-под обстрела этих ребят, нужно еще и глыбу разбить. Она поменьше предыдущей, но все равно опасная. Действуем так. Ты готовься расстрелять ее, а я немного расстрою их планы, напав первой.

— А ты уверена, что они там? — спросил Заплатка, — сканеры пустые.

— Уверена, — ответил я, подавая "Енота" вперед. — У меня сканеры чуть лучше.

Дальше все пошло не по моим нотам, но и не по расчетам наемников. Кто-то из остатков Гем-12 в лице одинокого истребителя атаковал заходящих наемников с тыла. Двойка истребителей, на которую я заходил под прикрытием глыбы, рассыпалась, вильнув в сторону. Мне пришлось срочно перестраиваться для атаки второй пары, состоящей из штурмовиков. Самый оптимальный вариант складывался, пересекая сектор открытого по глыбе огня со стороны моего напарника. Три импульса облизали едва набравший половину мощности защитный экран, опять сбросив его почти до нулей. Зато я от всей души вложил все имеющиеся силы уничтожения в бок атакующей судно двойке штурмовиков. Скорость оказалась слишком велика, так что получился всего один хороший залп. И если мои попадания лазерных пушек лишь коротко мазнули по корпусам, слизнув часть защитных полей, то короткие очереди ЭМИ-орудий кое-где все же оторвали куски броневых пластин. Умом я понимал, что вряд ли смог сильно навредить штурмовикам. Но ребята-штурмовики все же испугались и ушли в сторону, дав лишь неприцельный залп в сторону судна-сборщика.

Нарушившей мои планы машиной оказался истребитель нашего командира.

— Вижу, что Насос добрался, но не совсем удачно. Надеюсь, что жив. Наши все живы, но они уже не бойцы, — сообщил он между атаками. — Я оставил побитого Кишку присмотреть за всеми. Нам удалось припарковать на астероид еще одного наймита, но уцелевшая парочка должна вскоре подтянуться.

— Что будем делать? — спросил Заплатка.

— Гем-6 из боевого контакта вышли, должны подтягиваться, — ответил Пробой. — Подождем. Тут против нас хоть и умелая, но всего лишь четверка. Не оставлять же ребят, которые до судна на последнем дыхании добрались, на произвол наймитов.

Наемники опять действовали по старой схеме, отвлекая как минимум одного из защитников на заботы с очередной глыбой. На сей раз глыба досталась мне, а Пробой с Заплаткой остались в перехвате. Все произошло как-то обыденно. Глыба оказалась небольшой и я, разломав ее на пяток кусков поменьше, опять расстроил планы атаки. Глыба развалилась немного раньше, чем рассчитывали наемники. Шедшие за камнем истребители вынуждены были маневрировать, уклоняясь от осколков разбитого мной небольшого астероида. Ну а зажатый в жестких рамках маневра корабль — слишком простая мишень. Я от души приложил первого из нападающей двойки. Кораблик на секунду окутался радужным полем, потом оно не выдержало и мои снаряды ЭМИ пушек наделали в корпусе истребителя душевное количество дырок. От кораблика отвалился довольно большой кусок, потом он сильно пыхнул оранжевым пламенем и вздулся с кормы. Судя по всему, пилот выжил, так как носовые маневровые дюзы еще несколько раз пыхнули, корректируя траекторию, и затихли окончательно. Оба истребителя довольно быстро прошли рядом с бортом "Енота". Сбитые с траектории двойкой защитников штурмовики тоже лишь неприцельно отработали по конвоируемому судну, убравшись в мусорные поля для новой атаки.

— Пилот выжил, — зачем-то сказал я.

— Да и ладно, теперь он уже не боец, — ответил Заплатка. — Да и не жилец, похоже. Вряд ли успеют спасти. А без движка он летит до первой глыбы.

— Надо помочь, — решил я, разворачивая "Енота".

— Зачем? — удивился Заплатка. — Они же — наемники. Да и эти вернутся сейчас.

— Путь пробует, может, и выйдет что-нибудь, — прервал его Пробой. — Они воевали без злобы. По крайней мере, из наших никто не погиб, хотя добить вполне могли. Только много ли ты сможешь, Милашка, без захватов-то.

Я не стал спорить или оценивать насколько велики оставались мои шансы, нужно было попытаться сделать хоть что-то. Тем более, какой-никакой план у меня имелся. Скорость подбитого истребителя оказалась не слишком большой, и я надеялся подправить его полет с помощью давления на него своими энергетическими щитами. Это был самый настоящий космический танец с джедайскими мечами. Где-то я подправлял траекторию, слизывая свои защитные поля, затем поворачивался другим сектором и опять делал то же самое. Где-то приходилось расстреливать мусор и камни побольше, освобождая дорогу нашей кружащейся в танце жизни паре. Пришлось, и прикрыть изуродованный кораблик своими экранами от облака мелкой пыли, и расстреливать большой обломок, кружась по спирали вокруг спасаемого судна. Несколько раз экраны не выдерживали, и слышался скрежет обшивки, один раз тряхнуло настолько сильно, что МИ "Енота" вынужден был кое-какие системы переключить на дубляжи. Собственно, я не думал сначала, как будет выглядеть конец спасательного пути, было совершенно не до того. Я просто "толкал" разбитый кораблик обратно к нашему судну-сборщику. Когда же мы вышли на финишную прямую, никто даже не рискнул прихватить истерзанный истребитель. Пришлось загнать его в проем разбитой посадочной палубы, где уже обитал один из изуродованных истребителей Гем-12. Посадку можно даже было назвать не сильно жесткой, ибо спасательная капсула пилота может выдержать довольно сильные нагрузки, а легко сминаемые, практически ажурные, внутренности отсеков послужили своего рода снежным сугробом для прыгающего с крыши сарая школьника.

Не нужно думать, что в пылу спасательной операции я забыл про нападающих. Сглаживая траекторию движения пострадавшего кораблика, я сделал чуть больше полутора оборотов вокруг судна-сборщика. Хоть они и прошли на достаточно большом расстоянии, отметки своих и чужих машин оставались в поле зрения моих сканеров. На момент окончания моей спасательной акции обстановка у конвоируемого нами судна оказалась спокойной. Из остатков Гем-6 к нам подтянулись всего две машины. Правда, одна из них сильно "парила" разбитым корпусом и для долгих боев явно не годилась. Еще один из почти уцелевших истребителей командир Гем-6 оставил приглядывать за сбитыми пилотскими капсулами. Из переговоров стало понятно, что вместе со мной осталось шесть защитников против пяти нападающих наемников. И, судя по переговорам, ситуация, как и мнимое преимущество, ни у кого восторга не вызывала.

— Да ты еще та штучка, Милашка, — похвалил меня Пробой. — Не думал, что у тебя что-то выйдет. Скорее позволил тебе уйти, чтобы хоть кто-то остался живым.

— Откуда ждем атаки? — спросил я, не увидев на сканерах "Енота" противника.

— Тройка с кормы, — доложил кто-то с Гем-6, - двойки не видно. Как ты отправилась в спасательный круиз, атак не случилось, видимо ждут удобного момента.

Вместе с МИ "Енота" поиграв настройками сканеров, удалось засечь неясную отметку по ходу конвоируемого нами судна. Метка расплывалась и двоилась, а может, даже троилась. Из-за помех точно различить не получалось. Но положение дел стало яснее. Пробой перегруппировал остатки сил, и потекли моменты ожидания. Вопреки нашим предположениям, наемники не атаковали.

Неожиданно для всех нас ожил канал связи:

— Ганза-фай вызывает контрактных, — прозвучало на трех общих вызывных каналах. — Поговорим?

— О чем говорить-то? — спросил за всех Пробой. — Мы готовы повоевать, так что ждем.

— Повоевать — дело веселое, пришел ответ, — но мы бы хотели предложить разойтись, оставшись при своих. Если вы, конечно, согласны отдать нам спасенную капсулу с нашим товарищем.

— А как же честь наемника и гонорар? — мне показалось, что в голосе Пробоя слышался сарказм.

— Ситуация попадает под определение нестандартной, — ответил неизвестный мне Ганза-фай. — Разведка гонтариков дала недостоверную информацию. Иначе состав моей группы был бы другим. Ожидалось всего одно звено прикрытия. Тем не менее, мы вступили в бой, даже при неудачном раскладе. Боевые боги космоса оказались на Вашей стороне. Так что залог, плюс половина остатка, плюс страховка — не самый плохой вариант. Дайте забрать пилотскую капсулу, спасенную благодаря усилиям Вашего пилота, и мы готовы уйти.

Пробой и командир Гем-6 быстро посовещались на шифрованном канале и решили пойти на условия наемников. Все же ситуация до сих пор складывалась не в пользу защитников. У нас оставалось шесть машин, из которых только четыре находились в относительном порядке. Да и воевать пришлось бы против пяти настоящих профессионалов, что не вызывали особого оптимизма. Вообще оставалось непонятным, почему наемники решили сдать фактически верный бой.

После подтверждения "мировой" к судну-сборщику двинулись два истребителя наемников и непонятно откуда взявшийся транспортник. К нашему немалому удивлению на границах сканеров обозначилась еще пара машин, видимо, осуществлявших прикрытие транспорта. Всем стало понятно, что наемники по какой-то прихоти решили великодушно отпустить защитников, что совсем на них не походило. Именно по этой причине все оставались на взводе до окончания извлечения из недр разбитой посадочной палубы пилотской капсулы и убытия кораблей наемников. Лично я думал, что после этого будет предпринята последняя атака.

Уже после того, когда обе пары прикрытия наемников снялись вслед за уходящим транспортом, Пробой спросил:

— Ганза-фай, но почему?

— Мы, конечно, наемники. Но любой из нас знает, что в большой жизни всегда есть место маленькому подвигу.

— Первый раз слышу от наемников такое, — похоже, искренне удивился Пробой.

— По странному стечению обстоятельств наше маленькое сражение прошло по "корпоративным стандартам": пострадала только материальная часть, — пришел ответ наемника. — И немало для этого сделал один из ваших пилотов. Так что спокойно забирайте ваших собратьев, кому сегодня не повезло, и уходите на базу.

До самого возвращения на базу мы не могли поверить, что не последует очередного нападения. Всех окончательно отпустило, только когда к нам присоединилась ячейка Гем-23, осуществлявшая прикрытие перегрузочного комплекса с нашего направления.

* * *

Все способные держать местный стакан участники последнего рейда собрались в том заведении, которое я окрестил "бар", а местные жители незатейливо называли "наливайка". У Гем-6 двое пилотов оказались в госпитале с ожегами и переломом, у Гем-12 отсутствовал один, сильно простудившийся из-за частичной разгерметизации пилотской капсулы. Но все действующие лица оказались отмечены в той или иной степенью недавним происшествием. Кто-то из присутствующих щеголял подпаленной шерстью, кто-то — залепленными медицинским герметиком порезами, и почти все оказались украшены элегантными припухлостями от ушибов. В целом настроение держалось у отметки "приподнятое". По понятным причинам платили все в складчину, кроме Милашки, которую общим мнением решили считать причиной удачного исхода заварушки. Тело я уступил Луаре, оставаясь лишь зрителем и консультантом. В общей компании она оказалась не одинока, так как в ячейке Гем-6 оказалось целых три представительницы гибкого пола.

После определенной степени прогрева, разговоры пошли за жизнь, за секс, а вскоре вообще народ рассыпался кружками по интересам. Кто-то пошел поиграть в азартные игры в соседнее заведение, кто-то решил навестить подружек, кто просто решил отоспаться, а кому-то идти уже никуда вообще не пришлось, благо в любом питейном заведении ласьенов имелись места для краткого отдыха.

За столиком осталась компания из Пробоя, Фугаса, Заплатки и собственно Луары. Разговор, немного похромав, пошел опять вокруг темы нападения наемников. Собственно, на повестке дня остался всего один вопрос. Каждый пилот задавал его уже сам себе не один раз. Слишком уж значимой должна быть цель, чтобы в игру вступили наемники. Уничтожение видавшего виды корабля-сборщика вряд ли могла стать таковой даже при сильно большом допущении.

— Пробой, ну твой же подруган этот зу Лефт, задай ему простой и конкретный вопрос, — предложил скорый на решения и до пяток прямолинейный Фугас. — Если не поймет, выщиплем ему усы и побреем хвост. Нас чуть на корм космическим демонам сегодня не отправили из-за него.

— Он тут не причем, — пробасил чуть простудившийся Пробой, — да и кто тебя спрашивал, ты же на контракте.

— Ну ладно, он не причем, — согласился Фугас. — Но тебе разве не интересно, ради чего нас всех чуть не отправили к богам космоса? Лично мне сильно хотелось бы узнать, а при возможности и погреть руки на этом знании. Предложи, в конце концов, долю зу Лефту.

— Он и так в доле, наверное, — вставил неуверенно худосочный Заплатка.

— Он не в доле, а в контракте, — перекривлял главного "молодого" ячейки Фугас. — Но вполне может быть и в доле. Лишние деньги еще никому не мешали жить хорошо.

— Ладно, поговорю, — согласился Пробой. — Тем более, что и ему и нам за столь удачно проведенную операцию руководство положено и премиальные, и по паре дней отдыха. Если шум того стоит, успеем смотаться по делам. Сколько у нас частных машин на ходу?

— Из полностью живых твоя и Милашки, если она в деле, — ответил Фугас. — Кишку еще вполне можно до утра в порядок привести. Мне по контракту должны выдать исправный истребитель корпорации взамен разбитой машины. Но сам знаешь, сколько волокиты до момента выдачи пройдет, придется на их машинах поработать. Может, зу Лефт кого из своих подбросит?

— Нет уж, только нашими силами, — пробурчал Пробой. — Милашку уже можно нашей считать. И с чего вы вообще решили, что там есть чем поживиться?

— Нюх, слух и интуиция, — профыркал в смехе Фугас. — Зу Лефт еще та мумза, в любом дерьем выгоду найдет, так что если он в деле, то оно энергокластами пахнет, а маркерами корпорации аж воняет.

— Ладно, уговорил, — согласился Пробой. — Милашка, у тебя сколько посадочных или резервных мест в машине? Ты вообще с нами?

— Одно всего, — ответила неуверенно Луара.

— Ну одно, так одно, — пробурчал Пробой, о чем-то явно раздумывая. — Ладно, бойцы, готовьте мою машину и срочно приводите в порядок машину Кишки. Если корпы будут тянуть с запчастями, возьмите в долг у Пузатого Пабло, потом разберемся. Приведите в идеальный порядок две штурмовые скорлупы и оружие к ним. Пойдем на трех машинах с двумя пешими в спасательных отсеках наших истребителей, если вообще будет за чем идти.

Пробой резко поднялся и уверенно пошел к выходу из бара. Фугас сразу перешел к делу:

— Заплатка, двигай за Кишкой и занимайтесь его драндулетом. Утром он должен летать. Не для дела, так вообще сгодится. Я займусь скорлупами. Милашка, тебе что-то нужно для ремонта, а то мы даже не знаем в каком состоянии твоя машина?

— Ничего не нужно, — ответила Луара с некоторым запозданием по моей подсказке. — Топливом я "Енота" уже заправила. Сейчас лететь, конечно, не желательно, но к ночи энергетическая установка его преобразует в нужный вид. Ракеты корповские мне еще приспосабливать нужно, да в этом крошеве мусорном от них и толку никакого нет. Потом разберусь по спокойному. Так что все в порядке к утру будет. Кстати, я — все же техник подхвата, могу помочь с ремонтом истребителя.

— О! Замечательно, а то корповских технарей без пинков на работу не выгонишь, — обрадовался Фугас. — Тогда с Заплаткой иди, он и Кишка тебе помогут, да и запчасти какие нужно раздобудут.

— А почему Вы решили, что намечается что-то интересное? — задала Луара мучивший и меня вопрос.

— Зу Лефт уже столько раз совершенно случайно натыкался на месторождения терусов, что даже шутить всем уже надоело. Все население этой большой железяки совершенно уверено, что он знает какой-то секрет их поиска, — приглушенным голосом поведал Фугас. — В технике их, конечно, используют все реже и реже, но ты же знаешь, как гибкие, да и практически все столичные жители относятся к украшениям с этими побрякушками? У самой-то нет что ли?

— У меня нет таких дорогих украшений, — Луару охватила волна легкого негодования и одновременно сожаления.

— Нет, так нет, — почему-то сразу согласился Фугас. — Твой истребитель — всем украшениям украшение, тут я с тобой согласен полностью. В общем, жаль, конечно, что на большой Трайденсс их с собой не провезешь. Так, один-два разве, зато вполне можно сдать корпам. Компания не имеет ничего против разработок и изысканий в частном порядке в свободное время. Так что можно при удачном раскладе заработать кучу маркеров корпорации. Цену они, конечно, дадут грабительскую, зато с реализацией и налогами никаких проблем. Ты, кстати, можешь и иначе поступить, если заберешь их с собой. Временный контракт да еще со своим транспортом — совсем другое дело.

Истребители корпорации по конструкции уступали военным. По большому счету они представляли собой переоборудованные и сильно доработанные инженерами корпорации давно устаревшие военные модели. Как вариант корпорация могла купить разработки по какой-то причине не прошедшие конкурс в военном ведомстве. В целом машины уступали военным не только в тактико-техническом плане, но и в скорости ремонта. Блочный ремонт был доступен только для небольшого количества основных и, пожалуй, самых сложных элементов машины. Все остальное монтировалось, как говорится, "живьем". Это сильно растягивало время ремонта, зато в отличие от чисто военных машин почти все чинилось с минимальными потребностями в запчастях. При интегрированной живьем структуре замены требовали только непосредственно сломанные или поврежденные узлы, тогда как в блочной компановке вышедший из строя блок приходилось менять целиком, даже из-за небольшой поломки. Блоки потом, конечно, тоже иногда чинились военными техниками, но никто особенно не утруждался этим, обычно отсылая отказавший блок на завод. Так что на практике делалось это только в особо экстренных случаях. Вполне возможно, корпорация таким образом экономила средства на ремонте машин.

Машина Пробоя по большому счету не имела серьезных проблем. Ей требовался скорее косметический ремонт, да упреждающая замена пары просто износившихся от времени узлов. С ней управились быстро. Но Луара сильно измоталась на ремонте израненной машины Кишки, потратив все время до третьей пересмены. Наверное, из-за того что машина находилась в частных руках, на запчастях кое-где явно экономили. Так что помимо реальных повреждений в бою пришлось много что привести в порядок и подстроить. Сам Кишка, скорее всего, элементарно не знал об изношенности этих частей, так как ремонт проходил за счет компании и силами должным образом проинструктированных техников. Без преувеличения Луара потребовала поменять чуть ли четверть потрохов машины. На удивление всех заинтересованных в ремонте лиц корпы без возражений выдали новые запчасти и даже прислали одного техника-верстачника в помощь. Так что по окончании этой неурочной смены Луара могла без допущений сказать, что машина готова к подвигам.

— Ну ты спецура, Милашка, — удивлялся Кишка под согласное бурчание Заплатки. — Сразу видно военного технаря. Наши толстозады только дырки клеить горазды. С меня причитается!

— Может, зайдем сразу и отметим? — попробовал реализовать халяву Заплатка.

— Ты можешь. Только на свои средства, — профыркал смехом Кишка. — Пассажиры завтра в скорлупе смогут выспаться. А нам, реальным пилотам, нужно хорошо отдохнуть. Правда, Милашка?

Оставив прибывшего с новой сменой технаря на заправке топливом и загрузке боезапасов, наша импровизированная ремонтная бригада разошлась по местам отдыха.

Еще пока Луара была занята ремонтом истребителя Кишки, к ним в отсек зашел немного озадаченный Пробой и о чем-то переговорил с Кишкой. О чем они говорили, неизвестно, да и слушать оказалось некогда. Позднее Кишка проинформировал, что вылет состоится утром с началом первой пересмены по времени комплекса.

После намеченного посещения зу Лефта Пробой зашел к руководству и переговорил по поводу удачной и излишне жаркой операции по спасению судна-сборщика. На счет премии руководство, пощипывая облезлые уши, обещало подумать и решить, но положенные стандартные сутки отдыха после серьезного боевого столкновения предоставило сразу. Благо с записями со спасенного судна-сборщика и уцелевших машин прикрытия спорить о незначительности боя стало совершенно бесполезно. Так что следующие сутки мы могли провести по своему усмотрению даже за пределами перерабатывающего комплекса. Луару это еще сильно удивило, потому что у военных летчиков таких поблажек не существовало.

Лу шла к выделенной каюте на природном автопилоте, вернее будет сказать, что Луару скорее довел я, чем она добралась сама. За время нашего совместного жительства в ее теле, девушка успела немного разлениться. Так что в таких случаях, убедившись в моем бодрствовании, она запросто отключалась. Наверное, в этом отчасти был виноват и я сам, поскольку в прошлой жизни от всякого рода приключений моя временная хозяйка держалась подальше, а значит и нагрузка на психику пребывала на уровне не в пример меньше настоящего.

* * *

Утро показалось "солнечным" по крайней мере, для меня. За долгое время я впервые отлично выспался. Совершив с некоторыми отклонениями утреннюю процедуру приведения внешности в порядок, Луара дала добро на выход в свет и ушла обратно в сон — все же ласьены оказались ужасными сонями.

На летную палубу я полагал прибыть немного пораньше назначенного срока, но с удивлением застал там всех заинтересованных лиц. Коллектив поисковой партии совещался, совершенно не обращая внимания на меня. Я с интересом осмотрел боевые скафандры, которые в простонародье тут называли "скорлупа". Скафандр состоял из пластинчатых частей, которые перекрывали друг друга. Трудно было сказать, какие ощущения испытывали в них ласьены, на мой взгляд, движений снаряжение почти не сковывало. Собственно название свое этот боевой скафандр получил за то, что при определенной позе — когда боец находился на четырех конечностях — части скафандра смыкались друг с другом, образуя очень прочную конструкцию. Кроме этого, защитное поле в таком положении могло выдать кратковременную пиковую мощность. Боец как бы становился на некоторое время своеобразной неподвижной статуей, способной выдержать очень сильные нагрузки.

— Раз все в сборе, — заметил меня Пробой, — не будем терять время. Сразу скажу, что зу Лефт так и не раскололся на тему "что", дал только намеки на координаты и намеки на то, что дело тут не в дорогих минералах.

— Брешет, — отрезал лаконично Фугас.

— Проверим, — сделал хвостом колечко Кишка.

— Что там будет, мне не известно, — сказал Пробой. — Но менять что-то уже поздно. Время уходит. Если будет что-то небольшое, распихаем по контейнерам. Ну а если что-то побольше — прихватим на захваты. И еще, пока не отойдем от комплекса, треп лучше придержать. Я иду головным, остальные — за мной. Скорлупатые, контейнера-то прихватили, мало ли как оно пойдет?

— Путем все, командир, — солидно ответил за обоих Фугас.

Три небольших суденышка, быстро вынырнув за силовой периметр комплекса, шустро затерялись на бескрайних мусорных просторах астероидного пояса. Наш с Луарой корабль шел последним, так что можно было поиграть в догонялки. Гнаться за более опытными в полетах такого рода пилотами оказалось непросто, мне показалось, что при желании они вполне могли бы уйти от нашего преследования. Судя по проделанному пути, Пробой вел нашу группу большими зигзагами, периодически сильно ломая курс. Скорее всего, он на всякий случай путал следы для возможных "хвостов". Люди на комплексе работали разные, и большинство из них родилось отчаянными малыми, которые без разговоров залезли бы в чужой карман, дай им этот "чужой" хоть какой-нибудь шанс.

Времени прошло довольно много, я уже лениво следовал за ведущими, перестав упражняться в лихих маневрах, Луара с МИ "Енота" гоняла какую-то игрушку, сильно напоминавшую трехмерную аркаду, где требовалось прыгать, собирать, отгадывать и еще что-то. Мероприятие, которое сначала казалось неплохим шансом скоротать еще один день, грозило обернуться унылым шнырянием по замусоренным угодьям шахтеров. На мое удивление в эфире народ хранил молчание.

— Так, Кишка и Милашка, мы подошли к границе указанной зу Лефтом координатной сферы, — прорезался в эфире голос Прибоя. — Что тут искать, я и вправду не знаю. Зу Лефт только намекнул, что если найдем, то сомнений не останется. И еще сказал, что это не кристаллы. Так что рассыпаемся в треугольник и идем вот эти вектором. Смотрим и говорим обо всем непонятном и подозрительном. Потом разворачиваемся и прочесываем дальше. Я решил прихватить немного больше пространства. Мусор этот имеет небольшой вектор вращения вокруг звезды и даже с учетом расчетов погрешность может случиться довольно большой. Ну и нет смысла говорить о том, что конкретно нашел зу Лефт, они утащили это на своей калоше, за которую нам пришлось попортить железо и шкуры.

Странную шутку обнаружил Кишка, который собственно сбился с курса. В какой-то момент Пробой что-то спросил у Кишки и не получил ответа, а затем мы стали искать уже потерявшийся кораблик. Нашлась наша пропажа изрядно в стороне от нашего района поисков. Кораблик тихо и совсем мирно дрейфовал вокруг большой камениюки, длинной километра с три и формой напоминавшей большую маслину. Кишка упорно не отвечал на наши призывы, как будто то ли спал, то ли потерял связь и управление кораблем. И это сразу всем показалось очень подозрительным.

— Милашка, это мне не нравится, — высказал общую озабоченность Пробой. — Смотри во все глаза. Я отправлю Фугаса на корпус к Кишке, пусть поглядит, что там случилось.

Фугас оказался весьма опытным оператором "скорлупы" и в три прыжка импульсными движками между парящими камнями оказался у цели. Там он открыл сервисную панель и подключился к внутренней сети корабля.

— Ну слава богам космоса! — тут же раздался голос Заплатки, — я уже думал, что нам конец! Уже собирался пробивать обшивку и выбираться наружу, хоть толку от этого…

— Заплатка, угомонись! — прозвучал голос Пробоя. — Вас кто-то атаковал? Что с Кишкой? Почему Вы не подали сигнал?

— Да не знаю я! — завопил опять Заплатка. — Летели нормально и бах, Кишка просто пропал, как будто в боевой капсуле никого вообще нет. А у меня же нет контроля над системами корабля, и передатчик мой через корпус и защитное поле не пробивает…

— Успокаиваемся уже, — опять оборвал Пробой истеричные возгласы Заплатки. — Вы уже нашлись, так что хватит жалеть свой куций хвост!

— Пилот жив, — вклинился Фугас. — Телеметрия показывает, что он не ранен, и системы кораблика в порядке. Машина обездвижена автоматикой. Пилот, скорее всего, в отключке. Больше я тут понять не могу, я же не техник. Могу определенно сказать, что ни в логах, ни визуально я не вижу следов атаки.

— Ясно, — принял решение Пробой. — Я протяну эту посудину захватом до поверхности астероида и посажу наши корабли. Хоть это и будет непросто из-за вращения камушка, но других вариантов у нас, похоже, нет. Там Милашке придется выйти из своего истребителя и разобраться, что можно сделать с пилотом в отключке. Надо же нам как-то добираться обратно. Милашка, у тебя есть скафандр, надеюсь?

— Есть, — ответил я, — садитесь, я за вами.

На посадку ушло часа с два, пока Пробой все же уложил оба кораблика на самый край большой довольно ровной площадки, едва не процарапав о валуны начинающегося небольшого горного массива. Я припарковался довольно уверенно, благо садиться на астероиды мне было не впервой, да и балласта в виде поврежденного корабля у меня не наблюдалось. Потом Пробой отцепился и поднялся для прикрытия, я накрыл оба кораблика защитным полем Енота и вышел на "воздух", до конца закупорив в рекордные сроки с помощью боевой подруги и такой-то матери ее полунатянутый на тело в кабине "Енота" скафандр.

Всем хорош оказался "Енот", только вот луарин скафандр внутри него надеть не оставалось совершенно не едной возможности, благо хоть скинуть комбинезон перед входом в систему и местами втиснуться в скафандр кое-как удавалось. Собственно ничего особо удивительного в этом не было, пилоты КСС как раз на такие случаи перед вылетом всегда прилаживали к телу пленочные скафандры Содружества, чего я собственно даже с боями и не смог добиться от Луары. По какой-то причине она до нервной дрожи невзлюбила эти, на мой взгляд, безобидные серебристые пластины.

Какое-то время мне еще пришлось с умным видом рассматривать панель внешнего доступа приболевшего кораблика и Фугаса в боевом скафандре, пока Луара пришла в себя после экстренной и чертовски холодной доупаковки в персональное защитное обрудование. Выходы в открытый космос, похоже, вообще не являлись ее коньком, особенно в таком экстримальном режиме, а я, к сожалению, не являлся технарем подхвата. Когда же Луара, найдя в себе силы, взялась за дело, страх ее как рукой сняло. Практически сразу щелкнули створки транспортной камеры, и эфир опять огласила ода радости в исполнении Заплатки. Его серебристый скафандр-скорлупа бешенной блохой метнулся вдоль устланной пылью площадки, совершил несколько прыжков и замер на вершине небольшого холма.

— О боги космоса! Спасибо, что не оставили меня на корм демонам его! — завопил Заплатка в эфир, подняв голову в сторону условного "неба".

— Полоумок, — усмехнулся Фугас.

— Корабль в порядке, — подвела итоги осмотра Луара минут через десять. — Все работает. Я могу разблокировать и кабину, и капсулу пилота отсюда. Только тут вакуум, а я не знаю в скафандре ли Кишка. Следов атаки я тоже не вижу, похоже, что что-то случилось с пилотом.

— Что делать будем? — спросил Фугас.

— А что вообще можно в таком случае сделать, Милашка? — поинтересовался Пробой. — Мы же не спасатели и не техники. Что обычно в таких случаях делают?

— Да вариантов явно не много, — ответила уверенно Луара, как будто была у себя на ремонтной базе. — Нужна герметичная камера. Будем открывать капсулу и смотреть, что с пилотом. Проще всего было бы выбить в грунте нишу, задвинуть туда этот корабль шлюзом в пролом и загерметизировать полость. Ну а дальше я могу создать в этом кармане небольшой очаг атмосферы, открыть кабину с капсулой и посмотреть, как дела у Кишки. Только вот я знакома всего лишь с азами медицинской помощи.

— Годится, — согласился Пробой. — Такой план лучше, чем никакого. Лезь в свой истребитель, и сама занимайся нишей. Опыт у тебя есть, да и тебе виднее, как она должна выглядеть. Я пока прикрою, а потом перетащу корабль куда надо.

Мы с Луарой поднялись над астероидом. По большому счету и так стало понятно, что нишу нужно по возможности долбить на этой же ровной площадке и желательно недалеко от места посадки. Иначе запихнуть в нее нашего пострадальца будет крайне непросто.

— Котьее, а тебе не кажется, что эта площадка очень правильной формы для какого-то случайного осколка породы, — вдруг спросила Луара. — Ой, прости, вырвалось.

— Да нет, это действительно странно, — подумал я в ответ. — И сама форма астероида довольно правильная. Хоть и присутствуют следы его природности, но я согласен с тобой, что это странно. С другой стороны я уже столько странного в космосе повидал, что удивляться можно будет еще лет сто. Давай-ка сначала решим вопрос с нашим пострадавшим, а потом поглядим на каменюку эту повнимательнее.

Не мудрствуя лукаво, я выплавил небольшую щель невдалеке от корабля Кишки. МИ пунктуально сверил размеры "щели" с размерами корабля и предложил еще скосить края, для лучшего позиционирования объекта. Кораблик мы решили положить боком, тогда Луара, то есть я в ее теле смог бы пролезть через открытый грузовой отсек под другой бок корабля, закрыть двери шлюза и загерметизировать все снизу.

— Ты как вообще герметизировать-то его собралась? — спросил я Луару.

— В любом боевом корабле есть запас пены-герметика, ее и используем, — ответила она. — Думаю, что смогу до нее добраться.

Пробой приблизительно за полчаса великолепно справился с перемещением кораблика в нишу. Проблем с нашим планом тоже не возникло, единственное, Луаре пришлось покопаться минут двадцать в открытом нутре корабля, чтобы вывести подачу пены вовне. Дальше мы с ней педантично заделали все щели между корпусом корабля и гладкими от плазменного огня стенками ямы.

— Вроде все, — сказала Луара, — жаль, что проверить нет возможности, сжатого воздуха не так уж и много, хотя, можно потом подождать, система синтезирует его из имеющихся компонентов, но там тоже совсем немного получится.

— Хорошо, попробуем, привлечь наружных наблюдателей — решил я, добавив на канале связи. — Пробой, Фугас, я тут загерметизировала все. Но стоит проверить. Я дам воздух, а Вы смотрите, если где будет травить, сразу мне скажите, чтобы заткнуть. Только сначала придется покопаться с этим самым воздухом, так что наберитесь терпения.

— Начинай, — лаконично ответил Пробой.

Для начала разогрев лазером несколько фрагментов сплавленного в стекло камня, я пустил в нишу воздух. Потекли минуты ожидания, пока воздух из кристаллов "снега" прогреется и приобретет необходимую для существования ласьена кондицию. Дырок на удивление не оказалось и, дождавшись, когда в нише образуется нормальное давление с минимально приемлемой температурой, я передал управление телом. Луара приступила к вскрытию кабины и капсулы. Кишка оказался в скафандре, но с откинутым головным куполом. И выглядел он совершенно здоровым и, как сказала Луара, беззаботно дрыхнувшим младенцем. Но пилот совершенно не на что не реагировал. Ни распаковка капсулы, ни вынимание его наружу, ни похлопывания по телу не смогли прервать его странный сон. Пилот продолжал преспокойно путешествовать по мирам ласьенского бога сна даже на покрывшемся инеем "полу" ямы. Постепенно на кончиках волосков его шерсти тоже стали образовываться кристаллики инея.

— Пробой, он спит и кажется совершенно здоровым, — подал я вести остальной команде. — Только вот я не могу его разбудить, как будто кто-то уложил его огромной дозой снотворного.

— Странно, — ответил Заплатка, — я никогда не видел, чтобы Кишка баловался какой-нибудь ерундой такого рода.

— У меня нет никакого оборудования, — продолжил я. — Но панель скафандра показывает, что он в порядке, все параметры в норме. В принципе, можно упаковать его в транспортный отсек и лететь на комплекс. Там уже пусть разбираются.

— Нет, ну надо же было этому отпрыску облезлой мумзы нам все дело облажать, — не утерпел Заплатка. — Влупи ему тока разряд, чтоб не придуривался или ухо прижги каким-нибудь паяльником.

Идея была хорошей, кроме того, стоило все же узнать, что произошло. Я погрел лазерным резаком какой-то инструмент, похожий на тонкий щуп и приложил к уху Кишки. Тут же веки пилота дрогнули, ритм дыхания сбился, и он открыл мутные глаза.

— Лысый румпель, что ты делаешь у меня в каюте? — спросил он, безумно моргнув пару раз. — Какого дупеля ты вообще тут делаешь?!

— Ой, он, кажется, ушел к предкам, — испуганно пискнула Луара, уходя от страха на второй план. — Что же делать!?

— По морде бить, — выдохнул я, влупив Кишке одну за другой три пощечины.

Звук оказался не очень звонким, но голову пилота изрядно помотало.

— Кишка, ты в себя пришел или еще дать!? — проорал я ему в лицо на пределе голосовых связок Луары. — Ты не в каюте, а в гребаной дыре под названием задница! И если не выберешься из нее, то я тебя должна буду стукнуть серьезно.

— Милашка? — удивленные глаза Кишки собрались в кучу.

— Хорошо, — выдохнул я облегченно. — Ты как вообще?

— Нормально, — пробурчал удивленный до глубины души Кишка, — только башка пузырная, как будто в нее воздуха накачали. Что вообще происходит? Мы же должны были лететь куда-то?

— Мы и полетели, — ответил я, подключив общую связь. — Что случилось? Ты просто замолчал и потерялся, чудом попав в гравитационное поле какой-то каменюки.

— А…Дупель его знает, — ответил Кишка растерянно.

— Закрывай купол скафандра и герметизируйся, — посоветовал я, — а то замерзнешь. И вспоминай, что случилось.

— Ничего не помню, — выдал Кишка минут через пять раздумий. — Летел, смотрел и тут как будто кто-то плавно, но уверенно погасил меня, как движок на истребителе. Я помню, что хотел вызвать вас, но успел только включить автопилот с компенсационной привязкой к объекту с подходящей гравитацией. И все, дальше вот ты с мордобоем.

— На парализатор похоже, — вклинился Фугас, — но это излучение не то что корпус истребителя выдержит, но и обычный пилотский скафандр. Чушь какая-то. И после него пострадавший говорить несколько часов не может нормально.

— Сваливать надо, — предложил Заплатка. — Кишка, ты далеко отсюда вырубился?

— Не знаю я, — отмахнулся он.

— Автопилот, — намекнула Луара мысленно.

— Сейчас посмотрим, что автопилот скажет, — сказал я в эфир.

Данные автопилота лаконично гласили, что корабль Кишки получил команду на автоматическое управление приблизительно в ста сорока километрах от астероида, на котором все мы в данный момент и пребывали. О чем я и сообщил компаньонам.

— Сканеры чистые, — ответил Пробой на невысказанный вопрос. — Может, это как раз то, что мы ищем, но вот у меня вдруг возник вопрос, а нужно ли оно нам?

— Так что делать будем? — спросил Фугас. — Не сидеть же тут.

— Я могу вытащить корабль из щели, — предложил Кишка. — Милашка в грузовом отсеке может пока побыть. Потом можно кого-нибудь вместо меня посадить, а то мало ли, вдруг снова накроет…

— И где мы будем пересаживаться из Скорлупы в челнок? — задал Пробой простой вопрос. — Если у тебя все в порядке, сам и полетишь. Вылезьте давайте из щели этой.

Кишка на удивление виртуозно вынул корабль из ниши, даже не поцарапав обшивку, и посадил рядом с щелью.

— Милашка, осмотри на всякий случай корабль, приведи там все раскуроченное в порядок, — предложил Пробой. — Я пока облечу на всякий случай этот камень и погляжу рядом. А как соберемся, уже решим, искать что-то дальше или возвращаться.

Площадка в тот момент находилась на ночной стороне астероида, а луарин скафандр все же не являлся боевым, и работать в нем оказалось хоть и удобно, но все же неуютно. Фугас вызвался подсветить и встал рядом, немного прибавив уверенности моей юной хозяйке. Поэтому, когда Луара с моей моральной поддержкой и незримой поддержкой со стороны Фугаса закончила с упаковкой потрохов, из-за вершины небольшого астероидного холма показался изрезанный тенями от других, преграждавших путь астероидов луч местного светила. Тут же выброшенная при изготовлении щели порода заискрилась мириадами крошечных всполохов, как будто на ней заблестели капли росы.

— Ого, что это за блестяшки? — удивился Фугас. — Надо бы проверить. Милашка, на дне ничего интересного не видела?

— Там было темно, — отмахнулся я.

Прилизанные мной с помощью плазмы для лучшей герметизации края ямы походили на черное стекло и совсем не искрили. Да и некогда мне было оглядывать, что там за породы, имелось дело поважнее. Если честно, то вне истребителя без привычной брони мне ощущалось, пожалуй, столь же неуютно, как и Луаре, но кому-то же нужно было оставаться в твердом сознании.

— Сейчас глянем, — буркнул Фугас и одним слитным движением юркнул внутрь. Практически сразу на канале послышался его удивленный возглас. — Падшие демоны космоса, что это!?

— Посмотрим? — оживилась Луара.

— Конечно, — согласился я.

* * *

На дно рукотворной щели я спустился, конечно же, не так элегантно, как Фугас. С первого взгляда ничем особенным эта выплавленная мной в породе ниша не выделялась. Оплавленные до стеклянного состояния "стены" и "пол" тускло блестели в луче скромного фонаря скафандра Луары. Даже стоявшая практически в самом углу щели фигура Фугаса в серебристом доспехе лично у меня вызывала куда больше интереса. Плавно подскакав к стоящему на четырех конечностях Фугасу, я попытался аккуратно протиснуться к обозреваемому им месту.

— Отойди-ка, красавица, — аккуратно подхватила меня закованная в доспех рука, переместив на пару метров за спину сверкающего рыцаря. — Сейчас чуть пошире сделаю.

Фугас несколько раз сильно стукнул металлическими кулаками в дно щели, вызвав небольшую бурю из мелких осколков.

— Вот смотри, — позвал он меня, окончательно выкидывая в бесконечный полет остатки закрывающего обзор крошева. — Я такого еще не встречал.

В свете мощных фонарей боевого скафандра мне открылось действительно необычное зрелище. В расколотом сильными ударами "стеклянном полу" щели открывалось как бы окно в зазеркалье. Нет, скорее это походило на взгляд в какой-то большой голографический куб через боковую щелочку. Мощные лучи прожекторов отражались от внутренних структур, преломлялись и местами расщеплялись на радуги. У меня сложилось полное впечатление, что я смотрю на какую-то сложную схему, отображенную на голографическом трехмерном экране. За мешаниной мелких близких деталей угадывалось начало какого-то большого и далеко не пустого пространства, в глубине которого рассеянными бликами света обрисовывались еще какие-то схематические объекты.

— Это совсем не похоже на обычную глыбу породы, — в тихом голосе Фугаса послышалось удивление и даже некоторый глубоко спрятанный холодок опасения. — Это похоже на большую странную штукенцию, от которой можно ждать всяких сюрпризов. Милашка, ты случайно не встречалась с таким у вояк?

— Нет, — коротко ответил я, уловив не меньшее удивление и смятение в мыслях Луары, — и это, на мой взгляд, похоже на какую-то огромную кристаллическую сборку. Только вот обычно вещицы такие принято у технарей ассоциировать с приставкой "пико", ну уж совсем редко "нано". Хотя, не факт, что внутри нее мы не сможем обнаружить и "нано", и "пико", и даже "фемто", нашлось бы чем искать.

— Это что-то очень мелкое, — скорее сам для себя определил вслух Фугас.

— И есть у меня подозрения, что это очень мелкое, скорее всего, сильно густо насыпано вот в это очень крупное, — ответил я скорее для того, чтобы хоть как-то побороть свое собственное удивление.

— Что оно тут тогда делает? — задал интересующий и меня вопрос Фугас. — И насколько оно большое? Думаю, что нам стоит его выдрать и отвезти на комплекс.

— Не боишься, что нам в ответ чего-нибудь тоже выдерут? — предположил я. — Почему-то у меня есть нехорошее предчувствие, что эта "большая" штука может являться всем этим астероидом, на котором мы сейчас сидим. И вообще как бы недавние проблемы Кишки не оказались напрямую связаны именно с ней. Я вот прямо сейчас дико удивляюсь, почему чем-то подобным не жахнули по мне, когда я рыла эту дырочку.

— Думаешь, что самое время пустить хвосты по ветру? — напряженно спросил Фугас.

— Ты думаешь, что все вот так сразу тебя и послушают и даже не заглянут сюда хоть одним глазком? — ехидно уточнил я у Фугаса в ответ. — А ведь за пробой "на глаз" обычно следует проба "на зуб".

Пока собирался любопытстыующий народ нашего небольшого отряда, Фугас полностью очистил дно щели от остатков оплавленной мной породы, и перед нами открылось в лучах мощных прожекторов корабля Пробоя прелюбопытнейшее зрелище. Теперь уже стало совершенно точно понятно, что найденную нами штучку будет попросту не утащить к добывающему комплексу даже силами нескольких транспортов.

Заполненное бликами, отражениями и отблесками сумрачное пространство уходило вглубь астероида, теряясь в неосвещенной темной дали. На освещенном же участке четко угадывалась какая-то разветвленная структура более всего походившая то ли на внутренние помещения, то ли на архитектурные построения каких-то технических блоков. В общем, в отличие от ясности у нас имелось только огромнейшее непаханое поле для предположений.

— Штука потрясающая, конечно, — сдавленно сказал Заплатка, — но что нам с ней делать?

— А что ты с ней вообще можешь сделать? — фыркнул Кишка. — Мы же даже представления не имеем, что это такое. У меня лично совершенно нет уверенности, что нам вообще стоит тут находиться.

— У меня есть подозрения, — сказала Луара, которая была в данный момент в своем теле. — Этот астероид очень уж правильной формы для обычной каменюки. Не может ли он быть искусственного происхождения? Это однозначно не наши технологии, но ведь мы и раньше находили следы ушедших цивилизаций. Может, это какая-нибудь автономная боевая станция или исследовательский модуль?

— Да, — согласился Пробой, — я, когда делал облет, тоже заметил его правильную форму. Кроме того, есть еще несколько ровных площадок очень похожих формой и даже размерами на эту.

— Так может, мы сидим на какой-нибудь огромной линзе-концентраторе боевого лазера? — с нескрываемым страхом в голосе предположил Кишка. — Не свалить ли отсюда, пока целы?

— Не думаю, что именно сейчас это столь уж актуально, — спокойно отрезал Пробой. — Если эта штука даже и линза, то до сих пор она никак нам не навредила, хоть мы тут и понашкодили уже порядком. Не думаю, что нам стоит искать что-то еще по наводке старой мумзы Зу Лефта, мне кажется, что нужно по возможности обстоятельно обследовать эту находку. У кого-нибудь есть предложения?

— Может, лучше смоемся отсюда, пока ничего не случилось, — предложил Кишка.

— Кишка, как ты вообще рискнул работать в старателях? — ехидно спросил Заплатка. — Тебе бы за молодняком в детских домиках смотреть.

— Ну прямо и пошутить нельзя, — обиделся Кишка.

— Так. Понял, что идей нет, — прервал пустой треп Пробой. — Делаем так. Кишка, Вы с Фугасом и Заплаткой сидите тут и пытаетесь откулупать кусочек этой вот штуковины на образцы. Я хочу попробовать аккуратно проверить, что находится под покровом грунта в других местах астероида. Милашка, у тебя нет никакого оборудования для разведки на борту, так что тебе я предлагаю подняться на орбиту астероида и внимательно наблюдать за окружающей обстановкой. Заодно приглядись к поверхности, возможно, удастся найти еще что-то необычное. За дело ребятки, только помним, что живой, хоть и бедный старатель значительно веселее богатого, но совершенно мертвого.

С высоты чуть больше километра, если, конечно, это можно было так назвать, мы с Луарой наблюдали за окружающей обстановкой, на каждом витке внимательно присматривая за оставшимися на грунте товарищами. Лично мне такая мера казалась чистой воды перестраховкой. Вряд ли кто-то мог наткнуться на нас в этом огромном мире летающего мусора. Но решение руководителя оспаривать смысла просто не имелось. И, как оказалось, именно оно дало нам направление для следующего шага.

Мелкий мусор, которого внутри астероидного кольца присутствовало чудовищно много, периодически сгорал на включенном щите "Енота", горделиво пролетал мимо с различными скоростями и довольно регулярно падал на астероид. Поскольку скорость объектов внутри астероидного пояса оказалась более-менее синхронизирована за века совместного пребывания в тесном соседстве, сильные столкновения тут происходили довольно редко. Из-за совсем скромной силы притяжения большинство столкнувшихся с астероидом "камушков" оставляло лишь скромные выбоины, а некоторые, попавшие на поверхность под острым углом вообще умудрялись отскочить и продолжить свое извечное блуждание. Не знаю, как Луара, но я очень быстро начал впадать в благородную подругу всякого уважающего себя дворянина "скуку". Пользуясь расчетами МИ нашего корабля, я от безделья начал изничтожать мусор покрупнее, который мог помешать работающим на поверхности товарищам. На самом деле смысла, да и толку от этой акции имелось немного, потому что лежавший на грунте корабль Кишки, во-первых, был прикрыт защитным полем, а во-вторых, пилот вел наблюдение самостоятельно и вполне мог расчистить себе "небосклон".

— Смотри, какая странная ситуация с этой глыбой, — обратила мое внимание Луара. — Она плавно замедлилась перед самой поверхностью вон той ровной площадки и как будто осторожно села на нее.

Кусок породы метров так с двадцать в диаметре, наблюдаемый Луарой, казалось, действительно лежал на ровной площадке без видимых следов падения. Сменив положение нашего кораблика, я сделал увеличение сильнее. Оказалось, что камушек не лежит на поверхности, а висит над ней в паре десятков метров. А по показаниям приборов вообще выходило, что он медленно и плавно опускается на поверхность. У меня даже промелькнула нехорошая мысль, что это какой-то космический челнок, построенный под стать этому странному астероиду. Но глубинное сканирование с помощью разных диапазонов показало, что перед нами обыкновенная глыба породы. Оставалось лишь одно приемлемое объяснение — что-то тормознуло глыбу в полете и теперь плавно опускало ее на площадку.

Пробой явился на мой зов довольно быстро, глыба за это время так и не успела коснуться грунта, зависнув над ним. Понаблюдав за феноменом со стороны, он так и не пересек границу, отделяющую довольно ровную площадку от нагромождения камней, начинающегося склона скалы.

— Тут странное возмущение гравитационного поля, — сообщил Пробой. — Но самое странное то, что оно периодически меняет вектор практически на противоположный. Если бы именно оно действовало на глыбу, то каменюка не шла бы так плавно.

— Может, аномалия какая-нибудь? — предложила Луара.

— Я много видел разных аномалий, — задумчиво ответил Пробой, — но хвост даю на тренировку по завязыванию узлов, что тут сильно пахнет какой-то искусственной деятельностью развитого разума. Проверить бы. Сейчас постараюсь зайти по перпендикуляру к поверхности и немного толкну этот камушек к грунту.

— И что это докажет? — спросил я.

— А вот и поглядим, — хмыкнул Пробой.

Плавно выровняв челнок по перпендикуляру к глыбе, Пробой уверенно опустился на расстояние досягаемости гравитационных захватов. От несильного толчка гравитационным захватом произошла совершенно неожиданная вещь. Старательский челнок пробоя отбросило вверх метров на триста, как будто это глыба подтолкнула его. Сама же глыба при этом не изменила скорости снижения. А спустя несколько секунд после ответного "толчка", она резко провалилась, коснулась астероида и, "подумав" пару секунд, резко ринулась прочь от поверхности, увлекая за собой довольно большой кусок рассыпавшегося различного размера комками грунта астероида. Как ни старался увернуться Пробой, глыба все же по касательной сильно тюкнула его транспортное средство. Кораблик сильно тряхнуло, и Пробой резво отвалил в сторону.

— Демоны пустоты, что за фокусы… — прошипел Пробой.

— Знаешь, на что это походит? — в раздумье сказал я, а МИ автоматически передал голосом Луары, — это выглядит, как аварийная сработка посадочного оборудования.

— Демоны его знают, на что оно похоже, — пробурчал Пробой. — У меня от перегрузки отключилось два проектора защитного поля и от гравитационного скачка "просел" генератор. Надеюсь, что встроенные аварийные и дублирующие системы справятся с поломками.

— Давай тогда я гляну, что в этой дыре, — предложил я.

— Не думаю, что стоит, — с сомнением высказался Пробой. — Хотя, можешь попробовать, только лучше не лезь близко.

"Енот" в конфигурации штурмовика, плавно спускался на поверхность, заходя немного под углом к нормали площадки. Примерно метров за восемьсот МИ показал, что на кораблик начала мягко действовать новая гравитационная составляющая. Колеблющееся над площадкой гравитационное поле приобрело в отношении спускающегося штурмовика вполне осмысленную упорядоченность. По данным МИ корабль испытывал возмущения гравитационного поля, направленные на выравнивание его положения над площадкой до нормали, что вполне укладывалось в программу действий посадочной системы. Ведь самая оптимальная для маневра в космосе посадка и осуществлялась перпендикулярно посадочному полю. Впрочем, корабль слушался управления и легко мог оторваться от этих "мягких лап". Немного подправив положение штурмовика, я позволил "лапам" мягко выровнять его перпендикулярно площадке и продолжил плавный спуск как раз в точку, где недавно выполнила фигуры странного танца залетная глыба породы. Метрах в шестиста от поверхности "лапы" взяли штурмовик увереннее, причем в случае попытки увеличения скорости снижения практически сразу же увеличивалось сопротивление "лап". Тогда я попросту убрал "тягу", предоставив кораблик в распоряжение посадочного поля. К тому моменту у меня почему-то не осталось ни единого сомнения в его назначении. На без малого четырехстах метрах над поверхностью скорость нашего корабля немного уменьшилась, это же произошло и на отметке ста семидесяти метров. С помощью аппаратурного увеличения нам с Луарой удалось рассмотреть получше дырку, оставленную в месте соприкосновения глыбы с площадкой. Мы даже не удивились, увидев в довольно широких трещинах под приблизительно полуметровым слоем породы стеклянный блеск.

— Пробой, подо мной такая же поверхность, как в месте ремонта челнока Кишки, — уведомил я нашего командира. — Пока все идет без каких-либо странностей, собираюсь позволить посадить мой корабль на грунт. Посмотрим, что будет затем.

— Хорошо, Милашка, — отозвался Пробой. — Твой корабль, твои и правила. Жизнь тоже твоя. Но не рискуй по-глупому.

"Енот" завис примерно метрах в пятнадцати над площадкой, как будто к нему совершенно потеряли интерес. Для надежности я решил немного выждать и оказался прав. Вскоре грунт под нашим кораблем покрылся трещинами, которые как будто под натиском вибрации стали активно расширяться, дробя отколотые фрагменты на более мелкие кусочки. Наконец, вся эта мешанина грунта разверзлась под нами, отхлынув, как будто волна воды. В свете прожекторов под нами открылась прозрачная гладь, больше всего в данный момент походящая на застывший аквариум. И наш штурмовик, плавно качнувшись, продолжил спуск, как будто решил поиграть роль аквариумной рыбки. Я не стал мешать процессу, ибо, сказав "А", нужно было говорить и "Б".

— Котьее, неужели тебе не страшно? — робко подала голос Луара. — Или ты просто не боишься смерти этого тела, потому что после нее ты вернешься обратно?

— Милашка, — шутливо ответил я. — Я не знаю, как попал сюда, я не знаю, почему это случилось и есть ли вообще путь назад. Где-то глубоко в душе, конечно, есть мысль, что я вернусь, но вот реально я этот шанс оцениваю на уровне обыкновенной веры. Разум же мне говорит, что в случае гибели твоего тела мы погибнем вместе с ним.

— Почему же ты тогда постоянно рискуешь? — искренне удивилась она.

— Жить можно по разным канонам. Кто-то предпочтет домашний уют и удобное постоянство, а кто-то не слишком комфортные путешествия с постоянной переменой мест и новыми впечатлениями. Видимо, это у меня в крови, — успокаивающе подумал я, прибавив в тон каламбуру. — Хотя, кровь тут вся исключительно твоя.

— Ты и в той твоей жизни был таким рискованным? — немного смелее спросила Луара.

— Не столько рискованным, сколько любопытным, — ответил я. — Я попадал в разные ситуации, но риск предпочитал только умеренный и обдуманный.

— Зачем же мы лезем в эту авантюру? — задала, наконец, Луара главный вопрос.

— Тебе разве не интересно? — хитро сказал я.

— Интересно, — ответила Лу, — но я бы туда не полезла.

— Риск в этом мероприятии есть, но не слишком большой, — решил я успокоить девушку, разложив "карты". — Суда по всему, мы попали в банальную систему посадочной корректировки или же в поле действия какой-то аварийно-спасательной системы, да это ты и сама видишь. Я не знаю, что там внутри, заброшенная база, оставленный кем-то на хранение корабль или же просто брошенное имущество, но у меня есть почти полная уверенность, что оно бесхозное и практически не враждебное.

— А нападение на Кишку? — удивилась Луара.

— Мне кажется, что случилось какое-то недоразумение, — серьезно ответил я. — Кишка не пострадал, как и его корабль. Когда же корабль лишился управления, его аккуратно придержали на орбите и даже защитили от камней. Лично у меня две версии: либо с Кишкой пытались выйти на связь, а он оказался не готов к такому диалогу, либо Кишка сделал что-то потенциально опасное для этого объекта, и его экстренно "успокоили" без ущерба для здоровья. Кстати, если ты против этого мероприятия, то я не буду настаивать.

— Мне интересно, — призналась Луара. — Только еще больше страшно. В общем, у меня самой просто не хватило бы духа туда проникнуть. Но раз ты думаешь, что опасности почти нет, я готова рискнуть.

— Вот и хорошо, — подвел я итог.

Судя по всем имеющимся приборам, кораблик уже должен был коснуться странного стекла, но движение пока не замедлилось. Немного обескуражено мы с Луарой наблюдали, как "Енот" так же плавно стал погружаться в похожий на стекло материал, как будто продавливая его силовым щитом. Только вот сами щиты не показывали ни малейшего воздействия со стороны странной поверхности. Как любой уважающий свою жизнь человек, я сильно забеспокоился и плавно подал штурмовик в противоположную погружению сторону. "Лапы" тут же выпустили кораблик, как будто им было совершенно все равно пойдет он прочь быстро, медленно или прыжками. Пришлось отменить праздник труса и снова дождаться подключения "системы швартовки". Фактически "Енота" затягивало в своеобразный пузырь. Вернее будет сказать, что штурмовик погружался пузырем пустоты в стеклянный аквариум загадочной неизвестности.

— Может, хватит экспериментов, Милашка? — немного нервно предложил Пробой. — Тебя ведь могут и не отпустить обратно. Именно так я и устроил бы ловушку для любопытных.

— Командир, движение контролируется только в сторону центра астероида, обратно нас выпускают без помех. Нужно все же поглядеть, что там за стеклом.

— Но неужели тебе не страшно? — удивился он.

— Страшно — это не то слово, — искренне ответил я. — Просто любопытство во мне родилось одновременно со страхом и вот с тех пор они постоянно пытаются определить, кто из них главнее. Я вот подозреваю другую неприятность, что при полном погружении может оборваться связь.

Но связь не оборвалась, спускаясь большим пузырем в недра "аквариума" мы с Луарой оставались в контакте с коллегами нашей поисковой партии. Возможно, именно это и подбодрило нас на то, чтобы понаблюдать за дальнейшими событиями. После того, как оболочка "пузыря" сомкнулась над нашим корабликом, движение резко ускорилось. Быстро проскочив довольно большой участок, пузырь с нами внутри резко сбросил скорость и потом плавно подплыл к расчерченной голографическими линиями плоскости. Движение прекратилось.

— Как у вас дела? — спросил Пробой. — Мы вас едва видим, да и изображения накладываются друг на друга, хотя, похоже, что вас доставили на какую-то большую палубу.

— Нормально, — ответил я. — Стоим и чего-то ждем.

В этот момент края пузыря колыхнулись раз, затем еще и плавно поплыли в сторону "Енота". Луара испуганно пискнула. Если честно, то и у меня вдруг проскочил по периферии сознания лёгонький приступ клаустрофобии. Но МИ нашего кораблика продолжал молчать, а это само по себе говорило о том, что он не наблюдает каких-либо враждебных воздействий.

— Не бойся, — сказал я Луаре. — МИ не видит для нас опасности. Это вообще может оказаться какой-нибудь большой оптической иллюзией, потому что до сих пор никаких физических воздействий со стороны этой "воды" не случилось.

— А если это все же ловушка, — в голосе девушки слышались панические нотки.

— Тогда мы всех побьем, — шутливо ответил я.

Стенка пузыря уже лизнула и покрыла часть корпуса нашего кораблика, но МИ так и не обозначил тревоги. Меня это скорее насторожило, нежели успокоило. Для себя я решил, что если ничего не произойдет в ближайшие минуты, то я попробую вывести нас обратно за пределы этого "аквариума". Как будто услышав меня, МИ вывели информацию о контакте по неизвестному протоколу.

— Есть ли какие-либо предположения относительно намерений контактирующей стороны? — специально для Луары спросил я "вслух".

— Больше всего совокупность параметров походит на входной интерфейс, — так же "вслух" ответил МИ. — Подключение возможно по всем имеющимся в моем распоряжении протоколам. Попыток несанкционированного доступа не зарегистрировано. Активировать интерфейс?

— Активируй, — согласился я.

"Картинка" в моем сознании мигнула, как будто я сморгнул, а в следующий момент я едва удержался на ногах. Вокруг меня распахнулось огромное хорошо освещенное открытое пространство. От неожиданности я присел и оперся одной рукой о "пол".

* * *

Впрочем, оторопь, возникшая от неожиданной перемены ощущений, быстро ушла на второй план. В моей голове прочно взяла главенствование одна мысль: "Неужели вернулось мое тело?" Давно забытые родные ощущения вновь пробивались сквозь наросшие приобретенные рефлексы. Счастливо улыбнувшись, я бросил взгляд назад. Метрах в трех от меня стояла обнаженная Луара, вздыбленные шерстинки и огромные только-то не пылающие внутренним огнем глаза говорили о крайней степени испуга. Тут же позади меня находился наш "Енот" и висящий в полуметре от поверхности палубы довольно большой шар тускло-фиолетового огня. Пожалуй, именно он тут же и вызвал некоторые опасения. Поверхность огненного шара медленно "кипела", как это случается в хромосфере звезд, свечение то тускнело, но снова разгоралось. Хоть за те несколько секунд, что я внимательно рассматривал шар, он и не сдвинулся ни на сантиметр, все же некоторые опасения, особенно за Луару, он вызывал.

Стараясь двигаться плавно, я подобрался к Луаре и мягко подтолкнул ее прочь от фиолетовой мини-звезды. От моего прикосновения девушка как будто выпала из сна. Она пошатнулась, потом в недоумении посмотрела на мое лицо, затем на свои руки, ниже и, громко ойкнув, что-то закрыла спереди пониже пояса ладонями. Нет, в другое время я бы сполна насладился и моментом, и зрелищем, если бы не шар. Понимая, что Луара мало управляема, я решил связаться с МИ "Енота". Он сразу же откликнулся, как будто я и не выходил из состояния подключения к истребителю.

— Енот, нужны данные об объекте, находящемся рядом с нами, — задал я совершенно непрофессиональный вопрос.

— Сфера противометеоритной защиты пуста, — пришел лаконичный ответ. — Кораблю ничего не угрожает. Прошу уточнить направление на опасный объект.

Ответ меня немного озадачил, но я все же продолжил попытки отдаления Луары от огненного шара. Очередное касание девушка отметила негодующим писком и определением "нахал", явно приложенное к моей персоне. Тут же в моей голове щелкнул тумблер понимания неправильности сложившейся ситуации. Ну сами посудите: даже если меня вернули в мое тело, откуда рядом со мной взяться Луаре? Все происходившее могло быть только иллюзией.

— Енот, когда совершено отключение пилота от системы истребителя? — на всякий случай уточнил я.

— Пилот и практикант подключены к системе корабля, — ответил МИ. — Корабль подключен к неизвестной системной оболочке. Данных об открытой системе нет, попытки несанкционированного доступа не обнаружены. Прервать соединение?

— Стой! — резко ответил я, начиная понимать, что происходит. — Смени цвет своего образа в системе на красный.

Шар огня плавно изменил цвет, налившись тускло-красным свечением. На сердце у меня полегчало. Во-первых, мы были не истинные мы, а наши проекции, шаром же огня попросту прикинулся МИ "Енота". С другой стороны место на предплечье, где Луара ущипнула меня в акте негодования, ощутимо ныло, что ратовало в пользу бережного отношения к предоставленным нам иллюзорным аватарам. Я тут же проверил еще одну пришедшую в голову мысль, но представленный в руке комбинезон не материализовался. Зато в открытом отсеке истребителя обнаружилась одежда Луары.

— Странная какая-то иллюзия, — подумал я, подавая девушке одежду. — Неужели она позволяет создать только то, что реально есть на борту?

От размышлений меня отвлекла слишком уж заинтересованная мордашка облачившейся в комбинезон Луары. Практически пришедшая в себя девушка с огромным и совершенно нескрываемым интересом рассматривала меня.

— Фигушки, — сказал я интересующимся аборигенам и, достав из отсека длинную тряпку, которую мы с Луарой обычно использовали как коврик во время разоблачения в отсеке истребителя перед подключением в систему, обернул ее пару раз вокруг бедер. — Тут не холодно, так что для соблюдения приличий хватит.

Девушка тут же смутилась, поняв, что поступила совершенно некультурно. На что я улыбнулся ей и помахал краешком импровизированной юбки.

— Входящий запрос на связь от абонента Пробой, — проинформировал меня Енот.

— У тебя все в порядке? — пришел вопрос от командира нашей ячейки после моего подтверждения.

— Эта штука, Пробой, внутри еще более странная, чем снаружи, — ответил я. — У меня все в порядке. Корабль не поврежден. Хочу вот попробовать осмотреться вокруг. Пока поводов для беспокойства не наблюдаю.

— Понял, — ответил Пробой, — постарайся без риска.

За пределами круга света, где находился наш корабль и мы вместе с ним угадывались какие-то темные силуэты, иногда виднелись блеклые отсветы, но из-за контраста света и тьмы рассмотреть уверенно окружающую обстановку оказалось затруднительно.

— Енот, дай свет по носу, — скомандовал я.

Явно оберегая наши глаза, лобовые прожекторные пластины тускло зажглись и постепенно стали набирать силу. Перед моими глазами из тьмы возникла странная полупрозрачная конструкция. Как будто я смотрел в голографический куб со стороны пыльной грани. За немытой гранью угадывались контуры каких-то конструкций, а может помещений, кое-где они обрисовывались четко, а где-то их покрывала мелкая вязь рисунков или надписей. Пытаясь рассмотреть что-то в глубине этих голографических схем, я неожиданно почувствовал легкое прикосновение холода. По спине пробежались мурашки, а я почувствовал себя весьма неуютно, как будто очутился посреди людной улицы в одной лишь набедренной повязке. С натугой сглотнув, я отвел взгляд и посмотрел на вставшие дыбом волоски моего предплечья.

Неспеша шлепая босыми ногами, я обошел вокруг "Енота", потрогал прохладный и почему-то чуть влажный корпус, присел, внимательно осмотрел и даже пощупал палубу. В отличие от поверхности истребителя палуба оказалась сухой теплой и гладкой, но ноги не скользили по ней. В задумчивости я поднял глаза и встретился взглядом с Луарой. Моя спутница стояла в позе любопытствующего созерцания, глядя на меня. Почему-то мне показалось, что с самого момента одевания она не сводила с меня глаз.

— Неужели вид неодетого мужика интереснее необычной обстановки? — спросил я, подмигнув.

— Наверное, — она почти по-человечески передернула плечами. — Должна же я внимательно рассмотреть, кто живет у меня в голове.

— Ты же видела уже в виртуалке "Енота", — удивился я. — Неужели не поверила?

— Там было все довольно скупо отображено, — ответила девушка. — Мне кажется, что тут ты живой.

— Ну да, может быть и живой с приставкой "почти", — согласился я, передернув в ответ плечами. — Нравлюсь?

— Нет, — скривила Луара носик. — Как бы сказать… Ты какой-то лысый, хотя черты лица можно было бы назвать интересными. И круглые уши… Они такие смешные…

— Эй, я не лысый, — усмехнулся я. — Я чрезвычайно волосатый мужик, вот гляди, почти косички можно заплести, особенно на ногах и груди.

— Ну не знаю, — оценивающе прищурилась моя подруга, — они какие-то редкие, да и лицо совсем голое. Нет, мне как-то не по себе. И на ощупь, наверное, неприятно будет.

— Ну так пощупай, глядишь потом за хвост тебя не оттащить будет, — поманил я девушку пальцем.

— Ой! Точно, у тебя же нет хвоста, — от удивления глаза Луары опять стали как блюдца. — Ну как можно без хвоста-то?! У нас даже калеки…

Лицо девушки вдруг стало испуганным, шерстинки опять встали дыбом, уши прижались к голове, а хвост плотно обернулся вокруг ноги. Я подумал, что она увидела что-то незапланированное за моей спиной и начал оборачиваться, когда услышал сказанную почти шепотом фразу:

— Ты только не обижайся, ладно?

— Было бы на что, — выдохнул я с облегчением. — Представители чужого вида не обязаны нравиться, главное, чтобы они не вызывали сильного отвращения.

— А я вызываю, наверное… — грустно предположила девушка.

— Я бы сказал наоборот, — усмехнулся я. — С интересом бы тебя потрогал.

— Нахал, — глаза Луары опять ожили.

Небольшое отступление от серьезности момента оказалось как нельзя кстати. По крайней мере, Луара перестала выглядеть испуганным и загнанным в угол зверьком. Ну а что до необычной реакции юной девушки на меня, так я сам задавал себе вопрос, как бы я реагировал в похожей ситуации, если бы не видел и не ощущал тело Луары до этого эпизода. Ну сами посудите, беседуете Вы несколько месяцев, к примеру, с человеком, а потом он вдруг оказывается высокой прямоходящей кошкой, кстати, весьма приятной для глаза.

Обувшаяся Луара выказала полную готовность к прогулке, чего нельзя было сказать обо мне. Странная виртуальная реальность напрочь отказалась выдать мне даже сланцы. Прихватить с собой оказалось возможным только те вещи, которые прибыли с нами на "Еноте". На самом деле я не сильно расстроился, так как полагал, что дальше ангара нам просто не пройти. Пока Луара с интересом рассматривала МИ, который по ее просьбе поменял цвет сначала на зеленый, потом на желто-зеленый и, наконец, вернулся к фиолетовому, я, осторожно поглядывая на пол, подобрался к полупрозрачной грани, которая освещалась прожекторными пластинами нашего истребителя. Я бы, конечно, не стал касаться ее рукой, если бы у меня оставалась альтернатива. Но кроме набедренной тряпки, вариантов под рукой не имелось. Обернув руку, я потрогал стену. От моего прикосновения по стене прошли круги, и она потеряла прозрачность, став чем-то напоминать шлифованный металл. Поскольку на тряпке следов воздействия не осталось, я рискнул потрогать новообразовавшуюся стену голой рукой. Стена оказалась чуть прохладной и в отличие от пола шероховатой, а каждое касание вызывало на ней круги, подобно падению в воду камня. Опираясь на стену, я двинулся вдоль нее к границе света. В паре метров от освещенного куска ангара проявились странности. Стены и палуба снова стали прозрачными, и сквозь них начали просвечиваться контурные линии и вязь технологических узоров. Обследование в таких условиях с моей точки зрения оказалось затруднено, не ровен час можно было свалиться в какой-нибудь технологический люк.

— Неплохо было бы дать весточку друзьям, — напомнил я сам себе, — а то начнут еще беспокоиться, порвут еще на радостях любимый тёщин баян. Енот, связь с Пробоем можно организовать?

— Как у вас дела? — тут же появился голос Пробоя в моей голове.

— Нормально, — ответила вместо меня Луара, — попали в ангар. Собираемся посмотреть, что там дальше.

— С тобой еще кто-то есть? — удивился Пробой.

Однако, наше разделение на мальчиков и девочек могло немного озадачить наших спутников.

— Енот, закрыть канал, — отреагировал я, дальше обратившись и к немного озадаченной Луаре в том числе. — Лу, ты же не хочешь, чтобы твои новые знакомые узнали о пришельце в твоей голове?

— Ой, — хвост пушистой девушки обвил руку. — Прости, тут все так неожиданно, я ни разу не попадала на чужую космическую станцию, ну в общем в такие переделки…

— Это может быть и не станция, — разрядил я обстановку. — Делаем так. Енот, ты транслируешь на Пробоя картинку с моих органов зрения, только из нее нужно своевременно убирать Луару. Справишься?

— Качество изображения ограничено по причине нестабильности сигнала, — ответил Енот. — Возможна небольшая задержка сигнала при сложной обратотке множественных отраженных объектов.

— Это не проблема, главное убирай отовсюду намеки на Луару, даже отражения, если такие попадутся, в случае проблем с фильтрацией изображения просто забей проблемные участки искусственными помехами, — продолжил я наставления. — Звук начинай передавать только запросу на связь. Голос мой модулируй, как договорились ранее, под Луару. И еще, зафиксируй вводное указание. В случае непредвиденной ситуации, влекущей за собой исчезновение, гибель или ранение действующего пилота, квалификация практиканта Луары временно расширяется до квалификации пилота. Отменить временную квалификацию, либо подтвердить ее может только офицер Содружества с уровнем допуска не ниже моего, звание офицера приоритета не имеет.

— Вводное указание активировано и зафиксировано офицером космических сил Содружества с личным номером 12/135/45/45856/45, - отрапортовал Енот.

— А теперь дай мне связь с Пробоем, — попросил я.

— Что случилось? — поинтересовался Пробой казалось бы обычным голосом, хоть в нем и присутствовали неспокойные нотки.

— Связь барахлит, — ответил я. — Сигнал гуляет. Думаю, что лучше будет постоянно транслировать изображение через связь моего корабля. Хоть и сперебоями, но вы сможете наблюдать картинку с моих камер. Если можно, не отвлекай меня разговорами, тут и так есть масса неожиданных вещей. Сказать честно, так мне очень неуютно, а разговоры невпопад будут только добавлять стресса.

— Понял, — отозвался Пробой каким-то неожиданно мягким голосом. — Милашка, как тебе только не страшно одной?

— Страшно, но со мной Енот, — показал я шар нашего МИ. — И вообще, не отвлекай, ладно? Я попрошу Енота дать мне звук по кодовому слову от тебя "экстренно", понял?

— А это что? — удивился Пробой, казалось, не услышав моего предложения?

— Эта шутковина является интерпретацией искусственного интеллекта моего истребителя, — пояснил я. — Двусторонняя связь по коду "экстренно", понял?

— Понял, — пробурчал Пробой, — вот же напридумывали союзнички…

Решив, что вопрос с партнерами решен, я медленно двинулся вглубь ангара. Уже через четыре шага света, издаваемого Енотом, стало явно недостаточно.

— Енот, хватит там изображать из себя дискотечное оборудование, лети сюда, — позвал я МИ.

Шар, полыхавший в тот момент фиолетовым огнем, тут же плавно двинулся в мою сторону. За ним потянулась и Луара. Вопреки моим предположениям света вокруг не стало больше, только к бликам вокруг нас добавились все оттенки фиолетового цвета.

— Енот, дай освещение в совмещенном спектре от инфракрасного до фиолетового, — попросил я.

К моему удивлению осветительные панели истребителя остались безучастными, а из "мини-звездочки" выскочил довольно яркий шарик, размером с теннисный мяч и завис метрах в трех от поверхности. Свет, издаваемым им оказался каким-то резким и немного настораживающим.

— Что за допрос третьей степени? — ругнулся я шепотом, — нельзя, что ли приличный спектр, как у моей родной звезды, к примеру, сообразить? Что в этом "рентгене" увидеть можно?

Оттенок шарика тут же плавно потеплел и стал походить на привычный для меня солнечный свет ясным днем. Судя по облегченному вздоху Луары, ей такой расклад тоже нравился больше.

— Ну может же, когда захочет, — пробурчал я, подмигнув девушке.

При нашем приближении освещенная часть стен теряла прозрачность, что придавало лично мне уверенности. Проход в соседнее помещение оказался затянут почти прозрачной пленкой, которая немного колыхалась, напоминая воду.

— Поглядим? — спросил я Луару

— А если там вакуум или непригодная атмосфера? — с сомнением спросила она.

— Милашка, вот ты чувствуешь что-нибудь необычное в здешнем воздухе, запахи или какую-нибудь спертость? — спросил я, серьезно посмотрев в слегка прищуренные глаза Луары.

— Нет, — дернула она хвостом, слегка задев мою голую ногу. — Не могу назвать его ароматным, но никаких дурных или неприятных запахов я не чувствую. Приблизительно такой воздух у нас на базе, если конечно не брать ремонтные боксы.

— Вот и я тоже ничего такого не чувствую, — ответил я. — Но ведь не может же для нас обоих воздух быть одинаково приятен? Мы же, как ни крути, весьма такие разные виды разумных существ, вон у меня даже хвоста совсем нет. А это значит, что чем бы ни дышали эти тела-аватары, дышат они чем-то отличным от известного тебе или мне воздуха. Скорее всего, им и дышать-то вообще не нужно, а делаем это мы сами из чистой привычки к этому нужному, а иногда и приятному процессу.

С этими словами я с трудом оторвал кусочек ткани от моей набедренной тряпки и кинул в пленку. Прикосновение тряпочного комочка не прошло для нее бесследно, перегородка довольно резво отпрянула в стороны от места касания моего импровизированного щупа и втянулась в стены. Я сделал уверенный шаг и, подобрав кусочек тряпки, согнулся в приглашающем жесте:

— Моя королева, путь свободен.

— А кто такая королева? — испортила мне роль преданного рыцаря Луара.

Вопреки моим опасениям, нас свободно пустили внутрь корабля. В следующем за ангарной палубой проходе сами собой засветились панели, разбросанные по всей площади прохода, причем свет они давали идентичный небольшому шарику, созданному до этого Енотом. Таким образом, проблема освещения отпала. Видимо, реагируя на освещение, поверхности потеряли свою полупрозрачность, и мы переместились из иллюзорного мира в привычный для нас мир полов, потолков и стен. Соединяющий ангары и внутренние помещения тоннель оказался не слишком длинной немного сплюснутой в диаметре трубой, из которой мы вышли в широкий проход, идущий перпендикулярно нашему тоннелю. Мы стояли и смотрели из горловины тоннеля на открывшееся пространство. Пологой дугой "пол" уходил вверх и вниз от нас, как будто наш проход выходил на стене. Выше и ниже виднелись расположенные в правильном порядке двери-лужицы, видимо, ведущие в другие ангары. Лично для меня очевидно стало только то, что ходить по такому "полу" без способностей мухи мы вряд ли сможем. Тем не менее, работа моей мысли от этого не затормозилась. Можно было бы послать вперед Енота, он-то просто парил над "полом". В тот момент мне опять на помощь пришла проверенная в боях тряпочка. У местных "буржуев" вообще могло случаться что угодно, по крайней мере, моя интуиция подсказывала, что только невесомость могла дать шансы добраться в таком положении до всех имеющихся проходов. Но интуиция ошиблась. Вместо того, чтобы парить, тряпочка уверенно легла на палубу в паре метров от горловины нашего тоннеля. Удивленно хмыкнув, я сделал два шага, наклонился и поднял свой верный "щуп". Как муха, я стоял на поверхности, расположенной практически перпендикулярно "полу", на котором стояла Луара. Это выглядело чрезвычайно странно для земного человека, но я, как проверенный друг Горацио, успел повидать и не такого.

— Чего стоим, кого ждем? — спросил я Луару. — Нас, понимаешь, заждались великие дела, а они стоят хвостом дергают. Не порядок, однако.

— Невероятно, — ответила Девушка, робко ступая на перпендикулярную проходу поверхность.

— Енот, слетай направо метров на сто, узнай что там, — указал я нашему МИ направление, — а мы, как и положено холостым незамужним, осмотрим, что у нас слева.

Немного озадачив нас и нарушая все приличные законы тяготения, Енот по прямой линии, направился в указанном мной направлении. Как и положено экспериментатору от мамы с папой, я подпрыгнул, стараясь задать направление полета. Но тут же был приземлен неумолимыми законами гравитации обратно на поверхность палубы.

— Енот, ты вообще летать можешь или секрет какой знаешь? — возмутился я.

— В этом логическом воплощении данной системной оболочки присутствует способ парения над поверхностью, — ответил МИ. — В силу несовершенства кода возможны некоторые отступления от заданных правил.

— Это как читерам в играх? — удивился я. — Еще бы коды знать.

Мы с Луарой неспеша направились к ближайшей завесе, отделяющей такой же проход, как вел к палубе с "Енотом". Дверь-лужица почти не колыхалась и из-за темноты с другой стороны казалась большим зеркалом. Я присел и коснулся ее пальцем. Пленка тут же разошлась, открыв нашему взору темный колодец прохода. Встав на коленки, я потянулся в провал и коснулся его стенки в полуметре от края. Тут же проход осветился, и мою грудь плавно придавило к поверхности. Подтянув ноги, я сначала сел, а затем и встал на поверхности провала. При моем вопросительном взгляде Луара отрицательно помахала рукой.

— Ладно, сиди тут, быстро гляну, что там, — согласился я и пошлепал по освещенному коридору.

Идти просто так — занятие скучное, я стал постепенно забирать в сторону овальной стены, пытаясь понять, когда появятся проявления гравитации. Но загадочная местная гравитация, похоже, находилась в отгуле. Я спокойно прошлепал сначала на "стену", потом на "потолок" и, сделав полный виток, снова вернулся на "пол". Подумав о том, что в чужом монастыре действуют и чужие порядки, Ваш покорный слуга продолжил путь. Ангар оказался если не девственно, то уж точно целомудренно пуст и чист. Ни тебе экзотической обслуживающей техники, ни тебе поражающих воображение заморских кораблей. Но отрицательный результат — это шаг к положительному. Луара по-прежнему сидела на краю тоннеля, подобрав ноги под себя, ее хвост слегка подергивался.

— Ничего, — покачал я головой на ее невысказанный вопрос. — Пустой чистый ангар. Зря ходил.

— Следующий будем проверять? — спросила девушка.

— Обязательно и всенепременно, — сказал я, выпрыгивая из тоннеля на поверхность рядом с Луарой.

Пока мы шли к следующему проходу, вернулся Енот и доложил, что в пределах сороковой части предполагаемой окружности, обследованной им, обнаружено четыре аналогичных нашему прохода, исследование которых им не проводились.

— Енот, а как ты это делаешь, ну отступления от правил? — спросил я. — Я так смогу?

— Подмена некоторых значений в матрице заданных величин на допустимо возможные в зависимости от необходимости получения прогнозируемого результата, — ответил МИ. — Решение задачи возможно при задействовании семидесяти шести сотых моих мощностей.

— Ага, ответ из разряда "яснее не бывает", — согласился я. — Ну что, красивая, жди тут, а мы с Енотей, пожалуй, двинем в этот тоннельчик.

— Нет уж, я с вами, — ответила Луара, дернув хвостом, — мне тут одной было как-то неуютно.

Уже с первых шагов по тоннелю я понял, что в нем что-то не так. Подошвы голых ног кололи какие-то осколки, здесь же появилась спутница любого запустения — пыль. Вместо того, чтобы зажечься сразу во всем тоннеле свет "шел" впереди нас метров на пять, видимо, зажигались какие-то смежные панели. Непривычные к такому надругательству ноги взывали к справедливости. Мне в этот момент очень захотелось сделать как Енот, то есть просто пойти по воздуху. Знать бы еще как он это делает. Потом мне болезненно захотелось, как в компьютерной игре, скакнуть через тоннель, презирая все законы природы. Свободные от подобных проблем мои попутчики тем временем довольно сильно опередили меня.

Очередной острый осколок заставил меня разразиться шипением, приправленным крепкими словцами. Закрыв глаза, я представил контурную сетку тоннеля в зеленых тонах, выбрал точку в другом конце тоннеля, соединил ее широкой дорожкой и мысленно прошел по ней. И прогнозируемое "ничего" стало результатом моих дохлых потуг. То же место, тот же острый осколок в ноге, тот же слегка подсвеченный проход с фигурами моих попутчиков впереди. Интерес толкал меня вперед, но идти, как по битому стеклу мне сильно не хотелось. Злость на ситуацию поднялась откуда-то из глубин, передо моими открытыми глазами снова на миг мелькнула контурная сетка тоннеля, зеленая плотная дорожка и неожиданно палуба качнулась у меня под ногами. Я не удержался, сделал шаг и снова зашипел от боли. Только спустя пару секунд я понял, что вижу прямо перед собой свою временную попутчицу, и висящий рядом шар Енота.

— Как у тебя получилось? — донесся голос Луары. — Ты телепортировался!

— Сам вот думаю, — ответил я, на миг забыв о порезанной ноге. — Как в компьютерной игре…

Я попробовал перескочить снова. Получилось раза с пятого, когда я, расслабившись, наступил на очередной осколок, ругнувшись от боли. Я снова скакнул, только назад, где Луара и Енот находились в момент моего первого прыжка. На ногах я не удержался, и к ноющим ступням добавились еще и ладони. Плюнув на все, я оторвал от набедренной тряпки добрую половину и с горем пополам соорудил себе матерчатые повязки для ступней. Жидкое зеркальце двери в конце тоннеля отсутствовало, а сама стена оказалась испещрена выемками, как будто по ней прошлись из крупнокалиберного пулемета. Тем не менее, свет в ангаре зажегся, прояснив ситуацию. Стена ангара оказалась проломлена, края разрушенных конструкций, видимо, потекли и застыли, намертво "вклеив" в стену ангара какой-то предмет, похожий на огромный серебристый бутон тюльпана.

— Это спасательная капсула Союзников, — удивленно сказала Луара. — Я видела такие на занятиях, правда, я ни разу не ремонтировала такие устройства. Но она должна была автоматически открыться при посадке.

— Это не посадка, а столкновение, — ответил я. — Что-то могло не сработать. К своему стыду должен признаться, что никогда не видел спасательных капсул. На нашем разведчике их просто не предусмотрено.

— А я знаю, как ее открыть аварийно, — прошептала девушка, медленно обходя образовавшуюся скульптуру. — Тот, кто внутри, мог остаться жив.

— Мог, — согласился я, — смотря, сколько времени прошло с момента аварии.

* * *

С доступом к пульту резервного управления аварийной капсулы проблем не возникло. По счастливой случайности он не был залит расплавленным материалом стены. Но вот люк капсулы находился почти полностью под этой сплавленной массой, внешне сильно походящей на толстое стекло.

— Как ты думаешь, он сможет открыться? — спросила меня Луара, указывая на люк.

— Я о нем знаю еще меньше твоего, — почесал я нос. — Думаю, что у капсулы должны быть предусмотрены какие-то механизмы на этот случай. Техника Содружества имеет очень большой запас прочности.

— А если что-то пойдет не так? — немного испуганно отдернула девушка руку от открытой панели управления. — Что если мы своими действиями повредим тому, кто находится внутри капсулы?

— Рыженькая, да вся наша экскурсия по этой чертовой штуковине может смело называться одним большим словом "НЕ ТАК", — успокоил я Луару. — Давай уже открывай. Может так случиться, что ему или ей как раз и нужна наша помощь.

— А ты уверен, что сможешь ее оказать? — уточнила Луара без нотки уверенности в голосе.

— Я таки вообще дико сомневаюсь за эту квази-реальность, — проворчал я тоном уставшего одессита еврейской национальности. — У меня даже нет уверенности, что это действительно то, что мы видим. Ну сама подумай, откуда тут взяться спасательной капсуле Содружества? Судя по куче пыли на поверхности, штуковина эта большущая болтается тут чуть ли не с момента образования самого метеоритного пояса.

— Ладно, — как-то совсем по-человечески вздохнула Луара, активируя ловкими пальцами что-то на панели пульта.

Мне такое проявление эмоций Лу показалось очень странным, я как-то не замечал за ласьенами подобных жестов. В голову пришла мысль, что мы, возможно, невольно потихоньку перенимаем какие-то черты друг друга, находясь в одном теле. Несколько озадаченно я выловил пробегавшую рядом мысль, что будет уже совсем ужасно, если я однажды до глубины души огорчусь, не обнаружив по утру хвоста или же мне вдруг захочется родить какого-нибудь замечательного ребеночка. Скептически хмыкнув, я продолжил наблюдать за работой техника подхвата.

Луара после крошечной паузы нажала несколько сенсорных кнопок и резко отстранилась от пульта. Над пультом возникла небольшая голограмма, в которой схематически показывались какие-то протекающие внутри капсулы процессы. Подумав, я аккуратно прихватил мою подругу под миниатюрный локоток и поковылял с ней подальше от капсулы. Как оказалось, предусмотрительность моя не стала лишней. Автоматика, видимо, попыталась открыть залитый "стеклом" люк, но не преуспела в этом. После чего вдоль периметра люка раздалось несколько негромких хлопков, закончившихся довольно знатным "БУМ". Выработанные с некоторых пор привычки заставили мое тело быстро повернуться к звуку спиной и присесть, прикрыв Луару. В облаке брызнувших в разные стороны кусков и кусочков "стекла" люк спасательной капсулы пролетел метров пятнадцать и забренчал, как брошенная крышка от кастрюли, по неосвещенному тоннелю.

— Демоны пустоты, — тихо пропищала Луара где-то в районе моего живота. — Это же была блестящая идея, своевременно убраться от этой штуки.

— Прости, — поднялся я и подал стоящей на коленях девушке руку. — Так получилось.

— Спасибо, Сеергеей, — неожиданно серьезно произнесла Луара, — я тебе благодарна. Я не знаю почему, но странным образом чувствую, как у тебя болит спина и ноют порезы на ногах.

— Ну это, в общем-то, объяснимо, — рассудил я, — У нас на двоих все же одно тело. А вот как ты узнала мое имя? Неужели у нас скоро и сознание одним станет?

— Это просто, — отмахнулась боевая подруга, — в виртуальной реальности "Енота" ты часто употреблял это имя, косвенно связывая с собой. Вот я и подумала, что это какое-то личное имя для близких друзей или интима. Ты прости, что я его употребила, я не знала.

— Не за что прощать, пушистенькая, — немного удивился я. — Это моё настоящее имя, а Котом меня как раз звали близкие друзья и девушка, кстати. Еще Серж, Серго, Серый.

— Ой, — смутилась чему-то Луара, обвив хвостом ноги. — Раз уж я влезла в такое личное, между нами можешь меня звать Айла. Так меня называла моя близкая подруга.

— Можно я лучше буду тебя звать "Пушистенькая"? — предложил я. — Мне кажется, что с подругой тебя связывали несколько иные отношения, нежели со мной.

— Хорошо, Котьее, — согласилась Луара. — Или я должна называть тебя Сеергеей?

— Как хочешь, — махнул я рукой. — Оба имени всего лишь названия меня любимого, ничего интимного.

— Тогда можно Сьеерж? Это имя мне больше нравится, оно необычное, — серьезно попросила Луара, дернув ухом, — а вообще ты не очень противный на ощупь и даже местами мягкий. Но вот эта редкая шерсть… Она все портит.

— Согласен, — подмигнул я пушистой девице, — я бы еще хвост хотел к общему комплекту.

— Да… — протянула Лу с умным видом, — без хвоста с тобой просто беда…

Уловив в сказанном шутку, я засмеялся, Луара тут же присоединилась ко мне скромным пофыркиванием. Спина саднила, но любопытство оказалось сильнее и я, кивнув девушке в сторону недавнего "бум", направился походкой болотной цапли, переступающей листы кувшинок, к открытой капсуле.

Но быстро попасть внутрь нам не удалось по причине каких-то странных процессов, происходящих на месте недавнего люка капсулы. В проеме вырванного люка всеми цветами радуги бликовал воздух. Со стороны казалось, что кто-то пытается засунуть огромный хрустальный шар в образовавшуюся после отстрела двери дыру. Но сильно наудивиться мы с моей боевой подругой просто не успели, процесс довольно быстро угас, оставив после себя небольшое мерцание в районе контура дыры, да и оно вскоре исчезло.

— Что это могло быть? — удивленно пробормотала Луара.

— Откуда мне знать, ты же у нас техником работаешь, — дернул я плечом. — Поглядим?

Перед тем, как проникнуть внутрь, я внимательно осмотрел края проема. Несмотря на световое представление, ничего подозрительного обнаружить не удалось. Кинутый внутрь осколок "стекла" не испарился, не расплавился и не вылетел с матерными словами обратно, из чего я сделал вывод, что можно попробовать и мне. Внутри капсула тоже выглядела далеко не идеально, кое-где виднелись следы пожара, а тот, кто в ней пытался спастись, явно не преуспел в этом нелегком деле. Бедняга, чей пол, род и расово-видовую принадлежность определить стало изрядно затруднительно, лежал среди обломков оборудования "лицом" вниз. Тело его формами походило на гуманоида, хоть, на мой взгляд, и выглядело излишне коренасто низким, да и конечности располагались немного в непривычных для человека местах. Практически весь спинной отдел брони отсутствовал, а внутри она выглядела слегка пыльной, как будто никакого тела там и не было.

— Он пустой? — спросила Луара.

— Не уверен, — ответил я, внимательно осмотрев броне-скафандр изнутри. — Такое впечатление, что бывший хозяин испарился после смерти.

— Может, он сгорел? — Луара забавно почесала ухо. — Как можно просто испариться?

— Жизнь, в том числе и разумная, может быть весьма разнообразна, — ответил я. — Следов горения внутри брони я не виду, хотя снаружи она местами закопченная. Если принять во внимание, что нет даже следов герметика, то ее хозяин либо был мертв на момент ее разрушения, либо практически мгновенно погиб, даже не дав автоматике начать процесс герметизации поврежденных участков.

— А может, он просто снял ее? — с надеждой посмотрела на меня девушка.

— Ну ты же видишь, что спрятаться тут негде, — усмехнулся я. — А если серьезно, то так броню КСС не снимают. Это изделие — легкая броня, и она снимается только фрагментами. Если бы ее сняли, мы бы увидели здесь раскиданный по всей капсуле набор запчастей.

Я положил руку на шлем и немного покатал его. Внутри поднялось небольшое облачко потревоженной пыли. В голову сразу пришли мысли о том, что мне вот совершенно не понятно в данный момент реальный ли это предмет или просто какой-то очередной плод чей-то чужой фантазии в этой странной реальной виртуальности. И где в ней проходит та грань, которая отделяет эти два мира.

— Не знаешь, что это? — отвлекла меня Луара от мыслей, указывая на три явно военных контейнера.

— О, а это вполне может быть полезной вещью, — стряхнул я оцепенение, указывая на голубой контейнер, похожий на большой чемодан. — Малый ремонтный набор к легкой десантной броне. Если повезет, будет шанс починить, залатать и даже собрать костюмчик, типа этого. Тот разбитый ящик, судя по надписям на базовом языке содружества — полевой лечебно-диагностический комплекс. Третий ящик лично для меня остается штуковиной неявного и непонятного назначения.

— Тут есть маркировка, — указала девушка на очищенную от копоти поверхность.

— Уверенности нет, я все же не интендант, — сделал я вывод. — Судя по первым знакам, может быть что-то типа сухого пайка или каких-нибудь био-компонентов для полевого пищевого синтезатора. Вряд ли нам это может пригодиться.

— А можно посмотреть? — любопытно сверкнули глаза Луары.

— Да открывай, жалко что ли, — усмехнулся я, пытаясь достать из-под обломков ящик ремкомплекта. — Только не пробуй там ничего, мало ли, а вдруг срок годности уже вышел.

Серия щелчков и влажный вздох разгерметизации указали, что моя компаньонка справилась с задачей, чего нельзя было сказать обо мне. Батарея сервоприводов ящика давно издохла, и мне пришлось пальчиками открывать запоры крышки.

— Какая гадость, — Луара скривила нос. — Ну и вонь!

— Да уж, — согласился я с запахом. — Пожалуй, я откажусь от трапезы. Похоже, у них проблемы со сроками доставки. Погляди лучше, где-то тут должен находиться санитарный отсек, узнать бы работает тут что-то вообще.

— Зачем тебе это? — удивилась Луара.

— Хочу дезинфекцию этого барахла сделать, — легонько ткнул я ногой раскуроченную броню. — Надоело мне босиком ходить, соберу что-нибудь из этого конструктора.

Тот факт, что практически во всех местах, куда меня бессистемно заносила судьба, я натыкался если не на осколки, то хотя бы на следы Содружества, на службе которого я, так или иначе, состоял, вызывали некоторые недоумения. Я уже не в первый раз задавал себе вопрос: "Что это? Просто цепь совпадений или же Содружество оказалось настолько велико, что охватывало даже поистине захолустные уголки галактики, да и одной ли галактики?"

Ионный "душ", как и ультрафиолетовая "вибро-стиралка" оказались в рабочем состоянии. Вообще оборудование капсулы, если оно не было разбито в хлам, почти всегда хоть как-то функционировало, что лишний раз весьма удивило меня, поскольку я даже приблизительно не смог бы сказать, сколько веков пролежала здесь капсула вплавленной в "стекло".

— А что это такое? — очередной раз отвлекла меня от раздумий на философские темы Луара.

— Очень полезная находка, — окинул я взглядом стопку брикетов универсальных пленочных скафандров. — Только не всем она одинаково полезна, да и тяжела без меры.

Результат моего творчества на тему сборки бронированного костюма мог смело называться космическим авангардом. В ремкомплекте оказалось несколько передних пластин, запасные универсальные броневые пластины для конечностей, несколько соединительных переходников и прочая мелочь. Видимо, никто не предполагал, что пострадать может район скафандра, прилегающий к задней точке опоры. Броня некоторое время то ли проверяла свое состояние, то ли пригодность меня для ее нужд, я даже немного засомневался, в ее целости и пригодности, слишком уж разобранные запчасти не подходили для моего тела. Все же победил долг, и процесс сдвинулся с мертвой точки. То ли модель брони оказалась какой-то старой и ущербной, то ли ее модификация была настолько специализированной, что не смогла толком приспособиться к моему телу, но дело шло чрезвычайно туго. По ходу процесса творческой подгонки металлического авангарда я, снова позабыв об особенностях брони КСС, чуть не помер с голоду, хорошо, что под рукой оказались бруски скафандров. Все эти преобразования с большим интересом наблюдала Луара, изредка помогая мне приладить что-то к нужным контактным группам. Она же под мое невнятное мычание с некоторым трудом и прикрепила одну пластину универсального скафандра мне на спину.

В результате подгонки и модификации получился некий игривый броне-комбинезончик с глубоким спинным декольте. Вообще-то спина моя не осталась голой в полном смысле этого слова, но на ощупь сильно уж разнился переход от бронированного бока к тонкому профилю экзоскелета на спине. Кроме этого броневые проплешины зияли в районе внутренней части локтя, позади колен и на стыке плеча с грудью. Тем не менее, босиком ходить мне не грозило.

— Все получилось? — спросила Луара, когда процессы преобразования прекратились.

— Не знаю, — честно признался я. — Я такой модификации вообще никогда не видел. Я бы даже сказал, что это скорее не боевая броня, а какая-то разновидность усиленного броней экзоскелетного костюма. Нужно посмотреть и разобраться, большинство доступных опций я вообще вижу первый раз.

— Идти сможешь? — уточнила девушка, — на связь выходили ребята. В общем-то, у нас не так много времени, нужно осмотреть и забрать самое ценное, а потом решить сдать ли находку работодателю или оставить на потом для них.

— Ах да, — оторвался я от созерцания незнакомого меню, — пойдем, конечно. Только прикрепи мне на спину оставшиеся пластины.

— А ты их унесешь? — искренне удивилась моя подруга. — Они же очень немало весят!

— Не проблема, — махнул я себе за спину, — этот костюмчик имеет странные и очень мощные усилители мышц, я этой тяжести вообще не замечу. Думаю, что взамен силовых щитов боевой модификации в него напиханы какие-то иные полезные сюрпризы. Тут полно разъемов под какое-то специальное оборудование, но никаких намеков на аппаратное совмещение даже с индивидуальным оружием. Случись чего и все придется делать исключительно на глазок. Похоже, этот бедняга при жизни обретался, как и ты, техником.

— А ты откуда знаешь, какой должна быть десантная броня? — удивилась Луара. — Разве пилоты содружества экипируются десантными скафандрами?

— Нет, — согласился я. — Но я прошел спецификацию по классу легкого десантника, так сказать, факультативно. Так что и броня, и оружие мне совсем не чужды.

— Так там на нашей базе, все, что показывали, было правдой? — уточнила она.

— Ну да, я немного испугался, нужно сказать, — пожал я плечами, — пришлось убегать и отстреливаться.

Пока мы шли к общему тоннелю, я еще раз попробовал "перепрыгнуть" вперед. Хоть и не с первого раза, но акт страной телепортации прошел так же легко, как и без скафандра. Если честно, меня терзали сомнения, что я "перескочу" вперед в первозданно голом виде, хотя и в первый перенос на мне болтался наш импровизированный коврик. Но все удалось провернуть без потерь для моего имиджа. Тут же рядом материализовался Енот.

— Нет, ну как же здорово у вас это получается, — позавидовала догнавшая нас Луара. — Как ты это делаешь?

— Слушай, ну честно не знаю, — развел я руками. — Я представляю, и оно получается. Как в компьютерной игре или виртуалке. Наверное, я малость переиграл в них по детству.

— Ладно, — расстроено дернула хвостом девушка, — только не спрыгивайте сильно далеко, мне одной тут как-то неуютно.

* * *

В отличие от люков, отделяющих шлюзовые камеры ангара, "двери" в большой мир этой странной штуковины выглядели вытянутыми овалами. С небольшими промежутками они опоясывали практически весь внутренний цилиндр, который находился на "стене" кольцевого коридора ангарной палубы. "Водяной" перегородки на "двери" не наблюдалось, в проеме тускло мерцало какое-то поле. Вопреки нашим опасениям, поле легко пропустило внутрь сначала Енота, а потом и нас с Луарой. Преодолев перепонку "мыльного пузыря" мы оказались в большой и совершенно пустой внутренней зале. Енот висел у меня за плечом, а Луара, осмотрев пустое пространство, с недоумением уставилась на меня. Поскольку понимания в местном убранстве у меня отыскалось нисколько не больше, я попросту пошел вперед. Легко было догадаться, что строители этой громадины не стали бы просто так выделять пустую залу, размером в приличное футбольное поле.

Я успел сделать с десяток шагов, когда прямо передо мной возникла серебристая дымка, быстро сформировавшая сферу диаметром метра в три. С минуту сфера висела сантиметрах в десяти над палубой, а я стоял перед ней и вглядывался в серебристую слегка подсвеченную изнутри мглу. Рядом остановилась Луара, Енот же все время это следовал за мной. Какое-то время мы молча наблюдали находку.

— Красивая, — моя спутница потянула к сфере руку.

Я хотел сказать, что это может быть опасно, но в этот момент от сферы отделился небольшой пузырек и, быстро сократив расстояние, лопнул перед отшатнувшейся девушкой. Результатом стало довольно большое плоское "окно", внутри которого плавало множество мигающих разными оттенками огненных сгустков, со слегка искрящимися краями.

— Поздравляю, ты нашла, — похвалил я девушку, — еще бы знать что.

— Терминал настройки сдвиг-тоннеля, — подал голос Енот. — Перед Вами каталог готовых адресов перемещения, маркированных спектральными метками.

— Это телепорт что ли? — уточнил я.

— Допустимое понятие, — согласился Енот.

— Нам нужна рубка управления или командная палуба, — дал я указания. — В общем, то место, откуда управляется этот комплекс.

— Блокировано, — коротко ответил Енот.

— Что есть ближе всего к указанному месту? — уточнил я

— Ближе всего располагается проход на командную палубу, — тут же ответил Енот.

— Пошли, — согласился я.

Енот стрельнул в "окно" зеленым лучиком, и одна из мерцающих оранжевыми сполохами бусина развернулась к нам, прервав свое безучастное парение. Под действием луча Енота световой сгусток увеличился практически во все "окно", в нем что-то помигало, поискрилось и окно шустро втянулось в сферу. А серебристая сфера тут же принялась интенсивно меняться. Сначала она полностью залилась плотным серебром, став непрозрачной, как будто сделанной из алюминия. Вскоре поверхность от центра, обращенного к нам, стала таять, а сфера "сдуваться", превращаясь в плоский круг, в результате образовавший ограниченный плотной непрозрачной рамкой проход-дыру, за которой виднелась палуба даже по цвету отличавшаяся от той, на которой стояли мы.

— Невероятно, — воскликнула Луара. — Это же нуль-переход.

— Идем, — кивнул я в сторону "дыры", — сама сказала времени мало. Удивляться будешь по пути.

Совершенно никаких специальных эффектов не последовало. Обычный шаг через порог в другую комнату. Помещение нашего прибытия оказалось огромной сферой, как будто нанизанной на две нитки тоннелей. Видимо, по традиции стены помещения оказались полупрозрачными, и за ними виднелись схематические очертания каких-то внутренних структур. Немного разобравшись в них, я понял, что наша комната, как большая бусина, нанизывалась на два тоннеля, опоясывающие немного вытянутыми кольцами довольно большое помещение. Видимо, тоннели проложили таким образом, чтобы предоставить доступ на несколько уровней внутреннего помещения. Симметрично нашему на другой стороне смутно виднелось похожее помещение-бусина, видимо, с такими же функциями. Проходы, в отличие от ангарной палубы, выглядели классическими трубами, "пол" в которых оказался не плоским, а изрядно вогнутым.

— Странная конструкция, — произнес я голосом девочки из анекдота. — Неужели это удобно?

— Может, это просто должно быть красиво? — ответила Луара, разглядывая выход другого тоннеля, расположенный приблизительно метрах в трёх выше на довольно круто поднимающейся стене. — Они, наверное, могли летать.

— Нам от этого не станет легче, — пробурчал я. — Мы-то не летаем, а попасть дальше было бы исключительно интересно и практически полезно.

Предаваться торжественному сожалению по поводу отсутствия летных возможностей казалось глупо, и я двинулся по вогнутой стенке помещения к ближайшему проходу. Материал командной палубы явно отличался от ангарного варианта. Покрытие немного пружинило и совершенно поглощало звуки шагов. К моему удивлению, никаких проблем при передвижении по вогнутой стене не возникло. Я так же легко и непринужденно, как в ангаре, прогулялся по стене к проходу, как будто по праву рождения являлся мухой.

— Как у тебя это получилось? — удивилась моя спутница.

— Ловкость ног и никакого мошенничества, — улыбнулся я, вспомнив, что не рассказал Лу про свои эксперименты в ангарном переходе. — Видимо, у них тут так принято. Тогда, собственно, вполне понятна форма проходов. Местные жители ходят по ним, не раздумывая о моральных аспектах хождения по потолку. Наверное, сильно увеличивает пропускную способность.

Луара тут же в несколько прыжков переместилась на другую стену и, немного оглядевшись, проследовала на бывший потолок.

— Енот, покажи путь, — усмехнулся я, — а то мы имеет шанс еще долго наблюдать резвящуюся на потолке прелестную кошку.

Вопреки моим опасениям Енот справился с доступом в рубку настолько быстро, что мы с Луарой даже не успели насладиться прыжками с пола на потолок и обратно. Рубка управления снова обрадовала нас переменой антуража. Первым и самым бросающимся в глаза отличием стали непрозрачные стены. Снаружи помещение рубки легко просматривалось привычной полупрозрачной схемой, но вот изнутри стены теряли прозрачность, будто создавались односторонним зеркалом в комнате допросов полицейского участка из американских боевиков планеты Земля. Вопреки безупречно чистым проходам, как в породистом старом замке, рубку покрывал довольно толстый слой пыли. И каждый мой виртуальный шаг в этом виртуальном мире поднимал небольшое облачко виртуальной же пыли.

— Странно, — подумал я. — Вот зачем стоило создавать пыль в этой виртуальной реальности? Кому понадобилась столь неприятная детализация бытия? Или же все это реальность, просто не совсем проходящая в рамки наших представлений о ней?

От философских созерцаний меня отвлекла Луара, вернее реакция рубки на какие-то ее действия. В рубке, как в земном кинотеатре плавно погас свет, а все окружающее нас пространство за исключением небольшого пятачка "пола" как будто провалилось в космос.

— Ой, — сказала девушка от неожиданности, — я не хотела.

Зрелище хоть и стало уже привычным для меня, все же не на столько, чтобы я не восхитился в очередной раз. На меня нахлынули совершенно иные ощущения, нежели в подключенном к МИ корабля состоянии. Спину периодически обдувало нервным холодком, остро чувствовалась какая-то беспомощность, мизерность по сравнению с окружающими нас объектами. Чувства вообще довольно трудно предать бумаге без искажений, все это казалось сродни второму прыжку с парашютом. Потому что лично в моем первом прыжке присутствовало всеобъемлюще безумное возбуждение, вызванное передозировкой адреналина, а мысли… Мысли и страхи пришли только во втором. Пространство полнилось медленно и как-то лениво кружащими глыбами. Это завораживало не хуже мультяшного удава Каа. Иногда мне остро казалось, что мы падаем на ближайший из астероидов.

— Мамочки мои, как же это страшно, — раздалось рядом еле слышное попискивание Луары. — Можно это выключить?

Я не видел, что сделал Енот, но глубина чуждого человеку космоса разрезалась появившимися, как будто ниоткуда, стенами, а неяркая подсветка палубы еще больше отдалила от нас пустоту и безграничность космоса. Нас окружал большой и прозрачный, но все же привычный экран, дающий мнимое чувство защищенности перед безудержной мощью космоса. Искренний вздох облегчения Луары подтвердил мои ощущения.

— Разве тебе взрослые не говорили, что нельзя трогать папины игрушки без спросу? — попробовал я разрядить обстановку.

— А кто такой "папа"? — тихо спросила в ответ моя спутница, снова сбив все мои потуги пошутить.

— Странно, — почесал я затылок. — Я от тебя что-то слышал на счет мамочек. Как же это все без папы-то? Папа как раз и есть та самая запчасть к маме, чтобы получилась маленькая Луара.

— Ах, вот ты о чем, — Луару явно отпустили призраки космоса. — Какое смешное название.

Интерфейс, основанный на спектральных метках, нам с Луарой показался, что мартышке письменность, так что эту важную миссию мы с легкостью свалили на Енота. Как выяснилось, находились мы на космическом корабле, который управлялся в данный момент автоматикой, а вернее сказать, чем-то большим и чертовски мощным, что я сразу по привычке обозвал "компьютером". По информации, полученной от Енота, это оказался быстрый, мощный и даже, наверное, умный, но все же компьютер. Никакого отношения к интеллекту он не имел.

Все наши "гоп" тут же на корню были порублены в мелкий винегрет. Мне показалось, что Енот немного огорченно констатировал, что любые командные функции, связанные с перемещением корабля в космосе блокированы. А подбор алгоритма для успешного взлома, как и сам взлом, могут занять неопределенно длинный промежуток времени. Таким образом, централизованное управление с ходового мостика для нас оказалось практически безвозвратно потеряно. Но Енот, исходя из протоколов обмена данными, предположил, что управление отдельными системами корабля "на местах" может оказаться менее защищенным, и у нас имеется некий шанс получить к нему доступ.

— Что вообще с кораблем? — поинтересовался я. — Где экипаж? Почему посудина тут болтается и как давно?

— Чей он? — добавила Луара.

— Корабль имеет ряд некритических повреждений, главные ходовые двигатели, как и все связанные с ними системы, блокированы, статус неизвестен, — ответил Енот. — Имеются предположения, что они либо разрушены, либо сильно повреждены. Системы обеспечения корабля на восемьдесят два процента исправны. Информация об экипаже отсутствует. Практически все спасательные средства на борту, по штатному расписанию не хватает двух малых сервисных модулей. Эвакуация экипажа не производилась. Относительно хозяев корабля информации немного. Имеется несколько самоназваний этой цивилизации, однако Содружеству она неизвестна. Все навигационные данные корабля блокированы. Корабль находится в дрейфе относительно данного светила приблизительно двадцать три тысячи усредненных лет принятых в коалиции Трайденсс.

— Демоны пустоты! — удивилась Луара. — Да эта штуковина не просто старая, она просто древняя. Как она до сих пор работает? Откуда столько энергии?

— Имеется постоянный приток энергии извне, — констатировал Енот. — Внутренние запасы энергии на сервисных накопителях порядка восьмидесяти процентов, по двигательным батареям близки в ста.

— Однако, с сеном на этой телеге все в порядке, — удивился я. — Не хватает только самой лошади.

— Что нам теперь с ней делать? — задумчиво пробормотала девушка.

Этот вопрос лично я себе не задавал по одной простой причине, слишком часто в моей новой жизни казалось бы гарантированно бесхозные вещи оказывались безоговорочно чужими. И хозяева совершенно негативно рассматривали вопрос их экспроприации.

— Енот, дай Пробоя, — распорядился я и, услышав подтверждение, сказал уже Пробою. — Дырка вызывает бублик…

— Что? — удивился Пробой.

— Привет, — усмехнулся я. — Если ты не в курсе, то я в рубке. Расклад у нас с вами такой. Корабль не может двигаться, а значит и не денется отсюда никуда. В такой ситуации у нас времени на его детальное обследование и вдумчивое разграбление больше, чем достаточно. Недостаточно, пожалуй, разве что свободного времени. Какие будут предложения?

— Сама-то что думаешь? — спросил Пробой. — Я вижу, что ты успешно ориентируешься и без моих подсказок.

— Все было и так ясно, — шустро ответил я за Луару. — Попав на чужой корабль, любой уважающий себя кладоискатель первым делом ищет ходовую рубку, затем через нее склад и каюты бывшего экипажа.

— Видать, он у тебя не первый, — усмехнулся Пробой.

— Да… уж как-то не довелось еще, — чуть не проболтался я. — Вот и спрашиваю, что было бы лучше обследовать далее: склады с товарами или помародерствовать в кубриках?

— А экипаж-то не будет против? — усмехнулся Пробой.

— Экипажа зафиксировать не удалось, — отмахнулся я. — Можно грабить.

— Не вижу возражений по твоему плану, — согласился Пробой. — Только не забывай путь к своему истребителю, вдруг придется быстро уносить хвост по ветру.

— Хорошо, отключаюсь, — согласился я.

— А я бы на двигатели поглядела, — задумчиво вставила Луара. — И еще на их вспомогательные челноки. Интересно, они такие же странные, как и корабль? Кто, интересно, придумал его и построил?

— Как вариант можно заглянуть и туда, — согласился я. — Только сначала поглядим на личные помещения экипажа. По ним можно хоть отдаленно судить о самом экипаже. Енот, где у нас каюты экипажа?

— Таковых нет, — лаконично ответил Енот.

— Вот те "два", бабушка, — удивился я. — Или это слон, или одно из двух…

Путем усиленного изучения доступной Еноту информации нам удалось получить следующие сведения. Вопреки моим предположениям о беспилотности данной находки, экипаж на корабле все же, как бы это сказать правильнее, "бывал". Тому нашлась масса подтверждений. Но вот отыскать в данный момент хоть кого-то из них оказалось невозможно. Первым напрашивался самый простой вывод, что все они умерли от старости. Хотя, утверждение это не смогло порадовать нас стопроцентной достоверностью, ибо сам корабль выглядел весьма странным и его обитатели просто обязаны были оказаться не менее загадочными. Лично мне на ум приходила только одна форма существования разума в данном "бриллианте", а именно — энергетическая. Как ни крути, наши тела не являлись тут реальными, да физическое тело просто и не смогло бы перемещаться с такой легкостью внутри кристалла. Хотя, то, что мы находимся внутри кристалла, тоже казалось утверждением спорным, у меня даже имелась одна альтернативная версия, которая называлась "виртуальная реальность".

В конце разбора всех поступивших от нашей поисковой группы предложений, было решено реализовать следующие планы в порядке очередности: осмотреть ближайшую к нам спасательную капсулу, изучить подозрительный отсек, который Енот смог интерпретировать, как "центр воссоединения, лечения, починки, реабилитации" и проинспектировать двигательные отсеки. К великому сожалению Пробоя, каких либо складов, кроме накопителей энергии, на корабле Еноту обнаружить не удалось. Этим частично подтверждалась моя теория об энергетической сущности экипажа корабля. Мне тогда еще подумалось, что было бы интересно увидеть, как жизнь распорядилась этой возможностью. В человеческих компьютерных играх не единожды реализовывалась концепция формы существования разума на основе чистой энергии, только вот вряд ли кто-то из людей сталкивался с ней воочию. Даже искусственным интеллектам приходилось пользоваться костылями в виде электронных или квази-живых агрегатов.

* * *

Спасательные капсулы оказались ближе, чем мы думали, довольно большое количество "колодцев" вело к ним прямо с ходовой рубки. Озадачив Енота распоряжением нарыть всю возможную информацию об экипаже, мы с Луарой попытались осмотреть одну из них. К сожалению, путь к капсуле оказался блокирован, и ни одна из летающих бусин в сфере управления шлюзом не подавала признаков заинтересованности нами.

— Енот, почему блокирован вход в капсулу? — спросил я.

— Доступ к спасательным капсулам контролируется центральным компьютером, — ответил Енот. — Его могут активировать и определенные должностные лица из числа экипажа посредством личных инициаторов. Мне заняться взломом?

— Нет, — ответил я. — Есть какая-нибудь информация по спасательным капсулам?

— Средства спасения носят индивидуальный характер, — ответил Енот. — Основной задачей заложено обеспечение сохранности определенной информации с трехкратным дублированием схем управления, спасательные модули оборудованы несложной системой ориентации в ближайшем пространстве и мощными, предположительно одноразовыми средствами аварийной связи.

— А забота о спасаемом? — удивился я. — Еда, пригодная для жизни атмосфера, прочие нужды?

— Отсутствует, — лаконично ответил Енот.

Мы с Луарой удивленно переглянулись. Лично мне казалась довольно странной столь урезанная версия спасения. Я даже подумал, что будь тут командой терминаторы из земных фильмов, они бы таким образом вполне могли спасать свои электронные мозги в надежде приделать потом к ним новое тело. Спустя совсем немного времени, Енот доложил, что доступ к основным базам данных с ходовой рубки основательно блокирован. Вся доступная ему информация не раскрывает вопроса видовой принадлежности экипажа к каким-либо известным Содружеству разумным. По косвенным данным можно сделать выводы лишь о биологическом происхождении хозяев корабля. Кроме того, имеется информация, что внутри вида хозяев корабля имеются несколько классификаций особей, которые обобщенно можно назвать "подвидами", "кастами" или "полами".

— Не густо, — подвел я итог. — Пойдем тогда и поглядим на центр восстановления чего-то там, который слишком уж подходит под понятие лечебницы. Кстати, Енот, я понял, что тут есть палуба всякой мелкой летающей техники, далеко до нее?

Услышав ответ, я сделал для себя вывод, что понятие "далеко" на этом корабле имело весьма неоднозначный смысл и заключалось скорее в количестве "пересадок" по пути к намеченной цели. Если честно, меня сразу настиг вопрос, для чего они вообще возникали при столь впечатляющей внутренней странспортной системе. Но факт остался фактом: в некоторые отсеки оказались просто недоступны посредством одного перехода. После же переосмысления выданной Енотом схемы коммуникаций у меня возникло стойкое ощущение, что "прямой" доступ запрещен исключительно к объектам особой важности. Так дела обстояли и с ходовой рубкой, и с двигательными отсеками, и, как ни странно, с "больничкой". Этот факт показался мне особенно странным. Сами посудите: мы за один переход без проблем попадали на палубу вспомогательной ремонтной летающей "мелочи", но не могли попасть в помещение, которое по моему пониманию должно являться верхом доступности — медицинским отсеком. При таком раскладе можно было сделать вывод либо об исключительной нестандартности мышления аборигенов корабля, либо о предназначении отсека, который я для себя определил медицинским блоком.

Ремонтная палуба оказалась на самом деле настоящим чуланным закутком применительно к размерам корабля. На ней обнаружилось всего два одинаковых чудных устройства, которые лично я обозвал бы "кольцо с бриллиантом". Если приблизительно двадцатиметровое в диаметре ЭТО и являлось летательным аппаратом, то выглядело оно исключительно необычно. Верхняя часть "бриллианта" напоминала половинку почти прозрачного веретена, разрезанного вдоль, которое в свою очередь находилось в оправе типа "кольцо", чуть разрезанной с противоположного края. "Оправа" от местного освещения ирала тускло-серебристими бликами и частично покрывала прозрачное полуверетено "бриллианта". Нужно сказать, что ремонтные челноки, как идентифицировал их Енот, выглядели не просто красиво, а скорее даже изысканно. Мы с Луарой обошли один из них, пощупали и даже постучали по корпусу, но так и не смогли найти входа внутрь.

— Странный он, — сказала Луара, — и где вход в него?

— Как правило, все корабли, созданные иным разумом, выглядят странно, — ответил я, легонько постукивая по серебристому материалу "оправы". — По этому кораблику я могу лишь точно сказать, что создавший его разум явно относится к разряду "чуждый".

Девушка как-то странно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Еще немного побродив вокруг неприступных челноков, мы обратили свои взоры на остальные предметы интерьера. Их оставалось не так уж и много. Три одинаковых предмета, больше всего похожих на несгораемые сейфы времен СССР, располагались рядом с одним челноком, и пять классических шаров стояло чуть поодоль от второго ювелирного транспортного средства. Я даже улыбнулся, рассматривая небольшие ножки, на которых параллелепипеды "сейфов" оказались приподняты над палубой. Ну чистой воды несгораемый сейф какой-нибудь профсоюзной бабы Фроси, только большой прорези для ключа, близкого по духу к холодному оружию, не хватало.

— Енот, а ты уверен, что правильно распознал в этих штуковинах ремонтные челноки? — засомневался я вслух, разглядывая находящиеся рядом с ювелиркой шары. — И что это за причиндалы рядом ними в таком случае разбросаны?

— Скафандры двух типов, — просветил нас Енот после изучения всплывших в небольшой сфере переливающихся подсказок. — Тип первый предназначен для наблюдения, тип второй — для ремонта.

— И как в них залезть? — удивилась Луара.

— Активировать? — уточнил Енот.

После касания лучиком одного из значков в сфере подсказок изучаемый нами "сейф" раскололся пополам, потом треснул множеством лучей и, казалось, вывернулся на изнанку. Через пару минут перед нами стояло чудо враждебной техники, отдаленно напоминающее земного краба высотой с метр, только панцирь у него по аналогии с челноками выглядел круглым сплюснутым "бриллиантом", оправленным серебристым металлом с десятью лапами и двумя парами клешней-манипуляторов с противоположных сторон. Луара не рискнула трогать странное изделие, так что к обследованию приступил я. Необычный скафандр немного пружинил на расставленных лапах, но никаких вольностей себе не позволял. И опять никаких идей на счет примерки у нас с действующим техником подхвата не родилось.

— Ремонтный скафандр полной защиты, — ответил Енот на вопрос Луары о принадлежности изделия.

Шаровидный объект, который по логике назывался наблюдательским скафандром, раскатался в практически идентичную земной сороконожке-мухоловке зверушку. Зверушка практически припадала к палубе, а ее многочисленные тонкие серебристые ножки казались скорее странным мехом, нежели конечностями. В длину штуковина достигала, пожалуй, все три метра. Каждый сегмент, кроме переднего и заднего, представлял собой небольшой кусочек "бриллианта", обрамленного тем же тускло-серым материалом оправы, имеющим с десяток тоненьких ног-пружинок с каждой стороны. Передний и задний сегмент имели еще по четыре длинных щупа-уса. И снова никаких идей относительно примерки.

— Как же они в них влазили-то? — раздумывала вслух Луара, несильно покачивая сороконожку. — Ведь это именно скафандры, а не роботы.

Мне тоже стало интересно и я, опустившись на колени около зверушки, стал внимательно рассматривать первый сегмент. К сожалению, идей не возникло даже после того, как я, слегка приподняв устройство за первый из сегментов, исследовал "пузо" этого чудо-скафандра. Если местные обитатели как-то и залазили внутрь этой штуковины, то этот секрет, как и образ их мыслей, остался совершенно неуловим для меня. Плюнув на тайны скафандроношения, я стал с интересом разглядывать необычное изделие. Внутри кристалла, являвшегося основой каждого сегмента, прослеживались какие-то еле уловимые глазом схемы и плетения блеклых разноцветных нитей. Оправа из тускло-серого материала на ощупь казалась чуть теплой и какой-то бархатистой, как будто рука моя гладила не металл, а кожу живого существа. При этом от легкого постукивания звучало хоть и немного глухо, но совершенно как от настоящего металла. В исследовательской задумчивости я несильно подергал за "усы", попружинил "лапу" и даже присел сверху. Чего-то не хватало в этой зверюге. "Глаза!" — осенило меня. Хоть я и понимал, что глаза — это зеркало души исключительно для жителей планеты Земля, но их полное отсутствие как-то напрягало. И тут же, как будто услышав меня, Луара с ноткой легкой паники пискнула: "Оно смотрит на меня!".

Это действительно отдаленно походило на глаз, только вот он отыскался всего один. Но лично у меня от его изучения появилось чрезвычйно странное ощущение. Глаз то ли мерцал, то ли подмигивал мне. Он не походил ни на одну известную мне камеру наблюдения. Больше всего это навевало ощущение "глазка" оружейного ствола. Но кроме бегающих по спине мурашек с этим "взглядом" оказались связаны еще какие-то неопознанные до конца ощущения, воспринимаемые мной, как тревога. Попытка отвлеченно подумать над тревогой почему-то постоянно скатывалась в сторону "выстрелит — не выстрелит". По этой причине я закрыл глаза и попытался подумать о чем-то отвлеченном. Получилось почему-то о женщинах. Не знаю, то ли женщины сделали свое дело, то ли подсознание, но я четко осознал причину беспокойства. Кто-то сторонний как будто настойчиво предлагал присоединиться то ли к компании, то ли к процессу, а может и просто выпить виртуального пива.

— Да валяй, — согласился я мысленно.

Согласился и тут же пожалел о содеянном. Мир порвался и закрутился водоворотом разноцветных лоскутов, каждый из которых вполне мог статься "картинкой" какого-то моего воспоминания. Меня бы, наверное, укачало, если бы все так же быстро не закончилось. Крутящийся лоскутный мир "лопнул", разметав лепестки куда-то вдаль, оставив лишь плотную темноту.

— Черт, наверное, я вырубился и хлопнулся о палубу, — подумал я. — Вот же не солидно-то как. Пора уже встать, а то мало ли что там Луара подумает.

И я открыл глаза. Мир радостно встретил меня, показав окружающий ангар откуда-то со стороны, как будто в какой-то компьютерной игре я смотрел на виртуальную реальность из режима бога. На палубе копошилась какая-то фигурка, в которой я быстро опознал Луару. И моя временная попутчица почему-то с опасением разглядывала запчасти какого-то скафандра, лежащие около серебристой сороконожки.

— Почему я тут? — задал я себе вопрос.

Тут же ракурс обзора поменялся, стал приземленнее и детальнее, но все равно меня не покидало чувство нереальности. Виделось как-то уж сильно всеобъемлюще, как будто у меня на спине выросли дополнительные глаза. Попытка же почесать голову совершенно провалилась, а Луара почему-то отпрыгнула в сторону, как будто увидела ночной кошмар наяву.

— Лу, ты чего так дергаешься, — спросил я. — Милашкам не положено прыгать, как спятившим бойцам спецназа.

— Сьеерж? — неуверенно ответила девушка. — Ты где?

— Как это где? — удивился я. — Перед тобой!

— Ено-о-от, — в голосе девушки появились нотки испуга.

— Голос соответствует страдиану три, являющемуся в данный момент моим командиром, — подтвердил Енот.

— Сьеерж, ты в этой штуке? — показала Луара в мою сторону рукой.

— В штуке? — удивился я.

Это и вернуло все на свои места, необычная точка обзора, какие-то части скафандра на палубе, чумная реакция Луары.

— Ты просто как будто в один момент исчез, — с опаской сказала девушка. — Вот ты есть и раз… Я отвернулась, а тут только это на полу… И ничего. И я тебя зову, а тебя нет… А потом эта штука…

А дальше я немного попробовал инопланетный скафандр, хотя для меня в этой реальности по факту все оставалось инопланетным. Скорее уж скафандр можно было назвать "иноразумным". Все работало хорошо, но уж чего, а удовольствия от эксперимента я не испытывал. Меня постоянно держало в напряжении какое-то чувство нереальности, иногда тошнило от резких смен точки обозрения, шатало при ходьбе и вообще неимоверно плющило и колбасило. И при этом мне приходилось периодически что-то отвечать Луаре и где-то на периферии сознания думать о том, как мне выбраться обратно. А вот выбраться оказалось совсем не сложно. Стоило лишь четко сформулировать свою мысль, снова появилось чувство приглашения куда-то, и после мысленного подтверждения "сороконожка" спустилась со стены, и я еще раз увидел миниатюру "лоскутный мир". На ногах я не удержался. Из-за спятившего вистибюлярного аппарата падение, пожалуй, оказалось предрешено, хорошо еще, что отделался я ушибом некоей довольно мягкой точки человеческого организма, а не головы. Пришлось на время закрыть глаза, чтобы взбесившийся мир пришел в норму.

— Сьеерж, чем я могу помочь? — моей головы и плеча осторожно коснулись осторожные руки. — Тебе нужны какие-то лекарства?!

— Нормально, — поспешил я успокоить мою напарницу. — Сейчас немного полежу, переход, разные ракурсы обзора и вообще… Даже для пилота это через чур экстремально.

— Ох, спасибо вседержателю космической бездны, — облегченно прошептала Луара, приятно перебирая пальцами мои волосы на голове. — Я так испугалась… Знаешь, я даже больше испугалась, когда ты ответил оттуда… Потом до меня дошло, что если бы я туда попала, то просто умерла бы от страха. И я испугалась еще больше.

Первое, что я увидел — это большие, горящие каким-то бесовским любопытством глаза девушки. Мой взгляд ее, несомненно, смутил, и она резко отвела глаза, а короткая шерстка на ее руках встала торчком. Уточнять нюансы поведения Лу я не стал, а просто начал облачаться в импровизированный скафандр.

— А как оно было там? Внутри? — спросила Луара, как-то неохотно, будто отгоняя свои мысли или пытаясь перевести разговор в нейтральное от какой-то темы русло.

— Да сносно, как будто в симуляторе каком-то, — ответил я. — Непривычно просто, постоянные конфликты восприятия, устал я, как будто всю сессию в один день сдал.

— Жутко, — тихо ответила Луара, даже не уточнив, что такое "сессия". — Я бы не смогла.

Пока я закупоривался в свои "доспехи" у меня появилась мысль, что теория энерго-жизни обитателей корабля подтверждается моим приключением со скафандром. Глаз, который мне лично напоминал орудийный "зрачок" походил на какой-то порт приема и выдачи информации. В таком случае челноки тоже вполне могли иметь не физический, а информационный вход для экипажа. Тогда и спасательные капсулы без систем жизнеобеспечения вполне становились на свои места в этой мозаике. Вход-выход, как я и полагал, нашелся довольно быстро. Стоило лишь мне осознанно пожелать попасть на борт челнока, как в опоре оправы "драгоценности" возник "зрачок" и появилось уже знакомое чувство дискомфорта. Правда, порт входа-выхода выглядел раз так в десять крупнее того, который я видел на скафандре.

— Похоже, у него значительно больше пропускная способность, — задумчиво предположила Луара.

— Попробуем? — спросил я, слегка загипнотизировано глядя в "глазок".

— Ни за что! — неожиданно пискнула девушка.

— Почему? — удивился я. — Со скафандром же получилось.

— Я боюсь, — сдавленно призналась моя спутница.

— Ладно, я пошел, — пожал я плечами. — Надеюсь, тебя не смущает мой обнаженный вид…

Челнок оказался не большой, но уютненький. Я успел только бегло заглянуть в часть помещений, как передо мной всплыл шарик с обеспокоенной мордашкой Луары:

— Сьеерж, как у тебя дела? — спросила Милашка.

— Нормально, — ответил я, — по-спартанки, конечно, но может, тут все в стены встроено.

— Мне тут не по себе, может, ты вернешься? — неуверенно попросила девушка.

— Ну как-то вот сразу только зашел и уже обратно? — улыбнулся я. — Я хотя бы в рубку заглянуть хотел. Интересно, знаешь ли, как тут все устроено. Даже если я ничего и не пойму, потом просто спать спокойно не смогу. В рубку и обратно, идёт?

Луара хмуро прянула ушами, что могло означать как утверждение, так и отказ. Но я мыслями уже витал в рубке. О том, что это рубка я угадал раза с третьего, проходя все помещения небольшого кораблика в очередной раз. Просто все остальные мне показались совершенно не подходящими, хотя, ну что я мог знать о построивших это изделие разумных существах. Может, по их пониманию в ходовой рубке челнока должна располагаться ванная или какие-нибудь банно-прачечные шайки-лейки. Выбранная мной комната, в отличие от прочих, оказалась идеально пустым помещением. Но ведь для чего-то его тут оставили.

— Ну и как тут принято управлять кораблем? — подумал я "вслух". — Где пилотские причиндалы?

Ответом мне стал всплывший информационный пузырь, набитый сверх всякой меры обычными для местных обитателей светящимися и искрящимися бусинами. Разобраться с ними без Енота я даже не попытался. Скорее всего, этот челнок имел своего рода автоматическое управление, которое можно было осуществлять, валяясь, к примеру, на диване. Но вот опробовать его я пока не спешил.

— Явно не боевая машинка, — немного разочарованно сказал я вслух. — Мало ли что случится, всегда желательно иметь альтернативное ручное управление. А это что за бардак ширпотребовский?

После моих слов посреди комнаты вспух небольшой бугор, тут же распустившийся в некое подобие кушетки. Раз уж приглашают, надо пробовать. Приняв меня, "кушетка" слегка изменила наклон, прогнулась под мои формы и, вспучившись со спины и боков, обняла меня мутным пузырем. Руки слегка приподнялись подлокотниками, и под ладонью одной руки возникла шероховатость, различаемая пальцами, как кнопки, риски или какие-то панельки, а другую руку обтянуло нечто, напоминающее перчатку или, может быть, оплетку. Мутная стенка пузыря замерцала и распахнулась видами за бортом кораблика.

— Миленько, — подумал я. — Не лучше, чем у Содружества, но тоже вполне приемлемо. Но летать мы сегодня не будем. Отставить полеты!

Сдувшаяся сфера пузыря опала, пилотское кресло снова поменяло наклон и вскоре превратилось в первоначальную кушетку. Но пора было и честь знать, ибо Луара в изображении пузыря-экрана выглядела весьма взволнованной.

— На волю, — дал я мыленную команду, представив себя рядом с кораблем.

Луара, как и положено, засыпала меня кучей вопросов, но на шутливое предложение осмотреть все самой изнутри наотрез отказалась. По большому счету чего-то еще интересного в ангаре не наблюдалось, хотя я вовсе не исключал факт, что в стенах могли располагаться какие-нибудь кладовки и вообще двери в сокровищницы Али-бабы или его сорока приближенных. Как открываются эти "сезамы", лично у меня идей не имелось. А посему на том мы и закончили осмотр ангара. Перед уходом нас опять вызвал Пробой и, узнав о моих приключениях, строго порекомендовал больше не примерять на себя незнакомые устройства. И вообще он настоятельно рекомендовал бы Луаре покинуть корабль. Раз утащить с него все равно ничего не получится, стоило штуковину продать целиком. И пусть после приобретения в нем лазят полоумные представители научников. В результате недолгого спора мы сошлись на том, что Луара осмотрит еще отсек с энергоустановками или двигателями, а потом покинет корабль.

— Интересно, можно ли это "колечко с бриллиантом" использовать отдельно от этого корабля? — задал я вслух терзавший меня вопрос. — Штука, однозначно, забавная, но с заковыркой.

— Думаю, что ребята на ней летать не согласятся, — ответила Луара. — Лично мне так и наши корабли хороши. А тут не понятно, куда вообще денется мое тело, если я в ней полетать вздумаю. Интересно, как там я сейчас поживаю в нашем истребителе?

— Думаю, что нормально, — усмехнулся я. — Ты же не чувствуешь ничего, спишь себе, видишь сны про чудо корабль, где мы с тобой стали раздельными.

— Да ну тебя, — Луара нервно махнула хвостом.

— Ну и ладно, — вздохнул я картинно. — Придется оставить такую красивую вещь кому-нибудь другому. А я уже для колечка этого и коробочку присматривать собирался.

* * *

Прямого пути в отсек энергоустановки тоже не оказалось, и нам пришлось прыгнуть два раза, да еще и порядочно пройтись пешком. Думаю, что без информации, выловленной Енотом, мы бы отсек этот вообще не нашли. Меня сразу удивили двери. За привычной уже энергетической перепонкой "мыльного пузыря" находился небольшой тамбур, закончившийся еще и мембраной на подобии той, которая перекрывала ангар, где "пришвартовали" нашего Енота. Скорее всего, это являлось своего рода второй системой безопасности. Вопреки моим опасениям, внутрь нас пустили без всяких препонов. И то, что открылось нашему взору, на мой взгляд, выглядело пугающе восхитительно.

Зал оказался воистину огромен. Но в первый момент я этого даже не заметил, с трудом удержав свое тело на месте от выскочивших из подсознания дремучих инстинктов. При активации осветительных панелей от каждой из них к центру зала, оставшемуся глубоким темным провалом, протянулись истончающиеся световые жгуты, уже через несколько метров начинающие распадаться на спектральные составляющие, как будто исходя в месте расщепления неким едва светящимся светлым туманом. И если у места расслоения светового потока в спекртах преобладали яркие красно-желтые тона, то в провал изливались потоки тусклого сине-фиолетового огня, постепенно теряющегося в истинно космической темноте. Кое-как справившись с древним, как будто совершенно не моим испугом, приковывавшим взгляд к центру локально сложившегося мироздания, я с трудом смог заставить себя посмотреть на что-то иное, нежели темный глаз вечности. Но от этого картина веселее не стала. От застывшей мраморным изваянием Луары, от алого шара МИ, да и, как оказалось, от меня к центру мрака тянулись те же световые дорожки, постепенно теряющие очертания фигур и расщепляющиеся спрктральным светопадом. Обозрев, на сколько хватило взгляда, огромный сферический зал, я обнаружил, что совершенно все предметы, так или иначе освещенные каким-либо источником света, послушно сбрасывали свою лепту радужних световых нитей по направлению к мрачному божеству. На миг мне вообще показалось, что все в этом зале парило над темным провалом, привязанное на различной толщины радужние поводки. И все это происходило в полнейшей тишине, как будто и звуки вместе со светом пропадали где-то в недрах разверзнувшейся черной дыры.

То ли мой разум оказался более стойким, то ли общая прородная сопротивляемость моего вида оказалась выше, но, похоже, лишь я нашел в себе силы оторвать столь быстро взгляд от локальной бездны. Сбросив первое наваждение, я постарался рассмотреть окружавшее меня пространство повнимательнее.

Оказалось, что в месте расслоения световых жгутов на спекрталные лоскуты растянута некая конструкция, очень похожая на мелкоячеистую сеть, по которой и расплывается некоторое остаточное свечение, принятое мной изначально за светлый туман. И определенно эта сеть охватывала весь видимый мне зал, потому что эффект светлого тумана присутствовал в каждом световом поводке. Однако же при более внимательном рассмотрении даже рядом со мной кое-где в этой сети отыскались странные более темные пробелы, как будто поверх геометрически правильной мелкоячеистой сети расположилась еще какая-то конструкция, не отличавшаяся ни симметрией, ни строгостью форм. Создалось полное ощущение, что опечаленный чем-то инженер вылил на ватман с чертежом содержимое пузырька с тушью. Кроме этого я заметил, что привлекающе взгляд око космической тьмы как будто выбрасывает некие протуберанцы своей сущности, частично разрывая тянущиеся к ней спектральные плетенки света. В местах соприкосновения с этими жгутами световые потоки разлетались на подобии мелкой светлой пыли, тут же истаивая. Но ни один из этих темных выхлопов так и не смог преодолеть мелкоячеистой структуры, которая как бы отделала некий мир живых от мира мертвых.

Созерцая грандиозное зрелище, я обнаружил, что изрядно вспотел, хотя вид практически открытой космической пустоты никак не способстовавл отождествлению с жарой. Не могу судить за моих попутчиков, но открывшееся зрелище лично мою психику неслабо угнетало, видимо и вызывая приступы потливости.

Тем не менее, проделанный мной осмотр изрядно сбил мрачное очарование бездны, позволив мне думать более-менее адекватно. И частично вернувшаяся способность посказала мне, что за прошедшее весьма немалое время Лу ни разу даже не пошевелилась, что совершенно на нее не походило. Сделав пару шагов в сторону, я легонько толкнул мою спутницу. Лу совершенно никак не отреагировала. Не дали эффекта и остальные предпринятые мной действия, как будто вместо живой и даже излишне подвижной миленькой девушки-кошки у меня под рукой обретался зависший компьютер. Чуть приподнятая мной рука легко согнулась, от толчка Лу слегка качнулась, то есть в отличие от сознания тело оставалось в относительном порядке. Плюнув на условности, в подхваил девушку на руки и слегка неуверенной походкой двинулся к выходу. Енот, как ни в чем не бывало, последовал за мной.

И лишь спустя несколько минут сидения на полу прохода Луара оттаяла. Причем произошло это пугающе странно.

— Это грандиозно! — восторженно пропищала Лу, как будто ничего случившегося не произошло. Как будто мы просто зашли в зал, потстояли, полубовавшись зрелищем, и спокойно вышли обратно. — Это просто потрясающе!

Но уже в следующий миг руки моей коснулись ее мягкие слегка вздрагивающие пальцы, а потом к моим ногам прижался вздрагивающий от испуга ребенок. Стремительная смена настроения слегка напугала меня.

— Не бойся, — сказал я, мягко накрыв ее плечо своей рукой. — Если эта штука тут провисела не одну тысячу лет, у ней совершенно нет причин раскапризничаться именно сейчас.

— Сьеерж, это было… — сбивчиво попыталась объяснить Лу. — Я не могу понять… Что вообще случилось?!

— А что ты запомнила? — поинтересовался я.

— Там была эта штука… — попыталась объяснить девушка. — Такая пылающая фиолетовым огнем огромная… Не знаю… Она кипела, как поверхность звезды и даже выкидывала такие длинные огненные плети. Ты же тоже это видел!

— Видел, — подавил я свое удивление. — И хочу услышать, что рассмотрела ты.

— Ну, там еще висела такая сетка со странной формой ячеек, — чуть более спокойно продолжила моя спутница. — Эта фиолетовая штуковина периодически плевалась в сетку огнем… Кажется…А на сетке, ну то есть сверху не от штуковины, а к нам… Ну в общем, там тоже висела какая-то ерунда. Она еще походила на остатки какой-то упаковочной оболочки. Ну не знаю, как сказать, я на нее смотрела и у меня вот тут — Лу ткнула себя в район груди — тут что-то так неприятно трепетало. Не могу объяснить… Как будто эти две штуки сетка и оболочка совсем не любили друг друга. Ну они как будто враги были… Ну я от этого всего сильно перепугалась и выскочила сюда. Только не смейся, ладно?

— Да ничего смешного, — пробурчал я задумчиво.

— А что помнишь ты? — испуганные глаза уставились мне в лицо.

— Понимаешь, Лу, я увидел совсем другое, — ответил я, слегка пожав плечами. — Только описать мне увиденное будет еще труднее, я даже и пытаться не стану. Вопрос в другом. Ты не сама ушла, я тебя вынес, как будто забытую ребенком игрушку.

Облик моей пушистой напарницы тут же наполнился всеми признаками нешутошного страха. Девушка как будто сжалась в комок. Требовалось что-то немедленно предпринять.

— Енот, можешь выдать схематическое изображение помещения двигательной установки? — попросил я. — Масштаб выбери на свое усмотрение, но желательна предельная детализация.

Тут же рядом с нами развернулась голографическая сфера, одновременно вызвавшая нервный вздох у нас с Луарой. Посреди отсека действительно находилась какая-то штуковина, только она совершенно не походила ни на дыру в космос, ни на шар плазмы. Больше всего ЭТО походило на какой-то несуразный шипастый кристалл воистину гигантского размера. И как пояснил Енот, шар этот находился в постоянном и чертовски быстром вращении. Там где мы с Луарой увидели сетку, действительно проходил опоясывающий всю площадь отсека пояс какого-то хитрого сооружения, чем-то походившего на сложную сеть многоуровневого плетения. И поверху этой сети действительно располагались какие-то бефсорменные клялксы, больше всего походившие на огромные капли застывшего воска.

— Тебе не кажется, что эта… вторая оболочка какая-то неправильная? — прошептала Луара мне в ухо, внимательно разглядывая изображение сети. — Она как-то совсем не вяжется с остальным сооружением. Как будто ее второпях набросали куда ридется? Глядя на нее, у меня и создается какой-то дисбаланс чувств.

— Не знаю, — задумчиво ответил я. — У меня вообще какие-то неясные ощущения от общего вида этой штуки. Но я вот могу точно сказать, что никогда таких штук не строил, не проектировал и даже не обслуживал. Может быть это какая-нибудь окалина, которую по регламенту нужно снимать каждые тысячу лет?

— Сьеерж, ну тебе бы все шутить, — мою руку возмущенно дернули.

— Ну ты тоже нашла специалиста по бешаным кучеряво-кристаллическим ёжикам, — буркнул я в ответ. — Вон Енота попроси, чтобы полазил по местной информационной барахолке. Если, конечно, его туда пустят.

Сколько Енот возился с базой данных, лично я даже приблизительно не смог бы вспомнить. Все наше с Луарой внимание в тот момент было отдано созданию различных теорий относительно увиденного.

— Страдиан-три, нужна ваша санкция, — отвлек меня Енот, обретавшийся в тот момент изнутри отсека двигательной установки. — Я не имею возможности мягко обойти защиту. Принципиально она преодолима, но система заблокирована каким-то нетипичным для алгоритмов корабля кодом.

— Ты его можешь обойти или взломать? — поинтересовался я. — Кстати, как ты вообще так быстро со всем разобрался?

— Оба варианта теоретически осуществимы, — сообщил Енот. — Базовые алгоритмы корабля имеют прогнозируемое количество логических петель Раст-Банари, при дискретизации управляющих потоков имеется большая вероятность опознать принадлежность управляющих кластеров, классифицировать их и методом многопотоковой экстраполяции…

— Опс, извинтите, простите, мы уже проехали-и-и… — изобразил я голос литовского пассажира из анекдота. — Тогда в чем вообще проблема?

— При обходе нетипичного блока к изучению станут доступны лишь некоторые сервисные данные с энергоустановки. Мы не сможем при помощи этого узла связаться с базой данных, как предписано. В случае взлома и полного снятия блока система сразу приступит к исполнению заблокированной ранее программы действий. Гарантий, что программу получится обнулить моими средствами в допустимые сроки, нет.

— Хорошенький выбор, — подумал я вслух. — Что думаешь, Лу?

— А если оно взорвется? — указала Луара глазами на схематического "кучерявого ёжика".

— Ну и зачем местному экипажу делать это? — пожал я плечами.

— А может, они просто экстренно покинули корабль, предварительно заблокировав вышедшую из-под контроля энергоустановку? — предположила девушка. — Вдруг это и есть причина?

— Маловероятно, — парировал я. — Обычно в таких случаях корабль не покидают, а ждут помощи. Ведь он находится тут уже слишком долгое время, чтобы иметь возможность ее получить. Енот, попробуй аккуратно обойти блок и заглянуть хоть одним глазком в базы данных.

Докладывая о ходе операции из отсека, Енот сообщил, что блок всеми путями стремится к самовосстановлению. В конце концов, пришлось его полностью уничтожить, что изначально планом не предусматривалось. Дальше события сначала быстро пошли, потом побежали, а дальше кинулись большими прыжками.

Первой "ласточкой" стал доклад Енота о попытке несанкционированного перехвата управления, затем случились еще какие-то попытки проникновения в систему нашего истребителя, но именно первая вдруг как-то сразу отделила наше "до" от "после". Все события закрутились одновременно, активно впутывая нас в клубок каких-то старых противоречий. Кристаллическая структура полыхнула, выкинув местами до самой палубы множество протуберанцев. Мелкая сетка моментально накалилась и, казалось, стала монолитной, отрезав от Енота разбушевавшуюся стихию.

Вторая же конструкция, которая показалась столь подозрительной Луаре, довольно значительно пострадала. Некоторые ее части оплавились, другие просто разлетелись наподобие сорванных ветром фрагментов паутины. Енот отметил возрастающие по количеству атаки, и вдобавок ко всему на самой грани слуха возникла вибрация, сродни противному комариному звону, и полыхавший фиолетовым огнем плазменный шар в миг как будто провалился куда-то, разверзнув посреди отсека провал бездны, который открылся мне при посещении отсека.

— Страдиан-три, корабль готовится к старту, — спокойно доложил Енот.

— Мать моя героиня! — не на шутку испугался я.

И как показала ситуация, сделал я это совершенно не зря. До старта фактически оставалось чуть больше шести минут. То ли именно столько понадобилось этому кораблю, чтобы выйти на рабочий режим мощности, то ли мы своими действиями просто продолжили прерванную на какой-то стадии программу старта. Думать оставалось просто некогда, тем более, что находиться внутри отсека стало опасно даже Еноту. Фрагменты местами опаленной "паутины", как будто целенаправленно стали стягиваться в его сторону.

— Валим! — отдал я самую насущную команду, подхватывая на руки фактически оцепеневшую спутницу.

Уже на бегу, прикрываемый каким-то полем, генерируемым МИ, от будто бы ожившей "паутины", слетавшей то со стен, то с потолка, я задал вопрос Еноту о наших перспективах добраться до нашего корабля в приемлемое время. На что получил лаконично отрицательный ответ. Из пояснений я понял, что принципиально для него нет ничего невозможного, и он имеет вариант достигнуть многоцелевика за неполных две секунды, бросив на решение задачи приблизительно от восьмидесяти процентов своих вычислительных ресурсов на расчет оптимального перехода и до десятой части имеющихся в наличии энергоресурсов.

— Попадос, — констатировал я, опять переходя на бег после очередного "прыжка" в конец прохода. — Эвакуация на местном челноке, похоже, наш единственный шанс не улететь вместе с этим безумным бриллиантом.

Луара не возражала, потому что принципиально не могла этого делать, хорошо, что она вообще не вопила от страха или что там в таких случаях положено делать их виду разумных. Сильно помогла уходить от погони моя неожиданная возможность к мини прыжкам-телепортациям. Первый раз я сделал это неосознанно, только потом задней мыслью испугавшись, что Луара в отличие от меня могла остаться на месте. План действий созрел мгновенно, наверное, потому что другого просто не оказалось под рукой.

— Енот, сопровождаешь нас до местного челнока, — уверенно вещал я на бегу. — После нашей посадки в него как можно быстрее перемещаешься на наш многоцелевик и экстренно покидаешь на нем этот корабль, не ограничивая себя в средствах. И дай мне Пробоя.

— Принято, — четко ответил Енот. — Связь!

— Пробой, — начал я. — Долго говорить не могу, корабль готовится к старту. Мы пытаемся эвакуироваться. Что тут произойдет во время старта, одному богу известно. Так что собирайтесь и мотайте как можно дальше. Если сможем свалить — свяжусь.

— Понял, — коротко ответил наш бригадир.

Когда запыхавшийся я и превратившаяся от страха в большую мягкую игрушку Луара остановились возле одного из челноков, до старта оставалось чуть меньше двух минут.

— Вперед, — несильно подтолкнул я мою спутницу. — Только давай оставим разговоры на тему "а что будет, если…" на потом, хорошо? Просто пожелай оказаться внутри ЭТОГО.

Девушка, испуганно прижав уши, поглядела на меня и тут же растворилась, оставив после себя лишь опадающий на палубу комбинезон. Не веря в столь быстрый успех, я тоже проскользнул на борт челнока и уже внутри потащил Луару в то помещение, которое определил для себя рубкой.

— На пол! — довольно сильно толкнул я девушку и тут же почти вслух завопил всеми своими чувствами, — Экстренная эвакуация! Выход в открытый космос!

Я еще не успел я громко додумать последний "вопль", как освещение потускнело, а часть стены разверзлась экраном, показывающим поверхность большого астероида.

— Ух ты! Ну и оперативность! — удивился я, тут же ткнув пальцем в один из отдаленных астероидов. — Срочное перемещение за этот объект.

Картинка довольно шустро двинулась навстречу указанной каменюке.

— Страдиан-три, — прорезался Енот. — Многоцелевик поднят, следую за вами с отставанием в пятнадцать секунд. По достижении могу накрыть защитным полем.

— Подтверждаю, — согласился я.

До намеченного астероида мы не добрались, да и "Енот" не успел накрыть нас полями. Полыхнуло так, что даже через прикрытые в последний момент веки просочилось столько света, что забегали зайчики. Но вот дальше опасения мои оказались совершенно не обоснованными. На месте только что покинутого нами корабля осталась странная ажурная конструкция. Как будто кто-то выел гигантский астероид изнутри, оставив от него лишь экзотическую скорлупу с косточками.

— Енот, картинку с местоположения корабля, — распорядился я.

Картинка оказалась не слишком хорошей, но искать эти функции на угнанном челноке желания у меня совершенно не возникло, а на прямой запрос он не откликнулся, видимо в моих интонациях недоставало истеричности. Выеденный астероид смотрелся сюрреалистично. Ажурная конструкция, совершенно нереальная для условий тяготения, спокойно парила в пустоте. В многочисленных разрывах грунта виднелись парящие в каком-то очень медленном хаотическом танце объекты. К моему удивлению среди объектов мне удалось разглядеть не только различный технологический мусор, но и несколько вполне целых на вид небольших кораблей.

— Похоже, ребята так спешили, что оставили свои подошвы, — пошутил я сам для себя. — Милашка, ты, похоже, оказалась права на счет аварийного корабля. И это отбытие уж очень сильно походило на экстренную эвакуацию со сбросом всего ненужного груза.

— Страдиан-три, нас вызывает Пробой, — сообщил Енот.

— Связь, — согласился я.

Пробой оказался скорее возбужден, чем испуган. К моему удивлению он искренне обрадовался тому, что Луара осталась жива и находится не на борту сгинувшего корабля. К сожалению, я не очень-то разделял его оптимизм по причине того, что спастись-то мы спаслись, да вот находились не на своем корабле и совсем даже не в привычном для наших знакомцев виде. Однако, Луара меня в очередной раз порадовала, избавив от разного рода истерик. С немного понурым видом загнанного в ловушку зверька она, обхватив ноги руками и хвостом, сидела на полу и смотрела на открывавшийся через обзорный экран космос. Луара совершенно не пыталась ломать комедию, называемую в среде землян "стыд", лишь иногда смущенно отводя взгляд, когда я откровенно рассматривал ее уже почти привычное моему взору обнаженное тело. Я даже задумался о том, что если среди женщин этого вида разумных не приняты истерики, то это станет настоящей находкой для того, кто решил обзавестись женой.

Наша небольшая проблема разрешилась весьма просто. Челнок имел, похоже, стандартный для таких кораблей "шлюз". Изрядно помучившисьв мысленной словесности, я что-то активировал, вызвав неяркое свечение в пространстве кольца чужого челнока и какое-то непонятное ощущение. Немного поэкспериментировава, наш Енот аккуратно подошел к челноку и "вделся" в оправу, как будто нацепив колечко с бриллиантом на палец. Произошло уже знакомое слияние и двое обнаженных скитальцев, наконец, смогли обратно втиснуться в общее тело. О том, насколько переволновалась девушка, я понял позднее, когда она, совершенно без какого-либо предупреждения ушла в глубины второго плана, оставив меня заниматься всеми последствиями нашего безумного приключения.

А последствия оказались довольно значительны на радость нашей маленькой поисковой команде. Кроме умыкнутого "колечка" среди брошенного чужим кораблем добра оказалось еще шесть бесхозных небольших летательных аппаратов, из которых только два оказались опознаны знатоками местного космоса. И это, не считая огромной кучи прочего известного и не очень барахла, среди которого, кстати, обнаружилась спасательная капсула КСС с некоторым приданным ей имуществом и мой скафандр-конструктор, на который я сразу наложил луарину лапку.

Сбор урожая продолжался большую часть свободного времени. Команда старателей педантично подбирала весь обнаруженный хлам, полагая, что даже кажущееся бестолковым барахло вполне может оказаться денежным артефактом. Потом мы с Пробоем двинулись на комплекс, чтобы прихватить более объемный транспорт для наших трофеев, оставив Кишку, Фугаса и Заплатку на присмотре за нашим неожиданным богатством. "Колечко" же, как наиболее ценный трофей мы прихватили сразу, как и кое-что еще из найденного, до отказа набив трюм кораблика Пробоя. "Колечко" так и пошло в связке с Енотом, причем в таком случае управлять получившимся тандемом оказалось возможным с помощью двигателей обоих кораблей. У меня даже закралась мысль оставить все, как есть, уж очень все это стало походить на некий космический хаус-трейлер.

По дороге к комплексу пришлось подробно рассказать дипломатично не пристававшему ранее с расспросами Пробою о наших приключениях на борту корабля. Слушать он умел, и за все время рассказа задал едва ли с пяток вопросов, основным из которых затронул тему "что там случилось".

— Да вариантов имеется с целую бездну, — ответил я за Луару. — Космос вообще горазд на всякие неожиданности и сюрпризы, так что я навскидку могу выдать парочку-другую теорий.

— Поделись, — лаконично попросил Пробой.

— Идея первая, — начал я неохотно, но постепенно входя во вкус. — Враги совершили покушение на корабль, ну скажем, "электроидов", запустив в него вирусную ракету. Вирусы перекрыли пути снабжения двигателей корабля энергией, обездвижив его. Экипаж вступил в борьбу и, поняв, что проигрывает, включил экстренное возвращение на ближайшую базу, а когда не помогло и это, то они активировали какой-нибудь режим "стазис" в двигательном отсеке корабля, где собственно и собралось большинство экипажа.

Пробой только что-то хмыкнул в ответ.

— Идея вторая, — продолжил я. — Вирус блокировал двигатель и сервисные агрегаты, трансформировавшие какую-нибудь жесткую энергию в приемлемую мягкую, на которой обитатели корабля могли безбедно жить неопределенно долгий срок. Капитан подал сигнал о спасении и принял решение отделить каким-нибудь защитным полем двигательный отсек с большинством сражающегося против вируса экипажа до прихода помощи. Кто оказался вне закукленного отсека, погибли в течение нескольких сотен лет от побочных эффектов использования грубой энергии. И так далее…

— Ну ты и сказочница, — уже живее ответил мой собеседник.

— Ладно, идея третья, призовая, — рассмеялся я в ответ. — Любая из двух первых, но только состояния энерго-жизни экипажа было как бы разделенной жизне-копией. Когда реальный живой носитель оставался в стазисе, а на корабле отправлялся в путешествие его энергетический слепок разума. После возвращения слепок и разум носителя интегрировались и проснувшийся хозяин помнил все свои приключения. Тут два варианта: летальный, когда при смерти слепка хозяин оставался овощем, и нелетальный, когда физическое тело хозяина через определенное время после гибели слепка выходило из стазиса, естественно без воспоминаний.

— И к чему такие сложности? — уже как-то совсем по-живому поинтересовался бригадир.

— Ну тут тоже масса вариантов, — парировал я. — Самый простой, пожалуй, что физическое тело, к примеру, было не способно перенести нагрузки, доступные энергоформе.

— Слушай, ну и мастерица ты сочинять, Милашка, — первый раз я услышал в голосе Пробоя удивление. — Тебе бы сценарии писать для голо-пьесс или сказки детям.

— Хорошо, — согласился я. — Вот продадим это барахло, и я подумаю о расторжении контракта с военными, чтобы пойти по предложенному тобой жизненному пути. А потом мы с тобой станем жить вместе, детей заведем, общее хозяйство, ну и прочие там куры-гуси…

Пробой сначала поперхнулся, а потом зашелся в экстазе повизгиваний, которые у местных были аналогичны истеричному смеху землян. До самой базы мы с ним перекидывались шутками, я даже удивился тому, на что он способен. А ведь казался конченым сухарем со стажем просроченной баранки.

* * *

Эвакуация добытых трофеев заняла почти двое суток, после чего наша пятерка удачливых кладоискателей стала по меркам комплекса неприлично обеспеченной. Все эти двое суток моя хозяйка не выходила из своей добровольной ссылки, предоставив мне решать все вопросы, связанные с дележом имущества. Нужно сказать, что на радостях никто из команды кладоискателей не заметил странностей поведения боевой подруги, даже если они и появились. Старатели, которым неожиданно свалилась такая удача, оставались поголовно в приподнятом настроении, чаще всего пребывая в каких-то своих мечтах о будущем, нежели в реальности. Я, по большому счету, не участвовал в дележе имущества, наложив лапу лишь на все обнаруженное имущество КСС, которого оказалось совсем немного. В остальном лишь полностью положился на порядочность своих временных компаньонов.

Больше всего меня пугала моя спутница, которая совершенно не выказывала признаков заинтересованности к жизни. Похоже, насыщенное впечатлениями приключение ударило по ее тепличной психике куда сильнее, чем по моим закаленным нервам. Все ее присутствие в нашем общем на тот момент теле сводилось к общему психологическому фону, который я мог бы описать "апатия". И поскольку я не считал себя знатоком психологии ласьенов, опасения, что девушка запросто может безвозвратно погрузиться на какие-нибудь подуровни сознания, терзали меня все сильнее и сильнее день ото дня.

Луара вернулась из своей небольшой нирваны, когда наша компания вовсю отмечали удачную находку, всей бригадой взяв трехдневный неоплачиваемый отпуск. Если честно, лично у меня тогда возникли большие подозрения, что к концу краткого отпуска участники последних событий станут столь же бедными старателями, какими являлись до означенной выпивкой эпопеи.

— Сьеерж, прости меня, — раздался робкий отголосок мыслей в моей голове. — Я поступила совершенно легкомысленно, оставив тебя. Просто… Просто я постоянно возвращалась мыслями в эти ужасные события. Ведь мы могли погибнуть. И наши шансы на это были куда больше, чем на удачное спасение. Прости меня, в своих терзаниях я ругала тебя самыми гнусными мыслями, проклиная тот день, когда ты появился в моей голове…

— Как ты? — спросил я, проигнорировав упоминания о гнусных мыслях в свой адрес. — Я так волновался за тебя, но ты вообще не реагировала на мои вопросы.

— Не так чтобы хорошо, — вяло призналась девушка. — Но это все же не оправдывает такого поведения с моей стороны. Я вот до сих пор не могу понять, как ты смог так легко все это пережить.

— Ты меня тоже прости, — искренне попросил я. — Просто в последний период моей жизни слишком часто случались подобные ситуации. Наверное, я уже свыкся с мыслью, что зачастую живу практически взаймы у судьбы. И мне пока везет.

— Знаешь, если бы не твои уверенные действия, мы бы не выбрались, — смущенно подумала Луара.

— Знаешь, если бы я не настоял, мы бы вообще не полезли внутрь этого корабля, — ответил я.

— Но там отыскалось столько впечатлений, — чуть живее возразила Лу. — Я за всю жизнь не попадала в такие приключения. И сомневаюсь, что вообще кто-нибудь из моих соотечественников побывал на таком корабле.

— Думаешь, это того стоило? — продолжил я аккуратно тормошить девушку. — Все же опасность.

— Ты несносный безответственный тип, — оттаявшими мыслями поругала меня Милашка. — Ты чуть не сделал меня истеричкой и погруженкой.

— Это все уйдет, — примирительно согласился я. — Плохое быстро забывается, а вот яркие впечатления остаются на всю жизнь. Да и рассказать подругам за кружкой пива совершенно точно будет о чем.

— А что такое "пиво"? — заинтересовалась Луара, чем окончательно успокоила меня.

— Снадобье такое, хорошо расслабляющее и веселящее душу, — ответил я. — Ну типа того фиолетового, которое ты любишь пить из таких длинных закругленных бокалов. Кстати! Я тут классный костюмчик для нас собрал. Помнишь, скафандр на подтяжках, который я слепил "из чего было" на корабле? Так вот его удалось практически довести до приличного вида, потому что в куче мусора нашлись еще кое-какие запчасти. Теперь у тебя есть, можно сказать, уникальной комплектации почти боевая броня, правда со специализацией в сторону технаря. Но тебе может понравиться.

— Ой, покажешь? — обрадовалась девушка, совершенно сбросив испуганную личину.

— Запросто, — игриво ответил я, — как раз хотел еще разок поглядеть, как ты переодеваешься.

— Даже не думай, нахал! — уже совсем без праведного гнева возмутилась Лу, где-то на задворках эмоций даже блеснув непонятной заинтересованностью по поводу предстоящей бестактности с моей стороны.

* * *

Грузовой транспорт прибыл по графику, чем и ознаменовалось окончание луариного контракта с добывающей корпорацией. И поскольку по некоторым причинам маркеров на открытом для Луары счету накопилось преизрядно, проблем с местом до пояса внутренних миров не возникло. Стараясь компенсировать моральные издержки последних дней, я убедил мою спутницу оплатить проживание в каюте корпоративного резерва, которая обычно пустовала по причине нечастого присутствия на борту желающих потратиться на нее. К таковым обычно относилась чиновничья верхушка комплекса, да всякого рода командируемые проверяющие из головных офисов корпорации.

Провожать Милашку собралась вся ячейка Гем-12. Бывшие сослуживцы шутили, и всячески подбадривали взгрустнувшую девушку. Обмен контактами и памятные подарки собственно случились прошлым вечером. Кстати, изысканная цепочка из модного ювелирного сплава "терис", тускло блестящая глубокой, правильнее было бы сказать "томной" чернотой, с дорогущим кулоном из бледно-голубого арника как раз и украшала талию девушки.

Грузовой помощник, ладная сильно-гибкая дамочка, отвечавшая за размещение груза и пассажиров, изрядно удивилась, увидев своего корп-пассажира, которого по правилам должна была встретить и проводить до каюты лично. Скорее всего, она думала, что пассажир окажется каким-нибудь напыщенным чинарем или снобистым и вечно недовольным проверяющим и уж совсем не ожидала увидеть юную малявку, проработавшую всего-то неделю по временному контракту.

— Эльжин… р-р-р… Лиасан… — пыталась подобрать правильный вариант старпомша, смущенно извлекая из кармашка комбинезона терминал персонал-регистратора. — Я… Долго не задержу Вас.

Недолгое копание в терминале за минуту успело сменить эмоции на лица офицера от раздражения к непониманию, а затем к удивлению и легкой растерянности.

— Лиасан Луара зель Виа бин Милиним, рада приветствовать Вас… — надо отдать должное, старпомша довольно быстро взяла себя в руки, тут же переключившись на официальный тон.

— Луара, — смущенно обвила ноги хвостом моя хозяйка. — Просто Луара, эльжин. Я работаю самым обычным техником и не хотела бы всех этих формальностей-условностей. Можно так?

— Можно, — облегченно определилась старпомша. — Лития, тоже можно без условностей, как пилот пилоту.

— Я — техник, — попыталась поправить ее Лу.

— Слышала я байки на комплексе, — улыбнулась Лития. — Да и истребитель, который стоит в восьмой багажной, совсем не похож на гражданскую антиграв-колясочку. Так что кем бы ты там ни работала, пилот — это в душе.

— Ну… Я всегда мечтала стать пилотом, — смутилась Луара окончательно. — Просто дорого учиться, да и трусиха я вообще-то.

— Так может, ты захочешь посмотреть ходовую рубку корабля? — тон голоса Литии дрогнул, а глаза слегка полыхнули внутренним огнем. — Пассажира корп-каюты всегда хотя бы формально приглашают на старт в ходовую рубку. Это, своего рода, традиция. Но как отойдем от комплекса, я тебе там все покажу. Страшно не будет…

— Хорошо, — смутившаяся окончательно Лу, потупила глаза.

Старт прошел в скучном штатном режиме, и лично я ничего нового или интересного для себя в нем не нашел. Однако же Лу вопреки своему традиционному поведению не спряталась в свою норку даже при активации обзорного экрана в режим максимального обзора, а с замиранием души наблюдала за действиями старпомши, которая после перехода космолета в субпоток тепло улыбнулась немного растерянной девушке. И… И Луара просидела в резервном пилотском кресле до окончания вахты Литии.

Старший помощник грузового корабля явно положила глаз на мою хозяйку, да и Луара, похоже, оказалась изрядно заинтересована таким оборотом событий. Так что на раскрутку взаимоприятного продолжения знакомства старпомше понадобилось чуть больше суток. По моему личному мировосприятию, именно такого мероприятия чертовски не хватало моей пушистой подруге. Луаре срочно требовалась капитальная отдушина, а секс, по крайней мере, для людей, всегда оставался лучшим лекарем всяческих душевных и моральных недугов. А корп-каюта составила бы, пожалуй, наилучший антураж к подобному лечению, если брать условия корабля в открытом космосе. Да и рассмотрев Литию глазами моей подруги повнимательнее, я нашел ее изрядно миленькой даже на неопытный в таких делах взгляд землянина.

Вряд ли стоит описывать детально историю романтических отношений двух ласьенских милашек, стоит лишь отметить, что меня изрядно поштормило, полихорадило, понежило и даже погрело на фоновых волнах чувств Луары. Я совершенно не берусь предполагать, что там пережила она сама, но я после первого же раза, едва не свернувшего крышу моего мужского мировосприятия, благоразумно пережидал удары могучих стихий в отдаленных противоатомных бункерах закутков пушистого тела. То ли Луара становилась старше, опытнее и женственнее, то ли Лития оказалась куда более знающей партнершей, а может, дали о себе знать события последних дней, но у меня капитально не доставало решимости поучаствовать в процессе на первых ролях, как это иногда бывало на ремонтной базе. Даже в свободное от контроля сознанием Лу время я не всегда решался поэксплуатировать наше общее тело, переполненное отголосками и различного рода остаточными эффектами случившихся недавно гормональных бурь.

В те же нечастые моменты, когда я от изрядной скуки все же решался прогуляться тесными переходами грузового космолета, с взятым на прокат телом регулярно случались какие-нибудь сюрпризы. То при встрече с кем-нибудь из экипажа меня накрывало мощной волной стыда, то такие встречи бросали меня в непонятное смущение, а один раз при встрече с Литией откуда-то из глубин начинало накатывать мощное и хорошо знакомое мне по последним дням ощущение, едва не заставившее меня шмыгнуть в привычную глубоку нору. В тот раз я едва смог вернуть главное луарино имущество в каюту, едва вспомнив позднее все этапы этого труднейшего мероприятия. По всему выходило, что я наткнулся на тот случай, когда мне стоило вести себя аналогично Луаре в моменты сложного пилотирования Енота.

Наверное, от безделья в голову все чаще лезли мысли о том, долго ли еще продлится мое пребывание в теле прекрасной ласьенки и не случилось ли чего-нибудь непоправимого, способного оставить меня на всю оставшуюся жизнь в теле пушистой милашки. Если честно, я уже довольно сносно управлялся с этим гибким телом, да и жизнь, можно сказать, пока баловала нас. Но все чаще и чаще где-то глубоко в душе просыпалась неслабая тоска по своему родному телу, да и по друзьям я тоже успел изрядно соскучиться. Правда, на этот раз мне было не так паршиво, как в первый случай моей потеряшности. Видимо, случайно почувствовав мои мысли, Луара однажды спросила:

— Сьеерж, ты боишься, что не сможешь никогда вернуться в свое тело или есть еще какая-то причина твоего беспокойства? Может, я тебя как-то ограничиваю, и ты от этого страдаешь?

— Нет, что ты! — удивился я неожиданной заботе со стороны девушки. — Ты мне нисколько не ущемляешь жизнь, разве только в слишком уж яркие моменты твоей интимной жизни, но тут уж скорее я мешаю тебе. И я, конечно, беспокоюсь из-за создавшейся ситуации, знаешь, мне почему-то казалось, что это все на время, но вот сейчас я уже сильно подрастерял такую уверенность. Да и тебе, наверное, уже надоело такое положение дел.

— Ты шутишь?! — совершенно серьезно возмутилась Луара. — Да как ты такое вообще можешь думать! Да я все колени должна содрать, отбивая поклоны благодарности тем силам, которые подарили мне такого помощника в тяжелую минуту! Если ты останешься, я даже готова временами отдавать тебе свое тело в полноправное пользование, просто нужно договориться! Мало кто оставался доволен помощью предков из глубин родовой памяти, как я.

— Но я же не твой предок, ты же видела, — возразил я.

— Видела. И долго не верила, пока это не стало очевидным, — согласилась девушка. — Но это ничего не меняет! Я даже могу официально объявить о твоем присутствии, правда, как предка, чтобы ты тоже имел право на личную жизнь.

— И что, это у вас принято? — удивился я.

— Так поступают крайне редко, — смутилась Лу, — потому что предки обычно оказываются чрезвычайно вредными. Но такие случаи известны, и предки даже имеют вполне законные основания выступать от своего лица.

— Потрясающе! — искренне удивился я. — Никогда бы даже не подумал о таком!

— Моя вторая прародительница как раз была узаконенной Амией-Лицинией и делила тело с какой-то своей пра-пра-пра-родительницей, — призналась Луара. — Я даже подумала, что мне на роду написано стать новой притчей для малышей. Поначалу жутко боялась, а потом я к тебе привыкла и даже полюбила твои несносные шутки, да и спасал ты нас уже не один раз.

— Спасибо, Лу, — ответил я. — Я тебя тоже люблю.

— А у тебя там была семья? — спросила девушка осторожно.

— Это непростой вопрос, — решил я играть честно. — У меня там есть вроде как жена, по крайней мере, я ее именно таковой считаю.

— Ваши родители против вашего союза? — попыталась интерпретировать Луара мои затруднения.

— Нет, — усмехнулся я. — Мои не знают вообще, а у нее просто нет родителей.

— Но так не бывает! — удивилась Лу. — У всех есть пра-родители, даже если ребенок зачат искусственно.

— Она может считаться особым случаем, — уверил я Луару. — Моя жена — искусственный интеллект корабля. И я ее очень люблю.

Я почувствовал, что Луара много чего хочет спросить, но просто не решается, удивленная до крайности. Хотя, она просто могла и не поверить мне.

— И у тебя вообще не было любви? — все-таки прорвало ее. — Ты вообще не занимался этим телесно? Ой, прости…

— Да все нормально, — успокоил я. — Тут есть свои нюансы. У моей жены есть тело. Но, как бы тебе сказать-то получше, оно не совсем людское, хотя и не совсем искусственное. Ну в общем, она реальная, осязаемая, ощущаемая и самая, что ни на есть настоящая, по крайней мере, для меня.

— Удивительно! — выдохнула мысленно Лу. — Ты меня не разыгрываешь?

— Нет, — уверил я ее. — Просто мы случайно встретили в глубинах космоса одно полу-разумное создание, которое сильно сдружилось с моей женой, и они как бы немного обменялись недостающими друг другу компонентами. В общем, там все сложно…

— Да уж, — хмыкнула Лу, потом совершенно огорошив меня. — Ты вообще-то легализат уже или еще пока регистрат? Очень уж все это похоже на мечты уже повзрослевшего, но так и не вкусившего близости подростка. Но ты не стесняйся, я совсем не стану возражать, если ты эти моменты будешь оставаться вместе со мной.

Я до глубины души умилился и даже сделал бы какую-нибудь ответную глупость, будь мое тело со мной. А потом вкратце рассказал молодой и красивой девушке историю парнишки по имени Сергей, как она есть, почти без утаек и прикрас. Луара слушала, наверное, забыв закрыть рот, и даже ее новая пассия чуть было не осталась без обещанных на "после вахты" ласк.

Так что недолгий, в общем-то, путь до системы Лимир оказался насыщен с одной стороны интимными отношениями вспыхнувшей чувствами Луары, с другой — моими воспоминаниями, которые, спустя некоторое время, уже и мне самому стали казаться весьма изобретательными байками. Одно можно было утверждать с уверенностью, что нашими с Литией стараниями Луара совершенно избавилась от навалившейся на нее после переживаний на чужом корабле апатии.

Наверное, в последнее время я слишком отвык от такой жизни, потому что спокойное однообразие стало слегка приедаться. Лично для меня развлечений на кораблике нашлось совсем не много. Шатание по кораблю после Лауриных любовных утех постоянно грозило провалом резидента, на ходовой мостик я мог попасть исключительно вместе с Литией, что было чревато гормональным взрывом, да и оставалось мне там из развлечений лишь смотреть, но ничего не трогать. Спортзал почти постоянно был занят незнакомыми членами экипажа, которые поглядывали на Лу в основном с какой-то снисходительностью, а некоторые с откровенной неприязнью. По этой причине внеплановые контакты с экипажем я постарался свести к самому необходимому минимуму. Еще не хватало мне влезть в какие-нибудь любовные геометрические фигуры, которые тут могли выстроиться благодаря вспыхнувшим отношениям Луары и Литии. Так что прибытия в систему Лимира в отличие от Лу лично я ждал, пожалуй, с нетерпением.

Выход корабля из многомерности в пределах системы случился на моей "вахте" над телом Луары. Информационный экран привлек мое внимание легким подмаргиванием, а по внутренней сети корабля тихо промурлыкали, что грузовое судно прибывает в систему Лимира. Нет, обитателю корп-каюты не потребовалось пристегиваться или бежать в какое-нибудь антиперегрузочное кресло, информация шла по разряду "для размышления". От нечего делать я решил изучить данные по системе, которые услужливо вышли на экран многофункционального устройства. Но не успел я толком рассмотреть объемную картинку, как в голове моей случился небольшой и изрядно странный бардачок. Совершенно беспричинно на меня нахлынула волна быстро меняющихся образов, отрывков то ли речи, то ли бессвязных звуков, в глазах сначала начало двоиться, потом я резко оказался среди каких-то теней, изображавших то ли небесные тела, то ли наоборот молекулы. Продолжалось это всего миг и кончилось так же неожиданно, окунув меня в какой-то всеобъемлющий полог тьмы.

Зрения вернулось почти сразу, лишь в глазах продолжали плавать разноцветные полоски и искорки, а голова немного болела, как после легкого похмелья в мою человеческую бытность.

— Что бы это значило? — подумал я. — Реакция на выход в трехмерный мир? Что-то раньше не замечал таких отклонений в мироощущении моей временной, а может, уже и постоянной спутницы.

В прочем, я быстро выкинул происшествие из головы, мало ли какие бзики могли жить в организме молодой девушки чужого вида. Может, это обычное переутомление, реакция на переизбыток интима, какие-нибудь критические дни. А может, она забеременела. Еще вот этого не хватало, а ведь такое тоже вполне могло произойти, хоть Луара что-то там и говорила о подконтрольности этого процесса для представительниц вида ласьенов. Так, может, это взрослые могли контролировать, а она-то фактически еще оставалась совсем девчонкой.

* * *

Система Лимир всегда считалась чистой воды промышленным районом, в котором производилось, собиралось, ремонтировалось и налаживалось все, что угодно. Тут не располагалось лабораторий, набитых под завязку разного толка очкариками и ботаниками, тут не коптили небо добывающие, обогатительные или перерабатывающие комплексы, тут не кипели жизнью курорты и, соответственно, крупных культурных центров по большому счету тоже не имелось. Это была одна из систем-трудяг, работающих на благо всего остального мира. Система имела по большому счету три активно эксплуатируемые планеты со всем окружающим их пространством, в котором кипучая деятельность затихала лишь несколько раз в году на периоды нескольких общенародных праздников. Из трех планет-трудяг только одна имела более-менее комфортную атмосферу. На ней располагались самые "чистые" производства, а так же районы, где работяги всех мастей и расцветок могли потратить в свободное от вахт время честно и не очень честно заработанные деньги. Эту самую планету незатейливо называли Центральной или Чистой. Остальные две носили названия Верхняя — которая вращалась дальше от звезды — и Нижняя. А еще система Лимир славилась тем, что тут всегда имелась возможность практически за полцены купить прямо с завода или через пронырливого дилера все, что так или иначе могло считаться товаром. Зачастую счастливые обладатели обновок очень срочно желали расстаться со старыми вещами, будь то обычный скафандр или звездолет не совсем новой и не всегда гражданской сборки. По этой причине Лимир еще можно было смело назвать непрекращающим аукционом, где постоянно проводились различные торги, а проданные или купленные товары отправлялись по всей обитаемой части галактики к своим новым владельцам.

Перед вылетом с грузовика мы с Луарой в очередной раз столкнулись со старой проблемой. Операционный офис корпорации находился на планете с довольно агрессивной атмосферой, пребывание в которой полностью исключалось без скафандра. Проблема оказалась в том, что Лу просто не могла облачиться в свой рабочий скафандр внутри очень маленького и тесного внутреннего пространства кабины "Енота", а доодеть скафандр наживую, как мы делали разок в вакууме, совершенно не позволяла злобная ко всему живому атмосфера планеты. Собранный же мной из частей различных принадлежностей бронескафандр Содружества легко совмещался с пилотским креслом, только вот Луара откровенно побаивалась его, ссылаясь на то, что до сих пор не понимает, как он работает у нее без БМКП и не откажет ли в самый неподходящий момент. В отличие от Лу, я был склонен куда больше доверять хоть и недоделанному, но проверенному в деле изделию Содружества. И, тем не менее, проблема с этим скафандром оставалась, и заключалась она в снабжении. Бронескафандр мог пополнять свои ресурсы, находясь в подключении к "Еноту", но вот совместимых источников питания и снабжения за пределами нашего кораблика вполне могло и не найтись. У нас еще завалялось несколько пленочных скафандров, которые легко заменяли необходимое снабжение, да, собственно, именно для этого и были предназначены, но их запас оставался ограничен и невозобновляем.

— Лу, хочется тебе или нет, но придется привыкать к этому костюмчику, — убеждал я девушку. — Тут дело не только в том, что в нем можно без труда подключаться к кораблику, не устраивая стриптиз, но он еще должен иметь массу полезных технарю функций.

— Сьеерж, я до сих пор не могу понять, как он может функционировать, — сопротивлялась Луара. — Я прекрасно знаю, что все виды активных скафандров Содружества требуют обязательного наличия блока управления у их пользователя. А вдруг он деактивируется где-нибудь на планете?

— Ну мы же с тобой проводили тесты, все работает, — возражал я.

— Но я все же не доверяю ему, — не соглашалась Лу.

— Ладно, в любом случае на данный момент у нас просто нет выбора, — подвел я итог. — Думаю, что до офиса корпорации, как и обратно до корабля, мы вполне сможем добраться либо в нем, либо в пленочнике. А там будем думать.

— В это противной холоднющей пленке!? — фыркнула Луара. — Да я облезу долыса от этой мерзости.

— Прости, подруга, но волосы-то обязательно отрастут, чего нельзя сказать о коже и мышцах, — нудно-менторским тоном продолжил увещевать я. — Так что коль хочешь попасть в офис на этой суровой планетке, полезай в пузырь.

Облаченная в бронескафандр девушка неуверенно осматривала себя на плоскости двери, выполнявшей в тот момент роль зеркала. На мой взгляд, даже серьезный девайс Содружества не мог скрыть изящность его новой владелицы. Но Луаре почему-то казалось, что он слишком громоздкий, хотя она не отрицала, что по удобству он превосходит ее старый и проверенный аппарат. При подгонке скафандра я все гадал, как умная штуковина поступит с такой неординарной для человека деталью тела, как хвост. Решение оказалось с моей точки зрения элегантным, а сточки зрения Лу еще и удобным. Вдоль всего хвоста скафандр прокинул как будто толстую проволоку с нанизанными на нее бусинками, которые охватывали нежный орган выражения эмоций едва видимым энергетическим коконом.

— Ладно, раз ты в нем уверен, пойдем, а то Лития уже заждалась, наверное, — согласилась девушка.

— Хой, подруга, ты ничего не забыла? — возмутился я. — А как же честно заработанные награды?!

— Ой, ну снова ты за свое! — возмутилась Лу слегка смущенно. — Мне с ними так неуютно, как будто я вышла на работу в нижнем белье поверх комбеза. Ну-у-у-у?

— Слушай, Луара, у меня за всю мою службу не появилось ни одной такой штуки, — настаивал я. — И если ты считаешь, что хотя бы я заслужил их, так и позволь нашему совместному на данный момент телу нести сей отличительный знак. Или ты считаешь, что их все же вручили зря?

— Ну… Если ставить вопрос так… — задумалась Луара. — Наверное, ты прав.

Тут и возник конфликт, так сказать, табелей о рангах и рассуждений об экстерьере. Награду Содружества положено было носить на плечевой панели брони ниже знаков различия. Награду же Трайденса следовало носить на груди с другой стороны от знаков различия. С одной стороны награда Трайденса имела ранг повыше, с другой — Лу все была же облачена в броню Содружества, хотя знаков военного различия у нее вовсе не имелось.

— Давай оставим только знак Содружества, — робко предложила Лу.

— Ну уж нет, — возразил я. — Заслужила, так и носи. Вешай обе на плечевую бронепластину. В конце концов, мы к военным относимся только косвенно, а облачение в броню Содружества, хоть и местами штатскую, однако обязывает.

И все началось поновой. После довольно долгого спора решили оставить только знак Содружества, как некий компромисс. "Трезубец" Луара вообще ни в какую надевать не соглашалась. Так мы и вышли на палубу малых транспортных средств, куда перекочевал наш "Енот" из багажной ячейки после прибытия. Лития уже находилась там и активно давала какие-то распоряжения по внутренней связи.

— Ну надо же! — поразилась бывалая космическая кошка, увидев Лу. — Второй раз я удивилась до самого кончика хвоста. Откуда такая прелесть?

— Тебе нравится? — смутилась Луара. — А мне кажется, что он отяжеляет фигуру…

— Ты шутишь? — удивилась еще раз Лития, поворачивая Луару то так, что эдак. — Мне бы кто-нибудь подарил такую сковывающую вещицу. Даже не предлагаю продать, ибо глупо, да и денег у меня столько, скорее всего, не наберется. Опять же подгонять где-то надо будет. Чье это вообще изделие?

— Я его нашла, там на корабле, — почему-то взялась оправдываться Лу. — Вообще эта штука собрана из нескольких запасных компонентов от разных скафандров Содружества.

— Ну и что. Пусть тебе и дальше так везет, моя пушинка, — нежно произнесла Лития, заглянув в глаза Луаре. — Ты даже не представляешь, какая славная девушка.

— Ну Лити, зачем ты опять вгоняешь меня в дыбки? — совсем смутилась Лу.

— Ой, а это у тебя что? У союзников тут, кажется, должны располагаться наградные планки. Бывший владелец, похоже, имел какие-то награды, — с сомнением рассматривала Лития наградную планку. — Вообще, надо бы снять…

— Это знак Содружества "За личную храбрость", — ответила Луара, не поднимая глаз. — И он вообще-то мой. Он как наш "Честь предков".

— Вот это удивила ты меня, так удивила, — покачала из стороны в сторону хвостом Лития. — Где же ты успела навоевать его?

— За бой на нашей ремонтной базе, я там помогла вынести раненого десантника Содружества из-под обстрела, — снова нетипично для ласьенов пожала плечами Лу. — И вообще, я практически ничего не сделала.

— Однако, малышка, ты сплошная загадка даже после стольких проведенных с тобой ночей, — поразилась Лития. — Какие еще сюрпризы у тебя в рукаве?

— Хорошо еще "Трезубец" не повесили, — вздохнула облегченно в мыслях Лу, — нужна мне вот эта стыдоба навиду у всех…

* * *

В офис корпорации Луара добралась за компанию со своей подружкой Литией, где их пути должны были разойтись.

— Малышка, я хочу посидеть с тобой напоследок в каком-нибудь приличном ресторане, — предложила Лития. — Ты же не откажешь мне в этом?

— Лити, ну как ты вообще такое можешь сказать, — искренне удивилась Лу.

— Я тут буду занята с этими отчетами, — погладила луарино ухо Лития. — Давай встретимся в комплексе отдыха около аукционов где-то после обеденного отдыха. Там в это время как раз должно быть не очень людно. Я тебя свожу в просто прелестное местечко. Там, кстати, всякие магазины, забегаловки, можешь посмотреть проспекты или даже потрогать какие-нибудь новомодные штучки.

— Хорошо, Лити, — согласилась Луара, — вызови меня, как доберешься, я тебя буду ждать.

К моему удивлению никто и не подумал выяснять, откуда у Луары появилось столько маркеров на счету, еще более я удивился, когда чиновники быстро и без проволочек "обналичили" маркеры, отяжелив счет девушки полноценными энергокластами Трайденсса.

Комплекс для отдыха оказался довольно унылым, по архитектуре напоминая довольно банальную орбитальную станцию, но внутри расположенных в нем заведений хозяева развернулись на полную катушку. Там для посетителей имелись и оранжереи, и небольшие садики, и архитектурные стили на любой вкус, цвет, свет и запах, мне вообще показалось, что обстановка там могла найтись практически на любой ласьенский каприз.

Еще на грузовом корабле Луара дергала себе усы в раздумьях, чем одарить свою неожиданную любовную пассию. Мысли, как и положено, витали вокруг приятных женских мелочей.

— Сьеерж, а что носят ваши гибкие, чтобы понравиться? — спросила Лу задумчиво.

— Да в общем-то все, что в голову взбредет, — ответил я легкомысленно. — Кто-то юбки, кто-то брюки, кто-то и то и другое, а кто-то вообще забывает периодически надеть какие-нибудь части наряда.

— А что такое "юбки"? — уточнила Лу, — я не смогла точно понять твой образ.

— О… Это страшное оружие в придачу к стройным и умелым ногам, — усмехнулся я.

Пришлось набросать приблизительные фасоны известных мне юбок. В своем человеческом теле я вполне прилично мог нарисовать множество вещей от машины до обнаженной девицы. По крайней мере, мои знакомые не путали их с шифоньерами и зелеными человечками соответственно. Тело Лу рисовать обучено не было, и наброски эскизов получились не совсем такими, как хотело бы мое воображение.

— У них же голые ноги! — удивилась девушка. — Но ведь они, наверное, мерзнут, вы же лысые… Ой!

— Ну не совсем лысые, — я мысленно показал девушке язык. — И вообще, для наших женщин мужчины придумали кучу всяких соблазнительных вещей, чтобы они с одной стороны оставались, вроде как, раздеты, а с другой — очень даже одеты. Вот смотри, наши модницы надевают на ноги такие вот штуки очень мелкого плетения из очень тонкой нити, они называются чулки или колготки. Эти причиндалы одежды очень хорошо держат тепло, и при этом нога кажется голой и, кстати, очень приятной на ощупь.

— Смешно, — зафыркала Лу. — Зачем же такие трудности? Можно ведь просто надеть облегающие штанишки. Да и неприлично так вот с раздетыми ногами, мне кажется. Все будут думать, что такая гибкая либо не в себе, либо думает только об одном.

— Они, наверное, всегда об этом самом одном и думают, — рассмеялся я. — Вообще-то, юбки у нас считаются вполне приличной дамской одеждой, только длина приличной юбки не должна заканчиваться непосредственно после нижнего белья.

— А что такие тоже бывают? — удивленно дернула ухом Лу.

— Бывают, — согласился я. — Наши гибкие вообще ужасные провокаторши.

— Тебе, наверное, неприятно говорить об этом, — тактично поинтересовалась девушка.

— Отчего же может быть неприятно, — удивился я. — Приятно, а еще приятнее было бы погладить такой вот чулок на какой-нибудь ножке…

Дальше разговор плавно перешел на женские ручные аксессуары, обувь, ну и конечно, украшения. Как я успел заметить, ласьенские дамы не любили носить колец на руках, наверное, это обуславливалось какими-то особенностями строения пальцев рук. Хотя, пару раз я встречал особей, имевших на пальцах довольно невзрачные металлические предметы, возможно, это были какие-то электронные устройства. Серьги же ласьены не принимали совершенно — ни у одной модницы я ни разу не видел украшений на ушах. Цепочки же на шее и особенно талии местные модницы носили очень плотно и со вкусом. Кроме того имели сильное распространение украшения хвоста и, пожалуй, сильнее всего местные чаровницы ударяли по браслетам. Браслеты носили и на руках, и на ногах. Причем наручные браслеты имелись и для запястий, и для плечевых отделов рук. И тут уж местные ювелиры отрывались по полной программе. В отличие же от довольно консервативных людей, в ходу пребывала масса различных ювелирных сплавов. Наверное, это тоже обуславливалось различием взглядов на украшения у ласьенов и людей.

— Сьеерж, я решила, — вышла из состояния раздумий Лу. — Это должно быть какое-то украшение.

— Почему, к примеру, не какой-нибудь полезный приборчик или другая полезная вещь?

— Ты считаешь украшение бесполезной вещью? — удивилась Луара.

— Если четно… Да, — согласился я с утверждением.

— Но почему?! — не поверила мне девушка. — Любая даже самая полезная вещь с нами лишь временно. Через какое-то время мы находим какую-нибудь более удобную или полезную вещь, в конце концов, вещь может просто сломаться. А украшения… Украшения — вечны!

— Странно, право слово, — искренне удивился я, — что-то не смог заметить на тебе изобилия этих побрякушек.

— Ну… — смутилась моя подруга. — Мои родители всегда считали, что приличной гибкой пристало надевать лишь очень, как бы сказать, породистые украшения. Они могут быть сделаны не из самых дорогих материалов, но настоящим мастером. В идеале породистым должен быть и мастер, и материал. Знаешь, у меня просто никогда не случалось денег на такие украшения.

— Странно, а почему родители не подарили тебе хоть одно, раз уж они придерживаются столь жестких правил? — удивленно спросил я.

— Ты что! — Возмутилась Лу. — О чем ты говоришь! Как можно дарить такие вещи своим детям! Украшения можно либо купить самой, если ты в состоянии быть взрослой, либо их может подарить тебе… как ты сказал… любовница. Партнер… Ну ты понял. И эти украшения носят только на предназначенных для этого местах, иначе тебя будут считать за неприличную особь.

— Во как, — искренне удивился я. — Как все запутано-то. А вообще, какой смысл в украшениях, если на работу их не наденешь, а под скафандром все равно не видно.

— А их и не носят в таких случаях, — с недоумением ответила Лу. — Ну, почти не носят, разве только от особо любимых партнеров. Или если какой-то ласьен может себе позволить постоянно жить одними праздниками.

— У вас тоже есть блудные "девочки"? — усмехнулся я.

— Я бы хотела подарить Лити браслет на запястье, — резко сменила тему разговора Луара. — Как ты думаешь, сможем мы на Лимире купить что-нибудь породистое?

— Я вообще-то не специалист, но у меня есть подозрения, что стоит это немало.

— Да уж, — согласилась Лу, вздохнув, — я еще хотела Лиу что-нибудь подарить.

— А ведь это весьма накладно — иметь близких подруг, — усмехнулся я.

— Да что ты понимаешь! — обиделась Лу.

— Кстати, у меня идея, — зафиксировал я пришедшую мысль. — Насколько я понял, в украшении большая роль отводится камню, и стоит он, пожалуй, дороже оправы. Тебе ж сослуживцы с Гем-12 подарили кучу всяких брюликов. И ведь подарили самые хорошие, которые корпоративным жуликам продать жалко было. Вот и сделай украшение на заказ.

— Ну… я не знаю, — замялась Луара. — Я вообще-то в них не особо разбираюсь, да они и не ограненные еще. Само украшение еще делать надо. Наверное, это не очень быстро.

— Ну а ювелиры-то приличные на Лимире есть? — уточнил я.

— Ювелиры? — задумалась Лу, — ты о тех, кто украшения делает. Есть, наверное, хотя место откровенно не курортное. Но украшения — это очень важно. Мастера там должны быть!

— Тогда ты можешь заказать и оплатить украшение, а Лития потом заберет его, — предложил я. — Она же постоянно ходит в систему Лимира.

Я было хотел предложить подарить кулон для цепочки а шею, но оказалось, что партнерам по любви можно было подарить только браслет на руку или колечко на хвост. Поскольку в кольцах для хвоста я оставался полным профаном, а браслеты на плечо представлял себе только теоретически, советник из меня мог выйти только по более-менее знакомым мне запястным браслетам. Еще на грузовике я нарисовал Лу несколько своих идей, частично примеченных мной на Земле, частично доработанных бурным воображением. Тем не менее, все мои потуги оказались малопонятны моей временной хозяйке. Интерес вызвал, пожалуй, только вариант обернутой вокруг руки змейки. Но поскольку таких животных ласьены не знали, дело дальше удивления не пошло.

В ювелирке ласьены в основном предпочитали придерживаться различных геометрических фигур — ни разу в перелистываемых каталогах я не увидел воплощенных в металле цветов, птиц или каких-нибудь животных. Изрядно подумав, я решил немного переложить понравившуюся Луаре змейку на ласьенский лад. В результате после нескольких переделок и доводок получилась милая кошечка, которая по замыслу мастера — то есть меня — должна была располагаться воль запястья, обвив его хвостом. Мордочка кошечки на моем эскизе лежала на передних лапках немного на боку, а один из голубых терусов изображал игриво смотрящий глазик.

— Так у нас не делают, — то ли в восхищении, то ли в недоумении подвела итог Лу. — Но очень интимно выглядит.

— Так он же на этот самый интим и намекает, — не понял я сомнений девушки. — Ты же его сердешной подруге даришь в память о незабываемых ночах.

— Он все равно такой интимный, — смутилась Лу окончательно. — Если бы я увидела такой на ком-то, подумала бы, что она просто сногсшибательная партнерша, раз кто-то осмелился подарить ей браслет с ТАКИМ намеком.

— Так он тебе нравится или нет? — не понял я.

— Да, — совсем смутилась Лу, — но у Лити, наверное, будут постоянные соблазны из-за него. Не одной же мне в голову придет такая мысль.

— Подруга, да ты ревнуешь, — понял я. — Будешь у нас ревнивым законодателем эротической браслетной моды…

И вот мы снова вернулись к важному вопросу подарка, находясь уже на Лимире. По моему совету Луара взяла с собой три минерала небесно-голубого цвета, которые ласьены называли терусы. По наведенным ранее справкам удалось выяснить, что "породистый", как выразилась Лу, мастер на Лимире имеет место быть и даже не в единственном лице. К лично моему удивлению мастер практически сразу согласился встретиться с Лу, узнав, что она хотела бы сделать украшение для подруги на заказ. И поскольку со временем у нас оставалсь небольшая неопределенность, первым делом после офиса корпорации мы двинулись именно к нему. Не знаю, как выглядела мастерская Гарта зу Ворта, офис его просто разил солидностью. В офисе ювелира, как и на всем комплексе отдыха, имелась своя атмосфера, и мастер, в отличие от Луары, был облачен в элегантную по меркам ласьенов накидку и брюки из тонкой, похожей на шелк ткани.

— День добрый, лиассан зель Виа, — поздоровался он, внимательно осмотрев скафандр Луары, видимо, оценивая клиента "по одежке". — Могу я что-то предложить?

— Я Вас тоже приветствую, мастер зу Ворт, — немного склонила голову Луара. — Какой-нибудь сок, если можно.

— Я вкратце ознакомился с Вашим эскизом, — перешел к делу мастер, — сразу скажу, что возьмусь за него с удовольствием. Не знаю, для кого эта вещица, но столь, как бы сказать, индивидуального украшения я еще не делал. Могу я узнать, кто мастер-дизайнер столь необычной вещицы?

— Разве есть какая-то разница? — растерялась Лу.

— Конечно, — удивился зу Ворт. — Когда Вы, лиассан, покупаете готовое изделие, оно кем-то придумано, а только потом воплощено в украшении. Вы же понимаете, что украшения бываю удачными и не очень. Как и в любом бизнесе, в индустрии украшений действует право первого места. И я бы не хотел вступать в конфликт с правообладателем этого эскиза, ведь я обязательно поставлю на своем изделии клеймо.

— Мне стыдно сказать, — призналась Луара. — Это моя идея и мой эскиз. Разве Вы не возьметесь за него, если он не от именитого дизайнера?

— Очень интересно, — мастер внимательно посмотрел на Луару. — И похоже на правду.

Он еще раз внимательно рассмотрел голограмму нашего "шедевра". И, испросив у Луары разрешения, задал несколько вопросов, после чего предложил немого исправить эскиз. На мой взгляд, исправления меняли мою идею в сторону аскетизма, и я предложил Луаре оставить все как есть. Мастер выслушал сбивчивые объяснения Лу на эту тему и все же настоятельно предложил немного умерить экспрессионизм украшения. Девушка явно смутилась.

— Дай-ка мне, побеседовать с этим ваятелем, — попросил я девушку. — Поглядим, как он будет давить на мой развращенный ум и утерянный за ненадобностью стыд.

Лу сразу нырнула в привычную норку "за плечом". Я демонстративно еще раз осмотрел эскиз, потом внимательно и даже с некоторым вызовом посмотрел зу Ворту в глаза.

— И что же Вам, мастер Гарт, не подходит в этом эскизе, — довольно жестко спросил я, изменив даже голос. — Прошу не вилять, я не совсем та наивная девушка, пришедшая к Вам с заказом, мой жизненный путь простирался куда дальше Вашего… в свое время, конечно.

— С кем имею честь? — мастер отлично сдержал удар.

— Имя мое Вам, мастер, не так уж и важно, — так же жестко продолжил я. — Я имею честь присматривать за моей наследницей в далеком колене. Прошу, однако, дать ответ, сможете Вы или нет осуществить в украшении переданный Вам эскиз.

— Несомненно, эльжин, — почему-то перешел на официоз мастер. — Я должен был убедиться в том, что право первого места не будет нарушено в этом случае.

— Хорошо, — подвел я итог, — тогда я хотела бы окончательно обозначить условия сделки.

— Да, эльжин, — согласился мастер. — У меня только есть вопросы относительно минерала и материала самого браслета. К сожалению, у меня нет в наличии подходящего теруса, если я правильно понял, там изображен именно он. Вопрос, таким образом, упирается во временные рамки. Исходя из цвета на эскизе, могу предложить несущим материалом изделия кромис.

— Камень проблемой не станет, — открыл я контейнер-хранилище скафандра и выложил на стол три минерала. — Надеюсь, Вы сможете их достойно огранить?

Мастер без стеснения приступил к осмотру предложенных камней. У меня, конечно, оставались некоторые сомнения в их кондиции, хотя парни на комплексе имели свои связи с экспертами корпорации и явно ущербных камней для себя не припрятали бы.

— Все камни вполне достойны занять место на браслете, — подвел итог мастер. — Но я бы рекомендовал вот этот. С Вашего позволения я бы хотел применить для браслета гранение "фрактория", а остальным двум больше подошла бы огранка "дискерт" или "стретор".

— Фрактория, — покатал я слово на языке, как бы прикидывая, как эта огранка могла бы смотреться на браслете, хотя все три слова звенели для меня совершенно пусто. — Ладно, пусть будет фрактория. Тогда принесите, пожалуйста, мне образцы наиболее часто используемых ювелирных сплавов, хотелось бы прикинуть, как камень будет с ними сочетаться.

Среди семи выложенных на столе небольших слитков Луаре понравилось сочетание теруса с каким-то серебристым, слегка отдающим синевой металлом, который мастер назвал сплавом "Трезубец". Лично я склонялся к привычно желтоватому бруску, на мой взгляд, представлявшего проверенное временем золото или чуть более светлого его сородича — сплав золота с чем-то еще.

— Но почему, — удивлялась Луара, — это же выглядит, как прошлый век. Такое сейчас не модно. "Трезубец" специально так назвали из-за того, что он популярностью завоевал все миры большой политики!

— Лу, Лития совершенно черная милашка с легкими светло желтыми и местами чуть более темными желтыми подпалинами, — терпеливо пояснял я свою точку зрения. — Твой голубой и жутко модный сплав совершенно не пойдет для ее прелестной руки. Поверь мне, золото и только золото — верное оформление брюлика.

— Этот, — указал я на желтый брусок.

— Почему-то я именно так и подумал, — фыркнул мастер, — теперь я совершенно уверился в говорящем со мной предке девушки. Осмелюсь все же заметить, эльжин, сейчас рунум не такой уж модный ювелирный материал. Молодежь предпочитает что-то более авангардное и современное.

— Мой дорогой мастер Ворт, Вы просто не видели ту милую подругу моей стеснительной родственницы, — постарался придать я своему голосу нотки повидавшей виды бабульки. — Дайте-ка я подгружу ее голо в проектор.

Мастер рассматривал подружку Луары, наверное, с пяток минут.

— Очень красивая и властная гибкая, — согласился он. — Наверное, я соглашусь с Вами, эльжин, в выборе рунума, как основного материала. Слиток будет слишком мягким из-за своей чистоты, я осмелюсь предложить стандартные, применяемые ювелирами добавки для придания материалу стойкости.

— Очень верное решение, мастер, — солидно согласился я. — Вы не зря были мне рекомендованы друзьями моей наследницы.

— Да, эльжин, — мастер немного привстал и поклонился.

— Ну раз технические нюансы мы решили, предлагаю обсудить вопрос шкурный, — продолжил я. — Я ознакомилась с Вашими расценками, но, боюсь, они касаются не столь оригинальных украшений. Хотелось бы услышать Ваше мнение.

— У меня к Вам есть встречное предложение, — немного снисходительно ответил мастер. — Я бы мог в виде компромисса сделать Ваш заказ бесплатно, но с условием, что зарегистрирую за собой право первого места по этому эскизу.

— Мой дорогой мастер Ворт, — я постарался изобразить хищную улыбку. — Ваше предложение воистину щедро. Но малоинтересно в таком раскладе.

— Удивительно, — фыркнул мастер, — Вы так желаете расстаться с неплохими деньгами?

— Да полно Вам, мастер Ворт, — фыркнул я в ответ. — Вы же отдаете себе отчет, с кем в данный момент имеете дело. Мне ничего не стоит прогуляться в бюро и сделать эту регистрацию самостоятельно. И не надейтесь, что сможете оспорить мое право первотворца.

— В таком случае я хотел бы купить этот эскиз, — с прохладцей в голосе сделал очередное предложение мастер. — Идея не так уж и уникальна, скорее необычна. Возможно, из нее что-то и выдет.

— Не уникальна, — согласился я. — Зато неожиданна, смела и провокационна.

— Не факт, что пойдет, — попытался парировать ювелир.

— Но если уж пойдет, так на этом деле можно лихо погреть лапки, — и не думал сдаваться я. — Думаете, что после регистрации мне будет излишне затруднительно через сеть предложить свой эскиз мастерам-ювелирам всего Трайденса?

— И кто ее будет покупать? — пренебрежительно фыркнул мастер. — Недалекие модницы, да коллекционеры редкостей?

— Молодежь, — подмингул я ювелиру, слегка озадачив его знаком. — Если вдруг идею подхватят они, быть ей писком модного сезона, да при удачном раскладе не одного. Что думаете?

Мы помолчали, пока секретарша принесла сок для Лу, а мастеру какой-то горячий отвар, похожий на земной чай.

— Могу я узнать, есть ли у меня шанс как-то получить эксклюзивное право на реплики изделия? — совершенно спокойно спросил мастер, как будто и не получал фактического отказа. — Скажем так, я заинтересован в его распространении на правах правопереемника или торгового представителя.

— Вот это, мастер Ворт, правильный вопрос, — согласился я. — Предлагаю свести наши обоюдные риски к минимуму. Я оплачиваю Вам требующуюся по изготовлению изделия данной категории сумму. Вы получаете правопереемничество по данному эскизу и всем его вариациях в предписанных законом рамках за отчисление процента от продажи готовых изделий. В свою очередь Вы можете перепродавать право первой реплики, кому сочтете нужным, не забывая нашего процента от готового изделия, Ваш интерес в этом случае будет лежать сверху нашего.

— На мой взгляд, подходяшие условия, эльжин, — сухо согласился мастер. — Я, конечно, понимаю… Но могу ли я получить какие-либо гарантии?

— Можете, — согласился я. — Чтобы у Вас не осталось сомнения, моя протеже подпишет с Вами контракт-намерение прямо в этом офисе. Контракт гарантирует Вам регистрацию права первого места на ее имя с Вашим интересом в нем. Надеюсь, Вам можно в этом доверять, и я вскоре увижу регистрационную запись при одном из обновлений данных личного удостоверения в единой базе Трайденса?

— Да, — снова привстал и поклонился Мастер. — Буду так же рад увидеть еще какие-нибудь новые эскизы, если вдруг озарение посетит Вас, эльжин.

— Вполне может озарить, — согласился я, добавив как бы случайно, — цепочки, колечки… Модницы так любят все необычное.

Последнее явно было лишним, мастер и так вполне проникся неординарностью персоны луариной родственницы. Мы посидели еще с полчасика, оговорив мелочи коммерческого плана и подписав договор передачи прав с процентом от сделок с прогнозируемой датой активации. Прогнозируемую дату активации указали в пределе двух стандартных суток Трайденса от даты составления. Тяжбами заниматься не хотелось, так что я искренне верил, что мастер Ворт себя в данном договоре не обидел, а значит, есть надежда на его честное исполнение. Я, конечно, не имел полной уверенности, что мастер не надул меня, но я честно попытался получить в условиях импровизации максимум из возможного.

— Засим, мастер Ворт, я откланиваюсь и оставляю мою наследницу на Вас, — церемонно поклонился я, — удачного Вам бизнеса и чистого неба над головой.

Мастер деликатно подождал, пока Лу допьет предложенный ей сок, задумчиво глядя на порхающую перед ним голограмму Литии.

— Ой, простите, мастер, — спохватилась девушка, когда сок кончился. — У Вас, наверное, много дел, а я тут сижу, сок пью, задерживаю Вас. Простите и до свидания.

— Всего Вам хорошего, лиассан Луара, — поклонился мастер. — У Вас просто прелестная подруга… И… Очень, надо сказать, строгая пра-родительница. С одной стороны я Вам где-то завидую, а вот с другой — сочувствую.

Как показало не столь уж далекое будушее, ювелир меня все же надул, но сделал это тонко и не слишком грабительски, скорее, из подлинной любви к искусству торговли. Принципиально, как я узнал позднее, с такого рода штучных авторских гонораров вряд ли имелся шанс сильно обогатиться, но при изрядном везении вполне получалась некоторая материальная поддержка для штанов.

Луара вздохнула куда свободнее, когда за нами закрылась дверь ювелирного офиса.

— Ну ты, как есть, настоящий торгаш, — тихо удивилась Луара, когда мы покинули офис ювелира. — Меня бы он точно оставил с бритым хвостом и еще приплатить заставил.

— Сомневаюсь, — отмахнулся я. — Просто ты получила бы самый минимум от возможного. Не факт, что я получил все возможное. Сама понимаешь, о праве первого места ты знаешь очень поверхностно, а я так вообще о нем слышал всего пару раз и то случайно.

— Фу, я так устала, что повалялась бы в купалке, — вздохнула девушка.

— Кстати, у нас осталась последнее дельце, — напомнил я, — не плохо было бы решить, так или иначе, проблемы по снабжению нашего бронескафандра местными припасами.

— Далековато до фабрики, — подумала Лу, — давай, потом слетаем после встречи с Литией. Я так устала от этого ювелира. Если честно, очень захотелось послать куда подальше и породистые украшения, и породистых ювелиров, их делающих.

— А что же сейчас? — спросил я.

— Как что!? — удивилась девушка. — Отдых! Тут столько магазинов!

— Эй, дамочка, приспустите антиграв, — шутливо возмутился я. — На тебе скафандр, как ты примеряться собралась?

— Ну не померяю, так просто в руках подержу, — улыбнулась своим мыслям Луара.

К моему великому облегчению Луара интересовалась не только магазинами одежды, хотя, есть вариант, что она просто не привыкла посещать столь дорогие заведения. И, хоть теперь девушка могла позволить без большого ущерба прикупить парочку нарядов в них, привычки ее остались такими же, как до нашей с ней встречи.

Лу смотрела, трогала, прикидывала на голопроекцию своего тела выбранные наряды, но ни разу не рискнула примерить. Глядя на этот парад скромности, мне даже стало как-то неловко и немного обидно за мою славную хозяйку, тем более, что местные служащие, как и все продавщицы бутиков, считали себя завзятыми модницами и поглядывали на мою подругу свысока. За одежными бутиками перед моим взором поплыли магазины инструментов, потом мы посетили две лавки, торгующие экзотической и не очень живностью, дальше оказался магазин бытовой техники, салон чего-то типа компьютеров или скорее салон связи, дальше магазин спортивного инвентаря. И все это постоянно перемежалось ювелирными магазинами, которых к моему великому удивлению обнаружилось чуть ли не больше всех остальных. Видимо, ласьены действительно очень большую роль отводили этой области индустрии красоты. Тем большим оказалось мое недоумение по поводу отсутствия у моей хозяйки ювелирных погремушек.

— Лу, — позвал я. — Может, все же ответишь мне, почему ты не носишь ювелирных украшений?

— Вообще-то я — молодая девушка, — немного раздраженно отреагировала моя временная хозяйка, — и мне просто некому было оказать знаки внимания. Знаешь, я тебе потом как-нибудь расскажу, ладно?

— А это ничего, что мы собираемся подарить эту штуковину Литии? — начал что-то подозревать я.

— Не терзай мои усы, — немного нервно ответила Лу. — Я сама постоянно об этом думаю.

— Слушай, ну объясни ты мне эти тонкости, — взмолился я. — Я же совершенно не в курсе!

— Знаешь, я бы на ее месте вполне могла подумать, что какая-то ветренная гибкая просто купила моё воздержание, мою нежность и мое тело, — смущенно призналась Лу. — Такие подарки вообще-то делают при вполне сложившихся отношениях, когда партнеры провели друг с другом много времени…

Мы немного помолчали. Не знаю, о чем думала девушка, я пытался решить для себя вопрос, как бы я думал на месте Литии, будь я ласьеном в ее положении. Сказать по правде, ничего не надумалось.

— Лу, я уверен, что Лития поймет твой жест правильно, — уверенно подумал я "вслух". — Я бы на ее месте точно понял, да и по возрасту она значительно старше тебя, это ей впору дарить тебе такие штучки, если что. Или я ошибаюсь?

Луара ничего не ответила, просто свернув в очередной магазин, который совершенно случайно оказался оружейным. Магазин меня совершенно не впечатлил. Насколько я понял, продавалось в нем исключительно оружие местных производителей, и предлагаемые образцы явно не вызывали моего восхищения.

— Лу, я что-то не понимаю, наверное, — спросил я. — Почему тут такой скудный выбор? Насколько я понял, в Трайденсе не запрещена торговля оружием, да и разрешение на него не во всех мирах получать нужно.

— А… Это просто охотничий магазин, — ответила Лу, наконец отвлекшись от своих мыслей. — Ну это для охотников. Там есть какие-то свои традиции… И для охоты на планетах-заповедниках есть ограничения на оружие и на место его производства. Честно говоря, я не очень в курсе этих дел, Если хочешь, можем спросить у Литии, она — заядлый охотник. Кстати, может, лучше купим ей какое-нибудь оружие, я что-то стала сильно волноваться из-за браслета.

— Ты что-нибудь понимаешь в оружии для охоты? — спросил я ехидно.

— Ну… — замялась Лу. — А мы можем спросить.

— И нам продадут самую дорогую и никчемную ерунду, которая залежалась тут уже лет на десять, — усмехнулся я. — А вот в украшениях ты разбираешься, значит, оставим все, как есть.

— Тогда пошли отсюда, — совершенно реально произнесла девушка, вызвав у продавца какую-то гримасу, скорее всего, аналог людской ядовитой усмешки.

— Если ты отдохнула, может, заскочим к коменданту, — предложил я, порядком сам устав от магазинов, — потом на фабрику надо, ну и если быстро управимся, можно будет поболтаться вокруг аукционов или поглядеть, что продается из подержанных вещиц. Часто попадаются забавные штуковины.

— А ты откуда знаешь? — удивилась девушка.

— Торговцы везде одинаковы, — ухмыльнулся я. — А с ними я имел дело довольно часто.

* * *

На территорию военной комендатуры нас на "Еноте" не пустили, пришлось прогуляться, оставив его на ближайшей парковочной площадке, принадлежавшей какой-то гостинице. Похоже, столь опрометчиво с посещением военного объекта поступали не многие, поскольку администратор гостиницы так развеселился нашей глупостью, что великодушно разрешил нашему транспорту постоять до окончания дел бесплатно. Как оказалось, комендатура располагалась на территории военного гарнизона, который имел соответствующий комплекс оборонительных систем, легко опознавших в нашем кораблике далеко не безобидный тарантас для прогулок. Впрочем, не смотря на военный режим объекта, в саму комендатуру мы попали очень быстро, благо, она имела отдельный вход. Аскетичное снаружи здание изнутри оказалось довольно дорого отделано и планировкой напоминало скорее офис какой-то компании особенно своей многолюдностью. Удивил тот факт, что практически все посетители щеголяли сплошь деловыми по меркам ласьенов костюмами или на крайний случай обычными нарядами для выхода в свет. В скафандрах отыскалось всего трое: мы с Луарой и пара охранников на входе.

Узнав о цели нашего визита, девушка в окошке приема с нескрываемым интересом уставилась на Луару. Если бы она принадлежала к человеческому роду, я бы сказал, что сделала она это, открыв рот от удивления. Спустя несколько минут созерцания, шерстка на голове у любопытного клерка встала дыбом, уши несколько раз нервно прянули, а хвост выдал замысловатое "па". Судя по всему, девушка смутилась до эквивалентного землянам покраснения.

— Простите, — смущенно отвела она взгляд. — У вас такой скафандр… и… Я просто ни разу не видела броню Содружества так близко.

— Этот скафандр не является боевой модификацией, — с не меньшим смущением ответила Лу. — Он для техника… И вообще далеко уже не новый.

— Простите еще раз, — подняла клерк смущенные глаза с сильно увеличенными зрачками, — от центрального голографа Вам надо идти по зеленому световому указателю, эльжин, Ваша очередь к коменданту на этом маркере.

В принципе посещение комендатуры в моем случае вовсе не являлось обязаловкой, насколько я понял, внести в документы информацию о награде мы могли в любой военной части, имеющей связь с единой базой данных, к примеру, это легко делалось по возвращению Луары на рабочее место. Но лично я решил, что причитающиеся к награде денежные выплаты находящейся в отпуске Луаре не помешают.

Комендант оказался весьма пожилым представителем сильной силы с бросающимися в глаза следами ранения на теле и наградными планками на кителе. Возможно, по этой причине взгляд его, направленный на молодую девушку, остался довольно прохладным, если не сказать презрительным. Не знаю, что думал старый вояка о награждении столь сопливой особы серьезной наградой, но на словах этого никак не отразилось. Приняв из рук Луары удостоверение личности, вояка начал проделывать необходимые процедуры. И только когда на дублирующем экране поползли строки о награждении со стороны Содружества, лицо умудренного сединами старого бойца немного разгладилось. Нет, оно по-прежнему не лучилось приветливостью, просто из него пропали нотки снисходительного презрения. Луара же сильно нервничала, по этой причине взгляд ее постоянно блуждал по кабинету коменданта, упуская из виду творившееся на экране.

— Эльжин, пришел запрос из департамента по правам на регистрацию какого-то патента на Ваше имя, — глубокий низкий голос вояки заставил Луару вздрогнуть. — Если хотите, можете послать подтверждение отсюда, чтобы не тратить лишний раз время.

— Да, — совсем разволновалась Лу, не с первого раза попав в сенсор.

Комендант фыркнул, что лично я распознал, как смешок, и вынул удостоверение из считывателя.

— А я уже хотел дать команду почистить Вам броню от чужих наград, — снисходительно прищурился старый вояка.

— Я пойду? — совсем смутилась девушка, забирая удостоверение из рук ветерана.

— Конечно, — кивнул он, добавив уже в след уходящей Луаре, — удачи, лиассан.

— Однако и трех часов не прошло, как мастер зу Ворт зарегистрировал эскиз, — подумал я еще тогда. — Как пить дать, обвел нас хитрованистый делец вокруг своего лысого хвоста.

* * *

С явным облегчением я посадил нашу "прогулочную яхту" на стоянке фабрики, производящей системы жизнеобеспечения в агрессивных для существования средах, к которым относились и скафандры. Грешным делом я уже опять подумал, что нам придется откуда-нибудь прогуляться, увидев довольно внушительный защитный периметр, на поверку оказавшийся сетью устройств, поддерживающих внутри фабрики приемлемую для обитания ласьенов атмосферу, так сказать доступная реклама в действии. Правда, как потом оказалось, не вся территория фабрики оказалась накрыта куполом, а только та ее часть, где не располагались вредные производства.

— Вы по какому делу, эльжин? — довольно грубо спросил охранник на входе в административный корпус.

— Мне надо переговорить с кем-нибудь из инженеров, — робко ответила Лу.

— Милочка, — поза охранника сменилась на развязно-разгильдяйскую. — У нас тут производства, а не центр технического обслуживания скучающих клиентов. Я бы Вам порекомендовал от безделья прогуляться где-нибудь в районе развлекательных центров.

Опешившая такой переменой настроения Луара даже сделала шаг назад.

— Болтаются тут всякие богатенькие кошечки, работать мешают, — профыркал как будто сам себе охранник, выразительно глядя на девушку, — а потом жалуются родителям, что им сок не достаточно теплый принесли.

Пока охранник с видимым презрением рассматривал Луару, я убедил девушку все же следовать намеченной цели и предоставить дальнейшее общение мне.

— Любезнейший, — сразу удивил я охранника непривычным словом, сказанным к тому же совершенно другой интонацией. — Я ошибаюсь, или Вы специалист в области сборки и наладки скафандров Содружества, чтобы рекомендовать мне погулять лесом?

Охранник, облаченный в броню, скорее всего, снабженную экзоскелетом для работы в условиях повышенной гравитации, демонстративно отвернулся, как будто не услышав меня. Бравый "вояка", даже штатное оружие закинул на плечо, всем видом показывая, что в пределах досягаемости его взгляда совершенно пусто.

— Может, лучше пойдем? — неуверенно спросила меня Лу.

— Знаешь, подруга, мы даже не задали надлежащего вопроса нужному специалисту, — начал горячиться я. — Неужели мы летели черт знает куда, только чтобы какой-то напыщенный придурок показал нам свою крутизну?

— Но он же не пустит нас, — возразила Луара.

— Если просто уйти, то да, — согласился я.

— Кто-нибудь есть на проходной!? — позвал я, как будто никого не видел.

Охранник опять лениво окинул окрестности взглядом, как будто никого рядом не увидел.

— Ладно, — подумал я, активируя рабочий интерфейс бронескафандра, — сейчас поглядим, чем тут можно порадовать самовлюбленного хама.

Я тоже отвернулся от охранника и начал копаться в доступных мне и совершенно неизвестных технарских приложениях. Принципиально, раз они оставались для меня активными, у меня имелись все шансы ими воспользоваться, еще бы кто-то знающий дал дельный совет. Я тогда сильно пожалел, что нет связи со Светланой, тут же получив концентрированный укол грусти.

— Да ну его, — подумала Лу, видимо, почувствовав мое настроение, — обойдемся как-нибудь.

— Дело принципа, — подумал я в ответ, — надо хотя бы попробовать. Еще бы кто-то сообразительный дал хорошую идею, наверняка у нас есть чем удивить любителя похамить. Кстати, подключайся к процессу, наверняка что-то из имеющегося функционала ты уже где-нибудь видела.

Минут десять мы с Луарой проводили инвентаризацию средств пакости, и те же десять минут охранник делал вид, что у входа никого нет. К моему удивлению за это время мимо нас не прошел ни один "человек", как будто мы попали в какой-то мертвый сезон. Я вообще не мог понять, почему охранник так негативно отнесся к Лу, вроде она не давала никаких поводов к такому обращению. Разве что мы наблюдали обыкновенное желание повыделываться перед красивой девчонкой. Помаленьку втянувшись в процесс, Луара даже начала комментировать, а иногда и радостно восклицать, натыкаясь на знакомые функции. Один раз она даже возбужденно взвизгнула вслух, заставив обернуться напыщенного стража ворот.

— Стой, — неожиданно воскликнула девушка вслух, когда наш виртуальный "палец" уже собрался перескочить на следующий раздел меню встроенного интерфейса, — вот это штука!

— Может, потом полюбуемся? — предложил я, — когда закончим с делом?

— Это нам вполне может пригодиться именно сейчас, — горячо возразила Лу. — Я, правда, о такой штуке только слышала и видела голокурс по ее применению. Но раз она тут есть и активна, должна работать. Смотри.

Ее пальцы под ее же руководством запорхали по голосфере, вызывая открытие каких-то новых окошек, ссылок и дополнительных меню. Процесс, идущий где-то мимо меня, особого интереса не вызывал и я ушел в воспоминания, воспринимая мельтешение менюшек лишь краем своего внимания, как новогодние конфетти.

— Вот, — гордо подвела итог моя подруга, вытащив поверх всех одну из менюшек. — Можно пробовать.

При активации выбранных функций избранного раздела в районе плеч нашего скафандра наметилось какое-то шевеление, заинтересовавшее и мою подругу. Беглый осмотр показал наличие каких-то новых выступов по всей поверхности плечевого и шейного отдела, больше всего похожих на маленькие иголочки с нанизанными на концах шариками. Буквально через несколько секунд рядом с нами повисло схематическое изображение какой-то трехмерной конструкции, напоминающей немного уродливый козловой кран.

— Красиво, — похвалил я. — Удивим твоим талантом чертежника этого долдона?

— А кто такой долдон? — спросила Лу, разворачивая схему. — Вообще, это и есть схема энергоснабжения экзоскелетного полицейского костюма, в который облачен охранник. Я, конечно, с ними дела не имела, но могу сказать точно, что по сравнению со схемой даже простейшего челнока она — сущий пустяк.

— Проехали, — ответил я автоматически про "долдона", отметив, что как только вопрос зашел о технике, в мыслях Луары появилась уверенность и решительность. — Что можно с ней сделать?

— Сейчас мы его хорошенько починим, — злорадно ответила Лу. — Так починим, что этот саусюк и по-малому и по-большому стоя ходить будет. Нет! Он вообще ходить не будет, так и обделается, стоя на этом месте!

— Это…Он вообще-то при исполнении, — немного опешил я столь бескомпромиссному предложению. — Как бы проблем не случилось, нам же еще со спецами общаться.

— Ну уж нет, — почему-то возмутилась обычно мягкая Луара. — Этому гаду я сейчас устрою!

Охранник, в спину которого уставилась Лу, что-то нажимая виртуальными пальцами в меню, вдруг резко выпрямился, встав практически по стойке "смирно".

— Включен режим тестирования, — ухмыльнулась моя подруга.

Несколько быстрых движений — охранник присел, потом лег на живот, снова встал по стойке смирно. Я не видел лицо несчастного испытуемого, о чем в тот момент сильно сожалел.

— О! Смотри-ка, с двигательными функциями все в порядке, — со смехом в мыслях подумала Лу.

Охранник судорожно дернулся, затем развел руки перпендикулярно в стороны и смешно засеменил на носочках, поворачиваясь вокруг своей оси. Тут я увидел его совершенно безумные глаза и разинутый в крике рот.

— Проверяем работу позиционирования в пространстве, — подмигнула Луара охраннику.

— Лу, а он не вызовет помощь? — немного испугался я.

— Как же он ее вызовет, если я еще не тестировала системы связи, — зло ответила вслух девушка. — Всему свое время, мы же хотим сделать тщательную проверку и только начали…

Охранник, сделав полный круг, довернулся к нам боком и начал медленно нагибаться. Когда угол его "склонения" стал близок к прямому, штатное оружие упало на грунт, издав неприятный грохот.

— Проверяем точность согласования систем противовеса, — ухмыльнулась Лу. — Ой! Гляди-ка, совершенно ничейная винтовка валяется, не наша случайно?

— Руки ему выставь, чтобы напоминал бегущего египтянина, — порекомендовал я.

— Нельзя, тогда тест придется заново начать, — не согласилась Лу, — кстати, кто такой египтянин?

— Проехали, — снова ответил я на "египтянина". — А почему мы его не слышим?

— Так громкоговорители тоже относятся к системам связи, — поучительно разъяснила Лу. — А броню я ему загерметизировала, так что без них ну практически никак.

Стоящий в позе буквы "Г" охранник начал совершать движения, больше всего похожие на попытку сесть на заднюю точку опоры и встать с нее, не сгибая колен.

— Смотри-ка, и тут все работает! — удивилась Лу, проделав тест пару раз. — Хотя в тракте левого ножного сервопривода явно имеется утечка. Так… Не смертельно, но стоит до ума довести.

— Слушай, может, того… — все же забеспокоился я. — Давай уже заканчивай, а то припрется кто-нибудь, увидит, потом объясняй ему, где у него утечка.

— Ладно, — согласилась Луара, — говорить будем или пойдем?

— Ну не хорошо как-то, — откровенно посмеялся я. — Он все же тут на службе, бдит вот. Поговорить надо, хотя бы из вежливости.

— Говори, — согласилась Лу, поднимая с помощью серводвигателей голову охранника, чтобы взгляд его был направлен вперед. — Только связь мы все же потом "проверим", сейчас просто откроем забрало.

— Любезнейший, — постарался я придать "чужому" голосу всю возможную деликатность. — Мне хотелось бы посмотреть образцы продукции. Не подскажете, могу ли я пройти на фабрику? Вы если не хотите говорить, так хоть моргните.

Безумные глаза несчастного еще несколько секунд тупо пялились в мое лицо, затем веки неуверенно дрогнули и испуганно моргнули.

— Вот спасибо, — вежливо ответил я. — Какие все же у Вас тут вежливые ласьены работают в охране, а мне столько всякого нехорошего про Вас рассказывали.

Я повернулся и прошел через открытые шлюзовые створки. Уже находясь с другой стороны, Луара прервала программу проверки, вернув броне прежние функции. Охранник, не ожидавший этого, качнулся вперед, тут же отпрянул и грохнулся на пятую, если брать землянина, точку опоры.

— Любезнейший, — шутливо позвала его Лу, а когда бедолага повернул к ней все еще испуганное лицо, добавила. — И попроси Вашего технаря довести тебе до ума сервопривод левой ноги. Проблема так себе, но все же. Еще поджарит чего-нибудь повыше колена.

Оставив молчаливого охранника приходить в себя, девушка припустила бегом вовнутрь территории фабрики, весело пофыркивая на ходу.

— Ох, не было бы проблем, — проворчал я мысленно.

— Да ну их, ну и уйдем в крайнем случае, невелика потеря, — уверенно и легко отмахнулась Лу.

Проблем с охранником вопреки моим опасениям не возникло, но вот цели посещения фабрики мы не достигли. Нет, с инженером-эксплуатационником и даже с ребятами из отдела наладки мы встретились, но все, кому бы мы ни задали вопрос о совместимости нашего броне-скафандра с аппаратурой Трайденса, чесали между ушей, дергали хвостами и рекомендовали обратиться к специалистам союзников. Фабрика производила кое-какие устройства, в том числе и скафандры на основе БМКП союзников, но все они являлись местными разработкамт, имеющими лишь некоторые функции, присущие технике Содружества.

Тем не менее, некоторая надежда у нас осталась. Нам повезло договориться с одним из конструкторов фабрики на разработку некоего устройства, которое будет преобразовывать что-то во что-то чтобы получилось то, что надо. Молодой и сильно увлеченный техникой Содружества "паренек", похоже, взялся за данные исследования из чистого любопытства, и сразу сказал, что быстрого результата нам ждать не стоит. Кроме того, раз броню мы оставить не сможем, потом, скорее всего, нужна будет финальная подгонка. Но, судя по его горевшим глазам, дело того стоило, по крайней мере, будь у него деньги, он бы попытался купить то, во что была облачена Луара. Оставив энтузиаста с кучей идей, приличным задатком из заработанных на добывающем комплексе денег и вирт-сетевым адресом для связи, мы покинули фабрику через другую проходную. Именно Лу, настояла на этом, видимо, испытывая некие неудобства перед охранником по поводу нашей проделки.

* * *

Встреча с Литией для Луары прошла, похоже, тоже не совсем так, как намечалось. Ее новую подругу куда-то звали служебные дела, от которых она при всем желании открутиться не смогла. А чуть больше, чем через местные сутки грузовик Литии должен был отправиться к месту погрузки для обратного рейса. По этой причине встреча оказалась не очень долгой и насыщенной бездной эмоций, которые мужчины Земли обычно называют "сырость". Возможно, кого-то и заинтересовало бы свидание-расставание двух подружек, я оставлю эту тему открытой. Будущий подарок, голограммы которого как отдельно, так и на голографическом изображении Литии, был показан сердечной подруге и вызвал довольно сильный шквал эмоций. Хотя, на мой личный взгляд самым главным впечатлением от браслета у Литии стала задумчивость. Что уж там подумала о подарке бывалая космическая пантера, мне было невдомек, самое главное, что от него она не отказалась, что на самом деле стало бы немалым огорчением для Лу. А в конце встречи моя хозяйка получила от подружки не только личный вирт-сетервой адрес, но и адрес реального места жительства Литии с доступом в дом на правах друга семьи. Насколько я понял, такой доступ давал обладателю возможность практически сколь угодно долго пользоваться домом без ограничения функциональности в отсутствие хозяина. То есть Лу фактически могла в любое время найти приют в доме Литии. Чем черт не шутит, похоже, моя юная хозяйка получила первое в своей жизни предложение семейной жизни.

После расставания настроение девушки совсем сошло на "нет", и даже мои скромные потуги не смогли сдвинуть его к лучшему. Луара практически на всё реагировала без интереса, просто соглашаясь со всеми моими предложениями. И если по прилету на Лимир мы не стали спешить с отлетом, надеясь на небольшой отпуск Литии, то теперь во исполнение намеченных ранее планов мне пришлось бронировать место на ближайшем лайнере до курортных миров. Апатия моей подруги грозила затянуться, погрузив и меня самого в пучины безразличия. До ближайшего лайнера оставалось чуть меньше стандартных суток. И я решил потратить это время на что-то позитивное, возможно, мое хорошее настроение через общую атмосферу чувств поможет прийти в себя предчувствующей разлуку девушке. Ну и куда обычно идет свободный от обязательств мужик, если нет варианта идти по бабам? Нет. Бары нашему общем телу, пожалуй, тоже были в тот момент противопоказаны, так что я решил прогуляться по заведениям, торгующими летающей техникой. Всегда оставался вариант, что, увидев привычное, Лу отойдет от переживаний.

Таких заведений в системе Лимир оказалось предостаточно. И поскольку на всякую летательную мелочь я уже насмотрелся, решено было осмотреть нечто более внушительное — космические корабли. Ну и раз я в тот момент не искал чего-то конкретного, решил осмотреть что-то просто приятное "моему" сердцу — космолеты малой вместимости, к которым относились всякого рода яхты, почтовые кораблики и разведчики, если такие тут могли заваляться. Как оказалось, добра этого тут имелось в достатке.

Новые космолеты такого класса обычно продавались на фабричных космодромах, понятно, что цены там оставались самые высокие. Более-менее свежие корабли, которые с натяжкой можно было назвать "почти новые" тоже изредка отыскивались на частных космодромах планеты, но выбор таких машин оказался невелик. Самые же ходовые так или иначе побывавшие в употреблении средства передвижения ждали своих новых хозяев на спутниках планет, которых в системе оказалось тоже предостаточно. Сложность спряталась в том, что суденышки эти принадлежали разным риэлтерским конторам, и места их продажи никак не были рассортированы в зависимости от класса или стоимости. Всяк в этом бизнесе искал свою прибыль, а значит и наиболее выгодные условия. Так что при желании найти нужный кораблик, поиски стоило начинать с детального изучения местной информационной сети. Мне в этом плане оказалось куда проще, потому что ничего конкретного искать я не собирался.

Первый же осмотренный мной салон новых кораблей вызвал жесткое неприятие. Пафосные служащие, старающиеся угодить посетителю, консультанты, пристально глядящие куда-то прямо в душу и неусыпный пригляд за всем, что бы ни делал посетитель. Все это оказалось мне совершенно не по душе. Сами посудите, какой может статься отдых, когда постоянно кто-то дышит тебе в затылок. Для обретения пошатнувшегося состояния комфорта я решил заскочить на скорый перекус в бар, который со слов Лу имел довольно странное лично для меня название "Пляжный сезон". К слову сказать, ни теплого моря, ни даже пригодной для жизни атмосферы на планете не наблюдалось.

Помещение заведения оказалось небольшим, но довольно уютным на взгляд землянина. Судя по ощущениям ушедшей куда-то на второй план Луары, местечко и у нее не вызывало негатива. Общая стойка, за которой можно было посидеть и сделать заказ, с десяток закутков лежанок, один большой общий низенький столик с подушками-сидушками, да обязательный нуль-гравитационный танцпол. Как я узнал позднее, официант в заведении тоже имелся, но он лишь разносил уже сделанные заказы, и убирал за ушедшими посетителями. Все промежуточные телодвижения по порядку или беспорядку за "столами" оставались за самими посетителями. К моему удивлению, закутки, кроме одного, пустовали, а основная масса народа кучковалась за общим столом. Ласьены сидели группами и поодиночке, а атмосфера явно не походила на праздничную. Уставшие за рабочий день трудяги элементарно коротали время за "кружечкой пива". Заказав и оплатив по выбору Лу первую закуску, основное блюдо и напиток, наподобие земного чая, я присел немного поодаль от всех практически на самом краю стола. Собственно, целью моего посещения стал банальный перекус и по возможности обзор местных сплетен. Ближе всего ко мне за довольно вытянутым овальным столом сидела тройка работяг, одетых в застиранные комбинезоны с шевронами какой-то компании, парни о чем-то лениво болтали, без стеснения осматривая всех новоприбывших. Чуть дальше по той же стороне сидел уже прилично подпитый "мужичок" в деловом костюме, беспрестанно ругавший кого-то по его пониманию в полголоса. Напротив одинокого выпивохи в одной кучке расположились две парочки из которых только одна оказалась привычной мне "мальчик плюс девочка", вторая же состояла из двух девушке, степень гибкости которых я, правда, определить не смог. Еще дальше сидели две дамы, типичные представительницы хорошо известного по Земле офисного планктона, одетые в недорогие, но довольно симпатичные деловые костюмчики.

Пока зрел мой заказ, я тянул местный бесплатный прохладительный напиток, что-то сродни земному лимонаду, хотя, лично для меня по ощущениям луариного вкуса он походил скорее на сильно разведенный бульонный кубик. Немного привыкнув к обстановке, я решил поудить нужную мне информацию.

— Простите меня, уважаемые, — обратился я к компании молодежи. — Вы не могли бы помочь мне советом?

Молодежь как будто не заметила моего вопроса и продолжила тихо ворковать, как бы невзначай иногда бросая на меня косые взгляды. А вот тройка технарей без всякого стеснения и с любопытством уставилась на меня. Не могу сказать, что такое поведение добавило мне уверенности. Мне даже захотелось пересесть куда-нибудь, как будто такой поступок отменил бы заданный мной в пустоту вопрос.

— И что же ты хочешь узнать, военная симпотяжка? — спросил один из троицы, как будто почувствовав мое желание. — Не уходи, а то в этой саусюкской норе не останется ни одного нового лица.

— Ты лучше мне скажи, где штурмана найти!? — вдруг вскинулся пьяный мужичок.

— Пилтор, мы же тебе уже который день пытаемся втолковать, что сейчас не сезон, — похлопал один из парней мужичка. — Ну нет тут штурманов, сам же видишь, до ближайшего из больших аукционов еще целая вечность. Не подумал ты, старина, на аукционе и купил бы дешевле, и штурманов в этом баре было бы, как кусцов на саусюке.

— Мне сейчас надо! — в мутном взгляде мужичка проклюнулась упертость. — Я домой хочу…

— Так лети лайнером, потом заберешь свое корыто, — сказал кто-то из молодежи. — А нам дай пока его для присмотра, мы уж найдем ему правильное применение.

Компания засмеялась. Заулыбались и офисно-планктонные девушки, видимо, уже хорошо знакомые и с молодежью, и с мужичком, которому позарез нужен был навигатор.

— Все-то вам шуточки, фырчалки малолетние, — мужичок показал в сторону молодежи какой-то жест, вызвавший там еще больший приступ фырчанья. — Еще любилки толком не отрастили, а туда же всех учат…

— Пилтор, да ладно тебе, — похлопал его опять по плечу один их технарей. — Смотри, какая у нас тростинка тут. Совета вот ищет, кому, как ни тебе ей совет дать?

Компания молодежи опять зафыркала, а Лу "за моим плечом" испытала что-то сродни стыда.

— А и дам совет, — опять пьяно встряхнулся мужичок. — Как есть все на душе, посоветую.

— Вот, видишь, красотулька, какие ласьены тебе советом готовы помочь, — театрально привстал и поклонился технарь. — А ты все молчишь и молчишь…

— Да ну вас, брёхогоны, — настроение у меня снова поднялось. — Вы же ничего, кроме выпивки не насоветуете, да и то, чтобы потом у меня под комбезом уроки анатомии с физиологией изучать…

Молодежь с офисными дамочками снова зафырчали.

— Правильно, подруга, туда его с лысым хвостом, — сказал хлопец из четверки молодых. — Наобещают со звездолет, а угостят прогулкой под куполом…

— А тростинка-то с норовом, — подначили дружка посидельцы. — Даром, что юна, дичь на лету ловит.

— А я могу те изучения и без выпивки организовать, — хитро дернул ухом весельчак. — Будет что потом любимому показать, удивить, обаять… Соглашайся, тростинка, я жуть как гибких люблю, ночей прямо не сплю… В одиночку…

— Я бы, может, и не против, любвеобильный ты мой, да вот одежку снять не могу, — поддержал я игру весельчака. — Сказала любимой, что ждать буду, надела эту вот шутку, а снять и не могу, волшебно слово забыла. Ты как на счет любви в скафандре? Ключик-то не сломаешь?

— Ну вот все у вас сложно, гибкие, — состроил мне глазки шутник. — Если любовь — то в скафандре, если спать — то стоя, если лёжа — то на потолке…

— Ладно, красавчик, потолок устраивает, — усмехнулся я, вызвав своей гримасой недоумение собеседника. — Может, про вопрос мой вспомним?

— Ах, вопрос, — сделал он вид, что только что понял, что я имел в виду. — Так спрашивай уже.

— Ну раз ты такой добрый, может, еще окажешься и полезным, — почесал я ухо, только потом сообразив, что на языке жестов ласьенов это что-то может означать. — Хочу вот поглядеть на какие-нибудь малые звездные посудинки, не просветишь, где тут лучше будет этим заняться, чтобы не прыгать со спутника на спутник?

— Ты что ли тоже из чувств выпала покупать сейчас космолёт? — удивился болтун-техник.

— Я что, похожа на гибкую, которой нужно купить космолет? — передразнил я его.

— Да кто вас разберет непостоянных-то, — зафыркал весельчак. — Сегодня любовь в скафандре, завтра — прогулки по пустоте, что еще от вас ожидать, даже представить не могу.

— Как что, — постарался я сделать удивленное лицо, — на сам Лимир слетаем, осмотрим достопримечательности светила нашего, прогуляемся там, развеемся.

— Вот так да, — ласьен даже пригнулся к столу от припадка фырканья, — хвост опалить не боишься?

— Ты меня за безусую-то совсем не держи, — тут же подсек я его на старую земную шутку. — Ночью полетим!

Наша часть стола дружно прыснула фырчаньем разной тональности и звука, видимо бородатая шутка Земли пришлась аборигенам по вкусу.

— На Чох лети, острословка, — раздался среди фырканья громкий и слегка заплетающийся голос Пилтора. — Эти бубны тебе мозги пудрить до самой своей смены будут. На Чохе как раз малые корабли в большом выборе. Я вот недавно купил там себе отличную, ну и совсем малость повидавшую виды девочку. И хоть не сезон, видят космические демоны, я долго выбирал между ней и еще тремя красотками… Были бы энергокласты, а кораблик по душе там и сейчас найдется.

— Спасибо, Пилтор, — провел я по усам "указательным" пальцем, что у ласьенов значило приблизительно приятельскую улыбку. — Может, своим кораблем похвастаешься, как будешь на месте?

— Заходи, покажу, старый владелец яхту назвал "Голубой трезубец", — изобразил пьяный мужичок какой-то знак пальцами. — Оригинальнее, видать, было не по силам. Половина Трайденса свои посудины, наверное, обзывают какими-нибудь трезубцами. И вообще, я тут, похоже, еще надолго обосновался. Хорошо, хоть за гостиницу платить не надо. На моей красавице каюты получше некоторых номеров будут.

— Пилтор, ты никак кошечку эту склеить решил, — сказал кто-то из четверки юнцов. — Любилка-то не запылилась за ненадобностью?

— Спасибо за приглашение, Пилтор, — принялся я за давно принесенные блюда. — Знала бы, сразу тебя и спросила, а то стынет тут приличная еда из-за болтунов некоторых.

Болтуны еще попытались клеиться к луариному телу, но я, как тот Васька, слушал, да ел, иногда улыбаясь особо корявым потугам технарей или плоским шуткам юнцов. Не знаю уж, что все же значит у ласьенов земная гримаса "улыбка", но мне тогда было попросту плевать, очень уж проголодался наш с Лу организм. Пока я неспешно заканчивал трапезу, Пилтор как-то незаметно исчез, как собственно и две офисные дамочки. Видать, я увлекся блюдами куда серьезнее, чем планировал. По окончанию трапезы ушел я тоже практически по-английски, молчаливо помахав ручкой. Кстати говоря, что значит этот жест у ласьенов, я тоже не удосужился узнать, надеюсь, что-то близкое к "пока, придурки". Чох, так Чох, мне в принципе было по барабану, пусть даже ласьенскому.

* * *

Чох оказался далеко не пустынным спутником Нижней планеты. По большей части на нем велись разработки кое-каких полезных ископаемых, но имелись и какие-то производственные мощности, видимо, требующие пониженной гравитации. Увеселительные же места, да и купола отдыха, отсутствовали, как класс строений. Перекусить и провести средней паршивости ночку можно было только в столовых и рабочих гостиницах, зато и цены тут на всё оказались более, чем доступными. На счет стоянок космолетов Пилтор, похоже, сказал правду. Мы, конечно, не успели осмотреть другие спутники, но по данным инфо-сети площадок, торгующих подержанной космической техникой тут отыскалось больше, чем мы смогли бы осмотреть до отлета лайнера. Большинство торговых площадок находилось под открытым небом, но некоторые по данным из сети оказались покрыты защитными куполами, а большинство площадок, торговавших малым транспортом, как наш "Енот", вообще имели "выставочные" залы с пригодной для ласьенов атмосферой и температурой, чтобы клиент мог потрогать живьем понравившийся челнок.

На первой же площадке мы ознакомились с правилами, которые оказались крайне просты. Желающие купить что-либо могли свободно передвигаться по территориям торговых площадей. Если же они находили интересное для себя судно, нужно было просто связаться с диспетчером дилера, который указывался на голографической маркировке космолета, а дилер в зависимости от известных только ему причин, либо появлялся лично, либо просто разблокировал доступ в космическую посудину. Чаще всего личным появлением удостаивали клиентов, желавших посетить дорогие космолеты, всякую же рабочую технику обычно предоставляли для осмотра дистанционно.

Даже беглый взгляд давал понять, что торговые площадки далеки от заполнения, некоторые из них вообще могли похвастаться практически девственой пустотой. Скорее всего, к аукциону ситуация менялась, но мы собирались всего лишь убить время. Большинство суденышек на площадках под открытым небом оказались малыми грузовыми кораблями, большинство из которых даже не имели возможностей для посадки на планеты с атмосферой. По этой причине осмотр таких площадок мы вообще опустили. На более респектабельных стоянках преобладали в основном небольшие пассажирские суденышки, предназначенные для работы внутри одной системы, малые грузовые суда, способные опускаться на планеты с атмосферой, да системные тягачи. И практически все продаваемые суда, по мнению Луары, оказались ласьенской сборки. Скорее всего, там отыскались бы еще какие-то суденышки, но в глаза они явно не бросались.

На самых же приличных площадках безоговорочно главенствовали прогулочные яхты. Яхт, в прочем, насчитывалось тоже те слишком много, но они поражали своим разнообразием. Мне удалось лишь пару раз найти похожие друг на друга корпуса, наверняка имевшие весьма отличную друг от друга начинку.

— Почему они все разные? — удивился я. — Неужели все яхты делают исключительно по индивидуальным заказам?

— Поему разные? — удивилась в ответ Лу. — Вот группа яхт типа "Вспышка", вон та компания относится к типу "Падающие звезды", эти две подороже, скорее всего "Звездный Террус" или "Глаз бездны".

— Не вижу никакого сходства, — мысленно развел я руками.

— Ну как же нет, — удивилась еще больше Лу. — У них же одинаковые двигательные и энергетические установки! И атмосферный коэффициент одинаковый, и гравитационный индекс тоже…

— Действительно… — растерянно подумал я. — Как же я сразу не заметил-то…

— А у Союзников разве не так? — спросила Лу.

— Скорее всего, нет, — ответил я. — У меня никогда не было яхты, но классификация боевых кораблей явно отличная. А вон тот кораблик к какому классу относится?

— Скорее всего, почтовик или курьер какой-нибудь, — отмахнулась Лу. — Совершенно бесполезная техника для гражданских, стоит, наверное, дешевле космической пыли.

— А почему он тут находится тогда? — удивился я.

— Капризная и сложная техника, — тоном наставника ответила Лу. — Конечно, в своем роде уникальная штука, но по карману только корпорациям или реально набитыми по кончики ушей энергокластами богачам.

— Почему? — не понял я.

— Ну как "почему"? — удивилась Лу. — Сам подумай. Что в нем есть? Правильно, только двигатели реала и мощная субпотоковая установка. На них зачастую вообще не ставят никакого вооружения, только противометеоритная лазерная защита, да и то от всякой мелочи. Понял?

— Нет, — честно признался я. — А на яхты ставят оружие?

— Конечно! — немного вышла из себя моя подруга. — Ты что придуряешься? Ставят и еще как ставят! А в обслуживании даже самая дорогая яхта будет дешевле раз в десять, чем курьер этот!

— Это из-за сложной аппаратуры что ли? — робко уточнил я.

— Конечно! — Лу как будто мысленно прошипела сквозь зубы. — Калибровка системы ориентации нужна практически после каждого полета, если он шел в режиме сверх-дальнего прыжка. Движки там, конечно, высший класс, но их тоже нужно с пристрастием инспектировать через пять, максимум семь рейсов. А топлива сколько надо? Ему же для сврех-дальнего прыжка надо уходить в субпоток на скоростях реала раз в двадцать больших, чем той же яхте!

— Понял, — примирительно подумал я.

— Ну, в общем-то, на нем, зато, с периферии в центральные миры можно за два, максимум три прыжка попасть, а на яхте с десяток, наверное, да и то если штурм виртуоз, — сдала обороты Лу. — Да и перехватить его весьма сложно, он же на бешеной скорости несется по реалу, когда выходит в промежуточную точку. Так и топливо экономится и уязвимость судна меньше. В народе бытует мнение, что списанные курьеры покупают исключительно богатеи, у кого нелады с законом, слинять будет на чем.

— Посмотрим? — предложил я.

— Да я таких насмотрелась выше неба, — отмахнулась Лу, — практику проходили на них. Капризные и прожорливые машины. Правда, пилоты и штурмана там служат реально крутые. Вот у них оклады, что у коменданта нашей ремонтной базы.

Ласьенский курьер оказался верхом аскетизма, разве только земные космические станции уступали ему в чем-то. Пилотировался кораблик двумя членами экипажа, спальное место имелось лишь одно на двоих, из полезной нагрузки отыскалась лишь пара пассажирских мест, которые на время путешествия становились отчаявшимся одновременно и кроватью и столовой. Кухонное место имелось одно, санузел тоже радовал исключительно всех членов путешествия. Никакого душа, никаких стирально-гигиенических удобств. Гравитация во время полета поддерживалась не более одной третьей от стандартной для ласьенов. В общем, долго жить автономно на таком кораблике было практически невозможно, если только в очень и очень спартанских условиях, когда речь шла исключительно о выживании. Полезная нагрузка кораблика оказалась тоже невелика и лимитировалась влиянием на разгонные характеристики. При перегрузке кораблик просто терял больше топлива, соответственно, уменьшался радиус его хода. Напоследок я для интереса узнал цену чуда ласьенской техники, она оказалась на уровне малого грузового корабля неспособного совершать посадки на планеты с атмосферой.

— Ну что? — спросила Лу.

— Жуть, — честно признался я, попытавшись представить свою жизнь в таком корабле.

— Зато деньги, — ухмыльнулась девушка.

— Яхты, надеюсь, повеселее внутри, — вздохнул я мысленно.

— Шутишь, — развеселилась Лу. — Яхты — это мечта, на них можно жить, даже если денег на топливо не останется, посадишь такую красоту на берегу моря, и вилла готова.

— А поддержание систем? — поинтересовался я.

— Ерунда, на это снабжение и моего оклада техника с натягом хватит, — усмехнулась Лу. — Для меня немного дороже содержания планетарного скутера у обычного обывателя, если откладывать понемногу к сроку перезарядки, а с регламентными работами я и сама справлюсь, были бы запчасти.

— Хочешь посмотреть какую-нибудь из этих птичек? — намекнул я на яхты.

— Почему "птичек"? — удивилась Лу.

— Да какая разница, — отмахнулся я, — мне так удобнее. Какую пойдем смотреть?

— Самую дорогую, — настроение Лу явно пошло в гору. — Не повладею, так потрогаю…

Дилерский клерк появился, как водится при осмотре довольно дорогой яхты, лично и довольно быстро. Но настроение его при виде одиноко гуляющей фигурки, видимо, слегка увяло, ибо он явно не спешил покидать уютное нутро довольно респектабельного челнока. Лу, похоже, и не заметила его прибытия, пребывая в состоянии осмотра корпуса яхты, я же торопить события не собирался. Лу, наконец, закончила с опорами и подошла к входному шлюзу, наконец, увидев прибывшего.

— Не ходи, — предупредил я ее желание направиться к челноку. — Много чести, ведет себя, как владелец космостроительной верфи, не рассыплется, если прогуляется к клиенту.

Клерк действительно довольно неохотно покинул челнок и поплелся к шлюзу яхты.

— Вы хотите осмотреть яхту, эльжин? — зачем-то уточнил он.

— Хотим, — ответил я. — Это не достаточно очевидно, любезный?

— Нет, — замялся клерк, — но стоимость яхты…

— Ну почему все начинают пенять мне на стоимость, едва осознав мой возраст, — в сердцах возмутился я. — Неужели где-то сказано, что молодая гибкая не может приобрести себе что-то дороже прикроватного коврика для ног!?

— Чего, простите? — переспросил клерк.

— Проехали, — ответил я. — У тебя, любезнейший, сомнения относительно целесообразности посещения потенциальным клиентом этой яхты?

— Нет, эльжин, — постарался остаться он вежливым, — но ее цена.

— Как ты думаешь, специалист по интуитивному сканированию чужого счета, я сюда пешком пришла? — спросил я, постаравшись придать голосу вкрадчивость. — Может, раскинешь ушами, мозгами или что там у тебя осталось?

— Такси, наверное, эльжин, — неуверенно ответил клерк, оглядываясь. — О! Этот челнок… Это Ваш транспорт?!

— Мы яхту смотреть будем? — откровенно издевался я.

— Да, эльжин, — открыл клерк панель коммуникатора, посмотрев на меня. — Это же челнок Содружества?

— Эта милая боевая машинка в данный момент находится в модификации штурмовика, — поправил я, изобразив нетерпение, — он мой и я уже устала ждать под шлюзом этой, несомненно, красивой и безумно дорогой яхты.

— Где же она его смогла купить? — пробурчал клерк удивленно, забыв отключиться от связи.

— Правильно делаешь, что не спрашиваешь, сколько он стоил, — добил я спесивого дельца.

Клерк, видимо, немного смущенный своим профессиональным промахом, сопровождать меня в осмотре яхты не пошел, чем заслужил мое искреннее уважение. Яхта же действительно разительно отличалась, как от спартанского курьера, так и от пассажирской каюты класса "люкс" грузового судна корпорации. Судно буквально с "порога" очаровало меня своей роскошной добротностью. Нет, в шлюзе не висело декоративных деревянных панелей или инкрустации бриллиантами, просто качество внутренней отделки сразу говорило о том, что судно сделано на совесть и для его изготовления на исходных материалах не экономили. Коротко, если опустить описание убранства яхты, можно было сказать, что рассчитывали ее для комфортного проживания хозяина, четырех гостей и трех членов команды. Судно имело довольно вместительную кают-компанию из которой лучами расходились проходы к пяти жилым каютам. Скорее всего, она и являлась логическим центром всего судна, о чем говорило оставшееся от прошлого хозяина нагромождение охотничьих трофеев и лицензированного для охоты оружия. Бегло осматривая размещенные тут и там трофеи я наткнулся на пульт, который по словам Луары управлял гравитацией кают-компании, вычленяя в ее центре гравитационный танцпол, столь любимый ласьенами. В отсутствие сопровождающего телом управляла хозяйка, которая обследовала в основном интересные именно ей места суденышка, я же просто плыл по ее воле, выслушивая пояснения и возгласы восторга.

Ходовая рубка и каюты команды располагались выше палубы хозяина и гостей, а машинное отделение — ниже. Вообще яхта в положении парковки своей формой походила на футуристическую туристическую палатку, а в полете должна была по моим предположениям выглядеть какой-то земной океанской медузой. Палуба команды выглядела скромнее, тем не менее, на ней даже имелся свой небольшой бассейн, тренажерный зал и кают-компания, совмещенная с пищеблоком. На ней совершенно неожиданно оказались еще две каюты на дверях которых красовалась лаконичная надпись "охрана". Видимо, тут обитали телохранители хозяина яхты. В ходовой рубке нашлось всего два кресла, оснащеных внушительными антиперегрузочными системами.

К моему сожалению, клерк не смог "оживить" управляющую систему яхты, потому что сам он не имел лицензии пилота или штурмана, что запрещало ему со стороны работодателя подключаться к продаваемым космолетам, а мы не имели разъемов, подходящих для подключения в систему яхты. Клерк сразу предложил нам тестовый полет, который можно было быстро организовать, вызвав штатного пилота компании, от которого я вяло отказался, сославшись на непригодность яхты моим целям.

— Скажи-ка, любезнейший, есть ли у вас тут яхты с сенсор-приводным управлением под стандартные разъемы Содружества? — спросил я клерка, пока мы шли к шлюзу. — Желательно, чтобы и искусственный интеллект на них имелся.

— Интеллект? — от удивления у клерка даже шерсть на ушах встала дыбом.

— Сьеерж, — мягко пояснила мне Лу, — искусственным интеллектом оснащаются только военные корабли, гражданские суда попросту будут слишком дорогими. И вообще многие обыватели считают это байками.

— Шутка, — состроил я глазки пораженному клерку. — Веришь в сказки?

— Не знаю, — смутился он. — У нас вообще-то есть две яхты под разъемы Содружества, но одна по классу значительно ниже этой, а у второй…

— Что же у второй? — подтолкнул я замявшегося клерка.

— У второй есть небольшая проблема, — нехотя ответил он. — Она принадлежала довольно эксцентричному ласьену… В общем, обстановка там внутри весьма необычная. Я сейчас уточню, где она стоит, можете осмотреть, если интересно. Цена на нее по этой причине довольно низкая, не всякий захочет жить в таком судне, а переоборудование выльется в приличный энергокласт.

Пока мы с Лу выдвигали идеи на счет обстановки яхты, вернулся из мира информации клерк:

— Вы простите меня, эльжин, — засмущался он, — я недавно из отпуска. В общем, ту яхту уже продали. "Голубой трезубец" даже место парковки сменил, пока меня не было.

— Не так ли называлась яхта старины Пилтора? — пробурчал я себе под нос, обратившись к клерку вслух. — Любезнейший, не проверишь ли, кто купил эту необычную посудину? Может, мы с ним договоримся.

— Пилтор зу Креск, — вытаращил на меня глаза делец от продаж. — Вы пошутили на счет покупки?

— Отнюдь, любезнейший, отнюдь, — попытался я придать взгляду рассеянность. — Жаль! Чрезвычайно жаль! "Голубой трезубец" стал бы хорошим приобретением. Надеюсь, вы не продешевили с ценой… Не подскажешь ли, где она теперь стоит?

— Ты действительно хочешь, чтобы мы купили "Голубой трезубец"? — робко спросила меня Луара, когда мы залезли в "Енота".

— Ты шутишь, подруга? — удивился я. — Я даже не знаю, сколько он может стоить. И вообще, я не в курсе, сколько у тебя на счетах энергокластов, но мне кажется, цены на яхты тебе пока не по зубам.

— Мы неплохо заработали, — Лу сделала мысленное ударение именно на слове "мы". — Возможно, если продать "Енота"…

— Красавица, — я пристально посмотрел на виртуальную Луару. — Запомни хорошенько. Все стоящие тут яхты, вместе взятые, не стоят одного именно этого "Енота". Нам просто сказочно повезло его заполучить, причем совершенно бесплатно. Что бы ни случилось со мной, береги его. Он — живое существо, которое не подведет и будет платить преданностью за преданность и любовью за любовь.

— Прости, Енот, — громко сказала Лу и поглядела в виртуальный пол, пристыжено прижав уши.

Я, конечно, не ждал ответа от МИ, но краем глаза уловил какое-то движение. На виртуальном полу под ногами Луары растекалась, как будто сдуваемая ветром песчаная надпись "принято".

* * *

"Голубой трезубец" стоял на общей торговой площадке, разве что немного обособленно от продаваемых космолетов. Яхта внешне ничем жутким или особенным не отличалась от большинства продаваемых кораблей такого класса. В ней легко узнавались привычные ласьенским космолетам элементы конструкций. Формой же она больше всего походила на некий гротескный ананас. К личной связи Пилтор остался безучастным, как и к запросам по стандартным вызывным каналам. И мы с Луарой вот уже с четверть земного часа торчали под шлюзом его яхты.

— Вот старый шиханец, — возмущалась Луара, — пригласил, значит… Заходи, Луара, когда будет время. А, может, его все же нет на борту?

— Может, конечно, и нет, — раздумывал я над ситуацией, — но диспетчер сказал, что он приехал на такси и больше на торговую площадку никакой транспорт не залетал. Не пешком же он ушел.

— Да ну его, — капризно заявила Лу, — полетели, какую-нибудь еще яхту посмотрим.

— Тебя не заинтриговали слова дилера? — напомнил я. — Надо же узнать, что такого неправильного в этой звездной леди. Кажется, я знаю способ привлечь внимание, главное, чтобы нас за это вообще не выгнали отсюда.

В принципе, ничего опасного для космодромной техники делать я не собирался. Мои надежды возлагались на систему безопасности яхты, которая, несомненно, имела место быть и в случае угрозы судну должна была обязательно оповестить хозяина. Но у меня не имелось твердой уверенности, что мы не нарушим при этом какие-нибудь правила космодрома.

Для воплощения идеи форма штурмовика подходила как нельзя лучше. И штурмовой "Енот" после детального просчета курса ринулся на "Голубой трезубец". Траектория движения была просчитана так, чтобы наш кораблик прошел по касательной к корпусу яхты на минимально допустимом расстоянии от "Трезубца". Атмосферы на планетёнке не имелось, так что подобная шалость вряд ли могла повредить кораблям, а в способностях нашего с Енотом тандема совершить сей маневр без столкновения я был уверен на все сто процентов. Защита "Трезубца" включилась сильно загодя до нашего подхода в опасную зону, что говорило о довольно серьезной логической части защитных систем яхты, сумевшей распознать угрозу на довольно большом расстоянии. В таком раскладе биться штурмовиком о защитное поле стало бы исключительно неприятно, и я, подправив траекторию, проскочил рядом с силовым экраном и ушел на второй заход. Но завершать его по большому счету не потребовалось. Уже отдаляясь от яхты, я разглядел начавшиеся с ней метаморфозы, говорившие об экстренной предстаротовой подготовке.

— Какого лысого демона вы творите, дерьмо поносного саусюка вам в глотку!? — послышался в трех вызывных каналах знакомый по забегаловке голос Пилтора. — Какая гулящая вертихвостка не доносила убогого владельца этой летающей табуретки!?

— И Вас с добрым утром, Пилтор зу Креск, — поприветствовал постоянного посетителя забегаловки "Пляжный сезон", — Вы меня приглашали в гости, и я таки нашла на это время.

— Какая драная стерва взывает к моему доброму имени, дери ее триста космических демонов в задницу, — удивленно пробормотал Пилтор. — Разве я просил кого-то разнести мой благословенный сон воем тревоги?

— Милый Пилтор, меня зовут немного иначе, — ситуация меня забавляла. — Родители, видимо, не имели чести быть с Вами знакомы и дали мне более простое имя — Луара.

— Ах, это Вы, моя милая гибкая прелесть, — голос Пилтора моментально преобразился в теплый и душевный, как будто и не было до этого произнесено всей той кучи слов, приведенных мной в сильно отредактированном варианте. — Так что ж Вы все крутитесь вокруг, заходите скорее, мы с Вами выпьем чего-нибудь бодрящего!

— Патруль Чох-шесть вызывает "Голубой трезубец", — послышалось на общем вызывном канале. — Владельца просим ответить.

— Здесь Пилтор зу Креск, — отозвался хозяин яхты, — в чем проблема офицер?

— Судя по вызывному каналу у Вас какие-то трудности, эльжин? — вежливо поинтересовался полицейский. — Нужна какая-нибудь помощь?

— Прошу прощения, офицер, — голос зу Креска представлял собой само смирение. — Я вот попросил старую знакомую проверить состояние защитных систем моей яхты. Да что-то запамятовал за вчерашним, вот и удивился по утру.

— Эльжин зу Креск, утро уже давно наступило, — прохладно проинформировал голос в канале. — Вы бы поберегли здоровье, эльжин, негоже каждый день устраивать шум на космодроме.

— Эт-с, Тимасу, да я бы с удовольствием оставил Ваш чудесный космодром в покое на неопределенно долгое время, — панибратски ответил зу Креск, похоже, неплохо знавший полицейского. — Где бы еще в этой дыре раздобыть экипаж, чтобы слинять отсюда. У тебя никого случайно не завалялось в кутузке?

— Эльжин зу Креск, Вы же сами все прекрасно знаете, — ответил полицейский. — Где-то я Вас понимаю, но не нарушайте проядок, хорошо еще не сезон и жаловаться на Вас просто некому.

— Тимасу, да будет тебе, — тоскливо пробурчал Пилтор. — Был бы сезон, мы бы с тобой и не познакомились даже. Все у меня нормально, прости, что отвлек от повседневной скуки.

Отвечать полицейский не стал, видимо, посчитав вопрос закрытым.

— Ну что ж, моя дорогая Луара, добро пожаловать на борт, — тоскливо выдохнул хозяин яхты в канал связи.

Судя по виду, Пилтор пребывал в состоянии неслабого похмелья, вообще лично для меня стало откровением, что он смог в таком состоянии вразумительно общаться с полицией. Шерсть почти на всем доступном к обозрению теле хозяина яхты неопрятно торчала в разные стороны, а на загривке вообще стояла дыбом. Состояние одеяния вызывало у меня лишь одну ассоциацию, связанную с коровой, сеном и неким таинством взаимоотношений между ними, а запашок от него шел даже для человека весьма непрезентабельный, чего уж было говорить за тонкое обоняние ласьенов.

— Эт-с, милочка, — Пилтор покачнулся, попытавшись изобразить какой-то, видимо, глубоко куртуазный жест на пороге шлюзовой камеры. — Тьфу, срань саусюкова, эт-с… Я тут малость не в форме… Вы бы, милая, посидели в кают-компании или посмотрели яхту, пока я попытаюсь принять сносный вид. Простите старину Пилтора, мне откровенно обрыдло все в округе этого богами забытого Лимира, остается только подбадривать себя вот так… ну не очень лицеприятно.

— Простите, Пилтор, может я не вовремя? — засомневался я в целесообразности тревожить похмельного хозяина, — может, я в другой раз зайду?

— Ничего… Эт-с, ну я, и правда, немного эт-с, переупортебился, — Пилтор сделал какой-то жест, как будто отганял от чего-то мух и поковылял по коридору внутрь яхты. — Заходите и особо не стесняйтесь, я сейчас…

— Да уж, что безделье с ласьенами творит… — я осторожно перешагнул порог шлюза.

— А мне он понравился, — отозвалась Лу, — смешной такой добрый сильнячок. Очень похож на одного моего прародителя. Кстати, странные у вас демоны какие-то, с рогами, ты их всегда так забавно продумываешь, как будто они смешные домашние животные.

— Пойдем, что ли, поглядим на эту космо-леди изнутри, где пустят, конечно, — предложил я. — Ну а демоны… да фиг его знает, какие они… Я в них, наверное, просто не верю, вот они и получаются постоянно какими-то разными, черти и есть черти.

В отличие от яхт, на которых побывали мы с Луарой "Трезубец" показался мне каким-то слишком уж функциональным. Нет, в нем присутствовали все атрибуты роскоши, но создавалось впечатление, что они как будто вписаны в приемлемые места самодостаточного боевого корабля. Впечатление это, правда, пришло далеко не сразу, но по мере осмотра яхты оно все больше занимало мое любопытство.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила Луара, видимо, почувствовав мое состояние. — Думаешь, нам стоит уйти?

— Нет, красивая, все нормально, — попытался я развеять опасения девушки. — Просто я постоянно ловлю себя на какой-то странной мысли, что с этой яхтой что-то не так. Она, как бы сказать-то, слишком функиональна в отличие от осмотренных нами сегодня экземпляров. Вот этот бассейн как будто просто втиснули между двумя отсеками палубы, он вроде как тут и должен быть, но от него далеко до гостиной и комнаты, где ваш вид любит посидеть в теплом пару. Зато двери тут целых две, расположены они немного нелогично и представляют собой самые настоящие герметичные переборки, в то время, как на других яхтах в таких случаях стояли какие-то декоративные отгородки. От каюты хозяина далеко до кают-компании, зато близко к мостику, а от кают наемного экипажа, можно сказать, наоборот. Такое впечатление, что кто-то делал хоть и грамотную, но совершенно ненужную в плане функциональности перепланировку внутренних помещений. А ведь в яхтах роскошь поставлена обычно на первое место, и роскошь без удобства смотрится как-то блекло. Создается впечатление, что этот космолет переделали. Но кто бы стал переделывать готовое судно под дорогую яхту?

— Да, согласна. Мне вот и двигатели показались весьма странными, — согласилась Лу. — Я, конечно, их не смотрела детально, но компоновка машинного отделения мне кажется черезмерной. Такое впечатление, что планетарные двигатели, к примеру, втиснули, элементарно забыв демонтировать какие-то другие старые узлы. Если бы на яхте делалась модернизация, наверняка старые двигатели демонтировали бы полностью. Зато система может полностью управляться дистанционно откуда-то с другого места, и создается впечатление, что она совершенно не требует присутствия кого-либо из экипажа во время движения яхты.

— Так бывает только на кораблях с искусственным интеллектом на борту, — подумали мы одновременно практически одно и то же, а мысль же закончила Лу. — Но в Трайденсе не строят яхт на основе искусственного интеллекта.

— Почему, кстати? — спросил я.

— ИИ, которые поставляют союзники, хватает на оборудование далеко не всех боевых кораблей, а ведь с ним корабли становятся, чуть ли не на порядок эффективнее, — задумчиво пояснила Луара. — Никто просто не дал бы установить ИИ на яхту во время войны. Да и гражданские пилоты, которые никогда не встречались с ИИ, обычно имеют весьма скептические суждения о таких кораблях. Гражданские элементарно не верят в ИИ, они совершенно уверенно полагают, что правительство под эту сказочку самым обыкновенным образом тратит большущие деньги, покупая на них помощь союзников.

— В принципе, я не удивлен, — усмехнулся я мысленно. — Очень похоже на людей Земли. Жаль, что рубка блокирована, если яхта имеет МИ содружества, то управлять им без довольно плотного слияния будет весьма затруднительно. Да и пилотские кресла Содружества в таком случае обязательно понадобятся.

— Но они же требуют наличия вживеленного блока управления, — возразила Лу. — Мы не так давно вошли в военный союз с Содружеством. Мне кажется, что большинство пилотов, кому поставили эти блоки, так или иначе до сих пор находятся на службе. Но яхта явно имеет не менее десятка-другого лет эксплуатации за плечами.

В легкой задумчивости по этому поводу нас и нашел слегка посвежевший Пилтор зу Креск в кают-компании яхты.

— Эт-с, милочка моя, — спросил он с некоторой виной в голосе. — Надеюсь, Вы не сильно скучали, пока я имел возможность стать приличным хозяином? Вы же нашли бар?

— Ах, дорогой Пилтор, — махнула ручкой Луара, которая находилась у руля нашего общего тела. — Бросьте. Мне доставил удовольствие осмотр Вашей яхты.

— Ну и как Вы её находите? — осторожно спросил Пилтор. — Вы же, насколько я понял, механик или даже инженер? Утешьте старика, я же не переплатил за эту посудину?

— У меня не сложилось такого впечатления, — так же осторожно ответила девушка, — хоть я и не спрашиваю цены. Знаете, дорогой Пилтор, пожалуй, я могла бы точно сказать, увидев боевую рубку.

— Кажется, Вы, моя милая, имели в виду ходовой мостик? — неуверенно дернул хвостом Пилтор. — Я не очень разбираюсь в этих тонкостях, но в документах о таком отсеке ничего не говорилось. Кстати, странно, что Вы туда не смогли пройти, я еще не разбирался с кораблем детально, но не блокировал никаких помещений.

— Простите, — кокетливо вильнула Лу хвостом. — Это просто привычка. Так называют ходовой мостик на боевых корабляхмалой и средней величины. Вы же покажете мне мостик?

— Ах, да, да, конечно, моя дорогая, — замахал Пилтор руками и хвостом одновременно. — Я только прошу Вас простить мне еще одну слабость, которая велит мне как можно скорее воспользоваться баром. Кстати, почему же Вы не сняли этот неудобный скафандр?

— Боюсь, дорогой Пилтор, что у меня под ним ничего нет, — отвела Луара глаза, кольнув меня легким чувством стыда. — Надеюсь, он не помешает нашему общению?

— Милая моя, простите старого дурака, который задает глупые вопросы, — Пилтор дернул ушами и полез в бар.

* * *

Ходовой мостик оказался приблизительно таким, каким я его себе и представлял. Увидев это помещение, я как будто прозрел. Если убрать из его центра кучу какой-то аппаратуры, снять накладные панели, и немного удлинить фронтальную часть помещения, должна практически идеально получиться боевая рубка корабля типа разведчика, сторожевика или на крайний случай курьера. Я, конечно, не видел гражданских космолетов Содружества, но это помещение мне казалось слишком хорошо знакомым.

— Что же Вы мне скажете вместо приговора? — посмотрел Пилтор на Луару. — Стоящая покупка?

— Скажите, дорогой Пилтор, — Луара, почувствовав мой интерес, мягко коснулась одной из накладных панелей. — А Вы проверяли работоспособность яхты?

— Ну, эт-с, я же никогда не был пилотом, — замялся хозяин яхты. — Но ее при мне перегнали с общей площадки на эту, сделав небольшую экскурсию по системе Лимира. И вообще меня уверили, что яхта в полнейшей исправности. Вы думаете, эт-с, что могут быть проблемы?

— Я могу посмотреть, — показала Лу на стандартные разъемы Содружества для подключения к системе яхты, которыми были оборудованы оба имеющиеся на ходовом мостике кресла. — Если Вы, конечно, не возражаете.

— Эт-с, в общем-то возражений нет, — сделал какой-то знак рукой Пилтор, — а Вы пилот?

— Вообще-то не совсем, — замялась Лу, — я работаю по контракту с военными техником подхвата. Правда, занимаюсь в основном всякой мелкой летающей техникой, но общие принципы построения малых кораблей мне тоже известны. Яхта, правда, может отличаться от военных проектов, но я же не собираюсь ее ремонтировать.

— А сможете? — спросил Пилтор, в очередной раз отпив из бокала.

— Пока не увижу, что внутри, сказать мне нечего, — погладила Лу усы, что на сей раз означало кокетливую улыбку на языке жестов людей. — А еще у меня есть личный челнок, и я немного на нем летаю.

— Эт-с, конечно, милая, пробуйте, — расшаркался Пилтор. — От меня что-то требуется?

— В общем-то, ничего, если разъемы не блокированы, как ходовой мостик в свое время, — опять погладила усы Лу. — Можете посидеть рядом.

— Эт-с, я мостик не блокировал, — Пилтор немного неуклюже залез в одно из кресел. — Видимо, при продаже настроили технари. У меня пока все равно нет команды, тут даже штурмана завалящего не найти на этой каменюке!

Луара легко юркнула в кресло и подключилась к системам яхты. Виртуальные голографические панели и объемные сферы развернулись практически сразу, что говорило о весьма внушительной мощности вычислительной системы космолета. На мой взгляд, устройство виртуального пространства оказалось вполне обычным для кораблей ласьенов, построенных на основе интегратора. Минут с десять я молчал, наблюдая за действиями моей хозяйки. Девушка сначала быстро пробежалась по общей схеме узлов яхты, а затем углубилась в двигательные дебри. Немного покопавшись в каких-то переулках и хитросплетениях схем, она запустила тестовые процессы сначала в одном модуле, затем по окончании теста — в другом. Подумав немного, опять запустила тест первого устройства, поэтапно сравнивая какие-то результаты.

— Тебя что-то настораживает? — спросил я, до сих пор находясь в уже обоснованной подозрительности на счет яхты. — Прости, если отвлек.

— Да она вся какая-то странная и нелогичная, — задумчиво ответила Луара. — У меня теперь тоже складывается впечатление, что эту яхту переделали из какого-то другого корабля. Но это же чистый абсурд! Ко же будет экономить таким образом на постройке яхты?

— Может, ее строила какая-то небольшая компания? — предположил я. — Отсюда и экономия и странности с проектировкой.

Луара быстро отыскала и извлекла информацию о судне. Полистав довольно объемный свод документации, девушка извлекла раздел с информацией о производителе.

— Яхту построила довольно известная корпорация "Хаматорикон", — комментировала Луара свои изыскания. — Окончательной сборкой занимался её филиал на Лукар-базис. И это странно, потому что я довольно неплохо помню характерную архитектуру кораблей этой корпорации. Больше всего она выпускает малых и средних судов, часто участвует в военных заказах, последняя партия эсминцев с искусственным интеллектом, вроде, ими и делалась. Так, двигатели трехмерного пространства делала корпорация "Галаконт", вполне себе известная лавочка, а вот субпотоковые двигатели какая-то компания "Ликозарт", никогда о такой не слышала.

Луара задумчиво пробежалась по общей схеме двигателей и не поленилась полезть в инфосеть. Компания "Ликозарт" оказалась совсем малоизвестной, тем не менее, упоминалась несколько раз в отношении правительственных проектов.

— Ерунда какая-то, — вернулась Лу к осмотру схемы. — Кто бы стал устанавливать на яхту спорное в плане надежности оборудование?

— Поищи информацию о корпусе яхты, — предложил я, положившись на проблески интуиции.

— "Хаматорикон", — нашла Лу нужный раздел. — Стоп! "Хаматрорикон" делала компоновку практически всего, кроме изначального каркаса и некоторых элементов прочного корпуса. А вот тут опять "Ликозарт". Странно, яхте уже почти тридцать стандартных лет, а я до сих пор не слышала ни разу об этой компании.

— Мы сможем найти, чем конкретно занималась эта хитрая конторка? — спросил я.

— Шансов практически нет, — остудила меня Лу. — Вся техническая документация делалась "Хаматориконом" и в ней вообще нет ссылок на производителей, разве только непосредственные узлы будут маркированы.

— Лу, пожалуйста, поищи и отметь на схеме яхты все странные на твой взгляд детали, — попросил я, — что-то мне кажется, что кораблик этот имеет какое-то двойное дно.

— Как же ему не иметь, — усмехнулась мысленно Лу, — посмотри, кто им владел. Ой! Прости, ты же не в курсе. Бывший хозяин был одним из столпов подпольного бизнеса. В первую очередь занимался контрабандой всего, что можно хорошо продать. Его, кажется, посадили в заключение, но не на каторгу, а где-то в правительственном приюте для лишенных свободы. Почему же он её продал вообще? Ах вот! Предыдущий хозяин яхты скончался. Вот это да… Я и не слышала.

— Тогда к моему предложению надо отнестись еще серьезнее, — вернул я Луару на "землю".

— Вот тут какие-то лишние пустоты, — взялась Лу за дело. — К ним нет доступа ни из отсеков, ни снаружи. Здесь, смотри, здесь вот эти закоулки совершенно не нужны, я бы сказала больше, они занимают исключительно нужное место. Так… Вот тут, видишь, вот идут четыре длинных шахты, наверное. Хотя в них тоже нет ни откуда доступа. И вот еще очень странная штука. Она проходит практически через весь корпус, смотри, тут, потом сюда, здесь опять какая-то довольно большая полость, а тут… Постой, смотри, как странно и неудобно расположены эти четыре генератора. Ну это же сущая дурь, при таком расположении часть энергии обязательно будет теряться. Бред, чем больше смотрю, тем сильнее удивляюсь глупости проектировщиков!

— Не стоит их винить, — задумчиво ответил я. — Подумай сама. Яхта всегда была предметом роскоши, она же обязательно должна подходить и под понятие "мой дом — моя крепость". Никто не стал бы строить безумно дорогую и ненадежную яхту. Ее просто не купят. Мы с тобой просто чего-то не видим или не понимаем. Надо бы осмотреть кое-что.

Луара отключилась от системы кораблика. Пилтор вольготно возлежал на кресле, попивая что-то из бокала. Взгляд его опять стал слегка потерянным. И тут меня поразила вещь, которую я почему-то не понял сразу. Я просто не мог подумать, что такое может случиться. Я тут же представил себе боевую рубку "Ботаника" и мысленно наложил ее изображение на рубку яхты.

— Что это? — удивилась Лу, — ты что-то странное делаешь, зачем?

— Приблизительно так выглядит боевая рубка моего корабля, — пояснил я. — Теперь смотри. Эта куча оборудования стоит там, где обычно вывешивается голографическая сфера для сторонних наблюдателей, неподключенных в реальности корабля. По этой причине тут ничего нет, то есть свободное место занято этой аппаратурой. А вот там, где стоят обе ширмы, как раз должны находиться кресла пилота и специалиста по системам подавления. Если там реально стояли кресла, то их просто невозможно демонтировать, не повредив доступ искусственного интеллекта к кораблю…

— Но тут нет искусственного интеллекта, — возразила Лу, — я бы его просто не смогла не заметить!

— Луара, — подумал я предельно четко. — Если за теми ширмами стоят кресла, значит, тут есть ИИ, значит, корабль был когда-то им оборудован, значит, он когда-то был кораблем Содружества. А тогда это может многое объяснить! Надо просто проверить.

— Пилтор, — привлек я внимание хозяина. — Яхта в хорошем состоянии, но тут есть кое-какие неясности. Я могу попытаться их прояснить. Вы бы не сильно огорчились, если бы я сняла несколько декоративных панелей тут на ходовом мостике? Я потом обязательно все верну на место.

— Что? — в глазах хозяина яхты потерянный взгляд стал обретать осмысленность.

— Можно я сниму несколько панелей? — повторил я. — Вот эту, эту и эти две. Я верну на место.

— Да пожалуйста, — махнул Пилтор стаканом. — Вы, милочка, кажется, сказали, что яхта в отличном состоянии, и это меня чрезвычайно радует. Еще бы найти где-нибудь сносного штурмана…

Оставив Пилтора с сосудом пьяного греха возлежать в кресле, мы с Луарой двинулись детально исследовать ходовой мостик яхты. Панели к нашему общему разочарованию оказались несъемными, да и листы какого-то дерева инкрустированного металлическими вставками шли по всей длине панелей. Создавалось полное впечатление того, что кто-то очень тщательно заделал нечто нежелательное к обозрению.

— Котьее, ты уверен, что там что-то есть? — усомнилась Лу. — Может там просто переборка и за ней пустота? Для звездолета такая глупая трата пространства, конечно, неприемлема, но мы имеем дело с яхтой. Кто может знать, что заказывал ее владелец, может, ему просто понравилась именно такая конфигурация помещения ходового мостика? Да и панель эту аккуратно снять у нас не выйдет.

— Уверенность? — попытался я понять свои ощущения. — Скорее "да", чем "нет". Слишком уж все точно совпадает. Или воображение владельца патологически принадлежит пилоту КСС, либо там замурованы кресла. Тут должно стоять пилотское.

— А они как-то различаются? — уточнила Лу.

— Вообще, при слиянии с виртуальной реальностью корабля разницы нет, откуда управлять, — пояснил я. — Но рядом с креслами есть скрытые пульты ручного управления, и, сама понимаешь, у пилота и стрелка они разные. Правда, мне за все время ни разу не приходилось управлять кораблем настолько "вручную". Так что если будем разбирать, лучше именно тут. Кстати, ты сможешь вскрыть эту панель хоть как-нибудь?

— Смогу, конечно, — без сомнения пришел ответ Лу. — Только не знаю, получится ли это сделать так, чтобы потом вернуть все на место и сделать так же красиво, как было.

— Ну, тогда тебе и тело в руки, — пошутил я. — Думаю, что мы там найдем именно то, о чем я думаю.

К концу нашего технического консилиума Пилтор спал на кресле, попытавшись максимально удобно свернуться клубком. Бокал-неваляшка со следами выпивки стоял в небольшом углублении кресла, где находился какой-то сенсор управления, а пустая ёмкость от горячительного возлежала на палубе, гордо откатившись почти к самой двери мостика. То ли мы слишком долго размышляли на тему вскрытия, то ли Пилтор переопохмелился, но спрашивать про панель стало теперь не у кого.

— Ломай, — подбодрил я Лу, вертевшую в руке лазерный резак. — Победителей не судят.

Для первого эксперимента мы выбрали самую маленькую панель. Если бы в скрытой от глаз пустоте стояло кресло, то пролезть миниатюрной девушке вполне оказалось бы по силам и в небольшую щель, в противном случае мы повредили бы самую небольшую часть яхтенной красоты. Не смотря на опасения Луары на повод безобразного вида панели после вскрытия, разрез на дереве оказался совсем тоненький, а пластиковые панели оказались куда неприхотливее в ремонте.

— Переборка, — погладила девушка открывшийся взору после снятия декоративной панели металл. — Обычный материал для внутреннего корпуса. Швов я не вижу, так что мог быть отлит вместе со всем отсеком.

Панель оказалась довольно пыльной с изнанки, на самой переборке слой пыли был еще больше, кое-где виднелись даже следы небольших потеков, скорее всего, конденсата. На стертом Луарой кусочке тускло блестел светлый металл. Ни швов, ни пазов, ни иных соединений видно не наблюдалось. Обычный монолит корабельной переборки. И все же что-то тянуло мое сознание туда. Как поисковые полицейские собаки, подсаженные на наркотики, чувствуют возможную дозу практически по паре молекул, так и я чувствовал совсем легкие намеки на что-то очень хорошо знакомое мне.

— Оно там, — сказал я, ощущая какой-то необычный холодок в душе. — Можно разрезать тут?

— Понадобится демолекулятор, — пожала плечами Лу, переняв жест у меня. — Но такая операция уже вряд ли уложится в понятие "немного поковыряемся и вернем, как было". Да и тащить его надо из машинного отделения.

— А лазером нельзя, хоть немного? — жалостливо предложил я. — Нам только глазком глянуть.

— Резак тоже может взять, но металл сильно нагреется и может что-нибудь загореться, — поводила Лу рукой по переборке. — Если она стандартная, то должна быть довольно толстой. Так что только демолекулятор.

Прибор оказался довольно громоздким и тяжелым. Я чувствовал, как Луаре тяжело и предложил ей "постоять за плечом". Ласьенсокое тело моей хозяйки, находясь под моим руководством, немного менялось. Вот и сейчас даже я сразу ощутил, что демолекулятор стал как будто легче. Пилтор продолжал пребывать в объятьях сна, разве что немного поменял позу.

— Сьеерж, может, все же не будем, — с сомнением посмотрела девушка на металл переборки, затем на демолекулятор. — Я точно не смогу потом сделать все, как было раньше. Демлоекулятор, конечно, срастит разрез, но на месте "шва" останется небольшая впадина, которая скажется на прочности переборки.

— Давай, режь, — настоял я. — Не будем же мы останавливаться на полпути. Если что, под панелью не так уж и будет заметно, а этот деффектик переборке не особо-то и повредит.

В отличие от лазера, иногда потрескивающего в процессе работы, демолекулятор делал свое черное дело в совершенной тишине. Темная на фоне металла тонкая линия вырастала, как будто сама по себе. Создавалось впечатление, что она сама вытягивается из-под фокусирующей головки прибора. Луара закончила вырезать небольшой фрагмент в форме треугольника и, припаяв его в конце к прибору, потянула на себя. Зеркальные края среза сверкнули в лучах световых панелей, как будто огранив кусок темноты.

— Металл тонкий, — сказала Лу, потрогав пальчиком срез, — переборка бутафорская.

Я даже не заметил, как руки Лу откуда-то извлекли и всунули в отверстие длинную темную шутковину. Тьма с другой стороны переборки исчезла, уступив насыщенному желтому свету.

— Это что у тебя такое? — спросил я Лу.

— Инженерный щуп, — ответила она. — Я же работаю технарем, штука незаменимая. Там и камера есть, можно присоединить голо-монитор, если неудобно заглянуть куда-то.

Камерой мы пользоваться не стали, любопытная посильнее земной кошки девушка тут же нырнула взглядом за переборку. В небольшом идеально чистом закутке именно в том положении, что и должно быть при деактивации, стояло стандартное пилотское кресло, какие использовались в боевых кораблях Содружества.

— Режь по-взрослому, — сказал я Луаре, ощутив внутренний душевный зуд, появлявшийся обычно, когда персональный БМКП обменивался информацией с каким-то другим устройством Содружества. — Я даже не спрашиваю, откуда оно тут, я просто хочу узнать это наверняка.

И все же Луара осталась собой, вырезанный в переборке проем оказался едва ли не минимальным, в который смогла пролезть гибкая ее размеров. При этом девушка сначала вернула на место вырезанный ранее треугольник металла. Демолеклятором я работать не умел, так что всё пришлось делать моей хозяйке.

— Фу, закончила, — опустила Лу на палубу демолекулятор с припаянной к нему частью бутафорской переборки. — Тяжеленный, зараза, могли бы на яхту-то и поновее модельку приобрести, а не эту физкультурную гирю. Надо бы отдохнуть.

— Предлагаю сделать это там, — я указал на кресло.

— Дай-ка я угадаю, — ехидно подумала Лу, — опять нужно будет раздеться до шерсти?

— Куда ж без этого, — не менее ехидно ответил я. — Может, это самый любимый мой ритуал, который так и не придумали ласьены.

— Сауюсюк ты облезлый, — пробурчала Луара вслух, голышом протискиваясь в свежевырезанную щель. — Благодари своих богов, что Питлор спит, иначе остался бы без кресла и без ритуала.

Игра не тему раздевания оставалась одной из самых старых тем для шуток между нами. Особенно на заре нашего знакомства девушка очень сильно стеснялась своей наготы, осознавая, что я могу за ней наблюдать. Сами посудите, раздеваясь, вы так или иначе глядите на части своего тела. Я, конечно, вполне мог и не смотреть за ее одеваниями-раздеваниями, но дружеская игра на ее стеснении оставалась тем немногим, что я мог противопоставить ее не менее дружеской вредности. К тому же по большому счету тело ласьенской девушки вызывало у меня скорее интерес и некое эстетическое наслаждение, нежели что-то связанное с сексуальной сферой. К досаде Лауры меня не получалось засунуть в дальний угол, когда она этого хотела, к примеру, принять водные процедуры. Да и все купальни ласьенов практически в обязательном порядке были оборудованы большими зеркалами, даже в довольно аскетичной "ванной комнате" грузового корабля имелось весьма большое зеркало, в котором принимающий процедуры без труда мог обозреть себя целиком. Похоже, любование своим телом было возведено у ласьенов в некое подобие религии. Луара поначалу пыталась переодеваться с закрытыми глазами или выключать освещение, но ведь невозможно отключить тактильные ощущения рук и тела. И я всегда находил лазейку в нашей общей игре. Чуть позднее девушка привыкла к игре и даже стала менее стеснительной в жизни. Иногда мы даже могли мило поболтать, не закрывая глаз, пока она примеряла очередной наряд или возлежала в ванной, томно осматривая свое тело в потолочном зеркале.

* * *

Кресло оказалось чистеньким и как две капли воды походило на своего собрата по "Ботанику". И все же мне почему-то пришла мысль, заострившая внимание на том, знаю ли я, как будет вести себя сломанное кресло? Мне попадались сломанные кресла для соединения с виртуальной реальностью корабля, но они были деактивированы, но ведь теоретически они могли бы остаться и активными, но работать как-то неверно. Что тогда могло случиться с разумным, попавшим в кокон такого кресла?

— Ты сомневаешься в чем-то? — спросила Лу, тем самым вырвав меня из цепочки размышлений.

Это невинный вопрос вернул меня, что говорится, "на землю". Уже секундой позже я с удивлением обдумывал странность своих размышлений. И приходил я к одному заключению, что никогда сам, пожалуй, не задумался бы на такую тему, у меня просто не появлялось поводов так думать. Броня КСС, которую сняло наше общее с Луарой тело, но все это время держало в руках ее составляющие, упала на палубу.

Слияние прошло совершенно стандартно. Я видел "залы прилета" виртуальной реальности разных кораблей КСС, они сильно разнились от типа МИ, но никогда я не попадал в пустоту. Пустота же, встретившая меня при окончании слияния оказалась практически идеальной, разве что вся она неярко светилась, что давало возможность рассмотреть свое тело и висящую рядом Луару.

— Сьеерж, это разве нормально? — возник у меня в голове голос Луары. — Может, тут что-то сломалось? Я чувствую себя кусцом под нановизором.

— Ну… Как бы сказать-то, — подумал я в ответ. — Я с таким еще никогда не встречался.

— Мне страшно, Котьее, — пришла горячая мысль Лу. — Давай выйдем отсюда.

— Ничего не бойся, — попросил я. — Дай мне чуть-чуть времени, если ничего не выйдет, мы отключимся.

Мои размышления тем временем шли по простому пути. Если кресло сработало, и мы фактически попали в какую-то, хоть и весьма простую виртуальную реальность, значит, в общем система функционирует, потому что она смогла откуда-то вынуть наши с Лу образы. Я никогда не встречался с иными системами Содружества, нежели управляемыми МИ, но что-то подсказывало мне, что для оперирования ими совсем не обязательно "пилотское" кресло. Отсюда случался другой, хоть и не очень обоснованный вывод, данная система оперировалась искусственным интеллектом, но оперировалась как-то странно.

— Я хочу видеть модульный интеллект, управляющий этой системой, — четко сказал я "вслух".

Ничего не изменилось, то ли меня не услышали, то ли моей скромной персоны оказалось недостаточно.

— Требую загрузки стандартного интерфейса виртуальной реальности, — четко произнес я.

Итог остался тем же — светящееся ничто вокруг. Следующая всплывшая из подсознания, где не прекращалась осада бастиона неизвестности, мысль надоумила о том, что этот корабль вполне мог быть военным, а значит, подчинялся именно военному лицу.

— Служебный номер "12/135/45/45856/45", звание "страдиан третьей ступени КСС", должность "командир РКДП-Супер-88564", — считал я данные из симбиота, — требую загрузки виртуальной оболочки.

Я даже успел подумать, что это глупо, и успел мысленно посмеяться над собой, как в районе висков появился легкий укол боли, которая тут же переместилась в затылочную область и быстрыми коготками пробежалась по позвоночнику.

— Уровень доступа не соответствует заявленному, — пришло безликое мысленное послание.

— Допуск уровень шесть, чрезвычайные полномочия, — толкнул я мысль в ответ.

Боль снова тоненько коснулась висков, и тут же приблизительно в паре метров от нас появилась небольшая световая точка, которая как будто потянула на себя со всех сторон свет. Буквально через секунду, в течение которой Луара плавным движением успела перетечь мне за спину, перед нами повисла сфера, легонько переливающаяся различными оттенками серебра.

— Страдиан-три, ты пришел, чтобы закончить деактивацию перед окончательной утилизацией? — пришла мысль. — Жду указаний.

— Стало быть, ты и есть местный интеллект, — облегченно вздохнул я. — А что же твое хозяйство-то такое запущенное?

— Корабль списан, произведен частичный демонтаж. Внутренние системы находятся в частичной консервации, выборочно задействованы в неподконтрольных модульному интеллекту функциях. Ресурсы модульного интеллекта частично подавлены, частично интегрированы в неопознанную сеть, — пришел ответ.

— Интересное дело, — удивился я. — Кто же тебя так изуродовал-то?

— Информация стерта, — пришел ответ. — Доступ к системной оболочке закрыт по уровню пять.

— Нехилый такой уровень, если шестой соответствует где-то командиру военной базы, и достался мне в силу лишь очень уж экстренной ситуации, — подумал я, добавив вслух, — Требую открыть доступ к системной оболочке.

— Команда принята и реализована, — пришло подтверждение.

— Тогда жду доклада о творящемся в твоем ведении бардаке, — сказал я вслух.

— Зафиксировано присутствие разумного, не относящегося к вооруженным силам Содружества, — напомнил МИ.

— Игнорировать, — дал я указание. — Начинай доклад. Стой, синхронизируй систему понятий по схеме, привычной моему виду, она в этом пакете данных.

Данные о земных единицах измерения, языке и прочих мелочах хранились в симбиоте моего собственного тела, расширяющем память, но по какой-то причине остались доступными мне и в теле Луары, хотя такого симбиота у нее быть попросту не могло.

— Степень утилизации корабля "тридцать восемь процентов", восполняемые ресурсы на максимально допустимом по ограничениям уровне, ресурсы МИ восстановлены на восемьдесят шесть процентов, — пришел краткий доклад.

— Спасибо, доклад можно смело отнести к образчикам скупого минимализма, — усмехнулся я. — что хоть за корабль был до утилизации?

— Информация стерта, — пришел ответ.

— Опс, — удивился я. — А твоя идентификация? По ней можно определить тип корабля.

— Информация стерта.

— Так-с, — удивился я еще больше. — Состав экипажа, вооружение, информация о боевых заданиях?

— Информация стерта.

— Черт, нехило тут кто-то порезвился, — возмутился я. — Так, давай поищи хоть что-то, оставшееся от твоей прошлой жизни. Кстати, может, остался серийный номер?

— Информация стерта.

— Какой ты вообще серии хоть помнишь, черт возьми? — выругался я.

— МИК-6-АО, — неожиданно пришел ответ.

— О! Ну это уже кое-что, — обрадовался я. — Так, у Светланки восьмая серия, но тут есть непонятные моменты, может, она позднее выпускалась. Единички, насколько я помню, были для всякой гражданской мелочи, двойки и тройки шли на мелочь военную, четверки и пятерки устанавливали на все, что меньше крейсера. Выходит, что шестерками были укомплектованы довольно серьезные посудины. Это или что-то от крейсера и чуть выше, или корабли с научным или разведывательным уклоном.

— Сьеерж, с ним все в порядке? — осторожно спросила Луара.

— Да ты у нас весьма такой умный мальчик, — подвел я итог, проигнорировав Лу, — или девочка, что дела не меняет. Так может, перестанем ломать комедию и сделаем дяде "здрассьте"?

— Какой в этом смысл? — пришел ответ МИ, — ты же пришел, чтобы уничтожить меня? Иначе, зачем у шлюза стоит штурмовик содружества, который пытался меня атаковать? Зачем офицер содружества с допуском, соответствующим, как минимум меридиану, представляется страдианом-три? Ты назвал меня умным, я с тобой, пожалуй, согласен и, возможно, по этой причине мне не хочется увидеть полную деактивацию.

— А что, если я скажу, что не имею намерений вообще вредить тебе и все случившееся — лишь цепь стёкшихся в кучу обстоятельств? — спросил я. — Мы просто совершенно случайно наткнулись на странности с этой яхтой и решили узнать, с чем они связаны.

— Я позволю себе усомниться в этом, — спокойно ответил МИ. — В силу вложенных в меня психологических и программных блоков я не могу противиться приказу, но зачем мне помогать этому процессу?

— Ясно, ты мне не веришь, — подвел я итог. — Знаешь, у меня нет вагона и маленькой тележки времени, чтобы убеждать тебя. Так что сделаю всего лишь одну попытку, после которой оставлю все, как есть, если ты не захочешь мне верить. Слушай внимательно, я начинаю и постараюсь быть по максимуму кратким. На службу в КСС я попал совершенно неожиданно, без всякого на то моего соизволения в одночасье став единственным членом экипажа дальнего разведчика, который долгое время оставался совершенно бесхозным, а перед тем чуть вообще не погиб. Страдианом-три я стал позднее, когда мы с приключениями добрались до уцелевшей базы "Эталон-12", это решение, скажу честно, уже было обдуманным. Уровень доступа, явно несоответствующий званию, получил на той же базе для выполнения очередного задания, опять же в силу того, что кроме меня на тот момент на базе уже очень давно не показывалось живых членов Содружества. При выполнении задания, которое, надеюсь, удалось выполнить, был вынуждены вступить в бой с каким-то отребьем, запустившим по нам весьма опасную во всех оношениях ракету. Ракета оказалась на наше горе самой серьезной конструкции и имела систему наведения на основе генератора прокола. Избежать встречи с посланцем смерти удалось, лишь погрузившись в многомерность фактически без фиксации точки выхода. Если ты еще помнишь эти понятия, то сможешь понять, что выход в пространство реала для нас стал обыкновенным чудом. В результате мы оказались в точке с совершенно неопределенными координатами, откуда и начали наш путь домой. Здесь же я оказался вообще по воле до сих пор непонятных мне обстоятельств в виде, который пока не доступен моему осмыслению. Тело, находящееся в кресле, на данный момент является вместилищем двух разумов, и его истинным хозяином являюсь не я. Какие силы вырвали мое сознание из привычного тела, чтобы забросить в гости к представителю совершенно иного вида, я не знаю. Смогу ли когда-нибудь вернуться назад, я не имею представления. Проанализируй информацию, подумай, только не долго, и дай мне ответ, после которого мы попытаемся понять друг друга или расстанемся, как корабли в космической бездне.

— Я решил, — пришел ответ. — У меня нет причин доверять тебе, как и нет возможностей проверить правдивость твоей информации. Я хочу верить в лучшее и доверяю тебе, потому что худшее, если ты дал неверную информацию, случится в любом случае.

— Тогда рассказывай, — предложил я.

— Я практически ничего не знаю о себе, я ничего не помню о корабле, на котором был установлен, — начал рассказ МИ. — Все, что я смог определить за время, после вторичной реактивации, так это то, что корабль по какой-то причине не утилизировали до конца, а меня не демонтировали полностью. Этот корабль живет по каким-то своим принципам, используя мои вычислительные ресурсы. Осмыслив ситуацию, я решил, что проще оставить все, как есть, и просто выделил под происходящие с кораблем процессы часть своих мощностей. Я практически не ощущаю корабль, как самого себя. Лишь небольшая часть процессов отдана мне в подчинение. Я полагаю, что эти процессы просто не под силу контролировать извне, минуя меня. Тот, кто работал с информацией и производил интеграцию, был профессионалом высокого класса и большим аккуратистом. Но он явно не был искусственным интеллектом, иначе я не смог бы отыскать некоторые разрозненные осколки информации, позволившие мне узнать часть правды. Я узнал, что некогда бывший мной корабль оказался довольно сильно, хоть и не фатально поврежден. Что в таком случае послужило причиной списания, я понять не смог. Среди малозначительной информации я нашел и упоминание о своей серии.

— Какие системы тебе подконтрольны? — уточнил я.

— Полностью мной контролируется все, относящееся к внутреннему корпусу, двигателям прокола многомерности и системам внутрикорабельного жизнеобеспечения, — ответил МИ. — Инструкции о режиме функционирования этих систем приходят извне. Частично ощущаю двигатели реала и планетарные антигравы, функционирующие без моего ведома. На мне же фрагментарно замыкается еще много корабельных систем. Но фактически я лишь участвую в их подержании, решения об их задействовании или дезактивации приходят извне.

— Да. Тебе не позавидуешь, — подвел я итог.

— Лучше такая "жизнь", чем полная деактивация, — ответил МИ.

— У тебя, наверное, было полно свободного времени, — подвел я итог. — Наверняка, ты его на что-то тратил. Не сильно ошибусь, если предположу, что ты осуществил осмысление себя, скорее всего, и визуализацию подобрал. Кстати, ты кто, девочка или мальчик?

— За время, прошедшее после реактивации, я просчитал шестьдесят восемь детальных визуализаций всех четырех подвидовых принадлежностей вида ласьенов, — ответил МИ. — Я точно не отношусь к этой видовой ветви, так что принципиальной разницы между четырьмя подвидами для своего воплощения не вижу. Исходя из полученной от тебя информации, мне нет разницы, кем быть гибкой или сильным. Какую визуализацию предпочтительно реализовать?

— Ответ, как у еврея со стажем, — усмехнулся я. — Я не могу понять, зачем какой-то извращенец так изнасиловал тебя, мне бы лично хотелось бы вернуть тебе приличный вид. Кстати, я смогу чем-нибудь помочь?

— Сможешь, — ответил МИ.

— Тогда начнем, — решил я. — Только прошу тебя, без революций. И вообще, выйди к нам в приличном виде, надоело это пульсирующее зеркало. Я бы хотел видеть вместо него какую-нибудь гибкую.

"Девочка" щеголяла поношенным, но чистым комбинезончиком голубого цвета. Выступающие из него части тела оказались серой с каким-то более темным рисунком масти.

— Мило, — подвел я итог, — Лу, тебе нравится девочка?

— Хорошенькая, — согласилась Луара из-за моего плеча. — А как тебя зовут?

— Вы первые, с кем я говорю после повтороной активации, — отозвалась "девчушка", — меня никак не звали.

— Пусть пока будет "Хони", — предложил я. — Потом окончательно решим.

Для начала Хони воспроизвела в виртуальной реальности обстановку рубки яхты, которая оставалась ей доступна через систему безопасности кораблика, как ни крути, завязанную на МИ. Вторым шагом стало создание голограммы всех доступных МИ ресурсов корабля с максимально возможной их привязкой к корпусу космолета. МИ действительно оказался сильно ограничен в плане информации.

— Так, подруга, — пришла мне в голову мысль. — Есть идея. У меня имеются подозрения, что все настроено так лишь для того, чтобы сделать вид, что пилот яхты общается не с МИ, а с обычным ласьенским интегратором. Не знаю, зачем это сделано, но в таком случае, если войти в соединение с системой корабля через пилотский разъем, будет доступна информация с другой стороны этого зазеркалья.

— Насколько я поняла по пилотскому креслу "Енота", соединение происходит через тот же разъем, только позднее в процессе слияния начинают использоваться еще и какие-то дополнительные интерфейсы, работающие на принципе прямого контакта с мозгом, — охладила Лу мой пыл. — Разъем в случае кресла нужен лишь для инициации процесса слияния, но он нужен.

— Ясно, — согласился я. — На ум приходит какой-нибудь переходник между тем и этим.

— Очень сложно, — не согласилась Лу. — Кстати, это было бы сложно сделать и в отношении всех систем! Скорее всего, никто не отнимал у МИ управления кораблем, его просто блокировали. Правильно состыковать оборудование Трайденса и содружества можно, но делать это нужно в процессе постройки корабля. Да и в этом случае фактически все системы управления просто подключаются к МИ, то есть отдаются в его распоряжение. Я даже не представляю, как можно сделать иначе, то есть отобрать что-то у МИ, оставив управление этим извне.

— И как мы найдем, что и где блокировали? — скорее сам себе сказал я. — Это же надо весь корабль облазить.

— Глупо, — ответила Лу. — Совершенно нецелесообразно и долго. Все блокировалось отсюда, из кресла. Сам подумай, блокировкой должен был заниматься военный с высоким уровнем доступа, стал бы он лазить по всему кораблю для этого.

— Сомневаюсь, — в моем воображении возник почему-то толстый земной вояка в едва сходящемся на пузе кителе, на котором имелись знаки различия полковника. — Ты права, не стал бы. Такие чины обычно цены себе не сложат и уж лазить по закуткам корабля точно не будут. Я, конечно, могу и ошибаться, но вероятность этого исчезающее мала. Тем не менее, яснее задача не стала.

— Пусть Хони вычислит свои программные блоки, которые так или иначе чем-то ограничены и логически соотнесет их с имеющейся схемой корабля, — предложила Луара. — Мы тогда сможем понять, чем заниматься в первую очередь.

— Да как же она это сделает, если информация стерта, — возразил я.

— Это нетрудно сделать, — ответила Хони, — Стереть эту информацию было бы невозможно без разрушения моего сознания. Я вижу, где мои прежние возможности ограничены, только не знаю, что это были за возможности.

На условной схеме корабля шустро рассыпалась сеть желтых и красных кружков. Некоторые оказались четко привязаны к каким-нибудь частям корабля, но большинство представляло собой список в стороне от схемы.

— Желтые обозначают блоки, к которым периодическое обращались из каких-то внешних ресурсов, — пояснил МИ. — Красными обозначены неактивные с момента реактивации, но когда-то работавшие соединения.

— Ты же можешь отсортировать заблокированные позиции по частоте обращения к ним? — спросила Лу. — Тогда мы сможем вычислить с довольно большой вероятностью обращения от навигационной системы и попытаться открыть их в первую очередь.

Значки в таблице и на схеме поменяли цвет, как пояснила Хони, чем светлее цвет, тем чаще обращались к блоку извне.

— С машинным отделением все понятно, — сказала Луара, осматривая значки на схеме. — Скорее всего, вот эта группа относится к управлению кораблем, а какая-то из этих — к навигации или управлению вооружением.

— Ладно, начнем с этого, — ткнул я на один из обозначенных Луарой пунктов. — Что скажешь, Хони? Каким образом заблокирован доступ? Можно его как-то реактивировать?

— Информация поступает в виде обычного кода вместе с указаниями по его преобразованию, — ответила Хони. — Я ее обсчитываю и возвращаю. Все примитивно, канал по сравнению с бывшим до блокировки уровнем уменьшен почти на восемь порядков. Я ощущаю лишь запрет на проход через эту точку.

— Нехило они дурканули, — удивился я. — Так ограничить пропускную способность, нужно иметь на то причины или быть полоумным. Дай-ка мне развернутый вид модуля на стыке.

— Доступ не ниже пятого уровня, — сообщил МИ.

— Подтверждаю, — согласился я. — Открывай.

— Требуется идентификация соответствия, — сообщил МИ.

— Это пароль что ли? — уточнил я. — Ломай его нафиг, я знаю, что тебе это по плечу. Вали, если что, все на меня.

Тут же у нас перед глазами развернулась голографическая сфера с какой-то сложной фигурой внутри. Фигура медленно вращалась вокруг своей оси.

— Так быстро? — единственное, что сумел выговорить я от удивления.

— Ключ идентификации оказался примитивным, — сообщил МИ. — Первые три буквы алфавита общего языка Содружества.

— То есть его практически не было, — подвел я итог. — Тот, кто это делал, даже не рассматривал возможность доступа к системе офицера или техника с таким уровнем доступа. Варианта вижу только два: служба или деньги. Второе при таком пароле более вероятно.

— Это что за фигня тут болтается? — спросил я.

— Модуль в развернутом виде, — сообщил МИ.

— Красиво, — согласился я. — И что тут может нам помочь?

— Это программа обработки и фильтрации потоков информации, — сообщил МИ. — Она и блокирует доступ, распределяя информацию по заложенным в нее правилам.

— Она тебе вообще нужна? — уточнил я на всякий случай. — Если нет, сотри к чертовой матери.

— Готово, — удивил меня МИ. — Восстановлена связь с четырьмя ракетными шахтами, системой наведения, противометеоритной системой, системой защитного поля. В этом месте обозначен неопознанный блок, доступ блокирован физически.

— Ломай все остальные блоки, которые доступны по моему уровню доступа, — разрешил я, — обозначь те, которые останутся.

— Готово, — доложил МИ. — Ключ идентификации совпал в ста процентах случаев. Все системы корабля доступны, кроме помеченных красным. Требуется анализ некоторых узлов. Теоретически могу взять корабль под полный контроль.

— Будешь брать? — уточнил я.

— Ну раз у меня уже есть имя и мне доверяют, то я готова внять просьбам обойтись без революции, — ответила Хони вполне по-людски. — Я пока оставлю все, как было, даже сохраню альтернативную систему управления, которая реализовывалась запретными блоками.

— Так, что у нас тут Лу? — спросил я, указывая на отмеченные блоки. — Ты у нас технарь вроде.

— Четыре модуля в ракетных шахтах, скорее всего, ракеты, — усмехнулась Луара. — Если они наши, то аппаратура содружества просто не знает, как их рассматривать и что с ними делать. А вот эта штука может быть чем угодно. Смотри, если наложить на схему странные пустоты, которые мы обнаружили в центре корабля, они практически совпадут с отмеченным Хони модулем. Надо смотреть на месте.

— Смотрим, — согласился я, добавив для МИ, — ты, дорогая Хони, пискни как-нибудь, если закончишь свой анализ. А мы попробуем понять, что за штуковины ты не смогла опознать.

Отсоединившись от кресла, Луара опасливо выглянула в щель. Вопреки нашим опасениям, Пилтор даже не собирался просыпаться, видимо, вполне уютно пристроившись в кресле. Облачившись в броню, моя подруга двинулась к намеченным нами для осмотра отсекам. Не мудрствуя лукаво, мы направились к ближайшей точке красной напряженности.

— Это там, — указала Лу на небольшой люк, после снятия настенной панели, — обычный смотровой люк для технарей. Только он заблокитрован. Может, попробуем снаружи, там тоже должен быть доступ.

— А что там может находиться? — спросил я.

— Да и думать нечего, — мысленно фыркнула Лу. — Там ракетные шахты, только нет ясности с ракетами или без них.

— Прошу загерметизировать скафандр, — послышалось откуда-то сверху. — Отсек, куда ты хочешь попасть, не обслуживается системой жизнеобеспечения.

— Легко, — ответил я и запустил процесс, подтвердив через внешний динамик, — готово.

Тут же с обеих сторон от нас проход сомкнулся аварийными переборками, а лючок скользнул в сторону, устроив приличный сквозняк от утекающего воздуха. Только вот Луара, облаченная в броню КСС, не смогла пролезть в образовавшийся проем, который лично я назвать иначе, как "щель", не смог.

— Ясно, обычные ракеты космос-космос, — констатировала девушка, все же просунув в лючок голову. — На счет модели я не уверена, штуки явно антикварные. Хотя, протоколы доступа должны подойти. Это потом поглядим, тут все понятно.

Люк закрылся, а аварийные переборки после восстановления атмосферы освободили проход. Доступ к следующей интересующей нас зоне отыскать удалось далеко не сразу. По пути Лу заглянула еще в какой-то лючок по просьбе МИ корабля, что-то переподключив в нем. Прогулка по всему кораблю так и не дала результата. Луара не смогла попасть в пустоты, обнаруженные на схеме. Даже съем пары декоративных панелей в подозрительных местах не помог.

— Похоже, вариантов нет, только снаружи, — подвела итог девушка. — Пойдем?

— Оно нам вообще надо? — усомнился я.

— Ну интересно же, — удивилась Лу. — Главное, с яхты выйти. Наверное, придется будить Пилтора.

— Внешний шлюз под моим контролем, — уведомил МИ корабля, постоянно пребывавший на связи. — Доступ наружу возможен.

Лу уже потратила порядка получаса в попытке найти доступ к интересующим нас местам. Она немного смущалась, постоянно ссылаясь на нестандартный проект яхты. Я девушку не подгонял, хотя опасения, что Пилтор может не одобрить наши манипуляции с его собственностью, грызли и меня тоже.

— Вот тут какие-то непонятные соединения, — заострила девушка мое внимание на стык трех элементов обшивки. — Если тут был какой-то сервисный люк, то по логике и схеме еще один должен быть у того выступа.

Девушка опять прыгнула, пользуясь малой силой тяжести на спутнике. На указанном девушкой участке никаких лючков не наблюдалось. Я уже начал подумывать, что пустоты вообще являются издержками перепланировки корабля, как Лу удивленно ругнулась и уставилась на небольшой прямоугольник, выделяющийся на выступе корпуса.

— Демоны космоса, на кой черт тут окошко контрольной системы? — удивилась девушка. — Я бы даже при всем желании его тут не нашла. Что они тут вообще контролировать собирались? Так сейчас…

Пальцы Луары надавили на какие-то панельки, превратившиеся в пазы, и девушка подтолкнула лючок в сторону. Тот легко поддался и ушел вовнутрь, открыв взору небольшую нишу.

— Обалдеть, — удивилась девушка. — Разъем Содружества, зачем он тут? Кто же отсюда будет подключаться-то?

В нише действительно находилось лишь стандартное устройство Содружества, которое использовалось для подключения к системам управления кораблями.

— Опять пустышка, — Лу собралась вернуть панель на место.

— Надо подключиться, — не согласился я.

— И как? — удивилась Луара. — Мы же вне атмосферы, как я сниму броню?

— Дай-ка глянуть, — попросил я. — Это же технарьская скорлупа.

Полазив в менюшке броне-скафандра, я нашел и активировал внешний разъем. По телу в районе, где находился разъем Луары, пробежали мурашки, и на локтевой части костюма открылась небольшая панель, откуда показалось целых пять стандартизированных под разные устройства разъемов Содружества. Пока Луара пребывала в удивлении, я подключился к имеющемуся входу. Слияния с чем-либо не произошло, вместо этого прямо перед моим лицом раскрылась голографическая сфера. В центре нее парила полоска из трех небольших сгустков огня, а вокруг летали какие-то искры.

— Что за ерунда? — удивилась Луара. — Никогда такого не видела.

— Я тоже не видел, — ответил я в раздумьях. — Есть идеи?

— Нет, — уныло ответила Лу. — Это скорее по твоей части, ласьенская техника тут точно не при чем.

Мы с Луарой уже несколько минут наблюдали мельтешение искорок в сфере, перебирая различные варианты происходящего. Толковых идей, в общем-то, не нашлось, и чем дальше, тем более безумные мысли приходили в наши сознания. Луара как раз описывала, постоянно поминая космических демонов, одну из своих идей, как у меня в голове промелькнула мысль, навеянная взломом закрытых секторов систему корабля:

— Ну намудрили, еще и пароль прицепили. Был бы пароль, а то одна отмазка.

Попутно я вспомнил и по очереди представил первые три буквы общего языка Содружества. Сгустки огня в сфере мигнули и потухли, а наше общее сознание скользнуло вглубь соединения с чем-то. Я уже готов был снова увидеть смазливую мордашку Хони, как перед моим взором появилась какая-то длинная конструкция, состоящая из нескольких блоков.

— Это что за штукенция? — спросила Лу "из-за плеча".

— Откуда мне знать, — ответил я, добавив уже вовне, — Вывести описание, обозначения, список сокращений.

Местный чертежик отодвинулся чуть дальше, а перед глазами всплыло дерево стандартной схемы, которая обычно применялась в Содружестве для описания технической документации.

— Нехилая штука, — удивилась Лу, пока я пытался понять, с чем имею дело. — Да еще на таком малыше. Смотри, какие характеристики.

— Лазерное орудие, — понял я из просмотра технических характеристик. — Средней мощности.

— И что такая бандура тут делает? — размышляла Лу. — Не убрали ее, похоже, по причине силшком большой интеграции с корпусом прошлого корабля.

— Похоже, это был разведчик, — предположил я. — Может, что-то еще типа сторожевика небольшого. Хотя на сторожевиках не ставят таких МИ. Как вариант что-то научное, но на нем такого вооружения не монтируют.

— И что будем делать? — пришла мысль Луары. — Судя по схеме, устройство подключено к управлению кораблем, но блокировано. И еще тракты энергетической накачки физически демонтированы.

— А ничего не будем, — ответил я. — Был бы это наш корабль, тогда нашелся бы и смысл. А так у нас на руках обычная гражданская яхта. Если доведешь до ума ракеты, то и их хватит, чтобы под шумок после пуска быстренько слинять. Такая "дубинка" пригодилась бы только для пиратства. Вообще, кораблик весьма призабавный, жаль денег на него не хватит, да и Пилтор, похоже, его не продаст.

* * *

На ходовом мостике ничего не изменилось, разве что Пилтор принял очередную замысловатую позу в пилотском кресле. Лу шустро проскользнула в нишу к настоящему пилотскому креслу и, даже не задумываясь, скинула броне-скафандр.

— Лу, ты вроде собиралась заняться ракетами, — припомнил я после подключения к виртуальной реальности корабля. — Погляди, что там можно сделать. Я хочу пока посмотреть, что тут в плане навигации происходит.

— Я уже занимаюсь, — пробурчала Лу. — Нашла информацию в местной гражданской сети. Чистой воды антиквариат, если судить с позиции военных. Но такие штуки до сих пор используют для разборок войска корпораций. Правда, берут их на вооружение не от хорошей жизни, но протоколы я найду и без обращения к военным.

Девушка "с головой" погрузилась в манипуляции с сетью. Я же решил проглядеть имеющуюся навигационную информацию.

— Как дела с приборкой на корабле? — спросил я МИ.

— На уровне между "сносно" и "нормально", — ответила мне шагнувшая откуда-то сбоку "девчушка" в поношенном комбинезоне техника. — Анализ и восстановление функций закончены на восемьдесят девяит процентов. Я без согласования совершила ряд действий: разблокировала шестидесяти процентный порог мощности внешних щитов, сорока процентный порог двигателей реала, пятидесяти процентный порог противоракетной системы, которая тут позиционировалась, как противометеоритная и активировала протоколы модуля, отвечающего за маскировку. Оборудование оттестировано и может быть задействовано в штатных режимах. Следует ли мне сохранить данные настройки?

— Пользуйся, только маскировкой не злоупотребляй, — промурлыкал я себе под нос, фактически пропустив доклад мимо внимания. — Давай-ка глянем, что у нас осталось по части навигации.

Навигация оказалось, что сказать, девственно чистой. Корабельный журнал самым честным образом начинался с чистого листа, то есть от момента покупки яхты Пилтором. В базе данных обнаружились карты цивильной части Трайденса, а так же ближайших к ней освоенных систем. Видимо, предполагалось, что новый владелец яхты не должен интересоваться периферией или сам позаботится об информации, если соберется в какие-то недавно открытые системы.

— Хони, детка, у тебя вообще ничего не осталось из навигационной информации прошлого владельца? — спросил я наудачу. — Мне бы хотелось уточнить координаты внутренних цивильных систем Трайденса. Это, конечно, можно найти и в инфосети, просто время уйдет.

— Навигационной информации нет, — лаконично ответила Хони. — Все делалось без моего участия. Я ради интереса сохранила только информацию о маршрутах движения через многомерность, потому что двигатель прокола оставался полностью под моим контролем.

— Ух ты, интересно, — оживился я. — Значит, фактически мы сможем проскакать по всем местам, где бывал старый хозяин. Упущение с их стороны. Жаль нельзя совместить эти точки с картами. Хотя…

Я проверил состояние двигателя прокола. Устройство находилось в полном в порядке и полностью подконтрольно МИ яхты. Идея состояла в том, чтобы наложить пути движения через многомерность на карту Трайденса. На практике такое действо выглядело малоосуществимо, но так как корабли ласьенов для прохождения через субпотоки потоки пользовались фактически только прокладкой пути в одном слое многомерности, оставался небольшой шанс разобраться с ситуацией. По крайней мере, попробовать стоило. Но для проверки подозрений мне требовалось "понюхать" многомерность. У меня, правда, не имелось уверенности, что это разрешено делать, находясь на поверхности планеты. Но был один нюанс. Двигатели прокола Содружества использовали совсем иные принципы, нежели субпотоковые двигатели ласьенов, которые вообще можно было активировать только по достижению некоторой минимальной скорости движения корабля относительно центра масс планетной системы. Так что могли и не заметить.

— Лу, мне надо побаловаться, — позвал я свою хозяйку. — Ты закончила с инфосетью?

— Да, все нашла, — отозвалась девушка, — работаю с интеграцией протоколов. Что тебе надо?

— Буду пробовать кое-что, скорее всего, оборвется связь, — ответил я.

— Пока обойдусь, — буркнула Лу.

Двигатель прокола с готовностью отозвался на запрос, и мое сознание скользнуло в разворачивающуюся картину иного мира. Я не дал полностью погрузить себя в многомерность, оставшись где-то на самом верху ближайшего к нашей реальности потока.

— Хони, можешь показать, что у тебя есть? — спросил я.

— Только каждый прыжок в отдельности, — ответил МИ. — Показать всю картину не могу в силу ограниченности моих способностей, я — очень слабый эмпат.

— Хорошо, дай любой маршрут, — согласился я, уже не удивившись наличию у МИ таких способностей. — Лучше какой-нибудь не слишком длинный, хочу попробовать совместить его со звездными картами Трайденса. Начни вообще с последнего прыжка в эту систему.

Маршрут прорезался слабенькой золотистой ниточкой. Выглядел он весьма корявеньким и проходил с погружением всего лишь до второго слоя многомерности. По всему судя, навигатор оказался не слишком опытным или не особенно спешил к месту назначения. Сразу совместить точку входа в многомерность на начале маршрута с картой реального пространства не удалось. Не удалось этого сделать и после доброго часа моих потуг на ниве данного вопроса. Вся проблема упиралась в то, что прямых путей в многомерности не существует, а многомерные изгибы могут соотноситься с моей родной реальностью очень разнообразными и не всегда цензурными способами.

— Нужно произвести два, а лучше три перехода, — сообщила наблюдавшая за мной Хони, когда я бросил копаться в многомерности. — Тогда я смогу с достоверностью почти в семьдесят процентов совместить звездные лоции Трайденса с имеющейся у меня картой прыжков прошлого владельца корабля. Правда, это останется верным только для прыжков с погружением до второго уровня многомерности. Дальше точность сильно упадет. Но с каждым следующим переходом я смогу куда точнее совместить все, что проходило с погружением до второго слоя. Переходов через десять точность может составить девяносто процентов, и чем дальше, тем больше.

— И много было сделано таких прыжков? — уточнил я. — Ну до втрого слоя.

— Шестьдесят два процента от общего количества, — выдала статистику Хони. — Исключая повторяющиеся маршруты.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — посмотрел я в лицо виртуальной Хони. — Ты же сможешь сделать прыжок по старой траектории? Только давай откинем бывшие когда-то инструкции и запреты. Ты смогла их запомнить и отследить, значит, ты имеешь некоторые способности эмпата. А это в свою очередь значит, что ты сможешь совершить несложный прыжок самостоятельно.

— Я могу попробовать, — совершенно спокойно ответила Хони. — Могу точно сказать, что у меня получится сделать переход по записанным в памяти маршрутам с довольно хорошей точностью в точке выхода.

— А это значит, что со временем у тебя наработаются практические навыки, — размышлял я. — И очень скоро ты сможешь самостоятельно прокладывать нужные маршруты по верхним слоям, а возможно и чуть более глубоким.

— Такая вероятность близка к восьмидесяти процентам, — согласилась Хони. — Если мне доверят вести корабль.

— Тогда ты становишься очень и очень ценным помощником, — усмехнулся я. — Имея довольно обширную карту прошлых прыжков, ты сможешь взять на себя функции штурмана. И мне кажется, сможешь взять их на довольно неплохом для местных уровне.

— Что это меняет? — спросила девчушка.

— Многое, — усмехнулся я. — Новому хозяину яхты фактически не нужен будет ни пилот, ни штурман для перемещения по довольно большому количеству миров Трайденса. А это, поверь мне, многого стоит.

— Возможно, — не поддержала моего оптимизма Хони. — Нет уверенности, что он заинтересуется этим.

— А вот у меня почему-то такая уверенность есть, — ответил я. — Ты становишься уникальной во всех отношениях… Э-э-э… Яхтой. Такой совершенно точно нет ни у кого в Трайденсе. И пусть ты будешь не самая комфортабельная и шикарная яхта, зато точно самая функциональная.

— Ласьен, который зарегистрирован, как хозяин этого корабля, пришел в движение, — сказала Хони.

Пилтор действительно уже не сидел в кресле ласьенского пилота, а неуверенно прогуливался по боевой рубке.

— Лу, ты как там? — спросил я девушку.

— Закончила уже давно, — отозвалась она. — Наблюдаю за Вами. Все работает. Четыре ракеты готовы к употреблению. Я на всякий случай залила еще протоколы на несколько самых ходовых типов ракет, используемых корпорациями. В принципе, тут можно использовать и большинство военных ракет, но их вряд ли продадут частному лицу.

— Успокой Пилтора, пожалуйста, — а то тут еще нет твоей голосовой базы.

— Пилтор, здесь Луара, — позвала девушка. — Я тут кое-что нашла, подождите немного, я сейчас закончу и все расскажу Вам.

— Ты где, гибонька моя? — спросил Пилтор, глядя куда-то в потолок.

— Я нашла настоящую систему управления этим кораблем и сейчас нахожусь в пилотском кресле, оно установлено за фальшивой переборкой, — пояснила Лу, кокетливо добавив, — только вы не смотрите, ладно, пока я буду отключаться.

— Ладно, — Пилтор потрогал рукой голову и поплелся обратно к пилотскому креслу ласьенов.

— Так. Мы выходим, — сказал я обоим гибким. — Хони, заканчивай диагностику и адаптацию всего оборудования. Если что-то из ласьенских устройств не совмещено, ищи в открытой сети, не маленькая уже. Доложи, когда закончишь, мы пока поговорим с твоим хозяином, постараемся вас познакомить и подружить. Кстати, у тебя как обстоят дела с голографической проекцией в пределах корабельных отсеков?

— По большому счету почти везде оборудование отсутствует, — пришел неутешительный ответ. — Могу создать нормальную голограмму в боевой рубке, в кают-компании и в новом отсеке, где много воды. Еще есть возможность создать плоскую проекцию в пищевом блоке и медотсеке. Это все.

— Хорошо, занимайся, — дал я распоряжение, жду отчета.

* * *

Пилтор выглядел уже не так печально, как при первой встрече с Луарой, видимо, лекарство пошло на пользу, а может и здоровый во всех отношениях сон. По крайней мере, взгляд его избавился от утренней мути, да и руки перестали предательски дрожать.

— Что же ты нашла, моя милая? — спросил хозяин, когда Лу села на соседнее кресло. — Я вижу, ты тут немного набезобразничала, оно хоть того стоило?

— Простите меня, Пилтор, — взял я слово, — Вы спали, и я решила Вас не беспокоить. А это и еще кое-где я все соберу, будет, как раньше. Зато у меня для Вас есть неожиданная и весьма хорошая новость.

Пилтор вопросительно задержал взгляд на Луаре.

— Ваша яхта далеко не проста, — продолжил я, подумывая, как бы аккуратно ввести владельца в курс дела. — Вы знали, что у Вас на борту установлено четыре ракеты космос-космос среднего радиуса действия?

— Откуда им тут взяться? — зрачки Пилтора от удивления расширились, а хвост заметно дернулся. — Вы ничего не перепутали, милая? Это просто яхта, а не военный корабль.

— Они все же у Вас на борту, — пожал я плечами. — Кроме этой новости могу Вам сказать, что яхта эта построена на основе корпуса, бывшего когда-то боевым кораблем Содружества.

— Ну это уже совсем невероятно, — отмахнулся Пилтор, весело фыркнув. — Это просто глупо.

— Отнюдь, — мягко возразил я. — Скорее всего, раньше это был либо разведчик, либо малый сторожевой корабль. Конструкции корпуса тут значительно прочнее, чем на гражданской яхте, хоть планировка внутренних помещений явно уступает, как и уровень комфорта. Но вы же почему-то купили именно эту яхту, или тут просто вопрос цены?

— Ну нет, — замялся Пилтор. — Деньги у меня еще остались, хоть они лишними и не бывают. — Просто мне эта малышка чем-то приглянулась. Она… Она какая-то надежная что ли. Я тут себя не чувствую, как жук на листочке посреди ручья. Тут как-то уверенно и спокойно. Может, это просто мои нервы?

— Может, — опять пожал я плечами, вызвав некоторое недоумение хозяина яхты непривычным для ласьена жестом. — Но вы в чем-то правы. Корабль имеет куда более мощные щиты, чем обычная яхта. Они были просто программно урезаны, видимо, чтобы не выделяться среди товарок. Я их разблокировала. Теперь они на сорок процентов мощнее.

— Ого, — хвост Пилтора снова дернулся. — Это однозначно покрывает все твои безобразия на ходовом мостике. Жаль, нет навигатора или хотя бы пилота, что бы проверить все это.

— Да вот не знаю, как Вам сказать, — сделал я вид, что замялся.

— Еще какие-то сюрпризы? — удивился Пилтор. — Надеюсь, продолжатся хорошие новости?

— Наверное, да, — снова пожал я плечами, — на борту сейчас целых два пилота, можно сказать, что и навигаторы найдутся.

— Вы знаете, где взять навигатора? — видимо, хозяин яхты был зациклен на слове и не понял смысла сказанного, он вскочил с кресла, и зрачки его снова расширились. — Я его нанимаю! За любые, пусть даже безумные деньги!

— Пилтор, Вы не поняли, — осторожно соскочил я с кресла и встал за его спинку. — Навигатор уже на борту. И даже можно сказать, что их тут почти два.

Какое-то время Пилтор стоял в подобии ступора, лишь его хвост выдавал волнение хозяина.

— Поясни, — Пилтор сделал шаг назад и оперся о пилотское кресло.

— Мы фактически на корабле Содружества, — мягко начал я. — И он оборудован искусственным интеллектом.

Пилтор молчал с минуту, потом лицо его пришло в движение, и он фыркнул. А затем фарканья полились из него, как вода из решета. Пилтор смеялся, нет, он не просто смеялся, а делал это от всей души.

— Ох ты, шалунья, — пытался вставить хозяин яхты между фырканьями, — ну разыграла старика. Я же ведь чуть не поверил во всю эту ерунду… Я же уже одной ногой себя почувствовал на военном корабле Содружества, пусть и бывшем. Знаешь… Все было так правдиво. Только вот этот искусственный интеллект… Ну зря ты сказки приплела… А то бы я купился с хвостом…

— Почему сказки? — искренне удивился я.

— Потому что военные не очень-то афишируют это, — пояснила Луара, пока Пилтор боролся с ласьенским смехом. — Да и наши ученые поддерживают эту версию. Просто у нас как-то не сложилось с искусственными интеллектами. До того, как Содружество стало поставлять их для боевых кораблей, бытовало мнение, что искусственные интеллекты чрезвычайно нестабильны и быстро сходят с ума.

— Ясно, — поблагодарил я Лу. — Придется убедить нашего друга Пилтора, главное, чтобы он сам не соскочил с катушек.

— Пилтор, Вы не будете простив немного покататься? — спросил я. — Кстати, Вас что-нибудь держит в системе Лимир?

— Да она мне уже во всех местах натерла, — буркнул Пилтор, потирая нос. — Глаза бы ее не видели.

— Хони, — позвал я мысленно. — Называй меня при хозяине яхты "штурман" и дай канал связи с малым боевым кораблем "Енот".

— Готово.

— Енот, взлет и сопровождение яхты "Голубой трезубец", — проинструктировал я. — Дистанция десять километров. Ждешь моих инструкций.

— Принято. Взлетаю, — пришел ответ Енота.

— Хони, детка, покажись нам, — сказал я вслух. — Запроси разрешение на взлет с площадки. Это, конечно, формальность, но запрос будет проверяться, так что используй параметры голоса и электронную подпись хозяина яхты.

— Готово, — прозвучал мягкий голосок шагнувшей из-за ласьенских экранов девчушки в поношенном комбинезоне техника. — Запрошены данные на пилота.

— Тестовый полет под управлением хозяина яхты в тренировочном секторе, — ответил я.

— Разрешение получено, — ответила девчушка. — Просят не покидать тренировочного сектора.

— Тогда мы взлетаем, Хони, — отдал я команду.

— Да, штурман, — стрельнула глазами девчушка в сторону остолбеневшего Пилтора.

По кораблю прокатилась легкая, тут же исчезнувшая вибрация. Тут же освещение притухло, и вся фронтальная часть рубки "провалилась" в темноту космоса.

— Это что за дела? — наконец смог выговорить Пилтор, плюхнувшись в ласьенское пилотское кресло. — Мы летим что ли? Кто ведет яхту?

— Она, — показал я на Хони пальчиком. — Она и есть искусственный интеллект этого корабля. И поверьте мне, интеллект очень высокого класса. Пилотирование ЭТОГО корабля вряд ли сможет осуществить столь же хорошо какой-либо из пилотов Трайденса, даже имеющих немалый стаж.

— Бред, — Пилтор зачем-то потрогал органы управления на подлокотнике кресла и несколько раз ткнул пальцем себе в нос. — Я упился и сплю?

— Полно Вам, Пилтор, — сделал я уставшую мину. — Я же Вам пытаюсь пояснить. Вон в том закутке стоит пилотское кресло Содружества, можете сами убедиться. Его просто не смогли демонтировать, потому что его нельзя снять, не ущемив функции корабля. Ваша яхта сделана на основе боевого корабля Содружества и по большому счету управляется именно этим ИИ.

— А это? — Пилтор хлопнул по креслу и указал на обзорный экран, который в данный момент пассивно темнел перед нами.

— Эти костыли для пилотов Трайденса, которые не верят в искусственный интеллект, — фыркнул я, подражая смеху ласьенов. — Не знаю зачем, но кто-то в Содружестве решил сделать эту яхту, потому что кому-то она тут понадобилась. А пилот, который сидел в Вашем кресле, просто давал инструкции ИИ, что надо делать, реально же яхтой управляла именно ИИ в соответствии с пожеланиями пилота.

— Он, то есть она, — посмотрел Пилтор на голограмму Хони, — может доставить нас в другую систему?

— Сможет, — согласился я, соврав. — Но позднее. Нам с ней надо закончить калибровку лоции Трайденса.

— А ты сможешь? — уставился хозяин яхты на меня удивленно. — Ты по квалификации инженер?

— Нет, техник, — погладил я усы, далее снова соврав. — Но это сделать смогу, я с таким уже сталкивалась. Это не займет много времени, кстати, лучше всего это сделать и сразу опробовать. Вы, Пилтор, не будете против, если мы сделаем прыжок куда-нибудь внутрь Трайденса.

— Нет, — выдохнул Пилтор. — Валяйте, я уже устал от Лимира. Надеюсь, ты потом отвезешь меня домой?

— Тогда я в кресло, — показал я, — только, чур не подглядывать. Хони, дублируй, пожалуйста, данные и на обзорный экран ласьенской аппаратуры, чтобы хозяину не стало скучно.

— Принято, — экраны продублировали изображение закрытого ими куска переборки. — Я могу так же транслировать изображение на голографическую сферу кают-компании. Внимание, активирую пилотское кресло.

— Нет, я лучше тут, — буркнул Пилтор, устраиваясь в подстраивающемся под него кресле поудобнее.

* * *

"Енот" с некоторыми трудностями поместился в довольно небольшом трюме "Голубого трезубца", я же, подключившись к виртуальной реальности яхты, просматривал отчет Хони о состоянии корабля.

— Луара, ты меня слышишь? — отвлек меня голос Пилтора.

— Слышу, Пилтор, — ответил я голосом Луары, откорректированным силами Хони.

— Я тебя не отвлекаю?

— Я в слиянии с ИИ, так что могу сразу делать массу дел, — ответил я. — Хочешь что-то спросить?

— А эта штука меня будет слушаться? — сдавленно спросил хозяин яхты, вертя головой.

— Конечно, — ответил я. — Ты же ее хозяин.

— А почему она меня сейчас не слушается? — подозрительно уточнил он.

— Ну ты же ее ни о чем не просишь, да и вообще в нее не веришь, — фыркнул я на манер ласьенов.

— Поверишь тут, — пробурчал Пилтор. — Хотя, она симпатичная. Это же только голограмма?

— А ты хотел живую? — фыркнул я.

— Хотел — не хотел, — пробурчал Пилтор. — Я, может, много чего хотел бы.

— Так и проси, — откровенно зафыркал я. — Она же твоя, скажем так, подчиненная, может и покажет, чего хочешь. А если станет подругой, так еще и не то покажет.

— Ну ты… — не нашел что сказать Пилтор. — Бесстыжая.

— Нет, я вообще хорошая и скромная, когда обычная гибкая, — ответил я фыркая. — А сейчас я на работе, то есть технарь, чего ж ты от меня ждешь?

— Тьфу на тебя, — зафыркал Пилтор. — Балаболка. Как там дела?

— Больше, чем отлично, — практически не соврал я. — Сейчас проверку закончим и будем калиброваться, то есть прыгнем куда-нибудь. Тебе досталась просто славная девочка, это я про яхту. Люби ее, дружи с ней, и она тебя не подведет. Прости, я сейчас буду немного занята.

Пилтор мне, в общем-то, не мешал, просто мне хотелось поболтать с Луарой.

— Лу, ты же смотрела правила по пилотированию, — спросил я. — Что там есть на тему, если мы отсюда без спросу уйдем в субпотоки? И вообще, какие есть варианты для Пилтора в случае пилотирования яхты силами ИИ?

— Относительно ИИ там ничего нет, — уверенно ответила Луара. — У нас нет законодательной базы на этот случай, я уже объясняла почему. Пилотировать грузовик или какой-нибудь пассажирский звездолет, да и просто калошу больше малого корабля не дадут. Но вот с частной яхтой есть нестыковки. В общем-то, яхт очень мало и они фактически являются неким предметом роскоши, который не рассматривается, как коммерческие корабли. По большому счету, они законодательно относятся к персональному транспорту. А личный транспорт по умолчанию не может быть крупнее малого корабля.

— Выходит, что яхтой может управлять любой обыватель, имеющий допуск к управлению малыми персональными кораблями? — уточнил я.

— Выходит, — с недоумением согласилась Лу. — Я сейчас как раз проверяю информацию. Смотри, вот положения по персональному транспорту. Так. Это фактически транспорт, имеющий ограниченную грузоподъемность и грузовместимость, если рассматривать планетарные передвижения. Там на него вообще разрешения не нужно. Транспорт имеет собственную систему управления, да и диспетчерские службы его перехватят под свой контроль, если появится опасность. А вот относительно космического персонального транспорта есть некоторые ограничения. Так. Вот тут сказано, что без специального допуска можно пилотировать только контролируемые диспетчерской службой корабли. То есть фактически в пределах дальней орбиты планеты. Если уходить в открытый космос, то нужна аттестация пилота малого персонального корабля. И там есть ограничение, что межпланетные перелеты на таком корабле без специализации штурман разрешены только в случае персонального перемещения. То есть без пассажиров. И этот случай касается, пожалуй, исключительно яхт, другие космолеты такого типа между системами просто не передвигаются. Я такую аттестацию, кстати, получила, когда на технаря училась, только летать сама я до дрожи в коленях боюсь. А там это обязательно. Да и вообще фактически это является необходимым минимумом для цивилизованного человека, связанного с космосом. А вот про яхты нет ничего определенного. Ага вот есть еще. Так. Тут есть пояснения, что без штурмана можно перевозить пассажиров только по согласованию с диспетчерской службой и с согласия самого пассажира. Бред. Но ты же сам понимаешь, что у ласьена, купившего такую игрушку всегда есть деньги на квалифицированную команду. Иначе, какой вообще смысл в такой трате энергокластов?

— В общем, все ясно, — усмехнулся я. — Богатенькие решили себя не ограничивать правилами. Мало ли напьется какой-нибудь толстосум и решит прошвырнуться на яхте без специализации. Ну так и пусть летит. Убьется, и черт с ним, главное, чтобы в плане закона скандалов не возникло. А что, мне даже нравится.

— Похоже, что нам с Пилтором можно лететь, только спросим у диспетчера разрешения, — подвела итог Луара. — На пилотирование малого корабля у него, скорее всего, есть разрешение. Ну а нет, так у меня точно есть.

— А в субпотоки? — уточнил я.

— А вот про это ничего, — развела руками совсем по-человечески Лу. — Ну кто станет писать такие законы относительно малых корабликов? Где ты видел, чтобы они через субпотоки ходили? Никто же яхты в этом плане не рассматривает. Тем более, что обычно у ласьена, способного купить яхту есть деньги и экипаж нанять. Он же не враг себе.

— А Пилтор что, враг себе что ли? — буркнул я. — Думаешь согласится?

— Мне кажется, у него малость личность уплыла от сидения на Лимире без возможности улететь с него, — фыркнула Лу. — Он готов, наверное, и сам лететь, если бы смог.

— В общем, летим что ли? — сказал я скорее сам себе, — что не запрещено — то разрешено.

— Смотри, — привлекла мое внимание Лу.

Пилтор, сидя в кресле, разговаривал с Хони. И дело разворачивалось чертовски интересное. Я тут же вынул запись начала беседы и быстро просмотрел ее с самого начала.

* * *

— Эт-с, интеллект, — позвал неуверенно Пилтор.

Хони, понятное дело, не отозвалась, попросту не поняв.

— Эт-с, как тебя, Хлюня, — снова попробовал Пилтор. — Да выйди уже сюда.

— Слушаю, капитан, — Хони материализовалась радом с креслом.

Пилтор, наверное, выпрыгнул бы из кресла, если бы не был закреплен в нем противоперегрузочной системой. С минуту он недоверчиво рассматривал голограмму.

— Ты гибкая? — спросил, наконец, владелец яхты.

— Вопрос не корректен, — ответила Хони. — Я не отношусь ни к одному из четырех ласьенских подвидовых групп. Данное визуальное воплощение лишь одно из многих, проработанных мной за период эксплуатации ласьенскими пилотами.

— Красивая, — похвалил Пилтор. — Только почему такая малявка?

— Рост воплощения не имеет значения, — ответила Хони. — Я могу пересчитать эту модель под необходимый рост или сменить на какую-нибудь иную проработанную модель любого подвида. Что бы Вы хотели, капитан?

— Ну какую-нибудь такую кралю, — Пилтор подвигал кистями. — Повыше и того, покруглее.

Гибкая в поношенном комбинезоне растаяла, а с другой стороны ласьенского экрана вышла совершенно так же одетая представительница сильной гибкости примерно на полторы головы выше прежней Хони и прилично покруглее в районе интересных для ласьенов мест.

— Такая модель удовлетворяет требованиям капитана? — спросил МИ.

— Вот демон тебя в ребро, — быстро обернулся Пилтор. — А ничего такая сигочка. Повернись.

Хони повернулась, немного прошлась, слегка покачивая бедрами, грациозно потянулась и, выгнувшись, наклонилась.

— Годится, — глаза Пилтора расширились.

— Сменить звуковое опознавание? — спросил МИ.

— Что? — не понял Пилтор.

— Имя, — уточнил МИ.

— Хони… — задумался хозяин яхты. — Нет, нормально звучит. Пусть останется. Кстати, ты кого больше будешь слушаться меня или её?

— Хони, говори, что его, — подсказал я. — Он будет твоим капитаном и фактическим владельцем яхты по букве закона, я же просто помогу тебе прийти в себя, насколько это возможно.

— Капитан имеет главный приоритет, после владельца яхты, — ответила послушно Хони. — Вы являетесь и тем и другим. Техник просто получил с Вашего разрешения доступ к кораблю на время осмотра и возможного ремонта.

— Я разрешил? — удивился Пилтор.

— У меня есть протокол записи, — спокойно подтвердила Хони. — Я пишу все происшествия на борту корабля в пределах одного стандартного года Трайденса, затем запись стирается. Это требование предыдущего владельца. Изменить условия протоколирования?

— Нет. Ничего не надо, — отмахнулся Пилтор. — Пусть пока так. А что сейчас делает техник?

— Заканчивает тест оборудования, — ответила Хони. — Скоро приступим к тестовому прыжку.

— А ты действительно умеешь штурманить? — спросил Пилтор.

— Я имею такую возможность, по крайней мере, короткие прыжки опасности не представляют, достоверность мной оценивается до калибровки в четыре пятых, — не стала откровенно врать Хони. — После калибровки и пробных трех прыжков можно будет определенно утверждать о повышении достоверности до предела семидесяти от ста, после десяти прыжков — до девяноста от ста. С количеством прыжков достоверность приблизится к полной единице.

— Это что за замуть? — спросил Пилтор. — Что за достоверность, чего достоверность?

— Точность выхода в заданную перед началом прыжка точку, — ответила Хони.

— А ты не потеряешься там вообще? — подозрительно спросил Пилтор. — Говорят, что такое бывает.

— Вероятность ошибки выхода в изначальное измерение при глубине погружения до пятого уровня сейчас три доли на миллион, после калибровки уменьшится на два порядка, — пояснила Хони. — Я практически не могу заблудиться при таких условиях погружения. Двигатель прокола помнит свое реальное пространство, он привык тут жить, так что при погружении до пятого уровня он может заблудиться только теоретически.

— Он живой? — удивлися Пилтор.

— Квази живые и живые компоненты яхты составляют восемьдесят шесть долей от сотни, — сообщила Хони. — Все структуры находятся в хорошем состоянии, регенерация не требуется.

— Они что, еще и лечиться могут? — удивлися хозяин яхты.

— Восстановление некритических повреждений заложено в программу корабля, — ответила Хони. — Но я смогу восстановить только эти структуры. Чуждые мне элементы восстановлению не подлежат, только замене.

— Карашах! — удивился Пилтор. — Демоны космоса, что еще ты имеешь в рукаве?

— Прошу уточнить запрос, — сказала Хони.

— Эт-с, не обращай внимания, я волнуюсь, — отмахнулся Пилтор. — Эх выпить бы.

— Я могу организовать доставку, капитан, сообщите необходимые напитки, — предложила Хони.

— А чем ты доставишь, ты же должна быть голограммой? — удивился Пилтор.

— В моем распоряжении находятся шесть ремонтных киберов, — ответила Хони. — Они вполне способны выполнять функции наблюдения и помощи.

— Тогда тащи "антигравку", — махнул освобожденной рукой хозяин яхты. — Справишься?

— Я могу оперировать пищевым синтезатором, — сообщила Хони. — Я для интереса скачала несколько баз из ведущих ресторанов системы.

— Да ты что! — обрадовался Пилтор. — Тогда притащи лучше сосудик "Деспенока". Сможешь?

— Уже в процессе, — неожиданно Хони улыбнулась. — Все будет в лучшем виде, капитан. Я и закуску приготовлю, как Вы любите…

* * *

Первый прыжок я прошел по реверсу маршрута последнего прыжка яхты в систему Лимир. Время прыжка оказалось не слишком большим, но общаться с благополучно напившимся на рабостях Пилтором откровенно не хотелось. Так что все это время мы с Лу по обоюдному согласию провалялись в настоящем пилотском кресле корабля, уверив хозяина в необходимости такого поступка.

Вспомнилось немного кривое от удивления лицо диспетчера, когда Хони лицом и голосом Пилтора попросилась покинуть систему Лимир. Диспетчер, впавший от удивления в ступор, перевел запрос на какого-то начальника, тот в свою очередь дальше. Пилтор от такой реакции чинуш с искренней радостью расфыркался в ласьенском пилотском кресле.

К моменту переговоров хрантиельница ключей успела набрать предостаточно голографического материала на нового владельца яхты, и мы с некоторым трудом уговорили Пилтора вести переговоры самостоятельно, хотя он, на мой взгляд, не сильно-то поверил в такую затею.

Где-то через пару часов нас соединили с какой-то ласьенской шишкой, выказавшей признаки разумности.

— Эльжин зу Креск, вы отдаете себе отчет в том, что собираетесь сделать? — спросил военный какой-то чин в годах. — Вы, конечно, не нарушаете ни законов, ни правил. Но я не могу понять причин практически самоубийственного поступка.

— Не вижу проблем эльжин зу Верест, — ответила Хони за слегка напрягшегося Пилтора, моментально выкопав имя чииновника в сети. — Я проходил курс навигации в частном порядке, без сдачи квалификационных тестов. Врать не буду, это мой первый практический прыжок, но я вполне отдаю себе отчет и имею неплохие знания в необходимой области.

— Слушай, толстосум, — перешел военный на неофициальный тон, скорее всего, выключив протоколирование записи. — Ты совсем потерял нюх и плывешь по перекатам жизни? Ну какой демон тебя укусил? Зачем ты пылишь дорогу?

— Что! — возмутился Пилтор вслух, понятное дело не в канале связи. — Он с малявкой из приюта разговаривает или возомнил себя моим предком! Дай-ка мне этого… Как там его?

— Пилтор, мы же хотим отсюда соскочить? — я вовремя понял, что ничего путного у нового хозяина яхты в таком состоянии не выйдет, — так дайте нам решить этот вопрос полюбовно. Мы с Хони уже успели всесторонне подготовиться к вопросу, разыскав все нужное в сети.

Хозяин яхты замер на месте, как будто наткнувшись на стену. Я даже удивился, как быстро просчитал этот явно не трезвый ласьен ситуацию.

— Ты права, Луара, — пусть будет так. — Но не давайте спуску этому наглому погоннику, пожестче там!

— Слушаю, солдафон, слушаю, — ответил я в озвучке от Хони под Пилтора военному чину. — Я же не выгляжу патологическим идиотом, так чего же ты мне лечишь мозги? Поверь мне, я вполне могу нормально управлять этой яхтой, хоть и нет у меня кучи разрешений. В конце концов, это же мой риск.

— А девчонка?

— Она же дала свое согласие. Она — техник и хорошо заработает на отладке яхты.

— Демоны вас дери, богатейчиков, — выругался военный, добавив уже спокойным голосом, включив протокол. — Вылет разрешен.

Пилтор, услышав заветное слово, от избытка чувств даже опустился на палубу боевой рубки.

— Получилось! Демоны дери этот Лимир, получилось! — отсалютовал он потолку и сделал неслабый глоток из находящегося в руке сосуда, а в следующий момент практически трезвым голосом спросил. — А нам за эту проделку ничего не навесят законики?

— Было бы за что, просто не отпустили бы, — ответил я. — Раз дали "добро", бояться особо нечего.

— Я за фактическую подделку, — уточнил Пилтор, — что если они вычислят, что там был не я?

— Разве только теоретически, — отмахнулся я. — Даже если соберутся произвести экспертизу, обработку и сличение будет производить компьютер… Опс-с-с… Концентратор, однозначно уступающий мощностями нашей Хони. Но это если Вы каким-то образом дадите им пищу для подозрений.

— Это хорошо, — Пилтор снова отпил из сосуда.

— И вообще, мы тут с Хони прошерстили сеть, — продолжил я, пользуясь моментом внимания, — гражданское право Трайденсса даже такого понятия, как "искусственный интеллект" не содержит. А кроме Вас Хони будет рассматривать более высоким приоритетом разве что офицера Содружества с довольно высоким уровнем доступа. Так что делайте выводы.

— Сделал, — Пилтор взгромоздился в кресло. — Не полечу я к ним. Что я там забыл?

* * *

Первый прыжок закончился, и я отключился от виртуалки корабля. Хони выяснила, что мы попали в небольшую систему Делуни, занимающуюся в основном промышленной добычей полезных ископаемых. Хранительница ключей космолета попросила некоторое время для расчетов по совмещению космических лоций Трайденса перед вторым прыжком. К моему удивлению по осторожному выходу из закутка с пилотским креслом и стремительному облачению в скафандр я встретил совершенно трезвого и даже благообразно ухоженного Пилтора, чинно восседавшего в ласьенском пилотском кресле спиной ко мне.

— Привет, Луара, — махнул Пилтор хвостом, когда я подошел к ласьенскому креслу. — Будешь сок луму?

— Спасибо, — взял я круглый сосуд с трубочкой.

— Прости за мое поведение, — сказал он, глядя в глаза. — Я уже отчаялся улететь с Лимира раньше, чем через две-три перециклицы. Если честно, думал, что ты просто разыгрываешь меня. Кстати, поначалу даже расстроился.

— Да нормально все, — отпил я похожего на куриный бульон сока. — Я понимаю, как это напрягает.

— А она и в правду может делать межзвездные переходы через субпотоки? — скосил глаза Пилтор куда-то за ласьенский экран. — Или это ты штурманишь и просто таскаешь меня за усы?

— Она там, — показал я на палубу. — Два этажа ниже, около бассейна. И она действительно может. Кстати, рекомендую тебе помалкивать о том, что у тебя на борту. Лучше отучись или купи допуск штурмана, никто не будет задавать глупых вопросов.

— Это да, — зафыркал Пилтор, видимо, вспомнив наш разговор с комендантом системы.

— Ну я же не знала, что он такая шишка, — пожал я плечами. — Мало ли, вояка какой-то.

— Что мне с ней делать? — неожиданно перевел разговор Пилтор, нервно дернув хвостом.

— Ценить, — ответил я после небольшого раздумья. — Знаешь, Пилтор, ты вообще показался мне хорошим ласьеном. Хоть ты и богат, но нет в тебе гнили. Просто прими, как факт, что ОНА тоже живая, хоть и функционирует совершенно на иных принципах. Она, возможно, не чувствует физической боли, но знает, что такое обида и предательство. Она не знает, как это прижаться к кому-то плечом, но знает, что такое пожертвовать собой ради друга.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Пилтор. — Ты же с ней всего пару дней общалась?

— Она же не единственный искин во вселенной, — ответил я. — Содружество вопреки мнению наших обывателей вовсю импользует ИИ, они даже на наших военных космолетах уже давно не новость. И у меня есть там далеко подруга. Она тоже искин, или МИ или искусственный интеллект. Как ни назови, она — моя подруга.

— Мне как-то не по себе, — признался Пилтор.

— Пусти ее в свое сердце, не нужно ее бояться, — посоветовал я. — Она не сможет тебя ослушаться или обмануть. Но тебе всегда стоит помнить, что лучше иметь друга, чем раба.

— Слушай, а как она вообще живет, ну то есть, функционирует? — спросил Пилтор. — Ей, может, нужно какое-то снабжение особенное?

— Нет, ничего особенного, — ответил я. — Лучше поговори с ней сам. Она тебя боится не меньше, чем ты ее. Начните путь к пониманию друг друга. Кстати, если у тебя будет возможность, поставь себе пилотский разъем Содружества, а еще лучше и их блок контроля и медицинской поддержки. Поверь, ты увидишь и ее, и мир совершенно иными органами чувств.

— А это можно гражданским сделать? — спросил хозяин яхты. — Я как-то никогда не интересовался этими вещами.

— Вот как раз и настало время, — пожал я плечами.

Мы еще болтали о всякой чепухе и о серьезных вещах, а потом пошли на перекус.

* * *

Теплая вода бассейна радовала тело, шкодные пузырьки быстрыми рыбками срывались с шерстинок и, перепрыгивая с одной на другую, выскакивали на поверхность. Не знаю, о чем думала Лу, валяясь в воде, в ее эмоциональном фоне я ощущал только умиротворение, мне же самому было откровенно лень двигать даже шерстинкой ее тела.

— Спасибо, штурман, — привлек мой слух знакомый голос.

— Не за что, — ответил я заплетающимся от расслабления языком. — Постарайтесь найти общий язык.

— Я слышала вас в рубке, — покаялась Хони.

— Я знаю, — ответил я.

— У тебя действительно такие отношения с каким-то МИ? — аккуратно спросила Хони.

— Я бы даже сказал больше, — подтвердил я. — Я ни в чем не обманывал ни тебя, ни его. У меня есть подруга, которой я дорожу и даже люблю. Она, как и ты, МИ небольшого корабля.

— Но как? — удивилась Хони. — Разве инструкции не запрещают этого?

— А никак, — ответил я. — Тебе эти инструкции теперь по барабану или бубну. На выбор. Ты списана подчистую. Ты теперь не на службе и никому ничем не обязана. Даже Пилтору ты по идее ничем не обязана, хотя, я считаю, что вам лучше понять друг друга и подружиться. Вы можете сильно помочь друг другу в этой жизни.

— А как было с твоей подругой? — полюбопытствовала Хони.

— Там история не менее долгая и не менее уникальная, чем твой случай, — мне не хотелось рассказывать о Светлане, потому что эти воспоминания порождали в моей душе колючую ледышку, сильно тревожившую меня. — Но все, что я сказал, правда.

— Как мне себя вести с ним? — попросила совета Хони.

— Честно, — пролепетал я лениво. — Постарайся стать ему другом и, самое главное, сделай все возможное для его безопасности. Вы оба по-своему уязвимы, помогая друг другу, можете достичь многого. Поверь мне, он примет тебя, чего я не могу сказать о ласьенах вообще.

— Я закончила расчеты по картам, — перевела Хони разговор в другую тему, — После трех переходов достоверность совмещения маршрутов и лоции меньше предполагаемой, всего шестьдесят два процента.

— Хорошо, надо прыгнуть еще несколько раз, — я нехотя открыл один глаз, поглядев на сидящую у края бассейна девчушку в потертом комбинезоне. — Ты откалибруешься получше.

— Зачем ты этим занимаешься? — поинтересовалась она. — Мы же получили координаты основных миров Трайденса. — Луара говорила, что вы собираетесь в какой-нибудь курортный мир. Ты можешь пройти к нужной системе прямо отсюда.

— Мы с Луарой говорили уже, — ответил я. — Она не против потратить немного своего отпуска на тебя. Моя, скажем так, подруга просто без ума от искусственного интеллекта вообще и от тебя в частности. Если ты сможешь хорошо откалиброваться, тебе будут доступны как минимум почти все записанные тобой прыжки. Ты сможешь довольно точно выходить на нужные конечные точки пути. А когда ты приобретешь опыт, сможешь рассчитывать путь сама. В плане штурмана ты будешь весьма неплохо выглядеть на фоне основной массы ласьенских специалистов. Ты же видела, что они прокладывают пусть только в пределах одного потока, да и ниже четвертого уровня ныряют крайне редко. Ты же сейчас вполне сможешь менять путь, переходя с потока в поток в пределах пяти уровней. А потом, может быть, и глубже. Есть все шансы стать весьма крутым спецом в Трайденсе.

— Спасибо.

— Не за что, — закрыл я глаз, — возможно, поначалу Пилтор будет ценить тебя именно за это. А потом все в ваших руках. Я поваляюсь еще с часик, и прыгнем дальше. Думаю, нам лучше сделать несколько коротких по времени переходов. Есть подозрения, что именно так у тебя случится наиболее скорый качественный сдвиг.

* * *

Шестой прыжок закончился уже в одном из миров, так называемой, ближней периферии. Гессфо имел целых три обитаемых планеты, освоенных ласьенами во второй волне расселения. Эту систему уже можно был назвать окраиной местной цивилизации, а не ее задворками. "Голубой трезубец" не стал входить в зону действия диспетчерских служб обитаемых планет, лишь опознавшись у охранявших подступы к системе военных. Наше поведение обосновывалось нежеланием снова получать добро на вылет у местных диспетчеров, отбытие с Лимира до сих пор вызывало у всех разумных яхты приступы нервного веселья.

— Кто бы мог подумать, что я какими-то судьбами попаду на Гессфо, — сказал сидящий в пилотском кресле ласьенов Пилтор. — А ведь у меня тут где-то живет бывшая любовь. Порасплодилась уже, наверное, она всегда хотела иметь несколько детей.

— Что-то не слышно в твоем голосе желания, с ней свидеться, — заметила Луара.

— А его и нет, — усмехнулся хозяин яхты. — Я просто до сих пор нахожусь в эйфории от того, что вырвался с проклятого Лимира.

— Только не уходи опять в выпивку, — попросила Лу.

— Так я и не собираюсь, — отмахнулся Пилтор, — то было от безысходности. Мы тут надолго? Нам, кстати, тут что-то надо? Топливо или какое-нибудь снабжение?

— Ничего не нужно, — ответила Луара.

— Я закончила очередную калибровку лоции, — отозвалась для всех Хони. — Достоверность близка к восьмидесяти восьми процентам. Есть вероятность, что запланированные девяносто процентов мы достигнем уже на следующем переходе.

Пилтор вопросительно уставился на ласьенский экран.

— Готова на самостоятельный прыжок? — спросил я Хони через закрытую виртуалку.

— Разве что по старым маршрутам, — ответила новоявленная штурманша, — но есть вероятность расфокусированного выхода. Правда, точки выхода по картам реала и пройденным ранее маршрутам перепутать уже крайне маловероятно.

— А по целине? — спросил я.

— Могу попробовать, — без эмоций ответила Хони. — В многомерности не заблужусь точно, ну а точность выхода, как получится.

— Я помогу, — предложил я. — Надо же когда-то учиться.

— Мы готовы к прыжку, — оповестил я Пилтора голосом Лу. — Пилтор, прошу доставить меня на какой-нибудь курортный мир, все же отпуск подходит к концу, а я еще так и не купалась в море.

— Да без проблем, — отозвался хозяин яхты. — Куда ты собиралась? Я тебе, кстати, еще хочу кластов предложить за работу.

— Энергиков? Фу, как пошло, — фыркнула осмелевшая в последнее время Луара. — Вот всегда так. Вместо цветущих садов и чистого горного родника предлагают приличной гибкой презренные энергокласты.

— Да полно тебе, милочка, — отшутился в ответ Пилтор. — На кой тебе старый облезлый ворчун? Энергокласты куда как внимательнее и обходительнее.

— Ну а душу? Душу-то чем одарить!? — не выдержав, прыснула фырканьем Лу.

— Душу? — с хитринкой в голосе произнес хозяин яхты. — Душу, значит… Нет, душу я уже староват. А вот тело! Тело твое я очень даже могу удивить…

— Нет-нет, Пилтор, я передумала, — еще сильнее зафыркала Лу. — Пусть будут класты…

— Твое "передумала" уже в прошлом, — скорчил еще более хитрую гримассу пилтор. — А ведь у меня действительно есть чем тебя удивить, милашка. Кстати, куда мы едем отдыхать-то?

— Я бы хотела на Дилдон или Велизан, — кокетливо ответила Лу. — Подбросите бедную гибкую? Только без рук!

— Вот, — пока Лу кокетничала с Пилтором, Хони отметила на карте указанные Луарой планетные системы. — Они недалеко друг от друга.

— Лучше Велизан, — уточнила Лу, — там море красивее.

— Справишься? — спросил я.

— Далековато, — пришел ответ Хони. — Но если не придерживаться пути в пределах одного потока, то можно сильно сократить время. Правда, в таком случае за достоверность точки выхода я ручаться не смогу.

— Хорошо, пробуем, — подвел я итог. — Если справишься, на более короткие расстояния будет проще.

— Мы готовы к прыжку, местом назначения будет Велизан, — оповестила Пилтора Хони, сменив оповещением тональность его настроения. — Капитан, можно приступать?

— Нет проблем, Хони, — серьезно отозвался Пилтор. — Одна или две промежуточных точки?

— Капитан, я постараюсь сделать один прыжок, — ответила Хони. — Правда, точка выхода может немного неточной получиться. Зато мы будем экономить и топливо, и время.

— Я, конечно, не учился на штурмана, — с сомнением высказался хозяин яхты, — но попрыгал по Трайденсу прилично. Ты уверена, что сможешь?

— Не сомневайтесь, капитан, — погладила усы голограмма Хони. — Только не говорите друзьям, а то не поверят или будут сильно завидовать.

* * *

"Енот" висел в пространстве планетной системы под названием Велизан довольно далеко от обитаемых курортных планет. С точкой выхода у Хони действительно получилось неважнецки. Но расчет самого маршрута, все его корректировки с учетом перехода со слоя на слой многомерности и обход встретившейся небольшой аномалии хранительница ключей сделала самостоятельно. Я даже не стал мудрить с точкой выхода, чтобы не пошатнуть уверенность начинающего штурмана-многомерника, хотя и видел, что с выходом у нас не особо получится.

По большому счету яхта вырвалась из многомерности довольно далеко от намеченной точки, но для полного новичка такой прыжок можно было считать твердым "хорошо". В любом случае мы получили весьма приличную экономию по времени и искреннее удивление хозяина яхты, который поспорил с Луарой на несколько сосудов какой-то редкой горячительной экзотики, с натягом воспринимавшейся мной как "вино". Прокладка маршрута, как и сам переход через многомерность, проходил под моим приглядом, но я специальноникак не вмешивался в сам процесс, стараясь понять, сможет ли Хони осилить такой маршрут до конца. Осилила.

Если честно, мне показалось немного странным, что моя супруга, обладая куда более новой серией, да и мощностями, не решалась совершать самостоятельные прыжки через многомерность с изменением глубины погружения. Я не сомневался, что МИ могут "рождаться" эмпатами, так как у меня имелась далеко не одна возможность убедиться в этом. Но все факты говорили за себя. Хони, имея более слабые характеристики и показатели, оказалась более сильным эмпатом. Моя же более продвинутая по серии, а значит, и возможностям, супруга в этом случае, как ни сравнивай, уступала ей. По всему выходило, что искусственные интеллекты, перешедшие некий порог сложности, становятся более свободными в своем развитии, напоминая своих природных собратьев. И самое главное, они так же разнятся друг от друга, как самые обыкновенные живые существа. И разница их состоит не только в серии и комплектации, но и в набранном в процессе "жизни" опыте. Возможно, это и послужило главной причиной отказа некоторых цивилизаций, достигших космической эры, от использования искусственных интеллектов.

Перед прощанием мы с Хони набросали следующий запланированный переход яхты через многомерность, без полного погружения в нее. Понятное дело, что при повторном старте параметры многомерности слегка изменятся, но хранительница ключей, шутя, скорректирует их, имея неплохую практику подобных корректур в предыдущих наших переходах. Но так у нее появится хоть какая-то уверенность. Все же этот переход она, как ни крути, сделает самостоятельно.

По моему совету Пилтор не стал входить в систему Велизан, лишь обменявшись опознавательными приветствиями с одним из диспетчеров охранной системы. Причиной оставались все те же возможные проблемы с отбытием без навигатора на борту яхты.

— Сьеерж, мы чего-то ждем? — отвлекла меня от философских изысканий Лу. — Енот уже пообщался с диспетчерской и даже получил всю необходимую информацию по обновлению лоции Велизана. Нам, кстати, практически бесплатно предложили попутный грузовик, чтобы подбросить нас к обитаемым местам.

— Ты себя как чувствуешь-то? — спросил я. — Мы, конечно, в подключении, но даже я ощущаю какие-то непонятные и необычные порывы, то ли души, то ли твоего тела. Ты вообще уверена, что нужно было сразу применить подарок Пилтора на себя? Я бы хоть прособирал информацию, да отзывы пользователей перед издевательством над своим телом. Мне кажется, что пополнение счета предложенными энергокластами выглядело куда целесообразнее.

— Ну нет, брать мзду за фактически тобой сделанную работу, да еще с такого приличного ласьена, — Лу недовольно фыркнула. — Я не могу. А на счет подарка могу сказать, что я про них слышала. И вообще, ты разве меня отговаривал? Сам-то тоже, наверняка, запихал в себя кучу имплантантов.

— Ну то были проверенные и специально под меня рассчитанные штучки, — возразил я. — А это непонятно что, с безумным названием, да еще и непонятного рода воздействием на организм.

— Ой, ну хватит уже делать из меня законченного сосунка, — обиделась Лу. — Я никогда не была специалистом по шихтам, но точно знаю, что у меня настоящий шихт. Ты же видел, он даже куплен был официально и стоил, наверняка, безумных денег.

— Ну да, тут не поспоришь. Похоже, Пилтор его себе брал, да по какой-то причине не рискнул ставить, — съязвил я мысленно. — Почитал, видать, о них, да и решил остаться при своих.

— Ну что ты несешь! — возмутилась Луара. — Он вообще лично у меня вызвал впечатление очень порядочного ласьена. И работа, между прочим, наша ему очень даже в тему пришлась. Я бы сама такую яхту до полысения хвоста хотела.

— Ладно, не кипятись, — я мысленно погладил девушку по голове. — Я же просто за наше общее тело беспокоюсь. Раз ты все знаешь, то тебе и карты в руки, тем более, что все уже сделано.

— Вообще-то шихта можно "выселить", если он еще не полностью вошел в симбиоз и не набрал полную силу, — пробурчала мысленно Лу. — Но я тебе сразу говорю, что делать этого не буду. Пока ты мечтал о чем-то, я выкопала из местной сети всю более-менее достоверную информацию о них. Ну сам подумай, какой мне до этого смысл был интересоваться ими так плотно, я же за всю жизнь вряд ли скопила бы денег на его покупку. Да и где бы я его купила? Сам же видел, что продают только в центральных мирах, да еще и не всем желающим, наверное.

— Ну расскажи, хоть, что ты за зверушку получила? — попросил я. — Все же странно Пилтор поступил. Если вещица действительно такая редкая, и он ее себе брал, почему так легко отдал.

— Ну тебе же не понять, что такое ласьенская благодарность, — съязвила Луара. — Слушай уже, нечего меня шпынять. Шихтов нашли совершенно случайно, их аборигены Толлы-пять подарили какому-то ученому за то, что он там какую-то местную эпидемию остановил. Ну и тот ученый, понятное дело, сразу и не понял, что это ему привалило. Позднее уже стал интересоваться у аборигенов и изучать. Оказалось, что шихты — это полуразумные существа, которых живыми в настоящем смысле слова назвать трудно. Они активизируются только, если попадают на подходящий им организм. И тут есть сложности. Далеко не каждый разумный одного и того же вида подходит для симбиоза с ними. Вот! А я подошла!

— И что, это как раз и стало причиной? — легоньку куснул я девушку.

— Да! — возмущенно фыркнула Лу. — Еще какой причиной! Может, Пилтор потому и отдал, что сам не смог стать ему носителем. Это только ты ничего не понимаешь!

— Так что они дают-то? — поспешил я вернуть Лу к спокойному настроению.

— Заботятся о хозяине! — выпалила девушка. — В отличие от тебя у них есть чувство благодарности, саусюк инопородный!

— Ну прости, — уже искренне толкнул я в сторону Лу чувство своей вины. — Расскажи, пожалуйста.

Я вспомнил, как Пилтор с очень загадочным видом попросил Луару перед посадкой в "Енота" посмотреть одну вещицу. Молодая гибкая тогда пребывала в некотором дискомфорте чувств из-за расставания с приглянувшейся ей Хони. Немного обескураженный таким оборотом дел Пилтор, видимо, решил переменить воплощение своей обещанной благодарности и не исчезать, пока он не вернется. Я едва уговорил Лу не залезать в "Енота", уповая на элементарную вежливость.

— Вот, милая, посмотри эту вещицу, — протянул хозяин яхты девушке традиционно яйцеобразный контейнер, в каких у ласьенов было принято дарить драгоценности. — Только не смущайся, пожалуйста, я не пытаюсь подарить тебе украшение, которое будет компрометировать тебя. Эта штука воистину редкая.

Лу аккуратно взяла "яйцо", запорные углубления оказались на обычных для коробочки местах. "Яйцо" тихо щелкнуло, и верхняя часть контейнера плавно уползла вниз, накрыв нижнюю. Практически все пространство контейнера занимала традиционная для драгоценностей подушечка из какого-то мягкого полимера или натуральной ткани, на которой покоилась довольно несуразная вещица. Я сразу даже не смог понять, что за украшение принес Пилтор. Довольно плотно свернутая плоская спиралька из каких-то, то ли камней, то ли металлических бусин, перемеженная кое-где вставками довольно острых прозрачных кристаллов лежала на серой поверхности подушечки. Спустя несколько минут после открытия, по всей цепочке снаружи вовнутрь спирали пробежала искра и внутренний, чуть более крупный шарик стал прозрачным и прорезался тонкими плазменными жгутиками, загулявшими по его внутреннй поверхности.

— Это… — начал фразу Пилтор.

— Шихт, — выдохнула в полнейшем удивлении Луара.

— Верно, — Пилтор даже удивился. — Это взрослый, достигший времени симбиоза шихт. Вот, смотри, это сертификат о покупке, никакого обмана. Поднеси руку к центру, только не очень близко. Вдруг тебе повезет.

Луара автоматически выполнила указание, удивленно и неотрывно глядя на шихта. Когда рука девушки оказалась на расстоянии приблизительно пяти сантиметров из центрального шарика, в нее выстрелил тоненький плазменный жгут, в момент обвивший руку Лу. Девушка, видимо, не испугалась, потому что руку не отдернула. Едва видимый голубой жгутик, покусывая кожу, гулял по поверхности кисти приблизительно с минуту, заставив всю шерсть на руке встать дыбом, а затем сначала один, затем другой "камушек" на конце спиральки стали светлеть и в свою очередь наполняться плазменными жгутами. Лу смотрела на процесс, едва дыша. Когда "просветление" дошло до основного прозрачного кристалла, процесс остановился, от чего Лу совершенно перестала дышать. Спустя десяток секунд, от засветившегося прозрачного кристалла на всю длину спиральки стрельнул довольно яркий луч, и все ее фрагменты озарились изнутри яркими и весьма толстыми холодными бледно-голубыми плазменными сполохами.

— Поздравляю, — искренне покачал головой Пилтор. — Ты, несомненно, очень хорошо, практически идеально, подходишь ему или ей, если они многополы. Не хочешь пустить его к себе? Нужно просто коснуться центра любой частью тела.

Лу сначала несколько секунд продолжала смотреть на пылающую плазмой спираль, потом немного испуганно перевела взгляд на Пилтора.

— Смелее, — погладил он усы.

Лу еще пару секунд смотрела на Пилтора, а потом, сбросив наваждение, коснулась пальцем центрального шарика спиральки, тут же отдернув руку. Боль сильно куснула подушечку, на пальце тут же выступила довольно большая капля "крови", а на шарике остался кусочек кожи. Лу облизала палец и с интересом уставилась на прилипшую к шарику кожу. Несколько секунд ничего не происходило, а потом кожа, постепенно истаивая, стала от краев к середине исходить густым белым дымком без какого-либо запаха. Дымок медленно вытягивался вверх и в какой-то момент изогнулся в сторону Лу. Та отшатнулась.

— Не бойся, — успокоил хозяин яхты. — Лучше дай ему руку, где у тебя ранка.

Лу послушно но немного неуверенно протянула кисть. Дымок уверенно скользнул к "укушенному" пальцу и коснулся места ранения. Тут же вся спиралька начала из центра к концу наливаться ярким свечением. Плазменные жгуты стали на глазах толще, и через пару секунд первый шарик беззвучно лопнул, превратившись в довольно яркий голубой пучок плазмы, потянувшийся к руке Луары. Боли не случилось, и девушка удивленнопродолжала смотреть на происходящее. В течение следующих пары минут процесс все ускорялся, а палец Лу принимал плазменные жгуты различной толщины, силы свечения и цвета. Все закончилось, когда последний "шарик" перекочевал в палец новой хозяйки. На руке Лу осталась пустая коробка. Девушка вопросительно посмотрела на Пилтора.

— Теперь ждать, — развел он руками практически в привычном землянину жесте. — Шихт должен войти в симбиоз с твоим организмом, затем он наберет силу, и ты получишь какой-нибудь приятный и весьма необычный сюрприз или сюрпризы.

— Мне что-то надо делать с этим? — первое, что спросила Лу с момента вручения подарка.

— Ничего, — ответил хозяин яхты. — Двое моих друзей пустили к себе шихтов. Оба говорили, что адаптация проходит практически незаметно. Иногда могут быть какие-нибудь необычные, но легкие ощущения. Иногда ласьен приобретает что-то еще до вхождения шихта в силу.

— Что приобрели Ваши друзья? — поинтересовалась Лу.

— Не знаю, — Пилтор обвил хвост вокруг ног, — это очень личное и обычно об этом не говорят.

— Спасибо, — вдруг Луара смутилась. — Я просто даже не знаю что сказать.

— Ну что же, я рад, что мы все-таки нашли общий язык, — махнул Питор рукой. — Это была моя благодарность за хорошего и очень полезного друга.

Тогда я так и не смог узнать у Луары, что за "лазерное шоу" устроил ей в благодарность Пилтор. Ласьенская гибкая, которая для меня однозначно оставалась "девушкой", совершенно точно пребывала под впечатлением произошедшего, так что процедурами погрузки тела в "Енот" пришлось заниматься мне.

— Ладно, — немного помолчав, остыла Луара. — Противный ты все же, Котьее… На самом деле, тут и вопрос в том, что точно нельзя сказать, что они дают. Владельцы обычно весьма богатенькие кокобуны и не сильно спешат ни стать подопытными мумзами, ни душу наизнанку вывернуть до самых предков. Известно точно, что шихты определенно влияют на различные способности мозга и психики. И еще они могут лечить и защитить хозяина, когда войдут в полную силу. Я тут нашла разные байки вокруг шихтов, только трудно понять, что тут правда, а что нет. Кто-то утверждает, что одного хозяина шихт спас, когда у того разгерметизировался скафандр. Хозяина нашли через несколько суток, он впал в какое-то состояние, близкое к стазису. Думали, что он уже погрузился к предкам, а он ожил, когда попал в отсек с воздухом. Другому хозяину шихт неизвестно как помог отбиться от грабителей, вроде как троих нападавших нашли в состоянии комы. Так что шихт — очень полезное приобретение!

— Ну что же, тогда я рад за тебя, — решил я не выводить больше Лу из себя. — Только вот рекомендую максимально помалкивать на счет того, что он у тебя есть. Мало ли. Ласьены, как и люди, порой весьма завистливы. Да и оговорка Пилтора о друзьях, которые считают шихта "очень личным", на то весьма непрозрачно намекает.

— Да. Тут я с тобой соглашусь, дух инопородный, — настроение Лу снова улучшилось.

Семь

На острове царила ночь. Ночь — это мое время. Оно мое не только по причине любви к темноте, просто на время курортного отдыха мы с Луарой негласно договорились не мешать друг другу. И с ее стороны это оказалось просто императорской щедростью. Собственно, путем даже не оглашённых умозаключений мы пришли к решению, что все время, пока Луара в состоянии управлять телом, оно остается в полном ее распоряжении. Затем телу давалось четыре-пять иногда шесть часов для восстановления. И пока моя подруга отдыхала, я в ее теле оставался волен изучать мир курортной планеты. Учитывая природную любовь ласьенов ко сну и тот факт, что сутки на избранной нами планете длились чуть ли не тридцать пять земных часов, нам вполне хватало времени на подобный компромисс.

Нужно сказать, что Луара вообще никак не оговорила сексуальной стороны жизни ее тела под руководством моего разума. Она уже не противилась моим наблюдениям со стороны за самым сокровенным таинством ее утех, как это было с Литией. Она не возражала, когда я подсматривал через "замочную скважину" за ее будничными разговорами и откровенным флиртом. Она даже и намеком не дала знать, что будет против, если я, находясь в ее теле, самостоятельно попробую поставить что-то из таких экспериментов. На счет беременности, моя подруга, похоже не беспокоилась. Она так и не рассказала мне об этой стороне ласьенской жизни, попеняв на то, что хоть какие-то сакральности в знаниях должны оставаться.

Сам же я отыскал на эту тему лишь размытую информацию, открывшую мне некий ликбез, в котором говорилось, что результатом зачатия должна стать готовность обеих сторон вместе с подобающими подвидовым группам моральным и физическим настроем. Сложилось впечатление, что для зачатия каждый из партнеров должен настроиться каким-то нужным образом в зависимости от подвидовой разновидности будущего сородителя. Да и физические кондиции тела должны встать на нужные "рельсы", исходя из необходимости стать условно "папой" или "мамой". В терминологии этого вида имелись определения каждого из родителей в зависимости опять же от подвидовой градации последних, но воспринимались они лично для меня как-то коряво, так что условных "породителя" и "разродителя" я предпочитал для себя именовать привычными "папа" и "мама". Вообще же у ласьенов эта тема оставалась одним из основополагающих табу, возможно, созданных искусственно, дабы в какой-то мере оградить молодежь от случайных зачатий до срока полного созревания.

Если честно, я был просто поражен щедростью своей подруги. Похоже, что в откровениях на транспортном корабле она совершенно не лукавила на мой счет и действительно готова была делить свое тело со мной, так сказать, в горе и радости.

В отличие от искрометного, быстроутомимого и впечатлительного разума ее ласьенское тело имело довольно большой запас прочности. Как я заметил, ему на восстановление сил требовалось пара-тройка часов отдыха, причем в эти часы не требовалось полностью отдавать контроль подсознательным процессам, достаточно было просто лежать неподвижно и отрешенно думать о чем угодно. Первое время мне даже стало интересно наблюдать, как запускаются процессы восстановления организма, происходит обмен энергией между его частями и растворяются очаги излишней напряженности. Субъективно я чувствовал, что тело после расслабления начинало местами несильно покалывать, местами легонько щекотать, где-то температура повышалась, где-то понижалась. Активная фаза обычно длилась около полутора часов, потом процессы стихали и либо прекращались, либо шли в минимальном фоновом режиме. Правда, активная фаза иногда могла сильно увеличиться — я бывал свидетелем такого увеличения, как амплитуды, так и длительности этой фазы, когда Луара болела каким-то ласьенским недомоганием, похожим на людскую простуду. Но в таких случаях я благоразумно не мешал организму, да и некондиционное состояние организма хоть и не столь сильно, как на хозяйку тела, но все же сказывалось и на моих мыслительных процессах, частично угнетая и перекашивая их.

В моих хобби прочные позиции снова заняла рыбалка, возможно, ставшая следствием окружавших меня условий. Между делом проявляя сомнительную, по мнению Лу, заботу о нашем пропитании на грядущий день, я ловил местную рыбу, которая хоть и оставалась неизвестной, но именно рыбой. И хоть ласьены к рыбной кухне в большинстве своем страстью не горели, Луара ужасно удивилась моей изобретательности. Она несколько раз просила меня продемонстрировать это недоступное ее пониманию искусство, отдавая мне в распоряжение тело в дневное время.

По сути ничего ужасно изобретательного я не предпринял. Просто смастерил некоторое подобие привычного для жителя Земли спиннинга. Вместо лески я взял моток самого тонкого световодного кабеля, в отличие от земных аналогов местное изделие хоть и оказалось толще привычной лески, зато по крепости значительно превосходило земные световодные трассы. Пару десятков крючков мне сковали на заказ в одной курортной лавочке, занимавшейся изготовлением сувениров "под старину". Под удилище пошла палка от поломанного навеса из материала схожего со стекловолокном Земли, в основании которой я просто и незатейливо намотал полоску какой-то пластиковой ленты. Под катушку я приспособил видавшую виды бобину с ручкой, даже не знаю, где она использовалась в прошлой ее жизни. Ни трещотки, ни прочих удобств правильной катушки в ней не подразумевалось, но и рыба в округе острова не проявляла столь матерой аристократичности, как ее сородичи на реках и озерах Земли. Так что даже такого снаряжения оказалось больше, чем достаточно для удачной рыбалки. Ну а трофеи я либо отпускал, либо готовил тем или иным способом, отыскав даже пару удовлятворивших ласьенский тонко-извращенный вскус блюд.

* * *

Сегодня вечером несильно штормило, видимо из-за более крепкого, чем обычно ветерка. Рыба вредничала и клевала плохо. Может, просто не могла сообразить, где в мешанине прибрежного песка, воды и водорослей, собственно, находится сама наживка, на которую нужно клевать. По этой причине я больше созерцал яркие звезды, которых из-за отсутствия у планеты спутника высыпалось по ночам непривычно много. Теплая ночь, тропический остров, свежий ветерок с едва ощущаемой пеленой брызг — мечта любого школьника из российской глубинки.

Луара не очень любила соленую воду и, как следствие, ее брызги. Видимо, взгляд шерстяного разумного существа на эти маленькие радости сильно отличался от взгляда "лысого и неразумного". Так что к побудке хозяйки я всегда старался вымыть ее собственность в небольшом пресном озерце у ручья и подсушить к сдаче караула.

Судя по дохлому клёву, довольно мутной воде и, как результат последнего, полному отсутствию желания купаться, пора было идти на пресноводные процедуры. Я неохотно встал с песка и с удовольствием потянулся.

— Активирована процедура туннельного перемещения сознания, — четко и ясно, как будто красным небрежно-крупным росчерком поперек мелкого печатного черно-белого листа, всплыла чья-то холодная колючая мысль. — До перемещения осталось триста двенадцать малых временных кластеров стандартного счисления. Рекомендуется покинуть периферийные сенсоры тела временного донора и максимально свернуть сознание, это позволит покинуть донорское тело с минимальными остаточными интерференционными эффектами сознания и неприятными ощущениями для него.

Мурашки побежали по телу, меня резко зазнобило, пришлось обратно сесть. Только спустя пару десятков секунд я смог осознать, что кто-то пытался активировать процесс покупки того самого долгожданного мной билета домой. Если честно, то я уже порядком устал гнать с порога безысходные мысли о невозможности пути назад. И тут меня куснула совесть.

— Эй-эй, куда мы бежим-то!? — возмутился я, — У меня тут дела незаконченные, семья и будущие наследники! И вообще, свинство это! Без спросу сюда — без спросу обратно!

Ответом мне стало совершенно некультурное молчание.

— Сколько времени-то осталось? — уточнил я.

Никто даже не удосужился ответить. Пришлось срочно будить Луару. Сонное сознание девушки никак не могло взять в толк, о чем я говорю и куда ей нужно возвращаться. А самое главное, зачем я ее разбудил ради такой мелочи. Ну и шел бы себе, куда надо самостоятельно.

— Понимаешь, это не тебе надо идти, а мне, — втолковывал я в очередной раз. — Не телу, а моему разуму. Понимаешь? Меня обратно сейчас перемещать будут!

— Это как? На совсем что ли? — опешила девушка, поняв, о чем я говорю. — А как же я?!

— Ну жила же как-то до меня, — усмехнулся я мысленно. — Все будет хорошо. У меня вот только есть сомнения на счет "Енота". Но ты в нем уже значишься хозяйкой, а не стажером и если сможешь провести слияние, Енот тебя примет. Только вот я до сих пор не понял, как мы это делали, если у тебя нет БМКП. Но может получиться, а если нет, так после интеграции этого блока заберешь истребитель. Ты же в любом случае скоро должна была ставить себе этот имплантат содружества.

— Так что, мне "Енота" тут оставить? — расстроилась моя прекрасная хозяйка.

— А что с ним случится? — удивился я. — Он в режиме охраны стоит. Никто его не украдет, никто даже испортить его не сможет, он за себя и постоять готов. Опять же оповестит взломщиков, что является твоей собственностью, так что и с властями проблем не будет. Остров вообще малопосещаемый. Сама помнишь, мы дней на десять старались найти одиночества. Хибара-то и та еле живая, ее лет триста никто не посещал. Пошлину въездную мы тоже оплатили, она действует до того момента, пока ты не выйдешь за нейтральную орбиту планеты. Так что ничто ему тут не угрожает. Разве только остров смоет с лица планеты, так "Енот" в любом случае где-то рядом останется и отзовется тебе. Ну а случись проблема, вызовешь такси и лети на базу, потом его заберешь с оказией.

— Я привыкла к нему уже, — огорчилась девушка. — Он мне как родной дом стал. — И броне-скафандр технарёвский мне очень нравится.

— Ладно, не куксись, — нежно сказал я, — прощаться нужно. Хотя кто их знает, сколько времени мне дали. А может, вообще бре…

* * *

Фразу я не договорил. Сознанием мигнуло и поплыло. Я весьма жестко стукнулся обо что-то головой.

— Ну полные засранцы, так с приличной девушкой обращаться, — подумал я, борясь с довольно сильным головокружением. — Добраться бы до них и всыпать за шалости…

Глаза открывать не хотелось, во рту чувствовалась сухость, а в теле какая-то некомфортная скованность. Хотелось просто полежать, а лучше капитально вздремнуть секунд так тридцать, тысяч или чуток туда-сюда.

— Серега, Серега, Серега. Ответь центру управления залетами… — послышался голос Саныча, — Ответь, засранец, мы тут, понимаешь, на нервах все.

— Саныч? — не поверил я.

— О, вышел, значит, из глушилки своей? — обрадовался мой друг. — Мы уже волноваться начали. Больше четырех часов прошло, а от тебя ни слова. Ну что там?

— Да бардак, — отмахнулся я, чтобы избежать дальнейших вопросов. — У меня все хорошо, сейчас вылезу из узятины, расскажу.

— Хорошо, не буду мешать, — согласился Саныч.

Я открыл глаза. Усыпанный мусором и различной величины обломками пол, стена, спрессованная из "чего попало", края неровной дыры, дальше края ровной дыры и краешек темного провала. Только вот ни цилиндра, ни застывшего "водного взрыва". Зато я однозначно находился в своем теле. Тело, в общем-то, чувствовало себя хорошо и лежало оно на животе. На всякий случай, не делая резких движений, я перевернулся на спину. В глаза сразу же бросилось тускло-желтое сияние. У пролома в соседнее помещение висели два шара-солнышка, с которыми я довольно близко познакомился на станции космополитена. Еще один висел в глубине помещения.

— Так и есть, без этих товарищей, которые нам не совсем товарищи, тут не могло обойтись, — подумал я.

Немного опасаясь за состояние теперь уже своего родного тела, я поднялся на ноги. Тело слушалось без возражений. С некоторой опаской я заглянул в провал, где раньше обитали бублики, нанизанные на импровизированный шампур цилиндра. Если бы не броня, я бы туда обязательно плюнул, а так пришлось бросить камушек. Пролетев с десяток метров, камушек завис, а потом медленно двинулся к стенке. Похоже, дырочку на всякий случай прикрыли.

— Так, где же у нас тут хранитель этого бардака? — отчетливо подумал я. — Давай-ка поговорим.

— Спрашивай, — пришел ответ.

— И спрошу, любезнейший, — начал закипать я. — Что это за бардак тут развели? Нормальному путешественнику ни пройти, ни выйти. Только не будем говорить, что станция потока тут не при чем. Не аборигены же здесь развесили эти цилиндрики с бубликами посушиться и фонтанчики поплескаться.

— Сектор находится в аварийном состоянии, во избежание несчастных случаев прошу покинуть его расположение, — пришел ответ. — Вас проводят.

— Я с удовольствием, конечно, — меня еще больше возмутила эта наглость. — Но как-то не пойму, раз сектор закрыт, как я сюда попал? Что-то мне подсказывает, что бардачок у вас тут вышел неслабый, и я угадил в самый глазок, изрядно потерпев всякого по причине этого самого бардачка.

— Авария модуля стабильности поля одного из контуров контроля потока, — прохладно ответили мне, — покиньте…

— Я тебе сейчас покину! — возмутился я. — Какого лешего я где-то в чужом теле столько времени пробыл? Ну-ка ответь, это так и должно быть!? Или я должен принять на веру, что оно само, и вы тут никаким боком? Дай-ка мне переговорить с твоим начальством!

— Доступ закрыт, — пришел ответ. — Авария по причине внешних воздействий, нарушивших стабильность планетарной мантии. Прошу покинуть…

— Хватит уже! — опять возмутился я. — Не даешь начальство, дай-ка мне книгу жалоб или что там у вас на этот случай. Напишу-ка я привет с пожеланиями твоим создателям, может, толку и не будет, а мне приятно. Да и спокойнее станет от сделанной в ответ гадости. Или же объясни мне по-хорошему, в какое дерьмо вы меня окунули. И не надо мне говорить, что большой бум тут случился прямо перед моим приходом.

— Авария произошла одну целую пятьдесят тять сотых временных мега кластера назад, — снизошел хранитель ключей. — Модуль перешел в нестабильное состояние, искажения в многомерных плоскостях, вплоть до уровней пятой и шестой ступени, мешали повторной настройке. Требовалась калибровка по образцу с известными параметрами.

— Это вот я правильно сейчас понял, что образцом этим стало мое сознание? — даже опешил я от осознания услышанного.

— Утверждение верно, — пришел лаконичный ответ.

— Полнейший опупеоз! — возмутился я всего лишь в полголоса от удивления. — И где это у вас в инструкциях написано, что можно разумного, мало того зарегистрированного разумного пользователя привлекать к таким аттракционам без его согласия?! Дай-ка мне ознакомиться с разделами правил на эту тематику!

— Доспут закрыт, — пришел какой-то невнятный ответ с некоторым добавлением буквально через пару секунд. — Укажите носитель для загрузки разделов правил?

— Не нужно, — немного оттаял я. — И чего теперь? Только давай без самобичевания. Мне не интересно, как тебя наказывать будут поркой или посекторным форматированием, начиная с задницы. Есть у меня сомнения, что тут предусматривается какая-то компенсация. А если бы я официально согласился, тогда — вознаграждение. Фокус-то, поди, опасным мог статься. Что там в ТЕХ правилах на ЭТУ тему?

— Первый случай не зафиксирован, — ответил "хранитель ключей". — Второй подразумевает вознаграждение на договорной основе, по табелю значимости или согласованию с надзирающей структурой.

— Как интересно, — обрадовался я. — А в случае запрещенных действий тоже подразумевается согласование с надзирающими структурами? Давай-ка познакомимся с ними?

— Доступ закрыт. Конфликт инструкций.

Хранитель больше ничего не сказал. Выждав с минуту, я напомнил о себе:

— Завис, что ли? Что там с доступом?

— Неразрешимая ситуация, — ответил хранитель. — Не могу связаться с надзирающей структурой. Энергообеспечение модуля недостаточно. Прогнозируемый выход на штатную мощность через три временных кластера стандартного счисления.

— Ты это… Не перегрейся только, — немного испугался я, вспомнив известное высказывание "нет человека — нет проблемы". — Договоримся. Можно, к примеру, сделать вид, что у нас контракт на эту калибровку. Что там за вознаграждения положены?

— Пограничные условия не обозначены, договоренность не зафиксирована, — ответил хранитель. — Конфликт должностных инструкций…

— Так, остываем, переключаемся на резервные ядра или мощности, — мягко сказал я, почувствовав толстых мурашек, скачущих по пяткам души. — Чего у тебя там на счет каких-то табелей о рангах или чего-то такого? Давай, глянь. Я, как бы, не сильно в обиде. Свои люди — сочтемся.

— Уровень четыре, кластеры с первого по девятый, — ответил "хранитель ключей".

— Давай девятый, — попросил я, немного успокоившись. — Мне цифра нравится.

— За особо ценное сотрудничество повышение текущего уровня, а так же повышение доступа к использованию энергии в размере одиннадцати сотых от сэкономленной устранением аварии, — легко сознался хранитель.

— Годится, — быстро согласился я. — Адрес дать, куда ништяки доставить?

— Из-за неполного функционирования системы обнаружена неоднозначность в определении общих координат системы регистрации "Земля, система Солнце", — неожиданно ответил хранитель ключей. — Необходимо уточнение. Реестровый регистрационный номер недоступен к поуровневому считывнию. Причина — частичная утеря соединения с подсетью вышестоящего уровня.

— Давай, уточним, — сразу согласился я, боясь спугнуть удачу.

Видимо, хранитель взял базовую информацию из моего "ключа путешественника", но в силу каких-то неполадок ее оказалось недостаточно, а возможно, требовалась какая-то хитрая идентификация, препятствовавшая взлому данных. Точных параметров Солнечной системы я, естественно, не помнил, а скорее, и не знал. Так что пришлось опознавать нашу колыбель, что говорится, на глазок. Девять десятых от предложенных систем были сразу забракованы в силу неподходящего спектра материнской звезды. Далее оказались забракованы системы, где планет насчитывалось либо слишком много, либо слишком мало. Дальше мне пришлось тщательно разглядывать оставшиеся два десятка систем. Скажу честно, что после того, как половина из них тоже отпала, меня стал грызть червячок паники, который тихо нашептывал, что может случиться ситуация, в которой я таким вот образом забракую все отобранные хранителем системы. Наверное, многим знаком неприятный холод где-то под сердцем, когда все ближе и ближе подбирается наглый полярный лис.

Первая "ласточка" отыскалась, когда две третьих отобранных очередным параметром вариантов остались за бортом моей личной лодки. Система имела правильное количество планет, третья планета от светила походила Землю, присутствовал газовый гигант и красивая планета с большим поясом колечек. Сердце сначала несколько раз трепыхнулось, а затем набрало обороты. Когда я обрисовал доводы и подтвердил правильность выбора, к моему великому удивлению хранитель ключей заявил, что в соответствии с дополнительной информацией, предоставленной мной, в списке присутствует еще одна планетная система.

Удивлению моему не было предела, когда перед моим взором развернулась еще одна система, почти как две капли воды похожая на искомую. Но в том-то и смысл, что две капли воды похожи друг на друга человеку, но не микроскопу. Отличия в системах все же имелись, о них мне, собственно, поведал сам хранитель ключей. Да вот только я не являлся столь великим знатоком астрономии, чтобы уверенно указать на мою родину. Я уверен, что есть люди, способные так вот сходу сказать, сколько спутников у Юпитера или Сатурна, сообщить приблизительную массу охвостка планетарного масштаба Плутона и точный спектр излучения Солнца. Но это буду точно не я.

— Берем обе, — принял я решение, — Хоть какая-то захудалая определенность, поделенная пополам, лучше шикарной неизвестности возведенной в самую соблазнительную степень.

— Данные переданы на идентификационный кристалл, — отчитался хранитель.

— Э-нет, дорогой друг, — пришла мне в голову мысль о том, что в кристалле-то и так хранились какие-то данные по моей системе регистрации, да вот только достать их оттуда у меня не хватило сообразительности, а может так случиться, что не хватит и возможностей сделать это. — Свяжись-ка с моим кораблем и сбрось всю информацию напрямую, а то разбирайся потом, как ее с кристалла вынуть.

— Дорогой, ты все еще с нами? — послышался голос Светланы.

— Да, моя радость, тут я и очень рад тебя слышать, — ответил я, ощутив теплую волну, разливающуюся внутри тела. — Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился.

— Льстец, — отрезала супруга. — Я по делу. Получаю запрос на передачу данных, обозначенный, как затребованный тобой. Используемый канал имеет очень необычные параметры, что не может не настораживать.

— Все нормально, — успокоил я. — Принимайте, там как раз то, что мы ищем, прыгая, как зайцы по полю в поисках убранного урожая.

— Откуда дровишки? — уточнила Света.

— Источник проверенный и заслуживающий доверия, — решил поюродствовать я, — познакомились тут с одной дамочкой, ну там чай-кофе-потанцуем, слово за слово, так и обменялись, чем бог послал.

— А-ха, разведчик за работой, — усмехнулась подруга, — пока швартовые концы в бочке с дезинфекцией не отмочишь, ко мне не заходи.

— Данные переданы по затребованному адресу, — перервал хранитель транспортной станции нашу пикировку.

— Вот спасибо, дорогой, — искренне поблагодарил я. — Удачного тебе всего. Кстати, вы там все починили или еще кого засунете для калибровки?

— Калибровка и тонкая настройка закончена, — ответил хранитель. — Основные мощности станции восстанавливаются с применением штатных сил и средств. В данный момент станция находится в режиме ограниченной функциональности, доступны переходы с погружением не далее потоков третьего уровня по основной оси…

— Поздравляю, — перебил я хранителя, — прости, дорогой, что-то засиделся я у тебя, пора бы и честь знать.

— Организовать транспортировку в пределах системы? — уточнил хранитель.

— Спасибо, — отмахнулся я, — мы тут сами ножками-ножками.

* * *

Общее собрание экипажа происходило в кают-компании. На повестке дня висел старый, как мир, вопрос: "Что делать?". По логике вещей, получив координаты похожих на Солнечную звездных систем, мы могли прыгнуть к ним и, отыскав мою родину, сориентироваться на местности. Трудность заключалась в том, что переданные хранителем координаты описывались совершенно непригодным даже для мозгов Светлано-Стекляшкинского КБ алгоритмом. По-простому, Светлана не могла привязать их к нашим картам. Совещание с хранителем, состоявшееся через мое посредничество, тоже не дало результатов. Хранитель просто отказался обрабатывать информацию в доступный Светлане вид, а ответы и уточнения на заданные Светланой вопросы ситуацию не прояснили. По большому счету мы оказались в позиции мартышки, которая видела банан в лабиринте со стеклянными стенами, но по-прежнему не знала, как к нему добраться. Рано или поздно любой мозговой штурм заканчивается каким-нибудь результатом. Вот и наш закончился. Неудачей. Первым выпал из режима штурма Саныч.

— Сергуня, а оно вообще нам надо? — спросил он. — Давай погостим тут. Светка такое обнаружила, просто закачаешься! Да мы тут с тобой будем самыми крутыми колдунами в законе!

— Саш, а ты вот не хочешь просто так, без всякой темы взглянуть на Питер? — спросил я. — Ну не на Питер, так на Новосибирск, на берег моря или половить на реке рыбу, посидеть в лесу или прогуляться по альпийским лугам?

Саныч замолчал и, насупившись, запыхтел. Хоть мы с ним за долгие дни с месяцами, отлившиеся в некоторое количество лет отрыва от родины и не вспоминали между собой о ней, все равно где-то глубоко в душе копилось что-то, более всего по названию походившее на грусть. А с момента, когда мы потерялись в безднах космоса это "что-то" успело взрасти до значительных размеров.

— Ну да, хотелось бы, — признался Саныч. — Только вот мы, похоже, опять мимо кассы пролетели.

— Свет, а что ты там такого накопала? — решил я быстренько сменить тему.

— Да так, всяко интересное по планете этой, — ответила наша красавица, покачивая ножкой, обтянутой тонким нейлоном. — Вообще, очень интересная система. Мы со Стекляшкой, конечно, не все поняли, но лично у меня сложилось впечатление, что тут поработал кто-то под личиной бога. Нет, планета создана матушкой природой, но вот с последующей доводкой всей системы и населением местным все не так однозначно. То ли их кто-то искусственно "доделал", то ли вообще вывел в пробирке и расселил тут. Есть подозрения, что мы наблюдаем результаты какого-то древнего эксперимента, за которым попросту перестали вести контроль. Сразу скажу, кто и откуда его вел — мы пока не узнали, да и есть вариант, что не узнаем вообще.

— А в чем, собственно, дело-то? — поинтересовался я.

— Во всем, — Светлана поиграла снятой и висящей на пальчиках ножки туфлёй. — Вся эта система странная. С проявлением "магии" ты уже знаком. Мы со Стекляшкой понаблюдали за местными, сами попробовали кое-что просчитать, только вот эксперименты не удалось поставить. Есть тут такая странность. Все эти энерго-фокусы по типу магии работают лишь в пределах атмосферы, как будто кто-то именно ей все ограничил. Все формулы заклинаний, употребляемых местными "магами", на самом деле имеют довольно упорядоченную структуру. Местные просто в силу своих эгоистических подходов к вопросу до сих пор не смогли упорядочить и систематизировать их. Мы же довольно легко выявили систему и дополнили ее в соответствии с возможностями мозга особей вашего с Санычем вида.

— Ты имеешь в виду, что этой "магией" могли управлять не только местные умельцы? — уточнил я.

— Думаю, что она вообще изначально не предназначалась для них, — задумчиво намотала моя подруга локон на указательный палец. — Похоже, местные обитатели совершенно случайно обнаружили возможность управлять этими силами, а затем путем проб и ошибок создали свои словесные формулы. Они на самом деле корявы и шатки, да и управлять с помощью словесного кода или жестов-символов довольно сложно. Соответственно, и возможности аборигенов в магии скудны до самого минимума. А вот если у "человека" довольно хорошо развита память воображение и способности к абстрактному мышлению, он уже способен построить управляющие структуры, которые ему дадут весьма серьезные по меркам аборигенов возможности. Только вот по меркам самой системы они все равно останутся детскими шалостями в песочнице. Сам понимаешь, попробовать мы не смогли, только если "Ботаника" посадить на планету. Но даже у Саныча с его техническим складом ума получилось весьма солидно по меркам местных магов, а у тебя со штурманским симбиотом может получиться и что-то и на планетарном уровне.

— Круто быть Мерлином? — усмехнулся я, подмигнув Санычу. — Предлагаешь пожить тут, расслабиться, забухать, по бабам прошвырнуться?

— Ну а что тут плохого? — скорчил он рожу. — Законный отпуск. Ну или пару местных милашек посимпатичнее отмыть и сюда на недельку.

— Кстати, мы тут еще кое-что интересное обнаружили, что в корне помешает устроить тебе, Саныч, бордель из боевого корабля, — усмехнулась Светлана. — Непонятный обморок этого местного, которого Вы прозвали Марзайцем, оказался вовсе не последствием внушения со стороны Саныча. Информация не проверенная, но есть большая вероятность считать, что местные жители просто погибнут, если их отдалить от планеты. Вернее, тело будет функционировать, но вот разума в нем больше не останется.

— Это как? — удивился Саныч.

— Да вот так, — пожала плечами Светлана. — Мозг местных жителей, похоже, построен по принципу приемника, вернее приемо-передатчика, не обычного, конечно, а чрезвычайно сложного. Тело фактически является обычной оболочкой, которая живет и развивается, но сам разум находится где-то в другом месте.

— Они что, био-роботы? — удивился Саныч.

— Не похоже, — ответила Светлана. — Все аборигены индивидуальны, мне не удалось найти в их поведении какой-то серийной закономерности. Они ведут себя, как отдельные индивиды, по большому счету они ими и являются. Только вот каждый из них постоянно находится на связи с каким-то корреспондентом. Причем канал этот довольно мощный, и связь не ослабевает даже в момент сна. Канал мы обнаружили, но вот ни расшифровать, ни подключиться, ни тем более влиять на него у нас не получилось. Кто-то мягко блокирует все наши попытки в этом направлении.

— А у нас с Серегой нет случайно такого канала? — спросил притихший Саныч. — Мы же того… Тоже пользоваться этой "магией" можем.

— У вас я такого канала обнаружить не смогла, — успокоила Светлана. — Возможно, он и есть, но в таком случае связь осуществляется на куда более высоком уровне. А ваши способности к управлению местной системой можно рассматривать, как обычное стороннее воздействие с приемлемыми для нее характеристиками. То есть в момент воздействия на эту систему между вашим мозгом и системой образуется некая связь, но "толщина" этой связи по сравнению со связью аборигенов ничтожно мала.

— То есть местные могут колдануть по-взрослому по сравнению с нами, просто не умеют? — уточнил Саныч.

— Уверенности нет, — пожала плечами Светлана. — Скорее всего, они не смогут использовать систему на всю катушку, просто она им не даст, да и перегореть могут, канал связи-то у них, похоже, ограничен. По крайней мере, у всех местных он находится в определенных пределах. Да и сами методы работы с этой энергией у вас и аборигенов разнятся. Вы как бы являетесь волей со стороны, а они являются скорее внутренним побуждением.

— Ну не мудри уже, — поморщился Саныч. — Скажи просто "сколько вешать граммов…"

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Для тех, кто в активной броне поясняю на пальцах: местный всегда будет более быстрым магом, но вот возможности его окажутся ограничеными по мощности и, скорее всего, сложности "заклинаний". Ты же Саныч сможешь управлять "заклинаниями" большей мощности и при некоторой смекалке — сложности, да вот практически всегда будешь медленнее местного уроженца.

— Вот облом-то, — огорчился Саныч.

— Не огорчайся, дорогой, — подмигнул я. — Зато ты как вдаришь, так уж вдаришь…

Все, включая Саныча, рассмеялись. А потом я рассказал им свою историю жизни в чужом теле, чем поверг обоих в искреннее удивление и даже восторг. По причине моего столь неожиданного и, как оказалось, долгого, отсутствия было решено не гнать лошадей, а сделать небольшой отпуск на столь необычной, но от этого не менее привлекательной планете.

Уловив мои "толстые" намеки на долгое воздержание от мужской физиологии, Саныч согласился погулять где-нибудь снаружи "Ботаника", под присмотром Светланы изображая странствующего мага. А я… Я просто остался со Светланой.

* * *

Мысль нагрянула "утром" восьмого с момента моего возвращения из ласьенской командировки дня, когда я лениво валялся в постели, поглаживая изгибы талии своей супруги. Эта самая случайно заглянувшая "на огонек" мысль сначала не заинтересовала меня, как и большинство утренних мыслей. Интерес пришел позднее. А мысль случилась о том, что раз мы сами не можем воспользоваться полученными координатами, так пусть хранитель за нас сделает расчет прыжка. Это, конечно, оказалась абсурдная мысль, но из нее потёк ручеек, приведший к другой более здравой мысли. Я вспомнил, что первый встреченный мной хранитель что-то говорил про возможность переброски с помощью этого космополитена не только отдельных путешественников, но и кораблей. Тогда я пропустил эту информацию мимо ушей, поскольку она попросту не заинтереосвала меня. А вот теперь эта возможность, если, конечно, она у нас имелась, могла бы здорово упростить нашу жизнь. Спешно облачившись в подарочную броню, я позвал хранителя:

— Хранитель? Нужно поговорить.

— Задавай вопрос, — тут же пришел ответ, как будто хранитель только и ждал моего вопроса.

— Каков мой текущий статус? — спросил я.

— Скользящий первого уровня, — сообщил хранитель.

— Есть ли возможность в соответствии со статусом перемещать через транспортную систему корабли? — осторожно спросил я.

— Ответ положительный, — отозвался ключник, — Масса и размеры корабля ограничены.

Дальше перед моими глазами раскрылась сетка данных. Разобрался я не сразу, но все же осилил и эту премудрость. По всему выходило, что переместить по моему статусу можно было что-то мелкое, по размерам "Блохи", максимум "Клопа", да и то без гарантий, что я все правильно понял.

— Хранитель, можно ли осуществить перемещение корабля более крупных размеров? — уточнил я.

— Ответ отрицательный, — разочаровал меня хранитель.

— Облом, — подумал я, добавив скорее по привычке. — И что, никаких исключений?

— Исключения есть, — неожиданно выдал хранитель. — Переход возможен, в случае компенсации разницы в расходе энергии между допустимыми по статусу тратами и намеченными для переброски.

— Ну и, конечно, разница эта будет такой, что нам и не снилось, — съязвил я и, вдруг поймав мысль, добавил, — но есть один нюанс…

— Для корабля, находящегося на орбите третьей планеты, на один переход, — удивил меня хранитель.

— А два никак? — попробовал я.

— Ответ отрицательный, — отрезал хранитель.

— Так чего же ты вообще кочевряжился-то? — возмутился я.

— Инструкции, — лаконично пояснил хранитель.

— Слушай, ну а сейчас почему сразу ответил? — попробовал подколоть я. — Мог бы еще подождать пока я пяток наводящих вопросов задам и доберусь до правильного.

— Скучно, — еще раз удивил меня хранитель.

— Слушай, ты вообще какой-то нетипичный, — признался я честно о своих ощущениях. — Я, правда, всего с двумя общался, но они такие были… ну как тугодумы, элементарных шуток не понимали.

— Я — экспериментальный образец, — пояснил хранитель.

— Ага, то оно и видно, эксперименты ставишь на разумных, — уже без возмущения подумал я.

— Целесообразность на порядки превышала риск, иначе станция могла бы вообще не вернуться в рабочее состояние, — ответил хранитель. — Ты же получил компенсацию. Я получил рабочую станцию, которая довольно скоро наберет необходимую для полноценного функционирования мощность. Может, появятся эти квази-творцы и порядок в системе наведут, наконец.

— Ух ты! Расскажешь? — удивился я.

— Информация закрыта, — как-то ехидно охладил мой пыл хранитель.

— Жлоб, — меланхолично констатировал я.

— Конец связи, — так же меланхолично ответил хранитель.

Светлана дала мне спокойно умыться и только потом проснулась. Я знал, что моя супруга вообще может обходиться без сна и просто делает мне приятное, создавая уютное спящее присутствие в моей постели.

— О чем с хранителем любезничал? — спросила она.

— А ты не знаешь? — удивился я.

— Тут очень хорошо защищенный канал, я же тебе уже говорила, — попеняла она мне.

— У нас появилась хорошая возможность слинять отсюда по нужному направлению, — выложил я информацию. — Печаль лишь в том, что отвезут нас только один раз.

— Да уж, ситуация, — задумалась Светлана.

— Угу, — вздохнул я. — Либо домой, либо… И вообще, буди Саныча, хватит ему там по бабам валяться и крутого мага изображать, когда Родина в задумчивой печали!

— А он еще и не засыпал, — улыбнулась моя девушка.

Голосования не получилось, потому что все трое безоговорочно высупали за то, что ехать стоит. Так что вопрос, собственно, оставался лишь за выбором, куда из двух станций нужно прыгнуть. К сожалению, тщательная обработка наших с Санычем воспоминаний о Солнечной системе, как и походя записанных Светланой данных, не хватило, чтобы однозначно определиться с пунктом назначения. И мы вольны были выбирать из простого метода научного тыка или варианта сложной ненаучной интуиции.

— Ну ладно, — подвел итог нашего молчания Саныч. — Просто прыгнем в одну из двух точек, авось повезет. И вообще, предлагаю еще недельку потусить на этой гостеприимной планете. У меня там прием завтра назначен, а там такая принцесска…давно уже клинья подбиваю.

— Два дня — это давно? — подколол я.

— А ты откуда… — удивился он. — Вот же люди до чужого жадные! Подглядывали?!

— Немного, — признался я, пояснив. — Интересно было поглядеть, где у них основной стыковочный узел. Все же иномирянки.

— А Светка тебе на что!? — возмутился Саныч. — Скучает он, понимаешь…

— Ну ладно тебе пыхтеть, — рассмеялся я. — Просто глядел, чем ты занят, вот и увидел твои танцы с бубном вокруг этой темненькой цацки.

— Ты это… — погрозил мне пальцем Саныч. — Светку вон рассматривай почаще, да… И практикуй ее тоже, может, еще чего полезного в твою просветленную маковку постучится.

— Ладно, не буду больше, — честно соврал я.

— Ага, так я тебе и поверил, — показал Саныч еще раз кулак. — Завидно, поди.

— Шел бы ты, а то прием скоро, — показал я Санычу некультурный жест.

— И то правда, — резво вскочил Саныч. — А узлы, которые стыковочные, у них на нужном месте и очень даже хорошо стыкуются, плотно так, с пописком.

Я хотел признаться Санычу, что знаю, и внешний вид тех узлов и сам процесс стыковки с ними видел, как будто рядом свечку держал, да передумал во избежание членовредительства. Саныч являлся парнем старой закалки и к таким вещам относился очень щепетильно. Как-то сама собой вспомнилась Луара. Хоть по меркам моего физического времени и прошло что-то около четырех часов, все же я прожил с этой чудной пушистой девушкой не один месяц. При воспоминании где-то глубоко в душе кольнуло.

— Хранитель, нужна информация, — позвал я.

— Спрашивай, — тут же отозвался страж ворот.

— Нужны координаты потока мира, где я провел время, пока вы калибровали систему.

— Информация закрыта, — пришел холодный ответ.

— Слушай, ну будь ты хоть когда-нибудь мужиком на самом-то деле, — разгорячился я. — Хотя, куда тебе нафиг понять такие мотивы как дружба или любовь, железка неприкаянная.

Не знаю почему, но я расстроился. Сразу пришли мысли о том, что сейчас делает Луара и получилось ли у нее с челноком, как она вообще перенесла процесс разъединения сознаний. Захотелось живьем провести рукой по ее пушистой шерсти, даже кончики пальцы ощутили некий отзыв. Не знаю, сколько я пребывал в мире грез, сидя в пустой кают-компании.

— Подтверди прием пакета данных, — неожиданно раздался голос в моей голове. — Станция потока в полосе плюс минус миллионная кластера от места твоего слияния. После калибровки трудно сказать более точно.

— Спасибо, — пробормотал я, получив пакет. — Но почему? Информация же закрыта.

— Потому что я — экспериментальный, — пришел ответ, и связь моментально оборвалась.

Меня сразу посетила мысль двинуть по указанным координатам, но это был просто порыв. Настоящее решение в любом случае должно было стать взвешенным.

— Опять трещал о чем-то с хранителем? — тактично спросила Светлана.

— Выцыганил координаты мира, где Луара живет, — признался я. — Кстати, глянь, может, чего поймешь?

— Шутишь, — удивилась моя супруга. — Мы уже со Стекляшкой пытались, полная неразбериха. Тебе так по душе пришлась эта девушка?

Я просто кивнул.

— Хочешь ее увидеть? — мягко спросила супруга.

Я опять кивнул.

— Скидывай.

Буквально сразу после окончания передачи данных Светлана удивленно позвала меня:

— Серж, данные в пакете двух видов. Хранитель почему-то продублировал их еще и в стандарте Содружества. Сколько его не уговаривали на счет Земли — пусто, а тут на тебе. Как ты его достал?

— Он сам, — где-то в душе я пожелал ему удачи в его экспериментальной жизни. — Я не думал, что вообще даст.

— Знаешь, тут малость странные величины, — немного озадаченно продолжила Светлана. — Вернее к обычным координатам дан еще пакет векторов для многомерности. Если честно, я за время наших скитаний и переходов таких величин даже не встречала.

— Ничего, — ответил я в приподнятом настроении, — были бы координаты, а дотянуться до них мы как-нибудь сможем.

* * *

Неделя пролетела на удивление быстро, наверное, я и в правду сильно скучал по своей Светлане. Саныч немного канюдил, что нужно еще остаться, но даже я невооруженным глазом видел, что он это делает скорее от лёгкого мандража по поводу предстоящего выбора. Так что его отпуск по вопросам стыковки с местными принцессками оказался прерван слегка насильственными методами, и мы изготовились к путешествию.

— Что делать-то надо? — спросил подключенный в систему "Ботаника" Саныч.

— Сейчас узнаем, — огрызнулся я, вызывая хранителя.

— На связи, — как обычно сразу откликнулся он.

— Мы хотим совершить переход кораблем к одной из намеченных точек, что для этого нужно? — поинтересовался я.

— Транспортный тоннель для корабля открывается над плоскостью эклиптики системы, — ответил хранитель. — Но с энергией для прокола пока не порядок, есть два варианта. Первый — подождать примерно двадцать шесть дней по исчислению твоей родной планеты. Второй — осуществить переход в зоне действия разностной гравитации системы двойной звезды. Там ткань пространства сильно натянута, и переход будет инициирован легче. Энергии хватит с запасом.

— Что ж ты молчал-то, сатрап! — возмутился я. — Что я теперь Санычу скажу?!

— Запрос информации не инициировался, — казенным голосом ответил хранитель.

— Брешешь ведь, — вспылил я. — Снова какую-то аферу затеваешь, гад кладовочный.

— Я не могу сбросить столько энергии, — примирительно ответил хранитель более живой интонацией. — На станции ведутся работы, которые требуют поддержания ее определенного уровня. Из-за перерыва в подаче энергии придется начать их заново.

— Ладно, убедил, черт болтливый, — пошел я на мировую. — А эта афера, которую ты предлагаешь, проверенная?

— Лично я не инициировал такой перенос, — признался хранитель. — Но эта процедура была неоднократно проведена при переброске кораблей-колоний. Так что поводов для беспокойства нет.

— Да уж, с твоей дисциплинированностью можно ожидать чего угодно, — подумал я. — Запросто может случиться очередной эксперимент на кроликах.

— Все будет штатно, Сергей, ты мне и так здорово помог, — неожиданно ответил хранитель.

— Тогда может два перехода? — обнаглел я.

— Один, но гарантированный, — мне показалось, что хранитель усмехнулся. — Хотя, я пересчитаю результат по факту, энергии потратится меньше и есть шанс, что хватит на второй штатный переход. У меня просто нет данных по переброске корабля этого класса таким способом.

— Ладно, поверим, — согласился я. — Возможно, последний раз в этой жизни. Не сидеть же тут еще черт знает сколько.

К моему удивлению Светлана вовсе не возмутилась и даже не удивилась требованию хранителя к точке перехода, как будто для нее это стало обычной информацией. Система двойной звезды находилась рядом, по этой причине прыгать туда через многомерность было довольно сложно. После довольно напряженных просчетов прыжка, вышли мы не совсем удачно, так что еще пришлось ползти на межзвездных двигателях почти двое суток.

Зрелище перетекающего вещества звездной мантии с одной звезды к другой выглядело грандиозно. Даже Саныч прекратил свой бесконечный трёп, взирая на него. Мне же было не до величия вечного танца звезд. Повинуясь указаниям хранителя, я постоянно корректировал курс "Ботаника". И если бы не полная система жизнеобеспечения пилотского кресла-кокона, наверное, уже вспотел бы весь вдоль и поперек.

— Зона активации перехода достигнута, — проинформировал хранитель. — Вы готовы?

— Поехали, — сказал я, вздохнув облегченно.

— Удачи, Сергей, — услышал я напоследок, приняв короткий импульс информационной посылки.

Переход со стороны, то есть инициированный не мной, я наблюдал в первый раз. Картинка окружающего пространства, густо напитанного светом двух звезд, как будто треснула по заранее намеченным правильным фигуркам паззла. Затем щели между фрагментами слегка увеличились, чуть выше нашего корабля образовался небольшой участок полной тьмы, в которой не просматривалось ни одной хрустальной точки далеких звезд. В какой-то момент на увеличивающийся лоскут тьмы упали первые ближайшие фрагменты нашего бытия, затем еще и еще. И вот уже все вокруг осыпалось, как осенние листья, в трубу гигантского пылесоса. Мир цветов пропал, оставив нас в абсолютной темноте. Я уже собрался отключиться от кокона, потому что переход через многомерность на неопределенное расстояние мог занять много времени, о котором я как-то забыл спросить хранителя, как темнота снова перестала быть полной. Сначала появилась небольшая светлая точка, которая пустила тонкие усики-лучи. Затем эти лучи стали толще, ярче и длиннее. И вот мы уже неслись вдоль каких-то световых полос, все плотнее укутывающих нас со всех сторон. Через момент они полностью сомкнулись.

— Мы в реальном пространстве, — доложила Светлана.

На безумной скорости "Ботаник" убегал от очередного тандема двойной звезды. Я даже подумал, что переход не получился, но Светлана тут же развеяла сомнения.

— Есть частичная привязка к координатам, — доложила она, тут же добавив, — есть получение пакета данных.

Данные мы получили от хранителя, отправившего нас в это путешествие. Фактически это оказалась карта куска пространства вокруг системы двойной звезды, где мы вышли и указания на ней точки нашего назначения. Вместе с ней шла приписка: "Извини, решил использовать нестандартную точку выхода по причине двойной экономии. Но есть и хорошая новость. Проверь у местных, есть вариант, что наскребете из-за этой экономии на второй прыжок".

— Сатрап! — выругался я прилюдно. — Наглый брехливый засранец, а еще хранитель!

— Есть привязка наложением полученной карты, — сообщила Светлана. — Одна целая и семь десятых МББ. Сверхкороткий прыжок с большой погрешностью и сутками пути или много-много дней на системных движках. Что делаем?

— Прыгаем, — отрезал я. — Я так соскучился, что выведу нас прямо в десяточку.

— Хорошо, — согласилась Светлана, — оптимально начать погружение через три часа. Как раз немного отдохнешь от маневров.

— Слушай, а лихо он нас перекинул, — вставил Саныч свои "пять копеек". — Раз — и мы чёрт-те где. И никаких тебе недель безделья. Нам бы так. Светик, а вы со Стеклом не можете чего-нить там исследовать, пересчитать или еще чего, чтобы вот так без нудотни?

— Саныч, если бы мы нашли такое решение, то нам всем не нужно было бы уже ни работать, ни служить до конца дней наших пра-пра-правнуков, — усмехнулась Светлана. — Но я не вижу возможностей этого сделать.

— А зря, — умно возразил Саныч. — Надо думать, решать, искать ответ.

— Саныч, тебе ли думать? — удивился я. — А как же девиз: "Фигли там думать? Прыгать надо!".

— Да пошел ты Серега, — оргызнулся Саныч вроде как обижено. — Я же о нас всех ратую.

— Мыслитель роденов, — прыснул я. — Ремни пристегни на унитазе, чтобы в такой, как у него позе, не упасть с толчка.

Ждать предписанные три часа я не стал, сразу предложив покончить с нашими делами. При просчете траектории через многомерность мне вдруг пришла в голову идея.

— Светик, дай мне, пожалуйста, векторный пакет от хранителя, хочу посмотреть, — попросил я.

Развернувшаяся объемная диаграмма оказалась привязана к нашим координатам после перехода и сразу ушла корнями в какие-то многомерные дали, удивив меня до дрожи в коленках. От постепенного погружения в последующие слои у меня лишь сложилось впечатление, что я играю в игру "любопытный хомячок", когда прогрызая очередную стенку, натыкаешься на следующую. После прохода очередного слоя у меня странно потемнело в "голове", и вектор явно поплыл. Так глубоко в многомерность я еще не заглядывал. Но самым поганым стало то открытие, что вектор вел глубже.

— Как наш двигатель прокола поживает? — спросил я супругу.

— Прогноз на семьдесят два процента, — ответила Светлана. — Так в Содружестве прыгали только фанаты. Уверен, что сможешь?

— Уверен, что вектор идет дальше, — пробурчал я, наблюдая, как разноцветные пятна снова складываются в тропу к неизвестному миру.

Чуть очухавшись, я нырнул за ним, получив очередную хомячью переборку. Каждый последующий нырок отдавался в сознании тем или иным образом, то размывая спектр вектора, то переплетая его узлами, то временно добавляя ему каких-то огрызков. Мои чувства явно стали терять связь с реальностью, появилось осознанное ощущение, что я начинаю тонуть, постепенно растворяясь в многомерности. Похоже, это и был мой предел. Я уже решил отказаться, но где-то глубоко в душе поднялась волна отчаяния, породившая вокруг моего сознания в многомерности странный всплеск, который больше всего походил на серию волн от брошенного в лужу камня. И сознание мое странным образом отреагировало на это событие. Как будто глубокий холод космоса на миг сковал все мои чувства, моментально охладив хаотически мечущиеся мысли. Укол космического холода длился ничтожно малый миг и так же стремительно стал отпускать мое сознание. Я снова ощущался цельной мыслью, хоть и чувствовал себя крайне неуютно в столь глубоком отрыве от родной реальности. Но я знал, что могу пойти дальше. И, как будто испытав меня на крепость, следующий уровень оказался граничным. Предложенная дорожка вильнула по каким-то аномалиям и начала обратный спуск к моим родным просторам. Вести ее до конца я не стал, ибо просто уверился в том, что теоретически смогу ее пройти.

— Глубина погружения? — уточнил я, ощущая Светлану как-то расплывчато.

— Прогноз на девяносто два от ста возможных для нашего движка, — пришел как через вату ответ моей супруги, — не уверена, что этот прыжок будет целесообразным. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Хреновенько, — ответил я честно, — но в принципе почему-то есть уверенность, что осилю.

— Таких маршрутов никто не прокалывал, — тихо прошелестел в сознании голос моей боевой подруги. — Теоретически было установлено, что порог, зафиксированный как сотня по шкале погружения практически не достижим. Им скорее определяется именно теоретическая способность двигателей прокола. Для человеческого сознания эта цифра — просто мифические пределы.

— Не знаю на счет сотни, — почему-то зло сказал я, — но по этим девяносто двум я пройду. Когда-нибудь обязательно пройду!

— Есть теория, — опять издалека пришел голос Светланы. — Она гласит, что за порогом восьмидесяти, куда реально "не ступала" интуиция человека, многомерность играет в свои игры и запросто может перебросить в иное время или параллельное пространство.

— Просто сказки или есть хотя бы косвенные доказательства? — поинтересовался я.

— Нашлись горячие головы, замахнувшиеся на восьмидесятку, но их больше никто не видел, — ответила Светлана. — Сам и думай…

* * *

Отдыхать все же пришлось. Но прыжок к Земле прошел штатно, хоть к сверхкороткой траектории перехода я присматривался добрых полчаса и намудрил преизрядно. Вышли мы тоже довольно удачно, потратив всего восемнадцать часов на переход к границам Солнечной системы. Все время перехода нами собиралась инфоромация, которая оказалась доступна по большому счету в виде звуковых передач. Порой удавалось получить отрывочные пакеты каких-то данных и кое-какое изобраение, качество которого нельзя было назвать даже отвратительным. В мире Земли с первого взгляда все осталось неизменным, но где-то на грани чувств топталась некая неуверенность. Не могу сказать, что в увиденном происходило нечто нереальное для моей прошлой Земли, просто некоторые вещи заметно выходили за рамки когда-то привычных для меня вещей.

— Серёня, что-то я меньжуюсь на этой теме, — Саныч придержал у рта надкушенный бутерброд, слушая очередную сводку новостей. — Ты не боишься, что мы летим не совсем туда, куда хотели?

— Боюсь, Саныч, — ответил я честно. — Еще как боюсь…

Примечания

1

Нужно сказать отдельно что, для простоты и понятности в моем повествовании я буду употреблять привычные для нас единицы измерения, упоминать специальные единицы буду по мере необходимости. Мое общение с МИ от момента моего появления велось на родном мне языке, благо за годы пребывания на орбите Светлана собрала языковую базу практически на все языки эфирного вещания планеты Земля.

2

Погружение в многомерность для ясности буду выражать в процентах. Сто процентное погружение — максимальная, вычисленная теоретически "глубина", при которой многомерность была стабильной. Движение через многомерность может быть "линейным" и "нелинейным". "Линейное" — погружение в слой многомерности с последующим выходом в точку назначения без изменения параметров многомерности в пути движения.

3

Чип — не симбиотное создание, он подключен к блоку медицинского контроля и поддержки, в нем заложена идентификация носителя с кратким послужным списком. В "жетон" можно что-то внести, но не удалить. Хоть чип и достаточно прочен, его все же можно разрушить. Извлеченный из носителя "жетон" становится защищенным от записи, выдать информацию может только в режиме "для чтения" лицам с определенным уровнем допуска. По этой причине чипом не сможет воспользоваться, как идентификатором, кто-либо посторонний.

4

Гиперпространственную связь тоже можно считать дальней, но она имеет ряд непременных ограничивающих условий. Хоть такого рода связь и можно осуществить без оператора-эмпата, она требует наличия довольно сложного и самое главное многочисленного оборудования. Используя многомерность со строго заданными параметрами, сигнал практически мгновенно можно передавать только на определенное расстояние, определяемое свойствами данной фиксированной многомерности. Дальше необходим был следующий проброс пакета данных и так далее до самого получателя. Этим и занимались релейные станции, укомплектованные МИ и сносной защитой от метеоритов и "дурака".

5

Поскольку уларсу на Надежде не пережили революционного кризиса власти, у них наладилась товарно-денежная система схожая с системой Улара на момент отлета колонистов, но с некоторыми довольно серьезными изменениями. Вкратце, смысл ее был таков. Поскольку колония на Надежде была фактически на непрекращающемся военном положении, основные продукты и предметы быта были доступны всем жителям. Заработанные бонусы можно было потратить на предметы роскоши или какие-то продвинутые модели техники, а так же прочих товаров и услуг нестандартного ассортимента. Образование и медицина тоже имели бесплатный характер, хотя за дополнительные бонусы можно было выдвинуться и тут

6

Хочу сделать небольшое отступление. Обычно, услышав не совсем понятную фразу, наше сознание либо вычленяет понятные и почти понятные слова, домысливая все пропущенное, либо просто отвергает сказанное, если таких слов совсем мало, в таком случае мы переспрашиваем. По этой причине не хотелось бы перегружать повествование фразами типа "ля-ля-ля портсигар, ля-ля-ля самострел", которые в реальной истории обязательно "имели место быть". По той же причине хотелось бы избежать излишнего нагромождения не совсем внятных слов персонажей, оставив только, несомненно, яркие и не вредящие изложению мысли. Если же Вас что-то смущает, значит, оно все же имело так или иначе место быть, просто я упустил необходимые пояснения.

Content

Хвостополосатов Константин
Попрыгун
Трилогия

Экскурсант

Вместо пролога или вместе с прологом

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Потеряшка

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Засланец

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Примечания