Ярослава А

ШАЛОСТЬ

Половина десятого вечера.

Офис, письменный стол и бутылка «Баккарди Блэк» в пластиковом стаканчике, который я так удачно стащила у куллера в приемной.

Что может делать женщина в вечернем платье на работе в столь поздний час в одиночестве, да еще и с бутылкой крепкого алкоголя?

Страдать о вечном, конечно же! Под вечным подразумевается — «все мужики козлы и что с этим делать».

Разбитое сердце не лечится, это факт, оно только заливается приличной дозой рома — это тоже факт.

Кстати о нем.

Наливаю себе чуть в стаканчик и любовно глажу горлышко бутылки пальчиками.

Эх, сегодня мои пальчики должны были гладить нечто другое…более стоящее, но видимо не судьба…Теперь это стоящее гладит жгучая брюнетка с силиконовым четвертым и совсем не натурально стонет в такт сильным толчкам.

Выдыхаю, опрокидываю в себя порцию рома и закусываю просроченной шоколадкой из старых запасов. Теперь мне нет резона блюсти фигуру. С козло-мужиками я завязала.

Пусть их обслуживает брюнетистый силикон. Куда мне до них с моими борщами, котлетами и короткими ногами.

А ведь хотела сделать милому сюрприз на двадцать третье февраля. В кои-то веки сменила любимые потертые джинсы на вот это развратное платьице, сделала эпиляцию во всех зонах, одела гребанные чулки со шпильками и… на тебе Галя! картина Репина «Приплыли».

Мне оставалось только положить ключи от его квартиры на столик в прихожей и гордо удалиться, чтобы потом зайти в ближайший алкомаркет и приехать на работу. Дома нажраться не дадут, мать весь мозг выгрызет.

Достала сигарету, прикурила и с наслаждением выпустила струю дыма.

Хорошо!

И даже секса не надо.

Хотя нет. От оргазма я бы сейчас не отказалась…

В коридоре послышались неспешные шаги, скрипнула дверь кабинета.

— Галина! Это что такое?!

Я мысленно закатила глаза. Что за гадский сегодня день. Принесла же его нелегкая.

— А на что это похоже, Борис Палыч? — смотрю прямо в глаза шефа и нагло выдыхаю клубок дыма.

Он стоит явно охреневший от моего невозмутимого вида. Весь такой помятый, уставший, неказистый. Даже жалко стало…себя.

Почему в любовных романах все боссы красавчики?

Почему мне в начальники досталось это среднестатистическое, уже запузевшее нечто в стремных очках. Интересно сколько ему лет? Тридцать пять? Сорок?

Староват…

Хотя…оно и я уже давно не девочка. Тридцать два стукнуло…

От этой мысли стало как-то хреново, и я щедро наполнила свой пластиковый бокал.

— Будете? — окосевше глянула в сторону босса.

У того даже слов не нашлось.

— Ну, как хотите. Мне больше достанется, — ничуть не расстроилась я.

Алкоголь горячей лавой упал в пустой желудок, и я поняла, что еще немного и станет совсем хорошо. Тогда-то можно будет перебраться вон на тот кожаный диванчик для посетителей.

— Галина, — очень строго и как-то совсем безжизненно выдавил мой начальник, — Вы понимаете, что за распитие алкогольных напитков на рабочем месте я вас могу уволить.

Посмотрела на него поверх бутылки.

— Пофиг, — и потянулась за второй сигаретой.

— Ваше поведение возмутительно!

А я все думала, когда он уже орать начнет. Что-то слишком тихо тут без его воплей было.

— Немедленно заканчивайте этот балаган и чтоб я вас больше тут не видел!

Рявкнул и шандарахнул дверью так, что стены задрожали.

Какие мы сердитые!

Сижу, курю, а сама о Борисе Палыче думаю.

Интересно, вот сегодня двадцать третье февраля. Праздник. А он вместо того, что бы отмечать в объятиях любимой женщины или, на худой конец, в бане с друзьями, работает.

Не порядок!

Это может означать только одно, что его, как и меня никто не ждет этой ночью.

Освежила свой стакан, глотнула.

Коллеги поговаривали, что наш Палыч вроде, как в разводе. Оно и не удивительно, от такого как он любая нормальная баба сбежит. Он же хуже огнедышащего дракона. Те хоть на женские прелести ведутся, а этот ледышка ходячая.

Тут вспомнился почтальон Печкин со своим крылатым: «Все потому, что у меня велосипеда не было…»

А может и Бориса Палыча та же фигня?

Нету бабы вот и злой, как моя кошка, после двух дней без Вискаса.

Постучала красным маникюром по столешнице и вздохнула: столько денег отдала на вот эту всю красоту, а она зря пропадает.

Вот тут-то моему одурманенному алкоголем мозгу пришла во истину «гениальная» мысль.

А чего это мы с Палычем в праздничный день должны тухнуть в одиночестве? Я с ромом, а он с документами.

Ладно, я.

Но он-то мужик! У него сегодня праздник!

И перед мысленным взором прям предстала картина, как я его поздравляю. Горячо так. Старательно. С фантазией.

Низ живота мгновенно обдало жаром.

Я чуть поерзала на стуле и решительно поднялась.

Держитесь Борис Палыч! Сейчас я вас осчастливлю!

Начальник обнаружился в своем кабинете, за письменным столом, по самые уши заваленный бумагами.

— Бедненький. Совсем заработался, — с порога заявила я, выставляя ногу с кружевной резинкой чулка в разрезе платья.

Меня слегка штормило, но это мелочи по сравнению с незабываемым выражением лица Бориса Палыча.

— Вы еще здесь? Убирайтесь, а то я вас лично выпровожу отсюда и, поверьте, это вам не понравится! — включил он снова старую пластинку.

— Почему это? Очень даже…м-м-м…понравится, — томно выдохнула, приближаясь к нему и одновременно вытаскивая шпильки из высокой прически.

Тяжелая масса волос упала мне на плечи. Мой бывший любовник говорил, что они у меня очень красивые. Так и хочется намотать на кулак во время минета.

Правда теперь он наматывает совсем другие волосы, но это уже не важно.

— Галина? — у мужика глаза полезли на лоб, когда я медленно спустила платье с плеч, явив его охреневшему взору черный кружевной бюстик, который скорее подчеркивал, нежели скрывал мою грудь, — Что вы делаете?

— А вы как думаете? — улыбнулась я и чуть вильнула бедрами, сбрасывая платье к ногам и оставаясь в одном белье, чулках. Туфли последовали за платьем, а то в виду моей неустойчивости может произойти конфуз.

Его равнодушный взгляд скользнул по моим чуть располневшим прелестям, и мужчина резко выпрямился в кресле с осуждением глядя в глаза.

О, нет, милый. Меня не проведешь этой холодной миной.

Вон как весь напрягся, как тяжело дернулся кадык.

Вся эта ситуация жутко заводила. Обычно я была довольно пассивна в постели и беспрекословно выполняла желания партнера. А тут, словно сам черт вселился. Роль соблазнительницы дурманила голову, между ног стало очень горячо и влажно, дыхание сбилось.

Я чуть приоткрыла губы, медленно облизала стойкую красную помаду и опустилась на колени перед боссом, не прерывая нашего зрительного контакта.

— Вы с ума сошли?! — громыхнул Борис Палыч, пытаясь встать с кресла, но я прижалась грудью к его коленям, а ладонью прижала уже готовый к подвигам член.

Ну, вот и славненько. А то корчил из себя не пойми что.

Мысль, что именно я возбудила этого непрошибаемого мужика, просто снесла крышу. Путаясь в застежках, расстегнула ремень, жадно отслеживая реакцию мужчины. Тот явно пытался взять себя в руки, да только ни фига у него не получалось Дыхание стало хриплым, на лбу выступили капли пота, а глаза яростно сверкнули за линзами очков.

Я улыбнулась и спустила с него брюки, выпуская на волю то, к чему я с такой жадностью стремилась.

— Ох, ни чего себе! — само собой вырвалось у меня, когда перед глазами предстало главное достоинство мужчины.

С виду весь такой обычный, неприметный, очкастый, а в штанах у него оказывается огого! Интересно, а он умеет им нормально пользоваться. А то наличие отличного члена, еще не означает отличный секс.

Осторожно провела ладонью по стволу и шаловливо лизнула голову. Мужчина подо мной дернулся, и я поняла глаза отслеживая его реакцию.

Кто-то уже поплыл…

Пора действовать смелее.

Обхватила свое утешение на сегодняшний вечер у основания и приникла к нему губами, пробуя на вкус.

Не могу сказать, что я поклонник орального секса, но что-то в этом определенно было. Осознание своей власти над этим надменным и холодным мужчиной возбуждало, и я сама не заметила, как одну руку опустила в трусики.

Теперь мои движения стали более страстные, хаотичные. Я то жадно заглатывала его, стараясь вобрать как можно глубже, то дразнила теплотой рта, играла языком с самым чувствительным местом, ощущая, как мужчина подо мной двигает навстречу бедрами, пытаясь меня ускорить, но я впивалась ногтями ему в бедро, оставляя красные полосы на коже.

Похоже, Борису Палычу надоели эти сладостные игры, и он чуть подавшись вперед, зарылся рукой в мои волосы, вынуждая, наконец, перейти на более быстрый темп. Он стал довольно сильно трахать мой рот, не издавая и звука, а я млела от одного его шумного и надсадного дыхания. Вторая рука с жадностью обхватила грудь, которая так и просилась освободить ее из кружева бюстгальтера. Поняла, что еще немного в таком темпе и я кончу, распластавшись у его ног, но нет…

Он кончил первым.

Член во рту еще больше увеличился в размерах, причиняя дискомфорт, и мужчина подо мной дернулся, шумно и со стоном выталкивая воздух из легких. Рот наполнился горьковатой спермой. Я проглотила ее, с трудом переводя дыхание.

Ноги еще дрожали от желания, когда я отстранилась от своего начальника и, глядя, как его глаза начинают наполняться осмыслением ситуации, похолодела.

Его взгляд опустился на мои губы, которые распухли от продолжительного минета, и я поняла, что падать ниже просто некуда.

Быстро подхватила платье, туфли и рванула в сторону двери.

— Галина! — раздалось мне в спину, — Галина постойте!

Но я уже не слушала.

Алкоголь выветрился из головы, и я почувствовала себя последней шлюхой, которая дает любому, причем бесплатно.

По телу еще бродили отголоски желания, когда дрожащими руками натягивала пальто.

Слава богу, он не стал за мной гнаться. Я бы просто не вынесла такого позора.

Уже позже дома, смывая с себя липкий пот в душе, немного успокоилась.

В конце концов, что такого страшного произошло?

Сдала приятное мужчине. С кем по-пьяни не бывает.

В понедельник нужно просто сделать вид, будто я этого совершенно не помню.

А что? Очень хороший отмаз, с учетом, что я почти уговорила целую бутылку рома.

В понедельник на работу я собиралась с особой тщательностью. Строгости моего прикида позавидовали бы даже монашки из монастыря.

По коридору шла напряженно выпрямив спину. Мне казалось, что уже каждая собака в офисе в курсе нашего с Борисом Палычем маленького приключения.

Паранойя?

А то…

В кабинете коллеги что-то очень бурно обсуждали.

— Прикинь, он мне так и сказал, — навострила ужи, внутренне обмирая от страха, — Я женат, но люблю только тебя.

— А ты что?

— Послала его, разумеется. На фига мне такие проблемы.

Выдохнула от облегчения и уселась за свой стол, включая компьютер. Посмотрела на девственно чистую столешницу и нахмурилась. Мне казалось, что вчера я так, бежала, что оставила недопитую бутылку на столе. В уме придумала для девчонок вполне правдоподобную версию появления бутылки. И каково же было теперь удивление — ее не оказалось.

Нагнулась к мусорке. Там только вчерашняя обертка от шоколада. Значит уборщицы не было.

Не ужели Борис Палыч постарался?

Надеюсь, остатки «Баккарди» пошли ему на пользу.

С этой мыслью, усилием воли заставила себя переключиться а работу и чуть не подпрыгнула на месте, когда буквально через несколько минут в наш шумный отдел в привычной хозяйской манере зашел Борис Палыч.

Взгляд его скользнул по ряду разнообразных женских причесок, остановился на моем гладко зализанном пучке.

— Зайдите ко мне, Галина, минут через пятнадцать, — холодно выцедила эта скотина.

Я судорожно сглотнула и едва заставила себя выдавить обыденное:

— Хорошо, Борис Палыч.

Он удалился и едва за его спиной захлопнулась дверь девчонки загалдели:

— Злой сегодня, как стадо мамонтов!

— Светку уже с утра до слез довел.

— Изверг!

А у меня спина покрылась холодным потом.

Хочешь не хочешь, а идти придется.

Порылась в столе, подхватила папку с давнишним отчетом, который я никак не могла донести до руководства и потопала на жертвоприношение.

Серкетарша Светочка и впрямь сидела с распухшим носом, который не могла скрыть даже дорогая косметика. Вообще Светка мировая девчонка. Еще глупенькая, правда, но это по молодости.

Хотя кто бы говорил. Сама вроде тетка взрослая, а отожгла такую…шалость…

Его драконское начальство привычно восседало в своем кресле, что-то увлеченно листая на ноутбуке.

Меня аж передернуло. Как вспомню, что мы с ним делали на этом самом кресле… Боюсь, теперь я не с могу нормально воспринимать этот кабинет.

Может он меня все же уволит? А?

— Проходите Галина, — он отрывается от экрана и смотрит в упор.

Хмуро, пронизывающе, испытывающе.

Нацепляю на лицо свою самую кирпичную из всех морд и протягиваю папку с отчетом.

— Вы просили рассчитать показатели по кварталу. Все готово.

Он сухо кивает, но даже не делает попытки забрать у меня папку, и я просто кладу ее рядом, выжидающе глядя на него.

Типа я не в курсе зачем он меня позвал.

— Я хотел поговорить с вами по поводу… — он замялся на мгновение, откашлялся, — вчерашнего.

— Вчерашнего? — максимально натурально удивилась я.

— Да. Вы вчера злоупотребляли алкоголем на рабочем месте, — холодно припечатал он.

Я опустила взгляд от его лица и застыла где-то на уровне идеально выглаженной рубашки, прямо по центру.

— Я… — замялась, вытирая ладони о строгие брюки, — Я только хотела заехать за ключами от дома. Забыла их на столе, ну…и вечер был неудачным. Расстроилась сильно. Прощу прощения этого больше не повториться.

Подняла на шефа самые честные глаза и добавила чуть удивленно:

— А вы разве были вчера в офисе?

Если я хотела испортить настроение нашему дракону еще больше, то, пожалуй, у меня это вышло просто блестяще. Бедная Светка…

— Был. А вы разве не помните, как приходили ко мне в кабинет? — и никакого игривого намека, ни романтического посыла.

Твердолобость ходячая!

— Нет, — проблеяла я.

— Да, неужели, — прищурился он и, либо меня глючит или он чуть улыбнулся?

И вот тут-то настал настоящий писец — я поняла, что возбуждаюсь. От одной его улыбки, которую едва ли в офисе, кто-то когда-то лицезрел.

В голове молниеносно пронеслись картинки одна пошлее другой.

Ах, чтобы можно было делать на этом красивом столе. Вот если бы он властно нагнул меня прямо на вот эту прелестную кипу документов и содрал эти жутко неудобные штаны.

В низу живота заметно потеплело, и я сжала ноги.

Твою мать! Твою мать!

Мне только этого сейчас не хватало!

— Заходила к вам? — с трудом сглатывая слюну выдохнула я, — Наверное, я хотела вас поздравить с праздником. Двадцать третье вчера было, как никак. Надеюсь, я вам сильно не надоедала. Я, когда выпью, болтлива жуть, и самое обидное ничего не помню на утро… Мне так стыдно, Борис Палыч. Простите меня, пожалуйста!

Борис Палыч повертел в руке карандаш и отложив его сказал:

— Хорошо. Ваши извинения приняты, но впредь я не потерплю подобного. Вы свободны.

Я чуть челюсть не уронила на колени.

Что? И это все?

Ни увольнения, ни выговора, ни штрафа. Даже без выволочки.

И вот тут меня прямо накрыла настоящая женская гордость — эк я ему качественно отсосала. Даже не рыкнул.

Соскребла себя со стула и чувствуя пятой точкой прожигающий взгляд Бориса Палыча, выскользнула за дверь.

Улыбнулась Свете.

Жизнь продолжается.

Вся последующая неделя пролетела незаметно. На работе навалилось много дел и мне некогда было больше думать о том злополучном вечере. Иногда я ловила на себе изучающие взгляды шефа, но списывала на манию преследования.

В конце концов, если бы он хотел продолжить наше тесное знакомство за пределами его кабинета, то давно бы предложил. А так…все мои метания не имели смысла. Видно, не интересовала я его как женщина. Мне бы радоваться, но отчего-то не выходило. Понравился гад.

Как гляну на него со стороны — разве этот коротышка с тиранскими замашками предел моих мечтаний?

Оказалось, таки да!

Иначе почему мне стали регулярно сниться эротические сны с его участием?

К середине недели я созрела для понимания, что жить с родителями в тридцать два года — это маразм и стала подыскивать себе жилье. У меня было отложена довольно внушительная сумма на квартиру, но этого пока не хватало. Логично было бы потерпеть, но любимые предки допекли меня новостью о переезде нашей бабули. Бабушку я люблю, но жить с ней в одной комнате не жажду. Поэтому быстро подыскала себе недорогую студию, близко к работе и на длинные выходные по случаю женского праздника наметила смену дислокации.

Ближе к восьмому марта наша мужская часть коллектива активизировалась, предложив замутить корпоратив в небольшом кафе прямо напротив нашего офиса. Девчонки с энтузиазмом поддержали эту идею и только я состроив кислую мину, уткнулась в компьютер, спешно доделывая очередное задание Бориса Палыча, коими он меня в последнее время так щедро одаривает.

— Все, Галочка! — раздался голос нашего юриста у меня над ухом, — Закругляйся со своими отчетами. Мы уже уходим.

— Угу. Еще две циферки.

— Нет, так дело не пойдет. Если ты решила заупрямиться, то я лично вынесу тебя на руках из офиса. Хорош тут тухнуть!

Я оторвалась от монитора и посмотрела на коллегу. Молодой, симпатичный, веселый. В его глазах был явный интерес.

«А почему бы и нет?» — подумала и стала собираться.

Приглушенный свет, ритмичная музыка, закуски и шампанское.

— Тебе еще налить, — скорее утверждает, а не спрашивает юрист, наполняя мой бокал игристым.

Я чуть пригубила и скривилась. Гадость. После последнего раза с «Баккарди» алкоголь вызывает стойкое отвращение.

Смотрю на танцующих коллег, киваю и поддакиваю что-то увлеченно рассказывающему юристу и чувствую, как его рука по-хозяйски ложиться мне на колено.

— Пойдем потанцуем? — спрашивает он, а в глазах обещание не только потанцевать, но и отлюбить сегодня.

Какой прыткий, однако.

Мужские руки уверенно ложатся на талию, увлекая в танце. Он наклоняет голову и прикасается губами к виску, шепча какие-то глупые комплименты.

Я даже улыбаюсь ему в ответ, чтобы не портить момент.

Он пытается поцеловать, но я в последний момент поворачиваю голову, чтобы в следующую секунду столкнуться с яростно сверкающим от гнева взглядом за прозрачными линзами очков.

— О, смотри-ка! — шепчет юрист на ухо, — Шеф, снизошел до нашей компании.

Борис Палыч хмурым взглядом обводит не сильно трезвых работников, и я, каким-то шестым чувством, понимаю, что надо валить.

Незаметно ускользнуть из кафе труда не составило.

Вышла на улицу, глубоко вдохнула морозный воздух с легкой примесью весны и решила обновить свое новое жилье.

Ключи я забрала еще несколько дней назад. И даже успела перетащить туда кое-какие вещи.

Квартира встретила меня блаженной тишиной, покоем и я, осознав, как неимоверно устала за эту неделю, упала на кровать, забываясь крепким сном.

Утром пришлось вставать по будильнику.

Дел много, а выходные пролетают, как обычно, со скоростью света.

Кофе я еще не купила, поэтому бодриться пришлось контрастным душем.

Выползла из ванной чистая и довольная. Завернулась в махровый халат и чуть не подпрыгнула на месте от резкого звонка, который показался просто громом небесным после идеальной тишины квартиры.

Звонят? Мне?

Пока я туго соображала, позвонили еще раз.

Шлепая босыми ногами по ламинату, я подошла к двери и, заглянув в глазок, обомлела — на пороге стоял Борис Палыч собственной персоной.

Открыла я, наверное, только из-за того, что туго соображала в этот момент.

Стоит.

Смотрит на меня в своей обычной манере и говорит:

— Доброе утро, Галина.

— Здрасте, — лепечу в ответ.

— Пригласите войти?

— Конечно.

Отхожу в сторону, пропуская мужчину, который сегодня выглядит как-то непривычно. В джинсах, куртке смолодежным шарфом.

Что за хрень вообще происходит?

— А-а, вы какими судьбами? — спрашиваю, наблюдая как ловко шеф избавляется от куртки, ботинок и чешет на кухню с пакетом.

Он с невозмутимым видом ставит пакет на необжитой кухонный гарнитур, поворачивается и выдает:

— Я пришел вас поздравить с праздником.

Божечки! Мое бедное сердце забилось где-то в районе горла.

— Так вы же уже…

— Лично, — с нажимом отрезал он и шагнул в мою сторону, прижимая растерянную меня к холодильнику, — Вас Галина только лично.

— Э-э-э, — ничего тупее я не могла придумать.

— Вы же поздравили меня, — как-то буднично пояснил он, ловко развязывая пояс махрового халата, — С моей стороны будет не вежливо не поздравить вас в ответ.

Я и до этого плохо соображала, а после того как он нагло распахнул халат и сжал обеими руками мою грудь, мозговая деятельность и вовсе прекратилась.

Мужские пальцы потерли соски, и я чуть не застонала от нахлынувшего возбуждения.

Он смотрел на меня очень внимательно. Наверное, так же я смотрела на него в прошлый раз.

Решил отплатить мне той же монетой? Да я вроде как не против, а очень даже «за».

Горячая ладонь очертила изгиб талии и без всякого стыда нырнула между моих дрожащих ног, быстро находя все самые чувствительные точки.

Наши лица находились на одном уровне и ему ничего не стоило прижаться к моему растерянно приоткрытому рту в поцелуе, который вопреки наглым облапываниям вышел очень трепетным.

Я не без удовольствия впустила его язык, и сама поцеловала в ответ, вжимаясь в него, стаскивая мешающие очки. Зарылась в кроткие волосы на затылке, которые оказались очень приятными наощупь и застонала, когда в меня вошло сразу два пальца.

— А-х-х, — едва слышно вырвалось у меня.

— Да, вот так, — прошептал он у моего уха и прижался губами к шее, целуя и прикусывая кожу.

Интенсивность движений нарастала, и мои дрожащие ноги стали подкашиваться.

Мужчина сильнее придавил меня к глянцевой поверхности холодильника и свободной рукой обхватил за затылок, вынуждая запрокинуть голову, для чувственных, безумно возбуждающих поцелуев.

Напряжение становилось невыносимым. От каждого толчка я тихо поскуливала, понимая, что нахожусь на той смой волшебной грани. Еще пара сильных движений, легкий укус нижней губы и я резко выдохнула, сокращаясь вокруг его пальцев.

Он подхватил под попу мое дрожащее тело и понес в комнату. Благо квартира была крохотной и до кровати нужно было сделать всего несколько шагов.

Борис Палыч совсем не эротично толкнул меня на постель и обжег страстным взглядом, явно предвкушая продолжение.

— Дубль два, — улыбнулась я, приподнимаясь на локтях.

— Три, — отрезал он, с жадностью глядя, как я со вкусом облизываю губы, — Шкодница.

Его свитер и джинсы полетели на пол.

Пара мгновений и я оказалась распластана на постели под тяжелым мужским телом. Я хоть и не тростинка, но все же. Выгнулась, пытаясь бросить его с себя. Он привстал, но вовсе не для того, чтобы разрешить мне позицию сверху.

Пальцы снова оказались во мне, а горячий язык присоединился им в помощь, исторгая из моего горла совершенно дикие звуки.

Он довел меня до сумасшествия, до гребанной точки, когда хочется только одного…

— Боря… пожалуйста…

Он резко, словно тоже сходил с ума от нетерпения, перевернул меня на живот и вошел сзади, заставив на мгновение задохнуться от нереального кайфа.

Между нами больше не было нежности, только жадные отрывистые движения и мои непрекращающиеся стоны.

Я задыхалась, хрипела, дрожала, но кончить так и не могла. Он, будто поняв это просунул руку мне между ног, не прекращая своих движений стал нежно ласкать.

Какие у него чуткие пальцы. Это ж надо с первого раза так прочувствовать партнершу.

Естественно разрядка не заставила себя ждать. Я сжалась и затряслась в оргазме, едва не ударившись головой о стену, а он присоединился ко мне через несколько мгновений с безумно сексуальным негромким стоном кончая мне на спину.

— Обалдеть, — прошептала я, утыкаясь лицом в подушку, — Вот это подарок.

Негромкий и очень самодовольный смех.

— Я старался.

Приподнялась и посмотрела на него.

Разлегся. Довольный. Улыбающийся. Совершенно не похожий на обычного себя.

— Незнакомец, ты куда дел моего строго начальника?

Он мгновенно включил режим Бориса Палыча — нахмурился и приказал:

— Так! Женщина! Быстро в душ и на кухню. Я там кофе купил и колбасу на бутерброды.

— Чего? — офигела я.

— Быстро! Я не завтракал, — и шлепнул меня по ягодицам.

— Драконище, — прорычала я, но послушно поплелась в душ, а потом на кухню делать бутерброды с колбасой и сыром.

И делаю я их на завтраки вот уже восьмой год.

Мой муж не изменяет своим привычкам.

Content

Ярослава А
ШАЛОСТЬ