Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Том 14

Глава 1218

— Значит Императора знает, кто я такой? — Хаджар, подперев подбородок левой рукой, правой передвинул фигуру на пару клеток вперед. В результате его конь атаковал вражеского слона.

— Да, — коротко и ясно ответил Чин’Име.

Он слегка дернул когтистым указательным пальцем и пешка, под четким руководством воли драконьего волшебника сделала движение вперед, защитив стоявшего наискосок от неё слона.

Они сидели на все той же вершине пика в центре Павильона Волшебного Рассвета и предавались игре в шахматы. Если честно, раньше, Хаджар не очень любил эту игру.

Возможно, это был связано с тем, что шахматы, когда-то, стали испытанием, которое ему пришлось пройти у Травеса. А может просто — был слишком молод для того, чтобы найти красоту в передвижении безжизненных фигур по черно-белому полю из шестидесяти четырех клеток.

Теперь же, спустя годы, он находил в этом некий смысл — особенно когда они просто отнимали время, а служили дополнением к беседе.

— Ты в этом уверен? — ладья проскользила вдоль линии горизонта, замерев так, чтобы опустить перпендикуляр на все того же слона, добавив к нему лишнее нападение.

Теперь, если противник захочет разменять ценный ресурс, ему придется потерять не такой уж и важный — пешку. Но именно из таких вот потерь и выигрышей — складываются победы.

Это то, чему Хаджар научился у Моргана, да примут его праотцы с хлебом и медом.

— Я слышал Императора так же хорошо, как сейчас тебя, Хаджар Северный Ветер.

Чин’Аме сделал длинную ракировку, вновь защитив слона. Казалось бы — не самая значительная фигура, но именно на неё в данный момент оказалось завязано все сражение двух армий — действия короля, ферзя и всей старшей группы фигур, включая даже несколько пешек.

Просто потому, что именно этот слон оказался ключом, который запирал вход во внутреннее пространство армии белых.

Хаджар играл за черных и единственное, что ему удалось провернуть за последний час игры — выиграть немного инициативы, чтобы перейти в наступление.

— Почему ты так сильно хочешь забрать моего слона? — внезапно спросил дракон.

Хаджар, не придав особого значения вопросу, выдал то, о чем размышлял буквально мгновение назад.

— Хороший план, — кивнул, в результате, драконий маг. — но ты ведь понимаешь, что есть и куда более удобные места для атаки, нежели защищенная фигура, способная и сама уйти в размен.

И Чин’Аме многозначительно кивнул на пешки, стоявшие гвардией перед королем.

Хаджар же посмотрел на дневник, лежавший поодаль от доски и плошек, где покоились павшие на поле черно-белой битвы “солдаты”.

Разумеется, вся их игра была лишь аллегорией, которая позволяла несколько лучше взглянуть на сложившуюся ситуацию. Ну а кроме — вести весьма скользкий разговор, при этом не опасаясь, что их могут подслушивать.

Благо на последнее у Императора хватало не только ума, но и возможностей.

— Ты сам сказал, что путь к королю заблокирован, — Хаджар сделал очередной ход, не усилив напрямую давление на слона, но открывая путь к дальнейшему наступлению. И, разумеется, он намекал на то, что тайный путь в сокровищницу, описанный в дневнике Пепла, был давным давно уже завален.

Что не удивительно, учитывая сколько лет творению рук Мастера Почти Всех Слов.

А второй тайный вход, о котором не знали ни драконы, ни, даже, Мудрец Пепел, был разрушен в процессе скоропостижного бегства оттуда Крыла Ворона.

Так что и здесь Орден Ворона, фанатиков Черного Генерала, умудрился подложить свинью отдельно взятому северному варвару.

— Да, заблокирован, — не стал спорить Чин’Аме. — но в больших играх, Хаджар, есть и большие хитрости, — и, не дрогнув, Чин’Аме смело подвинул того самого слона, открывая вражеской ладье путь в тыл королевства. Но при этом Хаджар с удивлением смотрел, как теперь уже недавно “битый” слон отважно нападает на его ферзя. Которого он не мог подвинуть, чтобы не подвергнуть своего короля смертельной опасности. — И там, где ты думаешь, что расставил ловушку или идешь в нападение, на самом деле — движешься по чужому сценарию. Всегда помни, Хаджар Северный Ветер, что ты можешь быть не королем партии, а всего лишь пешкой. Одной из многих. Которая, конечно, может пройти свой путь до конца и стать ферзем, но которую разменяют при первой удачной возможности.

И Хаджару пришлось съесть слона вторым конем, которого съел конь вражеской, затем принятый пешкой Хаджара, которую, в свою очередь, сбил с поля ферзь Чин’Аме. И таким образом Хаджар проигрывал преимущество, отдал инициативу и из отважного нападения перешел к панической обороне.

Все то время, пока он думал, что действует согласно своему плану, на самом деле — шел по расчищенной для тропинке.

И это была слишком большая аллегория, чтобы её не заметить.

Морган… Император Драконов… Хельмер… Фрея… Дергер… Яшмовый Император. Все они играли в свои собственные игры. И в каждой Хаджар был лишь той самой пешкой, которую отдадут чтобы защитить нечто более ценное, но будут не прочь сделать ферзем… чтобы в последствии так же отдать.

— Проклятые интриги, — прошипел Хаджар и отвернулся от шахматной доски.

Там, у подножия Павильона Волшебного Рассвета, собиралась посольство драконов. Не потому, что это место было каким-то особенным, а просто когда-то давно, многие эпохи назад, именно отсюда дочь Чин’Аме, вместе с Травесом, отправились к гномам Рубиновых Гор.

— Есть только один единственный шанс победить в этой игре, — внезапно продолжил Чин’Аме.

— Не играть в неё? — печально хмыкнул Хаджар. — Я пытался, мудрый дракон. Видит Высокое Небо — я пытался… вот только это стоило мне больше, чем я был готов заплатить.

Хаджар дотронулся до женского обручального браслета на его запястье. Тот все еще пах её запахом и источал её тепло…

— Нет, не играть не получится, — Чин’Аме поднял павшую пешку и покрутил в пальцах.

Он разглядывал её так, будто, пусть и в мастерски сделанном, но простом кусочке дерева содержалась вся мудрость, которую драконий волшебник накопил за сотни прожитых эпох.

Стареющий дракон, чье время уже подходило к концу. Сколько он протянет, если не будет использовать весь свой потенциал как в битве с Министром Джу?

Двадцать, пятьдесят тысяч лет? Это даже не одна эпоха, в термин которой вкладывался отрезок времени в сто тысяч лет. А уж по меркам жизни драконов и вовсе — смешной срок.

— Но если ты не можешь обыграть противника, то вот игру, — задумчиво протянул Чин’Аме. После этого он взял одну из плошек, вытряхнул из неё фигуры и, перевернув, поставил рядом с полем, после чего водрузил на образовавшуюся платформу белую пешку.

— И что это? — спросил Хаджар.

— Шестьдесят пятая клетка, — пояснил дракон. — место, до которого невозможно добраться.

— Больше похоже на тюрьму, — Хаджар скептически приподнял правую бровь.

— Чем моложе человек, — Чин’Аме взглянул на своих учеников и на собирающийся у подножия парад. — или иное разумное существо, тем чаще они путают неволю и свободу.

— Разве возможно перепутать две диаметрально противоположные вещи?

— Если подменять понятия, — кивнул Чин’Аме. — то, что большинство принимают за свободу, на самом деле — лишь оковы, которыми приятно себя опутать. И наоборот — лишь разбив эти оковы, ты можешь стать по-настоящему свободным.

Хаджар слегка устало вздохнул. С тех пор, как он в последний раз, при разговоре с кем-то, чувствовал себя безусым юнцом, жизни не видавшим и крови не испившим, прошло не так уж и много времени.

Но достаточно, чтобы подобные ощущения вызывали у него стойкую неприязнь.

— Шестьдесят пятая клетка означает совершать те действия, которых от тебя не просто “не ждут”, Хаджар, — внезапно пояснил Чин’Аме. — а которые не предполагает сама игра. Подумай над этим, когда будешь биться за жизнь принцессы.

Хаджар посмотрел на прекрасную девушку, которая поднималась по лестнице из парящих в воздухе шелков внутрь плывущей по облакам повозке, запряженной не лошадьми, а розовыми шестикрылыми птицами.

— Вы думаете, мудрый Чин’Аме, что посольство не будет мирным?

— Разумеется, — тут же ответил дракон. — иначе зачем бы, по-твоему, Император отправил с прекрасной Тенед такое войско?

А войско действительно внушало.

Глава 1219

Когда пропел охотничий горн, который, некогда, держал в руках начальник дворцовой стражи, взывая к Травесу, Хаджар, обернувшись белой молнией, покинул пик Павильона Волшебного Рассвета.

Пронзив облака из магического дыма курильни, оставляя в небе силуэт в виде распахнувшего крылья дракона, он приземлился во главе процессии.

Вообще, весь вид колонны, протянувшейся на несколько километров, навевал воспоминания о караване Рахаима и Море Песка. Отдаленные, конечно, воспоминания, но все же.

А так, в целом, у процессии Драконов, пышной и в чем-то даже помпезной, с богатым (по меркам приграничья Дарнаса) караваном пустынников общего не было.

Хотя, описание дива, которое открылось взоре Хаджара, начать стоит, пожалуй, все же, с конца.

Замыкал шествие арьергард из десятка “конных” всадников. К кавычках, потому что господа в бирюзовых одеждах невероятного качества и цены, с амулетами на шеях — Императорскими Доспехами среднего качества и оружием той же породы. Причем, кстати, большинство было вооружено именно копьями разной породы.

От простого пехотного, до некого подобия широкого палаша, напяленного на изголовье боевого шеста. Подобное оружие должно было весть столько, что становилось непонятным, как ездовые животные драконов вообще выдерживают.

Кстати, вся гвардия принцессы, включая арьергард, основные силы и авангард, передвигались действительно верхом. Верхом на трёххвостых тиграх со странной, зеленоватой расцветкой шерсти и полосами малинового цвета. Каждая из “кисок” в холке превышала три метра, а длиной от кончика самого длинного хвоста до носа — не меньше семи.

Такие вот чудовища, начиная от Первобытного уровня и заканчивая уровнем Дух (не путать с духами из мира Духов. Проклятье, по мнению Хаджара, — кто бы не именовал все эти ступени, обладал воистину скуднейшей из фантазий) и служили воинам-драконам лошадьми.

Хаджар не очень понимал, почему драконы не перемещались в своих истинных формах. Ведь в них они могли развивать скорость, о которой не мечтали инженеры Ярости Смертного Неба.

Чин’Аме объяснял это тем, что после того, как дракон продвигался на определенную ступень развития, то пребывания в человеческой форме было для него проще, во всех смыслах, нежели в настоящей. И последнюю использовали лишь в крайних случаях, если речь заходило о сражениях, либо для особых тренировок или медитаций.

Вот такой вот поворот, некогда, казалось бы, многогранного пути развития, который в итоге сводил все в единую точку. Логично, резонно, но, почему-то, немного разочаровывающе.

После арьергарда (ну или перед ним, кому как удобнее) шли многочисленные слуги. Мужчины и женщины. Кто-то из них — портные, другие повара, ремесленники, гончары, строители и прочие представители сословий, способных на созидание.

Зачем строители в посольстве? Об этом чуть позже.

Всего слуг насчитывалось порядка трех сотен. И вот среди них обнаруживались не только Повелители, но и пиковые Рыцари Духа, что хоть и демонстрировало высокий уровень развития в Стране Драконов, но не такой чудовищный, как представлялось Хаджару во время “прогулки” по столице — Рубиновому Дворцу.

Слуги, в отличии от воинов, перемещались не на зеленых тиграх, а в неких подобиях дилижансов. Только очень богатых, просторных и едущих при помощи магии — верхом на кучевых белых облаках.

После трех сотен слуг — две тысячи, двести двадцать шесть воинов-драконов. И двадцать магов из числа бывших или нынешних учеников Чин’Аме и его павильона.

Последние особо выделяли показательным отсутствием оружия у пояса. Один из них, самый старший, как понял Хаджар, держал в когтистых руках (что сразу выдавало знатное происхождения… ну и рога, разумеется) на вид очень дорогой, исписанный знаками и рунами, посох.

А еще он смотрел на окружающих так, будто те были не значительнее, чем дорожная пыль, которая могла пристать к его остроносым башмакам, лишь немногим дешевле тех, в которых некогда щеголял министр Джу.

И, как и слуги, в отличии от воинов и их тигров, они предпочитали свою магию. Каждый из волшебников стоял на своем личном облаке, закрывавшим их ноги вплоть до коленей.

Ну и перед тем, как перейти к авангарду, непосредственно жемчужина посольства — волшебная карета принцессы.

Если быть совсем точным, то Хаджар, протерев глаза, наблюдал за тем, как на облаках застыла каменная палата. Причем сложена она была из волшебных и драгоценных пород мрамора. С тремя живописными витражами, высотой с двухэтажный дом и шириной с палубу галеона, она являлась походным вариантом дворца в миниатюре.

Там обитала принцесса, две её личные служанки и… все.

Охранял “карету” непосредственно глава данного парада магии и безумной роскоши — офицер Син’Маган. И, как нетрудно догадаться, он являлся никем иным, как старшим братом безумной мечницы — Таш’Маган.

Той самой, которая пыталась занять место Героя в посольстве Рубина и Дракона. А теперь, вероятней всего, имела немалый (учитывая, что все здесь — драконы, выходил неплохой каламбур) зуб на Хаджара, который, будучи не способным победить Таш в открытом бою, использовал весьма бесчестную уловку.

Сам же Син из рода Маган, в отличии от своих подчиненных, восседал на пяти хвостом тигре. Тот был крупнее своих сородичей. В шрамах. С бугрящимися мышцами и хищными, злыми глазами. Дух средней стадии. Равный по силе Безымянному пиковой.

С таким монстром, в затяжном поединке, у Хаджара могли возникнуть проблемы. Не говоря уже о самом офицере.

От Сина исходила явная аура Небесного Императора начальной стадии. Мощь, с которой следовало считаться. И это не учитывая, что в своей истинной форме Син должен был оказаться на порядок сильнее.

— Герой Хаджар из племени Северного Ветра, — офицер Син’Маган кивком головы поприветствовал Хаджара. Он убрал старый горн, в который только что пропел ритуальную песнь, под луку седла. — Подойдите. Дайте Сашкему вас обнюхать.

Сашкемом, что было очевидно, звали ездового тигра дракона. Вообще звучало немного дико — драконы, разъезжающие на тиграх. Но в Безымянном Мире встречались и куда более удивительные вещи, чем эта.

Хаджар, скрепив сердце, спокойно шагнул вперед. Морда, размером с ледниковый валун, скаля клыки сабли, опустилась к нему и принюхалась.

Сам Хаджар в этот момент показательно держал руки подальше от рукояти Алого Клинка.

Всем своим видом он демонстрировал бесстрашие и отвагу, хотя внутреннее, в случае чего, был готов биться насмерть. Тигр ведь, в конечном счете, мог учуять в нем человека.

Но, спустя несколько мгновений, Сашкем выпрямил шею, повернулся к наезднику и коротко рыкнул.

— Мой старый друг, ты как всегда прав, — чуть криво улыбнулся Син. Не потому, что имел скверный характер, просто половину его лица скрывала стальная маска из-под которой выглядывали глубокие шрамы. И, видит Высокое Небо, Хаджар легко определил чьему клинку они принадлежали.

Крыло Ворона… интересную же жизнь ты ведешь.

— Что же, рад приветствовать Героя в наших рядах, — Син протянул руку. Учитывая, что он находился на высоте в несколько метров, Хаджару пришлось использовать энергию и волю и левитировать себя наверх, чтобы пожать предложенное предплечье. — На следующие два года вы поступаете под мое командование. Но, в целом, задача у вас одна — охранять принцессу. Делайте это так, чтобы не мешать мне заботиться о жизнях вверенных мне сограждан, и мы не будем иметь, между нами, никаких проблем и, возможно, это даже станет началом крепкой дружбы.

— Служу Высокому Небу, — ответил заученной фразой Хаджар.

— Да простирается оно над вашими крыльями, — вернул любезность Син. — а теперь, идите и получите венок и отправимся в путь. Два года — краткий срок для того расстояния, которое нам предстоит преодолеть.

Два года… два года пути на скоростях, которые не смогли бы даже осознать не то, что смертные или практикующие — а даже истинные адепты — Небесные Солдаты.

Безымянный Мир был велик и, как Хаджар уже давно убедился, вовсе не являлся планетой. Это было нечто иное.

Впрочем, в данный момент его больше заботил пристальный взгляд мага, держащего посох.

Недобрый взгляд.

Проклятый интриги…

Глава 1220

Что такое один месяц для существ, живущих тысячами лет? Наверное, как час для смертных. А год? Как день. Так что неудивительно, что посольство, отправленное в далекий край гномов Рубиновых Гор, выглядело, скорее, как прогулка весьма важной персоны, нежели важное и опасное мероприятие.

Да, здесь присутствовала охрана в лице стражи из числа семьи Маган (как выяснил за прошедший месяц Хаджар, Маган среди драконов славились своим умением обращаться с оружием. Вообще, для драконов, как оказалось, способность научиться идти по пути оружия или магии считалось великим даром. И, несмотря на то, что стражи, как один, имели ступени развития от Пикового Повелителя до Безымянного Развитой Стадии, лишь немногие из них обладали Истинным Королевством, а не разными его промежуточными ступенями) и маги Павильона Волшебного Рассвета из семьи Мин. Той самой, которой принадлежал Наставник, которого Хаджар едва не отправил к праотцам.

Когда-то давно именно семья Аме была главной ветвью “власти” в Волшебном Рассвете. Но в процессе войны за трон и восхождении нынешнего Императора многие из семьи пали. Другие же ушли странствовать в Чужие Земли — магов всегда тянуло к новым знаниям и тайнам даже сильнее, чем воинов.

И в какой-то момент Чин’Аме остался один на один со своей дочерью — наследницей звания главы Павильона — титул, который она никогда не могла принять. По той простой причине, что с рождения была неспособна ни к пути оружия, ни магии слов. Такое изредка случалось даже в мире людей, не говоря уже о драконах, для которых развитие “человеком” было в сотни раз сложнее, чем для простых людей.

Но в то же время, в своей истинной форме они не могли достичь сколь бы то ни было высоких ступеней просто потому, что для этого им не хватало добычи. Зверям требовалось не только сражаться для развития за территории и прочее, но и банально — охотиться. Так что приходилось сублимировать.

После того, как дочь ушла с Травесом и приняла смерть от рук людей Императора, Чин’Аме остался в этом мире абсолютно один. И даже его последний родственник, некогда изгнанный из род Аме — министр Джу, принял смерть от собственных рук Чина.

Откуда все это знал Хаджар?

Ну, в том, что за месяц путешествий делать было абсолютно нечего (кроме как делать вид, что и ему тоже требовалась пища и вода, которые драконы поглощали в… драконовских количествах… дурацкий каламбур) имелись и свои преимущества. К примеру — общение со слугами из числа тех трех сотен, которые отправились с посольством.

Вот и в данный момент Хаджар, поднявшись на площадку, плывущую на облаках в десятке метрах над землей со скоростью, заставлявшую лес превращаться в бесформенную серо-зеленую массу, расплывшуюся где-то под “килем”, сидел за столом со слугами.

— Никогда бы не подумал, что мне удастся пройти поварский экзамен, — вздохнул полноватый юноша. Ни рогов, ни острых зрачков веретенами. Внешний вид парнишки полностью соответствовал критериями, которые могли бы позволить назвать его человеком… и ошибиться. Это был дракон из племени Кривого Рога.

— Вот не надо, Пан, — вздохнул сидевший поодаль от него высокий мужчина в очках. Да-да. Самых настоящих очках. Хаджар когда их увидел, едва воздухом не поперхнулся. — Твое поварское искусство известно даже в Рубиновом Дворце. Не удивлюсь, если по возвращению обратно тебе выделят земли среднегорья.

Пан — тучный юноша повар, добрешей души… дракон, мечтательно зажмурился.

— Твои слова, Шинс, — мечтательно вздохнул Пан. — Великому Предку бы в уши.

Умник, которого звали Шинс, так же принадлежал к простолюдинам, но смог пройти экзамен на чиновника. Если быть конкретнее — счетовода. Так что в данный момент именно простолюдин Шинс, название племени которого было сложно не то, что произнести, а хотя бы запомнить (и это учитывая абсолютную память), являлся одним из центральных лиц всего посольства.

Только Шинсу были ведомы статьи учета провианта, амуниции, численности и всего прочего, что касалось жизненно важных цифр для такого масштабного предприятия.

Неудивительно, что частенько к нему наведывался глава охраны и непосредственный предводитель посольства — Син’Маган. Что каждый раз еще немного приподнимало Шинса в глазах общественности.

А учитывая, что среди слуг имелось приличное количество молодых и красивых представительниц противоположного пола, это создавало весьма определенную атмосферу.

Да даже сейчас, на общей площадке, служившей чем-то вроде столовой для слуг, напротив Пана, Шинса и Хаджара сидело несколько очаровательных дракониц, строивших глазки троице.

— Перевез бы туда маму и братьев, — продолжал мечтать Пан. — построил бы им хороший дом, вырастил лучший фруктовый сад. Может, даже, открыл бы ресторан.

— Ты хочешь продолжать заниматься готовкой, даже когда получишь разрешение на торговлю? — удивился Шинс, поправляя указательным пальцем очки. — Немного странное решение, дорогой мой Пан.

— Ну а что? — тут же возмутился старший повар всего посольства. — мне нравится процесс. Ну, знаешь — смешивать ингредиенты, получать из разных вкусов какой-то новый, уникальный.

— Ага, и выглядеть обслугой в глазах тех, кто в жизни коготь о коготь не ударил, чтобы хоть что-то сделать.

Шинс посмотрел в сторону едущих вперед воинов Маган. Их зеленые тигры мчались по стелющимся впереди дорогам из облаков. Последнее обеспечивали, разумеется, маги. Их магия слов и подняла в воздух все посольство, позволяя развивать воистину бешенную скорость.

Такую, что далекие горы превращались в верстовые столпы, мелькавшие через каждые несколько часов.

Воистину, Безымянный Мир был безграничен.

— Что плохого в том, чтобы служить своим соотечественникам? — не сдавался Пан.

— И принимать их похвалу в виде лишней капли за ужин?

Пан надулся, отчего стал выглядеть еще полнее, и скрестил руки на груди.

— Нет лучшей похвалы для повара, — пробурчал он. — чем довольные и сытые лица посетителей.

— Кто-нибудь, — Шинс повернулся к зардевшимся и улыбающимся девушкам. — выдайте этому дракону белые чешуйки. Мне кажется — он святой.

— Шинс, хватит, — взмолился Пан. У пухлого повара все никак не клеилось общение с “леди”. А те, кстати, были не прочь пообщаться, тесным образом, с будущим жителем среднегорья… Ничто человеческое драконам было не чуждо. — Вот ты Шинс… тебе ведь тоже дадут земли в среднегорье. Вот что ты сам будешь с ними делать?

— Займусь торговлей с Алым Фениксом и человеческими Империями, — сходу выпалил счетовод. — накоплю достаточно денег и влияния, женюсь на дочке какого-нибудь обедневшего аристократа и поднимусь за облака, чтобы больше ни один высокорождённый, не способный вычленить корень из пятизначного числа, не смотрел на меня, как на вошь.

Шинс снова поправил очки, за которым блеснули “острые”, зеленые глаза. Не потому, что обладали зрачком веретеном, а потому, что сами по себе были таковыми.

Его взгляд буквально резал «на живую».

— А ты, Герой Хаджар? — вдруг обратилась к Хаджару одна из служанок. — Что будешь делать ты, когда вернешься со спасенной принцессой?

— Я…

— Да он наверняка уйдет в семью Маган, — хмыкнул Шинс. — Вы видели, как офицер Син’Маган постоянно приглашает его за стол к своим воинам? Вряд ли рубаки Маган упустят возможность заполучить того, кто смог рассечь шлем Таш и…

— Хаджар Северный Ветер, — прозвучало за спинами.

Хаджар впервые, за долгое время, ощутил легкий укол растерянности.

Да уж… давненько не было такого, чтобы кто-то оказался способен подойти к нему за спину. Незамеченным.

— Мудрец Шиах’Мин, — тут же поднялись и низко поклонились слуги.

Поднялся и Хаджар.

Ну да, этого стоило ожидать.

Что рано или поздно надменный предводитель магов захочет с ним побеседовать.

Глава 1221

Была у магов, вне зависимости от того — людские они или драконьи, одна объединяющая черта — большинство из них находились в преклонном и почтенном возрасте. Да и, к тому же, выглядели так, словно их заставили общаться с умеющим говорить навозом, что всячески принижало их чувство собственной возвышенности.

Стоит ли добавлять, что Хаджар не любил магов?

От них всегда стоило ожидать подвоха. А если не его, так многочисленных проблем.

Что касалось Шиах’Мина — тот не был исключением. Возрастом, конечно, помладше Чин’Аме, но весьма и весьма почтенного. Достаточного, чтобы в волосах оттенка переспелой вишни появились седые пряди, а на ветвистых рогах, их пронзавших — бугорки и трещинки. Свидетельство подступавшей старости.

Одет глава магов посольства Рубина и Дракона был соответствующе. Носил драгоценные волшебные одежды, переливавшиеся светом звезд и луны. Посох, исписанный рунами и знаками, он поставил в углу просторного шатра, так же парящего на облаке (хотя данную характеристику можно было смело отнести к любому объекту из имеющихся). Сам же опустился на подушки и взял в руки трубку кальяна.

Острые когти подцепили несколько углей и метко бросили их на металлическое сито, прикрывавшее чашу с ароматным фруктовым табаком.

Шиах’Мин подул на черные угли и те мгновенно раскалились докрасна.

— Будешь? — без всякого уважения, панибратским тоном предложил он гостю мундштук.

— Прошу прощения, мудрый Шиах’Мин, — поклонился все еще стоявший на ногах Хаджар. — я предпочитаю трубки.

И, для наглядности, Хаджар продемонстрировал вытащенную из-за пазухи своих простецких одежд старенькую трубку. Единственным, что связывало его с далеким прошлым.

— Как хочешь, — и маг указал на лежавшие перед ним подушки. — садись.

Хаджар сдержанно, благодарно кивнул и опустился на самые мягкие подушки, на которых только потчевала его пятая точка. Такого богатства в Семи Империях было не отыскать.

Что, впрочем, касалось всего того, что открывалось взгляду в шатре главы магов. Здесь стояли стойки с книгами и свитками, какие-то артефакты, множество бумаг валялось на полу, укрытом шкурами (спасибо, что не человеческой кожей), карты, приспособления, назначения которых Хаджар не представлял, но выглядели последние очень сложными в техническом исполнении.

Какое-то время Шиах’Мин молча курил и рассматривал приглашенного им “героя”. Хаджар отвечал взаимностью.

Шиах’Мин, как и Син’Маган, излучал ауру Небесного Императора начальной стадии. А значит был всего на одну стадию слабее по силе, нежели Чин’Аме.

— Мой младший брат отзывался о тебе крайне нелестно, — внезапно, одновременно с тем, как выдыхал дым, что сделало его голос грубее, произнес маг. Вместе с этим он неопределенно взмахнул рукой и дым принял, на пару мгновений, очертания Наставника Ши’Мина.

Ну да, разумеется, Наставник обязан был оказаться братом именно этого мага… Хотя, учитывая общую малочисленность драконов в целом и драконьих магов в частности, особенно — сильных магов, это совпадение переставало казаться таковым, а превращалось в обыденную закономерность.

— Ты не просишь извинения, — продолжил, после короткой паузы, Шиах’Мин. — это делает тебя либо храбрецом, либо глупцом.

Хаджар все так же хранил молчания и просто курил трубку, наслаждаясь дымом с плантаций юга Семи Империй.

— После рассказа Ши, мне стало интересно — откуда простолюдин может знать Чин’Аме?

И без того вертикальные зрачки сузились еще сильнее. Янтарная радужка сверкнула не самым добрым светом. Но Хаджар не испугался. Да, в открытом бою он вряд ли что-то сможет противопоставить магу истинных слов ступени Небесного Императора. Но в своей способности убежать, Хаджар не сомневался.

— Мы путешествовали вместе непродолжительное время, — честно ответил Хаджар.

Любой адепт, достигший столь высокой ступени развития, был способен ощутить чужую ложь. А уж если этот адепт являлся, плюс ко всему, еще и магов то сомневаться во встроенном в него детекторе лжи не приходилось ни на мгновение.

— Ты говоришь правду, — Шиах’Мин тут же подтвердил догадки Хаджара. — но, разумеется, не всю. Так что я спрошу тебя напрямую, — маг вытянул руку и в его когтистую ладонь приземлился драгоценный посох. — это Чин’Аме, глава Павильона Волшебного Рассвета научил тебя слову Ветра?

Хаджар чуть приоткрыл глаза, а дракон, сидевший перед ним, произнес слово. И в этом слове Хаджар услышал шелест крон деревьев под облаками, на которых они мчались. Он услышал ветер, клекот птиц, услышал далекие разговоры слуг и воинов. Услышал легкий треск камней, из которых была сложена каменная палата принцессы Тенед.

Шиах’Мин произнес истинное имя ветра.

— Слова невозможно научить, мудрый Шиах’Мин, — вновь слегка склонил голову Хаджар.

— Не играй со мной в игры, юноша, — спокойно, но, в то же время, не скрывая угрозы, прошептал маг. — я живу на этом свете с тех пор, когда еще даже твои родители не появились в яйце, не то, что — ты. Так что отвечай прямо — это Чин’Аме помог тебе в изучении слова Ветра.

Хаджар ответил не сразу. Вопрос, всего из-за одного слова “помог” обернулся не прямой стрелой, а извивающейся в траве притаившейся гадюкой.

Если ответить на такой строго “нет”, то это будет ложь, потому как во время путешествия к столице Ласкана, Чин’Аме действительно помогал Хаджару.

— Я обрел знание об имени ветра до того, как встретил Чин’Аме, — ответил Хаджар.

Шиах’Мин вновь какое-то время молча разглядывал своего собеседника, после чего вздохнул и разжал ладонь. Посох, словно немного разочарованно (насколько неодушевленный артефакт вообще может быть хоть в чем-то разочарованным) вернулся обратно в угол шатра.

Проклятье, откуда вообще в овальном шатре образовался угол?!

— Передавать знания о словах или как-то помогать в их осознании — прямое нарушение не только правил Павильона Волшебного Рассвета, но и законов Рубинового Дворца.

Хаджар склонил голову на бок.

— Зачем вы говорите мне об этом, мудрый Шиах’Мин?

Дракон затянулся и вновь выдохнул облако дыма. Он, внезапно, закатал рукав на левой руке и продемонстрировал длинный шрам от запястья до плеча.

— Не так давно, Чин’Аме отправил моего младшего брата — Ша’Мина в земли под названием Море Песка, дабы тот отыскал место под названием Город Магов, — видят Вечерние Звезды, скольких сил стоило Хаджару, чтобы сохранить самообладание. Неужели… — Видите ли, было знамение, что к нему — кладезю знаний, откроется путь. Но, в результате, мой брат был убит Бессмертным по имени Харлим, а род Мин, соперничающий с Аме за звание Главы Павильона Волшебного Рассвета оказался немного ослаблен.

Ну да… драконов немного. Драконов магов — еще меньше.

Не закономерности.

Совпадения.

— Я не смогу помочь вам в вашем желании отомстить, мудрый Шиах’Мин, — Хаджар, без спроса, вытряхнул табак на подушки и поднялся на ноги. — Я многим обязан Чин’Аме и не предам своего старшего товарища, чтобы вы мне не пообещали.

— Да? — чуть изогнул бровь драконий маг. Он вновь взмахнул рукой и со стеллажа слетела синеватая книга. — довольное редкое событие, когда воин постигает истинное слово. Тем более из числа старших стихий. В этом труде описана техника, позволяющая использовать слово ветра для ускорения своего физического тела. Думаю, мечнику такая будет просто незаменима.

Техника боя, основанная на истинном слове?

Ничто человеческое не было чуждо Хаджару и, какое-то время, он с вожделением смотрел на эту книгу. У него было слишком мало времени, чтобы спасти своих родных. А эта книга сделала бы его сильнее, но…

Какие-то крупицы чести, которые еще остались у Хаджара Дархана, не позволили ему сделать этот шаг.

— Верность — хорошее качество, — маг вновь взмахнул рукой и книгу вернулась на место. — но ты верен не тому, Хаджар Северный Ветер. Кем бы тебе не представлялся Чин’Аме — он не тот, за кого себя выдает.

— Я не стану обсуждать своего товарища за его спиной, — отрезал Хаджар.

— Что же, тогда у меня не остается выбора, кроме как…

Хаджар не успел обнажить клинка, как на пороге показался Син’Маган. В руках он показательно держал некое подобие алебарды. Вариации, когда к длинному древку прицепили титанический двуручный топор.

Признаться, такого оружия Хаджар еще не видел.

— Хаджар Северный Ветер.

— Офицер Син’Маган.

Они пожали друг другу предплечья.

— Надеюсь, мой старый друг Шиах не доставил тебе проблем?

— Нисколько, — ответил Хаджар. — мы имели между собой непринужденную беседу.

— Это хорошо, — кивнул Син. — прошу простить, друг мой, но я заберу этого юношу с собой. Пора герою немного поработать.

— Оу, — протянул, с кривой улыбкой, Шиах’Мин. — мы уже добрались до земель Красного Тумана?

— Именно.

И почему-то Хаджару не понравилось то, с какой интонацией это было произнесено.

Но еще куда больше ему не понравилось то, что в первые за прошедший месяц посольство остановилось и зависло над незнакомыми землями.

Глава 1222

Покинув шатер Шиах’Мина, Хаджар убедился в том, что его подозрения в остановке посольства были не беспочвенны. Облака, на которых лежали площадки слуг, по которым бегали зеленые тигры воинов и, самое главное, покоилась каменная палата принцессы и двух её служанок, зависли в десятке метров над землей.

Под их “килем” раскинулись просторы зеленых лугов. Позади, на шесть часов, бесконечные леса, холмы, широкие рукава рек, высокие клыки заснеженных гор.

Просторы, над которыми пела и летала душа того, кому чужды были каменные стены тесных и удушливых городов.

Но вот впереди…

Нет, никакого тумана Хаджар не обнаружил. Но красного, даже багрового цвета перед глазами было достаточно, чтобы протереть лоб и лицо ладонью. Жест бывалого воина, которому ни раз и не два взор застилала кровавая пелена.

Ничего не изменилось.

Кроны деревьев в лесу, распростершим своим недобрые объятья за границей лугов, все так же выглядели застывшими кристалликами крови. Каждый листок на вершинах стройных, мощных деревьев имел багровый оттенок. Совсем как кровь, но не такая, как привык видеть обычный обыватель, когда порежет палец.

Листья выглядели иначе. Скорее, как та кровь, которую видеть, слава Вечерним Звездам, приходиться далеко не каждому. Темная, густая, бьющая толчками из рассеченной артерии, знаменующая скорый уход к праотцам того, кто судорожной хваткой, стремительно бледнее, пытается остановить утекающую, в прямом смысле слова, жизнь сквозь его собственные пальцы.

Хаджар видел достаточно битв. Даже более чем. Не будет ложью смело утверждать, что он побывал в сражениях больше раз, чем иные тысячелетние адепты, стоящие на службе Императоров. И не важно — людских, драконьих или кого другого.

Вся жизнь Хаджара была пропитана ими — битвами.

Но даже утро после самого из жутких побоищ, в которых ему довелось побывать — битвы с кочевниками у хребта Синего Ветра, где пал славный Догар, не выглядело так же пугающе, как этот лес.

Когда Хаджар вытаскивал раненных, утопая в крови по щиколотку, с поля боя — над ним, сквозь тучи из пороха и дыма, светило солнце.

Здесь же, из-за высоких и густых кровавых крон… свет солнца, скорее всего, превратиться в тусклое серебро.

— Да, Хаджар Северный Ветер, — Син’Маган похлопал его по плечу. — рассказы твоей бабушки не были простыми детскими сказками — земли Красного Тумана действительно существуют.

Несложная манипуляция молнией промелькнула в голове Хаджара. Адепты умеют опознавать прямую ложь. И этим свойством можно было пользоваться в обоих направлениях.

— Я не знал своей бабушки, — произнес Хаджар. — а мать и отец погибли, когда я был еще маленьким, после чего я отправился в странствие по региону и, большую часть жизни, прожил среди людей в Семи Империях.

По мере не длинного и крайне правдивого рассказа Хаджара, глаза Син’Магана расширялись. Хаджару даже показалось, что дрогнули ветвистые рога офицера, а его вертикальные зрачки слегка расширились.

Впервые в жизни Хаджар наблюдал дракона, пребывавшего в крайней степени удивления.

— Ты никогда не слышал о землях Красного Тумана? — тон Сина выдавал даже не просто “удивление”, а скорее — полный шок.

— Вряд ли кто-то из людей Семи Империй забирался так далеко, — пожал плечами Хаджар. — а если и забирался, то уже вряд ли возвращался обратно, чтобы об этом рассказать.

И Хаджар был уверен в своих словах так же, как в том, что с этого момента посольство перестает быть непринужденной прогулкой по облакам.

— Впервые я встречаю дракона, Хаджар Северный Ветер, который не слышал о землях Красного Тумана. Мне казалось, что матери наших матерей начинают ими пугать малых чад сразу после того, как те разбивают скорлупки своих яиц.

Хаджар промолчал. Он уже давно убедился в том, что фраза, существующая и в Безымянном Мире, о том, что “слово-серебро, а молчание-золото”, куда мудрее, чем могла показаться на первый взгляд.

— Что же, — Син’Маган даже как-то приосанился и набрал в грудь побольше воздуха. — позволь тогда я стану тем, кто заполнит этот пробел в твоих знаниях о мире.

Хаджар чуть склонил голову.

— Почту за честь, достопочтенный офицер.

Мудрецами в Стране Драконов можно было именовать лишь магов. Что странно, учитывая, что в стране Бессмертных этот титул — “мудрый” считался простым вежливым обращением взамен “достопочтенного”.

— С чего бы начать… — задумался Син’Маган. — у нас не так много времени, а различных сказок вокруг этого места сложилось достаточно… Впрочем, ладно. Думаю, начну с основ. Когда, вот уже почти тридцать эпох тому назад, завершилась война с Рубиновыми Горами и был отстроен Рубиновый Дворец и выплавлены палаты Белого Дракона, наши страны решили, что лучше иметь надежный мир за непреодолимой стеной, нежели хрупкое равновесие за стеклянной преградой незримой границы.

Хаджар взглянул на Сина исподлобья. Либо офицер обладал врожденным даром красноречья, либо вспоминал чьи-то слова. Во второе Хаджару, почему-то, верилось куда проще.

— И тогда драконы и гномы, объединив силы, создали земли Красного Тумана. И никто не может пересечь их кроме крови от крови Императора Драконов или крови от крови старейшины подгорья, — и дракон многозначительно замолчал, показывая, что на этом его рассказ закончен.

Теперь пришел черед удивляться уже Хаджару.

— Получается, что эти земли может пересечь только принцесса?

— Если бы это было так, Хаджар, то зачем бы был нужен ты, а кроме — все они, — и Син, совершенно как человек, указал большим пальцем себе за спину. Туда, где уже спускались на луга с облаков многочисленные слуги, воины и маги. Чтобы сейчас не должно было произойти, это займет достаточное количество времени, чтобы рациональнее оказалось спуститься на землю, нежели пребывать в воздухе благодаря волшебству.

Хаджар уже собирался сказать, что он не “кровь от крови”, но замолчал. Это была бы ложь. Если вспомнить, Травес не только подарил Хаджару свое сердце, но и являлся его прямым предком по отцовской линии. А значит — Хаджар, скорее всего, имел маленькую, микроскопическую, но врожденную толику драконьей крови.

И, скорее всего, именно она позволила роду Дюран стать королями Лидуса и тысячи лет держать титул сильнейших воинов.

— Венок, Хаджар, — продолжил Син’Маган, принявший раздумья Хаджара за паузу неуверенности. — венок, который тебе, вот-вот, вручит принцесса — очень сложный артефакт, в котором содержится кровь императоров. Надев его, ты сможешь обмануть магию леса и пройти внутрь.

— И, разумеется, это артефакт существует только в единственном числе?

— Конечно! — даже немного возмутился Син’Маган. — честь выдать себя за члена рода Белого Дракона не может быть дарована абы кому и абы когда. Лишь раз в эпоху, во время посольства, герой может пройти в земли Красного Тумана вместе с принцессой.

Ну да, ну да. Традиции — это всё для драконьего племени.

— Но не переживай, Хаджар Северный Ветер, — Син вновь хлопнул Хаджара по плечу. — эти земли по-своему страшны и чужды. В них полной тварей и прочих опасностей. Но для того, кто смог достать мечом мою сестру, они должны быть по плечу. Так что смело ступай с принцессой по тропе белого солнца, не сходи с неё, чтобы не случилось и, пройдя внутрь спящей звезды, открой проход для всех нас. А там, за Красным Туманом, будут уже земли гномов.

Хаджар вздохнул и, все так же храня молчание, развернулся и направился к палате принцессы Тенед.

— А когда вернешься, — шепотом и совсем другим голосом, добавил Син’Маган. — то расскажешь, почему я только что вырвал твою жизнь из рук этого старого прохвоста Шиах’Мина.

Ну разумеется…

Глава 1223

Вблизи палаты принцессы выглядели еще внушительнее, чем издали. Настолько, что становилось непонятно, что за магия вообще могла поднять целый каменный дом в воздух. А затем еще и опустить его на землю. Да так, чтобы ни единой трещины на кладке, ни единого скола на живописных витражах.

Складывалось впечатление, будто данный “дворец-в-миниатюре” стоял здесь, среди лугов, на границе земель Красного Тумана, последние несколько тысяч лет.

И это — как минимум.

Хаджар, по застарелой привычке проверив крепко ли закреплены ножны с Алым Клинком на поясе, постучал в дверь. Сперва, по ту сторону, ничего не было слышно, но вскоре метрономом, отбивающим справный ритм, застучали каблучки.

Дверь открылась и на пороге показалась… служанка. Достаточно красивая, чтобы свести с ума смертного мужчину, но на Хаджара такие чары не влияли и до того, как на запястье оказался женский браслет.

— Принцесса будет готова через три часа, — служанка с вишневыми волосами, белоснежными глазами и рожками такого же цвета (явно из высокородных) произнесла это с тоном и выражением лица, будто пыталась скопировать манеру общения Шиах’Мина.

Надменности и презрения ей было не занимать.

— Разумеется, — чуть поклонился Хаджар. Служанка уже фыркнула и собиралась было закрыть дверь, как Хаджар добавил. — Жду принцессу на границе Красного Тумана через пять минут. В любом другом случае, я подниму в воздух всю эту палату и сам перенесу её в лес.

У Хаджара оставалось не так много времени, чтобы разменивать еще три часа (и это после месяца пустого полета, в котором единственным, что оставалось адепту — проводить дни и часы в медитациях над своим стилем и в тренировках с нейросетью) на смиренное ожидание.

— Да как ты смее…

— Я все сказал, — перебил Хаджар вспылившую служанку и, развернувшись, сделал шаг с каменного крыльца палат.

Он выхватил меч еще до того, как полностью раскрутился кнут в руках служанки, а её аура Безымянной средней стадии ударила по спине.

Хаджар успел развернуться прежде, чем служанка призвала свое Истинное Королевства Огненного Кнута.

И приложил меч к её горлу раньше, чем воительница и личный телохранитель, в облике простой служки, смогла хоть что-то ему сделать.

Белые глаза той, чья жизнь теперь находилась в руках Хаджара, пылали священной ненавистью и гневом.

Ну конечно, разумеется.

Глупо было предполагать, что с принцессой действительно путешествовали две личные обслуги. Да, Син’Маган был силен. А с ним и его воинство из двадцати, с небольшим, сотен воинов. И это, не считая Шиах’Мина и двух десятков полноправных магов истинных слов.

Но разве мог Император отправить свою единственную дочь в, как уже становиться понятно, не самое безопасное путешествие без надлежащей подстраховки?

Разумеется — нет.

— Я думаю, это плохая идея, маленький воин, держать меч у горла моей подруги.

И, разумеется, никто не смог бы обмануть судей, которые даровали на входе в арену медальоны. Уж только не в насквозь традиционном обществе драконов.

Прежде, все двадцать девять предыдущих посольств, принцесса выбиралась из числа высокородных дочерей. И если бы кто-то из них помер, то Император, скорее всего, пару дней показательно сочувствовал семье, утратившей “цветок из своего сада”, но не более того.

Теперь же отправлялась его родная и единственная дочь. Наследница трона.

И так уж сложилось, что сильнейший мечник Страны Драконов, второй после самого Императора, оказался женщиной. И общество не одобрило бы, если она приняла титул героя.

Что делать в такой ситуации? Искать того, кто будет не равен по силе сильнейшей, но, хотя бы, близок к ней. Как это сделать? Поставить на песок арены саму Таш’Маган.

Таш’Маган, которая в данный момент держала свой ледяной клинок у спины Хаджара. И тот понятия не имел, когда, как и каким образом она успела туда подобраться.

Но он прекрасно понимал, что одно неверное движение и встреча с праотцами не заставит себя ждать.

— Я должен был догадаться, — вздохнул Хаджар. — хотя бы потому, как о тебе упомянул твой брат.

— Син не должен был никому рассказывать, — ответила Таш. — точно так же, как не должен был узнать ты. Я и Эзир’Маган должны оберегать принцессу. Не более того.

Еще одна Маган… интересно, что такое с этой семьей драконов, что все из них помешаны на оружии? Все же для драконов действительно неимоверносложно идти по пути оружия или магии. Настолько сложно, что с этим бы куда проще справился человек, с рождения практически полностью лишенный всяких способностей к пути развития.

— А теперь, маленький воин, будь мудр — убери меч и иди к границе, — продолжила Таш. — Принцесса присоединиться к тебе через три часа.

Ни один мускул на теле Хаджара не дрогнул. Он даже бровью не повел.

— Через четыре минуты, — сказал он. — и никак иначе.

— Слава вскружила тебе голову, маленький воин? Или ты думаешь, что если смог один раз достать меня, то теперь смеешь так говорить, когда мой меч вот-вот переломит тебе спину? Ты безумен.

Хаджар чуть криво улыбнулся. Знала бы дракон, как часто он в своей жизни это слышал.

— Как только твоей меч пустить мне кровь, мой меч пустить кровь твоей сестре. Ты готова пожертвовать ей ради этого?

— Сестра, — внезапно подала голос Эзир. — убей его немедленно. Даже если я умру, то не позволю такого патронского отношения к моей принцессе и будущей Императрице.

Хаджар мысленно скривился. Он недооценил фанатичность местных леди. Насквозь патриархальное общество, в котором, в пусть и далеком будущем на престол взойдет женщина? Неудивительно, что такие, как женщины семьи Маган были готовы сложить за неё головы даже по такому сущему пустяку.

— С радостью, — процедила Таш.

Ситуация принимала все более острые обороты, как из палат донеслось.

— Эзир, Таш, будет вам, — и, опять же, один только тон принцессы Тенед ясно давал понять, что с телохранительницами она состоит в тесных, дружеских отношениях. — Не пугайте нашего героя в самом начале приключения.

Как только Тенед, в белоснежном одеянии, с небольшой короной на черных волосах, появилась в “сенях” каменных палат, то Эзир и Таш мгновенно опустились на одно колено и склонили перед ней головы.

И Хаджар мгновенно ощутил в себе нотки северного варварства. Для него женщина, находящаяся в подобной позе, выглядела дико… и даже то, что он служил под началом Лунной Лин, не могло этого изменить.

— Ты умудрился настроить против себя сразу двух воительниц из семьи Маган, Хаджар Северный Ветер, — в глазах-звездах принцессы замелькали игривые искорки. — уж не знаю, что отправит тебя к Великому Предку раньше — опасности на пути посольства или твое собственное безумие.

— Скоро наступят сумерки, моя принцесса, — поклонился Хаджар. Но на колено показательно не опускался. — я не знаю земель Красного Тумана. Но по опыту могу сказать, что в сумерках таятся самые из страшных опасностей. Если мы выйдем сейчас, то успеем пройти достаточно под светом солнца.

Тенед улыбнулась. И видят Вечерние Звезды, эта улыбка была бесподобна. Но Хаджар смотрел на неё лишь исключительно с эстетическим восхищением.

Когда адепт встречал своего единственного партнера на пути развития, то это значило куда больше, нежели обмен обручальными браслетами для простых смертных…

Глава 1224

— Вот видите, Таш, Эзир, это не было простое патронство или попытка использовать свое положение героя, — Тенед подошла вплотную к Хаджару и тот почувствовал аромат её волос. Они пахли юным огнем и светом падающей звезды. Волшебный запах. Принцесса дотронулась до плеча каждой из воительниц и те поднялись на ноги. — Хаджар Северный Ветер просто беспокоится о мне.

— Скорее за себя, — процедила Таш. — принцесса, мы уже далеко от Рубинового Дворца. И никто не узнает, если венок вы вручите мне.

— Спасибо за беспокойство, моя верная подруга, — чуть иначе — куда теплее, улыбнулась Тенед. — но я не могу нарушить традиций. Только не во время посольства и не до того момента, как…

Тенед запнулась и замолчала. Видимо слова о том, что когда-то ей придется занять престол, были для неё сродни обсуждения вопроса, когда же уже скончается её венценосный батюшка.

Принцесса действительно обладала добрым и теплым сердцем. И, как знал Хаджар, таким лучше не занимать престол. Потому что либо они развалят страну и погрузят её в хаос, либо станут самыми страшными тиранами, которых только знала история.

Идиома о том, что лучшие правители получаются из тех, кто не стремится к власти, верна лишь на малую толику.

— Ну и к тому же, — легкая скорбь и печаль в голосе Тенед вновь сменились беззаботным радушием и игривостью. — Ты, Тенед, лучше всех должна знать, как сильно я люблю сказания о Принцессе и Герое. Я всю жизнь мечтала занять это место.

— Разумеется, моя принцесса, — склонила голову Таш. Судя по ауре, драконице было не меньше трех эпох. Невероятно почтенный возраст для смертного или простого человека, но для дракона — самый расцвет сил. — Но не забывайте, что тот, кто стоит перед вами, не имеет ничего общего с Героем Травесом, да будет его заточение окончено.

Лицо Тенед слегка помрачнело.

Интересно, какого это — жить на сказках о подвигах того, чью жену и ребенка убили по приказу твоего отца, а самого Героя бросили в темницу где-то в самом удаленном уголке региона Белого Дракона.

Сам же Хаджар внезапно понял, что та история, которая как ему когда-то, казалось, произошло невероятно давно — имела непосредственно живых свидетелей и даже жертв в нынешнее время.

И это заставляло посмотреть под иным углом не только на свой малый срок жизни — всего один век, но и на историю Черного Генерала.

Да, ту эпоху, когда произошла битва за весь мир с его Врагом, нельзя было сравнивать с временами Травеса и первого посольства. Но, тем не менее, что-то в этом да было.

— Пойдем, мой герой, — Тенед протянул руку и Хаджар ответил на это отставленным локтем. В тот момент, когда нежные, теплые пальцы драконьей принцессы опустились на его твердые, натруженные мышцы, Эзир и Таш потянулись к оружие. Но им хватило сдержанности не делать глупостей. — Приключения ждут нас.

Вместе они отправились к границе земель Красного Тумана, как Таш продемонстрировала, что действительно является сестрой Сина.

Как и её брат, изменив тон на максимально серьезные и, даже, смертельно-серьезный, она произнесла.

— Я увидела человеческий браслет на твоей руке, Хаджар Северный Ветер, — её слова вонзались в спину ничуть не хуже ледяного тяжелого меча. — и если с головы принцессы хоть волос упадет, то я сделаю все, чтобы те, кто тебе дорог. Каждый из тех, кого ты любишь, о ком заботишься, встретили свою смерть. И, видит Высокое Небо, это будет самая страшная смерть из всех, что знает наш мир.

Перед внутренним взором Хаджара пронеслись лица сестры, племянника, Эйнена, его сына, Доры, Париса…

Аркемейя…

Остановившись, Хаджар медленно повернулся к Таш.

— Когда я вернусь, — его слова звучали подобно мерным ударам военных барабанов. Так же тяжело и неотвратимо свидетельствуя о том, что прольется чья-то кровь. — мы сразимся вновь и на этот раз — не до первой крови.

— Буду ждать, — хищно улыбнулась Таш’Маган.

***

Вплоть до самой границы земель Красного Тумана принцесса драконов и Хаджар шли в абсолютной тишине. И только когда до деревьев с кровавыми кронами оставалась всего-ничего, Тенед внезапно произнесла.

— Я бы могла подумать, что ты хочешь сломать мне руку.

Хаджар, вынырнув из собственных мыслей, обратил внимание, что все это время сжимал запястье принцессы. Так сильно, что её слегка когтистые пальцы успели побледнеть.

— Простите, моя принцесса, — искренне извинился и поклонился Хаджар.

Тенед только тепло улыбнулась и отрицательно покачала головой. Она кинула быстрый взгляд на браслет Хаджара, а затем в её звездных глазах вновь промелькнула печаль.

— Не держи зла на Таш, мой герой, — прошептала Тенед. — Она не знает, что такое потеря родных — семья Маган уже давно не воевала. А последняя битва с Алым Фениксом, к счастью, не унесла никого из из числа.

Хаджар вгляделся в глаза принцесса. Говорят, что они — глаза, зеркала души. И это было действительно так. И не только для человека, но и для любого другого живого существа.

Глаза никогда не врут.

И поэтому, если не хочешь, чтобы твои мысли прочитали, никогда не смотри в глаза волшебнику или магу.

Хаджар никогда не слышал об Императрице драконов и не видел мать Тенед во время празднования Рубина и Дракона.

— Я слышала от Сина, — Хаджар этому не удивился. Видима та короткая заминка была предназначена, чтобы глава воинов дал принцессе короткий инструктаж. — что ты всю жизнь прожил среди людей.

— Это так, моя принцесса.

— Он, — Тенед кивнула на браслет, который Хаджар и не скрывал, хотя Чин’Аме настаивал на обратном. Может и глупость, но это было тем немногим, что Хаджар мог сделать для своего сына. — принадлежал человеческой женщине?

— Принадлежит, — поправил Хаджар. — и… это трудный вопрос, моя принцесса.

— Принадлежит, — повторила Тенед. В свете клонящегося к закату солнца её черты были еще прекраснее, чем прежде, но в то же время мягкими и нежными — как бутон не распустившегося цветка. — но я чувствую печаль на твоем сердце. Что случилось?

Она потянулась к браслету, но Хаджар одернул руку и спрятал её за полой свой простых одежд из холщавины.

— Слишком длинная история, принцесса, — чуть резче, чем хотел изначально, произнес Хаджар. — позвольте попросить венок и давайте отправляться в путь.

Наследница Рубинового Дворца вновь тепло улыбнулась, но в глазах её все так же затягивала в темный омут печаль. Очередное израненное сердце, скрывавшее за внешней добродетелью, открытостью и радушием, глубокую рану.

Хаджар достаточно видел подобных душ и судеб.

Ничем хорошим их путь никогда не заканчивался.

Но ему не было дело до драконьей принцессы.

Да, никакого.

Она лишь ступенька на пути к Седьмому Небу и не более.

Не более…

— Прими венок из рук моих, славный герой и, прошу, проведи до Рубиновых Гор, дабы я могла подтвердить мир между нашими странами, — и принцесса протянула Хаджару скорее не венок, а корону. Простую, свитую из нескольких золотых прутьев с вплетенными в них драгоценными камнями — рубинами, как можно было догадаться.

Хаджар принял её из рук принцессы и надел на голову, ощутив при этом… ровным счетом ничего.

Он был из тех, кто никогда не стремился к власти.

Глава 1225

Как можно представить себе ночь в лесу, где над головой сомкнули тесные объятья кровавые кроны. Где ступаешь в абсолютной тишине по тропе, петляющей среди мха и травы, окрашенных багрянцем. Где нет ни вскрика редкой птицы, которую бесшумно ступающий хищник спугнул с ветки и та, своим криком, пробудит, на пару секунд, весь лес, который вновь затихнет в ожидании начинающей охоты.

Здесь ничего этого не было.

Здесь вообще — ничего не было.

Нет, взгляд цеплялся за стволы деревьев, в отличии от крон и травы имевших самый привычный окрас и оттенок. Но… на обнаженных кустах не видно ни единого листочка. Опытный следопыт, коим считал себя Хаджар, оказался не способен обнаружить даже самого распространенного лесного следа — не человеческого, конечно, а кроличьего.

И не потому, что они сильно плодились, просто их маршруты миграции занимали самые обширные территории.

А если не было кроликов, то и лис и волков не сыскать. Ни рыси, ни горной пумы. Медведь здесь не проходил в поисках дикого меда или надломленной березы, источавшей сладковатый аромат сока.

Лось не проходил в поисках не растущих здесь грибов. А олень не щипал кровавой, острой на вид травы.

Хаджар, и державшаяся за его локоть прекрасная принцесса Тенед шли, как и сказал Син, по тропе белого солнца. Причем — самом прямом смысле этого выражения.

Солнце, которое уже давно должно было скрыться за западным горизонтом, светило в лицо идущим. Вот только оно было не привычно золотого или оранжевого цвета, а нежно белого. Как снег или только-только отполированное серебро, которое еще не держали в руках.

И так получалось, что свет этого мистичного объекта отражался от глади единственного ручья, который протекал через все эти безжизненные нелюдимые земли. Да и тот, из-за какой-то странной магии, которую нельзя было ощутить ни в Реке Мира, ни при помощи истинного слова, бежал под коркой прозрачной слюды, чем-то напоминающей лед.

— Как так случилось, Хаджар, что ты еще совсем юн, но твои волосы уже покрыты сединой? — вдруг спросила принцесса Тенед.

Некогда чернее вороньего крыла, сплетенные в длинную косу, теперь за спиной Хаджара качался наскоро и неумело обрезанный седой хвост, стянутый волшебной синей шелковой лентой.

— Моя принцесса, — вздохнул Хаджар. — прошу — давайте сохранять тишину. Мне не нравится этот лес.

— Он никому не нравится, — этого не было видно, но, почему-то, не возникало сомнений, что принцесса вновь улыбалась. — такова его природа. Он был таким создан. Чтобы отпугивать и отталкивать каждого, кто осмелится войти под его сени. Но, если не нарушать правил, не сходить с тропы белого солнца, то он миролюбив и, по-своему, прекрасен… порой мне кажется, что каждый из нас, строит вокруг своей души такой лес. И, может, поэтому раньше люди изображали духа смерти с мечом, а теперь — с косой. Потому что если раньше мы носили доспехи и смерти надо было сквозь них прорубиться, то теперь… теперь ей нужно косить заросшую травой тропу души.

Заросшую травой тропу души…

Проклятье — Тенед явно нашла бы общий язык с Эйненом. Тот тоже любит пуститься во всякие пространные философствования в самый неподходящий момент.

К примеру, когда его спутник всеми фибрами своей, без всякого сомнения, заросшей души, ощущает надвигающуюся опасность. И давно уже такого не было, чтобы от подобного ощущения на спине Хаджара вдоль позвоночника волосы дыбом вставали. Будто у бродячего пса, чувствующего приближение волка.

— Расскажи мне, Хаджар, — принцесса все никак не могла замолчать. Может она не ощущала того, что чувствовал Хаджар? При её уровне развития — Безымянной начальной стадии — вряд ли. Тогда просто делала вид, что не ощущает? Пыталась при помощи разговора унять нервы? Возможно… Хаджар не сомневался в том, что Страна Драконов обладала всеми ресурсами, чтобы поднять ступень развития будущей Императрицы исключительно благодаря алхимии, тренировкам и особым ресурсам. Вот только в реальной ситуации грош цена были такому развитию. Сколько высоким оно ни было бы “на бумаге”. — Как живут люди в Семи Империях?

Хаджар едва не оступился на идеально гладкой и ровной тропе. Он ожидал от принцессы Тенед всего, что угодно, но только не такого вопроса.

— Прости, если вновь задаю вопрос, который задевает твои шрамы, — и дураку было понятно, что наследница Рубинового Дворца имела вовсе не те шрамы, которые покрывали большую часть тела Хаджара.

— Зачем вам это знать, моя принцесса?

После этого пришел черед принцессы замолчать. Они продолжали путь по тропе белого солнца. И все это время Хаджар ощущал на себе пристальные взгляды, но стоило только повернуться в нужную сторону, как оказывалось, что ничего, кроме кровавых деревьев и голых кустарников за ними не следило.

В какой-то момент Хаджар и вовсе начал подозревать, что это именно фауна была тем самым хищником, терпеливо ждущим когда непрошенные гости допустят ошибку и отпустят ту спасительную ниточку, которую им любезно спустили в самый потаенный уголок ада.

Но нет.

Это было бы слишком банально и просто.

Трава и листья действительно выглядели острыми, наточенными клинками, но если они на самом деле были не живой фауной, а очередными изделиями из рубинов, Хаджар был бы сильно разочарован.

— Почти всю свою жизнь я провели во дворце, — неожиданно продолжила принцесса. — наверное, это участь многих из принцесс — жить во дворце и смотреть с высокой башни на то, как мимо тебя проносится другая — настоящая жизнь.

Почему-то Хаджар вспомнил Элейн. Так что да — в словах Элейн существовала своя правда.

Но, пожалуй, лучше так, чем…

Огненные волосы еще одной принцессы, которую знал Хаджар, пронеслись перед его внутренним взором и исчезли в ревущем пламени взорванной мануфактуры.

— Но даже до самой высокой башни донеслись слухи о том, что люди готовятся поднять восстание, а в их главе стоит какое-то чудовище по имени Белый Клык. И я даже не знаю — зверь это или человек.

Опять же — не стоило удивляться. Слухами, как говорится, земля полнится. Да и к тому же, недавние события, а именно — слова Моргана, прозвучавшие на месте битвы Ласкана и Дарнаса, имели слишком большое значение, чтобы о них не судачили даже драконы.

— Они воюют, моя принцесса, — ответил Хаджар. — и нет ни одного дня, за прошедшие эпохи, чтобы где-то в Семи Империях, не умирали люди от чужой стали.

— Постоянная война? — кажется, Тенед была глубоко шокирована и даже не особо верила словам Хаджара. — но за что? Разве им мало земли? Мы, драконы, ютимся в этих горах, чтя традиции прошлого. Или, может, недостаточно ресурсов? Но мы забираем лишь десятую долю от каждой Империи и…

— Лучшуюдесятую долю, — перебил Хаджар. — что же до земель, то… это очередной сложный вопрос, моя принцесса. Но люди не могут жить в неволе. И, пусть, до недавнего времени, они не знали о существовании Рубинового Дворца, но чувствовали его власть над своими судьбами.

— То есть, ты думаешь, что, если бы драконы не правили регионом — люди бы не воевали.

Хаджару хотелось ответить, что “нет”, но…

Он жил не только в Безымянном Мире. И в мире Земли не было ни драконов, ни пути развития, ни волшебных ресурсов или реки мира, а люди все равно воевали и каждый день кто-то, где-то, умирал от пули или ножа.

— Не знаю, моя принцесса, но…

Но договорить Хаджару было, как обычно, не суждено.

Глава 1226

Хаджар действительно видел за свою жизнь многое. Летающие города, реки, в которых плескались звезды, звезды, которые оказывались духами, поля и луга, на самом деле бывшие живыми существами и многое другое, что у простого обывателя вызвало бы лишь уважение к фантазии враля, выдумавшего такое о своих путешествиях.

Но вот чего не видел в своей жизни Хаджар, что все это время он считал не более, чем выдумкой, так это порезов на ткани самого мироздания. Так называемые — порталы.

За время путешествия с бродячим цирком по землям Лидуса, Хаджар узнал несколько сказок. К примеру, об “Эстафе Удачливом”. Эдаком рубахе-парне, который сбегая от погони королевской стражи, упал в портал и очутился в городе, где обитали одни лишь самые красивые, молодые и жаждущие мужской плоти нимфы.

В итоге он возлег со сто раз по сто раз разными женщинами, а потом умер от истощения. Но ушел к праотцам с улыбкой на устах и отсохшим концом.

Как можно догадаться — эту сказку рассказывали, обычно, в трактирах пьяные мужики.

Или, к примеру, о “Горшечнике и Фее”. Что когда-то, странствующий по миру Горшечник заключил сделку с феей, что та откроет ему портал на седьмое небо, если тот сможет добыть ей плащ, сплетенный из воспоминаний ветра.

И Горшечник отправился на самый край бескрайнего Безымянного Мира, но так и не отыскал этого плаща, а когда вернулся, то фея рассмеялась ему в лицо и сказала, что этот плащ будет сшит лишь через многие эпохи тем, кто станет его злейшим врагом.

А когда Горшечник попытался поймать фейю, та исчезла внутри золотого портала, ведущего на Седьмое Небо. Но тот был слишком маленьким, чтобы через него просунуть хоть мизинец, не говоря уже о том, чтобы пройти целиком.

Когда-то давно все это казалось Хаджару полными бреднями, но…

Тепер он знал, что Горшечник существовал на самом деле, а про Эстафа — Хаджар дважды побывал в предместьях Тир-на-Ног, в котором, скорее всего, и оказался Удачливый.

И вот теперь он и сам стоял на границе такого разреза. Будто кто-то невероятно могущественный, вооруживший игрой, размером со стенобитный таран, пронзил ей само пространство — весь Безымянный Мир.

Тропа белого солнца заканчивалась в корнях самого высокого из местных деревьев. Настолько, что корни его поднимались аркой над землей, а внутри этой арки кружился белоснежный вихрь. И становилось понятно, что это не солнечный свет создавал тропу. Да и вообще — под прозрачной слюдой текла вовсе не вода, а энергия.

Точно такая же, какую заключали, по оной капли, в схожу прозрачную слюду. Это была чистейшая эссенция Реки Мира — сути мироздания.

Хаджар с принцессой Тенед все это время шли по несметному богатству. Сколько времени минуло с тех пор, как они вошли под сени кровавого леса?

Пять, восемь часов?

Сколько километров они успели пройти? Двести, двести сорок? Сколько тонн этой драгоценной эссенции вытекало из портала?

— Одна капля в год, — вдруг произнесла за спиной Тенед.

Хаджар повернулся к ней. Шокированный и не верящий собственным глазам.

— Ты хотел спросить, сколько капель из этого ручья добывает Рубиновый Дворец, — взгляд принцессы потяжелел, а сама она выглядела немного разочарованной. — мой ответ — одна капля в год. Хотя, на самом деле — две, но вторая это доля Рубиновых Гор.

Хаджар перевел взгляд с ручья чистой эссенции Реки Мира на портал, затем обратно на принцессу, а потом снова на портал.

— Значит это из-за этого сражались гномы и драконы, — прошептал он. — из-за источника капель.

Проклятье…

Проклятье!

— Знаете, принцесса, — неожиданно для самого себя процедил Хаджар. — а Страна Драконов не так уж сильно отличается от Семи Империй. Там тоже люди гибнут за деньги.

Хаджар едва поборол желание сойти с тропы, но помнил наказ Син’Магана. И как-то не горел желанием тратить время на то, чтобы проверить свои силы против тех, кто мог таиться в местной тьме.

— Это хорошо, мой герой, — и принцесса вновь удивила Хаджара. — что ты так думаешь.

Она разжала ладонь и на её аккуратной, небольшой груди повис медальон, исписанный рунами и символами в количестве похлеще, чем посох Шиах’Мина.

— Что…

Догадка пронзила разум Хаджара. Он потянулся к венку на своей голове, попытался его снять, но… не смог. Сколько бы не пытался, венок с головы ему не поддавался.

— Что это? — едва ли не прорычал Хаджар.

— Артефакт, созданный Чин’Аме, — прошептала с сожалением в голосе принцесса. — Ведь это его дочь отправлялась в первое посольство с Героем Травесом. И кому, как не хитрейшему из слуг моего отца, знать, насколько могут быть ненадежны кровные клятвы. Поэтому он изобрел этот артефакт.

Чин’Аме… это имя немного успокоило Хаджара, но недостаточно, чтобы убрать ладонь с рукояти меча.

— Что он делает?

— Для начала, разумеется, обеспечивает мою защиту, — и Тенед указала себе на грудь. Вернее — на амулет, на ней висящий. — Пока ты жив и на тебе этот венок, ни одна сущность, не обладая силой Бессмертного, не сможет пробиться через защиту этого медальона, но и я не смогу покинуть её пределов.

В это Хаджар мог поверить. Он уже встречал за время своих странствий подобные жизнеспасающие артефакты. Один раз, в землях бароны Куцио, он почти неделю просидел около одного адепта, любящего ставить опыты в черной магии над простыми крестьянами, в ожидании, когда спадет подобная защита.

Но обычно такие артефакты обладали зарядом лишь на одно использование, здесь же система выглядела куда более сложной.

— А во-вторых?

— Прошу, — взмолилась принцесса. — это лишь часть традиции. И я могу поклясться тебе своим именем и кровью, что никогда не воспользуюсь этим свойством.

— Во-вторых, моя принцесса, — твердо произнес Хаджар.

Звездные глаза наследницы всего Белого Дракона намокли, и она тихо прошептала.

— Я приказываю тебе — замолчи.

— Я не…

Хаджар сталкивался с разными видами боли. От удушающей, до такой, что и жить уже не хочется. Его душу и тело рвали на части. Его резали, кололи, бросали в пламя. Его пытались поглотить, пытались лишить своего я. Он шел по пути развития, как святой через тернии — его путь на вершину был стремительнее, чем у многих героев в древних легендах.

И за эту скорость и силу Хаджар платил кровью, вместе с которой приходила боль.

Самая разная.

Но такая — еще никогда.

Такая, что одна секунда продлилась вечность и еще немного.

Такая, что он очнулся лежащим в позе зародыша на слюде. Его рука все еще сжимала меч, направленный на принцессу, но теперь он знал, что это сродни самоубийству.

Если нарушение столь легкого приказа обернулось подобной пыткой, то попытка убить Тенед…

— Прошу, Хаджар, — принцесса потянулась к нему.

— Не подходите, — прокашлял Хаджар. — не подходите…

В голове кружились воспоминания о тех годах, что он провел нося на шее рабский ошейник.

Нет, принцесса не была виновата в том, что на его голове оказался этот треклятый венец. Но… сердце Хаджара, с тех самых пор, как его семья оказалась в ледяном плену, не было столь спокойным, чтобы взирать на ситуацию со стороны.

— Когда мы завершим посольство, то венец сам собой спадет с твоей головы, оставив клятву, что ты никому и никогда не расскажешь того, что видел, слышал, чувствовал, думал и того, что было и есть за время, пока ты его носил.

Вот почему в этот лес могли войти лишь герой и принцесса. Потому что нельзя было допустить, чтобы вся страна знала, откуда Император черпает источник богатства для целого региона.

— Пойдемте, — Хаджар одернул одежды, вытер пот со лба и убрал меч в ножны. Почему Чин’Аме ему не рассказал? Неужели не нашел способа обойти клятву? Или использовал ситуацию, чтобы Хаджар испытывал к Императорской семье лишь ненависть? Он ведь намекал, когда показал на примере шахмат, что каждый может оказаться пешкой…

— Но я еще не рассказала…

Хаджар, не слушая, шагнул внутрь пространственного разрыва.

Проклятые интриги…

Глава 1227

Стоило только переступить своеобразный “порог” на ткани самого мироздания, как Хаджар тут же пожалел, что убрал клинок обратно в ножны.

Это был не первый, не второй и даже не третий раз, как он оказался в мире Духов, стране Фае — племени богини Дану. Там, где целым миром правит две королевы и существует вечная столица, где уживаются день и ночь, зима и лето.

Ощущения, которые испытывал Хаджар в этом мире, он испытал вновь — по ту сторону этого треклятого портала.

Из которого, в эту самую секунду, показалась прекрасная принцесса в своих белоснежных одеждах.

— Я не успела тебе сказать, что мы в стране…

— Духов, — закончил за Тенед Хаджар.

Вокруг сгущались сумерки. Тени кружили вокруг них свои дивные, но пугающие и дикие хороводы. Они поднимались по разбитым стенам древних дворцов и замков, которые уже давно поросли паутиной. Слишком толстой и вязкой, чтобы питать пустые надежды на то, что сплели их самые тривиальные пауки, а не какие-то монстры.

Тени плясали на разбитых колоннах старинных храмов. Они поднимались по камням, оставшимся от кладок невероятной красоты и изящество.

Тени были везде — единственные, но безмолвные и холодные свидетели величественного прошлого этого пустынного края. Разрушенный город раскинулся перед принцессой и героем.

— Ты был в стране Духов, — догадалась Тенед. Она прикрыла рот ладошками, а вертикальные зрачки, точно так же, как совсем недавно у Сина, слегка расширились. — Но как…

— Используйте артефакт, принцесса! — выкрикнул Хаджар обнажая меч. Тот вспыхнул черным и багровым, и птица Кецаль воспарила к облакам, летящим по лезвию клинка. — Немедленно!

Последнее уточнение оказалось лишним. Тенед сдавила медальон, висящий у неё на груди, и фигуру принцессы окутало мерное свечение золотистого кокона. Энергии столь плотной, что Хаджар нисколько не сомневался в истинности сказанных слов о том, что его не пробьет ни один адепт, кроме тех, кто достиг Бессмертия.

Благо их визитер таковым не являлся, но аура, давящая на Хаджара, могла принадлежать лишь тому, кто подобрался к этому максимально близко.

Небесному Императору Пиковой стадии. Тому, кто был готов пройти испытания Небес и Земли и обрести Бессмертие.

Весь мир вокруг был черным и серым и потому белоснежная женская фигура, ступавшая по черным камням, одетая в багровое, кровавое одеяние, бескрайним шлейфом тянущееся за её спиной, мгновенно привлекла к себе взгляд.

Там, где она проходила, где шелестел кронами деревьев её наряд, внутри которого кричали и стонали умирающие воины, там оживали тени. Они отделялись от стен, поднимались с камней, спускались по колоннам, чтобы занять свое место в растущем строю призрачных, туманных рыцарей.

— Земли Красного Тумана, да? — процедил Хаджар, прикрывая спиной Тенед.

Он ведь дал клятву, что вернет её или умрет. Так что теперь не только и не столько жизнь Хаджара зависела от того, вернется Тенед обратно в Рубиновый Дворец или нет, а жизнь его сына. А это было для Хаджара важнее, чем что-либо другое.

— Это ведь не потому, что деревья красные, да? Просто они принадлежат Духу.

— Я не успела тебе этого сказать, — повторила принцесса.

— Но…

— Здравствуй, — произнесла остановившаяся дух. Сидхе. Та, кто была равна по силе Ана’Бри. — потомок Врага.

Хаджар едва не выругался. В его планы не входило, чтобы принцесса узнала о его делах с народом фае и, тем более, происхождении. Ведь потомок Врага никаким образом не мог быть драконом, что означало…

Но принцесса молчала.

А Хаджар лишь переводил взгляд с неё на сидхе и обратно.

— Ты носишь мантию моей королевы, — продолжила облаченная в кровь павших воинов фейри. — и потому ты понимаешь язык фейри. Я говорю на древнем наречии, которое использовала богиня Дану, чтобы создать нас из того, на что падал её взор. Лесов, полей, деревьев, облаков, зверей, птиц, воды. Мы — сама природа. Потому как из природы мы были созданы.

— Приветствую тебя, Красный Туман, — чуть поклонился Хаджар. Он говорил на том языке, на котором думал в данный момент — языке страны драконов, но слова, срывавшие с его уст, звучали на каком-то другом, незнакомом ему языке.

— Меня зовут Дэдхи’Ашане, — представилась фейри. — Я сидхе зимнего двора. Я кровь воинов, уходящих к праотцам. Их стоны и слезы. Их крики и мольбы. Та, кто указывает смерти, за кем прийти.

Теперь было понятно, почему Хаджар испытывал подобные ощущения в лесу. Слишком часто он ускользал от смерти в самый последний момент. И, разумеется, для Дэдхи’Ашане он являлся одним из желанных трофеев.

— Приветствую вас, Красный Туман, сотворившая мир, — поклонилась принцесса. Складывалось ощущение, будто она вообще не слышала их разговора. Да так, скорее всего, и было.

— Приветствую тебя, дочь потомка Белого Дракона, — не склоняя головы ответила Сидхе.

— Сотворившая мир? — Хаджар понял, что произнес это вслух, когда было уже слишком поздно.

— Разве тебе, потомок Врага, удивляться, что простые смертные не способны найти мир там, где есть их низменные богатства? Но им хватило разума остановить войну, когда из-за их глупых и необдуманных действий треснуло дерево, посаженное мной еще в те времена, когда твой предок не осознал себя в теле полубога.

Да, Дэдхи’Ашане обладала силой Небесного Императора, но… нельзя было мерить фейри строго мерками адептов мира смертных. Как и в случае с хранителем Темнолесья, Красный Туман обладала истинным бессмертием на своей земле и могла жить тысячи и тысячи эпох, пока не встретила бы противоположность себе.

Как для Ана’Бри стала противоположностью щепка из дерева, олицетворявшего собой огонь, так и для Дэдхи’Ашане противоположность должно было стать что-то связанное с первым вздохом младенца.

— Война закончилась, когда из портала стала вытекать не только эссенция мира, но и твоя сила, — догадался Хаджар. — лес, он…

— В нем живут те, на кого я указала смерти. Тени ушедших воинов. Некоторых из них ты знаешь.

Сидхе взмахнула рукой и из числа рыцарей вышел могучий воин. Похожий на медведя. Весь израненный. С покорёженной броней и проломленным легким шлемом.

Не узнать его, даже спустя десятилетия, было невозможно.

Перед Хаджар стоял Медведь Догар, старший офицер лунной армии, павший у Хребта Синего Ветра.

Вернее — это был его образ. Даже не тень от тени. А что-то совсем иное.

— Мы готовы пройти испытание, Красный Туман, — не выпрямляя спины прошептала Тенед.

— Испытание? Что еще, ко всем демонам бездны, за испытание?!

— Воину воинское, потомок Врага, — одеяния Дэдхи’Ашане приобрели форму кровавого трона, на который она и опустилась. — Ты сразишься с тенью и, если победишь — я пропущу вас через границу. Если же нет — то ты и принцесса останетесь здесь служить мне слугами на срок, равный году и одному дню.

Год и один день для фейри означали семьсот семьдесят лет для простых людей.

У Хаджара не было такого срока.

Медведь Догар, сотканный из могильного тумана, сделал шаг вперед.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — не так я представлял себе нашу встречу, командир.

Глава 1228

Хаджар шагнул вперед. Алый клинок твердо лежал в покрытой шрамами, мускулистой руке.

Медведь Догар стоял перед ним в полный рост. Его иссеченная, поврежденная броня обнажала тугие, крепкие мышцы. Под его легким шлемом в пустых глазницах пылал красный туман.

Странно, когда-то давно Хаджар считал своего командира гигантом, случайно решившим связать свою жизнь с простыми людьми. Но теперь они стояли друг перед другом на расстоянии удара меча. И их взгляды — ясные синие глаза и магические, туманные находились на одном уровне.

Догар был лишь немногим шире в плечах самого Хаджара.

— Старый друг, — прошептал Хаджар. — командир… надеюсь, где бы ты ни был, ты нашел свой покой.

Медведь Догар удар кулаком о кулак; зазвенели метательные кинжалы в перевязи на могучей груди.

Как бы странно это ни было, но Хаджар прежде никогда не видел, как сражался командир медвежьего отряда. Он лишь знал, что Догар использовал в качестве оружия свои собственные, пудовые кулаки и боевые перчатки.

Некогда, простой практикующий, без всяких артефактов, в броне выкованной смертными кузнецами, теперь он излучал ауру Небесного Императора начальной ступени. А на руках его, из красного тумана, соткались боевые перчатки.

Приняв низкую стойку, он вытянул перед собой правую руку и, раскрыв ладонь, сделал легкое движение, будто толкнул вперед воздух.

Хаджар, интуитивно, без всяких видимых на то причин, взмахнул клинком и вокруг него свился кольцами черный дракон. А меньше, чем через мгновение поток алого свечения, сформировав исполинскую лапу медведя, величиной превышающий десяток метров, полетел в горизонтальном выпаде.

Там, где он касался земли, та плавилась и оседала в глубокой траншее на несколько метров в глубину и столько же в ширину.

Удар, прилетевший по лучшей защите Хаджара, заставил прогнуться драконьи чешуйки внутрь кокона. Хаджар буквально видел, как сквозь защиту просачиваются потоки силы Догара. Силы, которой тот не обладал при жизни.

А значит, не мог и после смерти.

Хаджар перевел взгляд на Красный Туман. Сидхе сидела на своем кровавом троне и, поджав губы, наблюдала за происходящем. Прекрасная, кровавая и… холодная.

Сидхе, которая указывала Смерти на того, к кому последней следовало проложить тропу. Сидхе Зимнего Сада, укрывающая утро тьмой — Ана’Бри.

Не увидеть между ними родственного сходства было невозможно.

— О прекрасная Красный Туман! — буквально закричала Тенед после того, как первая атака Догара схлынула, оставив за собой пылающие в воздухе багрянцем, кровавые листья. — В этот раз твое испытание слишком…

— Помолчи, дочь Хозяев Небес, — перебила принцессу сидхе. — Это мое испытание. И лишь я решаю, каким оно будет, — после этого она посмотрела в глаза Хаджару и тот не обнаружил во взгляде фейри ничего, кроме жгучей ненависти. — Все Сидхе тьмы и войны — сестры. Ана’Бри была младшей из нас. Семьдесят второй Сидхе. Ты забрал её у нас. И за это примешь смерть от рук своего собственного командира.

Дэдхи’Ашане взмахнула рукой и Догар, запрокинув голову к черному небу, взревел разбуженным от спячки, голодным медведем. Алый туман собирался вокруг него вертикальным вихрем из крови и предсмертных стонов, пока не исчез в призрачной кроне мертвого дерева, укрытого багровым саваном.

Перед Хаджаром стоял трехметровый воин, закованный в кровавую броню. Внешне она была чем-то похожа на шкуру медведя, но орнамент выглядел застывшими в предсмертной агонии мертвыми воинами.

Хаджар посмотрел себе под ноги. То, что он принял за землю, на самом деле являлось сплавом из сотен тысяч мечей и доспехов. То, что некогда принадлежало воинам, после смерти оставалось на залитой кровью земле. Которая впоследствии давала всходы, пропитанные чужой болью, страданиями и одиноком ожиданием того, когда Костяная заберет тебя к дому праотцов.

Это была земля Дэдхи’Ашане. Её вотчина. Место сила. Там, где, разве что, лже-боги или сущности сродни Хельмеру, Фрее и иже с ними, смогли бы её ранить.

— Кто бы передо мной не стоял, — прорычал Хаджар. — это не мой командир. Он пал, сражаясь за родину. За своих близких. Он был героем. Настоящим. Ты же выставила против меня жалкого монстра. А ни один монстр, не сможет одолеть другого, сильнейшего монстра.

С этими словами Хаджар прислушался. Он прислушался к стуку своего сердца, мерным ритмом отбивающим свой неустанный ход. Прислушался к словам Тенед, которые почти не были слышны из-за призрачного кокона защитного артефакта, окутавшего её тело.

Прислушался к поступи Рыцаря Красного Тумана, внутри которого, где-то глубоко, застыл облик Догара. Того, кто объяснил Хаджару, что такое честь, показал, где отыскать совесть и взять силы, чтобы удержать её в своих руках.

— Прости, командир, — прошептал Хаджар. — я не смог выполнить твоего наказа. Путь чести оказался для меня слишком тяжел.

Имя Ветра, как только отзвучал последний слог искренних слов сожаления, вошло внутрь души, а затем и плоти Хаджара.

***

Тенед смотрела на стоявшего перед ним дракона. С мечом, в простых хламидах, против рыцаря, созданного древней Дэдхи’Ашане. Той, которой поклонялись в Мире Смертных еще до того, как Седьмое Небо стало обителью богов. Она была первой, кого называли Богиней Войны.

Но…

Тенед слышала поступь тысяч и тысяч солдат вовсе не в шаге Красного Тумана. Она чувствовала дыхание пороха и стали, которое слетали не с алых губ фейри. И над головой, небо, горящее пожаром войны, разрывало вовсе не красными, а синими молниями.

Буря пришла в это место.

Она гремела боевыми баранами.

Удар за ударом обрушивалась на землю нескончаемым потоком битвы. И каждый удар молнии тянулся все ниже и ниже к земле, пока не дотронулся до тела не дрогнувшего, молодого дракона. Его волосы черной гривой встали дыбом. Одежда затрепыхалась крыльями встревоженного орла.

Мышцы, и без того тугие и большие, налились силой и сталью. Пальцы сжали клинок так сильно, что, казалось, еще немного, и треснет рукоять.

Драконы, ревя в небесах, один за другим выныривали из растерзанных молниями небес. И, на краткий миг, Тенед показалось, будто она увидела, как среди вспышек молний стоит, скрестив руки на исполинской груди, старик, с лютней.

***

— Борей? — удивленно, даже неверующе, прошептала Дэдхи’Ашане. Один из Первых. Тех, кто сопровождал богиню Дану в её пути по бесконечности Безымянного Мира. Один из немногих, кто уцелел в битве с лже-богами — отступниками путей Дану.

Что мог делать этот старик, посвятивший себя уединению на родине ветра со своей лютней и воспоминаниями о былом воинском величии своих бурь и штормов.

— Ты потревожила покой командира Медведей Лунной Армии! — Дэдхи’Ашане посмотрела вниз, к подножию своего трона. Там стоял… нет, не дракон. Не демон. Не сидхе. Это был простой человек. Мешок плоти и костей. Жалкое создание лже-богов, которое они сотворили себе в вечное услужение и рабство. — Ты заплатишь за это!

Но из его глаз сочились синие молнии. Пылал кровавым потоком черно-красный клинок. А за его спиной, дрожащий от кипящий силы воздух, принимал обличие распахнутой драконьей пасти.

На левой стороне груди, из-под мантии Королевы Мэб, которая, к оскорблению последней, приняла вид простых хламид, светился древний символ.

— Белый Дракон? — вновь удивленно прошептала Дэдхи’Ашане. — но его род… — затем она увидела еще несколько символов и вновь подняла голову к небу.

Стоявший среди молний старик поднял ладонь над лютней.

Человек, бросившей ей вызов в её родных землях, вытянул перед собой меч.

Шторм стих на мгновение.

Сила перестала кружить вокруг Хаджара Дархана.

А затем прозвучал удар, который заставил содрогнуться даже трон Сидхе. И зазвучала музыка. Симфония бесконечной битвы.

— Нет… это невозможно… человек не способен, — шептала Дэдхи’Ашане. Она захотела встать с трона. Подойти к несчастному и своими руками вырвать из его груди сердце, но… не могла. Древний договор сковывал её крепче цепей, в которых на веки остался запечатлен на Горе Черепов Враг Всего Сущего.

— Это не имя ветра… — Дэдхи’Ашане направила всю силу, которую позволял договор, в своего Рыцаря. — я должна убить его. Убить прямо здесь и сейчас.

Глава 1229

Дикая, необузданная ярость клокотала в груди Хаджара.

Как можно было.

Как осмелилась она.

Потревожить сон того, кто жизнью расплатился за покой детей своей родины. За родные поля. За родные горы, реки и холмы. За матерей своих друзей. За отцов своих братьев. За жен и детей тех, кто отправился с ним в последний бой.

Непростительно!

Буря клокотала на небе, разрывая его мелкие клочья. Она терзала дым войны, ставший здесь облаками, вскрывая бескрайнюю синеву Ока Шторма.

Но еще большая буря билась о стенка того, что осталось от души Хаджара.

Красный рыцарь, стоявший перед ним, сжал кулаки-медвежьи лапы. Невооруженным взглядом было видно, как Дэдхи’Ашане вливает в него все больше и больше силы. Настолько, что зашевелились кричащие от натуги умирающие воины на брони. С плеч спустился плащ, в котором смешались крики и стоны раненных. А из шлема, закрывшего лицо Догара, поднялся рог, в котором легко угадывался наконечник копья Лунной Лин.

— Непростительно, — процедил Хаджар.

Дэдхи’Ашане подняла против него единственное, последнее, чем мог гордиться в своей жизни Хаджар. Когда он еще не стал генералом, когда не был даже старшим офицером.

Когда вместе с другими солдатами, плечом к плечу, он сражался за родину и Хребта Синего Ветра.

Это была его честь.

Их слава.

Их долг.

Позволить попрать это какой-то сидхе?! Проклятому духу?!

Никогда!

Хаджар резко взмахнул клинком. Он даже не произнес название техники Разорванного Неба. “Песнь Первая: Драконья Буря” так и не сорвалось с его уст.

Но стоило только мечу рассечь воздух перед Хаджром, как за его спиной воспылал сам воздух. Синеи молнии одна за другой, под аккомпанемент ревущего грома, сплетались в силуэты драконов.

Раскрылось широкими крыльями, мириадами мечей, вылетевших из души Хаджара, его королевства. И ветер бушевал в нем, будто сотни тысяч воинов били мечами о щиты, стучали копьями о землю, лупили кулаками о собственную бронь.

Настоящий шторм стали и войны поднялся вокруг. Он крушил то, что некогда было обломками дворцов и замков, превращая их меньше, чем в пыль. Вырывал из земли осколки статуй, сметая их белый порошок. Ломал стены, вбивая их в землю, сплавленную из мечей и доспехов павших.

Павших в битве за Лидус.

Дэдхи’Ашане решила, что она сможет разбередить на душе Хаджара его душевный раны? Что же — ей удалось. Но не кровь души вытекала из них, а ярость битвы.

Сотни драконов, каждый из них — удар меча, равный по силе полновесному удару мечника силы Небесного Императора начальной стадии — что на две ступени выше, чем сила ступени Хаджара, рванули в сторону Догара.

— Я подарю тебе покой, мой друг, — шепот Хаджара, срывавшийся с его уст, сливался с ревом битвы и превращался в грохот бури. — А затем, все здесь уничтожу.

Драконы, создании из молний, бури и меча, неслись к Красному Рыцарю. И там, где они касались земли, та превращалась в черный пепел. Там, где они рассекали воздух, тот начинал пылать черным пламенем. Таким, будто сгорала сама его суть.

Каждый из ровно трех сотен драконов, созданных ударом “Драконьей Бури”, мог бы уничтожить любого из Великих Героев Семи Империй.

И каждый из них, достигнув цели, оказался разбит стеной из кровавых ударов, принявших облик медвежьих пастей.

Будто павлиний хвост, позади Красного Рыцаря (даже в мыслях Хаджар не хотел называть это существо Догаром) поднялась стены из более, чем семи сотен огромных медвежьих морд. В каждой из них сосредоточилась энергия Небесного Императора. Не сила, которую мог вложить в свои удары Хаджар, а чистая энергия.

Вкупе с силой.

Отнюдь не преувеличением было сказать, что техника Красного Рыцаря или, скорее, её подобие, созданное всесильной, на своей земле, Дэдхи’Ашане, была вдвое могущественнее Драконьей Бури.

Из семи сотен ударов-медвежьих морд, вытянувшихся вплоть до самого неба, три сотни мечей-драконов, смогли уничтожить лишь меньше сотни.

Оставшиеся неслись дальше. Они сметали все на своем пути. Техника абсолютного истребления и уничтожения. Ничто не могло из сдержать. И ничто не смогло бы отразить подобной мощи.

— Ты умрешь, враг мой! — прокричала, на языке фейри, со своего трона Дэдхи’Ашане. — Прямо здесь и прямо сейчас!

— Только после того, как вырву твою глотку, — прорычал Хаджар.

Он поднял руку к небу и дикий рев, зародившись где-то внутри живота, пронесшись по трахеи, набрав силу в легких, ударом грома сорвался с уст. Он слился с грохотом бури и яркая, красно-белая молния сорвалась с небосклона.

Толщиной с вековой дуб, длиной с расстояния, отделявшее земную твердь от облаков, она коснулась пальцев Хаджара, а затем окутала все его тело, спустившись сверкающим плащом с плеч до земли, плавя её и превращая в столб огня, взмывший позади Хаджара.

Шаг Белой Молнии — пятая, из семи, ступеней. Последний уровень этой техники, который был доступен существу, не достигшему уровня Бессмертного.

Хаджар, за все время своих странствий, использовал её впервые. Ибо впервые, после того, как к нему вернулась сила, он сражался в свой полный нынешний потенциал.

Тогда, в битве с Хранителем Темнолесья, большая часть его сил уходила на то, чтобы не дать душе распасться под гнетом ран, оставленных видом жены и неродившегося сына, заточенных в ледяной гроб.

А все битвы, которые были после — были слишком скоротечные и незначительны, чтобы использовать каждый свой козырь.

Но если не сейчас, если не за честь павших героев, то когда?

Хаджар сделал шаг в сторону. Один лишь шаг. И поток молний, вырвавшихся из-под его стоп, полыхнул веером, растянувшимся на километры и всего за мгновение, Хаджар переместился, по широкой дуге, за правый бок Красного Рыцаря.

В этот самый момент стена из медвежьих ударов обрушилась на сжавшуюся в комок, кричащую принцессу. Но, как Тенед и сказала, пока удар не достиг уровня силы Бессмертного, артефакт стойко его перенес, а стена из медвежьих выпадов исчезла где-то на границе двадцатого километра.

Хаджар в этот миг уже занес меч таким образом, будто убрал его в ножны. Одновременно с этим, зубами он раскусил влажную оболочку пилюли, восстанавливающей запас энергии.

Он, все же, с умом потратил те средства, которые ему выделил Чин’Аме.

— Драконий Рассвет.

И шторм стих.

Глава 1230

Полный штиль окутал земли Красного Тумана. И в этой абсолютной тишине, где не было слышно ни слов, ни криков, чистое, ясное сияние распространилось лучами восходящего солнца. Но не золотого или багряного, а стального. Его свечение заполнило все, на что только мог упасть взор.

Как если бы вся территория некогда процветающей, а ныне разрушенной страны, оказалась владениями сияния обнаженной стали. Затем ветер внов ворвался в эти владения.

Он потянулся под ногами Красного Рыцаря, маревом туманного маяка стоявшего посреди свечения. Собирая мелкую крошку и пыль, он тянулся к центру бури, которой оказался высокий воин в самом расцвете сил.

Его волосы поднялись вертикально вверх. Позади покоился плащ из белых и алых молний. А его простые одежды буквально рвались на теле, обнажая множество жутких, серых шрамов поверх смуглой кожи.

А следующим мгновением волна силы распространилась широкой дугой. Она буквально сминала сплавленные мечи и доспехи, обнажая кипящую под ними лаву, ручьям рассекавшую тяжелую скальную породу.

Поднявшись к самым облакам, она разогнала их, на миг обнажив бескрайнюю лазурь бушевавшего шторма.

Но все это — взрыв силы, ветер, сияние, были лишь последствиями.

Незначительным эхом, нанесенного удара. Удара, который развернулся огромным когтем где-то около самого горизонта. И все, что было позади Красного Рыцаря превратилась в ровную гладь. Такую гладку, что упади на неё капля дождя и она бы так и осталась покоиться в безмятежном спокойствии.

С неба падал стальной и каменный дождь. Все, что оказалось на пути удара Драконьего Рассвета, было рассечено. Срезано чище наточенной бритвы брадобрея.

Сам же Красный Рыцарь, по которому пришелся чудовищный удар, вытянувший из Хаджара, без остатка, полный запас сил, смог отбросить противника на сотню шагов. Будто брошенный камень, он пролетел по воздуху, а затем покатился кубарем по земле. И лишь вонзив свою лапу-перчатку в землю, прокопав в ней черту в десяток метров, он смог остановить тянущую дальше инерцию.

Хаджар раскусил очередную пилюлю и почувствовал, как жидкое пламя спускается по горлу прямо в желудок, откуда распространяется по всему телу.

По его рукам, ногам и торсу, текла кровь. Тело Повелителя, как в случае с веткой дерева, которой Хаджар некогда сражался с Парисом и Аркемейей, плохо держало подобную мощь.

И следом за пилюлей, восстанавливающей энергию, Хаджар проглотил еще одну — исцеляющую раны. Глубокие порезы, оставленные его собственным мечом, начали затягиваться один за другим стягивались рассеченные мышцы, срастались разрубленные кости.

Лишь несколько новых, тонких, почти не видимых на общем фоне шрамов остались свидетелями того, что Хаджар вновь рисковал своей жизнью.

Но на этот раз — он знал за что.

Как он посмотрит в глаза сыну, если скажет — “те, кому обязан жизнью твой отец, были попраны грязными стопами духов”.

— Сражайся! — закричала Дэдхи’Ашан. — Сражайся, мой слуга!

Услышав приказ своей повелительницы, Красный Рыцарь, из глубоко пореза на груди которого сочился красный туман, зарычал, ударил себя в грудь и оттолкнулся от земли.

Позади него огромной волной поднимался багряный саван, внутри которого кричали умирающие воины. Это было чем-то похоже на техники Алого Мечника, с той лишь разницей, что сейчас перед Хаджаром была лишь копия, созданная проклятой сидхе.

Так что услышав приказ Дэдхи’Ашане, обратившейся к павшему герою людей, как к своему слуге, Хаджар взревел раненным, в самое сердце, драконом.

Засверкал плащ за его спиной и поток белых молний раскрылся широкими крыльями.

Они столкнулись где-то посередине. Меч ударил о скрещенные боевые перчатки. И за спиной Красного Рыцаря, там где еще едва-едва исчезало багровое марево, волна силы заставляла дрожать пространство. Искривлялись потоки реки мира. Земля превращалась в подобие сыра — множество впадин, как от падения метеоритов, покрывали идеально гладкое пространство.

Затрещала сталь волшебного покрова, защитившая руки трехметрового гиганта, но выдержала полновесный рубящий удар Алого Клинка.

Красный Рыцарь, все так же ревя, совсем не как человек, сжал правый кулак и, все еще удерживая одной рукой меч противника, ударил прямо в грудь.

Мантия королевы Зимнего Двора смогла поглотить половину силы удара, но вторая прошла внутрь тела. Поток крови, от поврежденных внутренних органов, смешанный с мелкой крошкой от раздробленных костей, рванул изо рта Хаджара.

Земля под его ногами осела воронкой диаметров в сотню и глубиной в десяток метров. Разом, одномоментно, как под давление какого-то невидимого, изуверского механизма.

Очередная пилюля хрустнула между зубов Хаджара. И еще пока исцелялись его разбитые органы и сломанные кости, с вывернутой под неестественным углом левой рукой, с тошнотворным треском принимающим свой нормальный облик, с впалой грудью, где четко различались очертания чужого кулака, Хаджар нанес стремительный восходящий удар.

Алый Клинок прошел вдоль брони Красного Рыцаря, сверкая от паха до самого подшлемника. И за спиной существа вновь потянулись потоки силы. На этот раз они рассекли десятиметровую стену, превратив впадину в изголовье ущелья, протянувшегося идеальной прямой на несколько километров.

Красный Рыцарь, оторванный от земли неистовым по мощи ударом, оказался подкинут в воздух. Может Дэдхи’Ашане и дала ему силы, управляли им, как куклой, но вряд ли когда-то принимала участие в подобном сражении.

А когда на твое стороны нет силы, но есть опыт, то…

Хаджар, продолжая исторгать боевой клич Медвежьего отряда, настоящегоотряда Догара, заставил в третий раз засверкать плащ техники Шага Белой Молнии.

Согнув колени, не обращая внимания на хруст выправленной обратно грудной клетки, он с силой оттолкнулся от сплава, заменявшего в этом крае почву.

Целое озеро белых и алых молний затопило воронку, после чего из его недр вылетела фигура. За её спиной все еще искрился плащ из молний, но уже начал пылать энергией Алый Клинок.

Вместе с Красным Мечником они взмыли на сотню метров над землей, и, когда достигли наивысшей точки, то Хаджар обрушился градом ударов. Он наносил их с такой скоростью, что даже остаточные изображения меча несли в себе смертельную угрозу.

Но, несмотря на свои габариты, несмотря на потерю точки опоры, Красный Рыцарь питался от силы Дэдхи’Ашане, а она, будучи в центре своей вотчины, являлась практически всесильной.

Ни одна ступень пути развития, ни одно понятие, которое существовало в мире смертных, не могло в полной мере описать эту силу. Потому как она исходила не от Реки Мира или души Сидхе, а чего-то другого.

Их столкновения — меча и рук, закованной в броню, отзывались в небе вспышками молний, ударами грома и очертаниями рвущих друг друга медведя и дракона.

А затем они рухнули на землю. Их ноги выбили в сплаве очередную неглубокую впадину, но она даже не думали прекращать обмена ударами.

Это больше не было испытанием посольства Рубина и Дракона. Нет, это была битва между Хаджаром и Дэдхи’Ашане, взмахами руки руководящей своей куклой.

Глава 1231

Хаджар пригнулся от прямого удара в голову и позади него волна красной силы вспенилась несущимся на полной скорости медведем. Он врезался, где-то в трех километрах от места сражения, в холм и превратил его в нечто, напоминающее стену крепости, в которую врезался разрывное артефактное пушечное ядро.

Хаджар, пригнувшись, перехватил меч обратным хватом и, крутясь вокруг своей оси, нанес три быстрых удара. В форме молнии, они легли прямо на броню, прикрывавшую левый бок Красного Рыцаря. И пусть дрогнула рука Дэдхи’Ашане, но латы, защищавшие её марионетку, поврежденные могучими ударами меча, мгновенно восстановили повреждения.

А следующий удар, нанесенный в момент, когда Хаджар вновь оказался в коконе из свернувшегося кольцами дракона, отправил в полет теперь уже противника Красного Рыцаря. И тот не собирался упускать полученную инициативу.

Удары сыпались со всех сторон, а Хаджар все держал перед собой меч. Каждое столкновение марева в форме медвежьей головы и драконьего кокона создавало давление, которое лишь углубляло воронку, в которую они вернулись в процессе битвы.

Удар за ударом, она расширялась. Хаджар же, после каждого второго, был вынужден раскусывать очередную пилюлю.

Дэдхи’Ашане, поднявшись со своего трона, смеялась в полный голос.

— Как долго ты, жалкий червь, продержишься?! — кричала она. — Сколько алхимии у тебя осталось?!

И, она была права. Вот только Хаджар слишком часто находился на грани жизни и смерти, выцарапывая себе в битве очередной глоток воздуха, чтобы этого не понимать.

Он ждал.

Ждал, когда стенки воронки поднимутся достаточно высоко. И так и произошло. На двадцатый удар Красного Рыцаря, когда Хаджар раскусил последнюю пилюлю, они погрузились на восемьдесят метров ниже того уровня, где в защитной пелене все еще стояла принцесса Тенед.

И тогда Хаджар мысленно потянулся к своему Истинному Королевству. Оно распростерлось на многие километры вокруг места схватки. И, по идее, должно было стать тем, что сокрушит даже Небесного Императора, если тот не обладает пусть хотя бы минимальными, но мистериями.

А марионетка Сидхе, при всей мощи, ими, как раз-таки, не обладала. Вот только… вот только это не был обычный Небесный Император, насколько такая мощь вообще может быть обычной. И уж тем более, окружающая действительность не была миром смертных.

Это владения духов.

Страна фейри.

Здесь свои законы.

Но…

Хаджар надеялся. Может верил. Или скорее — чувствовал, что у него есть шанс. Есть шанс использовать те крупицы понимания того, что находиться за пределами королевства. Что может быть даже могущественнее, чем слияние своего меча с окружающей действительностью.

И пусть, если сравнить процесс осознания этого с дорогой, то Хаджар еще не сделал по ней и первого шага, лишь занеся стопу, но, все же, это было больше, чем смог достичь даже Великий Мечник Орун-Тирисфаль.

— Аааа! — взревел Хаджар и влил всю энергию в свое Истинное Королевство Меча Синего Ветра. И вновь вихри шторма закружились над местом битвы.

Огромным торнадо, поглощающим молнии, внутри которого слышался грохот боевых барабанов, марш сотен воинов, взрывы артиллерийских орудий и удары оружия о броню, оно втягивалось внутрь воронки, пока, на краткий миг, не сверкнуло сталью. Сталью меньше, чем головки от иголки.

Но этого хватило, чтобы впервые пробить насквозь броню, созданную магией Дэдхи’Ашане. Воронка, на дне которой лежал Хаджара, стала чем-то вроде сосуда, внутри которого Королевство сжалось и уплотнилась в сотни и сотни раз.

Кулак, занесенный над уже едва видимым коконом свившегося кольцами дракона, застыл.

— Оф… офиц… офицер, — прозвучал механический голос из-под шлема.

Красный туман в глазницах рассеялся.

Черные зрачки на фоне стальных, серых радужек, смотрели прямо в глаза Хаджару.

***

— Надо прорываться! — кричал Гэлион, прорубая сквозь толпу кочевников. Его конь пал уже несколько минут назад и теперь они сражались вместе. Лунная армия продолжала биться вокруг форта — им нужно было ввязать как можно большее количество кочевников в битву, чтобы затем заманить их в огненную ловушку.

— Я пойду первым! — ответил ревом Догар.

Битвой его отнесло в сторону от Медвежьего Отряда, но старший офицер Лунной Армии не сомневался в том, что его люди находятся в надежных руках.

Офицер Хаджар Травес, его помощник, был одним из самых верных и надежных людей, которых встречал Догар. Глупый, не нюхавший пороха, запутавшийся в демонах своих души, но подающий большие надежды.

С этими мыслями, вообще не имеющими ничего общего с битвой, Догар собственными кулаками прокладывал путь себе и Гэлиону к холму, где стояли орудия кочевников.

— Если они успеют дать залп! — Гэлион, позади, нанизал какого-то бедолагу на свой бастард и, не успев скинуть труп, рассекая тело на части, уже сносил голову следующему.

— Знаю, — спокойно ответил медведь.

Война уже давно стала для него будничным делом и…

Его народ — жители севера, верили, что перед смертью, посланницы Дергера, в честь которого назвали богатырского младенца, останавливали время для воина. Чтобы дать тому время принять последнее решение.

Все вокруг слегка замедлилось. Догар видел, как Гэлион медленно обтекал вражеский серповидный клинок, двигаясь красиво и с опережением опуская свой бастард на чужое плечо.

Видел, как словно брызги волн, застывшие воины Лунной Армии сбивали с лошадей кочевников и бились с ними на земле.

А еще он видел, как на холме, один из кочевников, поднял горящий факел над фитилем на пушке.

Откуда только у этих жителей степей такое количество огневой поддержки?

Догар проследил взглядом траекторию выстрела. Ядро должно было пройти через кольцо кочевников. Примерно сотня из них окружили что-то неподалеку от холма. Куда ближе, чем к оному находился сам Догар с Гэлионом.

Интересно, вокруг чего они собрались.

И, как по волшебству, Догар увидел, что внутри кольца плечом к плечу сражался его помощник со своим другом. Они бились против целой сотни и при этом в их взглядах не было ни страха, ни сомнений. И, при этом, Хаджар явно указывал на холм.

Умный малый.

Жаль только… жаль только, что Догар не увидит, как этот парнишка засияет по-настоящему.

Как маленький принц станет Королем или даже чем-то большим.

Догар ведь не был идиотом.

Так же, как не была таковой и Лунная Лин.

— Не забывай, — прошептал Догар, собирая ту энергию, что у него осталась. — что воин без чести недостоин имени своих праотцов.

Окутанный бурым сиянием, словно внутри шкуры медведя, Догар прыгнул наперерез пышечному ядру.

— Догар! — закричал позади Гэлион.

– “Дальше, мой друг, ты отправишься без меня”, — прошептал Догар и ударил кулаком по летящему над головами сражающихся ядру.

Прозвучал взрыв и осколок его латной перчатки рассек лицо пытавшемуся спасти товарища Гэлиону, лишив того глаза. И в этот момент командир конных войск Лунной Армии дал себе слово, что Хаджар с Неро не узнают, как пал их командир.

Это будет слишком тяжелая для них ноша.

***

Хаджар смотрел внутрь серых глаз, вновь затягивающихся красной пеленой и видел в них чужое воспоминание. А когда он моргнул, то кулак Красного Рыцаря врезался в цель… цель, расположившуюся отнюдь не под ним, а на нем самом.

Кулак-лапа пробил насквозь грудь марионетки.

Закричала Дэдхи’Ашане, а огромный медведь рухнул на колени. И ветер донес до Хаджара.

— Живи свободно… мой принц.

— Умри достойно, — прошептал, в ответ, Хаджар.

И все замерло.

Глава 1232

Будто и не было жуткой битвы. Хаджар все так же стоял посреди развалин древнего, когда-то прекрасного, города — сердца ушедшей к корням эпох страны.

Рядом с ним, внутри защитного сияния артефакта (единственного, что свидетельствовало об отгремевшем сражении) стояла принцесса Тенед.

Впереди, на платформе, к которой вела невысокая лестница, на троне восседала Дэдхи’Ашане, правительница этого края. И, как и говорил прежде Хаджар, она была всесильна пока находилась на своей собственной земле.

Ей ничего не стоило, после окончания битвы, вернуть краю тот вид, который они считала наиболее предпочтительным.

— Ты прошел испытание, герой Страны Драконов, — на языке Хозяев Небес произнесла сидхе. — вы можете быть свободны.

— Спасибо, о мудрая Красный Туман, — низко поклонилась Тенед. — надеюсь, через эпоху, ты встретишь мою дочь теми же словами.

Сидхе лишь нетерпеливо помахала рукой, будто отгоняла назойливых мух в жаркую погоду от сладкого обеда.

Дочь императора драконов развернулась и направилась в сторону портала, открывшегося позади.

Не оглядываясь, она не сразу поняла, что ступает в полном одиночестве. Когда же обернулась, то увидела, что её герой — Хаджар из племени Северного Ветра, не убрал меча.

Наоборот, он медленно, но неотвратимо ступал к трону. И при этом, с каждым его шагом, улыбка Дэдхи’Ашане лишь росла и становилась все более плотоядной.

Чтобы не произошло между Красным Туманом и Хаджаром, чью бы марионетку она не создала для испытания, но Хаджар целенаправленно двигался прямо в ловушку.

— Остановись, Хаджар! — закричала принцесса. — Мы больше не под защитой договора Рубина и Дракона!

Но Хаджару было плевать.

— Ты попрала честь одного из лучших людей, которых я знал, — рычал Хаджар глядя в глаза сидхе. В его груди бушевало то, что он не испытывал даже когда бился с Примусом. Слишком много времени прошло на тот момент. И гнев и ярость сменились пониманием. Здесь же… все был совсем иначе. — Я сказал, что я вырву твою глотку и я сдержу обещание, проклятый дух!

— Попробуй, враг мой, — на языке фейри ответила Дэдхи’Ашане. Она поднялась и строй из воинов встал за её спиной, а бескрайний красный подол протянулся вплоть до самого горизонта, накрыв кровавым одеянием все, чего касался взгляд. — Встань на эти ступени, чтобы я могла отправить тебя туда, где тебя уже заждались.

Хаджар занес над головой меч и уже почти сделал еще один шаг, как за спиной прозвучало, сквозь слезы:

— Я приказываю тебе — идем со мной, — едва слышно произнесла принцесса. Но ей и не нужно было говорить громче.

Обруч на голове Хаджара превратился в саму суть слова “боль”. В её квинтэссенцию. Самый потаенный и сакральный смысл. Ибо самое Истинное Имя боли было заточено волей Чин’Аме в этой короне.

— Ступай, пес, за своей хозяйкой, — засмеялась Дэдхи’Ашане.

— Рааар! — закричал Хаджар и, сквозь потоки агонии, дернулся вперед. И то, что было болью, переросло в нечто, находящееся за её гранью.

— Нет, — прошептала принцесса и протянула руку. В ту же секунду невидимая сила оторвала Хаджара от земли и, будто невесомого, все еще кричащего свой воинственный клич, потащила к порталу, где они и исчезла и вместе с принцессой.

— Умная девчонка, — скривилась Красный Туман. — спасла жизнь этому… отродью. Но ничего я еще…

Сидхе замолчала. Она знала, когда следует говорить, а когда — нет.

И сейчас ей лучше было замолчать.

— Что ты здесь делаешь, предательница своего народа? — произнесла она в пустоту.

Портал закрылся и в её землях Павших Воинов теперь не было никого, кроме теней умерших и её самой. Никого, кроме предательницы.

Золотое сияние выскользнуло словно из-за ширмы. Ширмы, созданной в складках самой реальности.

— Ты допустила ошибку, сестра моя.

— Не смей! — закричала, вскочив с трона, Дэдхи’Ашане. — ты перестала быть мне сестрой, тридцать шестая Сидхе! Перестала в тот же момент, когда продалась в рабство тем, кто назвал себя богами и захватил святую землю!

— Если бы я этого не сделала, то Тир-на-Ног был бы разрушен.

— Ты этого не знаешь! Не знаешь! Ты сдалась. Когда нам больше всего была нужна твоя поддержка, ты сдалась на милость этим… этим… грязным подонкам, отвернувшимся от истинных путей.

— Может быть ты права, Дэдхи’Ашане.

— Может быть?! — сощурилась Красный Туман. — Может быть, Фрея, Сидхе Живущих Войной, сильнейшая из воительниц Тир-на-Ног, предводитель войск Летнего Сада, ты была нашим светочем во тьме, а стала злейшим врагом.

Маленькая, с мизинец размером, фея с золотыми крыльями зависла в вечных сумерках этих безлюдных земель.

— Посланница богов, — с насмешкой продекламировала Красный Туман. — сколько из твоих дочерей стали рабами на Седьмом Небе? Сколько из них погибли, неся службу тем, против кого верно сражались под твоим командованием?

— Больше, чем ты можешь себе представить, сестра.

— Больше? — Дэдхи’Ашане засмеялась. — Не тешь себя глупыми иллюзиями, сестра. Я прекрасно знаю, сколько именно твоих дочерей пало. Ведь это я указала Вечной, где их отыскать и…

— Я пришла сюда не разговаривать с тобой о былом, сестра, лишь донести слово моих хозяев, — глаза Фреи были полны грусти и скорби.

— Хозяев? — и сидхе вновь засмеялась. — Знаешь, ты права, я действительно сделала ошибку. Когда назвала это отродье псом. О нет-нет-нет-нет. Настоящий пес, мелкая сучка, здесь лишь ты, сестра, — последнее слово Дэдхи’Ашане буквально сплюнула. — но знаешь, я все же, рада тебя видеть. Тот вид, в который тебя и всех твоих воспетых в балладах дочерей, облекли лже-боги, заставляет меня улыбаться от наслаждения.

Фрея обнажила свой миниатюрный, меньше булавки, клинок.

— Ну давай, сестра. Порази меня своим клинком. Соверши правосудие.

— Ты потревожила покой того, кого Дергер, Бог Войны и Воинов, — Фрея явно говорила ртом, передвигала устами и языком, но не вкладывала в эти слова душу. — отличил своим вниманием. Догар, сын Огара, сына Лугара, жил с честью. Жил свободно. Умер в битве, а не в постели. Кровь была его саваном. Земля стала ему пухом. Он умер достойно. Ты не имела права тревожить его наследие.

— Он уже давно ждет своей очереди на круге перерождения, где нет ни пришлого, ни будущего, ни настоящего, даже времени там нет и…

— И это все неважно, — перебила Фрея. — его наследие было потревожено. Ты оскорбила этим Дерегера. Ибо каждый, кто умер с честью и достоинством, находится под его защитой. За это, Дэдхи’Ашане, проводник смерти, сидхе Зимнего Двора, я покараю тебя.

Золотой клинок рассек пространство.

Вспышка, ярче самого солнца, полная огня, залила все пространство.

Сидхе закричала.

Когда все стихло, то Фреи уже больше не было. Лишь безлюдные земли и сидевшая на троне Дэдхи’Ашане. Она держалась левой ладонью за лицо и тихо стонала.

Когда же ей хватило сил отнять руку, то прекрасное лицо, его левая половина, превратилась в жуткий шрам, оставленный раскаленным клинком.

Глава 1233

Хаджар стоял на холме и смотрел, как над лесом, укрытым кровавыми кронами, вступает в свои силы древняя магия. Она заставила часть алых крон превратиться в зеленые, сформировав таким образом тропу, по которой плыли облака, держащиеся на своих “спинах” драконов.

— Прости, Хаджар, — произнесла Тенед, стоявшая рядом. — я не могла поступить иначе.

Хаджар ответил не сразу. Видят Вечерние Звезды, великих трудов стоило ему убрать меч обратно в ножны.

— Хорошо.

— Что — хорошо?

— Что вы не принесли никакой клятвы, что не станете использовать магию этого венка, — Хаджар указал себе на голову, где в данный момент покоилась созданная Чин’Аме корона. — иначе бы погибли мы с вами оба, а не только я.

Тенед с удивлением посмотрела на гордого воина. Его седые волосы, вновь собранные в хвост, лежали на спине, а сам он стоял спокойно, пусть и чувствовалось внутренее напряжение.

— Этот человек, он…

— Когда я жил среди людей, — Тенед несколько удивилась. Просто потому, что прежде еще не было того, кто осмелился бы её перебить. — то служил в армии. Красный Туман призвала моего командира.

— Командира? Ты подчинялся простому человеку?

Хаджар никак не ответил. Просто потому, что это не требовало ответа.

— Я буду ждать вас у подножия холма, — только и произнес он.

Развернулся и направился в указанную сторону. Тенед, оставшись ждать посольство, смотрела вслед спускавшемуся воину. Ей начало казаться, что шрамы, покрывавшее все его тело, были не самым страшным, что носил на себе Хаджар из племени Северного Ветра.

Может, его куда более жуткие раны, были гораздо глубже. Там, в недрах самой души.

А еще ей показалось, всего на мгновение, что на клинке, черном и красном, выглядящим так жутко, будто его выковали по рассказам о жутких сказках прошлого, появилось маленькое, едва заметное, синее пятно.

Но, наверное, ей просто показалось.

***

— Подходи, налетай, цветы покупай! — кричал совсем еще юный торговец. Невысокого роста, чтобы видеть, что происходит за прилавком, ему пришлось встать на пустой деревянный ящик. — Один за четверток, три за медяху, десять за полторы! В долг не даю, поцелую в оплату не беру! Подходи, не отставай, цветы забирай! Свежие, полевые, красные и любые!

Невысокий рост торговца с лихвой компенсировала его необычайная красота. Будто лицо и фигуру юноши создавал лучший из мастеров скульпторов, заботливо высекая каждый штрих из самого ценного волшебного мрамора. Вкладывая в работу всю свою душу без остатка.

И два разноцветных глаза стали венцом его творения. Один голубой, другой карий. И лишь рост подкачал, да волосы — они были пепельного цвета.

Но девушки, которые составляли большую часть очереди, казалось, находили в этом только плюсы. Как маленькое несовершенство делало прекрасную картину настолько живой, что создавало ей облик прекраснее, чем у чего-либо совершенного.

Они с радостью брали цветы, которые, казалось, не кончались в огромном мешке торговца.

А тот улыбался каждой из них и что-то шептал над цветами. Говорил, что это волшебные заклинания, которые сделают их жизнь чуть лучше.

Кожу чище. Взгляд яснее. Дети болеть не будут. Скотина плодиться начнет. Урожай хорошим выйдет.

Никто не верил, конечно, в подобное шарлатанство. Но цены у цветов были совсем бросовые, особенно для крупного поселка. А одет “знаменитый волшебник”, как он себя величал, был совсем простенько.

Холщовые штаны, рубаха из мешковины, рваные сандалии на ногах, плащ весь заплатанный на спине и саморезный посох, приставленный к лавке.

Торговля шла бойко, так что через пару часов, попрощавшись с девушками, провожавшими его вздохами сожалениям, торговец покинул поселок.

Он беззаботно, с пустым мешком за плечом, опираясь на посох, шагал по пыльным дорогам. Насвистывал себе какую-то легкую мелодию и складывал одну милю за другой. Иногда останавливался около указательных столпов, чтобы съесть яблоко или выпить немного воды из фляги.

К вечеру же, свернув у тропы, остановился на лесной опушке. Развел костер, постелил мешок и, сев около пламени, принялся ждать.

Благо делать это долго не пришлось.

— Навевает воспоминания, не правда ли, — донеслось из тьмы.

Рой ночных кошмаров в облике маленьких комочков страха устлался дорогой перед высоким человеком. В сером плаще, в прорезях которого виднелись хищные пасти. В руках он держал кровавую сферу, а из-под разреза на широкополой шляпе виднелся его алый, сияющий во тьме глаз.

— Кажется, мы встретились впервые при таких же обстоятельствах, — торговец вглядывался в пламя.

— Да, — кивнул Повелитель Ночных Кошмаров. — тогда, кажется, ты странствовал с Бродячими Пнями. Пытался отыскать с их помощью Реккера и спасти принцессу Элассию, дочь короля Газрангана.

— У тебя отличная память, мой старый враг, Хельмер.

— А я думал, что мы друзья, Эш, — демон, не став создавать себе ни трона, ни даже стула, сел на землю напротив торговца. — В конечном счете, я единственный, кто остался из тех, кто знает твое настоящее имя… Пепел. Мудрец. Величайший волшебник эры Пьяного Монаха и всех эр последовавших за ней.

Да, именно им торговец и являлся. Тот, кто недавно торговал цветами на базаре в поселке смертных, на самом деле был никем иным, как сильнейшим и древнейшим из Бессмертных. Пеплом. Мастером Почти Всех Слов.

Тем, кто был равен в своем волшебном могуществе Князю Демонов, Королевам Фейри и Яшмовому Императору.

— Очень поэтично, неправда ли? — Эш приподнял край мешка и достал оттуда бутылку вина.

— О, ты запомнил?

— Именно с ней ты явился тогда ко мне, Хельмер, — пожал плечами величайший волшебник. — чтобы помочь пройти через владения Ана’Бри.

— Да, ты стал первым, кто её убил. И, как единственная сидхе, владевшая двумя землями, она обладала двумя жизнями.

Пепел разлил вино по деревянным чаркам и, ударив краями, они — человек и демон выпили содержимое.

— Отличное вино, — кивнул Хельмер. — последняя бутылка в Безымянном Мире… интересно, сколько можно выручить за вино, с выдержкой в тысячу эпох?

Эш только улыбнулся.

— С кем ты будешь пить, когда я уйду, мой старый друг?

— Так значит теперь я — друг? — Хельмер подмигнул своим единственным глазом и вновь пригубил вино. — Думаю, я ненадолго тебя переживу, друг мой. Без тебя здесь будет совсем скучно. У меня не останется достойного соперника.

— Это-то меня и беспокоит, враг мой, — вздохнул Эш. — кто расскажет о нас, когда мы уйдем? Или ты продумал и это?

— Если тебя беспокоит только это, Мудрец, — Хельмер покачал чарку, будто хотел в ней что-то увидеть. — то не переживай. Мэб выполнила свою часть уговора. Так что, раз уж это наша последняя встреча, давай помолчим о прошлом и выпьем за былое. В конечном счете, я в первый и последний раз провожаю в путь своего единственного друга.

— И самого верного врага, — Эш приподнял, салютуя, чарку.

— И самого верного врага, — согласился Хельмер, отвечая тем же жестом.

Так они и сидели всю ночь — пили вино, смотрели в костер и молчали о том, чего уже не вернешь.

***

Хаджар стоял на холме, посреди бескрайних просторов, укрытых качающейся в такт ветру высокой, зеленой траве.

Небо над головой было затянуто черными тучами. Но это не мешало одинокой фигуре, закутанной в черной плащ, из-под капюшона которого тянулись седые волосы, вглядываться в далекую высь.

— Ты предлагал мне стать твоим учеником, — произнес Хаджар. — и сделать меня сильнее.

Фигура промолчала.

— Я готов.

— К чему?

— К тому, чтобы стать твоим учеником.

— Но ты уже мой ученик, Хаджар. И я уже тебя учу. Просто ты этого не замечаешь. А сейчас пришло время нового урока.

***

Хаджар открыл глаза. Бой с Дэдхи’Ашане не просто оставил у него всего лишь несколько пилюль, но и вытянул все эмоциональные силы. Так что неудивительно, что он заснул.

И, кажется, ему снился сон.

Только он не помнил, о чем именно.

Путь посольства продолжался.

Глава 1234

— И это все, что Шиах’Мин с тобой обсуждал? — Син’Маган лежал на траве прислонившись спиной к мирно спящему тигру. Огромному, зеленому тигру, который выглядел так, будто недавно съел четырех других своих собратьев и полностью абсорбировал весь их ростовой потенциал.

— Именно, — кивнул Хаджар.

Сам, в свою очередь, он прислонился к невысокому дереву. Чем дальше от леса Красного Тумана и ближе к Рубиновым Горам, тем меньше оставалось растительности. Все чаще леса сменялись раскатистыми переливами высоких холмов на просторах широкой долины.

Похожая на застывшее море, но не травяное, а из степей и скал, обнаженных под степными покровами желтеющей травы и невысоких кустарников.

Деревья здесь были так же редки, как многочисленны облака над головой и дожди.

Пока посольство продвигалось все глубже в земли Рубина, Хаджар несколько раз успел запечатлеть величественные сцены.

Как где-то далеко с неба, изнутри тяжелых восковых туч, окрашенных цветов праха и речного песка, проливались дожди. Косой стеной они плыли над раскатистыми холмами, а следом за ними мчались дикие мустанги.

Это было красиво.

И наводило на какие-то мысли, над которыми Хаджар не забывал медитировать.

После того, как он понял, что носит на голове своеобразный рабский артефакт, то не искал встречи ни с принцессой, ни с кем бы то ни было еще. Обычно проводил время в авангарде с Син’Маганом и его людьми, пребывая в глубоких медитациях.

— Между Шиах’Мином и Чин’Аме пролегает длинная история вражды и тяжбы, — вздохнул предводитель корпуса охраны дочери самого Императора Драконов, правителя всея региона Белого Дракона.

Власть его простиралась над землями, столь обширными, что если бы простой смертный захотел их пересечь, ему бы потребовалось больше сотни отмеренных ему природой сроков жизни. Даже на Ярости Смертного Неба, если не сбавлять скорости, понадобиться не меньше семнадцати лет, чтобы пересечь их из одного конца в другой.

Хаджар давно уже убедился в том, что Безымянный Мир не был планетой.

Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что солнце здесь ходило по небосклону с тем же сроком, что и на Земле — ровно двадцать четыре часа в сутках.

Луна всегда сменяла дневное светило. Звезды сияли ярко, но и они меняли свое положение согласно временам года, которые так же четко делились на четыре сезона.

Все это свидетельствовало о “планетарности”, но, в то же время, помимо региона Белого Дракона, пусть и он слыл одним из крупнейших, существовало еще больше сорока.

Ни одна планета, а может, даже, солнечная система, не могла бы похвастаться подобным размахом.

Чем тогда являлся Безымянный Мир?

Однажды Хаджар уже задал подобный вопрос нейросети.

— Анализ структуры окружающей среды.

И нейросеть выдала подобный ответ:

[Обработка запроса… обработка запроса частично невозможна. Для повышения вероятности его обработки носителю необходимо пройти 5 эволюционных ступеней. После этого вероятность обработки запроса с учетом поглощения 100%ов мощностей в течения времени 10^45 лет составит 0,0(….10^27)01 % шанса]

Иными словами, если учесть, что Хаджар достиг бы уровня, названия которого даже не знал, но понимал, что тот находился выше, чем уровень Бессмертного и потратил бы на вычисления столько времени, сколько нужно, чтобы выгорела звезда, то все равно бы имел шанс осознать окружающую среду меньше, чем муравей имеет шанс занять престол Яшмового Императора.

Иными словами, Хаджар попросил у нейросети вычислить Истинное Имя Безымянного Мира. То, чего не знают ни правитель Седьмого Неба, ни королевы Фейри, ни Князь Демонов, ни Мудрец Пепел, единственный из живущих в мире смертных, кто был равен им по силе.

— Шиах хочет, чтобы его семья Мин заняла место главы Павильона Волшебного Рассвета, — продолжил Син’Маган, параллельно изучая карту.

И это была самая странная карта, которую только видел в своей жизни Хаджар. Просто потому, что её, на самом деле, не существовало.

Дракон в человеческом обличии держал перед собой нефритовое украшение в форме небольшого цилиндра. Исписанный различными руническими символами, он проецировал внутрь сознания карту, для которой Хаджар не мог подобрать слов описания.

Словно ты оказывался птицей, парящей над землями, и мог перемещаться между ними одним лишь усилием мысли.

Син говорил, что в подобных “нефритовых свитках” хранятся самые из сложных техник, которые находятся за гранью Божественных. И ни одна бумага с иллюстрациями даже лучших из художников не сможет передать их сути.

Но даже в стране Бессмертных техник, выше уровня Божественной — Звездных техник, так мало, что они составляют оплоты сил павильонов.

Так, к примеру, Хаджар помнил от Тени Бессмертного Мечника, что тот принадлежал к Павильону Шести Грозовых Мечей. Именно так, если правильно переводить, звучало название родной школы духа, которого Хаджар, казалось, встретил где-тов прошлой жизни.

Не так много лет прошло с тех пор, особенно по меркам забравшихся столь высоко по пути развития. Но вот событий… событий было немало.

— И какое это имеет отношение ко мне? — спросил Хаджар.

— Ни для кого не секрет, что ты проводил время на пике Волшебного Рассвета, не будучи при этом учеником Павильона. А значит, тебя лично пригласил его глава. Такое случается крайне редко и на моей памяти, Чин’Аме не приглашал никого.

Хаджар мысленно покачал головой. Не удивительно, что Император знал кто он такой. Мудрец-дракон либо решил, что не имеет смысла пытаться это скрыть, либо сам посодействовал тому, чтобы Император узнал “тайну”.

Это не означало, что Хаджар меньше доверял Чин’Аме. Он уже давно не был тем наивным юношей, который пытался свергнуть с трона узурпатора.

Доверие, когда игра принимала столь высокие обороты, превращалось лишь в красивое слово. Чин’Аме не был ему другом в полном смысле этого слова, а значит меду ними не могло существовать никакого доверия.

Лишь выгода. И на данный момент они были выгодны друг другу, а значит могли продолжать действовать в паре. Вот и вся хитрость.

— Так что Шиах’Мин попытается сделать все, чтобы использовать тебя в качестве рычага для влияния на Чин’Аме и любой твой неверный шаг истолкует как промах главы Павильона Волшебного Рассвета.

— Вряд ли это сразу же сделает семью Мин хоз…

— Не сделает, — перебил Син, чем несколько удивил Хаджара. Обычно предводитель охраны себе такого не позволял. У драконов не была принята та же куртуазность, что среди демонов, но и им понятия “уважения” были не чужды. Но, разумеется, со звериным колоритом… — но Шиах’Мин играет долгими партиями. И получить маленькое преимущество, которое может привести к большой победе, он будет не прочь. Впрочем, сейчас тебя должно больше заботить то, что сюда идет моя сестра.

Глава 1235

— И кто только тянул тебя за язык, Хаджар…, — Син внимательно наблюдал за тем, как из-за скалистого холма поднимается принцесса. Тенед, как и всегда, была одета в белое, но Хаджар еще ни разу не видел, чтобы наследница трона Белого Дракона появлялась на “людях” в одном и том же наряде дважды. Позади, слева и справа от неё, шли сестры Маган. Эзир, в легкой кольчужной броне (по крепости равной Императорскому артефакту) и Таш, которая, в отличии от младшей родственницы, была одета в легкое, простое, но дорогое платье. На её шее висел амулет с Божественной броней, а за спиной покоился ледяной тяжелый клинок. — Я не уверен, что одолел бы её даже использую я все артефакты, которые смог накопить за годы жизни. И это не говоря о том, что я сильнее тебя, Хаджар из племени Северного Ветра, да и пожил намного дольше.

И это было абсолютной правдой. Но, возможно, именно поэтому, ему вспомнился Колин Лавриский, адъютант Лунной Лин, да будет её перерождение в эпоху мира и процветания.

Хаджар, в свое время, имел возможность не лезть на рожон и спокойно дождаться благополучного момента для того, чтобы свершить свое возмездие.

Но это не сделало бы его сильнее.

Чтобы подняться выше, одолеть самого главного противника — себя из вчерашнего дня, надо сражаться с теми, кто сильнее тебя сегодняшнего.

И такой была Таш’Маган. Ведь дело было не в тех словах, которые она произнесла перед тем, как Хаджар вместе с Тенед отправились в страну Духов. Хаджар же, как уже было сказано, больше не юнец, чтобы реагировать на то, как лает пес.

Его волосы покрылись сединой, а тело шрамами бесчисленных битв.

Нет, это был лишь предлог.

— Я удивлена, сестра, — Эзир скрестила руки, отчего её небольшая грудь стала выглядеть чуть объемнее. Впрочем, из-за рогов, выглядывающих из-под волос, получить какое-то эстетическое наслаждение было весьма сложно. Все, вокруг Хаджара, принадлежали к другому виду — они были зверьми. И даже не будь он связан до скончания времен с Аркемеей, сама мысль о… Высокое Небо, как же это было неправильно. — Ты была права. Наш “герой” действительно не сбежал.

— Глупцы не убегают от своей смерти, — широко улыбнулась Таш. Хищно. Совсем не женственно. Она была воином. И воином опытным. Скорее всего — куда более опытным, в силу прожитых лет и образа жизни, чем Хаджар. — Они, наоборот, лишь ищут её… Помнишь, что сказал мне, Хаджар Северный Ветер.

— О том, что мы сразимся, когда я вернусь с принцессой, — он спокойно поднялся, оказываясь выше на голову небольшого деревца, у которого нашел себе тень над головой. — и я вернулся.

— Две недели назад, — фыркнула Эзир. — и за все это время не попытался найти встречи с моей сестрой. Может ты и не сбежал, но большего труса я в своей жизни не видела.

И, опять же, Хаджар полностью проигнорировал слова младшей из Маган. Прошедшие недели потребовались ему чтобы свыкнуться с мыслью, что какое-то время ему придется ходить с рабским ошейником на голове.

— Я все еще прошу вас, — тихо произнесла принцесса. Но когда она говорила, остальные молчали. И не потому, что “так было надо”,а из личных побуждений. Тенед являлась талисманом для всего Рубинового Дворца и страны драконов в целом. — отмените свое сражение. И ты Таш, и ты Хаджар Северный Ветер, нужны мне в добром здравии.

Таш’Маган, склонив голову, опустилась перед Тенед на одно колено. Опять же, как и в прошлый раз, для Хаджара это выглядело более чем странно.

— Если ваш приказ таков, моя принцесса, я с честью выполню его. Но помните, там, где начинается честь слуги, заканчивается честь воина. Мы, с Хаджаром из племени Северного Ветра, дали друг другу слово о том, что сразимся. И это слово — наша честь. Как воинов.

Честь воина… красивые слова. И еще более красивая сказка.

Хаджар, как никто другой, знал, что толку от чести не было никакого. Свою он уже то ли потерял, то ли отбросил и был…был…

Маленький укол где-то в районе сердца, не позволил Хаджару закончить эту мысль. Впрочем, для себя он решил. Чтобы добиться своей цели ему придется отринуть любые понятия о чести и доблести и опуститься так низко, как только потребуется.

Тенед посмотрела на Син’Магана, но тот только отвернулся в другую сторону. Было понятно, что старший брат двух сестер не очень хочет вмешиваться в процесс обсуждения.

— Я не могу приказать тебе не сражаться, — Тенед опустила взгляд. — я знаю, моя верная Таш, как тебе претят наши устои… ты слишком много времени провела в землях людей и видела то, как свободно они живут. И, может быть, это и к лучшему…

— Моя принцесса…

— Тогда, слушай мое слово, — Тенед приподняла подбородок и в её звездных глазах вспыхнула решимость. На миг Хаджар увидел не принцессу, а действительно — будущую императрицу. — Если вы должны сразиться с Хаджаром, то пусть оно так и будет. Но, в таком случае, я запрещаю вам использовать волю, энергию, мистерии, любые техники с ними связанные, как и артефакты. Пусть все решит лишь ваши умения и намерения.

— Битва стилей, — прошептал Син’Маган. — принцесса становится мудра, как и её мать.

При словах о матери лицо дракона немного помрачнело. Как и всегда, в любой правящей семье, имелись свои темные стороны истории.

Хаджар настолько к этому привык, что уже не обращал внимания. Он куда больше был сосредоточен на том, чтобы провести битву стилей.

В подобной “заварушке” он участвовал лишь однажды, когда бился в горах Грэвэн’Дора с Анис Динос. В тот раз сложно было сказать с уверенностью, кто же из них одержал верх. Просто потому, что Анис обладала стилем, а вот Хаджар — нет.

— Теперь у тебя все шансы выжить и даже остаться невредимым, Хаджар, — Син развернулся и вернулся к своему тигру. Потрепав его по холке (выглядело это несколько сюрреалистично), он добавил. — но вот шансов на победу — почти никаких. Таш’Маган единственная из ныне живущих драконов, которая смогла постичь стиль Меча Ледяного Дыхания, оставленного в наследие нашей нации первым Императором Драконов.

Первый Император? Не тот ли это случайно дракон, которого Хаджар встретил в джунглях Карнака? Правда, в его виде тени от тени — маленького осколка сознания, оставленного дремать в мире живых в ожидании своего “наследника”.

— Да будет так, моя принцесса, — кивнула Таш.

Она поднялась на ноги и взмахнула мечом. Её движения были резкими и четко очерченными. Они походили скорее не на плавное и мерное “дыхание”, а на ту яростную бурю, которую порождали драконы своим дыханием.

С лезвия ледяного клинка срывались искры бледно-синего цвета. Касаясь почвы, она оставляли на ней небольшие ледяные порезы.

И это не было мистериями, волей или энергией. Просто… таков был её меч.

Во всяком случае это то, что смог понять Хаджар.

— Преклони колени, простолюдин, — произнесла надменно Эзир. При этом, наверное, не очень понимала, что использовала “человеческое” слово. — Ибо перед тобой третья, после первого Императора, кто смог овладеть стилем Ледяного Дыхания.

Глава 1236

— Будь аккуратен, — Син положил когтистую ладонь на плечо Хаджару. — Стиль Ледяного Дыхания призван сгладить разницу между скоростью владельца тяжелого меча и легкого.

Хаджар вспомнил, как сражался с Таш’Маган на празднике Рубина и Дракона. Несмотря на то, что Таш действительно использовала тяжелый меч, они двигались примерно с одинаковой скоростью. И только тот факт, что Хаджар использовал свой собственный стиль, помогло ему провернуть ту маленькую хитрость.

— Каким образом? — спросил Хаджар.

Син слегка изогнул правую бровь.

— Неужели ты думаешь, что я стану помогать тебе одолеть мою младшую сестру?

Они встретились взглядами и Хаджар легко ответил:

— Да.

Син улыбнулся — правда не мимикой лица, а одними только глазами.

— И ты прав, — кивнул он. — но не думай, что это из-за того, что я плохо к ней отношусь или что-то в этом роде. Просто Таш она… может и вправду сильнейшая мечница нашей страны, но её планы простираются далеко за пределы Белого Дракона. А Чужие земли могут быть опасны и непредсказуемы для сильнейших из нас. Ей нужно умерить свой пыл и…

— И ты все это говоришь, чтобы просто посветить меня в дела семьи Маган или убеждаешь сам себя?

Предводитель охраны прищурился, но затем рассмеялся.

— Твои слова остры, Хаджар, — похлопал он собеседника по плечу. — надеюсь так же остер и твой клинок. Слушай меня внимательно — стиль Ледяного Дыхания не делает Таш быстрее — он замедляет тебя самого. Каждый удар, от которого ты увернешься. Каждое твое сближение с противником… противницей в данном случае, оставит на тебе следы ледяного дыхания. Ты не будешь их ощущать, даже не заметишь. Как не замечаешь то, как сам дышишь. Но когда этого дыхания наберется достаточное количество, то всего один удар и ты будешь повержен.

Хаджар еще раз посмотрел на ледяные искры, усеявшие землю вокруг Таш.

— Так что надеюсь, что у тебя есть козырь в рукаве, — Син еще раз похлопал Хаджара по плечу и отошел в сторону. — ибо я не знаю, как можно одолеть кого-то, владеющего подходящим ему стилем, самому не имея подобного.

Хаджар не мог с этим не согласиться.

Стиль — фундамент для любого идущего путем оружия. Ты можешь забраться на невероятные вершины пути развития. Стать Бессмертным. Но однажды, не имея крепкого фундамента, та высокая лестница, которую ты построил, рухнет под тяжестью собственного веса.

Стиль, как раз, и являлся этим фундаментом.

И Хаджар обладал таковым.

Стилем Песни Меча Синего Ветра.

И, может, тот пока находился лишь в зачаточном состоянии, что и вынуждало Хаджара тратить практически максимум мощностей нейросети на его доработку, но и этого уже было достаточно, чтобы дать призрачный шанс на достойное сражение с Таш’Маган.

Последняя, как раз, закончила приготовления. Она сняла с себя амулет с божественной броней, убрала в сторону пространственное кольцо и запечатала собственные энергию, волю и мистерии.

На последнее были способны только адепты с невероятно высоким самоконтролем. Так что Хаджару даже сперва протянула специальный браслет, но уже достаточно с него было драконьих артефактов.

Усилием мысли, он сделал тоже самое, что и Таш, чем вызвал несколько удивленным взглядом со стороны присутствующих зрителей в количестве трех чел… драконов.

После этого он взмахнул рукой и одеяния его Зова, мантия, сшитая самой королевой Мэб, потеряли все свои свойства защитного артефакта, оставив лишь ощущение, что они были созданы рукой смертного.

Воительница вытянула перед собой клинок и склонила голову.

— Таш из семьи Маган, стиль Ледяного Дыхания, звание Мастера.

Хаджар взмахнул ало-черным клинком и парящая по лезвию птица Кецаль взлетала сквозь облака. Удивительно, как нечто значимое — то, насколько могущественнен был твой дух, имело значение на ступени Рыцаря Духа, но сейчас… никто из драконов не обладал духом хотя бы стихии, не говоря уже о изначальных.

Но для адепта, с какого-то момента, становиться уже не важно, каким духом ты владеешь. Просто если ты не можешь соединить его суть со своей душой, то тебе не стать Повелителем.

Ледяная акула, дух который Хаджар ощущал в мече Таш, был сцеплен с ней так же крепко, как и Кецаль с Хаджаром — как и любого другого адепта ступени Повелители и выше.

Странно, почему именно такие мысли пришли ему в голову перед сражением?

Впрочем, об этом позже.

Согласно старым ритуалам, пришедшим, кстати, из эпохи еще более древней, чем период Ста Королевств, Хаджар должен был представиться, назвать свой стиль и его уровень в этом стиле.

Послушник, затем Обладатель, Мастер — высшая ступень. И, в единственном числе, Основатель.

Когда Хаджар бился с Анис, они не обращались к подобному ритуалу, потому как поединок не был официальным сражением стилей, а, скорее, простой дуэлью.

На этот же раз…

— Хаджар из племени Северного Ветра, — пусть ему это и было абсолютно не важно, но Хаджар испытывал некое спокойствие от того, что в его словах не оказалось лжи. Имя “Дархан” ведь переводилось, как “Северный Ветер”, так что никакой лжи… — Стиль Песни Меча Синего Ветра, звание Основатель.

Среди холмов, на какое-то время, повисла тишина.

Создание своего стиля дело не из легких. Скорее даже — почти непосильное. А если учесть, что по меркам Драконов, Хаджар являлся совсем еще юнцом, то и вовсе казалось чем-то очень нереалистичным.

— Очень громкие слова, Хаджар Северный Ветер, — нахмурилась Эзир. — но мы все, вскоре, увидим, что именно ты называешь своим стилем.

Хаджар, в который раз, никак не отреагировал на явное оскорбление. В мире боевых искусств было достаточно тех, кто называл себя основателем того или иного стиля. Но на самом деле то, чем они владели, не были именно “стилем”, а, скорее, набором тех или иных приемов.

— Этим я объявляю начало битвы между стилем Ледяного Дыхания и Песней Меча Синего Ветра, — резюмировала принцесса и её слова дали старт сражению.

Глава 1237

Таш оттолкнулась от земли легко и плавно. Взявшись за длинную рукоять меча таким образом, чтобы её локти сформировали ромб, она легко подлетела к Хаджару и нанесла режущий удар наотмашь.

И не было ни бури силы, ни потокам мистерий, ни чего из того, к чему можно было привыкнуть за время сражения на высоких ступенях пути развития.

Эта битва мало чем отличалась от сражения смертных. С той лишь разницей, что глубина понимания меча со стороны Таш и Хаджара превышала все, на что были способны смертные мастера.

Меч Хаджара, внезапно, вместо того, чтобы оказаться перед его торсом, показался острием из-за затылка седых волос. Это было сродни тому, как если бы мечник сам просил противника поразить его в грудь, живот, шею, да и вообще — любое место, куда только захочет противник.

Любой мечник, с самого начала учит простую истину — самое безопасное место находиться за мечом, а не перед ним.

Но…

Однажды, в любом деле, наступает тот момент, когда, достигнув мастерства, понимаешь, что любые законы и правила действительно написаны для того, чтобы их нарушали. Те, кто может себе это позволить. Кто понимает, когда непреложный обет становиться обузой, а когда действительно несет в себе какой-то смысл.

Хаджар, протянув меч вдоль позвоночника, вдруг резко наклонился. Огромный, тяжелый, ледяной клинок скользнул вдоль ало-черного лезвия и их легкое касание издало что-то вроде мелодичной трели. Как если бы пальцы влюбленного менестреля нежно коснулись струн Ронг’Жа.

Синие искры посыпались на одежду Хаджара, но им так и не было суждено их коснуться.

Хаджар, вновь совершаю одну из прописных ошибок, отпустил рукоять, лишив свой меч всякой опоры, а себя — любого намека на защиту. Но все это лишь затем, чтобы легонько ударить по вершине рукояти — её “яблоку”.

Меч, вновь издавая легкую мелодию, пролетел вдоль спины наклонившегося Хаджара, после чего, не задев волос, пролетел вдоль них и лег в протянутую правую ладонь.

Хаджар не мог пройти сквозь атаку Таш. Крепкая и стойкая, как лед, но такая же быстрая и эфемерная, как дыхание, она не имела явных брешей.

Но как ветер и музыка могут обойти любую преграду, так же и стиль Хаджара. Он был медленным, даже казалось, будто мечник двигается не быстрее пера, брошенного в штиль на поверхность озера.

Но в то же время…

Поймав Алый Клинок, Хаджар крутанул им широкий полумесяц и, разворачивая всем корпусом, в то же время занес меч над головой и, используя инерцию разворота и вес тела, обрушился в стремительном рубящем ударе.

Это был словно звонкий аккорд припева или же буря, пришедшая следом за штилем. И вот уже перо, брошенное на гладь озера, превратилось в ревущий горный поток, готовый смести все на своем пути.

И Хаджар не только следовал за этим потоком — он его создавал.

Таш, острие меча которой оказалось за её собственным плечом, никак не успевала защититься от удара, который ветром проник сквозь её защиту.

Так что, когда она, поспешно разрывала дистанцию, то с локтя мерно сочилась слегка золотистая кровь.

— Это действительно стиль, — удивленно выдохнул Син. — неужели возможно создать собственный стиль в столь юном возрасте?

— Глупости! — чуть более рьяно, чем следовало бы, возразила Эзир. — этот простолюдин попросту пытается произвести впечатление на принцессу! Он, наверное, нашел где-то записи почившего Бессмертного и свел их воедино! Или же наткнулся на записи о стиле, который никто не успел назвать своим и стал его Основателем. Громкие, но пустые слова!

Хаджар рассек воздух мечом, возвращая его в то положение, где сам клинок был отставлен в сторону, а острием смотрел в землю.

Он будто раскрывал свои объятья, приветствуя любого противника.

Таш перевела взгляд с локтя на оппонента и обратно.

— Это уже второй раз, когда ты застал меня в расплох, Хаджар из Северного Ветра, — произнесла она ровным, таким же холодным, как и её меч, тоном. — Третьего раза ты не дождешься.

Она сделала шаг вперед. Незаметный и легкий, как вздох. Переместилась, за считанные мгновения, к Хаджару и нанесла удар, похожий на горную лавину от которой невозможно ни спрятаться, не скрыться.

Широкий, режущий взмах, нанесенный не наискосок, как в прошлый раз, а вдоль оси — от бедра до берда. Ни уклониться от такого, ни перепрыгнуть, попросту невозможно. Попробовать разорвать дистанцию так же не получится — слишком высока скорость и слишком длинное лезвие.

Если бы не шаг, которым Таш сократила дистанцию, Хаджар бы еще имел все шансы увернуться от такого, но…

Меч в его ладони вдруг вскинулся крылом птицы или облаком. Описывая широкую спираль, вместе с самим Хаджаром, двигающимся легко и плавно, невидимым рукавом ветра он оплел ледяный тяжелый клинок, а затем легко откинул его в сторону.

Именно, что откинул. И, как и любая лавина течет лишь по самому простому маршруту, так и удар Таш, натолкнувшись не на преграду, а на измененное русло, тут же последовал за ним.

Сам же Хаджар, чередуя мелкие, но быстрые шаги, раскручиваясь юлой, буквально обволок противницу, после чего оказался у неё за спиной. При этом сам стоял к ней не лицом, а так же — спиной.

Так и они замерли спиной к спине. Там, где тяжелый меч никак не мог достать Хаджара, а вот легкий…

Перехватив Алый Клинок обратным хватом, Хаджар резко ударил им себе за спину… чтобы в ту же секунду отлететь в сторону. Он понятия не имел, как Таш это провернула, но её исполинский меч, описав широкую дугу, рухнул гильотиной между их спинами.

И, пусть Хаджар и был быстр, но ледяные искры на его теле справлялись со своей задачей. Он начал ощущать, как ледяное дыхание обволакивало его и замедляло.

Он не успел разорвать дистанцию достаточно быстро, так что теперь уже по его телу сбегали струйки алой крови… что никак не смутило драконов.

Лишь высокорожденные имели золотистый оттенок крови, остальные же, в этом плане не сильно отличались от людей.

— Ты хорошо двигаешься, — Таш взмахнула мечом, стряхивая с него капли чужой крови. — твои движения имеют простой вид, но они сложны и точны. Это действительно стиль, но… он еще сырой. В нем слишком много брешей. И поэтому ты не видишь того, что должен.

Хаджар недоуменно склонил голову на бок, а когда его сознание поразила догадка, то было уже слишком поздно.

Это не обыграл Таш, используя свою ловкость и скорость. Нет, те, кто сражаются тяжелыми мечами, постоянно имеют дело со своими извечными соперниками — фехтовальщиками легких мечей. И кому как не им было знать о сильных и слабых сторонах каждого из оружий.

Таш заманила его в ловушку.

Хаджар стоял на земле. Земле покрытой ледяными искрами. И, кажется, почти не мог пошевелиться.

Острие тяжелого клинка коснулось его груди и погрузилось в плоть на несколько миллиметров.

— Ты проиграл, Хаджар из племени Северного Ветра, — спокойно произнесла Таш’Маган. — но… ты хорошо сражался. И, когда бы ты не захотел вновь испытать свой стиль, я буду ждать.

Она вытащила свой меч из неглубокой раны, которая тут же затянулась, оставив, тем не менее, миниатюрный шрам в форме снежинки.

— А я уже надеялся, — разочарованно вздохнул Син’Маган. — впрочем…

— Офицер командующий! — прозвучал оклик и из-под холма показался один из подчиненных Сина. — авангард обнаружил нечто странное.

Глава 1238

Хаджар многому удивлялся за время своих странствий. Обычно, кстати, это были либо чудеса магии, либо природы. Но чему он не удивлялся — разрушенным городам и сожженным деревням.

Он видел их достаточно, чтобы привыкнуть и к внешнему виду, и даже к запаху. Более того — многие подобные виды оставались и за спиной его генеральской поступи.

Но то, что открылось их с Сином, Таш, Эхир и принцессой взорам выглядело как… нет, деревня было полностью уничтожена. Дома, некогда справные срубы, погрузились в пепел и стали углем и золой. Не было слышно ни криков животных, но плача детей или стариков.

Только тишина и редкое потрескивание еще догорающих очагов пламени.

Вот только что-то здесь было не так.

Ни единого трупа, ни одного обгорелого тела не было видно среди пепелища. И только благодаря силам адепта можно было понять, что жертвы, все таки, имелись. Только их закопали так глубоко в золу и пепел, словно пытались запечь в ней.

— Кому потребовалось скрывать тела умерших? — Тенед взмахнула рукой, обнажив из-под смертного одеяла из пепла несколько тел. Семья из пяти человек. Все они умерли во сне, о чем явно свидетельствовали их полные сонной неги позы.

Простые смертные.

В этих землях влияние Реки Мира почти не ощущалось, так что неоткуда было взяться ни достаточной концентрации энергии для медитация, ни появиться ресурсам для развития уже с их помощью.

Хаджар, оставив драконов обсуждать “находку”, отправился вглубь деревни. Совсем небольшая даже по меркам королевств, а не империй, деревня погрузилась в облако густого дыма. Белесый, пропахший сгоревшей плотью, он…

Легкий хруст отвлек Хаджара от его мыслей.

Он наклонился и поднял то, что некогда осталось от деревянной игрушки. Солдатика, которого кто-то заботливо выточил из столь редкого в этих местах материала.

Деревня была богатой…

Достаточно, чтобы иметь деревянные дома, пусть и старые. Значит здесь должны были быть и охранники.

Хаджар, блуждая среди пепелищ, нашел их не сразу. Как и остальные селяне, несколько практикующих лежали под золой. Скрытые от глаз тех, кто волей судьбы мог бы здесь проехать, они представляли для Хаджара наибольший интерес.

Так же, как и принцесса, он взмахом руки очистил тела от завалов. И если селяне просто находились во сне, то вот практикующие должны были нести свой дозор.

Чем они, судя по всему, и занимались. Но не успели ни обнажить оружия, ни использовать каких-либо техник.

— Высокое Небо, — выдохнул Син, подошедший к Хаджару и его находке. — кто может быть способен на подобное?

— Тоже заметил?

— Такое сложно не заметить, Хаджар, — покачал головой Син. — Кто-то или… что-то сожрало их энергетические тела.

Хаджар провел ладонью по рукояти Алого Клинка. Тот, возможно, был способен на такое, но… Хаджар никогда не пробовал. Обычно меч пожирал лишь крупицы духа, но чтобы все энергетическое тело.

— Думаю, если приглядеться получше, то тоже самое обнаружится и в случае со смертными, — Хаджар сам не понял почему, но он все еще держал в руке деревянного солдатика.

— Да, — подтвердила и Таш. — все смертные лишены энергетической структуры.

— Но зачем? — выдохнула принцесса, которая явно была шокированна увиденным зрелищем. Впрочем, лишь она одна. Ни Син, ни сестры Маган, ни Хаджар не находили в самом факте сожжения деревни ничего удивительного.

— Я слышала о таком в Чужих землях, — задумчиво протянула Таш. — но они далеки от территорий гномов Рубиновой Горы. Не представляю, кому могло понадобиться такое на их территории.

— Что ты имеешь ввиду под “таким”? — переспросил Син.

Таш оглянулась на принцессу и та едва заметно кивнула. Вот и немного государственных секретов, которые можно узнать лишь с позволения наследницы престола…

Хаджар хотел мирно проводить девушку до гномов, вернуть обратно, а затем забрать свиток из сокровищницы и попытать свое счастье в битве с Императором, но, видимо, у судьбы были свои виды.

И раз уж ввязался в одно дело с семьей правителей, то вперед — в очередной омут интриг, заговоров и секретов.

— Клятвы, — видимо к тем же мыслям пришел и Син. — были принесены еще в начале посольства.

Хаджар молчал. Надев этот обруч на голову, он уже не сможет кому-либо поведать о том, что произошло за время путешествия.

— Путешествуя по Чужим землям, я не раз натыкалась на нечто подобное, — начала свой рассказ Таш. — на деревни и города, которые были полностью опустошены, а все их жители лишены энергетической структуры. Будто кто-то вырвал её из их души… вместе с самими душами.

— Душами?! — воскликнула Эзир. — Но ведь это невозможно! Лишь боги способны отделить душу от тела!

— Еще смерть, — поправил Син. — но я так понимаю, сестра, их души были отделены еще при жизни.

— Именно, — кивнула Таш. — смерть наступала уже после. Зачем и для чего это делать — я не знаю. Как — тоже. Император, которому я рассказала о своих находках, отправил ищеек по всему Белому Дракону. В нашем регионе нашлось лишь упоминание о таком городе в далеких, варварских людских землях…

Хаджар уже заранее знал, какое название произнесет Таш.

— … под названием Балиум. Но с тех пор прошло больше двадцати веков, так что…

Двадцать веков назад… примерно в это время секта Черных Врат опустошила восставший против неё город Балиума.

— Что ты делаешь, простолюдин? — опомнилась Эзир.

— Хаджар? — обратилась к нему принцесса.

Хаджар ответил молчанием. Приложив ладонь к земле, он направил в неё энергию, волю, а так же, даже не частицу, а понимание того, что он хранил внутри своей души.

И стоило ему это сделать, как над деревней пронесся протяжный, вороний клекот, исчезнувший в очередной треске догорающих пожаров.

— Орден Ворона… — недоуменно прошептала Таш. — но что этим фанатикам могло потребоваться в землях Рубина? После того, как один из них пытался пробраться в сокровищницу Императора, земли Дракона и Рубина закрыты для них навсегда.

— Это не тот вопрос, который должен нас сейчас волновать, — с этими словами Син указал на силуэт пепельного ворона, летящего строго на северо-запад. — кто бы не сотворил подобное, он находиться прямо на пути нашего посольства. Так что, с вашего позволения моя принцесса, я займусь приготовлениями к вероятной битве.

— Не вероятной, — прошептал Хаджар. — битва состоится без всякого сомнения.

— Почему ты так в этом ув…

Таш не стала договаривать. Ей хватило того, что один пепельный ворон разделился на сотни ему подобных, сформировав целую стаю.

Впереди их ждала не группа фанатиков, а целое войско.

Глава 1239

Хаджар бывал на военных советах самого разного толка. От небольших, где принимал участие, как помощник старшего офицера, то настолько масштабных, что решали судьбу целого региона. Этот ничем не отличался по своей сути, с той лишь разницей, что вместо людей в каменных палатах принцессы Тенед сидели драконы.

Сестры Маган, их старший брат Син, пара офицеров из числа охраны, ну и, разумеется, Шиах’Мин собственной персоной.

За круглым столом из волшебной породы дерева, которая одним своим присутствием конденсировала энергию в воздухе настолько, что для простого практикующего это стало бы священным местом для развития, они сидели уже который час.

Время для существ, разменивающихся веками, что смертный — днями, идет совсем иначе. Но Хаджару уже порядком успело поднадоесть это бесконечное переливание из пустого в порожнее.

— Орден Ворона — это не простые фанатики, — в который раз настаивал на своем Шиах’Мин. — Если мы отнесемся к ним без должной предосторожности, то поплатимся за это жизнями.

— Жизнями? — сморщилась Таш. Её ледяной клинок, приставленный к столу, оставлял на поверхности последнего узоры инея в виде плавающих рыб. Это было красиво. — Смею напомнить тебе, мудрый Шиах’Мин, что последняя группа фанатиков, пытавшаяся пробраться в Рубиновый Дворец, была полностью уничтожена семьей Маган.

Крыло Ворона был не один? Что же — вполне очевидно. Вряд ли хоть кто-то, не достигший бессмертия, мог в одиночку пробраться в Рубиновый Дворец.

В столице драконов, за те эпох, что они правили Белым Драконом, снимая все сливки с человеческого пути развития, просто обязаны были накопиться самые разнообразные, могущественные защитные артефакты.

— Смею напомнить тебе, достопочтенная Таш’Маган, — с ледяным лицом “вернул” любезность драконий маг. — что в процессе Орден Ворона лишил жизни твоего отца и около десяти ваших братьев и сестер. Прости, если запамятовал точное количество — род Маган слишком уж разрос…

Таш поднялась на ноги. Медленно и степенно. Она положила ладонь на рукоять ледяного клинка, и мирно плывущие по столешнице рыбки превратились в хищных акул.

— Не забывай, Таш, — прищурился Шиах’Мин. — что твой меч был зачарован именно моей семьей. Попробуй поднять его против меня и посмотрим, что произойдет.

— Посмотрим, мудрый…

— Достаточно, — прошептала Тенед. Именно прошептала. Но не так, как некогда это делала Лунная Лин. В шепоте принцессы драконов не было ни власти, ни стойкости. Только едва слышимая просьба. Так что, может, Хаджар и поспешил с тем, что счел её подходящей для трона. — Достопочтенный Син’Маган, если мы свернем с маршрута, то…

Принцесса замолчала, давая понять, что дальше может продолжать предводитель охраны.

Син, прокашлявшись (иногда они настолько походили на людей, что Хаджар забывал о звериной сущности окружающих его созданий даже несмотря на наличие рогов, когтей и странных глаз) поднялся с места.

— Если мы свернем с маршрута, то нам придется миновать Болота Д’Жгута. Неизведанная территория, на которой проживает раса людей-моллюсков, — теперь пришел черед Хаджара прокашляться. Это он про троглодитов, что ли? — Их сила незначительна, но шаманы могут доставить огромное количество неудобств, что имеет все шансы затянуть наше продвижение к горе Рубина. Не говоря уже о том, что само болото просто огромно и над ним, разумеется, из-за шаманов, мы не сможем пролететь. Так что, при самом оптимистичном варианте, использовать обходной маршрут обойдется нам в дополнительных двух годах пути.

Драконы зашептались. Два года для них не такой уж и большой срок. Но вот Хаджар не мог сказать того же самого о себе. Для него даже каждый день заминки означал увеличение шансов того, что он так и не сможет спасти от ледяного плена свою жену и сына.

— У меня есть предложение.

Все синхронно повернулись к Хаджару, который, в свою очередь, как и недавно Син’Маган, поднялся и провел ладонью над… назвать это голограммой язык не поворачивался. Но над столешницей зависла едва прозрачная, призрачная объемная карта окружающих территорий.

О подобной магии Хаджар никогда даже и не слышал. Хотя, если подумать, то вряд ли где-то в Семи Империях найдется маг, способный создать нечто подобное.

— Если ты, Хаджар, хочешь предложить отправиться авангардом из сотни воинов и десяти магов против фанатиков, — Таш улыбнулась так, что все сомнения по поводу её звериной сущности мгновенно рассеивались. — то я, пожалуй, впервые соглашусь с твоей кандидатурой в роли героя нашей принцессы.

С последними словами воительница повернулась к Тенед и поклонилась ей. И при этом в ей движениях было столько чувства достоинства и чести, что не восхищаться ей было сложно.

— Нет, достопочтенная Таш’Маган, я хочу предложить нечто иное.

— Так и знала, — вздохнула воительница, а её нечеловеческие глаза сверкнули таким же — нечеловеческим пламенем. — Мягкотелый…

— Нам не потребуется сотня воинов, — перебил Хаджар. Жестами он создал на карте несколько точек и, мановением кисти, отправил их к скоплению иероглифов, обозначающих “Ворон”. — чтобы не делали в этих землях последователи ордена, вряд ли им нужны лишние свидетели. Так что мы…

— Отвлечем их внимание, — Теперь уже Таш, качнув копной темных волос, приподнялась с места.

Она слегка наклонилась над столом, но ни у кого из окружающих представителей мужского пола не возникло желания заглянуть в её декольте или провести взглядом по округлым бедрам.

Не толстым или широким, а именно округлым. Связано ли это было с тем, что у драконов свои предпочтения в плане плоти, или же потому, что Таш внушала им одним своим видом трепет и уважение… кто знает.

— Что вы имеете в виду, Таш’Маган, Хаджар Северный Ветер? — Шиах’Мин, все так же сидя на своем месте, взирал на окружающих с легкой ноткой иронии и целым пожаром высокомерия. — Наши заклинания уже принесли весть о том, что фанатиков в землях впереди две тысячи, триста сорок. И да — они люди. Но недооценивать их нельзя.

— Две тысячи триста сорок преступников, — добавила Таш. — и все, что нам нужно сделать, заставить их подумать, что им угрожает опасность быть раскрытыми.

Руку поднял Син. Все же некоторые “ритуалы” свойственны, пожалуй, представителям любых рас.

— С вашего позволения, принцесса, — отвесил он поклон Тенед, после чего повернулся к Таш и Хаджару. — какую бы вы диверсию не задумали, это не снимет с места все двадцать три сотни фанатиков. А даже половина от их численности может стать угрозой нашему предприятию. Возможно, действительно лучшим решением будет свернуть с маршрута.

Драконы вновь зашептались.

Хаджар же смотрел на карту. Он понятия не имел откуда, но почему-то знал, что ему просто необходимо попасть тужа, где сейчас находились Вороны.

— Позвольте мне, моя принцесса, — поклонился он звездноглазой принцессе. — отправиться на разведку. По возвращению мы сможем составить более полную картину происходящего.

— Я бы хотела присоединиться, — мгновенно вставила свое слово Таш.

Тенед не отвечала.

— Моя принцесса, — обратился к ней Шиах’Мин. — разве вы не видите, что если согласитесь на это, воистину, абсурдное предложение, то все равно, что одобрите их план диверс…

Взгляды Тенед и Хаджара пересеклись. Они смотрели друг на друга не больше секунды, перед тем как принцесса ответила:

— У вас есть два дня.

Глава 1240

Если бы не Хаджар не увидел сам, то не поверил бы своим глазами. Посольство разбило лагерь всего на несколько дней, но вместо палаток и тентов, каждый из драконов, благодаря слугам, обзавелся собственным каменным домом. Всего за несколько часов были возведены “конюшни”, несколько складов, улицы, два широких проспекта и тысячи домов.

Все это, при помощи, разумеется, магии, но слуги, находящиеся на ступенях от Рыцаря Духа и выше, обладали силой и скоростью не сравнимой ни с чем иным. А уж их умению не приходилось и сомневаться.

Впервые за все время пути Хаджар понял, зачем посольство взяло с собой строителей. Это было вовсе не для обмены опыта и знаниями с гномами Рубиновых Гор (хотя, наверное, и не без этого), а для банального комфорта.

Если таковым можно назвать целый небольшой город, воздвигнутый посреди застывшего каменного моря, укрытого травой, в самом сердце неизвестности.

Вот просто так — взяли и построили.

Представить такое, не увидев самому, было невозможно.

Поверить же, услышав чей-то рассказ, сродни сумасшествию.

— Впечатляет, неправда ли? — Таш вновь смогла подобраться к Хаджару незамеченной. — Когда я впервые отправилась в поход не одна, а с сородичами, меня тоже удивляло подобное. Но уже успела привыкнуть.

Хаджар мысленно облегченно выдохнул. Вся его легенда о том, что он родом из небольшого племени долины и так дышала на ладан. Не хватало еще выдать себя какой-то неосторожной, неуместной эмоцией или чем-то в этом духе.

— Да, впечатляет, — согласился Хаджар. — Зачем ты отправилась со мной, Таш’Маган?

Драконица, совсем как человек, изогнула бровь и всем своим видом попыталась продемонстрировать крайнюю степень удивления.

— Ты действительно полагаешь, Хаджар Северный Ветер, что я бы отказал от возможности обагрить клинок кровью тех, кто убил моего отца?

Это звучало как вполне очевидная причина, но… Крыло Ворона пробрался в сокровищницу уже достаточно давно, а за прошедшие века Таш, вроде как, не грызла землю клыками, чтобы отыскать фанатиков и отомстить.

— Я молод, достопочтенная Таш’Маган, но, надеюсь, не настолько глуп. И если бы ты хотела отомстить, то уже давно бы это сделала.

Таш отвернулась от Хаджара и вновь посмотрела на воздвигнутый, всего за несколько часов, каменный город. Хаджар же старался не смотреть в ту сторону. Произошедшее слишком поражало его воображение, так что отвлекало на мысли о нем каждые несколько секунд.

— Я не знаю твоих мотивов, Хаджар. Но чувствую, что венок героя так же дорог тебе, как человеку рабский ошейник, — Хаджар едва не вздрогнул от столь точного сравнения. — и не хочу, чтобы оказалось, что Вороны появились на нашем пути вовсе не волей судьбы и случая, а по чьему-то преднамеренному умыслу.

— Ты подозреваешь меня в сговоре с…

— Подозревать, — перебила Таш. — это привилегия Шиах’Мина. Я же говорю прямо — я не знаю тебя. Не знаю кто ты. Но ты, относительно, умело обращаешься с мечом. Создал свой собственный стиль. Смог дважды дотянуться до меня мечом, а, значит, находишься в числе, пожалуй, сотни лучших фехтовальщиков Белого Дракона. И все это учитывая, что ты еще совсем дитя.

Хаджар не стал возражать против последнего уточнения. По сравнению с возрастом Таш, да хотя бы той же Тенед, он действительно мог считаться “дитем”.

Вот только ментально звери и люди развиваются с совершенно разной скоростью…

— Я отправлюсь с тобой, Хаджар Северный Ветер, по двум причинам. Первая — если ты что-то задумал, то умрешь от моей руки. Вторая же, — тут Таш вновь, крайне хищно, абсолютно по-звериному, улыбнулась. — кто сказал, что нельзя совмещать приятное с полезным? Я не против добавить еще несколько глаз проклятых Воронов в свою коллекцию.

С этими словами она невольно дотронулась до одного из многочисленных колец на длинных, красивых, но когтистых пальцах.

Хаджар, почему-то, не сомневался, что у драконицы действительно имеется коллекция из человеческих органов зрения… все же, если верить слухам, то именно в Чужих Землях и находилась база Ордена Ворона, а именно в них Таш провела многие века.

— Сестра, — из-под холма вышла делегация в составе все тех же лиц. Эзир и Син Маганы, Шиах’Мин и принцесса Тенед. Не трудно было догадаться, что именно те, кто сейчас стояли на этом холме, и являлись руководителями всего “парада”. — позволь мне отправиться вместе с вами, чтобы я могла…

Эзир посмотрела в сторону Хаджара.

Слова “прикрыть тебе спину” так и не прозвучали, но это не мешало им эхом повиснуть в воздухе.

— Милая сестра, — Таш, при виде Эзир, словно немного оттаяла и даже её ледяной клинок перестал выглядеть таким угрожающим. — Лишь тебе я могу доверить покой нашей принцессы. Не забывай о своей клятве и долге, как той, кто до конца своих дней будет оберегать будущую Императрицу.

Эзир молча коснулась своим лбом, лба Таш. Таков был обычай у драконов, оставшийся еще с тех времен, когда они не могли принимать человеческие обличия. Правда было это так давно, что, из ныне живущих в мире смертных, кроме, разве что, Мудреца Пепла никто и не вспомнит.

— Чтобы не происходило там, — Син’Маган подошел к Хаджару и протянул ему небольшой перстень. Старый, потертый, но все еще выглядящий достаточно дорого, чтобы стать предметом вожделения. — это не к добру, да будет великий предок мне свидетелем, а Высокое Небо судьей. И если вы поймете, что не справляетесь, расколи этот перстень.

— И что произойдет?

Хаджар как-то не очень любил пользоваться артефактами, о назначении которых понятия не имел.

— Просто брось его подальше от себя и улетайте.

Улетайте… это был явный намек на истинный облик. Вот только Хаджар сильно сомневался в том, что если он используют считавшуюся утерянной технику медитации “Пути Среди Облаков”, то это останется незамеченным.

— Я все еще не одобряю всей этой затеи, — Шиах’Мин, в свою очередь, протянул Таш легкий плащ. — мои ученики работали над этими чарами всю ночь. Они продержатся три дня, не более. Накиньте это на себя и ни одна известная Белому Дракону мера защиты не сможет вас обнаружить, ни глаза, ни чувства, ни артефакты, ни защитные заклинания. Вы будете невидимы, неслышимы, но осязаемы.

— Это только один плащ, — Таш, тем не менее, убрала “подарок” в пространственное кольцо. — а нас двое.

Шиах’Мин никак на это не отреагировал.

— Возвращайтесь, — тихо, заставляя всех вокруг замолчать, произнесла принцесса. — оба.

— Да, моя принцесса, — хором ответили Таш с Хаджаром и низко поклонились.

После этого Хаджар протянул драконице правое предплечье. Та обхватила его — крепко и твердо, как не справились бы многие из мужчин.

Белая молния спустилась с ясного неба и, забрав с собой две фигуры, исчезла где-то в бескрайней лазури.

Глава 1241

Холмы, разлившиеся застывшей лавой среди полотна бескрайней земли, служили вполне себе сносным укрытием… если бы таковое требовалось.

Хаджар и Таш стояли в полный рост на вершине одного из таких вот холмов и даже не думали прятаться. И это учитывая, что от самого лагеря Воронов они находились едва ли в трех километрах.

На таком уровне развития если адепт не умел скрывать свое присутствия без необходимости изображать дождевого червя, то грош ему цена.

Единственным, что осталось из далекого прошлого, когда Хаджар, обмазавшись грязью и глиной лежал на земле против ветра, чтобы его не заметили те, за кем он, в свою очередь, следил, это подзорная труба.

Просто потому, что данное правило — “о цене в один грош”, работало в обе стороны. Так что рассмотреть, что находилось впереди одним лишь зрением было невозможно для любого, кто не достиг ступени бессмертного и не перешел на следующий этап бытия.

Вороны тоже знали свое дело и в достаточной мере озаботились сохранностью своего инкогнито. А любая попытка проникнуть взором через их заслоны при помощи техник или магии привела бы к обнаружению лазутчиков.

Так что, в итоге, в данный момент Таш вглядывалась в подзорную трубу — специальный артефакт, который мог пронзить защитные артефакты и чары, не вызвав при этом лишнего внимания.

Выглядела она (не воительница, а труба), как произведение искусства. Из волшебных пород белого золота, с линзами из прозрачных драгоценных камней, чистых, как слеза первого дождя, смывающего еще не растаявший снег.

Украшенная узорами парящих птиц и танцующих драконов, она вряд ли стоила меньше, чем то количество денег, которое Хаджар в жизни в руках не держал.

Особенно богатым адептом он никогда не был. А в последние годы вся жизнь Хаджара, в экономическом плане, свелась к тому, что у него был лишь меч, Зов, старые солдатские сапоги и ничего кроме.

И его это вполне устраивало.

— Высокое Небо, — выдохнула Таш, протягивая трубу обратно Хаджару. — думаю, надо посылать гонца в Рубиновые Горы и Рубиновый Дворец. Здесь потребуется целая армия, чтобы остановить то…в общем, чтобы они там не делали.

Хаджар прислонил трубу к глазу и в ту же секунду его душа содрогнулась. В самом прямом смысле слова. Потому как у любого подобного метода всегда есть плюсы и минусы.

И самый главный минус — труба создавала двухсторонний канал. Так что вся та муть, которая творилась в лагере Воронов ударила по Хаджару через маленький разрез, созданный артефактом. Удар темной энергией, созданной из самых страшных чувств и эмоций человека, врезалась концентратом прямо в энергетическое тело Хаджара.

Не будь оно усилено техникой “Пути Сквозь Облака”, то вряд ли бы Хаджар устоял. Что же до Таш, то она была попросту слишком сильна, но даже так — украдкой воительница вытерла каплю крови, скользнувшую по щеке из её правого глаза.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — что это такое…

Он видел всякое… видел и жертвоприношения, но…

Чтобы не пытались сотворить фанатики Ордена Ворона, это выходила за все рамки разумного, если последнее вообще применимо к миру боевых искусств.

Насаженная на колья обнаженные женщины и мужчины, тела которых извивались от боли, перед которой пронзившие их тела железные прутья казались лишь легкой щекоткой. Различные реагенты кислотами шипели на их обнаженных ранах, проеденных червями, пожирающими плоть.

Эти самые черви, проходя между “грядками”, собирали фанатики в пиалы… нет — вырезанные чаши из черепов. И после, они скармливали их плачущим детям. Одурманенные, окуренные лиловым дымом, они пожирали их с яростью голодных свиней.

Тех, кто закончил свою порцию, фанатики поднимали на руки и… топили в реках крови, которые струились по траншеям, соединявшим грядки из кольев с центральным массивом.

На каменном постаменте, столь древнем, что Рубиновый Дворец, по сравнению с ним, моложе, чем город, воздвигнутый драконами в ожидании возвращения разведчиков, что-то лежало.

У артефакта имелись свои ограничения, так что разглядеть, что именно — не представлялось возможным.

Реки крови, внутри которых топили детей на глазах их сходящих с ума от боли и ужаса родителей, тянулись к этому жертвенному алтарю. Но вместо того, чтобы окропить его алым, словно втягивались внутрь камня.

— Темные практики, — процедила Таш. — они создают массив темной энергии.

Темная энергия… Хаджар слышал о ней даже будучи простым практикующим. В отличии от энергии Реки Мира, берущий свое начало в момент появления Вселенной, Темная Энергия была рукотворна.

Её создавали отрицательные эмоции. Но не поверхностные. Простой злости, зависти или страха будет недостаточно. Нет, совсем недостаточно…

Лишь нечто глубинное, истинно темное, сродни той степени отчаянья, гнева, ужаса, жажды мести… которая испытывает мать, висящая на зазубренном коле, молящая о смерти для себя и своего дитя, вынужденная смотреть, как то поглощает пожиравших её плоть червей, а затем тонет в крови.

Лишь нечто сродни подобному, помноженное на тысячи, может создать поток Темной Энергии. Могущественной эссенции, которая по своей силе и разрушительности многократно превосходит энергию Реки Мира, но при этом является настолько неподконтрольной, что даже истории о том, что ей пользуются демоны являются не более, чем мифами.

Темной Энергией нельзя владеть. Её невозможно обуздать. Лишь направить куда-то с надеждой, что та не уничтожит тебя и все вокруг в момент, когда все выйдет из-под контроля.

Увы, у Воронов процесс казался отлаженным и, даже, каким-то будничным. Будто они занимались подобным уже далеко не первый раз.

— Возможно нам действительно стоит… — Хаджар не договорил.

Что-то внутри него настаивало, звало его пойти дальше. Но не к Воронам, а… к постаменту. Будто на жертвенном алтаре лежало что-то очень для него важное. Буквально — жизненно необходимое. Нечто, без чего он никогда не сможет прийти к своей цели, какой бы она ни была…

— Мы не успеем, — благо, выкручиваться Хаджару не пришлось. Таш, сама того не ведая, пришла ему на выручку. — даже если отправимся за гонцом. Даже если воинство Императора помчится сюда в истинной форме, что будет сродни бряцанью оружием на границе Рубиновых Гор и Алого Феникса, то все равно не успеем. Не знаю, к каким ужасам приведет этот ритуал, но они почти его закончили.

— С чего ты взяла?

— С того, Хаджар Северный Ветер, что жертвенным агнцам перерезают глотки лишь в самом конце.

Таш указала куда-то внутрь лагеря, вновь передавая трубу Хаджару.

Тот вгляделся и увидел, как несколько фанатиков ходили по рядам своих “угодий” и, острыми кинжалами, аккуратно, в чем-то даже сродни движениям кисти художника, перерезали глотки жертвам.

— Проклятье, — еще раз выругался Хаджар, после чего, сжав кулак, почувствовал на пальце нечто чужеродное. — Таш, ты знаешь, что именно делает это кольцо?

Глаза драконицы сверкнули звериным азартом.

— Я подумала о том же самом…

Глава 1242

Они сидели на земле напротив начерченного рукоятью Алого Клинка плана лагеря Воронов. Близилась ночь. Опять же, вылазку запланировали на это время вовсе не потому, что луна и звезды скрыли бы адептов от взгляда дозорных.

Причина была в другом. Единственный их шанс пробраться в лагерь, уничтожить жертвенный алтарь и, желательно, убраться до того, как их отправят к праотцам, это начать свою авантюру в момент, когда закончится жатва.

И, так случилось, что именно к вечеру фанатики почти закончили собирать Темную Энергию из своих агнцов.

Таш и Хаджар переглянулись.

Им не требовались слова. Каждый из них находился на достаточно высокой ступени развития, чтобы ощущать, даже несмотря на защитные заклинания Воронов, коими те окутали свой лагерь, что если ритуал закончится, то ничего хорошего не произойдет.

Причем ничего хорошего в таких масштабах, что заденет не только Рубиновые Горы, на чьих территориях они сейчас находились, но и часть Алого Феникса и Белого Дракона.

Почему это так сильно волновало их? Хаджар подозревал, что Таш радела за то, чтобы вернуть принцессу живой и здоровой обратно, чего могло не произойти, случись ритуалу успешно завершиться, ничуть не менее, чем Хаджар, который был связан с Тенед клятвой.

Проклятье, еще совсем недавно ему пришлось биться с Дэдхи’Ашане, проводницей духа смерти, приходящего за павшими в бою воинами, и вот теперь это — Орден Ворона.

Будто кто-то, стоявший позади руки судьбы, решил, что Хаджару и без того не хватало жизненных потрясений и приключений.

Впрочем, учитывая, что с каждым днем приближался Парад Демонов, то, стоило ожидать, что самые разнообразные события начнут сыпаться, словно из рога изобилия.

Хаджар посмотрел на перстень, который, предусмотрительно, отложил в сторону. Держать на пальце камень, в котором было заключено дыхание сотни драконов, как-то не очень хотелось.

— Этот перстень моему брату, за выдающиеся заслуги, подарил сам Император, — Таш в очередной раз провела ладонью над начерченным планом лагеря.

— И тот так просто отдал его мне?

Таш улыбнулась. Неожиданно, это была не хищная или звериная, а вполне себе теплая и приятная улыбка.

— Син жестокий воин, но… у него большое сердце и открытая душа. Если он к кому-то хорошо относится, то не пожалеет последнего, что у него есть, чтобы помочь.

Хаджар промолчал. Он не знал, хорошо ли Син относился к нему лично, или к принцессе, потому как идиот не дослужиться до предводителя охраны единственной наследницы престола.

Син идиотом не был.

И должен был понимать, чем может угрожать подобное скопление фанатиков посольству.

Хотя, возможно, это все лишь предвзятость и паранойя Хаджара, который все меньше и меньше верил в такую простую вещь, как бескорыстность.

— Выдвигаемся через полчаса, — уже другим тоном, более холодным и отрешенным, заявила Таш. — советую это время провести с пользой.

С этими словами, приняв позу лотоса, Таш погрузилась в медитацию. Но неглубокую. Для таких драконам требовалось принимать истинное обличие и проводить в оных едва ли не тысячи лет, чтобы получить результат, на который человек тратил лишь годы.

От знания таких нюансов становилось понятным стремление Рубинового Дворца к ограничению уровня развития в Семи Империях.

— Да, — прошептал Хаджар, повторяя действия Таш. — медитация не помешает…

***

Хаджар стоял на холме, посреди бескрайних просторов, укрытых качающейся в такт ветру высокой, зеленой траве.

Небо над головой было затянуто черными тучами. Но это не мешало одинокой фигуре, закутанной в черной плащ, из-под капюшона которого тянулись седые волосы, вглядываться в далекую высь.

Постойте… почему у него ощущение дежавю?

Он уже достаточно не посещал Черного Генерала, запертого внутри его души. Откуда, в таком случае, ощущение, будто он побывал здесь лишь совсем недавно.

— Ты снова пришел, мой ученик, — донеслось из-под капюшона, скрывавшего постаревшее лицо. Лишь до того седые, что уже белые волосы, говорили о том, как изменился первый из Дарханов.

Хотя, откуда Хаджару знать о том, как тот постарел?

— Я не твой ученик, — отрезал Хаджар. — и становиться им не собираюсь.

Черный Генерал промолчал. Он лишь вглядывался в некогда светлое, а ныне укрытое за тучами небо.

— Ты знаешь, зачем я пришел? — спросил Хаджар, когда пауза слишком уж затянулась.

— Чтобы спросить, что делают мои потомки в землях, которые ныне принадлежат маленьким подгорцам.

Маленькие подгорцы… так, когда-то давно, называли гномов. Хаджар это знал, но… тоже не понимал откуда. Впрочем, у него не было времени, чтобы размышлять на эту тему.

— И?

Черный Генерал все так же молчал.

— Ты не собираешься отвечать? — нахмурился Хаджар. — Тогда прости, что потревожил тебя, не смею более…

— Ты не задал вопроса, ученик, — кажется, первому из Дарханов было плевать на все отрицания Хаджара. Он продолжал называть его “учеником” несмотря на все протесты. — Как я могу ответить тебе, если ты не спрашиваешь?

Хаджар вздохнул. Иногда с древними было действительно сложно вести диалог. Они мыслили совсем другими рамками и жили по негласным законам и традициям, след которых уже истлел на пыльных тропах истории.

— Что твои потомки, Черный Генерал, делают в землях Рубиновых Гор? — Хаджар, вероятно, слишком морально устал за последнее время, чтобы отказать себе в возможности уколоть паразита, живущего прямо внутри его собственной души. Но, увы, тот уже давно не реагировал на данное ему Дергером имя.

— Пытаются открыть проход в страну Северного Ветра.

Хаджар замер.

— Что это?

— Страна? Место, в котором жив…

— Я знаю, что такое страна, — если бы кто-то услышал, что Хаджар перебивает самого Черного Генерала, то даже отказался бы молиться за душу подобного глупца. — Я никогда не слышал о месте, которое называлось бы страной Северного Ветра.

— То, что ты о чем-то не слышал, мой ученик, никогда не означает, что этого не существует.

Был бы здесь Эйнен, он бы обязательно оценил подобный оборот речи. Но, да и к лучшему, брат Хаджара остался в столице Дарнаса — заниматься садом, растить детей и по вечерам находить себя в постели любимой жены.

Хорошая жизнь…

— Что это за место и зачем оно понадобилось твоим потомкам?

— Мои потомки — твои братья и сестры, — несмотря на ровный тон, в голосе первого из Дарханов чувствовался нажим. — и вы связаны куда крепче, чем узами крови.

В словах существа, почти уничтожившего весь Безымянный Мир, имелась своя правда, но Хаджар был слишком упрям, чтобы её признавать.

— Страна Северного Ветра, — произнес Черный Генерал и в его голосе слышалась… ностальгия? — мой дом. Место, которое я построил, чтобы дождаться её перерождения…

Глава 1243

— У тебя был дом? — удивился Хаджар.

— У каждого есть дом, мой ученик, — ответил Черный Генерал. — то место, за которое он готов отдать все, что у него есть. Дом… место, которое может быть меньше сарая, но, в то же время, включать в себя большее, чем все Четыре Мира.

Хаджар был потрясен. Нет, он, если подумать, почти ничего не знал о жизни Черного Генерала. Самое подробное знание, которое он получил, имело корни в Море Песков.

Там, дух, оставленный в Библиотеке Города Магов показал ему далекое прошлое, где раненный Черный Генерал нашел, ненадолго, укрытие в землях магии от кого-то, окутанного золотым сиянием.

Хаджар подозревал, что этим кем-то был, непосредственно, Дергер, но сколько бы он не спрашивал у Дархана, тот никогда не отвечал.

— Я думал, твой дом был разрушен перед тем, как ты оказался в городе магов.

— Почти разрушен, — слегка кивнул Черный Генерал. — мне удалось запечатать его и тех, кто ушел туда со мной, после битвы за Седьмое Небо.

— Тех кто ушел с тоб… постой. Разве после битвы, в которой ты почти уничтожил все Четыре Мира, ты не был запечатан на Горе Черепов?

Первый из Дарханов ответил не сразу.

— Летописи пишут теми, кто остался их писать, мой ученик. В них часто забывают упомянуть тех, кого уже нет… Хронология событий, которую ты себе представляешь, отличается от той, что была на самом деле. Я сражался на Седьмом Небе задолго до того, как решил уничтожить Четыре Мира.

Хаджар, опять же, по неизвестной ему причине ощущал, что ему жизненно необходимо узнать, как все обстояло на самом деле.

— Расскажи мне, Враг, о том, что мне неизвестно.

— Если начну рассказывать тебе, мой ученик, о том, что тебе неизвестно, то нам не хватит всего времени, а оно бесконечно. И, лишь сделав первый шаг, твоя душа исчезнет под тяжестью этого знания. Ты все еще слишком слаб, чтобы хотя бы лицезреть Седьмое Небо, не то, что осознать его секреты…

Хаджар едва сдержался, чтобы не выругаться.

Древние…

— Расскажи мне о битве за Седьмое Небо и том, как ты создал свой дом.

— Зачем тебе это?

Хаджар подумал и ответил предельно честно.

— Не знаю.

— Хороший ответ, мой ученик, — кивнул Черный Генерал. — Что же, я действительно не смогу показать тебе событий тех дней, ибо они уничтожат тебя одним своим видом. Но слушай внимательно. Это случилось после того, как она умерла. Еёсмерть открыла мне глаза на то, как живут люди. На то, сколько оков сковывают их души. Как те, кто назвал себя богами, являются не более, чем пастухами над стадом, которому они не дают поднять головы к небу. И тогда я решил выполнить данное мной обещание и взять меч в последний раз — для дела, которое могло бы стать моим наследием. Моим последним даром людям.

— Ты захотел стать Яшмовым Императором?

— Нет, мой ученик. Ибо тот, кто получает власть, однажды, рано или поздно, станет ей пользоваться в своих интересах. Так что я решил…

— Уничтожить власть.

Черный Генерал кивнул.

— Я отправился на Седьмое Небо, чтобы раз и навсегда положить конец любому правлению. Освободить Четыре Мира от гнета. Уничтожить Книгу Тысячи и разбить Яшмовый Трон. Со мной встали те, кто бился со мной испокон веков. Они хотели сами решать, зачем обнажать свой клинок… И мы сражались с войском Седьмого Неба. И та битва была яростной и великой. Единственной из тех, в которой я действительно имел радость биться в полную силу, — Черный Генерал сжал кулак, будто пытался вновь ощутить меч в своих руках. — И тогда впервые, со времен войн с племенами богини Дану, из дворца сошел Яшмовый Император… отец богов… мой отец. И мы бились с ним. Я не смог его уничтожить. Он не смог уничтожить меня. Но… — Черный Генерал вздохнул. — он имел власть развеять всю мою армию. Тех, кто отправился со мной на битву. Доверил мне свои жизни и судьбы. Но Яшмовый Император, мой ученик, мудр. Возможно он мудрее всех, кто когда-либо жил или будет жить. Он предложил мне выбор — продолжать служить во благо Четырех Миров или быть изгнанным.

— Изгнанным? Куда?

Черный Генерал ответил не сразу.

— Устройство Четырех Миров очень сложно, мой ученик. Не каждый из богов способен его осмыслить. Так что отвечу тебе просто — очень далеко. В пустые земли. Непригодные для жизни. Там ничего не растет и не рождается. Там лишь смерть. Но быть слугой на Седьмом Небе или свободным в землях смерти? Я выбрал свободу и жизни себе и своим людям. И мы ушли туда. От рассвета и заката мы работали на той земле. Удобряли её кровью и потом. И она дала всходы. Мы жили в мире и согласии с собой и своими душами. И те тоже дали всходы. Постепенно место, которое считалось тюрьмой, стало страной. Страной, в которой никому не нужен закон, чтобы уважать соседа. Где не нужен король, чтобы им правил. Каждый — сам себе король. Закон для каждого — его верное сердце. Мы назвали это место Страной Северного Ветра. И такое же имя дали её первому сыну.

— Дархан, — прошептал Хаджар.

Черный Генерал кивнул.

— Но ты ведь…

— Мне пришлось запечатать вход в неё, — перебил Черный Генерал. — знаешь ли ты, сколько может длиться перерождение одной души, Хаджар? Вплоть до того времени, что требуется тысячи тысяч звезд, чтобы трижды зажечь и погаснуть. Но в моем распоряжении вечность. И эту вечность я был готов ждать того момента, как её душа вернется в этот мир. Но меня лишили этой возможности. Обвинили в том, чего я не делал. Напали на место, которое я называл домом. И почти уничтожили его. Лишь горстка спаслась в убежище, вход в которое я запечатал, перед тем как вернуться сюда — в мир смертных. Где и оказался в Городе Магов.

Хаджару потребовалось какое-то время, чтобы осознать сказанное.

— Хорошо, предположим, но зачем, тогда, фанатик… твоим потомкам открывать туда проход?

Черный Генерал впервые на памяти Хадажра перестал рассматривать небо и повернулся к Хаджару.

— За тем, что там храниться.

— И что же это?

— Тоже самое, что я поместил тебя в Пустошах.

Проклятье…

Проклятье!

Фанатики охотились за Наследием существа, почти уничтожившего все мироздание!

***

Хаджар стоял на земле на коленях. Рядом с ним лежала Таш’Маган. Драконица пребывала в полной отключке. Поверх неё, укрыв широкую рану на животе, валялся изорванный плащ Шиах’Мина. Маг не соврал — он действительно укрыл их от всех чар и заклинаний.

Они действительно смогли пробраться в лагерь незамеченными.

Но…

— Это так глупо, брат мой, — над Хаджаром, опутанным едва различимыми для простого взгляда серебрянными нитями, возвышался адепт. В рваном сером плаще, со шляпой такого же цвета на голове. Над его плечом расправил крылья ворон, укрытый чем-то вроде рубиновых доспехов. В своих когтях он держал маленькие череп, из глазниц которого и струились серебряные нити, которые полностью сковали Хаджара, а Таш смогли ослабить настолько, что этот фанатик смог её ранить и отключить. — Ты действительно думал, что я не смогу почувствовать тебя?

Хаджар он… слишком редко сталкивался с фанатиками, чтобы даже предположить, что плащ Шиах’Мина не сможет скрыть наличие в его душе осколка души Черного Генерала.

Два красных, окровавленных меча, которые адепт начальной ступени Небесного Императора держал в руках, отражали блеск костра, отражавшегося в стеклянных глазах павших фанатиков.

Перед тем, как потерять сознание, Таш отправила к праотцам не меньше сотни ублюдков.

— Впрочем, чего еще ожидать от протеже Крыла Ворона, да примут его праотцы.

Примут праотцы…

Хаджар поднял взгляд на адепта.

— Ты…

— Этими руками, — кивнул адепт. — я отправил Крыло Ворона на тот свет.

— Как тебя зовут? — спросил Хаджар.

— Зачем тебе?

— Чтобы знать, кого я принесу в жертву, чтобы мой павший соратник смог спать спокойно.

Фанатик засмеялся, а затем скомандовал своим подчиненным.

— Уведите его. Он станет отличным дополнением к нашему триумфу.

Глава 1244

Пришел в себя Хаджар на холодной, вязкой от крови земле. Первой его мыслью стало то, что его с Таш решили принести в жертву непонятному ритуалу.

Но после того, как он смог осмотреться и обнаружить над головой крышу тканевого тента, руки сплетенными за деревянным столпом, усиленным рунами и магией, стало ясно, что это не так. Во всяком случае — на ближайшее время.

Рядом с ним оказалась и драконица. Её руки так же были связаны за спиной. И в данный момент она старательно пыталась перетереть артефактную веревку.

Наверное, для кого-то, кто не разбирается в высоких ступенях пути развития, эта ситуация будет напоминать пленение простых смертных, но… Деревянные столпы были зачарованы так, что были крепче лучшей из стали. А веревки, мало того, что так же заколдованы на крепость, так они еще и сковывали энергию пленников.

Решение, конечно, временное, так как это не были артефакты в полном их понимании. Скорее такие же однодневные поделки, как та, которой расщедрился Шиах’Мин. Кстати, клочки ныне бесполезного плаща-невидимки кинули к пленникам.

— А, пришел в себя, — обыденно, будто ничего особенного не происходила, произнесла Таш. — проклятые отродья глины, знают свое дело.

Отродья глины… по древним легендам, люди, в отличии от других разумных рас, были созданы богами из глины. Глины, которую они и собирали на мертвой земле, когда обнаружили там одинокое дерево.

Так что, в каком-то смысле, все люди действительно были родственниками не только между собой, но еще и с Черным Генералом. Далекие двоюродные братья и сестры, если так можно выразиться.

— Шиах’Мин, да сломаются его крылья, — Таш все не прекращала попыток перетереть веревку, хотя она и и Хаджар прекрасно понимали, что это бесполезная трата сил. — так и знала, что нельзя доверять старику.

Хаджар еще раз посмотрел на валявшиеся на земле клочки плаща. В который раз Таш сама предоставила ему удобный способ выкрутиться. Как бы двусмысленно, в данной ситуации, это не прозвучало.

— Как твоя рана? — Хаджар кивнул на кровоточащий бок воительницы.

— Достаточно неприятная, чтобы не иметь возможности принять истинный облик.

Истинный облик! Ну конечно же! Вряд ли у Воронов имелись с собой артефакты, которые могли бы заблокировать процесс преображения Хозяина Неба. К тому же, такого чистокровного, как Таш’Маган.

Но даже житель равнин из племени Северного Ветра, мог бы использовать эту лазейку и…

— Не беспокойся, Хаджар Северный Ветер, — Таш криво улыбнулась, затем выругалась на языке драконов таким образом, что человек бы и не понял, и оставила всякие попытки растереть веревку. — Император мне все рассказал.

Пришел черед Хаджара выругаться. Уже так, что не понял бы дракон.

По словам Чин’Аме, которые звучали вполне логично, Император драконов знал о плане Хаджара проникнуть в сокровищницу, чтобы забрать оттуда свиток техники “Пути Среди Звезд”.

Древняя техника медитации, второй том “Пути Среди Облаков”. Предназначенная лишь для драконов, она хранила секрет того, как Хозяин Небес мог достичь уровня Небесного Императора пиковой стадии и призвать испытание Неба и Земли.

Без этого свитка ни один из драконов не имел возможности стать Бессмертным. И те немногие, кто обитал в Стране Бессмертных, связанные клятвами, не могли помочь братьям своим меньшим.

Самая же большая загвоздка была в том, что забрать технику и вообще — постичь её мог лишь тот, кто познал “Путь Среди Облаков”.

И так уж сложилось, что Император собственными руками отправил в заточение единственного дракона, знавшего “Путь Среди Облаков”.

Как так получилось?

Хаджар понятия не имел. Но богатый опыт подобных историй подсказывал, что без интриг и заговоров здесь не обошлось.

И раз уж Таш знала обо всем эт…

— Многие из полукровок не способны принять облик дракона, — неожиданно продолжила воительница, и Хаджар буквально на физическом уровне ощутил, как с его плеч рухнула целая гора.

— Ты знала с самого начала?

— Разумеется, — кивнула Маган. — Император не мог допустить того, чтобы телохранитель его единственной дочери и наследницы была не в курсе того, кто именно смог выиграть венок героя. Но, чести ради, я бы и сама догадалась — ты не особо скрываешься. К тому же, в отличии от многих придворных, я увлекалась чтением государственных книг. И в перечне многочисленных племен долины, я не помню ни одного с названием “Северный Ветер”.

Значит не все… что тоже логично. Император собирался сплести вокруг Хаджара какую-то свою интригу. Настолько сложную и тонкую, что его нисколько не волновало то, что Хаджар знал об этом.

Игры здесь велись на таком уровне, что знание противника о скором подвохе лишь добавляло азарта обоим сторонам. Иначе как еще объяснить тот факт, что Чин’Аме, который точно выглядел заговорщиком не только в глазах знати, но и Императора, все еще дышал.

— Многие из великих драконов прошлого, были полукровками, Хаджар. Так что не стесняйся своего происхождения и жизни среди людского племени — гордись им, — Таш как-то неудобно повернулась и скрипнула зубами от вспышки боли. После чего опять выругалась на тему происхождения человеческого рода и добавила: — В конце концов, глины в тебе лишь половина, а все остальное — бескрайнее небо.

— Да-а-а, — протянул Хаджар, а затем его осенило. — Глина!

Таш изогнула правую бровь.

— Я слышала, что разум людей слаб и в минуты отчаянья он может их подвести… Хаджар, скажи мне, ты знаешь кто ты.

— В глине кровь!

— Я начинаю переживать за тебя, мой юный соратник. Подобные невзгоды действительно тяжелы, но поверь мне — я оказывалась в ситуациях и куда более…

— Твой меч, Таш’Маган, они забрали его? — перебил Хаджар.

Сейчас было не время, чтобы тратить… время на драконьи предрассудки о слабости людей.

— Разумеется, — кивнула она. — в процессе двое из ублюдков отморозили себе руки, что несказанно меня позабавило. И, к моему прискорбью, они унесли с собой и твой.

— Отлично, — кивнул Хаджар.

Таш’Маган выдохнула и покачала головой.

— Все же сошел с ум…

На этот раз Хаджар её не перебивал. Драконица попросту приоткрыла рот и с трудом могла поверить тому, что только что увидела.

Он пришла в сознание задолго до того, как очнулся Хаджар. Собственными глазами Таш видела, как черно-алый клинок с изображением птицы Кецаль и маленьким, синим пятнышком под её крылом, унесли вместе с её Клыком Ледяной Акулы — Эхнадиром, если на языке драконов.

Теперь же она, так же — собственными глазами, видела, как в руках Хаджара материализуется тот самый клинок.

— Ты полон секретов, юный полукровка, — протянула Таш. — но не вижу, как нам поможет оружие. Эти веревки, будь клят тот день, когда людское племя познало магию, полностью блокируют нашу энергию.

— Да, — не стал спорить Хаджар. — но не энергию, которую они сами нам предоставили.

— Что ты имеешь в вид…

Хаджар погрузил Алый Клинок в землю и хищный меч начал жадно пожирать те крупицы духа, которые скопились в пропитавшей землю крови.

Через четверть часа томительного ожидания, Хаджар смог собрать достаточно сил, чтобы с их помощью на мгновение пробить в магическом заслоне веревок тонкую брешь, через которую прорвалась его воля, сплетенная воедино с королевством меча.

Миниатюрный разрез меча — вот и все, что потребовалось, чтобы рассечь “артефакт”, который не поддался бы даже мечу Божественного уровня.

Глава 1245

— Стражи меняются каждые двенадцать минут, — пока Хаджар, при помощи обрывок плаща, забинтовывал рану Таш, та делилась всей информацией, которую ей удалось собрать. — Их всегда четверо. Уровни Практикующих начальной стадии, с истинными королевствами меча никого нет. Максимум — герцогство. Странно, Хаджар, но все Вороны, которых я встречала, всегда мечники…

Хаджар приложил ладонь ко лбу Таш.

Холодный.

Плохо.

После ранения температура тела повышается. Организм пытается бороться с травмой так же, как и с любым недугом — сделать плоть горячее. Холодной же она становиться тогда, когда силы начинают покидать человека.

И не важно, что сейчас перед Хаджаром на земле лежала драконица. Находясь в людском облике, она им и являлась — человеком.

— Ты возьмешь тех, что справа… — веки Таш моргали с удвоенной скоростью. Она явно силилась не упасть в забытье. — А я тех, что… слева.

Правда заключалась в том, что Хаджару не хватило бы тех крупиц духа, которыми обладала кровь простых смертных. Но рядом с ним лежала раненная драконица огромной силы. И её кровь так же падала на мокрую землю…

Хаджару стоило огромных усилий, чтобы не дать Алому Клинку “забраться” по потоку крови и лишить Таш всей её силы. Но даже того урона, что она понесла, было достаточно, чтобы сильно пошатнуть её состояние.

— Окажи мне честь, доблестная воительница, — на плечи Хаджара легли доспехи зова, мантия фейри представшая в облике простеньких холщовых одежд. — позволь я расправлюсь с ними в одиночку.

— Ты не справишь…

Хаджар аккуратно надавил на маленькую точку у основания затылка. Драконица тут же обмякла у него на руках. Не будь она ранена, да еще, и не пострадав от Алого Клинка, то у Хаджара ни за что бы не получилось её отключить простейшей манипуляцией.

Он заботливо прислонил её к деревянному столпу и, убедившись, что импровизированный бинт крепко держит рану, направился к выходу.

— Ерфен сказал, чтобы мы не спускали глаз с пленников, — послышался голос одного из надзирателей.

— А мы и не сводим, — ответил второй, после чего Хаджар различил глухой звук большого глотка и бульканье лишь наполовину полного бурдюка.

— Не думаю, что распивать брагу на посту это — “не спускать глаз”.

— Думаешь ты или нет, Галевег, мне плевать. Я сегодня видел такое дерьмо, что предпочту два варианта. Либо напиться так, чтобы не вспоминать ничего из произошедшего до конца своих дней, либо…

Хаджар не стал дослушивать, что именно хотел сказать стражник, призвал истинное королевство. Но не стал раскрывать его на полную, чтобы не привлечь внимания Ерфена. Хаджар не сомневался в том, что именно так звали того обоерукого мечника.

Пронзив тент, он почувствовал, как Алый Клинок с жадностью испивает досуха обмякшее тело. И еще до того, как агонизирующая мумия с пронзенной гортанью упала на землю, Хаджар продолжил свою кровавую жатву.

Поднырнув под руку пытавшегося обнажить клинок, шокированного стражника, Хаджар ударил раскрытой ладонью по его груди. Энергия Хаджара хлынула сквозь артефактную броню и, на мгновение смешавшись с энергией противника, не дала тому использовать защитной техники.

Ловкий трюк, которому его обучил, уже очень давно, Орун-Тирисфаль.

Не дожидаясь, пока стражник придет в себя, Хаджар оказался у него за спиной и вонзил клинок прямо в позвоночник. Тот пробил нагрудник, впился в плоть, прошел через живот и показался тонким жалом с другой стороны.

Используя собственный вес и вес жертвы, Хаджар прыгнул вперед и пришпилил третьего стражника к земле. Дву мумии били друг о друга руками, а их глаза с шипением лопались внутри глазниц, когда голова четвертого стражника оказалась отсечена от тела простым взмахом руки Хаджара.

Поднявшись на ноги, Хаджар использовал крупицу воли и три мумии, вместе с четвертым телом, развеялись по ветру простым пеплом.

Все произошедшее не заняло даже секунды времени и произошло так быстро, что взгляд смертного не смог бы различить даже короткой вспышки.

Выставив перед собой меч, Хаджар прислушался к звукам, наполнившим лагерь. И, как и прежде, он услышал в них имя ветра. Он назвал его, сделав своим дыханием, наполнив свои легкие и кровь.

После этого, коротко взмахнув мечом, Хаджар словно вошел внутрь потоков ветра. Он прокладывал среди них собственную тропу, став для всех в округе не более, чем дуновением легкого бриза.

Увы, из-за того, насколько мало энергии хранилось в источнике Повелителя начальной стадии, слишком долго поддерживать этот прием, даже не технику, Хаджар не мог.

Он вышел из ветра, отпустив имя старого друга, аккурат за сотню метров от жертвенного алтаря.

— Успел, — с облегчением выдохнул Хаджар.

— Братья мои, — над каменной плитой, поверх которой лежал старый, потрепанный… пояс(?!), возвышалась фигура с волшебным, резным посохом в руках. Орлиный нос, птичьи, кривые пальцы и борода, больше похожая на перья. Все же Таш ошиблась — не все Вороны владели исключительно мечом. — Сестры! Этой ночью мы, наконец, исполним волю нашего Учителя! Мы откроем проход в земли нашего великого предка! В земли Страны Северного Ветра!

Стоявшие вокруг алтаря фанатики одобрительно загудели. Хаджар же начал смутно догадываться, что именно это был за пояс… особенно в этих догадках помогало ощущение, будто вокруг древнего артефакта кружила спящая буря, которая только и ждала возможности сорваться в полет.

Кажется, один из элементов брони Черного Генерала, был сшит именно из северных ветров. И, если память не изменяла, это был пояс…

— На нашем пути мы встретим препятствия и невзгоды, которые невозможно описать простыми словами! — продолжал маг. — Многие из нас падут! Кого-то постигнет участь страшнее, чем просто — смерть! Но те, кто уцелеют, кто доберется до Храма Ветров, тот сможет получить Наследие нашего Великого Предка и встать плечом к плечу с Учителем в поход на Гору Черепов!

Очередной одобрительный гул.

Хаджар, в это время, достал из пространственного кольца кольцо, отданное ему Сином. По какой-то причине, может простая невнимательность, а может слишком большая уверенность в том, что пленники не сбегут (веревки блокировали использование энергии, а значит — любыхартефактов) у Хаджара и Таш не забрали их пространственные хранилища.

Хотя, скорее всего, у Воронов просто не хватало на это времени.

— Когда в зенит взойдет могила Миристаль и наступит темнейших из ночных часов, мы отправимся в земли нашей родины! — маг указал посохом на небо. На небольшое темное пятнышко среди бесчисленного множества сияющих огней. Там, когда-то давно, сияла Миристаль.

— Надеюсь, все получится, — Хаджар уже направил поток энергии внутрь кольца, как из его рта хлынул поток крови.

— Второй раз, брат, я тебя не прощу.

Хаджар с удивлением смотрел на длинный меч, пронзивший его грудь.

Позади, за спиной, звучал знакомый голос.

— Передавай привет Крылу Ворону.

Хаджар, не видя Ерфена, оскалился окровавленными зубами.

— Сам… передашь… — вместе с этим он швырнул кольцо в сторону алтаря и раскусил пилюлю, которую все это время держал во рту.

В открытом бою ему было не победить фанатика, так что пришлось пойти на хитрость, которая кому-то показалась бы безумие.

— НЕТ! — закричал Ерфен, но было поздно.

Когда с неба в вибрирующий темной энергией ударил черный луч, то рядом с камнем взорвался шар ярчайшего пламени. Будто здесь, в эту ночь, на земле зажглась тень прекрасной Миристаль.

Соскользнув с клинка, Хаджар рухнул на землю. Его рана мгновенно затянулась, а сам он уже собирался использовать “Шаг Белой Молнии”, как вдруг почувствовал, что его куда-то затягивает.

Мимо пролетали тенты. Кричали фанатики. Их крутило, вертело в огромном вихре, который исчезал внутри сияющего тьмой и пламенем пояса.

— Только не снов… — выкрик Хаджара потонул в гвалте общего шума.

***

Таш открыла глаза. Вернее — её заставили открыть глаза. Причем весьма неприятным способом. А именно — лучами полуденного солнца. Столь яркими, что пробивались даже сквозь закрытые веки.

Бок ныл и болел.

Выругавшись, она с трудом поднялась на ноги, чтобы…

— Что здесь произ…

Еще недавно она стояла посреди полевого лагеря, а теперь… выкорчеванные колышки от тентов, обрывки ткани, разорванные тела, сломанные железные колья, а в центре — расколотый каменный алтарь, на котором лежал старый, видавший виды пояс.

И ни одной живой души.

— Высокое Небо…

Она не чувствовала присутствия в Реке Мира искры энергии Хаджара.

Глава 1246

— И как это понимать, — Хаджар, тяжело дыша, поднялся с сухой земли.

Причем такой, какую он еще никогда в своей жизни не видел. Будто кто-то посыпал все окружающее его пространство солью, а затем втоптал её в почву. Куда бы не падал взгляд, от севера до юга, с востока на запад, вся территория была покрыта сухой, потрескавшейся, словно пересушенная бедняцкая лепешка, коркой.

Прикрыв глаза ладонью, скорее из-за привычки, оставшейся со времен смертного бытия и восьмидесяти лет пребывания в ограниченном состоянии практикующего.

Хаджар честно ожидал увидеть нечто похожее на солнце, но не само светило. И, точно так же, прислушавшись к своим ощущениям от Реки Мира, он ожидал нащупать нечто, опять же, лишь похожее на настоящий источник энергии, а не его оригинальное влияние.

Иными словами, Хаджар пытался и надеялся всеми фибрами души, что он находится в искусственном мире. Сродни тому, в которое они попали с Эйненом в Пустошах. Там, где Хаджар и получил, пусть и против своей воли, Наследие Черного Генерала.

Вот только если он рискнет открыть сей дар, то мгновенно окажется подавлен внутри своего же тела. Тот объем знаний и умений, который обрел величайший мечник из когда-либо живших (и, очевидно, живущих) попросту разрушил бы не только разум, но и душу Хаджара.

Так что вот оно — Наследие. Внутри. Близко. Совсем рядом. Но любая попытка взять его обернется мгновенной смертью.

Или участью даже худшей, чем постигла этот, без всякого сомнения, вполне себе реальный край, находящийся где-то в мире смертных.

В том, что это не Страна Духов, Хаджар не сомневался. Он уже достаточно там побывал, чтобы легко отличить родину племен богини Дану, от привычной ему реальности.

О Мире Демонов даже предполагать не приходилось. Только адепт, достигший уровня Бессмертного, мог оказаться на родине Хельмера и не погибнуть там спустя лишь несколько секунд пребывания.

Слишком непривычная энергия взращивала демонов — что было полезно для них, оказывалось губительным для людей.

— А значит, — Хаджар сел на корточки и провел ладонью по сухой земле. — я точно в мире людей.

Хаджар уже видел портал, который привел его в мир духов. Но одно дело, когда тебя портирует в другой мир, что еще можно списать на бреши между мирами, которые, проще всего, было представить в виде пересекающихся друг с другом… многомерных сфер.

Но совсем другое, когда древний пояс, созданный, внимание, из ветра, переносит тебя на другой конец того же самого мира. Это была уже не брешь между отдельными (насколько в Безымянном Мире хоть что-то могло быть “отдельным”)мирозданиями, а происходило внутри одной реальности.

От мыслей о подобном голова начинала болеть.

— Ладно, — Хаджар вздохнул и поднялся. — Надо думать.

На его голове все еще находился рабский венец героя принцессы драконов. Значит, Тенед жива. Это уже радовало. В конце концов, Хаджар был связан клятвой, что вернет её обратно.

С одной стороны, он мог пустить процесс на самотек и попытаться изведать этот странный край, но… любой несчастный случай, повлекший за собой преждевременную кончину наследницы Белого Дракона и… Вместе с ней на тот свет отправится и Хаджар. И этот факт он еще мог “пережить”.

Но то, что пострадает его нерожденный сын…

— Всегда можно воспользоваться лентой Чин’Аме.

Хаджар потянулся к своим седым волосам и снял с них старую, но не потерявшую цвет и лоск. Она, если влить в неё энергию и волю, должна была привести его к той единственной, с кем его связала… нет, не судьба. Хаджар не верил в судьбу, хоть и знал о существовании Книги Тысячи.

Скорее нечто более сложное и глубокое, нежели простое “судьба”.

С помощью ленты он смог бы найти путь к ледяным горам, от которых примерно представлял дорогу до Страны Драконов и земель Красного Тумана, но…

Все это заняло бы у него куда больше трех дней. А именно столько принцесса и Шиах’Мин отвели для их, с Таш, маленькой эскапады.

— Черный Генерал сказал, что запер сюда вход, — продолжал мозговой штурм Хаджар. Солнце пекло нещадно, настолько сильно, что чувствовалось даже Повелителю, чье тело было ничуть не слабее артефакта Небесного Уровня. — Но при этом выбрался отсюда в район Моря Песка… а значит, где-то здесь есть путь обратно.

Учитывая, что сам пояс лежал на каменном пьедестале, то можно предположить, что пояс, на самом деле, был не замком, а ключом от этого самого замка.

А вот сами врата были, как бы это странно ни звучало, в камне. Но любая дверь имеет свойство быть двусторонней. В неё можно как войти, так и выйти.

И, даже если взрыв (последнее, что запомнил Хаджар перед тем, как оказаться в стране Северного Ветра) это то, что кольцо Син’Магана взорвалось, после чего всех Воронов, включая самого Хаджара, затянуло внутрь.

Причем он не заметил, чтобы вихрь зацепил еще и Таш.

А значит все происходящее было, так или иначе, связано с осколками души Черного Генерала.

— Что там говорил их маг, — Хаджар вызвал в памяти сцены того, как колдун фанатиков призывал с неба свет могилы Миристаль. — Здесь есть запертое наследие… хм…

Да и сам Черный Генерал упоминал, что сюда были изгнаны все его последователи с Седьмого Неба, которые решили пойти войной против нынешнего Яшмового Императора.

Итак, что Хаджар имел в сухом остатке.

— Я нахожусь демоны пойми, где, — начал он загибать пальцы. — у меня есть три дня, чтобы вернуться бездна найди куда. А для этого мне нужно пересечь в неизвестном направлении земли, о которых я и представления еще недавно не имел, чтобы найти то, не знаю что. И это все с учетом, что здесь полно опасностей и без того, чтобы сюда ломанулись сотни фанатиков Падшего Врага. В принципе, если сравнить это хотя бы с Карнаком, то ничего особ…

Хаджар отпрыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы ярко-черная, будто поглощающая свет, молния меча рассекла землю, а не его самого.

И без того мертвой почве было уже все равно, что на ней остался глубиной в метр, длинный шрам, а вот Хаджар не очень хотел начинать свое путешествие с незапланированной раны.

— Отступник, — сзади появились, скинув с себя технику скрытности, четверо фанатиков. Все, как один, вооружены мечами, с разницей лишь в породе последней. — вместо того, чтобы принять дар Мастера, ты отринул его и теперь поплат…

Договорить, по уже ставшей предсказуемой причине, фанатики не успели. Они, как недавно Хаджар, отпрыгнули в сторону, чтобы встать с недавним врагом плечом к плечу.

Сделали это они как раз вовремя, потому как земля задрожала, а затем огромный, каменный рог вспорол почву и на свет солнца начала выбираться какая-то гигантская тварь.

Аура, без малого, Духа, зверя равного по силе Небесному Императору, ударила по пятерке людей.

— Отложим разногласия? — предложил Хаджар.

Он был уверен в том, что сможет сбежать от зверя, заплатив за это немалую цену, но… куда надежнее было объединиться с врагами, чтобы победить другого, куда более опасного противника.

— Это временный союз, — кивнул, видимо, главный в четверке фанатиков.

Когда же тварь, все же, покинула свое гнездовье, то Хаджар начал сомневаться в том, что их пятерых хватит, чтобы завалить это чудовище.

Таких он еще не видел прежде.

Глава 1247

С ревом, похожим на гром оползня, стремительно спускающегося по мокрой от грозового ливня горе, из-под земли выбралось нечто. Иначе Хаджар это создание просто не мог назвать.

Его голова, настолько большая, что заслоняла собой солнце, выглядела как не застывшее тесто, в которое утрамбовали морды самых разных зверей. И те перетекали друг в друг, меняя свои очертания и лишь две пары янтарных глаз сияли кислотными огнями.

Клыки в пасти монстра травой качались в такт порывам ветра. Само же тело в несколько сотен шагов длинной и половину толщиной, опираясь на восемь пар столпообразных лап, выглядело мутным стеклом. По жилам струился горячий, раскаленный песок, а на спине вытягивались, как сперва показалось Хаджару, каменные наросты, но затем стало понятно, что это самые настоящие шипы.

— Что это за тварь? — с ужасом в голосе спросил один из фанатиков. Так же, как и Хаджар, он являлся Повелителем начальной стадии, но его мистерии находились на уровне Оружия в Сердце, а тело не обладало крепостью даже артефакта уровня Земли.

— Понятия не имею, — процедил главный в четверке Воронов. — Но вряд ли она настроена к нам дружелюбно.

Словно подтверждая слова ворона, монстр запрокинул голову. Его и без того широкая, массивная шея, надулась шаром. Жилы засияли золотом и из пасти вырвалось дыхание в виде лавины песка.

— Рассредоточиться! — выкрикнул Ворон, как будто и без его команды остальные не поняли, что именно им требуется делать в данной ситуации.

Белая молния спустилась плащом на плечи Хаджару. Используя технику “Шага Белой Молнии” предпоследней ступени, он за доли мгновения переместился на сотню метров в сторону.

Кто-то из Воронов, превращаясь в черный шлейф, смог повторить этот манер, но при этом их дистанция была короче в два, то и три раза. Так что, уйдя из-под основного массива “приветственной” атаки монстра, им все равно пришлось использовать защитные техники, чтобы не попасть под края лавины.

— Проклятье! — закричал один из Воронов. — Что это за…

Со спины монстра отделился один из “шипов”. Хотя, как теперь видел собственными глазами Хаджар, никакой это был не шип. Скорее — наконечник длинного жгута. Отростка, сродни осьминоговому.

Им тварь, некая помесь броненосца, дикобраза и демон пойми, чего, размером с крепостной форт, опутала тело не успевшего увернуться адепта.

Его крик потонул в потоке песчаной массы.

То, что с ним произошло внутри “дыхания” твари, сложно было представить тому, кто никогда не видел, как осадный вал катиться по неприкрытой доспехами плоти, ну или… как муравья пропускают через терку.

Когда песчаная волна осела пылью на покрытой коркой, мертвой земли, а жгут распутал свои змеиные кольца, то от Ворона не осталось даже скелета. Лишь белая пыль, которая так и не была развеяна по ветру.

То, что Хаджар назвал “шипом”, вдруг открылось конусом и всосало внутрь остатки плоти фанатика.

— Дигхан! — выкрикнул предводитель. — используй технику сдерживания!

— Да, Маргхан! — некто, по имени Дихан, раскрутил перед собой свой огромный палаш, после чего, опуская на правое колено, вонзил его в почву.

Его черные одежды разлетелись в разные стороны, обнажив то, что Хаджар сперва принял за доспехи. На самом же деле это были многочисленные глиняные плашки, исписанные множеством мелких символов.

Часть из них засияла, и энергия заструилась из древних талисманов в меч адепта. Спустя еще одно мгновение, из меча в сторону монстра вырвались десятки цепей, каждое звени в которых было толщиной со спелый арбуз. При этом нои выглядели как скованные друг с другом мечи.

Техника, название которой Хаджар не знал, находилась на запредельном, Звездном уровне. Но как адепт, пусть и стоявший на средней ступени Повелителя, не обладая даже баронством, мог использовать нечто подобное?!

От каждого из звеньев веяло силой, сродни той, что Хаджар ощущал от встреченного им в Море Песка Бессмертного.

Артефакт… чтобы не носил на себе Ворон, чем бы не являлась эта кольчуга из глины, одно о ней можно было сказать сразу — могущественный и древний артефакт.

— Нагхан! — командир отряда назвал третье имя. — с двух сторон!

— Да, Маргхан!

Синхронно, эти двое взмыли в воздух, приземлились на цепи и, схватившись за рукояти мечей обеими руками, помчались по ним к застывшей твари.

Цепи сковывающей техники не только оплели его нерушимыми путами, но еще и надежно приковали к земле крюками, каждый из которых по размерам не уступал корабельному якорю.

— Быстрее! — изо рта Дигхана, использовавшего технику, вырвался поток крови. — Надолго меня не хватит!

В этот момент Нагхан и Маргхан, вооруженные бастардом и классическом клинком соответственно, в очередной раз взмыли в воздух. По ним было видно, что они знают, что и как им делать, но при этом… они еще никогда прежде не сражались именно в таком составе.

Хаджар сделала себе зарубку в памяти.

Их мечи засияли тьмой, слух Хаджара прорезал протяжный вороний клекот и два хищных птичьих клюва, каждый по полсотни метров в высоту, вонзились в глаза твари.

Та взревела.

Цепи задрожали, Дигхан вновь сплюнул комков крови и плоти, но удержал технику.

— Второго удара она на переживет! — Магхан взмахнул клинком-клювом. — Используем Коготь Ворона в ту же точку!

— Да, Магхан! — в который раз прозвенело в воздухе.

То, что только что было двумя исполинскими клювами, превратилось в не менее жуткие когти. Правда от них не исходило того же давящего чувства, как от цепей. Это были далеко не Звездные и даже не Божественные техники, но в них, тем не менее, присутствовало нечто, что заставило Хаджара почувствовать угрозу для своей жизни.

Они использовали осколки Черного Генерала, но… как?

— Одним удар…

Тварь вновь взревела. Дигхан попытался что-то выкрикнуть, но не смог. Он потянулся рукой к своим соратникам, но та рассыпалась разбитым стеклом. Фонтан крови прыснул в небо и пролился багряным дождем на месиво из костяной крошки и обрывков плоти.

Крупные капли барабанили по погасшим глиняным табличкам.

Монстр замотал башкой, задвигал тучным телом. Цепи постепенно осыпались прахом, высвобождая все больше и больше его отростков. С китовым фырканьем они выстреливали в небо и гарпунами мчались в сторону лишившихся опоры, оказавшись полностью беззащитными, падающим вниз адептам.

Те пытались отразить атаку мечами-когтями. У них получилось рассечь несколько жгутов, но большая часть нашла свою цель. Они пронзали плоть не хуже иголок, протыкающих швейную подушечку.

Тот, кого звали Магханом, упал к ногам Хаджара. Его тело превратилось в решето. Левая нога полностью отсутствовала. Из дырок на животе вываливались кишки, а в груди было видно пока еще бьющееся сердце.

Остатками челюсти и рваным языком, без глаза, с обнаженным мозгом, он произнес что-то вроде:

— В этом нет чести.

На что Хаджар, перешагивая агонизирующее тело, ответил:

— Я знаю.

Теперь перед ним стоял не просто зверь ступени Духа, а раненный зверь ступени Духа. Так что у Хаджара имелись все шансы победить его самостоятельно.

Используй врага, чтобы победить другого врага — эта фраза лежала в основе кодекса войны. Вот только использовать её можно было по-разному.

Хаджар поднял меч.

— Песнь первая…

Глава 1248

Энергия выстрелила столпом вокруг Хаджара. Черно-синий вихрь закружился, поднимаясь торнадо до самого неба. Его простые одежды из холщевины раскрылись жуткими, хищными крыльями.

Зверь перед ним заревел, заставив землю под лапами-столпами разойтись волнами. От одного лишь рыка монстра, корка мертвой земли превратилась в простынь, которую решили встряхнуть после бурной ночи.

Хаджар вытянул перед собой меч и в ту же секунду, от одного лишь этого простого движения в сторону противника вытянулся закаленной сталью луч. Он метил в правый нижний, пораженный фанатиком, глаз.

Тварь, чувствуя угрозу, тут же отказалась от наступления и перешла в глухую оборону.

Она наклонила свою могучую голову низко к земле и заставила жгуты-шипы, с фырканьем выстреливая ими со спины, сплестись перед собой плотным коконом.

Луч меча, врезавшись в преграду из песчаной плоти, треснул разбитым стеклом и осыпался исчезающими вспышками энергии и воли.

Но это не было даже намеком на технику Хаджара. Лишь намерением нанести удар, который и сформировался в нечто, сравнимое по силе с техникой Небесного уровня.

И все это благодаря лишь маленькой толике мистерий, незримой каплей, которую Хаджар почерпнул из океана тайн, находящихся за пределами Истинного Королевства.

Но даже одна капля была способна оставить на туше зверя ступени Духа пусть и маленький, но порез.

Впрочем, цель у данного “удара” была совсем другая.

Хаджару требовалось выиграть время.

Техника “Песни Разорванного Неба” находилась на уровне Божественной Техники. Она требовала просто колоссальных затрат энергии. И если бы не тело, укрепленное сердцем дракона и орочьим отваром, то вряд ли Хаджар смог бы использовать даже самую первую из её Песен.

Благодаря же крепком телу и не менее прочному энергетическому каркасу, Хаджар мог позволить себе вливать в один лишь взмах меча до трех четвертей от своего запаса энергии.

А именно столько выкачивала “Песня Драконьей Бури” из источника Повелителя.

Энергия, воля и мистерии хлынули в технику, пропитали её, стали её частью и, когда вихрь энергии, который Хаджар высвободил в реальность, исчез призрачными лентами, то позади него сформировалась драконья пасть.

Высотой она превышала даже песчаного монстра в холке. И была такой плотной и… осязаемой, что будто бы действительно из небес высунулся древний, огромной Хозяин Небес.

Его черные глаза блестели веретенами яркой лазури, а клыки протягивались пропитанными кровью клыками.

Хаджар качнул клинком, а затем сделал резкий рубящий взмах.

На небе с грохотом сталкивались друг с другом тяжелые, черные тучи. Погружая мир в едкую мглу, они приносили с собой ураган и бурю.

И вместе с этой бурей, заглушая рев песчаного монстра, зарычал призванный дракон. Из пасти, дотягивающейся едва ли не до самих туч, вырвалось дыхание. Сотни драконов, длинной в десяток метров, неслись наточенными клинками в сторону твари.

Каждый из пятнадцати сотен, нес в себе удар меча Хаджара, как если бы тот был нанесен в ближнем бою и в полную силу.

— Руа-а-а-гх! — взревел монстр.

Его морда, похожая на застывшее в глине или зыбучих песках множество самых разнообразных созданий природы, исказилась в гримасе ярости.

Жгуты, которые только что были сплетены в плотный кокон, хищными змеями выстрелили в сторону техники Хаджара. Они, извиваясь среди потока мечей-драконов, разбивали их в клочья. Опутывали, сжимали и превращали в мерцающую на фоне черного неба пургу черных и синих осколков.

Но из пятнадцати сотен ударов, монстр смог отразить лишь меньше половины. Остальные же градом осыпались на монстра. Песчаная плоть ломтями слезала с него, обнажая желтые мышцы и серые кости. Кровь нескончаемыми потоками хлынула на землю.

Но даже такие повреждения для монстра, размером с целый замок, были столь же “значительными”, как пусть и глубокий, но порез от ножа на руке для человека.

Заметно, но практически не мешает вести сражение.

В технике “Драконьей Бури” энергии оставалось меньше половины, а монстр уже вновь распахнул свою пасть. И второй раз его рев породил куда большую волну песка, нежели в случае с “приветственной” атакой.

Как и недавно техника Хаджара, она дотягивалась до неба и внутри неё будто кружились все те твари, агонизирующие, полные отчаянья и боли, тела которых застыли на морде песчаного гиганта.

Они кружились, роились, пытались дотянуться сквозь песчаную завесу до противника, чтобы впившись в его плоть, утолить свою жажду мщения и выплеснуть хоть куда-нибудь нескончаемую боль и злобу.

Минус любой техники перемещения в том, что во время её использования, невозможно сражаться. И это правило действует в обе стороны.

Пока Хаджар не развеет технику “Песни Драконьей Бури”, то не сможет использовать “Шаг Белой Молнии”. Так что у него не было ни единого шанса, чтобы увернуться от песчаного цунами.

Даже если он попытается развить технику, то это все равно потребует какого-то времени, после чего у него вряд ли останется достаточно энергии, чтобы не только призвать белую молнию, но и удержать её в своих шагах.

Так что Хаджар, приняв низкую стойку, взмахнул мечом, выписывая им широкое сечение, после чего выставил перед собой, положив плоскостью клинка на предплечье, на манер щита.

Драконья пасть, из которой только что вырвалось дыхание в виде мечей-драконов, вновь заревела, создавая впечатление, что где-то в паре метрах над головой ударила буря, ринулась в сторону песчаной волны.

Представая в облике всеобъемлющего и всеобъятного удара меча, она врезалась в неё с истинно звериной яростью и остервенелостью.

Взрыв энергии, песка, мечей, дотянулся до неба и вырыл в земле, разбив покрытую трещинами мертвую корку, широченную воронку.

Хаджар, отлетевший от столкновения двух техник на добрых полсотни шагов, не без труда поднялся на ноги. Если бы не мантия Зова, сшитая королевой Мэб, то от него бы не осталось и мокрого места. А так — пришлось потратить последнюю пилюлю, восстанавливающую физическую плоть.

Многочисленные раны, как если бы его резали десятки невидимых серпов, затянулись. А красные, даже для простого взгляда — горячие ожоги, покрылись слоем новой, сперва розовой, а затем стремительно смуглеющей от загара кожа.

Одновременно с одной пилюлей, Хаджар раскусил и вторую. Энергия хлынула в его источник. Большая её часть, из-за отсутствия достаточной медитации и усваиваемости, рассеялась, устремляясь призрачными нитями, тянущимися из каждой поры, в Реке Мира.

Но даже так, пилюля, которая могла восстановить запас энергии адепту ступени Безымянного вплоть до Пиковой стадии, даже учитывая больше половины потери энергии, с лихвой смогла восстановить запас сил Повелителю начальной стадии.

Тяжело дыша, Хаджар смотрел в уцелевшие два глаза монстра. Каждый из них размером больше, чем крестьянская телега.

В отличии от самого Хаджара, песчаная тварь не отодвинулась назад, а сделала несколько шагов вперед. С неё все так же отваливались куски плоти, кровь размывала землю под лапами-столпами, но монстр даже не думал отправляться на тот свет.

— Отлично, — процедил Хаджар, поднимая руку к небу. — второй раунд.

Глава 1249

Белая молния вновь плащом спустилась на плечи Хаджару. И стоило ей искрами опуститься на сухую землю, как Хаджар исчез в белой вспышке. Каждый его шаг оказывался стремительнее полета стрелы, а каждое движение — незаметнее падающей звезды во время безоблачного полудня.

Но, все же, он сражался против твари ступени Духа. Существа, которое добилось этого уровня не просто тем, что лежало на солнце и мириадами лет поглощало энергию из Реки Мира. Нет, большую часть времени оно действительно проводило именно за этим занятием.

Большую, но… не всю.

Пусть даже раз в тысячу лет, из тех миллионов, что оно прожило, сюда приходили другие. Те, кто хотел отнять его территорию или жизнь. И оно с ними сражалось. Становилось опытнее. Сильнее. Злее.

Сюда приходили и двуногие.

Оно знало, что их называли люди.

Оно было ничуть не глупее, чем эти “человеки”. Оно знало, как с ними сражаться.

Несмотря на всю силу “Шага Белой Молнии”, Хаджар мог двигаться в ней, в отличии от “Пути Среди Облаков”. Только по прямой. Так что его бег скорее походил на прыжки зайца, который каждый раз пытался изменить свою траекторию перемещения.

— Демоны! — выкрикнул Хаджар.

Прямо перед ним, в нескольких сантиметрах, в землю вонзился венчающий жгут “шип”. Он погрузился в почву на добрых два метра. И попади такой удар по Хаджару, ему бы не помогла ни мантия королевы Мэб, ни артефактная крепость тела.

Отскочив в сторону, Хаджар, оставляя за собой шлейф из искрящих белых молний, вновь был вынужден зайцем метнуться уже в противоположном направлении.

Десятки жгутов монстра падали на него с неба, каждый раз оказываясь именно в той стороне, куда бежал Хаджар.

Монстр словно играл с ним в кошки-мышки или пятнашки. Правда, в их смертельной вариации. Там, где даже незначительное касание означало бы, что Хаджар сбился бы с темпа, а, значит, потерял скорость и оказался бы мгновенно пронзен и отправлен к праотцам.

Монстр был быстр. Его огромные глаза не упускали ни одной детали происходящего на земле. Жгуты двигались даже стремительнее, чем хищный прыжок опасной змеи.

Но…

Хаджар был быстрее.

Каждый раз он успевал увернуться от смертельной опасности. Найти лазейку там, где, казалось бы, его ждала верная гибель. Он петлял между падающими с неба шипами, белой молнией кружил по земле. Он бежал так быстро, что едва ли не стелился грудью вдоль мертвой почвы.

Монстр чувствовал, что еще немного и загонит человека в ловушку. Маленькая муха не сможет слишком долго уворачиваться от его ударов. Земля перед ним уже превратилась, если бы тварь знала это слово, в “лес”. И одна, даже самая маленькая ошибка, означала бы, что очередной противник будет повержен и его плоть останется, как свидетельство боевой доблести, на морде зверя. И… Вот она! Ошибка.

Хаджар резко замер. Молния сошла с его плеч, осыпаясь на землю огненными снежинками.

Он оказался прямо в центре клетки из белых, извивающихся жгутов, исчезающих в основании каменных шипов. Единственный путь — наверх. Аккурат к пасти монстра.

Но…

Ничего не произошло.

Было видно, как монстр силится отправить в полет очередной жгут, но им банально закончился счет. Все свои отростки, которыми обладал песчаный зверь, он уже использовал и теперь те оказались в каменном плену.

— Думаешь, что умнее человека, тварь, — хищно улыбнулся Хаджар.

Монстр, поняв свою ошибку и то, что это не он загонял добычу в ловушку, а его самого заманивали в смертельный капкан, взревел. Мощный глас заставил землю вновь пойти волнами и жгуты, один за другим, разбивали каменные оковы и взмывали в небо, но было уже поздно.

Хаджар слышал рев монстра, слышал свист, с которым жгуты устремлялись в его сторону, он слышал грохот бури над головой, слышал свое собственное дыхание и стук сердца.

И в этих звуках было имя его друга. Верного спутника и соратника, в преданности которого не возникало сомнений.

Хаджар произнес Имя Ветра. Истинное слово, в котором заключалась вечно изменчивая суть вечного странника.

И это имя заполнило его легкие, заструилось по венам.

— Третья Песнь, — произнес Хаджар и его голос слился с бурей и уже нельзя было сказать, где начинался гром, а заканчивалась речь одного адепта. — Мирный День.

Создавая эту технику, Хаджар, безусловно, вдохновлялся “Спокойным Ветром”, созданным его далеким предком драконом Травесом.

Вот только масштаб и силы двух техник были несопоставимы друг с другом.

С неба сорвался не просто нисходящий поток ветра. А словно часть неба, решив, что вновь вернуться хочет в объятья земли, как-то было до их разделения на две, никогда не соприкасающиеся части единого целого, упало прямо на спину зверю.

Лапы столпы, израненные и окровавленные, не выдержали внезапного давления. Вязкая земля под ними не могла служить сколько-нибудь надежной опорой.

Лапы, каждая размерами с осадную башню, разъехались по вязкой, от собственной крови, почве и монстр рухнул на землю. От удара поднялась волна такой силы, что легко бы разрушила целый город, но… Хаджар был уже в воздухе.

Белая молния вновь стала его плащом, и он легко, за несколько мгновений, перелетел через исполина.

Оказавшись за… тем, что можно было бы назвать филейной частью монстра, Хаджар взмахнул мечом. Буря сорвалась потоком с его клинка. Черным покровом, внутри которого сияли синие вспышки меча, она столкнулась с плотью твари.

Но вместо того, чтобы срезать с него очередные пласты плоти, резать кости или рассекать жилы и вены, она попросту… сдвинула его с места.

Силы Хаджара, соотносительно необъемной массы монстра, хватило на то, чтобы подвинуть его всего на несколько метров. Но, учитывая мокрую землю, инерцию и последствия их первого обмена ударами, этого хватило.

Монстр не имел возможности остановить свое движение, из-за вязкой почвы и общей слабости, он не смог вовремя подняться на ноги. И, вместе с собственной кровью, кусками плоти и почвы, он рухнул на дно оврага, созданного взрывом от столкновения двух техник.

Всего доля мгновения, которую монстр провел дезориентированным, а в небе, под черными тучами, уже вспыхнула темно-алая вспышка.

— Вторая песня, — Хаджар, зависнув в сотне метрах над оврагом, развеивая плащ из белых молний, раскусил свою последнюю пилюлю. — Драконий Рассвет.

Сперва ничего не произошло, а затем падение обессилевшего Хаджара смягчил фонтан крови, рванувший из тела монстра.

От левого, до правого горизонта, по земле протянулся тонкий, не толще ладони, шрам. Глубиной в десяток метров, он длинной превышал то, что было обозримо глазу смертного.

Но самое главное, что он протягивался аккурат через шею монстра. Или то место, где она была. Потому как теперь голова твари была отделена от туловища.

Хаджар рухнул на землю.

Силы в нем не оставалось даже на то, чтобы поднять руку.

И, может ему мерещилось, но, кажется, неподалеку, из-под земли поднимались фигуры в плащах. Сперва ему показалось, что это другие фанатики, но среди этих туманных фигур он различил одну, очень знакомую.

— Ма…ту…шка?

Глава 1250

На самом деле, просыпаться не пойми где, с тяжелой головой, при этом с ощущением, что тебе что-то снилось, просто не вспомнить, что именно — это успело надоесть Хаджару.

Но, увы, в последнее время данная традиция переросла в тенденцию.

Первым, что увидел Хаджар, это свод из шкур, аккуратно уложенных на деревянные, согнутые стойки. По центру, обвязанный кожаными ремешками, сияло ясным, лазурным небом, круглое отверстие. Своеобразный дымоход в шатре.

Шатер…

Хаджар, кряхтя, приподнялся — раны, которые ему нанес на физическом и энергетическом уровне, песчаный монстр, так просто не заживали. И, что удручало еще больше — Хаджар потратил все свои пилюли, всех видов. А это означало, что теперь любая битва теперь зависела исключительно от его личных показателей.

Он действительно находился в шатре. Довольно просторном. Заставленный различными сундуками, с землей, укрытой деревянным настилом, на котором, в свою очередь, лежали тонкие шкуры, сшитые единым покровом.

Был и стол, заваленный различными бумагами.

Неужели ему все это приснилось?

Война с сектой Черных Врат еще не закончилась?

Хаджар откинул одеяло из все тех шкур и попытался отыскать свернувшуюся клубком спящую Азрею, но… Густые, седые волосы упали ему на глаза. Шрамы покрывали руки и торс, и татуировка Имени сияла на руке. Так же, как герб племени Лазурного Облака чернел на груди древними символами.

Нет, ему ничего не приснилось…

Хаджар вздохнул и вытер лицо рукой.

Но, все же, ему ведь, действительно виделся сон…только о чем?

— Проснулся, — не спрашивала, а утверждала вошедшая женщина.

В руке Хаджара мгновенно появился Алый Клинок.

Он видел, как её грудь пробила рука Примуса. Видел все еще бьющееся сердце, которое, как мусор, выбросили на мраморный пол дворца.

Он слышал её последние слова:

“В мире боевых искусств только несчастье”.

Он чувствовал её последний вздох, который нежной, теплой материнской лаской обвеял его заплаканное лицо и улетел куда-то в даль.

Та, кто зашла в шатер, носила её лицо. Красивое, кругловатое, доброе и мягкое. У неё были её глаза. Ясные и зеленые. Черные волосы были стянуты в косу, толщиной с два мужских кулака.

Но все же…

На лице виднелись морщины. Неглубокие, но достаточные, чтобы понять, что этой женщине… существу, было куда больше лет, чем можно себе представить.

Глаза светились слишком ярко, а их зрачок, хоть и выглядел черным и круглым, все равно казался каким-то неправильным. Пальцы слишком длинные, а ногти, если смотреть на них не прямо, а краем глаза, то походили на когти.

Этого было достаточно, чтобы опознать в жен… существе потомка племен богини Дану.

— Кто ты? — спросил Хаджар.

Она… оно поставила…поставило плетенный из тростника поднос с глиняными чашками и склянками из мутного стекла на пол.

— Тебе стоит убрать меч и отдохнуть, Хаджар, — её шепот звучал свистяще… совсем не как у человека. — Она ведь так тебя назвала, да? Хаджар… красивое, древнее имя.

— Кто ты? — второй раз повторил Хаджар.

Его раны действительно были глубокими. Держать в руках меч, являющийся частью его души, было так же сложно, как каменный центнер простому смертному.

— Прошло уже три дня, как ты убил Стража. А жаль… я помню его еще маленьким комочком песка, в который мы вдохнули жизнь. Было жаль видеть его… таким.

Нельзя слушать фейри. Нельзя задавать им вопросы. Нельзя поддаваться искушению. Они умеют пользоваться чистой правдой так, что любой, самый искушенный лжец, не сможет обмануть вас так же ловко, как потомки богини Дану.

— Третий раз спрошу, — произнес старые, полные силы слова, Хаджар. — кто ты?

— Трижды вопрошено, трижды услышано, — кивнула женщина. Её волосы из черных превратились в седые. Ясные, зеленые глаза помутнели. Пальцы стали узловатыми, а ногти слегка пожелтели. Морщины на лице врылись в кожу длинными и глубокими расщелинами, а кожа покрылась пигментными пятнами и посерела. Наверное так выглядела бы Элизабет, если бы дожила до своих правнуков. — Меня зовут Данубет, нареченная в честь богини Дану, последней из Первых.

— Почему ты выглядишь, как… моя… мать?

Последние слова дались Хаджару тяжело не потому, что воспоминания из далекого детства все еще бередили застарелые шрамы (хотя и не без этого), ему банально физически тяжело давалась речь.

Желтоватый пот стекал по телу. Он нещадно щипал на тех участках торса и конечностей, которые были обмотаны свежими, еще даже влажными бинтами.

Или они были влажными от крови, просачивающейся сквозь открывшиеся раны?

Хотя, все это неважно.

— Элизабет… — прошептала старая Данубет. Теперь, когда Хаджар знал её настоящее имя, то она не могла больше отвести ему глаз и зачаровать своей былой красотой. Теперь он видел её такой, какой она была на самом деле — старой женщиной. — Порой я наблюдала за её жизнью. Элизабет, дочь Танубет, дочери Эйбет, дочери… впрочем, так можно долго продолжать.

— Я могу спросить три раза, фейри, и ты мне ответишь. Так что нет смысла… играть… в… эти… игры.

Хаджар закончил тяжелы дыша. Алый Клинок в его руках мерцал. Он то исчезал, то вновь материализовался в реальности.

— Прости, юный Хаджар, — улыбнулся Данубет. И её улыбка… Хаджар никогда не думал, что те шрамы, о которых он, порой, уже даже не вспоминал, заболят с такой силой. Так, что почти открылись душевные раны… её улыбка была так похожа на мамину… — Я уже забыла о том, как спешат жить те, перед кем вечность еще не открыла своих врат. Может поэтому вы и умираете так быстро… как вспышка на кончике фитиля. Милая Элизабет… она была младше тебя нынешнего, когда отправилась в объятья священной богини Дану, да будет память о ней вечна.

— Моя мать… ушла… к праотцам, — процедил Хаджар. — она встретила моего отца. Их друзей, братьев и сестер по оружию и жизни. И вместе они жду перерождения.

Данубет снова улыбнулась. Чуть печальнее.

— Если ты в это веришь — то верь. Главное, чтобы твоя вера была крепка, Хаджар. Тогда Элизабет действительно воссоединилась с Хавером.

Хаджар не очень понял слов фейри. Он вообще плохо понимал, что происходит. В глазах все мутилось. Дышать становилось все труднее, а сердце билось прерывисто.

— Ты…так…и не… ответила, на мой вопрос, — собравшись с силами, сквозь сжатые зубы, произнес Хаджар. — почему ты… выглядишь, как… моя мать?

— Причуды генов, юный Хаджар, — вновь подняв поднос, старая Данубет села на край кровати. — и это не я выгляжу как Элизабет, а Элизабет выглядит, как я. Из всех моих мириады-раз-”пра”внучек, она была самой любимой. В ней была крепка память крови. Поэтому я могла смотреть её глазами… Она так любила тебя, Хаджар… Еще когда ты рос под её сердцем, она пела тебе песни, которых мир не слышал тысячи тысяч лет. Она, простая смертная, даже заключила сделку со стариком Бореем. И все это ради тебя. Может поэтому ты все еще жив? Но об этом позже. А сейчас — спи. И пусть тебе приснятся сны.

Хаджар хотел что-то возразить, но Данубет приподняла крышку одного из горшочков. Из него потянулась струйка сероватого дыма. Она обволокла лицо Хаджара и тот исчез в теплой тьме.

Последней его мыслью перед тем, как забыться, стало привычное:

— Проклятые интриги…

Глава 1251

Под пасмурным небом, среди моря травы, колышущейся в такт порывистому ветру, на холме, у серого камня сидел человек. Его белые волосы тянулись струнами следом за лезвиями острой травы, а черный плащ распахивался огромными вороньими крыльями.

Перед этим человеком стоял другой. Седой, с единственной черной прядью, спускающейся вдоль правого виска. В простых, холщовых одеждах, которые, из-за сильного, порывистого ветра, не могли скрыть бесчисленного множества шрамов, покрывающих тугие, железные мышцы.

— Ты снова пришел… — произнес тот, что с белыми волосами.

— Я готов, Черный Генерал, стать твоим учеником.

Беловолосый поднял голову и окинул взглядом визитера.

— Это невозможно.

— Но…

— Ты уже мой ученик. И сейчас наступило время для следующего урока.

***

Хаджар нехотя открыл глаза. Хотя почему нехотя, если сон, откровенно говоря, оставил неприятный осадок. Ведь ему снилось… ему снилось…

Что ему снилось?

Почему-то возникало ощущение, что это не первый раз, когда он не помнил…

— Я долго спал? — спросил Хаджар.

Данубет сидела около его (насколько здесь вообще хоть что-то могло подходить под этот критерий “его”) кровати и неспешно вязала темно-синий шарф из шерсти неизвестного происхождения.

— Анализ.

[Обработка запроса… невозможно обработать данные. Объект не поддается анализу. Ошибка С622&94.5]

Хаджар даже не стал удивляться. Древняя фейри вязала шарф из шерсти, которую нейросеть не могла проанализировать ни в каком формате и, при этом, эта фейри являлась его, без малого, далекой праматерью.

И так, кто у него там был в роду? Драконы, черный генерал, его стражники, теперь фейри.

— Интересно, а утки у меня есть в роду. Ну, какие-нибудь бессмертные утки…

— Единственная утка, достигшая уровня Бессмертного, — неожиданно произнесла Данубет. — переродилась водяным фениксом, когда поднялась на Седьмое Небо, став богом.

Хаджар не сразу понял, что произнес это вслух.

— Ничего удивительного, Хаджар, — продолжала Данубет. — Безымянный Мир огромен и существует с тех самых пор, когда зажглась самая первая звезда. Ибо Ирмарил, с древнего наречия, и переводится, как Перворожденный.

Ирмарил — так называлось солнце, которое освещало этот мир. Правда сейчас так его уже никто не называл. Лишь древние или те, кто увлекался историей. Остальные же просто говорили — солнце и не более. Сам Хаджар узнал настоящее имя светила лишь недавно.

— Истинные боги, увидев одиночество Ирмарила, отняли у него один луч и из этого луча создали Миристаль, нареченную Ирмарила. Но, увы, звезда оказалась своенравной. Ей было не по нраву, что её создали для кого-то и она начала свое вечное бегство от жениха. А тот бежал следом. И так появились день и ночь, которые соединяются лишь дважды в день. И все те звезды, что ты видишь, появились от их брака.

— Но ведь ты сказала, что Миристаль бегала от Ирмарила…

Данубет улыбнулась. Той улыбкой, на которую способны лишь настоящие женщины. Мудрые. Знающие. Не девочки или девушки, а именно женщины.

— Были времени, Хаджар — я их не помню. Меня тогда не существовало. Но я слышала о них. О первых эпохах. Когда ночью, над Безымянным Миром, светила лишь одна звезда. И не было ни гор, ни рек, ни озер, ни лесов. Лишь бескрайние просторы, покрытые морями благоухающих трав.

Хаджар вспомнил песню, которую ему в детстве пела мать. Шесть Мгновений до Жизни. О том, как древние, истинные боги, устав от одиночества, вдохнули свои жизни в пустоту и создали этот мир.

И сейчас Данубет напевала мотив этой баллады.

— Их было семь, — глухим, деревянным стуком её спицы приветствовали друг друга, сплетая одну петлю за другой. — Седьмая, богиня Дану, отдала себя, чтобы создать нас — народ Фае. И не удивляйся так, Хаджар. В Безымянном Мире можно встретить тех, кто ведет свой род непосредственно от первых драконов или Небесных Гигантов.

— Небесных Гигантов?

— Это раса, которая не пережила Первой Войны за Небо. Когда был построен Яшмовый Дворец и выкована корона Императора Безымянного Мира.

— Построен и выкована… кем?

Улыбка Данубет слегка померкла.

— Ты видел его, — прошептала она. — я чувствую дыхание его горна на твоем теле.

— Хафотис… — Хаджар вспомнил имя кузнеца, в подмастерьях которого на год и один день, по меркам фейри, остался жить Имир Карейн.

— То, чем когда-то был тот, кто теперь зовется Хафотис, — поправила Данубет. — мы, Фейри, тесно связаны с элементами мироздания. Мы были созданы из них и для них. Но нам не дано быть перерожденными, как всем прочим расам. Наши души бессмертны, но изменчивы. Мы проживаем свои прошлые жизни и нынешние одновременно.

Сказать, что Хаджар ничего не понял из услышанного — не сказать ничего.

— И пока память о нас жива, мы будем рядом. Среди холмов, рек и озер. И наши Королевы будет поддерживать равновесие этого мира. Таков был уклад Дану.

— Спасибо за экскурс в историю, Данубет, — без тени иронии или сарказма, поблагодарил Хаджар.

Тум-там-ту-тум, стучали спицы и длинный шарф спускался все ниже и ниже на деревянный настил.

— Из десяти людей, которых ты встретишь, десять будут иметь в предках кого-то, кто не имеет отношения к людской крови, — древняя фейри не обратила внимания на благодарность. — но лишь один на несколько миллионов может пробудить память крови. Ты смог это сделать лишь потому, что в тебе теперь бьется сердце дракона. Лишь поэтому на твоей груди герб Белого Дракона. Но ты не помнишь своего родства ни с фейри, ни с его надзирателями, ни с племенем богини Дану. Эта кровь мертва в тебе. И те искры, что еще тлеют, позволяют тебе понимать наш язык, ведь я сейчас говорю с тобой на Фае.

Хаджар, неожиданно, осознал, что они действительно разговаривают на языке страны духов. Хотя, как там говорилось, каждый фейри — дух, но не каждый дух — фейри.

— Кровь Черного Генерала, уникального создания, в тебе проснулся лишь благодаря частице его души. И тот меч, который ты можешь призывать в реальность — тому свидетельство. И, кто знает, может утка, ставшая богом, тоже твоей предок, но ты не крякаешь и не летаешь.

Хаджар не сразу понял, что последняя ремарка была шуткой. Но, тем не менее, он не мог отрицать правоты Данубет. Когда десять тысяч лет в этом мире срок, достаточно смешной, чтобы не считать его исторической вехой, то действительно — в крови каждого могло намешаться такого букета, что ни один “флорист” не разберется.

Вот только…

Хаджар слишком хорошо знал запах интриг.

И эта вонь пропитала все, что произнесла Данубет. Она говорила правду — фейри иначе не могли. Но это не означало, что эта правда не имела второго, третьего, да хоть десятого дна. Но, что напрягало еще больше — это дно было создано вовсе не древней праматерью Хаджара.

Впрочем, имелись вопросы и куда более насущные.

— Сколько я проспал?

— Три дня, — ответила фейри.

Хаджар выругался.

— Значит прошло шесть, — произнес он. — посольство уже…

— Прошло три, Хаджар, — перебила Данубет. — Дурман травы Кошачьей Лапы погрузил тебя в крепкий сон, но произошло это час назад.

Хаджар посмотрел на ящик, стоявший около изголовья. На деревянном подносе виднелись все те же глиняные баночки.

— Значит еще не опоздал, — выдохнул, с облегчением, Хаджар.

— Это смотря с какой стороны посмотреть, — протянула Данубет.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Хаджар.

— Ты спал три дня. И все это время последователи Врага рыскали здесь в поисках храма. И, увы, они его нашли.

— Увы? Почему увы? — фейри отличались дурацкой привычкой не говорить всего сразу.

Тум-там-ту-тум, стучали спицы Данубет.

— Если они найдут то, что в нем спрятано, то падет Гора Черепов и придет время горшечника. И тогда мы все исчезнем — Враг уничтожит Безымянный Мир.

Проклятье…

Глава 1252

Хаджар, без особого труда, поднялся с кровати. Он вытянул перед собой руку и пропустил по энергетическим каналам волю и силу. Поток почти не замедлялся и не встречал особых сопротивлений.

Учитывая раны, которые он получил при сражении с песчаным монстром, подобный уровень врачевания находился за гранью понимания.

Данубет же, спокойно и даже буднично, собрала глиняные склянки на поднос и накрыла его тряпичной тканью.

— Пойдем, — позвала она, отодвигая заменявшую дверь портьеру.

Хаджар, усилием воли, призвал в реальность свой Зов. Доспехи, сшитые королевой Мэб, уровня Божественного артефакта, но при этом выглядящие, как холщовые, неумело сшитые одеяния, легли ему на плечи.

— Узнаю работу повелительницы, — слегка склонила голову старая фейри.

Хаджар хотел уже задать глупый вопрос, как вовремя поймал себя за язык. Да, фейри была древней, в буквальном смысле — современницей Черного Генерала, но… Королевы Мэб и Титания были куда старше. Они существовали с тех самых пор, как первые лучи Ирмарила пронзили небо и коснулись земель Безымянного Мира.

Так что Хаджар, поправляя на поясе ножны с Алым Клинком, так же призванном в реальность, спросил нечто другое.

— Как так получилось, что фейри оказалась изгнанной в земли Черного Генерала?

Данубет остановилась.

Не оборачиваясь, она ответила просто и скупо:

— Среди тех, кто восстал против Седьмого Неба, были не только боги, Хаджар.

Логично…

Они вышли из шатра. И первым, что бросалось в глаза, было то, что они находились в… пещере. Огромной, немыслимых размеров, но пещере.

Шершавые своды заменяли здесь горизонт, овалом протянувшийся позади простых каменных домов. Улицы, проспекты, невысокие здания двух, редко когда, трех этажей.

Люди, эльфы, орки и… расы, названия которых Хаджар не знал, но, кажется, здесь были гномы (невысокие, крепко сбитые, коренастые бородачи… причем как женщины, так и мужчины), тролли — серокожие, долговязые существа с руками ниже колен и множества тех, о ком Хаджар, даже учитывая земной кинематограф — понятия не имел.

В цветастых одеждах, таких ярких, что глаза рябило, они спокойно перемещались по тесным тротуарам, давая проезжать мимо себя повозкам, запряженным кем-то, отдаленно напоминающим лошадей.

Ездовые стремились за границу города — к полям, на которых собирали урожай фермеры. Культуры, которые здесь выращивали, не имели никакого отношения к привычным глазу, но, видимо, они вполне справлялись со своими функциями.

На словах все это звучит не так впечатляюще, но простому смертному потребовался бы месяц, чтобы пересечь на своих двоих эту пещеру.

Но взгляду Повелителя она открывалась полностью — от края до края. И то, что пребывая в шатре, Хаджар ощущал, как солнце, на самом деле являлось ветвистым желтым кристаллом, произрастающим из центра купола пещеры. Он излучал мерный, желтый свет, почти никак не отличимый от солнечного.

— Что это…

— Подземный город, — ответила на не озвученный вопрос, Данубет.

— Но я видел…

Хаджар хотел сказать “настоящий” Подземный Город, но, опять же, вовремя поймал себя за язык. Он слышал о том, как шепотом, боясь быть услышанными, люди в Море Песка рассказывали легенды о Подземном Городе. Мол там живут боги и богоподобные существа. Тайнами магии там выложены мостовые, а удивительные чудесами подпирают створки домов.

И это никак не вязалось с тем, что Хаджар увидел в томПодземном Городе.

— Увы, ты не застал его былой славы, — продолжила Данубет. — из тех, кто помнит дни его былого величия, осталась лишь я одна.

— А остальные?

— Первыми ушли назвавшие себя богами, — Данубет смотрела с холма на город, но при этом…что-то подсказывало Хаджару, что никто из тех, кто находился в городе, не мог увидеть ни холм, ни саму фейри. — там, куда ты отправишься, ты встретишь их могилы. Они полны чудес и тайн, которые способны искусить идущих-по-пути-развития куда более опытных и могущественных, чем ты сам. Но не трогай ничего из того, что увидишь.

Впрочем, ничего нового. Если бы хоть раз Хадар наткнулся на какой-то поворот судьбы, приведший его в подобное место и ему бы сказали “бери, что хочешь”, то он… попросту проснулся бы, потому что кроме, как во сне, такого быть просто не могло.

— Следом за ними отправились те, кого теперь называют Бессмертными. Их Наследиями до верха заполнена усыпальница. И они так же будут искушать тебя. Но не слушай их зов. Ибо забрав хоть что-то оттуда, ты потеряешь возможность идти дальше.

Замечательно… Хаджар прекрасно помнил, насколько нелегко ему было отказаться от наследия Бессмертного мечника в Черных Горах Балиума. Не сколько из-за простого искушения, а скорее потому, что Бессмертные действительно были озабочены, чтобы их техники и пути развития не погасли в Реке Мира.

С этой целью они снабдили свои “могилы” своеобразными фонами, которые пиявками впивались в разум адепта, заставляя его принять Наследие и, тем самым, исполнить предсмертное желание своего создателя.

— После этого, когда наш Генерал оставил нас, начали уходить и фейри, — продолжила Данубет. — мы не умираем, в том понимании, которое ты вкладываешь в это слово, но… мы изменяемся. И эти изменения могут протекать как быстро, так и на протяжении многих эпох.

Хаджар еще раз посмотрел на город. Люди и нелюди жили там в мире. Да, он видел, как сильно отличались одни кварталы от других (явно принадлежащие разным расам) но при этом общие ощущения от настоящего Подземного Города были именно таковыми — мир и покой.

— Я не успела заметить, как осталась здесь одна, — Данубет опустилась на непонятно откуда взявшийся стул-качалку. На её коленях лежал шарф. — те, кто покидал наш город, уходя в большой мир, уже не возвращались. И та пещера, которую ты сейчас видишь перед собой, лишь жалкая тень былого величия. Город, который построил первый из Дарханов… его великая мечта.

— Мечта Дархана?

Данубет кивнула.

— Место, где все могут жить свободно. Где не нужно поклоняться лже-богам. Где не нужно отказываться от традиций своих семей и родов в угоду императорам и королям, объединяющим то, что не должно быть единым. Где нет законов кроме одного — твоей чести и сердца. Где нет ни денег, ни ресурсов. Есть лишь твой труд, который ты можешь обменять, на труд другого. Место, где никогда не проливалась кровь. Дархан создал такое место, но, увы, ему было не суждено прожить здесь достаточно долго, чтобы встретить расцвет Подземного Города и его… закат.

— Закат?

Хаджар чувствовал себя идиотом. Весь разговор с Данубет он только и делал, что переспрашивал что-то.

— Все в этом мире имеет свою цену, Хаджар, — взгляд древней слегка затуманился. — те эпохи процветания, что Дархан подарил нам, так же имели свою цену. Ей стал договор, что когда наследие Черного Генерала покинет эти чертоги, то Подземный Город исчезнет.

— Но я не собираюсь его забирать.

— И это хорошо… Безымянному Миру не нужен второй Дархан… — странные слова почему-то откликнулись в душе Хаджара какой-то застарелой болью. — Но ты должен понимать силу слов, сын Элизабет. Когда ты уничтожишь Наследие, то вместе с ним — и этот город.

Хаджар посмотрел на город… почему-то вместо людей, орков и гномов и прочих, он увидел маленького демоненка горящего среди обломков зданий и его крик по матери, закрывшей его своим телом от горящей балки.

— Почему…

— Потому что все имеет свою цену. И цена существования Безымянного Мира — Страна Ветра с её Подземным Городом, — спицы Данубет смолкли. — Проход в Долину Мертвых ты найдешь у подножия этого холма. Возьми с собой шарф, который я сшила — в час, когда холода вечности скуют тебя новыми цепями, он сможет ненадолго тебя согреть.

— Холода Вечности? Новые цепи? Согреть? Что все это значит?

— Однажды ты поймешь, Хаджар. И тебе придется решить, какую цену готов заплатить уже ты, dlahi Hadjar.

Услышав родной язык — язык королевства Лидус, он вздрогнул и повернулся к Данубет. Но вместо древней фейри он увидел лишь замерший стул-качалку и лежавшей на нем синий шарф.

И почему-то Хаджар знал, что в этом мире больше нет той, кто называл себя Данубет.

Последняя древняя покинула Страну Ветра.

Город свободы, построенный тем, кто пытался уничтожить этот мир…

Хаджар поднял шарф. Тот буквально таял в его руках.

Теплый.

И какой-то… родной.

Хаджар накинул его на плечи, чувствуя, будто такие знакомые и родные руки заключили его в нежные объятья.

Машинально проверив, крепко ли лежит меч в ножнах, он направился к подножию холма.

Единственное, что так и не сказала — чья именно усыпальница стала местом, где Черный Генерал спрятал свое Наследие.

Глава 1253

Спуск к подножия не оказался для Повелителя, способного перемещаться со скоростью ветра, сколько-нибудь сложной задачей. Единственное “но” — Хаджар чувствовал, что любая попытка использовать технику “Шага Белой Молнии” ничем хорошим для него не закончится.

Одним из требований и естественным ограничением для её использования было наличие открытого неба над головой. Но даже так, Хаджар справился с задачей лишь за несколько минут.

И вот теперь он стоял перед каменной аркой. Простая, без изысков, сложенная из камней цвета речной глины. И единственным, что выдавало в ней некий артефакт неизвестной силы — вуаль, которая дребезжала в темном проходе.

Хаджар подошел к ней вплотную и ощути дуновение силы. Силы, способной уничтожить, возможно, не только Бессмертного, но и даже тех, кто обитал на Седьмом Небе — богов.

И все же, Хаджар ощущал, что эта пелена, шелком заставшая посреди черной неизвестности, не причинит ему вреда. Она чем-то напоминала его “первый” зов — черное одеяние.

— Ерфен, как всегда, был прав, — прозвучало позади. — Ты действительно пришел сюда, предатель.

Хаджар обернулся. Позади него, со стороны разбитой, старой дороги, ведущей в столицу (и, по совместительству, единственный её город) Страны Ветра, стояли двое. В черных одеждах, с простыми клинками бастардами, каждый из них излучал ауру уровня Безымянного начальной стадии.

Ровно на одну ступень развития выше, чем у Хаджара.

Для подавляющего большинства адептов подобный разрыв был чем-то невообразимым и непреодолимым. Никто, в здравом рассудке, не решился бы на противостояние хотя бы одному подобному адепту, не говоря уже о сразу двоих.

Но у Хаджара, когда-то, имелся совсем иной пример перед глазами.

Мечник Орун, способный одним своим присутствием подавить сразу несколько Безымянных.

— Это пространственный кольца? — Хаджар кивнул на руки мечников.

— Странный вопрос для ходячего мертвеца, — сплюнул один из них.

И это стало последним, что мечник успел сделать в своей жизни.

Хаджар был быстр. Достаточно, чтобы даже Безымянные увидели перед собой лишь размазанное пятно серого и синего цвета.

Врезавшись локтем в живот, Хаджар направил сквозь руку волю и энергию. Они, смешавшись с потоками в энергетическом теле противника, заблокировали на мгновение его возможность к использованию своих ресурсов.

И этого хватило, чтобы Хаджар, подсекая ноги фанатика ордена Ворона, схватил его за волосы на затылке, а затем резко ударил кулаком в основание черепа. Раздался неприятный хруст и, вместе с потоком крови изо рта, Безымянный адепт, так и не воспользовавшийся ни защитной техникой, ни жизне-спасающими артефактами, отправился к праотцам.

Еще до того, как его тело упало на землю, напарник почившего замахнулся мечом.

Клинок-бастард вспыхнул темным пламенем, внутри которого кричали в жуткой агонии образы людей. Это явно была техника меча, причем достаточно могущественная, чтобы считаться Императорской.

Адепт опустил меч в стремительном рубящем ударе, которой целился прямо в грудь Хаджару.

Но тот, словно испарившись, переместился практически вплотную к адепту. Удар действительно достиг цели. Вот только вместо того, чтобы ударить лезвием по груди, адепт опустил предплечья на ключицу Хаджару.

Если бы не крепость тела, сравнимая с Небесным артефактом, вкупе с Божественными доспехами, то Хаджар явно бы на долгое время отправился бы на больничную койку.

Но история не знает сослагательных наклонений так же, как их не знает и поединок идущих по пути развития. Техника, уже начавшая распространяться в сторону города, испарилась лоскутами тьмы в ту же секунду, как ладонь Хаджара врезалась в грудь противнику.

Так же, ка и в случае с адептом, чье тело еще так и не упало на землю, он заблокировал волю и энергию противника. Но в отличии от предыдущего, этот уже успел извлечь из источника некоторое количество энергии.

Так что, как только Хаджар отсек от него источник, он сообразил использовать те крупицы, которые еще остались в воздухе и не отправились к Реке Мира.

Оттолкнув Хаджара плечом, он, сплевывая кровью, нанес быстрый, секущий удар. И в этом ударе ощущалась мощь не только воли и энергии, но Баронства Меча.

Все это, вкупе, было достаточно, чтобы считаться одним из сильнейших мечников в Семи Империях Белого Дракона. Но…

Хаджар, повторяя свой (на самом деле — Орунский, но последний, да будет его перерождение благим, уже давно пировал в доме праотцов), создал за спиной, чуть в стороне, пространственный разрез, который мгновенно оттянул его в сторону от вражеского удара.

После того, как клинок противника пролетел в нескольких сантиметрах от лица Хаджара, тот использовал трюк второй раз. Но на этот раз создал разрез уже за спиной, непосредственно, своего противника.

Тот, будучи готовым ко всему, к чему мог подготовиться опытный адепт, лишь немного потерял баланс, но даже с места не сдвинулся. Именно поэтому данный прием и не использовался в бою.

Но Хаджар…

Его легкие уже наполнились ветром. Его кровь уже стала бурей. Сердце стучало громом. Движения были молнией, которая мечом рассекала воздух.

Имя Ветра стало его сутью.

Он проложил себе тропу среди потоков ветра. Свою собственную. Он сам стал ветром.

И этого было достаточно, чтобы даже Безымянный потерял цель из поля зрения и не увидел ничего. Лишь ощутил дуновение ветра.

Последнее дуновение в своей жизни.

Он медленно опустил взгляд чуть ниже солнечного сплетения. Там, из живота, торчал черно-алый клинок с едва различимым синим пятнышком.

Хаджар отдал мысленный приказ-образ и вечно голодный меч приступил к долгожданному пиршеству.

Когда на землю упало тело с раздробленной шеей, то рядом с ним приземлилась иссушенная мумия, внутри которой не осталось ни капли энергии или духа. Её энергетическое тело выглядело мешаниной мерцающих нитей.

— Ерфан должен был прекрасно понимать, что все закончится именно так, — протянул Хаджар, опускаясь перед телами. — Тогда зачем он их здесь поставил?

Хаджар достал из пепла, на который распалась мумия, кольцо.

Сразу вспоминалось, как когда-то давно, в Море Песка, у него ушло несколько месяцев (а перед этим — даже лет) на то, чтобы снять печать принадлежности с пространственного артефакта.

Теперь же ему потребовалось лишь направить внутрь поток воли и энергии, как печать, недолго сопротивлявшись, сломалась.

Внутри, что показательно, лежало несколько пилюль восстановления плоти и энергии среднего качества, какие-то артефакты, пара-тройка слитков и склянка с двумя каплями эссенции Реки Мира.

У второго (в его случае пришлось отсечь палец) запас оказался чуть поскромнее — без артефактов и эссенции, но так же — с пилюлями.

Убрав пожитки фанатиков в собственный пространственный артефакт, Хаджар развернулся к вратам.

— И в чем твой план? — прошептал он, после чего сделал решительный шаг внутрь арки.

Глава 1254

Войдя внутрь, Хаджар оказался в полуразрушенном зале. Широком, мощеном тяжелым камнем, на котором остались следы времени и прошедших войн. Хаджар не сомневался, что если бы осколки разбитых сердец не исчезали в тот же час, когда умирали их владельцы, то сейчас под его ногами хрустели бы чьи-то разбитые надежды.

По сторонам поднимались колонны. Самые жуткие, из тех, что видел Хаджар, и прекрасные, сколь только мог создать человек, одновременно.

Это были дети, пронзенные пиками, которые, выглядывая из их шей, подпирали разваливающийся свод.

Это были воины, чьи тела подверглись невероятным метаморфозам. Они так же держали на своих плечах (или на тем, чем те стали) свод.

С облупившейся краской из природных материалов, он обнажил качающиеся, проржавевши цепи, на которые висели оборванные кандалы.

— Символ того, что мы стали свободны, — донеслось из-за спины.

Легкий шепот, почти неразличимое дуновение ветра. Но все же, Хаджар прекрасно знал, кому именно принадлежал этот голос.

С ним говорил Черный Генерал.

И его же фигура, мерцающим туманом, стремящимся исчезнуть, но при этом не пропадая из реальности, шелестела среди жутких колонн.

— Как ты…

— Это место моей силы, ученик, — первый из Дарахнов провел рукой над колонной одного из воинов. Его превратили в подобие жука, заменив руки и ноги на отвратительные лапы. Хаджар же машинально дернулся. Он не был учеником Врагу и не собирался им становиться. — Мой верный соратник… я все еще помню наши с тобой битвы против узурпаторов.

— Сора…

— Эти колонны — напоминание того, что свобода, — капюшон все так же скрывал лицо Черного Генерала. И даже когда тот поднял голову, чтобы посмотреть на качающиеся, ржавые цепи, то ткань неизменной тенью ниспадала с его головы. — не дается без крови и страданий.

Хаджар промолчал.

Он это прекрасно знал.

Самое ценное, что есть у людей. Единственная основа, на которой можно построить хоть что-то. Фундамент жизни — свобода.

Свобода быть самим собой. Чтить свои традиции. Своих богов. Предков. Говорить на своем языке. Или же что-то более приземленное — ходить, не звеня цепями; не лизать руку, которая держит поводок от твоего ошейника.

Не важно.

Для многих воинов.

Для большинства воинов.

Почти для каждого.

Это была причина воевать.

Потому что так повелось с тех пор, как появился Черный Генерал.

С тех пор, как под знаменем свободы, символ зла восстал против сосредоточия гармонии и добра — Седьмого Неба.

— Я должен сразиться с тобой? — Хаджар обнажил клинок.

Черный Генерал, вместо ответа, встал напротив ребенка, которого пронзила пика.

— Первый и единственный сын, рожденный от бога и смертной, — прошептал Черный Генерал. — существо, которое не должно было появиться на свет. Но, все же, появилось. Тогда я и понял, что все учение Яшмового Императора — неправда. Даже не вымысел. А чистая ложь.

— Твой? — спросил Хаджар.

В ответ Черный Генерал лишь скупо отрицательно покачал головой.

— Если может быть рожден тот, кого не должно существовать. Кого не может существовать… То — что еще утаили те, кто держит в руках Книгу Тысячи. Какие еще из их законов так же лживы. Откуда взялись законы Неба и Земли? Откуда берет свой исток Река Мира. Что такое — Безымянный Мир?

Хаджар посмотрел на Черного Генерала. Если кто и должен был знать ответ хотя бы на последний вопрос, так это он — рожденный на мертвый земле, обдуваемой северными ветрами.

— Из-за вопросов, мой ученик, — величайший мечник из когда-либо живших — туманная тень, гонимая едва заметными порывами ветра, отплыла от колонн. Под полами её плаща, на камнях, которыми умостили зал, змеились глубокие трещины. Из них пробивалась какая-то растительность. Пыль и затхлость. Увядание. Время не щадило даже постройки, возведенные теми, кто нашел в себе силы и отвагу восстать против небес. — и началась та война. Не потому, что я хотел занять Яшмовый Трон. Не потому, что затаил обиду или гнев на Яшмового Императора.

Последние слова Черный Генерал произнес как-то… спокойно. Нет, он и так говорил вполне себе нейтрально. Но это звучало как-то совсем по-другому. Тихо… Мирно…

Как если бы…

— Пойдем, мой ученик, — первый из Дарханов развернулся в сторону коридора, ведущего из зала в глубины усыпальницы. — я буду тебе проводником в этом пути.

И тень поплыла на встречу тьме. И только на фоне этой непроглядной черноты можно было различить, насколькомрачен плащ Генерала и… насколько белы его волосы.

Хаджар пошел следом.

У самого входа в коридор он остановился и развернулся. Окинул зал последним, прощальным взглядом. Как бы не сложилось это приключение — успешно или нет, он сюда уже больше не вернется.

Странно, но почему-то от этого становилось немного грустно. Словно звон ржавых цепей, качающихся под сводом, был ему родным… Напоминал о том, как он ходил с цирком уродцев по землям Лидуса.

Статуи, подпиравшие свод, отзывались в его сердце уколами теплоты и грусти… От их вида в памяти просыпались образы тех, кто сражался плечом к плечу с Безумным Генералом и так и не вернулся.

И тот ребенок, ставший причиной войны на Седьмом Небе…

— Пойдем… — эхом прозвенело в коридоре.

Хаджар вытащил факел из железного лона, закрепленного на стене. Насколько древней была эта поделка? Что она видела с той поры, как чьи-то руки выточили её из дерева, обмотали холщевиной, смочили её в смоле и горячей смеси на спирту?

Хаджар, усилием воли и каплей энергии, пробудил на ткани пламя.

Факел, который существовал едва ли не с зари эпох, занялся ровным, мерным, оранжевым огнем. Были ли это его предназначением? Сгореть в огне? Или же он давал свет тому, кто направил свои шаги во тьму?

Слишком сложные вопросы для Хаджара.

Он просто хотел спасти жену и нерожденного сына.

На судьбу Безымянного Мира ему было плевать.

Абсолютно плевать…

Глава 1255

— Ступай осторожнее, мой ученик, — звучал голос из тьмы. Свет выхватывал достаточно пространства этого коридора, чтобы увидеть лишь на метр от своих рук и не более того. — Это Тропа Памяти. И то, что ты на ней увидишь, может тебя..

***

Хаджар стоял посреди бескрайнего поля. Сперва ему показалось, что оно было усыпано снегом, но затем он понял — это облака. Бескрайние кучевые простирались от одного горизонта и до другого.

А затем на облаках материализовались два воинства.

Над одним, тем, что справа, протянулась тьма. Сперва Хаджар подумал, что это почернело небо. Но потом, присмотревшись, он увидел исполинскую фигуру, стоявшую в центре воинства.

А затем, когда наваждение спало, он понял, что это была лишь её тень. Настолько могущественная и величественная, что поднялась куда-то вглубь усеянной звездами вселенной. И та тьма, накрыла войско, была лишь краем её плаща.

Слева же стояли совсем иные войска. Под белоснежным, чистым сиянием, они излучали ауры покоя и блаженства. Закованные в свет, с оружием, выкованным из звезд, они…

***

Хаджар, с трудом проталкивая внутрь легких воздух, обнаружил себя лежащим на полу. В руках у него пылал факел. Он мерно чадил, источая струйки темного дыма.

Пол был холодный и… мокрый.

Хаджар приподнялся, чтобы увидеть, как его руки по запястье погружены в кровь.

Рядом лежали тела.

Завернутые в черные плащи, они, на веки запечатлев на лице гримасы ужаса и боли, лежали в лужах своей крови.

— Последоват…

— Сбившиеся с пути, — поправил голос, доносящийся из тьмы. Порой Хаджару казалось, что где-то на границе территории он видит мелькающие белые волосы, но на самом деле это был лишь выверт его подсознания. На самом деле Враг находился внутри него. Глубже, чем душа. — они идут ложным путем.

— Ложным путем? — и вот опять. Все, что делал Хаджар — переспрашивал.

Проклятые древние.

Может со временем они теряли способность к тому, чтобы изъясняться нормальным, понятным языком?

— Даже если падет Гора Черепов, — Черный Генерал говорил о месте своего заточения, так же спокойно, как любой человек о родном доме. — это не освободит меня.

— Разве?

— Яшмовый Император, мой ученик, мудрейший из всех, кто жил, живет или будет жить. Он нашел для меня темницу крепче, чем цепи на любой из гор.

— Если он настолько мудр, — Хаджар выпрямился и поднял факел. — то почему ты с ним сражался?

— Потому что не мог иначе, — коротко и лаконично ответил Черный Генерал. — воин должен делать то, что он должен. Сражаться. За тех, кто не может этого сделать.

Хаджар вспомнил то воинство, которое стояло вокруг своего предводителя. Каждый из них сражался против Седьмого Неба по своей причине, но… никто из них не мог победить в одиночку.

Кроме Черного Генерала…

Он был достаточно силен, чтобы восстать самому. И, соответственно, как это обычно бывает в таких ситуациях, обладая подобной мощью, он мог просто развернуться и уйти.

Но предпочел сражаться.

Как он уже сказал — за тех, кто не мог.

— Яшмовый Император тоже не мог поступить иначе, — голос Черного Генерала отдалялся во тьму. — он слишком хорошо видел, к чему привела свобода и потому не может допустить, чтобы она вновь неограниченно цвела.

Неограниченно цветущая свобода… да уж, наверное первый из Дарханов и Эйнен Кесалия легко бы нашли общий язык. Но все эти философствования были не для Хаджара.

Он человек простой.

Видит цель — видит путь к ней. И идет по нему во чтобы то ни стало.

Отряхнувшись от крови фанатиков, Хаджар направился дальше во тьму.

***

Картина вновь изменилась. Теперь это была граница города. И таких городов Хаджар еще не видел. Никакие слова из тех, которыми обладал любой из языков смертных, не смогли бы описать и маленькой толики его величия. И ни какие краски, эпитеты и сравнения, не выглядели бы уличной грязью на фоне его чистоты и красоты.

Прекраснейший из городов. Белоснежный и сияющий.

Тысячи звезд, скованные воедино, стали ему лишь мостом, ведущим через ров из самой вселенной. И луч сета пронзал бесконечность, разнося по Безымянному Миру свет и сияния столицы Седьмого Неба.

Хаджар не знал почему.

Не знал как.

Но он знал, что этот город — именно этот белоснежный град, построенной среди земли, почву которой заменяли облака, и есть столица Седьмого Неба. Город, чье название невозможно произнести смертному.

И где-то там, внутри, находился Яшмовый Дворец и его престол.

Но сейчас история была о другом.

У границы этого города стояло воинство. Оно, как и свет, излучаемый стенами, казалось бесчисленным и бесконечным. Ряды острых копий устремлялись в небеса. Шлемы и сталь звенела с каждым шагом безумного количества рядов пехоты. Рваные штандарты обрывками качались на ветру.

Бесконечная армия видела столь же бесконечное количество сражений. Они бились столько раз, что их доспехи стали их плотью. Мечи — руками. Рога на шлемах — их рогами.

В небе (наверное, Эйнен нашел бы в этом что-то философское. Что и на Седьмом Небе имелось свое “небо”) сверкали красные молнии. Среди них парили драконы, фениксы, крылатые тигры и змеи. Столь больших размеров, что, несмотря на то, что они летали где-то в вышине, казалось, будто до них можно было дотянуться ладонью.

Над армией завис каменный уступ. Острым клыком, он будто тоже хотел присоединиться к битве. Ведь кто знает, может этот каменный уступ стремился стать пером в крыле ласточки и парить над бескрайними просторами Безымянного Мира. Но в Книге Тысячи было написано иначе.

Увы, все, чем мог помочь каменный уступ — стать ступенью для того, кто на него взобрался. Конь, пылающий синим огнем. Всадник с копьем, объяты тем же пламенем.

Он поднял свое оружие, и армия шагнула вперед.

Хаджар вновь судорожно хватал воздух ртом. Его тело горело. Причем — в прямом смысле слова. Чтобы сбить пламя, Хаджару пришлось использовать почти полный запас резерва, а затем еще и закинуть в рот две трофейные пилюли.

Одну, чтобы восполнить энергию, а вторую — восстановить жизненные силы.

Но даже так.

Он все еще видел перед собой два пылающих голубых глаза. Не таких как у него, а словно… звериных.

Проклятые фейри…

— Жизнь обладает неприятным чувством юмора, мой ученик, — прозвучал голос Черного Генерала. — внук того, с кем я бился плечом к плечу против Седьмого Неба, использовал всю свою магию, чтобы запечатать меня на Горе Черепов.

Хаджар не сразу пришел в себя. А когда пришел, то…

Он видел разное.

Но еще никогда он не видел, чтобы пол и стены были не просто покрыты черным пеплом от сгоревшей плоти, а буквально выкрашены ей. Причем, если присмотреться, можно было увидеть силуэты и даже лица тех, кто так и не смог пройти этот коридор.

— Пойдем, мой ученик. Путь еще не близкий.

Глава 1256

Покинув коридор, Хаджар сперва подумал, что оказался где-то во внешнем мире. Но, на самом деле, то, что почудилось ему высоким лесом, на самом деле являлось зелеными кристаллами. Они слегка мерцали, разгоняя едкий, липкий мрак. Будто смола, он обволакивал вглядывающегося в него.

Обманчиво теплый, он сжимал сердце и даже душу.

Без всяких сомнений, от такого давления, даже Повелитель, не обладай он теми же особенностями, что и Хаджар, не имел бы никаких шансов выстоять.

Что подтверждали многочисленные тела тех, кто смог преодолеть странный коридор, но остался лежать сразу за его порогом.

Плато, с которого открывался вид на кристаллический лес, служило своеобразной дверью. Входом в место, которое отдаленно напоминало гробницу Бессмертного Мечника, в которой Хаджар побывал в Черных Горах Балиума.

С той лишь разницей, что там покоился один единственный мечник, а здесь… величественных дворцов, с изысканным убранством и лучшими скульптурами, здесь было не счесть.

От центральной тропы, рассекающей лес, вились бесчисленными ответвления, каждое из которых заканчивалось той или иной усыпальницей. И тени Бессмертных, ждущих, пока за их Наследием явится достойный, стояли около их границ.

Среди их безмолвных силуэтов Хаджар узнавал представителей самых разных рас. Но, несмотря на различия, все они были как-то слишком… человечны. Даже орки и гномы. Их можно было легко спутать с людьми. Просто очень колоритными, имеющими, так сказать, изюминку, но… людьми.

Как помнил Хаджар, звери, чтобы достигнуть Бессмертия и пройти испытание Неба и Земли, должны были в совершенстве овладеть человеческой формой. И, более того, после того, как они обретали искомое, становились на самый пик пути развития Безымянного Мира — больше не могли принимать свой звериный облик.

Вероятно, нечто похожее переживали и иные расы.

Будучи Бессмертными, они становились человечнее. И в этом Хаджар видел нечто очень… грустное.

Он помнил, как горд был Степной Клык и вождь племен Степных Орков. Как они отправились в свою последнюю охот в земли Ласкана, зная, что уже не вернутся.

Потому что таков был путь их предков. Так их вели их традиции и верования.

Не человеческие. Не построенные людьми в людских империях — а их собственные.

Такова была их свобода.

Свобода выбирать то, каким образом они умрут.

— Пойдем, мой ученик, — в который раз повторил Черный Генерал. Он все так же призраком маячил где-то вдалеке.

Хаджар спустился по высеченной в камне лестнице и направился по тропам. Каждый его шаг эхом разносился по этой необъятной… не пещере, нет, а маленькой стране.

Что-то подсказывало Хаджару, что вовсе не тот город, который показала ему Данубет, назывался Страной Ветра.

Нет, все было совсем не так.

Ветер — легкий и эфемерный. Он приходит и уходит. Так же, как приходит и уходит жизнь. И все, что она оставляет после себя — память.

Этой памятью были усыпальницы, которые стояли внутри древних стен. И это — место последнего упокоения тех, кто отправился в изгнание вместе со своим предводителем и была их страной — страной ушедших воспоминаний. Страной Ветра.

— Странник… — к Хаджару потянулась тень. Высокая, статная, с чуть более острыми ушами, чем у простых людей. На её поясе виднелся меч. — я чувствую в тебе силу клинка. Ты уже выковал в своей душе Истинное Королевство, и понял, что есть путь и дальше. Я могу показать тебе его, могу…

Хаджар не слушал. Он шел дальше. Тень осталась позади. Она не могла пересечь границу тропы и лишь беззвучно что-то кричала ему в спину.

Отчаянно.

Истошно вопила.

Без звука.

Как бы не закончился сегодняшний день, Страна Ветра будет разрушена. И то, что существовало с тех пор, как дерево истории было лишь маленьким ростком, исчезнет.

Тени это чувствовали.

Они не хотели, чтобы память о них прекращалась. Чтобы их звезды внутри Реки Мира гасли. И потому они ровными рядами стояли вдоль границы тропы.

— Странник, я ощущаю в тебе Слово Ветра, я могу…

— Странник, позволь мне открыть для тебя технику перемещения, которое позволит тебе вернуться в прош…

— Странник, я чувствую на тебе отметину памяти о том, что не должно быть в твоей памяти. Я могу…

— Странник, техника, способная поразить любого врага, может быть в твоем распор…

— Странник, я обладаю алхимией, которая может освободить твою жену и ребенка…

Хаджар не слушал их. Он продолжал следовать за мерцающим призраком, ведущим его среди земель полных отчаяния и скорби.

Ничто из того, что они предлагали, не имело значения. Даже если он освободит Аркемейю и своего сына из ледяного плена, то какой в этом смысл, если будет уничтожен сам Безымянный Мир.

Его сердце уже давно не поддавалась столь простым искушениям. Он пережил в своей жизни достаточно, чтобы иметь твердый и крепкий шаг, даже будучи “обутым в дырявые сапоги в сокровищнице купца”.

Старая присказка, которую так любил его брат…

— Хаджар, — прозвучал голос.

Тот остановился. Он находился уже в самом конце пути. И теперь понимал, что тропа, по которой следовал, на самом деле была выстлана не камнями, а костями.

В том числе и свежими.

Тех, кто поддался искушению, но не смог выдержать испытаний теней. Они ведь лишь предлагали, но не говорили, какую цену придется заплатить, чтобы получить их Наследие.

Но этот голос, он был другой.

Более глубокий. Словно облеченный плотью и силой.

— Потомок моего Генерала, — Хаджар повернулся на звук.

Он оказался перед одним из мерцающих кристаллов. Тех самых, что спутал с деревьями. Вот только сейчас он видел внутри нечто, отдаленно похожее на лицо.

— Я могу помочь тебе, — шептал голос. — просто отломи часть от меня и забери с собой. Я стану твоей силой и опорой. Я буду…

Хаджар поймал левой рукой… свою собственную — правую. Она уже потянулась к кристаллу, чтобы отломить кусочек.

— Даже боги — смертны, — прошептал Хаджар.

После этого, оставив кристалл сиять позади, он пошел дальше.

Туда, где находилось Наследие Черного Генерала.

Глава 1257

На этот раз Хаджар уже не сомневался, что находится именно в лесу. Среди простых деревьев, которые растут в любом месте, стоит только сойти с дороги или тракта.

Под ногами стелился мох. Приятный и мягкий. Совсем не такой, какой закрывает уставшую от сражений и крови землю.

Над головой плыли облака. Такие реалистичные, что даже Хаджар на миг обманулся тем, что они были настоящими.

Это было хорошее место. Спокойное… никогда не видевшее войн или распрей. Где не охотились звери. Где не ступала нога человека.

Хаджар вдруг ощутил, как ему на плечи горой опускается усталость. Глубокое ощущение того, что силы покидают его.

Он так много миль стоптал своими простецкими сапогами.

Так много крови пролил своими натруженными, мозолистыми руками.

Все его тело, еще немного, и будет напоминать один сплошной шрам.

Душа израненная и рваная.

Хаджар мало чем отличался от живого мертвеца, которого способны поднять овладевшие Словом Мертвых. Зачем он продолжал идти? Почему?

Разве он не заслужил немного отдыха.

Хоть чуть-чуть.

Сейчас присядет рядом с деревом, послушает немного тишину, понаблюдает за ходом степенных облаков.

И уснет.

Да, хоть немного.

Хоть чуть-чуть.

Просто посп…

— Не сдавайся, мой ученик… — сколько раз можно говорить, что он не его ученик. Впрочем, это все не важно. Он лишь немного поспит… — когда ставший воином прекращает борьбу, он перестает быть собой. Не предавай себя, мой ученик. Во чтобы то ни стало — оставайся тем, кто есть. Кем ты выбрал стать. Сам или из-за поворота жизненного пути — не важно. Воин должен сражаться. Должен и ты. Ради тех, кто не может.

– “Ты споешь мне свою лучшую песню?”

— “Я буду петь тебе её каждый день.”

Перед внутренним взором Хаджара промелькнули зеленые глаза. Только теперь он понял, что они были похожи на глаза его матери.

Что же. Говорят, что мужчина выбирает жену, которая будет либо похода на его мать, либо не иметь с ней ничего общего. Хаджар знал, из какой он категории.

Он открыл глаза.

Завернутый в шарф, он сидел под деревом. Корни его оплетали ноги Хадажра, мох поднимался по ним, укутывая тело мягким одеялом.

Сколь уютным и нежным, столь же и смертельным.

Обнажив Алый Клинок, Хаджар рассек им древесные путы, а затем резко выпрыгнул из растительного плена и, перекатившись по опушке, врезался спиной в холмик.

Правда, теперь он знал, откуда на ровной поляне взялись эти самые холмики. Они тянулись вглубь леса сотнями и тысячами.

Сколько из них было соратников Ерфана — последователей Ордена Ворона, а сколько тех кому “посчастливилось” отыскать, когда-то, Страну Ветра — Хаджар не знал.

Да и знай он это — какая разница.

Отряхнувшись, он повернулся к пролеску. Туда, где, как ему показалось, он увидел промелькнувшую фигуру воина, закутанного в черный плащ и со струящимися из-под плаща белыми волосами.

— Я не твой ученик, — повторил Хаджар.

Сколько времени он шел по этому волшебному лесу. Сколько боролся с ощущением усталости и неизбежности.

Хаджар не знал.

Но в какой-то момент все прекратилось

Хаджар стоял на поляне. Окруженная деревьями и холмиками, она и была тем место, где нашла свой последний приют…

— Она прекрасна, — мерцающий призрак подлетел к каменному ложу.

Словно ритуальный алтарь, он был единственным камнем в этом лесу. Возвышался над травой и мхом. Простой, высеченный явно не рукой мастера, он был вечной кроватью для той, кто уже не различит ни камня, ни перины.

Девушка пусть и приятной, но простой внешности лежала на нем. Столь же простое платье из добротной, но дешевой ткани, белым крылом спускалось к земле.

Хаджар уже видел её. В воспоминаниях Черного Генерала.

Это была та самая смертная, ради которой первый из Дарханов оставил Седьмое Небо, а затем и выполнил приказ Дергера и оставил в саду бога войны возлюбленную горшечника.

Странно, но почему-то, сколько бы не старался Хаджар, он не мог вспомнить, как её звали…

— А где…

— Он не смог заплатить, — прошептал Черный Генерал. Было видно, как тот пытался дотянуться рукой до лица словно спящей девушки, но не мог. Его ведь даже не существовало в реальности. То, что видел Хаджар, было лишь тем небольшим влиянием, которое Враг мог оказать на его сознание. — Никто и никогда не мог заплатить.

— Запл…

Хаджар не договорил.

Он увидел Ерфана. Могучего воина, к битве с которым Хаджар все это время мысленно и морально готовился.

Тот лежал поодаль от алтаря. Его броня, похожая на охотничий костюм, не была повреждены. Оба рубиновых клинка не сломлены и не обагрены кровью. Шляпа так и не слетела с головы.

Но при этом ворон, спутник обоерукого мечника, жалобно каркал над своим мертвым товарищем. Трава уже оплетала конечности Ерфана, а сам он постепенно погружался в землю.

Туда, где лежали сотни и тысячи таких же, как он.

Тех, кто не смог заплатить за Наследие.

Что же — не всем битвам суждено состояться.

Хаджар переступил через тело и подошел к девушке. Он, с молчаливого позволения Дархана, дотронулся до неё. Холодная. Как камень.

Но при этом…

— Почему её тело нетронуто временем? — спросил Хаджар. — я не чувствую никакой магии или энергии.

Первый из Дарханов промолчал.

— Я все еще жив, мой ученик, — наконец ответил он. — и есть тайны, которые я не могу тебе рассказать, потому что…

Хаджар посмотрел на свою праву ладонь. Там все еще белело несколько шрамов от клятв, принесенных на собственной крови.

— Что я должен сделать?

— Ты и сам знаешь, мой ученик.

Хаджар знал.

Знал, возможно, с самого начала. И именно поэтому в его руке был меч.

— Ты готов заплатить цену, мой ученик?

Хаджар вспомнил те зеленые глаза, что видел во сне.

Есть битвы, которым не суждено состоятся.

И обещания, которым не дано сбыться.

— Она расскажет ему обо мне хорошие истории, — произнес Хаджар. — и, может, он не будет держать на меня зла.

— Может… — прозвучало где-то рядом.

Черный Генерал исчез.

Хаджар остался с телом смертной один на один.

Мгновение.

Алый Клинок, окутанный сиянием, опустился на тонкую женскую шею.

Таш, пытавшаяся разобраться в рунах на поясе, внезапно почувствовала угрозу. Она успела отпрыгнуть в сторону как раз вовремя, как древний артефакт породил очередной взрыв. Вот только на этот раз, когда улеглась пыль, от пояса не осталось даже клочка кожи.

В небольшой воронке стоял Хаджар Северный Ветер.

Почти никак не изменившийся за эти три дня. Разве что морщины на лице стали чуть глубже, да и вокруг шеи был обмотан синий шарф из странной шерсти.

— Что произошло? — спросила Таш.

— Длинная история, — не сразу ответил Хаджар.

— Что за шарф?

— Понятия не имею.

— Как ты выжил?

Хаджар не ответил.

Выжил ли он?

Да.

Разумеется.

Но ненадолго.

Ровно на сто раз по шесть лет, если быть точным. Именно такой срок у него остался.

Все в этом мире имеет свою цену.

Как её имеет и сам мир.

Его семья…

Ей оказалась жизнь Хаджара. Тот, кто хотел забрать наследие, должен был отдать весь свой жизненный путь, кроме сто раз по шесть лет.

Этого времени хватило бы Черному Генералу, чтобы его Наследие “проросло” внутри жертвы и позволило Врагу освободить себя с Горы Черепов.

Ерфан не смог отдать свой жизненный путь и потому… оказался неспособен покинуть Страну Ветров.

Иногда встречаются такие дороги, на которых нельзя повернуть назад…

Теперь, даже если Хаджар успеет спасти Аркемейю, то ему будет не суждено обнять своего ребенка. Поднять его на плечи. Показать этот чудный мир.

До Парада Демонов оставалось чуть больше шести с половиной веков.

Жить Хаджару оставалось столько же.

Но воин…

Но отец должен делать то, что он должен — заботиться о своей семье.

— Пойдем, — Хаджар повернулся в сторону пылевого облака, которое поднимало мчащееся в их сторону посольство драконов. — у нас не так много времени.

Таш не особо понимала, что произошло, и это её сильно нервировало. Так же, как и то, что может ей показалось, но, кажется, синее пятно на мече полукровки стало чуть больше…

Глава 1258

Хаджар пропустил удар меча над собой. Широкое лезвие акульим плавником просвистело в нескольких миллиметрах от кончика его носа.

Падая на спину, он успел развернуться и, ударив ладонью по земле, бросил свое тело в вертикальный “прыжок”. Простые холщовые одежды взмыли крыльями птицы, легко и аккуратно, Хаджар сделав сальто, опустился мыском сапога на острие ледяного меча и, оттолкнувшись, вытянулся в стремительном выпаде.

Алый Клинок, оставляя в воздухе черно-кровавую туманную полосу, почти коснулся сосредоточенного лика Таш, но драконья воительница лишь слегка отвернула подбородок и меч Хаджара прошел мимо.

Промазав мимо цели, Дархан обнаружил себя в ситуации, когда его спина была полностью обнажена под удар тяжелого ледяного меча.

Маган, немедля, воспользовалась полученной инициативой и перешла к контратаке.

Разворачиваясь на пятках, перехватывая меча так, чтобы костяшки пальцев смотрели в разные стороны, она раскрутила меч и обрушила его в неистовом по скорости и мощи рубящем ударе.

Любой, не обладающий достаточным опытом схваток, в такой ситуации вспомнил бы имена богов, молитвы и на том отправился к дому праотцов.

Но не Хаджар.

Вместо того, чтобы паниковать, он выдохнул и вытянул правую руку, в которой все так же был зажат Алый Клинок, к земле. Острие меча лишь на сантиметр вошло в почву, но этого хватило, чтобы получить нужную точку опору.

Используя лишь запястье, напрягая сухожилия, Хаджар смог выпрямить свое тело так, чтобы напоминать стрелу, упавшую с неба прямо в землю.

Ледяной меч рассек одежды Зова, но не задел плоти. Хаджар же, продолжая свое движение, начал заваливаться на бок. Используя инерцию, он не просто вытащил меч из почвы, но и одновременно с этим попытался нанести удар. Разумеется драконицу он не задел, но комья породы, все же, полетели прямо в лицо Таш.

— Грязный трюк, Дархан! — выкрикнула голосом, полным азарта, телохранительница принцессы Белого Дракона.

Он втянула воздух, надула щеки, а затем резко выдохнула. С её чуть синеватых губ сорвался поток белого ветра, получившего свой цвет из-за вороха снежинок и инея, танцующих на его нитях.

Земля, брошенная Хаджар, в самом деле — застыла в воздухе, после чего ледышками начала падать вниз, но встретилась с плоскостью ледяного меча Таш.

Стоило только осколкам коснуться лезвия клинка, как они мгновенно превратились в сонм хищных ледяных рыбок, в каждой из которых содержался удар, равный помощи полновесному удару Безымянного адепта, достигшего Истинного Королевства Тяжелого Меча.

Хаджар, перехватив меч, выписал им перед собой нечто вроде воронки. Воронки, изнутри которой потянулся поток синего ветра, тот шелест, трав, что он поднял следом за собой; тот шум в ушах, который он породил, были похожи на тонкую, неуловимую мелодию. Мелодию летящих перьев знакомой птицы Кецаль.

Ледяной поток хищных рыб встретился в лобовом столкновении с летящими перьями на мелодичном ветру.

Мелкие снежинки припорошили качающиеся травы.

Хаджар выпрямился и, единым движением, вернул клинок в ножны.

— Ничья, достопочтенная Таш’Маган, — с удовлетворением чуть поклонился Хаджар.

Кап…

Кап-кап…

— Пока еще нет, мой юный друг, — Таш с улыбкой убрала огромный клинок за спину. Стоило только лезвию коснуться небольшой пластины на её пояснице, как в небо взметнулись кожаные ленты и самостоятельно оплели ледяной меч, оставив виднеться лишь длинную рукоять.

С определенного уровня развития адепты редко когда убирали оружие в пространственные артефакты.

Существовало слишком много способов, как можно было заблокировать эти волшебные хранилища…

Хаджар, провел ладонью по своей щеке.

Влажно…

Густые капли крови остались на сероватых, покрытых мозолями, подушечках пальцев.

Он вздохнул и поклонился еще раз. Чуть ниже, так что его вязаный синий шарф коснулся земли.

— Ты снова победила, Таш.

А нейросеть мгновенно подсказала насколько “относительным” было это слово — “снова”.

[Запись сражения с объектом “Таш’Маган” завершена. Общий счет результативности носителя: Поражений: 83. Ничьи: 2. Побед:-1]

Хаджар спокойно и философски взглянул на последнее, отрицательное число. В тот раз, когда они сходились еще в первом десятке спаррингов, Таш, в прямом смысле, обвела его вокруг…нет, не пальца, а своего меча. Запутала в собственных движениях таким образом, что Хаджар едва сам себе ногу не отрубил собственным же клинком.

Неприятный трюк, который сам Хаджар проделывал неоднократно в тех войнах, в которых участвовал. Вот только использовать его получалось лишь против самых неопытных бойцов.

И в тот момент это наглядно продемонстрировало разницу в боевом опыте между тысячи лет прожившей на полях сражений Таш’Маган, держащей в страхе весь Рубиновый Дворец, и Хаджаром Дарханом.

— Мои поздравления, мой новый друг, — из-за спины прозвучал легкий и радостный голос, слегка “приправленный” полевой травой. Опять же — в прямом смысле.

Син’Маган, старший брат Таш и, по совместительству начальник охраны всего посольства Рубина и Дракона, поднимался на холм в компании своего огромного тигра и травинки, которую жевал.

Из всех драконов участвовавших в походе, единственным, кого Хаджар мог бы назвать своим новым хорошим знакомым или даже приятелем, действительно был Син.

Таш же оставалась кем-то сродни старшего товарища, у которого есть чему научиться и что перенять.

Чего не скажешь о её младшей сестре — Эзир. Та продолжала бережно лелеять свою неприязнь к “полукровке”. Что, кстати, сильно роднило её с Шиах’Мином.

После того, как Хаджар вернулся из Страны Ветры (если она все еще существовала, разумеется) прошел почти месяц. Двадцать шесть дней мирного, тихого путешествия нескольких тысяч драконов среди бескрайних холмов Рубиновых предгорий.

Поселения людей здесь встречались… никогда. Точно так же, как “никогда” принадлежало ярлыком лесам, полям, и вообще хоть чему-нибудь, за что мог зацепиться взгляд.

Лишь бесконечные холмы, переливающиеся застывшими каменными волнами от одного края света, до другого.

Сперва этот пейзаж захватывал дух и поражал воображения, но уже спустя несколько недель начинал подтачивать спокойствие разума и его резоны.

— Поздравления с чем, брат, — Таш, следуя старой привычке всех странников, опустилась на корточки и, подняв на ладони немного песка (земляной пыли) обтерла им ладони.

Одно уже это говорило о том, что сестра Сина действительно путешествовала по Чужим Землям и была не чужда людским повадкам.

Хаджар и сам, точно таким же образом, вытерал руки после сражения. На самом деле — ни ему, ни Таш заниматься подобным не требовалось. По той простой причине, что так ладони спасали от пота и крови.

Но адепты, достигшие подобных высот в пути развития, потели настолько же редко, насколько часто в пустынях шли проливные дожди.

— Его стиль Песни Меча Синего Ветра идеально подходит ему, так что я не сомневаюсь, в том, что наш герой, — несмотря ни на что, Таш не смогла произнести последнее слово без язвы в голосе. — действительно является его Основателем, но стиль все еще сырой. В нем множество дыр и недочетов. С такой базой своего боевого искусства, не думаю, что Хаджар продержится хотя бы несколько секунд против Рубинового Героя.

Хаджар, в это время думавший о чем-то о своем, вернулся мыслями в реальность и с удивлением посмотрел на Таш.

— Рубиновый Герой?

— А разве ты не зна…

— Командир Син’Маган, сэр, — из-под холма послышался голос одного из старших офицеров.

Син мгновенно убрал изо рта травинку, приосанился, а его лицо стало выглядеть строже каменного изваяния.

— Докладывай, Пан-Кут, — приказал старший Маган.

Кут? Еще один родственник из Павильона Волшебного Рассвета? Хотя, если задуматься, то драконов из среднегорья было куда меньше, чем простолюдинов из равнинных племен.

Отсалютовав, высокий, молодой юноша (которому с равным успехом могло недавно стукнуть несколько тысяч лет), чуть бледняя, проблеял:

— Совет. Срочный. Там… там…

— Там — что? Или тебе кухарки язык оторвали?

Несмотря на явный намек на развлечения, которым предавалась молодые стражники и прислуга, Пан-Кут не покраснел, а продолжал сохранять бледность.

— Там…случилось.

И он произнес это так, что не оставалось никаких сомнений — мирное время в посольстве вновь подошло к концу.

Проклятье…

Глава 1259

В бою минуты длятся часами, а в мирное время — месяцы пролетают за минуты. Когда же дело касается бессмертных адептов, то минуты и вовсе превращаются даже не в секунды, а в краткие доли мгновений.

Так что даже несмотря на месяц расслабленного путешествия, где в день преодолевались расстояния, превышающие протяженность Лидуса между самыми его удаленными точками, все это пронеслось для Хаджара как один, затянувшийся, день.

После этого неудивительно, что он оказался недостаточно готов, в моральной и даже физической степени (учитывая, что после событий в Пустошах в недрах его души оказалось Наследие Черного Генерала, то разрушение Наследия Страны Северного Ветра, сказалось на нем не лучшим образом. Подобное не должно уничтожать подобное…) к новым поворотам “судьбы”.

И пусть Хаджар не верил в “судьбу”, но употреблять каждый раз, когда происходило нечто из ряда вон выходящее, выражение “стечение жизненных обстоятельств”. Слишком длинно и заумно, когда есть простое и понятное…

— Это явно не смерть по естественным причинам, — Шиах’Мин осенил себя священным знаменем веры драконьего племени. Оно, в своих очертаниях, чем-то напоминало симбиоз рун огня и неба.

Вместе с принцессой Тенед, которая вновь была одета в белоснежные одеяния, они стояли в доме одного из рядовых. Как и всегда, когда посольство останавливалось на привал (длительностью ровно в сутки, они служили для пополнения провианта. И во всем этом процессе, когда за день драконы выращивали стада скота и поля ржи было столько магии, что Хаджар даже описывать не брался — смертным не понять и не представить), то строители возводили очередной город.

Магия…

В таких масштабах, что и не снилось лучшим сказителям не только Лидуса или Моря Песка, но даже Даанатана. Хаджар до сих пор, порой, удивлялся масштабам “колдунства” Мина и его подручных.

В общем и целом, дом внутри выглядел весьма обычно. Стойка для оружия, стойка для брони, стол, пара стульев, широкая кровать. Да и, в общем-то, все.

Спартанская обстановка. Без всяких изысков, вроде нефритовых статуй, волшебных зеркал или ковров, сшитых из волшебных пород золота или серебра.

Это Хаджар вспомнил об убранстве летающих палат принцессы.

— Может вы, мудрый Шиах, поведаете нам то, что мы не можем увидеть и сами? — не без презрения процедила Таш.

После ситуации с Орденом Ворона и тем, что Хаджар и Таш едва не отправились к праотцам и к Белому Дракону соответственно, отношения семейства Маган в лице трех воинов Син, Таш и Эзир обострились с Шиах’Мином и магами до предела.

И это учитывая, что последователи пути оружия всегда были… на ножах, простите за каламбур, с идущими путем слова и магии.

— Это все, что я могу сказать в данный момент, моя принцесса, — Шиах поклонился слегка взволнованной, пусть и пытающейся этого не показывать, принцессе.

Тенед едва покусывала нижнюю губу и украдкой мяла в пальцах платок из белого, волшебного шелка. Он мерцал сиянием звезд и был настолько крепок, что Хаджар сомневался в том, что смог бы его рассечь, не вычерпай при этом запас своего ядра энергии до суха.

Вшестером, учитывая безмолвную (для разнообразия, видимо) Эзир, они стояли над телом дракона. Тот так и не успел принять свою истинную форму и отправился к предку рода драконов Белого Хозяина Небес в своем человеческом обличии.

Лишь маленькие рожки и зрачки веретена, померкшие в остекленевших глазах, прозрачно намекали на истинную суть почившего существа.

— За все прошедшее время мы не потеряли ни одного участника посольства, — Син, в отличии от принцессы, был скорее не взволнован, а разъярен. Были ли это связано с тем, что погиб один из его подчиненных или же тем, что это был член, пусть и побочной, но семьи Маган — кто знает.

Драконы вообще достаточно малочисленный (сравнительно) народ, чтобы сквозь пальцы смотреть на смерть даже рядового повара.

— Что говорят донесения дозорных, брат? — Таш повернулась к Сину.

Пока Маган обсуждали детали происшествия, Хаджар протиснулся сквозь спины и опустился рядом с телом. Почивший дракон лежал в странной позе — позе эмбриона.

— Как и обычно, Таш. Никто ничего не видел. Обычный привал. Никакой угрозы. Ближайший зверь, который мог бы доставить проблем, находится к северу в трех дневном переходе.

— Может быть радикальные представители Рубина?

Гномы-радикалы… но Хаджар уже не удивлялся подобному. За свою жизнь он успел понять, что все сообщества в Безымянном Мире похоже друг на друга.

Коррупция, стремление к власти, жажда силы и удовлетворения своих стремлений. В той или иной степени — это было присуще всем и каждому. Даже тем, кто называл себя просветленными Мудрецами.

Но вот что удивляло Хаджара, так это поза мертвеца.

— Исключено, — резко ответил Син. — маршрут посольства ни для кого не секрет. В том числе и для правящей партии Рубина. А уж они бы позаботились, чтобы не создать скандала. Особенно когда не все спокойно среди воробьев.

Воробьи… так, пренебрежительно, драконы отзывались о Алом Фениксе.

Пусть войны между регионами давно не велись, да и не собирались (вроде как) но какая-то застарелая вражда прочно врезалась в геном этих двух рас.

— А если предатель, — задумался Шиах’Мин. — радикалам лишь и надо, что сорвать посольство Рубина и Дракона, что повергнет наш регион в хаос.

— Зачем им это, — едва ли не пропищала принцесса. — Мы живем в мире уже многие годы и…

— Прошу прощения, что перебиваю вас, моя принцесса, — поклонился Шиах. — но мир и экономика — понятия плохо совместимые. Война между Рубиновым Дворцов и любым другим регионом повысит спрос на продукцию наших подгорных коллег.

— Ради денег?

— Денег, ресурсов, рычагов влияния, — перечислял волшебник. — путь развития имеет свой предел для подавляющего большинства идущих по нему, моя принцесса. В то время как власть — заманчивый приз, доступный куда большему числу соревнующихся.

Хаджар внимательно осматривал тело. Никаких видимо признаков борьбы или тяжелой смерти. Спокойное и умиротворенное лицо, но…

— Драконы не рождаются, — прошептал Хаджар.

— Что ты сказал, полукровка?! — мгновенно вскипела Эзир.

Присутствующие мгновенно повернулись к Хаджару. Произнесенное им действительно, под определенным углом, выглядело оскорблением.

Если обратиться к тонким энергиям, то одна из причин, почему драконы так тяжело взбирались по лестнице пути развития, это потому, что они не рождались, а вылуплялись из яиц.

В чем здесь разница — объяснять слишком долго.

— Драконы вылупляются из яйца, но до этого они пребывают в позе свитого в кольцо, — Хаджар не стеснялся использовать местоимения “они”. Все здесь знали, что он являлся “полукровкой”. Этот статус давал некоторые свободы. — Так что поза эмбриона, даже в человеческом обличии, нисколько не свойственна драконам или фениксам.

— Что ты хочешь этим…

— Интересное наблюдение, Хаджар, — Шиах’Мин перебил Таш и, как прежде Хаджар, опустился рядом с телом мертвого воина. — пожалуй, я бы сам не обратил на это внимания. Вот почему говорят, что молодые глаза, зорче старых.

Вообще, говорили наоборот, но Хаджар не стал заострять на этом внимания.

Очередной каламбур…

— Помоги мне, юный Северный Ветер, — Шиах’Мин, собственными руками, без использования магии, принялся разворачивать тело.

— Высокое Небо и дыхание предков…

— Проклятье…

— Демоны Бездны…

Самые разные ругательства и вздохи прозвучали под крышей каменного дома.

Когда тело развернули, то, опять же, никаких видимых глазу повреждений не обнаружилось. Но, если посмотреть сквозь Реку Мира на энергетическое тело, то, при детальном осмотре, обнаруживалась маленькая рана.

Она, не задевая каналов и меридиан, пронзила ядро с той стороны, с которой не было видно изначально. Удар быстрый, четкий и невероятно профессиональный.

Хаджар нисколько не сомневался в том, что никто из присутствующих не был способен на такое. Так как никто из них не являлся убийцей экстра-класса.

И, тем более, не имел оружия, которое оставило бы разрез в форме пера.

Убийца принадлежал к…

Глава 1260

— Фениксы? — обсуждение ситуации переместилось в палаты принцессы. Сидя за столом, стоимость которого Хаджар даже мысленно озвучивать не хотел, все те же лица, в составе шести чел… существ, пытаясь сохранить хоть какую-то секретность происходящего, смотрели на лежащее перед ними тело, перенесенное сюда из все тех же соображений сохранения информации среди ограниченного круга лиц.

— Но зачем? — продолжила Тенед. Жевать губу и крутить платок она стала куда активнее, чем прежде. — для них в этом нет абсолютно никакого резона.

— Только если настроить нас против гномов, — поправил Шиах’Мин. — это может быть интрига Пепельного Гнезда.

Пепельное Гнездо… так называлась столица региона Алого Феникса, устроенного по схожему принципу с Белым Драконом.

— Пусть мне и неприятно, но я соглашусь с Шиахом, — поддержал волшебника Син’Маган. — если мы задержим посольство или, еще хуже, предъявим претензии, оппозиция правящей партии Рубиновой Горы мгновенно этим воспользуется. И не думаю, что ваш отец обрадуется осложнившейся политике с нашим основным поставщиком в то время, как внутри страны…

Син’Маган промолчал. Все драконы были осведомлены о том, что Семь Империй теперь знают, что они не абсолютно свободны в своей мелкой междоусобной возне.

И, более того, что эта самая возня за последние десятилетия все быстрее утихала, а слухи о том, что некто “Белый Клык” собирает армию повстанцев, становились лишь громче.

И как бы ни был силен Рубиновый Дворец, но сражаться на два фронта, учитывая угрозу со стороны фениксов, затея сродни самоубийственной.

— Вы забываете про самое важное, — Таш, беря слово, сделала это в буквальном смысле. Она поднялась с места и тяжело оперлась на стол. Снежные рыбки, появившиеся на его поверхности из-за приставленного к краю мечу, закружились вокруг её когтистых пальцев. — Никто из дозорных не заметил убийцу фениксов.

— На они и убийцы, моя дорогая Таш, — Шиах’Мин позволил себе недвусмысленную улыбку, от чего руки к оружию потянулись у всех Маган и, даже, у Хаджара. — чтобы их не замечали. Но, как и твой брат недавно согласился со мной, я могу признать твою правоту. Сомневаться в моих артефактах и заклинаниях, расставленных вокруг привала и в относительной пригодности людей, Сина не приходится.

Склоки между аристократий… замените человека на дракона, дракона на лягушку, но эта тенденция никуда не исчезнет.

— А значит…

— А значит убийца, все это время, был среди нас, — впервые за все время знакомства, Эзир действительно внесла дельную словесную лепту. — только непонятно, почему именно сейчас, да и вряд ли бы феникс смог ты затесаться в наши ряды, чтобы мы его не заметили.

Хаджар едва было не поперхнулся. В том, что “в ряды драконов мог затесаться” любой мало-мальски подготовленный адепт, сомневаться было глупо.

Пример отдельно взятого человека на лицо.

— Это мог быть не только феникс, — поправил Хаджар. — оружие, которым нанесли удар — кинжал убийц Пепельного Гнезда. Но рука, в которой он лежал, могла принадлежать кому угодно.

— Даже тебе, полукровка? — прищурилась Эзир.

— Даже мне, — кивнул Хаджар. — но у меня есть алиби.

— Что…

— Человеческое слово, — тут же среагировал Хаджар. — означает — меня видели в другом месте, когда совершалось убийство.

— Подтверждаю, — хором грохнули Таш с Сином.

Шиах’Мин показательно втянул ноздрями воздух.

— Неужели заговор… — мечтательно протянул он.

— Достаточно! — Тенед, внезапно демонстрирую совсем иную сторону характера, хлопнула обеими ладонями о стол. Красивый, белый шелковый платок пером заструился вниз к не менее изящному полу. — Если мы будем стучаться рогами между собой, то упустим не только убийцу, но и все посольство, что приведет к трагедии!

— Прошу прощения, моя принцесса…

— Моя принцесса…

— Вы правы, моя принцесса…

Народ поуспокоился, выпустил пар, посверлил друг друга взглядами и опустился обратно на свои места.

— Достопочтенный Син’Маган.

— Да, моя принцесса.

— Сколько дней мы выиграли за последний месяц пути?

Син ненадолго задумался. Видимо, считал.

— Мы опережаем график на четыре дня, — ответил он.

Хаджар все смотрел на тело, лежащее перед ним. Шиах’Мин, в чем-то, был прав. Здесь действительно пахло заговором. Хаджар слишком хорошо знал этот запах, чтобы спутать с чем-то иным.

Несколько он организовал самостоятельно. В еще большее количество угодил против своей на то воли. А иногда он даже становился их целью

Заговоры, интриги — он ненавидел все это всеми фибрами души. И потому был вынужден в достаточной мере в них разобраться.

Зачем убивать солдата прямо сейчас? Они находятся в центре “нигде”, пустых земель. До Рубиновой Горы еще далеко. До Алого Феникса еще дальше.

Вокруг нет ровным счетом ничего.

— За что был ответственен этот воин, брат?

— Ничего особенного, Таш, — пожал плечами Син. — без всяких особых обязанностей, кроме стандартного расписания. В боевом порядке он не занимал никакой ключевой позиции и выдающимися силами не владел.

Самый простой солдат…

— Возможно это не один убийца, а группа заговорщиков, — Шиах’Мин поглаживал свою острую бородку, заставляя сверкать многочисленные кольца на пальцах.

— Зачем им тогда убивать этого рядового?

— Опять же, моя принцесса, возможно, — Шиах’Мин нарочито подчеркнуто произнес это слово. — он был не случайным воином Маган, а частью этого заговора и…

— Как ты смеешь! — можно было подумать, что это выкрикнула Таш, но, на деле, возглас принадлежал самому командиру. — Семья Маган верна трону! Никто, среди всего рода Белого Хозяина Небес, так не предан его потомкам, как мы и…

— Громкие слова, Син, — скривился Шиах’Мин. — особенно от детей тех, кто участвовал в сопровождении пленного наследника трона к месту его изгнания.

Хаджар украдкой посмотрел на тройку Маган. Он не знал, что их семья участвовать в пленении Травеса…

— Ты сам знаешь, что мы были вынуждены и…

Хаджар перевел взгляд на Шиах’Мина, затем на Тенед и обратно на Маганов. Да, все они были из рода Белого Хозяина Небес, но… все они имели что-то за душой друг против друга.

— Жалкие оправдания! Вся история Рубинового Дворца омрачена руками Маганов!

Хаджар снова посмотрел на солдата.

— Достаточно! Не забывайте, чьи вы подданные!

— При всем уважении, моя принцесса, на такие слова смываются лишь…

Случайного солдата…

Учитывая время, которое они провели в его доме, то с момента инцидента прошло уже несколько часов. Несколько часов, когда все главные действующие лица была собраны в одном единственном месте, а посольство обезглавлено.

Но дело не в этом…

— Я приказываю вам, подданные трона моего отца…

Маленькая деталь.

Одна маленькая деталь, которую так легко было упустить…

Входной замок на двери был закрыт…

Изнутри!

Демоны!

Хаджар, выхватывая меч, прыгнул через стол. Он сбил принцессу с ног и взмахом клинка создал вокруг себя и шокированной Тенед плотный кокон из черного, свившегося кольцами дракона.

И еще до того, как на него обрушился ледяной меч Таш, стены палаты пронзили огненный стрелы, похожие на длинные, пылающие перья.

— ЗАСАДА!

Глава 1261

Таш уже замахнулась для второго удара, и Хаджар не был уверен, что его прием, даже не техника, а манипуляцию волей, энергией и мистериями меча, смогу удержать полновесный рубящий удар ледяного тяжелого меча драконьей воительницы.

— Что ты делаешь, Таш?! — закричал Син.

Его короткий меч уже выписывал в воздухе призрачные фигуры, служившие щитом для многочисленных огненных стрел-перьев, неустанно пронзающих каменную кладку летающей палаты.

Меч командира охраны посольства отражал одну стрелу за другой.

Проклятье…

Даже несмотря на то, что Хаджар находился внутри кокона свившегося дракона, он ощущал силу каждого снаряда. Самый слабый из них принадлежал руке Безымянного, но вот та, первая, что сумела пробиться сквозь магическую и физическую защиту палат… Она явно была выпущена не меньше, чем адептом начальной стадии Небесного Императора.

Лучник, достигший подобного уровня силы, являлся чем-то навроде ангела битвы. Ликом смерти, способным поразить цель еще до того, как та поймет, что её уже отправили к праотцам.

Стрела-перо, выпущенная подобным монстром, до сих пор пылала в центре пола и волны жара, расходящиеся от неё, плавили кладку из волшебного камня.

— Tanahie Ashman Mogafie, — произнес Шиах’Мин и вскинул перед собой свой резной посох. Тот засиял чем-то куда более глубоким и таинственным, нежели свет энергии Реки Мира, преломлявшейся разными цветами в реальности, как то происходило у простых адептов.

Магия…

Железные покрова, сродни шелку, который лишь недавно сминала в руках принцесса, слетали с навершия волшебного артефакта. Они связывались прочными узлам, пока не сформировали парящую стену, закрывшую Сина, Таш и всех остальных от выстрелов лучников.

С каждым ударом огненных стрел о волшебную преграду, Шиах’Мин дергался так, будто получил серьезный удар. А учитывая, что стрелы сыпались непрекращающимся градом, то он выглядел бойцом, одновременно сдерживающим натиск целой ватаги.

— Долго… — после очередного, характерно звонкого удара, Шиах сплюнул чуть блестящей кровью. — не… удержу…

Хаджар встретился взглядом с Таш, то кивнула и протянула руку.

— Прости, — произнесла она с явным сожалением в голосе. — я подумала, что…

— Не важно, — перебил Хаджар.

В свою очередь, он помог подняться шокированной Тенед. Принцесса водила глазами по палатам, пребывая в состоянии, когда паника уже миновала, но осознание реальности пока так и не вернулось.

Фарфоровая кукла — не иначе.

— Эзир?! — внезапно выкрикнула Тенед. — Эзир?! Где ты?!

Интуиция подсказала Хаджару что-то неладное и…

— Сестра! — Таш, не выпуская меча из рук, бросилась в дальний конец вытянутых палат.

… и она его не подвела.

Эзир’Маган, воительница пусть и слабее своей старшей сестры, но все еще достаточно могущественная, чтобы создать проблем Хаджару, случись им сразиться в открытую, лежала в луже собственной крови.

Её волосы спутались и скатались в бесформенные клоки. Одежды намокли и облепили стройное тело. Рассеченный на несколько кусков хлыст мертвыми змеями обрамлял её силуэт.

Девушка не смогла защититься от стрел — возможно именно на неё и пришелся основной залп лучника ступени Небесного Императора.

— Эзир! — Тенед, выкрутившись из объятий Хаджара, бросилась следом за Таш.

Они вместе опустились рядом с девушкой. Из её груди, живота и плечей торчало сразу шесть пылающих стрел. Они жгли её плоть, но что еще хуже — опаляли энергетическое тело. А раны последнего залечить куда сложнее простой физиологии.

Хаджар хотел было выкрикнуть “У нас нет времени на это”, но…

Девушка еще дышала.

Эзир — дышала.

Пусть прерывисто. Пусть тяжело и с хрипами, выплевывая сгустки вязкой крови, что явно намекало на пробитое легкое, но дышала.

Будь это война, столь тяжело раненного солдата следовало бы добить… самому, но ни Шиах, ни Таш, ни Тенед не являлись военными. Они не знали, что это такое, своими собственными ру…

— Мы не можем взять её с собой, — Син, зубами-клыками разорвал полотно алхимического бинта и перетянул рану на своем бедре.

Как и подозревал Хаджар, из-за особого свойства стрел — обычные пилюли не могли полностью излечить полученное повреждение.

— Как ты можешь такое говорить! — Тенед, глотая слезы и поджимая губы, грозно посмотрела на Сина. — Это ведь твоя сес…

— Мой брат прав, принцесса, — впервые Хаджар видел столь явное проявление эмоций на лице Таш’Маган. Она крепко сжимала окровавленную ладонь своей сестры. Но та находилась награни смертельного шока и вряд ли осознавала происходящее. Её радужные глаза попросту смотрели в занимающийся пламенем потолок палат.

Если не стрелы, так огонь прикончит их в этой каменной клетке, куда они сами себя же и заперли.

— Эзир не выдержит пути, — Таш говорила сквозь едва сдерживаемые слезы. Она любила сестру… — она сама бы хотела того же самого. Отдать свою жизнь ради вас, моя принцесса.

— С моей жизнь все в порядке! — не сдавалась Тенед.

— Моя принцесса, — Син подошел и положил ладонь на дрожащее плечо наследницы престола. — мы не сможем защитить вас и при этом спасти… Эзир.

Тенед всхлипнула и убрала налипшие волосы с лица девушки.

— Я… смогу, — внезапно процедил сквозь сжатые зубы Шиах’Мин. — мне нужно… несколько секунд. Пусть… герой… сдерживает… стрелы.

Хаджар мысленно выругался, но, не дожидаясь просьб, молча подошел к волшебнику. Тот, глядя на Хаджара, нисколько не скрывал своей подлой натуры.

Шиаха нисколько не заботила судьба Эзир. Просто он рассчитывал, что Хаджар, под натиском огненных стрел, не устоит и отправится к праотцам…

— Не дождешься, — прошептал Хаджар.

Глаза волшебника молча ответили: “Посмотрим”.

Дракон ударил посохом о пол и в то же мгновение каменные лоскуты, все это время сдерживавшие град стрел, распались на мерцающие обрывки, исчезнувши еще до того, как коснулись пола.

Время словно замедлилось для Хаджара. Сквозь решето, в которое превратилась еще недавно казавшаяся неприступной стена, он видел целый покров огня и стрел, которой мчался в его сторону.

Да, не так он себе представлял “тихое и мирное” посольство по случаю праздника.

Он прислушался к всхлипываниям Тенед, к словам, которые произносил над Эзир волшебник-дракон, к скрипу зубов. Он слышал крики других участников посольства, эхом, раздающимся где-то вдалеке. Слышал, как стрелы рассекают воздух и как огонь жадно его пожирает.

Все это было именем.

Именем его верного друга.

Хаджар позвал его и тот пришел. Наполнил его легкие, заструился по венам, заставил сердце биться быстрее.

Вместе с ветром Хаджар начал свои движения. Легкие и иллюзорные, плавно перетекающие из одного в другое. Его одежды, вдруг, из простых холщовых, стали казаться чем-то эфемерным и столь же изысканным.

Клинок двигался медленно, но в то же время так стремительно, что казалось, будто Хаджар держал одновременно не один, а сразу десять, двадцать мечей.

Он был словно ветер. Ветер, который нес в себе музыку, нотами которой стали звуки отражаемых стрел. Они градом сыпались под ноги Хаджару. Бесполезные огненные перья, чье пламя гасло под давлением ветра.

Вот только вечно так продолжаться не могло и Хаджар это понимал…

— Красиво…

Глава 1262

Тенед, в то время пока Шиах колдовал над Эзир, позволила себе посмотреть на своего защитника — героя праздника Дракона и Рубина. И, на долю мгновения, она увидела в этом огромном, грубо сложенном, совсем не аристократичном воине, носящем какие-то обноски, что-то другое.

Будто внутри вихря ветра и стали, в которой он превратился, стоял высокий юноша. В одеждах, похожих на небо, облака и сверкающие в них звезды.

— Красиво… — невольно произнесла принцесса.

Кроме как в тренировках своего отца, она никогда не видела, чтобы чьи-то техники или стиль были бы достойны этого эпитета и…

— Закончил, — Шиах, тяжело дыша, оперся на посох.

Эзир, над которой дракон-волшебник, все это время нашептывал магические слова, была полностью покрыта каменной коркой, что превратило её в грубо отесанную гранитную статую. Как если бы подмастерье пытался бы самостоятельно закончить работу, начатую его уставшим мастером.

— Этого хватит на полчаса, — Шиах’Мин проглотил несколько пилюль, после чего смог выпрямиться и выровнять свое дыхание. — после этого, если не приступить к лечению, Эзир отправиться в последний полет по Высокому Небу.

— Спасибо, Шиах, — слегка склонила голову принцесса.

Син с Таш переглянулись.

Хитрый волшебник…

Он не только попытался избавиться от Хаджара, но даже в такой опасной ситуации смог повернуть все происходящее в свою пользу и выиграть немного доверия у принцессы.

— Нам нужно пробиться к западному выходу, — Син провел ладонью над каменной крошкой, и та мгновенно превратилась в объемную карту города. Легкая манипуляция энергией и волей — никакой магии. — там мы сможем укрыться среди холмов и добраться до реки, за неё — водопад. Он излучает достаточно естественной энергии, чтобы ослабить фениксов.

— А как же твои люди?

— Оглянись, Таш! — не сдержался Син. — скольким мы можем доверять?! Сколько из тех, кто пошли вместе с нами, продались Алому Фениксу? Сколько из них — гномам? Почему я не вижу хоть одного, кто бросился бы к палатам на выручку?

Все то время, что Маганы обсуждали план дальнейшего действия, Хаджар продолжал двигаться весенним смерчем. Десятки, сотни стрел устлали пол перед его ногами. Но все чаще редкие из огненных мерзавцев проходили сквозь его защиту. И все глубже становились порезы, которые они оставляли.

— Можно… — очередное огненное перо оказалось не просто отбито, а продольно рассечено взмахом меча Хаджара. — побыстрее…

— Хорошо, брат, — Таш поднялась и провела ладонью по поверхности ледяного клинка. — сперва мы найдем безопасное место для принцессы и Эзир, а затем уже обдумаем все, что сейчас произошло.

— Разумная мысль, сестра.

Драконья воительница поднялась и встала за спиной Хаджара.

— Когда я крикну, — произнесла она. — отойди в сторону.

Хаджар, находясь в состоянии, когда ветер стал его сутью, прекрасно “видел” что происходило за его спиной. И, стоит признаться, это его несколько… нервировало.

Все же это был первый раз, когда он собственными “глазами” имел возможность лицезреть на что была способна Таш’Маган. Единственная, после Императора, кто смогла овладеть стилем Ледяного Дыхания.

Пол вокруг её ног покрылся инеем. И не потому, что это являлось следствием её мистерий или энергии. Нет. Лишь благодаря одному стилю — движениям самой Таш, он стал замерзать. Как если бы из него выкачали все тепло. Забрали его. Лишили.

И это выглядело жутко.

Просто потому, что если бы существовал смертный, овладевший Ледяным Дыханием, то и он был бы способен на такое.

Затем вихри льда и снега начали спиралями закручиваться вдоль клинка Таш, который как никогда отчетливо стал походить на огромный ледяной клык.

— Сейчас! — выкрикнула Маган и Хаджар отпрыгнул в сторону.

Стена огня и стрел обрушилась на Таш, но…

Нет.

Вернее будет сказать — это Таш обрушилась на атакующих. С громогласным ревом она ударила мечом наотмашь. И то, что сорвалось с его лезвия, сперва показалось огромной лавиной.

Она мгновенно и начисто смела стену, которую пробивали, но не могли разрушить тысячи выпущенных фениксами стрел. Буквально перемолола её в труху, после чего, покинув пределы палаты, поднялась до самого неба, закрыв солнце и отбросив на каменный город тяжелую тень.

Раскинув ледяные объятья, лавина протянулась на сотни метров в ширину, а затем понеслась в сторону, откуда летели огненные перья. И с каждым метром, который она оставляла позади, город из каменного превращался в ледяной. И так до тех пор, пока не подули холодные ветра.

Именно они стали голосом ревущей ледяной акулы, в которую и превратилась лавина.

Эта техника, как бы она не называлась, находилась на уровне, когда еще немного и она бы перешла за грань “Божественной”. Подобная сила попросту поражала воображение.

Но, стоит признать, так легко она не далась даже Таш. Иначе зачем еще драконьей воительнице пришлось бы закидывать в рот несколько пилюль.

— Быстрее! — закричала она после того как вновь смогла самостоятельно стоять на ногах без помощи своего собственного меча. — Бежим!

Почему драконы не спешили принимать свое истинное обличие, Хаджар не знал, но подозревал, что в таком случае они бы стали слишком легкой мишенью для лучников.

В том, что среди атакующих нашлись и те, что уцелели после техники Таш, ледяным взрывом ворвавшейся в ряды лучников, Хадажр не сомневался.

И они побежали. Син держал перед собой тело Эзир. Хаджар поддерживал за руку Тенед, а Шиах’Мин создавал перед их ногами облака, которые позволяли им бежать не по городу, а над ним.

— Помогите…

— Принцесса…

— Командир…

Крики драконов, раненных, обледеневших, обожженных, пронзенных, слышались повсеместно.

— Что здесь произошло? — выдохнула бледная принцесса.

Хаджар не спешил отвечать на заданный вопрос. В своей жизни он видел несколько гражданских войн, когда брат шел на брата. Видел он её последствия и сейчас.

Воины, маги, даже прислуга — пока палаты Тенед подвергались обстрелу, все посольство превратилось в один сплошной гремучий улей.

Предателей было не десять, не сто, а, скорее, ближе к тысяче. И если бы все увенчалось успехом, то итогом бы стал государственный переворот.

Возможно — второй, за всю историю Рубинового Дворца.

Вот что здесь произошло.

Миновав огромный город призрак (теперь уже — ледяной призрак, заполненный телами мертвых и умирающих, стонущих раненных) всего за несколько секунд, пятерка беглецов оказалась прямо на краю того самого водопада о котором говорил Син.

И на его фоне, даже самый огромный, что доводилось видеть Хаджару, казался лишь маленьким речным порогом.

Один только шум от миллионов тонн падающей здесь воды мог бы уничтожить не только смертного, но даже Рыцаря Духа. О высоте же его не приходилось говорить и вовсе.

— И что теперь?! — закричала Тенед, перекрывая шум воды.

Благо, будучи довольно сильным адептом, она была на это способна.

Шиах’Мин достал из пространственного кольца нечто, похожее на деревянный стилус, но при более внимательно осмотре в нем обнаружилась миниатюрная лодка.

— Мне нужно время чтобы активировать артефа… — вместо последних слогов с уст волшебника потекла кровь.

Шиах’Мин медленно перевел взгляд себе на грудь. Из неё торчало огненное перо.

— Прок…

Он мешком свалился на землю, открыв вид на приближающийся разношерстный отряд. Отряд, во главе которого шел знакомый Хаджару дракон.

Шинс.

Простолюдин, ставший государственным чиновником.

Вот только теперь он выглядел как-то… иначе. Может это было связано с тем, что он держал в руках огненных лук. А может потому, что излучал ауру Небесного Императора.

Хаджар посмотрел на Тенед, затем на Таш и на Сина.

В том, что он собирался сделать, не было чести, но…

Честь…

В Безымянном Мире не существовало такого понятия, как честь.

Хаджар это знал лучше других.

— Удачи, — прошептал он, после чего развернулся и прыгнул вместе с Тенед прямо в белое облако водяных брызг.

— НЕТ! — закричала Таш, но её крик стихал со скоростью, с которой не могла поравняться отправленная в след огненная стрела-перо.

Синяя птица Кецаль, держащая в когтях потерявшую сознание принцессу, размахивая крыльями-молниями, за считанные мгновения скрылась среди облаков.

— Не может быть… — прошептала воительница, к горлу которой приставили холодную сталь. — Путь Среди Облаков?

Глава 1263

Хаджар бросил быстрый взгляд на лежавшую на камнях принцессу. Черные волосы разметались по все еще помнящим вчерашний дождь, степным валунам. Наверное, здесь тоже когда-то прошел ледник, принеся с собой огромный куски породы, ставшие теперь ложем для наследницы всего региона Белого Дракона.

Её белые одежды местами порвались, обнажая нежную, розоватую кожу бархатистого отлива. Звездные глаза были спрятаны под веками, увенчанными ресницами, больше похожими по густоте и длине на крылья бабочки.

Тенед была красива. Возможно, красивее всех прочих принцесс и придворных леди, коих встречал Хаджар.

Но, почему-то, при взгляде на неё, он видел другую наследницу.

Куда меньшей земли, но пусть на фоне Белого Дракона та земля выглядела лишь вспышкой искры над пылающим костром, но эта искра была Хаджару дороже всего на этом свете.

Ну или почти всего…

Вместе черных волос он видел золотые, напоминающие ему о полях полных колосящегося урожая — золота небес, разлитого смертным крестьянам в дар.

— Что произош… — Тенед приподнялась на камнях и наваждение Хаджара исчезло.

Осталось только ощущение где-то около сердца, что чего-то не хватает. Чего-то очень важного. Будто он что-то потерял на длинных и извилистых тропах своего жизненного пути.

— Где мы?! — принцесса, озираясь по сторонам, слишком резко дернула плечом. — Ай!

Мерцающая кровь заструилась по рукавам её длинных одежд. Девушка-дракон машинально достала из пространственного кольца несколько пилюль. Может она и являлась в какой-то мере тепличным цветком, но теплица её находилась в самом центре схождения всех путей развития целого региона.

Разумеется, её научили достаточно хорошо, чтобы нивелировать тот недостаток житейского опыта, который даже в данном моменте был на лицо.

— Постойте! — воскликнул Хаджар.

Он попытался использовать поток воли, чтобы остановить Тенед, но обруч на его голове прозрачно намекнул (волна дикой боли тому свидетельница) что это не лучшая линия поведения.

Благо, принцесса оказалась достаточно благоразумна, чтобы прислушаться к крику.

— Что…

— Вашу алхимию собрал кто-то ответственный за посольство, так? — процедил, сквозь боль и пляшущую перед глазами реальность, Хаджар.

Размытое пятно, в котором с трудом угадывалась наследная принцесса, ответила чем-то навроде кивка.

— Тогда с тем же самым успехом вы можете достать свой клятвенный кинжал и перерезать им горло.

— Поч…

Тенед не была глупой. И потому не стала заканчивать предложение.

Даже если не половина, а треть посольства оказалась на стороне врага, то одно это уже ставило под сомнение все, что было напрямую или косвенно связано с праздником Рубина и Дракона.

И кто знает, может собиравшие алхимию для наследницы трона целители, были так же замешаны в заговоре и Тенед могла собственными руками себя же отравить.

— Позвольте мне проверить, — Хаджар, когда реальность успокоилась и больше не танцевала мутную джигу, протянул ладонь.

Принцесса какое-то время колебалась. Не потому, что не доверяла Хаджару (обруч Чин’Аме нивелировал любое поползновение Хаджар прямо или косвенно навредить Тенед) а потому, что до самого последнего момента, не хотела позволять себе не доверять собственным людям… драконам.

В конечно счете, она, все же, разжала пальцы и несколько пилюль упали на мозолистую ладонь Хаджара.

Умная девочка.

Хаджар достал из-за голенища сапога клятвенный кинжал. Он уже занес руку над собственной плотью, как замер. Он посмотрел на лезвие. Старое, местами покрытое рыжеватыми наростами, со сколотыми краями. Этому простому разделочному кинжалу было уже больше века.

Его, когда-то очень давно, Хаджару подарила дочь содержательницы борделя.

Простая смертная сталь.

Странно… почему он раньше не задумывался о том, что сквозь все его приключения именно клятвенный кинжал оставался тем единственным спутником, кто его так и не оставил.

Порыв ветра растрепал седые волосы Хаджара.

Ну ладно, не единственным…

Используя энергию и контроль над собственным телом, Хаджар позволил простой стали рассечь свое тело прочности артефакта Небесного уровня.

Капли густой, алой крови упали на еще мокрую от дождя землю. А следом, сверху, Хаджар положил и алхимические пилюли. Две из трех никак не отреагировали, а вот последняя начала внезапно шипеть и покрываться кислотными пузырями, пока не заставила вскипеть те капли крови, в которые были опущена.

Через несколько мгновений кислотный ожог — все, что осталось на земле в напоминание о попытке отравить принцессу.

— Это невозможно, — Тенед прикрыла рот ладонями. — Нет… целитель Хафу’Тао не мог… он знает меня с самого вылупления…

— Может это и не он, — не стал отрицать Хаджар, хотя мысленно поставил себе зарубку — не доверять семейству Тао. Потому что обычно нож в спину вставляют именно те, кому ты её показываешь — а значит те, кому доверяешь больше остальных. — Но самым благоразумным будет не использовать ваши запасы вовсе.

Тенед снова кивнула и, показательно, сняла с пальца самое неприметное кольцо. Более того — она протянула его Хаджару. Признак действительно максимального доверия.

Что там Хаджар говорил про ножи и спины?

Ну, в любом правиле есть свои исключения. Особенно, когда голову сдавливает твоя личная гильотина, завязанная на благополучие отдельно взятой принцессы.

— Что… что произошло с Эзир, Таш и остальными? — внезапно спросила принцесса.

Постепенно она приходила в себя и её мысли возвращались в привычное русло.

— Их пришлось оставить?

— Оставить? — переспросила принцесса. — я плохо помню, Хаджар, что произошло после того, как мы покинули лагерь…

Хаджар рассказал. Благодаря его Пути Среди Облаков, они выиграли достаточно времени, чтобы позволить себе небольшую диалог. Да и к тому же, Хаджару будет проще, если Тенед не станет постоянно впадать в прострацию, а будет держать себя в руках.

Так у них прибавиться шансов выжить.

— Шинс? Тот юноша чиновник? Наш счетовод?

— Да, у меня тоже никогда бы не возникло на его счет никаких подозрений, — Хаджар прикопал кислотное пятно на земле. Старая следопытская привычка — простая попытка скрыть следы своего присутствия. — Единственное, что мне непонятно — откуда у него силы Небесного Императора. При первой встрече он не показался мне могущественнее пикового Повелителя.

Тенед поджала колени и обняла их, крепко прижав к груди. И если бы не звездные глаза и маленькие рожки, торчащие из-под струящихся безлунной ночью волос, Хаджар бы спутал её с простой человеческой красавицей.

— Это техника медитации, которой обучают убийц Пепельного Гнезда, — прошептала принцесса. — она позволяет сжигать собственную жизненную энергию, взамен получая огромную силу.

Хаджар выругался. Мысленно, разумеется. Все же, рядом с ним находилось принцесса.

— И сколько у Шинса осталось времени?

— Год, — пожала плечами Тенед. — может чуть больше, но… я никогда не слышала, чтобы дракон мог обучиться этому искусству.

Хаджар посмотрел на свою ладонь. Порез от разделочного кинжала, ставшего теперь клятвенным, уже затянулся.

— Он полукровка.

— Как и ты?

— Как и я, — Хаджар поднялся и огляделся. Вокруг поднимались каменные волны бесконечных холмов. Порой их пересекали неглубокие реки-ручьи. Вот и весь пейзаж. Царство ветров и пустоты. — А может и не совсем… может в нем смешалась кровь драконов и фениксов.

— Но…

— Через человеческую форму, принцесса, — перебил Хаджар. — дракон и феникс существа не совместимые, но в человеческих обличиях — вполне.

Тенед скривилась.

— Это отвратительно и противоестественно.

— Возможно… возможно Шинса специально создали именно с этой целью.

— Чтобы убить меня?

Хаджар кивнул.

— Но, что удивляет меня больше — то, что вы не спрашиваете, как я мог оставить Маганов и Шиах’Мина.

Тенед спрятала взгляд где-то среди невысокой травы.

— У тебя не было выбора, — чуть тверже, чем следовало, произнесла она. Принцесса понимала, но не принимала. — если бы я погибла на том водопаде, то погиб бы и ты. Ты не мог спасти всех, только меня и… себя.

Хаджар снова кивнул.

— Хорошо, что мы расставили все по местам. А теперь, принцесса, с вашего позволения, покажите мне карту маршрута посольства.

Глава 1264

На этот раз Тенед не была так сговорчива, как в случае с пилюлями.

— Это государственная тайна, — ответила она.

— При всем уважении, принцесса, — чуть устало вздохнул Хаджар. — в данный момент мы стоим с вами посреди полной неизвестности… во всяком случае для меня. Нам нужно добраться до Горы Рубина, которая находится — я понятия не имею где. И, самое печальное, я не могу выбрать куда нам двигаться.

Глаза Тенед неприятно сверкнули.

— В этом все дело, да? — как-то не добро произнесла она. — ты не можешь смириться с тем, что тобой будет командовать женщина?

Хаджар хотел поправить, что не женщина, а самка, поскольку Тенед не человека, а дракон. Но в этом не было никакой надобности. Один из генералов, кого Хаджар уважал и за кого был готов умереть, была женщиной. Да будет перерождение Лунной Лин спокойным.

— Если бы вы, принцесса, имели нужный опыт подобных ситуаций, то я бы не испытывал никакой проблемы с вашим чутким руководством. Но, увы, когда вы в последний раз покидали Рубиновый Дворец?

Тенед не нашлась что ответить, кроме как, чисто по-женски, а вернее даже — по-девчачьи попытаться уколоть.

— А ты, герой Хаджар Северный Ветер, часто спасаешь принцесс?

— Как минимум — второй раз, — пожал плечами Хаджар. — у меня весьма насыщенная жизнь… в общем и целом, принцесса, я никому и никогда не смогу разгласить того, что вы показали мне маршрут, — Хаджар постучал пальцем по обручу на своей голове. — и никак предать вас я тоже — не смогу.

Тенед вздохнула и еще крепче обняла свои колени.

— Прости, Хаджар… я просто… просто…

Она не договорила. Вместо этого взмахом руки достала из уже другого пространственного артефакта маленький нефритовый цилиндр, исписанный различными рунами и буквально насквозь пропитанный магией.

Хаджар поймал его на лету и активировал, отправив внутрь искру своих воли и энергии.

Тут же цилиндр засиял и над землей появилась объемная карта. Как в земных фантастических фильмах. Хаджар мог усилием воли приблизить её настолько, что разглядел бы в мельчайших деталях те камни, на которых сидела в данный момент принцесса.

Или же отдалить так, что казалось, будто от гор Драконов до Горы Рубина можно рукой дотянуться.

Кстати, о последней.

Даже учитывая, что это была лишь иллюзия, волшебная карта, Хаджар был поражен размерами Горы Рубина. Она была выше, чем мог окинуть взглядом смертный. И, казалось, своим пиком могла бы дотянуться до самых звезд, а подножие имело диаметр равный нескольким Даанатанам.

Поразительное природное сооружение, которое, несмотря на исполинские, мифические размеры, все еще не было видно на горизонте.

— А вот и маршрут, — Хаджар поймал взглядом алую линию, змеящуюся сквозь долину. Вот они миновали лес фейри, вот здесь столкнулись с воронами, а теперь, отклонившись на четверть градуса, миновали водопад, который так же был отмечен на пути. — Нас атаковали до водопада, после которого мы бы шли вдоль реки, что ослабило бы оружие фениксов, а значит…

— Заговорщики знали про маршрут, — закончила за Хаджара Тенед. Принцесса ведь не была дурой… — Хаджар, нам нужно связаться с моим отцом. Кто знает, как глубоки корни заговора, если они смогли выяснить даже такие детали.

— Это плохая идея, моя принцесса.

Тенед подняла взгляд свои прекрасных глаз на собеседника.

— Почему?

— Потому, что маршрут известен не только драконам, но и…

— Гномы! — воскликнула, вскакивая с места, принцесса. — партия оппозиции! Они давно уже хотели навредить миру между нашими горами и… вступили в сговор с фениксами.

Хаджар проверил крепко ли лежит меч в ножнах. Старая привычка, от которой было слишком трудно избавиться.

— Ты прав, Хаджар, — продолжила принцесса. — если мы свяжемся с отцом и об этом узнают за пределами дворца, то будет скандал. Оппозиция сможет пошатнуть правящую партию Рубина и тогда покой всего региона может оказаться под угрозой.

Принцесса была отнюдь не глупа.

— Но, что нам тогда делать? — она резко повернулась к Хадажару. В её глазах плескался океан растерянности. — Если Шинс и заговорщики схватили Маганов и Шиах’Мина, то… вскоре они тоже будут знать маршрут.

Тенед с трудом произнесла последние слова. Но она слишком хорошо знала мир боевых искусств, чтобы предположить, даже в самых смелых надеждах, что пленники смогут выдержать пытки.

Опытный палач вытянет информацию из любого — в этом не было никаких сомнений.

— Мы свернем с маршрута, — спокойно ответил Хаджар.

— Но мы прошли лишь десятую часть пути! Иесли не успеем прийти к Горе Рубина в срок, это будет даже если хуже, чем прямо сейчас лишить себя жизни! В последнем случае у отца будет хотя бы веская причина чтобы…

Тенед вновь не договорила.

Хаджар же, глядя на карту, все думал о том, как же циклична его жизнь. И как много в ней повторов. Будто кто-то неустанно ведет его за руку по заранее расставленным точкам на карте. Куда более сложно карте, нежели та, что сейчас “лежала” перед ним.

— Гора Рубина в основном занимается торговлей, так?

— Да, — Тенед тут же подтвердила догадку Хаджара. — она поставляют в соседние регионы оружие и артефакты своего производства. И лучше чем гномы, никто не мастерит ни оружия, ни доспехов, ни пространственных артефактов.

— И насколько масштабно их производство?

— Достаточно, чтобы удовлетворять спрос трех-четырех регионов, а что?

Хаджар пригладил щетину.

— То, что вот эта точка, — он указал на карту. — ни что иное, как торговый город.

Хаджар направил волю в нефритовый цилиндр, и карта раскрылась перед ним бутоном волшебного цветка, обнажив сердцевину в виде небольшого торгового узла.

Десяток дорог и два тракта сходились за невысокими стенами городка, расположившегося в неделе пути на север.

— Мы обгоняем посольство на несколько дней, — протянул Хаджар, проводя пальцем через карту. — и пребудем в этот город раньше, чем они.

Хаджар посмотрел на небо. К западу облаков было куда больше, чем к востоку. А еще они были более плотные и плыли куда ниже остальных.

Циклон.

— Скоро придет сезон гроз, навигация будет затруднена, а значит караван с ресурсами для мастеров Рубина должен отправляться вот-вот.

— И что ты хочешь этим сказать, Хаджар?

Тот лишь улыбнулся.

— Я уже однажды путешествовал с принцессой. А еще — мне доводилось пересекать песчаные волны с караваном. И, как вижу, судьба решила поменять в этом уравнение лишь одно — песок на твердую землю, — видя непонимание в глазах Тенед, Хаджар пояснил. — Мы отправимся к Горе Рубина с караваном под видом купцов.

А про себя добавил:

— Если нас не убьют по пути.

Глава 1265

— Ты уверен, что это сработает?

Хаджар еще раз окинул взглядом дело рук своих. Перед ним стояла все та же самая Тенед. Прекрасная юная принцесса (как будто бывают и другие), но её белые одежды сменило платье, сшитое Хаджаром, в буквальном смысле, на коленке, из обносков и разной ткани, которые он складировал в своем втором пространственном артефакте.

Походном.

Помимо тканей, в нем можно было отыскать и прочие полезные мелочи, которые обычному адепту и в голову не придет таскать с собой.

Впрочем, у Хаджара имелось не так много за душой, чтобы “рационально” использовать еще одно “хранилище”.

А так…

Аккуратные туфли, сшитые из нитей драгоценных пород металла и усеянные миниатюрными волшебными кристаллами, так же сменились на простые лапти. Благо плести их из бересты Хаджар научился еще в те времена, когда бродил по Лидусу в составе цирка уродцев.

Но самая большая проблема заключалась в волосах Тенед. Во-первых, их пришлось существенно обрезать, что принцесса, как и любая девушка, пусть и дракон, восприняла весьма болезненно.

Прекрасный водопад вороньего крыла, который до этого тянулся вплоть до колен, теперь едва-едва касался плеч. Но Хаджар не остановился на достигнутом и стянул из разных лоскутов ткани нечто вроде тюрбана (благо, после странствий по Морю Песка у него имелся достаточный опыт).

Им он прикрыл миниатюрные рожки принцессы.

Правда, это не решало основной проблемы.

Глаза принцессы драконов. Белоснежная радужка, обрамляющая радужный зрачок. Выглядело все это настолько не человечно, насколько что-то в принципе может выглядеть “нечеловечно”. А значит рушило всю их маскировку на корню.

Благо здесь подоспела на выручку сама Тенед. Драконы, все же, целыми эпохами не только незаметно правили Семью Империями, но и их многочисленные ставленники успешно жили среди людей.

Для этого Хозяева Небес создали специальную технику.

Её и применила Тенед, после чего глаза превратились в простые — карие и теплые; когти втянулись внутрь фаланг, оставив после себя изящные овальные ногти, а клыки преобразились привычными зубами.

Единственное, с чем не справлялась принцесса — рога, так что тюрбан все еще имел место быть.

— Конечно, — не очень-то уверенно кивнул Хаджар.

На самом деле, он не знал, сработает это или нет, но терять надежду было еще слишком рано.

Пешком, на своих двоих, они подошли к городу. В нем, во всяком случае по ту сторону стен, не наблюдалось ничего необычного. Простой сухопутный торговый порт, каких было не счесть по всему Безымянному Миру.

Овальные крепостные стены высотой в семь метров и шириной таковой, что под аркой могла уместиться повозка, запряженная осликом.

Со всех четырех сторон света в город стягивались купцы и торговцы. Их повозки, телеги и дилижансы тянулись длинными вереницами.

И лишь одна длинная вереница тихонько струилась из пятых, центральных врат, откуда выходили те, кто отправлялся дальше в свое путешествие, в поисках наживы и сладкой жизни.

— Кто такие? — спросил стражник.

Хаджару не требовалось помощь нейросети, чтобы определить в последнем Небесного Солдата начальной стадии. Остальные же пятеро, кто досматривал входящих в город, находились на грани становления истинными адептами, но все еще пребывали в состоянии практикующих.

— Меня зовут Гевена Усэнс, — ответила Тенед. Пока все шло по плану… — я картограф из свободного города Девенталь, расположенного в семнадцати днях лета к югу отсюда.

— Девенталь? — задумался стражник. Не будучи Рыцарем Духа, он не обладал таким полезным свойством, как абсолютная память. — А, вспомнил. Там еще обычно занимаются пушниной, да?

— Аграрными культурами, — поправила Тенед. Хаджар нисколько не сомневался, что стражник здесь будет относиться к своей работе чуть более внимательно, чем в тех же Семи Империях. Тот факт, что они находились на, де-факто, ничьей земле, накладывал свой отпечаток. — И, как я уже сказала, мы отправляемся к Горе Рубина, чтобы составить кратчайший торговый маршрут.

— И в дальнейшем его продать, — хмыкнул стражник.

— Все мы, на этих землях, чем-то торгуем.

— Торгуем… да? — стражник окинул Тенед весьма недвусмысленным взглядом.

Хаджар тут же шагнул вперед и приобнажил клинок, выпуская на волю силу, равную Рыцарю Духа начальной стадии. Совсем немного по меркам верхушки даже Семи Империй, но для местных земель вполне достаточно, чтобы вызвать некоторое напряжение.

Стражники, за спиной старшего офицера, подобрались, мгновенно закончили досмотр простых визитеров и подошли поближе. Они прислонили щиты к пикам и выставили вперед острые наконечники оружия, уровня Духа.

На самом деле, даже Тенед не понадобилось бы прикладывать усилий, чтобы одной своей волей отправить к праотцам всех, кто находился в радиусе километра, но… кому это было надо?

— А это…

— Этой мой телохранитель, — перебила замаскированная принцесса. — наемник из окраин Чужих Земель.

— Чужак…

— Из той бездны?

— Да быть не может…

— Ты посмотри на его шрамы… точно тебе говорю — не брешит девка. Зверюга явно с недобрых рубежей.

Недобрые рубежи, так, в простонародье, называли предместья Чужих Земель. Месть, где даже Повелитель не может чувствовать себя в безопасности. Не говоря уже о рядовых истинных адептах.

— Я просто выполняю свою работу, чужак, — стражник поднял руки в примирительном жесте. — не знаю, доходили до вас слухи или нет, но где-то в нескольких днях лета к востоку, произошло крупное столкновения между ящерицами и воробьями. И наш город не хочет иметь к этому никакого отношения.

— Мы тоже, — кивнула Тенед. Хотя Хаджар всеми фибрами души ощущал, как едкое “ящерица” задело самолюбие наследницы всея Белого Дракона. — Именно поэтому, как только найдем торговый караван, идущий к Горе Рубина, сразу покинем ваши гостеприимные земли.

— Тогда вы пришли как раз вовремя, достопочтенный картограф, — чуть поклонился стражник. И не потому, что Хаджар его напугал, просто тот действительно выполнял свою работу и специально провоцировал подозрительного “гостя”. На всю очередь, Тенед с Хаджаром были единственными, кто пришел в город на своих двоих, а не вместе с транспортом, груженым различным добром. — Из-за уже названной мной ситуации, город спешно покидают все, кто, тем или иным путем, пересекает Гору Рубина. Думаю, вам не составит труда найти себе подходящий караван.

Тенед благодарно кивнула, после чего продолжила играть свою роль.

— Моя сестра на сносях, достопочтенный странник, — Высокое Небо, она действительно вжилась в роль… — так что я бы предпочла тот, что следует кратчайшим путем. И если бы вы могли посоветовать такой, то моя благодарность была бы весьма и весьма… многозначительна.

Принцесса похлопала по тугой суме, весящей у неё за поясом.

Стражники переглянулись и один из них, средних лет и такой же средней комплекции, подошел к офицеру и что-то шепнул ему на ухо.

Тот кивнул и повернулся обратно к визитерам.

— Есть таверна — “Всклоченное Перо”. Повернете на улице Горшечника и Розы, пройдете два проспекта и не пропустите. Покошенная, старая вывеска, на которой читаются только первые символы.

— Спасибо, — коротко ответила Тенед и незаметно положила в ладонь стражнику несколько монет.

Вместе с Хаджаром они прошли под арку и, когда стражники остались за спиной, принцесса шепнула:

— Все прошло не так уж и плохо, да?

— Разумеется, — ответил Хаджар.

Сам, при этом, краем глаза он заметил две фигуры, которые все это время следовали за ним по пятам.

Но принцессе об этом лучше было не знать…

Глава 1266

Вывеска действительно была потрепанной. Она висела на одном ржавом металлическом пруте и неприятно скрипела на ветру. Видавшая виды, она сама по себе служила замечательным маяком для этого захолустья, без всяких ненужных символов, давно уже облетевших с ней белой краской.

Хотя и было видно, что когда-то, может быть в прошлой эпохе, её создавали с любовью и заботой. Следующее, после “самого главного в таверне” (той самой вывески)это то, что внутри, сквозь простые деревянные ставни почти не наблюдалось посетителей.

Народа на улице бродило предостаточно, но при этом заведение старательно обходило стороной.

— Мне здесь не очень нравится, — съежилась Тенед. Не потому, что боялась. Вряд ли в этом городке жил кто-то, способный ей навредить. Просто внутренние ощущение человека(дракона)который ни разу не покидал зоны комфорта и не оказывался в “большом мире”.

— Не переживайте, достопочтенный картограф, — поклонился Хаджар. Уши в Безымянном Мире имелись даже у стен. И, порой, это было вовсе не иносказательно. Так что он не мог позволить себе лишней неосторожной фразы. — Для нас здесь нет ничего страшного.

Две фигуры продолжали при этом следить из тьмы за новыми посетителями “Всклоченного Пера”, но, опять же, зачем об этом знать принцессе драконов.

Внутри таверна предстала именно в том виде, который, по мнению Хаджара, полностью соответствовал полу притону для наемников, бродяг, дам легкого поведения и прочей маргинальной прослойки. А она имелась всегда и всюду — даже среди адептов мира боевых искусств.

На довольно крупный зал, в котором на первом этаже умещалось две дюжины тяжелых дубовых столов, народа присутствовало всего ничего.

И все, как на подбор, люди. Прочие расы, на самом-то деле, не могли похвастаться такой плодовитостью и скоростью развития, как “человеки” и потому постепенно вымирали.

Так что ни орков, ни троллей, ни эльфов, ни даже гномов, которым, де-юре, принадлежали эти предместья, здесь не обнаружилось.

Вместо них за столами сидели крепко сбитые молодые парни в компании уставших и полупьяных дам в откровенных платьях. Их соседями, через три столика, выступали хмурые, побитые сединой и жизнью, господа с приставленными к стульям артефактным оружием весьма добротного качества.

Одинокая фигура, закутанная в плащ, взирала на зал из дальнего угла, попивая при этом хмельной напиток из деревянной чарки. От него веяло кровью и смертью.

Убийца.

Рыцарь Духа средней ступени, но может и выше — если умел скрывать свою истинную силу. Пол его тоже не определялся — накидка не позволяла сделать это ни визуально, ни через Реку Мира.

Заметив внимание Хаджара, фигура повернулась к нему тьмой овала своего капюшона. Какое-то время они явно “разглядывали” друг друга, после чего убийца слегка приподнял чарку и так же слегка кивнул.

Проблем не будет.

С каким бы делом этот адепт здесь не оказался, оно не имело никакого отношения к Тенед и Хаджару.

Остальной, немногочисленный контингент, был настолько же разношёрстен, насколько и невзрачен, так что не стоил того, чтобы заострять на нем внимания.

— И что теперь? — прошептала Тенед.

— Держитесь позади, — так же тихо ответил Хаджар.

На самом деле, пожелай их кто-то подслушать, то это бы нисколько не помогло, но… надо ведь иногда и развлекаться.

Миновав несколько столов, Хаджар подошел к барной стойке. Длинная, рассчитанная на полтора десятка посетителей, сейчас она почти пустовала. Только в дальнем её конце лежал, лицом в овощном рагу, тучноватый мужчина. И сложно было сказать, покрасил ли он себе волосы в зеленой цвет или это просто листья салата.

Хозяйка заведения, столь же крепко сбитая, как те молодцы из группы наемников, занималась тем, чем и обычно занимаются хозяева подобных мест.

Листала барную книгу, одновременно с этим протирая и без того чистую посуду. Просто, от скуки, хотелось чем-то занять мозги и руки.

— Добрый день, — поздоровался Хаджар.

Хозяйка подняла на визитера взгляд строгих, немного мутных, но излучающих стальную волю, глаз. Без всякого сомнения, прошлое у этой ле… дамы было такое же колоритное, как и её заведение.

— Спорное утверждение, чужак, — произнесла она так, что не оставалось сомнений — слухи дошли до таверны быстрее, чем это сделали Хаджар с принцессой. — Что будешь ты и твоя… — хозяйка окинула Тенед взглядом, ничуть не отличающимся от того, на который расщедрился стражник. — владелица?

Последнее должно было как-то задеть или уязвить Хаджара, но уже достаточно прошел по жизненному пути, чтобы не обращать внимания на такие мелочи, но…

Существовал стереотип, что жители Чужих Земель, во-первых, демонически сильны, а во-вторых, не признают ничьей власти. Ни богов, ни демонов, ни судьбы, ни, тем более, людей.

Именно поэтому те места так и называли “Чужими”. Не принадлежащими никому.

— Это мой наниматель, — произнес Хаджар, вкладывая в слова силу и волю. От этого они прозвучали ничуть не слабее ударов молота по наковальне. — Мы ищем караван до Горы Рубина. Заплатим. Деньгами и мечом.

Деньги и меч… это уже наемническое выражение. Означало, как нетрудно догадаться, что за принцессу заплатят золотом, а Хаджар свое место отработает оружием и его применением в случае необходимости.

Хозяйка еще немного побуравила взглядом Хаджара, после чего скрутила полотенце, которым протирала посуду, в крепкую “морковку” и подошла к спящему у стойки клиенту.

Размахнувшись, она с размаху протянула своим оружием по спине бедолаги.

Тот мгновенно вскочил и заозирался по сторонам, демонстрируя, что волосы у него, все же, черные, а зеленый цвет — это действительно листья салата.

— Что так… Ганет! Ты совсем из ума выжила, старая ш…

Второй удар полотенца пришелся мужику прямо по губам. И тот факт, что ты не расплылись кровавой массой, свидетельствовало о достаточной крепости тела.

— За фо?! — возмутился, прикрывая рот ладонью, незнакомец.

— Чтобы за языком следил, — сверкнула взглядом хозяйка.

— Но я не…

— Не важно, — перебила Ганет. — ты со своими когда к коротышка отправляешься?

— Завтра, — ответил побитый. Одновременно с диалогом, он снимал с головы куски рагу и вытаскивал овощи изо всех мест, которые только существовали. — А что? Решила вспомнить бы… да хватит полотенцем размахивать своим! С чего вдруг, спрашиваю, интерес у тебя такой?!

— Вон эти двое, — Ганет кивнула в сторону визитеров. — чужак и его нанимательница хотят попасть к коротышкам и ищут тех, кто идет самой короткой дорогой.

— Нда? — любитель растительности повернулся к Хаджару.

Что-то сверкнуло и в следующее мгновение на столе, под крупной ладонью Хаджара, лежало лезвие метательного ножа. Вторая его половина покоилась между пальцами самого метнувшего.

В таверне стало тише.

Народ потянулся к оружию.

— Приняты, — хлопнул в ладони караванщик. — Меня зовут Абрахам. Я торгую оружием.

— Старым хламом ты торгуешь, который гномы переплавляют тоннами, — фыркнула Ганет.

— Молчи, старая ведьма! — гаркнул Абрахам, после чего повернулся обратно к Хаджару. — Выходим завтра со вторым лучом рассвета. Отправляемся от центральных ворот. Опоздаете — ждать не будем.

— Добро, — кивнул Хаджар.

— Ну раз так, то… не мешайте мне спать, демоновы отродья! — и с этими словами Абрахам придвинул к себе тарелку с рагу, сделал несколько крупных глотков браги и улегся обратно на свою овощную подушку.

— Есть комнаты? — строго спросил Хаджар.

После небольшого торга с Ганет, Хаджар получил два ключа от, непосредственно, двух соседних комнат на втором этаже. И, поднимаясь по лестнице следом за принцессой, Хаджар посмотрел на свою ладонь.

На медной коже постепенно затягивалась короткая алая полоса.

Абрахам был быстр. Достаточно, чтобы Хаджару пришлось использовал волю. И не обладая он Истинным Королевством, этот нож отрезал бы ему ухо.

Простой торговец испорченным оружием?

Ладно, все это детали. Тенед ждет здоровый крепкий сон, а вот Хаджару этой ночью надо поработать… те две фигуры, что их преследовали…

Глава 1267

Найти их было не сложно. Две фигуры стояли в конце тупиковой улочки. Высокие жилые дома поднимались с каждой стороны длинными темными тенями. С ними сливались плащи двух фигур. Они надмогильным туманом стелились по мостовой, плавно перетекая в те самые тени, отбрасываемые обшарпанными стенами.

— Хаджар Северный Ветер, — просвистело из-под глубокого плаща.

Хаджар уже слышал этот голос. От одного из участников посольства. Кажется, это был какой-то солдат. Вот только Хаджар не помнил, чтобы кто-то среди простых рядовых обладал аурой пикового Безымянного. А именно подобная сила в данный момент давила на его сознание.

И, более того, вторая тень обладала не меньшей мощью. Если, даже, не чуть большей.

— Вы отдали свой жизненной срок, — догадался Хаджар, вспомнил о том, что принцесса рассказывала про самоубийственную технику медитации фениксов. — И ради чего?

Понять мотив противника… ради чего столько свободных драконов предпочли продать свои жизни, но погубить дочь своего правителя. Это было важно. Достаточно важно, чтобы не спешить обнажать клинка.

— Тебе не понять, полукровка, — сплюнула вторая фигура. — Мы, высокогорцы, вновь будем свободными. Истинными Хозяевами Небес. А не надзирателями горстке двуногих.

Двуногие… люди… не все было так едино и сплоченно в сердце Рубинового Дворца?

— И поэтому вы собираетесь убить Тенед?

— Принцесса Тенед необходимая жертва на пути к освобождению нашей нации, — вновь прозвучал знакомый голос. — как и все те, кто встанет на пути нашего возрождения.

— Возрождения… — повторил Хаджар. — Увы, господа, ваше возрождение означает мою смерть. И смерть двух дорогих мне…

Хаджар осекся на полуслове. Неизвестно, кто мог их подслушивать. Магию драконов… да и людская тоже, была слишком непредсказуема.

— Наши соратники уже на подходе, Хаджар, — продолжила фигура. — отдай принцессу и ступай с миром. У нас нет к тебе вражды. Ты выполняешь свой долг. Как и мы.

Хаджар посмотрел на небо. Полная луна порой выглядывала из-за низких, тяжелых облаков. Собиралась гроза или даже шторм. Это хорошо…

Буря повлияет на потоки Реки Мира и ненадолго скроет их следы.

— Если бы ваши соратники, — Хаджар специально подчеркнул последнее слово. — действительно были бы на подходе, то вы бы не прятались во тьме, как трусливые шакалы. Думаю, у нас с принцессой есть время до полудня.

Из-под плащей фигур одновременно показались лезвия клинков. По их плоскостям танцевали огоньки алого пламени. Техника фениксов..

Какую ненависть должны испытывать или в каком отчаянии находится гордые “Хозяева Небес”, чтоб заключить союз, причем предательский, со своими злейшими врагами?

Впрочем, сейчас было не самое подходящее, для таких рассуждений, время.

— Не думаю, что будет вежливо беспокоить сон достопочтенных горожан, — вздохнул Хаджар.

Он протянул к небу раскрытую ладонь. Ударил гром. Яростный и рычащий. Разбуженным зверем он разорвал темные облака. Клыками белых молний пронзил темный покров, укутавший сверкающие звезды.

Эти самые клинки, сплетаясь в единый поток, ударили в протянутую ладонь Хаджара и словно втянули его внутрь себя.

Белоснежной молнией, похожей на жидкий лед, он понесся прочь из города. На скорости, за которой не мог бы уследить не только глаз смертного, но и простого Небесного Солдата, он за несколько мгновений переместился на десяток километров к северу от города.

Шаг Белой Молнии не подвел его.

Здесь, среди волнами разливающихся холмов, не так уж далеко от города, уже бушевала буря. Небо разрывалось от бесчисленного сонма разноцветных молний, терзающих стонущие громом облака.

Два огненных столпа опустились с небес. Их темно лиловые оттенки слились в силуэты высоких фигур и две ауры Пиковых Безымянных адептов ударили по Хаджару в полную силу.

Будь он простым Повелителем Начальной стадии, то это мгновенно уничтожило бы его душу.

Но…

Хаджар поднял Алый Клинок. Черный дракон извивался среди еще более мрачных облаков, стремясь к далекой, едва различимой, скрытой за кровавыми облаками, звезде синего цвета.

Истинное Королевство Меча развернуло свои объятья. Невидимый дракон, распахнув пасть, полную мечей-клыков, распростер крылья над несколькими километрами вокруг Хаджара.

Все, что было вокруг него — стало его мечом. Его правом. Его силой.

Воля Хаджара была крепка. Настолько, что окажись здесь, действительно, простой пиковый Безымянный, и он бы моментально отправился к праотцам, но…

Вспыхнули потоки пламени вокруг драконов. И уже их королевства развернулись над несчастной землей. И в то время пока небеса терзала буря природного происхождения, внизу бушевало сражение разумных существ.

Три королевства схлестнулись в неравном поединке.

Неравном, для тех, кто рискнул встать на пути Хаджара Дархана.

— Не самый удачный ход, — процедил Хаджар. Его зрачки стремительно краснели. Уста исказила полубезумная, хищная улыбка. И будь драконы чуть постарше, видели бы они древние исторические тексты, на которых художники прошлого запечатлели картины Битвы за Сущее, то эта улыбка показались бы им смутно знакомой… — нападать на того, кто смог ранить Таш’Маган.

Хаджар дернул клинком в сторону. Легкий, едва заметный взмах меча. Но столько ярости, столько жажды крови заключалось в этом движении, что не удивительно — одно лишь это движение породило потоки алого ветра, внутри которого бесновались разбуженные штормом драконы.

Не техника и не удар, а простой взмах меча, содержащего в себе волю и жажду битвы Хаджара, вспорол землю с легкостью ножниц, вспарывающих старую ткань.

Засияли пламенем клинки драконов. Они выставили их перед собой и две огненных стены щитами встали на защиту владельцев. Алый дракон врезался окровавленным мечом в пылающий камень крепостных стен.

Один Повелитель начальной стадии. Два дракона, Безымянных адепта Пиковой стадии.

Один взмах меча.

Две техники меча.

Чувствуя, что не справляются, драконы синхронно положили ладони на обратные стороны лезвий и навались всем весом. Из их источников заструилась пылающая в пламени фениксов, драконья энергия.

Усмешка на лице Хаджара стала еще шире.

Он видел, как его взмах теснит драконов. Как они всей сутью и волей пытаются вдвоем остановить яростного дракона, обламывающего вновь отрастающие когти и клыки о стены.

— Нелепо… — прорычал Хаджар.

Он оттолкнулся от земли.

Его рывок был столь диким и необузданным, что лавина из камней и породы понеслась в противоположную сторону, раз и навсегда меняя облик этих земель.

Сам же Хаджар, за считанные доли мгновения, преодолевая разделявшее его с противниками пространство, приземлился перед ближайшим из драконов.

Сверкнула молния и он увидел под капюшоном знакомое лицо. Глаза с вертикальными зрачками были расширены от ужаса и осознания. Осознания того, что холод, который испытывал дракон, был связан вовсе не с бушующей стихией, а с ледяным лезвием косы Стражника Вечности.

Костлявого жнеца.

Рука Хаджара будто когтистая лапа обхватила это лицо. Единым, слитным движением, не убирая меча, левой рукой Дархан сдернул дракона с ног и, со всей силы, вкладывая всю ярость битвы и бушующего шторма, опрокинул противника на спину, вбивая его голову в камень у ног.

Вторая фигура, все еще удерживавшая технику, увидела во вспышке молнии… нет, не своего сородича. Не гордого Хозяина Небес.

Она увидела, как жуткий демон, скалящий свою ухмылку, вбивает в землю его соратника. И как глубокие расщелины расходятся в разные стороны от места удара. Брызги густой, темной крови взмывают в небо драгоценными камнями. Сверкая среди молний, они еще не успевают упасть внутрь темных провалов, как демон исчезает.

Дракон не успел вздохнуть.

Он даже не почувствовал боли.

Лишь опустил взгляд ниже.

Из его горла торчала окровавленная… лапа демона.

С хрипом, судорожно хватая руками, из которых успех выпасть все еще пылающий клинок, он пытался схватиться за воздух. Найти в пустоте хоть что-то, что могло спасти его от жуткого монстра, но вместо этого увидел фигуру.

Она была завернута в плащ.

Тот сливался с тенью.

Надмогильным мраком стелился над землей.

В руках тень держала длинную, изогнутую косу.

Хаджар стряхнул еще агонизирующее тело. Нагнувшись, он вытер ладонь о плащ умирающего. После чего выпрямился и, вздохнув, взмахнул мечом. Одновременно с этим оба дракона превратились в нечто, что больше всего напоминало собой фарш. Куски изрубленного, иссеченного мяса, в котором трудно было разобрать что являлось остатками костей и плоти, а что одежд и доспехов.

Была ли в этом честь?

Плевать.

Он оставит хороший знак для тех, кто рискнет последовать за ним и принцессой. Он показал им, что их будет ждать. Участь, которой не позавидуют и мертвые.

Ибо тот, кто придет за ним и Тенед, заявится к праотцам без ног, рук, глаз, ушей, рта, яз…

— Хад… жар.

Хаджар резко обернулся.

— Отец? — прошептал он.

Сверкнула молния. Ударил гром.

Буря продолжала свою яростную радость, гимн не утихающей, бесполезной, но оттого еще более прекрасной битвы.

Хаджар покачал головой, убрал меч в ножны и, обернувшись белой молнией, отправился обратно в город.

Глава 1268

Истинные адепты могли не спать веками, если не тысячелетиями, но… драконы не были истинными адептами в… истинном (простите за каламбур) понимании этого слова. Им, как и простым смертным, ввиду своей двойственности физической природы требовалась еда и сон.

Причем последнее, по глубоким черным кругам под глазами принцессы, было видно “на лицо”. Опять каламбур…

— Не спали, моя принцесса? — слегка поклонился Хаджар.

Они стояли под сенями уличной беседки. Здесь пахло гарью и застарелой кровью. Что здесь происходило ночью, Хаджар не знал, но догадывался.

Город, все же, служил перевалочным пунктом, так что большинство людей его минующих мало кто собирались задерживаться. Это и приводило к тому, что количество стражников на улице, несущих службу в любое время суток, не выглядело чем-то чрезмерным.

Скорее, их можно было бы выставить и больше.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

Хаджар еще раз посмотрел на принцессу. Она выглядела почти, как человек. Но если внешне и существовали какие-то отличия, то внутренне… Что же, наверное все существа, обладающие интеллектом, переживают, в той или иной мере, одни и те же внутренние войны.

Тенед не просто оказалась внутри дворцовой интриги, она ощутила на себе, что значит, когда в спину вонзают нож те, от кого ты ждешь это меньше всего.

Хаджар прекрасно знал, что именно чувствовала принцесса. Возможно, даже лучше, чем хотел бы того.

— У нас нет другого выбора, моя принцесса и…

— Тенед, — перебила драконица. — Просто Тенед.

Хаджар вопросительно изогнул правую бровь.

— Не думаю, что в данной ситуации есть хоть какой-то смысл всех этих придворных расшаркиваний, — покачала головой Тенед. — Наши жизни зависят друг от друга. Без тебя я не смогу добраться до Рубиновых Гор, что приведет к дипломатическому скандалу, а учитывая недавние события…

— Даст повод к войне, — закончил за девушку Хаджар.

Тенед кивнула.

— А без меня, ты… — продолжила она, но, взглянув на обруч на голове Хаджара, остановилась на полуслове. — мне тяжело представить, как ты себя ощущаешь, — вздохнула она. — если бы я только знала, что…

— Достаточно, Тенед, — мягко перебил Хаджар. — когда я отправился на состязание за звание вашего Героя, то знал на что иду. Все знали. Каждый из участников. Так что тот факт, что ситуация приняла чуть более острые углы, чем имела до этого, нисколько не влияет на то, что все происходящее является последствием моего собственного выбора, а никак не внутренних перепи тий Рубинового Дворца.

Тенед в очередной раз окинула взглядом Хаджара. Высокий, выше, чем большинство мужчин-драконов в их человеческом обличии. Мускулистый. Достаточно, чтобы сойти за громилу-вышибалу в какой-нибудь смертной харчевне. Загорелый настолько, что казался изваянием из бронзы. Покрытый шрамами, с седыми волосами и татуировками, значение которых Тенед не понимала.

Но все это…

Как сундук.

Да, наверное, это сравнение подходило лучше всего. “Броня” была бы не самая верная метафора. А вот сундук… оболочка, крепкая и надежная, неприступная, внутри которой хранилось нечто драгоценная.

Учителя говорили, что смертные адепты принимают, с течением времени, тот облик, в котором чувствую себя наиболее комфортно.

Так, к примеру, адепт, которому не исполнилось и тысячи лет, может предстать в образе древнего старца, если таковым себя ощущает. И иметь, при этом, беседу с безусым юнцом, который разменял уже несколько эпох.

Хаджар являлся полукровкой. Половина его крови принадлежала смертному миру. И, может, он тоже обладал такой способностью?

— Хаджар, ты…

Принцесса так и не успела задать явно неуместного вопроса, как на горизонте показался Абрахам. Тот выглядел потрепанным. Ведя под уздцы животное, больше всего похожее на помесь лошади и бизона, но при этом с лапами льва, чеканил кавалирийский шаг. Чуть в развалку, со слегка подсогнутыми коленями.

Хаджар мгновенно узнал эту походку.

И, кем бы ни был Абрахам сейчас, в прошлом он, видит Высокое Небо, носил мундир. Но теперь мундир сменился серым кожаным плащом-накидкой. Белой рубахой, парочкой защитных амулетов и талисманов, перевязью с метательными ножами, двумя острыми, длинными кинжалами и штанами из шкур разных животных.

Где-то там, под одеждой, скорее всего, весел медальон его артефактной брони. В том, что последняя действительно имелась в арсенале Абрахама, Хаджар не сомневался.

От его кинжалов явно веяло силой артефактов Императорского уровня. Да и сам Абрахам, при прочих равных, выглядел вполне достойным противником. Куда более компетентным, чем та парочка драконов.

— Ранние пташки, да? — зевнул караванщик. Остановив своего странного зверя, он потрепал его по густому загривку и скучающе прислонился к беседке. В свете лучей поднимающегося из-за восточных холмов солнца, Хаджар смог разглядеть его чуть лучше, нежели в темноте таверны.

Лицо, исписанное неглубокими морщинами и куда более глубокими шрамами. Цепкие, темно-карие, почти черные глаза. Острый подбородок и слегка впалые щеки.

Да, адепты могли сохранять свою внешность где-то около идеальной, сродни воспеваемой смертными бардами, слагающими свои истории о легендарных героях, но все это требовало энергии и воли.

Абрахам был не из тех, кто разменивал даже маленькие щепотки своей силы на внешность. И это многое о нем говорило.

— Не спалось, — ответил Хаджар. Глупо было скрывать данный факт, учитывая то, как выглядела принцесса.

— Ммм, — протянул Абрахам. Ловким движением он достал из перевязи один из метательных ножей и, покрутив его между пальцами, начал ковыряться в зубах. — Ночка была неспокойная… вся эта буря, да еще я слышал от своих, что где-то за городом сражались адепты.

Хаджар промолчал. Тенед же только переводила взгляд с одного на другого.

— Ну да ладно, — отмахнулся Абрахам. Вернув нож обратно, он пригладил свои острые, барсучьи усы. — Напомните-ка мне еще раз, господа, что вы забыли в Рубиновых Горах.

— Меня зовут Гевена Усэнс, — тут же среагировала Тенед. — я картограф из свободного города Девенталь. А это мой телохранитель и проводник.

— Девенталь, Девенталь, — повторял Абрахам, будто вспоминая что-то. — Получается, ты ученица Дакланта? Старый перечник, видимо, знает толк в том, кого ему обучать.

— Даклант? — переспросила Тенед. — Наверное, вы ошиблись, достопочтенный Абрахам. Но я училась у Заира, а после его смерти…

Договорить, опять же, Тенед не успела. Хаджар встал перед ней. Не то, что он сомневался в способностях наследницы Белого Дракона выжить в бою с Абрахамом, просто не хотел рисковать. Обруч на его голове прозрачно намекал на то, чем может обернуться подобный риск.

— Сообразительный, — кивнул каким-то своим мыслям Абрахам. — Через Девенталь я хожу буквально каждый сезон. И Заир почил уже почти как двадцать лет назад. И учеников у него было. Как, собственно, и яиц, чтобы взять в оборот столь прекрасную леди, — с этими словами, без тени пошлого намека, Абрахам галантно поклонился. — А Даклант и вовсе — класть хотел, с прибором, на всю эту картографию.

Хаджар опустил ладонь на рукоять Алого Клинка.

— Так что я понятия не имею, кто вы, — развел руками Абрахам. Хаджар же в этот момент начал ощущать, как пробуждается энергия в источник Тенед. Оставалось надеяться, что она не станет принимать свой истинный облик. И ладно, что при этом будет уничтожена добрая половина этого городка, но, что куда опаснее, их смогут засечь поисковые отряды повстанцев. — Но! — внезапно вздернул палец караванщик. — Ты, чужак, если ты, конечно, действительно из Чужих Земель, кажешься мне умелым воином. А именно такие мне и нужны. Так что предлагаю сделку.

— Какую? — из-за спины Хаджара, строго и уверенно спросила принцесса, которая теперь совсем не казалась такой беззащитной и наивной, как прежде. Впрочем, она таковой никогда и не являлась.

— Взаимовыгодную, — широко, но по плутовски улыбнулся Абрахам. — Как вы уже, я надеюсь, догадались, мои дела с Рубиновыми Горами не самые… прозрачные, — контрабандист явно не сразу смог подобрать нужное слово. — Мы с вами договоримся на следующих условиях. Вы присоединитесь к нам, не задавая лишних вопросов и не трепля языками. Мы, в свою очередь, сойдемся на тех же условиях. Ваши дела — это ваши дела. Наши дела — исключительно наши. По рукам?

И Абрахам, плюнув на ладонь, протянул её Хаджару. Не потому, что не уважал Тенед, просто та находилась вне его зоны досягаемости.

— Без клятв? — уточнил Хаджар.

— Ну, кто знает, как дело может повернуться, — плутовская улыбка стала только еще более… плутовской. — никогда нельзя заранее загадывать.

В этом предложении был подвох… а внутри этого подвоха еще один. Хаджар ощущал их всем своим “я”. Его нутро подсказывало — нельзя иметь с Абрахамом никаких общих дел.

И именно поэтому он ответил.

— По рукам.

Глава 1269

Вместе с Абрахамом, который успел всунуть сонному стражнику что-то в руку, Хаджар и Тенед покинули городок. Они шли не торопясь, что, учитывая их стадии развития, означало, что уже через несколько минут город маячил в нескольких километрах позади.

Хаджар обернулся.

Он никогда не скучал по высоким стенам, мощеным улочкам или же наличию домов и таверн. Ему всегда лучше спалось под открытым небом, а самой мягкой из постелей казалась земля, укрытая походным плащом.

Лишь один из домов, в котором он жил, являлся исключением, но…

— Мы не накликаем беду на этот городок, Хаджар, — прошептала Тенед.

Хаджар одернулся и посмотрел на свою спутницу. Уставшая, пережившая такое потрясение, после которого у большинства сдали бы нервы, она имела в себе не только силы, но и какой-то внутренний стержень, чтобы попытаться успокоить того, кого и вовсе не должна была успокаивать. Все же, она — принцесса, а Хаджар лишь “полукровка, живший среди двуногих”.

— Не переживай, — добавила она, сверкнув псевдо-человеческими глазами. — кем бы ни были заговорщики, у них хватит ума не привлекать внимания на гномьих землях.

Говорила Тенед, разумеется, на наречии Рубинового Дворца. Столь редком языке, что понимали его лишь придворные самого Императора Драконов, ну и те, на ком лежал венец Героя.

Проклятый ошейник…

— Я не переживаю за город, принцесса, — покачал головой Хаджар. — только за то, что мы оставили слишком много следов. И любая ищейка, мало-мальски разбирающаяся в своем ремесле, сможет на них выйти.

— Мы ничего не могли поделать.

Хаджар молча отвернулся. Он дал слабину. Тогда, когда этого делать было нельзя. Слишком много жизней на кону.

— Что ты… — глаза Тенед расширились, а сама она прикрыла рот ладонями. — Ты собирался убить ту милую женщину?

Ганет… владелица потрепанной таверны. Она являлась самым видным (и это вовсе не связано с её комплекцией) указателем, куда дальше направиться идущим по их следу. А в том, что по нему действительно шли, никаких сомнений не оставалось.

— В этом нет чести! — воскликнула Тенед.

Чуть громче, чем того требовала ситуация. И, разумеется, этим она привлекла внимание Абрахама. Тот повернулся и расплылся в присущей ему плутоватой улыбке.

— Небольшой разлад, да? — он даже вопрос протянул так, словно присвистнул.

Хаджар слышал подобные интонации лишь в далеком прошлом. Казалось даже — в прошлой жизни. Где-то среди пыльных дорог и трактов Лидуса, когда сталкивался там с бандитами и разбойниками.

Может контрабандист и был когда-то военным, но так же его не миновала и участь работника ножа и топора.

— Обсуждаем дела, — коротко и резко отрезала Тенед. — Вас, достопочтенный Абрахам, это не касается.

Тот усмехнулся себе в усы, после чего пригладил их и просвистел:

— А девочка с языком, не так ли?

Хаджар мгновенно подшагнул к караванщику. Ни взгляд смертного, ни, даже, истинного адепта, не уследил бы за его движениями. Вот он только что стоял в нескольких метрах около Тенед, а теперь оказался вплотную к Абрахаму.

И не было ни примятой травы, ни шороха листьев с крон лесных деревьев, которые пересекала тропинка, бывшая им путеводной нитью.

Ни даже ветра, созданного движениями, что мог бы стать свидетелем рывка мечника.

Нет.

Ничего из этого.

Хаджар словно переместился из одного места в другое и лишь небольшие всполохи белых искр на его простых одеждах намекали на использование техники.

Сверкнул Алый Клинок на половину выдвинулся из ножен, и острейшая кромка лезвия оказалась в непосредственной близости от горла Абрахама.

— Такие слова могут закончиться очень неприятно для тебя, вор, — процедил Хаджар.

Когда-то давно, может даже в прошлой жизни, он был генералом. И, больше всего на свете, кажется, если память не подводила, он презирал дезертиров. Тех, кто струсил. Кто сбежал с поля брани. Предал своих товарищей. Предал свою родину. Своих отца и мать. Только чтобы спасти собственную шкуру.

Но были и те, кого он презирал еще больше. Дезертиров, ставших мародерами, а затем и разбойниками. И не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы увидеть жизненный путь Абрахама сквозь призму его маленьких привычек.

Привычки…

Даже став Бессмертным, тот кто был когда-то смертным, не избавиться от них. Они въедаются куда глубже, чем может вытравить идущий по пути развития. У него на это попросту не хватает времени.

— Успокойся, солдатик, — поднял раскрытые ладони Абрахам. Что же… не один Хаджар за прожитые десятилетия, проведенные в странствиях и сражениях за жизнь, научился видеть людей. — Ты сейчас не в том положении, чтобы размахивать своей шашкой.

Абрахам присвистнул и поставил ладонь ребром. Хаджар тут же почувствовал, как в его спину уставилась чужая стрела. Причем это не было чувство, которое может испытывать смертный, называя при этом данное — интуицией или чутьем.

Нет, Хаджар всем своим “я” ощущал вражескую энергию, застывшую на маленьком боевом наконечники, выплавленном из волшебных пород металла.

Точно так же, как он ощущал вражеское истинное королевство лука и стрелы.

Проклятые лучники…

Они были сильны еще и потому, что, как и обоерукие мечники, владели сразу двумя оружиями. Лук и стрела… да, может быть даже среди начальных истинных адептов это звучит как нечто единое, но на таком уровне…

Хаджар нисколько не сомневался в том, что тот, кто стоял позади него, мог взмахом руки отправить стрелу в полет и поразить ей цель на расстоянии свыше пятидесяти километров, при этом прикончив цель не слабее Рыцаря Духа Начальной стадии.

Сделав спокойный шаг назад, Хаджар убрал меч обратно в ножны. Это не означало, что он испугался или сдался, просто у него не было сомнений в том, что ему хватит скорости и ловкости, чтобы увернуться от вражеского снаряда, даже если он будет стоять к нему спиной.

— Миледи, — Абрахам повернулся к Тенед и вновь галантно низко поклонился. — если мои слова как-то вас задели, прошу меня простить. Мы, с моими ребятами, вполне приличные люди, просто засиделись…

— Мы-то может и приличные, — прозвучало из леса. — а вот этот старый вояка… если и есть живой пример слова солдафон, так это наш Абрахам Шенси.

Следом за звуками насмешливых слов появилась и их хозяйка. Невысокого роста, с копной жгучих, красных волос, в крепкой кожаной броне качества Императорского артефакта, она держала в руках длинный хлыст, увенчанный семьи будто живыми стальными наконечниками. Причем эти самые наконечники были гибче веревки.

Оружие стол сложное, что его могли сделать только в одном — Рубиновой Горе. Ну, хотя бы в этом Абрахам был честен. Они действительно имели дела с подгорными гномами.

— Густаф, может выходить, — выкрикнула адепт.

Из леса, легко спрыгнув с верхушки высокой лиственницы, вышел лучник. Сухой, как старая ель, высокий, как… та самая ель, в похожих доспехах, он держал лук, за который даже в Рубиновом Дворце можно выручить не малые деньги. А стрела, которая еще недавно смотрела в спину Хаджару, и вовсе сверкала волшебными рунами и знаками.

Что же… может он и поторопился с выводами и от того, не ожидая удара заранее и не используя весь свой потенциал, он бы так легко не увернулся.

— А где Гай? — спросил Густаф.

— Встретит нас по дороге, — ответил Абрахам. — А теперь, раз уж мы почти все в сборе, то давайте обсудим предстоящее мероприятие.

Глава 1270

Как уже позднее выяснил Хаджар, обладательницу кнута звали Иция. Красноволосая адепт, как и Густаф, долговязый лучник, как и Абрахам — все они имели одну одинаковую отличительную черту. Они принадлежали числу бывших военных.

А, как слышал Хадажр, бывших служивых не бывает. С тобой что-то происходит в армии, на войне. Что-то очень глубинное. Необратимое. Как будто кровавая битва подселяет что-то внутрь тебя, и оно там живет, скребет душу изнутри своими когтями и голодным дыханием обдувает затылок.

Хаджар машинально провел пальцами по волосам.

Наверное, просто ветер.

Густаф и Иция посмотрели на него, затем переглянулись и вновь повернулись к карте. Голографическое изображение, полупрозрачное, но, в то же время, объемное, оно показывало ближайшие земли.

Небольшой (по меркам Безымянного Мира, разумеется, потому как в мире Земли подобный “пролесок” мог бы целиком покрыть целый континент) лес, являвшийся единственным объектом хоть сколько-нибудь бурной флоры на многие и многие сотни километров вокруг.

Окруженный застывшими каменными волнами, он вытягивался длинной зеленой лентой.

По легендам, которые оказались записаны в нейросети, когда-то здесь протекала река. Увы, на этом обрывок, который Хаджар обнаружил в Лунной секте Дарнаса, заканчивался. Но почему-то он чувствовал, что ему жизненно необходимо узнать эту легенду целиком.

Будто бы в ней хранился какой-то ответ… или намек на ответ. Очень важный ответ. Ответ на вопрос… вопрос, которого Хаджар, пока, тоже не знал.

— Эй, чужак, ты здесь? — окликнул его Абрахам.

Хаджар вздрогнул и отвлекся от своих мыслей. Поразмышлять на отстраненные темы он сможет и потом, а сейчас его главным приоритетом было вовремя доставить принцессу драконов к гномам и вернуть обратно в целости и сохранности.

— Да, — кивнул Хаджар.

— Хорошо, — Абрахам чуть прищурился, выждал немного, а затем снова погрузил ладонь внутрь объемной карты. С каждым его жестом что-то менялось в иллюзорном изображении. Оно уменьшалось или увеличивалось, вытягивалось, на нем появлялись точки и пунктиры. — Итак, повторю для тех, кто отсутствовал — мы сейчас находимся у леса Элифрейм. И это единственный лес во всех предместьях Рубиновых Гор.

— И почему нам это так важно знать, достопочтенный Абрахам? — спросила Тенед.

Не было больше ни малейшего резона пытаться поддержать легенду, что принцесса драконов — картограф. Так что в подобном любопытстве не имелось ничего необычного.

— Потому что, достопочтенная картограф, — плутовская улыбка в очередной раз исказила лицо Абрахама Шенси. — чем ближе к Рубиновым Горам, тем больше вероятность натолкнуться на патрули бородачей.

Хаджар с Тенед переглянулись.

— Вы же работаете с гномами, — нахмурила брови принцесса.

Абрахам, Густаф и Иция, после секундной паузы, рассмеялись. В голос. От души. Так, что уже через несколько секунд держались за животы.

— Достопочтенная Гэвэна, — Абрахам вытер выступившие слезы. То, что легенда с картографией отмерла, не означало, что этой троице можно было открыть настоящее имя принцессы. — никто не работает с гномами. Лишь на них. Эти коротышки торгует испокон веков. Они торговали с крылатыми людьми еще тогда, когда то что вы видите, было океаном. Они торговали с народом Фае, когда те сражались с богами. И торговали с богами, когда те бились с Фае. Они продавали ныне исчезнувшим Нагам сушу, на которой те не могли жить. Продавали воздух рыбам. И воду — огненным саламандрам. Они…

— Я поняла, — перебила Тенед. — подгорные жители очень… ушлые торговцы.

— Торговцы, — прыснула Иция. — нет, маленькая госпожа. Все торговцы, что есть, на фоне торговых кланов гномов — лишь крестьяне, которые приехали в город чтобы продать долю урожая капусты.

— Что такое ка…

— Можно ближе к делу, — вовремя встрял Хаджар. Если бы Тенед начала расспрашивать у троицы, что такое “капуста”, то это вызвало бы слишком много ненужных домыслов.

— Разумеется, — развел руками Абрахам. Одновременно с этим карта расширилась настолько, что на ней едва ли можно было не деревья различить. Была бы такая под рукой у Хаджара и Неро во время войн северных королевств… — Идти через патрули гномов нет никакого смысла. Даже если все наши документы в порядке, в чем я очень сомневаюсь…

Абрахам посмотрел на Тенед, но та спокойно выдержала игру в гляделки. Да, помимо торговли и мастерства изготовления артефактов, гномы славились своей бюрократией.

В том, что у Тенед действительно имелись нужные документы, Хаджар не сомневался. Вот только предъявлять их в данной ситуации будет сродни не самому изысканному самоубийству.

— … то вот наш товар, — продолжил Абрахам, похлопав себя по лямкам заплечного мешка (интересно, сколько вмещал этот пространственный артефакт? Не говоря уже о том, что Хаджар таких никогда и не видел). — с этим совершенно другая история. Так что мы с вами направимся к старому порту, — Абрахам взмахнул рукой и карта понеслась лентой, пока не застыла над какими-то древними развалинами. — там есть спуск в шахту, где несколько эпох назад добывали Водную Руду.

— Водную Руду? — глаза Тенед слегка расширились. — я думала, что это лишь сказка…

— Сказка, — кивнула Иция. Густаф все это время сохранял гробовое молчание и не сводил взгляда с меча Хаджара. Это действительно были военные. Причем служившие в одном отряде. Очень хорошая сработанность… — но только для не посвященных. В свое время бородачи… так сказать — выкупили шахту и всю её добычу. Скосили жилу под ноль и утопали обратно в горы.

— Но зачем им Водная Руда? Разве она используется не для создания подводных сооружений? Ну, тех, что находятся на дне Вселенского Моря.

Теперь уже пришел черед Хаджара удивляться. Подводные сооружения? Нет, он знал о том, что далеко к западу находится огромный океан. Настолько большой, что пересечь его еще никому не удавалось. Он назывался Вселенским Морем.

Эйнен, порой, рассказывал о нем сказки своего народа.

— Для них тоже, — согласился Абрахам. — но гномы, с помощью этой руды, остужают свои кузни и просто — пещеры. В Рубиновой Горе, знаете ли, не северные долины. Там, порой, бывает так жарко, что кажется, будто кто-то поджог твою собственную душу.

Хаджар сделал зарубку в памяти.

[Обработка запроса… запрос обработан. Вношу в базу данных новый реестр. “Вселенское Море. Подводные города”]

— Так вот, — Абрахам провел пальцем над землей к востоку от входа в старые шахты. — когда-то это был порт, затем шахты, а теперь, благодаря нашим находчивым предкам-коллегам, там есть проход. Он тянется на многие километры и больше похож на лабиринт. Так что попытайтесь не отставать от нас внутри, иначе вряд ли уже когда-нибудь увидите свет Ирмарила.

— Это угроза?! — мгновенно вскинулась принцесса.

Хаджар же с интересом посмотрел на Абрахама. Не так уж и часто можно услышать от смертного упоминание старого имени дневного светила.

С тех самых пор, как погасла Миристаль, его уже никто не использовал.

— Скорее просто предупреждение, — и вновь та плутовская улыбка. — и наша небольшая страховка. Каждый из нас, — Абрахам указал поочередно на себя, Ицию и Густафа. — а так же Гай, но с ним вы познакомитесь позже, знает свой участок этого лаза. Так что если хоть один из нас пострадает, то вы никак не сможете миновать проход.

Тенед прищурилась. Она не была дурой.

— Зачем же тогда вам мы?

— Затем, что старые развалины никогда не спят, — за Абрахама ответил Хаджар. Он вспомнил свой старый поход в Пустоши.

— Именно, чужак, — плутовской оскал сменился хищным. — и я рассчитываю на твой меч. Ну и надеюсь, что живые мертвецы почившей расы наг тебя не очень пугают.

А теперь вспомнилась усыпальница Императора Драконов в джунглях Карнака…

Глава 1271

Ночь опустилась на лес Элифрейм. Густаф, Иция и Абрахам погрузились в глубокую медитацию, что служило очередным подтверждением, что когда-то они были смертными. Старые привычки очень сложно искоренить. И, в какой-то момент, сон по ночам так же становится привычкой.

Впоследствии адепты, прошедшие чуть дальше по пути развития, сублимируют его, если выдается возможность, ночными медитациями.

Тем же страдал и Хаджар.

Но в данный момент он смотрел в пламя костра. То, как оранжевые всполохи плясали свои хаотичный ритм, вечно изменчивый и никогда не повторяющийся, успокаивало его разум.

Почти так же, как и тихое сопение Тенед, расположившейся за его спиной.

Он не доверял Абрахаму ни на грам. Так что не мог позволить себе даже секундной заминки в случае, если контрабандист и его люди захотят как-то нарушить их согласие.

Да, и к тому же, он был не один.

Приближалась компания.

Её шаги ощущались во все сгущавшихся тенях от костра. Дыхание отражалось в сереющем пламени и затухающих угольках. Шорох плаща слышался в подкрадывающемся, щекочущем затылок шуршании листьев.

Именно его днем ощутил на себе Хаджар.

Шаги…

— Здравствуй, Хаджи, малыш, — прозвучал смеющийся голос.

… Повелителя Ночных Кошмаров.

Напротив Хаджара, через костер, из тени вынырнул рой черных комочков чьих-то страхов и ужасов. Они напрыгивали друг на друга, сливались воедино и разделялись на десятки новых страхов и так пока не сформировали обычный стул.

Хельмер, отогнув полы своего живого, хищного, серого плаща, уселся и протянул руку. Очередной рой кошмаров мгновенно вложил в неё бутылку из мутного стекла. По одному только внешнему виду ей можно было смело дать несколько эпох.

— Мы, вроде, договаривались не встречаться в ближайшее время, — Хаджар поправил головешки в костре.

Порожденный особыми породами деревьев, он мог бы испепелить смертного, находящегося на расстоянии в десять километров. Хотя тот, разумеется, погиб бы еще раньше, чем увидел отсвет от пламени.

Его банально раздавила бы местная атмосфера.

Мир боевых искусств не для смертных. И даже не для Небесных Солдат. Чем дальше, тем отчетливее Хаджар понимал, что и последние мало чем отличались от простых практикующих.

— Будь моя на то воля, Хаджи, дорогуша, я бы придерживался нашей сделки, — Хельмер зубами-клыками вырвал пробку и опрокинул содержимое бутыли внутрь. Вытерев красные губы рукавом (отчего последнее не стали ни на йоту белее), он поставил бутыль на столик, сформированный феями и расплылся в своем кресле.

Еще недавно — стул, а теперь уже кресло, достойное лучших придворных салонов Даанатана.

— Но никто из нас, увы, не свободен, — Хельмер развел руками, в одной из которых сверкала истекающая кровью сфера. — меня сюда прислали с небольшим предложением.

— Учитывая, чей ты эмиссар, то предложение это…

— Смекаешь, — подмигнул Кошмар. — сам батька Князь соизволил снизойти до твоей тушки, братишка. Нет, ну ты представь, сижу я, никого не кошмарю, сношаю девственницу, параллельно кушаю её сестричку — тоже девственницу… и не спрашивай, где я нашел столько чистых дев! Где нашел, там уже нет — тебе не достанется. Ну так вот. Культурно, в общем, отдыхаю. Хор калек-детишек поют похоронный марш и тут хлоп — посланник Князя. Мол так и так. Такие-то указания. К исполнению немедленно. И вот приходится покидать уютный мир демонов и перемещаться сюда, к тебе.

Хаджар никогда не мог понять, шутит демон или нет.

Но стоило только ему об этом задуматься, как вся придурь улетучилась из взгляда торчащего из-под шляпы красного глаза.

— Предупреждаю, Хаджар, Князь очень не доволен тем, что произошло… недавно, так что не в твоих интересах его разочаровывать.

Хаджар снял меч с перевязи и положил его перед собой.

— Намек понятен, — поднял ладони Хельмер и снова засмеялся. — ну я ведь не мог не попытаться тебя запугать!

Хаджар продолжал молчать. В разговоре с Древними, за годы, он выработал свою тактику.

Чем больше молчишь, тем лучше все, в конечном итоге, закончится.

— Князь у нас породы честной, — Хельмер вытащил из рукава что-то белое и остро наточенное. Кажется, это была кость. — И, как и всегда, предлагает сделку.

Хаджар все так же молчал.

Хельмер тоже замолк.

Так они какое-то время и сидели, смотря друг на друга, пока демон не завыл.

— А я думал мы с тобой друзья, — завыл он. — Все же нас так многое связывает… хотя бы знание того, где находится твоя драгоценная женушк…

Хаджар схватил меч быстрее, чем Хельмер смог договорить. Обнаженный Алый Клинок опустил под горло демону, а лес застыл под давление Истинного Королевства Кровавого Ветра.

Демон скривился.

— Это королевство мне нравится меньше, — прокомментировал он. — прошлое было более… свободным. Незамкнутым… тебе бы подумать о своем поведении, дружище… может в углу постоять? Я слышал, что помогает.

— Еще одно слово и…

— И что? — перебил Хельмер. Его сфера запульсировала, а глаз засиял. — ты стал сильнее, малыш. Намного сильнее, чем когда мы с тобой встретились впервые. Но не забывайся.

Хельмер ничего не сделал.

Вернее — Хаджар этого даже не заметил и не ощутил.

Он лишь осознал себя вновь сидящем на небольшом полешке. Напротив него лежали ножны с мечом. Весело трещали поленья. Будто ничего и не произошло.

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Он все еще был недостаточно силен…

— Ну не расстраивайся так, Хаджи, — засвистел Хельмер. — ты еще вырастешь. Станешь большим и страшным.

— Иди ты в бездну, демон.

— Как раз оттуда! — засмеялся Кошмар, после чего вновь стал серьезным. — Князь предлагает тебе небольшой обмен.

— Душу не отдам.

— Да кому она нужна, — отмахнулся Хельмер. — Обмен весьма банальный. Ты тут, как мы заметили, собираешься посетить одно старинное место. Так вот — в этом старинном месте есть вещичка, которая нужна Князю.

Хаджару не требовалось уточнять о том, что речь шла о подземном ходе, ведущем из древнего порта. Только полный имбецил поверил бы в то, что такое огромное подземное сооружение выстроили какое-то банальные контрабандисты.

И каким-то чудом гномы Рубиновых Гор ни слухом ни духом про всю эту вакханалию, которое творится под самым носом родины бюрократии.

Хаджар может и не был умником, но и идиотом точно не являлся.

— В чем моя выгода?

— Вот! — вздернул узловатый палец Хельмер. — слова не мальчика, но мужа. Всегда, Хаджи, в любой ситуации пытайся найти выгоду для себя. Ибо все в этом мире хотят тебя поиметь. И, когда ты столь слаб — поверь, они-таки поимеют. И у тебя есть два варианта — терпеть, брыкаться и остаться ни с чем. Или продать себя подороже. Последний вариант, разумеется, предпочтительней.

Хаджар опять промолчал. Демон мог трепаться сколько угодно, но в одном был прав. В мире сильных решала сила. В разных её проявлениях, но сила.

— Ну что, — Кошмар скрестил пальцы домиком и сверкнул глазом. — начнем торги.

Вот так вот, случайно, Хаджар оказался на маршруте, где расположился старый древний порт, внутри которого имелся непонятный лабиринт, хранящий что-то, что потребовалось самому Князю Демонов, одному из сильнейших существ всего Безымянного Мира.

Но при этом тот не мог забрать это самостоятельно?

Конечно…

Как же…

Сильно…

Хаджар…

Ненавидел…

Интриги…

Глава 1272

— Это невозможно, — Хельмер, развалившись на троне, в который превратилось кресло, лишь недавно бывшее простым стулом, отпивал из очередной бутылки. — Нет никакой возможности в том, чтобы Князь отдал тебе карту пути на Седьмое Небо.

— Такова моя цена, — стоял на своем Хаджар.

В костре уже перегорело бездна знает какое полено. Их разговор, даже без подсчета нейросети, длился не меньше трех часов. Но при этом светлее не стало, солнце не показалось из-за холмов, скрытых высокими деревьями. Да и Абрахам с его людьми (как, собственно, и Тенед) выглядели не живыми, а застывшими изваяниями.

Хаджар уже видел, когда могущественные Древние управляли ходом времени, замедляя или ускоряя его. Да что там Древние, даже тень Бессмертного Мечника справилась с подобным в тот раз в Черных Горах Балиума.

Так что тот факт, что на подобное был способен и Хельмер, не очень-то и удивляло.

— Послушай, Хаджи, — Хельмер отпил еще немного вина. — ты попросту не сможешь её понять. Путь на Седьмое Небо — это не тропа от Лидуса до Даанатана.

Хаджар, придерживаясь своей тактики, молчал.

— Представь себе, что ты идешь по песку, который постоянно меняет свое направление, — поняв, что не дождется ответного комментария, демон продолжил. — при этом направление может быть одновременно во всех… направлениях, — Хельмер скривился от недовольства тем, что не смог подобрать синонима. — а сам песок, при этом, лишь осколки ветра, разбросанные в пламени, в котором они то сгорают, то появляются. Этот путь не подвластен сильнейшим из Бессмертных. Лишь только тот, кто создал Тело Души может по нему пройти. Иными словами — этот путь только для богов.

— И что, даже демоны не могут им воспользоваться?

Неожиданно для Хаджара, Хельмер… нет, не вспылил, не показал свою истинную сущность, он лишь устало вздохнул и покачал головой. Роящиеся у его ног комки чужих кошмаров как-то поникли и стали выглядеть даже как-то… мило.

— Ты ведь знаешь, Хаджар, что боги и демоны, в прошлом это все духи, так?

Хаджар кивнул. Он не раз слышал о том, что сбившиеся с пути Духи, боровшиеся за власть над Книгой Тысячи, в итоге разделились на демонов, живущих в Бездне и на богов, обитающих на Седьмом Небе.

— У людей есть выражение, что историю пишут победители, Хаджар, — взгляд Хельмера как-то потускнел, а сам он погрузился в какие-то далекие воспоминания. — в случае с богами, это не просто красивая аксиома. Это данность. Они владеют Книгой Тысячи. Весь мир для них не более, чем шахматная доска с фигурами, застывшими в ожидании, когда игрок сделает очередной ход. И не важно, пожертвует он тобой или разменяет, а может и вовсе — оставит в запасе, ты ничего не можешь с этим поделать.

— Но разве, пройдя испытание Неба и Земли, став Бессмертным, ты не избавляешься от влияния Книги Тысячи? — удивился Хаджар. — разве ты не получаешь возможность самостоятельно ковать свою судьбу?

Хельмер ухмыльнулся. Не так озорно и хищновато, как всегда, а столь же печально и задумчиво.

— Есть тайны, мой юный друг, которые не подвластны тем, кто зовет себя мудрецами. Если тебе повезет, ты, однажды, сможешь их коснуться… или если тебе не повезет.

Хаджар не знал, что именно имел демон ввиду, но он точно знал, что в расспросах не было никакого смысла. Либо Хельмера связывали клятвы, либо он был попросту неспособен объяснить что-то собеседнику, находящемуся на столь низкой, для Бессмертных, ступени развития.

— Ни один демон не может пройти по пути на Седьмое Небо, — закончил мысль Хельмер.

После этого он произнес что-то на языке, которого Хаджар не знал и с жадность опрокинул в себя содержимое бутыли, осушив ту до самого дна.

Мутное стекло, в очередной раз, исчезло в копошащемся рое ночных кошмаров.

— Я слышал, что Черный Генерал, когда повел свое войско против Седьмого Неба, заручился поддержкой демонических кланов и…

— Ну так и спроси у него сам, — перебил Хельмер. — я не говорил, Хаджи, малыш, что мы не можем попасть к богам. Лишь то, что для нас закрыт путь.

— Тогда…

Хельмер вдруг оказался всего в нескольких сантиметров от Хаджара.

— Не говори этого, — прошептал демон на ухо. Горячо и жарко. — запомни — у всего вокруг есть уши. И сказанное слово может лечь чернилами на страницы твоей судьбы.

И после этого мгновенно переместился обратно в трон будто ничего и не произошло. Хаджар же так и остался сидеть на чурке, не успев спросить, если бы он стал демоном, то смог ли бы воспользоваться лазейкой.

— Как я уже сказал, Князь готов предложить тебе любой артефакт из числа доступных тем, кто лишен Тела Души. Иными словами — не является богом. Любую технику, вплоть до Звездного уровня. Любую технику медитации, в том числе копию Пути Среди Звезд, ради которой ты и вписался во всю эту авантюру. Любую…

— Он может разбудить Аркемейю? — перебил вопросом Хаджар.

Хельмер в очередной раз вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Это не возможно, Хаджар. Как я уже говорил, пока жив тот, кто наложил это заклятье, Аркемейя будет заточена в ледяном сне. Единственный цветок, который мог это исправить, ты упустил.

Хаджар сжал кулак, но… запал быстро прошел. Хельмер не пытался его задеть, лишь констатировал факт.

— Он может продлить мой срок жизни?

Демон вновь ответил отрицательно.

— Я вижу метки кармы на твоей душе, Хаджи. Ты правильно сделал, что разрушил наследие Черного Генерала. Поглоти ты его, оно бы слилось с первым и ты не смог бы больше сдерживать Врага внутри себя. Но та плата, которую ты принес, останется с тобой навсегда. Это печать. И не важно, станешь ли ты Бессмертным или богом, шесть веков закончатся, и ты уйдешь к праотцам. Это то, что стоит над судьбой, малыш.

Хельмер явно на что-то пытался намекнуть, но Хаджар не понимал, на что именно. Его знания об этом мире были все еще скудны. Тем более, когда речь заходила о тайнах, сковывающих, без малого, сильнейших существ Безымянного Мира.

— Что это за Князь демонов такой, что ничего не может, — устало протянул Хаджар.

— Если бы мог больше, то война между демонами и богами никогда бы не закончилась, — пожал плечами Хельмер. — так что сделай уже свой выбор, чего именно ты хочешь от моего повелителя и разойдемся своими дорогами. У меня девственница стынет.

Хаджар посмотрел на демона. Тот покачивал кубком. Откуда у него взялся эт…

Хельмер на что-то намекал. Теперь уже на куда более прозаичное, чем прежде.

Зачем он это делал?

Потому что Повелитель Кошмаров всегда играет в свою собственную игру. Партию, смысл которой, знал лишь он сам. И почему-то в этой игре все больше и больше места отводилось под Хаджара.

Но…

Что значил его пустой кубок? Вино-то он уже убрал и…

Проклятье.

— Ответная услуга, — произнес Хаджар.

Хельмер на мгновение довольно улыбнулся, а затем хлопнул в ладоши. Кубка в них уже не было.

Пустой сосуд, который всегда можно наполнить.

Оставленный открытым долг, который можно закрыть в удачный момент.

— Ты, мелкий смертный, — уж очень театрально, с надрывом, начал заготовленную речь Хельмер. Он явно перед кем-то позировал. Кем-то, кто незримо за ними наблюдал. — хочешь, чтобы великий Князь Демонов, равный королевам Фае и Яшмовому Императору, был должен тебе?! Тебе, смрадный червь?!

— Такова моя цена, — стоял на своем Хаджар. — Князь Демонов будет мне должен и однажды я приду за ответной услугой.

Хельмер, поднявший на ноги, застыл. Он словно слушал кого-то.

Хотя, наверное, так оно и было на самом деле.

В итоге он протянул руку.

— Твое требование принято, сделка будет заключена.

Хаджар пожал руку, ощутил, как его душу пронизывают нити соглашения, и вдруг понял, что его провели. Провели, как юнца.

Хельмер плотоядно улыбнулся.

— Будет тебе уроком на будущее, Хаджи, — прошептал он так, чтобы не слышали “наблюдатели”.

— Что я должен сделать в лабиринте?

За этими торгами он не уследил за самым важным.

Не спросил ключевого.

Что именно он должен сделать в уплату.

— Ничего особенного, — пожал плечами Хельмер. — убить Бессмертного.

В этот момент где-то рядом прозвучал низкий, гулкий хохот, который все удалялся, пока не исчез.

Глава 1273

— Ушел, — констатировал, при этом не скрывая явного облегчения, Хельмер.

Он опустился обратно в кресло и, слегка подрагивающей рукой, откупорил очередную бутылку. Хаджар впервые видел, чтобы Повелитель Ночных Кошмаров нервничал. А кто может заставить нервничать демона, стоявшего на иерархической лестнице сразу после самого…

— Это был…

— Его воля, — ответил на незаданный вопрос демон. — ни Князь, ни Яшмовый Император, ни кто-либо их уровня силы не могут ступать на земли мира смертных. Даже через аватаров.

— И…

— Это была его воля, — уже во второй раз Хаджар не успел задать вопрос, как демон на него уже ответил. — физически он не покидал своих чертогов. Лишь только воля — крупица сущности.

— Но…

— Этого было бы достаточно, чтобы оборвать мое существование, Хаджи, — Хельмер пил вино с жадностью висельника, у которого над головой оборвалась петля, знаменуя собой нежданное спасение. — С тобой, напрямую, Князь бы, разумеется, ничего сделать не мог, но поверь — у него достаточно длинные руки и очень хорошие исполнители.

— С чего бы вдруг Князю убивать свою верную правую руку.

— Ну, может, потому что правая рука теперь стала левой, — как ни в чем не бывало пожал плечами Хельмер. — Князь не любит, когда ему не дают сделать то, чего он хочет. А после недавнего происшествия он до безумия хотел тебя прикончить. И, как мы уже знаем, я использовал несколько своих козырей, чтобы этого не допустить. Так что теперь я не в фаворе.

Хаджар догадывался, что Хельмер не просто одной просьбой закрыл глаза Князю на тот факт, что Хаджар уничтожил один из аванпостов мира демонов в реальности смертных.

Но…

— Почему?

— Потому что, дружище, ты все еще мой джокер в этой колоде. И я делаю на тебя большие ставки, — осушив уже десятую бутылку и оставаясь все еще трезвым, Хельмер устало вытер лицо ладонью. — Так что надеюсь ты не подведешь меня и не отправишься к праотцам из-за этого Бессмертного.

— Да? Очень приятно, конечно, достопочтенный демон, но как я, по-твоему, должен убить Бессмертного?

— Не знаю, — честно ответил Повелитель Ночных Кошмаров. — Не представляю, как Повелитель, даже такой необычный, как ты, может хотя бы ранить Бессмертного, не говоря уже чтобы убить.

— Высокое Небо…

— И, что самое поганое, — продолжил демон. — в этот раз я никак не смогу тебе помочь.

— Потому что…

— Потому, что меня тоже связывают некоторые клятвы и обязательства, — Хельмер лишь подтвердил мысль Хаджара. — а Князь всегда получает то, что хочет. Если ты справишься, то он избавится от ненужной ему фигуры в своей партии. А если нет, то утолит жажду своей мести, ну и поставит меня на место, понизив и без того пошатнувшийся авторитет среди нашей братии.

— Значит с твоей стороны мне ждать помощи не стоит.

— Увы, — развел руками Хельмер, а затем чуть прищурился. — но мы ведь оба знаем, что один ты никогда и никуда не ходишь.

Легко было понять на кого намекал демон.

Фрея…

Золотая фея. Посланница богов. Она всегда была где-то рядом. Наблюдала за потомком Черного Генерала, несущим в своей души самый крупный из его осколков.

Вот только какой ей резон был помогать Хаджару? Ведь этими действиями она лишь посодействует врагу своих хозяев — Князю Демонов. Хотя с другой стороны, если Хаджар убедит её в том, что оставить Князя в должниках может обернуться, в какой-то момент, пользой для Седьмого Неба, то…

Проклятые интриги…

— И рассказать…

— Тоже не могу, — видимо Хельмер вошел во вкус и теперь просто не мог не перебивать. — Я полностью связан по рукам и ногам и ес…

Демон вдруг оборвался на полуслове, а затем тихонько засмеялся. Но не как обычно — пугающе и нарочито недобро, а слегка устало и меланхолично.

Так обычно смеются, когда находят в чем-то иронию. Иронию судьбы, насмешку, которая эхом доносится из глубокого прошлого.

— Лес Элифрейм… — вдруг протянул демон. — когда-то давно, друг мой, здесь протекала река Элиф. Полноводная, берущая свои истоки из самой Рубиновой Горы, она рассекала дно давно уже высохшего океана. И, казалось бы, простая маленькая речушка, но на деле… на деле она была последним свидетелем той мощи, которой некогда обладал умерший океан. Его наследницей… наследником, если быть точнее.

Хаджар понял, что Хельмер рассказывает ему историю этого леса и замер. Он чувствовал, насколько ему необходимо узнать эту легенду. Только пока не знал почему и зачем.

— Реку называли Элиф. Со старого наречия это переводится как Синяя Нить. Так именовал себя и её дух. В облике юноши он часто появлялся на берегу. Ему нравилось рисовать… и так получилось, что в один день мимо проходила девушка. Она не была прекрасна, но её волосы… они сверкали в ночи подобно звездам. А Элиф любил звезды. Они казались ему огнями, которые бороздят небесную реку. Прекрасную и свободную. Не имеющую ни начала ни конца.

Хельмер поднялся с трона и, выпрямившись, придерживая шляпу, запрокинул голову и устремил взгляд единственного глаза на ночное небо.

— Её звали Рейм, — продолжил он. — и эта история, друг мой, проста так же, как и все другие истории. Эта история о том, как мужчина полюбил женщину, а женщина полюбила мужчину. История, старая, как Рим.

Хаджара нисколько не удивило Земное выражение, прозвучавшее с уст Хельмера. Демон недоговаривал гораздо больше, чем делился.

— Вот только есть закон, мой друг. Ни один дух не может иметь ребенка плоти и крови со смертной женщиной или мужчиной. Ибо ребенок тот будет обладать силой необычайной и великой. И это тот закон, который священно блюдут демоны, фейри и боги… — Хаджар слушал и запоминал. Хельмер же стоял столпом и не сводил взгляда с неба. О чем думал древний демон? Что творилось в его душе, если таковая у него было. — У демонов нет друзей, Хаджи. Но Элиф… он был простым. Не добрым и не злым. Он был рекой. Просто был…

Звенел ветер в кронах притихших деревьев. Смолкли птицы и цикады. Сверчки закончили свои трели. Даже, казалось, костер замедлил бесконечный танец огненного хаоса.

Как если бы лес вздохнул. Печально и тоскливо.

— Я убил его быстро, — Хельмер прикрыл шляпой глаз и отвернулся. — так же быстро, как и его беременную жену. Он понимал, что его ждет, но все равно… глупец… не знал, как работает этот мир… — рой черных комочков страха поднялся, образовывая арку. — Князь всегда добивается того, чего хочет, Хаджар.

С этими словами Хельмер исчез в створках двери Ночных Кошмаров, а следом за ним пропали и его подчиненные.

Время снова продолжило свой бег, оставляя Хаджара сидеть в тяжелых размышлениях.

Глава 1274

Путь до порта занял всего несколько дней. В то время пока принцесса Тенед налаживала контакты с отрядом Абрахама, Хаджар тратил все силы на симуляцию нейросети. Для остальных он выглядел как адепт, передвигающийся на автомате, находясь при этом в поверхностной симуляции.

И, теперь, когда до порта и, следовательно, до лабиринта с Бессмертным осталось меньше нескольких часов, Хаджар в очередной раз упал в грязь.

Одновременно фигурально и буквально.

Фигурально, потому что все это происходило внутри его воображения, где он бился с усиленной версией Тени Бессмертного Мечника, а буквально, потому что тренировочная площадка, созданная нейросетью, почему-то выглядела как побережье чахлого болота.

Вязкое и неприятно пахнущее.

[Побед: 0. Поражений: 729. Ничья:0. Вероятность победы: 0,000826 % Вероятность летального исхода носителя: 99,999184 %]

Хаджар мысленно выругался и вернулся обратно в реальность.

— Так всегда и происходит, — Иция ехала вместе с Тенед на таком же непонятном животном, что и у Абрахама с Густафом. — Мужчины любят гордых и опасных, но жизнь связывают с простыми и домашними. Те, кто будут ждать, пока они вернутся со своих завоеваний и положит им головы на колени.

Хаджар пропустил начало разговоры, так что понятия не имел к чему Иция говорила об этом. Впрочем, Тенед слушала её широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот.

Наверное, такие простые житейские мудрости редко когда доходят до слуха принцессы, воспитанной учителями и мудрецами, которые… редко когда касались темы отношения полов.

Как в прямом, так и в переносном смысле.

— Так же и у нас, Гэвэна, — продолжила Иция. При этом она не сводила взгляда со спины Абрахама, старательно делавшего вид, что ничего не слышит. — Мы любим тех, кто силен и опасен, но детей рожаем тем, кто всегда будет рядом. Не уйдет в поход, чтобы вернуться обратно в ящике.

— А как же суженные? — с придыханием спросила принцесса. Все же, несмотря ни на что, она оставалась молодой девушкой. Может чуть более восторженной, чем мог позволить этот мир. — Те, кому самой судьбой суждено вместе идти по пути развития.

Иция только усмехнулась.

— Спроси у своего чужака, — адепт кивнула в сторону Хаджара. — Его волосы стягивает лента, которая должна привести к этой самой “суженной”, но что-то мне подсказывает…

— Хватит уже, Иция, — перебил Абрахам, а затем повернулся к Тенед. — Простите её, достопочтенная Гэвэна. Иция у нас большая поклонница творчества бродячих музыкантов. Не заморачивайтесь и если вам надоест, вы так ей и скажите. Мы с Густафом будем вам только благодарны.

Лучник подтвердил слова своего командира молчаливым, но полным сочувствия кивком головы.

— Нет, что вы! — воскликнула Тенед. — Мне действительно интересно. Раньше я…

— Долго еще? — пришел черед встрять Хаджару.

— Мы уже пришли.

С этими словами Абрахам резко натянул поводья и его зверь замер. Точно так же поступили и Густаф с Ицией. Из всей пятерки путешествующих, один только Хаджар передвигался на своих двоих. Используя усеченную версию шага белой молнии, он нисколько не отставал от едущих.

Что же до расхода энергии, то естественная скорость восстановления запаса вполне позволяла Хаджару двигаться так в течении нескольких недель.

В идеале, конечно, использовать Путь Сквозь Облака. Техника медитации не должна потреблять энергию. Но, увы, после того, как Хаджар переделал её под свой уникальный случай, эта преференция сошла на нет.

Они стояли на обрыве. Видимо когда-то здесь действительно пролегало дно реки, которое искусственно углубили для того, чтобы могли проходить корабли.

Иначе как еще объяснить глубокое ущелье, которое отделяло их от развалин, напротив находящихся на возвышенности. Последние выглядели так, как и положено глубоким древностям, среди которых редко когда ступает нога человека… ну или не только человека.

Куски древних стен поднимались к ясному, синему небу. Когда-то они формировали собой прекрасные, воздушные здания, но ныне от былого величия остались лишь фасады, потрескавшиеся дорожки переулков, широкие разбитые проспекты.

Арки обвалились, башни рухнули сломанные деревьями, а где находились верфи, там теперь пролески и заросли бурьяна.

Сам город выглядел как нечто, что было возведено, чтобы посоперничать высотой с застывшим каменными волнами. Даже его обломки и развалины продолжали тянуться к небу. Но теперь единственными свидетелями их потуг были белые птицы, которые свили на вершинах гнезда.

— Гай! — окликнул Абрахам.

Хаджар инстинктивно схватился за рукоять меча. К ним, со стороны ущелья — искусственного фарватера, приближался высокий мужчина. Средних лет, с маской, закрывающей левую половину лица, он нес за спиной нечто, что сперва показалось свертком из серых, пожухлых плащаниц.

Подул ветер, тряпье облепило скрывшееся под ними содержимое и Хаджар смог определить очертания секиры. Давно, со времен Санкеша Солнцеликого, он не имел дела с могущественными адептами секиры. Оружие подходило для войны, для массовых битв и даже бойнь, но в дуэлях или быстрых сражениях становилось практически бесполезным.

А чем дальше по пути развития, тем чаще приходилось сражаться один на один и тем реже адепты позволяли втянуть себя в масштабные разборки.

— Абрахам, — голос у адепта секиры звучал хрипло и неприятно. Как-то… искусственно. Может это было как-то связано с тем, что вся его нижняя челюсть была сделана из волшебной породы нефриты. — Итиция, Густаф. Рад вас видеть.

Последние не ответили, а Хаджар ощутил исходящий от них страх.

Они боялись Гая. Чего нельзя было сказать об Абрахаме, к которому эти двое относились как к командиру, но не более того.

— А это, стало быть, наши попутчики, — Гай прищурил свой единственный левый глаз, окинув им Тенед и Хаджара. — Чужак?

Хаджар сдержано кивнул.

Гай втянул воздух половиной носа.

— Мечник… истинное королевства меча, дополненное чем-то своим… повелитель начальной стадии с силой Безымянного средней… похож на чужака, но я не чувствую на тебе отметин Чужих Земель, — с этими словами Гай потянулся замотанной в бинты правой рукой к своей маске. — Впрочем, если Абрахам тебе доверяет, то доверяю и я…

Хаджар мысленно выругался. Этот Безымянный средней стадии прочитал его так легко, как открытую книгу. Была ли эта его особая врожденная способность, богатый жизненный опыт или какая-то техника, Хаджар не знал. И, признаться, легче от этого не становилось.

— Хватит пугать наших новых друзей, Гай, — засмеялся Абрахам в своей привычной плутовской манере. — Они, знаешь ли, платят деньгой и мечом.

— Мечом… — протянул Гай. — я справлюсь с немертвыми и один, старый лис. Помощь этого юнца мне не требуется.

— Дело твое, — поднял ладони Абрахам. — но в этот раз мы везем с собой особый товар. Уверен, что хочешь расчищать проход в одиночку?

Абрахам сделал настолько явное ударение на слове “особый”, что не заметить этого было попросту невозможно.

— И насколько он особый, плут? — процедил Гай.

Какое положение этот полулицый занимал в отряде, Хаджар пока не понимал.

— Настолько, что ты действительно будешь не против, чтобы этот солдатик прикрывал твою спину, мой старый друг, — с этими словами Абрахам спустился со зверя. — Остановимся здесь на ночь. Немертвые и без того неспокойный народ, а с появлением луны становятся действительно грозными противниками. Отправимся по утру.

Хаджар бросил быстрый взгляд в сторону заплечного мешка Абрхама. И что такого они везли в Рубиновую Гору, раз так сильно рисковали?

Проклятье…

Глава 1275

Хаджар уже устал говорить себе фразу: “Я видел многое, но это…”. Вот только увы, окружавшая его действительность раз за разом преподносила что-то такое, что подходило под это описание.

По утру, как и планировалось, отряд начал спуск к ущелью. Наверное, подобное задание — просто спуститься к подножию высокого обрыва для адептов их уровня не должно составлять проблем.

Но с каждым пройденным метром, приближавшим их к развалинам древнего порта, тем сильнее ощущалось давление. Атмосфера ложилась на плечи незримым, но от того не менее массивным надгробным камнем.

Все отчетливее ощущалось, как к горлу прикасалось лезвие жнеца.

Хаджар уже, спасибо Дереку Степному, сталкивался с немертвыми. Но тогда ощущения были совсем иными. Более… искусственными.

Да, там не чувствовалась смерть. Не ощущалось её легкое касание твоей души. Легкое, но такое холодное.

Говорить о простых смертных в этом регионе не приходилось. Хотя бы просто потому, что сам Хаджар понимал, что не обладай он всеми теми особенностями, что приобрел за время своих странствий, то и сам бы не выдержал такого давления.

Этот регион был пропитан смертью.

Самой настоящей.

Неотвратимой.

Холодной и темной.

Что-то здесь произошло. Нечто ужасное. Что-то, что оставило свой след сквозь эпохи. Разрез на границе бытия.

— А дальше будет так же? — спросила Тенед.

Драконица побледнела и Хаджар ненадолго испугался, что она не удержит своей иллюзии. Благо, Тенед справилась и перед отрядом Абрахама не предстало то, что могло бы их несколько… смутить.

— Только хуже, — скупым на эмоции тоном, ответил Гай.

Только это не было как у Эйнена. А, скорее, как у человека, который прошел через достаточное количество дерьма, чтобы не обращать внимания на нюансы, которым обычные люди придавали весомое значение.

— Это место не пригодно для жизни, Гевена, — продолжил уже Абрахам. — и оно всячески старается нам это продемонстрировать.

— Что же здесь произошло… — выдохнула принцесса.

Вряд ли она когда-либо видела хоть что-то похожее на происходящее здесь. И не потому, что являлась тепличным растением (что, разумеется, было не так и принцесса уже несколько раз это подтверждала), а по той простой причине, что место, все же, действительно было уникальным.

— Легенды есть разные, — Абрахам, попутно с диалогом, постоянно приглаживал своего зверя по холке. Животное явно беспокоилось и не хотело спускаться дальше. — но все они сходятся в одном — здесь произошла какая-то трагедия. Причем очень давно. Вроде как, какой-то демон убил духа, влюбленного в смертную девушку.

— Но духам нельзя иметь детей с существами плоти!

— Может и так, Гевена, — пожал плечами Абрахам. — но…

— Но если рассказать иначе, то будет уже не так интересно, — перебила Иция, а затем указала рукой на то, что вызвало у Хаджара ту самую эмоцию.

Он всякое видел за те десятилетия, что ходил по бесконечным дорогам безымянного мира. Но подобное…

Через ущелье был перекинут мост. Он соединял лес Элифрейм и старый порт. Достаточно широкий, чтобы на нем могло разъехаться несколько дилижансов, а длинной не меньше трех километров.

Сооружение воистину масштабное и величественное, но…

Но, как и сказала Иция, “иначе было бы не так интересно”.

Мост не был связан из бревен и подвешен на высокие балки. Он не был перекинут при помощи скрепленных металлическими скобами каменных блоков, уложенных на поперечные из все того же металла.

Впрочем, не был он и веревочным, где надо аккуратно ступать между тонкими деревянными плашками — единственным, что отделяет идущего от голодной бездны, расположившейся сразу под ступнями.

Нет…

Атмосфера, которая давила на плечи Хаджару, казалось, и была тем, что создало это, противное праотцам, сооружение. Вместо поперечных — врощенные в друг друга толстые, берцовые кости. Их переплетали сухожилия, с которых, и по сей день, в бездну падали крупные алые капли.

Их стук исчезал где-то на дне бездны, но Хаджар затылком ощущал, что если бы у него хватило сил спуститься вниз, то там бы он обнаружил реку крови. И это без всяких изысканных метафор. Нет, на дне ущелья действительно вязким потоком неслась багряная река.

Вместо балок, на которых крепились перевязи сухожилий, свитые и переплетенные друг с другом скелеты, а сам широкий мост полностью состоял из соединенных странным образом реберных клеток. Детей, взрослых, мужчин, женщин. Здесь были представлены любые типы скелетов.

Тенед едва сдержала рвотный позыв.

Может она и не была человеком в полном смысле этого слова, но драконы так что находились в людском теле, что грань между жителями Семи Империй и Хозяевами Небес в какой-то мере становилось все более размытой, чем можно было бы подумать.

— Кто соорудил этот ужас?! — поразилась принцесса.

— Те, кто ходит местными тропами, — сухо ответил Гай.

Он занялся приготовлениями. Доставал из пространственного артефакта различные пилюли и колбочки и щедро вливал их себе в глотку.

— Немертвые… — с придыханием произнесла Тенед.

— Немного не так, Гевена, — усмехнулся в усы Абрахам. — мы ведь не единственный отряд контр… кхм… торговцев, которые пользуется портом Элифрейма. До нас были и другие. Да и будут, тоже… вот они и озаботились.

— Но…

— Ничего не растет в этих развалинах, — скупо перебил Гай. — никто здесь не живет. И птицы, которые вы видите там, это лишь тени прошлого, обретшие форму белых стервятников. Они — одни из самых опасных жителей Порта Мертвых. Если увидите их перья, не поднимайте, как бы вам сильно этого не хотелось.

— А предупредить раньше? — нахмурился Хаджар. Ему все меньше нравилось то, куда клонило это предприятие. Вот только свернуть с пути он уже никак не мог.

Сделка с Князем Демонов это не то, что можно так запросто пересмотреть.

Гай уже собирался что-то ответить, но Абрахам замахал руками и в привычной ему лисьей манере засмеялся.

— О, это целиком и полностью моя вина, — он картинно взмахнул рукой, будто находился при дворе и отсалютовал шляпой. — Мы так редко берем с собой попутчиков, а я уже и забыл, что не все знают правила поведения в Порту Мертвых. Итак, прошу внимания. Как уже сказал Гай — не трогайте перья белых птиц. На самом деле это никакие не перья, а душевные паразиты. Одного такого достаточно, чтобы вскрыть ваши душевные раны и отправить к праотцам. Правило второе — если, вдруг, увидите знакомые вам лица — это лишь мираж. Третье — видите немертвого, упокойте его. Если не можете упокоить — бегите. Если не можете убежать — молитесь.

— И как, — Хаджар обнажил Алый Клинок и привычным жестом крутанул восьмерку. Привычка смертного — размять запястье и напомнить мышцам о балансе меча. — последний пункт часто помогает?

— Спроси у Гая, — впервые, за долгое время, подал голос лучник Густаф.

— Половине меня — помогло, — глотка Гая издала какой-то скрип, так что Хаджар не сразу понял, что это был смешок.

Полулицый, оказывается, знал, что такое юмор.

Что же, не так и плохо… если не считать города, полного мертвых и моста, сделанного из их костей.

Глава 1276

Гай, все еще не обнажив своей секиры, первым ступил на мост. И по одному только его шагу было понятно, что даже само продвижение внутрь города легкой прогулкой никому не покажется.

Вторым номером за секирщиком отправился, непосредственно, сам Хаджар. Он уже, однажды, в Грэвэн’Доре имел возможность пройтись по зачарованному мосту.

В тот раз, права, подобное приключение удалось обернуть с пользой для себя и Хаджар смог продвинуться дальше в изучении свитка Пути Сквозь Облака.

Но теперь…

Первый же шаг на мосту, обернулся для Хаджаром неожиданными мурашками. Ему вдруг показалось, что еще одно движение и его настигнет неминуемая гибель. Так, словно он шел не по широкому и, неожиданно, крепкому сооружению, а ступал по лезвию косы Жнеца.

Собравшись с силами, Хаджаром мысленно отсек эти переживания от себя. Отодвинулся от них так, словно возможная смерть была лишь небольшой неприятностью, но не более того.

Повернувшись, он протянул руку Тенед.

Принцесса, все такая же бледная, сперва потянулась к ней, но затем гордо выпрямилась и смело ступила на мост без всякой поддержки.

Хаджар мысленно кивнул.

Все же, она была наследницей всего Белого Дракона, дочерью Императора Драконов. Она не могла вечно полагаться на других. Будь то Чин’Аме, сестры Маган или новоявленный Герой Рубина и Дракона.

Сделав первый шаг по мосту, принцесса дрогнула и замерла. Её взгляд слегка потускнел.

— У меня есть эликсир, который погрузит её в лечебный сон, — тихо произнес Гай.

Даже несмотря на то, что весь отряд Абрахама и Хаджар не испытывали каких-то чрезвычайных трудностей на этом проклятом, во всех смыслах, мосту, речь все равно давалась тяжело.

— Не надо, — вместо Абрахама ответил Хаджар. — я не смогу защитить её, если она будет все время бес сознания.

Остановившись, они наблюдали за принцессой. Хаджар догадывался, что происходило внутри её сознания в данный момент.

Принцесса еще никогда прежде не была так близко к смерти. И, в данный момент, её душа сражалась с тем, что понимает каждый воин и странник — ты не вечен и однажды найдется то, что положит конец твоему пути.

И такое сражение можно лишь выиграть. Потому что, проиграв, ты уже больше никогда не покинешь отчего дома и в каждом шорохе, в каждой тени, будешь видеть неминуемую гибель.

Это даже не трусость.

Трусость, лишь признак того, что ты не смог победить свой страх. Но проиграв последнему, всегда можно набраться сил и одержать-таки победу.

Нет, это малодушие.

А такое ничем не лечится.

— Лучше бы ей поторопиться, — Густаф, как и Гай, говорил тихо, но достаточно, чтобы все окружающие смогли его расслышать.

Хаджар повернулся в сторону, куда смотрел лучник. Там, среди высоких пиков некогда красивых башен и домов, начали просыпаться белые птицы. Они вытягивали длинные, уродливые шеи и озирались по сторонам.

— Город чувствует наше приближение, — Гай провел ладонью по торчащей из-за спины рукояти секиры. — день будет не из простых.

Хаджар, предчувствуя неладное, потянулся к Тенед…

— Все в порядке, Хаджар Северный Ветер, — выдохнула неожиданно пришедшая в себя принцесса. — Если с этим не сможет справиться насл…

— Я рад, что с вами все в порядке, госпожа, — слегка поклонился, как и было положено наемнику, Хаджар. — поспешим. Город знает, что мы приближаемся.

Гай, как и Абрахам, проводили вырвавшихся вперед Хаджара с Тенед пристальными взглядами… трех глаз.

Хаджар никогда не отличался особым чувством юмора, но почему-то это короткая ремарка про увечье секирщика слегка его взбодрила.

Дальнейший путь по мосту не подставил более ни одной подножки. Атмосфера смерти и безысходности не усиливалась, оставаясь на прежнем уровне.

Но даже вода камень точит, так что неудивительно, что здесь никто не жил. И не потому, что было неприятно или сложно (на пути развития можно встретить всяких сумасшедших, тем более практика энергии смерти пусть и была запретной в Семи Империях, но это не означало, что так было и в остальных землях. А где еще её практиковать, если не в самом сосредоточие этой энергии), а по той простой причине, что банально выжить здесь было попросту невозможно.

Смерти было так много, что Хаджар сомневался, сумел бы он пережить здесь хотя бы месяц. Не говоря уже о более длительном периоде.

Как только мост закончился, то стоптанные сандалии Хаджара погрузились, как он сперва подумал, в песок. Сероватого оттенка и слишком вязкий.

Секундное замешательство сменилось узнаванием. Так выглядел прах ушедших воинов, которых отправляли к праотцам в в погребальных кострах.

Бревна использовали для этого почти сырые. Влага испарялась, прах становился вязким. Но откуда здесь…

Хаджар несколько раз моргнул.

Это и правда был песок. Желтый и очень сухой. Принесенный сюда сухостоями.

— Долго служил? — спросил Абрахам, непонятно как оказавшийся рядом.

Хаджар огляделся. Вокруг него столпился весь отряд, а Тенед выглядела слегка обеспокоенной. Тут же перед глазами маячило и сообщение от нейросети.

[Срочное сообщение… носитель подвергся влиянию неизвестной сущности извне. Время пребывания в неактивном состоянии: 6,561 секунд. Продолжая сбор и анализ мета-данных]

Почти семь секунд… столько Хаджар пробыл под влиянием местной атмосферы. Для кого-то другого это не выглядело бы чем-то необычным, но… Разум Хаджара был достаточно силен, чтобы выдерживать давление куда более плотного характера, нежели это.

— Нет, — скупо ответил Хаджар.

— Ну и хорошо, — Абрахам подкрутил и без того острые усы, после чего указал рукой в сторону хитросплетение улиц. — Сейчас день, так что много хиляков, так мы их называем, не встретим. Но все равно правила нашей игры такие — держимся максимально близко друг к другу. Иция прикрывает тыл, Густаф, вы, милая Гевены, и я — в центре. Гай и Хаджар в авангарде. Если видим хиляка, стараемся его обогнуть. В бой ввязываемся только в крайнем случае.

— Но ведь это только немертвые, — удивилась Тенед. — они не могут быть…

— В другом месте, — перебил Гай. — не могут. А здесь…

Он уже потянулся к своей маске, как Арбахам подскочил и перехватил запястье.

— О, нет-нет-нет, — зацокал он языком, попутно качая головой. — не будем шокировать наших новичков твои, бесспорно, лучшим украшением.

— Как скажешь, — тем же могильным голосом ответил Гай. — они все равно насмотрятся сами… смерть здесь везде…

И, будто сошедший со сцены какого-то дурного спектакля, он пошел в направлении, ведущем к некогда широкому и красивому проспекту.

— Не обращайте внимания, — замахал руками Абрахам. — он у нас с причудами…

— Ага, — поддакнула Иция. — такое бывает, когда хиляк откусывает тебе пол башки.

— Я все слышу… — словно эхо из склепа прозвучал голос Гая. — смерть окружает нас здесь и шутить над ней — глупо и неразумно.

— Спасибо, что не полоумно, — не унималась Иция.

Так, под аккомпанемент беззлобных шуток, отряд начал свое продвижение в глубь Порта Мертвых.

Глава 1277

С каждым часом, что отряд продвигался все глубже и глубже в Порт Мертвых, Хаджар все сильнее ожидал нападения. Жизнь приучила его к тому, что чем спокойнее затишье перед штормом, тем сильнее грянет сама буря.

Что не добавляло радости, так это невозможность расправить свое королевство. С его помощью, Хаджар смог бы обеспечить полную неприкосновенность своей личной зоны.

Мало кто смог бы подобраться незамеченным, миновав при этом границы истинного королевства.

— Не стоит этого делать, — предупредил Абрахам. — Как ты мог заметить, никто из нас не использует королевства.

И это действительно было так.

— Хиляков привлекает чужая энергия и воля, — продолжил плутоватый лис. — А королевство это концентрат и того и другого. Так что если не хочешь пробиваться с боем через весь порт, то поумерь свой пыл.

Полуразрушенные стены. Мостовые, в которых среди выбитых камней и брикетов из спрессованного материала неизвестного происхождения проглядывались кости и обрывки доспехов.

На фоне ясного, высокого голубого неба это выглядело несколько поразительно, не в самом лучшем смысле этого слова.

Убедившись в том, что Тенед все так же мило болтает с Ицией, Хаджар ускорил шаг и снова поравнялся с Гаем. Так они и шли, сохраняя относительную тишину.

В вышине летали белые птицы. Что-то мешало Хаджару, Повелителю начальной стадии, способному различить взмахи крыльев мухи, летящей в километре от него, разглядеть этих птиц. Магия или очередной выверт местной атмосферы — кто знает.

Они двигались по городу уже почти четвертый час, но за это время ничего примечательного так и не произошло. И это нервировало. Нервировало ожиданием ненастья, притаившимся где-то посреди неизвестности.

Хаджар, обернувшись, бросил еще один быстрый взгляд в сторону принцессы. Кажется, Тенед не испытывала тех же тревог, что и Хаджар.

— Густафу, Иции и Гевене здесь проще, чем нам с Абрахамом и… тебе, — неожиданно произнес Гай, с которым они теперь шли плечо к плечу.

Хаджар лишь недоуменно изогнул бровь.

— Это место не принимает солдат, — Гай провел пальцами по своей маске. — уж не знаю почему, но так было всегда.

— Я не…

— Не люблю начинать новые знакомства со лжи, — перебил адепт. — так же, как портной сходу замечает в толпе другого портного, так и солдат всегда увидит в другом того, кого не миновала война.

Хаджар не стал спорить. Он ведь тоже смог легко определить в Абрахаме бывшего вояку. Так что удивляться, если кто-то другой смог провернуть такой же трюк с ним.

— Я уже давно не солдат, — только и ответил Хаджар.

Гай повернулся к нему и чуть полуулыбнулся, что из-за его маски выглядело несколько неестественно.

— Бывших солдат не бывает, Хаджар. Да ты и сам это прекрасно знаешь, — Гай снова коснулся маски. Таких в любом городе можно было отыскать без всякого труда. Лицевые увечья, почему-то, были одной из самых распространённых травм. — Если раз начал сражаться за что-то родное, то это тебя уже больше никогда не отпустит.

Хаджар никак не отреагировал. Философских бесед ему хватило и с Эйненом. Тем более одно дело, когда ты обсуждаешь подобные вопросы с другом, даже братом, и другое — с незнакомцем которому не доверишь даже край плаща подержать.

— Ну наконец-то… — вдруг выдохнул полулицый. — а я уж думал, никакого веселья сегодня не будет.

Гай вскинул кулак (Хаджар уже не раз убедился, что жест был не только интернациональный, но присущий всем расам) и отряд тут же замер.

Они стояли на перекрестке. Две, относительно узкие улицы, вливались в широкий проспект, идущий от самого порта и вглубь города.

И если три из четырех направления были прямыми, как стрела, то восточное загибалось за угол. Из-за скопления развалин, каких-то обломков и прочего каменного нагромождения, увидеть, что там происходит, не представлялось возможным.

— Кто? — только и спросил Абрахам.

— Не знаю, — покачал головой Гай, а затем добавил весьма недвусмысленным тоном. — но чувствую.

Абрахам кивнул.

— Густаф, на изготовку. Иция, следи за тылом.

И ни одной шуточки на тему “тыла” так и не поступило. Чтобы не приближалось, но этого было достаточно, чтобы четыре адепты, двое из которых находились на грани становления Безымянными, почувствовали и угрозу.

Впрочем, вскоре её ощутил и Хаджар.

Из-за поворота вышел… самый обычный немертвый. Если последние вообще могут быть таковыми.

Скелет, обтянутый лоскутами почти прозрачной кожи, ковылял в их сторону. На голове-черепе свисал пробитый рогатый шлем. Торс, из которого капала какая-то черная субстанция, все еще щеголял некогда красивой броней с арнаментом и гербом, которых Хаджар никогда прежде не видел, а нейросеть не могла найти подобного в собранной базе данных.

Немертвый хромал, так как на его левой ноге отсутствовала стопа. Вместо неё кость пересекал ровный разрез, который можно сделать лишь мечом или саблей. Ни одно другое оружие такой след не оставит.

Глазницы немертвого утопали в туманном сером свечении. Комок света точного такого же оттенка застыл в том месте, где, некогда, у павшего воина находилось сердце.

За собой он тащил, волоча по земле, боевой двуручный топор. И если сам мертвяк особой силы не излучал, то вот оружие его находилось, без малого, на уровне не очень качественного Императорского артефакта.

— Безымянный, — выдохнул со знанием Густаф.

И это знание совершенно не обнадеживало.

— Старый Лис! — выкрикнул Гай, хватаясь за рукоять своей секиры. — Придержи коней, а я покажу пассажирам, что такое Порт Мертвых.

— Ты точно справишься? — чуть прищурился Абрахам.

Ответа не последовало.

— Ну ладно. Дело твое. Но если он тебя отделает, то не жди от меня компенсаций. И так на твои зелья уходит добрая половина общей доли.

— Вот именно, — поддакнула Иция.

Хаджар, уже заподозрив что-то неладное, внимательно следил за происходящим. А вот Тенед никак не могла взять в толк, почему такое количество адептов напряжены из-за всего лишь одного немертвого, пусть и обладавшего силой, сравнимой с Безымянным адептом.

В конечном счете, этот “хиляк”, имел лишь схожее количество энергии, но волей или техниками не обладал. Так что разрушить его скелет и уничтожить источник псевдо-жизни не составляло никакого труда, но…

Гай вышел вперед и отсалютовал.

— Я упокою тебя, павший собрат, — безумно пафосно, но искренне произнес Гай.

Один слитным движением он выхватил секиру из-за спины и тут же сдернул с неё плащаницу. И это было, пожалуй, самое жуткое оружие, которое видел Хаджар.

Его древко было сделано из позвоночника какого-то животного. Достаточно длинного, чтобы достигать едва ли не полутора метров. Вдоль всего основания шли шипы и только у самого лезвия и рукоять их не было.

Что же до лезвия, оно имело зеленоватый оттенок и в его глубине будто бы стонали в агонии какие-то образы.

Алый Клинок в руках Хаджара отозвался каким-то новым ощущением. Как если бы встретил… портного, среди толпы прохожих.

Гай, как и Хаджар, держал в руках Хищное Оружие.

Глава 1278

— Кааахххааааа, — взревел немертвый. И стоило тому сделать первый рывок, как Хаджар понял, насколько насмешливым и абсолютно не правдоподобным звучало наименование “хиляк”.

Оттолкнувшись от полуразваленного проспекта, немертвый практически моментально превратился в размазанное серое пятно. Скорость, с которой он переместился, практически полностью соответствовала тому, что можно ожидать от опытного бойца, но никак не лишенного души и воли, простого телесного каркаса.

Гай, в свою очередь, занял глухую оборону. Он выставил перед собой секиру на манер щита. Уперев древко в землю, он развернул лезвие плашмя и надавил на него всем весом.

Хаджар сомневался, что смог бы пробить эту защиту не прибегая при этом хотя бы к королевству.

Но немертвый…

Располагая лишь голой физической мощью, подпитанной источником псевдо-жизни, он врезался титаническим ударом топора прямо в секиру Гая. Оглушительная ударная волна куполом разошлась в разные стороны. Но, что удивительно, учитывая, что Хаджару, чтобы не попасть под неё, пришлось воспользоваться Алым Клинком, куски брусчатки вовсе не пострадали.

Более того, древние стены порта и вовсе словно впитали в себя силу, вызванную ударом немертвого. Они вздохнули, совсем как живые организмы и на мгновение атмосфера, давящая на плечи, стала только тяжелее.

Гая же, несмотря на его защиту, оторвало, как пушинку и, протащив по воздухе не меньше десятка метров, с силой впечатало прямо в обветшалую развалину.

Хаджар ожидал, что та развалится будто старая ветошь, но, на удивление, на стене не показалось ни единой трещины. Гай же, упав на землю, низко пригнулся, пропуская второй удар немертвого над головой.

Артефактный топор высек искры, но тоже не смог оставить и следа на сооружении.

Что, ко всем демонам Бездны, здесь должно было произойти, чтобы разрушить то, чему не в состоянии были навредить столь могущественные атаки?!

Впрочем, Гая этот вопрос, судя по всему, не волновал.

Как только топор противника оказался вне зоны поражения, Гай рванул вперед. Он врезался плечом прямо в грудь мертвецу. И в любой другой ситуации, подобной удар должен был пробить доспех и кости даже такого адепта, как Хаджар, но немертвый, казалось, и вовсе не заметил сопротивления.

Он лишь слегка покачнулся, сбив на мгновение равновесие, но не более того. Гай же, воспользовавшись тем, что баланс немертвого переместился, раскрутил секиру и обрушил на покалеченную ногу скелета.

И, в очередной раз, Хаджар едва было не выругался.

Удар, который должен был разрубить не только ногу, но и в целом пройтись от правого колена, до левого плеча, сработал совсем иначе.

Будто бы Гай бил не секирой, способной рассечь Императорской доспех, а простой палкой.

Удар попросту подкосил скелета и тот, окончательно потеряв равновесие, свалился на землю. Гай же, вновь замахнувшись своим могучим оружием, опустил его на грудь немертвому с такой силой, что Хаджар, на расстоянии в сотню метров, ощутил дрожь в земле.

Но, опять же, секира смогла лишь немного надколоть стальной нагрудник и оставить на нем вмятину, но не более того.

Скелет же, издав очередное:

— Каааахаааа, — в лежачем положении взмахнул топором.

Для понимания немертвые не могут обладать ни техниками, ни энергией, ни волей. Так что едва видимый глазу прозрачный серп, сорвавшийся с лезвия топора, был ничем иным, как волной рассеченного воздуха. И эта самая волна исчезла лишь у самых облаков.

Простой удар физического объекта, который превосходил то, на что был способен адепт, не познавший истинного королевства.

Запредельная, чистая, оголенная мощь.

Гай, обхватив древко обеими руками, вновь вонзил секиру в землю. Свечение зеленого цвета вспыхнуло вокруг него и сформировалось в нечто жуткое, одновременно похожее на череп человека и какой-то демонической твари.

В ней легко угадывалась защитная техника.

Выполненная адептом, стоявшим на грани становления Безымянным, постигнувшим истинное королевство, при этом сама техника явно была не ниже уровня Неба.

Такая могла выдержать один полновесный удар Хаджара, но… не смогла устоять перед простым взмахом топора мертвеца. Зеленый череп, окружавший Гая, треснул и волна силы ударила прямо в адепта.

На этот раз, будучи полностью готовым, Гай смог устоять на месте. Вот только струйка крови, стекавшая по его левой руке, явно намекала на то, что банальный обмен ударами закончился явно не в пользу живого.

— Может немного помощи? — с не сходящей с лица усмешкой, предложил Абрахам.

— Нет, — коротко ответил Гай.

После чего он, придавив скелета ногой к земле, схватился за самое основание древка и, занеся секиру над головой, с силой обрушил её вниз. Одновременно с этим Хаджару показалось, что лезвие оружия полуликого взвыло диким хищником. А зеленое сияние, лившееся изнутри него, туманом накрыло весь перекресток.

И только такой, полновесный удар, нанесенный по беззащитной цели, смог продавить доспех. Тот с треском и скрежетом буквально лопнул, после чего зеленая энергия Гая ударила о серое сосредоточие псевдо-жизни.

Короткий взрыв, мутная вспышка и вот уже тяжело дышащий, одержавший победу полулицый, стоит над кучкой праха. Закружился веселый ветер и вскоре не осталось и его.

О схватке же напоминали лишь покореженные, стремительно покрывающиеся ржавчиной, доспехи и топор. Они выглядели так, как если бы все те эпохи, которые они провели в идеальном состоянии, теперь забирали данное в долг время.

Сталь серела, затем желтела, покрывалась рваными краями, истлевала, пока не предстала в образе бесполезного хлама, который даже на переплавку не отдашь.

— Пусть праотцы встретят тебя хлебом и хмелем, — Гай осенил себя священным знаменем своей веры, а после сплюнул на рухлядь и закинул в рот несколько алхимических пилюль.

Перешагнув через груду хлама, он подошел к Хаджару и посмотрел на его меч.

— Только такое оружие, — он явно намекал на то, что знает, каким именно клинком владел Хаджар. — может оборвать жизнь местных немертвых.

Что же… теперь становилось понятно, почему Абрахам так рисковал, подписывая на свои незаконные дела двух незнакомцев.

Непонятно было другое.

Откуда, Высокое Небо, у местных мертвецов такие силы.

Правда, учитывая, что Хаджар краем глаза заметил знакомое золотое свечение, скоро у него появится возможность получить ответы хоть на какие-то вопросы.

Глава 1279

До того момента, как солнце начало клониться за горизонт, отряд встретил еще только двух немертвых. Оба обладали, что характерно, такой же устойчивостью, как и предыдущий.

Хаджар, сперва думавший, что перед ним устраивают спектакль (с какой целью Абрахаму и его людям разыгрывать подобное, вопрос уже десятый), решил убедиться в аномальности местных скелетов.

После того, как первый же из “хиляков” остановил, пусть и с трудом, его полновесный удар, все сомнения пропали.

С этим местом, Портом Мертвых, действительно было что-то не так.

— Остановимся в нашем месте, — Абрахам убрал пространственную карту. Кольцо на его пальце вспыхнуло серебристым светом и снова потухло.

Хаджар почувствовал, в это мгновение, укол силы в Реке Мира. Причем вызвано оно было именно кольцом. Такого прежде еще никогда не было…

— Смерть всегда рядом, — повторил свою излюбленную фразу. — Но ночью особенно.

— Полулицый прав, — Абрахам опять подкручивал усы. — когда скроется солнце, улицы наводнят хиляки. И некоторые из них будут куда сильнее, чем те, с которыми мы имели дело днем. Так что — поторопимся.

Хаджар, как и прежде, шел в авангарде с Гаем. Они свернули с главного проспекта и направились куда-то в глубь хитросплетения тесных улочек и поворотов.

Тени, отбрасываемые старинными развалинами, ветхими стенами, ставшими очертаниями для пустых каменных коробок, все росли. Чем ниже солнце, тем плотнее мрак, стелящийся под ногами идущего.

Он приобретает свойства вязкой смолы. Затягивает внутрь. Пытается утопить в себе, погрузив душу в самые мрачные уголки того, от чего обычный человек спасается под светом едва тлеющей лучины.

— Не смотри, — прозвучал хрип Гая. — утащит.

Хаджар отвернулся от оживших теней, жарко ласкавших его сандалии.

— Это проклятое место, — продолжил полулицый, при этом не сводя взгляда с лунного месяца. Тот, напоминая собой дельфина, то и дело выныривал из-под тяжелых облаков. — Как и весь этот мир… Иногда, когда мы с Абрахам напьемся, я фантазирую, что было бы, останься я в родном городе и…

— Я тебе скажу, что было бы, одноглазый, — Иция шла не так уж и далеко, так что прекрасно слышала разговор. Впрочем, даже находись она за сотню метров, все равно, при желании, услышала бы. Такова сущность адептов… — ты бы к сорока обзавелся животом и лысиной. Женился бы сперва на ровеснице, а потом, когда она постарела бы быстрее тебя, нашел себе помоложе. У тебя были бы дети от двух жен и двух любовниц. Каждый день ты бы вставал с мыслью, где достать денег, чтобы протянуть следующую зиму. И каждую зиму размышлял, как дожить до лета. И в один прекрасный день понял бы, что всю жизнь прожил в погоне за миражом. А лежа на смертном одре, когда все многочисленные твои отпрыски еще при живом предке делили бы наследство, придавался бы мыслям о том, как сложилась бы жизнь, стань ты практикующим.

— У тебя очень скверное представление о жизни смертных, — скривился Гай, отчего его лицо, и без того обезображенное маской, стало выглядеть еще более… неправильно.

— Зато оно реальное, — вскинула копной волос Иция. — без всяких романтических иллюзий, будто смертные счастливо живут.

Хаджар сохранял молчание. Будучи Генералом Лунной Армии Лидуса, он достаточно повидал смертных. Их сгорбленных стариков, умирающих в полях и беззубых старух, которые отдавали свои жизни ради того, чтобы вырастить следующее поколение сгорбленных стариков и беззубых старух…

Это была тяжелая жизнь. Полная тягот и лишений.

Ничуть не проще, чем у адептов, каждый день сражающихся за жизнь.

— А смертные действительно так живут? — задумчиво произнесла Тенед и, наверное, и сама не заметила, как произнесла это вслух.

Благо, что примерно в ту же секунду Абрахам обрадованно воскликнул:

— А вот и наше укрытие!

Так что на ремарку принцессы Драконов не обратили внимания. Хаджар спокойно убрал ладонь с рукояти меча и несколько облегченно выдохнул.

Он был уверен, что в бою один на один сможет одолеть Гая. Но, в данном случае, полулицый сражался бы не в одиночку а с поддержкой еще трех адептов.

И если силы Густафа и Иции Хаджар уже лицезрел, когда те помогали разобраться с хиляками, то Абрахам все еще оставался козырной картой, от которой не знаешь, чего ожидать.

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Как и в случае с Пустошам и заброшенным городом, здесь тоже имелось здание, которое, казалось, не тронуло время. Круглый купол, укрытой позолоченными листами. Им было, наверное, не меньше полусотни эпох. Времени, достаточно, чтобы молодые звезды успели постареть и погаснуть.

Позолоченный купол отражал звезды. Словно начищенный до блеска, он зеркальной гладью забирал свет черного неба и разливал его среди забытых монументов прошлого.

Длинная колоннада, из белого мрамора, не испорчена ни единой трещинкой. Высокое крыльцо, над которым висел иероглиф, значение которого Хаджар не знал.

Но ему и не нужно было.

Он знал, что это…

— Великий Аксер, — низко поклонился Абрахам. — мы вновь обращаемся к тебе за помощью и поддержкой. Пусть твой свет разгонит тени этой ночи и примет нас в свою колыбель.

Аксер. Бог Света. Один из тех, кто стоял среди богов, когда дерево было превращено в человека, человека в бога и тот бог стал Черным Генералом.

Именно свет Аксера создал ту тень, которая стала вечным спутником первого из Дарханов.

Где-то позади, в глубине старого города, прозвучал низкий гул. Звук, который никак не мог быть порожден человеческим голосом.

— Пойдемте, — поторопил Абрахам. — переждем эту ночь в храме. А завтра на рассвете отправимся к лабиринту.

И лис-плут, как Абрахама называл Гай, первым вошел под сени дома бога. Следом за ним отправились и остальные. В какой-то момент на улице остался стоять один лишь Хаджар.

В последний раз, когда он оказывался в храме, все это закончилось тем, что один из тех, кого он, наверное, мог бы назвать другом, отдал свою душу этим самым богам. Убил одного из близких Хаджара, а затем и сам пал от его же руки.

Все эти события калейдоскопом острых осколков разбитого зеркала собственного прошлого впивались в память Хаджара.

— Пойдем.

Хаджар моргнул.

На лестнице стояла Тенед. Невысокого роста, в походном костюме, с собранными в косу волосами, она протягивала ему руку. Миниатюрную, с тонким запястьем, но почему-то Хаджар чувствовал надежность в этом жесте.

Что-то зашелестело в его волосах. Ветер игрался с песком и пылью.

Он мотнул головой и, повторяя недавний жест принцессы, проигнорировав её руку, поднялся по лестницам храма. Поравнявшись с драконицей, Хаджар коротко обронил:

— Следите за тем, что вы говорите, моя принцесса, — произнес он на наречие языка драконов. — сражаться одновременно против мертвых и живых, это не то, что мы сейчас можем себе позволить.

И с этими словами Хаджар, чувствуя на себе пристальный взгляд, принадлежащий вовсе не драконице, вошел в дом своего врага.

Глава 1280

— Мертвые избегают этого места, — Абрахам, недавно кланявшийся храму, вольготно разлегся на самодельном ложе сделанным из обломков алтаря.

Рядом, так, чтобы всегда держать в поле своего зрения, он положил свой заплечный мешок. Пространственный артефакт, в котором лежало что-то очень ценное и столь же незаконное.

Гай, устроившийся чуть дальше, где когда-то стояли ряды скамей, увлеченно чистил свою секиру. С ней все еще резонировал Алый Клинок, но уже в меньшей степени.

Два оружия вели себя как животные. Сперва рычали друг на друга, но потом принюхались и успокоились. Хаджар же до сих пор пребывал в легком удивлении. Все же, то, что он обладал Хищным Оружием, в какой-то степени давало ему чувство уникальности.

Не то, чтобы он его искал — это чувство, просто… просто оно было. До этих пор, было…

Иция и Густаф сходу отошли ко сну. Причем они именно не погрузились в медитацию, а решили поспать. Довольно необычно для адептов, тем более такого уровня силы. Но существовала примета, что если погрузиться в сон в храме бога, то можно с ним поговорить.

Узнать что-то о своей судьбе или получить благословление.

Настоящих храмов, а не возведенных наспех алтарей, существовало не так уж и много. Большая их часть и вовсе располагалась в таких вот древних развалинах.

Так что адепты не упускали возможности, при удачно подвернувшейся оказии, попытаться получить что-нибудь от небожителя.

Сам же Хаджар уже давно убедился в том, что кроме проблем, обитатели Седьмого Неба ничего другого дать больше не могут.

Абрахам, вскоре, как и Гай, тоже погрузился в сон. Они были настолько уверены в том, что мертвые сюда не сунутся, что ограничились одним лишь сигнальным и охранным амулетом, после чего спокойно отошли в мир иллюзий и миражей.

Хаджар же, не собиравшейся на рандеву с Аксером, вооружившись факелом, отправился мимо стен. На каких фрески утратили свой цвет и блеск и сложно было разобрать запечатленные на них картины. Другие изображали что-то очень пафосное и глупое.

Бог, облаченный в золотую броню из чистого света, повергал демнов… повергал тварей, живущих между мирами… зажигал звезды… помогал смертным возделывать землю… а еще…

— Мне всегда нравилась эта легенда, — внезапно оказавшаяся рядом Тенед провела ладонью над самой первой из “картин” храма.

Там Аксер, в компании других богов, стоял напротив сухого дерева. Единственного, что выделялось на фоне мертвой, безжизненной земля, тянущейся от одного горизонта, до другого.

— Боги оживили дерево, сделали его равным себе, — продолжила принцесса. — а когда оно их предало, то они победили его, но смилостивились и не уничтожили, заперев на Горе Черепов.

Хаджар перевел взгляд с Тенед обратно на картину. Значит так эту легенду видели те, кто слышал её не из перво источника?

Что же, чему удивляться, если первый из Дарханов назван Врагом Всего Сущего. И нет, Хаджар его не оправдывал, но и не осуждал и, возможно, в какой-то мере, понимал.

В той, в которой смертный способен понять богов. Или того, кто им равен.

— Иногда я думаю, что было бы, Хаджар, если бы мои предки не предали Последнего Короля, — неожиданно перевела тему Тенед. Хаджар внутренне подобрался. Нет, она не могла знать. Или могла? Если знала, то почему молчала до сих пор и… — Смогли ли бы мы жить в мире с людьми? Или же те, как говорит Чин’Аме, рано или поздно бы подняли против нас оружие.

— Чин’Аме так говорит? — удивился Хаджар.

— Говорил, — кивнула принцесса. — мне рассказывали учителя. До тех пор, пока не произошла та история, он был уверен, что драконы и люди не могут жить в мире. Теперь, правда, утверждает обратное. За что его и не любят при дворе. Чин’Аме уверен, что ни одна раса не превосходит другую и единственное, к чему должен стремиться наделенный разумом, это к просветлению и единению с миром. Чтобы последнее не значило.

Да, это уже больше похоже на Чин’Аме, которого знал Хаджар. Впрочем, тот, кто не изменился с течением времени, либо уже давно мертв, либо попросту глуп.

Все меняются.

Всё меняется.

И даже дерево может стать богом, который едва было не погубил целый мир.

— Я пойду, Хаджар. Попробую поспать. Говорят, что в храме можно услышать голос бога. Может быть, человеческий бог захочет поговорить со мной.

Человеческий бог… Хаджар уже и забыл, что у разумных животных не было богов в прямом понимании этого слова. Лишь Великие Предки, которые жили где-то на Седьмом Небе, были равны по силе обитателям Яшмового Дворца, но не являлась богами в полном смысле.

Тенед развернулась и ушла к костру. Там лежала простая циновка, которая то и дело меняла цвет из-за отсвета горящего костра, сложенного из тех обломков, что удалось найти в храме.

Хаджар же остался ждать.

Благо, долго ему стоять истуканом не пришлось.

Как только все, кроме него самого, погрузились в крепкий сон, над правом плечом вспыхнул золотой шарик и что-то уселось на Хаджара.

— Между вами много общего, — хмыкнул Хаджар.

— Мной и Аксером? — переспросила Фрея.

Она выглядела, как и прежде. Миниатюрная, размером с мизинец, красавица в золотой броне и с мечом в ножнах. И могущественная настолько, что могла взмахом клинка превратить весь Порт Мертвых в выжженную долину.

— Тобой и Хельмером, — уточнил Хаджар. — вы оба появляетесь ночью, чтобы вас никто не видел. Как воры… Разница лишь в том, что один выходит из тени, а другой из свет. И более никакой.

Фрея какое-то время молча рассматривала фреску.

— Ты становишься мудрее, маленький воин, — произнесла, наконец, она.

— Из уст того, кто может поместиться на подушечке моего пальца, это звучит очень странно.

— А может и глупее, — слегка улыбнулась посланница богов. — у меня не так много времени, Хаджар Дархан. Так что слушай меня внимательно. Я пришла передать тебе, чтобы ты ни при каких обстоятельствах не искал Бессмертного, обитающего в лабиринте.

— У меня сделка с князем.

— Мои… хозяева, — последнее слово явно далось Фрее не без труда. — уладят этот вопрос. Если вы пройдете лабиринт, и ты не станешь искать Бессмертного, твои дела с Князем будут решены, а сделка аннулирована.

— Сделка, заключенная на крови? — с подозрением спросил Хаджар. — Разве она не так же крепка, как и Клятва Крови.

— Не глупи, Хаджар, — скривилась Фрея. — ты не хуже других знаешь, насколько любая клятва может быть легко нарушена. К тому же…

— К тому же, — перебил Хаджар. — нет ничего невозможного для тех, кто держит в своих руках перо над Книгой Тысячи.

Фрея промолчала. Но, как говорится, “молчание — знак согласия”. И данная ситуация была лучшим этому примером.

— У меня мало времени, Хаджар Дархан, — зачем-то повторила Фрея.

— Я понял и с первого ра…

Боги не хотели, чтобы Хаджар встретился с Бессмертным в лабиринте. А в данный момент он находился в доме, как раз-таки, бога. Доме, который защищал их пот полчищ немертвых, выползших в ночь.

— Я же говорю, — улыбнулась Фрея. — ты становишься мудрее, маленький воин.

И она исчезла во вспышке золотого сияния.м

Хаджар же, обнажив клинок, выкрикнул:

— Мертвые идут!

Глава 1281

Пока остальные просыпались, а Абрахам оправлялся после глубокой медитации (может тоже не очень хотел беседовать с богами?) Хаджар уже выбежал на улицу, предварительно выбив ударом ноги двери.

Тяжелые, каменные створки вылетели осколками. С грохотом и пылью они полетели на мостовую. Серые облака поднимались в черное небо, тускнеющее в ядовитых ласках зеленого пламени.

Маленький щебень бил о ноги лошадей-скелетов, о чьи кости так замогильно бренчала их тяжелая броня.

— Высокое небо, — выдохнул Хаджар.

Перед его взором предстал перекресток и три отходящих от него улицы. Широких и просторных. По ним раньше ездили груженые телеги, а по кроям стояли палатки с торговцами.

Теперь же…

Теперь здесь были лишь мертвые. Их бесчисленное множество, в котором утопали улицы. В зеленом пламени, горящем внутри их глазниц, комках энергии, бьющейся вместо сердец, чувствовалась смерть. Костлявый Жнец стоял где-то за их спинами.

Хаджар ощущал на себе его взгляд. Его желание забрать, наконец, душу того, кто слишком часто избегал лезвия его косы.

Смерть чувствовалась здесь везде.

В ржании коней, в лязге оружия, которое мертвое тащили за собой, в воздухе, не наполнявшим легкие, а буквально засыпавшим их могильной землей.

Хаджар зажмурился и усилием воли отодвинул от себя разом усилившуюся атмосферу Порта Мертвых. Чтобы здесь не происходило, но атмосфера, которая еще днем не создавала особых проблем, разом горой трупов легла на плечи.

— Абендин, — донеслось со вздохом от куда-то из недр души.

Хаджар вздрогнул. То, что Черный Генерал с каждым годом становился все сильнее, всегда было для Хаджара понятной истиной. И недо-бога, но уже не человека, слабо сдерживал эльфийский яд. Внутри Хаджара все еще пылало наследие первого из Дарханов. Так что, со времен Пустошей, Хаджар прекрасно понимал, что однажды Черный Генерал сможет разорвать оковы и уничтожить душу своего невольного надзирателя.

Это был лишь вопрос времени. Так что именно поэтому, чтобы подстраховаться, Хаджар и уничтожил вторую копию наследия, тем самым сократив свой жизненный срок. Чтобы, даже если он проиграет в гонке с богами и демонами, то Черный Генерал все равно не достигнет своей цели и не уничтожит Безымянный Мир.

Но еще никогда прежде не случалось того, чтобы первый из Дарханов так свободно и легко демонстрировал свою волю в те моменты, когда Хаджар не был погружен в мир своей души.

— ГАРАХ! — замогильно проревел предводитель мертвых.

Скелет, с огромным палашом в своих костяных руках, восседал на некогда бравом боевом коне. У него, как и у ездока, сверкала в зеленых огнях черненая броня, покрытая жуткими белыми шрамами.

Перед Хаджаром стояло не просто толпа мертвых. Нет. В отличии от того, что поднял своей магией Дерек Степной, это было именно воинство.

Очень древнее.

Куда древнее, чем окружавшие их стены.

И, что-то подсказывало Хаджару, это все было как-то связано с тем Бессмертным, вокруг которого строили свои интриги и боги, и демоны одновременно.

— Проклятье, — еще раз выдохнул Хаджар и привычно крутанул восьмерку клинком. Просто чтобы успокоить нервы.

— И не поспоришь, — поддакнул оказавшийся рядом Гай.

— А ведь все так хорошо начиналось, — покачал головой Абрахам. — и что это хиляков только сюда привело?

— В храме больше нет воли Аксера, — принцесса Тенед, глядя на происходящее, прикрыла рот ладонями. А Хаджар только в этот момент понял, что так и не знает, в чем сила наследницы Белого Дракона и по какой именно стезе Пути Развития та следует. — Он ушел…

И, учитывая, что девушка могла ощущать присутствие воли бога, то… Хаджар, если честно, понятия не имел, что бы это могло значить.

— Демоны преисподней полюбите меня четверо, — высказала Иция. Она раскрутила свой хлыст и тот засиял перламутром. Повеяло мощной аурой стихией воды. Какой бы техникой не владела адепт, та плохо подходила для массовых битв. Скорее для скрытных и незаметных атак, напрямую связанных с ядом.

Так что она сразу минус.

Как и Тенед, которая оставалась своеобразной неизведанной территорией.

Абрахам, со своими кинжалами, тоже не особый помощник в процессе.

— А в какой стороне подземный ход? — спросила Тенед.

— Госпожа Гевена, — Абрахам галантно поклонился. — какая прелестная ночь, не правда ли? Признаться, эти чудные зеленые огни делают цвет вашим волосам и просто невероя…

— Я задала вопрос, Абрахам, — твердым, насквозь приказным тоном, напомнила принцесса.

От отца в ней было больше, чем та могла бы признать.

Абрахам вздохнул и поправил невесть откуда взявшуюся на его голове широкополую, украшенную перьями, шляпу.

— Как и всегда в подобных ситуациях, — он протянул руку. — в той, маленькая госпожа.

Хаджар еще раз выругался. Только на этот раз уже мысленно.

Разумеется, кто бы сомневался, рука Абрахама указывала на одну из улиц. Как раз ту из тех, что в данный момент заполонили скелеты. Причем каждый из них излучал силу сравнимую с мощью Пикового Безымянного.

— Хаджар, — Тенед повернулась к своему телохранителю. — ты сможешь проложить нам путь?

— Госпожа вы…

Хаджар оценил взглядом толпу немертвых и перебил Абрахама.

— Я постараюсь, Т… Гевена, — из-за ситуации, он едва было не забыл о их легенде.

— Сомневаюсь, что у Хаджара, хватит с…

— Хорошо, — кивнула Тенед, перенявшая эстафету в затыкании рта старого плута. — мне нужно будет двадцать секунд.

Хаджар нисколько не сомневался в словах принцессы драконов. Он видел её твердый взгляд, ощущал, как не дрогнула воля девушки перед лицом угрозы, от которой у многих бывалых воинов задрожали бы поджилки.

Примерно так, как они сейчас дрожали у Густафа.

— Вы, может, уже поделитесь с нами, что собираетесь делать?! — впервые, за все время знакомства, Абрахам повысил голос.

— Хаджар проложит путь через улицу, — пояснила Тенед. — а я обеспечу нам почти минуту. В это время немертвые не смогут сдвинуться с места.

— Оптимистично, — скривился Гай. — но я сомневаюсь, что даже у меня хватило бы сил, чтобы пробить ряды хиляков, когда они усилены Пламенем Смерти.

Именно так, с больших букв и с уважением. Что же, теперь Хаджар, хотя бы, знал, что именно за зеленое пламя излучало столь могущественную атмосферу.

— Тем более, они пока не двигаются к нам, — Густаф, слегка дрожащей рукой, указал на границу света. Та полукругом очертила перекресток и немертвые действительно не решались её пересечь. А Хаджар в этот момент понял, насколько в действительности был молод этот молчаливый лучник.

— Скоро он потускнеет, — Тенед указала на купол храма. Сияние, которое излучали золотые пластины, действительно постепенно угасало. — и тогда их ничто не остановит. Впрочем, у нас нет времени на пустые разговоры. Хаджар?

— Да, моя госпожа.

— Мне нужно двадцать секунд.

— Хорошо, — кивнул тот.

Он еще раз крутанул клинок, после чего спустился со ступеней и подошел вплотную к границе золотого света. Он стоял к немертвым так близко, что мог ощутить на лице их дыхание чистой смерти.

— И что этот чужак сможет сделать, — выдохнул Абрахам. — лучше бы воспользовался старым метод… Ох. Праотцы и праматери! Кто-нибудь скажите, я спл…

Послышалось ржание боевых коней, запряженных в колесницы. Это был ветер, со свистом врывающийся в Порт Мертвы.

Шум боевых барабанов сливался с грохотом оружия, стучащего о щиты. Это был первый удар грома, разорвавшего небеса.

Сверкали вспышки мириада обнаженных клинков. Это была молния, пронзившая черные тучи.

— Разорванное Небо: Песня Драконьей Бури.

Это был Хаджар Дархан.

Центр зарождающегося шторма.

Глава 1282

Вокруг Хаджара вспыхнуло сияние трех цветов. Белые молнии били из-под его ног, сливаясь в неистовом порыве сражающихся мечей. Алое сияние туманом лилось с лезвия занесенного над головой клинка. И в то же время синий ветер, закручиваясь в жаждущем битвы торнадо, поднималось вплоть до черных небес, стягивая их в воющую бурей воронку.

— Проклятье! — выругался Абрахам, придерживая при этом шляпу. — А малец-то неплох!

Гай проворчал что-то нечленораздельное.

В этот момент Хаджар опустил меч в могучем, рубящем ударе. И в ту секунду, когда ало-черное лезвие устремилось к земле, создалось впечатление, будто тот держал в руках не клинок, а рвущуюся в бой кровавую молнию. Которой без разницы кого разить, кого отправлять к праотцам — лишь бы встретиться с плотью, лишь бы впиться в цель и уничтожить её. Испепелить.

От такой жажды битвы, стремления к сражению, у всех, кто мог отнести себя к числу живых, мурашки побежали по спине. Они отчетливо увидели перед собой не человека и даже не зверя, а нечто… нечто, чему не могли найти описания.

Клинок, превратившись в красную молнию, взревел разбуженным Хозяином Небес. И огромная пасть дракона, созданного из кровавых молний, понеслась по улице.

Все, что попадалось на её пути, мгновенно превращалась в пыль. Кости, броня, оружие — все это ворохом мерцающей пыли поднималось в воздух, чтобы и там быть мгновенно иссеченным.

Как если бы Хаджар нанес не один удар, а бесчисленное их множество. В полную силу и в ближнем бою.

— Божественная техника, — выдохнула Иция. — никогда прежде не видела подобного.

Алый Дракон, оставляя на мостовой глубокую борозду, буквально прогрыз путь почти в километр. И когда он, наконец, истратил силы и ослаб, то восточная улица, еще недавно утопавшая в мертвецах… все так же в них утопала. Только теперь между ними пролегала “тропинка”, достаточной ширины, чтобы по ней могли бежать два человека плечом к плечу.

— Демоны бездны, — выдохнул Густаф и указал на полоску света, которая еще несколько секунд назад не позволяла немертвым сделать шаг.

Позолоченный купол храма будто подмигнул живым, после чего угас уже навсегда. А вместе с ним и спасительный ринг, позволивший Хаджару вложить две трети всех своих сил в самую мощную свою массовую атаку.

Покачнувшись, он сплюнул кровью и вонзил меч в землю. Тело Повелителя, пусть и укрепленное драконьей кровью и орочьим отваром, не могло выдержать силы Божественной Техники.

Теперь Хаджар понимал, почему раньше не мог шагнуть за пределы Императорской. Чтобы техника стала Божественной, необходимо слить её с истинным словом.

И именно это слияние, истинное имя Ветра, в данный момент мчащееся по жилам Хаджара, и было тем, что разрушало его физическое и духовное тела.

Как некогда Лунный Стебель не выдержал сражения с Примусом и возросшей силы Хаджара, так теперь уже сама плоть мечника не выдерживала его духа.

— Аргах! — взревел предводитель немертвых — всадник на падшем коне.

Он указал своим палашом на стоявшего вплотную к скелетам Хаджара и те ринулись в бой. Стоявшие вплотную, сверкая мертвым, зеленым огнем, занесли оружие.

Что-то закричали люди Абрахама. Вокруг них вспыхнуло сияние техник, а атмосфера ослабла под давлением сразу четырех Королевств.

Краем глаза Хаджар увидел Тенед. Принцесса драконов, прикрыв глаза, что-то нараспев бормотала и слегка покачивалась. При этом, с каждым словом, вокруг неё весенней почкой набухала кристально чистая мощь.

Магия… настоящая.

Кровавая усмешка исказила лицо Хаджара. Дрожащей рукой он закинул в рот несколько трофейных пилюль, взятых у убитых им в Стране Ветра.

Надо же, оказывается, он, все же, принял помощь Ордена Ворона. Пусть и в такой завуалированной форме.

Зверем зарычав от ощущения силы и энергии жидким огнем потекшей внутри тела, Хаджар развернул меч плашмя и легко вытянул его перед собой.

В отличии от предыдущей техники, от которой возникало ощущение, будто ты стоишь один на один перед лицом потустороннего войска, здесь ничего такого не было.

Наоборот, создавалось впечатление будто все стихло. Стихли звуки, стих, бушующий в вышине, еще недавно принесший с собой яростную бурю, ветер.

Смолкли крики живых и вопли немертвых.

Все замерло в едином мгновении. И даже ливень, которым мир пытался смыть раковое пятно на своем челе, тоже замер. Капли зависли в воздухе и мерцали, подобно застывшим драгоценным камням.

— Песня Мирного Дня, — произнес Хаджар, вновь позволяя имени ветра сорваться со своих губ.

Раньше, будучи практикующим или адептом, он думал, что говоря название техники в слух, сражающийся упрощает себе концентрацию сознания.

Теперь он понимал — это было не так.

Название техники произносилось вовсе по иной причине. И на совершенно других уровнях развития. Только адепты, познавшие истинные слова и вкладывавшие их в свои техники, действительно нуждались в том, чтобы вербально обозначить свой следующий “ход”.

Просто потому, что им было необходимо произнести слово. Дать ему возможность покинуть тело и душу. Войти в открытый мир в том виде, в котором его “слепил” адепт.

Одну секунду за другой, Хаджар удерживал на плоскости своего меча всю тяжесть Порта Мертвых. Скелеты застыли в тех позах, в которых пребывали мгновение до.

Люди Абрахама так и не пустили в ход свои техники, а их Королевства будто оказались в клетках. И все это благодаря одну лишь мечу Хаджара. И тем мгновениям, что он мог принести мир и покой своей техникой в этот безумный мир.

— Я готова! — выкрикнула Тенед.

— Наконец… — Хаджар опустил меч. Он пошатнулся и едва не упал на спину.

Очередной приступ кровавого кашля скрутил его в жгут из боли и плоти. Выдохнув, он выпустил вечно изменчивое имя ветра на волю.

Стало легче.

Достаточно, чтобы увидеть, для чего именно Тенед понадобились эти двадцать секунд, из-за которых Хаджар едва к праотцам на суд не отправился.

Она взмахнула руками и…

Это было красиво. Величественно. И столь же пугающе могущественно.

Возможно, если бы Хаджар смог засвидетельствовать сражение Чин’Аме и министра Джу он бы увидел нечто подобное. Магия, на которую были способны лишь истинные её последователи.

Заклинания, которые, казалось, меняли самую реальность.

Черные тучи, сомкнувшиеся крышкой над головой, вдруг разошлись. Будто принцесса драконов раздвинула их своими миниатюрными ладонями.

Звезды, усыпавшие бесконечность вселенной, засияли огнями яркими и холодными. Тенед же смотрела на них взглядом, в котором одновременно читались просьба и… молчаливый приказ.

Хаджар не знал, что именно происходило, но, как бы то ни было, принцесса одержала победу в этом молчаливом состязании.

Звезды, эти надменные надзиратели смертного мира, откликнулись на зов принцессы драконов.

Глава 1283

Мириады звезд вспыхнули ярче, чем в самую светлую и чистую из ночей. Лучи их света потянулись столпами к земле. Все уплотняясь и расширяясь, пока не превратились в стволы деревьев.

— Звездный Лес, — произнесла Тенед и Хаджар почувствовал в этих двух простых словах мощь слов совершенно иных.

Бесчисленное множество деревьев, выращенных из звездного света, рухнули на скелетов. Некоторых, послабее, те сразу превращались в груду сломанного металла и раздробленных костей. Другие сжимались под давлением звездного света, падали на землю, но все еще сохраняли некую “целостность”.

Зеленое, мертвое пламя, окутывало их защитным саваном. Звездные деревья, давя всем весом могущественной магии, не могли пробиться через защиту покрова смерти. Они лишь пускали внутрь мелких трещин и пробоин серебряные корни, опутывая своих жертв самыми прочными из пут.

— Быстрее! — выкрикнула Тенед. С её раскрытых ладоней, обращенных к небу, струились блестящие, полупрозрачные символы.

Так, будто официантка в таверне, несущая на руках поднос, она бросилась в сторону освобожденного Хаджаром прохода. Следом за ней, переглянувшись, помчались и Абрахам со своими людьми.

Хаджар замыкал процессию. Перед тем, как помчаться сквозь ряды пригвождённых звездными деревьями скелетов, Хаджар бросил быстрый взгляд на всадника.

Тот, опутанный серебряными корнями, в отличии от своих подчиненных, не был полностью обездвижен. Он слегка дрожал, а его палаш все ближе и ближе придвигался к путам.

Кто быстрее сломается? Тенед, которая бледнела стремительней лесного ручья в разгар зимы или немертвый всадник? Хаджар не очень хотел выяснять это на собственной шкуре. Нет, он не был против хорошей, крепкой битвы. Но предпочитал скрещивать свое оружие с живыми.

— До встречи, — зачем-то обронил Хаджар.

Он сам не знал, почему это так сделал. Просто по какой-то неясной причине, той самой причине, которая с каждым прожитым десятилетиями все чаще и чаще его посещала, он подумал, что знает этого всадника.

Или знал…

Впрочем — не важно.

Закинув в рот несколько пилюль, он, вновь зарычав, бросился следом за отрядом и своей подопечной.

В свете полной луны, они бежали через ряды стонущих (насколько вообще немертвые, лишенные плоти и, следовательно, голосовых связок, могли стонать) скелетов. Те царапали волшебный гранит мостовой своими длинными, белесыми пальцами. Их зеленое пламя бушевало, сражаясь в неравной схватке с магией звездного света.

— Если не ошибаюсь, — все так же придерживая шляпу, на ходу улыбался Абрахам. Казалось, что этого старого плута ничем не пронять. — то это заклинание самого…

— Да, — перебила Тенед.

По девушке было видно, что магия давалась ей с трудом. Впрочем, подобная сила никогда не приходит даром. За такое могущество всегда надо платить.

— Интересно, откуда у странствующей красавицы знания, созданные Кровавым Генералом? — улыбка Абрахама слегка изменилась. Из плутовской, она стала более задумчивой и какой-то… оценивающий.

Хаджар же чуть вздрогнул. Это уже становилось традицией, но, опять же, понятия не имея откуда, он знал, что “Кровавый Генерал” это самое старое из прозвищ никого иного, как Пепла — Мастера Почти Всех Слов и Древнейшего из Смертных Мудрецов.

Слишком много заглавных букв.

Слишком много мощи даже в одном слове.

Мимо мелькали развалины домов. Некогда пышные и в чем-то воздушные, прибрежные строения, они теперь выглядели как обрубленное полено — лишь напоминание о том, как они выглядели до настигнувших Порт разрушений.

И единственное, что делало их в эту ночь прекрасным, были все те же деревья, созданные из звездного света. Магия, порожденная сильнейшим из Бессмертных.

Если в этом не было никакой метафоры, то Хаджар не знал, в чем тогда ей бы…

— И долго они еще пробудут в таком состоянии? — перебивая поток мыслей Хаджара, спросила Иция.

— Несколько мин… — Тенед не договорила. Из её глотки вырвался хрип, а из глаз потекла субстанция, лишь отдаленно похожая на кровь.

Так подумали, наверное, все те, кто не видел крови драконов. Хаджар же, мысленно выругавшись, дернулся в сторону бегущей Тенед.

Белая молния стала его ногами, и он успел подхватить принцессу до того, как облако под её ногами полностью рассеялось. Они ведь были адептами, а не простыми смертными.

Хаджар бежал среди искр молний. Густаф стоял на летящей над землей стреле. Гай и Абрахам мчались верхом на оживленных при помощи воли и энергии, призрачных силуэтах меча — весьма распространенная техника перемещения для мечников.

Иция же… под ней вихрем кружился её собственный кнут, который и нес её вперед.

И лишь Тенед мчалась верхом на облаке.

— Моя госпожа? — Хаджар смахнул рукой налипшие волосы со лба девушки.

В этот момент его сердце пропустило удар. Причем вовсе не из-за невероятной красоты своей подопечной (хотя она и была прекрасна, как никто другой). А просто потому, что её кожа стремительно бледнела, зрачок становился похожим на звезду, а радужка принимала оттенок рассветной радуги.

Принцесса, за последние несколько минут, не только использовала некое могущественное заклинание, но и поддерживала два других. Маскировочное и аналог техники передвижения.

Стоит ли говорить, что напряжение, которое она испытывала, было попросту заоблачным. И удивительно, что она смогла продержаться так долго.

— Что с ней? — нахмурился Гай.

— Послед… ствие закли…нания, — с одышкой, тяжело, произнесла Тенед. Хаджар заметил, как её ногти слегка заострялись, а в густых черных волосах появлялись небольшие рожки. — Б…ольше н. е мо. гу.

С последним хрипом, опустились веки, смыкая длинные ресницы и нахмурились густые, кустистые брови. Хаджар с удивлением отметил, что даже в такой момент любуется красотой принцессы.

Как картиной…

И пыль опять била о волосы, создавая в них неприятное ощущение чужеродного движения.

Дыхание Тенед выровнялось, а её аура стала ощущаться не так тяжело. Все признаки максимального истощения источника.

— К демонам бездны, — процедил Гай. Он вскинул секиру на плечо и принял низкую, защитную стойку.

Черные тучи на небе постепенно вновь смыкали свои пленительные объятья черного саркофага. Звездный свет мерк с каждым мгновением, а вместе с ним рассыпались в пыль серебряные деревья.

Скелеты, вспыхивая зеленым огнем, понемногу поднимались на ноги, волоча за собой оружие.

Хаджар, взмахнув рукой, вытащил из пространственного кольца черную накидку, в которую тут же завернул Тенед и вскинул её к себе на плечо.

— Сколько до лаза? — спросил он у Абрахама.

— А… что? — очнулся от своих мыслей плут, после чего оценил обстановку и, как и недавно секирщик, выругался. — Около километра к востоку.

Проследив направление, которое указал контрабандист, Хаджар сплюнул и покрепче сжал меч.

— Километр из немертвых? Не так уж и много.

— Да уж, чужак, мне бы твой оптимизм…

В этот момент вперед бросился один из самых крупных немертвых. Он первый, среди десятков тысяч, кто смог скинуть с себя оковы Звездного Леса.

Глава 1284

Облака плыли степенно и смирно. Словно чванливые служащие при дворе уже старого, но все еще сильного короля, они следовали в одном лишь им известном направлении. Купаясь в лучах рассветного солнца, в пышных золотых одеждах, эти вельможи свысока смотрели на все, что было ниже их достоинства.

Эш любил это место.

Одна из самых высоких вершин, которые только можно было найти в Стране Бессмертных. Отсюда открывался прекрасный вид на черную вечность вселенной и пронзающие её пики звездного света, несущего в себе память об уже мертвых светилах. А ниже — на облака и золотое солнце, медленно поднимающееся к своему зениту.

Сюда мало кто приходил.

Даже Эш не мог находиться на этой горе дольше нескольких часов. А ведь он, вроде как, сильнейший из Бессмертных.

Сильнейший…

Когда-то давно, будучи Генералом Смрадного Легиона, он думал, что это слово что-то да значит, а теперь…

— В прошлую нашу встречу, ты говорил, что мы видимся в последний раз, — Эш поднес ко рту пиалу с чаем и немного отхлебнул.

Вкусный, с мятой и полевыми ягодами. Такой делали в любой деревне смертных. Говорили, что помогал от сердечных болезней. Но, наверное, не было такого лекарства, что могло бы излечить старого мудреца.

— Не хватит огней на ночном небе, мой друг, чтобы сосчитать все наши “последние” встречи, — рядом, на непонятно откуда появившиеся бархатные подушки, опустился высокий… нет, не человек. В сером, хищном плаще и с широкополой шляпой, открывающей взгляду собеседника лишь один, алый глаз. — и все же — вот ты, на пике Тропы Богов. И вот он я — там же, рядом с тобой.

Эш вытянул перед собой ладонь. Несколько лоскутов оторвались от ближайшего облака. Туманом они подплыли к его пальцам и, опустившись на ладонь, превратились немного старую, видавшую виду, но все еще крепкую и надежную пиалу.

Хельмер с благодарным кивком принял емкость из рук лучшего… врага и, уже самостоятельно, налил себе чая из глиняного чайника, стоявшего на углях.

— Интересно, друг мой, — Хельмер поднял взгляд к пока еще ночному небу. — порой я задумываюсь, а может все звезды уже мертвы и мы, на самом деле, наблюдаем лишь мертвые вселенную, которая притворяется живой.

— Вряд ли, враг мой.

— Почему?

— Потому что тогда вселенная ничем не отличалась бы от этого мира, — Эш указал на облака, явно намекая не на них самих, а на то, что находится ниже.

— Глубоко, — задумчиво кивнул Повелитель Ночных Кошмаров. — Даже слишком глубоко… будь у меня время, я бы помедитировал над этим пару тысячелетий.

— Но времени нет… — с легким вздохом грусти прошептал Мудрец.

Хельмер чуть улыбнулся. Достаточно, чтобы назвать эту улыбку надменной, но недостаточно, чтобы насмешливой.

— Ты всегда любил старые вещи, юный волшебник, — демон явно намекал на созданную из облака пиалу, потрепанный плащ, весь в заплатках, простые холщовые штаны и сандалии из сыромятной кожи. Про рубаху из парусины и говорить не приходилось. — И даже сам став старым, все еще видишь в них какой-то смысл.

Лицо Эша, несмотря на почтенный возраст, все такое же молодое и необычайно красивое, озарила простая улыбка. Два его разноцветных глаза, голубой и карий, заискрились озорством.

— Старые вещи, мой друг, имеют свою историю каждая из них что-то видела, где-то побывала. И порой, когда я прислушиваюсь, то слышу их истории. Какие-то печальные, другие веселые, полные надежды или отчаянья. Они помогают мне осознавать, что еще не все звезды погасли над нашими головами, и, значит…

— Не все погасли и под ногами, — закончил за друга демон.

Они сидели и молча пили чай. Взирали на рассвет, заливавший золотой мир из вершин кучевых облаков. Сколько тысяч раз они вот сидели и молчали, что-то обсуждали, играли в шахматы или выпивали. Сколько сотен тысяч раз они сталкивались в смертельных поединках, стремясь отправить противника к праотцам.

Два лучших друга.

Два смертельных врага.

В какой-то момент грань между этими понятиями полностью стерлась для этих двоих. И они перестали обращать на это внимания.

Как и положено… двум генералам, ведущим свою бесконечную битву.

— Зачем ты пришел на этот раз? — спросил, наконец, Эш.

— Может меня охватил приступ ностальгии? — усмешка Хельмера стала, неожиданно, печальной. — скоро мой единственный друг отправится дальше и, кто знает, встретимся ли мы вновь.

— Это так, — кивнул Эш. — мой срок подходит к концу. Но он будет лишь немногим короче твоего, старый враг. И мы успели попрощаться в прошлый раз.

— Когда ты испортил мой кошмар?

— Когда ты ошибся в своей игре. Что, кстати, в последнее время, происходит все чаще. Я начинаю волноваться, Хельмер, сможешь ли ты закончить эту партию так, как планировал.

— Не беспокойся, старый друг. Финал будет фееричен. Обидно только, что ты его уже не увидишь. И раз тебя не будет в живых, то некому будет мне помешать. Я обречен на победу, юный волшебник и это меня удручает. Пропал азарт.

Эш протянул руку и поднял чайник. Наверное, если бы кто-то увидел величайшего волшебника, самостоятельно наливающего себе простой чай смертных из столь же простого чайника, то не поверил бы собственным глазам.

Но так оно и было.

— Не заговаривай мне зубы, Хельмер, — произнес волшебник, отпивая из пиалы. — я единственный во всем Безымянном Мире, кто знает тебя, и кто знает, что ты задумал. Не забывай об этом.

— Прошу прощения, — слегка склонил голову демон. — мы видимся все реже, так что не удивительно, что я… впрочем, не важно.

Они вновь помолчали.

— В последний раз я видел тебя таким, когда часть осколка Горшечника была уничтожена твоим протеже.

Хельмер промолчал.

— Значит, он добрался до могилы Элифа, — констатировал Пепел. — мне искренне жаль, дорогой друг, что тогда именно тебе пришлось нести этот крест.

— Дела давно минувших дней, — отмахнулся Хельмер. — меня куда больше беспокоит другое.

— И что же может беспокоить… — Эш отодвинул пиалу и впервые на его прекрасном лике появилась тень удручающих эмоций. — там ведь когда-то был океан, так… еще до моего рождения. И, если память мне не изменяет, а она, увы, уже давно этого не делает, то там находится…

— Всадник, — кивнул Хельмер. — Абендин. Первый Воин.

— Мертвый бог?

И, что удивительно, Эш, внезапно, рассмеялся.

— Ох, свет Миристаль, ты, все же, враг мой, действительно ошибаешься все чаще. Неужели ты думаешь, что твой протеже сможет миновать пусть и мертвого, но бога?

Хельмер сощурился. Хищно и опасно.

— Я пришел не для насмешек, друг мой.

— О да, — Эш отсалютовал пиалой. — ты пришел поселить в меня надежду, что пророчество не сбудется и мой жизненный путь не прервет четырежды рожденный.

— Пророчества Древа Жизни никогда не бывают тем, чем кажутся на первый взгляд.

— Нет, мой друг, — покачал головой Эш. — не обманывай себя. Они всегда именно то, чем кажутся на первый взгляд. Так что я умру в течение шести следующих веков. А ты… ты так никогда и сможешь увидеть…

Хельмер поднялся на ноги. Вокруг него зароились черные феи.

— Прощай, старый друг. Я пришел дать тебе надежду, но ты вновь показал, что даже спустя столько эпох остался все тем же глупцом и шутом, — полы серого плаща взметнулись ворохом тьмы и демон исчез.

— Прощай, старый враг, — Эш отсалютовал в пустоту. — в очередной раз… прощай.

Он сидел и смотрел на плывущие облака, закрывающие от него агонизирующий мир, пока еще подающий признаки жизни.

Пророчества…

Как же Эш ненавидел пророчества…

Глава 1285

Хаджар поднырнул под широкую саблю мертвяка. Разворачиваясь на пятках, он врезался коленом в пах противника. Инстинкты бойца, развитые за десятилетия войн и сражений, работали… не так, как надо. Потому что пусть и подлый, но действенный удар, никак не повлиял на самочувствие немертвого.

— Соберись, чужак! — выкрикнул Гай. — у них всего одно слабое место.

И, будто для наглядного подтверждения своих слов, адепт схватил одного из скелетов в классический удушающий захват, поместив его шею себе на сгиб локтя. Вот только несмотря на то, что обладатель красноречивой маски (прямо говорящей о том, что советы он давал на основе собственного опыта), смог одной рукой переломить кости твари, та даже не думала ум… прекращать свою деятельность.

Напротив, со сломанной шеей и головой, висящей на одном позвонке, та продолжала весьма активно размахивать копьем. И только точный рубящий удар в район солнечного сплетения, где пылало зеленое пламя смерти, положило конец её потугам оставить некую симметрию на лице Гая.

Хаджар, сражающийся с немертвыми и одновременно с этим следящий за тем, чтобы с плеча не свалилась так и не пришедшая в себя Тенед, крутанул меч, в воздухе поймал его за рукоять обратным хватом и мощным ударом погрузил его в броню монстра.

Стило ли говорить, что ему пришлось использовать и волю, и всю мощь Истинного Королевства, вкупе с энергией, чтобы пробиться через защиту странного артефакта и пронзить зеленый огонь.

В обычном случае, такой удар создал бы достаточную волну силы, чтобы пронзить еще с десяток, стоявших позади воинов, но… скелеты все напирали, беря сражающихся в кольцо.

Густаф, стоя на одном колене, метко отстреливал самых крупных и опасных представителей воинства скелетов. Большинство лучников, достигших той стадии развития, на которой пребывал молодой адепт, создавали стрелы усилием воли и энергии. Они почти никогда не использовали настоящие артефакты.

Просто потому, что каждый такой выстрел “настоящей” стрелой обходился в целое состояние.

Густаф же пользовался ими с таким усердием, будто каждая не стоила как добротный меч качества Небесного артефакта. Но, видимо, только так, он мог раз за разом упокаивать скелетов.

Иция, размахивая кнутом, в основном отгоняла мертвяков, держа их на расстоянии. Её оружие было предназначено для быстрых, скрытых атак по слабо-защищенным уязвимым точкам. Благо, даже когда адепт носил полную, тяжелую артефактную броню, таких оставалось предостаточно.

Но вот скелеты… их подобия сердец были защищены не только странной броней, но и сам по себе источник мертвого пламени оказалось не так уж и просто пробить.

В итоге, только Гай, Хаджар и, неожиданно, Абрахам (плут наглядно демонстрировал что его короткий кинжал и небольшая сабля, способны причинять больше вреда, чем могло показаться на первый взгляд) могли что-то противопоставить скелетам.

При этом они были вынуждены практически полностью отказать себе в использовании энергии, а значит и техник. При этом, стоило отметить, что Алый Клинок, как и мантия Мэб, обладали силой и качеством Божественных артефактов. В то время, как Абрахам и Гай пользовались Императорскими.

Сказывался опыт боя с немертвыми.

Контрабандисты в этом деле явно преуспели.

— Долго мы так не протянем, — Абрахам, демонстрируя чудеса ловкости, перескочил через прорвавшегося к ним, через кнут Иции скелета и, одновременно вонзив кинжал тому в район печени, продел в образовавшееся отверстие саблю и направил всю мощь своего странного Королевства Кинжала и Сабли на острие последней, чем создал луч энергии достаточной мощи, чтобы пронзить очаг мертвого огня. Причем проделал он это все так быстро, что создавалось впечатление, будто Абрахам от скуки, по вечерам, только и делает, что тренируется в упокаивании нежити. — надо двигаться дальше.

— Легко сказать, старый плут, — Гай, крутанув секиру, обухом смял доспех своего противника и, обратным движением, погрузил секиру тому в спину, прорубив и скелет, и источник.

Последствия Звездного Леса все еще давали о себе знать. На скелетах осталась пыль звездного света, и она весьма значительно ослабляла их защиту. Но сколько это будет еще длиться — кто знает.

Нейросеть не могла подсчитать длительность своеобразного звездного проклятья — слишком мало данных. А тратить мощности на подобную задачу Хаджар не собирался.

За последние несколько минут, они пробились в лучшем случае на сто метров по направлению к подземному лазу-лабиринту. Оставшиеся девять сотен метров все еще заполняло целое мертво из дышащих зеленым огнем мертвяков. И где-то позади, в хитросплетении улиц и проспектов, ехал на мертвом коне мрачный всадник, предводитель всей этой оравы.

С очередным:

— Гуарх! — на Хаджара, с развалин, которые некогда были красивым домом с балконом, напрыгнул скелет. Причем своим кортиком он метил аккурат в Тенед. Не в Хаджара, который стал бы для него легкой мишенью, а именно в принцессу драконов.

Хаджар качнулся в сторону и ударил мечом наотмашь. Ударная волна от взмаха клинка была таковой силы, что отбросила мертвяка за пределы танца кнута Иции в ряды ему подобных, а после обрушилась всей мощью на здание, служившее, недавно, укрытием для твари.

Еще недавно, днем, могучие удары секиры Гая не могли повредить древней каменной кладке. Так что Хаджар был весьма удивлен, когда волна силы его собственного меча не просто оставила порезы и царапины на волшебных камнях, а буквально смела их, погребя десятки и сотни скелетов под градом каменных осколков и пыли.

Несколько булыжников докатились и до ног Хаджара.

Маленькие узоры звездной пыли мерцали на них неровным, серебристым светом.

— Все на крыши! — взревел Абрахам, так же наблюдавший произошедшее. — Густаф, прикрывай! Иция, удерживай хиляков на расстоянии! Хаджар, ты со своей ношей впереди!

Отряду не пришлось повторять дважды. Пятерка адептов, мгновенно оторвавшись от земли, легкими перышками взмыла в черное небо.

Приземлившись на каменную кладку, они помчались по ней в сторону…

Если честно, Хаджар слабо представлял, куда они бегут. Со всех сторон его окружали развалины, по которыми они, аки зайцы на убое, скакали с одного уступа, на другой.

Мертвые, пусть и лишенные мозгов, как-то смекнули что им делать и градом посыпались на верхний уровень города. Их с радостью встречали стрелы Густафа, который, наверное, потратил уже больше денег, чем находилось в пространственном кольце Хаджара.

Тем, кому удалось миновать заградительный обстрел, не повезло натолкнуться на кнут Иции. И пусть он не мог повредить броне хиляков, но вполне успешно сбивал их с ног, отправляя обратно вниз.

В итоге, всего за несколько минут бегства, отряд смог добраться до, как бы банально это не звучало, площади, в центре которой находился полуразрушенный колодец.

— Ох, гниль болотная, — процедил Абрахам так, словно это было какое-то ну очень гнусное, а вовсе не комичное, ругательство. — Ну конечно этот ублюдок будет именно здесь.

В том, что колодец охранял всадник-скелет с палашом в костяных руках, Хаджар не увидел ничего не обычного. А уж спрашивать, в очередной раз, где находился вход в подземелье, было попросту глупо.

Только идиот бы не понял, куда им было надо…

Глава 1286

— Что будем делать? — Хаджар опустился на корточки.

Ему нисколько не мешала принцесса драконов, покоившаяся на плече. Благодаря силе своего тела, он мог бы нести сотню таких и не испытывать ни малейшего неудобства.

Единственное, что беспокоило, выдержит ли их всех развалина, на вершине которой они находились. Насколько сильно магию мертвых ослаблял звездный свет знала, наверное, только Тенед. Но в силу определенных обстоятельств, допроситься до неё было невозможно.

— Старый плут, позволь я поквитаюсь с этой мразью, — процедил Гай сквозь плотно сжатые зубы и провел ладонью по маске.

Что же, теперь было понятно, кто именно заставил секирщика полюбить столь неестественный головной убор.

Гай уже порывался спрыгнуть на площадь, в центре которой гордо стоял всадник, а по кроям, в буквальном смысле, ползали скелеты.

Видит Высокое Небо, это неживая срань, верхом на своем скелете-коне, насмехалась над ними. Она, словно обладая разумом и волей, знала, что именно нужно живым. И, понимая, что все расклады в её пользу, действительно — попросту насмехалась.

Хотя, учитывая, что у неё не было кожи и плоти на черепе, а глаза заменяло марево зеленого тумана и пламя, то Хаджару, скорее всего, просто показалось.

Но, кто знает…

— Тебе вторую половину лица не жаль? — Абрахам остановил товарища, вовремя схватив его за плечо. — Этот упырь…

— Скелет, — машинально поправил Гай. — упырей, в этот раз, здесь, хвала небесам и богам, нет.

Хаджар не стал спрашивать, а в какой раз упыри были и почему их нет теперь. Действительно — хвала чему угодно, что так сложилось.

— Не важно, — отмахнулся плут. — он по силе, что твой Небесный Император. С таким только всем пятерым… да и то, не факт, что одолеем. А у нас у чужака еще и обуза. Да и остальные хиляки, по его команде, возьмут нас в кольцо и баста.

Действительно, площади была достаточно широкой, чтобы места хватило еще сотне другой скелетов. А при таких раскладах…

— Эй, вы там долго еще будете зубоскалить?! — выкрикнула Иция.

Её кнут, окутанный огненным сиянием, продолжал свой безудержный пляс, раз за разом отправляя скелетов с парапетов вниз, на головы таким же тварям, ползущим к живым.

— Кто мне потом все это платит? — чуть тише добавил Густаф, чья тетива пела просто без умолку.

— Надо что-то…

— Поклянись, — перебил Абрахама Хаджар. — что вы переместите мою госпожу в том же виде, что она сейчас, в целости и сохранности, в лаз и дождетесь меня.

Абрахам Шенси и Гай одновременно посмотрели на Хаджара.

— Ты силен, чужак, — кивнул секирщик. — спору нет. Возможно, сильнее, чем любой из нас. Но смерть рядом, не забывай об этом. С таким противником не справишься даже т…

— Клянусь, — сверкнуло лезвие кинжала, а следом за ним ладонь Шенси окутало сияние золотистого пламени. Верный знак того, что клятва была принята. После чего плут едва слышно добавил. — В том же виде, да…

Хаджар сделал вид, что не понял явного намека. К тому же клятва была составлена так, что на первый взгляд могло показаться, что Хаджар попросту придумал её формулировку впопыхах и она вовсе не было столь… двусмысленной.

Проклятье.

Да, он ненавидел интриги, но это не значит, что сам в них не разбирался.

Бережно опустив закутанную в черный саван принцессу на камни парапета, Хаджар заложил за щеку сразу несколько пилюль. Две, для восстановления плоти и крови, и одну — для энергии. Он уже один раз, в Подземном Городе демонов видел на что может способен Небесный Император.

Да, разумеется, в тот раз, это был полноправный адепт, который мог пользоваться всем доступным арсеналом. Истинными словами, волей, королевством, техниками, энергией и так далее.

Сейчас же перед Хаджаром стоял лишь скелет, который обладал физической силой и крепостью Небесного Императора, не более того.

Но это не значило, что Хаджар мог позволить себе недооценивать противника.

— Я уведу его подальше от колодца, — Хаджар указал на самый дальний края вытянутой площади. — и как только вы окажетесь внутри, я последую за вами. Мы завалим вход и…

— Нет надобности, — перебил Абрахам. — хиляки не суются в лабиринт.

— В храм они тоже не…

— Храм покинула воля Аксера, — снова не дал договорить Шенси. — но с подземельем что-то другое. Там…

— Он сам поймет, — на этот раз слово перехватил Гай. — если действительно сможет отвлечь этого ублюдка, то поймет и…

— Вы долго еще трепаться будете?! — гневно закричала Иция. — мы тут, в отличии от вас, не видами любуемся!

В очередной раз её кнут отправил в полет несколько немертвых, а по лицу Густафа разве что не соленые реки текли. Пара слезинок сорвалась — это уже точно.

Еще одна причина, по которой мало кто шел по пути лука. Слишком уж расточительно это было для кошелька. Да и сложнее, чем какой либо другой путь развития.

— Я пошел, — и с этими словами Хаджар оттолкнулся от парапета.

На этот раз, не будучи скованным в движениях ношей на плечах, он мог полностью отдаться своему собственному стилю. Стилю Песни Меча Синего Ветра.

Хаджар двигался легко и плавно. Он взмыл в небо пером птицы; морским бризом. И выполнив изящный, но в то же время, хищный пируэт, крутанувшись вокруг своей оси, использовал эту инерцию чтобы обрушиться на землю яростью молодой бури.

И если бы Тенед была в сознании, ей бы вновь почудился не воин средних лет, покрытый бугрящимися мышцами, испещренными глубокими шрамами, а молодой, приятной наружности юноша. В одеждах, похожих на вечернее небо, с плывущими по ним облаками и мерцающими звездами.

Но на землю обрушилось иное. Выбивая из земли целый фонтан из щебня и каменной пыли, огромный, широкоплечий воитель взмахнул мечом, начисто срубая шею и голову мертвому коню.

— Я же сказал! — воскликнул Гай. — у них только одно…

Не теряя момента, Хаджар развернулся на пятках и с силой взмахнул ногой. Та выстрелили ничем не хуже стрелы Густафа или кнута Иции. Оставляя в воздухе белесые следы, рассекая воздух, она ударила прямо в броню обезглавленного коня-скелета.

Того буквально смело. Легко оторвало от земли и, буквально, рассыпало в прах. Броня разлетелась осколками железа, пронзая стоявших по границам своеобразной арены мертвяков.

Зеленый свет, служивший сердцем твари, не просто потух — он лопнул. Примерно так же, как лопнули мышцы и кости в ноге Хаджара.

Тело Повелителя никак не могло выдержать той мощи, которую через него пропускал Хаджар. Его дух уже давно перерос ту плоть, в которую был заключен.

Но без следующего тома техники Пути Среди…

Впрочем, не суть.

— … одно слабое место, — сглотнул Гай и помотал головой. Но ему не привиделось.

Хаджар же раскусил первую из пилюлей. Нога, превратившаяся в кровавые ошметки плоти, мгновенно приняла свое естественное положение и более здоровый внешний вид.

Хоть шрамов на ней и прибавилось.

Но Хаджару было не привыкать.

Тело, это лишь инструмент…

Скелет-всадник, будто кукла, ломано поднялся на ноги и поднял палаш. Остальные хиляки уже хлынули на площадь, стремясь порвать Хаджара, но их предводитель выдал мощное:

— РУГАРХ!

И немертвые застыли.

— Раз на раз хочешь? — Хаджар перехватил меч поудобнее. — значит будем раз на раз.

И снова оттолкнулся от земли.

Глава 1287

После всех сражений и происшествий последних лет, дух Хаджара окреп. Его понимание мистерий меча, истинного имени ветра и собственной воли углубилось и устоялось. Его сила стала более полноценной. Он научился контролировать половину от своего потенциала, но…

У всего этого была и обратная сторона.

Его тело.

Оно было сильнее, чем у любого другого Повелителя начальной стадии, но слабее, чем у самого банального Безымянного, которого закалили не сражения и битвы, а удачные стечения обстоятельств или, к примеру, алхимия.

Иными словами — дух Хаджара был силен, но тело не поспевало.

Именно поэтому его движение, быстрое и резкое, полностью поглощенное силой и скоростью момента, не должно было оставить и следа на мостовой. Это означало бы, что Хаджар полностью контролирует свою мощь и не тратит не единой капли лишней энергии.

Но все выглядело иначе.

В том месте, где только что стоял Хаджар, появилась воронка. Она чем-то напоминала головастика. Широкое углубление, от которого змеился хвост в виде широкой расщелины. И, может, какой-нибудь смертный увидел бы в этом нечто поражающее своей мощью.

Простое движение, рывок, способное создать такие повреждения на поверхности волшебного материала свидетельствовали о значительной силе, но…

Опытные адепты смотрели куда глубже.

— Демоны… а он справится? — задал вопрос пустоте Гай. — Эй, Абрахам, старый плут! Демоны тебя раздери.

Шенси, неся на плече закутанную в саван Тенед, спешил как можно быстрее спуститься с парапета. Но при этом не привлекая к себе внимания хиляков. Тот факт, что Всадник не пустил их на площадь еще не означало, что он откажет подчиненным в возможности присоединить к рядам своего воинства еще нескольких адептов.

Следом за Абрахамом пополз и Гай, а к тому присоединились уже и Иция с Густафом. Последний был особенно рад тому, что неравный бой с мертвецами прекратился.

Всего этого Хаджар, поглощенный сражением с Всадником, разумеется, не видел.

После рывка, используя, на короткий промежуток времени, Шаг Белой Молнии, он разогнался настолько, что и вовсе превратился в белую вспышку, рассекающую воздух. Позади него остались следи белого пламени. Они висели в воздухе рваной вереницей, а затем исчезли, когда по ним прошлась ударная волна от столкновения двух оружий.

Алый Клинок, разрезая пространство, оставляя позади себя завихрения воздуха и энергии, по широкой дуге полетел наискосок по груди Всадника.

Тот, все теми же ломанными, но невероятно быстрыми и точными движениями, успел выставить в жесткий блок широкий палаш.

Меч Хаджара, одно движение которого создавало в атмосфере рев пробужденного дракона, врезался в сталь мертвеца. Зеленое пламя в глазах скелеты вспыхнуло с удвоенной силой. Оно спустилось по его черепу, придав тому смутно-человеческие очертания.

Позади Всадника, от удара, поднялась волна энергий. Она смела несколько зданий и в прах развеяла с десяток скелетов. Это тоже был верный признак того, что Хаджар чисто физически не мог полностью контролировать силу своего духа и потому, дабы не вредить телу сверх тех повреждений, что оно и так получало, выпускал часть силы заранее — еще перед ударом.

В то же время, позади Хаджара развернулась вспышка вовсе не энергий или воли, а чистой физической силы. Как если бы по мечнику ударил не скелет некогда, без всяких сомнений, славного воина, а целая гора. Или даже горный хребет.

Чистая, ничем не замутненная, физическая мощь.

Её было достаточно, чтобы верхний слой брусчатки отделился от камней и волной накрыл скелетов. Те, что не успел скрыться от внезапной атаки ожившей под их ногами земли, превратились в груду храма. Их кости, обращенный пылью, поднял ветер, а ржавеющее железо постепенно истлевали под клацающими костяными ногами убегающих.

Ну, хоть в чем-то мертвые были похожи на живых.

Ни тем ни другим не было места там, где сражаются титаны.

Хаджар, чувствуя, что его меч не просто не может продвинуться хотя бы на дюйм дальше, но и вовсе опускается все ближе к его собственной груди, усилием воли рассек пространство за своей спиной.

Трюк Оруна, как всегда, сработал безотказно.

Вакуум, на долю мгновения образовавшийся позади, втянул в себя Хаджара. Но если прежде тот полностью полагался на силу ветра, то на этот раз все выглядело несколько иначе.

Хаджар не остановился на одном лишь пространственном разрезе.

Как только разделявшая их со Всадником дистанция лишь немного увеличилась, Хаджар взмахнул мечом. В этом легком, медленном, но таком быстром взмахе, не было ничего, кроме невероятно глубоких и странных мистерий. Мало кто бы понял, что в себе, в тот момент, нес Алый Клинок.

Но этого было достаточно, чтобы одновременно со взмахом оружия, вокруг Всадника появились десятки подобных разрезов. И каждый из них впитывал в себя воздух, создавая встречные потоки ветра, с пугающей скоростью.

Это не было техникой в полном понимании этого слово. Скорее улучшенный прием Оруна, который Хаджар назвал Танцем Пустоты. В память об…

Впрочем, это уже не важно.

Буквально отталкиваясь от разрезов, Хаджар перемещался между ними не только с пугающей скоростью, но и с полной непредсказуемостью. В отличии от техник передвижения, этот прием не обязывал Хаджара двигаться строго при прямой, позволяя ему менять траекторию атаки в самый непредсказуемый момент.

И, может быть, если бы он сражался против живого противника, это бы сработало.

Но Всадник не был живым. И, что бы им не руководило, оно не обманывалось трюком противника. Каждый, из сотен рубящих, скользящих, протыкающих, режущих ударов, что Хаджар успел обрушить на скелета за те мгновения, пока существовала вереница разрезов, был отражен, отбит, парирован или полностью заблокирован.

Всадник все еще выглядел как кукла. Его движения рваные и резкие. В них не было и грамма той легкости и плавности, смешанных с безумной яростью и мощью, что демонстрировал Хаджар. Но этого было достаточно, чтобы у последнего не оставалось и шанса дотянутся не то, что до зеленого источника мертвого пламени, но и хотя бы до черной брони Всадника.

Когда затянулся последний разрез и унялись хаотичные потоки ветра, Хаджар оказался в низкой стойке прямо перед лицом скелета.

Согнув колени, он буквально прижался к земле, а затем, в едином порыве, разворачивая корпус и выставляя вперед правую ногу, выстрелил мечом вертикально вверх, направляя острие в подбородок твари.

— Песня Драконьего Рассвета! — произнес Хаджар, одновременно с этим раскусывая обе оставшиеся пилюли.

Где-то позади, около колодца, закричал Гай:

— Я же говорил, что у них только одно слабое…

Источник силы находился у Всадника вовсе не в голове, а в центре груди. Там, куда удар не был направлен. А жуткий палаш уже летел в рубящем ударе на Хаджара.

Глава 1288

Простого физического давления этого удара скелета было достаточно, чтобы земля вокруг сражающихся просела оврагом глубиной в несколько локтей. Брусчатка — волшебные камни, которые не мог днем поранить Полуликий Гай, не просто треснули или сломались.

Их, будто горячее железо, выгнуло в неестественной форме. Как если бы это была речная глина.

Одежду на спине Хаджара, даже несмотря на то, что это была никакая не самодельная “хламида”, а Божественная броня, рассекло ровно вдоль позвоночника, а на коже появилась длинная, глубокая рана.

Но в то же время в небе, прямо на Портом Мертвецом, черные тучи вновь разомкнули тесные объятья, открывая вид на ночное небо. Но только на этот раз все произошло не по воле Тенед и её заклинания.

Где-то там, в вышине, пропела песню ширококрылая птица Кецаль. Острым клювом она пронзила тучи и унеслась вдаль ночного неба.

Алый луч, будто окровавленный меч, протянулся на многие и многие километры вертикально вверх. А ветер, направленный в том же направлении, сорвался в десятках смерчей, которые заканчивали в Порту то, что не успело доделать время.

Поднимая столпы пыли и камней, они разрушали те развалины зданий, что еще держались. Выкашивали их так же легко, как крестьянин во время сенокоса. И тысячи скелетов, поднятые в их вихрях, превращались в пыль и металлический хлам.

Земля под ногами сражающихся, еще недавно осевшая в овраг, вдруг вздыбилась и вспенилась молодой волной, а затем поднялась, на долю мгновения, высоким холмом.

Камни брусчатки вылетели пушечными ядрами. Они пробивали броню скелетов, градом поливая их источники мертвого огня. У некоторых защита выдерживала последствия техники Драконьего Рассвета, у других нет.

Но, так или иначе, атака Всадника была полностью разбита, а там, где только что наличествовала голова, окутанная зеленым пламенем, теперь… не было ровным счетом — ничего.

Атака Хаджара впитала в себя всю мощь первой песни — Драконьей Бури, но вместо того, чтобы распределять силу по площади, сосредоточила её в одной единственной точке, создав столь сильный проникающий удар, что он смог пронзить собой, в буквальном смысле, небеса.

— Проклятье! — закричал Гай перед тем, как его голова, последней из всех, скрылась в колодце.

И все же — источник силы находился в груди. Так что, пусть первый удар всадника смог лишь ранить Хаджара, вторым он бы его точно добил.

Добил бы…

Находись Хаджар в том же месте и положении, из которого использовал свою вторую технику. Но, казалось, вот его окутали волны синего ветра, и он исчез. Попросту испарился. Полностью пропал из виду.

А затем, как из открытой двери, окутанный все теми же вихрями ветра, вышел сбоку от скелета и, разворачиваясь вокруг своей оси, ускоряя и усиливая оружие собственным весом, ударил наотмашь.

Из его спины градом рубинов кровь усеяла многострадальную брусчатку, а Алый Клинок, летя плашмя, выглядел вовсе не как меч, отправленный в смертельном ударе, а, скорее, как палица или булава.

Хаджар прекрасно понимал, что не сможет пробить броню Всадника. Только не с тем телом, которым обладал сейчас… но ему и не требовалось.

Удар, подняв собой горизонтальное торнадо из ветра и пыли, смел, как недавно смел удар ноги коня, противника Хаджара. Он поднял его над землей и швырнул на десяток метров. Выгнувшись спиной, скелет пробил несколько зданий, а затем упал в груду камней.

Хаджар же, в свою очередь, рванул в противоположную сторону. Туда, где все еще эхом звенел выкрик Гая — прямо в колодец.

— ГАРУАХ! — донесся из завалов приказной рык.

Около полусотни скелетов, из числа тех, что уцелели за время битвы кинулись на перерез Хаджару. Его меч летал между ними алой вспышкой. Он отражал один удар за другим, а сам Хаджар, не скованный более Тенед, двигался с точностью и легкостью, которые завораживали.

Каждый его шаг приводил именно в то место, куда не доставало оружие скелетов. Каждое его движение, даже самое незначительное, было направлено на то, чтобы удар хиляка прошел мимо и не задел даже края его одежд. А каждый удар его собственного меча неизменно находил цель, отправляя её в далекий полет.

Хаджар не старался упокоить немертвых. Ему требовалось лишь отразить их нападение и не более того.

Превратившись в ало-черное торнадо, он разбивал в клочья оборону скелетов. Будто заправский вышибала, выкидывая их из вечерней таверны обратно в ночь.

Плавно, и изящно, стремительно и резко. Как буря или… как песня. Песня, которую пел его меч. Кровавая и полная битвы. Такая же алая, как и сам клинок.

Такая же как и его стиль…

Но не совсем.

Синий ветер… красный меч.

В какой-то момент Хаджар сфальшивил. Его клинок запнулся о невидимую преграду. Нога оступилась. Шаг привел его прямо перед скелетом и те столкнулись на полпути. Чей-то топор прошелся по бедру мечника, чье-то копье ударило ему в грудь.

Хаджар упал на землю и кубарем покатился к колодцу. Но когда до последнего оставалось меньше метра, позади раздался взрыв.

Столб зеленого пламени, разбрасывая осколки развалин в стороны, потянулся к небу. Всадник поднялся на ноги. Уничтоженный череп ему заменял особенно яркий сгусток пламени, в котором теперь уже четко угадывались черты озлобленного лица.

Но не на Хаджара, что удивительно, а на самого себя. Как если бы Всадник корил себя, что упустил добычу. Так что неудивительно, что он рассчитывал изменить сей удручающий факт.

Он замахнулся палашом и вновь опустил его в жутком рубящем ударе. Но на этот раз более… плавном и мягком. В это мгновение он двигался ни как кукла, а как самый настоящий человек.

И удар был полностью сконцентрирован именно на лезвии оружия, что создал не огромную давящую атмосферу, а некое подобие режущего клинка. Огромного, длинного ножа, который постепенно рассекал площадь.

Скелеты, оказавшиеся на пути удара своего предводителя, мгновенно падали пылью, а на земле появлялась узкая, но очень глубокая расщелина.

И не было никакого сомнения в том, что удар придется прямо в пах Хаджару. Словно какая-то насмеш…

— Долго еще лежать будем? — прозвучал знакомый голос, и чья-то рука обхватила запястье Хаджара и потянула сперва прямо, а потом вниз.

Во тьму.

Где-то над головой прозвучало жуткое:

— ГАРУХ!

А затем, после свиста ветра, бьющего по ушам и падения внутрь длинного желоба, все стихло.

Хаджар, окровавленный и, откровенно уставший, лежал на дне пещеры и смотрел, как в десятке метров над ним внутрь прохода вглядывалось лицо из зеленого огня.

Опять же — почему-то оно казалось ему смутно знакомым.

— А ты совсем неплох, чужак, — хмыкнул Абрахам и потер запястье. — только тяжеловат.

Хаджар мысленно выругался.

Кажется, он был теперь в долгу у контрабандиста. Перспектива не из самых радужных.

Глава 1289

— Что… что случилось? — из савана не сразу, но выпуталась принцесса.

Не сразу не потому, что не смогла этого сделать или банально “найти выход”. Просто ей требовалось время, чтобы вернуть на место свою маскировку и скрыть то, что выдавало в ней не просто — “чужестранку”, а представительницу совершенно иной расы.

Так что когда она откинула в сторону покров черной ткани, то предстала в привычном всем виде. Очень красивой, но в чем-то вполне обычной смертной девушки.

Правда, как теперь выяснилось, чрезвычайно сведущей в магии.

— У нас все получилось, маленькая госпожа, — все так же картинно поклонился Абрахам. — мы миновали немертвых, не без весомого вклада вашего телохранителя, разумеется, и попали во врата к подземному лазу.

Врата в подземный лаз… даже если бы Хаджар был бы в усмерть пьян, то все равно заметил бы в этих словах несостыковку. Кто, в здравом уме и доброй памяти, будет строить “врата” в то, что должно быть “проходом для контрабандистов”.

Так что даже без Хельмера и Фреи было понятно, что здесь что-то не так.

— Врата…

В этот момент глаза Тенед полностью адаптировались, и она смогла видеть в кромешной темноте так же четко, как и при зенитном солнце в ясный, безоблачный день.

Как, собственно, и любой другой адепт, достигший подобного уровня.

Они находились на дне, как сперва могло показаться, пещеры. Но стоило присмотреться и становилось понятно, что это довольно просторный, пусть и некрупный, зал. Причем проникли они в него не через лаз, а через отверстие, которое когда-то давно (настолько давно, что нейросеть давала прогноз по датам с погрешностью в сотню эпох), служило простым дымоходом.

О том, что это действительно был именно зал, а не нечто иное, говорило сразу несколько вещей. Если не упоминать сразу об очевидных, то в первую очередь — ровный пол. Не такой гладкий, как во дворцах, где танцуют вельможи. Но лишь потому, что на нем оставило морщины время.

То, что некогда было гладким, вздыбилось, потрескалось, наслоилось друг на друга. Но местами все еще проглядывался некий узор в некоем подобии мостовой… да, именно мостовой. Потому как на поверхность пола живого дома это никак не тянуло.

Да и над головой, не везде, разумеется, а строго перпендикулярно узору так же виднелись отметины рук человека. Иными словами, это была широкая арка, со временем ушедшая под землю.

И именно поэтому нейросеть и не могла сообразить сколько времени потребовалось, чтобы над их головами образовались миллионы тон культурного слоя.

А теперь, разумеется, о самом очевидном — за спиной Хаджара действительно располагалась врата, ведущие куда-то во тьму.

Хотя, на самом деле, это была лишь лучше всего сохранившаяся часть этой самой арки. На смыкающихся низким сводом древних столпах, если внимательно приглядеться, можно было обнаружить различные письмена. Слишком старые и поврежденные, чтобы хотя бы отдаленно определить язык, на котором они были написаны, но, все же…

Все, что окружало нежданных визитеров, буквально кричало о лжи Абрахама. Хотя тот, судя по всему, нисколько не был этому огорчен. Более того, он всем своим видом, старательно демонстрировал, что история про прорывших этот проход контрабандистов — лишь байка и не более того.

— Почему я не могу…

— Никто не может, милая Гевена, — перебила Иция. — не слушай россказни старого плута. Никакой это не лаз контрабандистов.

— Эй! — возмутился Шэнси. Хоть и без всякого усердия. — может ты посоветуешься перед тем, как рушить нашу легенду.

— Не нашу, — поправила Иция, которая подошла к Тенед и принялась ей осматривать на пример серьезных травм. Из всех людей Абрахама именно она была более всего сведуща в лекарском ремесле. — а твою, Абрахам. И, если ты не заметил, то наши спутники совсем не глупы и не просты, как…

Иция поймала себя на полуслове. Но Хаджар с Тенед действительно не были глупы, так что смогли понять, как именно должна была закончиться эта фраза.

Видимо далеко не в первый раз Абрахам водил этими тропами кого-то, кто не принадлежал к их отряду.

Возникал закономерный вопрос — это ему так с попутчиками не везло или имелась и другая, более неприятная причина.

— К тому же, чужак спас наши жизни, — хмуро добавил Гай.

— Я уже успел вернуть ему долг, — фыркнул Абрахам. — и, напоминаю, я, вроде как, лидер нашего предприятия. Так что в следующий раз, когда решите излить душу первому встречному, сперва хотя бы просто мне сообщите. Просто чтобы я успел сказать, какие вы идиоты.

— Не слушай его, — Иция слегка приобняла Тенед, а потом отстранилась. — он, в глубине души, славный старичок. Просто не самый открытый новым знакомствам.

— Ну если эти знакомства…

Дальнейшие рассуждения Шенси о работницах увеселительных заведений никто уже не слушал.

— И что тогда было правдой? — Тенед поднялась на ноги. В её взгляде читалось что-то недоброе. — Что нас ждет по сторону и… где мы вообще?

— Если честно, — вздохнула Иция. — то мы и сами не знаем.

— Что? Я не…

— Могу поклясться, — адепт протянула ладонь и кинжал, но Тенед накрыла её руки своими.

Была у принцессы драконов какая-то необычная способность легко заводить себе если не подруг, то добрых товарищей. Хаджар, даже, отчасти завидовал этому умению. За всю жизнь он приобрел по пальцам двух рук пересчитать тех, кого мог бы включить в данную категорию.

А уж тех, кто выжил и здравствовал поныне…

— Просто расскажите нам все, что знаете, — принцесса даже говорила каким-то странным тоном. Такой больше соответствовал старшей сестре. Хаджар всегда сомневался, это была особая игра на публику, которой наследницу Белого Дракона обучили в Рубиновом Дворце или просто природная черта характера. Повышенное чувство ответственности и душевная теплота с добротой. — Чтобы мы знали, что нас ждет впереди.

Так или иначе — харизма Тенед прошибала даже такие плотные стены, коими могли похвастаться Абрахам с Гаем.

Иция, все же, посмотрела в сторону своего командира, но тот лишь неряшливо отмахнулся рукой и обронив:

— Давай уже, все равно язык за зубами не удержишь, — отправился в сторону Густафа помогать тому залечивать душевную рану в виде, как минимум, десятка потерянных капель эссенции реки мира. А именно в такую сумму лучнику обошелся обстрел артефактными стрелами.

Глава 1290

— Мы действительно не знаем откуда взялся этот проход, — начала свой рассказ Иция. Тенед и Хаджар слушали её максимально внимательно. В конечном счете от этого могли зависеть их жизни. — Обычные маршруты контрабандистов проходят через Гряду Гроз и перевал Абха’Дун.

В базе данных нейросети хранились сведения об этих местах. Гряда Гроз получила свое название из-за того, что на его пиках часто селились Грозовые Птицы. Не самые удобные противники для простых адептов. А учитывая, что некоторые из них, самые старые и могущественные, могли достигать вплоть до ступени Небожителя, то…

Хватит лишь того, что ступень Небожителя для зверей означала то же, что Бессмертный, для людей и иже с ними. Только с той разницей, что зверь, чтобы стать Бессмертным, тоже должен был пройти испытание Неба и Земли. И если они этого не делали, то качественное изменение проходили лишь их телесные оболочки, а не дух.

Иными словами, они начинали деградировать.

Постепенно теряли человеческий рассудок, возвращались к своим звериным основам и так далее. И, если верить рассказам Тени Бессмертного Мечника, то в стране Бессмертных практически не встретишь кого-то из низшего царства зверей. То есть не из числа таких мифических существ, как Небесные Тигры, Фениксы, Драконы, Радужные Черепахи и так далее.

Грозовые Птицы, как раз-таки, относились к низшему царству. Они были могли быть безумно сильны, но не более того… Если “более того” и вовсе уместно по отношению к существу, чья стая может уничтожить два Даанатана.

Что же до перевала Абха’Дуна, то это место древнего сражения. Вроде как, там в битве сошлись боги. Ну и, как это часто бывает, история была как-то связана и с Черным Генералом.

Но, если честно, в девяти из десяти случаев, все, что касалось сражений богов на в мире смертных — все это непосредственно затрагивало первого из Дарханов. Ибо из всех обитателей Седьмого Неба, лишь он один бродил по пыльным дорогам этого мира целые эпохи.

— Не самые безопасные места, — нахмурилась Тенед.

— Именно поэтому очень мало групп, которые ведут дела с Рубиновой Горой на продолжительной основе.

— Кроме нас! — встрял Абрахам, в данный момент активно торговавшийся с Густафом. Последний настаивал на полной компенсации его затрат на стрелы, а старый плут, разумеется, юлил и пытался избежать оплаты по счету. — И все, между прочим, благодаря старику Шенси.

— Именно, — кивнула Иция. — только не Абрахаму, а его отцу — Йофе.

— Йофе? — глаза Тенед вдруг расширились. — Ты сын Йофе Шенси?

— Во плоти, — процедил Абрахам, тем самым показывая, что тема ему не очень приятна.

— Ох… — Тенед вовремя замолчала. Поминать Высокое Небо, после всего, что произошло, было бы не очень уместно. — Я и не думала, что когда-нибудь окажусь так близко к живой легенде.

— Мертвой, — поправил Абрахам. — мертвой легенде, маленькая госпожа. И, слава всем демонам и богам, что мертвой. Легенды как-то забыли упомянуть, какой говяный характер был у моего папани. Благо, после всех трансформаций тела адепта, у меня уже пропали шрамы от переломов, которые могли бы это подтвердить.

— Прости…

Абрахам только отмахнулся и продолжил спор.

Нейросеть так же выудила из базы данных (непосредственно памяти Хаджара)о том, кто такой Йофе Шенси. Он действительно был легендарен. Особенно в среде работников ножа и топора. Вор и наемный убийца.

Он жил в начале этой эпохи, что явно намекало, что Абрахаму лет было ну очень немало. И он действительно мог считаться “старым плутом”.

Так вот, Йофе особенно прославился тем, что умудрился обокрасть, в одном месяце, и столицу Фениксов и Рубиновый Дворце и Рубиновую Гору. По легендам он искал какую-то карту, которая была разделена на три части и каждая отдельная часть спрятана во враждующих фракциях и посреднике между ними.

Никто в это не верил, но…

— Он действительно нашел её, — выдохнула Тенед. — карту усыпальницы Абендина.

Абендин — эхом отозвалось в сознании Хаджара. Он уже слышал это имя. Причем не от абы кого. Его произнес сам Черный Генерал.

— Только фрагмент, — поправила Иция. — предания не самый точный источник информации. Три фракции действительно хранили в своих сокровищницах обрывки этой карты. Но только касательно того, как миновать лабиринт, который Абендин соорудил вокруг места своего упокоения. И, так уж сложилось, что похоронили его на дне океана, который впоследствии стал рекой, которая, в свою очередь…

— Имела на своем берегу порт, — Тенед прикрыла рот руками. — все это время мы сражались с осколками воли самого Первого Воина?

Хаджар, сколько не отправлял запросы к нейросети, но та никак не справлялась с задачей. Причем, вместо привычного:

[Нет данных]

Она отвечала:

[Ошибка: 17@#76@1980]

Первые четыре знака, как уже давно понял Хаджар, обозначали код ошибки. И, что удивительно, он еще ни разу, за все годы, не видел подобного кода.

О чем это говорило?

Демоны его знают, но сам факт уже был достаточен, чтобы насторожить Хаджара.

— Кто такой Абендин? — скупо спросил он.

— Мертвый бог, — ответила Тенед. — он погиб во время сражения на перевале Абху’Дуна. Правда тогда это была равнина… считается, что в его могиле спрятана техника, которую тот создавала на протяжении всей своей жизни. И тот, кто сможет постичь её тайну, достигнет того же уровня силы, что и Абендин.

— Понятно, — вздохнул Хаджар. — очередная сокровищница…

— Не просто очередная, чужак, — с легкой обидой встрял Абрахам. — а сокровищница, которая может сделать тебя богом. А мой батька, хоть говном и оказался мерзостным, но в амбициях себе не отказывал.

— Вот только Абендин все равно Черному Генералу проиграл и…

— Цыц, юноша! — цокнул Абрахам и Густаф притих. — семь капель и это мое последнее тебе предлож…

— В общем, карта перешла в наследство Абрахаму, — продолжила Иция. — и, вплоть до последнего века, он её не использовал. Гордость не позволяла, видишь ли… но после того, как мы, вчетверо, чудом уцелели в сражении в Присцильэ, то…

— Присцильэ? — опять переспросила Тенед. — это лес на территории Алого Феникса. И там было крупное сражение между…

— Двумя аристократическими домами пернатых, — закончил за принцессу Гай. — а они всегда щедры на деньги для наемников…

В зале, ненадолго, повисла тишина. Хаджар слышал, что то сражение превратилась в кровавую бойню с общим числом жертв такой величины, что стало вторым в современной истории ближайших регионов. Уступая лишь тому, которое увенчало собой последнюю крупномасштабную битву между Белым Драконом и Алым Фениксом.

— Сам лабиринт полон воистину темной магии, смертельных ловушек и разнообразных существ, большинство из которых никто и никогда не видел, но не переживайте, — Иция даже попыталась улыбнуться. — на карте обозначен единственный безопасный маршрут. Так что четко выполняйте наши инструкции и уже скоро мы окажемся в знаменитой таверне Рубиновой Горы — Плоскостопый Барсук!

Кажется, для Тенед озвученных откровений оказалось достаточно, а вот Хаджар…

Он молча надеялся, что Бессмертный, которому Князь Демонов выписал смертный приговор, никак не был связан с Мертвым богом, но, как и всегда, что-то ему подсказывало…

Глава 1291

— Возьмите, — Абрахам протянул Тенед и Хаджару по факелу. Очень странному факелу. Белая, явно человеческая берцовая кость с вырезанными на ней рунами и символами. Обмотанная чем-то, очень сильно напоминающим ритуальный саван. — Там, внутри, кроме этого, ничего не поможет.

Хаджар ещё раз взглянул на тьму. Она, словно живая, слегка вибрировала за границей арки. Легким шелковым полотном трепетала где-то по ту сторону входа в усыпальницу бога.

Хаджар, за годы странствий бывал в самых разных местах. Начиная подземными казематами, в которых спали древние духи, включая не небезызвестную могилу Бессмертного Мечника. Он даже посетил место упокоения первого Императора Драконов. Но еще ни разу он не бывал так близко к одному из тех, против кого объявил свой личный поход.

— Может поделитесь картой? — обратился он к Абрахаму, принимая из рук последнего факел.

— Не обессудь, чужак, — Шенси широко улыбнулся и развел руками. — может, от части, Иция и права — мы обязаны тебе и твоей маленькой госпоже. Но я свою часть уже выплатил, а карта, все же, мое наследство. Наследство которое кормит меня и моих людей. И я не хочу рисковать нашим благополучием, ради…

Абрахам не стал договаривать, но это и не требовалось. Чужаком здесь, по факту, являлся не только Хаджар, но и Тенед. Они лишь случайный попутчики, которых встретили на берегу жизни. Каждый адепт, если проживет достаточно долго, повстречает таких десятки и сотни. И заботиться о каждом…

Возможно, именно поэтому, чем сильнее и старше становился идущий по пути развития, тем меньше у него было близких друзей и тем больше эгоизма.

— Последние наставления, — Абрахам подошел ко входу во мрак. Он вглядывался в него так, будто смотрел на старого знакомого. Знакомого, с которыми были связаны не самые лучшие воспоминания. — Как я уже говорил прежде — карта известна нам лишь по частям.

Теперь Хаджар понимал с чем это было связано. Да, может Шенси и его людей связывали тесные узы, которые были крепче простого сотрудничества, но… Кто знает, что придет в голову адепту в миг, когда все его вековые и даже тысячелетние усилия могут кануть в Лету.

Абрахам подстраховался и очень надежно.

Теперь каждый в отряде лично заинтересован в том, чтобы рискнуть всем, но спасти товарища. Ибо без него — того, кто держит в своем разуме один из осколков карты, выбраться из лабиринта Абендина не получится.

Правда, насколько Хаджар разбирался в ненавистных ему интригах, предполагать, что Шенси не оставил себе, на всякий случай, полной версии карты — попросту наивно и глупо.

— Не отставайте, — продолжал наследник известнейшего разбойника. — Если услышите голоса — не отвечайте. Если увидите образы — игнорируйте. Если под вами провалится пол — не останавливайтесь, идите по воздуху. Если на вас нападет жуткий монстр — идите сквозь него. И, чтобы не происходило, не используйте силы адепты и ничего, что свыше способностей простого смертного. Помните, что все, что вас будет окружать — лишь морок Мертвого бога. Реальности в этом лабиринте не существует, до тех пор… — Абрахам картинно прокашлялся. — пока вы её не создадите собственными усилиями.

— И что бы это значило, — прошептала Тенед.

Её услышала стоявшая рядом Иция и, наклонившись, прошептала в ответ:

— Увидите.

И с этими словами они вшестером, выстроившись вереницей, двинулись во мрак. Первым пошел Абрахам. Подпалив факел огнивом (видимо даже вне лабиринта не рисковал пользоваться своими силами адепта), он смело шагнул в объятья мрака. И тот действительно принял его внутрь, а когда фигура исчезла внутри, то по поверхности тьмы разошлись круги. Как если бы это было вертикальное, черное озеро.

— Помните, — процедил Гай, привычным движением проведя пальцами по маске. — Смерть близко.

И следом за Абрахамом исчез внутри арки. За ним молча поспешили и Густаф с Ицией. Последняя бросила быстрый взгляд на Тенед, коротко улыбнулась, а затем пропала внутри дрожащей тьмы.

— Принцессы, вы уверены, что нам сто… — пока Хаджар говорил, Тенед успела зажечь свой факел и войти внутрь. Молча и без всяких сомнений. — Проклятье. Либо она одна из самых храбрых принцесс, которых я видел, либо самая глупая.

Хотя, стоит признать, Хаджар, помимо наследницы Белого Дракона знал лично еще двух, максимум четырех (смотря кого именно считать принцессой) девушек подобного происхождения.

Запалив и собственное светило, скривившись ненадолго от неприятного, зеленого свечения, Хаджар подошел к кромке мрака, а затем сделал решительный шаг прямо внутрь неизвестности.

Он ожидал чего угодно — особенно учитывая предыдущий опыт подобных приключений в Городе Магов. Но, что неожиданно, ничего сверхъестественного не произошло.

Хаджару лишь показалось, что он прошел сквозь какую-то влажную, липкую пелену, а затем оказался прямо в…

— Проклятье… Гевена?! Госпожа?! Абрахам?! Иция?! Гай?! Густаф?! Кто-нибудь?!

Но его, разумеется, никто не слышал. Хаджар стоял на крыше очень хорошо знакомого ему здания. Широкая площадка, укрытая черной плиткой. Совсем не такой, как города и тракты в Безымянном Мире. Нет, она была совершенного другого толка.

И огни, сияющие вокруг. Неживые, холодные. В них почти ничего не было от “огня” и Хаджар не ощущал в них ни капли мистерий.

Мертвые огни.

Такие же мертвые, как и город, раскинувшийся у подножья больницы, в которой он провел несколько лет своей жизни. И, если честно, пока не знал, худшие это были годы или нет.

Он снова стоял там, где и начался его путь. С неба лил косой, неприятный дождь. Где-то вдалеке шумели лопасти подлетающего вертолета.

Пустая инвалидная коляска стояла почти на краю крыши, откуда открывался вид на сколь же прекрасный, на столь же и мертвый город. Его черную реку, на холодный гранит и таких же холодных людей, идущий по своим самым важным и самым тяжелым делам в мире.

У каждого свои.

Собственные.

— Ты предал меня…

Он узнал этот голос. Не мог не узнать. И, повернувшись, он увидел её. Такой же, как и в их последнюю встречу. В коктейльном платье, со сложной прической и горящими глазами.

Живым огнем.

Настоящим.

Елена.

— Ты предал меня! — закричала она и бросилась вперед. В её руке сверкнул простой, канцелярский нож. Оружие, от которого он мог бы так легко защититься.

Алый Клинок в его руке.

Божественная броня на его теле.

Он бы мог…

— Хаджар… — услышал он далекий, и тоже такой знакомый голос.

— Принцесса?

***

Когда Хаджар открыл глаза, то лежал на холодном, чуть влажном, каменном полу. Над ним нависла черноглазая, черноволосая девушка, чье лицо было прекрасней утренней зари.

— Все в порядке, Хаджар? — заправляя за волосы выбившуюся прядь, Тенед протянула руку Хаджару.

Проклятые насекомые закопошились в волосах. Видимо, безраздельного властвования над полом лабиринта им не хватило, и они решили перебраться на новую территорию.

— С первым опытом тебя, чужак, — фыркнул Абрахам.

Хаджар, поднявшись, заметил, что его меч слегка приобнажен, а ладонь крепко сжимает рукоять. И что-то он не помнил, чтобы, заходя в лабиринт, прикасался к своему оружию.

Глава 1292

Подземный лабиринт выглядел так, как и должно было выглядеть древнее место упокоения бога. А именно — высокий потолок. От пола, до своды пролегало примерно с десяток метров пространства. Причем чем выше, тем более отчетливо было видно, что под сводом струится мрак.

И это не была какая-то высокопарная метафора. Нет, действительно, над головами редких визитеров этого таинственного места протекала река из жидкой тьмы.

Хаджар вглядывался в неё и видел свое отражение. Будто он сам стоял сверху и смотрел на…

— Не надо, — Абрахам качнул его за плечо и Хаджар, очнувшись, помотал головой. — не всматривайся во тьму, чужак. Иначе она заберет тебя в себя, и мы уже не сможем ничем помочь.

Что именно Шенси хотел этим сказал, Хаджар не знал, но и проверять не очень стремился.

Что до пола и стен, то они были выложены зеленым булыжником. Именно булыжником. Вытащенными из рек и болот камнями, которые обработали до состояния, когда их можно было уложить в едином сооружении, но не более того.

Кстати, возможно именно поэтому, из-за происхождения камней и создавалось впечатление, что стены и пол мокрые. А может так оно и было на самом деле.

Хаджар уже успел на собственной шкуре понять, что значила фраза “там все нереально”. Лабиринт, как уже начал понимать Хаджар, представлял собой одну огромную ловушку, наполненную какой-то ментальной техникой.

И если ты ударишь по этой технике (а может и магии) своей энергией, то лишь дашь последней силы. А именно — превратишь свой иллюзорный кошмар в реальность.

На словах избежать участи будь уничтоженным собственным страхом довольно легко, но вот на деле… не каждому дано легко и без последствий для себя побороть те тени, что терзают душу.

Никаких узоров, фресок или изображений нигде видно не было. Просто огромный коридор, в глубине которого виднелось разветвление.

Внешне — самый тривиальный лабиринт, который только можно отыскать. Но на деле…

— Кто такая Елена? — спросила Тенед.

Она выглядела обеспокоенной. Не прозвучавшим именем, разумеется, а состоянием Хаджара. Но оно и понятно — от него напрямую зависела не только жизнь принцессы, но и благополучный исход всего посольства Рубина и Дракона. А регион Белого Дракона находился не в том состоянии, чтобы позволить себе политический конфликт с гномами, поставлявшим лучшие оружие и броню.

Только не когда Алый Феникс был настроен максимально решительно.

Бесконечная война в бесконечном мире.

Поэтично…

Старина Эйнен оценил бы…

— Это очень старая история, моя госпожа, — ответил Хаджар.

Тенед понимающе кивнула.

— Необычное имя, — протянула она. — никогда такого не слышала и не видела в хрониках и легендах.

— Это имя из очень далекой страны, — Хаджар, все же, посмотрел на потолок. Там он увидел огни каменного города. Города, в который он, когда-то, был влюблен безответной любви того, кто так и не смог прогуляться по вожделенным улицам и проспектам. — Очень далекой…

— Расскажешь про неё? — попросила Тенед. — я, признаться, не так много путешествовала в своей жизни. А путь нам, судя по всему, предстоит не близкий. За разговором время пройдет быстрее.

Хаджару стоило было бы отказать. Сказать, что для таких разговоров подземный лабиринт мертвого бога не лучшее место, а время… Для этих историй время вообще никогда не бывает подходящим. Но, почему-то, Хаджар, все же, согласился.

— Это северный город, моя госпожа, — начал свой рассказ Хаджар. — он построен на берегу черной реки, которую люди нарядили в гранит.

— Нарядили реку в гранит? — удивилась Тенед. — Простые смертные? Но зачем?

Хаджар уже хотел ответить, но так и не нашелся, что сказать. Он просто не знал ответа.

— Наверное, им нужно было это сделать, — пожал плечами.

— И как же они этого добились? — принцессе сложно было представить простых смертных, которые смогли бы справиться с такой задачей.

— Ценой многих жизней, моя госпожа. Очень многих…

Тенед на какое-то время замолчала. Они так и шли, по щиколотку утопая то ли в настоящей, то ли в иллюзорной воде, укрывшей пол лабиринта.

— Погибли, потому что надо… знаешь, Хаджар, мне кажется, та страна не очень отличается от нашей.

Теперь уже замолчал сам Хаджар. А затем коротко ответил:

— Да, не отличается…

— Расскажи мне еще.

И Хаджар начал свой рассказ. Рассказ о мире, в котором так и не успел пожить, но который до сих пор, порой, вспоминал. И, самое странное, почему-то никогда прежде и ни с кем не делился этими воспоминаниями.

Даже с Аркем…

Нет, он не должен позволять себе вспоминать её имя. Только не в этом месте.

***

Хаджар стоял над ледяным гробом. Внутри, на подушках из снега и зимы, лежала черноволосая, белокожая красавица. Изящные ладони сложены на пышной, но крепкой и упругой груди. Тонкую талию и стройные ноги не смогло скрыть простенькое рукодельное платье.

Хаджар положил ладонь на крышку гроба.

Он не успел… опоздал… и появись он всего на несколько минут раньше, то…

— Значит вот каков ты, Безумный Генерал, — она открыла свои зеленые глаза. И мертвенные, бледно-розовые губы, зашевелились срываясь с лица лоскуты замершей кожи. — Уже нашел себе другую. Получше, да?

Хаджар молчал.

Это была лишь иллюзия. Наваждение, созданное лабиринтом и не более того. Аркемейя находилась так далеко, что до неё не дотянуться никому из смертных и бессмертных.

Хельмер позаботился об этом. И это было единственным, за что Хаджар был благодарен Повелителю Кошмаров.

— Ты предал меня, Безумный Генерал, — произнесла стремительно леденеющая мумия, в которой уже с трудом угадывались черты прекрасной полукровки. — Как предал её… как предаешь каждого, кто по глупости или наивности следует за тобой. Ты предатель, Безумный Генерал. Без чести. Без долга. Жалкий предатель…

— Я вернусь за тобой, — произнес Хаджар. — а пока, спи спокойно.

Он развернулся и сделал шаг вперед. Или назад.

Он не знал.

Просто шагнул.

***

— Проклятье! Да не стой же ты столбом, чужак!

Хаджар приходил в себя так, как если бы потерял сознание. С трудом выныривал из тьмы. Звуки медленно пробивались через мглу, застилавшую взгляд. А когда Хаджар окончательно пришел в себя, то увидел одну из самых странных картин в своей жизни.

И, одновременно с этим, одну из самых жутких.

Глава 1293

— Закрой ему глаза, чужак! — Абрахам стоял перед существом, котором одновременно было похоже на сгусток бесформенной плоти, истекающей плазмой и слизью, и, при этом, чем-то напоминало осьминога. — Ну же! Быстрее!

Хаджар рванул в сторону Густафа. Парнишка бился в конвульсиях на полу, а его глазные яблоки с бешенной скоростью вращались в глазницах.

Хаджар опустился перед лучником и прикрыл тому глаза ладонью. И, что неожиданно, сделать это оказалось куда труднее, чем могло показаться на первый взгляд. Простите за каламбур.

Мальчишка дергался в жуткой агонии и все порывался сбросить руки Хаджара со своего лица.

— Гай! — продолжил отдавать команды Абрахам. — Не медли!

Полуликий, порывшись, что неожиданно, не в пространственном кольце или ином артефакте, а в самом тривиальном заплечном мешке, достал оттуда две склянки. Одну он, прямо на ходу, бросил Абрахаму, а со второй рванул к Густафу.

Буквально рухнув рядом, Гай зубами вырвал из стекляшки деревянную пробку и сплюнул её на пол.

— Разожми ему рот, — приказным тоном произнес полуликий.

Хаджар, немедля, выполнил указание. В процессе Густаф успел прикусить ему палец и, что удивительно, раскусил его до крови. Может он как-то тренировал свои кости? Или просто обладал достаточно мощной техникой укрепления плоти. Иначе подобное никак не объяснишь.

— Сейчас, плут! — выкрикнул Гай.

Одновременно с Шенси они использовали свою алхимию. И если Гай попросту вылил содержимое склянки в рот Гаю, то Абрахам, с размаху, швырнул склянку под ноги (ну или что это там было) твари.

Ничего особенного не произошло. Бесформенного монстра, полу иллюзорного, полу реального заволокло серой, густой дымкой, а Густаф, последний раз вздрогнув, расслабился и задышал ровнее, явно погрузившись в крепкий, но может не самый здоровый сон.

— Он уснул! — Гай подтвердил догадку Хаджара.

Абрахам же услышав слова полуликого, скинул с плеч свою кожаную куртку и разогнул с её помощью дымовую завесу. Что примечательно, вместе с последней исчезла и тварь.

— Проклятье! — выругался Абрахам. — никогда такого не было!

— Может ты спутал карту? — предположил Гай.

— Очень смешно! Как будто это вообще возможно! Демоны бездны! Нет, мы иногда сталкивались с кошмарами, но то, что произошло! Да еще и чужак…

Хаджар, краем уха слушая стенания Абрахама, за озирался по сторонам. Чутье подсказывало ему, что пока он находился в плену очередной иллюзии, то произошло что-то неладное, но… Не часто складывалось так, что он не хотел верить своим инстинктам. И это был как раз один из таких случаев.

Но, увы, как и обычно, инстинкты не подвели.

Сколько бы Хаджар не осматривался, но никак не мог обнаружить ни Иции, ни… Тенед.

— Где Иция и Гевена? — спросил, поднимаясь на ноги Хаджар.

В коридоре повисла тишина.

— Пока ты видел свои сны, чужак, они… тоже, — как-то туманно и непонятно ответил Гай.

Хаджар подошел к Абрахаму и посмотрел тому в глаза.

— Где. Гевена.

— Успокойся, чужак, — Шенси показательно опустил ладони на рукояти своих клинков. — Они там, — он поднял палец и указал на мрак над головой.

Хаджар несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Ему нужно было успокоиться. Если он все еще был жив, значит была жива и Тенед. В противном случае обруч Чин’Аме попросту прикончил бы провалившегося в задании носителя.

А значит, все, что требовалось Хаджару, это найти принцессу и вернуть обратно.

Как там говорил Абрахам? Если долго вглядываться во тьму, то она заберет тебя в себя? Что же, во всяком случае, Хаджар знал с чем начать поиски.

Он отошел от старого плута и запрокинул голову. Оттуда, сверху, на него смотрел он сам. Глаза в глаза… в собственные глаза. Это было странно и завораживающе.

— Что ты задумал, чужак?! — чужая ладонь накрыла глаза Хаджару.

Тот смахнул руку Шенси.

— Я последую за госпожой и Ицией. Верну их. Вы ждите здесь. Если мы не появимся в течение трех дней, продолжайте путь дальше.

Все сомнения в том, что у Абрахама, учитывая отсутствия у последнего немедленного желания последовать за Ицией подтверждали подозрения Хаджара в том, что у плута была собственная, полная копия.

И, в то же время, Абрахам не был конченным ублюдком. Потому что в его интересах было покинуть это место как можно быстрее, да и кто такой Хаджар, чтобы командовать.

— Хорошо, чужак, — коротко кивнул Абрахам. — три дня, потом мы уходим.

Хаджар вновь посмотрел во тьму. И, на этот раз, та не заставила себя ждать.

Глава 1294

Хаджар падал все быстрее и быстрее. Перед ним пролетали обрывки реальностей и воспоминаний. Или воспоминаний о реальностях. И так, пока он, вдруг, не оказался там, где не был уже очень давно.

Он сразу узнал стены, покрытые узором янтаря и золотом. Мраморный пол. Холодный и вечно скользкий. В детстве он любил по нему кататься. Бывает разбежишься и, резко затормозив, полетишь вперед, как на коньках по льду.

Няня все время ругала его за такое поведение. Говорила, что такие игры не должны занимать время у будущего короля. А маленький Хаджар лишь показывал язык и убегал, крича, что никогда не станет королем.

Именно это сцена сейчас и разворачивалась перед глазами Хаджара.

Вот стояла Няня. Высокая, крепко сбитая, плотная женщина. Она упирала руки в бока и что-то кричала. А вот смеющийся мальчишка, убегающий куда-то в хитросплетения коридоров Королевского Дворца Лидуса.

Хаджар улыбнулся этой картине и, не испытывая тяжести в груди, развернулся и шагнул дальше.

Удивительно, но на этот раз он никуда не падал и не взлетал. Он просто за мгновение переместился из коридоров в покои своей матери. Именно здесь учителя обучали его основам знания о Безымянном Мире. Здесь он учился играть на Ронг’Жа. И именно сюда, в тот далекий день, когда вернулся обратно во дворец, занятый узурпатором, он так и не осмелился войти.

А она выглядела так же, как и прежде. Черные волосы, стянутые в тугую косу. Заботливые и добрые глаза, которые обещали укрыть от любых бед и тягот.

Одетая в легкое, изумрудное платье, она сидела около окна и перебирала струны Ронг’Жа. Песни Семи Мгновений до Жизни струились под сводом королевских палат.

Отец стоял поодаль от неё. Такой же могучий и несгибаемый, каким его запомнил Хаджар. С каштановыми волосами, волевым подбородком и чуть озорными, жгучими глазами.

— Как ты мог, сын мой? — произнес Хавер. Тяжелым, отцовским тоном, каким никогда прежде не говорил с Хаджаром.

— Как ты мой, милый мой Хаджар? — чуть печально, полным слез голосом, проговорила Элизабет.

Мелодия оборвалась и в зале повисла тишина.

— Как ты мог…

— … простить того…

— … кто убил твоего отца…

— … убил твою мать…

Алый Клинок появился в руках Хаджара. Перед ним, из воздуха, соткалась фигура Примуса. Со все той же сединой в волосах, с орлиным носом и хищным взглядом вечно уставших глаз.

Глаз человека, который заплатил за свои дела сполна. Который принял те решения, которые должен был принять и нес свой крест до самого конца.

Каким бы этот конец ни был.

— Эта глава уже давно закрыта, — Хаджар опустил свой меч. — эти раны затянулись. Покажи мне что-то другое, Мертвый бог или кто ты там на самом деле. Иначе…

Хаджар не договорил. Картина вновь изменилась. Теперь он стоял на нижней ступени лестницы, ведущей во дворец. Там, сверху, он увидел своего брата.

С белыми волосами, в латном доспехе, он держал за руку смуглокожую, знойную ведьму из сердца Моря Песков. Сера и Неро. Они смотрели на Хаджара лицами, полными осуждения.

— Ты убил моего отца…

— Ты не спас моего мужа…

— Моя жена погибла из-за тебя…

— Мой сын не родился из-за тебя…

Теперь перед Хаджаром стоял уже он сам. Слабый и жалкий. Неспособный защитить тех, кто был ему дорог.

Но это была лишь иллюзия. Это не был настоящий Хаджар. Слабость не в том, что ты не смог кого-то спасти, слабость в том, что ты не смог жить с этим и не помог другим. Вот, чего стоит стыдится.

— И это все, на что ты способен?! — закричал Хаджар-настоящий в пустоту. — Не трать мое время понапрасну, Мертвый Бог. Его осталось не так уж и мно…

Лес.

Вокруг поднимался густой, лиственный лес. Пели птицы в вышине, кружа среди крон и мерно плывущих облаков. Ноги утопали в траве и мху. Свежий воздух пьянил ничуть не хуже самого крепкого хмеля.

Теплые, даже горячие руки крепко обняли Хаджара со спины. Они легли ему на грудь, а между лопаток прижалось чье-то лицо.

Хаджар мгновенно узнал этот запах. Запах огня, дорожной пыли и цветов.

Так пахла…

— Почему… почему ты оставил меня?

Он поднял руку и положил на её. Прикрыв глаза, заставил сердце биться хоть чуть-чуть помедленее.

— Разве я не была всегда с тобой? Всегда рядом. В горе. В радости. Любые тяготы, я сносила молча и без пререканий. Разве я не спасала тебя? Не была тебе верна? Не достаточно любила тебя?

Он ответил.

Не сразу, но ответил.

— Нет. Достаточно.

— Тогда почему, скажи мне, мой верный воин. Почему ты оставил меня?

Он повернулся. Белые волосы. Синие глаза. Красный узор на лбу и белоснежное пламя, струящееся по доспехам цвета облаков над их головами.

Азрея.

Маленький котенок, ставший свирепым тигром.

Слезы текли по её щекам и, срываясь пылающими алмазами, падали на траву. Пламя ласкало ноги Хаджара. Но он не чувствовал его жара. Дым от горящего леса заволакивал лицо, проникал в легкие, но Хаджар игнорировал подступавшее удушье.

— Ты знал… всегда знал…

Хаджар промолчал.

Он знал.

Всегда знал.

— Что я любила тебя.

Что она любила его.

— Так почему… за что?! — она закричала и пламя вскинулось до самого неба, заставив облака вспыхнуть оранжевым заревом.

Хаджар потянулся к ней. К её лицу. Чтобы коснуться хотя бы так. Хотя бы простой иллюзии. Потому что…

— Потому что…

… когда они встретятся в следующий раз…

— … я не хотел…

… ему придется…

— … чтобы ты…

… убить свою дочь.

— умерла.

Глава 1295

— Все в этом мире имеет свою цену, не так ли, Мастер?

Хаджар жадно глотал ртом воздух. Он никак не мог отдышаться и прийти в себя. На этот раз реальность сменилась так стремительно, что разум Хаджара едва не потерял нить бытия. Пожалуй, так близко к безумию, он еще никогда не был.

Ощущение гари, сдавливающей легкие и наковальней, лежащей на груди, исчезло. Но это не значит, что Хаджару все еще не казалось, будто он задыхается.

Хотя — именно казалось.

С трудом, он сперва поднялся на локти, потом подтянул ноги и, наконец, смог выпрямится и взглянуть перед собой. Это было… пространство. Да, самое верное слово именно — пространство.

Он находился где-то посреди тумана. Сложно было сказать, на небе или на земле. Были ли сверху звезды или облака, а снизу, под ним, вода или пошедшая рябью реальность.

Иллюзия ли это была или действительно.

Хаджар не понимал.

Он понимал лишь несколько вещей и этого было достаточно. Перед ним, на расстоянии в несколько метров, на возвышении покоился трон.

Очень странный трон.

Подножьем он напоминал две прислонившиеся друг к другу фигуры. Женщину и мужчину. При этом их ноги и руки были так выставлены, что вместе напоминали очертания лезвия секиры. Спинка же трона была расколота, и то ли из неё, то ли вглубь неё лился оранжевый свет, внутри которого мерцали зеленые искры.

На троне, в алой короне, сидела мумия старца. Настолько древняя, что, казалось, её морщины были самим временем, а волосы — светом потухших звезд.

В серых одеждах, украшенных потускневшим узором, она взирала на Хаджара. А Хаджар, в свою очередь, смотрел на неё. И ему вновь казалось, что он уже где-то видел это лицо.

Оно было похоже на то, что и у Всадника-скелета, но… немного другое. Чуть более… знакомое.

— Абендин, — догадался Хаджар, а про себя, мысленно, добавил, что это то, что осталось от бога. Мертв тот или был — вопрос слишком сложный для границ познания Повелителя. Но ощущения мумия вызывала такие же, как и тот Бессмертный, охотившийся на дракона в Море Песка.

Так что технически Князь Демонов его не обманул. Но почему тогда боги так сильно не хотели, чтобы Хаджар встречался с их павшим собратом?

— Ты узнал меня, Мастер, — прошептала мумия. — но я не узнаю тебя… зачем ты принял это слабое, жалкое тело? Твоя любовь к смертным выросла настолько, что ты решил стать одним из них?

Мастер?

Хаджар часто оказывался в ситуациях, когда Духи или Древние ощущали присутствие в его душе осколка Черного Генерала. Но это был первый случай, когда кто-то спутал Хаджара с первым из Дарханов.

Что же… даже мертвого бога Хаджар вряд ли одолеет в открытом бою. Но ведь никто не отменял того факта, что там, ге не поможет меч, вопрос может решить небольшая хитрость.

— Я пришел навестить старого друга, — ответил Хаджар.

— Друга?! — мумия засмеялась. И смех её был настолько же безумен, насколько и вообще — все происходящее. — Мы никогда не были друзьями, Мастер. Врагами — да. Учителем и учеником — да. Соратниками — да. Но не друзьями.

Хаджар мысленно выругался. У Черного Генерала что, кроме чужой возлюбленной, вообще друзей не было?!

— Так что скажи прямо — зачем ты пришел? — мумия дернулась, заскрипела пыльными, покрытыми паутиной костьми и, в буквальном смысле, вытащила из пространства две фигуры. — Или, может, ты пришел за этими смертными? Я всегда говорил, Мастер, что твоя любовь к смертным самкам не принесет ничего хорошего. Или ты, нацепив на себя мешок плоти и костей, забыл и это?

Иция и Тенед, безвольные куклы, зависли поодаль от трона мертвого бога.

Хаджар выругался еще раз.

— Нет, Абендин, — глаза Хаджара расширились от удивления и осознания, что его губы и язык двигались самостоятельно, но голос, который они извлекали из глотки, принадлежал не ему. — не забыл…

***

— Проклятье! Сколько можно?!

Хаджар стоял посреди бескрайнего моря из трав. Океаном зеленого цвета долина протянулась от края до края всего обозримого.

Сверкали молнии.

Где-то вдалеке гремел ненасытный, яростный гром. Лил неприятный, косой дождь.

Совсем как в тот день…

Так теперь выглядел мир души Хаджар. Его внутренние покои.

Он поднялся на холм — единственное, что выделялось на фоне бескрайних просторов травяного моря. В кронах невысокого дерева все так же, в своем гнезде, спала птица Кецаль. Только теперь она слегка подрагивала от холода и мороза.

И стоял поодаль камень. Простой и обшарпанный. Раньше на нем сидел Травес — Учитель и славный предок Хаджара. А теперь, у его подножья, закутавшись в черные хламиды, притаился Враг всего сущего.

Не бог, не человек, не демон и не дух.

Может — все вышеперечисленное сразу. А может и нечто другое.

Черный Генерал.

Его до того седые, что уже белые волосы, струились по потокам ветра и глубокий капюшон закрывал постаревшее лицо. Наверное, он не хотел показывать Хаджару, как сильно на него повлиял яд эльфов и уничтоженное наследие в Стране Ветра.

Что же — хоть что-то положительное во всем происходящем.

Черный Генерал, вернее — осколок его души, явно слабел.

— У меня нет времени на пустые разговоры, — сразу перешел к делу Хаджар. — если ты не заметил, там, — он указал на небо над своей головой. — твой подчиненный угрожает принцессе, от которой зависит моя, а, следовательно, и твоя жизнь.

Хаджар не видел, но, кажется, Враг улыбнулся.

— Ты стал старше, мой ученик.

Хаджар собирался было опять сказать, что он не ученик древнему монстру, но не стал. Это было бы пустой и бесполезной тратой времени.

— Опытнее, мудрее, но все еще не видишь правды за тенью лжи, которую тебе показывают другие.

— И что же за правду я должен увидеть, Черный Генерал? — когда-то эти два слова могли вывести первого из Дарханов из себя, но те времена уже прошли. — Очередной монстр из числа твоих подчиненных вот-вот…

— Я покажу тебе, мой ученик, — перебил Враг. — покажу то, что произошло на перевале Абха’Дуна и это будет мой тебе новый урок.

Хаджар не успел даже выругаться, как реальность вновь превратилась в разбитый калейдоскоп несвязанных между собой сцен чужого прошлого.

Глава 1296

Он наклонился над ручьем. Маленькой, холодной змейкой тот струился меж оврагов и холмиков в пышном, летнем лесу. Ледяная вода коснулась его пальцев и он зажмурился от наслаждения. А уж когда она полилась по горлу и внутрь, разливаясь расплавленным льдом по всей груди…

Он поднялся и, привычным движением, проверил крепко ли сидит меч в ножнах.

Крепко.

Как и всегда.

Уже наклонившись, было, к ручью еще раз — чтобы взглянуть на свое отражение, он резко обернулся. Там, среди деревьев, с секирой на плече, стоял высокий воин. Ростом выше двух метров, а шириной плеч и того больше.

Его рыжие, густые волосы, были стянуты в несколько кос, которые сплетались в одну, еще большего размера. Она тянулась вплоть до самой талии, касаясь широкого пояса с металлическими бляхами. Кожаные штаны, заправленные в сапоги, сшитые из меха убитых воином животных.

Доспехов он не носил. Утверждал, что лучший доспех для воина — его собственная кожа и никак иначе. Броню великану заменяли разнообразные татуировки, покрывавшие весь его торс. На них были запечатлены сцены из героического прошлого.

Побежденные рыцари племен богини Дану. Поверженные демоны. Уничтоженные твари, живущие Межграниц. Или те боги, которым не повезло попасть под секиру. Её рукоять и лезвие чем-то напоминали соединивших руки и ноги мужчину и женщину.

Очень странный внешний вид был у оружия…

— Абендин, Первый Воин, — кивнул он в знак приветствия.

Не раз и не два он видел этого могучего Старшего Бога во времена, когда целыми эпохами нес свою службу на границе миров.

— Дархан, Черный Генерал, — точно так же кивнул великан. — Тебя оказалось на удивление просто найти.

И он засмеялся.

Дархан уже слышал этот смех. Он был похож на звук, который, наверное, издавал бы медведь, если бы последнего какой-нибудь смельчак или глупец (хотя, обычно, эти два качества шли рука об руку) решился пощекотать.

Странные мысли для бога…

Не было такого медведя, который смог бы хотя бы существовать рядом с Дарханом, не сдерживай тот давление своей души. Наверное, слишком много времени провел среди смертных…

— Только не пойму, что ты здесь забыл? — Абендин огляделся. Ему явно не нравилось то, что он видел вокруг себя. — Мир смертных… Вечность и Истоки, Дархан, неужели ты настолько боишься Дергера, что сбежал от него в этот забытый Истоками край, чтобы спрятаться среди мешков плоти и костей?

Дархан промолчал. Среди богов он редко когда находил собеседника, который разделял бы его увлечения миром смертных. Хотя, не то чтобы, он часто их искал — этих собеседников. В тишине, ему было куда спокойнее и лучше, чем на сладострастных приемах Яшмового Дворца.

Он посмотрел на Абендина. Могучий великан. Почти такого же роста, как и сам Дархан, но явно шире в своей комплекции. Он был первым из богов, кто взял в руки оружие и опустил его на плоть твари между границ. За что и получил свое прозвище — Первый Воин.

Дархан всегда уважал этого диковатого, но отважного и честного воина. Абендин был прост и глуп, но красив в своей простоте и глупости.

Он просто выполнял приказы и наслаждался бесконечной битвой, в которую погрузил себя с того самого дня, как открыл глаза.

Дархан не хотел бы его убивать…

— Если хочешь, пойдем со мной, — показательно убрав ладонь от рукояти своего знаменитого Черного Меча, он поправил синий шарф и отправился в сторону едва видимой тропки.

— Эй! Черный Генерал! — окликнул его бог. — ты ведь знаешь зачем я здесь?

— Знаю, — легко кивнул Дархан.

Абендин переместился перед Черным Генералом и встал на его пути. Его секира покоилась в мощных, мускулистых руках. Истоки… Первый Воин и сам выглядел как медведь. Человекоподобный, но такой же дикий и не предсказуемый.

— Сразись со мной, Черный Генерал! — рыкнул он, от чего губа на нижней челюсти чуть дрогнула. Ну точно — медведь. — Давай выясним раз и навсегда, кто из нас сильнее.

Дархан чуть улыбнулся.

Такой простой и глупый бог. Но может именно поэтому он был одним из немногих обитателей Седьмого Неба к кому Дархан не испытывал отрицательных эмоций.

Скорее — одни только положительные.

— Зачем?

Абендин хотел что-то сказать, но явно не мог подобрать слова. Кажется, Дархан, фигурально, выбил землю у него из-под ног.

— Я уже сказал зачем! — нашелся, наконец, Первый Воин. — Чтобы выяснить, раз и навсегда, кто из нас сильнее!

Дархан хмыкнул. Он миновал Абендина так легко, будто тот и не стоял вовсе поперек тропинки.

— Мы и так знаем, что я сильнее, — ответил он и пошел дальше.

Почувствовать, что позади вспыхнула душа. Секира, полная силы и воли бога, обрушилась на плечо Дархана. Но тот не стал обнажать меча.

Почему?

Он ведь уже говорил.

Абендин был весьма простой и прямолинейной личностью. Ему были не чужды понятия чести. А какой воин станет атаковать другого, будто жалкий трус или убийца, со спины? Нет, так, возможно, поступил бы Дергер. Но не Абендин.

— Почему ты не пытаешься защититься? — прорычал Первый Воин, когда его секира застыла на расстоянии дыхания от плеча Дархана.

— Ступай следом, маленький бог. И если ты хочешь сразиться, когда я покажу тебе то, что хочу показать — я сражусь с тобой.

— Обещаешь? — прищурился Абендин. — Не обманешь?

— Ты сомневаешься в крепости моего слова?

Абендин ответил не сразу.

— На Седьмом Небе только и разговоров о твоем предательстве Дергера, Черный Генерал. Как ты нарушил его приказ и сбежал сюда, в мир смертных. Говорят, что ты предатель.

Вот, значит, как… Что же, глупо было ожидать другого от Бога Войны.

— А что думаешь ты сам, Абендин?

Тот ответил не сразу. И не торопился убирать секиру от плеча Дархана. Так они стояли. Два бога, посреди смертного леса.

Ощущения давления чужого оружия исчезло, а Абендин поравнялся с Черным Генералом.

— Ты пообещал, — неохотно согласился Первый Воин. — но я не знаю, что такого ты можешь показать мне в мире смертных, что будет стоит моего божественного внимания.

“Моего божественного внимания”… впрочем, нельзя было винить Абендина. Он вырос на Седьмом Небе и не знал другого отношения к тем, кому не так повезло, как ему…

— Поверь мне, маленький бог… здесь достаточно чудес, что и не снились мудреца Яшмового Дворца.

— Здесь? — фыркнул Первы Воин. — среди вони и грязи плоти и земли? Избавь меня от этих речей, Дархан. Давай побыстрее со своей экскурсией и сразимся, наконец и имя мое восславят в эпохах, как того, кто одолел самого Черного Генарала!

— Конечно…

Глава 1297

— Дядя Дархан, дядя Дархан!

Сказать, что Абендин был удивлен — значит оставить эту ситуацию и вовсе без внимания. Первый Воин, видя, как простые сельские дети без всякого страха и настороженности подбегают к Черному Генералу, одному из самых опасных существ во всем Безымянном Мире, не мог поверить, что не попал под действие каких-нибудь чар.

— А ты научишь нас ставить капканы?

— Конечно научу, — улыбнулся Дархан.

Абендин подумал, что спит и видит самый чудный из всех снова.

Черный Генерал не улыбался.

Нет, даже не так.

Он никогда не улыбался.

А теперь, идя среди толпы смертных, покрытых грязью, из плоти и крови, детей, он выглядел таким счастливым, каким Абендин его никогда не видел прежде. Хотя, казалось бы, где может более счастлив воин, чем в разгар битвы с сильным противником.

Но, каждый раз, когда Первый Воин оказывался на тех же полях сражений, что и прославленный Черный Генерал, правая рука самого Дергера, то тот выглядел так, как любой слуга в Яшмовом Дворце. Он просто делал свою работу и не более того.

— А кто это с тобой, дядя Дархан?

— А это твой друг?

— А он тоже прибыл из-за моря?

— Какой большой!

— Похож на медведя…

— Медведь!

— Медведь!

— А дядя Дархан дружит с Косолапым!

— Какой я вам косолапый?! — прогремел громовым рыком Абендин. Вот только его нижняя губа от того задрожала еще больше, что не миновала внимательных деревенских детишек.

Те засмеялись и, крича:

— Косолапый! — умчались куда-то в поля.

Там их отцы были заняты сенокосом, а матери подносили своим мужьям холодное молоко.

— Как ты им позволяешь себя так унижать?! — продолжал Абендин. — чтобы эти жалкие смертные обращались к прославленному Черному Генералу как к какому-то… Как называется эта страна, Дархан?! Скажи мне, чтобы я мог выжечь её дотла!

Улыбка Дархана стал чуть шире. Абендин был хорошим чел… богом. Его взгляд на жизнь утверждал, что Дархана оскорбили и это оскорбление он воспринял, как свое собственное, забыв, что и его самого только что назвали Косолапым.

И праведный гнев его был направлен вовсе не на свою уязвленное самолюбие, а, на как ему казалось, оскорбление собрата-бога.

— Что… что делают эти мешки плоти и костей?

— Люди, — поправил Дархан. — называй их просто людьми, друг мой.

— Я тебе не друг, Черный Генерал! — мгновенно парировал Абендин. — но что… ладно, пускай. Что делают эти люди? Они что… бреют землю?

Дархан, бог, эпохами сражавшийся с самыми ужасными порождениями реальности, оступился на простой проселочной дороге, змеящейся через поля пшена и ячменя.

Бреют землю?

Он засмеялся. Впервые, за многие тысячи лет, Черный Генерал искренне и легко засмеялся. В голос. Да так, что согнулся пополам и схватился за живот.

— Что такое, Черный Генерал? Тебе плохо или ты… смеешься? Я что, сказал что-то смешное?!

В руках Абендина вновь оказалась его могучая и немного странная секира.

— Успокойся, друг мой.

— Я тебе не друг!

Дархан кивнул и, выпрямившись, вытер слезы, выступившие на глазах.

— Они не бреют землю, Первый Воин. Они косят.

— Косят? Что косят? Кого? Там есть какие-то враги, которых я не вижу? Они, конечно, смертные, но я воин! А не пристало воину попросту стоять, когда где-то битва! Если ты так любишь эти мешков крови, я буду сражаться на их стороне!

Дархан с трудом сдержался от очередного приступа смеха. Бог среди смертных… отличная шутка для вечерней попойки в придорожной таверне.

— Нет, они косят… сено. Наверное… я пока и сам плохо в этом понимаю.

— Сено… траву, что ли?

— Да.

Абендин нахмурился. На его лице отобразилась напряженная работа мысли.

— Зачем? — наконец, сформулировал он.

— Чтобы накормить свой скот, — с облегчением ответил Дархан, потому что в этом вопросе он хоть немного, да разбирался. — Чтобы затем тот помогал им в работе или же они его съели сами.

— Помогал в работе… съели… есть… еда… Что такое… еда?

Черный Генерал повернулся к Абендину.

Наверное, он действительно провел слишком много времени среди смертных…

У богов не было еды. Вернее, она была, но совершенно… иная. Это сложно объяснить тем, кто не вкушал амброзии во время пиров Яшмового Дворца или не посещал плодовых садов Двора Звезда и Рассветов. Слишком сложно, чтобы понять не знавшим…

Но, с другой стороны, богу будет проще понять, что такое — человеческая еда.

— Ульви! — Дархан окликнул одну из девушек, идущих в сторону сенокоса.

Молодая, пышногруда и с такими же пышными бедрами, дочь кузнеца. Мать и отец, наверное, зачали её в печи, потому что волосы у девушки были даже не рыжие, а почти красные, как раздутый уголь в горне. А с самого первого крика, они кормили её молоком самой молодой и сильной коровы, потому что она была такой, что в деревню приезжали свататься со всей округи.

— Да, дядя Дархан!

Но, увы, всех их ждало лишь одно — разочарование и неудача.

— Есть яблоко?

— Конечно! Поймаешь?!

— Кидай!

Ульяви не любила мужчин. Им она предпочитала других девушек. И это была тайна, которую случайно, у того самого ручья, подглядел Дархан. Не специально, разумеется. Просто так вышло. И с тех пор, Ульяви стала ему хорошей собеседницей и спутницей, когда последнему хотелось прогуляться до горного кряжа.

Аппетитное, зеленое яблоко пролетело по воздуху и приземлилось прямо в раскрытую ладонь Дархана.

— Спасибо! — выкрикнул он.

Ульви помахала ему в ответ своей пухлой ручкой и отправилась дальше по делам.

— Держи, — Дархан протянул яблоко Абендину.

— Что это, Черный Генерал.

— Яблоко.

— Яблоко… я вижу, что это за плод, Дархан! Зачем ты мне его протягиваешь?!

— Чтобы ты попробовал.

— Я ел яблоки из сада Звезд и Рассвета! Неужели ты думаешь, что какое-то смертное яблоко может сравниться с фруктами оттуда?

— Конечно не может, — кивнул Дархан, а затем вновь удивил уже обрадованного согласием Абендина. — оно несравнимо лучше.

Абендин прищурился.

— Ты лжешь.

— Ты ведь знаешь, Первый Воин, что я никогда не лгу.

И Абьендин знал это. Черный Генерал действительно никогда, никому и ни в чем не лгал. Это было ниже его чести и достоинства.

Два качества, которые были понятны и знакомы Первому Воину.

— Ну ладно… — тот осторожно надкусил и, уже спустя мгновение, выплюнул с отвращением. — Что за гадость ты мне подсу…

— Ты неправильно это делаешь, — покачал головой Дархан. — сосредоточься, Абендин. Позволь пелене лжи отойти на второй план. Откройся этому яблоку так, как если бы это была… была… настоящая битва.

— Битва? Меня с яблоко?

— Тебя, с ложью Седьмого Неба. Попробуй еще раз, друг мой

— Я тебе не друг! Но, все же, воин не бежит от драки, так что…

Первый Воин прикрыл глаза, выдохнул и надкусил яблоко еще раз. Но на этот раз он отнесся к нему так же внимательно, как к противнику, которого должен был, для победы, ощутить, как самого себя.

И он ощутил…

Ощутил заботу, с которой маленький саженец посадили в землю. Ощутил, как аккуратно к нему привили часть от старшего товарища. Как его холили и лелеяли. Поливали. Отгоняли от его корней жадные сорняки, выдирая их не жалея спин и жил. Ощутил, как поливали в засуху, укрывали в холод. Как вокруг него играли и смеялись маленькие… люди. Как два человека, непонятно зачем, что-то вырезали на нем. Как укрывались в тени. Как спасались от дождя. Как ценили каждый листочек и благодарили за каждый плод.

Абендин открыл глаза и посмотрел на такое простое яблоко.

Он повернулся к Дархану и с жадностью зверя спросил:

— Что здесь еще есть подобного?

Дархан улыбнулся.

Абендин напоминал ему самого себя.

— Целый мир, мой друг. Целый мир.

— Я тебе не друг! Но… покажи!

Глава 1298

— Эх! Хорошо!

Абендин вынырнул из проруби и, босиком, по снегу, забежал внутрь бани. Отец Ульви, кузнец Танд, не отказал в услуге Дархану и растопил им баню. Сам Черный Генерал пока так и не смог научиться этой премудрости. Сколько бы он не пробовал, то слишком душно, то слишком холодно, то камни не те, то пар слишком едкий.

В общем, за сотни лет, среди смертных, искусство топки бани ему так и не далось.

Первый Воин плеснул из черпкак на камни и, вдохнув ароматный, еловый пар (вода была смешана с древесным соком) плюхнулся обратно на деревянную скамью.

— Смотри, Дархан! — он протянул ему ладони с гордостью демонстрируя то, от чего, наверное, у магистрата Яшмового Неба послетали бы их комические шляпы с голов. — Это мозоли! Самые настоящие!

Дархан только улыбнулся. Его собственные мозоли уже давно сошли, а кожа огрубела настолько, что новые как-то и не появлялись.

— Никогда не думал, что скажу это — но… как же здесь хорошо-о-о-о…

Абендин раскинулся на скамье и, подложив руки под голову, сладко потянулся.

Вот уже три года они вместе жили в деревне Фильге. Ну, вернее, Абендин жил здесь три года. А сам Дархан уже, кажется, второй десяток лет. Ему нравилось это место. У подножья гор, рядом с лесом и рекой, а если поехать дальше на запад, то через неделю пути можно пристать к берегу океана.

Порой Черный Генерал, в поисках уединения для своих мыслей и чувств, ездил туда и проводил там дни и недели. И, наверное, это были самые счастливые дни и недели в его жизни.

Если, конечно, не считать тех, когда он возвращался обратно в Фильге. Жил в доме Танда — в маленькой пристройке, которую раньше использовали как сарай, пока не поставили новую.

Абендин сперва возмущался тому, что Черный Генерал живет в сарае у смертного кузнеца, но… сам-то теперь обитал в заброшенном хлеву.

Опять же — история, достойная вечерней попойке.

Два боги жили в Фильге.

Один в сарае, другой — в хлеву.

— Знаешь, сегодня утром я спал с Алавой, — вдруг произнес Абендин. Алава — одна из вдов в деревне. Очень любвеобильная женщина… многие из молодцев потеряли свой цветок именно в её постели. — И я спал до этого с нимфами Седьмого Неба. Спал с сидхе Фае. Даже пара демониц побывали в моей постели, но эта смертная… Истоки, Дархан! Она трахалась так, будто завтра настанет конец света, которого так боятся наши мудрецы!

Черный Генерал только улыбнулся.

— Здесь все такое… настоящее, — продолжал Первый Воин. — если работать — то в поте лица. Потому что кто знает, какая беда может произойти уже завтра. Завтра, ты представляешь, Дархан?! Они переживают за завтра! Сколько таких завтра было в моей жизни, которых я даже не замечал?! А здесь — я чувствую их. Каждое такое завтра. Полные жизни. Новых впечатлений. Такого никогда не было на Седьмом Небе.

Черный Генерал только молча улыбался. Абендин озвучивал те мысли, которые посещали Дархана, когда он впервые надолго задержался среди смертных.

Ощутил то, что ощущают они. Когда каждый новый день, действительно — новый.

— Знаешь, раньше мне казалось, что смертные — это так, просто шутка мироздания, — Абендин разглядывал мазоли на своей руке. Он, как и Хаджар, специально ослабил свое тело души, чтобы полнее ощутить этот причудливый мир смертных. — Но теперь… их слезы — они горьче наших. Смех — звонче. Их женщины — жарче. Их мужья — отважнее. Каждый день их жизни, это сражение за новый день, но… это настоящая битва. Где каждый — от старика, до ребенка, воин.

— Да, — коротко ответил Дархан.

— Я пока не могу облечь в мысли и речь все, что чувствую, но этот мир, Черный Генерал… он другой. Он настоящий. Я чувствую себя так, будто только очнулся ото сна. Как если бы все те эоны, что я прожил на Седьмом Небе, были пустышкой. Иллюзией. И живу, по-настоящему живу, я лишь последние три года.

— Так оно и есть, друг мой.

— Я тебе не друг! — машинально возразил Абендин, а затем нахмурился. — Вчера я видел, как уходили молодые… на войну.

— Да, здесь часто воюют.

— Но за что? Зачем смертным воевать? Тех, кто чувствует Реку Мира, здесь так мало… и называют они себя странно — терниты. Их знания о пути развития скудны и крошечны. Редко кто из них достигает уровня хотя бы Небесного Солдата. Они не знают ни ресурсов, ни техник. Они даже не ведают о том, что находится поодаль от них… живут в своих маленьких странах, которые считают огромными.

— Это так…

— Зачем им тогда воевать? Зачем воевать тем, кто в шестьдесят лет выглядит так, будто он уже прожил десять тысяч эпох! Не понимаю этого, Черный Генерал, но… восторгаюсь. Если бы хотя бы у десятка тех, с кем мы бок о бок бились с тварями Межграниц, была бы хотя бы крупица отваги смертных, то победа была бы одержана куда раньше!

Победа… Черный Генерал знал, что тех тварей нельзя победить. И он, вместе со своим войском, лишь запечатал монстров в их родном пространстве. И он был одним из немногих, кто понимал, что эта печать не вечна и однажды война начнется вновь…

— Возможно…

— А еще, знаешь, я видел, как одну из деревень сожгла Красная Саламандра. Она ведь была всего-лишь на стадии Пробуждения Разума! Столько народа пострадало… их труды, их поля и дома, их дети и старики. Все погибло в огне.

— Такова жизнь смертных, Абендин, — кивнул Дархан.

— Но это неправильно! — вскинулся Первый Воин. Он поднялся на локте и посмотрел на Дархана. — Ты ведь это понимаешь!

— Мы боги, Абендин… ну, во всяком случае один из нас. Но не всесильны. Мы не поможем помочь всем и спасти каждого.

— Да… — протянул огромный воин, а затем добавил. — но ты бы мог их научить.

Дархан вздрогнул.

— Научить как меня, — продолжил Первый Воин. — меня ты, Мастер, научил тому, что смертный ничуть не хуже бога. А их… их ты бы мог научить тому же самому. Показав, что они ничуть не хуже нас — богов. А в чем-то даже лучше.

— И как бы я это…

— Какие громкие слова, Первый Воин, — произнес голос.

Голос, который Хаджар, все это время наблюдавший за двумя богами, легко узнал. Он уже слышал его. Это был голос Дергера, Бога Войны.

Баня вспыхнула яростным пожаром и послышались крики людей, полные животного ужаса и смерти.

***

Он вновь стоял посреди океана травы. Над головой бушевал шторм. Черный Генерал, в черном балахоне, все так же сидел около камня.

— Что произошло потом? — спросил Хаджар.

— Дергер пришел за мной, но Абендин вышел против него, — ответил первый из Дарханов. — он знал, что проиграет, но не мог поступить иначе. Такова была его честь.

— Но…

— Абендина отправили убить меня… ну или хотя бы попытаться. Он не справился. Моя с Дергером битва уничтожила бы весь Абха’Дун, а Абендин… Он всегда знал, что был слабее меня и Дергера. Он вынудил того биться далеко — над океаном. И их битва осушила воды, но Абха’Дун и всего его жители остались целы.

— Он пожертвовал собой…

— Не пожертвовал. Лишь поступил так, как считал нужным. Остался верен себе до самого конца.

— Но зачем ты мне это показал?

— Чтобы ты знал и помнил, что если бы не Абендин, павший бог, то я бы никогда не стал учить людской род тому, что ты называешь Путем Развития.

Хаджар вспомнил легенды орков, которые говорили, что Черный Генерал принес в мир смертных свет знания. Знания, как стать равными богам.

— Но почему он так…

— Дергер обладает извращенным чувством справедливости. Он счел, что Абендин предал его и обрек Первого Воина на участь мертвого бога. Тот вечно будет пребывать в состоянии Бессмертного, но не сможет покинуть своей могилы. И лишь я сам, но не собственными руками, смогу положить ему конец. Это должна была быть вечная мука, но… тут появился ты. Ты содержишь в себе часть моей души и крупицу моей крови. Этого достаточно, чтобы снять проклятье.

— И как же мне это сделать?

— Убить Абендина в битве. Той битве, которую он так желал…

— Но…

— Я ненадолго сделаю твое тело крепче и вдохну в твои техники свою силу. Ты сможешь биться с ним на равных.

Хаджар был шокирован услышанным.

— Я тебе не верю.

Кажется, Черный Генерал улыбнулся.

— Ты тоже знаешь, маленький воин, что я никогда не вру… Но ты ведь уже принял решение, да? Даже несмотря на сделку с Князем Демонов и мою просьбу, ты бы все равно подарил этому несчастному долгожданную смерть. Так ведь?

И самое страшное, что Хаджару не требовалось отвечать.

Может быть у него и почти не осталось чести, но…

Лишь почти.

— Сколько у меня будет времени?

Синее пятнышко на Алом Клинке стало чуть больше…

Сверкнула молния и выхватила из тьмы капюшона глаза первого из Дарханов. Странно, но Хаджару показалось, что в них он увидел… гордость?

Глава 1299

— Времени… у тебя будет его достаточно, маленький воин, — Черный Генерал подошел к Хаджару вплотную. Настолько, что тот мог ощущать волны энергии, исходящие от Древнего. Вот только они не были похожи ни на что, что чувствовал и ощущал Хаджар прежде. Это не была энергия в привычном её понимании… Скорее нечто совсем иное. — А теперь приготовься.

— К ч…

Еще до того, как последние звуки сорвались с губ Хаджара, тонкая, обтянутая кожей, серая, похожая на скелет, ладонь вынырнула из-под плаща.

На миг представ в виде меча, она вонзилась в грудь Хаджару. Но боли не было.

Наоборот.

Чувство, будто некая сила вливается в его тело. Делает его крепче, сильнее.

Проникает в душу, превращая её в единое целое. Целое, выкованное в самом жарком горне и закаленное в самом холодном изо льдов.

Когда наваждение исчезло, то Черный Генерал уже вновь сидел около камня. Тяжелый капюшон скрывал его лицо, оставляя на виду лишь качающуюся в такт ветру прядь белых волос.

— Иди, мой ученик, — произнес он спокойным и чуть усталом голосом. — Первый Воин ждет уже слишком долго.

Хаджар хотел что-то сказать. Меткое и ядовитое. Что-то о том, что он не ученик Врагу всего сущего. Но почему-то промолчал.

Вместо этого он развернулся (не то, чтобы это было необходимо. Просто так легче покидать мир собственной души) и шагнул вперед… или назад… дурацкая философия…

***

Он увидел черные, густые волосы. Они пахли цветами фруктового дерева. Вишня, кажется… и еще что-то мокрое и соленое. Да, морской прибой.

Аркемейя?

Но… нет, это была не она.

— Я так устал, — вздохнул знакомый голос.

Он, будто, был его и “не его” одновременно. Как если слушать пластинку, одновременно с этим подпевая в такт. Когда сливаются два голоса и ты уже не отлич…

— Ты опять всех победил, мой славный генерал?

Или, все же, Аркемейя? Её голос был одновременно похож и “не похож” на голос его жены.

— Победил, — ответил он. — и так устал…

Он обнял её. Зарылся лицом в волосы. И на мгновение на душе стало спокойно.

— Все беды уйдут, мой славный генерал, — прошептала она и её пальцы запутались в его длинных, черных волосах. — пока я тут, пока я здесь…

— Это меня и пугает, — ответил он и почувствовал, как в душе появляется то, чего там никогда не было прежде. Страх. На вкус, как… мокрая соль. На вкус, как губы смертной женщины. Она пахла страхом… — Мир смертных так хрупок.

Она лишь улыбнулась. Он не видел её лица, но знал, что, все же, она действительно улыбнулась. Достаточно красиво, чтобы перехватило дыхание, но и столь же печально.

— Я знаю, мой славный генерал, но ты не переживай. Я сильная, я все выдержу. Пока ты здесь, пока ты рядом.

— Всегда рядом.

— Всегда рядом…

***

Словно выброшенная на берег рыба, Хаджар, как и совсем недавно, вновь отчаянно пытался урвать ртом хоть немного воздуха.

Он опять стоял посреди тумана. Перед ним возвышался каменный трон, на котором сидел обтянутый кожей, полумертвый старик, чье костлявые руки гладили странную секиру. Она выглядела так, как будто мужчина и женщина сплелись в порыве страсти в единое целое и обхватили руками и ногами широкое, хищное лезвие.

Абендин, Первый Воин. Проклятый Дергером влачить свое жалкое существование в образе Бессмертного. Лишенный силы богов, он был предоставлен вечности в своей неприступной темнице.

И все это за то, что ему полюбился мир смертных.

Хаджар посмотрел на свою ладонь. Он сжал пальцы в кулак, а затем снова разжал.

Этим простым и уже привычным жестом, он понял, что опять находится в реальности, а не в воспоминаниях.

То, что он увидел мгновением прежде, ими и являлось — воспоминаниями. Осколками прошлого, которое проникло внутрь сознания Хаджара вместе с силой Черного Генерала.

Вот только почему-то Хаджар ощущал их не как чужие, а как свои собственные. Только забытые. Покрытые толстым слоем пыли, а теперь очищенные и возвращенные на свет сознания.

Значит, именно так будет выглядеть его поражение Врагу? Если он сдастся, если примет Наследие и уступит, то его личность будет замещена личностью Врага? Все его воспоминания, всего его чаяния и стремления, все они…

— Ты вернулся, Мастер? — голос Абендина звучал сухо. Как ломающиеся по осени ветки в лесу под ногами идущего. — Я так долго тебя ждал… почему ты не торопился ко мне, славный генерал?

Хаджар дернулся от этих слов. Слишком свежи были в голове чужие, кажущиеся своими, ложные обрывки прошлого.

— Прости, Первый Воин, — чуть поклонился Хаджар. — Мой путь был долог.

Абендин, тяжело опираясь на секиру, поднялся со своего трона. Его балахон волочился в тумане, сливаясь с последним в некое подобие миража, внутри которого таились тени тех, кто стоял на страже темницы Абендина.

Только теперь Хаджар в полной мере осознал, что те, с кем еще недавно сражался отряд Абрахама Шенси на поверхности, на самом деле были не призванными Первым Воином слугами, а выставленными его заточителями вечными надсмотрщиками.

И те, кто пытался проникнуть в темницу низверженного бога, и кому не повезло попасть в костлявые руки, присоединялись к воинству стражей.

Исполнителей божественного наказания.

— В последний раз, — Абендин повернулся к трону и протянул руку к сиянию, исходящему из расколотой спинки. — дай мне сил, в последний раз.

Сияние дрогнуло. Закружилось ворохом оранжевых искр и, слитным потоком, втянулось внутрь ладони.

Под мертвенной кожей Первого Воина вены засветились жидким золотом. Прямо на глазах Хадажра то, что еще недавно представало в образе мертвого старика, стремительно преображалось.

Плечи Абендина расширялись, сам он становился все выше и выше. Седые волосы рыжели и, самостоятельно сплетаясь в косы, опускались до самых ног.

То, что еще недавно выглядело рваным балахоном, теперь предстало в образе кожаных штанов с поясом в виде стальных блях. И точно такие же бляхи, только большего диаметра, покрывали могучий, бугрящийся торс, Древнего.

Абендин с наслаждением втянул воздух широкими, похожими на лопасти мельницы, ноздрями.

— В последний раз, — повторил он и взмахнул секирой.

Туман, стелющийся под ногами, последовал за этим взмахом. Уплотнившись, он не предстал в образе хищного звери и не стал олицетворением секиры.

Нет, это была просто “волна тумана”. Но при этом в ней содержалось столько силы и глубочайших мистерий, понимания не только пути Секиры, но и чего-то куда как более значимого и непостижимого.

Хаджар не осознавал и тысячной доли того, что содержалось в простом взмахе… бога. И, без всяких сомнений, даже будь он в тысячу раз сильнее, чем когда вошел в лабиринт-темницу, то еще до того, как туман коснулся его тела, исчез бы, не оставив после себя ни атома тела и ни капли души.

Но…

Черный плащ окутал его плечи, а грудь прикрыла синяя броня. Туман ударил о неё и расплылся мутным маревом.

Густобородый, рыжеволосый воин стоял посреди лесной опушки.

Напротив него возвышалась скала. Такая же широкоплечая, выше на полголовы, закованная в сталь. Тяжелые латные доспехи синего цвета, с изображенным на груди птицей Кецаль и драконом, сверкали на солнце каплями утренней росы. Позади, за спиной, на ветру грозно реял черный плащ. Будто оживший лоскут первозданного мрака, он с жадностью пожирал лучи заходящего солнца.

— Эпохи не пощадили тебя, — прогремел расколовшимся ледником голос Абендина. — ты изменился, Мастер. Изменился сильно… но я чувствую, что это все еще ты. Так что исполни мое желание и давай сойдемся в битве так, будто завтра уже не настанет.

С этими словами, Абендин оттолкнулся и сорвался в стремительном рывке… если так, конечно, можно было описать движения бога-воина.

Глава 1300

Как сражаются и умирают боги… родись Хаджар писателем, то назвал бы так книгу, которую хотел бы сделать своей последней.

Но Хаджар вырос простым воином, далеким от философии и поэзии. Так что в рывке Абендина он не увидел ни низвергавшегося неба, ни пожара звезды, раскаленной внутренним пожаром. Ни танца секиры, в которой сосредоточилось больше тайн и смысла, чем в трактате самого прославленного из мудрецов.

Это были движения бога. Его бой. И смертному было не понять чаяний души обвенчанного с вечностью.

Все, что увидел Хаджар, это рывок такой силы и скорости, что окажись перед Абендином все воинство Региона Белого Дракона, включая Хозяев Небес и воинов Семи Империй, то от них не осталось бы и следа. Более того, не осталось бы этого следа ни от одной столицы и Рубинового Дворца, поставь их в ряд перед Абендином.

На мгновение Хаджару даже показалось, что это не Древний сорвался в столь могучем по силе рывке, а мир вокруг него, когда как сам воин остался стоять на месте.

Но наваждение исчезло.

Секира врезалась в подставленный меч. Алый Клинок высек красные и черные искры, когда широкая сталь вгрызлась в него. И в каждой этой искре содержалось огня больше, чем в жерле проснувшегося вулкана.

Одна из таких могла спалить Даанатан. Две — Рубиновый Дворец. А пять — целую Империю.

Земля вокруг ног Хаджара задрожала, загудела, а затем взорвалась настоящим землетрясением.

Лесная опушка, на которой они стояли, превратилась в огромной лесной массив. Но лишь затем, чтобы мгновение спустя обернуться безжизненной каменной долиной. Горными цепями, подпирающими небо и ущельями, столь глубокими, что не услышишь эха падающего камня.

И все это — от одного удара Абендина.

Сила бога… сила тех, против кого Хаджар объявил свой крестовый поход.

— Давай же, Черный Генерал! — взревел Первый Воин. — у меня не так много времени, так что не стой столпом!

Абендин разорвал дистанцию и заранее принял защитную стойку. Он расставил ноги в сторону и выставил перед собой секиру. Он ждал когда его противник нанесет свой удар, чтобы искупаться в его мощи и силе.

Чтобы отразить его и доказать себе, что он все еще жив, что все еще что-то может, что Дергер так и не смог отнять самого главного — его воли.

Это не было поединком в привычном понимании этого слова. Хаджар не ощущал тех чувств, что пьянят когда бьешься со своим врагом.

Нет, это скорее…

Походило на проводы.

Потому как Абендин уже больше никогда не будет так же силен, как в этот день. Больше не сможет поднять своей секиры. Больше не сможет шагом сотрясать землю, а ударами менять её ландшафт.

— Я не знаю, что выйдет из этого удара, старый друг, — Хаджар сам не знал, почему сказал то, что сказал, но у него не было времени остановиться и подумать над происходящим.

— Я тебе не друг, Враг, — с теплыми огнями в глазах перебил Первый Воин. — Не медли же!

Хаджар обратился к тому, что Черный Генерал поместил внутрь его души. Сложно подобрать описание этому сгустку тьмы. Но, если упростить, то подходило лишь одно “сила”.

Хаджар вдоволь её зачерпнул. Может быть даже больше, чем мог удержать. И, наверное, именно поэтому в реальности вокруг него заклубился черный туман. Будто продолжение его плаща из мрака, он покрывал чернью склоны горы, на пике которой теперь стояли два сражающихся.

— Песнь Первая: Драконья Буря!

Алый Клинок задрожал. Как когда-то давно, во времена, когда Хаджар еще был известен, как Безумный Генерал, меч едва мог выдержать ту мощь, которую через него проводили.

На мгновение Хаджару показалось, что еще немного и Алый Клинок повторит участь Лунного Стебля и рассыплется железной крошкой.

Но меч выдержал.

В реальности же творилось что-то невообразимое. Небо не просто почернело. Оно превратилось в поверхность смоляного озера.

Густой мрак заменил синеву. Слово “черный” слишком блеклое и светлое, чтобы описать ту глубины тьмы, что пожрала облака и звезды. Но на этом все не прекратилось. По поверхности озера тьмы побежали волны. Волны силы и мистерий.

Полился дождь. И в этом дожде танцевал дракон. Огромный. В тысячу тысяч шагов длинной, в целый город шириной, именно он и был тем мраком, что закрыл собой небо, а волны, которые его бороздили — “лишь” чешуйки.

Дракон взревел и то, что было горными цепями, предстало в виде идеально ровного плато, а глубочайшие ущелья поднялись холмами. И все это лишь от одного эха техники Хаджара, напитанной толикой силы Черного Генерала.

Гигантский дракон, которого было не объять взгляду даже Повелителя, устремился в жутком, нисходящем, рубящем ударе.

— Простая техника?! — в голосе Абендина Хаджар услышал не только разочарование, но еще и… обиду. — Ты думаешь, что заточение, на которое меня обрек Дергер, сделало меня настолько слабым, что меня можно ранить какой-то техникой?! Ты хочешь оскорбить меня, Враг?!

Хаджар не понимал, что происходит. Что значит это едкое и презрительное “простая техника”. Но Первый Воин, на которого с неба падал исполинский дракон, выглядел оскорбленным до глубины своей души.

Он даже не стал отражать этот удар. Позволил ему ударить прямо в центр своей обнаженной, прикрытой лишь железными бляхами, груди.

И…

Ничего.

Техника Хаджара лопнула, разлетевшись по округе лоскутами тьмы. Они резали, кромсали каменные холмы, которые лишь недавно опускались внутрь земли глубокими ущельями. Они превращали в ничто облака на расстоянии в несколько лет пути смертного, но…

Абендин стоял по центру ровного, каменного плато, целым и невредимым.

— Техники… ты хочешь драться со мной оружием смертных, Черный Генерал?! — теплый свет в глазах Абендина сменился огнем безумия. — Ты думаешь, что я ниже тебя?! Что я все еще подчинен Реке Мира?! Я как и ты, Враг! Я вышел из её вод, оставив внутри огонь своих звезд! Я тот, кто основал свой закон! Я бог! Такой же, как и ты! Так что сразись со мной в полной мере, Дархан! Я хочу проверить, чей закон сильней! Мой или твой!

— Закон… что такое закон…

Глава 1301

— Как ты думаешь, что такое техника, ученик?

Хаджар вдруг увидел себя сидящем напротив… Черного Генерала. Тот, в свою очередь, был все так же, прислонившись спиной к камню, смотрел на небо.

Теперь оно было темным. Тревожным. Грозы сверкали где-то вдалеке и шел дождь.

Хаджар не знал, откуда у него это воспоминания. Он никогда не обсуждал с Врагом техники и, тем более, не сидел напротив него будто действительно стал… учеником.

— Это чистая энергия Реки Мира, поглощенная внутрь источника, которой адепт придает форму своей волей и мистериями.

— Так говорят смертные мудрецы, — кивнул Черный Генерал. — техники делятся, как ты знаешь, по силе на семь ступеней. Начиная Смертной и заканчивая Звездной. Каждый уровень зависит от того, насколько чистую энергию Реки Мира ты можешь сохранить внутри своей души. Насколько крепка твоя воля, которая служит формой техники и насколько глубоки мистерии, которые являются проводником энергии.

Хаджар все это знал. Немного не в тех словах, которые произносил Черный Генерал, но знал.

— Божественная техника… она достаточно могущественна, чтобы ранить Бессмертного. А Звездная — чтобы убить его. Но…

— Но не бога? — спросил Хаджар.

Не тот Хаджар, который сейчас стоял закованным в броню. А тот Хаджар, что сидел напротив Черного Генерала и слушал того, как ученик слушает своего учителя.

Откуда у него это воспоминание? Почему он его сейчас видит? Что вообще происходило в мире его собственной души?!

— Что является основной любой техники, ученик? — спросил Враг.

— Энергия Реки Мира, — ответил Хаджар-ученик.

— Именно, — кивнул Черный Генерал. — Река, что омывает, всю сущее. Соединяет между собой прошлое, будущее и настоящее, но боги… Боги это те, кто покинул сущее. Кто отринул прошлое, настоящее и будущее. Они есть и их нет. Они лишь души, но их души — тела, что крепче звездных сердцевин. То, что создано Рекой Мира, не может их ранить.

— Но как тогда…

Черный Генерал вытянул перед собой ладонь. Сухая, морщинистая, кожа на ней была так тонка, что сквозь неё проглядывались истончившиеся кости.

Враг вытянул перед собой палец и…

Хаджар, когда был простым практикующим, восхищался мощью Истинных Адептом — Небесных Солдат. Тем, как они взмахом ладоней создавали миражи оружия, которое разило их врагов на расстоянии в несколько десятков, а то и сразу сотню шагов.

Но то, что создал Черный Генерал.

Мир души Хаджара рассек взмах меча. Он протянулся от одного горизонта до другого. На краткий миг над их головами показалось ясное, синее небо, но затем тучи схлопнулись обратно, представая в образе все той же гранитной крышки склепа.

— Что это было… — прошептал пораженный Хаджар-ученик. И Хаджар-наблюдатель его прекрасно понимал. — Как ты это сделал…

— Чтобы в полной мере ответите тебе на этот вопрос, ученик, мне нужно будет дождаться пока ты сам превзойдешь границы Реки Мира.

— Превзойти границы того, чему нет границ.

Черный Генерал вновь кивнул.

— Это является одним из условий для становления богом. Бог не может быть часть чего-то. Лишь что-то может быть частью его, но не наоборот.

После услышанного Хаджара-наблюдателя посетила мысль, которую тут же озвучил Хаджар-ученик, что наглядно демонстрировало — это не иллюзия, а очередное воспоминание, которое проникло в Хаджара вместе с заемной силой Врага.

— Значит, в теории, бог может поглотить Реку Мира? И стать… хозяином всего сущего?

— Кроме богов, которые вышли из неё.

— Да, но будучи богом, он..

— Разговор не об этом, ученик, — внезапно перебил Черный Генерал. — давай вернемся к обсуждению техники. Ответь мне вот на какой вопрос. Если энергия реки мира — топливо для техники. То что будет если это топливо забрать?

— Очевидно, техники станут невозможны, — тут же ответил Хаджар-ученик.

— Именно! Но ведь боги вышли из Реки Мира. Вышли сухими. Без капли заемной, чужой энергии.

В Хаджаре-наблюдатели всколыхнулись уже совсем другие воспоминания. Слова напутствия его славного предка Травеса. О том, что когда-то Хаджар поймет, что заемная сила не сделает его свободным и не принесет искомого.

— Отвечая на твой вопрос, как я смог сделать то, что сделал, то ответ прост — я приказал.

— Приказал? — переспросил Хаджар-ученик.

В очередной раз Черный Генерал ответил кивком.

— Скажи мне, ученик, если тебя лишить энергии Реки Мира, то что у тебя останется. Чем ты сможешь сражаться.

Ответ лежал на поверхности и Хаджар-ученик его озвучил.

— Королевство. Королевство это то, что у меня нельзя отнять.

— Абсолютно верно, но на чем основывается любое королевство?

Хаджар задумался. Ответ пришел не сразу.

— На законах.

— Именно, — очередной кивок слегка качнул тяжелый капюшон. — Ты создал свое Королевство, ученик. Королевство Музыки Меча Синего Ветра. Но есть ли в нем законы? Есть ли в нем что-то, что объединяет такие разные понятия, как Музыка, Меч или Синий Ветер? Что делает его единым. Вокруг чего оно может развиваться и процветать?

Хаджар-наблюдатель не понимал о чем идет речь.

— Я не понимаю, — покачал головой Хаджар-ученик.

— И не поймешь, — вздохнул Черный Генерал. — чтобы понять Закон. Настоящий Закон. Созданный богом… из которого создается бог, его нужно увидеть. И, в скором времени, у тебя будет шанс его лицезреть. Не упусти его. Смотри внимательно. Ибо, возможно, от этого будет зависеть твоя жизнь.

***

Хаджар вновь стоял напротив Абендина.

В голове все еще эхом звенели слова:

– “Чей закон сильней! Мой или твой!”

Но теперь они не были пустым звуком. За ними крылась нечто более глубокое. Понимание того, что Первый Воин имел ввиду свою силу бога. И силу Черного Генерала.

Хаджар вновь обратился внутрь своей души. Он увидел этот заемный комок силы. Жгучей и тяжелой. Настоящей тьмы. Но теперь… теперь он ощущал сферу лишь как оболочку. Защитную скорлупу, в которую первый из Дарханов спрятал то, чем в действительности ненадолго поделился.

Своим законом.

Хаджар “опустил руку” внутрь сферы.

Реальность вновь содрогнулась. Земля задрожала, а небо начало трескаться и из него, как из окровавленного тела, заструился темный свет. Такой яркий, что смог бы ослепить в самый яркий из полудней.

Будто бы кто-то невероятно могучий и великий, рассек небом землю и небо.

В руках Хаджар держал призрачный, туманный черный клинок.

— О да! — взревел Абендин. — Вот он! Закон Черного Меча! Теперь мы узнаем, что могущественней, Враг! Твой Закон Черного Меча или мой Закон Секиры Страсти Битвы!

И мир дрогнул уже во второй раз!

Глава 1302

Свой закон, способный изменять реальность. Вернее, даже не изменять, а… Хаджар, если честно, не мог подобрать нужных слов. Просто потому, что он не понимал всего того, что происходило. Он видел, как секира, вспыхнувшая чем-то, что нельзя было назвать “светом энергии”, опускается ему на голову.

По инерции, ведомый лишь инстинктами, он подставил под удар призрачный, туманный черный меч.

Закон Черного Меча…

Закон Секиры Страсти Битв…

Все это было для него лишь пустыми словами. Может теперь Хаджар и знал, что такое “закон”, но все еще не понимал.

— Наконец-то! — кричал пьяный от радости сражения Абендин.

Его и без того могучие руки наливались силой. Мышцы разбухали весенними почками. Жилы надувались горными реками. Реальность же… с ней ничего не происходило.

На плато не поднимались горы, не опускались глубокими ущельями. На ткани мироздания не появлялось разрывов. Вихри энергии не били о душу сражающихся.

Казалось, что бьются не два “бога”, а простые смертные, сошедшиеся в смертельном поединке.

Но все это изменилось в тот момент, когда лезвие секиры столкнулось с черным клинком.

Реальность дрогнула.

Хаджар, опять же, не то что не видел происходящего, а скорее — не осознавал. Все выглядело так, как если на телевизоре поймать не работающий канал и долгое время вглядываться в белый шум. Помехи затягивают, завораживают и не отпускает.

В их хаосе смешения оттенков серого, начинаешь видеть все великолепие радуги и даже некий порядок.

Именно это, пожалуй, и происходило вокруг.

Реальность превратилась в белый шум. Ворох помех, вызванных столкновением двух законов. Как если бы она стремилась измениться, подогнуться под волю одного из богов, но её тут же сгибало в другую сторону.

Это нельзя было назвать разрушениями, дрожь земли не походила на землетрясение, вибрация воздуха — на бурю. Вспышки света не выглядели молниями.

Нет, это был чистый и незамутненный хаос, из которого целым мог выйти лишь один… один вариант реальности и один бог.

— Мой закон сильнее! — все кричал Абендин, всем весом наваливающийся на секиру.

Хаджар же, с одной стороны, вроде и присутствовал разумом в самой гуще событий, но с другой… он был где-то в другом месте.

Его разум словно разделился на две части. Одна из них, полностью поглощенная боем, держала меч и выжидала момента, когда можно будет провести контр-атаку. Ничего нового — очередной бой из бесчисленного множества уже прошедших.

Но вторая…

***

Хаджар видел перед собой тропу. Она петляла где-то во тьме. И лишь далекие огоньки напоминали о том, что это не непроглядный мрак. Что рядом есть свет. До него нужно только дойти.

И Хаджар шел. С каждым шагом, через тьму и мрак, он чувствовал, как тропа становиться все тоньше. Как она осыпается песчаным замком, не выдержавшим натиска приливного прибоя.

Хаджар побежал. Все быстрее и быстрее. Тьма цеплялась за него липкими жгутами, а свет маленьких огоньков все тускнел и тускнел. Пока, вдруг, тропа не обвалилась под его ногами. Лишь в последний момент он умудрился зацепиться за край некогда крепкого моста.

Именно моста.

Там, где он уже прошел, красовался мраморный мост, который затем переходил в деревянный, но все еще крепкий, а под конец — толи в бумажный, толи в тканевый настил, дрожащий над бескрайним мраком.

— Отпусти, — прошептал голос в голове. — Все это ненужно тебе…

Хаджар держал. Не отпускал.

— Не нужно богу… оставь мирское… поднимись выше… узри свой закон… стань единым… стань неразделимым… отринь оковы… обрети свободу…

Вися над пропастью, Хаджар смотрел на странный мост. Если не приглядываться, то он выглядел единым сооружением, но чем ближе, тем отчетливее становилось понятно, что это лишь мозаика.

Сложный узор, сложенный из множества его воспоминаний. От самого первого вздоха в том далеком мире, где башни из стекла и стали подпирают небо, до последнего рывка в живой мрак, окутавший потолок темницы Абендина.

Это был его жизненный путь. Тот, что он преодолел. Тот, где не оступился и не свернул. Прошел до самого конца.

— Это все людское… — шептал голос. — мирское… отпусти. Бог не может быть окован…

А затем голос стих. Что-то его заглушило.

Что-то подняло Хаджара. Поставило его обратно на путь.

Что-то огромное и непостижимое.

Что-то, сидящее среди трав и холмов, над ручьем, бегущим через долину.

Хаджар заозирался по сторонам. Он уже был здесь однажды.

— Ты снова пришел, юный ветер, — старик, в простых одеждах, играл на лютне. Его густые, седые волосы, струились по ветру, а в ясных глазах отражалось все небо. — И опять чуть не оступился.

— Борей, — узнал Хаджар духа Северного Ветра, одного из тех, кто был даже древнее чем Сидхе. — Но как я…

— Дороги Безымянного Мира хитры и сложны, — перебил Борей. — и даже не сделав по ним шага, ты можешь прийти туда, куда не ожидаешь, но оказаться там, где должен.

— Тот голос…

— Не слушай его, — дух Северных Ветров перебирал струны узловатыми пальцами, высвобождая звуки, которых Хаджар еще никогда не слышал. — чтобы он не говорил тебе, не слушай. Иди лишь своим путем. Только тогда, куда бы он тебя не привел, ты сможешь быть уверен в том, что действительно жил. Только так ты сможешь добраться до места, куда направил свои стопы.

Хаджар замотал головой. Как и всегда, при разговоре с одним из Древних, он не понимал, что ему хотят сказать.

— Это был Яшмовый Император? — спросил Хаджар.

Борей лишь улыбнулся.

— Ты пришел, чтобы увидеть свой закон, — не спрашивал, а утверждал старец. — но еще слишком рано, юный ветер. Звезда родиться лишь тогда, когда должна. И свой закон ты узришь лишь тогда и… если будешь готов… сможешь стать… готов…

Борей говорил почти так же туманно, как и Древо Жизни.

— А ты, падший, — старец вдруг взглянул за спину Хаджару. Тот силился обернуться, но не мог. Что-то удерживало его на месте. Но краем глаза он видел тень в черном плаще и одну единственную седую прядь. — Хотел перехитрить порядок вещей? Даже тебе, о Великое Бедствие, не удалось одолеть законы Неба и Земли. Юный ветер пройдет тот путь, что ему отмерен. Если пройдет… и ты не сможешь ему в этом помочь. Никто не сможет помочь…

Тень исчезла.

Затем исчезла долина холмов и ветров.

Исчез и Борей.

Хаджар держал в руках туманный, черный меч.

Он был воткнут в грудь Абендину.

И Первый Воин, задыхаясь, постепенно терял заемные силы, вновь превращаясь в сухого старика.

Глава 1303 (Финал 14го тома)

— Это была… славная битва… Хаджар, — шептал Первый Воин.

Они стояли посреди простой пещеры, а вокруг их ног клубился серый туман. Расколотый трон стоял позади и Абендин лежал на его ступенях.

Не было ни горного плато, но леса, ни долины… лишь темница, которую древний бог так и не смог покинуть.

Меча и секиры Хаджар тоже не обнаружил.

Единственным свидетельством битвы оставалась жуткая рана на груди бога. Но из неё не падало капель крови. Наоборот, из неё что-то поднималось все выше и выше к далекому своду. Серебристое, слегка мерцающее. Хаджар даже подумал сперва, что это простой пылевой столп, но…

— Ты знаешь, как меня зовут? — он опустился рядом с Первым Воином и приподнял его неожиданно легкую, беловласую голову.

— В хорошей битве… ты всегда… узнаешь своего противника, — слова давались Абендину с трудом. Силы уже почти оставили его. — ты не Мастер… ты не Враг.

— Прости, я…

— Нет… не проси прощения… смертный, — взгляд бога затуманивался. — принять смерть от рук смертного… достойно… поэтов.

Хаджар молчал. Он взял ладонь Абендина в свою и сжал. Боги, люди, звери… какая разница кем их сделала природа, если их объединяло одно — они рождались одни и умирали одни.

Но когда твою руку держит кто-то другой, то, может, умирать не так страшно. Во всяком случае, так Хаджара научил Медведь Догар.

Если ты ничего не можешь сделать, чтобы облегчить боль солдата, то просто сожми его ладонь и будь рядом, когда серый жнец придет за своим.

— Я просто хотел… немного… пожить, — хрепел Абендин. — лишь чуть-чуть… самую малость… ощутить себя… живым.

— Ты жил, Первый Воин, Абендин.

— Наве…рное, — хватка бога ослабевала. — Все, что обозримо, то не вечно… — Хадажр вздрогнул. Он уже слышал эту фразу. — Лишь истинно настоящее — незримо. Все остальное — иллюзия… Когда придет твой час, вспомни об этом…

И это стали последние слова бога, хотевшего стать смертным и принявшим свою смерть от рук смертного.

Хаджар поднял легкое, как перышко тело и посадил его на сломанный трон.

— Хаджар? — позади прозвучал знакомый голос.

Хаджар обернулся. Держась за края пещеры, перед ним стояли все еще приходящие в себя Иция и Тенед. Целые и невредимые.

Хотя…

Теперь Хаджар знал, что в любом случае, Абендин не причинил бы им вреда. Он бы пальцем не дотронулся до смертных… он просто обманул Хаджара, чтобы тот принес ему столь вожделенный дар — свободу. Пусть та и обманчив выглядела смертью.

— Кто это? — Иция указала за спину Хаджару. — Это из-за него на поверхности столько немертвых.

Хаджар не стал оборачиваться. Он только кивнул и подошел к двум девушкам.

— Идти самостоятельно сможете?

Первой ответила Тенед.

— Да, но… куда?

И действительно. Пещера, в которой они находились, не имела ни входов, ни выходов. Идеально гладкое, полусферическое помещение, в центре которого находился сломанный трон и мертвый бог.

— Мне кажется, я знаю куда, — чуть улыбнулся Хаджар и обнажил клинком.

Еще до того, как кто-то из девушек успел спросить, что тот собирается делать, Хаджар опустился на колено и вонзил меч в туман. Как и ожидалось, не встретив сопротивление, Алый Клинок провалился внутрь, а вместе с ним и Хаджар с двумя заложницами.

***

Яркий свет ударил по глазам. Хаджар, поднявшись на ноги, отряхнулся от пыли и огляделся. Вид открывался просто безумный. Он стоял на краю обрыва, который тянулся вниз на многие и многие километры.

Несколько слоев облаков плыли далеко под ногами. Птицы и небесные звери реяли между ними, отбрасывая тени на долину. Та лежала так далеко внизу, что реки выглядели ручьями, а озера — голубыми блюдцами.

Но не это поражало воображение.

В центре долины, рассекая облака и уходя пиком куда выше, чем обрыв с которого и открывался этот потрясающий вид, поднималась гора.

Рубиновая Гора. Место, где жили гномы. И куда Хаджар должен был привести принцессу в составе посольства. И если бы не предательство…

Выхватив клинок, Хаджар развернулся на пятках и приложил лезвие к шее стоявшего за спиной.

— Это был хороший план, — произнес он.

— Как давно ты понял?

— Понял? Недавно. Один мертвец дал мне последнюю подсказку. А вот подозревать начал давно.

— Ну да… ты сразу мне не понравился, полукровка.

— Взаимно… — Хаджар прищурился и надавил на меч. — Таш’Маган.

Таш’Маган, главная телохранительница принцессы, лучший из воинов Рубинового Дворца, стояла перед Хаджаром. В её руке красовался отравленный кинжал. Зазубренное лезвие отражало маслянистыми пятнами полуденное солнце.

Именно она и была тем, кто организовал покушение на принцессу. Именно она была тем самым предателем.

— Но я не понимаю одного — зачем?

Таш улыбнулась. Вернее — оскалилась, обнажая острые зубы-клыки, никак не похожие на человеческие.

— Ты не понимаешь куда больше, чем что-то “одно”, полукровка, — ответила она. — Или, как ты думаешь, как я смогла сюда добраться?

Догадка пронзила сознание Хаджара.

Он резко обернулся и попытался ударить мечом наотмашь, но не смог.

Тело застыло, а сознание пронзила острая боль.

Демонов обруч!

Демонова принцесса…

— Мне честно жаль, Хаджар, — прошептала Тенед. В её руках застыл точно такой кинжал. По самую рукоять он вошел в грудь Хаджару. Из звездных глаз принцессы текли слезы, а губы её слегка дрожали. — Мне так жаль… прости…

Кто мог организовать покушение на принцессу в обход Чин’Аме и Императора Драконов? Кто мог “подкупить” Таш’Маган? Кто имел возможность вести переговоры с фениксами? Кто мог все так рассчитать, чтобы не ошибиться ни в одном из маневров посольства? Кто мог оставаться невидимым находясь при этом в самом центре событий?

Принцесса…

Принцесса Тенед…

Силы оставили Хаджара и он рухнул на колени.

— Я бы хотела сразиться с тобой еще раз, полукровка, — усмехнулась Таш. Она достала из пространственного кольца точную копию обруча и надела его себе на голову. — Но, видимо, не судьба.

С этими словами она толкнула Хаджара в плечо и тот рухнул с обрыва прямо на облака.

Последним, что он увидел, прежде чем сознание покинуло его, это как в схлопнувшихся облаках роняла слезы прекрасная принцесса драконов.

***

Маленькая черная точка стремительно падала со Скалы Великанов. Птицы и звери разлетались в стороны. Они чувствовали запах жуткой хвори, исходящей от черной точки. И ни один, даже самый отъявленный падальщика, не рисковал подлететь ближе.

А затем сверкнула белая молния. Из этой молнии вылетела другая точка. Белая.

Жуткий рев разогнал тех хищников, что рискнули броситься к незваному гостю.

Птицы и звери в панике умчались кто куда. Они увидели огромного белого тигра, окутанного ярким, белым пламенем. И лишь одна искра этого огненного савана могла превратить их в горстку пепла.

Тигр же, раскрыв белые крылья, бережно поймал падающую точку и исчез в очередной вспышке белой молнии.

***

— Проклятье, Иция! — не унимался Абрахам. — ты понимаешь, как это странно звучит?! Вы с Гевеной и Хаджаром провалились в туман, а затем ты оказалась здесь, — Шенси обвел рукой небольшой пролесок, расположившийся у самого подножия Скалы Великанов. — В десяти метрах от тайного лаза! Но при этом где Чужак и Гевена, ты понятия не имеешь?!

— Я знаю, как это звучит, Абрахам! — вскинулась Иция. — И, поверь, меня волнует судьба наших компаньонов ничуть не меньше твоего и…

— Тихо! — неожиданно перебил спорщиков Густаф. Он прислушался к чему-то, а затем указал в сторону бурелома. На долину уже опустилась ночь, так что видно было ни зги. И лишь свет костра хоть немного разгонял мрак. — Там что-то есть…

— Я проверю, — обнажив секиру, поднялся Гай и направился в указанную юношей сторону. Уже через минуту, он воскликнул. — Абрахам! Тащи сюда все зелья и пилюли, которые у нас есть!

— Что?

— Того! Чужак сейчас к праотцам уйдет, если мы не поможем!

Отряд Шенси тут же засуетился.

Никто из них так и не увидел, как в тенях замерла девушка с белыми волосами и зелеными, звериными глазами. Мгновением позже она растворилась в белесой дымке, не оставив после себя и следа.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Том 14

Глава 1218

Глава 1219

Глава 1220

Глава 1221

Глава 1222

Глава 1223

Глава 1224

Глава 1225

Глава 1226

Глава 1227

Глава 1228

Глава 1229

Глава 1230

Глава 1231

Глава 1232

Глава 1233

Глава 1234

Глава 1235

Глава 1236

Глава 1237

Глава 1238

Глава 1239

Глава 1240

Глава 1241

Глава 1242

Глава 1243

Глава 1244

Глава 1245

Глава 1246

Глава 1247

Глава 1248

Глава 1249

Глава 1250

Глава 1251

Глава 1252

Глава 1253

Глава 1254

Глава 1255

Глава 1256

Глава 1257

Глава 1258

Глава 1259

Глава 1260

Глава 1261

Глава 1262

Глава 1263

Глава 1264

Глава 1265

Глава 1266

Глава 1267

Глава 1268

Глава 1269

Глава 1270

Глава 1271

Глава 1272

Глава 1273

Глава 1274

Глава 1275

Глава 1276

Глава 1277

Глава 1278

Глава 1279

Глава 1280

Глава 1281

Глава 1282

Глава 1283

Глава 1284

Глава 1285

Глава 1286

Глава 1287

Глава 1288

Глава 1289

Глава 1290

Глава 1291

Глава 1292

Глава 1293

Глава 1294

Глава 1295

Глава 1296

Глава 1297

Глава 1298

Глава 1299

Глава 1300

Глава 1301

Глава 1302

Глава 1303 (Финал 14го тома)