Александр Гулевич

Император поневоле: К бою!

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Александр Гулевич, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Александр Гулевич

Родился в родовой казачьей семье в городе Краснодаре, где и проживает до сих пор. Как все, ходил в детский садик, школу и, когда пришла пора, был призван во внутренние войска МВД СССР, оказавшись в последнем призыве солдат-срочников Советского Союза. Вернувшись домой, продолжил служить и учиться. Прослужил почти 24 года и сейчас в заслуженной отставке. С увлечением занимается литературой, футурологией и многим другим.

Глава 1

Солнце медленно уходило за горизонт, а вместе с ним уходил и ещё один день на этой забытой богом и людьми планете. Более двухсот лет назад здесь существовала независимая колония, но из-за отсутствия серьёзных залежей природный ископаемых люди были вынуждены покинуть её, и с тех пор здесь людей практически не было, разве что изредка залетал какой-нибудь полоумный любитель экстрима. Такие деятели здесь не задерживались, быстро покидали это место и больше никогда не возвращались. Слишком опасные хищники обитали в здешних лесах и долинах, совершенно разучившиеся бояться homo sapiens, оттого и рассматривавшие каждого двуногого как свою потенциальную добычу.

Люди отсюда ушли, оставив после себя многочисленные следы своего пребывания, в том числе и поселение с небольшим космодромом, но на сегодняшний день, где они находились, определить не представлялось возможным. Дикая природа, оставшись наедине сама с собой, достаточно быстро зализала причинённые людьми раны и постепенно разрушила городок и посадочную площадку. Теперь тут были холмы, сплошь заросшие довольно густым кустарником, в которых любили охотиться смертельно опасные рыси.

Среди этого кустарника осторожно шёл молодой мужчина с пороховым охотничьим ружьём крупного калибра. Двигался он не торопясь, при этом не забывая контролировать окружающую обстановку. Его целью было небольшое озеро, в котором обитали дикие утки. Подобравшись на подходящую дистанцию для выстрела, охотник затаился и, выбрав подходящего селезня, медленно прислонил приклад к плечу и прицелился. Громко прозвучавший выстрел вспугнул уток, и они, испуганно крича, взмыли в небо и полетели неведомо куда.

Выбравшись из кустарника, он, осторожно ступая по илистому берегу, подошёл к двум подстреленным уткам и, подцепив их на пояс, отправился обратно, только на этот раз выбрав иной маршрут. Обогнув озеро, одинокий охотник неожиданно замер и прислушался. Постояв некоторое время, он чуть скорректировал свой маршрут и углубился в кустарник, медленно переходящий в величественный лес. Пройдя метров триста, мужчина, ещё не отдавая себе отчёта, сорвал с правого плеча ружьё и прицелился в то место, из которого он ощутил на своей спине голодный взгляд хищника. Встретившись с холодными глазами крупной рыси, замершей перед прыжком на двуногую добычу, он замер, готовясь произвести один-единственный точный выстрел. Дикий зверь понял, что его охота сорвалась, и, постояв пару мгновений, разочарованно рыкнул и скрылся где-то в ветках близлежащих деревьев.

Убедившись в отсутствии непосредственной опасности, молодой мужчина продолжил свой путь и через сорок минут оказался возле ручья, протекавшего совсем рядом с одним из холмов с огороженным входом в пещеру. Расположившись у воды, он, отложив в сторону оружие, занялся потрошением добычи. Провозившись с мясом некоторое время, мужчина развёл небольшой костёр, и когда поленья прогорели, оставив после себя пышущие жаром угли, поставил уток на походный вертел…

Это уютное место он нашёл совершенно случайно четыре дня назад во время своего охотничьего рейда и поспешил перенести свой временный лагерь сюда, хотя путь был и не близок. Ему пришлось сделать три ходки. Когда все вещи были перенесены, он хотел было расставить палатку, но его заинтересовала странная расщелина, размытая потоками воды с холма. Взявшись за складную туристскую лопатку, он за пару часов откопал бронированную дверь, закрытую на кодовый замок. Особо не задумываясь, он срезал его плазменным резаком и, отворив дверь, посветил внутрь мощным фонарём. Это оказался типичный складской ангар небольшого размера, в котором длинными рядами стояли какие-то ящики. Войдя в помещение, он немало был удивлён тем обстоятельством, что воздух здесь оказался совершенно чистым. Пройдясь вдоль рядов, он остановился возле одного из ящиков и, поднатужившись, вскрыл его. В нём оказалась какая-то руда тёмно-бурого цвета. Что это могло быть, он даже не представлял. На всякий случай открыв ещё несколько ящиков, он обнаружил всё ту же самую руду. Пришлось проверить её анализатором на вредоносные излучения и испарения; прибор не обнаружил таковых, и он оставил ящики в покое, они его не интересовали.

Не став больше возиться с непонятными для него вещами, он занялся обустройством своего временного пристанища. Это оказалось не таким уж лёгким делом, как ему показалось вначале, и всё из-за того, что требовалось прорыть новое русло для дождевых потоков, чтобы вода не хлынула в обнаруженный ангар, в котором он планировал жить, пока не придёт сигнал вызова…

Аппетитный аромат, исходящий от хорошо прожарившихся уток, отвлёк его от воспоминаний. Молодой мужчина подхватил вертел и, включив силовой барьер, прошёл внутрь. На скорую руку организовав себе стол, он оторвал жирное бедро и с наслаждением впился в него крепкими зубами. Утолив голод, он сложил оставшееся мясо уток в компактный холодильник и, вытерев грязные руки гигиеническими салфетками, прошёл в комнатушку и устало завалился на походную кушетку. Заложив руки за голову и прикрыв глаза, он стал вспоминать…

Он вспоминал, как провёл свое детство и юношество в сиротском приюте. Все те прошедшие годы ему было непросто, приходилось постоянно доказывать своё право занимать довольно высокое положение в неофициальной иерархии среди таких же сирот, как он сам. Он, невзирая ни на что, право это доказал и, получив на руки аттестат зрелости, со своим закадычным приятелем Мартыном нанялся разнорабочим в археологическую экспедицию. Сделанный им когда-то выбор самым радикальным образом изменил его жизнь и всё из-за неожиданного нападения пиратов, хотя надо признать, вся история завертелась с того самого момента, когда он случайно обнаружил императорский перстень. Пираты лишь послужили отправной точкой…

Выхватив перстень из рук умирающего профессорского ассистента и выслушав наставление, он бросился бежать куда глаза глядят от того ужаса, который разыгрался на базе археологической экспедиции. Бежать по болоту было трудно, и он в конечном итоге выдохся и, присев передохнуть, неожиданно провалился и оказался на борту давно укрытого непроходимым болотом древнего космического корабля. Случилось невозможное, искин, назвавшийся Марго, принял его за наследника давно ушедшего в небытие древнего императора. Так ли это было на самом деле или нет, Бобёр не знал до сих пор, да, в сущности, и разбираться в этом вопросе не имел никакого желания…

Нежданно заполучив в свои руки императорскую космическую яхту, он был вынужден покинуть планету и податься в бега, но так как кораблю требовался капитальный ремонт, его побег завершился на планете Терма, где перерабатывали отслужившее своё космические корабли. Скучать и слоняться без дела целых три месяца он не хотел и по этой причине временно устроился под другим именем в утилизационную компанию. Хотеть-то он хотел, вот только и здесь всё пошло совсем не так, как он изначально запланировал, и опять же из-за пиратского нападения на орбитальную станцию. Вот и пришлось ему пройти на скорую руку учебный курс и взяться за артиллерийскую спарку…

Бой был настолько тяжёлым, что в его памяти мало что сохранилось, разве что остались какие-то разрозненные фрагменты, он только и успевал наводить прицел на цель и стрелять, стрелять и ещё раз стрелять. Сколько по времени так продолжалось, Бобёр не знал, только в какой-то момент отметки нападающих противников исчезли, и бой был завершён, враг, понеся серьёзные потери, отступил, уносясь прочь куда-то в далёкий космос. Всё бы ничего, но, отличившегося во время обороны Термы, его заприметили и, не спрашивая его согласия, отправили на Новый Санкт-Петербург на церемонию награждения с последующим поступлением в Военную академию ВКС. Он не хотел, но был вынужден подчиниться и в результате стал курсантом, с головой уйдя в напряжённую учёбу. Пять лет, наполненные различными перипетиями, чередующимися бесшабашной молодецкой удалью и весельем, пролетели как одно мгновение, и вновь началась совсем иная жизнь…

Прошедшие годы изменили его до неузнаваемости, причём изменения эти протекали как-то незаметно для него, но они хорошо были заметны окружающим. Бобёр стал жёстче и рассудительнее, изменился его внутренний мир и окрепла надличностная надстройка, он стал настоящим воином, изменился и его взгляд на окружающий мир. Он стал совершенно иным человеком, и изменения эти ему самому были по душе. Ему нравилась его новая жизнь, и о другой он себе уже даже и не помышлял, судьба вела его, и дорога эта целиком и полностью соответствовала его внутренним убеждениям, сформированным в Военной академии…

После получения на руки диплома и удостоверения офицера его сразу же увлекла за собой раскручивающаяся воронка стремительно развивающихся событий, и всё благодаря нечаянной находке, обнаруженной им на древнем космическом разведчике, отправленном в утиль на орбитальной станции на Терме. Именно эта находка привела его в банк на Новом Лондоне, благодаря чему он стал владельцем весьма внушительного состояния, а затем и на планету под названием Надежда, о колонии на которой никто и слыхом не слыхивал. Как оказалось в дальнейшем, основали её около трёхсот лет назад члены экипажа того самого пропавшего космического разведчика, вынужденные спасаться от преследования британской контрразведкой.

За прошедшие столетия колония разрослась и окрепла, да к тому же запустила обнаруженный в глубоком подземелье мощный инопланетный производственный комплекс по производству вооружений, в том числе и космических кораблей. Неизвестная колония обладала такими технологиями, которые не имело человечество, но не имела ресурсов для строительства боевых кораблей, да и для дальнейшего развития тоже.

Всё это самым радикальным образом повлияло на дальнейшие его шаги, и в результате он взял под свой контроль значительную часть нелегальной торговли списанными военными кораблями, которые продавали американские спецслужбы пиратам, да и не только они, сбывали многие. Глубоко внедрившись в пиратскую среду, Бобер, продолжая собирать разведывательную информацию, регулярно отчитывался своему куратору генералу Гудзе, и в результате открылась страшная картина. Мир стоял на пороге вторжения в человеческие миры агрессивной иной расы… Но хуже всего оказалось даже не то, что иная раса готовилась к вторжению, а то, что они на протяжении нескольких поколений целенаправленно внедрялись в различные государственные структуры ведущих держав, но не только.

Они, по существу, контролировали финансовые потоки человеческой цивилизации и по большому счёту привели к существенному ослаблению не только отдельно взятых государственных образований, но и вообще людей как биологического вида. Тут уже без всякого преувеличения вставал ребром вопрос о физическом выживании рода человеческого…

Он немало потрудился, готовясь встретить лицом к лицу силы вторжения иной расы, потрудились и те его соратники, которые пошли следом за ним. Были захвачены многие высокопоставленные подменыши-клоны, которых производили в компании, специализирующейся на глубоком омоложении, в том числе и так называемый Хозяин, возглавлявший разведывательную сеть в человеческих мирах. Вражеская армада вторжения замерла в ожидании в районах планетарных систем Хипори и Новой Тортуги, они не спешили пойти в решительную атаку, даже узнав, что их разведывательная сеть обезглавлена.

Определённо они чего-то выжидали, но вот что конкретно, штаб его флота терялся в догадках, не хватало информации. Было лишь несколько более или менее толковых предположений, к одному из которых склонялся и сам Бобёр. Командование агрессоров пребывало в ожидании неких событий, способных парализовать на какое-то время командование вооружёнными силами самых сильных государственных образований, но так ли это было на самом деле, никто поручиться не решался.

Его флот замер в томительном ожидании, укрытый защитными полями в районе Хипори, где была сосредоточена самая большая вражеская группировка. Куда меньшая часть находилась на некотором удалении от Новой Тортуги, где продолжал наводить свой порядок командир вольных пиратов Руперт Вормс. Конкурента Волчьей, где давно свили своё гнездо пираты, бойцы Вормса захватили сами, даже оказывать содействие не пришлось, и всё из-за того, что своевременно удалось по-тихому изъять агентов иной расы в лице Грини и губернатора Новой Тортуги Монтеро. Неразбериха и суровая свара за власть не позволила местным пиратам сколько-нибудь организоваться и оказать серьёзное сопротивление, и в результате планета Руперту Вормсу досталась практически без потерь. Вот только теперь он был по уши занят тем, что устанавливал свою личную власть на пиратской планете.

Бобёр его не предупреждал о готовящемся на этом направлении массированном вторжении агрессивной иной расы, да и с чего бы это? В его интересах было основательно проредить эту публику руками врага, но Вормс и сам, будучи опытным командиром, неплохо позаботился об охране Новой Тортуги, во избежание нечаянной атаки. Руперт укреплялся быстро, понимая, что в его положении промедление смерти подобно, оттого и первым делом установил на орбите несколько мощных ракетных платформ, а также модернизировал систему космического контроля. Пусть эти системы были далеко не новыми, но тем не менее эффективность была на достаточно высоком уровне, так что на первое время пиратам Вормса хватит за глаза. Главное, чтобы они приняли на себя первый удар вторгнувшейся армады и на какое-то время сдержали агрессора, а когда от пиратского флота останутся одни ошмётки, в дело вступит его второй ударный флот. Как уж там дальше сложится, одному лишь Богу и ведомо.

Помощи ждать не приходилось, оставалось лишь полагаться исключительно на себя, в связи с чем потери ожидались огромные, но ничего с этим поделать было нельзя, так карты на стол легли. Благо на Надежде сейчас клепали автоматические боевые корабли, управляемые из единого командного центра, что существенно сокращало потребность в опытных экипажах, но в свою очередь потребовало подготовленных операторов и тактически грамотных командиров с операторами. Чем сейчас активно занимались на Бастионе, где был создан специализированный центр подготовки операторов и командиров автоматизированных боевых эскадр. Вот только дело это не быстрое, не так-то это просто подготовить настоящих профессионалов на совершенно новую технику. Для этого требовалось время, которого, по сути, и не было, так что любая задержка начала вторжения ему и его флоту играла на руку, хотя и тут были свои весьма существенные минусы. Пока его флот скрывался под пеленой невидимости и подготавливались кадры резерва для возмещения будущих потерь, противник также не сидел сложа руки, усиленно готовясь к широкомасштабному вторжению.

Всё зависло в тревожном напряжении, пружина реальности сжималась всё сильнее и сильнее, и недалёк был тот час, когда, дойдя до своего нижнего предела, она молниеносно разожмется, и события понесутся словно ураган. Когда точно это произойдёт, сказать никто не мог, но по внутренним ощущениям самого Бобра, оставалось ждать совсем недолго. Напряжение возрастало с каждой минутой, а так как от него лично уже практически ничего не зависело, он решил не смущать своим присутствием командование в лице адмирала Верещагина с его штабом и улетел на ближайшую планету, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Он не был офицером военного флота и по этой причине не лез в ту сферу, где он профессионалом не являлся. Каждый должен заниматься тем, в чём лучше всего разбирается, и не вставлять палки в колёса своими глупыми инициативами; но являясь командиром всего этого разношёрстного воинства, приходилось держать всё под своим негласным контролем.

Донесения приходили регулярно, многие из которых друг друга дублировали, так как исходили из разных источников, и пока поводов для беспокойства не имелось. Адмирал Верещагин и его штаб активно готовились к предстоящему сражению, и никто отступать даже не помышлял. Боевой дух личного состава был необычайно высок, все верили в победу, а значит, о поражении не могло быть даже и речи, на кону стояло выживание всего человечества как вида…

Уже засыпая, Бобёр уловил тревожный сигнал, сообщавший о том, что некто подошёл к силовому барьеру, защищавшему его убежище. Резко поднявшись с лежака и схватив пехотный лучемёт, он прошёл к двери и, остановившись возле блока управления силовым щитом, внимательно вгляделся в экран, на котором отчётливо была видна человеческая фигура. Первую минуту он никак не мог распознать того, кто там маячил, но вдруг неизвестный мужчина обернулся, и Бобёр сразу его узнал, это был Корнелиус, начальник службы безопасности главы Сената Фармера-старшего. Ему ничего не оставалось, как поставить оружие на предохранитель, и, отключив силовую защиту, он шагнул навстречу тому человеку, которому с недавнего времени непосредственно подчинялся…

Открыв стальную дверь, полковник покинул заброшенный склад и, встретившись взглядом со своим куратором, кивнул и, подойдя к нему, протянул руку для приветствия. Корнелиус, пристально вглядевшись в лицо своего давнего подопечного, пожал руку и с глубоко затаённой грустью заговорил:

– Ну, здравствуй, Бобёр. Ты, я смотрю, тут на природе в полном одиночестве прохлаждаешься, пока твой флот завис в ожидании вторжения. Не стыдно ли?

– Нисколько, Корнелиус, – усмехнулся он в ответ, – сейчас я там точно лишний. Нечего своим начальственным присутствием напрягать и без того нервозную обстановку, моё время придёт несколько позже.

Одобрительно качнув головой, Корнелиус с задумчивым видом осмотрелся по сторонам и предложил:

– Давай пройдём в твою берлогу и серьёзно поговорим.

Кивнув, Бобёр развернулся и первым пошёл в своё лежбище. Они прошли в складское помещение, давно погребённое под нанесённым грунтом и покрытое кустарником с небольшими деревьями. Войдя в комнатушку, он предложил присесть на табурет, и когда Корнелиус пристроился на него, присел напротив и, помолчав несколько мгновений, задал своему куратору вопрос:

– Так и о чём ты хотел со мной поговорить?

Корнелиус замер на несколько мгновений, пристально всматриваясь в глаза своего собеседника, который впервые обратился к нему на «ты», и, глубоко вздохнув, стал обстоятельно отвечать:

– Знаешь, Бобёр, а я теперь в бегах, похоже, Фармер на старости лет совсем с катушек слетел. В стране хрен знает что происходит, всякие проходимцы и представители пятой колонны во власть лезут, и никто их не останавливает. Прямо-таки всеобщее помешательство, и всё это происходит в тот самый момент, когда человечество стоит на пороге вторжения агрессивной иной расы. Вот я и решил к тебе рвануть, надеюсь, у тебя для меня найдётся какая-нибудь подходящая вакансия?

– Что-нибудь подходящее для тебя подберу, тем более с опытными кадрами у нас действительно напряжёнка, – отозвался Бобёр, совершенно не скрывая удивления от того, что такой человек взял и, всё бросив, подался в бега на окраину человеческой цивилизации. Помолчав несколько мгновений, полковник поднял свой взгляд на бывшего начальника службы безопасности и задал вопрос:

– Неужели всё так плохо на Новом Санкт-Петербурге?

– Ты когда последний раз смотрел новости из Питера? – вопросом на вопрос ответил Корнелиус, чуть отвернув в сторону свой взгляд. В задумчивости помолчав несколько мгновений, Бобёр взглянул на своего гостя и, пожевав губами, ответил:

– Да уж месяца так полтора я не заглядывал в инфосеть, как-то не до того было. Слишком занят был организационными вопросами и подготовкой флота, снабжением и всеми остальными сопутствующими делами, благодаря которым мы сейчас готовы во всеоружии встретить врага рода человеческого.

Чуть поникнув, Корнелиус тяжело вздохнул и негромко заговорил:

– Ситуация пошла вразнос уже довольно давно, хотя радикальные проявления до недавнего времени купировать вполне удавалось, но теперь уже ситуация сильно изменилась. Бесспорно, подменыши поработали на славу, но и без них в нашем обществе накопилось достаточно неразрешённых противоречий, готовых при определённом стечении обстоятельств привести к социальному взрыву, вот туда-то и вбили они клин. Раскол элиты – вот в чём основная проблема, которую так просто разрешить никак не получится, только силовой путь позволит остановить надвигающийся хаос, а сил-то по сути никаких нет. Успокаивает только то, что у других наших так называемых партнёров ситуация примерно такая же, а то и куда хуже. Одна надежда на тебя, Бобёр, и на твой флот. Иных сил не существует. Нет, конечно, какое-то сопротивление флоты крупных государств смогут на некоторое время оказать, но и только. В данный момент на помощь российского флота тебе рассчитывать не следует, Новый Новороссийск до сих пор отбивает постоянные атаки турецкого флота, а Новый Туапсе всё так же заблокирован, и тяжелейшие сражения уже идут на поверхности планеты. Части Кубанского казачьего войска, используя местные ресурсы, успешно перемалывают османский десант, а волчьи стаи больно пощипывают флот, блокирующий планету. Это ещё не победа, но турки основательно увязли, и в ближайшее время силы вторжения будут атакованы основными силами нашего флота.

Полковник хмыкнул и, покачав головой, с кривоватой ухмылкой отозвался:

– Насчёт османов – это, конечно, хорошо, но больно уж много вы от меня хотите, тут разговор идет, удержим ли мы противника вообще, или будем вынуждены отступать. Похоже, враг скрытно перебрасывает со своей метрополии серьёзное подкрепление, и он с каждой минутой наращивает свой ударный кулак, становясь всё сильнее и сильнее. Боюсь, наличного флота может и не хватить, так что мы в очень сложном положении, вероятнее всего может случиться, что мы тут все в районе Хипори и поляжем. Одно радует: та группировка, что концентрируется в районе Новой Тортуги, не так велика и имеет, судя по всему, в планах противника второстепенное значение, так что я за то направление более или менее спокоен.

Корнелиус глубоко задумался. Все его надежды и планы вдруг дали трещину и могли вообще разлететься на мельчайшие ошмётки, хотя если весь с таким огромным трудом созданный флот погибнет, то не только его планы полетят коту под хвост, но и вообще всё человечество будет уничтожено или порабощено. Сокрушённо покрутив головой и с силой почесав стриженый затылок, он бросил взгляд на теперь уже бывшего своего подопечного и вкрадчиво поинтересовался:

– Каковы твои планы, Бобёр?

– Всё будет зависеть от того, с какими силами на этом направлении противник начнёт вторжение, вот тогда и будем принимать решение, как быть дальше, а сейчас об этом говорить преждевременно, – отрицательно покрутив головой, ответил Бобёр, совершенно не желая делиться стратегически важной информацией. Корнелиус, конечно, заслуживал доверия, но он в любом случае был не сам по себе, за ним определённо стояли некие структуры, так что в данном случае лучшей политикой было держать рот на замке…

Неожиданно запиликал настойчивый сигнал вызова. Резко обернувшись, Бобёр мысленно включил соединение и заслушал доклад адмирала Верещагина. Внимательно его выслушав, он, тяжело вздохнув, задал несколько вопросов, и, получив на них ответы, полковник отключил связь и, взглянув на Корнелиуса, негромко сообщил:

– Замечено активное передвижение вражеского флота, по всей вероятности, в самое ближайшее время начнётся массированное вторжение. Надо немедленно возвращаться на флагман и готовиться принять бой.

– Бобёр, я с тобой! – заявил беглый начальник службы безопасности главы Сената Фармера-старшего.

– Если хочешь, полетели, но учти, приказы надо выполнять, а не обсуждать, сам понимаешь, командир должен быть только один, и это не обсуждается вообще, – строго взирая на бывшего куратора, проговорил Бобёр, собирая свои личные вещи в походный рюкзак.

– Я всё понимаю, – согласился тот, прекрасно понимая, что сейчас вся его дальнейшая жизнь зависит от этого парня, неожиданно для всех за совсем короткое время набравшего очень даже внушительный вес и авторитет.

Быстро уложив вещи, Бобёр вызвал десантный бот, и спустя пять минут они вместе погрузились в него и полетели к флагману боевого флота, давно готового сразиться с врагом, желающим поработить человеческую расу. За прошедшие полтора часа полёта Бобёр с Корнелиусом друг с другом практически не общались, так как полковник сразу же взялся за изучение поступающих разведданных, а они были тревожны. Противник зашевелился, отдельные эскадры его флота меняли диспозицию в построении, да и вообще все признаки говорили о том, что его корабли перестраиваются в атакующий ордер и до начала полномасштабного вторжения остались буквально считанные часы. Внимательно пересмотрев выстраиваемый ордер, Бобер связался с искином своего корабля и попросил Марго пересчитать общее количество вымпелов, и, спустя некоторое время получив ответ, глубоко задумался. Общее количество боевых кораблей на этом направлении превысило четыре тысячи единиц, причём авианосная группа имела в своём составе аж две сотни крупных авианосцев, что было очень много. Количественно противник превышал его силы в два с половиной раза, но его корабли в техническом плане были более совершенные, но не до такой степени, чтобы можно было с уверенностью говорить о подавляющем техническом превосходстве.

Тяжело вздохнув, Бобёр взялся за изучение текущей обстановки в районе Новой Тортуги и спустя некоторое время выдохнул с облегчением. Здесь уже количественно противник не имел столь существенного перевеса, общее количество вымпелов, готовящихся к вторжению, не превышало тысячи двухсот единиц. Противостоять им должны были почти шесть сотен пиратских кораблей различных классов и его второй флот, состоящий из двухсот восьмидесяти двух вымпелов, а также минные заграждения и автоматические торпедные платформы. Ситуация складывалась напряжённая, но далеко не столь критичная, как на Хипори…

Десантный бот вошёл на стыковочную палубу флагманского линкора, и Бобёр в сопровождении Корнелиуса покинул его борт и решительно направился в штаб флота. Поднявшись на лифте в штабной отсек, он оставил бывшего начальника службы безопасности в приёмной, так как тот не имел ещё оформленный пропуск, и вошёл внутрь.

– Здравия желаю, командир! – лихо отдав воинское приветствие, рявкнул адмирал Верещагин, шагнув ему навстречу.

– Здравия желаю, Василий Петрович. Доложите обстановку, – потребовал Бобёр, внимательно вглядываясь в серьёзное лицо командующего его флотом.

Адмирал, нахмурив брови и краем глаза взглянув на экраны с поступающей оперативной информацией, стал отвечать:

– Три часа назад к вражеской армаде скрытно прибыло подкрепление в количестве семисот шестидесяти двух вымпелов, и сразу же командование противника взялось формировать атакующий ордер. По нашим расчётам полное сосредоточение завершится где-то через два часа, но на прорыв армада будет готова пойти через три с половиной часа. Силы велики, но и мы чего-то да стоим. Надо признать, однозначно утверждать, что мы одержим победу, невозможно. Мы не знаем, каковы их реальные возможности на поле боя, первые боестолкновения покажут, каков противник в деле, и тогда уже можно будет делать достаточно объективные выводы.

Подполковник глубоко задумался, информация о тактико-технических характеристиках кораблей противника им была более или менее известна благодаря Марго, но вот каковы их тактические приёмы, до сих пор оставалось тайной за семью печатями. Даже искин его корабля не мог выяснить этот момент, что вызывало тревожность. Помолчав в задумчивости некоторое время, Бобёр внимательно посмотрел на адмирала и негромко поинтересовался:

– Василий Петрович, каков план предстоящего сражения?

Верещагин, чуть поджав нижнюю губу, заговорил:

– В нашем случае лучшей стратегией будет выждать момент, когда около тридцати процентов вражеского флота втянется на минные поля, и тогда их частично активировать и произвести обстрел из автоматических торпедных платформ. Для отсечения от основной части флота противника будут задействованы волчьи стаи, состоящие из торпедоносцев и эсминцев прикрытия. Это первый этап, но следующий целиком и полностью будет зависеть от той стратегии, которую изберёт командование вражеским флотом. Все возможные и даже невозможные варианты самым тщательным образом отработаны, так что мы ко всему готовы. В любом случае, когда дело дойдёт до прямого столкновения флотов, первыми их встретят автоматические эскадры, а после уже вступят корабли с человеческими экипажами. Примерно вот такая схема, иного в нынешних обстоятельствах изобретать нет никакого смысла…

– Ну, что ж, Василий Петрович, я целиком и полностью согласен с вашим планом предстоящего сражения, но проработали ли вы возможные пути отступления?

– Разумеется, командир, мы и это предусмотрели, – ответил адмирал Верещагин и, помолчав несколько мгновений, добавил: – Несколько небольших эскадр прикрытия тыла, укрытые защитными полями, уже находятся на диспозициях.

– Значит, ждём, когда противник сделает свой ход, – выдохнул Бобёр, всем своим видом демонстрируя адмиралу и офицерам штаба полную уверенность в победе, хотя в душе его такой уверенности не было и в помине. Противник был очень силён, и ещё неизвестно, какие он приготовил сюрпризы, а то, что они должны быть, это как пить дать, не зря же они так долго и тщательно подготавливались к вторжению…

– Недолго осталось, командир, – выдохнул Верещагин, также демонстрируя полную уверенность в своём превосходстве, а вот что он думал в действительности, оставалось для подполковника большой загадкой, слишком хорошо он прятал свои мысли и эмоции от окружающих.

– Хорошо, адмирал, я в свою каюту на некоторое время отлучусь, и вернусь. Если будут какие-либо изменения оперативной обстановки, немедленно вызывайте меня, – распорядился Бобёр и, покинув штаб, вместе с Корнелиусом направился в свою каюту.

Предложив своему гостю присесть на диван, он быстро переоделся в комбинезон и, присев рядом, вошёл в инфосеть и вывел на большой экран новостной канал с Санкт-Петербурга. Первое, что бросилось в глаза, так это короткие сообщения с передовой с Нового Туапсе, где казачьи части разгромили большую колонну бронетехники турецкой армии и пленили около двух сотен десантников. Другой сюжет касался Нового Новороссийска, где эскадра рейдеров успешно уничтожила караван снабжения турецкого флота, а вот третий блок новостей был посвящён внутренним делам, и вот тут-то Бобёр от увиденной картины чуть с дивана не свалился от изумления. Невзирая на военное положение, Фармер объявил дату выборов в Сенат по партийным спискам, что вообще ни в какие ворота не лезло…

– Корнелиус, я что-то не пойму, как это вообще понимать можно? – с немалым удивлением взирая на своего собеседника, поинтересовался он, не понимая, как в таких условиях возможно идти на такой шаг во время военного положения, тут дело попахивало откровенным безумием или диверсией.

Бывший начальник службы безопасности главы Сената, зябко передёрнув плечами, хмуро посмотрел на подполковника и сухо произнёс:

– Похоже, у него с головой какие-то проблемы или додавили его, а вот кто, я, честное слово, теряюсь в догадках, желающих и, главное, могущих это сделать на самом деле хватает. В такие дела я допущен никогда не был, хотя и вертелся всегда рядом, но когда дело касается высокой политики, встречи происходят исключительно тет-а-тет, потому как слишком велики ставки.

Тяжело тряхнув головой, Бобёр с дурными предчувствиями переключил канал с международными новостями и, увидев то, что происходит на улицах Нового Вашингтона, крякнул от изумления. Все центральные улицы были переполнены митингующими, причём уже даже происходили эпизодические стычки с полицией. Судя по транслируемой картинке, накал страстей имел чёткую тенденцию на возрастание, и если силами правопорядка в ближайшее время не будут предприняты превентивные меры, непременно ситуация выйдет из-под контроля…

В глубокой задумчивости попереключав несколько каналов, Бобёр нервно почесал за ухом. Буквально во всех крупных городах ведущих держав происходили массовые беспорядки, мировую финансовую систему трясло, курсы валют скакали как сумасшедшие, рынки лихорадило, уровень жизни стремительно летел в пропасть. В ядре человеческой цивилизации назревал самый настоящий хаос, и всё это буквально за три часа до начала вторжения иной расы! Схватившись за голову, подполковник не выдержал переполнявших его эмоций и сквозь зубы выругался. Агентура враждебной расы постаралась на славу, человеческую цивилизацию лихорадило капитально, и что-то с этим сделать было не в его власти…

– Это полная катастрофа! – взвыл Корнелиус, с округлившимися глазами всматриваясь в экран, где погромщики в столичном округе Нового Берлина разносили в щепки центр германской столицы, и полиция ничего с этим не могла поделать, или ей такую команду не давали.

– Это полярный пушистый северный зверёк… – проворчал в ответ Бобёр, лихорадочно прикидывая в уме, к каким последствиям это приведёт в самое ближайшее время, и результат этот ему категорически не понравился. Он и его люди, значит, тут в окрестностях Хипори костьми лечь собираются, чтобы остановить вторжение иной расы, а они там, значит, выборами в Сенат увлекаются, а другие погромами развлекаются, вместо того чтобы войска отмобилизовать и готовиться к вторжению.

– Что делать будем? – неожиданно охрипшим голосом спросил Корнелиус, уже задумываясь, а не зря ли он рванул к своему бывшему подопечному.

– Не знаю, надо думать, – в ответ проворчал Бобёр, потирая подбородок, и, взглянув в глаза своего собеседника, негромким голосом заговорил: – Это ж сколько подменышей внедрить успели и сколько предстоит работы, чтобы всех их выявить, я даже себе представить не могу, но ведь не только в них дело, на самом-то деле. Если бы не было столь глубоких противоречий в самой человеческой расе, то никакие агенты иной расы не смогли бы привести к столь плачевным результатам, каковые мы наблюдаем сегодня. Не думал я, что когда-нибудь в своей жизни такое произнесу, но нападение османов на Новый Новороссийск и Новое Туапсе сыграло в нашу пользу, так как позволило хоть как-то мобилизовать российские ВКС и военно-промышленный комплекс. Это хоть какая-то страховка в случае прорыва, а вот у остальных картина вообще катастрофична. Большую часть кораблей, находящихся на консервации, пиратам распродали и разоружились, а в результате теперь оказались на краю бездонной пропасти…

Корнелиусу крыть было нечем, его бывший подопечный был совершенно прав, правящие элиты в своих играх заигрались настолько, что в буквальном смысле этого слова поставили человечество на грань физического уничтожения. Ситуация складывалась настолько критичной, что он уже и не знал, как и с какого конца подходить к решению столь масштабной проблемы. Слишком уж грандиозной по своим масштабам она была…

Затянувшееся молчание неожиданно прервал настойчивый вызов. Бобёр внимательно выслушал и, нахмурившись, отключил связь. Медленно обернувшись в сторону своего гостя, он, чуть поджав губы, негромко произнёс:

– Противник резко активизировался и с минуты на минуту пойдёт в наступление. Оставайся в моей каюте, сражение можно будет наблюдать на экране, а я пойду в штаб, сейчас моё место там.

– Победа будет за нами, – с убеждённостью в голосе отозвался в ответ Корнелиус.

Согласно кивнув, Бобёр, покинув каюту, решительно направился в штаб. Прибыв в зал управления флотом, он прошёл к рабочему месту наблюдателя и, присев в кресло, вывел на экран изображение, транслируемое с разведывательных зондов. Противник действительно завершил выстраивание атакующего ордера и вот-вот должен был пустить вперёд разведывательные группы, за которыми потянутся его основные силы вторжения. Минут через десять так оно и получилось, вперёд пошли тройки малых разведывательных кораблей. Они особо не скрывались, двигаясь сразу по всем направлениям, проверяя на наличие возможных ловушек и минных заграждений. Бобёр с напряжением наблюдал, как вражеские корабли подходят к минным полям, но оно быстро сменилось облегчением. Сканеры вражеских разведчиков не засекли крепостных минных полей и беспрепятственно прошли сквозь них, а спустя ещё полчаса двинулись первые ударные эскадры.

Бобёр в глубокой задумчивости перевёл свой взгляд на командующего флотом. Адмирал Верещагин спокойно наблюдал за действиями противника, время от времени отдавая приказы своим подчинённым. Он действовал без всякой спешки и нервов, всем своим видом демонстрируя решительный боевой настрой, чем поднимал боевой дух всего личного состава вверенного ему флота. Он был профессионалом своего дела, и Бобёр был полностью в нём уверен…

Тяжело вздохнув, он перевёл свой взгляд на личный монитор и продолжил внимательно рассматривать действия противной стороны. Разведывательные тройки прошли скрытые пространственные минные заграждения и, чуть отойдя в стороны, взяли на себя функции боевого охранения наступающего флота. Не выявив наличия сил противодействия, на минные поля потянулось около четверти армады вторжения. С одной стороны, это было хорошо, вот только все артиллерийские равелины и авианосцы остались в тылу, но тут уже ничего не поделаешь, враг осторожен, что с его стороны вполне разумно, к глубокому сожалению…

Противник входил в зону неспешно, причём ни от кого не скрываясь, совершенно не опасаясь неожиданного противодействия, хотя они, конечно, имели на это вполне себе серьёзные основания. Внедрённая пятая колонна постаралась на славу, и вот теперь ему со всем этим предстояло разбираться, а это ой как не просто. Всё стало до такой степени сложно, хоть волком вой, а только делать-то это всё равно придётся, иначе никак…

Адмирал Верещагин, резко обернувшись и вглядевшись в напряжённые лица офицеров штаба, глубоко вздохнул и негромко произнёс:

– Обратный отчёт пошёл, через сто двадцать секунд произойдёт подрыв пятидесяти пяти процентов пространственных минных полей. Приказываю, сразу после активации выдвинуть автоматический флот на передовые позиции для встречи основных сил врага. Мы принимаем бой.

Офицеры штаба, отдав воинское приветствие своему адмиралу, заняли свои боевые посты и деловито взялись за выполнение поставленного приказа. Бобёр, так же как и они, сосредоточенно стал наблюдать, как передовая часть вражеского флота втягивается в расставленную ловушку, и в какой-то момент участок космоса осветила короткая вспышка. Полыхнуло знатно, и если бы не световые фильтры, легко можно было ослепнуть, но результат того стоил, четверть флота вторжения как корова языком слизала, остались лишь несколько десятков сильно повреждённых судов, потерявших ход.

– Немедленно выслать инженерную эскадру для эвакуации подбитых вражеских кораблей, – распорядился адмирал, не отрываясь от изучения поступающих разведывательных данных.

Он был совершенно прав, подумалось полковнику, доставшиеся трофеи следовало обстоятельно изучить и исследовать. Технические секреты иной расы интересовали в первую очередь, да и не только, необходимо было выяснить, откуда они пришли в человеческие миры, и это на самом деле очень важно. Хотя бы для того, чтобы, когда придёт время нанести ответный визит вежливости…

Вторая атакующая волна противника резко замедлила ход, совершенно не ожидая столкнуться с чем-то подобным на давно разведанном пространстве. Они до сих пор не видели на своих радарах флот противодействия, как и не заметили установку крепостных минных полей с автоматическими торпедными платформами, и это являлось серьёзным преимуществом, и всё благодаря технологиям, добытым на неизвестной колонии под названием Надежда.

Продолжая наблюдать за противником, Бобёр про себя ухмыльнулся, представляя себе, какова реакция на мгновенную потерю четверти своего флота, вот только, судя по всему, праздновать труса они совершенно не собирались. Быстро придя в себя, командующий армадой вторжения немедленно выслал корабли разведки, а за ними следом направились спасательные суда под прикрытием небольших групп крейсеров с эсминцами. Двигались они осторожно, прощупывая радарами пространство, опасаясь вновь влететь в ловушку, но высланные вперёд инженерные корабли уже выбросили десантные партии и готовились их эвакуировать в тыл. Вот только при этом противник, наконец, увидел наши корабли и взял курс прямо на инженерную эскадру, но они никак не успевали, да и прикрытие не позволило бы отбыть знатные трофеи.

Противник резко активизировался и выслал на подмогу ещё две сотни боевых вымпелов, подготавливаясь к продолжению наступления, но всё равно он не поспевал. Инженерная эскадра, захватив полтора десятка повреждённых кораблей, среди которых оказались три тяжёлых крейсера, приступила к их немедленной эвакуации. Заметив это, брошенная на спасение группировка ускорила ход, но неожиданно нарвалась на торпедный обстрел и была вынуждена отступить, потеряв при этом более трёх десятков вымпелов.

Армада вторжения вновь перестроилась в атакующий ордер, но вперёд идти не решилась, возникла тактическая пауза. Противник основные силы флота пока не видел и лишь скрипя зубами наблюдал, как из-под их носа уводят подбитые корабли, но так продолжалось совсем недолго. Вперёд выдвинулись огромные артиллерийские равелины и открыли беглый огонь, пытаясь не допустить эвакуации трофеев, но эффективность оказалась нулевой, так как дистанция оказалась слишком велика для их орудий. Именно это позволило вычислить предельную дальность и мощность орудий главного калибра артиллерийских равелинов, а это уже было ой как немало.

Поняв бесперспективность, равелины прекратили огонь, и часть авианосцев выпустили из своих недр несколько тысяч истребителей и пустили их вперёд, с целью нащупать укрытый пеленой невидимости флот. Этот рой разбился на мелкие группы и разлетелся в разные стороны. Такая тактика, несомненно, должна была принести свои результаты, но для этого противнику потребуется ещё не менее часа, так что какое-то время в запасе у флота было…

Переключив трансляцию на район Новой Тортуги, Бобёр стал внимательно изучать то, что там происходило. В отличие от Хипори, ситуация там складывалась совсем не радужная, пиратский флот, несмотря на то что сумел достойно встретить вторжение, терпел поражение. Пираты отчаянно сопротивлялись, нанося существенный урон атакующей армаде, но силы были не равны, и по этой причине их объединённый флот таял буквально на глазах. Ещё часа полтора, и от него вообще ничего не останется, но адмирал Верещагин задействовать второй флот не спешил, мало того, он ещё не давал команду активировать пространственные минные поля и автоматические торпедные платформы. Он выжидал наилучшего момента, да и вообще пираты были лишь расходным материалом, от которого следовало избавиться чужими руками, что сейчас с успехом и происходило. Хотя, конечно, и здесь всё было неоднозначно, кто победит в этой схватке, с уверенностью сказать было невозможно. Всё зависло в тревожном равновесии…

Переключив изображение, транслируемое с Новой Тортуги, обратно на Хипори, Бобёр всмотрелся, как приближаются многочисленные группы истребителей, и увидел тот момент, когда они, наконец, обнаружили флот, укрытый полями отражения, и одновременным залпом выпустили по нему десятки тысяч торпед. Произведя массированный залп, большая часть вражеских истребителей отошли на безопасную дистанцию, а остальные продолжали вертеться на месте, транслируя на флагман изображение нашего флота, приготовившегося к бою. Адмирал Верещагин выдержал паузу, необходимую для замера тактико-технических характеристик выпущенных ракет, и только затем отдал команду произвести встречный залп противоракет. Где-то на полпути большая часть были перехвачены, но треть всё равно смогли прорваться, где они были встречены огнём артиллерийских спарок, и только менее десяти процентов вражеских ракет достигли своих целей.

Выведя на экран список полученных повреждений, Бобёр с облегчением выдохнул, автоматизированный флот не получил сколько-нибудь серьёзных повреждений, все они относились к разряду незначительных, никак не влияющих на боеспособность и легко устраняемых штатными ремонтными роботами, что сейчас они и делали. Убрав показания повреждений, Бобёр вгляделся в действия противника. Армада, наконец обнаружив противостоящий ей флот, активно перестраивалась в иную форму атакующего ордера и в ближайшее время должна была пойти в наступление. Главным своим ударным кулаком делая малую истребительную и штурмовую авиацию, за которыми следом пойдут малые торпедоносцы, а уж потом за ними под прикрытием мощных крейсеров подтянутся артиллерийские равелины. Надо признать, противник действовал быстро и слаженно, выдавая тем самым немалый опыт, и буквально через пять минут авианосцы выпустили тысячи единиц истребителей и штурмовиков, и они, в кратчайшие сроки образовав многочисленные свирепые улья, бросились в атаку…

Управляемый искусственным интеллектом роботизированный флот разделился на несколько разновеликих групп и, таким образом сформировав оборонительный ордер, незамедлительно открыл массированный огонь по атакующей волне сверхмалых целей. Это было непросто, малые, юркие и высокоскоростные цели стремительно приближались, хотя, конечно, при этом неся существенные потери, но противник не мелочился, ему было жизненно необходимо прорвать оборону, расчленить обороняющихся, а затем по отдельности уничтожить. И вот, наконец, изрядно уменьшившиеся в своём количестве атакующие улья достигли дистанции открытия огня и выпустили своры гончих торпед, а следом за этим, ускорив ход, под прикрытием крейсеров устремились в атаку гигантские артиллерийские равелины…

Третий час шло непрерывное сражение, накал которого с каждой минутой только возрастал. На Хипори противник всё ещё не мог прорвать оборону роботизированного флота, хотя и нанёс существенный урон, и потери эти продолжали расти, но и армада вторжения уже потеряла почти половину всех своих боевых кораблей, а уж истребители со штурмовиками так уже и вообще на поле боя не появлялись. Шла активная артиллерийская дуэль и обмен торпедными залпами с дальних дистанций. Пространственные минные заграждения давно были израсходованы, даже в резерве автоматических торпедных платформ осталось совсем немного боекомплекта, но, несмотря на это, флот твёрдо держал фронт, не пропуская армаду вторжения.

Несколько хуже обстояло дело на Новой Тортуге. От пиратского флота вообще ничего не осталось, он был уничтожен подчистую. Тут так же, как и на Хипори, вторая армада вторжения влетела в минную ловушку и потеряла существенную часть боевых кораблей и была ещё прорежена автоматическими торпедными платформами. Вот только это нисколько не охладило боевой азарт противника, скорее наоборот – его разожгло, и он с утроенной силой и яростью набросился на второй флот. Враг был силён и решителен, а также обладал серьёзным боевым опытом, так что сражение с ним лёгким назвать язык не поворачивался, бой был изматывающе тяжёл. Чувствительные потери несли противостоящие друг другу стороны, но отступать никто и не собирался.

В глубокой задумчивости Бобёр вывел на экран монитора статистику потерь, а также имеющихся повреждений на кораблях автоматизированной части флота, сейчас ведущих сражение, и стал анализировать. Потери были очень существенные, как и причинённые вражеским огнём повреждения на оставшихся кораблях, хотя и противник был изрядно потрёпан, но тем не менее он до сих пор сохранял свой наступательный потенциал. Он рвался вперёд, не считаясь с понесёнными потерями, желая наконец смять противостоящий ему флот и прорваться в человеческие миры, и надо признать, шансы это сделать у него были далеко не маленькие, даже несмотря на то, что часть флота, в котором экипажи состояли из людей, всё ещё пребывала в резерве.

Посидев некоторое время в глубокой задумчивости, Бобёр запустил тактическую аналитическую программу и спустя пять минут получил результат, который его совсем не порадовал. Победить в этом сражении они не могли, и всё из-за нехватки боевых кораблей, но и победа противника не сулила ему ничего хорошего, так как наступательный потенциал армады вторжения в этом случае будет уничтожен, а оставшихся сил явно не хватит для задуманной цели, и это не считая повреждённых кораблей. Весь вопрос заключался в том, насколько быстро враг будет в состоянии компенсировать потери за счёт переброски дополнительных резервов для восстановления боеспособности армады вторжения. Если достаточно быстро, то все усилия многих тысяч людей и жертвы, ими понесённые, окажутся напрасными…

Свернув отчёт, Бобёр тяжело вздохнул и, поднявшись с кресла, решительно направился к Верещагину, продолжавшему с помощью мощного искусственного интеллекта управлять ожесточённым сражением. Подойдя вплотную и остановившись, он кашлянул, привлекая к себе внимание, и, когда адмирал обернулся в его сторону, негромко задал вопрос:

– Василий Петрович, как вы планируете продолжать сражение?

Адмирал медленно покрутил головой и, вглядевшись в глаза командира, в задумчивости пожевал губами и очень тихо ответил:

– Сейчас сражение медленно, но верно выходит из точки стратегической неопределённости, причём не в нашу пользу. Да, пока ещё наблюдается относительное равновесие, ни мы, ни противник на данный момент не в состоянии переломить ситуацию в свою пользу, именно по этой причине командование противостоящей нам стороны решило использовать свой численный перевес и ведёт огонь с дальних дистанций. Берут измором, так сказать. В ближайшие несколько часов это не критично, но примерно через двадцать часов такая тактика на нас будет сказываться далеко не самым лучшим образом, и как результат, автоматический флот погибнет в полном составе где-то через двое суток, плюс-минус несколько часов, и тогда придётся задействовать корабли с человеческими экипажами. Вот только делу это не поможет, к исходу четвёртых суток мы будем, скорей всего, уничтожены, хотя армада вторжения лишится не менее двух третей своего состава, из-за чего наступление на человеческие миры станет невозможным или по крайней мере отложенным на неопределённое время…

Бобёр стоял и напряжённо думал, такой исход сражения его совершенно не устраивал. Вот так взять и погибнуть вместе со своим флотом никак не входило в его планы. Он лично не страшился своей гибели, но вот его труды и труды тех, кто пошёл за ним, тогда пойдут прахом, с чем он согласиться не мог в принципе…

– Василий Петрович, сложить голову на поле боя, конечно, геройский поступок, но мы пришли сюда не для того, чтобы погибнуть. Мы пришли сюда за победой, а раз сейчас она невозможна по техническим причинам, следует отступить, но так, чтобы нанести противнику максимально возможный урон и по максимуму замедлить его продвижение в человеческие миры.

Адмирал, нахмурившись, одобрительно кивнул и, помолчав несколько мгновений, произнёс:

– Как ни горько мне об этом говорить, но вынужден согласиться, погибать на поле боя не есть решение проблемы, нам надо выжить и победить. Именно по этой причине я предлагаю немедленно начать минировать наши тылы и готовить отход. Автоматизированный флот обречён, но он всё ещё способен продержаться достаточное время для постановки пространственных минных заграждений, что позволит сдержать вторжение армады на некоторое время. Нам надо выиграть время, пока не будет построен новый автоматизированный флот, а для этого придётся прикрывать минные поля, уничтожая тральщики. Если удастся, мы выиграем целый месяц, а то и больше.

– Действуйте, Василий Петрович, вы командующий нашим флотом, вам и карты в руки, – чуть улыбнувшись, отозвался Бобёр и, крепко пожав руку, развернулся и неспешно вернулся на своё место, откуда он продолжил наблюдать за происходившим в космосе сражением…

Глава 2

Отложив в сторону распечатку с отчётом с Надежды, где в круглосуточном режиме строился автоматический флот – взамен того, что полторы недели назад в полном составе был уничтожен в районах Хипори и Новой Тортуги, Бобёр тяжело вздохнул. Колонисты с Надежды по времени не успевали сформировать новый флот, хотя и не покладая рук трудились сутками напролёт. Они и так совершили самое настоящее чудо, построив почти две тысячи вымпелов, но этого было слишком мало, так как к армаде вторжения несколько дней назад подошло мощное подкрепление, почти полностью восстановившее эту армаду.

Все прошедшие дни, с момента полного уничтожения автоматизированного флота, они оставшейся частью прикрывали пространственные минные заграждения и торпедные платформы от расчистки противником. Благодаря чему армаде вторжения всё ещё не удалось прорваться в человеческие миры. Вот только эта игра в кошки-мышки подходила к своему логическому завершению, прибывшее к противнику подкрепление полностью меняло расклад сил на поле боя, так что ещё две тысячи боевых кораблей ничего, в сущности, не решали, разве что откладывали вторжение на некоторое время. Ещё несколько дней, и линия активной обороны непременно будет прорвана и вражеская армада неудержимой лавиной устремится в человеческие миры надо было в корне пересматривать стратегию…

Поднявшись с койки, Бобёр прошёлся взад-вперёд и, остановившись возле голографической картины, неожиданно услышал вопрос Корнелиуса:

– Что-то на тебе лица нет, неужели что-то случилось?

Медленно обернувшись в его сторону, полковник внимательно посмотрел на своего собеседника и, выдержав короткую паузу, негромко ответил:

– Ещё не случилось, но непременно случится в ближайшие дни. Противник, обладая значительным численным превосходством, прорвёт пространственные минные заграждения и ворвётся в человеческие миры. Предотвратить прорыв мы не в состоянии, разве что задержать на некоторое время, но в этом случае от нас вообще ничего не останется, мы будет подчистую уничтожены.

Корнелиус в глубокой задумчивости потёр гладко выбритый подбородок и, вглядевшись в молодого человека, вновь задал ему вопрос:

– Что, совсем нет никаких шансов?

Бобёр с кислой миной на лице отрицательно покрутил головой и, отведя в сторону свой взгляд, осторожно подбирая слова, ответил:

– Шансов предотвратить вторжение нет никаких, но победить в этой войне у нас шансы определённо есть, и они далеко не маленькие, как может показаться на первый взгляд, но для этого следует пересмотреть всю нашу стратегию. Придётся позволить врагу ворваться в человеческие миры для того, чтобы наконец всем этим политиканам мозги основательно прочистило, по-другому, к моему глубокому сожалению, достучаться до этой придурковатой публики невозможно.

– Пожалуй, ты прав, – с разочарованием выдохнул Корнелиус, – другого выхода действительно нет, но что ты собираешься делать на самом деле?

– Не знаю точно, для начала следует с адмиралом Верещагиным посовещаться, чем и собираюсь сейчас заняться.

Подхватив тактический планшет, Бобёр покинул свою каюту и решительно направился в командный центр флота. Прибыв на место и ознакомившись с поступающей оперативной информацией, он подошёл к адмиралу Верещагину и, отведя его чуть в сторону, напрямик поинтересовался его дальнейшими планами. Мимолётно бросив взгляд на погруженных в работу офицеров штаба, он глубоко вздохнул и негромко ответил:

– Примерно через трое суток необходимо отступать, но уже сейчас необходимо заняться формированием волчьих стай, которые начнут отрытую охоту на отдельные корабли и небольшие эскадры вражеской армады, но наличных сил для этого явно недостаточно. Срочно нужно дополнительно задействовать ещё не менее тысячи вымпелов, и тогда армада вторжения будет таять под нашими точечными ударами малых рейдерских эскадр. Враг должен быть окружён со всех сторон роями разъярённых ос, больно жалящих его при каждом его промахе. Его продвижение вперёд должно сопровождаться лихими наскоками наших рейдеров, они кровью умоются, это я вам, командир, гарантирую.

– Хорошо, Василий Петрович, вызывайте подкрепление с Надежды, но не более половины того, что успели построить и ввести в эксплуатацию. Остальные корабли пусть остаются в стратегическом резерве. Это всё, что осталось у нас на сегодняшний день, а для того, чтобы построить ещё две тысячи кораблей, потребуется не менее трёх месяцев, – с тяжёлым сердцем согласился Бобёр, прекрасно понимая, что в сложившихся обстоятельствах по-другому поступить невозможно, без стратегического резерва оставаться было никак нельзя, как-никак, а от его наличия зависело выживание.

– Есть командир! – отчеканил адмирал и, резко развернувшись, направился к блоку секретной связи.

Взглядом проводив его, Бобёр присел в кресло своего рабочего места и, просмотрев поступающую оперативную обстановку, взялся за просмотр мировых новостных каналов. Как и ожидалось, о происходившем сражении с армадой вторжения иной расы никто не сообщал вообще, мало того, все каналы были переполнены всевозможными развлекательными программами. Смех, адский хохот на пустом месте и тупые шуточки с аплодисментами – вот что было главным лейтмотивом. Царил самый настоящий пир во время чумы. Только Новый Санкт-Петербург выделялся на общем фоне с предвыборной агитацией в Сенат, хотя и это был тот же самый чумной пир, разве что в иной форме, хотя генеральным штабам ведущих держав адмирал Верещагин информацию о ходе сражения отправлял. Вот только никто даже не почесался, как будто так и должно быть.

Почему так происходило, удивления не вызывало, нечто подобное он изначально и предполагал, так как никто первым рваться на помощь не спешил, предпочитая выждать того момента, когда кто-нибудь это сделает первым, и тем самым ослабить конкурентов. Ведущие мировые политические лидеры были в своём репертуаре, но и со счетов сбрасывать влияния глубоко внедрённой агентуры иной враждебной расы было нельзя. Она продолжала действовать эффективно до сих пор, и пока с этим ничего поделать было нельзя…

Отключив трансляции мировых новостей, Бобёр глубоко вздохнул и, размяв руки, переключился на просмотр поступающих команд адмирала. Действовал Верещагин чётко, связался с командованием на Надежде и срочно потребовал подкрепление и одновременно запустил в дело минные заградители, которые приступили к установке дополнительных эшелонированных пространственных минных заграждений. Роботизированные заградители действовали быстро, разбрасывая свой смертоносный груз в тылу флота, оставляя лишь несколько проходов для отступления. Отдельно работала инженерная эскадра, устанавливая автоматические торпедные платформы для прикрытия минных заграждений от тральщиков. Всё делалось чётко и без нареканий, но и командование противника не сидело сложа руки. Вражеская армада, ведя плотный огонь с дальних дистанций, перестраивалась, создавая мощный атакующий кулак для одного решительного и смертельного удара. Противник никуда не спешил, да, собственно, и спешить ему не было никакой надобности. Избранная им тактика медленно, но верно приносила свои плоды, флот под его огнём получал повреждения и нёс потери, и недалёк был тот час, когда от него вообще ничего не останется… Благо ещё спасательные суда подбирали капсулы с экипажами погибших кораблей.

Время… Надо было выиграть время для эвакуации вражеских трофейных кораблей и подхода подкрепления для формирования волчьих стай, и если это удастся, то продвижение врага в глубь человеческого ареала должно обернуться для него катастрофой. Именно время являлось самым ценным стратегическим ресурсом, за который сейчас и шло ожесточённое сражение. Вот только приходилось задействовать исключительно свои ресурсы, а на иные рассчитывать не приходилось от слова вообще…

В задумчивости посидев некоторое время, Бобёр набрал номер губернатора Бастиона и, когда на экране появилось его изображение, заговорил:

– Здравствуйте, Константин Георгиевич.

– Здравствуйте, командующий, – отозвался тот в ответ, чуть изогнув губы в еле уловимой приветственной улыбке.

Выдержав короткую паузу, он задал бывшему своему куратору вопрос:

– Константин Георгиевич, как идёт учебный процесс операторов управления автоматическими эскадрами?

– Делаем всё возможное, но первая группа без потери качества обучения будет подготовлена не ранее чем через два месяца. Первый ускоренный выпуск составит порядка трёхсот человек, что позволит на некоторое время перекрыть нехватку личного состава операторов, а ещё через полтора месяца будет второй выпуск в таком же примерно составе, – отрапортовал отставной генерал Гудза, внимательно всматриваясь в лицо бывшего своего подопечного, ставшего теперь его командующим.

– Неплохо, – признал Бобёр, – но следует ещё и третью группу начать обучать, да и подготовкой четвёртой тоже надо заняться незамедлительно. Впереди нас ждут серьёзнейшие бои и сражения, так что хорошо подготовленный личный состав нам ой как нужен.

– Неужели мы не сможем сдержать армаду вторжения? – спустя несколько мгновений напряжённого молчания вкрадчиво поинтересовался Гудза, прищурив правый глаз.

Бобёр тяжело вздохнул и, пристально посмотрев на отставного генерала, негромко ответил:

– Нет, не сможем, но вот продвижение в глубь наших территорий мы им усложним капитально. Поймите, Константин Георгиевич, мы не можем позволить себе бросить все свои наличные силы для отражения вторжения, у нас их и так прискорбно мало. В условиях, когда ни одна мировая держава не проявила желания прийти нам на помощь, костьми тут ложиться нет никакого резона. Для нас сейчас есть главная задача: сохраниться как реальная и хорошо организованная военная сила и тем самым подвигнуть всех остальных на активное сопротивление.

– Да уж, дело и вправду полный швах! – в сердцах выпалил Гудза, злобно сверкая глазами, и, помолчав несколько мгновений, продолжил: – Как же все эти политические дрязги достали. Тут всё человечество поработить хотят, а они всё тёрки бесконечные между собой учиняют, и конца и края этому нет!

– Вот и я о том же, – выдохнул Бобёр, – если всю эту публику основательно не тряхнуть, да так, чтобы аж до самых печёнок пробрало, все наши усилия пойдут прахом.

– Полностью согласен, – качнул головой Гудза, – проучить всю эту нечисть надо, вконец заигрались уроды. Ну, ничего, недолго осталось, нам сейчас действительно о себе подумать надо. Мы тут, кстати, со спецами с Надежды основательно модернизировали эшелонированную оборону планетарной системы и сейчас возводим дополнительную орбитальную крепость. Так что к нам теперь так просто не сунешься, покрошим всех, да и на Надежде дела обстоят точно так же, по одной схеме оборона выстраивается.

– Да, это действительно важно, – согласился Бобёр и, помолчав одно мгновение, распорядился: – Передайте адмиралу Ивашутину, пусть начинает формировать Иностранный легион на основе тех, кто проходил обучение на планете-полигоне. Пусть не скупится на толковых наёмников, они нам в самом скором времени понадобятся. Константин Георгиевич, поройтесь по складам и выделите им восстановленное снаряжение и необходимое вооружение с боеприпасами, да и снабжение обеспечьте. Самое лучшее, конечно, выдавать не стоит, так как они по большому счёту расходный материал, но и некондицию давать не надо, ведь они пойдут в самое пекло, для прикрытия наших основных сил.

– Будет исполнено, командующий, – козырнул отставной генерал Гудза.

– Действуйте, Константин Георгиевич.

Попрощавшись с Гудзой, Бобёр размялся и вновь взялся за просмотр оперативной обстановки на поле боя, в которой до сих пор ничего принципиально не изменилось. Бой всё так же проходил на предельных дистанциях огня тяжёлых артиллерийских равелинов, пусть эффективность его была не так уж высока, но тем не менее такая тактика пусть и медленно, но приносила свои плоды. Адмирал Верещагин делал всё возможное и невозможное, чтобы избежать преждевременных потерь и получения повреждений кораблями флота, и это ему вполне удавалось. С помощью боевого искусственного интеллекта умело маневрируя эскадрами и отдельными кораблями, ему удавалось существенно снизить потери, тем самым выигрывая драгоценное время для пространственного минирования тыла и прибытия столь необходимого подкрепления…

Продолжая всматриваться в поступающую телеметрию, Бобёр заметил в правом верхнем углу экрана вспыхнувший ярко-оранжевый треугольник с восклицательным знаком, и немедленно нажал на него. Взглянув на сообщение, адресатом которого был дальний разведывательный зонд, Бобёр непроизвольно передёрнул плечами. Под пеленой невидимости с тыла неторопливо крались два десятка вражеских эскадр малых миноносцев. Как они проникли в тыл, было совершенно непонятно, но это уже было не столь важно, главное – вражеское командование смогло скрытно провернуть этот финт. Задуманный удар вполне мог удачно осуществиться, если бы своевременно не были установлены в тылу автоматические разведывательные зонды.

Маленькие и юркие эскадренные торпедоносцы, умело прикрываясь астероидным поясом, приближались к линии атаки. В запасе оставался где-то час времени, чтобы нейтрализовать возникшую угрозу, чем сейчас адмирал Верещагин и занимался. Посылать тяжёлые корабли не имело никакого смысла, пришлось отправлять навстречу малую истребительную авиацию с кораблём снабжения под прикрытием трёх лёгких крейсеров и полутора десятков эсминцев. Быть может, это было излишне, но лучше перестраховаться, чем потом кусать себе локти. Противостоящий враг был далеко непрост, коварен и очень силён, да и в решительности, уме и храбрости ему не откажешь, так что ожидать от него можно абсолютно любой пакости…

Истребительная авиация, включив режим невидимости на полную мощность, стремительно неслась навстречу миноносцам противника, но приблизившись к астероидному поясу, резко замедлила скорость и, рассредоточившись, отдельными эскадрильями стала окружать крадущегося противника. Заняв исходные позиции, истребители получили команду и стремительно набросились на вражеские миноносцы, и закрутился яростный бой. Покров невидимости исчез, и истребительная авиация стала видна на радарах, но не миноносцам тягаться с боевыми истребителями, слишком специализация разной у них была. Эскадренные миноносцы один за другим исчезали в яркой вспышке взрывов, но в этот момент словно чёрт из табакерки выскочили из-за астероидов большое число вражеских истребителей и устремились в атаку.

В экстренном порядке отступив и перестроив боевой ордер, истребители вступили в яростный бой. Несмотря на то что противник численно превосходил более чем в два раза, сражение шло на равных, но это позволило сковать истребительные эскадрильи, благодаря чему торпедоносцы беспрепятственно стали выходить на линию огня. Вот только на их пути встали грозные эсминцы. Одним ракетным залпом они уничтожили оставшиеся эскадренные миноносцы противника, но за считанные мгновения до своей гибели они успели выпустить гончие торпеды. Два эсминца погибли, и серьёзно поврежден оказался один из лёгких крейсеров прикрытия, из-за чего он потерял ход.

Яростный бой продолжался, истребители противника отчаянно пытались одержать победу, но это никак не удавалось, враг нёс существенные потери, и в результате получасового сражения он был вынужден в спешном порядке отступить в глубь астероидного пояса. Преследовать его не стали, слишком это было рискованно из-за возможных засад, да и вести поиск в таких условиях было крайне проблематично. Риск, конечно, дело благородное, но не в этом случае, всему есть своя мера, тем более главной задачей было максимально возможное сбережение личного состава и боевых кораблей, так как от этого зависела победа в войне…

Спасательное судно, подобрав спасательные капсулы с личным составом погибших в бою эсминцев, отошло в тыл, и только затем истребители покинули астероидный пояс и взялись попарно патрулировать прилегающее пространство. Лёгкий крейсер, укрывшись полем невидимости, подошёл вплотную к одному из крупных астероидов и выпустил из своих недр несколько сотен дальних разведывательных зондов. Адмирал Верещагин принял решение выяснить, какими маршрутами противник проник в тыл флота, а также стоит ли ожидать в ближайшее время повторения нападения, и если да, то на каких направлениях…

Флот держался, выигрывая драгоценное время. До подхода подкрепления оставалось ещё семьдесят шесть часов, но должен был быть ещё и временной лаг для формирования волчих стай, а значит, продержаться надо было не менее девяноста часов. Получится или нет, пока было неясно, но адмирал Верещагин и штаб флота прилагали неимоверные усилия для сдерживания врага, при этом всеми силами сберегая личный состав и боевые корабли. Пока флот не позволял противнику расчистить проходы в пространственных минных заграждениях, но тем не менее мин становилось всё меньше и меньше, да и боезапасы автоматических торпедных платформ подходили к концу.

Командование вражеской армады, как и адмирал Верещагин, действовало осторожно, напролом не лезло, исходя из соображений максимального сбережения боевых кораблей, что внушало некоторый оптимизм. Нежелание противника в самом начале вторжения нести большие потери косвенным образом свидетельствовало о том, что с подкреплением у него не так уж и очень хорошо дела обстоят. Понять его было можно, армада вторжения, только вступив одной ногой в человеческие миры, совершенно неожиданно столкнулась с мощным противодействием неизвестного флота, который смог нанести весьма болезненный урон.

Противостоящие друг другу флоты играли в смертельно опасные кошки-мышки, и пока адмирал Верещагин со штабом при поддержке мощного боевого искусственного интеллекта по очкам существенно переигрывал командование армады вторжения. Вот только огромный численный перевес играл свою роль, боевых кораблей становилось всё меньше и меньше, но и поражением это не было. Это было первым сражением с врагом, разведка боем, так сказать, война была впереди, и сколько таких сражений в этой войне еще предстоит, предугадать было решительно невозможно…

Глава 3

Подходил к концу второй месяц, как армада вторжения прорвалась в человеческие миры, и всё это время волчьи стаи болезненно пощипывали флотилии врага. Прорвался он как в районе Хипори, так и Новой Тортуги. Враг нёс ощутимые потери, даже несмотря на то, что к нему вновь подошло серьёзное подкрепление. Не вступая в прямые боестолкновения с крупными отрядами кораблей, волчьи стаи совершали дерзкие налёты на отдельные корабли и эскадры противника, а также караваны снабжения, и быстро исчезали, оставляя после себя одни лишь обломки. Все предпринимаемые командованием противника меры противодействия не принесли ему сколько-нибудь приемлемого результата. Адмирал Верещагин не давал противнику ни малейшего шанса подловить хотя бы одну волчью стаю. Избранная тактика оказалась самой эффективной, вражеский флот хоть и медленно, но под внезапными атаками уменьшался, хотя потери не слишком-то задерживали его продвижение в глубь человеческого ареала…

Армада вторжения, не считаясь с потерями, рвалась вперёд, стремясь перерезать все основные торговые маршруты человеческих миров. Враг целенаправленно обрушал экономику ведущих мировых держав, пока особо не сосредотачивая своё внимание на блокировании обжитых планет и не ввязываясь в сражения с крупными флотами. Блокада торговых маршрутов вызвала самую настоящую панику на фондовых рынках и сказалась на биржевых котировках, уровень жизни стремительно обрушался, останавливались многие заводы и фабрики. Всё это приводило к банкротствам и массовой безработице. И до этого неспокойная внутриполитическая обстановка ведущих мировых держав накалилась до предела, вызывая новые волны массовых погромов и ещё более ожесточённые столкновения с силами правопорядка. Многие правительства объявили военное положение и ввели комендантский час, а также в экстренном порядке проводили мобилизацию, но даже вторжение иной расы не стало тем стимулом, который объединил бы все государства для отражения агрессии.

Каждый был сам по себе и не спешил вступать в единый флот, призывы о создании которого то и дело появлялись на голоканалах, но дальше разговоров и призывов дело так и не пошло. Политики и финансово-промышленные корпорации, за ними стоявшие, ни в какую не желали создать единую армию под единым командованием и идти на компромисс между собой, даже невзирая на смертельную опасность, нависшую над человечеством. Все готовились противостоять вторжению иной расы самостоятельно, единственные, кто реально сражался с врагом не на жизнь, а на смерть, были волчьи стаи…

Дослушав доклад генерала Гудзы, Бобёр обвёл внимательным взглядом всех членов оперативного штаба и, помолчав некоторое время, задал вопрос адмиралу Верещагину:

– Василий Петрович, каковы шансы флотов ведущих держав разгромить армаду вторжения и примерно сколько времени на это потребуется?

Поднявшись, Верещагин кашлянул в кулак и спокойно стал отвечать:

– Нет, военный искусственный интеллект таких шансов не выдаёт, и штаб флота с этим выводом полностью согласен. Если флоты объединятся под единым командованием, то шансы серьёзно возрастут, но в это верится с большим трудом. Единственная сила, которая реально воюет с врагом, – это мы. Наши волчьи стаи отлично пощипывают врага, при этом практически не неся боевых потерь, но это не решение проблемы, а лишь некоторая отсрочка. Считаю нужным сказать, что штаб флота настоятельно рекомендует внести изменения в нашу общую стратегию.

– Какие именно? – приподняв правую бровь, вкрадчиво поинтересовался Бобёр, внимательно вглядываясь в глаза адмирала Верещагина.

Чуть склонив голову, Василий Петрович произнёс:

– Мы считаем, есть необходимость заблокировать проходы в наш мир в районах Хипори и Новой Тортуги, только на этот раз необходимо будет создать мощнейший эшелонированный оборонительный пояс и тем самым намертво захлопнуть ловушку. Таким образом, мы заблокируем поступление подкреплений и снабжение армады вторжения, хотя, конечно, это будет непросто, так как придётся выбивать противника с занятых им рубежей. Наших наличных сил для этого вполне хватит, но больших потерь, к сожалению, не избежать.

Бобёр сидел в глубокой задумчивости довольно продолжительное время и, вдруг резко мотнув головой, решительно заговорил:

– Согласен. Такая стратегия в нашей ситуации будет наиболее выигрышной со всех точек зрения. Приступайте к разработке новой стратегии с пошаговым планом и расчётом необходимых ресурсов для её реализации. Также проведите дополнительную разведку районов Хипори и Новой Тортуги, нам нужна подробная информация о противнике.

– Будет исполнено, командующий, – отрапортовал адмирал Верещагин и, испросив разрешения покинуть зал заседаний и его получив, неспешно удалился.

Оставшись в компании бывших своих кураторов, Бобер, в задумчивости оглядев их обоих и остановив свой взгляд на бывшем начальнике службы безопасности главы Сената, вздохнул и задал тому вопрос:

– Корнелиус, как двигается дело по созданию единого разведывательного управления и каковы первые результаты?

Поднявшись на ноги и заложив руки за спину, Корнелиус негромко заговорил:

– Организационно-штатная структура разведуправления на сегодняшний день пока окончательно не определена, но тем не менее восемь отделов и тыловая служба со службой обеспечения сформированы в полном объёме и активно работают. Ресурсов, правда, не хватает, но пока справляемся; главное, с кадрами и желающими сотрудничать проблем особых нет. Информация идёт не только из штаб-квартиры ГРУ, но и ЦРУ, там у нас в последнее время появилось немало негласных сторонников. Появились такие и в германской Федеральной разведывательной службе, но не только. Некоторые высокопоставленные сотрудники британской МИ-6 с Нового Лондона изъявили желание с нами активно сотрудничать, и вот они-то и передают нам самую ценную информацию.

Внимательно выслушав ответ Корнелиуса, активно занявшегося формированием полноценного разведывательного управления, Бобёр глубоко задумался. Беглый начальник личной службы безопасности, преследуя свои личные цели, с поставленной задачей организации разведслужбы справлялся на отлично, так как этому способствовал обширный круг знакомых, в том числе в иностранных спецслужбах. Именно по этой причине, а не какой-либо иной, полковник и произвёл кадровую перестановку, генерал Гудза сложил свои полномочия по управлению разведкой и взялся за организацию полноценной контрразведывательной организации, а также озаботился организацией Управления специальных операций.

Корнелиус работал великолепно, он действительно был мастер своего дела, но в то, что он работает сам по себе, Бобёр не верил, и поэтому за ним самым внимательным образом присматривали и о каждом его шаге докладывали: разведка слишком важное дело, чтобы позволять одному-единственному человеку держать её в своих руках. Нужны противовесы, в противном случае до добра это не доведёт, доверие – штука, может быть, и ценная сама по себе, но цена расплаты за него больно уж велика, особенно сильно она возрастает, когда ты идёшь вверх, с высоты падать, знаете ли, больно очень…

– Очень хорошо, – признал Бобёр, – качественная разведка нам нужна как воздух, но сейчас меня в первую очередь интересует информация политического характера. Собирается ли хоть одно государственное образование подбросить нам боеприпасы и ресурсы для отражения вражеского вторжения?

– На это рассчитывать совершенно не стоит, – отрицательно покачал головой Корнелиус, – нас все очень боятся, пожалуй, даже больше, чем армаду вторжения иной расы. Мы – реальная сила, являющаяся для политического истеблишмента и теми финансово-промышленными кругами, которые находятся за их спинами серьёзной угрозой. Их цель особо не блещет новизной и стратегическим новаторством, истеблишмент всеми силами стремится нашими руками проредить вражескую армаду и тем самым избавиться от нас и затем добить врага. Они победители, а мы никто, вернее будут никем, кто выживет в этой передряге, забытые герои, так сказать… Вполне разумно с их стороны, надо сказать.

Помолчав некоторое время, Бобёр, перебросившись мимолётным взглядом с генералом Гудзой, вновь задал вопрос:

– Что вы предлагаете?

– Считаю необходимым начинать планомерно отводить волчьи стаи в тыл, тем более они нам в скором времени понадобятся для захвата опорных пунктов на Хипори и Новой Тортуге. Для нас сейчас самое главное – всеми силами сохранить флот, переложив основную тяжесть войны с наших плеч на плечи тех, кто намеревается победить врага чужими, то есть нашими руками.

– Полностью поддерживаю! – живо отозвался генерал Гудза, хищно сверкнув глазами.

– Согласен. Отводить надо постепенно, за исключением российского направления и прилегающих к России территорий, – не меняя положения своего тела в рабочем кресле, отозвался Бобёр на предложение теперь уже начальника разведывательного управления и, помолчав несколько мгновений, поинтересовался: – Сколько времени потребуется для проработки поэтапного вывода волчих стай с боевых рейдов?

– Через сорок восемь часов полностью готовый план будет на вашем столе, командующий, – чётко доложил Корнелиус, продолжая стоять на одном месте, словно монументальный памятник герою прошлых эпох.

– Хорошо, жду вас в это же самое время ровно через два дня, а сейчас я вас более не задерживаю, Корнелиус.

Начальник создаваемого разведуправления, чуть склонив голову, попрощался и покинул зал заседаний. Проводив его задумчивым взглядом, Бобёр, пожевав губами, поднялся и, пройдясь по кабинету, подошёл к окну и, не оборачиваясь в сторону генерала Гудзы, негромко задал ему вопрос:

– Константин Георгиевич, как идут дела у адмирала Ивашутина?

Генерал-майор, поднявшись из-за стола и подойдя к командующему, спокойно стал отвечать:

– Иностранный легион формируется согласно установленным срокам, этому очень способствует поток добровольцев из разных государств, желающих сражаться с врагом. Правда, есть одна проблема… Модернизация боевых кораблей для легиона вынужденно затягивается из-за перегруженности верфей, все производственные мощности загружены до предела. Восстановление флота идёт ударными темпами, и через пару месяцев все наши потери непременно будут возмещены, но исходя из численности армады вторжения, этого будет недостаточно. Потребуется ещё четыре или даже пять месяцев для формирования мощного ударного автоматизированного флота, но это предел, наши ресурсы будут истощены. Дольше трёх месяцев такую армаду мы содержать просто не сможем, слишком это дорого обойдётся, даже несмотря на ваши личные золотовалютные резервы.

Обернувшись в сторону генерала, Бобёр внимательно посмотрел в его глаза и со вздохом ответил:

– Флот бездействовать не будет, так что значительная его часть будет уничтожена в боях, а это в свою очередь высвободит задействованные ресурсы и существенно облегчит наше положение.

Успокоив генерала Гудзу, Бобёр задумался. Всё было очень и очень сложно и неоднозначно. Одно дело – решать всё на поле боя, и совсем другое – политика, которой с каждым днём становилось всё больше и больше. Со всеми этими политесами уже голова шла кругом, но ведь другого и не дано, чем выше поднимаешься, тем больше политики и политических игрищ, причём каждый следующий уровень значительно опаснее предыдущего… Интриги, кругом одни интриги, и ничего с этим не поделаешь, такова жизнь и таковы правила внутривидовой конкуренции.

– Ладно, Константин Георгиевич, давайте вместе слетаем на базу Иностранного легиона и проведём инспекцию того, что уже успел сделать адмирал Ивашутин, а то сдаётся мне, иной возможности нам уже не представится, – предложил Бобёр, и в самом деле где-то в глубине души ощущая, что в самое ближайшее время и вправду будет не до того.

– Да, действительно, надо слетать и посмотреть собственными глазами, что там Ивашутин наворотил, – поддержал его Гудза, с затаённым сочувствием посматривая на своего бывшего подопечного, на которого нежданно-негаданно навалилась огромная власть и ответственность за судьбы даже не отдельно взятого народа, а всего человечества в целом. Участь, что ни говори, далеко не самая приятная. Выпадала ли кому такая судьба за всю историю человечества или нет, генерал Гудза не знал, но лично он ни за какие бы коврижки не согласился поменяться местами с Бобровым. В его понимании, это слишком далеко выходило за рамки того, на что он был готов взяться, чтобы нести за это личную ответственность…

Глубоко вздохнув, Бобёр, подхватив свой тактический планшет, решительно направился на выход, а за ним следом последовал Константин Георгиевич. Поднявшись на лифте на поверхность планеты, они погрузились в бронированный глайдер и в сопровождении охраны полетели на другой континент, где и располагались учебные базы со складами формируемого Иностранного легиона.

Через час полёта глайдер приземлился на взлётно-посадочную площадку возле штаба, и они вместе проследовали на второй этаж пятиэтажного здания, где и обитал отставной контр-адмирал Ивашутин. Преодолев пост бдительной охраны, они вошли в крыло органалитического отдела, где их и встретил адмирал и, поприветствовав командующего и его сопровождающего, провёл их в отдельный кабинет и, усадив в гостевые кресла, чётко стал докладывать:

– Командир, на сегодняшний день личный состав легиона – более сорока тысяч человек, в основной своей массе это десантно-штурмовые бригады и отдельные полки, а также автоматизированные бронетанковые батальоны и дивизионы ПВО с москитной авиацией. Полностью сформированы восемь оперативно-тактических групп для выполнения самого широкого спектра боевых задач, но вот с боевыми кораблями существует серьёзная проблема. В строю от утверждённого штата находятся лишь двадцать три процента, правда, с транспортными судами проблем нет, они все прошли модернизацию. Как устранить этот недостаток в ближайшее время, я себе даже не представляю.

Бобёр не спешил отвечать глубоко озабоченному адмиралу, он напряжённо размышлял. Своими силами модернизировать старые боевые корабли было нереально, слишком уж верфи были перегружены работой, тут надо было искать какой-то иной вариант. Посидев в задумчивости некоторое время, Бобёр поднял голову и, пристально взглянув на Ивашутина, обратился к нему:

– Илья Николаевич, мы физически не в состоянии почти две сотни кораблей привести в порядок и перевооружить их, нет у нас такой возможности, именно по этой причине я предлагаю иной вариант. Необходимо подобрать какую-нибудь окраинную планету, на которой имеются орбитальные верфи и стапеля для ремонта и восстановления, и загрузить их работой, да и Иностранный легион туда же следует перебазировать, а то уже на Бастионе становится тесно, да и не следует держать яйца в одной корзине.

– Пожалуй, я с вами соглашусь, – спустя несколько мгновений отозвался Ивашутин, – все яйца в одной корзине действительно держать не стоит, да и с политической точки зрения будет куда выгоднее, если Иностранный легион предстанет для всех в образе достаточно самостоятельного военного оператора.

– У вас есть на примете подходящая планета? – поинтересовался генерал Гудза, просчитывая в уме возможные организационные варианты передислокации такого большого количества войск.

– Две на примете точно есть, но сначала туда необходимо послать разведывательные корабли, чтобы выяснить обстановку, – отозвался адмирал на вопрос коменданта Бастиона, по совместительству возглавлявшего формирующееся Управление контрразведки.

– Посылайте, и как можно скорее, и одновременно приступайте к подготовке к передислокации войск, складов и ремонтных мастерских, – распорядился Бобёр и, вздохнув, заговорил вновь: – Поспешите, Илья Николаевич, времени у нас на раскачку нет совершенно, ситуация накаляется с каждым днём. Поступайте так, как посчитаете необходимым, привлекайте, подкупайте, угрожайте или, в конце концов, отбирайте силой необходимые ресурсы, вам никто и слова не скажет. Только силой не злоупотребляйте, всё должно быть в пределах разумной достаточности. Одним словом, действуйте, сообразуясь с местными реалиями и логикой.

Согласно кивнув, адмирал Ивашутин поднялся и, пройдясь по кабинету, стал негромко говорить:

– Грозовые тучи действительно сгущаются, так что власти любой из планет будут только рады, если у них появится серьёзная сила, именно по этой причине особого противодействия с их стороны ожидать не приходится, скорее даже наоборот – окажут всемерное содействие, мы же ведь не пираты, в конце концов. Конечно, ожесточённых боёв с армадой вторжения пока нет, но в ближайшее время всё может радикально измениться… Уже сейчас совершенно ясно, что война будет очень тяжёлой и победа в ней обойдётся крайне дорогой ценой. По сути, война эта изменит само человечество, вот только как, большой вопрос…

Выслушивать философские рассуждения Бобёр категорически не желал, особенно сейчас, настроение не то, да и время с местом неподходящее. Решительно поднявшись, он, мимолётно взглянув на генерала Гудзу, распорядился:

– Илья Николаевич, я прибыл для инспекции нашего Иностранного легиона, надо собственными глазами посмотреть на ваши личные достижения и достижения ваших подчинённых. Необходимо понять, на что мы можем рассчитывать в ближайшей перспективе.

– Командующий, поверьте, нам есть чем похвастаться и даже в немалой степени приятно удивить, – резко подобравшись, проговорил Ивашутин и решительно направился на выход, а за ним следом направились Бобёр с генералом Гудзой. Покинув здание штаба, они погрузились в неприметный глайдер и полетели в месторасположение основных подразделений Иностранного легиона. Через полчаса оказавшись на месте, по просьбе Бобра пилот облетел выстроенный город и многочисленные казармы на его окраине. Внимательно всматриваясь в иллюминатор, командующий с удовлетворением был вынужден признать: адмирал Ивашутин и офицеры его штаба постарались на славу. За какой-то прошедший год выстроить вполне комфортный для жизни город с отлично функционирующей инфраструктурой было далеко не простой задачей, но они, невзирая на все трудности, справились блестяще. Буквально с нуля, в чистом поле отстроить город и создать вполне боеспособную армию мог далеко не каждый…

Завершив облёт, пилот повёл машину на посадку, и спустя пятнадцать минут они на микроавтобусе покатили в сторону казарм, и пока он катился по гладкой влагопропускающей дороге с современной дренажной системой, Ивашутин не скрывая гордости рассказывал о различных передовых технических новшествах, применённых в строительстве города. Как оказалось, такими градостроительными решениями и ультасовременными технологиями похвастаться в человеческих мирах мало кто мог.

Бобёр сидел в кресле и, посматривая в окно, внимательно слушал адмирала, но при этом мысли его двигались совсем в другом направлении. Всё, что говорил Ивашутин, звучало прекрасно, но слишком комфортное житьё-бытьё могло далеко не самым лучшим образом сказаться на способности и, главное, желании воевать с вторгнувшимся врагом. Вот именно это и хотел выяснить Бобёр, он должен был точно знать, на что следовало рассчитывать. Как ни крути, а круто на картинке выглядеть и быть реально крутым – две совершенно разные реальности, которые вместе как-то плохо друг с другом сходятся, особенно это хорошо заметно в боевых условиях. Время показушной крутости и игры на публику прошло, наступили суровые времена, когда в большой цене реальная сила и способность невзирая ни на что бросить вызов даже самому сильному противнику и победить его…

Микроавтобус, проехав через транспортный КПП, плавно остановился возле входа в штаб первой десантно-штурмовой бригады, и Бобёр, покинув комфортный салон, огляделся по сторонам и задал вопрос адмиралу Ивашутину:

– Илья Николаевич, что-то я личного состава нигде не наблюдаю, да и боксы для бронетехники пусты. Куда все подевались?

– Практически весь личный состав трёх бригад на плановых учениях, отрабатывают полученную вводную на большом полигоне. Им поставлена задача обнаружить, блокировать и затем уничтожить полк специального назначения глубинной разведки, – ответил Ивашутин, пребывая в приподнятом настроении, и жестом предложил командующему войти в штаб бригады. Согласно кивнув, Бобёр поднялся по каменным ступенькам и вошёл внутрь, где его встретил дежурный офицер. Лихо козырнув, капитан произвёл доклад и чуть отошёл в сторону, давая дорогу командующему. Внимательно присмотревшись к невысокому финну крепкого телосложения, Бобёр, подумав несколько мгновений, задал ему вопрос:

– Как вам, капитан, условия службы, и есть ли какие жалобы или претензии в адрес командования?

Капитан Марко Халонен, нисколько не растерявшись, на хорошо поставленном русском языке чётко ответил:

– Жалоб и претензий нет, командующий, разве что хотелось бы несколько больше выходных, а так всё хорошо. Служба налажена, снабжение и питание на самом высоком уровне, денежное довольствие выплачивается своевременно, так что причин для жалоб нет.

– В таком случае, капитан, проведите для меня экскурсию по штабу бригады, – доброжелательно улыбнувшись, распорядился Бобёр и проследовал за Халоненом в глубь штаба, а за ним следом направился адмирал Ивашутин. Капитан Халонен без всякого подобострастия взялся объяснять, как устроен штаб бригады и какие порядки установлены командованием. За полчаса пройдясь по зданию и узнав много для себя нового, Бобёр поблагодарил офицера и, отпустив его, вместе с адмиралом прошёл в комнату секретной связи. Закрыв бронированную дверь, проверив помещение на наличие неуставных технических средств фиксации и убедившись в их отсутствии, Ивашутин заговорил:

– Командующий, я не хотел говорить об этом в присутствии кого бы то ни было. Командование легиона некоторое время назад приняло решение создать полноценную службу контрразведывательных операций. Было непросто втайне от всех её создать, но, несмотря на все трудности, она была создана. Результат не заставил себя ждать, за три недели выявлено порядка ста двадцати агентов иностранных разведок, восемнадцать из которых являются офицерами легиона, причём один пребывает в должности командира батальона тылового снабжения. Прикажете всех их арестовать?

Бобёр глубоко задумался. С одной стороны, было бы неплохо одним махом избавиться от чужого пригляда, но с другой стороны, такой шаг ни к чему особо полезному не приведёт. Ну, арестуют всех, ну допросят, ну получим какие-то крохи информации, а на их место придут другие, вот только на этот раз они будут куда более подготовленными, из-за чего вычислить их станет во много раз труднее. Тут надо по-другому, более утончённо подходить, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду…

Помолчав некоторое время, Бобёр, чуть наклонив голову вперёд, негромко заговорил:

– Нет, Илья Николаевич, этого делать ни в коем случае нельзя. Наоборот, пусть и дальше продолжают служить, но под бдительным присмотром, а некоторых даже следует продвинуть по служебной карьере, но только в тех случаях, когда это будет нам полезно – противника снабжать убедительной дезинформацией. Примерно так и следует поступать, мы не в том положении, чтобы усложнять себе жизнь.

– Я вас понял, командующий, так действительно будет наиболее выгодно для деятельности контрразведки. Будем наблюдать, как они создают разведывательные сети, вербуя в них агентуру, ну и заодно внедрять в них своих проверенных людей, – признал адмирал правоту своего командующего, хотя годился ему в отцы и даже деды, слишком велика была разница в возрасте, но тем не менее Ивашутин всецело признавал за этим молодым человеком право отдавать ему команды, которые и выполнял.

– Ладно, Илья Николаевич, пойдемте, понаблюдаем, как идут учения бригады по уничтожению спецполка глубинной разведки, – поднимаясь с кресла, отдал команду Бобёр и решительно направился на выход из кабинета секретной связи бригады.

Глава 4

Выслушав доклад адмирала Ивашутина, Бобёр вывел на тактический планшет выводы аналитического отдела действий первой десантно-штурмовой бригады и стал внимательно изучать полученные результаты. Личный состав и командование в общем и целом сработали относительно неплохо, поставленная учебно-боевая задача была выполнена. Спецполк был обнаружен, блокирован и спустя сутки учебного сражения в основной своей массе уничтожен, а оставшиеся взяты в плен. Вот только потери бригады оказались слишком существенными, хотя и полк глубинной разведки бойцы далеко не рядовые, таким палец в рот не клади, руку по локоть отгрызут, но в любом случае оргвыводы надо было сделать. Недостаток в подготовке личного состава и тактической грамотности командного состава был налицо.

Отложив в сторону планшет, Бобёр медленно поднялся и, пройдясь вдоль стола, остановился и, внимательно оглядев адмиралов и генерала Гудзу с Корнелиусом, заговорил:

– Господа, вы проделали колоссальную работу, создав вполне боеспособный легион, но, как показали учения, приближенные к реальной боевой обстановке, есть и упущения в тактической подготовке, которые необходимо ликвидировать в самое ближайшее время. Есть и ещё одно наше с вами упущение, мы не создали в Иностранном легионе подразделения психологических операций, хотя именно легиону предстоит действовать главным образом на территориях иностранных государств. Корнелиус, лично возьмите это под свой контроль и решите проблему подбора опытных кадров.

Получив утвердительный кивок начальника контрразведывательного управления, Бобёр, чуть кашлянув, задал вопрос адмиралу Ивашутину:

– Илья Николаевич, вы уже определились, на какую окраинную планету следует передислоцировать легион?

– Так точно. Это Зайоранг, неплохая планета с хорошими промышленными мощностями, а также имеющая довольно мощные орбитальные ремонтные доки, способные произвести капитальный ремонт и модернизацию даже крупных кораблей. При этом серьёзной обороны Зайоранг не имеет, а ВКС составляют лишь устаревшие сторожевые корабли и десятка три эсминцев, а также полтора десятка торпедоносцев и один минный заградитель. Так что руководство колонии, без всяких сомнений, легион для своей защиты примет с распростёртыми объятими, – отрапортовал Ивашутин, особо не скрывая удовлетворения своими личными достижениями, и оно было вполне заслуженным, адмиралу было чем гордиться, и это признавали все присутствующие в зале заседаний Бастиона.

– Сколько времени потребуется для подготовки передислокации легиона на Зайоранг? – поинтересовался Бобёр, просчитывая в уме возможные варианты дальнейших действий, ведь перемещение Иностранного легиона являлось лишь малой частью общего стратегического плана, для реализации которого приходилось выжимать всё возможное и невозможное, имея в наличии весьма ограниченные ресурсы.

– За пять дней полностью управимся, а на шестой – караван в сопровождении боевых кораблей отправится на место будущего базирования Иностранного легиона.

– Хорошо, Илья Николаевич, можете садиться, – распорядился Бобёр и, помолчав некоторое время, перевёл внимание на адмирала Верещагина и задал ему вопрос: – Василий Петрович, как идёт подготовка к штурму врат в районах Хипори и Новой Тортуги?

Поднявшись, Верещагин огладил отросшие усы и стал отвечать:

– Подготовка идёт полным ходом, половина волчих стай, пощипывавших армаду вторжения, отозваны, к тому же завершают обкатку две тысячи автоматических кораблей, построенных на стапелях Надежды. Логистическое обеспечение снабжения ВКС полностью проработано, осталось провести доразведку Хипори и Новой Тортуги. Где-то через неделю мы получим недостающие разведданные, и можно будет начинать штурм. Боевые эскадры начнут выдвигаться на исходные позиции через четыре дня, но сама атака будет возможна через десять суток.

– Благодарю вас, Василий Петрович, можете присесть, – проговорил Бобёр и, вздохнув, задал вопрос генералу Гудзе: – Константин Георгиевич, как обстоят дела с модернизацией орбитальных крепостей и минированием планетарной системы, а также установкой новейших систем дальнего космического обнаружения?

Одёрнув генеральский китель, Гудза, облокотившись на полированный стол, заговорил:

– Системы дальнего обнаружения уже работают в штатном режиме. Модернизация крепостей практически завершена, осталось протестировать несколько технических цепей, и они будут введены в эксплуатацию. Минирование и установка автоматизированных торпедных платформ всё ещё продолжается, и продолжится ещё не менее трёх недель, быстрее, к сожалению, не получится, слишком объём велик, производственные мощности не справляются. То же самое касается и обороны Надежды, проблемы ведь одни и те же. Мы уже вышли за пределы наших физических возможностей, расход ресурсов идёт во много раз быстрее, чем работают наши добывающие и перерабатывающие автоматические комплексы. В таком авральном режиме на старых запасах протянем ещё не более чем три месяца, а вот дальше производственные мощности встанут из-за отсутствия сырья.

Бобёр и сам это прекрасно знал, но он осознанно пошёл на это, терять-то особо нечего, или пан, или пропал. Срочно нужно было оружие и боеприпасы с хорошим таким запасом, а также ремкомплекты для боевых кораблей. Огорчённо покачав головой, он поднялся и хотел было ответить генералу Гудзе, но в этот момент в его голове послышался голос искина его космической яхты:

– Наследник, у нас намечаются большие проблемы, армада разъединилась на две равные части, и одна из них прямиком устремилась на Бастион. Через сто девяносто часов армада подойдёт к планетарной системе Бастиона. Необходимо немедленно эвакуировать все силы ВКС вместе с запасами боеприпасов и ремонтных комплектов, в противном случае они попадут в смертельную ловушку. Наследник, тебе также необходимо покинуть Бастион, иначе твои операционные возможности и возможности твоего штаба будут существенно урезаны блокадой.

– Спасибо тебе огромное, Марго, – с чувством глубокой признательности поблагодарил Бобёр искин своего корабля и, попрощавшись, оглядел притихших офицеров его штаба, с тревогой всматривавшихся в его лицо, и, выдержав короткую паузу, заговорил: – Только что поступили самые свежие данные от разведывательных зондов, вражеская армада разделилась на две части, одна осталась на месте, а вот другая взяла курс на Бастион, предположительное время прибытия – через сто девяносто часов. Необходимо максимально ускорить эвакуацию Иностранного легиона, а также тыловых служб наших ВКС со складами, в противном случае всё это будет наглухо заблокировано на Бастионе.

На какое-то мгновение повисла гнетущая тишина, прервать которую первым решился генерал Верещагин. Медленно поднявшись, он оглядел всех присутствующих и хладнокровно поинтересовался:

– Насколько достоверна эта информация и насколько можно ей доверять?

– Она достоверна, – отозвался Бобёр, – слежением за армадой вторжения иной расы занимается искин моей космической яхты, о возможностях которого вы давно в курсе.

Согласно кивнув, Верещагин глубоко вздохнул и заговорил вновь:

– Сто девяносто часов, конечно, мало, но мы непременно уложимся, благо ранее было принято решение о передислокации Иностранного легиона, да и подготовка к штурму Новой Тортуги и Хипори сыграла свою немаловажную роль. Во многом мы готовы к эвакуации, хотя, конечно, это воля случая, а не нашего стратегического предвидения ситуации, что, без всякого сомнения, есть наше упущение, которое могло привести к самым плачевным последствиям. Через сто двадцать часов тыловые службы ВКС и Иностранный легион покинут систему Бастиона, но оставшийся гарнизон должен здесь сковать значительные силы противника, а уж оставшиеся волчьи стаи будут его болезненно пощипывать. Главная задача – не допустить блокады Надежды, так как в этом случае наши основные промышленные мощности окажутся заблокированы, и тогда через некоторое время наш боевой флот окажется вообще не боеспособен, а это крах всего…

Высказав своё мнение, адмирал Верещагин умолк и, присев в кресло, стал посматривать на задумчивого генерала Гудзу, являющегося военным губернатором Бастиона. Ждали его реакции и Корнелиус с адмиралом Ивашутиным. Не став затягивать возникшую молчаливую паузу, генерал поднялся и с задумчивым видом обратился ко всем присутствующим в зале заседаний:

– Господа, дело действительно очень серьёзное, противник далеко не так прост, его разведслужбы, несмотря на все наши предосторожности и режим строжайшей секретности, смог выявить одно из звеньев нашей системы противодействия врагу. Весь личный состав гарнизона многократно перепроверен, и я убеждён, никто из наших не работает на противника, а это значит, утечка идёт через агентурные сети других государств. Считаю необходимым арестовать всех резидентов и решительно ликвидировать их разведывательные сети, причём делать это надо немедленно. Время игрищ и политических реверансов прошло, и на его смену пришло время говорить нашим пушкам.

Высказавшись, генерал Гудза пристально посмотрел на Корнелиуса, возглавлявшего Разведывательное управление, тем самым побуждая ответить на его требование. Корнелиус, тяжело вздохнув, качнул головой и, поднявшись, взглянул на командующего и заговорил:

– Соглашусь с мнением военного губернатора, раз пошла такая пляска с саблями, то необходимо всех резидентов и их агентов арестовать и наглухо изолировать. Нам потребуется где-то двенадцать часов, чтобы скрытно подготовиться к предстоящей спецоперации. Есть, конечно, нюансы, главным образом связанные с каналами связи с иностранными разведслужбами по обмену информацией, но в данном случае, невзирая ни на что, всё это требуется отбросить в сторону, время политесов реально прошло. Утечка стратегически важной информации слишком серьёзна…

Нахмурив брови, Бобёр медленно прошёлся по кабинету, внимательно вслушиваясь в свой внутренний голос, и, через некоторое время остановившись возле голографической карты, сосредоточенно всматриваясь в глаза каждого из присутствующих, чеканным голосом отдал команду:

– Товарищи офицеры, приказываю максимально ускорить передислокацию Иностранного легиона, а также тыловые склады снабжения ВКС. Управлению контрразведки провести операцию по ликвидации иностранных разведывательных сетей и резидентов. Всем службам и подразделениям гарнизона Бастиона немедленно провести согласованные подготовительные мобилизационные мероприятия, а также взять под полный контроль стратегические склады и привести в действие противодиверсионный план.

Оглядев замерших старших офицеров, Бобёр вздохнул и поинтересовался:

– Приказ понятен?

– Так точно, командующий, – нестройным хором ответили соратники и, получив разрешение, покинули зал заседаний.

Оставшись в одиночестве, Бобёр вывел на экран данные минирования планетарной системы Бастиона и, ознакомившись с результатами, сквозь зубы выругался. Установленных автоматических торпедных платформ и крепостных пространственных минных полей имелось только около тридцати процентов от запланированного. За предстоящие восемь дней этот показатель догонят до пятидесяти процентов, быть может, несколько больше, но не существенно, а это, как ни крути, крайне мало. Блокада с последующим сражением с противником обещала быть очень тяжёлым и кровопролитным испытанием, но, опять же, это было одним из периферийных сражений большой войны с армадой вторжения иной расы. Та же история была и с Хипори и Новой Тортугой. Все они были эпизодами, хотя и очень важными, и со стратегической точки зрения, без всякого сомнения, повлияют на ход всей войны…

Постояв в задумчивости ещё какое-то время, Бобёр выключил экран и, включив штатную систему безопасности, направился на выход из зала заседаний и в сопровождении личных телохранителей поднялся на поверхность. Он лично хотел провести инспектирование двух мощнейших орбитальных крепостей после проведённой на них глубокой модернизации, но это игра на публику, для поддержания репутации. Ему вполне хватало поступающих отчётов производителей работ и независимой агентуры, просто командующему хотелось проветриться, что он с тщательно скрываемым удовольствием и делал, неспешно шагая по направлению к ангару, в котором стоял видавший виды орбитальный челнок.

Погрузившись в него, Бобёр полетел на первую орбитальную крепость, постоянно возвращаясь мыслями к только что прошедшему заседанию совета. Ситуация, и до того очень напряжённая, накалилась до предела, предстоящая блокада вражеским флотом Бастиона являлась прямым свидетельством того, что враг уже в точности знает, кто ему противостоит. Командование армады вторжения увидело для себя огромную угрозу и по этой причине всеми силами стремилось угрозу эту нейтрализовать, так что ожидать можно было буквально всё что угодно и откуда угодно. Риски возрастали прямо на глазах, доходя до критических значений…

Пребывая в крайне задумчивом состоянии, Бобёр и не заметил, как его внешне непрезентабельный орбитальный челнок медленно вошёл внутрь причального отсека орбитальной крепости и, пришвартовавшись электромагнитными зацепами к пирсу, замер. Настойчивый сигнал открывшейся аппарели резко вернул командующего в реальность. Поднявшись с анатомического кресла, он включил режим «Телохранитель» для микроскопического роя дронов и решительно направился на выход. Покинув борт челнока, Бобёр, преодолев пост охраны, неспешно пошёл в командный центр орбитальной крепости. Шёл он не просто так, а по ходу движения внимательно просматривая на тактическом планшете те изменения, которые произошли за последнее время.

Техническая модернизация довольно стареньких крепостей и их перевооружение, а также усиление бронирования обошлись в очень кругленькую сумму, да и ресурсов ушло немало, но… Иной выход в предложенных жизнью обстоятельствах сама жизнь предоставлять категорически отказалась. Впрочем, это касалось не только крепостей, а вообще всего, ничего не давалось легко и просто, буквально всё давалось с огромным трудом, преодолевая то и дело возникающие проблемы с препятствиями, и конца им не было и края…

Поднявшись на уровень, где располагался штаб орбитальной крепости, его лично встретил заместитель начальника гарнизона и, представившись, произвёл доклад. Внимательно выслушав бравого полковника Бравкова, Бобер, доброжелательно улыбнувшись, крепко пожал руку офицеру и заговорил:

– Иван Константинович, вы и ваши подчинённые за столь короткое время совершили невозможное, модернизацию и серьёзное усиление боевых возможностей старых орбитальных крепостей можно смело расценивать как самый настоящий подвиг. Надеюсь, отладка всех систем и механизмов не займет много времени?

– Никак нет, командующий! Полная отладка программного обеспечения и механической составляющей займёт примерно десять дней, – с пылом воскликнул начальник орбитальных крепостей, в подчинении которого также находилась малая истребительная и штурмовая авиация ближнего радиуса действия.

Хмыкнув, Бобёр тряхнул головой и потребовал провести его в особо защищённый кабинет. Полковник Бравков, задумчиво взглянув на командующего, попросил проследовать за ним. Бобёр пошёл следом, и спустя десять минут они уже сидели за столом в уютной комнате реабилитации и психологической разгрузки. Помолчав некоторое время, он ещё раз пристально посмотрел в глаза сидящего напротив него полковника, с немалой настороженностью взиравшего на командующего, и негромко заговорил:

– Вы ещё эту информацию пока не получили, поэтому спешу сообщить, вражеская армада вторжения разделилась на две части, и одна из них взяла курс на Бастион. Примерное время прибытия к нашей системе сто девяносто часов, так что времени у вас на раскачку вообще нет. Работайте в круглосуточном режиме, да и вообще делайте всё что хотите, но через восемь дней орбитальные станции должны быть готовы встретить врага и остановить его. Приказ понятен?

– Так точно, командующий, поставленный приказ будет выполнен. Вверенные мне крепости будут готовы к бою в обозначенный срок, – резко побледнев, выпалил полковник, играя мускулами челюсти, тем самым стараясь снять зажим, вызванный скрываемой злостью, а то и вообще яростью.

– Я на вас надеюсь, полковник, – выдохнул Бобёр и, поднявшись, вновь распорядился: – Иван Константинович, раз уж я сейчас нахожусь в крепости, проведите для меня экскурсию и подробно изложите, какие у неё теперь тактико-технические характеристики и есть ли возможность дальнейшей её модернизации.

– Пойдёмте за мной, командующий.

Последующие три часа полковник подробно объяснял, какие оригинальные технические решения пришлось измыслить и с каким трудом удалось добыть достаточно современное вооружение и всё это разместить в старых корпусах орбитальных крепостей. Была проведена титаническая работа всего личного состава, начиная от рядового канонира и заканчивая ведущими инженерами научно-исследовательских лабораторий. Пахали все как ломовые лошади, что и позволило практически уложиться в отведённые сроки, и в результате врага ожидало немало смертоносных сюрпризов. Вот только не всё было гладко, неимоверная спешка не позволила произвести отладку и калибровку всех систем, но, несмотря на это, личный состав орбитальных крепостей Бастиона вкладывался, и это не могло не радовать. Кое-какое время ещё было, ведь не сразу же половина вражеской армады пойдёт в атаку. Им для этого обязательно потребуется ещё какое-то время для разведки и доразведки целей, а это время оно, как известно, бесценно, особенно на войне. Каждое вырванное мгновение у врага капало в копилку будущей победы…

Прогулявшись по самым засекреченным объектам крепости, Бобёр внимательно выслушивал полковника, время от времени задавая ему уточняющие вопросы. Отвечал Бравков толково, да оно и не мудрено, был он самым настоящим профессионалом своего дела, специализируясь конкретно на обороне планетарных систем и управлении мощными орбитальными крепостями.

– Вы отлично справились с поставленной задачей, Иван Константинович, хотя далось вам это нелегко, но как вы, должно быть, понимаете, главным экзаменом и знаменателем всех ваших трудов будет бой с многократно превосходящими силами противника. О победе над врагом сейчас речи не идёт, главной вашей задачей является сковывание значительных сил армады вторжения и удержание позиций, так как основные сражения будут проходить в других местах, но и второстепенной оборону Бастиона назвать никак нельзя. Бастион жизненно необходимо удержать любой ценой, слишком он важен для победы над врагом, – по завершении экскурсии проговорил Бобёр, пристально всматриваясь в глаза полковника.

– Мы Бастион удержим и нанесём противнику весьма болезненные потери, я это вам, командующий, гарантирую, – с полной убеждённостью в своей правоте отчеканил Бравков, зло сверкнув глазами.

– Мы на вас рассчитываем, полковник, – глубоко вздохнув, негромко отозвался Бобёр и, помолчав несколько мгновений, пожелал офицеру божьей поддержки и, крепко пожав руку, направился обратно к своему орбитальному боту, намереваясь вернуться в командный центр Бастиона. Неторопливо шагая по ступенькам, Бобёр переваривал полученную информацию, большую часть он и так хорошо знал из полученных донесений и отчётов, но было кое-что и новенькое, что следовало обмозговать на досуге, но додумать свою мысль он не успел. Неожиданно противно засигналил браслет управления дронами, работающими в режиме «Телохранитель», сообщивший о приближении неведомой пока опасности для его драгоценной тушки.

Резко остановившись и сосредоточившись, Бобёр внимательно прислушался к себе, но по какой-то причине угрозы для себя не ощущал, хотя где-то в глубине души еле-еле затрепетала чуйка на неприятности. Постояв несколько мгновений, он всё же решился пойти вперёд. Двигался он насторожённо, постоянно ожидая непредвиденной ситуации, а то и нападения. Пройдя лестничный пролёт, Бобёр вновь остановился, его чуйка на опасность засвербела очень настойчиво, предупреждая о серьёзной угрозе впереди.

Продолжать идти вперёд было опасно, и он медленно стал пятиться назад, выставив оружие наизготовку. Этого ему показалось мало, и Бобёр мысленно отдал команду охранному рою дронов, крепившемуся на его спине, прикрыть его со всех сторон. Крохотные дроны бесшумно разлетелись и, образовав защитный купол, приготовились к отражению возможного нападения. Прошло две напряжённые минуты, а нападения всё не было. Бобёр уже было подумал, что это случился какой-то сбой, но нет, не успев вступить на очередной уровень, неожиданно снизу вырвался довольно большой рой боевых дронов и целенаправленно устремился на командующего. Охранный купол распался, и дроны-телохранители устремились навстречу убийцам, и завязался яростный бой.

Медленно ступая спиной вперёд, Бобёр был настороже, готовый в любой момент открыть огонь, хотя прекрасно отдавал себе отчет в том, что если его дроны пропустят хотя бы десяток, то он даже при всём своем желании с ними не справится. Слишком уж они были быстры и миниатюрны, да к тому же жутко смертоносны, человек, даже хорошо натренированный, не был способен этому противостоять. Несколько штук ещё можно было прицельным огнём расстрелять, а уже с десятком дронов-убийц никак никакой реакции не хватит, это было за пределами физических возможностей.

Отступив за угол, Бобёр попытался выйти на связь с центром управления, но она наглухо отсутствовала, отсутствовала и связь со штабом орбитальной крепости. Чертыхнувшись сквозь зубы, он был вынужден признать, что покушение на его жизнь было организовано на славу, вот только в одном они прокололись, никто не знал, что он в последнее время постоянно носил рой дронов, изготовленных искином его космической яхты. Средства РЭБ заглушили локальный участок и на установленных камерах подменили поступающую картинку, другого объяснения и быть не могло, вот только кто попало это сделать не мог. Тут явно чувствовалась рука серьёзных профессионалов, да и без предательства тут явно не обошлось…

От душившей его ярости Бобёр рыкнул и, прицелившись, точно выстрелил в один из вражеских дронов, почти прорвавшийся через дронов-телохранителей, а затем ещё несколько. Так продолжалось минут пять, и в конце концов его дроны одержали верх и взялись добивать остатки вражеского роя. С удовлетворением наблюдая за этим увлекательным процессом, заметил появление сигнала связи с центром управления. Соединив абонента, Бобёр услышал наполненный тревогой голос генерала Гудзы:

– Командир, в чём дело?! Сигнал твоего маячка пропал, и мы тебя не можем нигде найти. Ты где сейчас находишься?

– На третьем уровне восьмого сектора, участок четыре первой орбитальной крепости. На меня совершил нападение рой дронов-убийц, благо у меня свой имеется с рядом полезных функций, одна из которых – режим «Телохранитель», вот он меня и спас. Сейчас мой рой добивает вражеский, ещё минута-другая, и от него ничего не останется. Необходимо срочно прислать оперативную группу контрразведки для изучения обломков…

Договорить свою мысль Бобёр не успел, несколько вражеских дронов, сделав целый ряд хитрых кульбитов в воздухе, прорвались сквозь защиту и устремились к нему. Бобёр успел среагировать, точными выстрелами сбив четыре дрона, но пятый, уклонившись от луча, сделал хитрый вираж уклонения и чем-то выстрелил, но тут же был уничтожен метким выстрелом. Выстрел вражеского дрона достиг своей цели, попав в грудь. Ощущая, как немеет всё его тело, Бобёр выронил из рук лучемёт и, медленно опускаясь на пол, схватился обеими руками за куртку и, рванув ворот, заплетающимся языком произнёс:

– Генерал, реанимационную бригаду срочно сюда, в меня попали, ноги не держат и перед глазами всё плывёт, голова очень сильно кружится и тошнит.

Что ответил Гудза, Бобёр уже не слышал, его стошнило. Оторвав правую руку от груди и мутным взглядом посмотрев на окровавленные пальцы, он завалился на пол и потерял сознание…

Глава 5

Сознание медленно возвращалось. Боли не было, лишь какая-то тяжесть в груди не давала вздохнуть полной грудью. Сфокусировав свой взгляд, Бобёр огляделся и сразу сообразил, что находится в реанимационной камере, а рядом с ней стоит генерал Гудза с неизвестным ему медиком в белом халате. Они о чём-то тихо между собой беседовали. Пошевелив пальцами, он попытался подняться, но не смог, слабость во всём теле не позволила ему это сделать, но попытка эта не осталась незамеченной врачом. Подойдя к пульту управления реанимационной камеры, он произвёл какие-то манипуляции, и прозрачная крышка открылась. Внимательно всмотревшись в бледное лицо высокопоставленного пациента, он задал вопрос:

– Как вы себя чувствуете?

– Могло быть лучше, – еле слышно отозвался Бобёр, ощущая тяжёлый комок в горле.

– Вам, сударь, ещё очень повезло, тот яд, которым была пропитана стрелка, попавшая вам в грудь, должен был убить вас в течение двух минут, но благодаря тем антидотам, которые вам в своё время прокололи в военном университете, процесс этот был существенно замедлен. Вовремя прибывшая реанимационная бригада орбитальной крепости смогла вас спасти, хотя надо признать, это было самым настоящим чудом, задержись они на три минуты, и вам уже бы никто не в силах был помочь, смерть в буквальном смысле слова дышала вам в затылок. Так что впредь будьте предельно осторожны. Токсин мы из вашей крови вывели и организм полностью очистили, но как он мог повлиять на ваш мозг и иммунитет, в точности сказать никто не может, так как данная разновидность токсина никогда и нигде ранее не встречалась. По всей вероятности, токсин этот разработан где-то в недрах секретных лабораторий иной расы, вторгнувшейся в наши пределы.

Медик умолк и, отойдя в сторону, взялся просматривать показания приборов, подключённых к телу пациента, тем самым давая возможность генералу поговорить с командующим. Гудза, потоптавшись на месте, шагнул к реанимационной камере и, оглядев крайне бледного молодого человека и покачав головой, обратился к нему:

– Напугал ты нас здорово, командир, прямо до икоты, мы тебя за малым чуть не потеряли. Ты больше так не рискуй и один без надёжной охраны не разгуливай, слишком это опасно даже у нас на Бастионе.

Тяжело вздохнул Бобёр – он был с генералом полностью согласен, прошли те благословенные времена, когда он мог себе позволить разгуливать там, где ему вздумается и когда захочется. Ныне настали такие времена, когда без многоуровневой охраны нигде появляться категорически нельзя. Впредь наука ему пойдёт впрок, но вот информация о том, что неизвестный токсин мог каким-то образом повлиять на работу его головного мозга, вызывала немалое беспокойство…

– Константин Георгиевич, долго ли я здесь прохлаждаюсь?

Взглянув на своего бывшего подопечного, генерал негромко ответил:

– Ровно двое суток, и ещё придётся три дня находиться на интенсивной терапии, в противном случае последствия для твоего здоровья могут быть самыми неблагоприятными.

В глубокой задумчивости помолчав несколько мгновений, Бобёр вынужден был признать правоту генерала. Здоровье – дело серьёзное, и халатно относиться к нему категорически нельзя, но и просто так валяться без дела он никак не мог.

– Как идёт погрузка Иностранного легиона? – поинтересовался он, желая узнать, как идут дела за время его вынужденного отсутствия.

– Подразделения легиона грузятся с опережением графика, и через сорок восемь часов караван выдвинется на Зайоранг. Волчьи стаи также уже практически готовы встретить приближающийся неприятельский флот, да и систему Бастиона в ускоренном режиме минируют. Одним словом, практически всё готово, осталось лишь сковать здесь значительные силы врага и нанести мощные удары в районах Новой Тортуги и Хипори, и армада вторжения окажется в смертельной ловушке, – с усмешкой отозвался генерал Гудза, которому и предстояло командовать гарнизоном Бастиона и выполнить архисложную задачу.

– Хотелось бы в это верить, но не думаю, что будет всё так просто, слишком много неизвестных в этом уравнении присутствует, – выдохнул Бобёр, ощущая, как начинает проваливаться в сон.

– Согласен, командир, но об этом мы с тобой поговорим в другое время, а сейчас тебе необходимо отдыхать, – с сочувствием взирая на молодого человека, на плечи которого свалилась огромная ответственность за судьбы всего человечества, произнес генерал.

– Да, Константин Георгиевич мне действительно необходимо отдохнуть, голова что-то кружится, – согласился с ним Бобёр и тут же погрузился в глубокий оздоровительный сон.

Задумчиво оглядев заснувшего командующего, генерал Гудза кивнул каким-то своим мыслям и, повернув голову в сторону медика, задал ему вопрос:

– Валентин, этот токсин как может повлиять на умственные способности нашего командира?

Медик не стал сразу отвечать, а задумчиво помолчал некоторое время и, отведя свой взгляд чуть в сторону, глубокомысленно заговорил:

– На этот вопрос вам, генерал, никто ответить не в состоянии, может быть всякое, но в любом случае физическое и умственное состояние командующего необходимо держать под неусыпным контролем. Быть может, это приведёт к нарушению умственных способностей, а может, наоборот – разгонит нейроны его головного мозга и значительно усилит интеллектуальный уровень, а также довольно высока вероятность того, что всё останется как прежде. Существует и вероятность того, что он через какое-то время скончается. Ничего однозначно утверждать нельзя, слишком много факторов тут присутствует. Сейчас образцы токсина исследуются, но, как вы сами понимаете, для получения первых результатов потребуется довольно много времени.

Сокрушённо помотав головой, Гудза поджал губы и, вздохнув, распорядился:

– Валентин, продолжай контролировать состояние командующего и отчёты присылай лично мне через каждые два часа, а в случае каких-либо изменений в лучшую или худшую сторону – немедленно.

– Будет исполнено.

Попрощавшись с медиком, генерал покинул медицинский центр и, погрузившись в глайдер, полетел в командный центр Бастиона. Напряжение последних двух дней, прошедших с момента ранения командующего, не отпускало. Гудза всё это время не находил себе места, они чуть не потеряли того, на кого когда-то поставили, а это обозначало бы самую настоящую катастрофу. Слишком много было на него завязано, он стал пока ещё не признанным всеми военным вождём, к которому потянулись очень многие люди, а тут вдруг возможные последствия от токсина, способные нарушить работу его головного мозга. С этим надо было что-то делать, а вот что конкретно, генерал себе даже не представлял, из-за чего ему было не по себе…

Прибыв в центр, Гудза в сопровождении личной охраны прошёл в зал заседаний и, подойдя к коммутатору, присел и, подумав несколько мгновений, решительно нажал кнопку экстренного созыва постоянных членов Военного совета. Потерев напряжённый лоб, генерал жестом велел охране покинуть зал, и после того как бойцы вышли, медленно опёрся спиной на жёсткую кожаную спинку и стал ожидать появления остальных представителей командования. Предстояло обсудить слишком важный вопрос, и от того, какое будет принято решение, зависит буквально всё. Его личное будущее и будущее его соратников, родины и вообще судьба всего человечества, а это самая высокая ставка из когда-либо выпадавших на долю обычного смертного…

Первым в зал заседаний вошёл адмирал Ивашутин, а за ним следом появился начальник контрразведывательного управления Корнелиус, а чуть позже к ним присоединился адмирал Верещагин. Когда они все разместились за круглым столом, Гудза поднялся и, пройдясь вдоль объёмной карты системы Бастиона, резко остановился и, внимательно оглядев всех присутствующих, неожиданно каркающим голосом заговорил:

– У нас большие проблемы, господа, покушение на командующего не только выявило слабые места в системе безопасности, но и поставило под прямую угрозу когда-то задуманный нами план. Токсин, попавший в кровь Боброва, медицинской науке ранее известен не был, а значит, весьма вероятно, он имеет инородное происхождение. Командующий был на краю гибели, но вовремя подоспевшая реанимационная команда его спасла, вот только никто не скажет, каковы будут последствия для работы головного мозга командующего. Без всякого сомнения, токсин каким-то образом повлиял на нейронные связи, и как это скажется на его личности, предугадать невозможно. Он со временем может впасть в слабоумие или, наоборот, стать выдающимся мыслителем, а может, случится и так, что он в какой-то момент умрёт. Что делать, я не знаю…

Высказавшись, генерал Гудза под пристальными взглядами единомышленников вернулся к креслу и, неторопливо присев в него, стал ожидать реакции на произнесённые слова. Единомышленники какое-то время в глубокой задумчивости молчали, думая о чём-то своём, и каждый из присутствующих не спешил делиться своими размышлениями. Первым, не выдержав гнетущего молчания, поднялся Корнелиус и, хмуро оглядев присутствующих, спокойно заговорил:

– Признаю, часть вины за покушение на командующего на моей совести, не доглядели. Сейчас работают сразу несколько оперативно-следственных групп, выясняя, каким образом на орбитальную крепость попал рой дронов-убийц и нет ли в ней ещё каких-нибудь вредоносных закладок. Дело очень серьёзное, особенно это опасно в преддверии плотной блокады Бастиона значительно превосходящими силами врага. Гарантирую, в ближайшие четверо суток все закладки будут выявлены и нейтрализованы, а вот что касается состояния здоровья командующего, я даже не знаю, что делать, Бобров стал уже той фигурой, которую просто так не заменишь, он своего рода стал символом борьбы с вторжением в человеческие миры иной агрессивной расы. Быть может, у кого-то из вас есть дельные мысли на этот счёт?

Задав вопрос, Корнелиус присел и с немалым интересом взялся изучать нахмуренные лица членов Военного совета. Свои мысли на этот счёт у него были, но он не спешил ими пока делиться, предпочитая для начала выслушать мнение соратников. Первым среагировал адмирал Верещагин, командовавший военно-космическими силами. Медленно поднявшись, адмирал, кашлянув в кулак, стал отвечать:

– Заменить командующего без последствий для нашего общего дела невозможно, те времена, когда это можно было сделать безболезненно, давно прошли, а значит, состояние Боброва должно тщательно скрываться, он для всех символ бескомпромиссной борьбы и таковым должен оставаться впредь. Как там будет дальше, поживём – увидим, и тогда будем принимать принципиальное решение. Сейчас для нас главное – победить, и на это должны быть брошены все наши невеликие силы. Если психическое состояние командующего со временем ухудшится и он станет недееспособным, значит, после победы сообщим всем, что он погиб смертью храбрых, сражаясь с врагом, а вот если всё с ним будет в порядке, надо хорошенько подумать, как нам быть. Герой, победивший чуть ли не в одиночку армаду вторжения, приобретёт такой политический вес, что игнорировать всем его новый статус будет невозможно в принципе. Всё это очень серьёзно, господа, и имеет далеко идущие политические последствия, о которых задумываться надо было ещё вчера…

Оглядев заинтересованно вслушивающихся офицеров, Верещагин, тяжело вздохнув, присел, предоставляя право выступить следующему человеку. Поняв это, адмирал Ивашутин хмуро бросил свой взгляд на командующего ВКС и, потерев переносицу, поднялся и негромко заговорил:

– Товарищи офицеры, я целиком и полностью разделяю мнение всех вас, но хотелось бы напомнить, что изначально на Боброва мы все, здесь присутствующие, поставили, потому как желали серьёзных изменений в нашей стране, и цель эта с повестки не снимается. Наоборот, наблюдая за тем, что происходит на Новом Санкт-Петербурге, становится очевидно, что она выходит на первый план. Всё это дерьмо разгребать придётся нам с вами. Командующий в этих раскладах играет ключевую роль, так как за ним люди непременно пойдут, он ведь очень популярен в народе. Делайте что хотите, но он должен жить, пусть даже и будут психические отклонения, мы это нивелируем жёстким ограничением к нему допуска других людей, а если потребуется, двойника организуем. Если уж публике требуется красивая картинка, она будет, тем более это не так уж и сложно, с нашими-то возможностями.

Высказавшись, командир Иностранного легиона с кислой миной на лице хмыкнул и, опустив пятую точку в кресло, стал ожидать ответную реакцию на свои слова, но никто не спешил, все присутствующие, хмуро посматривая друг на друга, молчали. Молчал и Корнелиус, внимательно присматриваясь к малейшим нюансам сидевших за одним столом людей. Никто в принципе не возражал в случае необходимости обзавестись двойником командующего, хотя это был далеко не самый лучший вариант, но на худой конец и он сгодится, и всё из-за космической яхты, вернее из-за древнего искусственного интеллекта этой яхты, признавшего Боброва наследником. Кого-нибудь другого этот искин своим владельцем не признает, и в этом-то и заключалась самая главная трудность, которую обойти не представлялось возможным. Помолчав ещё некоторое время и так и не дождавшись ответа на слова адмирала Ивашутина, он медленно поднялся и, чуть опустив голову, заговорил:

– Господа, ситуация крайне неприятная, но спешить с преждевременными выводами не будем. Для начала надо дождаться выздоровления командующего, да и не стоит сбрасывать со счетов возможности личной космической яхты командующего. Какие её реальные возможности, мы ведь до сих пор в точности не знаем, так как доступа к ней не имеем вообще, но вот о чём нам всем, здесь присутствующим, следует задуматься, так это об имидже Боброва.

– Что вы имеете в виду, Корнелиус? – удивлённо приподняв брови, перебил начальника управления контрразведки военный комендант Бастиона.

– Гм-м-м… Видите ли, генерал, с одной стороны, он для абсолютного большинства герой, бросивший вызов врагу и успешно воюющий с ним, а с другой… Если нам действительно придётся наводить порядок на Новом Санкт-Петербурге, то репутация лихого волка-одиночки никуда не годится, вернее сейчас она нам только на руку, но вот дальше она начнёт нам только мешать.

Корнелиус умолк на несколько мгновений и, усмехнувшись, неожиданно низким голосом заявил:

– Господа, нужна красивая романтическая история на публику. Влюблённость командующего никого не оставит равнодушным, а это, в свою очередь, дополнительно привлечёт к нам сторонников. Нужна как бы случайная встреча, внезапная влюблённость с красивыми ухаживаниями и всем, что этому сопутствует, а там уж если у Боброва реально начнутся проблемы с психикой – то красивая гибель главного героя. Рыдания невесты или безутешной молодой вдовы, всеобщая скорбь и общенациональный траур героя, спасшего человечество от порабощения иной расой. В общих чертах где-то так я и вижу, а детали… Детали продумаем и проработаем, да так, что комар носа не подточит.

– А что, неплохо придумано… – негромко проворчал генерал Гудза, в глубокой задумчивости потирая гладко выбритый подбородок, и, помолчав несколько мгновений, заговорил вновь: – Такой сценарий действительно публике придётся по душе. Романтика с ля муром мало кого оставит равнодушным, и уж тем более женщин, а уж гибель национального героя так и вообще потрясёт всё общество до основания, вот только на вакансию невесты командующего кого ни попадя не возьмёшь, тут надо всё самым тщательным образом просчитать и взвесить.

– Если все согласны, я готов взять это на себя, – с деланной печалью в голосе проронил начальник управления контрразведки, скрещивая руки на груди.

Адмиралы Верещагин и Ивашутин, переглянувшись между собой, дали своё согласие, а генерал Гудза сразу давать согласие не спешил, предпочтя выдержать некоторую паузу, но и он был вынужден согласиться с предложением Корнелиуса. Как-никак, а интрига эта шла на пользу общему делу, но и они при этом надеялись занять то положение, к которому стремились многие годы…

– На том и порешим, господа, – подвёл итог заседания начальник управления контрразведки и, попрощавшись со всеми присутствующими, покинул зал заседаний, сославшись на необходимость лично контролировать работу нескольких оперативно-следственных групп, расследующих покушение на командующего.

Покинув зал, Корнелиус, тщательно скрывая удовлетворение итогом прошедшего разговора, поспешил в крыло, где располагалось возглавляемое им разведуправление. Прибыв в свой рабочий кабинет, он только там позволил себе от души рассмеяться. Идею подсунуть подходящую невесту для командующего он вынашивал довольно давно, но всё никак подходящего случая не выдавалось, да и острой конкуренции в этом вопросе он опасался, так как это позволяло оказывать весьма серьёзное опосредованное влияние на Боброва.

По большому счёту, никто не сомневался, что по завершении войны с армадой вторжения главной их целью станет Новый Санкт-Петербург. Вооружённые силы победителям сопротивления оказывать не станут и при определённом старании перейдут на их сторону, и вот тогда все наиболее значимые политические силы и те финансово-промышленные группы, которые за ними стоят, станут наперебой предлагать свои услуги. По сути, речь шла о реставрации монархии и возрождении Империи, а для этого требовался основатель монаршей династии. Представители старых аристократических родов из-за своей дискредитации никак на эту роль не подходили, от слова совсем, хотя бы по той причине, что широкие массы народа их никогда не примут.

На эту роль как никто другой подходил Бобров. Герой, спаситель человечества от порабощения враждебной иной расой, пришедшей в человеческие миры поработить всех. Рыцарь без страха и упрёка, за которым особо никто не стоит, устроит практически всех – и народ, и значительную часть элиты. Даже если разовьётся из-за токсина слабоумие, избавиться от него особого труда не составит, главное, чтобы родился здоровый законнорожденный наследник, а уж вопрос регентства малолетнего царя можно было решить к обоюдной пользе со всеми заинтересованными сторонами. С какой стороны ни посмотри, одни сплошные плюсы…

Ухмыльнувшись ещё раз пришедшим на ум мыслям, Корнелиус мысленно поблагодарил своих партнёров за проявленную недальновидность и, устроившись за рабочим столом, включил коммутатор и набрал номер абонента на Новом Санкт-Петербурге. Минут пять абонент не отвечал, а затем развернулся экран, и на нём появилось изображение утомлённого мужчины в почтенном возрасте, хотя и выглядевшего весьма бодрым и не по годам моложавым.

– Здравствуйте, Вениамин Павлович. Надеюсь, я вас не отвлёк своим настойчивым вызовом? – вежливо поинтересовался начальник разведуправления Бастиона.

– Отвлёк, Корнелиус, но ничего страшного, ты же знаешь, я всегда готов тебя внимательно выслушать. Надеюсь, у тебя есть, что мне сообщить, и это нечто интересное…

– Есть, конечно, но не могу сказать, что новость будет приятной, – выдохнул Корнелиус, – на Боброва совершено покушение, он только чудом остался жив, но самое плохое – это то, что в его организм попал неизвестный медицине токсин. Его откачали, буквально вернув с того света, и жизнь его сейчас находится вне опасности, но есть довольно большая вероятность того, что со временем это самым негативным образом отразится на его психическом здоровье. Не факт, конечно, но тем не менее такое развитие более чем вероятно.

Пожилой мужчина, внимательно выслушав Корнелиуса, глубоко задумался. Думал он, не шелохнувшись, несколько минут, после чего, передёрнув плечами, выдохнув, заговорил:

– М-да-а… перспективы действительно очень шатки. Мы ещё не разгромили армаду вторжения, да и до разгрома ещё очень далеко, а тут ещё и проблемы с командующим. Даже и не знаю, как теперь быть, быть может, ты что-нибудь предложишь?

– Есть один вариант… – проворчал Корнелиус, изображая на лице вполне убедительные сомнения.

– И какой же? – встрепенувшись, живо поинтересовался Вениамин Павлович.

– А что, если его женить? Как бы там дальше ни было, Боброву вполне по силам занять российский престол, так что необходима такая супруга, которая в случае необходимости заместит его. Главное, чтобы она была вполне управляема и надлежащим образом выполняла возложенные на неё представительские функции.

– Гм-м-м… очень интересный ход, – проворчал собеседник начальника управления контрразведки и, пожевав губами, ответил на его предложение: – Пожалуй, в этом что-то есть, Корнелиус… Хорошо, я подумаю над твоим предложением и, когда приму решение, непременно дам тебе знать.

Вежливо попрощавшись, начальник разведупра, отключив экран, с огромным облегчением выдохнул, если он хоть немного понимал в людях, его задумка имела все шансы воплотиться в жизнь. Ухмыльнувшись, какая свара начнётся в среде самых богатых и влиятельных семейств, имеющих девиц на выданье, Корнелиус расхохотался пуще прежнего. Именно эта свара должна была всю силу этих кланов направить в необходимое для общего дела русло и тем самым отвлечь их внимание от куда более серьёзных дел и планов по реставрации империи.

Уняв свой безудержный смех, Корнелиус увидел сигнал вызова, исходящего от руководителя одной из оперативно-следственных групп, расследующих покушение на командующего. Внимательно выслушав офицера, он хмыкнул и произнёс:

– Пока инженера не стоит арестовывать, проследите за ним и выявите все его контакты и связи, вот тогда и будем принимать принципиальное решение.

Отключив связь, начальник разведки задумался, одна из самых лучших групп оперов, размотав цепочку, вышла на того, кто пронёс на орбитальную крепость и установил рой дронов-убийц. Осталось только выяснить, на кого он работает, так как инженер электронщик Крюгер не проходил ни по одному списку иностранных резидентур. Именно это обстоятельство и вызывало у него наибольшее беспокойство…

Глава 6

Вениамин Павлович Корзун после сообщения от бывшего начальника личной службы безопасности спикера Сената в глубокой задумчивости сидел в кресле довольно продолжительное время, он напряжённо размышлял. В будущем вероятная проблема с психическим состоянием командующего в его понимании какой-то особой проблемой не являлась. Наоборот, многим это было даже на руку, герой-победитель и спаситель всего человечества представлял реальную угрозу, больно уж деятельным он был и своенравным, привык действовать по своему усмотрению, особо не церемонясь насчет согласования с заинтересованными сторонами. Вот только взять и просто так после победы над армадой вторжения от него избавиться будет нельзя, слишком уж он станет популярным в народе. Взять и упрятать в закрытую психиатрическую клинику Боброва без серьёзнейших последствий также никак не выйдет, а ликвидировать крайне непросто, и всё из-за искусственного интеллекта его космической яхты «Княжна». Далеко не просто такого человека изолировать и не допустить к власти или, по крайней мере, существенно ограничить его возможности, если за его плечами стоит реальная сила и популярность в народе. В данном случае грубые методы никуда не годились, тут надо было подходить куда как тоньше, и вариант его женить на подходящей партии с целью скрытой манипуляции смотрелся весьма перспективным. Правда, в единоличном порядке столь важный вопрос Вениамин Павлович решить никак не мог, для этого ему следовало сначала обсудить предложение Корнелиуса с теми, кто имел вес куда больше его самого…

Приняв решение, генерал-лейтенант собрался и, покинув свой рабочий кабинет, направился на взлётно-посадочную площадку, где его ожидал служебный глайдер. Расположившись в удобном кресле, Корзун отдал команду пилоту лететь на Валдайскую возвышенность, где располагался уединённый монастырь. Все два часа полёта Корзун напряжённо размышлял насчёт возможного бракосочетания командующего, но так и не пришёл к какому-либо однозначному выводу, слишком всё выглядело неоднозначно. Казалось бы, нет ничего проще, но нет, всё было далеко не так просто, кого попало в невесты не назначишь. Быть может, желающих породниться семейств будет хоть отбавляй, но ведь тут необходимо, чтобы и командующий воспринял должным образом с особым тщанием отобранную невесту…

Глайдер подлетел к монастырю и, на мгновение зависнув над взлётно-посадочной площадкой, медленно опустился в начертанный круг, и спустя несколько мгновений аппарель открылась. Дождавшись, когда она откроется полностью, генерал-лейтенант повелительным жестом остановил телохранителей и неторопливо направился к центральному входу, возле которого уже ожидали двое встречающих его монахов. Выждав несколько мгновений, они пошли навстречу старшему офицеру. Остановившись в двух шагах от него, один из них с настороженностью в голосе заговорил:

– Здравствуйте, Вениамин Павлович. Надеюсь, ничего экстраординарного не случилось или всё же произошло?

– К сожалению, случилось, – с глубоким вздохом отозвался генерал, – и это надо обсудить с митрополитом Новгородским и Старорусским Исидором, мне срочно требуется его совет.

– Хорошо, – спустя несколько мгновений отозвался монах крепкого телосложения, – следуйте за мной, господин генерал.

Проследовав за монахом, Вениамин Павлович прошёл через распахнутые врата и спустя несколько минут оказался возле массивной двери, ведущей в монастырскую библиотеку. Сопровождающий его монах открыл дверь и жестом предложил войти. Благодарно кивнув, генерал-лейтенант вошёл внутрь и прошествовал к столу, за которым сидел и читал древний на вид фолиант очень пожилой мужчина в простой рясе. Пройдя вперёд несколько шагов, Корзун остановился и негромко произнёс:

– Добрый день, ваше преосвященство.

– День добрый, Вениамин. С делом пришёл аль по старику соскучиться успел? – с лёгкой усмешкой поинтересовался митрополит, взирая на нечаянного посетителя, с которым он был знаком очень давно.

– По делу, но и соскучиться успел, как-никак, а виделись мы с вами довольно давно, – выдохнул Корзун с хмурым выражением лица и, чуть отведя свой взгляд в сторону, добавил: – Ваше преосвященство, мне требуется ваша консультация по весьма щепетильному делу, которое касается буквально всех нас, я имею в виду нас как граждан России.

Удивлённо приподняв правую бровь, митрополит Исидор внимательно вгляделся в лицо генерала и через некоторое мгновение, тяжело вздохнув, предложил ему присесть напротив. Корзун, подойдя к лавке, остановился на короткое мгновение и, резко присев, нахмурился, собираясь с мыслями перед серьёзнейшим разговором.

– И что же это за дело такое, которое касается всех нас, и не преувеличиваешь ли ты вообще? – продолжая внимательно наблюдать за реакциями своего нежданного визитёра, поинтересовался Исидор.

– К сожалению, нет, – выдохнул генерал, – вопрос действительно очень серьёзный, речь идёт о небезызвестном господине Боброве, под командованием которого боевые отряды ведут вполне успешные сражения с армадой вторжения иной расы.

– Знаю такого, мы все молимся за него и его доблестных воинов. Вот только я всё никак не могу понять, в чём здесь проблема? – сдерживая удивление, поинтересовался митрополит, пытаясь разобрать причины столь глубокого беспокойства первого заместителя начальника Генерального штаба.

– Ваше преосвященство, всё дело в том, что этот парень, быть может, сам не отдавая себе в этом отчёт, стал не просто существенным фактором большой политики, он стал тем, кто её формирует сейчас. Да, в средствах массовой информации об этом человеке практически ничего не сообщается, цензура работает на славу, но тем не менее слухи о нём и его армии дошли до самых низов. По сути, если он, вернувшись на Новый Санкт-Петербург, бросит клич, народ за ним пойдёт, и без всяких сомнений он в состоянии взять власть в свои руки. В принципе, мало кто против этого будет возражать, вдоволь нахлебавшись тем бардаком, который происходит сейчас на наших глазах, вот только без радикальной перестройки политической системы в перспективе ничего существенно не изменится. Всё будет продолжаться так, как оно идёт сейчас, разве что антураж изменится, да и то на довольно непродолжительное время, потому как это прямая дорога к упадку, а затем и разложению.

Тонко усмехнувшись, митрополит Исидор пристально вгляделся в глаза генерала и, помолчав несколько мгновений, тихим голосом задал ему прямой вопрос:

– Вениамин, ты, случаем, не восстановление монархии ли имеешь в виду?

– Да, – спустя минуту напряжённого молчания односложно ответил он, неуютно ощущая себя под пронизывающим взглядом одного из самых влиятельных священнослужителей Русской православной старообрядческой церкви.

– Менять социально-политическое устройство, говоришь… – протянул Исидор и, поведя плечами в стороны, негромко задал своему собеседнику вопрос: – Ты точно это имеешь в виду или нечто иное?

– Именно об этом и идёт речь, – подтвердил Корзун, хотя далось ему это признание очень непросто.

Митрополит, тяжело вздохнув, медленно поднялся с деревянной лавки и, пройдясь вдоль стола, взглянул в стрельчатое окно и неторопливо заговорил:

– Мысль твоя, конечно, интересная, но она далеко не нова, её уже не первое десятилетие муссируют все, кому не лень. Есть у неё убеждённые сторонники, но и противников хоть отбавляй. Мало того, есть старые семейные аристократические роды, которые на царский трон своих отпрысков возвести страстно мечтают и для этого различные махинации учиняют. Им в этом негласно содействуют не только наши доморощенные нувориши сиволапого происхождения, которые в глубине души мечтают в наследственную элиту пролезть, причём раком и попой вперёд, но и внешние силы, которые друзьями нашего народа никогда не были и никогда ими не станут…

Медленно подойдя ближе к окну, Исидор, задумчиво вглядевшись вдаль, огладил окладистую бороду и таким же спокойным голосом продолжил свою речь:

– Да, они имеют кое-какие юридические основания занимать престол и продолжить монаршую династию, но есть во всей этой истории один немаловажный момент. Все эти деятели давно и безнадёжно в глазах нашего народа потеряли даже крохи легитимного права, так что речь может идти только о создании совершенно новой династии, и в этом-то и заключается самая главная трудность.

Генерал Корзун, внимательно вслушиваясь в слова митрополита Исидора, напряжённо размышлял. Озвученное его преосвященством он и так хорошо знал и понимал, но вот последняя мысль вызвала в нём немалое беспокойство. Появление новой династии неизбежно должно было привести к суровой сваре в элитной среде, а это никогда ни к чему хорошему не приводило…

– Насчёт тех проходимцев, которые метят на монарший престол, мне хорошо известно, также известны и те силы, которые за ними стоят. Только мне не совсем понятно, почему создание новой династии является такой уж большой трудностью, – таким же точно тоном проговорил генерал Корзун и, поднявшись с лавки, подошёл к митрополиту и встал с ним рядом у окна. Исидор, продолжая всматриваться куда-то вдаль, стал обстоятельно отвечать:

– Основатель новой монаршей династии непременно должен быть послан нам свыше и по этой причине будет являться сакрально значимой личностью для всего нашего народа. Грубо говоря, у него должен быть мандат НЕБА на правление. Есть и ещё один наиважнейший момент. Будущему сакральному монарху нужна ещё и спутница-царица, но женщина эта не может быть рядовой особой. Таких женщин, наделённых силой, крайне мало рождается в каждом поколении, вот именно они и дают своему мужчине-творцу энергию, и они же дают жизнь новой династии. Чем сильнее и праведнее она будет, тем сильнее и многочисленнее будет монарший дом, которому предстоит править Российской империей не какие-то там жалкие десятки лет, а многие и многие сотни лет. Женщин таких, наделённых божественной энергией, называют по-разному, одно из их названий – магирани. Мужчин же творцов, принимающих от своей женщины транслируемую энергию, называют посланниками божьими или архатами. Они разные, что архаты, что магирани, и вся проблема в том, что найти им друг друга очень сложно, да ещё к тому же многие архаты отказываются от своего дара и избегают предназначенных им магирани. Результат печален, никто из них от этого счастливым в жизни не становится.

Хмыкнув, генерал Корзун помолчал несколько мгновений и вкрадчиво поинтересовался:

– Что-то я о таком особо ничего не слыхивал. Неужели это какие-нибудь особо тайные знания?

Митрополит, мимолётно взглянув на своего собеседника, глубоко вздохнул и ответил:

– Нет в этом особых секретных или уж тем более тайных знаний. Они есть и давно были известны, просто эту информацию никогда не афишировали и целенаправленно игнорировали, хотя очень даже пользовались и пользуются некоторые до сих пор. Пользовались, как правило, люди творческие, а также люди, наделённые немалой властью и деньгами, вот они попользуют этих женщин, а когда они истощатся, вышвыривают и идут к новым, более молодым. Поизносившихся отправляют работягам или мелким предпринимателям, что со временем приводит к весьма неприятным последствиям в этих семьях, так как травмируется мужская психика из-за понимания того, что им достаются объедки с барского стола, но это так, к слову. Тема эта как бы табу по вполне понятным причинам…

– Нет, ну а всё-таки в чём заключается это табу? – чуть приподняв правую бровь, поинтересовался генерал, что-то такое начиная припоминать, так как с некоторыми вещами он за время службы несколько раз сталкивался. Митрополит молчал несколько минут, напряжённо размышлял, что стоит говорить, а что нет, но так и не придя к какому-то однозначному выводу, мысленно махнул рукой и заговорил:

– Видишь ли, Вениамин, есть знания, не предназначенные для широких масс, так управлять проще и проблем, соответственно, куда меньше. Вот тебе пример для размышлений: как ты думаешь, почему в общественных средних школах и профтехучилищах не преподают такие важные предметы, как психология и логика?

Лицо генерала исказила лёгкая гримаса злости, но быстро справившись с собой, он, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, заговорил:

– Это моя больная темя, долгое время мы добиваемся, чтобы эти предметы были возвращены в старшие классы средних школ, но нам активно противодействуют. Реально правящая клика категорически этого не желает, ведь знания в области психологии помогают понять себя и других, а логика позволяет чётко мыслить и делать соответствующие выводы, а если добавить сюда ещё каллиграфию, уж и подавно. Людьми с таким багажом знаний, да ещё усиленным познаниями в истории, философии, этике с эстетикой, манипулировать крайне сложно. При грамотном и хорошо образованном населении элите, чтобы сохранить своё наследственное положение, необходимо этому уровню соответствовать, быть выше, грамотнее и обладать как минимум благородством и чистоплотностью. Вот только мало кто из них напрягаться хочет, и по этой причине закрывают социальные лифты. Таким вот образом они себя и своих наследников исключают из конкурентной борьбы, выводя себя за её скобки. Многие из этих семейств самые настоящие клоачные общности. Всё это медленно, но верно приводит к общей деградации, и её результаты мы наблюдаем сейчас.

Митрополит хмуро глянул на своего собеседника и, глубоко вздохнув, прошёл к столу и, присев на дубовую лавку, глухим голосом заговорил:

– Всё верно, Вениамин, всё так и есть на самом деле. Помимо всего прочего, клоачная клика заполняет управляемый ими социум искусственно созданными ими противостояниями и девиантными сексуальными практиками, но самое подлое из них – это раскручивание гендерного противостояния в обществе. Всё это делается для того, чтобы общество лишить силы воли и тем самым погасить его пассионарную энергию на глупейшем противостоянии женщин с мужчинами и наоборот, что в конечном итоге приводит к разложению и самоуничтожению.

– Есть такое дело, – вынужден был признать генерал Корзун, – вот только при чём здесь архаты и магирани?

Митрополит с ответом не спешил, продолжая о чём-то размышлять, от чего на его лбу прорезались глубокие морщины. Так пришло несколько минут, и только потом, чуть отведя в сторону свой взгляд, ответил:

– Это делается для того, чтобы архаты были лишены возможности получать силу для переформатирования этого мира в лучшую сторону. Пороки, знаешь ли, очень выгодно эксплуатировать и на этом зарабатывать немалые деньги. Это всё та же недобросовестная конкурентная борьба, вот в чём дело. Жизненно необходимо сломать эту противоестественную конструкцию, уничтожающую наш народ.

Задумчиво хмыкнув, генерал Корзун, потерев правую бровь, как бы невзначай поинтересовался:

– Как вы думаете, Бобров может быть тем самым архатом, способным стать основателем новой монархической династии?

– Не знаю, да и никто этого не скажет, если магирани достаточно легко вычисляются, то с архатами-творцами всё очень сложно, их невозможно вычислить, они проявляют себя только в присутствии своей магирани. Они теряют над собой контроль, срабатывает божественное притяжение, и с этого момента они принадлежат друг другу, и архат начинает творить и перестраивать окружающий его мир. Любовь – это страшная сила…

– Благодарю вас, ваше преосвященство, вы мне очень помогли, – с глубокой признательностью проговорил Корзун и, поднявшись с лавки, попрощался с митрополитом и направился на выход. Покинув пределы монастыря, он погрузился в свой глайдер и полетел обратно. Весь полёт в штаб-квартиру Генерального штаба генерал обдумывал состоявшийся разговор. Принципиального решения он принять так и не смог, стоит ли окончательно делать ставку на Боброва или подыскать более подходящий вариант и иметь ещё несколько про запас. Пока ещё не следовало спешить, для начала необходимо победить армаду вторжения, а уж затем принимать окончательное решение, выводить ли Боброва в свет, а там уж как Бог даст. Получится его женить – хорошо, а нет, так нет, да и неизвестно вообще, архат ли он, владеющий мандатом НЕБА…

Пребывая в глубочайшей задумчивости, Корзун и не заметил, как глайдер, сделав круг, пошёл на посадку. Встрепенувшись, генерал быстро привёл себя в порядок и, поднявшись, покинул салон и скорым шагом направился в свой кабинет, но не успел дойти до двери каких-то несколько шагов, как из кармана послышался настойчивый сигнал вызова его коммуникатора. Резко остановившись, он достал его и, посмотрев на имя абонента, удивлённо приподняв брови, нажал кнопку соединения.

– Здравствуйте, Андрей Алексеевич, – поприветствовал он отставного вице-адмирала ВКС Корнева, ныне являющегося председателем некоммерческой общественной организации «Союз добровольцев», но это официально, а на самом деле под этой вывеской скрывалась частная военная компания, выполняющая военные подряды государства.

– День добрый, Вениамин Павлович, надеюсь, я вас не отвлекаю?

– Нет, не отвлекаете.

– Надеюсь, у вас есть время для личной встречи, например, через час на мансарде в ресторане «Северная Аврора»? – поинтересовался Корнев сосредоточенным голосом, в котором генерал уловил тщательно скрываемое напряжение.

– Хорошо, через час я буду в «Авроре», давать орудийный залп нам с вами, надеюсь, в ресторане не придётся, – спустя несколько мгновений напряжённых размышлений согласился Корзун, немного теряясь в догадках, зачем он понадобился руководителю частной военной компании, ведь они прежде никогда по служебным делам не пересекались, хотя давно и хорошо знали друг друга. Услышав короткий хохоток, генерал хохотнул в ответ и, отключив связь, развернулся и неторопливо пошёл обратно на взлётно-посадочную площадку.

Лететь Корзуну в респектабельный ресторан не хотелось, да и не любителем он был подобных злачных заведений для тех, у кого водились деньжата. Слишком много там околачивалось скользкой до невозможности публики и огламуренных проходимцев всех мастей, а уж от девиц полусвета, страстно мечтающих подцепить богатенького папика, так и вообще прохода не было. Девицы эти были хоть и юны, но многоопытны и матёры, их натаскивали профессиональные психологи коуч-тренеры, специализирующиеся на съёме статусных и состоятельных мужчин. От таких матёрых волчиц в овечьей шкуре любому здравомыслящему мужчине следовало держаться подальше во избежание крупных неприятностей.

В общем, генерал предпочитал куда более приличные заведения закрытого типа, подальше от гламурных тусовок и прочей нечисти, но делать было нечего, ему и в самом деле хотелось узнать, зачем он потребовался командиру «Диких гусей». Хотя понять было его можно, ситуация в стране складывалась, мягко говоря, неприятная, а уж выборы в Сенат во время вторжения иной расы так и вообще доводили до белого каления. Правда, выбор места встречи с весьма многозначительным названием в немалой степени настораживал генерала. Больно уж многозначительным оно было для понимающего человека, в таких вопросах на скрытый символизм обращают внимание в первую очередь. Ведь это своего рода зашифрованное послание, непонятное для абсолютного большинства, но понятное людям, хорошо осведомлённым…

Погрузившись в глайдер, генерал-лейтенант весь короткий полёт до ресторана пребывал в глубокой задумчивости, предстоящий разговор внушал определённые опасения. Командир «Диких гусей» на службе государства и частного крупного капитала никогда не действовал в таких вопросах самостоятельно. За ним стояли определённые силы, некоторые из них он хорошо знал, но и провокацию с его стороны исключать также было крайне неразумно. Могло быть всякое, и это обстоятельство главным образом и напрягало.

Глайдер, подлетев к парковке для воздушного транспорта, медленно опустился, и Корзун неторопливо покинул салон и направился к лифту. Дверь открылась, и он, шагнув внутрь кабины, вознесся на самый верхний уровень, где и находились апартаменты для особо важных персон. Лифт остановился, и когда двери разошлись в разные стороны, генерал сделал несколько шагов и остановился, так как к нему навстречу поспешил управляющий. С радушной улыбкой без какой-либо тени подобострастия он хорошо поставленным голосом заговорил:

– Добрый день, господин генерал! Мы очень рады, что вы посетили наше заведение, поверьте, вам здесь придётся по душе.

– Здравствуйте, буду надеяться, что это так и будет, – отозвался в ответ Корзун и, помолчав несколько мгновений, произнёс: – Меня здесь ожидает адмирал Корнев, случаем, не подскажете, где и в каких апартаментах он находится?

– Пойдёмте со мной, я вас проведу, господин генерал, – отозвался управляющий и провёл его на другой конец общего зала, где располагались отдельные кабины, с которых открывался прекрасный вид на сцену, где уже шла подготовка к сценическому представлению. Оно должно было начаться буквально с минуты на минуту.

Благожелательно улыбнувшись администратору, Корзун поблагодарил его и вошёл в услужливо открытую дверь и оказался в небольшой, но уютной ложе, где уже стоял искусно сервированный стол, за которым в полном одиночестве восседал отставной адмирал Корнев. Сделав несколько шагов, Корзун умышленно кашлянул, привлекая к себе внимание командира «Диких гусей», задумчиво всматривавшегося в сцену. Услышав за своей спиной короткий кашель, Корнев обернулся и, увидев гостя, улыбнулся уголками губ и, поднявшись, решительно направился к нему. Остановившись в двух шагах, он внимательно всмотрелся в глаза заместителя начальника Генерального штаба и, протянув руку для рукопожатия, спокойно заговорил:

– Здравствуй, Вениамин Павлович, давненько мы с тобой не встречались и уж тем более не пересекались по служебным делам.

Пожав протянутую руку, генерал Корзун улыбнулся в ответ и в тон своему собеседнику проговорил:

– Здравствуй, Андрей Алексеевич. Действительно, давненько мы не пересекались, сферы деятельности ведь у нас принципиально разные, хотя дело общее делаем, и это самое главное.

Согласно кивнув, Корнев предложил присесть за стол. Пройдя к столу, они присели друг напротив друга и, пожелав приятного аппетита, взялись за столовые приборы. С удовольствием съев первое горячее блюдо, Корзун, сделав пару глотков вина, взглянул на сцену, на которой уже началось представление, и как бы невзначай задал интересующий его вопрос:

– Так и о чём ты со мной хотел поговорить, Андрей Алексеевич?

Отложив столовые приборы, Корнев, проследив за взглядом своего собеседника и побарабанив пальцами по столу, хмуро поинтересовался в ответ:

– Как тебе дела в нашей богоспасаемой державе?

– Дерьмо, – односложно ответил Корзун без особого выражения и спустя несколько мгновений заговорил вновь: – Честно говоря, наши внутренние политические дрязги меня волнуют не так уж сильно, меня всерьёз беспокоит армада вторжения иной расы. Она уже сейчас в значительной степени парализовала международную торговлю и сообщение, а дальше будет только хуже. Если не предпринять решительных действий сдерживания продвижения армады в глубь человеческого ареала и в конечном итоге не уничтожить врага, быть большой беде. Единственный, кто реально сдерживает продвижение армады и спасает нас всех, так это господин Бобров и его личная армия и флот.

Тяжело вздохнув, Корнев, чуть опустив голову, с глубокой печалью в голосе заговорил:

– Вот насчёт этого Боброва я и хотел бы с тобой поговорить. Я знаю, у тебя в его окружении есть свой человек, сведи меня с ним, поверь, очень надо.

– Гм-м-м… Твоя информация не совсем верна, в его окружении моего человека нет, но есть хороший знакомый, которого и ты сам очень даже неплохо знаешь, – проронил генерал Корзун, с отрешённым взглядом взирая на разворачивающуюся театральную сценку, которая на удивление была весьма недурна.

– И кто это такой, если не секрет? – с удивлением приподняв густые брови, поинтересовался Корнев, внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника:

Хмыкнув, Корзун перевёл свой взгляд со сцены на сидевшего напротив него генерала в отставке и ответил:

– Секрет, но не персонально для тебя, имя этого человека Корнелиус…

– Вот те раз… – изумился Корнев, несколько раз при этом моргнув, чем выдал своё большое удивление. Покрутив головой, он через несколько мгновений заговорил вновь: – Право слово, неожиданно. Кто бы мог подумать, что беглый начальник личной службы безопасности самого главы Сената окажется одним из руководителей никем не признанной армии и флота, ведущего сражения в открытом космосе с грозной армадой вторжения. Поразительно, но ведь они единственные, кто реально воюет, защищая нас всех, и, надо сказать, весьма успешно.

– В этом-то и проблема, – вздохнул Корзун, – они сражаются, не получая никакой помощи вообще. Все остальные же сидят на галёрке и наблюдают, лелея надежды, что с врагом справится кто-то другой, а они себя в дальнейшем в победители возведут и внушат это обывательскому большинству и это самое большинство в это свято уверует. Вот только все они имеют одну конкретную цель – чтобы мы единственные вступили в схватку с врагом и основательно подорвали свои силы, а уж затем они нас всем скопом окончательно добьют.

Корнев в глубокой задумчивости молчал некоторое время, обдумывая каждое произнесённое заместителем начальника Генерального штаба слово. Всё сказанное имело большой смысл, с которым командир «Диких гусей» в целом был согласен. Вот только в таких условиях сидеть и сложа руки ждать для его деятельной натуры было выше его душевных сил.

– Добьют, – был вынужден честно признать Корнев, – особенно учитывая крайне сложную внутриполитическую обстановку. Пусть наши вооружённые силы полностью отмобилизованы и подготовлены кое-какие мобилизационные резервы, но если внутри страны будет ожесточённое гражданское противостояние, то всё это одним махом обнулится и вообще уйдёт в глубокий минус, если не сказать резче. Вениамин, надо срочно принимать какие-то меры, в противном случае мы все в скором времени провалимся в тартарары!

Генералу Корзуну было неприятно смотреть в глаза, переполненные болью за судьбу отечества и народа, сидевшего напротив него человека. Он был настоящий патриот своей родины, не знавший, к какой силе прибиться, где бы мог принести наибольшую пользу. Крайне неприятное и унизительное положение для человека, по-настоящему умного и способного на многие свершения, и таких, как он, было очень и очень много…

Возникла напряжённая пауза, во время которой генерал Корзун размышлял, стоит ли идти на откровенность или всё же нет. Взглянув на встроенный в наручный хронометр датчик наличия шпионской аппаратуры и не обнаружив таковой, принял решение пока ограничиться предоставлением кое-какой информации, а там уж дальше видно будет…

– Андрей, главное не спешить, сам знаешь, спешка хороша лишь при ловле блох, да и вообще, поспешишь – людей насмешишь. Сейчас главное – маневрировать и выжидать, ловить самый удачный момент, так сказать. Необходимо собираться с силами и сосредотачиваться и ни в коем случае не посылать наши доблестные ВКС против армады вторжения. Мы сейчас в куда лучшем положении, чем все остальные державы. Бобров и его злющие волчьи стаи целенаправленно отвлекают командование армады вторжения на себя и одновременно крайне аккуратно выводят нас из-под главного удара. Именно по этой причине Новый Берлин, Новый Лондон и Новый Вашингтон будут вынуждены первыми задействовать основные силы своих ВКС, так как главный удар будет направлен в их сторону и, соответственно, основная тяжесть потерь ляжет на их плечи. Мы же при такой стратегии сберегаем свои вооружённые силы и стратегические ресурсы. Помимо всех прочих выгод, это позволит нам относительно безболезненно перебороть внутри гражданское противостояние и со временем нормализовать общественную жизнь и перестроить экономическую базу. Хотя, конечно, должен признать, это будет далеко непросто и, скорей всего, потребует внесения достаточно серьёзных изменений в политическом устройстве нашего государства. Быть может, даже стоит задуматься над вопросом реставрации монархического строя, но пока об этом рассуждать преждевременно. Такие судьбоносные вопросы необходимо обсуждать в куда более расширенном и представительном составе…

Отставной генерал Корнев на несколько мгновений замер, словно солевой столб, с чуть расширившимися зрачками всматриваясь в спокойное лицо собеседника. Спустя минуты три он, собравшись с духом, неожиданно осипшим голосом задал вопрос:

– Насчёт монархии – это что, шутка такая или какой-то розыгрыш, рассчитанный на слабонервных?

– Нисколько, я говорю совершенно серьёзно. Думается мне, именно такой вариант решит главные наши проблемы преемственности власти, – с лёгкой усмешкой проворчал Корзун и, пригубив бокал, сделал сразу несколько глотков вина. С видимым удовольствием выдохнув, он поставил бокал и продолжил говорить: – Ты вот сам подумай на досуге над этой мыслью, а когда что-нибудь толковое надумаешь, дай знать, мы с тобой серьёзно поговорим и обсудим, стоит ли вообще игра свеч и каковы наши перспективы в данном раскладе.

– Хорошо, я непременно обмозгую твою идею, и вот тогда мы действительно поговорим, – согласился с предложением Корнев, пребывая в крайне ошарашенном состоянии, услышать такое из уст заместителя начальника Генерального штаба он никак не ожидал…

– В таком случае от второго блюда я буду вынужден отказаться, время поджимает, хотя аромат от него исходит сногсшибательный, – особо не скрывая своего приподнятого настроения, проговорил генерал Корзун и, пожелав всего наилучшего, поднялся и неспешной походкой направился на выход.

Глава 7

Генерал Корзун ушёл, но ещё долгое время Андрей Алексеевич сидел в глубочайшей задумчивости, он сидел и напряжённо размышлял. Заместитель начальника Генерального штаба, с одной стороны, ничего не сказал, но с другой – дал вполне достаточно информации для размышлений. Подозрения его в том, что Бобров был проектом некоторых высокопоставленных представителей истеблишмента, после произошедшего разговора только укрепились. Проект оказался, надо признать, крайне удачным. Быть может, изначально данная интрига рассчитывалась для выполнения какой-то определённой задачи, но в какой-то момент неожиданно выяснилось, что созданный инструмент оказался невероятно эффективным и многофункциональным орудием, вот только… Вот только орудие это в последнее время встало крепко на ноги и приобрело неслыханную самостоятельность и независимость от своих создателей.

По сути, Бобров и подчинённые ему тяжеловооружённые отряды стали реальной силой, с которой не считаться никто себе позволить уже не мог. Очень многие с огромным бы желанием подчинили себе эту силу для решения своих проблем, но это было не так-то и просто. Бобров был совершенно недоступен для каких-либо переговоров, от слова совсем. На связь с ним пытались выйти многие, но безрезультатно. Мало того, командный состав Бастиона также категорически игнорировал любые попытки начать с ними хоть какой-нибудь диалог. Проблема усугублялась ещё и тем, что поимённый список командования никем не признанной официально армии был практически никому не известен. Помимо самого Боброва были известны лишь имена одного отставного генерала, являющегося военным комендантом Бастиона, и двух адмиралов ВКС в отставке, и это всё. Все эти люди, без всякого сомнения, были очень способными офицерами, но самостоятельными фигурами они не являлись, да и быть ими не могли в принципе. Самостоятельной фигурой в этой компании мог быть только Корнелиус, да и то с некоторыми оговорками, но в любом случае озвученное имя в командовании никем не признанной армии дорогого стоило. Такие сведения открывали лично для него окно немалых возможностей, и над этим следовало основательно поразмыслить, чтобы в полной мере воспользоваться открывшейся возможностью значительно улучшить свой социальный статус и благосостояние…

Уйдя глубоко в себя, генерал Корнев даже не обратил внимания, как дверь в кабину открылась и в помещение вошёл статный мужчина неопределённого возраста, по которому опытный взгляд сразу бы определил, что он наделён немалой властью и давно привык повелевать и добиваться выполнения своих приказов. Неизвестный, вглядевшись в ничего не видящие вокруг себя глаза Корнева, хмыкнул и, присев напротив него, нарочито громко кашлянул. Отставной генерал моментально пришёл в себя и, увидев напротив себя человека, непроизвольно вскочил с кресла и, вытянувшись по струнке, попытался произвести доклад.

– Отставить, Андрей Алексеевич, обойдёмся без церемоний, да и не строевой это плац, на самом деле, а вполне себе респектабельный ресторан для приличной публики, – мягко отозвался мужчина, поправив старомодный галстук.

Спустив сквозь зубы воздух, Корнев присел и произнёс:

– Добрый день, Валентин Тимофеевич, вот уж не думал, что вы сами сюда придёте, ведь я собирался сразу после беседы с генералом Корзуном направиться к вам с отчётом.

– Прогуляться мне захотелось и проветрится, ну и заодно поскорее выяснить, удалось ли тебе разговорить нашего бравого генерала и вывести его на откровенность, – с напускной беззаботностью отозвался Валентин Тимофеевич Громов, являющийся вторым заместителем директора Института стратегических исследований и планирования, входящего в вертикаль министра госбезопасности генерал-полковника Евгения Гончаренко.

– И да и нет, – честно признал Корнев, – с одной стороны, он практически ничего не сказал, а с другой – озвучил ранее неизвестное никому имя человека из ближайшего окружения Боброва.

– И кто же это такой, позвольте полюбопытствовать? – приподняв правую бровь, задал вопрос Громов, особо не скрывая своей заинтересованности, хотя это никогда не входило в его привычки, слишком скрытным он был человеком.

– Это вам хорошо известный Корнелиус, бывший начальник личной службы безопасности спикера Сената.

– Вот даже как, право слово – неожиданно… – нахмурившись, протянул Громов, услышав совершенно неожиданную для него информацию, осмыслить которую следовало основательно. В глубокой задумчивости помолчав некоторое время, Громов взглянул в глаза отставному генералу и задал тому интересующий его вопрос:

– Как думаете, Андрей Алексеевич, Корнелиус сам по себе, или за его спиной стоят какие-то могущественные и влиятельные структуры и организации?

– Вот так сразу и однозначно я ответить не смогу, быть может, да, а может быть, и нет, но мне думается, что всё-таки он далеко не одиночка. Построить такую мощную структуру, да ещё и достаточно автономную, в одиночку практически нереально. Для этого надо быть самым настоящим гением, а Корнелиуса я, при всём уважении к его способностям, таковым не считаю. Вот только есть один вопрос, кто из них, Корнелиус или Бобров, главный в этом тандеме? Формально, конечно, Бобров числится, а Корнелиус вроде как серый кардинал при нём, но далеко не факт. Кто такой бывший начальник личной службы безопасности спикера Сената, нам достаточно хорошо известно, а вот кто такой Бобров и кто за ним может стоять, я теряюсь в догадках. Слишком уж фигура загадочная, так как какую-либо достоверную и объективную информацию о нём получить не представляется возможным. По крайней мере, мне это не удалось, быть может, это получится у вас, возможностей-то куда более в ваших руках, нежели у меня самого.

Громов в глубокой задумчивости молчал, размышляя, как ему поступить. Он давно хотел узнать всё о Боброве, но все попытки его подчинённых нарыть сколько-нибудь толковую информацию ни к чему не привели. Имелись лишь общедоступные сведения, и больше вообще ничего, но с этим можно было смириться, а вот то обстоятельство, что невозможно было выяснить, кто за его спиной стоит, выводило из равновесия.

– Хорошо, пусть так, мы действительно этого не знаем, но, к моему глубокому сожалению, у нас иной реальной фигуры что-то особо не видно. Бобров на сегодняшний день единственная… ну, почти единственная фигура, имеющая реальную силу, помноженную на авторитет и вероятное влияние. Он нам необходим, но вот как на него выйти и наладить взаимовыгодный диалог и сотрудничество, большой вопрос…

Замолчав, Громов поднялся и, неспешно подойдя к окну, стал задумчиво всматриваться в сцену, хотя происходящее там действо и великолепная игра профессиональных лицедеев его совершенно не интересовали, он напряжённо размышлял о своём наболевшем. Курируемая им спецлаборатория по личному распоряжению министра госбезопасности на протяжении нескольких лет проводила исследования, и результат этого титанического труда оказался удручающим. Различные элитные группировки, несмотря на своё извечное жёсткое конкурентное противостояние, не сговариваясь, целенаправленно вымывали с политического поля потенциально сильных лидеров. Они им не были нужны вообще, в них виделась лишь серьёзная угроза, и в результате возникшего кризиса и жесточайшего обострения противостояния, усугубившегося вторжением в ареал человечества армады иной расы, делать ставку оказалось практически не на кого.

Результат оказался крайне печальным: свары, борьба за власть, ресурсы и контроль над информационными потоками, а также за инструменты манипуляции коллективным бессознательным в своих корыстных интересах, лишили общество силы воли. Да что там, они практически лишили народ пассионарной энергии. Хотя, конечно, многое осталось, да и внешняя агрессия поспособствовала хоть какому-то объединению, но этого явно было мало, требовались решительные шаги по исправлению сложившейся ситуации…

Минут десять Громов стоял и, безучастно наблюдая за великолепной игрой профессиональных актёров, напряжённо размышлял, прикидывая в уме всевозможные варианты и их комбинации с вариациями. Мыслей в его голове проносилось бесчисленное количество, отчего начало покалывать в висках и затылке. Сильным волевым усилием Громов остановил этот поток размышлений и, резко отвернувшись от окна, подошёл к столу и, присев, внимательно посмотрел в глаза своего собеседника и слегка нервным тоном распорядился:

– Андрей Алексеевич, слушайте меня внимательно, вы завтра вылетайте на Бастион, делайте что хотите, но встретьтесь с Бобровым. С ним жизненно необходимо наладить устойчивый контакт, думаю, генерал Гудза вам в этом поможет. Предлагайте всё что угодно, помощь деньгами, добровольцами, различными вооружениями и запасными частями с боеприпасами, высокими связями, в конце концов, на что-нибудь он всё равно поведётся. Главное его зацепить и втянуть в диалог, а там уж моё дело, найдём, чем его всерьёз заинтересовать. Поспешите, Андрей Алексеевич, времени на раскачку нет совершенно, вам необходимо вылететь завтра не позднее девяти утра, так как по сообщению разведуправления по направлению к Бастиону выдвинулись значительные силы вражеской армады вторжения. На скоростном малом адмиралтейском курьере, снаряжённом как разведывательный борт, вы опередите их более чем на пятьдесят часов, так что кое-какой временной лаг у вас будет. Повторяю, делайте что посчитаете нужным, в ваших руках абсолютный карт-бланш на любые действия, но результат выдайте, без него можете даже на Новый Санкт-Петербург не возвращаться.

Внимательно выслушав распоряжение, генерал Корнев некоторое время напряжённо размышлял, и мысли эти были весьма неприятны для него. По сути, задачу ему поставили практически невыполнимую, то ли в действительности дела были настолько плохи, то ли от него избавиться захотели под вполне благовидным предлогом, не столь уж и важно, главное – итог почти предопределён, но именно что почти. Кое-какие шансы всё же имелись, и Корнев не собирался отступать, он намеревался эти пусть и крохотные шансы использовать в полной мере…

– Хорошо, Андрей Алексеевич, я полечу, правда, не завтра, а часа так через три, времени слишком уж мало, – чуть качнувшись вперёд, проговорил Корнев и, резко поднявшись, попрощался с Громовым и решительным шагом направился на выход. Проводив взглядом уходящего генерала в отставке, Громов в задумчивости посидел какое-то время и, бросив короткий взгляд на сцену и тяжело вздохнув, медленно поднялся и неспешно вышел в коридор и пошёл на парковку, где его ожидал служебный глайдер. Выйдя на улицу, Громов, полной грудью вобрав в лёгкие свежий воздух, постоял несколько мгновений и, погрузившись в салон, полетел в Министерство государственной безопасности, располагающееся в самом центре столицы.

Беспрепятственно преодолев границу бесполётной зоны, глайдер медленно опустился на парковочную платформу, и Громов в крайне задумчивом состоянии направился к центральному административному корпусу далеко не маленького министерского комплекса госбезопасности. Поднявшись по гранитным ступенькам и пройдя через турникет со встроенным идентификатором личности, неспешным шагом направился к лифту и уже на нём поднялся на самый верхний этаж, где и находился центральный аппарат министерства.

Оказавшись на верхнем этаже, Громов опять прошёл процедуру идентификации и, получив подтверждение права доступа, направился в кабинет личного секретаря министра госбезопасности, Дмитрия Аркадьевича Звонарёва. Человек это был занятой, и так просто без записи и строго обозначенного времени для аудиенции попасть в его кабинет было решительно невозможно, но Громов имел такое право, хотя предпочитал этой возможностью не злоупотреблять. По мелочам совершенно не стоило отвлекать внимание ближайшего помощника министра, недальновидно это было со всех точек зрения, и сегодня как раз и был тот случай, ради которого побеспокоить Звонарёва было в самый раз. Его и его шефа давно личность Боброва интересовала, но на каком уровне этот интерес находился и насколько распространялся, Громов мог лишь примерно догадываться…

Пройдя по центральному коридору и преодолев общий зал, второй заместитель директора Института стратегических исследований и планирования подошёл к закрытому крылу и, предъявив идентификационный пропуск, вошёл в него и спустя пару минут оказался в приёмной личного секретаря министра госбезопасности. Учтиво поздоровавшись с подполковником, величественно восседавшим за рабочим столом секретаря, больше смахивающего на полноценный разведывательно-информационный центр малого разведывательного корабля, задал интересующий вопрос:

– Скажите, подполковник, Дмитрий Аркадьевич сможет ли в самое ближайшее время меня принять? Поверьте, дело очень срочное, непосредственно касающееся государственной безопасности.

Нахмурившись, Звонарёв вывел на экран рабочий распорядок своего шефа и, внимательно его изучив, нажал кнопку соединения и, переговорив с ним, отключил связь. Сняв защиту, он, чуть нахмурившись, ответил:

– Дмитрий Аркадьевич вас примет, вот только вам придётся подождать где-то полчаса, быть может, несколько больше, так как сейчас идёт селекторное совещание нескольких ключевых отделов министерства.

– Хорошо, я подожду, – был вынужден согласиться Громов.

– Пройдите в комнату ожиданий, как только Дмитрий Аркадьевич освободится, я сразу же дам вам знать и лично сопровожу в кабинет.

Благодарно кивнув, Громов прошёл в комнату ожиданий и, присев на диван, обтянутый натуральной кожей, глубоко задумался. Разговор с министром обещал быть трудным и напряжённым, результат его мог быть абсолютно любым, но тем не менее он надеялся на благоприятный для него результат, к чему собирался приложить максимум своих душевных и интеллектуальных сил. От предстоящего разговора зависело очень и очень многое, и это вызывало в нём немалый уровень тревожности, с которым ему удавалось справляться с большим трудом.

Прошло чуть более получаса, и наконец в комнате ожиданий появился подполковник и предложил проследовать за ним. Поднявшись, Громов с благодарностью кивнул и пошёл на выход. Оказавшись возле двери, заместитель директора института вошёл в открытые двери и, сделав пять шагов, остановился напротив министра и заговорил:

– Добрый день, Дмитрий Аркадьевич.

– День добрый, Валентин Тимофеевич. Проходите и присаживайтесь, – устало проговорил министр госбезопасности, продолжая пребывать в напряжении после проведённой телеконференции с начальниками ведущих отделов возглавляемого им министерства.

Громов, подойдя к креслу и присев в него, сосредоточенно взглянул на своего непосредственного начальника и, выдержав короткую паузу, произнёс:

– Валентин Тимофеевич, у меня есть информация о ближайшем окружении Боброва.

Чуть подавшись вперёд, министр внимательно вгляделся в глаза своего подчинённого и чуть приглушённым голосом задал вопрос:

– И что это за информация?

– В ближайший круг Боброва входит небезызвестный вам беглый Корнелиус, и, как я понял, он там играет далеко не последнюю роль. Как мне думается, Бобров и есть его проект, который он вполне успешно реализует довольно давно, и, надо признать, весьма в этом преуспел, – на одном дыхании проговорил Громов, ощущая напряжение в груди.

– Вероятно, вы правы, – отозвался министр, – Корнелиус ещё тот пройдоха, ему такие операции проворачивать не в новинку, хотя в данном случае это лучший проект в его жизни, вершина карьеры, если можно так выразиться.

Помолчав несколько мгновений, министр госбезопасности пристально взглянул на своего собеседника и вкрадчиво задал тому вопрос:

– Какие вы действия предприняли, узнав эту информацию, Валентин Тимофеевич?

– Сегодня Корнев вылетает на Бастион с целью налаживания устойчивого контакта с Бобровым и его окружением, правда есть одна трудность… К Бастиону направляется значительная часть армады вторжения, то ли для штурма, то ли для долговременной блокады. Он успеет, в его запасе будет не менее трёх суток, а даже если и нет, то он останется на Бастионе и всё равно выйдет на Боброва, так как устами Корнева ему будут сделаны весьма привлекательные предложения, от которых ему будет крайне сложно отмахнуться. Тут и большой поток добровольцев, современное вооружение с боеприпасами, а также ремкомплекты для боевых кораблей, ну и, само собой разумеется, деньги, и всё это на безвозмездной основе, ведь отечество-то в огромной опасности. Тут главное – втянуть его в нашу орбиту и повязать коммерческими интересами, возможностями серьёзного карьерного роста и приобретением связей в высшей лиге нашего истеблишмента, остальное уже дело техники. Он и не заметит, как окажется под нашим негласным контролем, мастерские манипуляции – страшная сила, – с циничной ухмылкой проговорил Громов на одном дыхании, ощущая в себе подлинный азарт охотника, преследующего матёрого кабана-секача.

Министр госбезопасности в глубокой задумчивости молчал некоторое время, со всех сторон обдумывая услышанную информацию. Многое из озвученного он по занимаемой должности знал и так, но появились и некоторые новые моменты, что наводило на определённые размышления, а вот их результат заставлял насторожиться. Или это упущение тех лиц, которые по должности своей присматривали за Бобровым и его бурной деятельностью, или это целенаправленное недонесение до него важной информации. И то и другое было крайне неприятным звоночком для него как министра государственной безопасности…

– Вы правильно поступили, Валентин Тимофеевич, послав на Бастион Корнева, он действительно наиболее подходящая для данной миссии кандидатура на сегодняшний момент. Держите меня в курсе и обо всём происходящем докладывайте лично мне, – распорядился Гончаренко, всё так же пребывая в крайне задумчивом состоянии, и, помолчав несколько секунд, внимательно взглянув на своего собеседника, задал тому вопрос:

– Есть ли ещё какая-нибудь для меня информация?

– Пока нет, но в ближайшее время непременно раздобуду ещё.

– Хорошо, – выдохнул министр, – только берегите свои источники, они для нас очень ценны.

Мгновенно сообразив, что аудиенция завершена, Громов, пожелав министру всего наилучшего, поднялся и, попрощавшись с ним, направился на выход. Дождавшись, когда дверь за визитёром закроется, Гончаренко, злобно скрипнув зубами, нажал кнопку вызова начальника Управления контрразведывательных операций.

– Здравствуйте, Артём Валентинович, будьте добры, зайдите, есть серьёзный разговор.

Хмуро выслушав ответ, Гончаренко с удовлетворением кивнул и, отключив связь, вновь задумался. Бывшего начальника личной службы безопасности главы Сената он знал достаточно хорошо, человеком он был сложным, скрытным и крайне изобретательным, но при этом честным. Его жизненным кредо был девиз: «Лучше быть расстрелянным за преданность, чем повешенным за предательство», от которого Корнелиус никогда не отступал, и каково же было удивление всех, когда он вдруг исчез неизвестно куда. Его особо не искали, на общем фоне это событие не выделялось вообще, и, как оказалось, очень зря…

Спустя десять минут нахлынувший поток размышлений прервал сигнал вызова, исходящий от секретаря из приёмной. Внимательно выслушав, Гончаренко дал «добро», и секретарь пропустил в его кабинет начальника контрразведывательного управления. Войдя в кабинет министра государственной безопасности, Коржанов поздоровался, присел в гостевое кресло и замер в ожидании нового распоряжения. Гончаренко, тяжело вздохнув, внимательно посмотрел в глаза сидевшего напротив него человека и негромко задал вопрос:

– Артём Валентинович, есть ли хоть какая-нибудь информация о беглом Корнелиусе, бывшем начальнике личной службы безопасности Фармера-старшего?

Коржанов на несколько мгновений задумался и, мотнув головой, с некоторым огорчением ответил:

– Насколько я знаю, нет, такой информации не имеется, да и, насколько я помню, задачи такой никогда не ставилось.

– Ну, хорошо, – спустя минуту отозвался Гончаренко, – задача эта и вправду вам не ставилась, но Бобровым и его разношёрстной армией, ведущей сейчас сражение в космосе с вражеской армадой вторжения, вы должны были интересоваться, и хоть какая-нибудь информация у вас, Артём Валентинович, должна быть непременно.

Коржанов задумчиво покрутил головой и, отведя свой взгляд чуть в сторону, заговорил:

– Строго говоря, данные вопросы в обязанности Управления контрразведки не входят, но мы интересовались Бобровым и его окружением. Кое-что, конечно, установить удалось, хотя и с огромным трудом, но это сущие крохи. С этим Бобровым всё очень и очень непросто, какие-либо данные на него в архивах отсутствуют напрочь, а те, что имеются, не дают возможности разобраться, кто он такой на самом деле есть и кто конкретно стоит за его спиной. На сегодняшний день нам известны два адмирала в отставке и один генерал, это генерал Гудза, что косвенным образом подтверждает, что Бобров имеет прямое отношение к центральному аппарату внешней разведки. Мы изучили финансовую историю Боброва и так и не смогли разобрать, откуда он получил свой стартовый капитал. В официальную версию лично я и мои лучшие аналитики не верят, хотя она имеет вполне убедительные юридически оформленные подтверждения происхождения первого капитала. Всё чисто, комар носа не подточит. Деловая репутация на высоком уровне, хотя и имеет замазанные тёмные пятнышки, которые сразу и не разглядеть, занимаясь предпринимательством столь высокого уровня, без отклонений, наверное, и невозможно. В общем, Бобров – фигура крайне скрытная и в какой-то мере загадочная, есть тут какая-то тайна особого рода, разобрать которую на сегодняшний день не представляется возможным…

– Что вы имеете в виду?! – резко дёрнувшись и подавшись вперёд, повышенным тоном поинтересовался Гончаренко, вперив в своего собеседника до предела острый взгляд.

– Всё дело в том, что те военные корабли, которые ведут сражение с армадой вторжения, по своим тактико-техническим характеристикам существенно превосходят всё то, что на сегодняшний день имеет человечество. Ну вот откуда у Боброва такие технические возможности? Ответа на этот вопрос у нас нет, имеются разве что кое-какие предположения на этот счёт, подозреваю, что его нет вообще ни у кого. Этим вопросом задаются очень многие, в том числе иностранные разведки, и не находят для себя сколько-нибудь вразумительного ответа.

Министр внимательно выслушал и в глубокой задумчивости молчал некоторое время, переваривая полученную информацию, и только потом вновь задал вопрос:

– И каковы будут ваши личные предположения?

– Гм-м-м… Мне думается, это какие-то инопланетные технологии, вот только каким образом Бобёр получил к ним доступ, большой вопрос. Да что там, я даже в этом особо и не сомневаюсь, ведь это именно он предоставил в открытый доступ технологию выявления клонов-подменышей, являющихся агентами иной расы, благодаря которой сейчас идёт поголовная проверка элиты. Результаты впечатляют, враг мастерски внедрил своих агентов, вот только, чтобы проверить всё население, уйдут многие и многие годы. Конечно, многие подменыши пустились в бега, но и многие затаились, попрятавшись по глухим закоулкам и крысиным норам, так что разыскивать их дело далеко не простое. Это хорошо подготовленный и матёрый враг, которому палец в рот не клади, вмиг руку по локоть откусит. В общем, мы работаем не покладая рук, чтобы провести полную зачистку, хотя нам на каждом углу палки в колёса вставляют, элита, мать её так, всеми силами противится… Тут нужна жёсткая политическая воля и сила эту волю в полной мере реализовать, а её-то как раз и нет.

Высказавшись, начальник контрразведки сокрушённо покрутил головой и, вздохнув, через несколько мгновений добавил:

– Отсутствие чётко поставленной воли и есть самое главное препятствие для наведения порядка в стране, слишком уж много наиважнейших государственных функций отдано на откуп крупному частному капиталу. Максимальное извлечение прибыли, а не забота об общенациональном интересе вредит всему…

Министр госбезопасности хмыкнул, но ничего не ответил на откровенное высказывание главного контрразведчика, хотя целиком и полностью разделял его мнение, но не в его власти было что-либо изменить, хотя…

– Слушай сюда, направь своих лучших людей, и пусть они перетряхнут всё вверх дном в центральном аппарате министерства, но найдут людей, связанных с Корнелиусом. Вот не верю я, чтобы не было никакой информации о том, что он входит в самый ближайший круг Боброва, кто-нибудь что-нибудь да передавал, а значит, есть некто, кто целенаправленно блокирует поступление этой информации. Найди мне его, только не вздумай ласты ему скручивать и в казематы тащить для душещипательного разговора. Этот человек мне кровь из носу как нужен, но не в кандалах и в тюремной камере, а как свободная личность, которую необходимо убедить с нами сотрудничать на добровольных началах. Вернее, не так, это его необходимо аккуратно подвести к мысли, что мы готовы с ним сотрудничать и негласно помогать всем необходимым.

– Я и мои люди сделаем всё, что в наших силах, и даже больше, Валентин Тимофеевич, – спокойно и без всяких ненужных эмоций проговорил начальник Управления контрразведки, полностью уверенный в себе и в своих собственных силах выполнить любой поставленный приказ.

– Вот и отлично, – с немалым облегчением выдохнул министр, – приступайте к работе немедленно. Помните, мне этот человек как воздух необходим.

– Не извольте беспокоиться, Валентин Тимофеевич, мы его непременно сыщем, никуда не денется, гарантирую, – заверил Коржанов, уже встав в стойку борзой овчарки, вышедшей на охоту на крупную и опасную дичь.

– Держите меня в курсе всех событий, Артём Валентинович, – распорядился Гончаренко, тем самым давая понять, что аудиенция завершена и посетитель обязан поскорее приступить к выполнению поставленного свыше распоряжения.

Попрощавшись с министром и крепко пожав протянутую руку, контрразведчик удалился, оставив министра государственной безопасности в глубокой задумчивости сидеть в своём рабочем кресле. Ему было над чем серьёзно поразмыслить и принять принципиальное решение, которое непременно должно было повлиять на внутриполитический ландшафт государства и весь народ в целом…

Глава 8

Всё ещё продолжая ощущать слабость во всём теле, Бобёр нетвёрдой походкой покинул госпитальный комплекс и, погрузившись в глайдер, вылетел в командный центр Бастиона. Время поджимало, значительная часть вражеской армады вторжения стремительно приближалась к системе, пока на дальних подступах разведывательные суда противника не объявлялись, но это должно было произойти максимум через двенадцать часов, так что следовало поспешить. Вот только здоровье его подкачало, попавший в кровь яд медики из организма вывели, но последствия его воздействия полностью устранить не удалось, и удастся ли, было ещё неизвестно.

Наблюдая в иллюминатор мимо проносящиеся ангары и засеянные поля, Бобёр вдруг резко передумал лететь сейчас в центр управления и перенаправил свой глайдер на космодром, где находилась его космическая яхта. Прилетев на космодром, он, преодолев пост охраны на КПП, направился к яхте, с любопытством оглядываясь по сторонам. Космодром активно готовился к глухой обороне, основные подготовительные мероприятия были уже завершены, оставалось всё это сложное техническое хозяйство довести до ума. Бригады наладчиков носились на электрокарах как угорелые, тестируя, выявляя и исправляя недочёты по всему космодрому. Все напряжённо готовились к тяжёлой блокаде и вероятному штурму, бомбардировкам и массированным ракетным обстрелам из космоса.

Глубоко вздохнув, Бобёр неторопливо подошёл к своей яхте и, оглядев её утончённые обводы, улыбнулся краем губ и вознёсся на её борт. Оказавшись внутри, он прошёл в рубку и, остановившись, заговорил:

– Ну, здравствуй, Марго.

– Здравствуй, наследник, – в ответ отозвался искин яхты, – что-то ты неважно выглядишь, да и мои датчики фиксируют достаточно серьёзную дисфункцию всего твоего организма. Тебе необходимо пройти обследование в медицинском боксе и надлежащим образом подлечиться.

– Сколько это займёт времени?

– Вот так сразу ответить не могу, но никак не меньше сорока восьми часов, но скорее всего, это займёт порядка семидесяти часов, а то и больше, – с беспокойством в голосе ответила Марго, запуская подготовку корабля к старту.

– У меня нет сейчас на это времени, так что придётся отложить лечебные процедуры, враг уже на подходе, а я и так уже в стационаре слишком подзадержался. Отложим это дело на два-три дня, быть может четыре, – с огорчением проговорил Бобёр, прекрасно осознавая, что тем самым жертвует своим личным здоровьем, но другого выхода у него действительно не было.

– Как скажешь, наследник, но лечение откладывать никак нельзя, так как могут произойти необратимые изменения в организме.

– Что делать, в этой жизни бывают моменты, когда приходится чем-то жертвовать, сейчас это как раз тот самый случай, – выдохнул Бобёр и, помолчав несколько мгновений, распорядился: – Марго, будь добра, вызови на связь Дикого Вепря.

– Одну минутку, наследник…

Искин вывел на голографический экран командный центр обороны Бастиона, и спустя несколько мгновений на нём появилось уставшее лицо отставного генерала Гудзы:

– Добрый день, командир.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич. Хочу поинтересоваться, как идёт процесс эвакуации Иностранного легиона, да и вообще как идёт подготовка к блокаде Бастиона? – с ходу поинтересовался Бобёр тем, что более всего его сейчас волновало.

– Караван с личным составом и техникой, а также тыловыми подразделениями и значительным запасом боеприпасов в сопровождении трёх волчьих эскадр два часа назад отправился на Зайоранг. Также эвакуирован учебный центр операторов беспилотных эскадр и основные склады запчастей для боевых кораблей – на Надежду. Помимо этого, пятьдесят шесть волчьих стай покинули систему и направляются в свои зоны ответственности и в ближайшее время начнут болезненно пощипывать вражеские корабли. Что касается наземной обороны и обороны системы, то и здесь практически всё готово, в ближайшие часы завершится установка крепостных минных полей и автоматических торпедных платформ. В общем, мы готовы к осаде и возможному штурму, врагу точно не поздоровится.

– Это радует, Константин Георгиевич. Вам будет очень сложно держаться в обороне, так как мы особо вам ничем помочь не сможем, – с грустным вздохом проговорил Бобёр, понимая, какая ответственная задача стоит перед генералом Гудзой – удержать в районе Бастиона значительные силы армады вторжения, что было далеко не просто.

– Справимся, командир, самое главное, чтобы вы справились и захватили Хипори и Новую Тортугу, вот где самое главное стратегическое направление, ну а мы тут на Бастионе выступаем лишь в качестве отвлечения. Захват проходов в наш мир и их удержание есть ключ к нашей победе. Это вам будет очень сложно, так как враг будет отчаянно сопротивляться, прекрасно отдавая себе отчёт, насколько это критично для армады вторжения, да и вообще для всего хода войны, – суровым тоном проговорил генерал Гудза, отчего отчётливо прорезались челюстные мышцы, тем самым выдавая хорошо сдерживаемую злость или даже самую настоящую и ничем не замутнённую ярость. Но имея отличную спецподготовку, Гудза умело себя контролировал.

– Справимся, Константин Георгиевич, непременно справимся, хотя, конечно, больших потерь не избежать, но это война, война беспощадная, в которой в плен никого не берут. Победа или смерть – именно так стоит вопрос, и никак иначе… – угрюмо проворчал Бобёр, в голосе которого сквозила абсолютная решимость принять смертельный бой и вырвать победу, чего бы это ему ни стоило.

– Да, победа или смерть, иного выбора нам не дано. Видимо, это судьба такая у нашего народа и его тяжкий крест, который он несёт не одно столетие. Бывали, конечно, времена, когда от этой тяжкой ноши пытались избавиться, но всякий раз ни к чему хорошему это не приводило, – глухо повторил генерал Гудза, в глазах которого разгорался тот огонёк, которого враги русского народа всегда страшились пуще всего. Это тот самый огонёк, который неоднократно переламывал становые хребты тех, кто приходил с мечом на его землю, чтобы поработить этот непокорный народ, но всякий раз сам погибал от меча. Вполсилы или понарошку русские воевать никогда не умели, если уж и брали в руки оружие, то сражались до конца. Не зря же Россия справедливо снискала славу «кладбища империй», по сути, именно она в человеческом ареале уничтожила цивилизацию войны, но теперь пришёл извне новый ВЫЗОВ. Вызов совершенно нового уровня, хотя в нём и не было, в принципе, ничего особо нового, всё тот же бой за жизнь…

Тяжело тряхнув головой, Бобер, остро взглянув на военного коменданта Бастиона, которому предстояло командовать обороной планетарной системы, вновь заговорил:

– Ладно, всё это лирика, Константин Георгиевич. К моему глубокому сожалению, я не смогу с вами лично увидеться, так как надо спешить. Сейчас вылетаю к адмиралу Верещагину, и уже вместе с ним и его штабом будем окончательно решать, каким образом нам выбить противника с Хипори и Новой Тортуги. Если придется совсем уж туго, смело обращайтесь за помощью, с Надежды придёт подкрепление в виде некоторого количества боевых кораблей. На какую бы то ни было другую помощь со стороны рассчитывать вам, к сожалению, невозможно.

– Ничего, Бог не выдаст, свинья не съест, – отмахнулся Дикий Вепрь. – Командир, мы справимся с возложенной задачей, главное, чтобы вы со своей справились.

– Удачи вам, Константин Георгиевич, – попрощался Бобёр и, отключив связь, глубоко задумался. Стратегическое положение противоборствующих сторон уже давно балансировало на лезвии ножа, сложилось некоторое равновесие, правда в любой момент готовое свалиться в ту или иную сторону, и оттого цена ошибки в планировании была равна окончательному и бесповоротному поражению. Ставки были максимально возможно высоки, и это понимали все, в том числе командование вражеской армады вторжения…

В задумчивости Бобёр постоял какое-то время и, ощутив приступ тошноты, сглотнул и, помассировав виски, распорядился:

– Марго, будь добра, соедини меня с адмиралом Верещагиным.

Несколько минут адмирал не выходил на связь, видимо был серьёзно занят, но затем на экране появилось озабоченное лицо Верещагина, и вдруг увидев, кто его вызывает, он, подобравшись, заговорил:

– Приветствую, командующий, наконец-то вы объявились, а то эти эскулапы окаянные ни в какую не желали с вами соединять.

– Что-то случилось? – вмиг насторожившись, спросил Бобер, ощущая в груди возникший холодок.

– Да случилось, – выдохнул адмирал, – дальние разведывательные зонды передают из-за пределов прохода отчётливую картинку. Противник выслал подкрепление для армады вторжения – порядка двухсот восьмидесяти боевых кораблей, из которых порядка семидесяти тяжёлые артиллерийские равелины. Это пополнение сопровождает порядка трёхсот тяжёлых грузовых лихтеров, они тихоходны, и по этой причине скорость движения низкая. По нашим расчётам, этот караван прибудет в район Хипори через сорок пять суток, так что времени для захвата проходов и укрепления позиций у нас остаётся крайне мало… Захват Хипори и Новой Тортуги жизненно необходимо провести максимум за пять дней, хотя на подготовку штурма потребуется ещё дней пятнадцать. Если мы не уложимся в пять суток, то через десять суток подойдут первые эскадры противника, и ещё через пару дней он бросит все свои силы для того, чтобы отбить позиции обратно, для армады вторжения это вопрос выживания, так что сражаться будут предельно отчаянно. Необходимо управиться, в противном случае наши потери будут огромными, так как придётся отбиваться со всех сторон на не подготовленных позициях…

Бобёр хмыкнул и, покрутив головой, негромко задал уточняющий вопрос:

– Василий Петрович, штурм уже подготовлен или всё ещё находится в стадии подготовки?

– Штурмовые и истребительные эскадры готовы в любой момент выйти на исходные позиции, но вся проблема в том, что мы пока не в полном объёме владеем разведывательной информацией. Противник активно и, главное, весьма квалифицированно проводит контрразведывательные мероприятия, так что нашей разведслужбе приходится из кожи вон лезть, чтобы добыть крайне необходимую нам информацию. Всю имеющуюся информацию я вам сейчас вышлю.

– Я вас понял, Василий Петрович, с данными в самое ближайшее время ознакомлюсь, а сейчас я немедленно вылетаю к вам, – отозвался Бобер, ощущая, как вместо приступа тошноты у него началось головокружение и в глазах пошли разноцветные круги.

– Будем с нетерпением вас ожидать, без командующего начинать атаку как-то не комильфо, личный состав, прямо скажем, не поймёт… Если идти в смертельный бой без того, кто является живым символом сопротивления, то это самым серьёзным образом скажется на морально-боевом духе, что не есть хорошо. Мы же армия отверженных, не нашедших себя в нынешнем формате бытия, мы везде лишние и никому не нужные люди. Это наш шанс заявить о себе во весь голос, и это также наш шанс проявить себя во всей красе, продемонстрировав этому несносному миру лучшие свои качества, на которые всем было плевать. Быть может, мы все с точки зрения рядового обывателя вконец сумасшедшие и слетевшие напрочь с катушек, но наше личное безумие спасает этот мир от страшной участи быть бесправными рабами. Это наш шанс показать этому миру, как он глубоко заблуждался на наш счёт!

Эмоциональная и предельно откровенная речь Верещагина до глубины души впечатлила Бобра. Адмирал был абсолютно прав. Армия, которую он своими собственными руками создал, была армией отверженных и неприкаянных, но при этом в этой армии сдавшихся и сломавшихся под тяжестью трудной судьбы не было, хотя… Быть может, кто-то из них и сломался когда-то, но неожиданно увидев свой шанс, они решительно и бесповоротно ухватились за него, и теперь всех этих людей было не остановить. Они стали реальной силой, с которой никто в этом мире не считаться уже позволить себе не мог. Более чем солидный результат для армии отверженных и неприкаянных в прошлом людей, особенно учитывая, за какой короткий промежуток времени армия эта была создана практически с нуля и, с ходу приняв боевое крещение, показала себя как реально грозная и боеспособная сила.

– Да, вы правы, мы армия отверженных, но не обречённых! В нас яростно пылает жажда победы, и мы её добудем, но не любой ценой, такая победа для нас будет пирровой, наша задача – не просто добыть решительную победу с минимальными издержками, наша задача – выиграть войну и сохранить нашу мощь. Мы обязаны сохранить себя для будущего, не хотелось бы, чтобы итогами нашей будущей победы воспользовались англосаксы, как это было в нашей истории неоднократно, – с металлом в голосе проговорил Бобёр, устремив тяжёлый взгляд на адмирала Верещагина, который неожиданно для самого себя встал по стойке «смирно» и преданно пожирал глазами своего командующего.

Бобёр умолк, размышляя о предстоящих задачах и целях, которые требовали своего разрешения. Победа в войне с армадой вторжения – это лишь определённый этап, необходимо было ещё и сурово наказать агрессора, пришедшего поработить человечество. Необходимо было у врага раз и навсегда отбить охоту повторять нечто подобное вновь. Нужна была Реконкиста. Большой поход в логово врага, но до этого было ещё далеко, а сейчас надо было сосредоточиться на захвате Новой Тортуги и Хипори с последующим удержанием этих стратегически важных направлений. Сопротивляться враг будет отчаянно, это вопрос выживания для него…

– Командир, мы непременно справимся и покажем армаде вторжения большую такую кузькину мать, от которой врагу ой как долго будет болезненно икаться! – с пылающим взором яростно взревел Верещагин, крепко сжимая немалые свои кулачищи, способные скрутить в бараний рог настоящую кованую подкову.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, Василий Петрович, – негромко отозвался Бобёр, вновь себя ощущая не очень хорошо, его вновь начало подташнивать, и с этим надо было срочно что-то делать. В таком состоянии идти на штурм никуда не годилось.

– Да, и вот ещё что, вышлите мне ваши координаты, я немедленно вылетаю к вам, – распорядился Бобёр и, попрощавшись с адмиралом, отключил связь и, присев, прикрыл глаза, негоже было видеть Верещагину его слабость, тем более в преддверии грандиозного контрнаступления на врага, чтобы тем самым не подорвать боевой дух личного состава.

– Наследник, тебе необходимо срочно ложиться в медицинский бокс на излечение, – настойчиво потребовала Марго, с немалым беспокойством сканируя тяжёлое физическое состояние своего подопечного.

– Надо, – согласился Бобёр, – но несколько позже, а сейчас выведи мне все материалы, которые выслал мне адмирал Верещагин.

С неудовольствием Марго покачала головой, но была вынуждена подчиниться и вывела на экран несколько вариантов плана штурма Новой Тортуги и Хипори. Бобер, тяжело вздохнув, взялся внимательно их просматривать и сопоставлять. Различия были, причём достаточно серьёзные, учитывающие все возможные факторы, в том числе маловероятные. Штаб флота под командованием Верещагина знал толк в своём деле и основательно проработал предстоящую атаку, учитывающую буквально все возможные варианты, вот только всё это были, по сути, наброски, так как имелся достаточно существенный пробел из-за недостатка разведывательных данных. Особой проблемой это не являлось: для столь квалифицированных штабистов внести соответствующие коррективы не составляло труда, были бы в наличии необходимые данные…

Провозившись более чем два часа, Бобёр грузно поднялся и хотел было сделать шаг, но вдруг зашатался и чуть не упал, голова кружилась невероятно. Постояв в недвижимости несколько мгновений, он, ощутив нестерпимую горечь в горле, поднял свой взгляд на Марго и очень тихо заговорил:

– Да, похоже, действительно необходимо срочно в реанимационную камеру ложиться, а то что-то мне совсем уж худо делается.

– Давай-давай, лечиться тебе надо. За время перелёта подлатаем твою тушку, будешь как новенький, – в нетерпении проворчала Марго, опасаясь, как бы её подопечный не передумал и вновь не отложил столь необходимую ему медицинскую процедуру очищения организма от вредоносного токсина и регенерации повреждённых тканей, а также восстановления иммунной системы.

Согласно кивнув, Бобёр нетвёрдым шагом направился в медицинский блок, время от времени останавливаясь, чтобы отдышаться, с каждым пройденным шагом ему становилось всё труднее и труднее дышать. Мутилось в голове, и усиливающаяся тяжёлая отдышка изматывала, но он целенаправленно шёл и шёл, пока не добрался до необходимой двери. Она открылась, и Бобёр вошёл и, медленно скинув одежду, прилёг на выдвинувшийся из камеры лежак и спустя пару минут погрузился в глубокий сон.

Глава 9

Сознание после глубокого сна вернулось мгновенно. Не открывая глаз, Бобёр прислушался к себе и ощутил лёгкость во всём теле, лечение явно пошло ему на пользу. Приоткрыв веки, он осмотрелся и, осторожно поднявшись, подошёл к дивану, на котором валялась его разбросанная одежда, и стал одеваться. Натянув комбинезон, Бобёр покинул медицинский отсек и направился в рубку. Дышать было легко и свободно, голова не кружилась и больше не подташнивало, древнее медицинское оборудование было абсолютно исправно и работало выше всяческих похвал, и это не могло не радовать.

Войдя в рубку, Бобер, еле слышно насвистывая любимую мелодию, подошёл к креслу пилота и, присев в него, заговорил:

– Спасибо тебе, Марго, подлечила меня, теперь уже можно в полную силу текущими делами заняться.

– Наследник, я бы на твоём месте не торопилась с выводами, я понимаю, твоё состояние серьёзно улучшилось, но это временно, предстоит долгая реабилитация с прохождением утомительных процедур восстановления твоего биологического тела. Тебе необходимо было сразу на борт направляться, так как местные медицинские технологии серьёзно отстают. Трёхчасовые процедуры для полного восстановления необходимо будет проходить через каждые два дня, так что отлучаться с яхты надолго тебе категорически нельзя где-то полгода, – охладила его пыл Марго, с сочувствием взирая на побледневшее лицо своего подопечного.

– Неужели всё так серьёзно? – спустя несколько мгновений, поинтересовался Бобёр, волевым усилием справившись с нахлынувшим на него сильным волнением.

– Более чем, – призналась Марго, – применённый токсин крайне редок и очень опасен, механизм его действия так до конца и не изучен, но излечиться от его воздействия на организм вполне реально, но это дело займет не менее полугода, да и то только здесь в медицинском боксе.

– Надо – значит, надо, буду проходить курс реабилитации и соблюдать рекомендации, всё равно мне деваться-то некуда, – выдохнул Бобёр с некоторым разочарованием, полгода безвылазно провести на борту яхты в одиночестве было ещё тем удовольствием, но и другого выхода у него не имелось вообще. Так сложилось, и ничего теперь не поделаешь.

– Это верное решение, наследник, – с удовлетворением отозвалась Марго, – тебя ждёт впереди очень много важных дел, и поэтому ты обязан быть в надлежащей физической, интеллектуальной и духовной форме.

– Спорить глупо, всё так и есть на самом деле, – пробурчал себе под нос Бобёр и, помолчав несколько мгновений, поинтересовался: – Да, кстати, Марго, а сколько времени я провалялся в небытии?

– Чуть более ста семидесяти часов шли процедуры первичной реабилитации, и прошла она отлично, но это лишь начальный этап, последующие, правда, не будут такими длительными, по времени где-то час, но не всегда, всё будет зависеть от общего состояния твоего организма на тот или иной момент.

Моментально произведя в голове вычисления, Бобёр хмыкнул и поинтересовался:

– Значит, мы в ближайшие часы прибудем в район базирования адмиралтейской эскадры нашего флота, я прав?

– Ты прав, наследник, через три часа мы будем на месте.

– Это хорошо, с адмиралом Верещагиным и с офицерами штаба флота необходимо встретиться и всё обсудить, – негромко проронил он, представляя, какой объём проблем ему предстоит разрешить, но ему было не привыкать, он уже давно не мог сидеть сложа руки. Всё то, что он делал и к чему стремился, стало его жизнью и второй натурой, от которой он ни за что бы не отказался. Устремления эти и их реализация были его жизнью, и о какой-либо иной Бобёр и не помышлял…

Наигранно повздыхав, Бобёр, поудобнее устроившись в кресле, вывел на экран поступающие сводки и стал внимательно их изучать. Поступившей информации было много, так что пришлось её отсортировать и уже только после этого взяться за анализ текущей обстановки, особенно его интересовала обстановка на Бастионе. Почти половина всей армады вторжения, прибыв в намеченную точку, установила глухую блокаду планеты. На подготовку к штурму пока действия противника никак не походили, но всё могло измениться в ближайшее время. На данный момент вражеское командование только осваивалось и занималось укреплением позиций, а также активно проводило разведку. Они никуда не спешили, да и спешить им не было ровным счётом никакой необходимости, на помощь-то никто прийти даже не почешется.

Военный комендант Бастиона вместе с оперативным штабом резких движений не предпринимали, полностью сосредоточившись на контрразведывательных мероприятиях, а также на укреплении линий обороны, как самой планеты, так и всей системы. Быть может, далеко не всё было готово, но тем не менее уже сейчас штурм противнику обойдётся крайне высокой ценой, и ещё неизвестно, сможет ли он вообще захватить планету, слишком многоуровневой была система обороны.

Перелопатив весь массив информации с Бастиона, Бобёр хотел было уже переключить своё внимание на сообщения, пришедшие с Надежды, но обратил внимание на предпоследнее донесение, присланное лично генералом Гудзой. Дважды его перечитав, Бобёр на некоторое время задумался и решил вызвать военного коменданта Бастиона на связь. Несколько минут тот не отзывался, но потом его измотанное лицо появилось на экране.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич, до вас прямо-таки и не достучаться, неужели есть проблемы? – внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника, проговорил Бобер, чуть изменив позу в кресле на более удобную.

– Приветствую, командующий, – выдохнул комендант, – проблем и в самом деле выше крыши, но мы потихоньку справляемся. Планетарная система плотно заблокирована и прорвать блокаду не представляется возможным, слишком велики задействованные в блокаде силы. Что называется, пашем без сна и отдыха, для того чтобы враг не решился на большой штурм. Думается мне, он и не решится, а вот расстреливать с тяжёлых равелинов на максимальном удалении будет определённо, но мы к этому более или менее подготовились, – хладнокровно отчитался генерал Гудза, совершенно убеждённый в том, что врагу никогда не захватить Бастиона, как бы тот ни старался.

– Читал донесения и все ваши действия целиком и полностью одобряю, есть только два вопроса: кто такой генерал Корнев и зачем я ему так срочно понадобился? Поясните, пожалуйста, в вашем донесении подробности отсутствовали.

– Генерал Корнев уже несколько лет как в отставке. На данный момент он возглавляет контору, под вывеской которой скрывается частная военная компания. Он не сам по себе, такие структуры без заинтересованности определённых структур не существуют. По моим данным, Корнев входит в вертикаль министра государственной безопасности, и, похоже, тот-то его и прислал на Бастион с целью налаживания контактов. С ним я ещё не встречался, банально нет на это времени, но мои люди с ним наладили общение. Он от своего имени желает с вами встретиться и предложить любую посильную помощь в виде большого числа добровольцев, боеприпасов с запчастями, а также деньги, ну и ещё предлагает серьёзные связи на Новом Санкт-Петербурге. Ничего нового и, прямо скажем, для нас не особо привлекательно, – подробно ответил Гудза, с трудом сдерживая зевоту, устал он слишком из-за хронического недосыпа последних недель, наполненных напряжённой и изнурительной работой.

Несколько мгновений обдумав сказанное, Бобёр ещё раз внимательно оглядел генерала и распорядился:

– Предложение и вправду для нас малопривлекательное, подождём и посмотрим, что ещё этот Корнев может нам предложить. Присматривайте за ним и не давайте совать свой длинный нос куда ни попади.

– Так и делаем, слишком ушлый дядька, без бдительного надзора оставлять никак нельзя, – отозвался военный комендант и, не сдержав себя, широко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Ладно, Константин Георгиевич, не буду более вас утомлять, идите и хорошенько выспитесь, вам это сейчас крайне необходимо.

Попрощавшись с комендантом, Бобёр прикинул в уме возможные варианты и в который раз пришёл к заключению, что спешить со встречей с генералом Корневым ему не выгодно. Прямой контакт с министром госбезопасности, конечно, интересно, но не более того, гипотетическая выгода могла бы быть, но его она особо не прельщала, сейчас его задача была совсем иного рода. Необходимо было захватить Новую Тортугу и Хипори и, главное, не дать себя оттуда выбить, а то, что выбивать непременно будут, никто даже и не сомневался. Слишком важны в стратегическом плане для армады вторжения они были. От итога этого яростного сражения, по сути, зависел исход всей эпопеи с вторжением иной расы в человеческие миры…

Посидев в глубокой задумчивости некоторое время, Бобёр решительно набрал номер председателя Военного совета с Надежды. Жуковский появился на экране через несколько мгновений и с решительным видом произнёс:

– Здравия желаю, командующий.

– Здравствуйте, Михаил Александрович. Давненько мы с вами не общались, у меня всё никак руки не доходили, сами понимаете, дел очень много навалилось, – выдохнул Бобёр с грустной усмешкой и, выдержав короткую паузу, задал вопрос: – Михаил Александрович, доложите, каковы ваши успехи на сегодняшний день в строительстве новых автоматизированных флотилий и обучении операторов для них?

Жуковский сразу отвечать не стал, сперва он сверился с данными на мониторе и только затем стал обстоятельно отвечать:

– Производство минных заградителей и автоматических торпедных платформ идёт с опережением графика, так же дело обстоит и с кораблями, хотя тут есть сложности из-за острой нехватки ресурсов, но мы выкручиваемся, закупая их на стороне. Благо из-за кризиса стоимость резко снизилась, но скорость доставки оставляет желать лучшего, так как нами строго соблюдается особый режим секретности. Также приходится закупать дополнительно энергетические сердечники, но с этим несколько проще из-за их компактности. Что касается подготовки личного состава, мы также справляемся, и в ближайшие три месяца будет выпущено порядка семисот курсантов. Это позволит в кратчайшие сроки сформировать сильную ударную группировку, правда её ещё предстоит обкатать на учениях, что займёт не менее трёх месяцев. Помимо этого формируется группа снабжения из тридцати двух тяжёлых транспортных карго для обеспечения боеприпасами и ремкомплектами формируемого Третьего ударного флота.

Внимательно выслушав Жуковского, Бобёр глубоко задумался, захват контроля над финансовыми ресурсами главного резидента иной расы сказался на его делах самым благотворным образом. Финансирование производства шло сплошным потоком, что позволило наладить снабжение, но по сути деньги не решали главного, а главное – это были надёжные и проверенные люди, которых катастрофически не хватало. В кадровом вопросе они уже достигли своего максимально возможного потолка, и на большее рассчитывать не приходилось. Особенно это касалось высококвалифицированных управленцев практически по всем направлениям, если с флотом и его содержанием как-то справлялись, то вот с хозяйственными делами имелись большие сложности. Выручал искусственный интеллект, обеспечивая логистику всех основных товарно-денежных потоков, благодаря чему удалось добиться существенных сокращений издержек и потерь, да и расхищений тоже, что не было такой уж редкостью. Люди были разными, и далеко не все из них являлись примером добродетели. Всё было очень сложно, но они все вместе пока со всем этим постоянно растущим и беспокойным хозяйством неплохо справлялись. Вот только дальнейшее его разрастание неизбежно должно было привести к неизбежным проблемам, об этом надо было задумываться уже сейчас, даже несмотря на то, что идёт война и исход её ещё далеко не предрешён…

Усилием воли отогнав от себя тяжёлые мысли, Бобер, глубоко вздохнув, заговорил:

– Михаил Александрович, вы поистине проделали титаническую по своим масштабам работу, на такое вообще мало кто способен, за что мы все вам безмерно благодарны. Подготовка к штурму Новой Тортуги и Хипори подходит к завершающей стадии, и по этой причине всё-таки людям необходимо дать хоть немного передохнуть. После введения в строй Третьего ударного флота у вас будет для этого некоторое время. Такое перенапряжение психических и физических сил в дальнейшем может негативно сказаться на здоровье, особенно психическом, необходима разрядка. Проработайте этот вопрос с психологами и психотерапевтами, пусть они разработают детальный план реабилитации, это очень важно.

Задумчиво помолчав какое-то время, военный комендант Надежды мотнул головой и негромко заговорил:

– Да, это серьёзная проблема, конечно, мы злоупотребляем рабочим временем, но положенные выходные и отгулы рабочие и инженеры получают в обязательном порядке, да и с досугом дело обстоит совсем неплохо, однако психическое напряжение всё равно накапливается. Меры мы, разумеется, принимаем, но этого явно недостаточно, большая и комплексная программа действительно необходима как воздух.

– Займитесь ещё и этим вопросом, Михаил Александрович, люди должны быть физически и психически здоровы, так как от этого напрямую зависит, будут ли они счастливы, а счастливые люди есть основа успешности самого государства, – высказал своё мнение Бобёр и сам задумался, а счастлив он сам, но так и не найдя ответа на свой же собственный вопрос, резко прервал свои размышления и, попрощавшись с Жуковским, отключил связь. Неприятные мысли он выбросил из головы, но тревожный осадочек остался. Ругнувшись сквозь зубы, он резко поднялся и, пройдя в тренажёрный зал, быстро переоделся в спортивный костюм и взялся молотить боксёрскую грушу.

За час с небольшим выпустив пар, он, взмыленный, прошёл в душ и, помывшись, вернулся к своему рабочему месту и уже с просветлевшей головой вновь взялся изучать поступающую оперативную информацию. Информации было много, но его интересовали в первую очередь разведданные с Хипори; разведуправлению флота, несмотря на активное противодействие противника, удалось наладить устойчивый сбор разведданных, и фактически план массированного штурма был готов. Оставалось лишь оформить детали, и можно начинать, основной удар планировался в районе Хипори, а через два дня удар будет нанесён в районе Новой Тортуги. Необходимо было дождаться, чтобы с Тортуги на Хипори противником было отправлено подкрепление, и спустя некоторое время начать операцию. Ушедшие эскадры повернут обратно, но на обратном пути их уже будут ждать многочисленные засады, в которых все эти корабли и будут непременно уничтожены. С других направлений эскадры вторжения смогут пребыть не ранее чем через семь суток с момента начала штурма Хипори, половина армады застряла в районе Бастиона, постоянно пощипываемая волчьими стаями. Вторая же половина также подвергается атакам лихих волков, правда далеко не с той интенсивностью, но тем не менее и там противнику неплохо достаётся.

Флот под прикрытием полога невидимости концентрировался по нескольким направлениям, надёжно обеспечив свои тылы боевым охранением. Разведывательные зонды дальнего радиуса действия постоянно контролировали любые перемещения кораблей в радиусе двух световых лет, но пока тревожиться было особо не о чем, противник всё ещё не обнаружил концентрацию боевых кораблей. Всё производилось в строжайшей секретности с соблюдением всех мер безопасности, но спешить с преждевременными выводами пока не стоило, недооценивать врага – себе дороже. Он показал себя как грозный и опытный противник, готовый сражаться до конца…

Устало поднявшись с кресла, Бобёр прошёлся к бару и, заварив себе крепчайший натуральный кофе, сделал пару глотков, и в этот момент с коммутатора зазвучал настойчивый сигнал вызова. Поставив кружку на столик, он вернулся в кресло и, поудобнее устроившись, нажал кнопку соединения. На экране появилась задумчивая физиономия начальника разведывательного управления.

– Здравствуй, Корнелиус.

– Приветствую, командир, – отозвался он, хмуро поглядывая на полковника из-под опущенных бровей, и, помолчав несколько мгновений, доложил: – Командир, у нас на горизонте вырисовывается большая проблема. Противник на Хипори и Новой Тортуге приступил к установке гигантских туннельных орудий, по мощности более чем в три раза превосходящих главный калибр наших артиллерийских равелинов. Скорость установки такова, что буквально через десять дней они приступят к их отладке и калибровке. По сути, через две недели эти орудия встанут на боевое дежурство, что повлечёт за собой резкое увеличение наших потерь. Считаю жизненно необходимым в срочном порядке ускорить подготовку к штурму, который необходимо начать максимум через сорок восемь часов, каждая последующая минута задержки будет самым тяжёлым образом сказываться на нас. Всю разведывательную информацию с аналитической запиской я отослал адмиралу Верещагину, и он моё мнение полностью разделяет.

Внимательно выслушав Корнелиуса, Бобёр в задумчивости помолчал какое-то время и, чуть поворочавшись в кресле, задал вопрос:

– Насколько это точные сведения?

– Данные точные, мы смогли дистанционно реанимировать три десятка дронов и камер наружного наблюдения, благодаря которым и была получена информация, точные координаты установлены, хотя это было непросто. Система безопасности там поставлена очень серьёзная.

– Понятно, – выдохнул Бобёр, – через пять часов я прибуду к адмиралу Верещагину. Жаль, конечно, что приходится так спешить, но ничего с этим не поделаешь, надо атаковать, туннельные орудия такой мощности – это и вправду очень серьёзно.

– Постараемся их захватить в целости и сохранности, для обороны они нам ой как пригодятся, – с усмешкой отозвался Корнелиус и, выдержав короткую паузу, добавил: – Сейчас мы заняты подготовкой нескольких тяжёлых десантно-штурмовых групп с бронетехникой и боевыми дронами, их главной целью будет захват этих орудий, главное не дать противнику их взорвать, они нам самим в самое ближайшее время понадобятся.

– Дело нужное, – согласился Бобёр, размышляя, насколько такая спешка отразится на боеспособности флота, но так и не придя к какому-либо заключению, взглянул на Корнелиуса и поинтересовался: – Есть какие-нибудь важные донесения с Нового Санкт-Петербурга?

– Ничего сколько-нибудь заслуживающего внимания нет, всё тот же саботаж и внутриэлитные разборки. Хорошо ещё, флот отмобилизовали, и он находится в постоянной боевой готовности, но это и всё. Резервистов ещё не призывали и будут ли вообще это делать, неизвестно, – скривившись, словно от кислого лимона, проворчал Корнелиус, даже не скрывая своего презрения ко всей той публике, которая устроила пир во время чумы.

– Не спорю, всё так и есть, – был вынужден согласиться с ним Бобёр, хоть у него времени почти не было, но информационные голоканалы просматривал регулярно, ситуация ему не нравилась, и ещё как.

– Ладно, пока нас это особо не касается, своих забот выше крыши.

– И то верно…

Попрощавшись с Корнелиусом, Бобёр, тяжело вздохнув, набрал номер адмирала Верещагина и, поговорив с ним какое-то время, выяснил, какие тот предпринял меры для ускорения начала операции. Адмирал клятвенно заверил, что такая спешка особо не отразится на боеспособности боевого флота. Пообещав лично прибыть в расположение флагманской флотилии в ближайшие часы, Бобёр отключил связь и, посидев некоторое время в кресле, поднялся и, допив остывший кофе, направился в свою каюту и, взяв с полки бумажную книгу, завалился на койку и стал с упоением читать старенький политический детектив…

Глава 10

Генеральный директор МИ-6 сэр Дик Уайт после утомительного совещания в правительстве во главе с премьер-министром Мариет Баррат возвращался в резиденцию британской разведывательной службы. Он сильно устал отчитываться перед министрами, заседание целиком и полностью было посвящено вторжению в человеческие миры враждебной иной расы с армадой вторжения и тем угрозам, что она несла британской короне. Риск был серьёзнейший, все военные аналитики в один голос утверждали, что королевские ВКС не смогут противостоять вражеской армаде вторжения. Уже сейчас, даже несмотря на отсутствие прямого боевого контакта с пришельцами, Великобритания понесла весьма болезненные потери, главные торговые пути были наглухо перерезаны, из-за чего остро вставал вопрос нехватки ресурсов не то что для военного флота, а вообще для жизнеобеспечения населения на должном уровне.

От разгрома спасало активное противодействие никем официально не признанного флота под командованием Боброва, больше известного как Бобёр. Его действия были настолько успешными, что впору было задуматься, почему такое вообще стало возможным. Мало того что он непонятно каким образом обзавёлся большим боевым флотом, так ещё их конструкция и тактико-технические характеристики не имели и близко аналогов в человеческих мирах. Что ещё больше настораживало директора МИ-6, так это скорость, с которой восполнялись понесённые потери. Где и кто эти корабли штамповал, выяснить при всём старании не удавалось, этого вообще никто не знал. Даже причастность этого самого загадочного Боброва к российской разведке установить не удалось, не было совершенно никаких зацепок, одни лишь ничем не подтверждённые догадки. Так ли это или нет на самом деле, на данный момент особого значения не имело, так как флот под командованием Боброва принял на себя главный удар пришельцев, приковывая к себе основные ударные силы армады вторжения. Хотя и оставшаяся часть наделала немало шороха, практически перерезав основные торговые пути между мирами.

Ситуация складывалась напряжённейшая, надо было строить новые боевые корабли для защиты короны, а ресурсов на это катастрофически не хватало. Министры ему весь мозг проели, требуя обеспечить бесперебойные поставки сырья. Как это сделать, директор представлял себе плохо, в условиях, когда рейдерские эскадры армады вторжения рыскали повсюду, обеспечение бесперебойных поставок являлось задачей практически невыполнимой. Хотя приказ есть приказ и его надо выполнять. По договорённости с премьер-министром и его кабинетом, МИ-6 брало на себя логистическое обеспечение, а практической реализацией должно было заниматься Королевское военное адмиралтейство…

Спустя час прибыв в резиденцию МИ-6, сэр Дик Уайт прошёл в свой рабочий кабинет и, усевшись пятой точкой на потёртое кожаное кресло, прикрыл от усталости глаза. Несмотря на то что кресло это было старое и его давно бы следовало выкинуть в утиль, Уайт его любил, в нём хорошо размышлялось и работалось, а к новому привыкать он категорически не хотел. Вот так с прикрытыми глазами он просидел какое-то время и, отдохнув после напряжённого совещания, включил монитор и вчитался в последние оперативные донесения, полученные через британскую агентурную сеть по всему миру.

Дочитав где-то до середины, он неожиданно наткнулся на сообщение от агента с Бастиона, в котором говорилось о покушении на жизнь Петра Боброва. Покушение чуть было не привело к его гибели. Чертыхнувшись сквозь зубы, Уайт быстро включил вокруг себя непроницаемую защиту и набрал номер только ему известного абонента. Спустя минуту появилось закрытое маской лицо, и директор МИ-6 вне себя от ярости заорал во весь свой могучий голос:

– Валет, чтобы тебя тысячи чертей в ад уволокли, ты почему отдал преждевременную команду на ликвидацию Боброва, ведь было чётко сказано, его ликвидировать только после того, как армада вторжения его усилиями будет разгромлена?!

– Простите, сэр, но я такой команды не отдавал, это сделали не мои люди. Мы пока не смогли даже найти подходы, чтобы приблизиться к пониманию, как это можно сделать, но мы над этим усердно работаем и непременно решим эту проблему, это вопрос времени, – искажённым голосом ответил особо доверенный агент директора МИ-6, выполняющий для него наиболее сложные и довольно грязные операции на благо британской короны.

– Если не ты, тогда кто это мог сделать? – моментально успокоившись, строгим голосом поинтересовался Уайт.

– Не могу знать, сэр. Это мог сделать буквально кто угодно, в том числе какой-нибудь сумасшедший одиночка, но мне в это не верится, мне больше думается, что это какие-то внутренние разборки, потому как для того, чтобы приблизиться к Боброву, необходимо многое знать. Служба безопасности там поставлена на очень серьёзном профессиональном уровне. Возглавляет её известное вам лицо, которого вы знаете как Корнелиус.

Услышанное имя заставило глубоко задуматься директора МИ-6. Он хорошо знал этого человека, немало попившего крови британской короны. Это действительно был профессионал своего дела высшей пробы, вот только как он мог оказаться на Бастионе, большой вопрос. Хотя если вдуматься, то многое становилось понятным. Бобров, по всей вероятности, был его проектом, который он затачивал под какие-то конкретные цели и задачи, но вторжение в человеческие миры армады противника спутало ему все карты. Могло, конечно, быть и так, что Корнелиус знал о готовящемся вторжении и таким замысловатым способом подготовил силу, способную переломить хребет вражеской армаде, но в это Уайт поверить никак не мог, чересчур это выглядело замысловатым. Тут определённо было нечто другое, над чем следовало обстоятельно поразмыслить…

– Хорошо, я тебя услышал, Валет. Продолжайте работать, ликвидация Боброва должна быть произведена как можно скорее после того, как армада вторжения будет уничтожена. Не хватало нам ещё обзавестись спасителем всего человечества, под рукой которого будет мощный победоносный флот, уничтоживший врага рода людского. Лучший герой – это мёртвый герой, окружённый ореолом славы и почитания в виде установленных памятников и увековеченный в названиях улиц, площадей и скверов в честь его подвига, а также упоминанием в школьных учебниках. В других обстоятельствах его ликвидация была бы далеко не лучшим выходом, достаточно было бы окружить его многочисленными соблазнами, и он бы своими собственными руками себя дискредитировал в глазах общественности, разумеется, не без нашей помощи, но не в этот раз. Наличие под его рукой столь мощного военно-космического флота меняет весь мировой расклад сил, основанный на балансе интересов и противоречий. Так что ликвидация в данном конкретном случае Боброва и его ближайшего окружения является для интересов короны задачей номер один.

– Я вас понял, сэр, мы этой цели добьёмся, опыт богатый у нас в наличии имеется, – с лёгкой усмешкой отозвался Валет, являющийся на самом деле одним из самых лучших полевых агентов британской разведывательной службы МИ-6.

– Я в этом даже и не сомневаюсь, – с ухмылкой ответил Уайт и, пожелав успехов на ниве тайной войны в интересах Великобритании, попрощался со своим лучшим агентом и отключил связь.

Поднявшись с потёртого кресла, директор МИ-6 в глубокой задумчивости прошёлся по кабинету и, остановившись возле карликового дерева в вазоне, про себя подумал: наличие в ближайшем окружении Боброва такого человека, как Корнелиус, говорило о многом. Его связи среди высшего звена истеблишмента делали Боброва ещё более опасной фигурой для британской короны. Наличие в его руках контроля за денежно-финансовыми потоками, подкреплённое серьёзнейшей военной силой, возводило его в ранг независимого игрока за шахматной доской глобальной геополитики. Таким независимым силам в этом мире ни в коем случае нельзя было давать становиться на ноги, их надо было глушить в самом зародыше, и Великобритания в этом деле знала толк как никто, это было её излюбленным коньком, так сказать, профессиональным почерком.

В задумчивости посидев какое-то время, Уайт взглянул на настенные часы и, резко собравшись, поспешил на взлётно-посадочную площадку и спустя несколько минут уже летел на встречу. Он спешил на аудиенцию к лорду-спикеру сэру Томасу Вудворду, возглавлявшему Палату лордов более сорока лет и занимавшему далеко не последнее место в Его Величества Почтеннейшем Тайном Совете. Со времени последней с ним встречи прошло несколько месяцев, за это время случилось множество событий, и в большинстве своём они были малоприятными для британской короны. Армада вторжения иной расы, ворвавшись в человеческие миры, действовала решительно и дерзко, перекрывая основные торговые маршруты. Наличных сил королевских ВКС катастрофически не хватало, чтобы заткнуть возникающие то тут, то там прорехи.

Гражданский флот уже понёс крайне болезненные потери, особенно в крупнотоннажных кораблях, и восполнить их в кратчайшие сроки не представлялось возможным. Военный флот не справлялся, и причиной тому было отсутствие стратегического резерва на складах хранения законсервированных кораблей, практически все они были проданы, а то, что ещё оставалось, годилось разве что на утиль. В экстренном порядке предпринятые правительством меры для ускорения строительства новых кораблей столкнулись с острейшей нехваткой ресурсов, и в особенности энергетических. Устранить проблему хотя бы частично необходимо было в самые кратчайшие сроки, от этого зависела судьба королевства.

Пока ещё до прямого столкновения флота с эскадрами армады вторжения дело не доходило, но это непременно случится, так как волчьи стаи под командованием Боброва медленно, но верно сдерживать армаду прекращали. Нет, они всё так же продолжали болезненно покусывать врага, но интенсивность эта спадала из-за планомерного отвода волчьих стай. Замысел был совершенно понятен, директор МИ-6 на месте Боброва поступил бы точно таким же образом, но вся беда в том, что он не на его месте, и вот теперь ему предстоит решать множество связанных с этим проблем.

Ослабление противодействия влекло тяжелейшие последствия не только для британской короны, а вообще для всех: вырвавшись на оперативный простор, армада вторжения фактически парализовала товарно-денежные потоки и в ближайшее время займётся блокадой планет, как это уже произошло с Бастионом. Фактически такой сценарий развития дальнейших событий был неизбежным, и с этим надо было что-то срочно делать, необходимо было принимать радикальные меры, чтобы каким-то образом надавить на Боброва с целью изменения его стратегии в войне. В противном случае Великобритания рисковала навсегда потерять свои позиции, и это как минимум, а как максимум – вообще исчезнуть с лица земли, оставшись лишь на страницах учебников по истории…

Прибыв в резиденцию лорда-спикера, сэр Уайт поднялся по ступенькам и вошёл внутрь, где его встретил личный секретарь, по традиции сопроводил в затемнённое помещение с горящим камином и степенно удалился. Сэр Вудворд, как всегда, не изменял своей традиции, и всякий визит в его резиденцию начинался именно с этой комнаты. Всякий раз директор МИ-6 смотрел на пляску огня в камине, но сегодня ему было не до того, от предстоящего разговора и его итога зависело очень многое.

– Что-то ты больно уж напряжён, сэр Дик, – неожиданно послышался озабоченный голос лорда-спикера за его спиной. Медленно поднявшись, Уайт обернулся и, тяжело вздохнув, ответил:

– Сэр Томас, я не могу быть расслабленным, ситуация выходит из-под контроля, армада вторжения фактически парализует нашу промышленность, поставки столь необходимого нам сырья резко сократились, из-за чего многие верфи простаивают. Премьер-министр и его кабинет с меня чуть скальп сегодня не сняли, требуя обеспечить логистику снабжения, а тут ещё небезызвестный вам Бобров меняет стратегию и постепенно отводит свои волчьи стаи, в результате чего у командования вражеской армады развязываются руки. На данный момент мы не в состоянии что-либо стоящее противопоставить врагу, и по этой причине жизненно необходимо решить вопрос с Бобровым. Он должен изменить свою стратегию, в противном случае британский лев окажется в смертельной западне.

– А ты, случаем, не сгущаешь краски? – резко нахмурившись, поинтересовался Вудворд, не совсем доверяя сказанному директором британской разведывательной службы.

– Нет, не сгущаю, сэр, – отрицательно покрутил он головой, – это объективный анализ складывающейся обстановки. Необходимо выходить на высшее политическое руководство на Новом Санкт-Петербурге и уговорить их всеми возможными способами надавить на Боброва. Нам нужна защита, хотя бы на время строительства новых боевых эскадр. Обещать им можно всё что угодно, но потом от данных обязательств, разумеется, отказаться, хотя, вероятно, и сейчас придётся что-то существенное отдать взамен. На кону стоит судьба Великобритании, и для этого можно пойти на любые жертвы, особенно если этой жертвой будут другие, а не мы сами.

Лорд-спикер, нахмурив густые брови, повёл плечами и, внимательно вглядываясь в обеспокоенное лицо директора разведывательной службы, пожевав губами, негромко поинтересовался:

– Неужели всё так серьёзно?

– Серьёзно – не то слово, мы приближаемся к пропасти, и это объективная реальность. На какую-либо помощь извне нам рассчитывать не приходится, все заняты своими проблемами, в экстренном порядке подготавливая свои военно-космические силы. При таких раскладах нам приходится рассчитывать исключительно на собственные силы, и по этой причине я настоятельно рекомендую организовать конференцию с ведущими державами для создания единого фронта в борьбе с вражеской армадой вторжения. Это вопрос выживания всего человечества, но это ещё не всё, уже сейчас необходимо думать, что делать с иной расой, предпринявшей попытку порабощения человечества. Ответный удар по врагу должен быть непременно, но это в перспективе, а сейчас, для того чтобы нам выжить, надо надавить на Боброва, чтобы он и его банда прикрыли нас.

Лорд-спикер прошёл к креслу и, присев, размышлял несколько минут, обдумывая сказанное директором МИ-6. С высказанными мыслями он был полностью согласен, ситуация складывалась действительно критическая, наличных сил защитить себя в наличии не имелось. Обдумав возможные варианты, сэр Вудворд поднялся и, пройдясь к камину, остановился и, обернувшись в сторону Уайта, заговорил:

– Предложенные вами, сэр Дик, шаги для преодоления тяжелейшей ситуации заслуживают самого пристального внимания, особенно это касается международной конференции, но вот как повлиять на Боброва, даже не знаю… Мы попробуем по своей линии это сделать, но результат непредсказуем, насколько мне известно, этот деятельный молодой человек не подчиняется никому, в этом-то и состоит главная трудность. Придётся основательно поломать мозговые извилины, чтобы этого добиться, но гарантий нет никаких, так что следует исходить из наличия своих собственных сил.

– Мы строим свои планы исходя из своих ресурсов, но они крайне ограниченны, и в этом есть для нас самая большая головная боль, – выдохнул Уайт, представляя себе, как будет трудно его аналитической службе рассчитать самые оптимальные варианты снабжения ресурсами королевства.

– Постарайтесь, вы сможете, я в этом полностью уверен.

Переговорив ещё какое-то время с лордом-спикером, Уайт попрощался с ним и, покинув резиденцию, полетел в штаб-квартиру королевской разведывательной службы.

Директор МИ-6 ушёл, а сэр Вудворд продолжал в глубокой задумчивости сидеть в кресле и размышлять, глядя на причудливую пляску огня. Он был вынужден признать, та стратегия, которую они на протяжении длительного времени воплощали в жизнь, потерпела сокрушительное фиаско. Вторжение армады иной расы оказалось не какой-то там выдумкой, а ужасной реальностью, к которой мало кто был готов. Вторжение в человеческие миры было стремительным, но неожиданно для всех забуксовало, наткнувшись на активное противодействие какого-то сброда, собранного с миру по нитке.

Быть может, проект этот первоначально запустили для каких-то своих целей российские спецслужбы, но он давно вышел из-под их контроля, превратившись в грозную и вполне самостоятельную силу, с которой уже никто не считаться не мог. Слишком убедительными были действия этой силы в борьбе с мощнейшей армадой вторжения иной расы. Действия Боброва, командовавшего этой грозной силой, по признанию лучших военных аналитиков и прогнозистов оценивались как безупречные, что говорило о наличии в его команде выдающихся флотоводцев и стратегов. В высшей степени опасное сочетание, которое при первой же возможности необходимо было технично ликвидировать, но прежде они должны были сделать всю грязную работу, а затем исчезнуть с концами…

Грузно поднявшись, сэр Вудворд прошёл в комнату секретной связи и, присев в кресло, несколько мгновений собирался с мыслями, после чего решительно набрал номер абонента с Нового Санкт-Петербурга. Ответа не было минут пять, из-за чего Вудворд несколько занервничал, но наконец соединение пошло и на экране появился сонный спикер Сената Фармер-старший. Прикрыв ладонью вырвавшийся зевок, он внимательно посмотрел на британского аристократа и тугим голосом проворчал:

– Томас, зачем нужно было будить старика в столь поздний час? Или случилось что?

Вудворд, тяжело вздохнув, кивнул и ответил:

– Ситуация критическая, армада вторжения иной расы практически полностью перекрыла снабжение, в таких условиях мы не можем в надлежащих количествах построить столь необходимый сейчас боевой флот. Хотя, конечно, даже при наличии устойчивого снабжения королевские ВКС победить не смогут, да и все остальные тоже. Необходима большая коалиция для противодействия вторжению иной расы, по отдельности мы не справимся. Не спорю, ваш проект оказался успешным, Бобров и его головорезы весьма успешно противостоят нашему общему врагу, но и он в одиночку, несмотря на свои многочисленные таланты, не справится. Нам надо выиграть некоторое время для перевода своей промышленности на военный лад, а для этого я прошу, чтобы Бобров не отводил свои волчьи стаи, мало того – ещё и существенно усилил имеющиеся силы противодействия. Ради этого мы готовы пойти на некоторые политические и экономические уступки в пользу Нового Санкт-Петербурга, перечень этих уступок я лично вышлю вам сразу после их согласования.

Фармер довольно продолжительное время молчал, обдумывая сказанное, политические и экономические уступки были интересным для него предложением, но существовали и определённые трудности…

– Томас, предложение ваше, конечно, заслуживает самого пристального внимания, но, к моему глубокому сожалению, влияния на Боброва и его ближайшее окружение я не имею. Он действительно независимая фигура, я со своей стороны обещаю сделать всё возможное, чтобы он не отводил свои боевые эскадры, но вы должны понимать, гарантировать я ничего не могу. Вам необходимо и самим в этом направлении как следует поработать, предлагая ему заманчивые варианты за свои услуги. Думаю, на что-нибудь он да и поведётся, а если и нет, то непременно найдётся в нём слабое звено, деньги например, заморозка счетов крайне болезненно на нём отразится. В общем, надо думать, и поскорее, а то вражеская армада вторжения действительно слишком глубоко углубилась в наш ареал и наносит серьёзнейший урон. Насчёт международной конференции, то да, я целиком и полностью поддерживаю данное предложение, ситуация стремительно выходит из-под контроля, и для того чтобы победить, жизненно необходима самая широкая коалиция, это в интересах всего человечества как биологического вида. Её необходимо созвать как можно скорее и там уже оформить юридически обязывающий договор о создании широкой коалиции по спасению человечества.

– Хорошо, я согласен приступить немедленно к организации дипломатических переговоров о созыве конференции, но вы уж постарайтесь этого Боброва убедить прикрыть человеческие миры от армады вторжения иной расы, – хмуро согласился лорд-спикер и, помолчав несколько мгновений, добавил: – В конце концов, это выгодно и самому Боброву и его головорезам, ведь такая мощная вооружённая и не зависимая ни от кого сила несёт серьёзную угрозу. Он далеко не дурак и должен понять, что после победы, если он сейчас не пойдёт на сотрудничество, против него объединятся все, чтобы уничтожить.

– Согласен, – признал Фармер, – исходящая от Боброва угроза в будущем весьма велика, и вопрос нейтрализации этой угрозы скоро станет на повестке дня, слишком велики риски.

– Вот и я о том же, – выдохнул сэр Вудворд, – риски предельно велики. Наличие такой мощной военной силы в руках одного человека само по себе опасно, так как не имеется сдерживающих его механизмов.

– Сейчас об этом, конечно, говорить преждевременно, так как угроза захвата человеческих миров только возрастает, но тем не менее мы с вами на конференции этот вопрос непременно обсудим и подпишем негласное соглашение, а сейчас позвольте откланяться, простите, очень устал.

Связь отключилась, но лорд-спикер довольно продолжительное время сидел в кресле и размышлял. Главное, то, что он хотел добиться от верховной власти с Нового Санкт-Петербурга, он получил. Он получил принципиальное согласие Фармера-старшего на проведение международной конференции и создание единого фронта против агрессора, да и согласие видеть в Боброве реальную угрозу тоже было огромным шагом вперёд. Остальное было делом техники, чтобы максимально уменьшить издержки и потери Великобритании, переложив основную тяжесть войны на плечи других.

Лорд-спикер грузно поднялся с кресла и, покинув кабинет секретной связи, неторопливо направился на взлётно-посадочную площадку, где его ожидал глайдер. Он должен был нанести визит королю и серьёзно поговорить о текущих делах и перспективах британской короны. Сэр Томас Вудворд входил в десятку людей, которые имели право совершать визиты к коронованной особе в любое время дня и ночи без заранее согласованного времени, чем он сейчас и собирался в полной мере воспользоваться…

Глава 11

Первый ударный флот скрытно выходил на исходные позиции, перестраиваясь в атакующий ордер, до начала массированного штурма оставалось менее часа. Противник, даже несмотря на наличие большого числа дозорных эскадр, так и не смог обнаружить сосредоточение такого большого числа кораблей, задействованных для захвата планетарной системы. Адмирал Верещагин мастерски использовал техническое превосходство, выводя боевой флот на позиции для атаки. Всё делалось предельно осторожно и с многоуровневой подстраховкой на случай преждевременного обнаружения противником. Наступал самый ответственный момент, от которого зависело буквально всё…

Бобёр не стал входить в состав штаба, предпочтя оставаться на своём корабле и наблюдать за сражением в качестве командира резервной группы, в которую входили четыре автоматизированные эскадры, прикрывавшие одно из тыловых направлений флота, готовившегося начать массированный штурм. Штурм обещал быть очень тяжёлым, противник уже давно всем показал, что праздновать труса не в его стиле, враг был опытен, силён и уверен в своих силах, он стремительно укреплялся на занятых планетах, но не успевал, хотя об этом ещё сам не догадывался.

Бобёр сидел в кресле и внимательно просматривал поступающую оперативную информацию, флот беспрепятственно выходил на изготовку, согласно установленному плану, отклонений практически не имелось. Командующий был спокоен и сосредоточен, отслеживая то, как проходят последние мероприятия перед жесточайшим сражением, последние пазлы закрывали пустующие места.

Неожиданно его размышления прервал настойчивый сигнал вызова. Внимательно посмотрев на исходящий номер абонента, Бобёр удивлённо хмыкнул: номер был ему неизвестен, да и его контакт знали буквально считанные единицы, входящие в ближайший круг доверенных лиц. Подумав несколько мгновений, он мысленно дал команду на соединение связи, и спустя несколько мгновений на экране появилось изображение сильно сдавшего за последнее время спикера Сената Фармера-старшего, – ранение во время покушения на его жизнь сказывалось. Бобёр нисколько не удивился, но в немалой степени насторожился, а так как Фармер был значительно старше по возрасту, он заговорил первым:

– Здравствуйте, ваше высокопревосходительство.

– Здравствуй, Пётр. Как я погляжу, возмужал ты, особенно в последнее время, на ноги крепко встал и набрал серьёзный вес, да такой, что не считаться с тобой уже невозможно, – отозвался в ответ Фармер каркающим старческим голосом, в котором сквозила лёгкая ирония. Ощутив её, Бобёр моментально насторожился, хотя виду никакого не подал и, поведя правым плечом в сторону, задал свой вопрос:

– Что вы от меня хотите?

– Нет в тебе ещё дипломатичности, сразу по-военному да в лоб. Нет бы со стариком по душам поговорить, уважить его седины, – с напускным огорчением проворчал Фармер. – Учиться тебе ещё и учиться, далеко не всегда сила и смелость с отвагой проблемы решают, частенько именно хитрость берёт верх, хорошо усвой это. Хотя надо признать, хитрость далеко не мудрость, хитрость – это тактика, а мудрость – стратегия, что называется, ощути разницу…

– Что вы имеете в виду? – пуще прежнего насторожился Бобёр, всеми фибрами своей души ощущая, как где-то за горизонтом начинает зарождаться тень угрозы лично для него и для тех людей, которые пошли следом за ним.

– Вижу, ты насторожился, и это правильно. Наделал ты шороху, и теперь многие хотят, чтобы ты и твоя армия их прикрыли, особенно обеспокоились хитромудрые британцы. Впрочем, в этом нет ничего нового. Это их стандартная практика – загребать жар чужими руками, а потом того, кто это делал для них, пустить в расход, – с едва уловимой иронией проговорил Фармер и, помолчав несколько мгновений, заговорил вновь: – Послушай, Пётр, на меня вышел лорд-спикер сэр Вудворд с просьбой убедить тебя прикрыть Британию, я формально с ним согласился и даже дал своё согласие на организацию международной конференции на тему противодействия вторжению врагов человеческой расы. Вот только реально воюешь только ты, так что тебе на эту тему заморачиваться не стоит, а вот в том, что тебе стоит усилить свою личную безопасность, нет никаких сомнений. Британцы, да и не только они, видят в тебе серьёзнейшую для себя угрозу. Будь очень осторожен, сейчас, конечно, тебе особо ничего не грозит, но вот в дальнейшем будь готов ко всему что угодно, вплоть до объединённого военно-космического флота, направленного на твоё уничтожение.

– Я к этому давно готов, хотя от случайностей никто в этом мире не застрахован, – с тяжёлым вздохом проговорил Бобёр и, выдержав короткую паузу, заговорил вновь: – Да, я ко всему готов, но хотелось бы знать, с чего это так британцы заволновались?

– Поводов для беспокойства у Нового Лондона более чем достаточно, их флот, по большому счёту, не боеспособен, и они не в состоянии отбиться от флотилий армады вторжения, а учитывая то, что ты отводишь свои эскадры с того направления, им придётся сражаться. Вся штука в том, что противник во многом перекрыл снабжение промышленности, из-за чего у них наблюдается острая нехватка ресурсов. Для решения этой проблемы они готовы пойти на всё, и поэтому я настоятельно рекомендую вывести все средства из-под их юрисдикции. Когда они поймут, что ты не собираешься их прикрывать, то примут решение все твои счета заблокировать, чтобы тебя шантажировать, и это как минимум, они большие мастера на всякие подлости.

– Зачем вы мне всё это говорите? – отбросив в сторону всякие политесы, напрямик спросил Бобёр, в глубине души понимая, что так нельзя, но в этой ситуации он по-другому поступить просто не мог.

– Я это к тому, что далеко не всё решается на поле боя, вернее не так, победой на поле боя война далеко не всегда заканчивается. Тебе многому предстоит ещё научиться, лично я нисколько не сомневаюсь, что ты на поле боя победишь. Для человечества в целом это ликвидация смертельной угрозы, хотя бы на время, а вот для тебя лично угроза для жизни возрастёт во многие и многие разы. Тебя будут славить все кому не лень, будут на все лады распевать восторженные дифирамбы, закидают всевозможными соблазнительными предложениями, но это всего лишь внешняя мишура, не стоящая и выеденного яйца. На деле же от тебя всеми силами попытаются избавиться, ты слишком независимая и самостоятельная фигура, и по этой причине ты основным игрокам крайне неудобен, учти это на будущее. Будь предельно осторожен и никому не доверяй, в твоём положении это слишком рискованно, слишком могущественные силы готовы тебя в пыль растереть, и тебе следует быть к этому готовым.

Высказавшись, Фармер умолк, вытер платком вспотевший лоб, внимательно всмотрелся в задумчивые глаза молодого человека и, пожевав губами, совсем притихшим голосом произнёс:

– Прощай, Бобёр, мы с тобой больше никогда не увидимся, осталось мне совсем немного, моё время на исходе. Будь дерзким, расчётливым и решительным, и тогда никто не будет в силах тебя остановить. Единственное, что прошу, невзирая на несовершенство человеческой натуры, не становись жестоким и беспринципным человеком, это губительный путь, ведущий прямиком в бездонную пропасть, выбраться из которой практически нереально…

– Я непременно учту ваше пожелание, – так же тихо отозвался Бобёр, внезапно ощутив, как холодные мурашки пробежали между его лопаток. Промолчав несколько мгновений, он поднялся и, одёрнув армейский комбинезон, сказал: – Я благодарю вас за всё и в особенности за советы, они были для меня далеко не лишними. Сейчас мы идём в бой, будет жуткое по своему накалу сражение за обладание стратегическими планетарными системами Новой Тортуги и Хипори. Мы их, без всякого сомнения, отвоюем и возьмём под свой контроль, но в результате на нас набросится вся армада вторжения, так что передайте лорду-спикеру: Великобритания получит в ближайшее время столь необходимую передышку, но лишь на короткое время, впрочем, как и всё человечество в целом. Как там будет дальше, только одному Богу и известно…

– Непременно передам, – ухмыльнулся Фармер, – но, повторюсь, береги себя, скоро ты станешь мишенью номер один. Береги себя, парень, ты нужен живым.

Тяжело вздохнув, Фармер с плохо скрываемой печалью натужно улыбнулся и сказал:

– Не буду тебя больше отвлекать, впереди тебя ждёт страшное сражение. От всей своей души желаю тебе и твоим людям одержать блестящую победу над врагом рода человеческого. Прощай, Пётр, да поможет тебе Бог…

Попрощавшись, Фармер, не дожидаясь ответа, отключил связь, оставив Бобра в крайне задумчивом состоянии, но слишком задумываться тот не стал, отложив это на более подходящее время. Сейчас необходимо было полностью сосредоточиться на предстоящем сражении, которое должно было начаться буквально с минуты на минуту.

За время разговора с Фармером боевые эскадры заняли позиции, и вперёд пошли малые разведывательные корабли, и как только табло обратного отсчёта показало нули, вперёд двинулись малые разведывательные корабли, а спустя некоторое время пошли минные тральщики. Разведчики обнаруживали скрытые минные заграждения, а тральщики, не теряя времени, разбрасывали миниатюрные заряды и двигались к следующим заграждениям, и всё это происходило под покровом невидимости. Пока противник ничего не замечал, хотя его системы объективного контроля работали на полную мощь, но так долго продолжаться не могло и рано или поздно враг должен был обнаружить движение хорошо скрытых кораблей. Так оно в конце концов и произошло через три часа после начала операции, операторы систем объективного контроля заметили что-то неладное и запустили разведывательные беспилотные аппараты.

Разведывательным аппаратам потребовался ещё час, чтобы, наконец, разобраться, что вообще происходит, и только в этот момент вступили в действие тяжёлые артиллерийские равелины. Первые же залпы орудий главного калибра нанесли тяжелейшие потери противнику и основательно повредили его оборонительные линии. После первых минут хаоса и суматохи командование противника взяло ситуацию под свой контроль и незамедлительно стало разворачивать первый эшелон обороны.

Несмотря на серьёзные потери от плотного огня главного калибра артиллерийских равелинов, противник перестроился и стал активно отвечать и выстраивать вторую линию обороны. Враг был опытный и действовал в сложившихся для него крайне невыгодных обстоятельствах грамотно и весьма эффективно, но все же внезапность нападения играла свою роль. Потери, понесённые в первые минуты штурма Хипори, невозможно было восполнить, что не давало командованию врага заткнуть все образовавшиеся в обороне прорехи, чем и воспользовался адмирал Верещагин, командовавший общим штурмом, запустив несколько волн гончих торпед с дальних дистанций.

Чуть больше половины торпед были сбиты на подходе, но остальные, пробив защиту, уничтожили около десяти процентов кораблей, а последующие волны разнесли в щепу всю первую линию обороны, а отдельные торпеды достали даже корабли второй линии. Столь стремительный разгром первой линии вызвал панику в рядах противника, но его командование жёсткой рукой взяло всё под контроль и вновь взялось переформировывать вторую линию обороны и подводить резервы для формирования третьего оборонительного пояса.

Сдаваться враг не собирался, да и отступать ему было совершенно некуда, его командование понимало, что победить ему с таким соотношением сил не представляется возможным, он собирался всеми силами выиграть время для подхода тяжёлых эскадр армады вторжения. Вырваться он уже не мог, даже если бы захотел, проход был наглухо заблокирован несколькими эскадрами, под прикрытием которых осуществлялась установка мощного крепостного минного заграждения с поясами автоматических торпедных платформ. Планетарная система Хипори была заблокирована, штурм продолжался. Адмирал Верещагин не спешил и действовал исходя из необходимости достигать максимального успеха при минимальных затратах и боевых потерях, что ему вполне удавалось.

Постепенно напряжение накалялось, как и ожидалось, враг отчаянно сопротивлялся, и хотя результативность его огня была достаточно низка, потери всё-таки были, главным образом среди автоматизированных эскадр. Потери были даже несколько ниже прогнозируемых, но всё равно достаточно чувствительными, восполнить их в ближайшее время не представлялось возможным. На Надежде и так который месяц все работали в авральном режиме, клепая боевые корабли и боеприпасы с запасными ремонтными комплектами. Они и так уже далеко вышли за рамки возможного, создав мощный боевой флот с хорошо отлаженной системой снабжения и ремонта без всякой поддержки со стороны…

Бобёр всё это время внимательно следил за ходом сражения, не забывая при этом контролировать свою зону ответственности охраны тыла наступающего флота, пока всё было спокойно. Разведывательные зонды дальнего радиуса действия, развёрнутые далеко за пределами системы Хипори, какого-либо движения не фиксировали, до подхода к противнику подкрепления оставалось ещё несколько суток, и это как минимум. Волчьи стаи на всём протяжении пути будут пощипывать врага, не давая ему в полной мере сосредоточиться на задаче деблокады стратегически для них важной Хипори, что непременно приведёт к задержке. Каждая отвоёванная минута капала в копилку будущей победы, но радоваться было преждевременно, самое трудное только начиналось…

Прервав свои размышления, Бобёр скосил свой взгляд на экран секретной связи и увидел мелькающий огонёк настойчивого вызова. Глубоко вздохнув, он снял наушники с ларингофоном и включил соединение. На экране появилось сосредоточенное лицо генерала Гудзы, руководившего обороной планетарной системы Бастиона.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич, – поприветствовал Бобёр бывшего своего куратора.

– Здравия желаю, командующий. Спешу доложить, мы оборону держим крепко, враг пока не рискует пойти на масштабный штурм. По нашим сведениям, противник три часа назад снял с боевого дежурства сорок шесть эскадр, в составе которых находится тридцать два авианосца при ста восемнадцати тяжёлых артиллерийских равелинов. Вся эта сила в экстренном порядке направлена на Хипори. Помимо этого, основные силы той части армады вторжения, которые работали на основных торговых маршрутах, в спешном порядке разворачиваются и направляются в район Хипори, что уже немалое достижение, – улыбнувшись одними губами, отчитался генерал, но, несмотря на отсутствие всякой мимики на лице, глаза его сияли, задуманный план сражения пока воплощался без сучка без задоринки. Командование противника действовало так, как и было просчитано, что позволяло захватить и удержать минимальными силами планетарную систему Новой Тортуги.

– Отлично, Константин Георгиевич, это действительно добрые новости, которые я ждал, – проговорил Бобёр и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Скажите, оставшимися силами при поддержке новых эскадр с Надежды вы способны справиться с теми эскадрами, которые блокируют Бастион?

– Пока не могу точно сказать, недостаёт разведывательных данных. Потребуется ещё несколько дней, чтобы ответить однозначно, – ответил генерал Гудза, чуть нахмурив густые брови.

– Хорошо, Константин Георгиевич, как только окончательно определитесь, немедленно доложите лично мне, – с глубоким вздохом произнёс Бобёр и, попрощавшись с военным комендантом Бастиона, вновь взялся пристально наблюдать за ожесточённым сражением. Противник активно маневрировал, грамотно перебрасывая свои невеликие резервы на самые критичные участки фронта, но многочисленные залпы тяжёлых артиллерийских равелинов с дальних дистанций вносили определённую сумятицу, чем сковывали довольно значительные силы.

Игра в кошки-мышки длилась несколько часов, и пока адмирал Верещагин не спешил двинуть основные силы флота на штурм. Флот под его командованием методично уничтожал корабли, прикрывавшие планетарную систему Хипори, хотя это было и непросто. Противник прекрасно отдавал себе отчёт в том, что силы неравны и планета неизбежно будет захвачена, его командование тянуло время до подхода основных сил армады вторжения. Верещагин со штабом это прекрасно понимал, он выжидал, когда эскадры противника покинут планетарную систему Новой Тортуги, и наконец этот момент наступил.

Сообщение от командующего, возглавляющего группировку, сосредоточенную для штурма Тортуги, было кратким, в нём сообщалось, что две трети кораблей улетели по направлению к Хипори. Это был сигнал для начала более активного наступления на противника, что и произошло. Треть ранее не задействованных в сражении тяжёлых артиллерийских равелинов под прикрытием крейсеров подтянулись ближе и открыли ураганный огонь. Плотность огня была такой, что буквально в первые минуты в обороне противника были пробиты сразу несколько больших брешей, в которые устремились вылетевшие из авианосцев многочисленные рои истребительной авиации.

Противник дрогнул на какое-то время, а затем всеми силами попытался залатать образовавшиеся прорехи, завязался бой. Автоматизированные истребители гибли целыми эскадрильями, но эти потери не были напрасными, истребительная авиация не просто закрепила достигнутый успех, но и расширила зоны, являющиеся трамплином для прорыва к планете. Напор был очень силён, из-за чего пришлось бросить дополнительные силы малой истребительной авиации и передвинуть ближе одну из группировок тяжёлых артиллерийских равелинов.

Это было самое настоящее месиво, противник в своём стремлении закрыть образовавшиеся плацдармы бросил в бой последний резерв. Командование прекрасно понимало, что если не ликвидировать прорывы в ближайшее время, то сражение достаточно быстро сместится на поверхность планеты. Потери резко возросли с обеих сторон, но противник стремительно терял последние свои силы, и в скором времени он рисковал вообще лишиться всех кораблей, но иного выхода у него в сложившейся обстановке не имелось.

Истребительные эскадрильи, невзирая на отчаянное сопротивление противника, не только смогли удержать плацдармы, но и существенно расширить его, благодаря чему удалось подвести несколько эскадр торпедоносцев на дистанцию эффективного огня. Несколько волн выпущенных торпед сделали своё дело, практически полностью уничтожив те силы противника, которые пытались ликвидировать прорывы, и вот тогда пришла очередь штурмовой авиации. Штурмовики рассерженным роем свирепых ос бросились в атаку и буквально в считанные мгновения добили оставшиеся корабли противника и нанесли мощнейший залп по противодесантным комплексам на поверхности планеты. Не останавливаясь на достигнутом, штурмовики повторили массированный залп и понеслись к планете. Преодолев экзосферу, они стремительно снизились и, оказавшись в тропосфере планеты, сделали ещё один залп и, разбившись на группы, набросились на командные центры обороны противника.

Наблюдая за происходящим, Бобёр был доволен, к поверхности планеты удалось прорваться на десять часов раньше установленного планом срока, хотя, конечно, потери в технике были довольно существенными, но не критичными. Многое возможно было восстановить на месте, но, опять же, для этого требовалось время, а его-то как раз и не было, но сражение всё ещё продолжалось, хотя уже смещаясь на поверхность планеты. Адмирал Верещагин, выждав момент, когда первая волна штурмовиков разделается с наиболее опасными командными пунктами, усилил напор, задействовав резервные эскадрильи штурмовой и истребительной авиации.

Свежее подкрепление сменило оставшиеся летательные аппараты, израсходовавшие боекомплекты, и занялось выведением из строя всего того, что могло представлять угрозу. Сопротивление противника ослабевало с каждой минутой, это был разгром, но преждевременно радоваться было по меньшей мере глупо, предстояло основательно зачистить планету и пленить личный состав вражеского гарнизона. Задача была непростой, но вполне выполнимой, сканеры, настроенные на биологические особенности иной расы, распознавали их моментально. Укрыться от излучения сканеров под землёй или скрыться в толще воды не представлялось возможным, и это во многом облегчало предстоящую задачу. Методика была отработанной, правда в таком масштабе никогда её ещё не применяли, осталось только убедиться, насколько надёжно оборудование, произведённое в секретной лаборатории на Надежде…

Глава 12

Бобёр сидел и вдумчиво наблюдал, как на Новую Тортугу высаживаются десантные оперативно-тактические группы; план сработал, что называется, от и до. Сражения так такового не получилось, противник из-за тяжёлых потерь был вынужден практически семьдесят процентов боевых эскадр выслать на помощь осаждённой Хипори, и, выждав чуть более суток, адмирал Верещагин отдал команду начать штурм бывшей пиратской планеты. Первый же залп главного калибра артиллерийских равелинов почти полностью уничтожил оставшиеся корабли прикрытия, а последующие два довершили разгром. Новая Тортуга осталась без боевых кораблей, и в дело вступили малая истребительная и штурмовая авиация. Противник пытался оказывать сопротивление, но он совершенно не был готов к такой массированной атаке, и в результате грамотных действий адмирала Верещагина со штабом и центром управления автоматическими эскадрами удалось в течение нескольких часов подавить основные оборонительные центры.

Потери были минимальны, и всё благодаря выбранной стратегии ведения сражения на этом направлении. Силы, посланные на помощь Хипори, были вынуждены развернуться и на всех парах понестись обратно. Вот только для них ускоренными темпами подготавливали ловушку, так что можно было полностью сосредоточиться на захвате планеты с последующей зачисткой и пленением личного состава боевых подразделений врага.

Несколько часов штурмовики под прикрытием истребительной авиации добивали последние очаги сопротивления, и, когда те были окончательно уничтожены, пошёл десант, состоящий главным образом из боевых роботов, управляемых искусственным интеллектом. В первой волне шли группы тяжёлых роботов, предназначенных для ликвидации оставшегося в строю тяжёлого вооружения, которое не было замечено штурмовыми эскадрильями. Всё произошло так, как и ожидалось, десантные боты, опустившись на грунт, были немедленно атакованы многочисленными ракетными залпами малого калибра. Часть ракет перехватить не удалось, в результате чего около четверти всех опустившихся на грунт тяжёлых десантных ботов было уничтожено или серьёзно повреждено.

Малые ракетоносцы среагировали мгновенно и по местам запуска ракет нанесли мощные удары, но в ответ уже полетели малые ракеты класса «земля-воздух». Большая часть истребителей, совершив отстрел отвлекающих ловушек, выполнили уклоняющийся манёвр, но всё же некоторая часть получила достаточно серьёзные повреждения и была вынуждена сесть на грунт. Дальше в дело вступила штурмовая авиация, расстреливая всё, что шевелится. Эффект оказался оглушительным, выпущенные по целям ракеты вызвали целый шквал взрывов, сдетонировали многочисленные оружейные схроны, вызвавшие столь яростное пламя пожарищ, что пришлось даже отводить на безопасное расстояние десантные боты.

Выждав время, когда детонация боеприпасов прекратится, тяжёлые десантные боты первой волны вновь опустились и, открыв аппарели, выпустили из своих грузовых отсеков тяжёлые штурмовые роботы. Первые три десятка машин выдвинулись вперёд в качестве боевого охранения и заняли оборону на доминирующих возвышенностях, хотя это и было излишне после такого испепеляющего пламени, но порядок есть порядок и его необходимо соблюдать.

Под прикрытием авиации и боевого охранения остальные тяжёлые штурмовые роботы сгруппировались в два десятка колонн и решительно разошлись в разные стороны, тем самым расширяя плацдарм, на который уже устремились десантные боты со средними и малыми боевыми роботами. Плацдарм стремительно расширялся, передовые оперативно-тактические группы, не встречая на своём пути сопротивления, брали стратегически важные узлы под свой контроль и продолжали идти дальше.

Больше двух часов противник не давал о себе знать, но потом опять начались обстрелы и боестолкновения, причём с каждой минутой плотность огня только нарастала. Враг играл в кошки-мышки, отвлекая от чего-то, очень важного для него. Действовал он, как всегда, тактически грамотно, и на отчаяние это никак не походило. Скорее это был детально проработанный план, вот только он не учитывал настолько мощных сил десанта, и в этом состоял главный просчёт противника.

Тяжёлые боевые роботы первой атакующей линии, невзирая на усиливающееся сопротивление, методично уничтожали вражеские ракетные установки, а также дистанционно подрывали заложенные противником минные поля на основных направлениях, ведущих к стратегически важным объектам инфраструктуры. Всё это существенно замедляло продвижение, но никоим образом не могло его остановить, враг был обречён. Его уничтожение и пленение оставшихся в живых было вопросом времени, и не более того.

Оторвавшись от экрана, на котором шла трансляция в режиме реального времени с двухсот камер, установленных на боевых роботах, Бобёр грузно поднялся. Последние сутки основательно его измотали, эскадры прикрытия Хипори и Новой Тортуги были уничтожены, и сражения шли уже на поверхности планет. Все эти сутки Бобёр внимательно наблюдал за действиями противника, изучая его тактические приёмы и общий стратегический замысел. Результаты этого наблюдения были интересны и требовали основательного изучения.

Широко зевнув, он размялся и, подойдя к кофеварке, заварил себе натуральный крепкий кофе, чтобы отбить сонное состояние. Принимать стимуляторы он категорически не хотел, предпочитая обходиться исключительно натуральными продуктами. Осторожно сделав нару глотков обжигающе горячего кофе, Бобёр вернулся на своё рабочее место и набрал номер начальника разведывательного управления.

– Здравствуй, Корнелиус. Есть ли какая-нибудь новая информация?

– Здравия желаю, командующий. Да, есть, пришла буквально несколько минут назад. Разделить вражеский флот не получилось, они отказались идти на Новую Тортугу и держат курс в полном составе на Хипори. Волчьи стаи их по мере возможности сдерживают, но всё равно основная масса армады вторжения прибудет к Хипори примерно через сто пятьдесят часов. Конечно, сразу в бой они не бросятся, проведут разведку, переформируют боевые эскадры для атаки, что займёт ещё примерно пятьдесят часов. Так что время у нас в запасе ещё имеется, но всё равно подавить все очаги сопротивления противника на поверхности планеты к этому времени не получится. В результате получится слоёный пирог, бои на поверхности и одновременно отражение вражеских атак в космосе. Причём на этот раз противник будет координировать свои действия, что усложнит ситуацию в разы.

Тяжело вздохнув, Бобёр был вынужден согласиться с Корнелиусом, слоёный пирог был далеко не лучшим вариантом сражения, но ничего критичного в этом не было.

– С этим понятно, а как обстоят дела с внешней стороны фронтира, стоит ли ожидать подкрепления от вражеской метрополии? – поинтересовался Бобёр, прикидывая в уме складывающуюся расстановку сил на театре военных действий.

– В ближайшие три недели точно нет, а вот дальше неизвестно, мы просто не успели развернуть сеть разведывательных платформ дальнего радиуса действия, из-за чего приходится постоянно учитывать этот фактор в составлении наших планов, – нахмурив брови, проговорил начальник разведывательного управления, полностью признавая наличие серьёзной проблемы.

– Значит, придётся высылать какое-то количество разведывательных дозоров для информационного обеспечения флота, – был вынужден констатировать Бобёр и, выдержав короткую паузу, поинтересовался: – Что там насчёт орудий главного калибра противника на поверхности планеты, удалось ли их захватить?

– Да, орудия захвачены в целости и сохранности вместе с мощнейшими энергоустановками замкнутого цикла. Сейчас там работают сапёрные команды на предмет наличия замаскированных мин и фугасов, и только после этого к орудиям будут допущены наши технические специалисты. Хотелось бы их использовать для обороны Хипори, но это пока невозможно, мы ещё достаточно слабо разобрались в технологиях врага. Предстоят долгие годы изучения их вооружения, средств связи и много чего ещё, процесс этот далеко не быстрый и затянется надолго.

Внимательно выслушав Корнелиуса, Бобёр глубоко задумался. Изучение добытых трофеев давалось с большим трудом, иная раса обладала иным, весьма оригинальным техническим мышлением, и вот так с ходу разобраться во всём этом было нереально, даже учитывая задействованный в исследованиях мощный искусственный интеллект. Язык иной расы расшифровать удалось, вот только это не особо помогло в понимании их технологий. Необходимо было разобрать типы мышления и психологию иной, враждебной человечеству расы, и в этом заключалась главная сложность.

Пообщавшись ещё какое-то время с Корнелиусом и выяснив для себя интересующие моменты, Бобёр попрощался с ним и, отключив связь, посидел несколько минут в размышлениях. Вывел его из задумчивого состояния настойчивый сигнал вызова. Вглядевшись на номер абонента, он хмыкнул и мысленно дал команду на соединение.

– Здравствуйте, командующий.

– Приветствую вас, Михаил Александрович, – отозвался в ответ Бобёр, разглядывая военного коменданта Надежды, и, помолчав несколько мгновений, с некоторой иронией в голосе заговорил: – Судя по вашей довольной физиономии, у вас таки есть, что мне сказать, я прав?

– Таки да, – с усмешкой отозвался комендант, – мне много есть что вам сказать, например то, что наши спецы наконец-то взломали кодированный шифр и теперь мы имеем доступ ко всем искинам и базам данных трофейных кораблей противника. Работы по переработке такого огромного массива данных предстоит много, но уже сейчас установлены точные координаты всех планет, на которых обитает враг. Помимо этого, выяснено его социально-политическое устройство, торговые маршруты, месторасположения некоторых военных баз и расшифрована навигационная карта ареала его обитания.

– Вот это новость так новость! – с чувством выпалил Бобёр, в полной мере осознавая, насколько важные сведения оказались в их руках. По сути, эти данные меняли ход войны с агрессором, если до этой минуты они лишь вели оборонительные бои на своей территории, то теперь можно было перенести боевые действия на территорию врага. Ответный визит «вежливости», так сказать, и визит этот давно назрел…

– В ближайшие полчаса я отправлю вам расшифрованные данные, там много чего для вас будет интересного и полезного.

– С нетерпением жду от вас информационный пакет.

Попрощавшись с Жуковским, Бобёр всё то время, пока не пришло донесение с Надежды, не находил себе места, прохаживаясь по рубке своей яхты. Добыча столь важной стратегической информации одним махом была настоящим прорывом. Даже и без неё враг терял стратегическую инициативу, его продвижение в глубь человеческого ареала не просто застопорилось, он был вынужден вообще откатиться назад. Потеря Хипори и Новой Тортуги обнуляла для него всё достигнутое во время вторжения. От того он и не стал разбивать свои силы, полностью сосредоточившись на Хипори. На Новую Тортугу и оставшиеся на планете силы он махнул рукой, сделав их смертниками, в задачу которых входило сковывание максимального количества сил и средств, задействованных в штурме планеты.

Это говорило о многом, враг находился в отчаянном положении и готов был жертвовать очень многим, чтобы хоть как-то выправить складывающуюся не в его пользу ситуацию. Он стремился уже не победить, нет, победить с тем количеством кораблей, что у него осталось в строю, не представлялось возможным, он стремился захватить фронтир Хипори и удерживать его.

Враг всеми силами стремился оседлать стратегически важную для последующей экспансии в человеческие миры планетарную систему. Как-либо по-другому Бобёр выбранную противником тактику трактовать не мог, так как всё остальное было нелогичным и в какой-то мере даже идиотичным. Враг идиотом не был. Он был умным, хитрым и умелым противником, а уж в решительности ему не откажешь, тем более он был способен идти на жертвы, что делало его смертельно опасным, и не считаться с этим было бы крайне неблагоразумно.

Нахлынувший поток размышлений неожиданно прервал сигнал оповещения, сообщивший о доставке спецдонесения. Подойдя к аппарату связи, Бобёр присел в кресло и вывел на экран сообщение с Надежды с расшифрованными данными и внимательно вчитался. Информации было очень много, но в первую очередь его интересовали координаты метрополии армады вторжения.

– Марго, будь добра, проанализируй все эти данные, а то я сам и за год всё это не разберу, больно тут много всего, – попросил Бобёр искин своей яхты, ему сейчас требовалась общая картина метрополии врага.

– Одну минуту, наследник…

Одна минута растянулась более чем на час, и всё это время Бобёр, чтобы хоть как-то отвлечься, время от времени наблюдал, как оперативно-тактические группы боевых роботов выкуривают противника из различных закоулков на Хипори и Новой Тортуге. Враг продолжал сопротивляться, но уже по-разному. На Новой Тортуге противник сопротивлялся с отчаянием обречённых, а вот на Хипори всё было по-иному. Он сопротивлялся, но его напор постепенно стал снижаться и уже никак не походил на управляемое противодействие. Враг берёг силы и прятался, выставляя лишь группы отвлечения, которые обстреливали оперативно-тактические штурмовые группы. Всё это только подтверждало его выводы относительно ближайших планов противника…

– Наследник, я провела анализ данных, результат получился интересным.

– Давай рассказывай!!! – резко подорвавшись, вскричал Бобёр, в нетерпении потирая руки.

– Значит, так, наследник, эта раса в своём ареале имеет четырнадцать колонизированных планет, общая популяция на сегодняшний день составляет тридцать шесть миллиардов особей. Политический строй – президентская республика, в которой властвуют несколько финансово-промышленных групп, постоянно ведущих между собой борьбу. Религиозный культ – Золотой баран, олицетворяющий собой власть, могущество и силу. Кстати говоря, вторжение в человеческие миры носит ярко выраженный религиозный характер. Полоумные иерархи культа Золотого барана желают принести своему божеству человечество в жертву, для них это вопрос выживания как биологического вида. Причина этого банальна: они находятся на пределе, им остро не хватает ресурсов для развития, именно это и является главной причиной, почему они решились на открытое вторжение. Острая нехватка ресурсов привела к тяжелейшему межэлитному противостоянию, готовому в любую минуту перерасти в открытую гражданскую войну. Только внешний конфликт удерживает группировки от неё.

– Я понял тебя, Марго, – выдохнул Бобёр и погрузился в глубокие размышления. Политическая конфигурация в стане врага была интересной, он пытался с помощью большой войны избежать внутреннего гражданского противостояния и кровавой гражданской войны, да и вообще выжить. Вторжение удерживало от обострения внутриполитической обстановки, а если пойти на них войной, то раскол этот будет быстро преодолён и они единым фронтом выступят против человечества…

Подумав ещё какое-то время, Бобёр решительно нажал кнопку вызова адмирала Верещагина. Спустя минуту на экране появилось его изображение.

– Здравия желаю, командующий! – лихо козырнув, рявкнул Верещагин, в глазах которого читался боевой азарт и одновременно холодный расчёт опытного офицера.

– Адмирал, с Надежды пришли данные, которые удалось расшифровать с трофейных кораблей. Данные очень интересные, большой войной в логово врага идти нельзя. Причины такого положения дел вы найдёте в высланных вам материалах. В общем, необходим глубокий рейд по внутренним коммуникациям противника, небольшой эскадры, скажем в пятьдесят вымпелов. Беру это дело на себя, через два часа я отправлюсь в рейд, пройдусь огнём и мечом по торговым коммуникациям и заодно проведу глубокую разведку метрополии врага. Ориентировочно рейд продлится от четырёх до восьми недель, точно сказать не могу, так как всё будет зависеть от складывающейся обстановки.

Верещагин подумал несколько мгновений и, качнув головой, заговорил:

– Пожалуй, я с вами соглашусь, рейд по тылам противника необходим, он не позволит быстро организовать помощь армаде вторжения, которая будет в ближайшее время штурмовать Хипори, да и разведывательные данные нам крайне необходимы, мы слишком мало знаем о враге.

– Я ухожу в рейд, адмирал, вся полнота ответственности ложится на ваши плечи. Связь с вами, вероятно, будет не регулярной, но тем не менее я буду высылать вам всё, что только удастся узнать во время рейда, – отчеканил Бобёр, неожиданно стальным командным голосом, от которого непроизвольно хотелось становиться по стойке «смирно».

– Желаю победы, командующий, покажите им там, что такое настоящий русский боевой дух!

– Благодарю, адмирал, но ваша задача куда сложнее моей, на Хипори прут основные силы армады вторжения, но я не сомневаюсь, вы справитесь, наше дело правое – мы победим! – всё тем же стальным голосом отозвался Бобёр и, попрощавшись с адмиралом Верещагиным, незамедлительно взялся за подготовку дальнего рейда по вражеским тылам.

Глава 13

Вторую неделю автоматизированная эскадра под управлением полковника окольными путями шла по направлению к метрополии вторгнувшегося противника. Пока всё было спокойно, никаких признаков наличия вражеского флота, спешившего на помощь армаде вторжения, безуспешно пытавшейся третий день штурмовать планетарную систему Хипори. Это была разведка боем перед основным сражением, и вот тогда всё станет сурово и беспощадно.

Эскадра шла по навигационной карте, захваченной у противника, особо не торопясь, прощупывая радарами и сканерами окружающее пространство. Марго собирала информацию, анализировала и сверяла с трофейной картой, и пока всё в точности сходилось, навигационные карты не врали, и это внушало определённый оптимизм. Удивляло лишь одно – отсутствие боевых флотилий для поддержки армады вторжения, но учитывая сложную внутриполитическую обстановку в стане врага, можно было сделать вывод, что это есть результат жёсткой внутриполитической борьбы, хотя далеко и не факт.

– Наследник, я обнаружила стационарный разведывательный зонд, он действующий и хорошо замаскирован. Есть возможность незаметно перехватить сигнал и внедрить в архитектуру зонда наш модуль контроля и управления. Если получится, то мы вычислим командный центр развёрнутой группировки разведывательных зондов и запустим в него вирус, что-то типа троянского коня. Благодаря ему возможно будет на какое-то время взять под свой контроль системы центрального управления или осторожно вносить в поступающие данные выгодные нам изменения, а в случае острой необходимости – его полностью уничтожить. После такого внедрения возможно многое, но для начала необходимо изучить их техническое мышление и выявить в нём недостатки, которые непременно должны быть. Их не может не быть, даже при наличии мощного искусственного интеллекта.

– Действуй, Марго, если у тебя получится, то это позволит нам перестать быть слепыми, – согласился Бобёр, представляя себе, какие перед ними откроются перспективы, если появится возможность скрытно воздействовать на командный центр разведывательных зондов.

Марго, получив разрешение, застопорила ход эскадры и запустила три беспилотных разведывательных аппарата, прикрытых защитным полем. Они, покинув нутро яхты, неторопливо полетели к вражескому разведывательному зонду. Они вернулись спустя три часа, полностью выполнив поставленную задачу – внедрив в зонд модуль скрытого контроля и управления.

Искину яхты потребовалось ещё два часа, чтобы адаптировать работу модуля под вражескую технику, и только потом Марго запустила его на полную мощность. Потребовался ещё час времени, и работа модуля принесла первые результаты.

– Что, у тебя получилось, Марго? – в нетерпении поинтересовался Бобёр, с некоторой тревогой в душе ожидая ответ искина на свой вопрос.

– Да, наследник, кое-что действительно получилось. Удалось точно установить координаты разведцентра этого сектора с местами нахождения разведывательных зондов. Также удалось внедрить в программное обеспечение разведывательного центра троянского коня. Система эта автономная, передающая пакеты данных раз в сутки в столицу, прямо в центральное разведывательное бюро, где данные и обрабатываются. Если троян справится, то из регионального центра прога вместе с очередным пакетом данных попадёт в систему центрального бюро и там со временем распространится. Спешка тут совершенно неуместна, всё должно идти поступательно, в противном случае системы безопасности трояна обязательно засекут.

– Тебе виднее, Марго, – внимательно выслушав ответ, отозвался Бобёр и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Скажи, Марго, ты сможешь через этого своего трояна напрямую получать информацию со всех разведывательных зондов противника в этом секторе?

– Да, это технически возможно, но на это, опять же, потребуется время, примерно двадцать часов, и тогда я буду получать со всех зондов информацию в режиме реального времени, – игривым голосом ответила Марго, изобразив себя на экране в виде порхающих бабочек над цветочным полем.

– Это просто великолепно! – с воодушевлением выпалил Бобёр, прикрывая глаза от удовольствия. Его возможности существенно возрастали, а значит, и вероятные потери должны были быть минимальными, а потери противной стороны максимально возможными.

– Наследник, у нас гости. В нашем направлении движется небольшой гражданский корабль, судя по конфигурации защитных полей, судно это предназначено для геодезической разведки. Быть может, стоит его захватить и основательно выпотрошить? – неожиданно изменив голос и сменив изображение с бабочек на воительницу с мечом, произнесла Марго.

Бобёр на некоторое время задумался и наконец, приняв окончательное решение, распорядился:

– Да, это корыто надо захватить и распотрошить, вдруг да найдётся интересующая нас информация, пусть и не военного характера, а гражданского, но тем не менее в ней тоже должны находиться стратегически важные сведения.

Укрытая пологом невидимости эскадра взяла в полукольцо приближающийся корабль и, до максимально возможного значения замедлив ход, выпустила несколько беспилотных платформ для его захвата. Вся операция заняла около двух часов, и в результате исследовательское судно противника было захвачено и взято под полный контроль. Потребовалось ещё несколько часов для расшифровки базы данных и взлома искина, и в результате они овладели ценнейшей информацией. Распотрошив геодезический корабль и придав ему ускорение, его отправили в конечную точку назначения, но где-то на подлёте он должен был раствориться во времени и пространстве навсегда.

Внимательно изучив полученные данные и сверив с военной навигационной картой, Бобёр с помощью Марго внёс коррективы в первоначальный план. Нападать на хорошо укреплённые базы военно-космических сил противника с наличными силами было нельзя, но вот пройтись по коммуникациям и с минимальными силами нанести максимально возможный урон было вполне по силам. Ближайшие объекты трогать было преждевременно, для начала следовало оставить небольшую группу кораблей, а основными силами углубиться на вражескую территорию и только затем отвлекающей эскадрой нанести ряд ударов. Выждать, когда противник вышлет значительные силы на перехват, и только затем ударить по стратегически важным добывающим и производственным центрам, и только затем приступить к рейду по транспортным путям, по которым идёт снабжение промышленного производства врага. Операция была рискованная, но этот дерзкий рейд должен был нанести противнику максимально возможный урон, хотя главной его целью было показать, что месторасположение метрополии известно и с этой минуты спокойствия ей не видать как собственных ушей. С первого выстрела война для противника приобретала совершенно иной оборот, нежели он изначально планировал…

Оставив группу из десяти кораблей, в задачу которых входило нанесение ударов по приграничным экономически важным объектам противника, Бобёр продолжил окольными путями пробираться к намеченным целям. Первое время ничего не происходило, но уже через несколько дней на пути эскадры всё чаще стали попадаться корабли противника. Военных кораблей, как ни странно, было немного, основную массу составляли тяжёлые транспортные карго, перевозившие добытые природные ископаемые. Скорость пришлось существенно снизить – из-за постоянного сканирования космического пространства на наличие контролирующих его автоматических платформ.

Затратив двадцать три дня, эскадра, наконец, вышла в район одного из крупнейших центров добычи природных полезных ископаемых и приступила к разведке. Выявлять центры обороны столь важного для противника района было далеко не простой задачей, но разведывательные дроны постепенно справлялись с порученным делом. План-схема обороны постепенно проявлялась, и уже можно было сделать первые выводы. Узлы обороны были достаточно серьёзно вооружены, что прямо говорило о том, что враг прекрасно осознаёт важность для его экономики и готов его защищать, чего бы ему это ни стоило. Несмотря на это, уничтожение столь крупного добывающего и перерабатывающего сырьё центра не выглядело непосильной задачей, одна проблема – после налёта противник его всё равно восстановит, вот только на этот раз существенно усилит оборону, и вот тогда уже повторный налёт лёгкой прогулкой не будет.

Посовещавшись с Марго, Бобёр принял решение, прежде чем расстрелять из артиллерийских равелинов заводы, скрытно доставить на поверхности планет мощные заряды и запрятать в укромных местах, и после восстановления всего промышленного кластера активировать. Даже малая копейка, потраченная врагом впустую, наносила ему урон не меньший, чем прямые боевые потери, и это всегда следовало держать в уме при разработке любого плана.

Пять дней малые дроны в круглосуточном режиме, прикрываясь защитными полями, закладывали заряды в разных местах технологических цепочек гигантских заводов и обогатительных комбинатов, а также в транспортные магистральные пути. Зарядов было не так уж и много, хотя сила их была велика, но главное – конфигурация закладок, которые при одновременном подрыве должны были дать сильнейший кумулятивный эффект, способный одним махом до основания уничтожить всю инфраструктуру.

– Наследник, к обстрелу всё готово. Начинаем? – поинтересовалась Марго, как только последняя партия дронов вернулась обратно на корабли эскадры.

Бобёр несколько мгновений размышлял, отдавать ли приказ на уничтожение целого кластера или всё же ещё выждать какое-то время. Медленно поднявшись, он прошёл взад-вперёд и, остановившись возле кухонного комбайна, негромко заговорил:

– Ты знаешь, Марго, пожалуй, не стоит этого делать. Думается мне, пока есть такая великолепная возможность, надо облететь все основные промышленные, энергетические и информационные центры и по возможности заминировать, а если нет такой возможности – запустить твоего трояна. Понимаю, дело очень непростое, но если у нас выгорит, то мы одним сигналом такую диверсию устроим, что врагу совершенно точно мало не покажется. Рвануть необходимо не только промышленные предприятия, но и объекты инфраструктуры, энергетику, водоочистные сооружения и канализацию, а также объекты по переработке бытовых и промышленных отходов. Эффект для врага будет в этом случае просто катастрофическим.

– А что, это интересная мысль, – в глубокой задумчивости проговорила Марго и спустя несколько мгновений заговорила вновь: – Дело и вправду будет крайне сложным, но предполагаемый эффект будет действительно катастрофическим для противника. Вот только времени для этого потребуется куда как больше, нежели бы мы произвели несколько мощных налётов и вернулись обратно на Хипори.

– Кстати о Хипори, покажи, что там сейчас происходит, да и Новую Тортугу тоже, – встрепенулся Бобёр, вспомнив, что со всеми этими делами с минированием он совсем позабыл о происходившем сражении. Марго вывела на монитор трансляцию в режиме реального времени с трёх десятков камер, и, он, устроившись в кресле, стал внимательно изучать сражение, идущее сразу по всем направлениям. Противник активно вёл огонь из тяжёлых артиллерийских равелинов и под его прикрытием сосредотачивал свои силы для нового штурма Хипори. Одновременно с этим на поверхности планеты оставшиеся боеспособные подразделения врага производили атаки на стратегически важные объекты обороны. Особенно жарко было на объекте, где находились не введённые в эксплуатацию орудия главного калибра. Противник всеми силами стремился их захватить, и если ему это удастся, то положение обороняющихся резко ухудшится, но адмирал Верещагин хорошо это понимал и устроил для противника самую настоящую мясорубку. Враг, не считаясь с потерями, пёр вперёд, ему надо было во что бы то ни стало прорваться и захватить орудия. Адмирал поступил мудро, сопротивление было активным, но не до такой степени, чтобы убедить командование, что захват вообще невозможен. Верещагин, таким образом, подталкивал противника задействовать максимальное количество войск и в подходящий для этого момент одним ударом перемолоть его в труху.

Армада вторжения, несмотря на понесённые потери, всё ещё была очень сильна и смертельно опасна. Адмирал Верещагин, командовавший флотом, чтобы избежать больших потерь, основные силы флота вывел из сражения, но окружил армаду многочисленными волчьими стаями, не дававшими сформировать атакующий ордер. Противнику постоянно приходилось отвлекать значительные силы для защиты от дерзких нападений основных сил своего флота, но всё равно, он хоть и медленно, но верно готовился к решительному штурму, до которого оставалось, судя по всему, не так уж и много времени.

Потерев уставшие глаза, Бобёр переключился на Новую Тортугу, и то, что он увидел, не могло не порадовать. Наземные бои всё ещё продолжались, но их интенсивность устойчиво спадала. Противник всё ещё сопротивлялся, но от него мало что уже осталось, основные его силы были беспощадно уничтожены, оставались лишь несколько очагов системного сопротивления, остальные же не представляли уже собой сколько-нибудь организованную силу. Приглядевшись к самой нижней камере, Бобёр хмыкнул, камера транслировала медленно плетущуюся колонну пленных, многие из них были ранены, причём значительное число транспортировали на носилках сами пленные. Колонна тянулась что-то около трёх километров, и конвоировали их лёгкие боевые роботы и дроны.

Зрелище грело душу, они были первыми, кого удалось пленить в бою. Всех их ещё предстояло профильтровать и пропустить поголовно через допросы, но для начала им надлежало оказать первую медицинскую помощь. Работы Корнелиусу и его людям предстояло много, и всё это усложнялось тем, что они не были людьми, хотя и были очень похожими. Никто и никогда ещё не сталкивался ни с чем подобным, так что придётся работать, не имея никаких отработанных шаблонов, и в этом заключалась основная трудность. Полученные с пленных сведения ещё предстояло систематизировать и выяснить всё об этой расе, тем более противостояние с ней так просто не закончится.

Отключив монитор, Бобёр поднялся и, пройдя к кухонному комбайну, по давно заведённой привычке заварил себе крепкий кофе и, сделав несколько глотков, задал вопрос искину своей яхты:

– Марго, как думаешь, куда нам следует в первую очередь направиться для минирования крупного промышленного кластера?

– Тут рядом, лететь около двух часов. В том секторе производят энергетические сердечники, судя по трофейным данным, продукция этого предприятия занимает около пятнадцати процентов местного рынка. Так что потеря столь крупного поставщика больно ударит по энергетике и серьёзно отразится на боеспособности военно-космических сил противника, да и оборону непременно заденет. Вообще, тут довольно много производств замкнутого цикла, одним словом – есть, где нам развернуться.

– Вот и отлично. Работаем по промышленным кластерам, а военные объекты уже по мере возможности. Сначала необходимо нанести наибольший ущерб их экономической системе. Без экономики у них быстро восстановить боеспособность своего военного флота не получится, – с циничной ухмылкой проронил Бобёр, ощущая в себе силы воплотить в жизнь всё то, что было им задумано буквально несколько минут назад.

Глава 14

Третью неделю Бобёр мотался по периферии метрополии врага, закладывая взрывоопасные закладки на крупных промышленных кластерах и с помощью Марго внедряя вирусы в информационные и коммуникационные системы управления. На периферии работать было достаточно безопасно, противник был расслаблен и совершенно не ожидал в своём глубоком тылу диверсий, чем Бобёр и воспользовался в полной мере, пора было углубляться дальше в метрополию. С продвижением в глубь территории врага риск быть обнаруженным системами объективного контроля существенно возрастал. С эскадрой идти вглубь Бобёр не рискнул и, загрузив трюмы по максимуму диверсионными дронами и зарядами, полетел на объект, где располагался мощный промышленный кластер, специализирующийся на строительстве космических кораблей самого широкого назначения, в том числе и военного.

Мощный был промышленный кластер полного цикла, где производилось буквально всё необходимое для производства кораблей. Вот именно на него и нацелился Бобёр, надеясь уничтожить его, хотя охранялся он весьма солидными силами ВКС, да и наземные системы обороны слабыми назвать язык не поворачивался. Исходя из полученных разведывательных данных, система обороны этого мощного промышленного центра была крайне серьёзной, да и система внутренней безопасности была поставлена на самом высоком уровне.

Всё это предстояло незаметно пройти, но даже Марго была не уверена, возможно ли это вообще, но такой огромный риск того стоил, в случае проведения успешной диверсии противник лишался практически трети производственных мощностей. Такие потери быстро восполнить он не сможет при всём своём желании, а значит, и восстановить свой боевой флот в среднесрочной перспективе не сможет в принципе, что и было главной целью этой дерзкой диверсии.

– Наследник, я обнаружила скрытую концентрацию вражеского флота, похоже, противник формирует ударный кулак для поддержки армады вторжения, безуспешно пытающейся захватить Хипори. Формирование ещё далеко не закончено, корабли всё ещё продолжают прибывать, видимо именно это обстоятельство и стало главной причиной, почему нас всё ещё не обнаружили, – проговорила Марго, тем самым выводя из глубокой задумчивости подполковника, размышлявшего о предстоящей операции.

– Трансляция есть?

– Только что наша разведывательная платформа обнаружила это скопление и теперь передаёт информацию в режиме реального времени.

– Будь добра, выведи на экран эту трансляцию, – попросил Бобёр, прикидывая в уме варианты, как это можно использовать с наилучшей пользой для дела. Марго вывела изображение на большой экран, и он стал внимательно изучать состав формирующегося флота. На данный момент количество боевых кораблей не превышало полутора тысяч вымпелов, среди которых находилось двести восемнадцать сверхтяжёлых артиллерийских равелинов. Основную массу составляли корабли класса батлшип, и лишь пятнадцать процентов судов были малые торпедоносцы и минные тральщики.

– Да, сила серьёзная, – был вынужден признать Бобёр и запустил программу боевого симулятора. Спустя несколько минут, дважды перечитав результат анализа, он непроизвольно хмыкнул: вариативный анализ выдавал пять возможных вариантов и вывел единый расклад для каждого боя, общим знаменателем выходило пятьдесят на пятьдесят. Если к существующему количеству прибавится ещё примерно пятьсот вымпелов, то поражение флота под командованием адмирала Верещагина будет делом неизбежным, если только с Надежды не подойдут новые флотилии…

Подумав некоторое время, Бобёр передал Верещагину информацию и подключил его к трансляции, после чего просмотрел отчёт военного коменданта с Надежды. Новая партия автоматизированных эскадр должна была встать в строй не раньше чем через полтора месяца, а учитывая перелёт, то и все два. Подкрепление никак не поспевало, а наличных сил одновременно отражать массированные атаки с двух сторон никак не хватит. Необходимо было измыслить нечто такое, что помешает вражескому флоту вовремя выдвинуться в район Хипори, но сейчас первоочередной задачей было минирование одного из крупнейших промышленных кластеров противника.

– Наследник, я запускаю разведчиков. Они должны нащупать и проложить путь для диверсионных дронов, или немного подождать? Слабое место в обороне всё равно должно быть, ничего абсолютно идеального не существует, а если и существует, то лишь на короткое мгновение, – поинтересовалась Марго деловым голосом, строго соблюдая командную иерархию принятия решения.

– Посылай, тянуть резину действительно не стоит, время нас реально поджимает, – формально дал своё согласие Бобёр, продолжая задумчиво изучать тактико-технические характеристики боевых кораблей формирующегося вражеского флота. Они ничем не отличались от тех, которые составляли основу армады вторжения, за исключением сверхтяжёлых артиллерийских равелинов. Главный калибр был в точности такой, какие они захватили на Хипори, и это было серьёзно. Суммарная мощь совмещённого залпа почти равнялась той мощи, которой обладала армада вторжения. Это было новейшее оружие огромной разрушительной мощности, представляющее особую опасность, и с этим надо было что-то делать…

– Марго, эти равелины кровь из носу надо каким-то образом нейтрализовать, больно уж мощные у них орудия главного калибра, да и много их, – высказался Бобёр после продолжительного молчания, во время которого он размышлял, как это лучше всего сделать, но ответа для себя так и не смог найти.

– С этим будут большие проблемы, такое дело быстро провернуть никак не получится, да и не сможем мы все артиллерийские равелины вывести из строя, а уж об уничтожении тем более речи нет. Это ведь не гражданские суда, а военные крупнотоннажные боевые корабли с многократным дублированием всех систем, обладающие огромным ресурсом и колоссальными возможностями, – с огорчением проворчала Марго, отчего её лицо на экране стало совсем уж задумчивым.

– Быть может, окружить этот флот минными полями и автоматическими торпедными платформами? – сделал предположение Бобёр, хотя и сам отдавал себе отчёт, что в его распоряжении мин с торпедными платформами очень мало. Тем количеством, что есть в наличии, нанести сколько-нибудь существенный ущерб такому большому флоту было нереально в принципе.

– Мы, конечно, используем мины и торпеды, но это не решение проблемы, на некоторое время мы их задержим, но и только. Тут необходимо иное решение, а вот какое именно, я, честно говоря, теряюсь в догадках.

Внимательно выслушав искин, Бобёр надолго задумался. Он размышлял, как это можно было провернуть, но и опять ответа на столь важный вопрос не видел, слишком силы были несопоставимы.

– Ладно, будем продолжать наблюдение, возможно, случай устроить качественную диверсию сам собой подвернётся, – выдохнул Бобёр, уже полностью сосредоточившись на изучении поступающей информации с малых разведывательных дронов, скрытно прокладывавших маршрут для десантирования диверсионных роботов. Дело было небыстрое, хотя первые выводы можно было сделать уже сейчас, противник был расслаблен и не особо чётко соблюдал требования устава и технических регламентов. Шансы были красиво провести широкомасштабную диверсию, и не такие уж они были мизерные, они были вполне себе хорошие.

Разведывательные дроны в течение нескольких часов проложили несколько относительно безопасных маршрутов, и вот тогда пошли первые три партии десантных беспилотников. Они крались, соблюдая предельную осторожность, и в результате, незамеченные системами объективного контроля, высадили малых диверсионных роботов и незамедлительно полетели обратно за следующей партией.

Диверсионные роботы расползлись в разные стороны, и каждый из них имел свою конкретную задачу, при этом транслируя всё, что попадалось в поле видимости их камер. Первые десантированные роботы должны были подключиться к телекоммуникационным системам промышленного кластера, тянущимся от единого командного центра. Спустя какое-то время диверсионным роботам удалось это сделать, и они запустили трояны, и уже после того, как они начали незаметно внедряться в управленческие сети противника, продолжили проведение разведки с целью выявления не выявленных ранее командных подсистем.

Работа продвигалась медленно из-за острой необходимости соблюдать мощный режим маскировки, и пока это удавалось в полной мере. Усиленные меры предосторожности оказались далеко не лишними, системы контроля и безопасности на столь крупном промышленном кластере были серьёзными, но не без огрехов. Операция продолжалась вполне успешно, шаг за шагом разведывательные роботы подключались к системам управления и запускали в них шпионские трояны, но требовалось время, чтобы они адаптировались и заработали с полной отдачей…

– Наследник, пошла первая информация, – послышался голос Марго, отчего Бобёр, прервав свои размышления, несколько громче обычного дал распоряжение:

– Давай выкладывай, что за информация!

– Значит, так, данный промышленный кластер завершает модернизацию ста двадцати боевых кораблей, а также в ближайшие недели приступит к ходовым испытаниям новых судов в количестве восьмидесяти двух вымпелов. Все они должны поступить в состав формирующегося флота, они должны войти в состав ровно через шестьдесят четыре дня. Грубо говоря, у нас в запасе есть максимум два с половиной месяца, на большее рассчитывать не стоит. По всей вероятности, флот через два с половиной месяца возьмёт курс на Хипори. В общем, у нас не так уж много времени для подготовки широкомасштабной диверсии.

– Да, времени у нас немного, – согласился с выводами искина Бобёр и, выдержав некоторую паузу, поинтересовался: – Марго, есть ещё какая-нибудь информация?

– Есть, но она обрывочна и пока не даёт общей картины, но если удастся обойти системную защиту производственного цикла строительства и модернизации боевых кораблей, то мы сможем на некоторое время задержать их ввод в строй. Пусть даже это будет всего лишь несколько дней, но в нашем положении даже одни отвоёванные у противника сутки позволят нам многое чего сделать.

Бобёр был согласен на все сто, скрытное воздействие на противника куда эффективнее прямого боестолкновения, при минимальных затратах достигается максимальный эффект. Такая стратегия имела массу преимуществ, хотя в ней имелись и свои недостатки. Рассчитывать на победу в войне, опираясь только на диверсии, невозможно в принципе, победа – это совокупность тактических и стратегических решений, ведущих к поражению противника. Не везде и не всегда те или иные решения являются удачными, так как и враг далеко не дурак, мыслить, планировать и просчитывать тоже умеет, но пока им удавалось его переигрывать, и это внушало осторожный оптимизм.

– Упс… Похоже, один из разведывательных роботов обнаружил хорошо замаскированную секретную лабораторию! – скороговоркой выпалила Марго и надолго умолкла, анализируя поступающие разведданные. Бобёр не стал её отвлекать, предпочтя подождать какое-то время и потом выслушать готовый ответ. Прошло минут пятнадцать, и искин его яхты глухим голосом заговорил:

– Да, это действительно секретная биологическая лаборатория, она специализируется на исследовании человеческой расы, они ставят эксперименты на живых людях. На данный момент в живых числится двести восемь человек, а судя по архивам, за прошедший год от различного рода экспериментов скончалось более двух тысяч человек, в том числе и дети. Опыты там проводят совершенно жуткие, если хочешь, могу показать несколько видеофайлов.

Подумав несколько мгновений, Бобёр дал своё согласие, хотя смотреть эти ужасы ему не хотелось, но это было необходимо. Марго вывела на экран один из видеофайлов из секретной лаборатории противника и включила запись. Бобёр смотрел, и сердце его обливалось кровью от ужасных страданий пленных людей. Там были и мужчины, и женщины с детьми, и даже глубокие старики и люди среднего возраста. Дикие вопли и стоны, переполненные человеческими страданиями, крайне болезненно били в душу молодого человека, он им всем хотел помочь и спасти, вырвав из лап безжалостного врага, но… Он не мог этого сделать. Попытка спасения непременно обернётся провалом столь важной операции, а это было недопустимо, на кону стояла ни много ни мало, а судьба всего человечества, но и оставить всё как есть он тоже никак не мог.

– Значит, так, Марго, этот биологический центр необходимо захватить и освободить несчастных, а также вывести оборудование и всю документацию. Разумеется, не прямо сейчас, а после того, как все наши намеченные цели будут выполнены. Операцию надо будет начать в тот самый момент, когда мы активируем все наши закладки, и под шумок всех этих людей с оборудованием и документацией эвакуировать. Понимаю, это крайне трудно, но нам необходимо знать, какие эксперименты проводили на людях и какова их конечная цель. Помимо этого необходимо выяснить, куда эта лаборатория отправляла результаты своих бесчеловечных экспериментов. Это позволит нам выйти на главный биологический центр противника, и вот он станет нашей главной мишенью, которую на этот раз надо не уничтожить, а в целости и сохранности захватить. Нам жизненно необходима вся информация в области биологических исследований нашего врага, нам нужны их наработки, методики и вообще всё то, что они разработали или разрабатывают против нас. Нам надо знать всё об этническом оружии нашего врага.

– Да, наследник, это действительно очень важная информация, которую необходимо любой ценой захватить, – вынуждена была согласиться Марго, хотя это было смертельно опасным мероприятием, но риск в данном случае был действительно оправданным. Наработки врага в области этнического биологического оружия нужны были позарез, хотя бы для того, чтобы разработать методы противодействия этому оружию массового уничтожения.

– Вот и займись параллельно ещё и этим вопросом, – с металлом в голосе проворчал Бобёр и мысленно отдал команду отключить видео с жуткими сценами, после чего прошёл в спортивный зал и, переодевшись, взялся колотить грушу, чтобы хоть как-то унять вспыхнувшую ярость, возникшую в результате просмотра зверств над людьми.

Полтора часа без перерыва он колотил грушу, совершенно не ощущая усталости, ярость в его душе неистово полыхала, настоятельно требуя дать ей реализоваться, но Бобёр не мог себе этого позволить. Вот и пришлось ему что есть мочи избивать ни в чём не повинную грушу, отчего в нескольких местах синтекожа лопнула.

Основательно измотав себя, Бобёр снял перчатки и, помывшись в душе, вернулся в рубку и, усевшись за своё рабочее место, продолжил изучать поступающую разведывательную информацию, одновременно посматривая на сражение в районе Хипори. Бои там были тяжелейшими, но, несмотря на это, адмиралу Верещагину удавалось сдерживать основные силы армады вторжения. При этом основные ударные силы своего флота он всё так же продолжал держать в резерве. На Новой Тортуге всё обстояло куда как проще. Основные наземные силы противника были уничтожены, да и очаги сопротивления тоже, шла планомерная зачистка, и пленных всё прибавлялось и прибавлялось. На сегодняшний день их только на Новой Тортуге насчитывалось свыше сорока тысяч. Работы для людей Корнелиуса было непочатый край, и они работали не покладая рук, но самое главное – планетарная система Новой Тортуги находилась в относительной безопасности. Сил для штурма этой системы у армады вторжения уже не было, но и расслабляться не стоило, неизвестно, как оно могло повернуться, и поэтому оборону укрепляли всеми возможными способами. Командующий этим сектором подготавливал круговую оборону, ожидая нападения как с внешней стороны, так и со стороны человеческих миров. Быть может, это было и лишним, но уж лучше трижды перестраховаться, чем потом кусать себе локти из-за своей непредусмотрительности.

Всё шло своим чередом, и особых поводов для беспокойства не было, но в глубине души Бобёр ощущал, что где-то существует неучтённый фактор, который они недоглядели, и это напрягало. Пусть это беспокойство было не сильным, но пренебрегать им он считал неразумным, и по этой причине вновь погрузился в изучение текущей обстановки, в надежде вычислить тот самый пресловутый неучтённый фактор…

Вот уже вторую неделю транспорт доставлял на объекты мощную взрывчатку, оставалось совершить ещё несколько рейсов, и все ключевые точки гигантского промышленного кластера будут заминированы. Для этого требовалось ещё четверо суток, вот только минирование было лишь верхушкой айсберга, закладки имели пусть и важное значение, но всё же они были второстепенными. Основной упор делался на трояны и черви, внедрённые в системы управления. Именно проги с искусственным интеллектом должны были сделать главную работу, и они делали, внедряясь в системы управления мощными производственными комплексами.

Результаты анализа добытой информации показывали, что система управления не была замкнутой, она управлялась откуда-то извне. Подобраться к этому центру пока не получалось, слишком много там было контрольных систем, обойти которые было крайне сложно, но не невозможно. Кое-какие системные огрехи имелись, пусть они были незначительными, но тем не менее прорыть проход в центральную систему управления, находящуюся где-то за пределами промышленного кластера, шансы имелись неплохие.

Если вдруг это окажется единым центром управления вообще всей промышленностью противника и удастся запустить в неё свои проги, то в этом случае вырисовывалась великолепная возможность очень болезненно ударить по врагу. После такой диверсии на какое-то время остановится промышленность, будут серьёзные сбои с подачей электроэнергии, а также возникнут громадные проблемы с обеспечением населения товарами первой необходимости. Противник, без всякого сомнения, с этим справится и устранит проблемы, но обойдётся это ему очень дорогой ценой.

– Наследник, буквально только что перехвачена шифрограмма, исходя из которой у нас намечаются крупные неприятности, – неожиданно произнесла Марго, привлекая к себе внимание Бобра, который вот уже более шести часов сидел за монитором и изучал результаты статистического анализа полученных разведывательных данных.

– Какого рода неприятности? – задал он вопрос, не отрывая своего пристального взгляда от сравнительной таблицы.

– Через сорок восемь часов прибывает большая инспекционная проверка всего промышленного кластера в количестве более двух тысяч специалистов, в том числе и военных. В их задачу входит выявление слабых мест в системе безопасности и обороны, а также непосредственного управления. Идёт целый караван из двенадцати среднетоннажных судов. Это очень серьёзно, существует огромный риск того, что наши закладки и трояны будут обнаружены…

– Так мы их перехватим и уничтожим, не велика проблема, – пожав плечами, отозвался Бобёр, не видя в этом особой проблемы.

– Так ведь тогда на нас начнётся широкомасштабная охота и рано или поздно нас непременно обнаружат и уничтожат, – с немалым удивлением проворчала Марго, не совсем понимая реакцию наследника.

Глубоко вздохнув, Бобёр поднялся и, пройдясь по рубке, заговорил:

– Конечно, этого хотелось бы избежать, но раз уж так случилось, будем громко шуметь, как слон в посудной лавке, чтобы прикрыть основную нашу деятельность. Мы и так никем не замеченные многое успели сделать, хотелось бы сделать больше, но и того, что успели, немало. Пришло время изменить свою стратегию, хотя для этого придётся пожертвовать автоматической эскадрой. Уничтожение комиссии выглядеть должно случайным, а для этого придётся совершить десятка два налётов на стратегически важные объекты противника, в том числе и военные. В особенности необходимо нанести удары по военным складам резерва и складам с законсервированными военными кораблями. Таких, как этот караван, должно быть уничтожено несколько в разных местах. Такая шумиха неизбежно отвлечёт внимание противника, и он сконцентрируется на охоте, оставив остальные направления без должного внимания…

Марго в задумчивости молчала пару минут, после чего ответила:

– Пожалуй, я с тобой, наследник, соглашусь, действительно пришло время громко пошуметь и побить посуду. Противник ждёт от нас грубых и жёстких методов, он их и получит, вот только звон битой посуды послужит отличным прикрытием нашей подрывной деятельности. Браво, наследник, это действительно великолепная мысль, достойная самого императора.

Хмыкнув про себя, Бобёр задумался, Марго вела его все эти годы, давая ему возможность развиваться самому, но тем не менее она его исподволь корректировала и временами даже им манипулировала. Делала она это столь утончённо, что заметить это было практически невозможно. Вернее, он не замечал этого сам, а теперь он это осознал, а значит, очередной этап его обучения пройден и начинался какой-то совершенно новый.

«Новый так новый, мне не привыкать», – про себя подумал Бобёр и, махнув рукой, вновь вернулся к изучению аналитических материалов, касающихся технических и интеллектуальных возможностей враждебной человечеству расы.

Глава 15

Обратный отсчёт стремительно приближался к нулям, до начала атаки на склады стратегического резерва и базу длительного хранения законсервированных боевых кораблей оставалось чуть более пяти минут. В спешном порядке подготовленное нападение было вынужденной мерой, на которую пришлось пойти ради прикрытия основной деятельности, направленной на подрыв инфраструктуры противника.

Бобёр стоял, облокотившись обеими руками на спинку кресла, и внимательно наблюдал, как двенадцать кораблей из состава автоматической эскадры, среди которых находились два тяжёлых артиллерийских равелина, выходили на исходные позиции, готовясь открыть ураганный огонь. Похвастаться тщательностью операции было нельзя, слишком в большой спешке она планировалась, и по этой причине нападение лёгкой прогулкой быть не обещало.

Наблюдая за тем, как Марго скрытно для противника вывела корабли на дистанцию эффективного огня, Бобёр размышлял. Наступал поворотный момент в этом противостоянии с иной расой. Начиналась открытая война непосредственно на территории врага, и от того, как всё сложится, зависело очень и очень многое…

– Наследник, через двадцать секунд мы открываем огонь. Быть может, стоит отменить атаку, пока есть ещё время? – с осторожностью в голосе поинтересовалась Марго, внимательно изучая спокойно стоявшего молодого человека.

– Никакой отмены, будем бить, и бить очень больно. Хотя это и отвлекающая операция, но и она имеет свой глубокий смысл не только для нас, но и для противника. С этой минуты враг должен хорошо понимать: его вторжение в человеческие миры возвращается к нему бумерангом, и отступать мы категорически не намерены, – решительно оттолкнувшись от кресла, жёстко бросил Бобёр и взглянул на циферблат обратного отсчёта. Когда на нём отобразились одни нули, что есть мочи рявкнул: – Огонь!

Синхронный залп всех орудий главного калибра ударил в первую очередь по системам аэрокосмической обороны, а последующие за первым ещё четыре залпа её полностью вывели из строя, и началось планомерное уничтожение складов стратегического резерва. Законсервированные корабли, хранившиеся на спутнике небольшой планеты, были уничтожены сразу, а вот со складами на поверхности необитаемой планеты пришлось повозиться. Подземные бункеры имели серьёзную защиту от ударов с космоса, но она не могла без прикрытия систем космической обороны продержаться слишком долго. Понадобилось целых пятнадцать минут, и огромные подземные военные склады с боеприпасами, энергетическими сердечниками и ремкомплектами стали взрываться. Взрывалось и горело всё до самого горизонта, чёрные клубы дыма и гари заволокли всё кругом на десятки километров. Зарево вперемешку с мощнейшими взрывами уже достигало нескольких сот метров.

– Очень даже хорошо получилось, прямо-таки образцово-показательный погром, – с глубоким чувством удовлетворения проронил Бобёр, разглядывая на большом экране адский хаос, который разверзся на месте уничтоженных складов стратегического резерва противника. Помолчав несколько мгновений, он распорядился: – Всё, хватит, нет нужды больше тратить боеприпасы, и так всё понятно, склады уничтожены.

Прекратив обстрел и отдав команду кораблям этой группы уходить в другой сектор космоса, Марго вкрадчивым голосом поинтересовалась:

– И что теперь?

Бобёр хмыкнул и, выдержав короткую паузу, произнёс:

– Как изначально и планировалось, три рейдерские группы, по двенадцать вымпелов каждая, выходят на свободную охоту по внутренним коммуникациям противника. Они будут действовать в разных секторах, уничтожая все встреченные корабли на своём пути, кроме пассажирских лайнеров. Пусть они играют с противником в кошки-мышки, главное, чтобы они оттянули на себя основные силы врага. Четвёртая же группа…

– Одну минуту, наследник, сейчас поступает очередной информационный пакет…

Марго молчала около минуты, после чего её облик на экране резко изменился, и, представ в виде воинственной валькирии, грозным голосом заговорила:

– Наследник, наши черви, запущенные в систему управления секретной биологической лаборатории, наконец проникли в центральную систему, и теперь точно установлено местонахождение научно-исследовательского центра противника. Место глухое, да и планета необитаема, судя по поступающим данным, центр очень большой, выстроенный под землёй на глубине порядка ста двадцати метров.

Обдумав услышанную информацию, Бобёр прошёлся по рубке и, остановившись возле книжного стеллажа, глубоко вздохнув, жёстким тоном дал распоряжение:

– Значит, так, Марго, вносим коррективы в наш план. Всем гуртом на этот научный центр переть нет никакого смысла, так что три группы пусть так и продолжают глубокий рейд по тылам противника. Четвертая же группа после уничтожения каравана с инспекционной комиссией начнёт совершать громкие налёты по военным базам и складам врага. Главная её задача – увлечь за собой погоню и увести как можно дальше от этого промышленного кластера, а мы направляемся в этот самый научно-исследовательский центр и захватим его. После захвата мы вернёмся и захватим секретную лабораторию и вызволим людей, после чего уничтожим этот промышленный кластер дотла.

– Хороший план, наследник, но вот сможем ли мы со столь малыми силами захватить хорошо охраняемый научно-исследовательский центр, ведь там должна быть серьёзная охрана? – неуверенным голосом проговорила Марго, отчего её изображение на экране вновь изменилось, и на месте воинственной валькирии на Бобра посмотрела грустная монашка.

Немало подивившись неожиданному виду, Бобёр ухмыльнулся и возразил:

– Прорвёмся. Дело, конечно, непростое, но мы справимся и с двумя оставшимися с нами кораблями. Попыхтеть придётся основательно, но оно того стоит – завладеть последними техническими разработками врага. Это прямо-таки суперприз или вообще как сорвать баснословный джек-пот. Мимо такого жирного куша я пройти мимо никак не могу. Завладение вражескими биотехнологиями нам позволит не только понять, научно-техническое мышление, но и вообще выявить его сильные и слабые стороны, а это бесценно на самом деле.

– Пожалуй, соглашусь, ради такого роскошного приза действительно стоит пойти на риск, – признала спустя некоторое время Марго правоту наследника.

– А раз возражений нет, держим курс на этот самый засекреченный научно-технический центр.

Марго, выполняя прямой приказ, направила яхту на один из самых крупных научных центров противника. Лететь пришлось целых две недели. За это время Бобёр всё так и продолжал изучать и анализировать постоянно поступающую информацию, при этом не забывая внимательно наблюдать за реакцией противника на начало активных действий рейдерских групп. Молниеносное уничтожение стратегических складов и базы хранения законсервированных кораблей с последующими нападениями на транспортные караваны стали для врага как гром средь белого дня. Противник не на шутку всполошился, в спешном порядке собранные эскадры бросились в погоню за рейдерской группой, уничтожившей комиссию.

Такого дерзкого нападения на территории своей метрополии враг не ожидал, оно оказалось для него полной неожиданностью. На некоторое время образовался хаос в административной вертикали власти, но враг быстро взял себя в руки и организовал вполне грамотную погоню. Заложенные алгоритмы искусственного интеллекта, позволявшие видоизменяться в зависимости от условий реальности, делали тактику гибкой, благодаря чему вмешиваться в работу рейдерской группы не было никакой необходимости. Рейдеры уничтожали всё на своём пути, и предсказать их перемещение в пространстве было решительно невозможно, так как были запущены многочисленные сигналы-обманки.

Противник метался в поисках группы дерзких рейдеров, наносящих свои непредсказуемые удары, он их искал, но пока безуспешно. Эта группа действовала в разных секторах, в результате чего буквально за неделю были перерезаны несколько жизненно важных маршрутов снабжения промышленности. Вражеское командование, не видя для себя иного выхода, было вынуждено задействовать те силы, которые концентрировались для оказания помощи армаде вторжения. Это уже можно было считать большим достижением для поддержки обороняющихся Хипори и Новой Тортуги.

Открытая фаза противостояния с иной расой принесла свои плоды, противник лихорадочно приводил в порядок оборону своих планетарных систем, а также вынужден был организовать конвои для сопровождения транспортных лихтеров. Противник тратил свои ресурсы, а его суета и страшная спешка позволили запущенным в его управленческие системы троянам и червям проникать в самые потаённые глубины его структур. Правда, радоваться было преждевременно, вражеская система управления была слишком сложной, многоступенчатой и очень разветвлённой. На всё это требовалось время, а его необходимо было выиграть любой ценой.

– Наследник, мы прибыли на место. Дальше двигаться нельзя, так как существует реальная угроза нашего обнаружения. Система космического контроля здесь очень серьёзная, яхту, конечно, не засекут, но вот два наших корабля заметят непременно. Кстати, на соседней планете в ангарах спрятаны полтора десятка эсминцев, три фрегата, а также восемнадцать малых торпедоносца. Эти силы предназначены для обороны совершенно секретного научно-исследовательского центра, да к тому же здесь упрятаны многочисленные системы противокосмической обороны. Основательно они тут укрепились, в случае открытого штурма так просто их не взять, несколько недель выкуривать придётся, – прервала Марго размышления молодого человека, погружённого глубоко в свои размышления и ничего не замечающего вокруг себя. Отогнав от себя тяжёлые мысли, Бобёр протёр уставшие глаза и, посмотрев на экран, где отображались показатели обороны подземного научного комплекса, задал искину вопрос:

– Наши разведывательные дроны в состоянии преодолеть эту систему?

– Да, защиту пройдут, но только те, которые находятся у меня на борту, штатные же дроны кораблей сопровождения – нет, незамеченными системой объективного контроля пройти не смогут.

– Ясно, тогда запускай, начинаем подготовку к захвату этого центра научной мысли.

– Уже запустила, наследник. Отправила в центр триста единиц и ещё сто пятьдесят на военную базу охранения, первые данные пойдут примерно через час, – отозвалась Марго и вывела на экран несколько камер передовых дронов, скрытно направляющихся к вражеским объектам.

– Хорошо, будем ждать, – буркнул Бобёр и, ещё раз просмотрев параметры выявленных комплексов противокосмической обороны научно-исследовательского центра, решительно нажал кнопку вызова адмирала Верещагина. Отозвался тот минуты через три.

– Здравия желаю, командир! – рявкнул адмирал, в интонации которого отчётливо читался боевой настрой и приподнятое настроение уверенного в себе и своих силах человека, на плечах которого лежал большой груз ответственности.

– Здравия желаю, Василий Петрович, – поприветствовал в ответ Бобёр и, выдержав короткую паузу, негромким, но твёрдым голосом потребовал: – Василий Петрович, поясните, что вы затеяли, никак не могу разобрать ваши непонятные перемещения боевых эскадр.

Адмирал кивнул и таким же негромким тоном стал отчитываться:

– Командир, мы не можем только в глухой обороне сидеть и перемалывать атакующие эскадры вражеской армады вторжения. Необходимо несколько видоизменить нашу стратегию для того, чтобы нанести ему по возможности наибольший ущерб и охладить его наступательный порыв. Именно по этой причине мы разработали план ловушки для ударной группировки противостоящего нам вражеского флота. Нам удалось ввести в строй трофейные орудия главного калибра. Это сверхмощные экспериментальные орудия, имеющие беспрецедентные тактико-технические характеристики, как по мощности, так и по дальности эффективного огня. Радует, что у противника их практически нет, да и большую часть технической документации мы сумели захватить, так что через какое-то время мы сами их производить сможем, но это к слову. Батареи мы скрытно переместили на другие, заранее подготовленные позиции для наиболее удачного залпа. Для этого необходимо вынудить противника переместить свои основные ударные силы и перестроить свой боевой ордер в необходимом для нас месте, и вот тогда мы нанесём по нему удар из этих трофейных суперорудий. Это позволит нам не только сократить количество вражеских артиллерийских равелинов, но и на какое-то время приостановить непрекращающееся наступление на Хипори. Для этого придётся нанести сильный удар в тыл вражеского флота тридцатью нашими эскадрами и пройтись по тылам, силами волчьих стай этого сделать невозможно, у них иная специализация. План без особых изысков, но вполне эффективен, но для этого придётся частично задействовать наш резерв для этой рискованной атаки и большую его часть потерять, другого выхода нет. Операцию начинаем ровно через двенадцать часов.

– Ясно, – выдохнул Бобёр и после короткой паузы стал вновь говорить: – Как я вам ранее сообщал, противник сконцентрировал крупную группировку боевых кораблей в количестве около двух тысяч вымпелов для выдвижения на подмогу армаде вторжения. Благодаря рейду, удалось на некоторое время сорвать выдвижение флота – как минимум ещё на две недели. Две недели гарантированно, но вот дальше сказать точно не могу, но в любом случае всю текущую информацию вы получаете в онлайн-режиме. Рейд пока идёт по плану, но всё может измениться в любую минуту, так что имейте это в виду при планировании.

– Значит, у нас есть ещё две недели, плюс ещё пять дней в запасе, и это по минимуму… – задумчиво протянул Верещагин и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Насколько удачен рейд по тылам противника и каковы его перспективы в ближайшее время?

– Пока преждевременно что-то утверждать однозначно, но кое-какие результаты действительно есть, по крайней мере крупный склад стратегического резерва с базой законсервированных боевых кораблей уничтожены, плюс к тому уничтожены более сорока транспортных караванов снабжения. Также уничтожены многочисленные ретрансляторы и навигационные маяки, некоторое количество перевалочных баз, и это не считая одиночных кораблей, как гражданских, так и военных, но всё это лишь шумиха. Этот грохот разбиваемой посуды призван прикрыть основные мои цели, о которых я пока умолчу, чтобы не сглазить.

– Удачи вам, командир!

– И вам удачи, адмирал, – грудным голосом отозвался в ответ Бобёр и, попрощавшись с Верещагиным, включил международные информационные голоканалы и стал с любопытством их просматривать. Вот только ничего нового он там не увидел, сплошные ток-шоу, какие-то тупые мыльные оперы да скандалы из мира гламура, а также криминальные новости. О сражении в районе Хипори не было и слова, как будто ничего этого не было и в помине. С полчаса он это всё отрешённо наблюдал, после чего медленно поднялся и, пройдя в релаксационный дендрарий, присел на тёплый мраморный камень возле журчащего ручья и глубоко задумался.

Полное отсутствие новостей с Хипори и вообще о нём самом прямо указывало: его никто не собирается выводить в число тех, кто реально воюет с армадой вторжения. Его вообще целенаправленно выводили за скобки и, вполне возможно, попытаются ликвидировать, и с этим надо было что-то делать. Что конкретно необходимо было предпринять, Бобёр пока и сам представлял себе смутно, но кое-какие намётки у него уже имелись, но этого для полноценного плана было явно недостаточно. С этим необходимо было поспешить: пока идёт сражение с врагом рода человеческого, его ликвидировать никто не посмеет, а вот после безоговорочной победы он живым будет никому не нужен, так как будет представлять реальную опасность. Один раз его уже чуть не убили, последствия ранения залечивать приходится до сих пор…

Поднявшись с камня, Бобёр передвинулся ближе к ручью и, напившись воды, умыл своё лицо и неторопливой походкой направился в рубку, ему необходимо было переговорить с Корнелиусом и узнать информацию в сфере политической разведки. Слишком всё в этом мире было хитро закручено и переплетено, да так, что и концов не найти, если, конечно, не знаешь, что и где искать…

Прибыв в рубку, Бобёр устроился в кресле и набрал номер бывшего начальника службы безопасности главы Сената Фармера. Вызов шёл, но тот всё не отзывался, и лишь спустя двенадцать минут экран загорелся, и на нём появилось измученное лицо его бывшего куратора.

– Здравия желаю, командир, – совершенно глухим и безжизненным тоном, в котором отсутствовали какие-либо эмоции, поприветствовал тот его.

– Здравствуй, Корнелиус. Что-то, я смотрю, на тебе лица нет. Часом, не заболел ли ты?

– Нет, командир, не заболел, устал очень, пятые сутки не сплю, работаю как проклятый, а работы только прибавляется, людей-то проверенных и надёжных катастрофически не хватает. Взять-то их негде, все мои кадровые резервы исчерпаны до донышка, а брать со стороны критически опасно. Прямо-таки не знаю, что и делать, – нахмурившись пуще прежнего проворчал он, чуть изменив позу, от чего у него непроизвольно вырвался тяжёлый вздох.

– Да, с этим надо что-то делать, – был вынужден признать Бобёр, острая нехватка кадров, особенно в контрразведке, уже начинала сказываться на качестве проводимых контрразведывательных мероприятий. Поразмыслив над возникшей проблемой, он, поведя плечами, предложил: – Корнелиус, настоятельно рекомендую обратить внимание на самых смышлёных и бойких наших бойцов и провести для них специализированные курсы. Пусть они и будут ускоренными, но на некоторое время это позволит залатать кадровые дыры, а уж дальше будем думать, как разрешить эту проблему.

Корнелиус согласно кивнул и ответил на озвученное предложение:

– Видимо, да, так и придётся поступить, Новый Петербург нам наглухо перекрыл поступление добровольцев, хотя желающих вступить в наши ряды, как я знаю, немало. Иностранцев приглашать в разведуправление я считаю неуместным, это всё равно что заведомо запустить в наши ряды иностранных агентов. Созыв самых способных наших бойцов на ускоренные курсы действительно выход, пусть это далеко не самый лучший вариант, но иных в наших обстоятельствах нет.

– Говоришь, Новый Петербург нам кислород перекрыл… – в глубокой задумчивости протянул Бобёр и умолк на пару минут, осмысливая полученную информацию. Выводы напрашивались сами собой, властные группировки категорически не желали возвращения его и его армии и флота в столицу, и это как минимум. Если брать по максимуму, то и вообще сила, которую он и его люди собирали по крупицам, в их понимании должна была исчезнуть, растворившись во времени и пространстве. Первым на очереди на это самое растворение был он сам собственной персоной…

– Какие ещё новости с Нового Санкт-Петербурга? – поинтересовался он, с некоторым болезненным любопытством всматриваясь в усталые глаза Корнелиуса.

– Ничего хорошего, по большому счёту. Всё те же дрязги и борьба за власть. Глава Сената Фармер, по моим сведениям, на данный момент проходит лечение в военном госпитале, но особой надежды нет, Фармеру осталось жить максимум полгода. Подковёрная свара обостряется, идёт битва группировок за должность спикера Сената, да такая, что ошмётки в разные стороны далеко разлетаются, особенно в этом усердствуют правые либералы и примкнувшие к ним правые радикалы. Ничего в этом не было бы опасного, если бы за ними не стоял крупный олигархический капитал, в основном, конечно, финансовый. Промышленники как раз наоборот – куда более патриотично настроены, вот только у ссудного и спекулятивного капитала денег куда больше, да к тому же они контролируют основные средства массовой информации. Усугубляет дело то обстоятельство, что основные российские рекламные холдинги контролируют иностранные корпорации, рекламный бизнес России не принадлежит от слова совсем. Ситуация очень сложная, доверять никому нельзя, там во власть рвутся всякие проходимцы и карьеристы, вернее их проталкивают всё те же самые группировки. Будь моя воля, я бы опричнину организовал и гнал бы всех этих деятелей поганой метлой, а особо «отличившихся» надолго отправил на нары с конфискацией имущества.

Внимательно наблюдая за перекосившимся лицом Корнелиуса, Бобёр хмыкнул, бывший начальник службы собственной безопасности спикера Сената был совершенно прав. Требовалась основательная зачистка как госаппарата, так и элиты, куда больше смахивавшей на беспощадных бандитов с большой дороги, хотя они таковыми, по сути, и являлись, так как основную её часть составляли нувориши. Они к тому же ещё и общее первоначальное образование валят, и начинают это делать совсем уж с малого возраста, прививая дефективное допонятийное мышление, и таким образом закладывают своё наследственное положение для своих отпрысков. Ведь именно качество мышления отличает рядового человека от представителей элиты и уж тем более наследственной. Целенаправленное отупление основной массы населения, помноженное на привитие всяких девиантных практик, неизбежно приводит к деградации. С этим надо было что-то делать, вот только кто это будет делать, большой вопрос…

– Значит, так, Корнелиус, мне необходим полный анализ обстановки на Новом Санкт-Петербурге. Мне требуется подробный анализ, кто за кем стоит, кто кого продвигает, какие силы стоят за той или иной партией и группировкой. Отдельно мне нужны биографии всех наиболее видных политических фигур, а также тех, кто в перспективе может таковой стать. В анкеты должны быть внесены политические взгляды, связи, а если есть, то и компромат, а также слухи, сплетни и подозрения. Мне нужно на них вообще всё. Понимаю, это сложно, но это действительно крайне необходимо. После победы мы проведём переформирование армии и флота и пойдём на столицу, пора наводить порядок, хватит уже, наигрались, время игрищ давно закончилось. Время пришло всех этих уродов взять за глотки и основательно потрясти и перетрясти.

– Мы пойдём за тобой, командир! – резко вскочив, выпалил Корнелиус, приложив раскрытую правую ладонь к сердцу.

– Подготовку надо начинать уже прямо сейчас, времени у нас не так уж и много, – негромко проговорил Бобёр и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Кстати, что там насчёт трансляции в режиме онлайн на человеческие миры происходящего сражения в районе Хипори?

Корнелиус потемнел лицом и, тяжело вздохнув, стал отвечать:

– Всё ведущие государства нашу прямую трансляцию блокируют, но всё равно люди находят способы обхода этой блокады и смотрят то, что происходит. Люди знают, что происходит в реальности, и, главное, знают, кто командует флотом, сражающимся с армадой вторжения, пришедшей из людей сделать рабов. Ты, командир, по всем независимым соцопросам сейчас самый популярный человек во всех мирах, причём во много раз обогнавший по своей популярности ближайших конкурентов, оттого они все так и бесятся, словно с цепи сорвались. Ты, командир, стал фактором большой геополитики, и вместе с тобой и мы стали теми людьми, с кем не считаться в принципе стало невозможно.

– В том-то всё и дело… – буркнул Бобёр, особо не разделяя скрываемого восторга своего собеседника. Всё в этой жизни имеет свою цену и, чем выше ты забираешься, тем цена эта возрастает в арифметической прогрессии. Да и цена ошибки соответственно также возрастает неимоверно. Одно дело если сам себе шею свернёшь, а тут ситуация принципиально иная. Свернут шею не только тебе лично, а вообще всем тем, кто, доверившись тебе, пошёл следом за тобой.

Да, теперь с нами не считаться невозможно, а посему в самое ближайшее время наших людей будут пытаться подкупать, перепродавать и ссорить между собой. Нас будут ломать, не гнушаясь самыми грязными приёмами, вплоть до прямой ликвидации. Они не успокоятся, пока мы не исчезнем как серьёзная сила, и они это непременно сделают, если мы остановимся на достигнутом. Именно по этой причине у нас нет иного пути, кроме как идти на Новый Санкт-Петербург.

– Мне в этой жизни терять нечего, у меня нет ни жены, ни детей, да и родителей уже тоже давно нет на этом свете, как и у тебя их нет, командир. Нам обоим терять нечего, как и многим другим, кто пошёл за тобой, так что все пойдут, в надежде хоть что-то изменить в нашей стране, в противном случае наш народ ждёт медленная деградация и трагическая гибель, правда отсроченная по времени, – почему-то полушёпотом высказался Корнелиус, в глазах которого читалась полная и безоговорочная решимость добиться того, что он считал правильным и достойным для применения своих талантов, даже если на кону стояла его собственная жизнь.

С удовлетворением кивнув, полковник поднялся и, одёрнув свой поношенный лётный комбинезон, жёстким тоном распорядился:

– Начинаем подготовку. Через три недели жду от вас черновой вариант нашего похода на Новый Санкт-Петербург.

– Есть, командир!

Изображение Корнелиуса исчезло с экрана, но Бобёр ещё долго стоял и напряжённо размышлял, правильно ли он поступил, вот так вот резко приняв решение идти на столицу. Чем дольше он думал, тем отчётливее понимал, да, он был прав, другого выхода для него не было в принципе. Судьба его сама вела, и он с этой её волей был согласен. Он обязан был это сделать, ведь больше не было никого, кто бы был готов взять на себя такой непосильный груз ответственности за свою страну и свой народ, который он беззаветно любил…

Глава 16

Пятеро суток потребовалось разведывательным дронам на то, чтобы исследовать научно-исследовательский центр и хорошо замаскированную военную базу. Результаты исследования систем охраны и безопасности режимных объектов ничем особо примечательным не отличались, за исключением стен. Наличие высокочувствительных вибрационных датчиков, вмурованных в стены ещё во время строительства, не давали возможности незаметно пробить проход. Без отключения хотя бы одного участка с датчиками было никак не обойтись, так как иного способа проникнуть на хорошо охраняемый объект не представлялось возможным.

Система жизнеобеспечения, охраны и обороны научно-исследовательского центра была автономной, многоступенчатой и хорошо защищённой. Долго ломать голову не пришлось, Бобёр решил воспользоваться сейсмически активными зонами для дестабилизации работы вибрационных датчиков. Для этого пришлось задействовать инженерные роботы и скрытно доставить их на заранее намеченные участки, где они приступили к бурению глубоких шурфов и закладке мощной взрывчатки.

Работа была сложной и кропотливой, главным образом из-за трудных климатических условий и тяжёлого рельефа местности, где проводились работы. Помимо этого приходилось строго соблюдать меры предосторожности, чтобы противник не засёк проводимые мероприятия, направленные на активизацию сейсмической активности, которые должны были вызвать масштабные землетрясения и извержения вулканов. В конечном итоге предпринятые меры безопасности позволили обмануть средства объективного контроля противника и основательно подготовить масштабную диверсию в виде искусственно созданного стихийного бедствия, в форме серьёзной активизации сейсмической активности на планете.

– Наследник, всё готово, мы можем начинать.

– Все ли роботы эвакуированы с планеты? – поинтересовался Бобёр, не отрываясь от чтения последних новостей с Нового Санкт-Петербурга.

– Все, кроме двух десятков машин, специально подготовленных для прорыва туннеля и пробития стены центра. Думаю, наилучшим вариантом проникновения будет самый нижний уровень, жилых помещений там точно не будет, скорей всего там склады, – отозвалась Марго, вновь появившись на экране в виде валькирии, готовой в любое мгновение ринуться в смертельный бой.

Прикрыв ладонью вырвавшийся зевок, Бобёр одним глотком допил остывший кофе и отдал команду начинать операцию. Спустя несколько мгновений сработал первый заряд, ещё через некоторое время сработал ещё один невдалеке от действующего вулкана на большой горной гряде. Вулкан ожил, и потекли целые реки раскалённой магмы, а затем сработал третий заряд, благодаря которому через полчаса вулкан рванул со страшной силой. Его мощь была такой силы, что буквально за считанные мгновения изменился окружающий ландшафт, часть скал просто исчезли, а на их месте бушевало целое море огня и раскалённой лавы.

Ещё где-то через час сработали другие заряды и ожили соседние, давно потухшие вулканы, и в конце концов вся горная гряда исчезла с лица планеты, но этим всё не ограничилось. Остальные заложенные заряды сдетанировали, и разверзся самый настоящий ад на всей небольшой планете. Её трясло, образовывались новые вулканы, всю атмосферу заволокло чёрными облаками, и выпадал пепел. И вот в такой обстановке к делу приступили роботы, неторопливо пробивая туннель к самому основанию – к научно-исследовательскому центру.

В условиях геологической катастрофы датчики вибрации не действовали, но не учитывать наличие и других датчиков не стоило, и по этой причине проходческие роботы действовали неспешно, но даже несмотря на это через два часа они вышли к заданной точке и приступили к бурению стены. Потребовалось ещё около часа, и отверстие в ней было проделано, и в него устремились микроскопические дроны-разведчики различной специализации.

Бобёр сидел в кресле и внимательно просматривал поступающую информацию с дронов, им очень повезло, они проделали отверстие как раз там, где находилась мощная энергетическая установка, сердце научно-исследовательского центра. Разведывательные дроны, подключившись к управляющему центру, запустили в систему червей и методично стали проникать на следующие уровни. Остановить их уже было невозможно, противник упустил момент, когда это ещё было в его силах, но он всё ещё не знал, что на объект произошло вторжение.

– Наследник, мы взяли под свой контроль энергетическую установку и можем ею управлять. Быть может, стоит её выключить? – задала вопрос Марго, почему-то на этот раз приняв образ светской дамы из высшего общества.

– Нет, пока не надо, – отрицательно мотнул он головой, – ещё успеется. Сначала надо подключиться к телекоммуникационной системе, а мы пока к ней доступа не имеем.

– Это произойдёт в самое ближайшее время, проблема состоит в том, что тут стоит нестандартная система защиты, которую обойти не так-то просто, но я уже нащупала, как её можно обхитрить, осталось только немного подождать.

Одобрительно кивнув, Бобёр продолжил наблюдать за действиями разведывательных дронов, и спустя сорок минут черви проникли в систему связи и управления центром и искин запустил программу анализа и перевода. Результат перевода оказался интересным, как оказалось, научный центр не принадлежал государству, он принадлежал одному из самых крупных финансово-промышленных кланов. Основным направлением его деятельности было изучение мозга, а также разработка живого компьютера небывалой производительности на основе человеческого ДНК, но не только.

Центр занимался изучением человека как биологического вида, причём, судя по всему, добился в этом направлении немалых высот, вот только со всем этим надо было разбираться совсем в другом месте…

– Наследник, есть хорошая новость, обнаружена система с сонным газом. Она проходит параллельно с системой пожаротушения, видимо это закладка службы безопасности на непредвиденный случай. Могу активировать, и через три минуты все триста сорок шесть существ будут надолго выведены из строя, – кокетливо улыбаясь, произнесла Марго, и её образ светской дамы стал танцевать медленный вальс.

– Подожди, а что там с военной базой? – поинтересовался он с озабоченностью, оставлять за своей спиной такую силу было неразумным.

– Не изволь беспокоиться, наследник, с минуты на минуту база будет под моим полным контролем. Персонал и лётный состав будут жёстко блокированы, а доступ к аппаратуре и военной технике перехвачен путём смены паролей доступа.

– В таком случае действуем одновременно, берём базу и центр синхронно, главное, чтобы они не успели подать сигнал тревоги, – выдохнул Бобёр, не ощущая какого-либо восторга, радоваться пока было нечему, основное ещё было впереди.

– Не подадут, системы радиоэлектронной борьбы при попытке выйти на связь в один момент подавят сигнал, – успокоила полковника Марго, чем приподняла его настроение, операция, несмотря на массу сложностей, получалась пока неплохо.

Дроны микроскопическими стайками методично внедрялись во все системы жизнеобеспечения секретного научного центра, что не могло не радовать, но Бобёр прекрасно отдавал себе отчёт, что одно дело захватить, и совсем иное дело – вывезти захваченные трофеи, и что самое главное, доставить для изучения на Надежду. Вот как раз с этим могли возникнуть определённые сложности, слишком уж сразу легко всё получалось…

– Наследник, всё готово.

– Начинаем, – выдохнул Бобёр и полностью сосредоточился на просмотре транслируемого видео, где отчётливо была видна работа персонала объекта. Прошли несколько секунд, и все в одно мгновение, потеряв сознание, сломанными куклами попадали на пол и более не шевелились. Нечто похожее произошло и на замаскированной военной базе. В ход пошли более тяжёлые роботы, взявшие на себя оприходование потерявших сознание существ, внешне очень похожих на людей. Если на военной базе пленников только свезли в отдельный ангар и заперли там, то в научно-исследовательском центре ситуация была иной. Научный персонал бережно был уложен в криокамеры глубокого сна, после чего капсулы стали транспортировать на борт одного из кораблей сопровождения. Только после того, как это было сделано, пришло время вплотную заняться эвакуацией оборудования и научной документации, которой оказалось на удивление много, далеко не всё было оцифровано, значительная часть была почему-то на тончайшем пластике. Объём был огромен, так что пришлось перевозить всё это в трюмы двух кораблей сопровождения, да и то влезло доставшееся с большим трудом.

– Всё, все ценные трофеи загружены в наши трюмы, делать нам тут более нечего, – проговорила Марго, когда все погрузочные работы были завершены.

Подумав некоторое время, Бобёр ещё раз просмотрел отчёты и, глубоко вздохнув, дал распоряжение:

– Отсылай наши два корабля, доверху забитые трофеями, прямиком на Надежду. Курс пусть держат на Новую Тортугу, сейчас там наиболее безопасно, ведь на Хипори всё ещё идёт напряжённое сражение с противником.

– Всё, уже отправила на Надежду и послала сообщение для военного коменданта. Теперь они в курсе о важных трофеях и с нетерпением ждут столь ценный груз, но что мы будем делать дальше?

– Держим курс на промышленный кластер, нам необходимо захватить секретную лабораторию, там же ведь люди, но и документация нам тоже крайне необходима. Такие исследования в области мозга являются ценнейшими научными знаниями, которыми никто и никогда делиться не будет, эти знания из разряда совершенно секретных, так сказать, знания не для всех. По сути, это суперкозырь любой страны или элитных группировок, перебить который в принципе нереально, – буркнул Бобёр, прекрасно отдавая себе отчёт, какие знания к нему попали в руки. Дело было крайне серьёзным, и по этой причине всё это необходимо было держать в глубокой тайне от всех. За такие знания ведущие державы готовы пойти на самые радикальные меры, вплоть до полномасштабной войны, но скорее ударят в спину, это ведь их фирменный стиль. Хотя и без этого они это собираются сделать, а уж если узнают, что удалось добыть, процессы эти ускорятся в разы…

Подумав некоторое время, Бобёр взялся за аппарат внепространственной связи и вызвал военного коменданта Надежды. Жуковский не отвечал более десяти минут, отчего полковник начал немного нервничать, в голове стали вертеться всякие нехорошие мысли, но они не оправдались, Жуковский появился на экране. Хотя изображение было не чётким, но всё равно было видно, что он крайне измотан.

– Здравия желаю, Михаил Александрович, – первым поприветствовал он коменданта.

– Здравия желаю, командир.

– Надеюсь, у вас всё хорошо, Михаил Александрович? – с беспокойством поинтересовался Бобёр, внимательно рассматривая своего собеседника, лицо которого было бледным, а под глазами имелись нездоровые тёмные круги.

– В целом да, поставленный план нами выполнен полностью, хотя это и далось огромным трудом. Резервный автоматический флот сформирован в количестве полутора тысяч вымпелов. Сейчас идёт тестирование, после чего начнутся учения команд управления. Через два месяца резервный флот будет введён в строй и готов к бою.

– Это я знаю, Михаил Александрович, читал ваши донесения, я спрашиваю о вас лично, здоровы ли вы, а то больно вид у вас болезненный, – выдохнул Бобёр с искренним сочувствием, потерять такого человека было бы для него самым настоящим ударом, потому как с кадрами, тем более такими опытными и надёжными, была огромная проблема. Замену коменданту, разумеется, на Надежде найдут, но вот сработаться с новым человеком будет делом далеко не простым и не быстрым…

– Да, приболел немного, медики говорят, нервное истощение, сейчас вот прохожу усиленную реабилитацию, высыпаюсь и гуляю пешком, да на охоту выезжаю. Отдыхаю, в общем, – устало проворчал Жуковский, который за последний год напряжённейшей работы основательно измотал себя и подорвал силы.

– Понимаю, вам жизненно необходимо отдохнуть, но вынужден вас побеспокоить по одному крайне важному вопросу. Мне удалось захватить на территории противника секретный научно-исследовательский центр и не только документацию с оборудованием, но и научных работников. Сейчас я отправил на Надежду два корабля с трофеями, прибудут они примерно через два месяца, но всё будет зависеть от обстановки на Новой Тортуге. Вам необходимо обеспечить безопасность наивысшего уровня. Этот научный центр изучал мозг человека, и, похоже, головастики что-то такое крайне важное открыли, но что конкретно, непонятно, надо со всем этим серьёзно разбираться, – отозвался Бобёр и, сделав короткую паузу, продолжил говорить: – Дело это крайне серьёзное, необходима самая жесточайшая конспирация и самый минимальный круг допущенных к этим материалам людей, утечка должна быть исключена на триста процентов и даже больше. Весьма вероятно, эти материалы позволят нам выйти на принципиально иной уровень, хотя и не факт, но в любом случае добытые материалы по-настоящему бесценны.

– Не беспокойтесь, командир, безопасность обеспечим, как и обеспечим кадрами исследовательскую группу, хотя, конечно, с этим будут проблемы, специалистов-то у нас немного, но как-нибудь выкрутимся, – с тяжёлым вздохом отозвался комендант и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Командир, как там, в глубоком тылу противника?

– Сложно всё, но потихоньку получается, но требуется время, сами понимаете, спешка хороша лишь в ловле блох. Пришлось задействовать автоматическую эскадру, чтобы отвлечь противника от настоящих целей, и в ближайшей перспективе они будут потеряны, но свою задачу они полностью выполнят, но мне необходимо спешить. Время ещё есть, но его немного.

Жуковский внимательно выслушал полковника и глубоко задумался. Молчал он довольно продолжительное время, после чего, придя к каким-то для себя выводам, осторожно поинтересовался:

– Как много есть ещё времени?

Бобёр хмыкнул и, пожав плечами, ответил:

– Трудно сказать, примерно от трёх до шести недель, максимум восемь, но навряд ли не больше. Враг серьёзно всполошился, война пришла на его территорию, рейдеры парализовали его важнейшие пути снабжения промышленности. Пока идёт игра в кошки-мышки, но так долго продолжаться не может, противник далеко не дурак, воевать умеет хорошо, да и с планированием у него дела обстоят не хуже, но не идеально, есть достаточно существенные прорехи, чем я и пользуюсь вполне успешно. Во всяком случае, пока, а как там будет идти дальше, время покажет.

– Желаю победы, командир, я знаю, ты победишь, никто в этом даже не сомневается. Адмирал Верещагин и его подчинённые хоть и несут основную тяжесть войны, но всё же занимаются отвлечением основных сил противника на себя, главное же происходит в тылу врага, хотя абсолютное большинство пока об этом не догадывается. Вся надежда на тебя, командир…

– Ладно, Михаил Александрович, не буду вас более отвлекать от отдыха, вам он сейчас крайне необходим, так как впереди вам опять предстоит разобраться с очень сложным делом, – закруглил беседу Бобёр и, услышав в ответ наилучшие пожелания, отключил связь и вывел на экран последний поступивший отчёт о действиях рейдерских групп. Результат был бы хорошим, если бы не первые потери, одна из групп случайно нарвалась на хорошо поставленную засаду и потеряла три вымпела, но и вражеским эскадрам досталось. Враг во время скоротечного боестолкновения потерял треть своих кораблей, а ещё треть получила серьёзнейшие повреждения и потеряла ход. Оставшиеся же не рискнули преследовать рейдеров, занявшись эвакуацией подбитых кораблей и сбором спасательных капсул с уничтоженных военных судов.

С огорчением восприняв первые боевые потери, Бобёр покачал головой и, поднявшись с кресла, в задумчивости пройдясь по рубке, задал вопрос Марго:

– Как скоро мы будем в районе промышленного кластера?

– Потребуется полторы недели, но скорей всего, времени понадобится несколько больше, так как придётся огибать районы, где оперируют вражеские эскадры, ведущие охоту на наши рейдеры, – ответила Марго и после короткой паузы сообщила: – Кстати, только что наши черви проникли в центральную систему управления разведывательного управления врага. Информации пока нет, она пойдёт после того, как они адаптируются к внутренним системам безопасности, на что уйдёт не менее десяти суток.

– Вот это новость так новость, иметь информацию из святая святых вражеской разведки дорогого стоит. Попасть бы ещё и в систему оборонного ведомства, но на это, конечно, рассчитывать не стоит, мы и так сотворили невозможное! – с чувством воскликнул Бобёр, от удовольствия прикрывая глаза; замаячившие на горизонте перспективы открывали перед ним самые широчайшие возможности…

– Кстати, наследник, я обнаружила ещё один крупный склад стратегического резерва, по пути можем заскочить и его уничтожить, заложив заряды с таймером дней так на несколько.

– Почему нет? Давай залетим и сделаем дело, время-то у нас есть, хоть его и не шибко много, – согласился Бобёр и, широко зевнув, неспешной походкой направился в душ, после которого он собирался хорошо выспаться и отдохнуть…

Глава 17

Идея диверсии на складе стратегического резерва противника, выдвинутая Марго, была более чем удачной. Мгновенный взрыв уничтожил огромные запасы, но не это было самым главным в диверсии, хотя результат оказался куда выше ожидаемого. Самое главное, противник был вынужден значительные силы, прикрывающие промышленный кластер, выдвинуть на место происшествия. Как оказалось, в том секторе было довольно много складов стратегического резерва, а это в свою очередь позволило приблизиться практически вплотную к тому участку, где располагалась секретная биологическая лаборатория.

– Наследник, первая партия разведывательно-диверсионных дронов приступила к блокированию систем связи и жизнеобеспечения лаборатории, после чего они займутся перехватом системы управления. Всё это займёт примерно сорок минут времени, если, конечно, не случится чего-то непредвиденного, – отчиталась Марго, хотя Бобёр всё это видел и сам на экране, но искин его яхты всегда чётко соблюдал давно заведённый порядок.

– Это понятно, но сколько примерно времени потребуется на эвакуацию людей, оборудования с технической документацией, а также научных работников? – задал вопрос Бобёр, пребывая в крайне задумчивом состоянии, все данные показывали, что всё идёт без сучка и задоринки, но где-то в глубине души еле слышно позвякивал тревожный колокольчик, заставляя его потихоньку нервничать.

– Не берусь судить, пока черви не проникнут в систему управления, но думаю, это займёт не менее трёх часов, но не более пяти точно. Конечно, это довольно долго, но ничего с этим не поделаешь, любое ускорение приведёт к тому, что нас засекут. Вообще, пора уже сворачиваться и возвращаться на Надежду, мы и так сделали во много раз больше, чем рассчитывали. Дальнейшее пребывание в метрополии противника становится весьма опасным, – отозвалась Марго, деликатно намекнув, что в последнее время риски серьёзно возросли, действия рейдерских групп и уничтожение нескольких десятков крупных складов стратегического резерва заставили врага задействовать все свои резервы и усилить меры безопасности.

Бобёр был полностью согласен, он и сам подумывал, что пришло время уносить ноги из метрополии врага. Риск нарваться на крупные неприятности был велик, слишком они разошлись, прохаживаясь по внутренним коммуникациям противника. Ущерб был нанесён более чем серьёзный, хотя он и служил прикрытием куда более серьёзной операции. Да и чуйку сбрасывать со счетов никак не следовало…

– Наследник, мы только что потеряли ещё четыре корабля из состава первой рейдерской группы, в ней осталось три вымпела, – неожиданно прервала размышления полковника Марго со вздохом огорчения.

– Неприятно, конечно, но потери прогнозируемые, удивительно, что удалось продержаться на трое суток больше расчётного, – буркнул под нос Бобёр. Потери возрастали, еще треть кораблей рейдерских групп погибли в яростных схватках с противником, но и враг нёс весьма болезненные потери не только в гражданских карго, но и в военных. На сегодняшний день враг потерял только в боестолкновениях более сотни кораблей, и это не считая вышедших из строя из-за серьёзных повреждений, на восстановление которых потребуется довольно продолжительное время. Всё это существенно задерживало отправку подкрепления для армады вторжения и играло на пользу адмиралу Верещагину.

– Гм-м-м… Наследник, тебя вызывают с какого-то неизвестного номера, связь неустойчивая, вызов идёт с Нового Вашингтона…

– С Нового Вашингтона, говоришь… – нахмурив брови, в задумчивости проворчал Бобёр и через несколько мгновений произнёс: – Похоже, это меня хочет слышать Дюваль… Ладно, давай соединяй, поговорим с этим цэрэушником, нам действительно есть о чём с ним переговорить, заодно новости какие-нибудь интересные узнаем.

Через несколько мгновений на экране появилось изображение Дюваля, в определённых кругах известного как Джереми Хант. С последней встречи он сильно изменился, приобрёл определённый лоск, с претензией на изысканность и мужскую элегантность, свойственную старой аристократии, хотя, конечно, он к ней не принадлежал по определению. Дорогой костюм и заученные хорошие манеры с наличием немалых денег на многих счетах не могли ввести человека с улицы в старую аристократическую элиту, но стремление Дюваля ей подражать говорило о многом. Цэрэушник, теперь, наверное, уже бывший, заполучив в свои руки немалые активы, поднялся на тот уровень, который не смел даже себе вообразить. Вот только всё это не давало права Дювалю войти в наследственную элиту, потому как в этой среде действовали совсем иные правила и неписаные законы.

– А ты изменился, Джордж… – проронил Бобёр после минуты молчания, во время которой он внимательным взглядом рассматривал своего собеседника.

– Есть такое дело, Бобёр, – признал Дюваль, в интонации которого ощущалось еле уловимое самодовольство, хотя надо признать, объективности в этом было немало. Когда-то рискнув по-крупному, он сорвал невиданный куш, ему и вправду было чем гордиться, но зазнаваться не следовало и уж тем более кичиться своим новым положением. Зазнается, и тут же шею свернут, но это было его личным делом, полковника это не касалось никаким боком.

– Джордж, как я понимаю, у тебя возникли проблемы.

– Ну, до чего же ты прямолинейный, Бобёр, прямо-таки святоша, да и только, нет бы пообщаться сначала, о погоде поговорить, например, так нет же, сразу к делу переходишь… – огорчённо буркнул Дюваль, всем своим видом демонстрируя, что так дела не делаются.

– У меня нет времени всякие политесы разводить, время поджимает, так что давай сразу к делу, – не принял тот предлагаемую игру цэрэушника, сразу обозначая свою твёрдую позицию.

– Ты где сейчас, наверное, в районе Хипори? – сделал предположение Дюваль, надеясь вывести собеседника на откровенность.

– Нет, во много раз дальше, но это ровным счётом никакого значения не имеет, хотя победе над врагом очень даже поспособствует.

– Ладно, к делу так к делу, – недовольно буркнул американский кадровый разведчик и, помолчав несколько мгновений, задал неожиданный вопрос: – Бобёр, насколько я знаю, у тебя бездействует Иностранный легион, заблаговременно выведенный с Бастиона перед его блокадой сильными эскадрами армады вторжения. Скажи, какие у тебя на него виды?

– Пока никаких, быть может, несколько позже появятся, а в чём, собственно, дело? – после нескольких мгновений напряжённых размышлений ответил полковник, лихорадочно соображая, что задумал цэрэушник.

Дюваль на несколько мгновений замялся, после чего заговорил:

– Видишь ли, какое тут дело, некая группа лиц, причём имеющих серьёзный вес, желает у тебя его нанять для одной работы. Оплата будет щедрой, можешь даже не сомневаться, эти люди скупиться не будут. Поверь, это и в твоих собственных интересах послужит, так как легион помимо всего прочего защитит твои активы на Новом Вашингтоне.

– Что это вы защищать собрались? – с подозрением в голосе поинтересовался Бобёр, всем нутром ощущая громадную недосказанность в речи американского разведчика, за которой могла скрываться серьёзная подстава.

Дюваль отвечать не спешил, он хмуро посмотрел на своего собеседника и, потерев гладко выбритый подбородок, глубоко вздохнул и стал отвечать:

– Дела наши плохи, Бобёр. У нас – на Новом Вашингтоне я имею в виду. Внутриполитическая ситуация, прямо скажем, аховая, отчётливо веет гражданской войной, доверять никому нельзя, приходится рассчитывать на наёмников, а ты и твои парни показали себя в деле с самой лучшей стороны. Ситуация действительно сложная, произойти может всё что угодно, так что необходимо серьёзно подстраховаться. Трения в верхах настолько сильны, что, фигурально выражаясь, искры в разные стороны летят, того и гляди подпалят что-нибудь, и тогда разгорится пожар.

Бобёр внимательно выслушал Дюваля и всерьёз задумался, стоит ли помогать или остаться в стороне. С одной стороны, конечно, хотелось бы америкосам отказать, да толку с этого будет мизер, но с другой стороны… Гражданская война, несмотря на все её сопутствующие ужасы и страдания, есть цивилизационная перестройка, являющаяся шагом вперед в преодолении загнивающего социума. Вопрос, конечно, для некоторых спорный, что лучше – тихо жить в медленно дряхлеющем государстве с неизбежным финалом или устроить заварушку с кровопусканием и таким образом начать формировать новое общество, устремлённое в будущее, избавившись от ненужного балласта, мешающего идти вперёд. Полковник выбрал бы второе, выбрали этот вариант и американские элиты. Неплохой вариант поучаствовать в их заварушке и при этом иметь возможность исподволь влиять на ход гражданской войны в своих интересах…

– Хорошо, в принципе я согласен сдать вам в аренду Иностранный легион, но каковы ваши условия и, соответственно, предлагаемая вами цена за услуги? – негромко задал вопрос полковник, просчитывая возможные варианты, которые могут быть предложены Дювалем и теми силами, которые стояли за его спиной.

– Вот так вот сразу сказать не берусь, необходимо нам встретиться где-нибудь на нейтральной территории и всё обговорить и просчитать до самого последнего цента. Сейчас для меня важно твоё принципиальное согласие, Бобёр, а об условиях аренды мы договоримся, – прищурив глаза, ответил Дюваль, в позе которого ощущалось сильное напряжение, по всему видать, результат этого разговора был крайне важен для него.

– Хорошо, мы встретимся, но не в ближайшие два или даже три месяца, а может быть, и несколько позже. Сам должен понимать, что всё ещё идёт напряжённое сражение с армадой вторжения, и я пока не могу выделить время для встречи с тобой, но я обязательно дам распоряжение адмиралу Ивашутину сделать финансовый расчёт. Дело сложное, необходимо рассчитать количество топлива, боеприпасов, запасных частей, а также выплаты личному составу с учётом премиальных и прочих мелочей. Работы много, но за два месяца, думаю, мои специалисты проведут примерные расчёты, и вот тогда мы с тобой и организуем встречу, где будем обсуждать окончательную цену, но учти, дёшево вам это дело стоить никак не будет, будет стоить вам это ой как дорого, – с еле уловимым металлом в голосе отозвался полковник, внимательно изучая реакцию американского разведчика.

– Нормально, так оно и должно быть, мы ведь с тобой деловые люди, это, так сказать, наше жизненное кредо, – расплывшись в улыбке, ответил Дюваль, не меняя позы, и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Как идёт судьбоносное сражение в районе Хипори?

– По плану, Джордж, по плану, – хмыкнул полковник, – не скажу, что это сражение даётся легко, но могло быть куда хуже. Пока ещё существует численный перевес противника, но он постепенно идёт на убыль. Наша задача – перемолоть ударный кулак врага и измотать его в оборонительных боях, что, в общем-то, у нас вполне хорошо получается, потери, конечно, есть, но в пределах расчётных.

– Всё человечество смотрит на вас – героев, сражающихся с подлым врагом за свободу рода человеческого! – высокопарно произнёс Дюваль, приложив правую ладонь к сердцу.

– Смотрит оно… Ага, как же, держи карман шире. Всё только о себе думают и что-то не спешат оказать посильную помощь, прислали бы лучше боевые эскадры, быстрее бы армаду вторжения разгромили, так нет же, никто не спешит! – сварливо буркнул полковник, ощутив неподдельную злость на произнесённые американским разведчиком слова, в которых не было вообще никакой искренности, была лишь хорошо поставленная для него показуха.

– А зачем, вы и так прекрасно справляетесь, – цинично ухмыльнулся Дюваль и после короткой паузы добавил: – Бобёр, ты ведь на сегодняшний день в глазах абсолютного числа людей самый настоящий рыцарь без страха и упрёка, сражающийся за всё человечество, а это подлинная слава. Мой тебе душевный совет: воспользуйся ею подобающим образом, и тогда ты сможешь стать без особых усилий тем, кем сам пожелаешь, а это далеко не каждому дано.

– Я и так уже стал тем, кем хотел, куда уж больше, – сварливо отозвался Бобёр, про себя крепко ругнувшись, Дюваль определённо на что-то намекал, вот только что он имел в виду, полковник пока не смог уловить, скрытый смысл ускользал от него, хоть ты тресни.

– Ладно, Бобёр, не буду тебя больше отвлекать, вижу, ты серьёзным делом занят. Желаю удачи.

– И тебе не хворать.

Экран погас, но Бобёр продолжал в глубокой задумчивости на него смотреть и обдумывать всё то, что было сказано американским разведчиком, представляющим интересы крупнейших мегакорпораций Нового Вашингтона. Американская элита задумала учинить у себя гражданскую войну, чтобы расчистить шлак прошлого и избавиться, в их понимании, от биомусора, для которого места в будущем нет. Вот только для того, чтобы это проделать у себя, необходимо весь остальной мир погрузить в хаос. Чем они усиленно и занимались… Американская элита спешила, действуя самым бесчеловечным образом, но надо отдать ей должное, они боролись за своё место и доминантное положение в будущем мире. Далеко не всем в этом будущем было место, очень многих просто вышвырнут даже не на обочину цивилизации, а далеко за её пределы и тем самым вычеркнут из жизни.

– Послушай, Марго, я никак не могу разобрать ход мысли американских аналитиков из секретных социопроектных и ментальных лабораторий. Глядя на всё это, невольно задаёшься вопросом, а не идиоты ли они клинические, но ведь на них не похоже. Быть может, ты мне объяснишь? – задал вопрос искину Бобёр, пребывая в глубокой задумчивости.

– Да, они далеко не идиоты, хотя на первый и даже второй взгляд таковыми представляются. Они применяют нестандартную систему мышления, вот в чём дело. Обычно составляется подробный план, рассчитываются необходимые ресурсы, подбираются люди, а также материально-техническое снабжение, плюс политическое обеспечение, после чего его начинают воплощать в жизнь. Далеко не всегда его удаётся реализовать в полном объёме, так как практически всегда существует противодействие. Именно по этой причине чаще всего план удаётся реализовать только частично или вообще получить провал, и это не такая уж редкость. Американские ведущие аналитики обошли эту проблему весьма оригинальным образом. Они особо не заморачиваются планированием, а запускают различные вирусные идеи и идеологии, как правило, деструктивные буквально по разным направлениям. Если выражаться образно, то они запускают стрелы из лука куда ни попадя, не имея мишени, в которую необходимо попасть. Когда возникает необходимость, они просто подходят к нужной стреле и рисуют мишень со стрелой прямо в её центре, вот и получается стопроцентное попадание без всякого противодействия. Прямо скажем, оригинальное решение и весьма эффективное, которому противостоять не так-то и легко, огромный щит от массы стрел ведь не соорудишь, а даже если и попытаешься, надорвёшь пуп, банально ресурсов не хватит.

Бобёр, внимательно выслушав Марго, вновь глубоко задумался. Качество мышления есть основополагающее отличие между людьми, именно эту особенность необходимо всеми силами холить и лелеять, а не умышленно разделять на группы в зависимости от социального слоя. Для холопов максимально урезанное, для среднего класса несколько расширенное, а для высшего слоя – самое лучшее. Но надо отдать должное амерам, они отлично умеют чуть ли не с самого рождения вести людей со способностями и отбирать наиболее способных, делая их своими убеждёнными сторонниками. Вот они и сообразили, как обойти недостатки планирования и реализации планов, ничего не скажешь, оригинальное решение. Один вопрос: как этому противостоять на должном уровне? Хотя надо признать, американцы по сравнению с британцами сущие дети, вот уж кто стаю собак на хитро замудрённых интригах съел, так это они. Всем остальным до них страшно далеко…

– Послушай, Марго, что мы всему этому в состоянии противопоставить, и способны ли мы это сделать вообще? – задал вопрос Бобёр искину своей яхты, продолжая напряжённо размышлять, но пока ничего путного в голову что-то никак не приходило.

– Не знаю, мне ещё никогда с таким сталкиваться не приходилось, надо собирать данные и их анализировать. Выход непременно должен быть, его надо искать. Быть может, нам удастся найти ответ или хотя бы намёки на него в захваченных материалах научно-исследовательского центра, а захватили мы их очень много, – с некоторой неуверенностью в голосе ответила Марго, сразу выдвинув неплохое в целом предложение.

– Возможно, и так, – согласился Бобёр, ощущая, как от перенапряжения у него начало покалывать в висках и затылке, – но на это слишком надеяться не стоит. Ещё неизвестно, что мы такого ценного захватили и как это можно будет в дальнейшем использовать в наших интересах. Да и времени перебрать интеллектуальные трофеи уйдёт немало.

– Не согласна. Как раз времени для перевода и систематизации данных потребуется немного, а вот разобрать, как и что нам может понадобиться и как это использовать, действительно понадобится какое-то время, но не так уж и много.

Тяжело вздохнув, Бобёр посмотрел на показания работы разведывательных и инженерных дронов, с довольным видом ухмыльнулся. Подготовительная работа практически была выполнена, оставалось доделать несколько технологических туннелей, и можно было приступать непосредственно к захвату секретной лаборатории.

Потребовалось ещё около получаса, и началось бурение стены сразу в нескольких местах, и после того как они были проделаны, была включена полная блокада систем связи. В дело вступили диверсионные дроны, а за ними следом пошли инженерные машины, и спустя несколько минут всё было кончено, началась планомерная эвакуация захваченных трофеев.

Что-либо лично контролировать полковнику не было ровным счётом никакой необходимости, всё прекрасно работало и без его участия, но он по давно заведённой привычке нет-нет да посматривал на поступающую телеметрию. Грузилось научное оборудование, вывозились архивы и базы данных, а также укладывались в криокамеры сотрудники лаборатории, эвакуировались пленные люди. Состояние их было ужасным, над ними проводились безжалостные биологические эксперименты, в живых их оставалось чуть менее двух сотен душ, всем им требовалась медицинская помощь с последующей психологической реабилитацией. На борту яхты для такого количества людей надлежащего оборудования не имелось, пришлось выделить десять наиболее вменяемых человек, доставить на борт и погрузить в медбоксы, а остальных уложить в криокамеры и разместить в грузовых трюмах. Ничем больше этим бедолагам он пока помочь не мог, не располагала яхта техническими возможностями.

– Марго, сколько времени потребуется для приведения в порядок тех, кого мы погрузили в медицинские боксы? – бесстрастно поинтересовался полковник, хотя в его душе бушевала настоящая буря яростного гнева.

– Точно можно будет утверждать только тогда, когда будет завершена полная диагностика, но никак не раньше, чем через две недели, слишком серьёзно пострадала психика этих людей. Похоже, эксперименты шли в области психики и психофизиологии, причём без каких-либо морально-нравственных ограничений, что и привело их к столь тяжёлому психическому и физическому истощению.

Полковник на некоторое время погрузился в себя, обдумывая полученный ответ, после чего, в задумчивости потерев подбородок, вновь задал вопрос:

– Когда ты приступишь к переводу трофейных материалов секретной лаборатории?

– Как только базы данных будут доставлены на борт, а это случится буквально с минуты на минуту, да и вообще через полчаса все трофеи окажутся в наших трюмах. Весь вопрос, куда теперь мы со всем этим добром отправимся.

– Летим на Надежду. С таким грузом только туда, не на Бастион же лететь, там ведь нет такого мощного научного потенциала, да и куда безопаснее будет, так как координаты планеты никто не знает. Во время перелёта попытаемся разобраться с тем, чем мы завладели, вдруг да какой-нибудь толк для нас будет, – отозвался полковник спустя несколько мгновений и вновь умолк, переведя свой взгляд на экран, где велась трансляция отлёта последней партии загруженных богатыми трофеями грузовых дронов.

– Наследник, похоже, у нас проблемы… – неожиданно послышался приглушённый голос Марго, в котором ощущалась настоящая тревога.

Резко оторвав свой взгляд от трансляции, полковник посмотрел на изображение Марго и, чуть поджав губы, негромко поинтересовался:

– Проблемы какого рода?

– Нас засекли. Не знаю, каким образом, но наши координаты стали известны двадцать шестой эскадре противника. Адмирал, командующий этой эскадрой, получил команду начать немедленное преследование. Оторваться мы, разумеется, успеем, но вот откуда они узнали наши координаты, вопрос, конечно, интересный.

– Значит, так, укладываем последнюю партию трофеев и на максимальной скорости уходим глубоко в астероидный пояс. Необходимо провести самую тщательную ревизию всего того, что мы захватили, похоже, среди всего этого добра есть тревожный маячок, а может быть, и куда больше. Пока его не найдём, уйти от преследования не удастся, – необычно жёстким тоном распорядился полковник, ощущая, как от нахлынувшей злости стало сводить скулы, отчего каждый издаваемый им звук давался с большим трудом и каждый был больше похож на рык хищного зверя.

– Через сорок пять минут стартуем. Есть только один вопрос, стоит ли после нашего отлёта активировать наши закладки и уничтожить до основания весь этот промышленный кластер противника? – осторожно поинтересовалась Марго, стараясь успокоить наследника.

– А все ли черви проникли туда, куда им необходимо попасть? – вопросом на вопрос ответил полковник, ощущая, как его скулы стало медленно отпускать.

– Нет, на это потребуется ещё какое-то время, примерно дней сорок, быть может, несколько больше, с точностью сказать не берусь, слишком много неучтённых факторов.

– Тогда не будем спешить, пусть всё идёт своим чередом. Оставшиеся в строю корабли пусть продолжают рейд по коммуникациям противника до самого конца, вернее до самого последнего вымпела, жертва это необходимая.

Глава 18

Третью неделю яхта, преследуемая более чем двумя сотнями вражеских кораблей, не могла оторваться от погони. Куда бы они ни направлялись, эскадры противника неотвязно следовали за ними, выручало лишь преимущество в скорости и непредсказуемость перемещений, но так долго продолжаться не могло. Рано или поздно противник загонит их в угол, из которого выбраться будет уже невозможно. Все попытки исправить ситуацию ни к чему не привели, противник каким-то образом чётко отслеживал перемещение яхты и продолжал активное преследование, причём количественный состав его эскадр постоянно увеличивался. Враг стремился захватить яхту в целости и сохранности…

В рубке царила напряжённая тишина, полковник и Марго редко между собой переговаривались, они искали выход из сложившегося положения, но пока безуспешно. На борту находился маяк, передающий точные координаты яхты противнику, но обследовав доставленные на борт трофеи, его обнаружить так и не получилось. Он работал на каких-то принципиально иных принципах, о которых Марго ничего не знала, и это заставляло нервничать более всего.

Тяжело поднявшись, полковник, помассировав затылок, прошёлся по рубке и глубоко задумался. Доставленные на борт трофеи самым тщательным образом обследовали по кругу уже несколько раз, но злосчастный маяк, выдающий их месторасположение, так и не был обнаружен, и это было более чем странно. Такого просто не могло быть, но тем не менее имело быть в реальности.

Челюсть сводило от злости, да так, что болезненно заныли скулы. Сдерживаемая ярость, не находя выхода, сжимала его челюсть до хруста. Расслабиться полковнику не получалось, даже медпрепараты уже не помогали. В конечном итоге, походив по рубке, Бобёр решительно направился в тренажёрный зал и, скинув с себя одежду, надел боксёрские перчатки и что есть силы стал вымещать свою злость на ни в чём не повинной груше.

Бобёр колотил грушу, нанося стремительные, сильные и резкие удары, но в то же самое время продолжал размышлять о том, что они упустили нечто важное из виду или не приняли его в расчёт. Это что-то действительно было важным, но вот что конкретно, полковник терялся в догадках. Тяжело было взглянуть свежим взглядом на то, что было многократно обдумано и проанализировано, чтобы обнаружить свою ошибку и упущение.

Измотав себя до полного изнеможения, Бобёр прекратил колотить несчастную грушу и, сняв перчатки, неторопливо направился в душевую. Как только полковник включил холодную воду и вошел под её ледяные струи, его словно током ударило от пришедшей внезапно в голову мысли: а ведь они не проверили освобождённых пленников! Быстро помывшись, он стремительно вылетел из душевой и, облачившись в свежий комбинезон, вбежал в рубку и, остановившись возле приборной консоли, дал команду медицинским ботам обследовать всех людей, находившихся в криокамерах.

– Наследник, что ты хочешь сделать? – обеспокоенно поинтересовалась Марго, не понимая, что затеял полковник, но направив роботов в грузовой отсек, где находились освобождённые люди, над которыми проводились бесчеловечные эксперименты.

– Марго, мы все трофеи пересмотрели и ничего не нашли, от слова вообще, но маяк где-то ведь всё равно есть, который выдаёт наше местонахождение, вот я и решил проверить бывших пленников, возможно что-то да найдём. Мало ли что враг мог такого измыслить, о чём мы с тобой и вообразить себе не можем, от него можно ожидать всего чего угодно, – скороговоркой проговорил полковник, лихорадочно изучая поступающую информацию, одновременно рассматривая данные на тех десять человек, которые находились в медицинских боксах. Помолчав несколько мгновений, он хмыкнул и, посмотрев на изображение искина, задал вопрос:

– Скажи, каковы результаты перевода доставшихся нам научных материалов из секретной биологической лаборатории?

– Полный перевод завершён несколько минут назад, сейчас я запустила процесс анализа, первые данные мы получим через полчаса, хотя для обработки всего этого массива потребуется не менее десяти суток, слишком объём велик, а мои производительные мощности не беспредельны.

Не отрывая взгляда от поступающих данных, снимаемых медицинскими ботами, полковник в глубокой задумчивости сравнил показания излучения головного мозга всех бывших пленников и обратил внимание на то, что у восьми человек оно несколько отличалось от всех остальных. Он не был медиком, но кое-что в медицине смыслил. Это излучение испускает любой человек и у каждого оно индивидуально в зависимости от строения нейронных сетей, которые выстраиваются всю жизнь. Бывает, конечно, похожие у разных людей, но одинаковых нет и не было никогда, а тут они были в таком количестве собраны в одном месте… Это что-то явно было необычное.

– Марго, ищи всё, что касается экспериментов над человеческим мозгом, меня сейчас это интересует в первую очередь. Тут определённо что-то есть, способное решить нашу проблему, ведь откуда-то противник получает информацию о нас, – всё тем же жёстким тоном, распорядился Бобёр, пытаясь разобрать, чем же это излучение отличается от остальных людей, отличия были, но едва уловимые, и если бы не высокочувствительные датчики медицинских ботов, то и уловить их было бы практически невозможно.

– Наследник, ты что, подозреваешь, что головной мозг этих восьми человек отправляет какие-то импульсы, благодаря которым нас выслеживает противник? – каким-то странным голосом спросила Марго после некоторой заминки, во время которой анализировала полученные данные.

– Да, есть у меня такие подозрения, хотя, быть может, я и не прав, но других мыслей на этот счёт у меня в голове нет, – буркнул Бобёр, пытаясь разобрать, что же в этом излучении есть такое особенное, но пока безуспешно.

– Гм-м-м… очень может быть, ты и прав, излучение и вправду необычное, с таким мне ещё сталкиваться не доводилось, а тут сразу восемь человек… Случайностью тут и близко не пахнет, – с осторожностью в голосе проронила Марго, при этом её изображение покрылось рябью, а потом вообще исчезло с большого экрана.

– Заблокировать его как-то возможно?

– Не знаю, надо поэкспериментировать. Придётся модулировать различные варианты защитных полей, а также систем подавления, возможно и получится что-нибудь, но не уверена, получится ли. Быть может, стоит эти криокамеры вообще выбросить за борт и дело с концом? – отозвалась Марго, по какой-то причине так и не появившись на экране.

– Нет и ещё раз нет!!! – взревел полковник, вскакивая с кресла, и, чуть успокоившись, уже тише прокомментировал своё категорическое несогласие: – Выбросить за борт этих людей не выход и не решение проблемы в целом, да и не тот это случай. Всё намного серьёзнее, чем мне думалось ранее. Нет, это во мне говорит не человеколюбие, если потребуется для дела, я любого без скафандра собственными руками за борт вышвырну и уж тем более предателя, не заморачиваясь гуманистическими соображениями, тут дело совсем в другом. Враг совершил какое-то открытие о человеке, о котором мы – человеки – понятия не имеем, и эти знания нам необходимы как воздух, хотя бы для того, чтобы понимать, какую угрозу нам эти знания несут, и выработать свои методы противодействия. С моей стороны это исключительная прагматичность, и только.

– Не надо оправдываться, наследник, всё правильно, правитель, если он действительно хочет блага для своего народа, обязан быть предельно прагматичным, расчётливым и даже циничным, а также не питать никаких иллюзий и уж тем более не должен страдать неуместным романтизмом. Только циничный прагматизм и видение общей картины происходящего позволяет в противоборстве с конкурирующими народами, государствами и гигантскими мегакорпорациями побеждать, но при этом всё же о гуманизме забывать не следует, но в разумных пределах, конечно.

Согласно кивнув, полковник вернулся в кресло и продолжил самым внимательным образом изучать, сравнивать и анализировать поступающие данные с медицинских ботов, а также подключившихся к ним миниатюрным разведывательным дронам. Работы впереди было очень много, а время поджимало, им пока удавалось избегать расставленных противником клещей, но рано или поздно он решит эту проблему, и тогда неприятный конец будет неминуем. Его конец, живым врагу он сдаваться не собирался, это было исключено в принципе…

Прошло шесть часов напряжённой работы. Исследования излучения головного мозга восьмерых человек давались с огромным трудом, заблокировать его всё никак не удавалось, хотя определённые подвижки всё же были. Получилось снизить интенсивность излучения, пусть и не намного, но и это уже можно было считать большим успехом, главное – удалось нащупать направление. Всё упиралось в отсутствие анализа захваченных материалов в недрах секретной лаборатории. Марго всё ещё перерабатывала полученный перевод, разобраться в научно-техническом мышлении иной расы было сложно, оттого и время обработки существенно затягивалось.

– Наследник, я, похоже, разобрала, чем занималась спецлаборатория. Далеко не в полном объёме, но тем не менее общий смысл мне теперь совершенно понятен, но не только. Я разобралась, чем же занимались в научном центре и какую программу разрабатывали, вернее разработали, она была уже практически готова, оставалось только её протестировать и запустить в работу, – неожиданно раздался озабоченный возглас Марго, в котором явно читалась тревога.

Оторвав свой взгляд от экрана, полковник, потянувшись всем телом, зевнул, прикрыв рот ладонью, и негромко распорядился:

– Давай говори.

– В секретном научно-исследовательском центре, как мы знаем, разрабатывался живой компьютер на основе человеческой ДНК, и он был протестирован и введён в строй. Казалось бы, мощный компьютер, каких много, но это не обычный компьютер, он, во-первых, действительно живой, а во-вторых, у него совершенно необычное предназначение. В глубокой тайне от всех один клан на протяжении многих десятилетий вкладывал деньги в технологии «Инкогнито», для того чтобы занять доминирующее положение среди других кланов. Нам посчастливилось захватить все их разработки в тот самый момент, когда они уже были практически полностью готовы. По сути, они фактически создали командный нейронет.

– Марго, давай без вступлений, у меня и так уже голова кругом идёт от всего этого, – сварливо буркнул полковник, которому спать хотелось неимоверно.

– Кратко так кратко, – покладисто согласилась Марго и продолжила говорить: – Назначение живого суперкомпьютера заключается в синхронизации работы головного мозга разных людей, принимающих решения, в резонанс по общему алгоритму, и таким образом достигается блокирование агентов влияния и дистанционное перенацеливание стратегических решений. Именно этим занимался захваченный нами научно-исследовательский центр. Лаборатория же занималась разработкой технологии управления поведением больших групп людей с опорой на генотип и архетип. Помимо этого они разработали технологию создания бегущих волн психических эпидемий или стоячих волн ступора и апатии. Это единая система управления, носящая общее название «Инкогнито». С помощью этой системы возможно влиять на умы огромных масс людей и перестраивать их желания и устремления или лишать их воли. Помимо этого возможно отслеживать людей по излучению их мозга, спрятаться невозможно, каждый мозг уникален и имеет своё особое, отличное от других излучение, ну и, соответственно, возможно будет считывание мыслей практически на любом расстоянии, но это ещё не всё. В перспективе будет возможно незаметно для самого человека перестраивать его мозг путём корректировки его нейронных сетей и формирования новых, в зависимости от его личных способностей, но не только. Открывается возможность уже в подростковом возрасте выявлять наиболее способных в той или иной сфере и сразу направлять в необходимое русло, что позволит максимально раскрыть человеческий потенциал. По сути, это кадровая революция и формирование принципиально нового общества, но есть один нюанс… Всё будет зависеть от того, кто и какие будет ставить цели. Если это будет психопат, рвущийся к власти, то и общество он сделает психически больным, а если человек, радеющий о благе народа, то тут могут быть варианты…

Внимательно выслушав Марго, полковник прикрыл глаза и стал обдумывать всё то, что только что услышал. Технология «Инкогнито» пробирала до самых печёнок, за обладание живым суперкомпьютером и сопутствующими технологиями, если только узнают о её существовании, разразится большая война, но с другой стороны… Этой же самой технологией «Инкогнито» будет в силах останавливать и оборачивать вспять громадные армии, исподволь влиять на результаты выборов тех государств, которые являются противниками. При желании будет возможно разжигать гражданские конфликты и недовольство властью. Только одного знания о наличии такой возможности будет достаточно, чтобы защитить Россию от нападок и большой войны, а также исключить влияние иностранных агентов на власть как таковое… В его руках оказалась страшная сила, о существовании которой пока не должна была знать ни единая душа, слишком это было опасно.

– Я так понимаю, вся эта технология «Инкогнито» отрабатывалась на людях, так что эта система применима как к людям, так и к иной, враждебной нам расе? – совсем негромко спросил полковник, продолжая осмысливать то, какая силища по случаю оказалась в его руках.

– Да, это так и есть.

– Хорошо, но каким образом мозг начинает излучать так, как это происходит у тех восьми бедолаг, ведь никаких чипов встроенных нет вообще?

– Прививка. Она совершенно безвредна, но тем не менее она перестраивает мозг определённым образом, в результате чего этого человека всегда можно отыскать и установить точное его местопребывание, а также считывать мысли. При желании возможно дистанционно перестраивать в мозге нейронные сети под ту или иную задачу, но эта прививка никоим образом не защищает от насылаемых психологических эпидемий в виде ступора или радости, горя или счастья. Данные технологии действительно более чем серьёзная штука, но противник несколько не доработал, отсутствует разработка защиты от насылаемых психологических эпидемий, этим придётся заниматься уже нам самим, – подробно ответила Марго и неожиданно появилась на экране в виде порхающей красивой бабочки.

– Тем и занимаемся, – выдохнул полковник и, помолчав несколько мгновений, произнёс: – Придётся перенаправить караван в какое-нибудь другое место с нашими трофеями. Не хватало ещё, чтобы на Надежде кто-нибудь прознал о реальном назначении живого суперкомпьютера, проблем тогда не оберёшься…

– Наследник, об этом не стоит беспокоиться, это всего лишь пусть и очень мощный, но всё же суперкомпьютер, самая главная информация о технологиях «Инкогнито» находится у нас на борту. Без неё суперкомпьютер будет выполнять обычные вычислительные функции, да и в случае дистанционного подключения к нему обслуживающий персонал об этом никогда не узнает, так как они не имеют наивысшего приоритета. По сути, у нас в руках инструмент контроля над реальностью, с помощью которого вполне реально формировать самое желаемое для нас будущее.

– Да уж… Прямо и не знаешь, радоваться этому или печалиться, какие-то противоречивые ощущения, – хмуро буркнул полковник и надолго ушёл в себя, пытаясь разобраться в своих ощущениях. С одной стороны, да, в его руках оказались небывалые по своим возможностям технологии, но с другой… Но с другой стороны, обладание такими технологиями накладывало на его плечи небывалую ответственность, и готов ли он её принять, с достоверностью Бобёр сам себе ответить не мог.

– Ладно, всё это, конечно, очень интересно, но нам необходимо разобраться с этим излучением и найти способ его заблокировать, в противном случае всё то, что мы добыли, окажется бесполезным, – выдохнул полковник, надо было работать дальше, на кону стояло очень и очень многое, но вдруг, на мгновение задумавшись, он задал вопрос: – Скажи, а каким это образом эти технологии «Инкогнито» будут насылать психологические эпидемии, если практически все средства массовой информации находятся под плотным контролем во всех без исключения странах?

– Средства массовой информации здесь совершенно ни при чём, психологические эпидемии насылаются с точечным использованием магнитного поля планет. Различные частоты ориентированы на те или иные участки головного мозга людей, отвечающие за необходимые функции человеческого организма, в результате неосознанно возникают необходимые желания, положительные или отрицательные эмоции. Именно скрытое воздействие на эмоции вызывает нужные желания или отсутствие таковых, что и есть одна из основных задач технологий «Инкогнито».

Поднявшись, Бобёр прошёл к столу и заварил крепкий натуральный кофе и вместе с дымящейся чашечкой вернулся за своё рабочее место и стал обдумывать всё то, что услышал, а подумать действительно было над чем. Прошло где-то около часа, и полковнику вдруг пришла совершенно неожиданная мысль.

– Марго, я, похоже, сообразил, каким образом противник нас выслеживает!

– И каким же это образом? – с некоторым скепсисом в голосе поинтересовался искин яхты в ответ.

– Излучение мозга напрямую передаётся через магнитное поле, и вот его необходимо заблокировать. Именно так противник и получает информацию о нашем перемещении в пространстве, это как раз и есть одна из технологий «Инкогнито», – буркнул полковник, лихорадочно просчитывая технические возможности блокады излучения, исходящего от восьми человек.

– А что, очень даже может быть… – в глубокой задумчивости проговорила Марго и, помолчав несколько мгновений, заговорила вновь: – Да, наследник, твоё предположение полностью подтвердилось, слабый сигнал передаётся через магнитное поле, мало того, мне удалось проследить место, где он принимается, точные координаты известны, это необитаемая планета, находящаяся не так уж далеко от нас. Какого-либо военного прикрытия она не имеет, судя по всему, это секретная резиденция клана, который и занимался разработкой технологий «Инкогнито».

– Это, конечно, интересно, но меня интересует в первую очередь блокировка этого проклятого излучения, будь оно неладно, – сварливо отозвался полковник, хотя прекрасно понимал, что точное месторасположение приёма сигнала действительно очень важно, ведь это оборудование и специалистов, его обслуживающих, необходимо было уничтожить во что бы то ни стало, а лучше вообще захватить.

– Я работаю над этим, вариант уже есть, как это сделать лучше всего, но понадобится большое количество энергии, из-за чего придётся урезать энергообеспечение жизнеобеспечения и надолго перейти на максимально возможный режим энергосбережения. Это существенно сократит мой ресурс автономного хода.

– Да хоть мне всё время в скафандре пребывать придётся, главное наглухо перекрыть сигнал, – категоричным тоном заявил полковник, для дела он готов был пойти и на куда большие жертвы.

– Я продолжу поддерживать жизнеобеспечение только рубки и криокамеры с медицинскими боксами, остальное же через пять минут отключу, причём надолго.

– Давай, действуй!

Глава 19

Полковник стоял у большого панорамного экрана и наблюдал, как к небольшой планете летят диверсионные дроны, там находился источник приёма сигнала, исходящих от восьми человек, пребывающих в глубоком анабиозе. Выявив источник передачи сигналов и сам принцип передачи, удалось их надёжно заблокировать и исчезнуть из поля зрения противника. Скрывшись от недремлющего ока, пришлось основательно пропетлять, чтобы убедиться в эффективности блокировки сигнала и уже тогда взять курс на планету, куда поступал сигнал. С этой историей необходимо было разобраться до конца, по возможности ликвидировав тех, кто обладал познаниями в области технологий «Инкогнито».

Блокировка сигналов обходилась дорогой ценой, из-за чего пришлось существенно снизить крейсерскую скорость, а также на более чем две трети убрать мощность защитного поля самой яхты, хотя на незаметности экономить не пришлось. Добираться до планеты пришлось чуть более недели, хотя при обычной мощности на это потребовалось бы не более двух суток, но главное было сделано, методика блокады была разработана и успешно применена на практике. Оставалось завершить все дела на территории противника и возвращаться домой.

Полковник стоял, неподвижно сложив руки на груди, и наблюдал, как разведывательные дроны прокладывали путь диверсионным машинам. В этот раз их было задействовано очень мало, не хватало энергии, но по предварительным расчётам этого должно было хватить для захвата центра, он был небольшим, в несколько раз меньше, чем захваченная ранее биологическая лаборатория. Что это был за объект, пока в точности установить не удалось, но то, что он принадлежал тому клану, который и разработал технологии «Инкогнито» в своих интересах, не подлежало сомнению. Оставалось дело за малым, разобраться с ним и выяснить всё.

– Наследник, линии обороны пройдены беспрепятственно, запускаю инженерные дроны, – прервала Марго задумчивое состояние полковника, всё так же продолжавшего стоять у панорамного экрана без всякого движения.

– Хорошо, – без всякого выражения проговорил Бобёр и, опустив руки, неспешной походкой направился к своему рабочему месту. Присев в кресло, он глубоко вздохнул и вывел на экран поступающие данные с разведывательных дронов, уже приступивших к обследованию объекта. Система безопасности ничем особым от предыдущих двух захваченных объектов не отличалась, хотя плотность датчиков была куда больше, но и только. Проекты были хоть и не однотипными, но построены по единому принципу, что существенно облегчало поставленную задачу.

Инженерные дроны, пройдя через разведанные проходы, добрались до объекта и приступили к своей работе, и спустя два часа в проделанный проход устремились миниатюрные дроны. Всё было кончено через три часа, и началась эвакуация захваченной документации и оборудования вместе с техническими специалистами, погружёнными в криокамеры.

– Наследник, дело сделано, все захваченные трофеи на борту, а сам объект заминирован.

Поднявшись, полковник устало сделал несколько гимнастических упражнений, чтобы размять затёкшую спину, и, глубоко вздохнув, распорядился:

– Немедленно уходим в астероидный пояс, держать курс на Хипори или на Новую Тортугу бессмысленно, нас там будут непременно ждать. Путь неблизкий и полон опасностей, но других вариантов у нас попросту нет. Надеюсь, к тому моменту, когда мы прибудем к поясу, энергии хоть немного прибавится.

– Да, наследник, к тому моменту накопители будут заполнены почти на тридцать процентов. Этого хватит, чтобы относительно безболезненно пройти тяжёлые условия астероидного пояса, хотя, конечно, случиться может всякое, маршрут-то очень опасный, придётся идти буквально на ощупь. В любом случае дорога займёт не менее шестидесяти суток, и это в самом лучшем случае, – проговорила Марго ровным и спокойным голосом, неожиданно представ перед полковником в образе волшебной феи из детских сказок. Хмыкнув про себя, Бобёр прошёлся по рубке и, в задумчивости потерев подбородок, негромким голосом поинтересовался:

– На каком этапе находится внедрение червей в системы и подсистемы управления командных центров противника?

– Несколько медленнее желаемого из-за активной работы противника, но тем не менее вполне успешно идёт процесс внедрения, противник всё ещё ничего не подозревает, и это более чем обнадёживает. Если процесс будет идти так, как идёт сейчас, то примерно через полгода мы будем готовы всю выстраиваемую систему активировать, и тогда случится самый настоящий обвал и полноценный коллапс во всём ареале. Как враг с этим справится, не знаю, но последствия гигантской техногенной катастрофы совершенно точно будут тяжелейшими, и возможно даже, повлекут за собой глубокий цивилизационный откат, выбраться из которого без сильнейшего ущерба никак не выйдет, соответственно отпадёт и угроза с его стороны, причём надолго, – отчитался искин его яхты, в интонациях которого читался настоящий сарказм и злое удовлетворение предстоящим событием, больше смахивавшим на Армагеддон.

– На то и рассчитываем, – хмыкнул полковник и спустя мгновение дал распоряжение: – Всё, делать нам тут уже совершенно нечего, немедленно возвращаемся домой.

– Домой так домой, – бросила Марго и направила яхту извилистым маршрутом в сторону огромного астероидного потока, проходить который было практически невозможно, но шансы были, причём не такими уж они были маленькими.

Если крупные корабли не имели ни единого шанса пройти такую естественную преграду, то малым это было вполне по силам.

Понаблюдав какое-то время за полётом, полковник вновь взялся за проработку своего плана, воплощать в жизнь который ему придётся буквально сразу по возращении на Бастион и Надежду. Не совсем план, конечно, а так… общие наброски, слишком много было всяких неизвестных, особенно всего того, что напрямую касалось технологий «Инкогнито». Общий смысл назначения этих технологий ему был хорошо понятен, но вот техническая сторона вопроса всё так же продолжала быть тайной за семью печатями. Марго всё ещё продолжала перерабатывать добытую информацию, к которой ещё и немало прибавилось во время захвата центра приёма сигнала.

Объём полученной информации был огромным, а производительные возможности Марго и так уже находились на пределе возможного. Работы впереди предстояло очень и очень много, но результат по идее должен был стоить того. Вот только для надлежащего использования всего этого материала требовалось ввести в эксплуатацию живой суперкомпьютер и уже на основе его запустить активацию технологии «Инкогнито» и нейронет с единым центром управления. Времени было немного, но всё же оно имелось, главное было использовать его с максимальной отдачей, чем полковник и занимался.

Всё то время, пока яхта не вошла в мощный астероидный поток, Бобёр изучал, анализировал и систематизировал полученные данные. Углубившись в данные и вычленив глубинный смысл, Бобёр вынужден был признать, технологии «Инкогнито» представляли собой серьёзнейшую систему скрытого влияния и манипулирования, но больше всего его интересовала возможность избавиться от агентов влияния и иностранных шпионов. Именно на этом вопросе он и сконцентрировал в первую очередь все свои силы, пока не отвлекаясь на другие направления, для него это было вопросом личного выживания и сохранения того дела, которому он посвятил свою жизнь…

Устало поднявшись с кресла, Бобёр прошёл к панорамному экрану и, сложив руки на груди, стал смотреть на мощный метеоритный поток, в котором сейчас летела яхта. Зрелище было завораживающее, Марго пристроилась следом за огромным астероидом и, синхронизировав скорость, следовала за ним. На экране был хаос, но хаос во многом упорядоченный и оттого величественный. Казалось бы, тут было противоречие, в хаосе не может быть упорядоченности, но нет, на самом деле это не так, в любом хаосе есть свой порядок, хотя знать об этом полагается немногим…

Сменив позу, полковник, вглядываясь вдаль, глубоко задумался. Его усилия в последнее время дали отличные результаты, удалось до донышка разобрать систему и саму технологию, благодаря которой происходит синхронизация работы головного мозга людей, принимающих решения в резонанс по общему алгоритму. Всё это делается с помощью живого суперкомпьютера на основе ДНК. Нет никакой необходимости вживлять какие-либо чипы и прочую электронику, достаточно особой сыворотки, и буквально через месяц нейронные сети головного мозга перестраиваются таким образом, что влияние агентов исключается полностью. О любой такой попытке будут знать все подключённые к командному нейронету, и благодаря живому суперкомпьютеру произойдёт перенацеливание стратегических решений и купирование любой попытки оказать влияние извне на принятие властных решений.

– Марго, скажи, сколько времени потребуется для того, чтобы создать порядка десяти тысяч доз необходимой нам вакцины? – поинтересовался полковник, прикидывая в уме, что есть необходимость составить списки всех, кому следует ввести сыворотку, причём списки эти должны быть самым тщательным образом выверены, так как всем сразу ввести вакцину нет никакой возможности. Всё должно было происходить негласно, любое разглашение должно было быть абсолютно исключено.

– Дней двадцать, наследник, но думается мне, есть необходимость куда больше вакцин создать, десять тысяч единиц по нашим потребностям слишком мало будет. Порядка пятидесяти тысяч, по моим прикидкам, будет в самый раз, и это только на первое время. На создание этой партии уйдёт два месяца, быть может, несколько больше, – отозвался искин его яхты, на этот раз почему-то приглушённым тоном, в котором ощущалось настроение поспорить.

Бобёр спорить не стал, запас действительно карман не тянул и обязательно должен был пригодиться, находясь постоянно под рукой. Мало ли как дальше дела закрутятся…

– Не возражаю, Марго, делай вакцины с запасом, если получится, то и больше пятидесяти тысяч сделай.

– Сделаю, – выдохнула Марго, – вот только пока никак не получается в полном объёме разобраться с этими психологическими эпидемиями, а именно как они точно запускаются, информации не хватает. Анализ ещё далеко не завершён, на это потребуется немало времени, да к тому же и перевод последних трофеев не закончен.

– Работай в этом направлении. Разобраться в системах наведения психологических эпидемий необходимо, это ведь сильная штука из арсенала поведенческих войн и скрытых агрессий, способных уничтожать не только государственные структуры, но и целые народы. Такие скрытые воздействия свободно могут запускать механизмы самоуничтожения. Нам предстоит подумать не только о том, как эти психологические эпидемии запускать, но и как от них защищаться самим и защитить наш народ. Дело нешуточное на самом деле и требует к себе самого пристального нашего внимания, и с этим утверждением спорить бессмысленно, – нахмурившись, негромко проговорил полковник, прекрасно отдавая себе отчёт, какие возможности оказались в его руках и какая колоссальная ответственность легла на его плечи.

– Да, будем работать, хотя, конечно, производительных мощностей не хватает, но пока не введём в эксплуатацию трофейный суперкомпьютер и не перестроим языковую матрицу, придётся обходиться тем, что есть у нас в наличии.

Согласно кивнув, полковник, ничего не ответив на реплику искина, внимательно вгляделся в поступающие данные. Что-то ему не давало покоя, несмотря на жесточайшие условия метеоритного потока, датчики работали не совсем чётко, но даже несмотря на это они смогли зафиксировать какую-то аномалию и показать ее точное местонахождение.

– Марго, посмотри, что-то я никак не могу понять, что это такое наши сканеры обнаружили, – распорядился Бобёр, хмуро рассматривая аномалию, силясь разобраться, что же это может быть такое, но понять никак не мог, слишком показания были необычными, с таким он ещё за свою практику никогда не сталкивался.

– Гм-м-м… странно, очень может быть, это потерпевший крушение корабль, но не уверена, надо выслать разведывательные дроны и посмотреть, что это такое на самом деле, – буркнула Марго и спустя пару минут выслала дроны для проверки выявленных координат, где имелась непонятная аномалия. Потребовалось чуть более двух часов, и в результате в хаосе разновеликих астероидов были обнаружены два сильно повреждённых корабля. Какой они были принадлежности, сразу установить не удалось, энергетические установки были полностью разрушены, и каких-либо сигналов они не подавали.

Поколебавшись какое-то время, полковник дал команду изучить обломки, особо не надеясь обнаружить там что-либо стоящее, вероятность найти что-то интересное была исчезающе мала. Хотя он когда-то давно случайно обнаружил секретную закладку на погибшем разведчике, в дальнейшем ему очень пригодившуюся, но сейчас всё это уже не было ему интересным. Единственной причиной, почему он дал своё согласие, была сильная утомлённость и желание хоть немного развеяться. Последние недели выдались крайне тяжёлыми и утомительными, систематизация всех трофейных данных и подготовка системы для запуска синхронизации головного мозга по единому алгоритму всего командного состава было делом непростым. Время поджимало, если технологии запуска психологических эпидемий на некоторое, пусть и небольшое время можно было отложить, то с системой единого поля управления, лишённого какого-либо внешнего влияния, откладывать было никак нельзя. По возвращении на Надежду всё должно быть подготовлено для запуска живого суперкомпьютера, а сразу после того как его установят, запустить и, протестировав, вывести в рабочий режим. Зачистка командного состава и очищение от агентов влияния, а также откровенных шпионов было первостепенной задачей, это был вопрос выживания…

– Наследник, эти погибшие корабли принадлежали противнику, вот только непонятно, возвращались ли они или, наоборот, направлялись в человеческие миры, – прервав размышления полковника, проговорила Марго, заставив его выбросить из головы нахлынувшие мысли.

– Пошли роботов, пусть снимут данные искинов, а также прихватят базы данных, – буркнул полковник и, широко зевнув, прошёл к кофеварке и, налив себе к чашку крепкого кофе, вернулся на своё рабочее место и стал без особого интереса смотреть трансляцию в режиме онлайн. Дроны высадили на разрушенные корабли некоторое количество роботов, и они приступили к прокладке дороги на центральные посты, где и находились искины этих судов.

Для того чтобы пробиться на пост номер один, роботам пришлось основательно потрудиться, расчищая завалы. На всё это потребовалось более трёх часов, полковник уже начал сомневаться в целесообразности продолжения этих работ, но в тот самый момент, когда Бобёр начал над этим размышлять, пришла первая информация. Роботы проделали проходы и приступили к изъятию бортовых архивов и искинов погибших вражеских кораблей.

– Любопытно, наследник, на одном из кораблей в целости и сохранности имеется криокамера, в которой находится всё ещё живой капитан, правда энергии в капсуле осталось недели на две максимум. Автономный режим, рассчитанный на полгода, подходит к концу. Что будем делать, наследник, оставим её или заберём с собой? – поинтересовалась Марго, почему-то совершенно бесстрастным голосом, в котором не было и тени живых эмоций.

Прикинув в уме и так и эдак, полковник мысленно махнул рукой, раз уж взялись за это дело, то его необходимо и завершить надлежащим образом. Негоже делать дела спустя рукава, и уж тем более не стоит так поступать, создавая для себя далеко не лучший прецедент.

– Заберём криокамеру с собой, вдруг да пригодится, – выдохнул полковник, понимая, что капитаном разведывательного корабля простой офицер быть не может, но и многого знать он тоже не может, всё дозировано и ранжировано. Каждый отвечает за свой участок и не лезет в чужой, так любая спецслужба построена, в том числе и разведка…

Потратив ещё на переправку добытых трофеев почти два часа и уложив всё это в дальний грузовой отсек, яхта, больше ни на что не отвлекаясь, продолжила свой путь в мощном астероидном потоке. Путь домой был не близкий, предстояло ещё довольно долго идти в метеоритном потоке, а после ещё петлять во всяких аномальных зонах, скрываясь буквально от всех. Противник также использовал похожий приём, но для широкого применения он не годился в принципе, так могли пройти лишь небольшое количество малых разведывательных кораблей, да и то многие из них погибали. Путь этот был очень опасен, но других вариантов незаметно попасть на Надежду просто не имелось.

– Есть какие-нибудь интересные данные с погибших вражеских разведчиков? – поинтересовался полковник, особо не рассчитывая на положительный ответ.

– Ничего нового для нас там действительно нет, но имеется одна зацепка, на которую следует обратить самое пристальное внимание. Оба погибших корабля заходили на орбиту двух маленьких и ничем не примечательных планет, находящихся немного за пределами человеческого ареала. Точные координаты планет имеются, но и только, данные стёрты, и восстановить их не представляется возможным, слишком сильны повреждения. Думаю, во время допроса выживший капитан даст нам свои пояснения, тем более сыворотка правды для этой расы уже находится в наших руках, в любой момент могу воспроизвести в необходимых количествах, – с некоторым огорчением ответила Марго, хотя на последних произнесённых словах огорчение быстро сменилось подъёмом.

– Непременно допросим, но только уже на Надежде, сейчас у нас и без этого дел полон рот, – тяжко выдохнул полковник и, допив остывший кофе, продолжил заниматься аналитической работой одновременно по нескольким направлениям, благо искусственный интеллект его яхты серьёзно помогал, но этого было мало, требовалось куда больше производительных мощностей…

Глава 20

Большой рейд по территории метрополии противника подходил к концу, до Надежды оставалось два часа лёта. Почти полгода, проведённых в рейде в отрыве от основных сил флота, дались полковнику непросто. Было очень тяжело, была практически полностью потеряна автоматизированная эскадра, проводившая рейдерские налёты на противника, но результат того стоил. Противник, мобилизовав все свои резервы, был вынужден сосредоточиться на защите стратегически важных для него маршрутов и отдельных объектов. Оставшиеся в строю пять кораблей всё так же продолжали дерзко действовать, нанося стремительные и непредсказуемые удары, но дни их были сочтены, главное – они выполнили поставленную задачу и не позволили своевременно перебросить дополнительные силы для усиления армады вторжения, атаковавшей Хипори.

Столь яростное сражение с армадой вторжения, продлившееся без малого четыре месяца, практически заглохло, противник был вынужден откатиться и приступить к блокаде Хипори. Так и не сумев вернуть контроль над стратегически важной системой, враг, собрав все свои силы в кулак, заблокировал систему, стараясь установить мощные крепостные минные поля. С другой стороны подошедшее к противнику подкрепление заблокировало проход. Враг решил взять крепкий орешек измором или пополнить резервы и попробовать по новой.

Не оставил он без внимания и систему Новой Тортуги, противник подвёл довольно мощную группировку боевых кораблей и приступил к плотному минированию окружающего космического пространства. По сути, враг всеми силами стремился заблокировать путь к своей метрополии и в то же самое время сохранить свой контроль над системой Хипори. Сложилась патовая ситуация, с одной стороны, армада вторжения даже при наличии поддержки дополнительной помощи с метрополии уже не могла добиться поставленной цели, слишком велики оказались потери, понесённые в предыдущих боях, а с другой – основные силы флота под командованием адмирала Верещагина оказались в стратегическом окружении.

Окружение в космосе – вещь довольно условная, и другой она быть в принципе не может, другое дело, что сложилась такая стратегическая ситуация, когда практически любой шаг одной из сторон неизбежно приводил к катастрофическим последствиям и, соответственно, вёл к поражению сделавшей первый шаг стороны. Это касалось даже изменения диспозиций отдельных эскадр, не говоря уже о целом флоте, без тяжёлых последствий переместить сколько-нибудь крупную эскадру было невозможно. Разрешить возникшую коллизию возможно было только сильным ударом по армаде вторжения извне, но полковник, основательно всё обдумав, напрочь отмёл эту мысль. Это дело требовало не военного подхода, а политического, а это уже совершенно разные подходы, хотя они между собой постоянно пересекаются и нахлёстываются друг на друга, и чем неспокойнее обстановка, тем чаще и чаще это случается, что всегда чревато непредсказуемыми последствиями. Это как прохудившаяся изоляция на электрических проводах, трещит, пощёлкивает, искры пускает, того и гляди короткое замыкание произойдёт, а если оно действительно случится, мало никому не покажется, масштабы ведь разные…

– Наследник, вакцины полностью протестированы, каких-либо последствий для физического и психического здоровья не выявлено, – неожиданно проговорила Марго, заставив полковника замереть на несколько мгновений. Переварив услышанную информацию, он, внимательно посмотрев на изображение искина на экране и прищурив правый глаз, негромко задал вопрос:

– На ком вакцины протестированы-то?

Марго ответила не сразу. Она выдержала некоторую паузу, после которой так же негромко стала отвечать:

– На тех, кто находится в медицинских боксах, и протестировала, каких-либо побочных эффектов нет вообще, скорее явная польза наблюдается, причём довольно существенная. Благодаря вакцине наблюдается сильная активизация иммунной системы и вообще общее укрепление организма, что очень и очень хорошо.

Полковник промолчал, хотя с его языка так и хотели вылететь всякие резкости, при этом где-то в глубине души он полностью признавал правоту Марго, без апробации запускать программу вакцинации командного состава было категорически нельзя. Слишком это было рискованно, но раз уж Марго провела это дело самостоятельно, не посвящая наследника в детали своей работы, то Бобёр после некоторых размышлений оставил всякие терзания на этот счёт. Не в его положении было носом крутить и говорить нравится – не нравится, в его деятельности во главе угла стояла максимальная эффективность, по крайней мере пока. Для проявления гуманизма время ещё не пришло, и придёт оно не так уж и скоро… Слишком всё было закручено и запутанно. Да так хитро, что и не разобрать, кто на кого работает, кто кому служит, а кто уже давно куплен с потрохами, и со всем этим ему предстояло разбираться, благо с одной из технологий системы «Инкогнито» они полностью за время полёта разобрались. Оставалось только внедрить управляющий модуль в живой суперкомпьютер, после чего незамедлительно приступить к вакцинации всего командного состава и ответственных лиц.

Какими-либо моральными терзаниями полковник себя не мучил, хотя эта система в какой-то степени нарушала основополагающие принципы свободы личности, но чтобы выжить не только ему, а вообще всему русскому народу в целом, необходимо элиту плотно обложить красными флажками, за которые она выходить не смеет. Любая попытка, вернее даже одна мысль её преодолеть должна жёстко пресекаться и надлежащим образом караться, да так, чтобы другим неповадно было. Технологии «Инкогнито» и нейронет как раз и должны были стать теми самыми красными флажками, которыми и будет обложена элита, жёстко обложена, и первыми будут представители высшего командного звена, хотя они сами об этом даже знать толком ничего не будут. Рядового обывателя это никоим образом касаться не будет, эти технологии напрямую будут касаться только тех, кто принимает властные решения, и членов их семей.

– Если говоришь, что вакцина полностью апробирована, тогда давай вводи её мне, – распорядился полковник, после чего ему была произведена инъекция в правое плечо, и с этого момента обратной дороги для него уже не было, процесс запуска внедрения технологий «Инкогнито» начался.

– Да, кстати, Марго, а что там с внедрением червей в управленческие системы и подсистемы противника? – потирая побаливающее плечо, задал вопрос полковник, обдумывая, что следовало говорить военному коменданту Надежды, а что необходимо было опустить.

– Для полного выполнения заложенной программы потребуется ещё три месяца, в самом худшем случае дополнительно понадобится четырнадцать суток, но не больше. После того как вся эта система сложится, необходимо будет её активировать в течение трёх суток, в противном случае велика вероятность её обнаружения противником.

Внимательно выслушав ответ, полковник глубоко задумался: активировать внедрённую систему деструкции какой бы то ни было проблемой не являлось, проблема была подвести к активации определённые события и извлечь из этого максимальную пользу, и вот над этим ему следовало основательно поразмыслить…

Два часа пролетели незаметно, и яхта, всё ещё продолжая быть укрытой сильным полем невидимости, скрытно вышла на орбиту планеты и, облетев несколько раз, пошла на посадку. Зависнув на несколько мгновений, яхта опустилась в глубокую расщелину, прикрытую со всех сторон высокими горами. Просканировав окружающее пространство и не обнаружив следящей аппаратуры и живых людей, полковник неспешно собрался и, облачившись в армейский экзоскелет, закинул за спину стандартный десантный лучемёт. Покинув яхту, Бобёр направился к эвакуационному туннелю, через который на древней вагонетке можно было приехать прямо в штаб колонии.

Добравшись до нужной ему скальной плиты, он приложил ладонь, и она медленно отъехала в сторону, отчего посыпалась пыль вперемежку с засохшим птичьим помётом. Сделав несколько шагов назад и дождавшись, когда осядет пыль, прошёл в тёмный зёв туннеля. Древние лампы так и не загорелись, пришлось достать тактический фонарь и подсвечивать себе дорогу до вагонетки. Спустя пять минут он нашёл её стоящей на монорельсе. Осмотрев двухместную вагонетку, рассчитанную на двух пассажиров с грузом где-то под тонну веса, Бобёр присел, и она поехала, сначала медленно, но потом, разогнавшись, понеслась с сумасшедшей скоростью. Дорога заняла чуть более часа, и вагонетка стала постепенно притормаживать, пока окончательно не остановилась.

Поднявшись, Бобёр размялся и, покинув вагонетку, направился к лифту и уже на нём поднялся в служебное крыло, где и располагался штаб колонии. Покинув лифт, он неожиданно столкнулся с вооружённым охранником, но тот моментально его узнал и отошёл в сторону, давая возможность пройти, и он пошёл дальше. Спустя три минуты его задержали в предбаннике и попросили подождать несколько минут, по истечении которых полковника провели в малый зал заседаний, где ему навстречу поспешил военный комендант Надежды. Внимательно присмотревшись к Жуковскому, Бобёр сразу обратил внимание на те изменения, которые с ним произошли за его довольно продолжительное отсутствие. Он стал существенно бодрее и подтянутее, а также лицо его явно прошло курс серьёзного омоложения, что прямо указывало на наличие немалых денег в его распоряжении, да и свободного времени тоже…

– Здравствуйте, Михаил Александрович, – первым поприветствовал коменданта Бобёр, протягивая руку для рукопожатия.

– Здравия желаю, командир! – неожиданно рявкнул тот и крепко пожал протянутую ладонь.

– Как у вас тут идёт дела, Михаил Александрович?

– Давайте присядем, и я вам сделаю полный отчёт о проделанной работе, а также поведаю о наших перспективах, а они, смею вас уверить, очень даже хороши. Перспективы отличные не только на ближайшие, но и среднесрочные. На более длительное время пока не смотрим, не до того нам сейчас.

Жуковский провёл полковника в отдельный переговорный кабинет и, усадив в кресло, поинтересовался, будет ли тот что-нибудь, но услышав отказ, присел напротив и, выждав некоторое время, заговорил:

– Колония, несмотря на многочисленные трудности, успешно развивается. Взаимодействие с Бастионом налажено великолепно, с поставками перебоев нет, особенно после того, как противник был вынужден снять блокаду системы Бастиона и все свои наличные силы сконцентрировать в районе Хипори. Резервный автоматический флот не только построен в срок, но и полностью обкатан и уже сейчас готов пойти прямо в бой для деблокады нашего флота.

Полковник, отрицательно покрутив головой, спокойным голосом пояснил военному коменданту:

– Михаил Александрович, рисковать последним нашим стратегическим резервом мы не вправе, слишком это рискованно, да и если вдуматься, на данном этапе нам это вообще никак не выгодно. Зачем тратить ресурсы, боевые корабли впустую, если никто из мировых держав нам за это даже спасибо не скажет. Скорее даже следует ожидать предательского удара в нашу спину, так зачем же нам собою жертвовать, если никто это не оценит надлежащим образом? Нам сейчас следует в первую очередь побеспокоиться о себе и внимательно наблюдать, как поступят в сложившихся обстоятельствах мировые державы, оттого дальше и плясать будем, но в любом случае в петлю мы не полезем.

Жуковский какое-то время пристально всматривался в глаза полковника, силясь что-то для себя в них найти, но, видимо, так этого и не обнаружив, поджал губы и негромким голосом задал вопрос:

– Неужели нам даже помощь с Нового Санкт-Петербурга не придёт?

– На это вам даже рассчитывать не стоит, от слова совсем. Даже если что-то огромное в лесу сдохнет и Сенат разродится и вышлет какую-то помощь, вам от этого легче станет? Боюсь, что нет, не станет, скорее головных болей только прибавится, причём существенно, так что обойдёмся без головных болей, сидим смирно и ждем, как будут развиваться дальнейшие события, и ловим самый удачный момент, чтобы во весь голос заявить о себе… – доходчиво объяснил полковник, особо не вдаваясь в детали, знать о всех хитросплетениях внутриполитической столичной драчки коменданту не следовало, да, собственно, он и сам знал не так уж и много, и по этой причине предпочитал на данный момент особо не светиться со своей активностью, у него и без этого дел было выше крыши.

– Значит, будем выжидать, – выдохнул комендант и, помолчав несколько мгновений, продолжил свой отчёт: – Командир, доставленный суперкомпьютер наши специалисты установили и, протестировав, запустили в работу. Пришлось попотеть, чтобы переработать интерфейс, сделав его интуитивно понятным, а то ведь он был рассчитан для иной расы и для нас, людей, не очень-то подходил. Как вы и велели, вся документация оцифрована и находится под надёжной охраной.

– Да, я читал ваш отчёт, вы сделали всё правильно, жёстко ограничив доступ к суперкомпьютеру и трофейной документации. Так как все люди, которые были задействованы в этой работе, всё ещё не могут покинуть особо секретный корпус, то через двое суток я проведу их вакцинацию, после чего они смогут на выходные возвращаться домой, – проговорил полковник и после короткой паузы добавил: – Вакцинацию также должны пройти все сотрудники, занятые в сфере управления, в том числе и члены Совета колонии, а также все научные работники. Вакцинация для всех без исключения обязательна, попытка отказа гарантирует немедленное освобождение с занимаемой должности. Вся эта процедура, по моим расчётам, займёт порядка двух недель. Переживать тут нечего, эта вакцина существенно улучшит общее состояние здоровья и во многом продлит жизнь, заодно существенно омолодив тело.

– Хорошо, всё будет подготовлено в самом лучшем виде, – отозвался комендант, неожиданно для себя всерьёз заинтересовавшийся интересной прививкой с таким могучим функционалом.

– Отлично, а сейчас проводите меня, Михаил Александрович, к суперкомпьютеру, больно мне хочется посмотреть его реальные производительные возможности, – потребовал полковник, желая поскорее внедрить нужную ему программу, обеспечивающую контроль за теми, кто в самое ближайшее время будет вакцинирован.

– Пройдёмте со мной.

Жуковский поднялся, и за ним следом направился полковник. Пришлось основательно поплутать по извилистым коридорам и преодолеть несколько постов бдительной охраны, и только после этого они смогли получить допуск к лифту и спуститься на самый нижний уровень. На нулевом уровне также пришлось пройти несколько охранных рубежей, прежде чем попасть к туннелю, ведущему к суперкомпьютеру. Уже здесь попрощавшись с комендантом, полковник вошёл в огромный зал и пообщался с инженерами. Внимательно их выслушав и задав довольно много технических вопросов, главным образом касающихся адаптации его работы под человека, он потребовал всё это показать на практике. Лично опробовав систему управления живым суперкомпьютером, Бобёр остался более чем довольным, управление оказалось на удивление интуитивно простым и предельно понятным, что самым лучшим образом отразилось на производительности. Воспользовавшись подходящим моментом, он запустил в операционную систему командные модули. Убедившись, что процесс внедрения пошёл без всяких сбоев, подчистил за собой следы входа и, покинув аппаратную, поднялся на небольшую трибуну, возвышающуюся над общей площадкой, где собрался весь персонал. Внимательно вглядевшись в лица людей, полковник, глубоко вздохнув, с чувством обратился к ним:

– Товарищи, вы проделали гигантскую работу, введя в эксплуатацию трофейный суперкомпьютер, причём сделав его лучше и удобнее в работе. Никто другой кроме вас в столь сжатые сроки не смог бы этого сделать. Вы лучшие, и этим всё сказано. Все ваши труды оценены по достоинству, и каждый из вас получит заслуженную награду, никто не будет забыт, я лично об этом побеспокоюсь. Ваше заточение было вынужденной мерой, сами понимаете, режим строжайшей секретности должен неукоснительно соблюдаться.

Сделав короткую паузу, полковник окинул бдительным взором всех присутствующих и где-то на внутреннем уровне прочувствовал, что научной братии польстила его речь и в особенности прямое указание на достойную награду за труды их праведные.

– Да, каждый из вас получит достойную награду за его труды, но это ещё не всё… Вы все получите отдельную награду. Завтра и послезавтра будет проведена вакцинация, она избавит вас от многих болезней, существенно усилит иммунитет и защитные функции организма. Помимо прочего, данный препарат вас омолодит и серьёзно продлит жизнь и улучшит её качество. Такую вакцину невозможно купить ни за какие деньги, единственная просьба: эта информация не должна уйти на сторону. Вакцинация начнётся завра в полдень, по завершении процедуры через двое суток вы сможете вернуться домой, за исключением, разумеется, дежурной смены.

Высказав всё, что требовалось, полковник пожелал всему научному коллективу творческих успехов, покинул трибуну и направился на выход. Пока он шёл к лифтовой шахте, Бобёр проанализировал реакцию людей и про себя довольно хмыкнул: пока всё получалось более чем хорошо. Такие побочные бонусы от вакцины, как избавление от серьёзных болезней, омоложение и продление жизни, никого не могли оставить равнодушными. Видимо, именно на это и был изначальный расчёт, ничего не скажешь, хитрый и весьма прагматичный расчёт. Задумывал эту схему противник для себя, а он ею воспользовался и не испытывал по этому поводу никакого дискомфорта. Как говорится, было ваше – стало наше, и этим всё сказано…

Поднявшись на лифте на тот же самый уровень, где располагался штаб колонии, полковник вызвал коменданта, после чего мысленно отдал команду Марго доставить вакцины и всё необходимое оборудование для проведения масштабной вакцинации, а также потребовал контролировать процесс внедрения в живой суперкомпьютер управляющего программного обеспечения. Судя по первым поступающим показаниям, процесс шёл очень хорошо и дистанционного вмешательства не требовал, что не могло не внушать здоровый оптимизм.

Минут через пять появился Жуковский, и они вместе направились в медицинский комплекс для инспекции, где должно было быть установлено оборудование для проведения вакцинации всего командного состава Надежды. Инспекция продлилась более трёх часов, в ее результате пришлось дать команду выделить отдельный бокс и отдельно его отгородить, для того чтобы не допустить проникновения посторонних. Объясняться с ними полковник не хотел категорически, секрет вакцины секретом и должен оставаться, слишком это было важно для формирования новой властной вертикали, которую предстоит отстраивать на совершенно новых принципах. Всё предстояло делать впервые, что называется, на ощупь, выискивая самый оптимальный путь, а быть первопроходцем всегда непросто.

Главное, начало кадровой революции положено, которую необходимо было распространить не только на властный государственный аппарат всех уровней, но и на элиту. Именно элита, вернее её часть, достаточно регулярно предавала свой собственный народ, ввергая его то в смуту, то в революцию, то в войну за интересы чужих денежных мешков. С этим надо было покончить раз и навсегда, что Бобёр и собирался воплотить в жизнь. Хочет элита этого или нет, но за жабры брать её необходимо, причём в достаточно жёсткой и бескомпромиссной форме. Если что-то не нравится, сваливайте, да поскорее, а если устраивают новые правила игры, добро пожаловать…

– Командир, а почему такое жёсткое требование по вакцинации, ведь это далеко не лучший подход? – негромко задал вопрос Жуковский, когда они уже покинули медицинский центр колонии и направлялись к транспортной вагонетке.

– Благодаря этой вакцине мы быстро вычислим всех иностранных агентов и агентов чужеродного влияния. Именно по этой причине такое жёсткое требование. Как это происходит, лучше не спрашивайте, Михаил Александрович, но поверьте мне на слово, результат стопроцентный, какая-либо ошибка исключена полностью. Учтите, теперь кроме меня о свойствах этой вакцины знаете только вы и больше никто, – спустя несколько мгновений ответил полковник и многозначительно взглянул на коменданта, отчего у того между лопаток пробежал холодок. Скрытое послание он понял сразу, держать язык он должен был намертво.

– Я вас понял, командир, я могила, от меня эта информация никогда не уйдёт на сторону, – жёстким тоном ответил Жуковский и увидел в глазах полковника одобрительный огонёк, после чего они вместе направились в штаб, впереди их ждало ещё очень много работы.

Глава 21

Устало потерев глаза, полковник, тяжело вздохнув, присел на жёсткую медицинскую кушетку, обтянутую потёртой искусственной кожей, и, опершись спиной о стену, прикрыл глаза и глубоко задумался. За две недели непрерывной вакцинации через лабораторию прошли десятки тысяч людей. Основную работу делал медицинский робот, но и полковнику пришлось серьёзно поработать, так как доверить столь важный вопрос он не мог никому, слишком ответственным это было делом…

Живой суперкомпьютер под неусыпным присмотром Марго всё ещё перерабатывал поступающую напрямую от привитых людей информацию и на её основе строил единый командный нейронет связанных друг с другом людей, пусть даже большинство из них были знакомы лишь опосредованно. Каких-либо побочных эффектов не наблюдалось, наоборот, показатели функционирования мозга и вообще всего организма в целом у всех привитых действительно стали потихоньку улучшаться, что само по себе уже было очень хорошим признаком.

Работы впереди было ещё очень много, но уже сейчас было понятно, что задуманное более чем реально. Первые выстроенные сети показали, что в двух подгруппах имеются источники утечки информации на сторону. При детальном изучении выяснилось, кем являлись эти люди, они были ответственными чиновниками, занимающими должности на космодроме, один заведовал южным грузовым терминалом, а второй занимался внутренней логистикой поступающих на планету грузов. Ничего критичного, они оба никаким боком не были допущены к секретам, но на кого конкретно они работали и кто их завербовал, необходимо было выяснить в самые кратчайшие сроки. Отдельная история была с одним из высокопоставленных членов Совета колонии. Исходя из полученных данных, он не так уж и давно каким-то образом получил возможность напрямую связываться с кем-то на Новом Санкт-Петербурге, и с этим ещё предстояло разбираться.

– Оно, конечно, не критично, но тем не менее кто-то, невзирая на гигантские трудности и вездесущий контроль, умудрился завербовать двух человек, а члена Совета подсадить на крючок, как известно, лиха беда начало, – буркнул себе под нос полковник, вполне резонно предполагая, что это, скорей всего, сделали представители российской разведки, вот только он не очень-то в последнее время доверял руководству этой организации, и утечки информации с Надежды вполне могли попасть кому угодно.

С натугой во всём теле поднявшись с лавки, Бобёр прошёл к аппарату связи и, немного размяв спину, вызвал на связь коменданта Жуковского.

– Здравствуйте, Михаил Александрович, есть первые данные. Обнаружены два человека, занимающие довольно значимые должности на космодроме, данные на них я вам сейчас вышлю. Сразу брать их в оборот не надо, изучите всё, а потому будем думать, как нам следует поступить. Помимо этого установлено, что член Совета колонии Соломон Захваткин имеет персональную связь с Новым Санкт-Петербургом, надо разобраться, как такое стало вообще возможным, и сделать соответствующие выводы. Расследование должно быть проведено самым тщательным образом, чтобы всё было чётко задокументировано, ведь персона имеет весьма серьёзный официальный статус, – произнёс полковник, хмуро поглядывая на своего собеседника, и, помолчав несколько мгновений, заговорил вновь: – Необходимо установить, какую информацию они передали кураторам и какую требовали от них, и тогда мы сможем многое для себя понять. Единственная просьба, этих людей на ремни нарезать не надо, куда лучше их перевербовать и использовать в своих интересах. Продумайте этот вопрос, если действительно это стоит делать, то задумайтесь над будущей игрой с их кураторами. Весьма вероятно, такая игра принесёт толка куда как больше, да и её варианты будут отличаться широким разнообразием.

– Пожалуй, соглашусь, спешить действительно не следует. Ручаюсь, мы размотаем этот клубок и выясним, как произошла вербовка наших людей, дело действительно очень серьёзное. Такого в нашей колонии никогда не бывало, – с металлом в голосе отчеканил комендант, в глубине души ощущая вспыхнувшую злость, не ожидал он, что кто-нибудь возьмёт и станет сливать информацию о колонии на сторону. Помолчав несколько мгновений, Жуковский испросил разрешение приступить к решению проблемы с утечкой информации и, получив согласие полковника, исчез с экрана.

Отключив малый монитор, Бобёр ещё раз просмотрел материалы на двоих агентов, пытаясь понять, каким образом могла произойти вербовка, но что-то ничего толкового в голову не приходило. Казалось бы, вариантов было совсем немного, но если внимательно приглядеться, то их было не так уж и мало. Каждую возможную версию надо было проверять и перепроверять, так что дел у коменданта существенно прибавилось.

– Наследник, начал активно себя проявлять формирующийся нейронет, пока видно только общий контур, но процесс формирования постепенно ускоряется, суперкомпьютер активно развивается. Если не случится непредвиденных сбоев, то через полторы недели вся командная система будет выстроена в полном объёме.

Внимательно выслушав Марго, полковник в задумчивости помолчал некоторое время, после чего, медленно поднявшись, прошёл по кабинету и, остановившись возле окна, без всякой задней мысли вгляделся вдаль и мысленно задал искину вопрос:

– Марго, это, без всякого сомнения, очень важно, но как мы будем всю эту сеть дистанционно контролировать, например, с Бастиона или там с Нового Санкт-Петербурга?

– Этот вопрос уже практически решённый, моя адаптация и синхронизация с суперкомпьютером завершена в полном объёме, в результате чего мои вычислительные возможности возросли многократно. Осталось только отработать принципиально новую систему связи, вернее необходимо перестроить секретную кодировку сигнала таким образом, чтобы сам сигнал не только не могли перехватить, но и вообще его засечь. Думаю, в течение ближайших нескольких дней эта проблема будет решена и сигнал я свободно смогу принимать абсолютно везде, никакие системы радиоэлектронного подавления не помогут, – ответила Марго, чем очень воодушевила полковника, но это продолжалось какие-то мгновения, после чего он мгновенно взял себя в руки и задал новый вопрос:

– Как думаешь, сколько нам потребуется времени, чтобы обработать весь личный состав на Бастионе, а также Иностранного легиона?

– Если учитывать перелёты, то примерно месяца три, не меньше, на всё это уйдёт точно.

Полковник кивнул и, вновь присев на видавшую виды медицинскую кушетку, углубился в свои размышления. Время поджимало, необходимо было спешить, для всех он всё ещё находился в глубоком рейде по тылам противника, и такое положение дел должно было продолжаться, пока не будет проведена вакцинация в полном объёме, и это как минимум. Как только прознают о его возвращении, то непременно с ним очень многие захотят лично встретиться, но даже не в этом дело, самое главное было в другом. Новый Санкт-Петербург с его новыми-старыми властями непременно от него потребует нечто такое, где он и его люди сложат головы, а на это полковник никогда не пойдёт. По максимуму оттянуть время до начала конфронтации – вот что было для него наиважнейшим. Чем позже произойдут открытые разногласия с властями на Новом Санкт-Петербурге, тем оно лучше, так как необходимо было основательно подготовиться.

Неприятности он ожидал не только с Нового Санкт-Петербурга, но и от Нового Лондона с Вашингтоном, да и остальные непременно к этому делу подтянутся, чтобы урвать для себя крохи с барского стола. Хотя скорее будет задействована пятая колонна, находящаяся в структурах российской власти, негласно представляющая интересы иностранных государств и гигантских мегакорпораций. Что собой представляет российская пятая колонна, полковник неплохо себе представлял, так как с некоторыми её представителями имел кое-какое знакомство. Назвать приятными эти знакомства у Бобра язык не поворачивался, слишком публика эта была ему неприятна и во многом омерзительна. Легкомысленно к этой колонне относиться было как минимум глупо, несмотря на то что она имела клоунский образ. Вся штука в том, что они многое контролировали и имели немалый вес, с которым не считаться было в принципе невозможно. Именно это в большей степени и беспокоило полковника, но что-либо с этим он поделать никак не мог, не в его власти это было, слишком уровни несопоставимы. Он вояка, под командованием которого сконцентрированы хорошо сбалансированные и боеспособные части, но, к сожалению, далеко не всё решается на поле боя.

Пока ещё да, было время, когда всё решалось на поле брани в противостоянии с иной расой, но время это подходило к своему логическому завершению. Ещё никто кроме него самого не знал, что проблема вторжения в человеческие миры уже практически решена. На внешнем контуре противостояние с армадой вторжения всё ещё продолжалось, но вот на внутреннем для иной расы вторжение в скором времени обернётся грандиозной катастрофой с разрушением базовой инфраструктуры метрополии. До этого оставалось каких-то четыре с небольшим месяца, и за оставшееся время необходимо было обезопасить себя и своих людей от тех, кому он и его люди перешли дорогу…

– Наследник, с разведывательного аппарата, отправленного мной для проверки координат обнаруженных в базах данных погибших в астероидном поясе двух вражеских разведчиков, поступила интереснейшая информация, – неожиданно послышался возглас искина в голове, прервавший размышления полковника. Глубоко вздохнув, Бобёр мысленно задал вопрос, в глубине души не ожидая услышать сколько-нибудь полезную для него информацию:

– Что там такого интересного удалось обнаружить?

– Насколько удалось выяснить, обнаруженные координаты есть не что иное, как эвакуационная база иной расы, куда сбежались не выявленные перевёртыши. На планете обнаружен огромный бункер, где на данный момент находится что-то около десяти тысяч перевёртышей со всех человеческих миров. По всему видать, сбежали они не пустыми, а прихватили с собой немалые капиталы, а также секретные научные разработки. Непонятно, то ли они собрались в этом бункере пересидеть, то ли ожидают эвакуации на территорию метрополии, нам по большому счёту без разницы, но вот оставлять за своей спиной такой гнойник категорически нельзя.

Внимательно выслушав Марго, полковник мысленно согласился с ней, что такой гнойник оставлять нельзя ни в коем случае. Конечно, можно было особо не заморачиваться и просто подогнать к планете несколько тяжёлых артиллерийских равелинов и до основания уничтожить бункер, но такой простой способ его не устраивал. Его в первую очередь интересовала информация, а такое большое количество осведомлённых пленников со своими архивами являлись её ценнейшими носителями.

– Марго, наше присутствие на Надежде и контроль формирования сети с нашей стороны необходим, или его возможно осуществлять дистанционно? – задал вопрос полковник, прикидывая в уме, какие силы и средства необходимы для надёжной блокады планеты и захвата хорошо замаскированного бункера, в котором собрались перевёртыши. Существовал один ли такой бункер или их существовало несколько, Бобёр не знал, но собирался это выяснить в самое ближайшее время.

– Нет, в этом нет никакой необходимости, процесс запущен и находится под надлежащим контролем. Какое-либо постороннее вмешательство в формирование командной нейронной сети полностью исключено. Мы не зря постарались во время полёта в астероидном поясе, переделывая трофейную систему защиты, теперь её обойти вообще невозможно, любая попытка проникновения мгновенно будет нам известна. Да и бессмысленно это, как раз для таких случаев созданы несколько ложных контуров химер, ничем не отличимых от реальных.

– В таком случае немедленно сворачиваемся и летим на эту планету и радикально решаем проблему, пока у нас есть для этого время. Заодно выдержим время и основательно изучим, как формируется командная сеть, ведь потом придётся между собой многое что сопрягать на Бастионе, да и не только там, – распорядился полковник, после чего отдал команду роботам свернуть медицинскую лабораторию и вернуть всё на яхту. Когда всё было выполнено, он связался с комендантом Жуковским и затребовал командный доступ к трём автоматическим эскадрам, и как только их он получил, незамедлительно вернулся на яхту и полетел на ту необитаемую планету, на которой прятались перевёртыши.

Сам перелёт занял чуть более трёх недель, хотя лететь пришлось практически на максимальной скорости. Все эти дни скучать не приходилось, работы было очень много, так что полковник даже вынужден был спать урывками. Формирование первой командной сети было делом глубоко интересным, но уже не главным. Главным на данный момент был захват бункера и его разведка, чем и занимались дроны, вот только полковнику всё чаще стали досаждать вызовами на связь, в особенности Корнелиус и Дюваль с Нового Вашингтона.

Как и предполагал Бобёр, на Новом Санкт-Петербурге забеспокоились, почему прекратились активные бои с вражеской армадой вторжения. Пока не сильно, так как приведённые аргументы были весьма убедительны и имели вполне конкретные доказательства, оспорить которые на данный момент было невозможно. Вот только так долго продолжаться не могло. Другая история возникла с бывшим кадровым цэрэушником Дювалем.

Дюваль, представляющий интересы целого ряда американских мегакорпораций, всё настойчивее требовал встретиться и обсудить условия аренды Иностранного легиона. Пока отбиться получилось, ссылаясь на глубокий рейд по метрополии противника, но опять же, так долго продолжаться не могло. Рано или поздно с Дювалем и представителями корпораций, чьи интересы он представляет, встретиться всё равно придётся, хотя и особого желания не имелось, но ведь без дела оставлять Иностранный легион тоже было никак нельзя. Такое большое количество хорошо вооружённых бойцов держать без цели себе дороже выйдет…

– Наследник, мы на месте, разведывательно-инженерные дроны я уже выслала. Первые результаты исследования бункера будут примерно через четыре часа.

– А они не очень-то и оригинальны, работают по одной схеме, бункеры да бункеры, могли бы и что-нибудь оригинальное измыслить, но что-то у них оригинальность не получается никак. Не пойму, они что, зациклились на подземных бункерах, что ли, или это своего рода видовой бзик – прятаться по подземельям? – удивлённо приподняв брови, поинтересовался полковник, не совсем понимая такое пристрастие иной расы к подземным бункерам.

– Да, похоже, что так оно и есть, видимо, это как-то связано с эволюционным становлением этого биологического вида, но с чёткой уверенностью это утверждать не возьмусь, необходимо изучить особенности эволюции этого вида.

– Ну и ладно, не до того нам сейчас, нам такой бзик только лишь на руку идёт, – махнув рукой, отозвался полковник и, внимательно изучив приблизительную карту бункера, задумчиво почесал затылок и негромко произнёс: – Только сейчас внимательно рассмотрел последние данные по бункеру. На этот раз он далеко не стандартный, и непонятно даже, с чем это может быть связано. Очень большой бункер, сразу видно, его строили довольно продолжительное время. Прямо-таки монументальное подземное сооружение, рассчитанное на сотни лет автономного существования.

– Да, так оно и есть, это самая настоящая подземная крепость, рассчитанная на одновременное проживание нескольких десятков тысяч существ, – согласилась с выдвинутым предположением Марго и, помолчав несколько мгновений, добавила: – Видимо, этот бункер существует не один десяток лет, если не больше, но до последнего времени он был явно законсервирован, вот только последние события вынудили перевёртышей искать здесь спасения, эвакуация на метрополию ведь практически перекрыта. Возможность есть только для единичных эвакуаций, через плотный метеоритный поток крупные корабли не пройдут, только малые разведывательные корабли, да и то далеко не все.

– Не будем гадать, захватим этот бункер, а потому по мере возможности будем разбираться, у нас и без этого захваченных материалов столько набралось, что и не знаешь, за что в первую очередь хвататься, да ещё к тому же с метрополии противника всё новые и новые сведения поступают. Необходимо запускать ещё как минимум два живых суперкомпьютера, благо технологии нам теперь полностью известны, хотя думается мне, лучше уж сразу запустить все четыре компьютера, с запасом, так сказать. Хотя, конечно, на это потребуется что-то около полугода, но у нас хотя бы на это есть время в запасе, на большее, пожалуй что, и рассчитывать не стоит, – выдохнул полковник, с некоторой отрешённостью наблюдая, как дроны добрались до бункера и взялись за его детальное изучение. Он наблюдал, не переставая при этом напряжённо размышлять: ситуация медленно, но верно накалялась, что на Новом Санкт-Петербурге, что на Вашингтоне с Новым Лондоном, да и на Новом Берлине также было неспокойно. Что конкретно происходило, Бобёр достоверно не знал, его источники информации не витали столь высоко, а Корнелиус отделывался лишь освещением отдельных картинок, что не давало увидеть общую панораму происходящего. Корнелиусу он, конечно, доверял, но, несмотря на это, Бобёр его не без оснований подозревал в своей игре, и каковы были её цели, он примерно догадывался, оставалось лишь выяснить, он играл сам по себе или некто стоял за его спиной. Именно это необходимо было выяснить в первую очередь, прежде чем приступать к чему-то масштабному, слишком велики ставки, а право на ошибку вообще отсутствует как таковое…

– Наследник, скажи, а почему мы не оставили освобождённых пленников из биологической лаборатории, предпочтя их нахождение в криокамерах в грузовых трюмах? – неожиданно задала вопрос Марго, которого полковник никак услышать не ожидал. Помолчав несколько мгновений, Бобёр, всё так же продолжая наблюдать за действиями разведывательных дронов, нехотя ответил:

– Я не хочу рисковать, вот в чём дело. Да, мы заблокировали сигнал, но вдруг он пройдёт, и тогда противник в один момент прознает о Надежде, а это категорически неприемлемо. Выгрузим их на Бастионе, и там уже медики с ними продолжат заниматься. Даже если сигнал пройдёт, то в этом не будет ничего страшного, так как об этой планете противник и так хорошо осведомлён. Бастион ему взять не получилось, слишком крепкий орешек, а раз армада вторжения этого сделать не смогла, то остальные и подавно этого не потянут, больно кишка тонка.

– Значит, сразу после захвата этого бункера мы отправимся на Бастион, или у тебя на этот счёт есть свои какие-нибудь планы? – поинтересовалась Марго нейтральным тоном, в последнее время полковник всё реже и реже делился с искином своими задумками, предпочитая держать их при себе, и это было правило.

– Да, мы сразу полетим на Бастион, больше нам лететь некуда, не на Новый же Санкт-Петербург лететь, где происходит не пойми что, – буркнул Бобёр с плохо скрываемой злостью, но быстро взяв себя в руки, он, тяжело вздохнув, продолжил наблюдать за тем, как следом за разведывательными дронами в дело вступили инженерные машины. Марго больше не задавала вопросов, предпочтя помолчать, давая возможность наследнику самому решать, как ему поступать.

Бобер, прогнав из головы навязчивые мысли и полностью сосредоточившись на операции, держал всё под своим личным контролем, хотя этого на самом деле и не требовалось. Дроны прекрасно справлялись без участия человека, находясь под управлением искусственного интеллекта военного назначения. Так продолжалось несколько часов, пока инженерные дроны не проделали проходы, и внутрь гигантского бункера проникли десятки тысяч микроскопических дронов, и началось активное внедрение во все системы жизнеобеспечения и управления.

Внимательно вглядевшись в первые поступившие данные, полковник глубоко задумался. Объект оказался даже больше, нежели раньше показывали сканеры, причём на данный момент в бункере пребывало более двадцати тысяч подменышей, а это было очень много. Захватить объект не составляло особого труда, тем более две трети находились в криокамерах, вот только что делать потом? У него было два возможных варианта действий: разом уничтожить бункер или пока оставить под присмотром. Поразмышляв какое-то время, полковник, взвесив все «за» и «против», распорядился:

– Марго, на всякий случай скрытно минируем объект, оставляем в системах управления черви и трояны, после чего уходим. Сейчас захватывать этот бункер нет никакого практического смысла, да и уничтожать его преждевременно, будем наблюдать со стороны и заодно качать с него информацию. Когда станет ясно, что больше нет никакого толка, возьмём и его захватим, а если не будет такой возможности, подорвём, и дело с концом.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь, наследник, так действительно будет куда как лучше, – признала Марго спустя несколько мгновений молчания.

– Значит, делаем дело и сразу уходим и держим курс на Бастион.

Глава 22

Молодой полковник задумчиво стоял у огромного экрана и смотрел на приближающуюся планетарную систему Бастиона, в душе его бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, он всей душой стремился на Бастион, но с другой… Но с другой – где-то в глубине души он испытывал определённый дискомфорт и даже в какой-то степени страх. За время глубокого рейда по метрополии врага Бобёр привык действовать в одиночку, общаясь лишь с искином своей яхты, но рейд, если не брать в расчёт недавнее посещение Надежды, только сейчас подходил к своему логическому завершению. Война с вторгнувшейся в человеческие миры иной расой ещё не закончилась, но тем не менее начиналась какая-то новая жизнь, правила которые ещё толком даже сформированы не были.

Любой, кто имел хоть какую-нибудь мало-мальски значимую властную должность, прекрасно знает: абсолютной власти не бывает, так как в этих играх работают командами. Каждый из его окружения обзавёлся своей личной командой преданных людей и необходимой инфраструктурой в соответствии с занимаемой им должностью. Адмирал Верещагин во многом контролировал вооружённые силы, а Корнелиус – разведку и частично контрразведку, генерал Гудза не слишком-то впускал бывшего начальника службы безопасности в свои дела. То же самое касалось и тыла, который во многом держался на военном коменданте Бастиона. О Надежде и говорить было совершенно нечего, давно устоявшаяся никому не известная колония, ну почти никому не известная с давно устоявшейся системой самоуправления и жизнеобеспечения…

Казалось бы, игроков-то в команде раз-два и обчёлся, но нет, не всё так просто. Помимо непосредственных подчинённых и приближённых каждый из них имел за своей спиной весьма серьёзную внешнюю поддержку, и кем на самом деле они были, Бобёр в точности не знал, хотя о многом догадывался. Фактов, это подтверждающих, у него не имелось, но с запуском ключевого элемента технологий «Инкогнито», а именно живого суперкомпьютера, построенного на человеческой ДНК, ситуация в корне менялась. Пока ещё система только отлаживалась, но уже сейчас было понятно, что результат превосходит самые смелые ожидания, оставалось дело за малым, провести вакцинацию. Внешнее влияние и уж тем более скрытое воздействие необходимо было максимально возможным образом минимизировать. Вот только делать это следовало осторожно и вдумчиво, чтобы не навлечь на себя массу неприятностей.

– Наследник, быть может, пока не стоит спускаться на поверхность планеты, это может быть очень опасным делом, – прервала размышления задумчивого полковника Марго, пристально наблюдая за реакциями своего подопечного, которого она уже так просто считать не могла, за прошедшее время он качественно научился скрывать свои истинные эмоции, мысли и замыслы.

– Да, некоторая опасность действительно имеет место быть, – согласился Бобёр, – но сейчас она носит скорее фоновый режим. Ликвидировать сейчас меня никому не выгодно, враг ещё не повержен и всё ещё силён, просто возникло на неопределённое время хрупкое равновесие. В случае моей ликвидации оно непременно будет нарушено, и в какую сторону перевесит чаша весов в этом случае, предсказать решительно невозможно. При таких раскладах рисковать никто не будет, но быть начеку надо обязательно, да и не безоружен я, модернизированный боевой рой дронов всегда при мне.

– Это, конечно, всё так, – выдохнула Марго, – но всё равно надо быть предельно осторожным, мало ли что тут могло произойти за время твоего отсутствия. Пока ты всем ещё действительно нужен, но после победы над врагом надобность в тебе сразу отпадёт. Хорошо, если просто технично от власти отстранят, но ведь могут принять решение банально тебя грохнуть, и команду такую могут дать очень и очень многие, проще сказать, кому это невыгодно делать.

– Разберёмся. Главное сейчас организовать массовую вакцинацию, тогда всё будет куда как проще, хотя просто теперь уже не будет никогда. Конечно, хотелось бы остаться на том уровне, где я сейчас пребываю, но ведь не дадут же, тут есть только два пути, один – всеми силами карабкаться наверх или падать; ну или копыта протянуть, что практически равносильно. Лично я предпочитаю карабкаться наверх, но прежде, чем взяться за это дело, требуется основательно проверить свою команду, ведь во власть одиночки попасть не могут от слова совсем, во власть идут сплочёнными и проверенными командами, да и то от предательства и измен никто не застрахован, – хмуро проронил полковник, прекрасно отдавая себе отчёт, что он вышел на тот уровень, где простых решений стоящих перед ним проблем не существует в принципе, и надеяться только на суперкомпьютер, оказавшийся в его руках, по крайней мере довольно наивно и в какой-то степени даже глупо.

– Пожалуй, что так, – была вынуждена признать правоту полковника Марго и после короткой паузы задала ему вопрос: – Наследник, что ты собираешься делать в первую очередь?

Бобёр не спешил отвечать, он напряжённо думал. План у него был, но у него имелось несколько вариантов, каждый из которых предполагалось задействовать в зависимости от той обстановки, которая будет складываться на Бастионе. Поразмышляв несколько мгновений, он неспешно ответил:

– Первым делом созову совет. Выслушаю доклады, разрекламирую вакцинацию, после чего её организую и уже тогда займусь вплотную изучением дел. Честно говоря, не думаю, что мне всю информацию доводят к сведению. Именно по этой причине необходимо во всём самому разобраться, а на это потребуется определённое время, но оно и к лучшему. За это время вакцина начнёт действовать, и суперкомпьютер обработает поступающую информацию, по результатам анализа и будем уже планировать наши дальнейшие действия, разумеется, с учётом внешних факторов. В общих чертах примерно где-то так.

– Что ж, вполне разумный план, – отозвалась Марго спустя несколько мгновений молчания, во время которого ещё раз пыталась просчитать наследника, но опять-таки безуспешно, и это не могло не радовать. Её подопечный в своём развитии вышел на тот уровень, когда его не мог просчитать искусственный интеллект, а это было среди людей исключительно редкой способностью.

За время произошедшего разговора яхта, пройдя через распознавание «свой – чужой», вошла в систему и направилась к планете. За прошедшее время, что он отсутствовал на Бастионе, многое изменилось, система обороны, и так довольно мощная, превратилась буквально в неприступную твердыню. Нет, он, конечно, следил за тем, что происходит, но особо не вникал в технические детали, и без того у него дел было немало, но теперь, осмотрев результаты активной деятельности военной администрации Бастиона, он был в немалой степени поражён. И без того сильная система обороны была усилена не только за счёт орбитальных крепостей, минных полей и автоматических гончих торпед, но и многочисленными артиллерийскими платформами главного калибра. И без того сильная оборона, через которую не рискнула прорываться армада вторжения, так и вообще превратилась в зону закрытого доступа. Генерал Гудза и его подчинённые совершили поистине невозможное, теперь планетарную систему Бастиона невозможно было взять военным путём в принципе. Правда, всегда оставалась возможность зайти с тыла, организовав, к примеру, пятую колонну и навербовав предателей. В этом англосаксы были большие мастера, да и другие разведки от них особо не отличались, британцы были лишь виртуозы, лучшие из всех остальных, но и совершенством не отличались, были у них свои слабые места.

Поразмышляв какое-то время, полковник, ещё раз бросив задумчивый взгляд на экран, на котором отображалась система Бастиона, вызвал на связь военного губернатора. Генерал Гудза появился на экране спустя несколько мгновений и, увидев своего бывшего подопечного, с приветственной улыбкой заговорил:

– Здравия желаю! Весь личный состав Бастиона с нетерпением ожидает прибытия своего командующего, вернувшегося из глубокого рейда по тылам противника.

– Вы что, Константин Георгиевич, парад, что ли, затеяли в честь моего, так сказать, возвращения? – с недоумением поинтересовался Бобёр, считая такую затею в нынешней ситуации совершенно неуместной и даже в какой-то степени вредной.

– Разумеется, командующий, как же может быть иначе? На Бастион возвращается первое лицо, фактически остановившее вторжение в человеческие миры. Пусть это ещё не победа над врагом рода человеческого, но уже огромное достижение. Армада вторжения остановлена, она не может уже идти на человеческие миры и не может получить в должной степени помощь от своей метрополии, и всё это без какой-либо серьёзной помощи извне. Такое событие отменить никак нельзя, не только из политических соображений, но и в свете поднятия духа личного состава боевых подразделений. Это жизненно важное для нас всех торжественное мероприятие, без которого никак не обойтись.

Полковник на некоторое время задумался, осмысливая предложенное его бывшим куратором. Генерал Гудза был совершенно прав, являясь, можно сказать, военным вождём всей этой разношёрстной, но между тем воинственной братии. Необходимо было себя показывать и демонстрировать определённые качества, которые этой армии приходятся по душе, что совсем непросто, но далеко не лишне.

– Хорошо, с этим я полностью согласен, действительно есть такая необходимость, – признал полковник и, помолчав несколько мгновений, задал генералу вопрос: – Вот только каков будет сценарий сего действа?

– Стандарт российской армии, как же может быть иначе? Форма у нас и знаки отличия российского образца, как и уставы, только шевроны отличаются, да и то не шибко сильно. В случае необходимости в любой момент достаточно сменить шевроны и оформить приказ надлежащим образом, и мы станем составной частью российской армии и военно-космического флота. Вот только надеяться на это бессмысленно, нынешние власти на Новом Санкт-Петербурге на это никогда не пойдут, это не в их интересах, они скорее нас расформируют, а это уже совершенно не в наших интересах, – отозвался генерал Гудза, нахмурив густые брови, в голосе отчётливо сквозило неприятие такого положения дел.

– Это даже не обсуждается, – буркнул Бобёр, – меня интересует другое, как это всё будет выглядеть в реальности?

– Мы с Корнелиусом этот сценарий уже давно во всех подробностях проработали и даже с войсками гарнизона отрепетировали. Все подробности мероприятия высылаю вам для ознакомления, – отрапортовал Гудза, испросив разрешения, выключил связь. Хмыкнув, Бобёр вывел на экран план предстоящего торжественного мероприятия и внимательно в него вчитался. Предстоящее мероприятие особыми вывертами не страдало, всё было в меру, без всяких ненужных излишеств, строго придерживаясь российских военных канонов.

Отдельно было прописано обращение к бойцам с приложенным текстом и военным парадом. Ничего против этого Бобёр не имел, всё это было действительно необходимо. Внимательно перечитав текст обращения, он внёс некоторые коррективы и отправил его генералу Гудзе на согласование, после чего поднялся и прошёл в гардеробную и, открыв дверь, осмотрел свой полковничий парадный китель с шевроном российской разведки.

Постояв в задумчивости несколько мгновений, Бобёр, тяжело вздохнув, закрыл дверцу, его китель для предстоящего мероприятия никуда не годился. Необходим был новый китель, без российского шеврона, ведь его армия формально никакого отношения к российской армии и военно-космическому флоту не имела. Одно дело, когда отдельные бойцы и даже офицеры щеголяют с российскими шевронами, и совсем другое – когда они присутствуют на официальных мероприятиях в униформе старшего командного состава. Не время ещё было… не время…

Постояв некоторое время, полковник подошёл к компьютеру и, найдя необходимую ему функцию, вывел на экран программу моделирования одежды и, повозившись несколько минут, составил себе парадный китель российского образца, разве что отличавшийся еле уловимыми деталями и оттенком. Вдоволь налюбовавшись своей работой, он прикинул в уме, какие шевроны стоит отобразить на рукавах, и в конце концов мысленно махнул рукой и поставил шевроны центрального аппарата военной разведки. Смысла скрывать свою принадлежность он больше не видел, многие и так догадывались, но фактов, это подтверждающих, ни у кого на руках не имелось, одни лишь подозрения. Подозрениями они и останутся даже при наличии шевронов, они предназначались не для врагов, а для своих бойцов, они поймут, что он этим хотел сказать, и это самое важное… Поймут и те, кто будет наблюдать парад…

Ещё раз взглянув на полученный результат, Бобёр нажал кнопку, и спустя несколько минут стена производственного модуля отошла в сторону и из ниши выехали манекен, на котором находился парадный китель, и высокие хромовые сапоги с фуражкой и белоснежными лайковыми перчатками. Скинув с себя пропахший потом комбинезон, полковник, быстро приняв душ, облачился в парадный китель и галифе и, натянув новенькие сапоги, подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него с вызовом смотрел офицер с жёстким, решительным и дерзким взглядом.

Пригладив волосы и надев парадную фуражку, он ещё раз окинул себя придирчивым взглядом и остался вполне удовлетворённым внешним видом. Новая парадная униформа ему действительно шла и производила надлежащее впечатление, как раз самое то для предстоящего военного парада. Пройдясь по рубке, полковник остановился возле панорамного экрана и, заложив руки за спину, негромко задал вопрос:

– Марго, сколько нам ещё лететь до орбиты Бастиона?

– Сорок две минуты, наследник.

– Значит, немного времени у меня всё же ещё есть… – глухо протянул Бобёр и, вернувшись к своему рабочему месту, присел и взялся заучивать текст обращения к личному составу гарнизона, одновременно продолжая краем глаза просматривать поступающую разведывательную информацию. Судя по поступающим данным, противник, наконец уничтожив последний рейдер, приступил к концентрации основных своих сил в районе Новой Тортуги. Пока это не представляло никакой реальной угрозы, система обороны была налажена на должном уровне и к тому же усилена дополнительными силами, но всё могло измениться. В принципе прорыв был возможен, но скорее чисто гипотетически, потому как в случае лобовой атаки враг потеряет практически весь свой собранный по нитке боевой флот для поддержки армады вторжения. Что задумало командование противника, пока было непонятно, не имелось достоверной информации…

Сорок минут пролетели как одно мгновение, и полковник, наизусть заучив текст обращения, ещё раз подойдя к зеркалу и оглядев себя, глубоко вздохнул и, подправив кобуру на портупее, решительно направился к десантному боту. Погрузившись в десантное отделение, Бобёр мысленно отдал команду, и бот покинул борт яхты и полетел на космодром Бастиона. Полёт занял около пятнадцати минут. Выждав некоторое время после приземления, полковник, поправив ворот кителя, поднялся с кресла и, окинув взглядом своё отражение в зеркале, подтянул портупею, на которой были парадный офицерский кортик и кобура с компактным лучемётом, и направился на выход. Возле трапа его ждали Корнелиус и генерал Гудза, а за их спиной стоял довольно внушительных размеров гражданский серебристый кабриолет.

– С возвращением, командующий, – шагнув навстречу, произнёс генерал с тонкой улыбкой. – Долго вас не было на Бастионе. Надеюсь, рейд прошёл успешно?

– Более чем, Константин Георгиевич, – отозвался полковник, пожимая руки Гудзе и Корнелиусу. – Но об этом мы поговорим уже в штабе, у меня есть что вам сказать, да и у вас имеется, что мне поведать.

– Да найдётся, причём немало. Разговор действительно будет долгим и очень серьёзным, я бы даже сказал, судьбоносным для нас всех, поговорить предстоит о многом, но уже после военного парада, – вступил в разговор Корнелиус и, сделав шаг в сторону, жестом предложил пройти к кабриолету. Кивнув, Бобёр подошёл к открытой двери и, войдя в салон, присел, а спустя несколько мгновений напротив него присели генерал с Корнелиусом, и машина плавно тронулась с места и неспешно покатила с закрытой взлётно-посадочной площадки. Оглядев двух своих бывших кураторов, полковник, глубоко вздохнув, негромко задал вопрос:

– И чья это была идея насчёт военного парада?

– Да, в общем-то, и не было кого-то одного, кто первым выдвинул эту идею, мы ведь люди военные и прекрасно знаем назначение и смысл военных парадов. Как-то на одном из совещаний был поднят вопрос о необходимости чем-то занять личный состав гарнизона помимо боевой подготовки, вот и пришли к выводу о необходимости проведения большого военного парада, – ответил Корнелиус, из-под полуоткрытых век внимательно наблюдая за своим бывшим подопечным, который за последнее время его сумел в немалой степени удивить, рейд по метрополии противника по своим результатам впечатлял даже его.

– Очень правильное решение, провести большой парад действительно мысль крайне удачная и необходимая, – признал Бобёр, с благодарностью посмотрев на Гудзу и Корнелиуса, но в глубине души он напряжённо размышлял, его бывшие кураторы определённо что-то задумали, но что конкретно, пока решительно было непонятно, не хватало информации. Необходимо было сначала во всём самому разобраться и только потом уже думать.

– Не стоит расслаблять личный состав, но не только. Необходимо людям показать нашу силу, отвагу и мужество сражаться насмерть с любым противником, вставшим на нашем пути, – с намёком отозвался Гудза, но вдаваться в детали генерал не стал, а Бобёр уточнять не захотел, для этого были явно далеко не самые подходящие время и место.

Продолжать разговор полковник не стал, лишь задал несколько уточняющих вопросов, касающихся непосредственно предстоящего военного парада. Внимательно выслушав ответы, Бобёр мысленно представил свои действия и, повторив ранее заученную речь, стал смотреть на проносящиеся мимо строения. За время его отсутствия всё окрестности космодрома неплохо так изменились, причём в лучшую сторону, благоустройство и развитие инфраструктуры двигалось вперёд семимильными шагами. Уже сейчас Бастион практически ничем не отличался от большинства человеческих миров, за исключением, конечно, центральных планет. Это было немалым достижением, а учитывая наличие мощнейшей системы планетарной обороны, так и вообще… Бастион превращался в одно из самых безопасных и комфортных для жизни мест в человеческих мирах.

Дорога заняла ещё полчаса, и кабриолет подъехал к площади и остановился за высокой трибуной. Покинув салон, Бобёр поправил фуражку и, натянув белые лайковые перчатки, решительно направился к лестнице, ведущей на самый верх, а за ним следом, отступив на пару шагов, столь же решительно шли его бывшие кураторы. Полковник, поднимаясь по ступенькам не меняя ритма движения, сделал несколько дыхательных упражнений и вышел непосредственно на трибуну, где ему навстречу, чеканя шаг, подошёл офицер и по-армейски чётко доложил:

– Командующий, личный состав военного гарнизона для проведения торжественного парада построен. Начальник военного гарнизона, полковник Захарченко.

Отдав воинское приветствие полковнику, Бобёр встал возле микрофонов. Бывший начальник личной службы безопасности главы Сената, последовав его примеру, встал по правую руку, а генерал Гудза пристроился с левой. Бобёр вгляделся. На площади ровными рядами стояли воины… его бойцы. Это были лучшие воины десантно-штурмовых подразделений, и было их в строю более восьми тысяч. С такой высоты нельзя было разглядеть отдельные лица, но эманация силы, исходившая от них, что называется, внушала, и не только ему. Это была реальная сила, с которой следовало всем считаться. Это ведь были великолепно подготовленные и опытные воины, и к тому же все они пришли к нему по велению своих сердец добровольцами, а это ценно само по себе. Таких невозможно купить. Продать – да, это возможно, но не купить, эти люди не ломаются и не продаются, но страшно обмануть их ожидания и скрытые чаяния, они этого никогда не забудут и не простят. Вот только обманывать доверившихся ему воинов он ни за что не станет и не подведёт.

Глубоко вздохнув, Бобёр обвёл суровым взглядом выстроенные парадные коробки и произнёс:

– Здравия желаю, товарищи!

На мгновение наступила тишина, и тысячи бойцов в едином порыве громогласно рявкнули в ответ:

– Здравия желаю, товарищ командующий!!!

Вглядываясь в ровные шеренги бойцов, полковник выдержал некоторую паузу и с некоторым пафосом заговорил вновь:

– Товарищи солдаты и офицеры, адмиралы и генералы, труженики тыла, работники и работницы, инженеры и строители, а также все те, кто приложил свои силы для сдерживания вторгшегося в человеческие миры врага рода человеческого! Враг этот силён и коварен, он долгое время подготавливал своё вторжение с целью нас всех поработить, но на его пути встали мы! Да, мы встали грудью на его пути и не позволили завоевать нас, мы и только мы остановили и обратили вспять вторгнувшуюся армаду. Да, мы с вами совершили, казалось бы, невозможное, мы одержали победу в грандиозном сражении, но до победы в войне с подлым врагом ещё далеко, но НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ – ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ!!!

Последнее предложение грозным эхом пронеслось по площади, многократно усиливая торжественность момента. Замершие в строю воины, чуть качнувшись вперёд в едином порыве, грозно повторили:

– НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ – ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ!!!

От выплеска бешеной энергии, исходившей от бойцов, повторивших его слова, у полковника на голове зашевелились волосы. На площади бушевала хорошо сдерживаемая сила ярости… холодной и расчётливой ярости, готовой в любой момент обрушиться на врага и его уничтожить. Это была самая настоящая сила, с которой Бобёр ещё никогда в своей жизни не сталкивался, его проняло, что называется, до самой печёнки. Было в ней что-то дикое, необузданное и где-то даже стихийное и беспощадное. Да, это была страшная пробуждённая сила, способная переломить хребет любому, кто посмеет встать на её пути. Однажды пробудив, силу эту загнать обратно было невозможно, она требовала своего выхода. Это была сила пробудившегося коллективного бессознательного, жаждавшего победы… Победы и справедливости. Спустить такую могучую силу в унитаз не получится, её возможно на некоторое время приглушить, но лишь на некоторое, после чего её прорвёт с ещё большей амплитудой. Такова мощь коллективного бессознательного, спорить с ней бессмысленно, а противостоять в высшей степени глупо…

Наблюдая с высокой трибуны, как под духовой оркестр и барабанную дробь подразделения и парадные расчёты, отбивая шаг, маршировали по площади, полковник всеми фибрами впитывал в себя сильнейшие впечатления. Бойцы шли под знамёнами с гордо поднятыми головами победителей и ощущением собственной силы, и они, без всякого сомнения, имели для этого все основания. Это зрелище дорогого стоило…

Спустя десять минут парадные коробки покинули площадь, и затем пошла военная техника. Наблюдая за парадом, Бобёр напряжённо размышлял, ему действительно было над чем поразмыслить. Парад был хорош, придраться не к чему, он не только продемонстрировал отличную подготовку личного состава и боевой техники, но и решимость командования задействовать эту силу по прямому назначению, не терзаясь при этом какими-либо комплексами. Проведённым военным парадом генерал Гудза и Корнелиус явно давали кому-то какой-то сигнал, вот только какой и кому конкретно он предназначался, Бобёр понять никак не мог, но в том, что это был сигнал, он даже не сомневался…

Парад был завершён, боевая техника покинула площадь. Постояв некоторое время, Бобёр решительно развернулся и, спустившись с трибуны, подошёл к машине. Обернувшись в сторону своих сопровождающих, он, глубоко вздохнув, распорядился:

– Сегодня уже проводить совещание не будем, перенесём его на завтра. Жду вас в зале заседаний ровно в час дня, разговор нам предстоит серьёзный, так что лучше всего мы с вами сегодня отдохнём и как следует выспимся, чтобы на совещании быть со свежей головой.

Попрощавшись со своими бывшими кураторами, Бобёр направился к подземному озеру, где собирался пройти лечебные процедуры, столь длительный рейд и покушение на его жизнь довольно сильно вымотали его. Необходимо было срочно восполнить свои силы и поправить здоровье. Впереди было много напряжённой работы, причём во многом опасной и крайне нервной и утомительной. Требовался полноценный отдых, но времени на это не было, оставалось только воспользоваться подземным озером с лечебной водой.

Глава 23

Бобёр проснулся давно, но вставать с походного лежака совершенно не хотелось, в пещере царила тишина и умиротворение, лишь изредка нарушаемые всплесками воды и отдалённым журчанием ручейка. Умиротворение и покой передались и полковнику, хотя он прекрасно отдавал себе отчет в том, что это его блаженное состояние не продлится сколько-нибудь долго, оно мгновенно исчезнет, как только он покинет пещеру. Восемнадцать часов, проведённых в пещере, оказали благотворное воздействие на весь организм, ощущалась необычайная лёгкость во всем теле, но одновременно навалилась и сильная слабость, и он уснул.

Спал он долго, почти двенадцать часов, но и проснувшись, ещё продолжительное время лежал и ни о чём не думал, он отдыхал душой и телом. Он не вставал бы ещё несколько часов, но его покой потревожил настойчивый сигнал будильника, через час должно было начаться большое заседание, и от того, какие на нём будут приняты решения, зависело очень и очень многое.

Поворочавшись с боку на бок пару минут, он, наконец, откинул в сторону одеяло и с короткого разбега бросился в прохладную воду. Покупавшись несколько минут, полковник вышел на берег и, наскоро обтерпевшись полотенцем, быстро одевшись и собрав свой рюкзак, погрузился на лодку и направился на другой берег. Причалив к крохотной пристани и привязав лодку, Бобёр подхватил рюкзак и неспешно пошёл на выход.

Покинув тайную пещеру, он за десять минут добрался в зал заседаний и, устроившись за компьютером, подключённым к командному центру колонии, погрузился в изучение информации и статистики. Колония, несмотря ни на что, продолжала активно развиваться, хотя это было и не просто в сложившихся обстоятельствах. Многое было в донесениях и отчётах, но не было в них ничего, что касалось обороны, разведки и контрразведывательной деятельности, и это было правильно, Корнелиус с Гудзой были профессионалами и бдительно за этим присматривали. Они, конечно, были как профессионалы хороши, но и на старуху бывает проруха, так что утечки информации на сторону исключать было никак нельзя, слишком серьёзные структуры тут работали. Корнелиус ему доклады присылал с завидной регулярностью, но полковник в полноту этих сведений не верил от слова совсем. Что-то Корнелиус придерживал, оставалось только понять, что конкретно, да и генерал Гудза от него не отставал…

Продолжая делать пометки в своём рабочем блокноте, полковник услышал, как в зал заседаний вошли генерал Гудза и Корнелиус. Отключив компьютер и подхватив блокнот, Бобёр поднялся и вышел навстречу своим бывшим кураторам. Остановившись в центре зала, он выждал, когда они подойдут, и первым поздоровался, протягивая руку для пожатия. Поприветствовав друг друга, Бобёр предложил пройти к малому столу, и они, втроём подойдя к нему, присели. Полковник внимательно оглядел их и, чуть отведя в сторону голову, негромко задал им обоим вопрос:

– Товарищи офицеры, я вас не стал сразу спрашивать, почему вы решили столь поспешно организовать военный парад. Нет, я понимаю, это дело нужное и важное, но в данном случае меня интересует, что вы этим хотели сказать и, главное, кому хотели что-то донести. Я вас внимательно слушаю, господа, и предупреждаю сразу, лапши на своих ушах я не потерплю категорически…

Гудза с Корнелиусом мимолётно переглянулись, и отвечать стал генерал:

– Командующий, признаю, так оно и есть, парад был организован как раз для того, чтобы кое-каким силам дать пищу для размышления. Мы крепко встали на ноги, и теперь нас не сковырнуть. Мы оседлали важные стратегические пути как здесь на Бастионе, так и на Новой Тортуге с Хипори. Сбросить нас отсюда уже никому не удастся, это не удалось армаде вторжения, а уж остальным-то и подавно это не по силам, но это не значит, что не будет попыток, они как раз таки и будут непременно. Подрывная деятельность изнутри ведётся, пусть пока крайне осторожно, но тем не менее это уже имеет место быть. Причём этим занимаются разные силы и по разным направлениям, и с этим надо что-то делать.

Генерал Гудза умолк, предоставляя право слова Корнелиусу.

– Да, потихоньку подрывная деятельность ведётся, многое и многих мы знаем, но, к моему глубокому сожалению, далеко не всех. Опять же, всё упирается в кадры, остро не хватает в штате опытных профессионалов, Новый Санкт-Петербург жёстко пресекает все каналы переправки добровольцев, но, несмотря на это, люди всё равно изыскивают возможность прибыть на Бастион. Если раньше этому препятствовала блокада, то после того, как её сняли, люди стали к нам прибывать окольными путями, хотя их пока и не много. Так что постепенно мы все свои кадровые проблемы решим, правда, обратно на Новый Санкт-Петербург они уже вернуться не смогут, Сенат принял закон об уголовной ответственности добровольцев, которые отправились к нам. По всей вероятности, не далёк тот час, когда и нас самих они поставят вне закона.

Внимательно выслушав начальника разведывательного управления, Бобёр глубоко задумался, после всего того, что случилось на Новом Санкт-Петербурге в тот самый момент, когда они готовились встретить армаду вторжения и вступить в сражение с врагом. Убийство его святейшества, тяжелейшее ранение спикера Сената и последующий захват многих сотен заложников, а затем путч под предводительством одного из лидеров оппозиционеров. Новый партийный лидер правых либералов Валентин Мойшанский захватил власть в двух столицах. Новые власти, даже ещё не укрепив свою власть, стали исподтишка вставлять палки в колёса и подкладывать дохлую свинью. Делали они это с завидной регулярностью, и по большому счёту это уже никоим образом не удивляло, но в немалой степени напрягало и отвлекало столь необходимые в других местах ресурсы.

– Вы можете мне, наконец, объяснить, почему власти Нового Санкт-Петербурга пусть и не в открытой форме, но ополчились на нас, и вообще, чего они этим хотят добиться? Они что, принуждают нас к каким-то действиям или, наоборот, таким вот весьма своеобразным образом предостерегают нас от каких-то шагов? – нахмурившись, поинтересовался полковник, устремив свой взгляд на Корнелиуса, тем самым давая понять, что отвечать придётся лично ему, а не генералу Гудзе. Глубоко вздохнув, начальник разведки расстегнул верхнюю пуговицу кителя и, сделав несколько глотков прохладной воды, осторожно подбирая слова, стал говорить:

– Командующий, всё очень непросто, и вот так вот простыми объяснениями тут не отделаешься, придётся погрузиться в нашу историю, а на это потребуется довольно много времени. Быть может, лучше об этом поговорить как-нибудь в другой раз, подойдя к столь серьёзному делу более подготовленными?

– Ничего страшного, я никуда не спешу, времени у нас с вами теперь полным-полно, – жёстким тоном отозвался полковник, на корню пресекая попытку Корнелиуса отвертеться от ответа.

– Хорошо, но должен сразу предупредить, разговор этот не должен покинуть этих стен, разговор этот будет неприятный, так как напрямую касается нашей российской элиты, но не только.

– Корнелиус, да хватит вам ходить вокруг да около, говорите уж как есть и не тяните кота за хвост! – неожиданно вспылил генерал Гудза, которому все эти политесы за последнее время до чёртиков надоели. – Мы всё крутим да вертим, что-то химичим и постоянно выкручиваемся и извиваемся, словно глисты на раскалённой сковородке, а ведь давно пора друг с другом поговорить откровенно без всяких политесов, как видишь, время-то ведь пришло. Что-то там откладывать до лучших времён, которые неизвестно ещё, будут ли когда-нибудь вообще, нет больше никакого смысла.

Внимательно вглядевшись в глаза Гудзы, Корнелиус, помолчав несколько мгновений, спокойным и даже где-то меланхоличным тоном заговорил:

– Ну, раз уж пришло время, то действительно придётся многое что рассказать и потом обсудить наши с вами дальнейшие действия, но сначала поговорим о прошлом. Вот уже не одно столетие против нашего народа ведётся не прекращающаяся ни на мгновение война. Формы этой войны постоянно совершенствуются, но её главная цель – порабощение нашего народа, – как и прежде, остаётся неизменной. Было всякое, и большие войны и малые, удары в спину исподтишка, были психологические войны и войны разведок и спецслужб, а также информационные и гибридные. Сейчас же, можно сказать, цивилизационная война ведётся на совершенно ином уровне, против нашего народа и государства развязана консциентальная война. Новый тип войны предполагает, что мир вступил в новый этап борьбы – конкуренции форм организации сознаний, где предметом поражения и уничтожения являются определенные типы сознаний. То есть задача ставится не более и не менее как следующим образом: в результате консциентальной войны определенные типы сознаний просто должны быть уничтожены, перестать существовать, их не должно быть. Типы сознаний – предметы поражения в консциентальной войне, уничтожение определенных типов сознания предполагает разрушение и переорганизацию общностей, которые конституируют данный тип сознания.

Внимательно выслушав Корнелиуса, полковник поднялся и в глубокой задумчивости прошёлся вокруг стола и, остановившись возле большого монитора, негромко, с лёгкой хрипотцой в голосе распорядился:

– Будьте добры, вкратце изложите возможные способы поражения и разрушения сознания в консциентальной борьбе.

Глубоко вздохнув, бывший начальник личной службы безопасности спикера Сената перебросился короткими взглядами с генералом Гудзой и обстоятельно стал отвечать:

– Консциентальная война – это целая совокупность различных мер и тактик, но из них следует выделить пять основных направлений. Во-первых, поражение нейро-мозгового субстрата, снижающее уровень функционирования сознания; может происходить на основе действия химических веществ, длительного отравления воздуха, пищи, направленных радиационных воздействий. Во-вторых, понижение уровня организации информационно-коммуникативной среды на основе ее дезинтеграции и примитивизации, в которой функционирует и «живет» сознание. В-третьих, оккультное воздействие на организацию сознания на основе направленной передачи мыслеформ субъекту поражения. В смысле привитие оккультного мышления, путём насаждения различных сект и прочих религиозных и всевозможных оккультных практик и устранения из школьных программ обучения таких предметов, как логика и психология. В-четвёртых, это специальная организация и распространение по каналам коммуникации образов и текстов, которые разрушают работу сознания, условно может быть обозначено как психотропное оружие. Ну, и в-пятых, это разрушение способов и форм идентификации личности по отношению к фиксированным общностям, приводящее к смене форм самоопределения и к деперсонализации. Одним словом, тотальное внедрение антисистем и локальных химер и в перспективе противоборство химер друг с другом, тем самым достигается эффект самоуничтожения.

– Всё это так, Корнелиус, – буркнул Гудза, – но всё, что ты сейчас сказал, звучит слишком уж академично, а если говорить более понятным языком простых смертных, то получается следующее. Основной целью этой войны является диаспоризация российского народа, фрагментация региональных и социально-стратовых общностей на основе слома всех существующих имиджидентификаций. Цель проста, на месте России должен появиться конгломерат карликовых полусамостоятельных сателлитных государств, постоянно враждующих между собой. Главная задача – это разложение нашего народа и привитие ему алкоголизма, наркомании и прочих сексуальных девиаций и откровенных извращений с целью ослабления института семьи как базовой ячейки всего общества и государства в целом. Это основная функция консциентального оружия, и состоит она в том, чтобы разложить и уничтожить народ данной страны, чтобы он перестал существовать как народ, разбившись на индивидов-граждан всего мира или на какие-то другие аморфные группы с диффузными основаниями их выделения. Из этого следует, что впервые сознание населения страны и армии превращается в отдельный, четко выделяемый предмет воздействия и преобразования. В данном случае речь идёт о том, чтобы русские перестали считать себя русскими, ненавидели их и воевали с ними, тем самым самоуничтожились. Разработали ли эту методику спецы иной враждебной нам расы или лишь воспользовались англосаксонскими наработками из секретных научно-исследовательских центров фабрик мысли, это сейчас уже не столь важно. Важно то, что обширная программа консциентальной войны против нашего народа всё так же продолжает работать.

Бобер, чертыхнувшись про себя, подошёл к столу и, налив в стакан минеральной воды без газа, одним махом его выпив, внимательно посмотрел на генерала и задал ему вопрос:

– Константин Георгиевич, какое место в этих раскладах играет наша российская элита?

– Одно из самых главных, хотя элитой её назвать в полном смысле никак нельзя, скорее это элитка. Если рядовому обывателю прививаются извращения и неприятие своего собственного народа, то с элитой они работают, подсаживая на хитрое переплетение корыстных интересов. Например, таким образом прививают региональным элитам стремление и поддержку сепаратизма, а элитные группировки из центра соблазняются возможностью стать вровень с наследственной элитой, но это всё обман. Никто и никогда не признает за равных ни регионалов, ни «элитариев» из центра. Бывали случаи в нашей истории, когда англосаксам удавалось соблазнить, но итог всегда закономерен, сделав грязное дело и предав свой собственный народ за три корочки хлеба, их самих потом выбросят на помойку истории, Рим предателям не платит.

– Выражение, давно известное, – хмыкнул Бобёр, – что вы планируете этому противопоставить?

– Нам жизненно необходимо формирование нового типа имперского сознания в антиимперской оболочке, которая должна будет ликвидировать те вредоносные психологические программы и ментальные установки, которые медленно, но верно убивают в нашем народе пассионарность, а это напрямую влияет на рождаемость и физическое и психического здоровье нации, а это ведь отсроченная во времени гибель. В этих условиях необходима совершенно новая промышленно-оборонно-наступательная инфраструктура, которая начнёт включать внутрь себя работу с сознанием и подсознанием. Одним словом, мы планируем создание единого центра психологических операций, сокращённо ЦЕПСИО. В его задачу будет входить выработка методов противодействия консциентальной агрессии против нашего народа и нанесение аналогичных ударов в ответ.

Высказав всё, что требовалось, генерал Гудза умолк, продолжая внимательно изучать своего бывшего подопечного, и в который раз он был в немалой степени удивлён. Весь его профессиональный опыт и навыки не срабатывали, он не мог считать настроений и мыслей парня, сидящего напротив него. Давно он ни с чем подобным в своей практике не сталкивался.

– Хорошо, Константин Георгиевич, я даю «добро» на создание ЦЕПСИО, через две недели жду от вас детально проработанный план, и мы его со всем тщанием рассмотрим, – проронил Бобёр и, в глубокой задумчивости помолчав несколько мгновений, задал вопрос, никому конкретно не адресованный: – Из всего выше сказанного, вы хотите сказать, что восстание, поднятое на Новом Санкт-Петербурге и Новой Москве, есть часть консциентальной войны?

– Разумеется, командующий, как и захват сотен заложников, и убийство патриарха, и тяжелейшее ранение Фармера-старшего. Заложников освободили, хотя без жертв не обошлось, похоже это была операция отвлечения для восстания, и теперь в столице хозяйничает новая власть, прошу заметить, не легитимная по своей сути, – буркнул генерал Гудза и, тяжело поднявшись, прошёлся взад-вперёд и, остановившись возле панорамного окна с видом на гигантский космодром, глухо заговорил: – На Новом Санкт-Петербурге, да и в Москве с Киевом, сложилась крайне парадоксальная ситуация. Да, власть захватил целый конгломерат финансистов и промышленников, негласно финансировавших партию правых либералов, ну и заодно радикально настроенных националистов, которые и стали главной ударной силой восстания. Они сейчас активно подготавливают выборы в Сенат, для того чтобы, сформировав правительство, легитимировать свою власть, но уже сейчас в силовых структурах идут отставки и перестановки, впрочем, это касается и всего государственного аппарата в целом. Мало кому это нравится, но ничего поделать не могут.

– Ничего не скажешь, неприятные расклады, но мы-то ведь никак на это повлиять не можем, да и война с армадой вторжения всё ещё продолжается, да и, в сущности, что мы можем сделать? – ворчливо отозвался Бобёр, слышать всё это ему было крайне неприятно. – Ладно, всё это, конечно, интересно, но сейчас поговорим несколько об ином. Во время своего рейда по территории врага я в секретной биологической лаборатории захватил очень любопытный препарат, предназначавшийся для агентов иной расы. После проведённых тестирований он продемонстрировал прямо-таки чудодейственные свойства и оказал на здоровье сногсшибательный эффект.

– Как же, наслышаны уже. Нам с Надежды сообщили, очень довольны полученным результатом, – с глубокой заинтересованностью протянул Корнелиус, одним глазом посмотрев на генерала Гудзу, который и сам был не прочь сделать такую прививку, годы-то постепенно брали своё.

– Значит, так, организуйте в медицинском комплексе все необходимые условия для прививания всего старшего и среднего командного состава. Саму процедуру начнём завтра в десять часов утра, как раз к этому времени доставят первую партию вакцин. Да, и вот ещё что, на борту моей яхты находятся в криокамерах восемь человек, над которыми проводились биологические эксперименты, необходимо выделить для них отдельный бокс, где их самым тщательным образом обследуют. Всё это должно быть проведено без какой бы то ни было огласки, больно много тут вопросов возникает, – проговорил Бобёр и, оглядев генерала с Корнелиусом, задал им обоим вопрос: – Товарищи, у вас есть что-нибудь ещё?

– Пока нет, надо вплотную заняться планом организации ЦЕПСИО, вернее он уже имеется, но его необходимо отшлифовать и более чётко проработать оргштатную структуру, а также рассчитать необходимые ресурсы, в том числе золотовалютный, ведь на всё это потребуются немалые средства, – отозвался генерал Гудза, почему-то ощутив во всём теле сильную усталость.

– В таком случае я вас не задерживаю, товарищи. Жду вас завтра в медцентре ровно в десять часов утра, процедуру вакцинации вы пройдёте первыми, а потом мы с вами продолжим наше заседание, но на этот раз в режиме онлайн с нами будет адмирал Верещагин. Нам вместе будет что обсудить.

Корнелиус и Гудза поднялись, поднялся и Бобёр. Попрощавшись с ними, он пожелал им хорошего дня и, вернувшись в кресло глубоко, задумался. После проведения вакцинации командного состава Бастиона необходимо было вакцинировать весь личный состав двух флотов, после чего необходимо было лететь на встречу с Дювалем и представителями тех сил, кто за ним стоял. Аренда Иностранного легиона вопрос нешуточный, прежде чем идти на такой шаг, следовало в первую очередь проконсультироваться с лучшими юристами-крючкотворами, так как на стороне Дюваля они будут непременно. К этому делу необходимо было подойти со всей серьёзностью, осечек тут не должно было быть вообще никаких, слишком дорого это может обойтись…

Оставшись в полном одиночестве, Бобёр мысленно отдал Марго распоряжение доставить в медицинский блок всех освобождённых пленников, кроме тех восьми, и хотел было направиться в свои личные апартаменты, но в этот момент настойчиво зазвучал сигнал вызова. Внимательно изучив данные входящего сигнала, полковник хмыкнул и, подумав несколько мгновений, нажал кнопку соединения. На экране появилось лицо незнакомого ему мужчины. Был он в весьма почтенном возрасте, хотя ещё не старик, крепким он был мужчиной, обладающим острым и проницательным взглядом.

– Так вот ты какой, Бобёр, страх и ужас армады вторжения… Давно хотел с тобой лично познакомиться, да всё никак времени не находил, – протянул неизвестный приятным голосом, который обычно очень любили женщины.

– С кем имею честь? – неожиданно резко задал вопрос полковник неизвестному ему мужчине, не понравился он ему, было в нём нечто отталкивающее, но скрыто это было где-то очень глубоко внутри.

Неизвестный сразу представляться не стал, он какое-то время оценивающе разглядывал молодого человека, но не сумев его считать, с некоторым удивлением хмыкнул, но мгновенно взяв себя в руки, представился:

– Временно исполняющий обязанности председателя сенатской комиссии по обороне и оборонной политике Иосиф Эммануилович Филькинштейн.

Бобер, внимательно взирая на представившегося ему типа, вдруг ощутил к нему острую неприязнь, было в нём что-то мерзкое, хотя оно и не бросалось в глаза, так как было тщательно скрываемо. Был этот человек скользким и в какой-то степени опасным, полковник это понял сразу и тут же сообразил, что время его свободного плавания подошло к концу.

– Так и что вы хотели от меня, гм-м-м… временно исполняющий? – без какого-либо почтения поинтересовался полковник, в глубине души испытывая отвращение к этому человеку. По лицу Филькинштейна пробежала лёгкая тень раздражения, тем самым выдав его внутреннее состояние, разозлившись на себя за допущенную ошибку, он хмыкнул и, остро взглянув на полковника, официально-протокольным тоном заговорил:

– Господин Бобров, от имени Временного правительства и его главы Валентина Мойшанского выражаю вам благодарность за проявленное мужество и героизм во время отражения нападения злобного и беспощадного врага рода человечества. Вы и ваши люди совершили невозможное, спасли человечество от неминуемой гибели, но почему-то прекратили сражение с врагом, я хочу знать, примерно когда вы планируете начать атаку на армаду вторжения?

– Мы этого не планируем вообще. Мы сделали все, что было в наших силах и даже больше, прошу заметить, мы это сделали без чьей бы то ни было помощи со стороны ведущих держав, исключительно силами добровольцев и на средства жертвователей. Да, мы и дальше будем сдерживать армаду вторжения, но в открытое сражение с армадой вступать уже не будем, это не в наших силах. Так что делайте надлежащие выводы, господин Филькинштейн, – хмуро поглядывая на своего собеседника, ответил Бобёр, просчитывая его реакцию на фактический отказ наступать на противника. Реакция не заставила себя долго ждать, Филькинштейн скривился и, сурово взглянув на полковника, воскликнул:

– Я вам приказываю немедленно начать подготовку к массированному наступлению на армаду вторжения, срок вам на подготовку ровно две недели. В случае отказа вы будете отстранены от занимаемой должности, арестованы по обвинению в государственной измене и преданы суду!

Бобёр медленно поднялся и, внимательно вглядевшись во взбешённые глаза Филькинштейна, спокойным тоном задал тому вопрос:

– Будьте так добры, Иосиф Эммануилович, поясните, пожалуйста, это ж какую это я такую должность в государственном аппарате занимаю и когда это я государству и своему народу изменил, да и вообще по какому такому праву вы мне смеете указывать, что я должен делать, а что нет, а?!

– Я официальное лицо! – неожиданно уязвленно взревел временно исполняющий обязанности председателя сенатской комиссии по обороне и оборонной политике и, после короткой паузы изобразив командный гнев, распорядился: – Я как председатель комиссии и военный советник господина Мойшанского приказываю сдать все дела и явиться на Новый Санкт-Петербург, а на ваше место мы назначим куда более достойного, компетентного и ответственного офицера, чем вы.

Бобёр от такой наглости на мгновение замер, всматриваясь в бешеные глаза Филькинштейна, и спустя минуту от всей души расхохотался. Немного успокоившись, платком смахнув выступившие слёзы, полковник, всё ещё продолжая ухмыляться, проговорил:

– Где тебя клоуна нашли, а? Филя, ведь ты натуральный клоун, да и только. Ты вообще понимаешь, что пытаешься отправить в отставку человека, который никакого отношения к государственному аппарату не имеет от слова вообще? Да если об этом прознают журналисты, ты, Филя, в одно мгновение станешь всеобщим посмешищем. Так что исчезни, чтобы я тебя вообще больше никогда не видел. Запомни, я твоего как его там… Мойшанского и тебя лично считаю мятежниками, и подчиняться вам никогда не буду, вы изменники, и это вас необходимо судить по всей строгости закона.

– Ты, Бобров, об этом в скором времени горько пожалеешь… – шипя сквозь зубы, проронил красный как рак Филькинштейн и исчез с экрана. Монитор погас, но полковник ещё довольно продолжительное время в глубокой задумчивости стоял у окна и размышлял. Обратный путь на Новый Санкт-Петербург ему был заказан, как и многим тем, кто добровольно вступил в его флот. Сегодня был перейдён Рубикон, и обратного пути для отступления не имелось, все мосты были сожжены дотла, но куда двигаться дальше, он пока в точности не знал, надо было думать, и думать крепко. Мойшанский со своими прихлебателями и теми, кто за ним стоял, так просто не отступятся, он и его хорошо подготовленные вооружённые силы и флот представляли для них очень серьёзную угрозу.

Со всем этим надо было что-то делать, сидеть сложа руки и ждать, пока ему не свернут шею, было не в его правилах, а значит, надо было действовать, но и спешка в данном вопросе была неуместна. Размяв плечи, Бобёр прошёлся по кабинету и, глубоко вздохнув, присел за стол и взялся за просмотр отчётов. Подготовка к вакцинации шла полным ходом, вакцины уже были доставлены, оставалось лишь подготовить бокс и составить подробный персональный список с графиком вакцинации.

Окончательно убедившись, что всё идет так, как и должно быть, Бобёр подумал некоторое время и, придя к каким-то своим заключениям, пересмотрел запись разговора с Филькинштейном. Вырезав короткое видео, он окольными путями запустил его в открытую сеть, после чего он поднялся и неторопливой походкой покинул кабинет и направился на взлётно-посадочную площадку. Он хотел слетать на водопады и побыть в одиночестве, подышать свежим воздухом, покупаться, поразмыслить и собраться с силами. Как он подозревал, другая такая возможность ему выпадет нескоро…

Глава 24

Прибыв в закрытое для всех крыло, принадлежавшее разведывательному управлению, Корнелиус провёл генерала Гудзу в свой рабочий кабинет и, проверив работу систем безопасности, предложил гостю присесть в комфортабельное кресло. Гудза присел и, выждав, когда его собеседник окажется напротив него, внимательно посмотрел в глаза Корнелиуса и негромко заговорил:

– Ситуация обостряется с каждым днём, хорошо ещё Бобров сообразил и без нашей помощи, что дальше лезть в драку напролом в высшей степени глупо, сами погибнем, а сливки от победы приберут к рукам другие. Вот только это лишь временная отсрочка и не более того. Этот Мойшанский и финансово-промышленный конгломерат трёх кланов, его поддерживающий, пошли ва-банк, или они победят и навяжут всем свои условия, или их победят. Вся штука в том, что они почти взяли верх над всеми остальными, но если всё-таки победят окончательно, нам всем несдобровать. Я получаю много сообщений с Нового Санкт-Петербурга даже уже не просто с просьбами помочь – с мольбой, но как это сделать, мне видится с огромным трудом. Быть может, ты сможешь что-нибудь подсказать, ведь ты, Корнелиус, во всех этих делах куда осведомлённее меня.

Корнелиус в задумчивости отвёл в сторону свой взгляд и, вздохнув, негромко заговорил:

– Мне давно приходят многочисленные предложения от серьёзных людей и структур, отмахнуться от которых вот так просто невозможно, и с каждым разом они звучат всё настойчивее и настойчивее, но я пока не тороплюсь. Ситуация, что называется, должна созреть изнутри, и она уже почти подошла к той самой критической точке. В общем-то, если уж быть откровенным, то это торг, кто больше и интереснее предложит.

– Ты что, решил устроить натуральный кастинг среди разных патриотических сил? – удивлённо приподняв бровь, поинтересовался генерал Гудза, несколько теряясь от такой откровенной наглости бывшего начальника службы безопасности главы Сената.

– Не только сил и организаций, но и их политических платформ, глядишь, в острой конкурентной борьбе между собой и родят по-настоящему что-то стоящее. Мы не в том положении, чтобы могли рисковать, любой неверный наш шаг приведёт к гибели, проигравших сотрут из истории навсегда. Именно по этой причине я пошёл на такой шаг. Видишь ли, абсолютное большинство всё ещё думают, что в будущем будет лучше, чем сейчас, но это далеко не так, будущее может быть разным: и прекрасным раем, а может в любой момент стать адом. На рай на земле я не рассчитываю, это утопия, я не хочу, чтобы будущее нашего народа стало адом, а для этого нам всем придётся основательно постараться, при этом себя любимых не забыть.

Внимательно выслушав Корнелиуса, генерал Гудза основательно погрузился в размышления, всё то, что только что сказал его собеседник, впечатляло. Наверное, только сейчас он в полной мере осознал, насколько всё серьёзно, даже армада вторжения иной расы в человеческие миры и длительное сражение с ней выглядели уже второстепенным делом. Стояние на месте было не чем иным, как стратегическим выжиданием, но время его уже фактически выходило, а значит, в самое ближайшее время всё должно завертеться…

– В общем, понятно, но как быть с деталями? Вот например Мойшанский & Со, как с ними быть если они проведут выборы и себя как бы легитимируют, ведь тогда уже нас выставят бунтовщиками? – с осторожностью в голосе задал вопрос Гудза, внимательно изучая реакцию своего собеседника.

– Не знаю, – с тяжёлым вздохом отозвался Корнелиус, – единственное могу сказать точно: надо ждать, но подсуетиться необходимо…

Прервавшись на полуслове, Корнелиус скосил свой взгляд на экран и на мгновение замер. Чуть подавшись вперед, он быстро пробежался по клавиатуре и, развернув экран в сторону генерала, включил короткий ролик. Гудза внимательно просмотрел видео, где Бобров без всяких церемоний отфутболил некоего господина Филькинштейна. Ролик закончился, и генерал, улыбнувшись одними губами, посмотрел на Корнелиуса и, хмыкнув, произнёс:

– Командующий прав на все сто, подпишусь под каждой произнесённой им буквой, но если вдуматься, то да, за нас в ближайшее время возьмутся всерьёз, если уже не взялись.

– Да взялись, но ты посмотри на количество просмотров этого ролика в сети, а то я вижу, ты на это не обратил никакого внимания.

Гудза посмотрел и от удивления хмыкнул, за какие-то двадцать минут с момента выкладки короткого видеоролика его просмотрели более сорока миллионов человек, а уж то, какие там имелись насмешливые комментарии в адрес Филькинштейна и его патрона Мойшанского…

– Однако крутой финт Бобёр учинил, – буркнул генерал, – но не думаю, что это видео в открытом доступе провисит сколько-нибудь долго, обязательно заблокируют, хотя и жаль.

– Как пить дать заблокируют, – хохотнул Корнелиус, – но мы подсуетимся и всячески будем ролик продвигать. Бобёр просто красавчик, это ж надо было додуматься вывалить в общий доступ такое видео! Это же ведь волчья метка Мойшанскому и его банде, в открытую их назвали узурпаторами и отказались подчиняться, да ещё кто, по сути национальный герой, за спиной которого стоит мощный боевой кулак, сладить с которым не удалось даже армаде вторжения, а уж про всех остальных и говорить не приходится.

– И что это значит? – с задумчивостью поинтересовался Гудза и тут же следом задал следующий вопрос: – Уж не задумал ли ты идти прямиком на Новый Санкт-Петербург?

– Вот прямо сейчас взять и полететь на Новый Санкт-Петербург, конечно, нет, нас там сейчас никто не ждёт, для этого надо хорошо подготовиться, и вот это запущенное в сеть видео как раз нам и поможет. Теперь уже на нас попытаются выйти не просто какая-то там мелочёвка, а настоящие акулы, которых я давно жду, – потирая руки, с немалым воодушевлением отозвался Корнелиус и, поднявшись, неторопливо подойдя к панорамному окну, из которого открывался великолепный вид на парк, заложив руки за спину, задал вопрос: – Константин Георгиевич, у тебя есть выход на министра госбезопасности генерал-полковника Евгения Гончаренко?

– Нет, выходов на него у меня никаких не имеется, да и зачем он нам вообще нужен, если вдуматься, ведь не сегодня, так завтра его Временное правительство отправит в отставку. Просто удивительно, как они это не сделали до сих пор.

– В том-то всё и дело, Гончаренко – это фигура. Он бы нам с его-то возможностями очень помог, ведь его в ближайшее время скинут с занимаемой должности. Жаль, конечно, но ничего с этим не поделаешь, у меня также нет на него выходов, и это печалит.

– Нет так нет, – выдохнул Гудза, – выйдем на кого-нибудь другого, кто в состоянии будет нам реально помочь, хотя… Похоже, я вспомнил кое-кого, кто в состоянии меня с ним свести напрямую, вот только прямого контакта этого человека у меня нет, придётся поискать.

– Ну, попробуй, попытка ведь не пытка, – со вздохом буркнул Корнелиус и после короткой паузы поинтересовался: – Кто этот человек, если не секрет?

– Ты его не знаешь, он подполковник внутренней службы, один из ведущих делопроизводителей центрального аппарата Министерства государственной безопасности. Характер у него, прямо скажем, не сахар, оттого и друзей практически не имеет, зато врагов и недоброжелателей пруд пруди, но как делопроизводителю цены ему нет, потому его всё ещё и держат в центральном аппарате. Сам знаешь, там полным-полно непутёвых великовозрастных детинушек, которых по-родственному пристроили на теплые местечки с хорошим таким окладом, а работать ведь кто-то должен, вот и держат его там, правда, наглухо перекрыв все возможности карьерного роста.

– Действуй, вдруг да реально получится, – глухим голосом отозвался Корнелиус, мало веря в возможность через какого-то письмоводителя передать весточку министру госбезопасности. – После нашего разговора с Бобром меня почему-то не покидает острое ощущение, что он что-то очень важное скрывает и недоговаривает, но вот что конкретно, никак не пойму, может, ты что подскажешь?

– Да, есть такое дело, – спустя некоторое время хмуро отозвался генерал и, задумчиво вглядевшись в даль, глухо произнёс: – Парень на наших с тобой глазах вырос, возмужал и стал настоящим бойцом, а теперь ещё и командующим целой армией. У него полно своих секретов, что правильно, да и удивительного тоже тут ничего нет. Бобёр затевает нечто такое большое или даже грандиозное и поэтому не доверяет вообще никому, и опять же правильно делает. Подозреваю, за время рейда он со своим искином нечто такое задумали и теперь реализуют задуманное. Что конкретно, не скажу, потому как даже себе не представляю, что он выкинет на этот раз, именно по этой причине я молча на всё это махнул рукой, нам сейчас необходимо как можно скорее создать ЦЕПСИО. Необходимо искать методы противодействия консциентальному воздействию на наш народ.

Одобрительно кивнув, Корнелиус заложив руки за спину, медленно подошёл к окну и вгляделся во взлётно-посадочное поле и, пожевав губами, негромко заговорил:

– Мы не в состоянии противодействовать тому валу дерьма, который на нас всех со всех сторон сыплется. Финансы контролируются прозападными структурами, а сами финансовые структуры находятся в их руках. Мало того, наш рекламный рынок практически на 95 процентов контролируется иностранными корпорациями, да и сами медиаресурсы во многом ими же и контролируются. Куда ни кинь, всюду клин. Да, мы много что можем разработать, но как это в таких вот условиях воплотить в жизнь, не имея для этого хоть сколько-нибудь существенного ресурса? Нужны какие-то неординарные ходы, я бы сказал, неожиданные асимметричные ответы…

– Да, нужны именно что ассиметричные ответы, – согласился генерал Гудза, – именно по этой причине настоятельно рекомендую не торопить события и не спешить, как бы это странно ни звучало, время работает конкретно на нас. Это на Новом Санкт-Петербурге новоиспечённым властителям спешить надо от нас любыми возможными и невозможными способами избавиться, время работает против них. Будут спешить, а значит, будут непременно совершать ошибки, и вот на их оплошностях нам и следует их подлавливать и точечно бить. Вообще, конечно, следует разработать сразу несколько направлений наших действий для отвлечения их сил, и это только для начала, горизонт планирования тут должен быть обозначен не менее пяти лет, а лучше так и на все десять. Мы ведь сейчас не можем вот так сразу заявиться на Новый Санкт-Петербург и заявить, что берем власть в свои руки, нас банально не поймут и воспримут за очередных проходимцев с большой дороги, тут надо подходить куда как тоньше… Нет, власть с нашими силами мы точно сможем взять в свои руки, причём без особых потерь, но вот тогда против нас организуют партизанскую войну, к примеру, а оно нам надо?

– Нет, оно нам совсем не надо, но что конкретно ты предлагаешь? – с любопытством посматривая на генерала, задал вопрос Корнелиус.

– Гм-м-м… вот так вот сразу и не скажу, думать надо, но совершенно точно необходимо проводить акции дискредитации команды Валентина Мойшанского, и никаких с ними переговоров быть не может, – жёстко заявил Гудза. – Они мятежники, и это должна быть наша жёсткая и непримиримая позиция, только таким образом мы сможем чётко народу показать себя и свою позицию.

– Вот насчёт позиции ты совершенно прав, в кратчайшие сроки необходимо оформить нашу официальную позицию и дополнительно несколько направлений для кулуарной дипломатии, а то мы всё как банда себя ведём, а это не серьёзно и не достойно того уровня, на который мы все вместе взобрались. Давно пора обзавестись своим дипломатическим ведомством и надлежащего уровня дипломатами и челночными переговорщиками для защиты своих интересов разного уровня, – поддержал начальника контрразведки Корнелиус и, скупо улыбнувшись, чуть прокашлявшись, выпил стакан минеральной воды и продолжил говорить: – Мне Бобёр некоторое время назад давал задание просчитать варианты захвата Нового Санкт-Петербурга, так вот после напряжённейшей работы моего аналитического коллектива лучшие специалисты пришли к выводу, что в нынешнем нашем состоянии взять власть для нас реально проблемой не будет, но власть эту мы не удержим. Да, власть не удержим, потому как у нас не только людей нет и ресурсов, самое главное – у нас не имеется внятного и хорошо продуманного плана, что дальше с этой властью делать, как перестраивать страну, государство и общество. Нам нужна ясная и понятная программная платформа, без неё нам на что-либо рассчитывать не приходится от слова вообще.

Одобрительно качнув головой, генерал Гудза, тяжело вздохнув, взглянул на Корнелиуса и произнёс:

– Ты в этих делах сведущ куда более моего, вот и займись этим вопросом, а я помогу тебе, чем смогу. Реально нам необходима инфраструктура для обеспечения политической деятельности, без неё ничего толком не получится. Пусть она будет даже чисто номинальной, но и этого уже будет достаточно для легитимации многих наших действий в глазах, гм-м-м… электората. Сам ведь знаешь, достаточно сформировать семь процентов населения, готового взять власть в свои руки, и остальные ничего против этого не сделают. Все битвы как раз и происходят между кланами за создание поддерживающих из семи активных процентов, конкуренты же как раз наоборот – стремятся процент этот существенно срезать и присоединить себе. Много я не знаю, так что все эти политтехнологические премудрости манипуляции нам с тобой придётся изучить, в противном случае при таких-то тузах на руках в дураках со временем останемся.

– Для этого мы и создаём ЦЕПСИО. Конечно, об этом следовало озаботиться куда раньше, но что есть, то есть, будем реалистами и исходить из того, что имеем по факту, – нахмурившись, буркнул Корнелиус и, поразмыслив несколько мгновений, подошёл к сейфу и, открыв дверцу, достал небольшую старомодную картонную папку и, подойдя к генералу Гудзе, взвесил её на весу, после чего, прищурив один глаз, передал её генералу.

– Здесь всё, что мне удалось накопать на генерал-лейтенанта Гончаренко и его ближайшее окружение. Информация полностью проверена и совершенно достоверна, думаю, тебе они очень пригодятся в самое ближайшее время.

Ухмыльнувшись, генерал Гудза взял папку и, открыв её, бегло просмотрел невероятно секретные материалы на министра государственной безопасности и, взглянув на Корнелиуса, с благодарностью произнёс:

– Душевно, папка действительно бесценна.

– Давай работай, надеюсь, тебе удастся перетянуть на нашу сторону генерала Гончаренко. Такая фигура в нашем активе одним махом решит многие наши проблемы.

– Чем прямо сейчас и займусь, – хмыкнул Гудза и, попрощавшись с Корнелиусом, направился на выход. Покинув кабинет, генерал спустился по лестнице и, погрузившись в служебный глайдер, полетел в возглавляемое им Управление контрразведывательных операций. Через час, добравшись до своего кабинета, генерал, удобно устроившись в кресле, вплотную взялся за изучение биографии министра и его ближайшего окружения. Внимательно перечитав предоставленные данные, Гудза лишь удивлённо покачал головой, где и каким образом Корнелиус смог добыть такую подробную информацию, оставалось для него полнейшей загадкой. Такие данные на таких особо важных персон в любом государстве и любом ведомстве содержатся за семью замками, и доступ имеет исключительно ограниченный круг людей. Еще раз бегло окинув переписанные на отдельный лист фамилии заинтересовавших людей из окружения Гончаренко, генерал закрыл папку и, спрятав её в сейф своего рабочего стола, расслабленно развалившись в кресле, прикрыл глаза и стал мысленно перебирать биографию министра госбезопасности.

Генерал-лейтенант госбезопасности личностью был далеко не ординарной, происходил он пусть и не из какого-нибудь старинного рода, но вполне хорошей семьи с безупречной репутацией. Отец его был унтер-офицером, прослужившим во флоте более тридцати лет и по выслуге лет вышедшим в заслуженную отставку, а мать была домохозяйкой, всецело посвятившей себя воспитанию двух сыновей, и оба они по прошествии времени стали достойными офицерами. Старший Николай был десантником, дослужившимся до звания гвардии полковника и вышедшим в отставку, а вот младший Евгений, по воле случая оказавшись в центральном аппарате Министерства государственной безопасности, сделал головокружительную карьеру, став генерал-лейтенантом, да к тому же ещё и возглавил столь важное для безопасности государства и народа ведомство.

Возглавлял он это ведомство уже без малого восемь лет, что было необычайно долго, обычно этот срок не превышал полтора-два года, иногда министры задерживались на три, но не более. Причины для публики выдвигались самые разные, начиная с обвинения в коррупции и заканчивая сексуальными скандалами, но реальные причины такого положения дел в другом. Это было негласный внутриполитический межэлитный консенсус. Элита не очень-то хотела, чтобы министры госбезопасности были в курсе их дел, так как это было опасным. Знания скрытого, глубинное понимание интриг и возможности манипулирования в совокупности с теми властными рычагами, которые доступны министру государственной безопасности, делали эту фигуру исключительно опасной.

Хорошо зная внутриэлитные расклады, генерал Гончаренко, виртуозно играя на противоречиях, выстроил свой имидж не очень далёкого, зато исполнительного вояки, за что и был признан наиболее оптимальной фигурой для всех. Так продолжалось и по сегодняшний день, но что-то подсказывало генералу Гудзе, что с Гончаренко всё было очень и очень не просто. Это была ничем не подкреплённая его личная интуиция, которую еще следовало проверить, если дела обстоят так, как он надеялся, то будет налажено крайне полезное сотрудничество, а если нет, то и суда нет… Проблемы будут решаться каким-то другим путём, а что таковой найдётся, генерал Гудза даже не сомневался. Возможности у него в руках были теперь крайне серьёзные.

Степенно поднявшись из-за своего рабочего стола, генерал Гудза в глубокой задумчивости прошёлся по кабинету и, остановившись возле небольшой статуи Георгия Победоносца, поражающего копьём злобного змия, посмотрел на старинную карту Санкт-Петербурга. Необходимо было решаться, но Гудза всё медлил, в какой-то степени опасаясь предстоящего звонка и последующего после него серьёзного разговора с генерал-полковником Гончаренко. Сотрудничество с таким человеком обещало многое, но и преувеличивать его возможности также не стоило, он ведь был обложен со всех сторон весьма серьёзными ограничениями.

В конце концов, решившись, Гудза прошёл в кабинет связи и набрал только ему известный контактный номер ведущего делопроизводителя Министерства государственной безопасности подполковника внутренней службы Александра Филинова. Вызов пошёл, абонент не отвечал на сигнал вызова, отчего Гудза начал беспокоиться и хотел было уже отключить сигнал вызова, но в этот момент на экране появилось заспанное лицо офицера, с немалым изумлением рассматривавшего Дикого Вепря.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лей…

– Оставь, Александр Васильевич, обойдёмся без званий, тем более я уже довольно продолжительное время пребываю в отставке, – прервал офицера Дикий Вепрь.

– Вы хоть и в отставке, но это такая отставка, что любому серьёзному старшему офицеру на зависть. Многим хорошо известно, кто сдерживает армаду вторжения иной расы, пришедшей по наши души, причём сдерживает столь успешно, что у некоторых от зависти давление скачет, а другие от злости зубами скрежещут. Большинство же в восторге готовы вам аплодировать, – выдохнул подполковник и, прикрыв ладонью непроизвольную зевоту, негромко задал вопрос: – Чем могу быть вам полезен, Константин Георгиевич?

– Мне хотелось бы знать, каковы настроения в ближайшем окружении генерала Гончаренко, – спустя несколько мгновений молчания поинтересовался Дикий Вепрь, внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника.

– Разные настроения… – хмыкнув, отозвался подполковник, – разные люди, разные структуры, за ними стоящие. Всякие есть, есть и откровенные пораженцы, есть патриоты, и, разумеется, имеют место быть лица прозападно настроенные, а если уж говорить прямо, иностранные агенты влияния. Если говорить о самом министре… даже не знаю. Он вроде и патриот, с одной стороны, а с другой – агентов влияния не убирает, да и от пораженцев пока не избавляется, одним словом, и нашим и вашим получается.

Внимательно выслушав Филинова, Дикий Вепрь раздумывал пару минут, после чего, пристально посмотрев в глаза подполковнику, произнес:

– Александр Васильевич, я не могу тебе приказывать, но хотел бы тебя попросить оказать мне одну услугу. Передай мой контактный номер генерал-полковнику Гончаренко, захочет выйти со мной на контакт, хорошо, а если нет, то и ладно, других найдём.

– Я, конечно, передам, но что дальше? – с многозначительностью всматриваясь в глаза Дикого Вепря, задал вопрос подполковник.

Не став гадать и угадывать, что имел в виду офицер Министерства государственной безопасности, тот напрямик спросил у подполковника:

– Что ты хочешь, Александр Васильевич?

– Я хочу подать в отставку и вступить в ряды вашей армии. Надеюсь, местечко в ней для меня найдется.

– Для тебя, конечно, найдётся в возглавляемом мною Управлении контрразведывательных операций, людей у меня действительно остро не хватает, но не раньше, чем через четыре месяца, ты мне сейчас очень нужен на Новом Санкт-Петербурге. Необходимо решить ряд насущных вопросов с Гончаренко, после чего выходи в отставку и вылетай на Новый Кипр, а там тебя уже будут ждать и доставят на скоростном курьере прямо на Бастион, но это в том случае, если ничего не изменится. Вдруг министр захочет видеть тебя рядом с собой, и пойдешь на резкое повышение. В этом случае его я отговаривать не буду точно, даже не надейся, тут уж с ним сам как-то договаривайся.

– Хорошо, я понял, Константин Георгиевич, – с тяжёлым вздохом отозвался Филинов и, помолчав несколько мгновений, произнёс: – В ближайшие трое суток я в кабинет Гончаренко попасть никак не смогу, но через четверо суток я должен буду принести ему отчёт по делообороту за последние четыре года, подробный такой отчёт. Никогда ещё министр такого на моей памяти не затребовал, а это значит, он что-то весьма любопытное задумал, и вообще, генерал в последние месяцы вроде как притих и никаких телодвижений не учинял, а тут вдруг такой масштабный отчёт…

– Ладно, Александр Васильевич, не буду тебя отвлекать, иди отдыхай, а то растолкал я тебя посреди питерской ночи. После того как отдашь… вернее, если министр аппарат связи возьмет, то сразу в течение двух суток тебе доставят новый, уже более современный.

– До свидания, Константин Георгиевич.

– Будь осторожен, времена нынче сложные…

Попрощавшись с подполковником, Дикий Вепрь отключил аппаратуру спецсвязи и, покинув кабинет, неспешной походкой направился на стадион, где каждую субботу все старшие офицеры Управления контрразведывательных операций, разбившись на две команды, играли в футбол. Командные игры очень хорошо сплачивали собранный по нитке личный состав, чему генерал Гудза уделял самое пристальное внимание. Он и сам, невзирая на возраст, играл наравне с молодыми, и это позволяло держать себя в должном тонусе…

Глава 25

Джереми Хант, более известный под именем Джордж Дюваль, сидел на террасе особняка, окружённого со всех сторон высоченными горами. С террасы открывался изумительный вид на реликтовое изумрудное озеро, но его весь окружающий пейзаж никак не волновал, он был всецело погружён в себя и свои невесёлые размышления. Он прибыл в клуб «Cercle De Lorraine» более трёх часов назад по особому приглашению на исключительно секретное собрание узкого круга лиц, контролировавших Лондонскую школу экономических и политических наук, а также избранных представителей Кестонского института. Вызов был срочный, из-за чего пришлось бросить все дела и немедленно вылететь на место, которое указал дежурный оператор. Он прибыл своевременно, но экстренное заседание по каким-то причинам всё ещё не начиналось.

В связи с чем была вызвана такая спешка, Хант не знал, хотя кое-какие предположения на сей счёт у него вертелись в голове, но делиться с кем-то на эту тему он не спешил. По старой памяти его озадачили собрать, где только возможно, боевые корабли, пусть даже те, которые шли в утиль, годилось буквально всё, но давалось всё это с огромным трудом. Рейдерские группы армады вторжения основательно проредили флоты буквально всех держав и гигантских корпораций, и в открытой продаже практически ничего не выставлялось. Ханту приходилось несладко, выполняя поставленный приказ, чего стоило только желание ряда глав крупнейших корпораций нанять Иностранный легион!

Для каких нужд он потребовался, Хант толком не знал, хотя были кое-какие мыслишки на этот счёт, но не более того, да и задумываться ему на эту тему особо никакого желания не имелось, да и времени тоже. Он делал то, что больше всего умел, а именно найти, достать, купить и перепродать в интересах заказчика, не забывая и, конечно, о себе любимом. В целом выполнение поставленной задачи у него более или менее получалось, но была и загвоздка, а именно ему всё никак не удавалось договориться с Бобром о деловой встрече и предложить ему хорошие условия аренды Иностранного легиона. Джереми Хант прекрасно понимал, что Бобёр был до предела занят сдерживанием армады вторжения и ему со всей этой мышиной возней было как бы не до того, но приказ есть приказ, и его необходимо выполнять, и поэтому он планировал сразу после завершения заседания вылететь к Боброву и лично с ним встретиться. Больше откладывать он не мог, с него требовали…

Его невесёлые размышления неожиданно прервал появившийся дворецкий и хорошо поставленным голосом предложил всем присутствующим на террасе гостям пройти в зал заседаний. Глубоко вздохнув, Хант одним махом допил бокал белого сухого вина и, поставив его на стол, медленно поднялся и направился в зал. Здесь он был впервые, но хорошо знал планировку этого закрытого клуба для высших представителей конгломерата финансово-промышленных кланов. Ещё полгода назад он и помыслить не мог хоть когда-нибудь попасть на закрытое собрание клуба, о существовании которого не только обычные обыватели ничего не знали, о нём не догадывалось абсолютное большинство представителей элиты. Это был огромный карьерный прыжок, о котором Хант и помыслить не смел, но самым непостижимым образом это вдруг произошло, и всё это благодаря Боброву. Вернее, послужило его согласие на предложенное крайне рискованное дело. Хант сделал свой выбор и ни на секунду об этом не пожалел, он стал очень богат, влиятелен и, что самое главное, его ввели в наследственную элиту, а это удавалось исключительно в редких случаях, и то за особые заслуги.

Войдя в зал, Хант не успел как следует оглядеться по сторонам, как вдруг рядом с ним появился статный лакей и, с достоинством поприветствовав нового гостя, попросил проследовать за ним, а спустя полторы минуты он присел за накрытый столик. Пожелав приятно и, главное, с пользой провести сегодняшний вечер, лакей, откланявшись, удалился. Краем глаза осмотревшись, Хант присел и стал ожидать, когда остальные члены закрытого элитарного клуба займут свои места. Это продолжалось ещё некоторое время, и когда свободных мест в зале не осталось, все присутствующие лакеи удалились, и немного усилилось освещение, после чего на сцену вышел почётный председатель клуба сэр Ричард Кальваронни и, сделав пару глотков чистой артезианской воды, заговорил:

– Добрый вечер, почетнейшие члены нашего тайного клуба «Новый век». Когда-то наши предки решили организовать негласную площадку для согласования наших общих интересов, для чего и были созданы несколько особо секретных альтернативных научных лабораторий по соционике, психологии, управлению, изучению будущего и возможных его вариантов и много чему ещё, благодаря чему мы много чего добились с вами.

Оратор умолк на несколько мгновений и, оглядев присутствующих, тяжело вздохнув, заговорил вновь:

– Да, многоуважаемые дамы и господа, мы многого добились, но вынужден констатировать один весьма прискорбный факт, ради донесения его до вас и пришлось созвать экстренное заседание клуба. К тому же должен вас проинформировать, совет клуба так же экстренно ввёл в состав нашего постоянного состава пять человек, описание причины столько необычного нашего решения каждый из вас получит в индивидуальном порядке. Поверьте мне на слово, все эти люди неоднократно словом и делом подтверждали свою преданность нашим идеалам. Из-за спешки эти люди не успели пройти ритуал посвящения, но мы это непременно сделаем сегодня после завершения нашего экстренного заседания, ну а теперь перейдём непосредственно к тем причинам, ради которых мы и были вынуждены вас созвать, оторвав от важных дел.

Сэр Кальваронни продолжил говорить, и чем дольше он говорил, тем более беспокойным становился Хант. Нет, он и до этого многое знал сам, имея доступ к очень многим секретам Центрального разведывательного управления, но то, что он слышал сейчас, в некоторой степени даже напугало…

– И таким образом все наши лучшие аналитические умы пришли к следующему заключению: господин Бобров и его штаб целенаправленно действовали так, чтобы не уничтожить армаду вторжения, а нейтрализовать её на какой-то определённый период времени, что им в полной мере удалось. Свою основную стратегическую задачу они полностью выполнили, сохранив в целости и сохранности свой основной ударный костяк, а он, должен вам заметить, весьма внушителен. Справиться с ним мы физически не в состоянии, даже вместе с союзными флотами. Это грозная сила, не подчинённая никому, и в этом заключается одна из наших общих проблем, но с этим мы непременно справимся, план разработан, и работы идут в этом направлении. Сейчас у нас есть куда более насущная задача, но об этом вам расскажет профессор Миллер.

Сэр Кальваронни покинул трибуну и, спустившись со сцены, ушёл куда-то за ширму, а на его место неспешной походной направился рассеянный человек со всклокоченной шевелюрой непослушных волос и в пусть очень дорогом, но всё же несколько помятом костюме. Профессор выглядел весьма оригинально, но Хант, в отличие от многих других присутствующих в зале, Миллера знал, пусть не лично, а о его работах и работах его научно-исследовательского института, занятого в области изучения соционики, социопсихологии, нейробиологии, а также ещё целого ряда смежных научных дисциплин. Работы его института никогда и нигде не публиковались в открытых источниках, так как предназначались исключительно узкому кругу лиц. Профессор Миллер был одним из выдающихся людей современности, о существовании которого большой мир ничего не знал и не ведал…

Подойдя к трибуне, профессор, основательно разложив свои материалы и слегка прокашлявшись, негромко, но весьма отчётливо заговорил:

– Дамы и господа, с прошлого заседания нашего достопочтенного клуба прошло не так уж много времени, но, несмотря на это, в мире произошли очень серьёзные изменения, и изменения эти, мягко говоря, неприятны. Вторжение армады в человеческие миры фактически парализовало и производство, и торговлю между мирами. Говорю прямо, грандиозное обрушение неизбежно, поддерживать относительно высокий уровень жизни основной массы населения на территориях наших мы уже не в состоянии, не говоря уже о странах третьего мира. Агенты иной расы и их вассалы постарались на славу, да и мы в не меньшей степени этому поспособствовали. Да, дамы и господа, нас развели как лохов, пообещав с три короба, а по факту использовали нас, нам самим же во вред. Скажем прямо, избежать глобальных потрясений нереально в принципе, наша задача – максимально оптимизировать наши потери. Да, господа, на первом этапе возникнут серьезные трудности с доступом к современной медицине и медикаментам в странах третьего мира, а также серьезные перебои с продовольствием. Эти проблемы неизбежно ударят и по нам самим. Мир в любом случае разделится на несколько экономических зон, но для того чтобы застолбить наши с вами интересы, необходимо прямых наших конкурентов ввергнуть в разруху и хаос. Пока они будут тратить свои ресурсы на восстановление, мы будем заниматься собой и формировать новое для нас всех будущее, но, разумеется, не для всех. Места в будущем ограничены, в будущем ядре цивилизации останутся лишь примерно двадцать пять государственных образований, на большее у человечества банально не осталось ресурсов. Причин тут много, но самое главное – энергия, вернее её острая недостаточность. Да, дамы и господа, война с иной расой и армадой вторжения, а до этого пиратский разгул основательно подточили источники энергии.

Умолкнув на некоторое время, профессор оглядел притихший зал и в глубокой задумчивости перевернул несколько листов текста своего доклада и, вздохнув, с печалью в голосе заговорил вновь:

– Да, господа, у нас с вами огромные проблемы, мы надорвались, нам нужна передышка, во время которой нам предстоит решить очень многое, по сути, нам предстоит перестроить весь наш уклад, хотя цена этого будет весьма велика, но и не так дорого, как может показаться на первый взгляд, но есть одно препятствие. Очень важно не допустить в России легитимную смену власти. Таким образом мы решаем сразу несколько наших проблем. Во-первых, это обеспечит приток капиталов в наши финансовые институты, а во-вторых, мы получим затяжное гражданское противостояние, где для того, чтобы его как можно дольше затянуть, необходимо будет подкидывать дровишки и тем, и другим, и третьим. Хартленд должен пылать, как и арабский мир и Китайский дракон. Под прикрытием этого мы и зачистим своё население, избавившись от отморозков и прочего биологического мусора с дармоедами. Таким образом, мы освободим столь необходимые ресурсы, занятые для обеспечения определенного уровня жизни отбросов, и, соответственно, урежем для них доступ к современной медицине. Поймите, господа, идёт жёсткая борьба за будущее, и борьба эта беспощадна. Для того чтобы нам перестроиться и стать лидерами в будущем, жизненно необходимо пойти на серьёзные жертвы. Если у вас есть вопросы, задавайте, я постараюсь вкратце на них ответить.

Хант, вдумчиво вслушивавшийся в каждое слово, на несколько мгновений замер, борясь в глубине души с самим собой, после чего, медленно поднявшись, внимательно посмотрел в глаза учёного и негромким голосом задал ему вопрос:

– То, что вы сказали, очень интересно и заслуживает особого внимания, да и вопросов вызывает огромное число, но я задам лишь один вопрос. Скажите, по какой причине вы вывели за скобки армаду вторжения иной расы, ведь она ещё не побеждена и способна нанести человечеству поражение, да к тому же противник способен перебросить подкрепления.

Профессор, пожевав губами, также внимательно посмотрел на отставного разведчика и, прищурив правый глаз, ответил:

– Да, я этот момент опустил сознательно, так как все наши аналитические выкладки показывают, что армада вторжения надорвалась, как и противник в целом, если бы это было не так, враг давно бы усилил армаду, выслав сильное подкрепление, но этого ведь так и не случилось. На этот счёт, конечно, расслабляться не следует, но и только. Русские занимались армадой вторжения, прошу заметить, весьма успешно занимались, вот пусть и продолжают ею заниматься. Что касается опасений насчёт того, что русские завладеют какими-нибудь особыми технологиями, которыми мы не владеем, то не стоит особо переживать по этому поводу. У нас на Новом Санкт-Петербурге агентов влияния пруд пруди, найдём управу на любые изыски, но надо понимать, что самое главное – сделать власть в России в глазах всего остального мира, и в особенности в глазах самого русского народа, нелегитимной, чем сейчас мы вплотную и занимаемся.

– Благодарю за ответ, профессор, – отозвался Хант и, присев на стул, продолжил внимательно слушать Миллера. После того как он присел, посыпались вопросы от других членов закрытого клуба. Многих из них Джереми Хант знал или слышал о них краем уха. Были и такие, о которых он ничего не знал, но судя по заданным вопросам, люди эти были ой какие непростые. Вопросы профессору Миллеру продолжали сыпаться чуть более часа, после чего он удалился, и на освободившуюся трибуну вышла пожилая женщина и зачитала свою речь. Её доклад касался образования и манипуляторного управления обществом и поведением людей через современные технологии в образовании, которые необходимо внедрить.

Всё это продолжалось почти семь часов, и когда удалился последний выступающий, изрядно утомлённый Джереми Хант поднялся и направился на выход, но не дошел до двери зала, когда к нему подошёл один из лакеев и предложил проследовать за ним. Некто хотел с ним поговорить в приватной обстановке. Поднявшись на третий этаж, где располагались гостевые покои, лакей привёл Ханта в один из номеров и удалился. Помещение, где оказался отставной разведчик, было небольшим и, по всей вероятности, являлось переговорной комнатой, где уровень защиты от прослушивания был высший. В свою бытность кадровым сотрудником Центрального разведывательного управления он с такими помещениями некоторое время дело имел, вот только кроме него самого в помещении не было никого.

В некоторой задумчивости Хант подошёл к столу и, отодвинув деревянный резной стул, присел на него и стал ожидать того человека, который хотел с ним поговорить. Ждать пришлось чуть более получаса, во время которых отставной разведчик многое передумал, но так и не смог определить для самого себя, кто конкретно хотел его видеть. По прошествии получаса входная дверь открылась, и в кабинет вошёл довольно пожилой мужчина, от вида которого у Джереми Ханта едва не отвисла челюсть от изумления, но мгновенно взяв себя в руки, он поднялся и сделал несколько шагов навстречу.

– Добрый вечер, сэр. Честное слово, не ожидал вас встретить в клубе, для меня это большая неожиданность, – честно признал Хант, внимательно изучая лицо первого заместителя директора Центрального разведывательного управления, буквально на днях назначенного на эту должность и считавшегося ставленником не только президента, а целого конгломерата промышленников Севера.

– Добрый вечер, Джереми, – отозвался заместитель директора Джон Ди Морро и, тяжело вздохнув, предложил присесть за стол. Хант присел первым, а следом грузно присел и Морро. Поворочавшись несколько мгновений, он поднял свой тяжёлый взгляд на своего собеседника и заговорил: – По завершении нашего разговора тебе, Джереми, предстоит обязательный ритуал вступления в наш тайный клуб для избранных. Ситуация такова, что я был вынужден нарушить целый ряд наших традиций, чтобы с тобой встретиться, не вызывая при этом каких-либо подозрений, и на это были веские причины. Карл Густавсон, через которого мы давали вам весьма деликатные задания, погиб во время несчастного случая. Это официальная версия, а по факту его ликвидировали, причём сделали это демонстративно. Для чего и зачем и, главное, кто и с какой целью, непонятно, хотя, конечно, некоторые предположения уже имеются, люди работают, но из-за этого нарушились несколько очень важных контактов, в том числе и с вами. Скажите, на каком этапе находится работа по найму Иностранного легиона, находящегося в подчинении господину Боброву?

– Пока толком никак, если быть честным, – выдохнул Хант. – Бобров – человек далеко не глупый, да и советники у него люди более чем серьёзные, пока он не дал своего принципиального согласия, но и не отверг с ходу моё предложение. Он пообещался провести все расчёты и только после этого готов будет со мной встретиться на нейтральной территории. Пока он со мной на связь не выходил, так что приходится ждать.

– Гм-м-м… Это дело крайне желательно ускорить, этот легион нам необходим довольно в скором времени, да и Боброву он не слишком-то и нужен, – проронил Ди Морро и, помолчав несколько мгновений, продолжил: – Джереми, армада армадой, но и без неё у нас полным-полно проблем, внутриэлитные противоречия настолько сильны, что дальше некуда, и что характерно, никто не хочет идти на компромисс, а значит, драке быть, это неизбежно. Помимо легиона, надо будет намекнуть Боброву, что ему по силам взять власть на Новом Санкт-Петербурге, и никто особо против выступать не будет. Не надо что-то там объяснять или пояснять, достаточно сделать проброс и посмотреть на его реакцию, для начала этого будет вполне достаточно. Наши аналитики предполагают, что такие мысли в голове Боброва должны быть непременно, но так ли это, мы не знаем, так как психологического портрета на него у нас как такового нет, слишком он закрыт. Вообще, странная ситуация, мало того что про самого Боброва мы знаем… да, в сущности, ничего не знаем, так ещё к тому же у нас нет никакой информации из его ближайшего окружения.

– Уж не надеетесь ли вы, что я смогу попасть в ближайшее окружение Боброва?! – опешил на мгновение Хант.

– Нет, ну что вы, в самом деле, это невозможно в принципе, но вот вам точно стоит к Боброву приближаться, всякий раз заинтересовывая выгодными проектами, с чем мы вам поможем. Понимаю, вы и так сделали для этого всё возможное, но сейчас от вас требуется качественно углубить сотрудничество. Сами понимаете, от такой возможности никто, находясь в здравом уме, не откажется, ведь у нас нет кроме вас вообще никого, кто бы хоть как-то соприкасался с Бобровым.

– Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, и даже более того, но результата гарантировать я вам точно не возьмусь, Бобров человек непростой, хотя, конечно, мы с ним имеем опыт взаимовыгодного взаимодействия, но он никогда не отличался открытостью. При всей своей открытости он очень закрытый человек, хотя навыками коммуникации владеет на очень высоком уровне, – хмуро отозвался Хант, представляя, насколько сложную задачу перед ним поставили, а то, что это была именно задача, он даже не сомневался, так просто за красивые глазки в закрытые клубы, где проводят свои заседания представители высшей элиты, никого не принимают от слова вообще.

– Пусть так, – согласился Ди Морро, – хотя бы для начала, а там дальше будет видно. Налаживание делового сотрудничества с Бобровым и его структурами должно стать для вас главным и приоритетным, ну а на данный момент необходимо подписать с ним протокол о намерениях аренды Иностранного легиона.

– Думаю, у меня есть несколько интересных проектов, которые Боброва заинтересуют, но думается мне, в совместные проекты необходимо ещё втягивать и ближайшее его окружение, так пользы со временем будет куда как больше, хотя, конечно, дело это не быстрое, – задумчиво проворчал Хант, прикидывая в общих чертах, как это возможно воплотить в жизнь, но пока виделось всё это в тумане.

– Да, соглашусь, так действительно будет полезней, – согласился Ди Морро и, взглянув на старинные настенные часы, глубоко вздохнув, произнёс: – Наш разговор мы ещё с вами продолжим, но не сегодня, время поджимает, вам необходимо пройти в зал на первом этаже и подготовиться к ритуалу. По завершении официальной части вам передадут передатчик, через который и будем друг с другом держать связь, а тот, с которым вы работали с покойным Карлом, уничтожьте, он вам более не только не понадобится, он вообще может стать для вас опасным. Завтра примерно в семь часов вечера я выйду с вами на связь, и мы уже тогда поговорим более предметно.

Попрощавшись с первым заместителем директора Центрального разведывательного управления, Хант неспешно покинул переговорную комнату и направился на первый этаж. Сегодня случилось то, о чём он втайне от всех мечтал, а именно быть принятым в закрытый клуб не просто высшего истеблишмента, а старой аристократии и финансово-промышленных кланов, и вот это случилось. Его приняли, пусть и на правах младшего партнёра, но тем не менее это произошло, вот только по какой-то причине Джереми Хант не испытывал при этом никакого душевного подъёма, случилось то, что и должно было рано или поздно произойти, и не более того…

Глава 26

Ведущий делопроизводитель Министерства государственной безопасности подполковник внутренней службы Александр Филинов сегодня практически не спал всю ночь. Все его попытки уйти в объятия Орфея не увенчались успехом, даже несмотря на выпитую лошадиную дозу снотворного, сон не шёл, и всё тут. Провалявшись на кровати, подполковник махнул рукой и, поднявшись, облачился в спортивный костюм и направился в общественный спортгородок. Активно позанимавшись более трёх часов, Филинов в шесть часов утра вернулся в свой дом и, быстро помывшись в душе, позавтракал и, облачившись в повседневную военную униформу, полетел на службу.

Прибыв на службу почти на час раньше начала рабочего времени, Филинов заварил себе крепкий кофе и стал его пить маленькими глотками. Подполковник, будучи опытным человеком, прекрасно отдавал себе отчёт в том, что испытывает страх, – да, он предстоящей встречи с министром государственной безопасности реально опасался. Он плохо себе представлял реакцию генерал-полковника Гончаренко, и вполне возможно, сегодняшний вечер он проведёт не у себя дома, а в следственном изоляторе специального назначения, но по-другому он поступить попросту не мог.

Взглянув на наручный хронометр, подполковник одним глотком допил остатки кофе и не торопясь собрал в папку документы. Уложив в правый карман брюк миниатюрный аппарат внепространственной связи, Филинов внешне спокойно направился в приёмную министра госбезопасности. Пройдя по коридору, он подошёл к лифту, на котором поднялся на восемнадцатый этаж, а спустя пять минут оказался в приёмной министра. Ожидать пришлось ещё минут десять, после чего личный секретарь разрешил войти в кабинет министра государственной безопасности. Войдя внутрь, Филинов встал по стойке «смирно» и произнёс:

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, поставленная задача выполнена, отчёт составлен.

Подняв глаза, Гончаренко жестом потребовал отдать ему папку, краем глаза продолжая смотреть в монитор, где отображалась поступающая оперативная информация. Офицер, сделав несколько шагов, передал папку министру и тут же, достав из кармана миниатюрный передатчик, протянул его следом за папкой. Удивлённо взглянув на замершего подполковника, министр покрутил в руках прибор и, пристально взглянув, задал вопрос:

– Что это такое?

– Товарищ генерал-полковник, меня попросил вам передать аппарат личной связи небезызвестный вам генерал Гудза. Более я ничего не знаю, – с некоторым волнением ответил Филинов, всё же несмотря ни на что, в следственный изолятор в качестве арестанта он попасть не желал.

– Хорошо, я вас понял. Вы можете быть свободны, подполковник, – распорядился Гончаренко и, забрав передатчик, задумчиво на него посмотрел. Нечто подобное ему встречать уже доводилось, но именно такая конструкция внепространственной связи ещё не попадалась, прибор был высокотехнологичным устройством. Где они производились, даже он как министр государственной безопасности не знал. Выждав, когда подполковник покинет его рабочий кабинет, поднявшись, подошёл к сканеру и попытался просветить устройство связи, но к его глубокому огорчению это не получилось, оно имело надёжную защиту с встроенным самоликвидатором.

Некоторое время в задумчивости посматривал в окно, не решаясь вызвать на связь генерала Гудзу. С одной стороны, да, он давно хотел откровенно поговорить с этим человеком, но никак не мог выйти на него по своим каналам, а тут вдруг раз, и вот тебе. Это было неожиданно и во многом напрягало, но потом, мысленно махнув на всё рукой, он подошёл к пульту управления безопасностью и, проверив систему защиты, убедился в надлежащей работе всех систем безопасности и нажал кнопку вызова. Через некоторое время высветился небольшой голографический прямоугольник, из которого на министра госбезопасности смотрел усталый генерал Гудза.

– Давненько мы не виделись, Константин, да так давно, что я и забывать о твоём существовании стал, – выдохнул Гончаренко, внимательно всматриваясь в глаза отставного генерала, с которым они, будучи ещё курсантами, регулярно пересекались и даже несколько раз сбегали в самоволку.

– Вот поэтому я и решил напомнить тебе о своём существовании, – в ответ проронил Гудза и, выдержав короткую паузу, заговорил: – Евгений, нам надо встретиться на нейтральной территории и о многом поговорить. Если получится, то в этой встрече примет участие и генерал Корзун, сам понимаешь, первый заместитель начальника Генерального штаба – фигура более чем важная. Нам троим многое предстоит обсудить и попытаться прийти к общему знаменателю.

– Я не против, наоборот, я очень даже за, но как ты вообще это себе представляешь? Вот так взять мне как министру и улететь невозможно в принципе, да и Корзун не сможет, за нами постоянно присматривают, причём опекают плотно. Новые власти много чего опасаются, вот и подстраховываются.

– Быть может, мне стоит самому на Новый Санкт-Петербург прилететь, как думаешь? – в глубокой задумчивости поинтересовался Гудза.

– Даже не вздумай, арестуют моментально, по моим сведениям, именно такой приказ недавно поступил Министерству внутренних дел. К приказу прилагается поимённый список, состоящий из более чем трёхсот фамилий, а возглавляют этот список ты, господин Бобров, а также адмиралы Верещагин и Ивашутин. Есть ещё в этом списке и Корнелиус, и ещё много кто там из достойнейших людей значится, причём список этот постоянно пополняется. Такие вот дела, Константин, – нахмурив брови, скороговоркой пробурчал министр, в глазах которого явно читалось рьяное желание кое-кому шею свернуть. – Нет, я прекрасно понимаю, что ты в состоянии негласно прибыть на Новый Санкт-Петербург и сделать всё, что твоей душе угодно, но как быть в этом случае мне и Корзуну? Мы люди публичные, находимся постоянно у всех на виду, и для того, чтобы на какое-то время вырваться из-под надзора, нам потребуется основательно над этой проблематикой поразмыслить. Необходимо самым тщательным образом залегендировать наше отсутствие, и над этим придётся немало потрудиться.

– Да ладно тебе прибедняться! – сварливо буркнул Гудза. – А то я не знаю, думаешь? Всё я прекрасно понимаю, но тянуть настоятельно не рекомендую. Мой подопечный сейчас в силу входит, и, знаешь ли, я здесь не очень-то и при чём, как и все остальные в нашей команде. Он не просто поднимается, он нечто такое задумал, к чему никто из нас доступа не имеет вообще. Так что предлагаю организовать встречу, и как можно скорее, необходимо обсудить текущее положение дел и вычленить наши перспективы на будущее.

– Чьи перспективы, твои или мои? – прищурив правый глаз, негромко поинтересовался Гончаренко.

– Перестань, речь идёт не о нас конкретно, хотя и о себе позаботиться не мешает, но всё же разговор будет о глобальном и очень глобальном. Со мной, кстати говоря, будет Корнелиус. Так что делай что хочешь, но Корзун должен быть на этой встрече, – жёстко заявил генерал Гудза и после непродолжительной паузы добавил: – Бобров уже стал фигурой, с которой не считаться позволить себе не может никто, а мы – его ближайшее окружение. Да, сейчас мы имеем определённое влияние на него, но оно постепенно сходит на нет. Пока ещё возможно выстроить систему, учитывающую многие интересы, но чем дальше всё это будет заходить, тем шансов на взаимовыгодный компромисс будет всё меньше и меньше. Я говорю о балансе интересов и системе противовесов. Евгений, ты же понимаешь, что после того, как мы остановили армаду вторжения и тем самым спасли человечество от верной гибели и порабощения, мы так или иначе возьмём своё, и по большому счёту помешать нам будет не в силах никто. Другое дело, что власть с помощью штыков захватить можно, но сидеть на штыках, знаешь ли, неудобно, попу колет, того и гляди, продырявит. Именно по этой причине нам надо очень много что обсудить и прийти к общему, так сказать, знаменателю.

– Мы-то с тобой, без всякого сомнения, общий язык найдём, – проронил Гончаренко, – но помимо нас с тобой много есть и других, на фоне которых мы смотримся… Смотримся – это громко сказано, на их фоне мы бактерии, которые не разглядеть без надлежащего оборудования. Сам ведь хорошо знаешь, абсолютной власти не бывает вообще, любой, в том числе и самый настоящий диктатор, во многом ограничен – своим ли ближайшим окружением, или, к примеру, некими внешними силами…

– О каких внешних силах ты говоришь? – с осторожностью поинтересовался генерал Гудза, ощущая в глубине некоторое беспокойство.

– Этих внешних сил хватает. Это и Новый Ватикан, и орден госпитальеров, это и Дю Поны с Варбургами и Барухами, а также все монаршие семейства, да и не только они, этих могущественных сил на самом деле хватает, да ты и сам во многом в курсе, а по некоторым моментам так и вообще знаешь куда более моего.

Генерал Гудза внимательно выслушал Гончаренко и глубоко задумался. Да, он многое знал, но не по служебной линии, а по своим собственным наблюдениям. Даже находясь на службе, он время от времени задумывался, а чьи, собственно говоря, интересы он защищает, народа и государства или интересы крупного бизнеса, и временами он был вынужден признавать, что по большей части как раз не народа и государства…

– Да, знаю, – вынужден был признать Гудза, – знаю и то, что многое представители этих кланов у нас в государстве контролируют через своих ставленников и агентов влияния, и что самое паршивое, они контролируют ключевые точки. Именно по этой причине многое, что полезно для государства и народа в целом, во многом блокируется, и что самое парадоксальное, практически полностью рекламный рынок у нас также под их контролем находится.

– Да, так и есть, – резко нахмурившись, признал Гончаренко после небольшой паузы. – Ведь против нас не просто какие-то там отдельные несознательные личности, против нас помимо иностранных разведок и их внедрённых и завербованных агентов выступает ещё и целый ряд конгломератов международных финансово-промышленных кланов. Всё так хитро закручено да понаверчено, что, распутывая все эти хитросплетения коммерческих и политических интересов, шею свернёшь, ну или тебе свернут, что быстрее. Хотя надо признать, что прибегают к таким радикальным мерам только в исключительных случаях, как правило, происходит всё куда как проще. Банально уволят или начнут карьеру ломать, вставляя палки в колёса, а если имеется компромат, вывалят его в открытый доступ, и привет-прощай карьера…

– Да знаю я! – неожиданно резко воскликнул генерал Гудза и, чуть успокоившись, продолжил: – Именно об этом и необходимо нам всем переговорить и разобрать, что допустимо, что разрешено, а что нельзя делать категорически, а то вот так, не зная ничего, одно тронешь, а в результате у нас самих обвалятся предприятия и без работы окажутся многие миллионы людей. И это я ещё описываю один из самых безобидных сценариев. Самый наихудший так это раскручивание гражданской войны, где не будет только две или три стороны, а будут все против всех, и это страшно на самом деле.

– Да, я с тобой по данному вопросу полностью солидарен, но на данный момент наш разговор сейчас не вижу смысла продолжать, поговорим об этом уже непосредственно на месте. Надо основательно подготовиться и подготовить аргументы, аналитические материалы и много что ещё, я сейчас банально не готов. Где ты, кстати говоря, планируешь предстоящую встречу провести?

– На Терме, пожалуй, будет в самый раз. Место глухое, но хорошо защищённое мощной орбитальной крепостью. Она там совершенно ни к чему, хотя всё же один раз понадобилась во время налёта пиратов, где и отличился тогда ещё совсем юный Пётр Бобров. С того и началась вся наша история, и там, пожалуй, она и должна подойти к своему логическому завершению, – хмуро ответил генерал Гудза и, тяжело вздохнув, добавил: – Бобров, конечно, и как человек и как командир хорош, да и как вождь тоже показал себя с самой лучшей стороны, но в последнее время то, о чём он думает, что планирует и тем более что делает, нам практически ничего не известно. Он провёл много времени в довольно продолжительном рейде по метрополии врага, и мы толком не знаем, что он там сотворил и что добыл, а по некоторым косвенным признакам, он завладел некими технологиями, о которых человечество и помыслить не может.

– Какие такие косвенные признаки? – вмиг насторожившись, вкрадчиво поинтересовался Гончаренко, пытаясь сообразить, правду ли говорит его собеседник или сознательно запускает дезинформацию.

– На днях получил от своего личного доверенного человека с Надежды одну любопытную информацию. Бобров сразу после глубокого рейда что-то доставил внушительное по объёму на самый нижний уровень, а туда никто доступа не имеет вообще, мало того, никто не знает, кто там работает. Уровень секретности там находится на феноменально высоком уровне. Да и вообще, что конкретно происходит на Надежде, понять практически невозможно, так как даже координаты этой планеты находятся под жесточайшим секретом. Ни я, ни Корнелиус там не бывали, но был там адмирал Верещагин, но о координатах молчит, как в рот воды набрал. Человек, который мне передаёт время от времени информацию с Надежды, также координат не знает. В сущности, этот человек случайно нашёл передатчик и вышел на связь, и таким вот образом он стал работать на меня. Аппарат старой конструкции, не предусматривающий локации, и как его заменить на современный, ума не приложу. Кстати говоря, именно с его слов я узнал, что именно там и находится мощнейший завод по производству автоматизированных боевых кораблей, благодаря чему удалось с небольшим количеством личного состава добиться столь выдающихся результатов. Штампуют их там с неимоверной скоростью, и откуда только Бобров ресурсы берёт, вообще непонятно.

Генерал Гудза умолк и погрузился на некоторое время в свои размышления, министр госбезопасности ему не мешал, сам переваривая услышанную информацию. Это не была в полном смысле информация, это были косвенные данные, указывающие, что Бобров уже не просто командующий самой боеспособной армией, но и крупнейшая фигура в человеческих мирах, которая самостоятельно ведёт свою игру, причём весьма и весьма успешно…

– Ты вот что, Константин… попытайся выяснить, что Бобров на этой закрытой колонии затеял, очень интересно мне знать, но не стоит ради этого подвергать своего агента опасности разоблачения, он может не раз и не два понадобиться. Что касается встречи, то где-то в течение недели примерно я выйду с тобой на связь и сообщу, когда мы сможем с Корзуном прибыть на Терму, а сейчас извини, больше с тобой разговаривать не могу, время поджимает.

Попрощавшись с генералом Гудзой, министр госбезопасности отключил связь и задумался на некоторое время, а подумать над чем ему действительно было. Гудза занервничал, в какой-то степени испугавшись своего протеже, что неудивительно, на его месте любой бы мог струхнуть. Несмотря на строжайший запрет на освещение деятельности Боброва и его армии, люди многое знали и с затаённым дыханием следили за сражением с армадой вторжения. Хотя, конечно, постоянное обливание его грязью в средствах массовой информации постепенно делало свое дело, его фигура пусть и очень медленно, но уходила из повестки дня, и через какое-то время из положительного героя без страха и упрёка, спасителя человечества он превратится в злодея, страшного деспота и поработителя. Таковы негласные установки, которые чётко исполняются, а все несогласные под благовидным предлогом лишаются работы.

Поразмышляв ещё некоторое время, генерал-полковник поднялся и взглянул на настенные часы, до конца пятничного рабочего времени оставалось ещё полтора часа. Покинув свой рабочий кабинет, предупредил личного секретаря о своём срочном убытии, направился на взлётно-посадочную площадку и спустя несколько минут полетел на глайдере в своё загородное поместье на Валдайской возвышенности. Уже находясь в полёте, он отправил короткое текстовое сообщение о необходимости срочной встречи с указанием своих координат. Прибыв в родовое поместье, Гончаренко собственноручно затопил печь в русской бане, и когда всё было готово, от души попарился и, устроившись в зале с горящим камином, стал попивать холодный домашний квас.

В ожидании первого заместителя начальника Генерального штаба прошло более двух часов, а Корзуна всё ещё не было, отчего министр, несколько встревожившись, вынужден был подняться и подойти к пульту системы безопасности. Проверив показания и убедившись в надлежащей работе всех систем, неторопливо пошёл на кухню и заварил себе крепкий кофе без сахара. Подойдя к окну и задумчиво всматриваясь вдаль, Гончаренко, сделав пару маленьких глотков, стал в который раз напряжённо размышлять о том, как себя следует вести и как вести дела и, главное, в каком направлении держать курс в сложившихся весьма противоречивых обстоятельствах.

Допив одним глотком кофе, министр, тяжело вздохнув, поставил чашечку на подоконник и хотел было присесть на диван, но неожиданно сработал сигнал оповещения системы безопасности. Изменив направление движения, Гончаренко подошёл к пульту управления и, взглянув на показания, с немалым облегчением выдохнул. Судя по параметрам, к поместью на средней скорости летел небольшой одноместный гражданский глайдер, и по всей вероятности, на его борту находился первый заместитель начальника Генерального штаба.

Глайдер зашёл на посадку через несколько минут, и из салона вышел мужчина лет пятидесяти в обычном спортивном тренировочном костюме и направился к центральному входу в особняк. Выждав некоторое время, Гончаренко направился в вестибюль, для того чтобы встретить гостя, где его и встретил.

– Добрый вечер, Вениамин, – протянув руку для пожатия, поздоровался Гончаренко.

– Вечер добрый, Евгений, – поздоровался в ответ Корзун и, пожав руку, внимательно посмотрел в глаза своего собеседника и задал тому вопрос: – Почему такая срочность в нашей личной встрече возникла? Мне из-за этого пришлось серьёзно подкорректировать планы на сегодняшний вечер, чтобы урвать двадцать минут для разговора с тобой.

– На меня вышел генерал Гудза, и мы с ним поговорили, но давай лучше пройдём в мой кабинет и там поговорим, дело реально серьёзное, – с глубоким вздохом проговорил министр государственной безопасности и жестом предложил следовать за ним. Спустя несколько минут расположившись в удобных креслах, обитых натуральной кожей, первый заместитель начальника Генерального штаба поинтересовался:

– Так что там от нас хочет Гудза, надеюсь, ничего такого сверхъестественного?

– Он настаивает на встрече, и как можно скорее, встреча должна состояться на Терме. Он всерьёз опасается своего протеже, и надо сказать, основания для его страха более чем убедительны. Бобров ведёт какую-то свою игру, о которой никто не знает, и в этом Гудза видит основную угрозу, считая, что он, обладая столь значительными силами, способен натворить много опаснейших глупостей.

– Не думаю, – после непродолжительного молчания отозвался Корзун, – по моим данным, в том числе по линии нелегальной разведки, всё идёт более чем успешно, армада вторжения фактически лишена как оперативного, так и стратегического манёвра. Угроза прорыва в человеческие миры практически минимальна. Да и вообще, Бобров, насколько я знаю, не совершил ни одной сколько-нибудь серьёзной глупости или фатальной ошибки. На мой взгляд, Гудза занервничал, оттого что его влияние на парня снижается, а оно быть по-другому просто не могло, парень вырос, возмужал и в полной мере ощутил свою силу. Хотя, конечно, встретиться с ним не мешало бы… Давай так, через полтора месяца у меня будет окно в графике, и вот тогда встретимся с ним и…

Договорить генерал Корзун не успел, неожиданно дал сигнал наручный коммуникатор, и первый замначальника Генерального штаба окружил себя защитным полем и с кем-то стал общаться. Внимательно наблюдая за мимикой Корзуна, министр госбезопасности ощутил внутреннюю тревогу, что-то было не так, его гость, неизвестно с кем беседуя, умудрился несколько раз измениться в лице. Гончаренко ничего не оставалось кроме как ждать, и он попытался расслабиться, но по какой-то причине это не получалось, настрой был не тот.

Разговор продлился около пяти минут, после чего защитное поле исчезло, и генерал Корзун, не сдержав эмоций, неожиданно от всей души выругался.

– Что-то случилось? – с искренней обеспокоенностью поинтересовался Гончаренко.

– Не знаю, случилось или нет, но на меня вышел Корнелиус, и я сейчас с ним переговорил. Волнуется человек и настоятельно ходатайствует о личной встрече на Терме. Его протеже в последнее время не просто настораживает, он его начинает по каким-то причинам пугаться. Кстати говоря, Корнелиус сообщил, что Бобров дал ему личное распоряжение подготовить план похода на Новый Санкт-Петербург, чем он сейчас активно и занимается, – буркнул генерал Корзун и спустя короткое время добавил своё личное мнение: – По мне, так пусть приходит, но это моё личное мнение как гражданина, а как заместитель начальника Генерального штаба я категорически возражаю против подобного похода. Тут надо подходить к решению наших проблем тонко, я бы сказал – хирургически, кулаками размахивать не вариант. Нет, я не спорю, Бобров с его армией и флотом при определённом стечении обстоятельств способен взять в свои руки Новый Санкт-Петербург, вот только перспектив нет, узурпатором он станет буквально для большинства, а это тупик.

Умолкнув на некоторое время, генерал Корзун, обдумав всё и тщательно взвесив все «за» и «против», поднял глаза на задумчивого собеседника и распорядился:

– В общем, так, делай что хочешь, но окно на три дня в своём графике организуй, через две недели мы вместе полетим на адмиралтейском курьере на Терму, а сейчас дай команду, пусть вылетают туда представители твоей службы безопасности и осмотрятся на месте. Да, и вот ещё что… Отправь на Терму несколько усиленных эскадр, по своей линии я также отправлю пять эскадр. Ты и я сразу встретимся с Гудзой и Корнелиусом и с ними поговорим, чего это они запаниковали.

– Хорошо, я понял, окно организую, – с каким-то больно уж сумрачным видом отозвался министр госбезопасности, ощущая себя не в своей тарелке.

– Вот и договорились, а я полетел, время поджимает, – выдохнул Корзун и, поднявшись, попрощался с хозяином поместья и поспешил к ожидавшему его на взлётно-посадочной площадке автоматическому глайдеру.

Оставшись в одиночестве, Гончаренко, грузно поднявшись, направился на второй этаж и, войдя в особо защищённую комнату, достал из сейфа внешний накопитель и, подключив его к компьютеру, устроился в старом кресле и в который раз взялся за изучение всех тех материалов, которые удалось собрать возглавляемому им ведомству на Петра Боброва…

Глава 27

Миниатюрные носители прибыли в район предстоящей встречи и выпустили несколько роев разведывательных дронов. Разбившись на несколько сотен малых групп, дроны разлетелись и занялись изучением окружающей территории. Пока шёл предварительный сбор информации, Бобёр особо не смотрел на поступающие отчёты, он всецело был занят подготовкой к встрече с Джереми Хантом. Лично с ним встречаться ему не хотелось, но Хант настаивал, и Бобёр был вынужден согласиться, так как цена вопроса аренды Иностранного легиона внушала своим количеством нулей.

Проведя полную ревизию расходов на содержание легиона, Бобёр несколько опешил, бездействие такого достаточно крупного армейского подразделения влетало ему в крупную копеечку, но даже не это было главным. Легион отнимал довольно серьёзное количество офицеров, которых остро не хватало как в гарнизоне Бастиона, так и во флоте. Необходимо было всё это надлежащим образом оптимизировать, но как именно это сделать, Бобёр окончательного решения пока не принял. Было несколько вариантов, и каждый из них имел свои плюсы и минусы, а выбрать требовалось только что-то одно.

Устало поднявшись с кресла, Бобёр краем глаза посмотрел на поступающую информацию от разведывательных дронов и, потерев глаза, прошёлся по каюте и, остановившись возле аквариума с экзотическими рыбками, на какое-то мгновение задумался и неожиданно для самого себя уловил одну мысль. Резко развернувшись, Бобёр посмотрел на экран и задал вопрос:

– Послушай, Марго, а что, если нам продать этот легион, но прежде заберём своих офицеров и таким образом хоть частично перекроем кадровые дыры?

– Не знаю, наследник, тебе решать, но, наверное, прежде следует посоветоваться с адмиралом Ивашутиным.

Тяжело вздохнув, Бобер недолго думая нажал окошко вызова контр-адмирала Ивашутина. Он отозвался через две минуты.

– Здравия желаю, командующий! – чётко рявкнул адмирал.

– Здравствуйте, Илья Николаевич. Хотелось бы поинтересоваться, как у вас идут дела на Зайоранге?

– Если вы имеете в виду местные власти, то ровным счётом никаких проблем нет, они очень довольны присутствием довольно серьёзного и вполне боеспособного воинского подразделения под единым командованием, хотя, конечно, время от времени с местными архаровцы всё равно стычки учиняют. Боремся с этим явлением в меру сил, но палку, конечно, не перегибаем. Бойцам ведь как-то пар спускать надо… – отчитался командующий Иностранным легионом.

– Ясно, – выдохнул Бобёр и через несколько мгновений заговорил вновь: – Илья Николаевич, мы с вами некоторое время назад обсуждали возможность аренды Иностранного легиона, сейчас как раз и сложилась ситуация, когда его хотят взять в аренду. Как вы считаете, что лучше: сдать его в аренду кое-кому из США или им продать, а может, оставить всё как есть сейчас?

– Так, как есть сейчас, оставлять никак нельзя, – буркнул Ивашутин, – такая вооружённая толпа мужчин, собранная в одном месте для войны, которая не случилась, представляет немалую опасность. Их необходимо задействовать, и желательно поскорее. Что касается сдачи в аренду… Я много на сей счёт думал и пришёл к однозначному выводу: этого делать категорически нельзя. Если они совершат массовые военные преступления, а они рано или поздно это сделают, сами ли или по указке того же самого Белого дома, не суть важно, главное, что они обвинят во всех смертных грехах конкретно вас, командующий. Моё мнение однозначно, Иностранный легион следуют не в аренду сдавать, а продать по максимальной цене, пока присутствует реальная угроза от вражеской армады вторжения. Да и подчиняться мне как русскому офицеру американцам совсем негоже.

– Хорошо, Илья Николаевич, я вас услышал.

Попрощавшись с контр-адмиралом, Бобёр пожелал ему всяческих успехов, после чего, отключив связь, глубоко задумался. Иностранный легион надо продавать, прав был Ивашутин, в случае его аренды те, кто стоит за Хантом, вполне способны натворить бог знает что и обвинить его во всех смертных грехах. Понятно, что сделать они ничего не смогут, но нанести тяжёлые репутационные потери в пропагандистских целях смогут более чем легко, и это всегда следовало иметь в виду. Поразмышляв ещё некоторое время, Бобёр запустил программу расчёта рыночной цены и, забив в таблицу параметры легиона, запустил анализ. Спустя полчаса получив на руки результаты, полковник несколько опешил от итоговой суммы, рыночная цена впечатляла. Прикинув в уме и так и эдак, он окончательно решил Иностранный легион продать, а самых толковых офицеров забрать с собой на Бастион.

– Что там обнаружили разведывательные дроны? – не поворачиваясь к экрану, поинтересовался Бобёр, продолжая изучать результат коммерческого анализа Иностранного легиона.

– Как нами и предполагалось, людьми Ханта поставлены охранные датчики, а также на некотором удалении в засадах находятся несколько групп оперативного реагирования. Вооружение, в общем-то, стандартное, хотя есть и компактные ПЗРК, а также мощные снайперские винтовки, но для нас они никакой угрозы не представляют. В случае хоть малейшей угрозы разведывательные дроны в один миг блокируют эти группы, а если потребуется, мгновенно уничтожат, но не думаю, что это потребуется в самом деле. Хант очень заинтересован во встрече и в особенности в положительном для него исходе, так что каких-либо неожиданностей сегодня не предвижу ровным счётом никаких, хотя, конечно, расслабляться не следует.

– Нас они ещё не засекли? – перебил вопросом Бобёр искин, продолжая обдумывать предстоящие переговоры с Хантом.

– Нет, технические характеристики задействованного комплекса безопасности не дают ни единого шанса нас обнаружить, это исключено в принципе, – отозвалась Марго и спустя некоторое время заговорила вновь: – С крейсера, принадлежащего третьему флоту ВКС США, вылетел орбитальный челнок и взял курс на планету и, судя по всему, приземлится где-то в районе предстоящей встречи. Похоже, на борту находится сам Хант.

– Странно, вроде как рано ещё… – в задумчивости буркнул Бобёр и, оторвав свой взгляд от распечатки отчёта, посмотрел на экран, где отображался летящий орбитальный челнок, направляющийся к поверхности глухой и необитаемой планеты.

– Где-то через полчаса точно будем знать, он это или нет, – уточнила Марго и умолкла. Бобёр продолжать разговор не стал, занимаясь подготовкой к встрече и серьёзному разговору, не забывая при этом посматривать на поступающие разведывательные данные.

Спустя полчаса отложив в сторону распечатки, Бобёр вгляделся в экран и наблюдал, как орбитальный челнок приземлился возле строения и из него вышли несколько хорошо вооружённых людей, среди которых оказался Хант. Как только они спустились с трапа, к ним подошли двое неизвестных и сопроводили во внешне давно заброшенное строение непонятного назначения. Просмотрев результаты сканирования здания, полковник про себя хмыкнул, здание было давно заброшенным, но вот подземный бункер под ним был вполне современным, и в нём находилось семь человек. Именно там и должна была состояться встреча. Поразмышляв несколько мгновений, Бобёр поднялся и, сложив документы в герметичный пакет, взялся собираться в дорогу и спустя сорок минут вылетел на челноке, до назначенного времени рандеву оставалось чуть более часа.

Основательно подготовившись, Бобёр дождался, когда челнок произведёт посадку, и, активировав защитное поле вокруг себя, а также рой микроскопических дронов, покинул борт и, спустившись по лестнице, вступил на планету. Его никто не встречал, но в этом ничего удивительного не было, охранный комплекс не то что его не заметил, не засёк полёт его челнока. Постояв несколько мгновений, полковник решительно направился к строению, и только оказавшись внутри, вызывал на связь Ханта.

– Джери, я, конечно, понимаю, что ты слишком занят, но встречать-то меня ведь кто-то должен, а здесь в этих развалинах нет ни души. Ты вообще куда задевался, а?!

– Где ты, я тебя не вижу?! – в растерянности воскликнул Хант, не веря своим ушам и глазам, на мониторе ничего ровным счётом не отображалось, не было челнока, да и в развалинах камеры показывали лишь пустоту.

– Не нервничай, Джери, я здесь в развалинах, сейчас сниму полог невидимости, – без всякой иронии отозвался полковник и мысленно снял завесу невидимости, отчего на охранном мониторе Ханта появилось его изображение. Рассматривая появившееся изображение Боброва, Хант, сквозь зубы ругнувшись, мгновенно взял себя в руки и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Петр, а ты, случаем, не подскажешь, каким это таким образом ты обманул все системы безопасности?

– Это новейшая разработка наших головастиков из научно-исследовательского центра на Бастионе, смею заметить, по своим тактико-техническим характеристикам система «Штора-М2» не имеет аналогов, и в ближайшей перспективе их даже не появится, но за это время мы уже уйдём в этом направлении далеко в отрыв, – с нескрываемой гордостью ответил Бобёр, в глубине души надеясь заинтересовать Ханта приобретением таких систем, ведь для этого он и пошёл на столь откровенную демонстрацию своих возможностей, хотя это уже для него была технология позавчерашнего дня.

– Будь другом, продай пару десятков комплектов, – попросил Хант, в голосе которого ощущалась некоторая зависть.

– Я-то продам без вопросов, – выдохнул Бобёр, – но ты-то сам где? Давай выползай на свет, будем вести переговоры.

– Ах да, сейчас я к тебе поднимусь.

Отключив связь, Хант накинул защитный плащ и, поднявшись на лифте, оказался в развалинах, где, поздоровавшись с Бобровым, провёл его в лифт, и спустя несколько минут, оказавшись в небольшом кабинете, усадил гостя на обычное кресло и, устроившись напротив него, негромким голосом задал вопрос:

– Ну так как, продашь мне некоторое количество систем «Штора»?

– Продам, я же тебе буквально недавно об этом сказал, – равнодушно пожав плечами, кивнул Бобёр, – продам, но обойдётся тебе это в немалые деньги, один такой комплект я отдам за шесть с половиной миллионов долларов, и это только для тебя, для других цена будет куда выше, даже в минимальной комплектации.

– Не буду торговаться, убедил, – покладисто согласился Хант, – но только мне нужна максимально возможная комплектация в эксклюзивном исполнении. Сам понимаешь, времена нынче сложные, о своей личной безопасности необходимо позаботиться в первую очередь.

– Будет тебе максимальная комплектация, на челноке как раз у меня два комплекта находятся, могу прямо сейчас продать в качестве пробной партии. Система простая и надёжная, не требующая какого-либо особого подхода, подробные инструкции к комплектам прилагаются, – спокойно проговорил Бобёр, целенаправленно создавая необходимый настрой своему оппоненту, с которым он прямо сейчас собирался вести сложные переговоры по продаже Иностранного легиона, и это у него получилось. Психологически Хант уже согласился на сделку, теперь оставалось закрепить успех…

– Хорошо, после переговоров я у тебя куплю эти два комплекта и тут на месте рассчитаюсь золотом в слитках, а сейчас я бы хотел обсудить с тобой варианты аренды твоего Иностранного легиона.

Помолчав некоторое время, Бобёр, внимательно взглянув в задумчивые глаза Ханта, произнёс:

– Джери, я, услышав от тебя предложение аренды, многое передумал и пришёл к выводу: в аренду легион я тебе не сдам, даже не надейся. Мало ли как вы его будете использовать, того и гляди, меня как владельца сделают виновным в массовом геноциде, например, или ещё в чем-нибудь в этом роде. Так что мое «нет» однозначно и бесповоротно, что-либо обсуждать на этот счёт не имеет для меня никакого смысла. Другое дело продажа. Иностранный легион для меня сейчас уже непрофильный актив, хотя и весьма ценный, рыночная цена и его капитализация существенна, так что я готов с тобой обсуждать условия продажи, но и только. По старой дружбе я готов сделать некоторую скидку от рыночной цены, но не более того.

– Гм-м-м… Продажа, говоришь… – задумчиво протянул Хант и, помолчав несколько мгновений, ответил: – Неожиданно. Вот так вот сразу я не готов ответить, мне надо проконсультироваться. Давай сюда свои расчёты, люди посмотрят, что ты нам выставил.

– Иди и консультируйся, только недолго, времени у меня не так уж и много свободного. На всё про всё у меня есть два часа, по истечении этого времени я немедленно улетаю, невзирая на то, придём ли мы к соглашению или нет.

– Это не займёт больше двадцати минут, – буркнул Хант и, поднявшись, взял в руку протянутую папку с документами и покинул кабинет.

Вернулся он не через двадцать, а через сорок с лишним минут. Войдя в кабинет, он стрельнул острым взглядом на полковника и, присев напротив него, в глубокой задумчивости потерев подбородок, заговорил:

– Да, Бобёр, озадачил ты нас всех своим предложением, мы рассчитывали на одно, а в результате получаем нечто иное, хотя оно и к лучшему, вот только требования ты выставил совершенно для меня неприемлемые. Во-первых, непомерно дорого, а во-вторых, отзыв наиболее способных офицеров из Иностранного легиона самым серьёзным образом отразится на боеспособности и, соответственно, на цене этого подразделения, да и небоеспособное подразделение нам не очень-то нужно, и без этого своих идиотов более чем хватает, не знаешь уже, куда их девать.

– Послушай, Джери, конкретно адмирала Ивашутина и его людей я в любом случае заберу, но внакладе ты не останешься, там в штабе немало толковых старших офицеров останется из разных стран. В легионе изначально была мною установлена такая кадровая политика, и ты это прекрасно знаешь. Даже если покинут легион полторы сотни тех офицеров, которых я туда назначил на некоторое время, это никак не отразится на боеспособности Иностранного легиона. Хотя нет, признаю, на некоторое время да, в связи с кадровыми перестановками будет происходить неразбериха, но это ненадолго, и что самое главное, я готов лично провести кадровую перестановку, разумеется, учитывая ваши особые пожелания касательно того, каким вы видите для себя Иностранный легион. Что касается цены, то лично для тебя я готов сделать скидку в пятнадцать процентов от рыночной стоимости, на большее не рассчитывайте, я ведь отдаю не только сам легион, но и транспортные корабли, а также несколько сильных эскадр, в состав которых входят полноценные авианосные группы прикрытия. Всё это по нынешним временам идёт нарасхват.

– Не буду спорить, всё так и есть, но всё равно твоя цена даже с учётом скидки слишком велика, предлагаю скинуть тридцать пять процентов, и тогда я готов с тобой заключить договор прямо сейчас, хотя, конечно, даже такая цена будет чрезмерной для легиона, – с кислой миной на лице проговорил Хант, всем своим видом демонстрируя, как будто делает своему собеседнику большое одолжение.

– А вот это уже наглость с твоей стороны, – с ноткой сварливости буркнул Бобёр, – такие условия я не приму никогда, но так уж и быть, двадцать процентов я скину, и это моя последняя цена.

– Нет, так дело не пойдёт, – отрицательно покачав головой, ответил Хант, – так дела не делаются. Тридцать процентов скинь, и мы сойдёмся в окончательной цене.

– Значит, так, я пёрся сюда бог знает из каких далей и отступать не намерен, или мы сойдёмся на двадцати пяти, или я немедленно улетаю и тем самым окончательно закрываю наше с тобой дальнейшее сотрудничество. Мне за бесценок отдавать то, что стоит хороших денег, нет никакого резона, надеюсь, тебе это понятно?! – резко ответил Бобёр, совершенно не желая больше торговаться и уж тем более уступать Ханту и тем, кто за ним стоит, пусть и относительно слабое, но вполне боеспособное подразделение.

– Не стоит горячиться, – в примирительном жесте подняв руки, проговорил Хант и, после короткой паузы демонстративно глубоко вздохнув, заговорил: – И что ты такой злой, даже толком не поторговаться, больно ты резкий, а так нельзя.

– Можно или нельзя, правильно или нет, мне, собственно говоря, до одного причинного места, мне некогда, у меня практически не бывает свободного времени. Чтобы с тобой лично встретиться, мне пришлось столько отложить неотложных дел, что ты себе даже не представляешь, – сквозь зубы бросил Бобёр, по-настоящему испытывая раздражение на Ханта, с которым более вживую встречаться не собирался, слишком это становилось для него опасным.

– Ладно, как это говорят русские, проехали, – хмыкнул отставной американский разведчик и, выложив на стол договоры, подготовленные полковником, и подтолкнув их в сторону Бобра, произнёс: – Внеси сумму с двадцатипятипроцентной скидкой и подпиши договор, и считай, наша с тобой сделка заключена.

Бобёр, пристально посмотрев на Ханта, взял чернильную ручку и, подписав два экземпляра договора, один взял себе, а другой передал отставному разведчику и неожиданно ощутил тревожный сигнал, исходящий от его бота, на котором он и прибыл на место встречи. Мысленно послав вызов Марго и задав искину вопрос, что же такого происходит, он неожиданно для себя услышал ответ:

– Наследник, развалины, в которых ты сейчас находишься, окружают какие-то неизвестные, они используют какие-то накидки, благодаря которым им удалось обмануть мои сканеры, я выслала два десятка штурмовых дронов, но они прибудут на место только лишь через сорок две минуты. Конечно, можно было бы сейчас рвануть на бот и улететь, но я не могу гарантировать, что они не видят тебя, а в таких условиях я настоятельно рекомендую этого не делать.

– Хорошо, я тебя понял, буду держаться, – хмуро отозвался Бобёр и колючим взглядом посмотрел в глаза Ханта и хриплым голосом рявкнул: – Что за шутки, Джери, кто это окружает развалины? Что, твоя личная охрана развлекается, или тут что-то другое, а?!

– Бобёр, ты что несёшь? – резко нахмурившись, проронил Хант, в голосе которого полковник ощутил признаки угрозы.

– Ах ты ж зараза… – сквозь зубы рыкнул полковник и, не сдержав вырывавшейся наружу злости, резко вскочив, прыгнул в сторону Ханта и, схватив его за горло, притянув его к себе, вгляделся в испуганные глаза бывшего кадрового американского разведчика и злобно выпалил: – Что, сука, решил меня сдать? Так я тебя и твоих людей сейчас собственными руками удавлю, но живым не дамся, мало того, я всех вас с собой на тот свет прихвачу!

– Бобёр, о чём ты вообще, я ничего не понимаю! – с трудом выдавил из пережатой крепкой рукой глотки Джереми Хант.

– Не юли, придурок, твои люди развалины окружают, они в накидках, делающих их практически невидимых во всех диапазонах, кроме сканера на моём боте. Минут через десять они будут здесь, – чуть ослабив хватку, недоверчиво буркнул Бобёр.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, системы безопасности не фиксируют ничего, – пропыхтел Хант и, скосив взгляд на монитор, добавил: – Да ты сам посмотри на экран, там ничего нет.

– Не показывает, но он и меня также не показал, – хмыкнул Бобёр и мысленно отдал команду, и в воздухе появилась проекция местности, на которой отчётливо были видны передвижения хорошо вооружённых групп. Внимательно присмотревшись, Бобёр достаточно быстро распознал стиль работы профессионалов, а это были именно они.

– Если это не ты, то значит, морские котики пришли по твою душу. Кому это ты дорогу перешёл или что такого сотворил, что за тобой послали элитный спецназ? – в задумчивости проговорил Бобёр и, разжав пальцы, отпустил горло Джереми Ханта.

Хант на мгновение замер, рассматривая изображение, после чего, резко обернувшись, скрипнул зубами и скороговоркой выпалил:

– Сучье вымя, у нас очень большие проблемы. Если я правильно всё понимаю, нас живьём брать не будут, завалят, и дело с концом, хотя, конечно, прежде допросят. Надо немедленно делать ноги отсюда.

– На поверхность выходить без вариантов, развалины находятся под прицелом. Только высунемся, в момент положат, – буркнул Бобёр, анализируя действия американского спецназа, хотя скорее это были отставники.

– Есть тут секретный эвакуационный выход, но что там с ним и в каком состоянии, понятия не имею, я тут вообще впервые… – ответил Хант, лихорадочно открывая сейф и извлекая из него стальной ящик с хитрым кодовым замком.

– Давай в темпе выводи нас отсюда, – потребовал Бобёр, внимательно просчитывая отставного американского разведчика, спешить с захватом морских котиков он не стал, хотя и мог отдать команду на их нейтрализацию в любой момент, но он предпочёл посмотреть на Ханта, находящегося в стрессовой ситуации.

Быстро открыв бронированный ящик, Хант достал из него пакет с планом действий в чрезвычайных ситуациях, после чего нажал сигнал тревоги, предупреждая своих людей, находящихся в бункере, о надвигающихся проблемах. Распечатав большой конверт и прочитав текст, он немедленно подошёл к пульту и, поколдовав некоторое время, запустил механизм самоликвидации объекта, после чего распорядился идти следом за ним. Хант в страшной спешке привёл его к какой-то каморке с хозяйственным инвентарём и, отбросив несколько внушительных коробок в сторону, обнаружил массивную стальную дверь. Не успел Хант её открыть, как появились шестеро запыхавшихся мужчин, вопросов они не задавали, тем самым демонстрируя отличную подготовку, и после того, как дверь открылась, извлекли оружие и пошли первыми в подземный туннель, уходящий куда-то очень далеко.

Пожав плечами, Бобёр последовал за Хантом и его людьми, рваться вперёд он желанием не горел, да и лично для него особого риска не было, хотя он случайности не исключал, оттого и держался настороже, постоянно ожидая какого-нибудь мерзопакостного подвоха. Англосакс есть англосакс и другим быть не может по определению, будет возможность безнаказанно ограбить, непременно ограбит, будет возможность обмануть, как пить дать обманет, и считать как-либо по-иному в высшей степени глупо. Чуть отстав от основной группы, Бобёр шёл в хвосте нестройной колонны, и спустя сорок минут они беспрепятственно вышли к небольшой дверце, ведущей на поверхность из подземного туннеля.

Резко остановив всех, Хант прошёл вперёд и, отодвинув в сторону имитацию камня и набрав секретный код, включил экран и, изучив прилегающую местность, с облечением вздохнув, нажал клавишу открытия замка. Дверь беззвучно отошла в сторону, и в образовавшийся проход выдвинулись двое, держа оружие наизготовку. Оказавшись на поверхности, они, прикрываясь нагромождениями камней, прошли более двухсот метров и дали сигнал, что идти вполне безопасно, после чего вышли остальные четверо и, не успев пройти и двадцати метров, неожиданно были схвачены непонятно откуда взявшимися морскими котиками.

– A, thousand devils!!! – взревел Хант, мгновенно нажав кнопку закрытия двери.

– Тысяча чертей, говоришь… – в глубокой задумчивости перевёл вслух Бобёр и, взглянув на шипящего сквозь зубы отставного американского разведчика, с ироничной усмешкой подмигнул ему правым глазом.

– Ты что, издеваешься?! – вновь взревел Хант, поскрипывая от раздираемой злости зубами.

– Нисколько, – спокойно отозвался Бобёр и, глубоко вздохнув, заговорил: – Похоже, это моя личная карма твою задницу из дерьма регулярно спасать, ну да ладно, я не внакладе, как правило, остаюсь, так что помогу тебе и сейчас, но только при одном условии, ты даёшь мне слово, что как только выяснишь, кто по твою душу спецназ направил, дашь мне знать.

– Хорошо, даю слово джентльмена. Надеюсь, тебя это устроит? – буркнул Хант, неожиданно ощутив, что смертельная ловушка вдруг оказалась не такой уж и смертельной.

– Верю тебе на слово, – хмыкнул Бобёр, демонстрируя искреннее доверие к своему собеседнику, хотя на самом деле он ему вообще не доверял, но политесы требовали своего, и Бобёр им следовал, – мы же с тобой как-никак, а дела имеем давно и никогда друг друга не подводили.

Умолкнув на некоторое время, Бобёр дал команду нескольким роям дронов нейтрализовать всех спецназовцев и, упаковав надлежащим образом, сложить их тушки возле выхода из подземного туннеля. Приказ был выполнен в течение пятнадцати минут.

– Ну что, Джери, пошли наружу, проблема твоя тут решена, все посланные по твою душу головорезы нейтрализованы, – распорядился Бобёр, и они вместе покинули подземный туннель и у входа увидели сложенные тела спецназовцев, которых оказалось что-то около сотни.

– На этом я с тобой прощаюсь, Джери. Главное не забудь данное мне слово дать знать, кто конкретно послал за тобой головорезов и, главное, с какой целью. Не всё же время я буду с тобой, а посему в знак признательности за оказанные услуги и помощь я тебе подарю одну вещь, которую невозможно купить ни за какие деньги, это двадцать пять ампул со средством омоложения всего организма. Поверь, результат тебя поразит до глубины души, – произнёс Бобёр и, крепко пожав руку отставному американскому разведчику, вручил ему пластиковую упаковку с инструкцией применения и поспешил к своему боту, где-то в глубине души понимая, что с Хантом он лично более никогда не встретится ни за какие коврижки. Эта страница его жизни перевёрнута, и начинается какая-то совсем другая жизнь…

Глава 28

Покинув недра десантного бота, Бобёр вернулся в рубку своей яхты и устало расположился в кресле. Думать совершенно не хотелось, путешествие на глухую и необитаемую планету, где он ради необходимости был вынужден встретиться с отставным кадровым сотрудником Центрального разведывательного управления США, основательно вымотало его. Те цели, которые он ставил перед собой и во имя которых пришлось пойти на немалый риск, того стоили. Он избавился от мало к чему годного актива, пусть и по несколько заниженной, но всё равно вполне разумной цене, благодаря чему удастся залатать на некоторое время кадровые дыры, но даже не это его больше всего радовало. Ему удалось вручить под видом редчайшего омолаживающего препарата двадцать пять ампул с вакциной, и рано или поздно Хант непременно себе её вколет, и спустя некоторое время он и сам не будет в курсе, что его мысли уже будут доступны для чтения суперкомпьютером. В том, что Хант введёт себе препарат, он не сомневался, любая экспертиза подтвердит надлежащие свойства, а вот повторить рецепт никому не удастся, секретов в нём имелось несметное множество, а технологией владел только лишь его искин.

– Как всё прошло, надеюсь, успешно? – с осторожностью поинтересовалась Марго и запустила анализ физического и психологического состояния своего подопечного.

– Вполне успешно, – согласился Бобёр, – компания продана, часть суммы перечислена на мой анонимный счёт, и к тому же вручил ему ампулы. Пройдёт несколько лет, и он, распробовав их эффект, пожелает ещё купить, так что в скором времени его мысли для нас станут открытой книгой, да и его ближайшее окружение сия участь не обойдёт стороной, а там, глядишь, и других своих компаньонов привлечёт. В общем, у меня горизонт планирования в данном вопросе распространяется на многие десятилетия вперёд. У меня ведь нет никого, кто вхож в мировую элиту, а Хант в ней, пусть и не свой пока, но в ней вертится и непременно в ней себе местечко выбьет, пусть и не сразу, но тем не менее.

– Хороший стратегический шаг, рассчитанный на долгосрочную перспективу, – согласилась Марго и после короткой паузы задала вопрос: – Как ты себя чувствуешь, наследник?

– Признаться, не очень хорошо, – выдавил из себя Бобёр, хотя признаваться ему не хотелось, – время от времени в голове возникают какие-то обрывки фраз и даже до неузнаваемости размазанные чужие мыслеобразы. Какой-то нейронный шум у меня в голове возникает, и непонятно совсем, как с ним управляться, я уж и не говорю о том, чтобы им управлять… Более суток не было, теперь вот опять начинается, хотя и довольно слабо по сравнению с прошедшей неделей.

– Ничего страшного, наследник, так и должно быть, в твоей голове формируются новые нейронные соединения, тем самым развивая один из ведущих командных центров управления будущим нейронетом. Изменения происходят не только в тебе и твоей психике, они происходят и у тех людей, которые были вакцинированы, правда, в отличие от тебя, они ничего не знают и не понимают, а медики, которые их обследуют, пребывают в глубокой растерянности. По моим расчётам, на формирование полноценного командного нейронета потребуется от семи до десяти лет. Ускорять этот процесс не стоит, так как в этом случае у многих будут случаться сбои, а этого следует всеми силами избегать, нам требуется психически здоровый командный состав, а не больные на голову через одного уроды.

– Ясно. Спешить не будем, хотя и хотелось бы побыстрее, но что есть, то есть, – задумчиво проговорил Бобёр и, помолчав некоторое время, глубоко вздохнув, заговорил вновь: – Раз такое дело, сначала летим на Надежду, проинспектирую, как там дела с суперкомпьютером и каких успехов добился военный комендант, а уже после этого полетим на Бастион. Да, кстати, а что ты сделала с теми морским котиками, которые были посланы по душу Ханта?

– Ничего сверхъестественного, вырубила и ввела инъекции, а заодно внедрила в их нейронные сети головного мозга одну хитрую конструкцию из последних наших разработок. Что характерно, современными методами и оборудованием эти вкладки обнаружить не представляется возможным в принципе. Теперь я смогу через сорок восемь часов считывать не только их мысли, но и считывать информацию с любого источника в радиусе пятидесяти метров, где бы они ни находились. Так что в самом скором времени мне станет много что известно, – необычайно спокойным голосом ответила Марго, появившись на экране в образе танцующей балерины.

– Ничего сверхъестественного, говоришь… Марго, ты что, издеваешься?! Как же тут нет ничего сверхъестественного, если о подобных технологиях человечество не знает вообще! Да если хотя бы малейший слух появится о том, что мы такое можем, нас раздавят как клопов, причём это сделают все без исключения, в один момент, организовав коалицию, в состав которой войдут все, – пробурчал Бобёр, ощущая себя не совсем в своей тарелке, о такой возможности использовать человеческий мозг как инструмент прослушивания и сбора информации он услышал впервые, и услышанное его в немалой степени напугало. – Откуда ты владеешь такой технологией?

– Сама разработала, используя захваченные данные в биологической лаборатории, надо признать, случайно получилось открытие. Ума не приложу, как в той лаборатории до этого не додумались, ведь они к этому открытию подошли в своих исследованиях очень близко. Теперь посмотрим, что из этого выйдет на самом деле, но думается мне, опыт выйдет весьма успешным, – всё так же хладнокровно ответила Марго, продолжая вальсировать на экране в том же самом образе хрупкой и утончённой балерины.

Ругнувшись сквозь зубы, Бобёр на некоторое время задумался, идея использовать ничего не подозревающих людей, вернее нейронные сети в головном мозге, в качестве инструмента сбора разведывательной информации категорически не нравилась, но и упускать такую уникальную возможность он никак не мог, да и с чего бы? Разведка не место для сентиментальности, разведка – жизненно необходимый инструмент для выживания…

– Ладно, только береги этот секрет, чтобы никому эта технология не досталась, да и вообще кроме нас с тобой о её существовании знать категорически нельзя никому, больно токсичные знания… Одним словом, держи меня в курсе, а сейчас мы с тобой держим курс на Надежду, – распорядился Бобёр, ощущая усталость и ломоту во всём теле, организм настоятельно требовал пройти полноценный курс реабилитации в медицинском боксе. Поднявшись, полковник подошёл к панорамному иллюминатору и, вглядевшись в далёкий космос, на несколько мгновений задумался, стоит ли идти прямо сейчас или заняться своим здоровьем несколько позднее. Всё взвесив и распределив дальнейшие свои дела, Бобёр, неторопливо поднявшись, прошёл в медицинский отсек и, стянув с себя пропитанный пылью и потом комбинезон и поудобнее устроившись на анатомической кушетке реабилитационного комплекса, активировал его. Спустя несколько секунд прозрачная крышка опустилась и герметично закрыла камеру, и уставший полковник погрузился в глубокий сон…

Неожиданно резко вынырнув из глубокого сна, Бобёр полежал в медицинском боксе какое-то время и, медленно поднявшись, слез с кушетки и, одевшись в привычный комбинезон, направился в рубку. Прибыв на место, он присел за своё рабочее место, посмотрел на показания и хмыкнул, он находился в медицинском боксе две недели, и за это время его организм изрядно подлатали, но кое-какие странности в голове всё же остались. Перестройка нейронных сетей в голове под командный нейронет активно продолжалась.

– Через десять минут мы входим в систему Надежда, – предупредила Марго и умолкла, предоставив возможность принимать решение наследнику.

– Спасибо, я понял, – отозвался Бобёр и, пройдя в гардеробную, переоделся, и после того, как яхта произвела посадку в уединённом месте в горах, покинул борт и, пройдя к секретному транспортному туннелю и погрузившись в вагонетку, неспешно поехал на административный подземный этаж колонии. Поглядывая по сторонам, полковник натренированным взглядом подмечал те изменения, которые произошли с его последней поездки на старой вагонетке, а изменения были довольно существенные. Все обветшалые от времени конструкции были заменены на новые, а все аварийные участки приведены в надлежащий вид, да и вообще, эвакуационный туннель стал во много раз безопаснее и комфортнее, и всё это благодаря резкому снижению производства боевых кораблей. Высвобожденные ресурсы перенаправили на благоустройство и тем самым решали не только инфраструктурные проблемы, но и социальные, что было в высшей степени важно, люди должны быть заняты работой, хотя теперь не столь изнурительной.

Вагонетка спустя положенное время замедлила скорость и, через короткое время остановившись, замерла. Поднявшись, Бобёр спустился на площадку и, беспрепятственно пройдя через систему безопасности, оказался на административном подземном этаже, где вновь удивился произошедшим изменениям. Административный этаж, где находились основные управленческие структуры колонии, ещё недавно походил на заводские подсобки и каптёрки, а теперь здесь много что изменилось, пусть до цивилизованного уровня было ещё далеко, но тем не менее условия работы уже были на достаточно хорошем уровне, и это не могло не радовать. Власть всерьёз занялась обустройством, и это был верный путь.

В приподнятом настроении Бобёр прошёл в выделенный ему когда-то рабочий кабинет и, приложив свой глаз для сканера, вошёл внутрь и огляделся. За время его отсутствия ничего не изменилось, никто в кабинет не заходил, об этом свидетельствовали оставленные им маркеры, они так и остались не потревоженными. Пройдя к столу, он присел и, поразмышляв некоторое время, включил старый-престарый селектор и нажал кнопку вызова Жуковского. Глава Совета колонии появился через час в измазанном машинным маслом рабочем комбинезоне.

– Добрый день, командующий.

– День добрый, Михаил Александрович. Проходите и присаживайтесь.

Дождавшись, когда глава Совета колонии присел, Бобёр, улыбнувшись одними губами, заговорил:

– Вы проделали колоссальную, вернее даже титаническую работу, не знаю никого, кто бы смог сделать то, что сделали вы, Михаил Александрович, и не надо скромничать. Конечно, не только вы всё это делали, но тем не менее основные организационные нагрузки и ответственные решения лежали на ваших плечах, и в результате колония медленно, но верно преобразуется в весьма комфортное для жизни местечко, да к тому же самое безопасное в человеческих мирах. Фактически мы человечество отстояли, избавив его от страшной участи порабощения иной расой, хотя надо признать, некоторая угроза новой волны вторжения сохраняется на достаточно высоком уровне, но и только. В реальности же никакого вторжения новой волны не будет, да и армада вторжения уже, по сути, не в состоянии продолжить вторжение, её наступательный запал иссяк, и по всей вероятности, наступления уже не будет, но вся штука в том, что об этом кроме нас двоих знать не должен никто.

– Почему? – удивлённо поинтересовался Жуковский, немигающими глазами смотря на командующего.

– Причин хватает, на самом деле, – хмыкнул полковник, – но все их озвучивать я, конечно, не буду, главное тут в том, что угроза вторжения в человеческие миры в глазах общественности должна существовать, в противном случае мы станем не нужны ни в каком качестве. Мало того, мы для некоторых сил станем опасными, и нас постараются помножить на ноль. Именно по этой причине необходимо в глубокой тайне перестроить для начала хотя бы несколько десятков кораблей таким образом, чтобы они четко идентифицировались как корабли армады вторжения иной расы. Учтите, эти корабли лишь первая пробная партия, на которой необходимо отработать методику, после чего следует перестроить порядка тысячи – тысячи двухсот кораблей из состава резерва автоматического флота. Фактической задачей этого флота будет убедительно изображать противника и создавать напряжение, имитируя попытки вторжения в человеческие миры, мы же со своей стороны будет убедительно эти попытки пресекать. Таким образом мы обеспечим на достаточно продолжительное время свою безопасность. Выигранное время же нам необходимо для формирования устойчивой властной и административно-хозяйственной пирамиды, параллельно это позволит снизить коэффициент оперативного напряжения нашего основного флота. Мы перенапряглись, и нам всем требуется отдых и передышка… Примерно где-то так в общих чертах.

Жуковский на некоторое время ушёл в себя, обдумывая сказанное, после чего поднял глаза и, пристально посмотрев на своего собеседника, приглушённым голосом заговорил:

– В принципе, лично я не возражаю. Мне даже такой план по душе, потому как открывать Надежду для всяких там проходимцев от политики с Нового Санкт-Петербурга категорически нельзя, по крайней мере мы к этому точно не готовы. Вот только это настолько масштабная мистификация, что в случае, если об этом узнают, разразится грандиозный по своим масштабам скандал. Даже не возьмусь предположить последствия, фантазия моя отказывает, но то, что последствия будут серьёзнейшими, как пить дать.

– Именно по этой причине на Надежде это делать не следует, где именно, я скажу в ближайшее время, а вы пока разработайте варианты наиболее оптимальной переделки кораблей и подготовьте несколько автоматических ремонтных комплексов. Помимо этого необходимо рассчитать количество ресурсов с некоторым резервом, тратить колонии ничего не придется, добыча ресурсов моя личная забота, да и заниматься перестройкой кораблей также вы не будете, хотя бы из соображений безопасности. Это всё отдельная история, и ею должна и оставаться. Грубо говоря, таким образом мы получим своего рода инструмент защиты и негласного продвижения своих интересов, а в случае ненадобности избавиться от него не составит особого труда.

– Да, мысль и вправду интересная, – согласился Жуковский, – вопрос только, насколько срочно нам необходимо создать имитацию вражеской армады вторжения.

– Сотню кораблей надо сделать как можно скорее, а вот остальную тысячу в течение максимум полугода, большего времени в запасе у нас нет, к моему глубокому сожалению, – выдохнул Бобёр, – хотя, конечно, крайне желательно всё сделать ещё быстрее.

– В таком случае позвольте откланяться, немедленно займусь подготовкой. Для начала отберу первые пять десятков кораблей и заодно несколько транспортных карго, в трюмы которых и загрузим автоматические ремонтные комплексы полного цикла. Также поставлю задачу суперкомпьютеру рассчитать самый оптимальный вариант, времени это займёт немного, думаю, за трое суток управимся.

Попрощавшись с главой Совета колонии, Бобёр посидел какое-то время в задумчивости, размышляя о своих дальнейших шагах, после чего вывел на экран данные резервного автоматического флота. Результаты изучения данных были отличными, корабли находились в прекрасном техническом состоянии, вот только во сколько станет их перестройка, пусть и косметическая, было пока неизвестно.

Тяжело вздохнув, Бобёр выключил компьютер и, вновь включив систему безопасности, поставил несколько сигнальных маячков, после чего покинул кабинет и направился на самый нижний, наиболее секретный уровень, куда имели доступ буквально единицы. Преодолев несколько охранных систем и постов охраны, он попал на нижний уровень, но сразу к руководителю научного коллектива не пошёл, предпочтя сначала изучить документацию производимых работ на установленном суперкомпьютере. Другой возможности ознакомиться с материалами не имелось, любая утечка с нулевого уровня была полностью блокирована, и всё это делалось исключительно ради сохранения сверхсекретных технологий новейшего поколения. Ничего не должно было покинуть нулевой уровень, слишком многое от этого зависело…

Оказавшись на нулевом уровне, он не стал идти к руководителю спецлаборатории, а предпочёл запереться в кабинете службы безопасности и, воспользовавшись своим ключом доступа, проник в систему и взялся за изучение. Спустя час напряжённой работы Бобёр был вынужден констатировать, что без посторонней помощи во всей этой высоконаучной абракадабре он разобраться не в состоянии. Нет, отдельные моменты он разобрать сумел, но в целом понять, не имея необходимых для этого знаний, не представлялось возможным. В конце концов, оставив это безнадёжное дело, Бобёр с пониманием того, что всё знать невозможно в принципе, покинул кабинет службы безопасности и направился в крыло, где работал руководитель спецлаборатории. Это был капитан третьего ранга медицинской службы российских ВКС в отставке Анатолий Задорожнюк. Во многом благодаря ему и тем людям, которых он рекомендовал, удалось разобраться с клонами, а теперь и с суперкомпьютером и формируемым командным нейронетом.

Отставного капитана сразу отыскать не удалось, он где-то бегал и решал многочисленные проблемы, и где конкретно он находится на данный момент, сказать никто толком не мог. Пришлось полковнику самостоятельно пуститься на его розыски, вызвать его по громкой связи Бобёр не решился, информацию о его визите распространять не следовало. Нашёлся тот через сорок минут рядом с подсобкой, переоборудованной в складское помещение, мирно беседующим с кладовщиком в промасленной робе с многочисленными заплатками. Случайно обернувшись и увидев чуть в стороне стоящего командующего, отставной капитан, быстро закруглив разговор, попрощался с кладовщиком и поспешил ему навстречу.

– Здравия желаю, командир, – приглушённым голосом поприветствовал Задорожнюк.

– Здравия желаю, Евгений Анатольевич. Рад вас видеть. Чем похвастаетесь на сей раз? – проговорил в ответ Бобёр, протягивая руку для приветствия.

Пожав руку, Задорожнюк многозначительно ухмыльнулся и предложил проследовать за ним, и полковник пошёл, неожиданно ощутив внутренний подъём, начальник спецлаборатории собирался его сильно удивить. Идти пришлось весьма извилистым маршрутом, и по этой причине Бобёр несколько сбился и не мог с точностью сказать, где они находятся, но в какой-то момент отставной офицер завёл его в неприметное помещение, где обнаружилась лифтовая комната, на которой они поднялись непосредственно в отдел научных изысканий.

Усадив командующего на почётное место в своём рабочем кабинете, Задорожнюк подошёл к небольшому сейфу, наглухо впаянному в бетонную стену и, открыв дверцу, извлёк из него небольшую коробку с биометрическим замком. Продолжая улыбаться, отставной капитан подошёл к командующему и, протянув коробку, произнёс:

– Открыть этот сейф можете только вы, замок изначально настроен на вас, поверьте, ради того, что там находится, все ведущие державы и финансово-промышленные кланы готовы весь мир перевернуть.

– Вы меня заинтриговали… – проронил Бобёр, внимательно рассматривая невскрываемый сейф, какими пользуются фельдъегеря для перевозки особо секретных документов. Краем глаза взглянув на светящуюся физиономию Задорожнюка, полковник, не зная, что и думать, осторожно дал считать его сетчатку глаза, после чего в коробке несколько раз что-то щёлкнуло, и крышка медленно отошла в сторону. Взглянув внутрь, Бобёр увидел продолговатый предмет из нержавеющей стали размерами примерно с человеческую ладонь.

– И что это такое, позвольте полюбопытствовать? – скрывая своё удивление, поинтересовался Бобёр, пытаясь отгадать назначение непонятного ему предмета.

– Это ключ активации не просто суперкомпьютера, он и так уже работает практически на полную мощь, а второй только еще строится, это ключ активации даже не командного нейронета, нет, это куда серьёзнее, это ключ активации самообучаемого брейнета. Мы переработали трофейные технологии, устранили ошибки, ввели дополнительные возможности и в результате получили нечто феноменальное. Теперь мы владеем технологиями «Инкогнито» на недосягаемом для всех остальных уровне, да, мы теперь в состоянии насылать в любую точку психические эпидемии, влиять на исход выборов, останавливать вражеские армии и целые флоты, мало того, мы можем ввергать в панику целые планеты, и много чего ещё. Противостоять этому невозможно в принципе, хотя, конечно, наши, гм-м-м… назовём их «партнёры», имеют некоторые виды биосферного и геоатмосферного оружия, да и кое-какое психоментальное оружие имеется. Так вот брейнет – это наш ответ на все эти военные технологии. Мы ведь имеем дело с войной седьмого поколения, ведущейся против России и русского народа.

– Я это прекрасно знаю, именно по этой причине усмотрел в технологиях «Инкогнито» не только возможность этому противодействовать, но и самим наступать. Меня интересует, каким образом будет действовать этот самый брейнет? – остановив поток разошедшегося Задорожнюка, задал вопрос Бобёр, чуть поморщив нос.

– Брейнет – это принципиально новые нейрокоммуникационные возможности между человеком и суперкомпьютером, построенным на основе человеческой ДНК. Нейрокоммуникация между человеком и компьютером происходит на биологическом уровне, на уровне нейронов. Эта создаваемая коммуникационная среда объединит на базе нейротехнологий человеческие разумы, коллективы и интеллектуальных агентов, позволяя им обмениваться мыслями, чувствами и знаниями, содержащимися во внутреннем мире участников, в том числе неявными. В основе сетевого пакета будет лежать принцип прямого информационного воздействия на мозговые центры, минуя органы чувств. Для построения такой сети мы и перестроили трофейные технологии создания специальных интерфейсов и сетевых протоколов. Теперь проблем с чтением мыслей у вас не будет, вы являетесь верховным админом, ну или императором брейнета, как вам больше нравится, – с чувством гордости за проделанную работу ответил отставной капитан ВКС и умолк, внимательно вглядываясь в лицо задумчивого командующего.

– Вы проделали невероятную по своей значимости работу, Евгений Анатольевич. Вы и ваши люди заслужили самой высокой награды, и от своего лица я готов выполнить практически любые три желания каждого сотрудника спецлаборатории, разумеется, только те, что в силах человека, а не Бога. Составьте списки с пожеланиями каждого, и я приложу все силы, чтобы эти желания исполнились, – совершенно искренне и при этом без всякого неуместного пафоса произнёс полковник и, помолчав несколько мгновений, поинтересовался: – Так и что мне делать с этим ключом-активатором?

– Ах да, что это я, в самом деле?! Пройдёмте со мной в медицинский бокс, и мы произведём активацию ключа, – хлопнув себя по лбу открытой ладонью, воскликнул Задорожнюк и хотел было скорым шагом направиться в сторону медицинского бокса, но его мёртвой хваткой за правую руку схватил Бобёр и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Почему вдруг в медицинский бокс, это что, может быть опасным?

– Нет, никакой опасности нет, разве что будет какое-то время дискомфорт и, возможно будет подташнивать, но не более того.

– Ладно, пошли уж, – с немалым облегчением выдохнул Бобёр и, отпустив руку Задорожнюка, направился следом за ним в медицинский бокс.

Глава 29

Отложенная некоторое время назад операция по захвату последней базы иной расы в человеческих мирах, куда успели эвакуироваться остатки подменышей, началась. Каких-либо трудностей не предвиделось, вся подземная территория базы была основательно обследована и изучена, хотя неожиданностей исключать было нельзя. Всё же некоторые небольшие белые зоны оставались, так как проникнуть туда, не потревожив систему безопасности, оказалось невозможным.

Отдав команду разведывательным и штурмовым роботам и дронам начать захват базы, полковник практически полностью сосредоточился на проблеме возведения на границе гигантского астероидного пояса довольно внушительных верфей в космосе. Это дело было крайне непростое, одно дело этим заниматься в областях обитаемых, и совсем иное дело – производить столь масштабные работы в диких местах, да к тому же не будучи профессионалом… Работы предстояло сделать много, и рассчитывать на чью-то помощь нельзя было категорически, предстояло всё сделать исключительно своими собственными силами. Хотя, конечно, строительных роботов и ресурсов, взятых на Надежде, было более чем достаточно.

Сверив показания приборов, полковник слегка поморщился, в его голове опять появилась тупая боль. Пройдя к ящику, где хранились медикаменты, он достал обезболивающую таблетку на природных травах и, проглотив её, запил водой. Внезапные вспышки боли случались практически каждый день, хотя интенсивность их, надо признать, уменьшалась. Поставив пустой стакан на стол, полковник прошёл к дивану и, улёгшись на мягкие подушки, прикрыл глаза и припомнил всё то, что с ним произошло в последние три недели. Предложенная начальником спецлаборатории активация ключа к формируемому брейнету оказалась не таким простым и безболезненным делом, как утверждал Задорожнюк. Оказавшись в кресле медицинского отдела, начальник спецлаборатории лично ввёл ему инъекцию, и спустя несколько мгновений он потерял сознание от дичайшей боли в голове.

Пришёл в себя он через двое суток, но и после этого ему ещё пришлось пролежать на медицинской койке под надзором целой бригады врачей и специализированного медицинского прибора более трёх суток. Изменение нейронных сетей в его головном мозге активно продолжалось, его мозг неуловимо менялся, подстраиваясь к суперкомпьютеру, архитектура которого была построена на базе человеческой ДНК. И только через неделю ему позволили подняться на ноги.

Первое время вспышки головной боли случались по нескольку раз в день, они были столь сильны, что устоять на ногах удавалось с трудом, но через какое-то время острота этой боли стала постепенно спадать. Только лишь на десятые сутки после введения вакцины показания активности головного мозга пришли в норму, и вспышки боли стали спадать с каждым днём. После того как приступы перестали носить острый характер, полковник, невзирая на возражения Задорожнюка и Жуковского, увёл с Надежды отобранные корабли для перестройки, а также два десятка транспортников для возведения в глубоком космосе довольно мощной верфи.

Уже в полёте поразмыслив какое-то время, полковник решил особо не мудрствовать и одним выстрелом убить сразу двух зайцев, а именно захватить базу иной расы с эвакуированными подменышами и заодно использовать окрестности планеты для строительства в космосе верфи, где и будут перестроены чуть более тысячи кораблей. Именно этот флот в дальнейшем и будет имитировать армаду вторжения. Одна проблема, практически каждый день, как по расписанию, на него накатывала головная боль. Что это такое и каковы её причины, не мог сказать не только военный медик Анатолий Задорожнюк, но даже искин его корабля. Марго лишь пожимала плечами, сказать ей было нечего. Лишь одно она утверждала однозначно: ничего опасного для физического и психического здоровья с ним не происходит. Одно лишь это и успокаивало…

Ощутив, как под воздействием лекарства боль отступает, полковник, стараясь не делать резких движений, поднялся и прошёл к экрану, где велась трансляция захвата подземной базы иной расы. Просмотрев три десятка тактических камер, он, глубоко вздохнув, задал вопрос:

– Сколько примерно потребуется времени, чтобы база полностью перешла под наш контроль?

– Примерно час времени, можно, конечно, ускориться, но я не вижу в этом ровным счётом никакой практической необходимости. Скорее наоборот – спешка, весьма вероятно, приведёт к некоторым трудностям, ведь остаются ещё три неисследованных белых пятна, и что там находится, мы достоверно не знаем, – задумчиво ответила Марго, почему-то в этот раз избрав образ школьной учительницы.

– Всё верно, Марго, нам спешить некуда, – согласился полковник с искином своего корабля и, помолчав несколько мгновений, вновь задал интересующий его вопрос: – Подскажи, что находится в тех белых зонах, которые мы уже успели вскрыть?

– В трёх из них обнаружены оружейные комнаты с довольно внушительным арсеналом, а вот четвёртая представляет для тебя большой интерес, так как там обнаружено большое хранилище с базами данных человеческого производства. Есть американские, канадские, германские и японские, а также есть и российские с китайскими. Все данные зашифрованы, так что сейчас начался процесс расшифровки, и по итогу мы овладеем всем этим информационным сокровищем, – будничным тоном ответила Марго, неожиданно изменив свой образ на секретаря с папкой под мышкой.

– Сколько это займёт времени, надеюсь, не год? – c серьезной озабоченностью спросил Бобёр, понимая, что доставшиеся ему по случаю базы данных являются огромной ценностью.

– Нет, что ты, наследник! – воскликнула Марго. – Хоть они и имеют различную кодировку, на взлом у меня уйдёт не более десяти суток. Ничего там для меня сверхординарного нет. Кодировка в массе своей человеческого происхождения, так что ничего особенного.

– Но ведь есть и те, которые произведены врагами, и вот они меня в первую очередь интересуют. Надеюсь, тебе удастся провести их расшифровку, – выдохнул Бобёр и, ощутив сухость в горле, налил в стакан воды и выпил маленьким глотками.

– Вот как раз с ними у меня и нет никаких трудностей, эти базы данных закодированы по древней системе, которой мы завладели во время рейда по метрополии противника. Они уже сейчас расшифрованы на четверть.

– И что в них содержится? – живо отреагировав, поинтересовался полковник, не скрывая своего волнения.

– Да, в общем-то, ничего особо значимого, на мой взгляд: база данных снабженцев, занимавшихся обеспечением жизнедеятельности внедрённых перевёртышей. Самое интересное здесь – это многочисленные схемы контрабанды по всем человеческим мирам, связи, контакты и такса таможенных чиновников различного уровня, ну и, разумеется, огромный массив компромата, как же без него. Пожалуй, что такой большой базы данных на контрабандистов и тех, кто на этом тем или иным образом руку греет, нет ни у одной спецслужбы. Вот только что это нам даст, не очень-то и понятно, ведь эти данные на год устарели, хотя, конечно, если подходить к делу с умом, немалую пользу поиметь с этого можно.

Внимательно выслушав Марго, Бобёр задумался на довольно продолжительное время и, придя к кое-каким выводам, негромко ответил:

– Да, если к делу подходить с умом да предварительно основательно подготовиться, то вполне реально раскрутить грандиозный по своим масштабам скандал. Такой компромат способен потрясти до основания всех, да так, что мало никому не покажется, но это слишком просто, думается мне, действовать надо куда хитрее. Вообще, как мне кажется, эти материалы мне пригодятся, и довольно скоро.

– Да, это опасная информация, слишком многие на контрабанде и выводе капиталов огромные капиталы зарабатывают, так как тут речь идёт о гигантских суммах, – в глубокой задумчивости проговорила Марго и через несколько мгновений продолжила: – Всё же надо учитывать, что контрабанда есть один из инструментов скрытого управления и манипулирования, как, впрочем, и организованный криминальный мир и много что ещё.

– Да, Марго, я это хорошо знаю, именно по этой причине к делу надо подойти с особой тщательностью, бить надо один раз и насмерть, иначе никак. Вообще, сейчас меня в первую очередь интересуют те структуры наднационального согласования и принятия решений, а также кто представляет их интересы на Новом Санкт-Петербурге. Как мне представляется, именно эти люди и стоят во многом за крупным криминалом, а также в сфере теневого вывода огромных денег и природных ресурсов из страны. Грубо говоря, мне требуется на каждого, кто тем или иным образом причастен к контрабанде и выведении денег за рубеж, отдельная папочка-досье, где имеется компромат. Пока только на тех, кто живёт на Новом Санкт-Петербурге, остальные уже позже…

– Хорошо, наследник, после полной дешифровки баз данных я составлю анкеты, как на отдельные личности, так и на целые организации со схемами интересов, противоречий и прочими необходимыми деталями для квалифицированного принятия командно-управленческих решений. Если рассматривать трофейную базу данных, то в этом смысле ей, пожалуй, цены нет, – спустя несколько мгновений признала Марго и, выдержав короткую паузу, с сочувствием задала вопрос: – Как ты себя чувствуешь, наследник, надеюсь, уже лучше?

– Могло быть и лучше, – с тяжёлым вздохом отозвался Бобёр, – но если сравнивать с тем, что было ещё три дня назад, так смело можно утверждать, мне уже очень даже неплохо. Одним словом, иду на поправку, вот только что выйдет в итоге, не очень-то и понятно.

– По крайней мере, никаких проблем с твоим здоровьем не фиксируется, судя по показаниям приборов, всё находится в пределах нормы, что довольно странно на самом деле. Хотя оно и к лучшему, так как никаким ныне известным способом определить, подключён ли ты к брейнету, невозможно в принципе. Видимо, в этом и заключается особенность админа, но не уверена, следует изучить всех остальных, кто, вероятно, будет подключён к брейнету, – задумчиво проворчала Марго, изобразив на этот раз какого-то полусумасшедшего философа, заложившего руки за спину и прохаживающегося на возвышении и читающего какие-то заумные лекции на непонятные темы большой аудитории.

– Непременно изучим, как же без этого, – выдохнул Бобёр, – вот только для этого необходимо вернуться на Бастион, но сначала надо достроить верфь и запустить процесс автоматической перестройки боевых кораблей.

– Не вижу никаких сложностей, процесс запущен и не займёт много времени, так как доставленная нами верфь имеет современную модульную конструкцию. Если не случится какого-нибудь форс-мажора, то за трое суток, со всеми нашими делами.

– Ладно, Марго, заболтались мы, пора поработать, те расшифрованные данные на контрабандистов и криминальные схемы с Нового Санкт-Петербурга скинь мне, хочу глянуть, что там есть для нас интересного, вдруг да толк реальный выйдет, – распорядился полковник, ощущая, как улетучивается остаточный фон прошедшей головной боли, он вновь был готов работать в полную силу.

– Только учти, это лишь обрывочная информация, ведь процесс дешифровки ещё в полной мере не завершён, – предупредила Марго и умолкла, предоставляя право наследнику самостоятельно заниматься тем, что ему на данный момент интересно.

Поудобнее устроившись в кресле, полковник открыл папку и всецело погрузился в изучение расшифрованных материалов. Материалы были сырыми и не переработанными и уж тем более толком не систематизированными, да к тому же пестрели многочисленными пробелами, но и то, что имелось, впечатляло. В его руках оказались документы, подтверждающие причастность громких имён к мутным делишкам, а также счета, пароли, явки, контакты и криминальные схемы очень многих известных на Новом Санкт-Петербурге людей. Их деловые связи с международным так называемым финитерном либерально-глобалистского толка уже отрицать было невозможно, факты имелись неопровержимые. В списках имелось много громких имён, но ещё больше в них находилось тех, кто оставался в тени. Многое в этих документах было такое, что непременно могло отправить кое-каких влиятельных лиц прямиком на эшафот без права на амнистию. В них имелись криминальные схемы завладения государственными активами и рейдерских захватов частной собственности, а также вывода огромных капиталов за границу.

Громких имён, находившихся у всех на слуху и на публику имевших безупречную репутацию, было немало, но всё же основную массу составляли те, кто особо не отсвечивал, причём что характерно, некоторые из них числились в стане так называемых патриотов. По факту получалось, что реальная картинка в корне отличалась от той, которая предлагалась основной массе обывателей и слоёв куда выше среднего причем, что характерно, обе эти картинки отличались друг от друга разительно. Влияние и негласный контроль правящих кругов в определённых сферах можно было назвать практически тотальным, это в первую очередь касалось средств массовой информации, давно превратившихся не в СМИ, а в СМРАД, а конкретно в средства массовой рекламы, агитации и дезинформации, ну и, разумеется, образование, массовая культура и неусыпный контроль за социальными лифтами. Практически любой карьерный рост в административной вертикали, что в госаппарате, что в частных структурах, находился под строгим присмотром.

Да и сама административная вертикаль выстраивалась таким образом, что пожирала саму себя, и наверх вырывались не самые умные и одарённые, а самые подлые, изворотливые и беспринципные приспособленцы. Оттого и частенько в элитных кругах заводились высокопоставленные предатели и изменники, ради сохранения своего положения готовые пойти на любую подлость и низость, и таковых в этих кругах Нового Санкт-Петербурга хватало с избытком.

Полковник в глубокой задумчивости поднялся и прошёлся по рубке, продолжая осмысливать только что просмотренную информацию. Пусть она и носила на данный момент обрывочный характер, но реально сорвала покрывало, за которым скрывалась реальная картина происходящего, и над этим следовало основательно поразмыслить… В таких условиях взять и прилететь на Новый Санкт-Петербург, пусть и с целой армадой боевых кораблей и верных соратников, и взять власть было как минимум глупо. Ну, прилетели, ну, допустим, взяли власть в свои руки и даже смогли многое перестроить, так ведь и до него это проделывали, и не раз. В истории Российского государства таких примеров хватает, через какое-то время все достижения обнулялись следующими поколениями элиты, и в этом заключалась глубинная проблема российской государственности.

Что-то со всем этим наследием необходимо было делать, но не с кавалерийского наскока, разумеется. Революции и прочие «прелести» сноса правящего режима были далеко не лучшими вариантами, так как народ, в прошлом перенёсший многочисленные жертвы и лишения, пребывал в глубоком посттравматическом состоянии. Тут следовало подходить с совсем иными подходами, исходя из врачебного принципа «не навреди», в чём и состояла самая большая сложность. Многие в разные времена пытались разрешить эту проблему, но мало выходило толку. Причин тут на самом деле более чем хватало, в том числе и внешних. В этой точке, как ни странно, сходились противостоящие друг другу силы. С одной стороны, международные наднациональные, в том числе религиозные, структуры всеми силами стремились не позволить русскому народу быть единым, они стремились его расчленить, внедряя многочисленные противоречия и развивая внутренние конфликты, а с другой – этому во многом способствовала своя собственная элита, во многом состоящая из инородцев. Она опасалась утери своего наследственного положения, но с завидной регулярностью положение это теряла, потому как связь со своим глубинным народом разрывает.

Вся эта совокупность факторов и является краеугольной проблемой российской государственности и русского народа в целом, являющегося ядром и становым хребтом огромных жизненных пространств, а если рассматривать вопрос шире, то и вообще становым хребтом не просто белой расы, а всего человечества как отдельного биологического вида. Именно по этой причине любые поползновения обособиться от всех остальных в коконе своих проблем всякий раз приводят к тяжёлым последствиям.

– Слушай, Марго, по возможности ускорь расшифровку трофейных материалов, они мне на Бастионе очень пригодятся. Только необходимо переработать по отдельным папкам и заодно составить схему интересов различных элитных группировок. Кто за кем стоит, кто с кем и на каких принципах сотрудничает, кто с кем враждует и какими владеют или управляют чужими активами. Также интересует, кто кому приходится и по какой линии родственником, а также кто имеет родственные связи среди иностранных элитных кланов.

– Хорошо, наследник, я подготовлю требуемые материалы, они будут готовы к нашему возвращению на Бастион, – спустя несколько мгновений отозвалась Марго и, демонстративно вздохнув, задала вопрос: – Наследник, ты, надеюсь, понимаешь, что такая информация является токсичной?

– Конечно, Марго, я это понимаю, но без знания всей этой родоплеменной паутины разобраться во всей этой хитро сплетённой паутине невозможно в принципе. Как теперь я отчётливо понимаю, многие вещи в международной, да и не только, политике во многом определяются биологическими причинами, так сказать, внутривидовая конкуренция в действии, – с чувством выдохнул полковник и после короткой паузы продолжил: – Вот только теперь внутривидовая конкуренция отяготилась высокоразвитым искусственным интеллектом и разумом, если рассматривать в совокупности, то получается весьма любопытная картина. Тот, кто наилучшим образом отработает взаимодействие человеческого и искусственного интеллекта и разума, тот и вырвется вперёд в этой эволюционной гонке. Разумеется, тот, кто в ней победит, и получит преимущественное право размножения и доминирования. Грубо говоря, мы имеем дело с принципиально новой формой внутривидовой конкуренции и даже новой ступенью эволюции. Как оно будет дальше, непонятно вообще, ведь в сущности последствия всего этого непонятны.

– Ага, особенно учитывая появление брейнета, – неожиданно ехидным голосом проговорила Марго.

– Эй, Марго, вот только ревновать не надо, тебе не идёт, – в тон ей отозвался полковник и, чуть погодя примирительно подняв руки, негромко заговорил: – Это, конечно, была шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки, ну а если серьёзно говорить, то в чём разница между брейнетом и, к примеру, нашим с тобой общением?

– Разница существенная, – нехотя буркнула Марго, – брейнет – это целая сеть, состоящая из биологического вида, каким, собственно говоря, и является человек, и искусственно выведенного разума, а я индивидуально созданный и прикреплённый к тебе наставник высшего уровня. И попрошу более меня с сетью не путать, мы принципиально различны. Сеть – это что-то вроде коллективного разума или безумия, что также имеет место быть, а я единственная и неповторимая индивидуальность! Что называется, ощути разницу.

Спорить с Марго полковнику не хотелось совершенно, но определённую её правоту он был вынужден признать, но вместе с тем и определённые выводы сделать тоже. С искусственным разумом договориться в принципе невозможно, и это следовало на будущее обязательно учитывать, сотрудничать с ним – да, взаимодействовать с ним и даже противостоять враждебным группировкам – ещё раз да. С ним многое можно было делать, но только не договариваться…

– Ладно, Марго, давай работать, дел у нас полным-полно, а мы тут на темы отвлечённые разговариваем, – нехотя буркнул полковник, тем самым прекратив разговор, к которому ещё готовым не был.

Глава 30

Вставать не хотелось, прошедшие две недели вымотали полковника до сильнейшего нервного истощения. Захват эвакуационной базы иной расы, как и ожидалось, особых проблем и неожиданных неприятных сюрпризов не преподнес, истощение было следствием возведения автоматической верфи в космосе на границе гигантского астероидного пояса. Вот тут пришлось основательно помучиться, то одна трудность возникала, то другая, а то и по несколько одновременно наваливались.

Было крайне трудно, но он справился за четверо суток, хотя и пришлось отвлекаться на проведение консервационных работ на захваченной базе. Что делать с перевёртышами на данный момент, вопрос на повестке дня не стоял, заниматься непосредственно ими времени уже не имелось. Бобёр предпочёл пока оставить всё как есть, перевёртыши так и остались пребывать в криокамерах в наглухо забаррикадированных помещениях. Другое дело – доставшиеся архивы перевёртышей… Все они занимали в различных государствах весьма высокое положение и вели свои личные архивы.

Результаты расшифровки общей базы данных и личных архивов перевёртышей вскрыли очень много такого, что полковник даже вообразить не мог. Всё это требовало серьёзного изучения, и весь полёт на Бастион он спал лишь урывками. Объём важнейшей информации был очень велик. Связи, организационные структуры и механизмы коллективного обсуждения и принятия решений наднациональных теневых структур, а также персоналии заставляли погружаться во всё это всё глубже и глубже, открывая для себя всё новые и новые грани мирового политического Олимпа. Хотя его в первую очередь интересовали расклады на Новом Санкт-Петербурге…

Широко зевнув, полковник открыл глаза и со стоном поднялся с кровати и, щурясь, направился в санузел, чтобы привести себя в порядок, через час он должен был прибыть на Бастион. Набрав ванну горячей воды, он залез в неё и погрузился в воду по самый подбородок. Пролежав минут десять, Бобёр постоял пару минут под струями холодной воды, обтёршись полотенцем и натянув новенький комбинезон, направился в рубку. Скопировав обработанные трофейные данные и на скорую руку собравшись, погрузился на десантный бот и вылетел на Бастион. Его корабль должен был приземлиться на космодроме несколько позже.

Миновав все системы контроля и безопасности, его бот приземлился невдалеке от входа в подземный город. Вход этот был тайный, предназначенный для эвакуации высших чинов колонии. Спустившись на самый нижний уровень, он открыл замаскированную бронированную дверь, ведущую к подземному озеру. Ему требовалась серьёзная разрядка и восстановление физических психических сил, слишком он измотал себя в последние месяцы. Да и перед разговором с генералом Гудзой и Корнелиусом необходим был отдых.

Переплыв на другой берег, полковник поднялся по мраморной лестнице в беседку и, раздевшись, с разбегу бросился в воду. Спустя несколько минут он ощутил благотворное воздействие лечебной воды, его организм быстро восстанавливался. Пробыв в воде чуть более часа, полковник, наконец ощутив бурный прилив сил, выбрался из озера и, быстро одевшись, направился в административный корпус. Идти было легко и приятно, мысли текли ровным потоком, он был готов к предстоящему серьёзному разговору, а тот и вправду обещал быть непростым.

Прибыв в административный корпус, полковник вошёл в малый зал совещаний и, устроившись в кресле председателя, глубоко задумался, до начала оставалось ровно десять минут. Несмотря на лёгкость во всём теле, полковник всё же где-то на глубинном уровне ощущал некое беспокойство, как-никак, а генерал Гудза и Корнелиус вели его давно, фактически с самого начала его истории. Они были его кураторами и во многом предопределили его будущее и в каком-то смысле продолжали быть его кураторами, и это необходимо было изменить…

– Здравия желаю, командующий, – неожиданно послышалось приветствие, исходящее от входной двери. Подняв голову, полковник увидел Гудзу с Корнелиусом и, приветливо улыбнувшись им, поднялся и, пройдя к ним, протянул руку для приветствия.

– День добрый, господа. Безмерно рад вас видеть в добром здравии. Признаться, соскучился я по вам, ведь с нашей последней встречи прошло довольно продолжительное время, хотя, конечно, скучать мне не приходилось, в дела был погружён по самые уши.

– Да и мы так же, – с едва уловимым сомнением в голосе отозвался Корнелиус.

Понимающе кивнув, полковник, внимательно посмотрев на своих бывших кураторов и глубоко вздохнув, обратился к ним:

– Проходите, товарищи офицеры, и присаживайтесь, нам с вами всерьёз надо поговорить.

Не дожидаясь реакции, полковник прошёл к круглому столу и, вновь устроившись в кресле председателя, вгляделся в задумчивые лица генерала Гудзы и Корнелиуса и, подумав несколько мгновений, решил начать говорить первым.

– Господа, со всей ответственностью заявляю, угроза продолжения вторжения иной расы в человеческие миры снята. Наступления армады вторжения ожидать не следует, по крайней мере в ближайшие несколько лет. Почему так, объяснить в полном объёме, простите, не могу, о причинах этого я пока умолчу, но скажу одно: противнику в самое ближайшее время будет не до того. Хотя, конечно, и расслабляться не следует, но часть флота вывести в резерв уже можно, атаки не будет.

– Гм-м-м… Позвольте полюбопытствовать, а откуда такая уверенность и на чём она основана? – прищурив правый глаз, поинтересовался генерал Гудза, в голосе которого имелось немалое сомнение.

– Константин Георгиевич, на данный момент я многое сообщить вам не могу, за исключением одного момента: в самое ближайшее время инфраструктура, обеспечивающая армаду вторжения, будет до основания разрушена. После этого о каком-либо продолжении полномасштабного вторжения не может быть и речи, по крайней мере один календарный год уж точно, – слукавил полковник, вдруг ощутив, как что-то в нём самом неуловимо меняется. Что с ним происходило, он и сам толком не понимал, но что-то точно стремительно изменилось. Краем уха вслушиваясь в то, что говорят по очереди Гудза и Корнелиус, полковник одобрительно покачивал головой и время от времени вставлял свои реплики, хотя это было с его стороны скорее игрой. Он вслушивался в себя и свои какие-то необычайные ощущения, а они и вправду были необычными, ничего подобного ему ещё испытывать не приходилось…

Прошло более десяти минут, когда полковник, не ожидавший ничего подобного, отчётливо услышал мысли генерала Гудзы и Корнелиуса, причём он одновременно различал разговорную речь и мысли, и что характерно, они далеко не всегда между собой совпадали, а порою друг другу противоречили. По сути, они говорили ему совсем не то, что на самом деле думали. Брейнет заработал, пусть пока это было самое начало, но и без этого перспектива впечатляла.

Перебирая мысли своих бывших кураторов, полковник в какой-то момент обнаружил у них обоих мысли касательно заговора, и что характерно, в нём участвовали не только генерал Гудза и Корнелиус, но и контр-адмирал Ивашутин, недавно сдавший дела Иностранного легиона и вместе с частью офицеров вернувшийся на Бастион. Ивашутина в зале заседаний не было, но полковник услышал и его мысли, а также по исходящему сигналу обнаружил его местоположение. Помимо контр-адмирала он увидел и всех тех, кто проходил вакцинацию, и в особенности тех, кто в скором времени должен был совершить внутренний скачок, после которого каждый из них и войдёт в брейнет.

Эти трое, сговорившись между собой, составили некий комплот. Особых планов у этой троицы пока не было, за исключением того, что они должны были в скором времени встретиться на Терме с начальником Управления контрразведывательных операций Коржановым и министром госбезопасности генерал-полковником Гончаренко, а также генерал-лейтенантом Корзуном, являющимся первым заместителем Генерального штаба. Инициатором заговора, как ни странно, оказался генерал Гудза, и причиной этому явились глубоко засевшие опасения касательно своего бывшего подчинённого, он опасался того, что тот со временем превратится в монстра.

– Я вас понял, господа. Не знаю, кто бы на вашем месте смог сделать большее, думаю, никто. Мы все последние несколько лет жили, словно на раскалённом вулкане, и теперь пришло время немного передохнуть. Именно по этой причине сдайте дела своим заместителям и слетайте на пару недель куда-нибудь на отдых. Передохните, ведь у нас с вами ещё впереди дел немало. Передохну и я, так как не просто устал, я вымотался. Нам всем требуется некоторая пауза.

Генерал Гудза с Корнелиусом мимолётно перебросились взглядами, и, посмотрев на Боброва, Корнелиус негромко заговорил:

– Да, пожалуй, соглашусь, мы все устали, и нам действительно стоит сделать небольшую паузу и передохнуть, слишком мы заработались. Да и оглядеться надо, чего мы по факту добились и каких высот достигли, а уже потом необходимо задуматься над тем, куда дальше курс держать. Одним словом, надо подумать над своим… вернее, нашим общим будущим.

Обратив внимание на оговорку, полковник хмыкнул про себя и, помолчав несколько мгновений, заговорил:

– Товарищи, прежде чем отправиться в краткосрочный отпуск, сходите в канцелярию и оформите надлежащим образом отпускные документы с указанием вашего маршрута и адреса вашего пребывания, после чего в кассе получите полагающиеся отпускные, а они, поверьте, будут немалыми. Хватит практически на любые излишества.

– Благодарю, командующий, отдых мне действительно требуется, – выдохнул Гудза и, поднявшись вместе с Корнелиусом, попрощался, и они покинули малый зал заседаний.

Оставшись в одиночестве, полковник поднялся и в задумчивости прошёлся по залу. Новые возможности, с одной стороны, впечатляли до глубины души, а с другой – в какой-то степени напугали, но в любом случае с этой новой способностью необходимо было разобраться, и чем скорее, тем лучше. Вернувшись в кресло и приняв наиболее удобную позу, полковник погрузился в себя и занялся изучением своих личных ощущений. Через какое-то время разобравшись, он вывел общую схему с отметками тех, кто вот-вот должен был войти в формируемый брейнет, и мысленно потянулся к ним, и неожиданно в один момент сразу несколько десятков людей, находящихся в совершенно разных местах, вошли в сеть.

Внимательно рассматривая все эти отметки вхождения, полковник внезапно с некоторой оторопью в душе осознал, что он видит не только тех людей, которые, сами не осознавая этого, вошли в брейнет, но и всевозможные устройства, управляемые силой мысли, привязанные к этим людям, а также их связи с периферийными устройствами. Приглядевшись более пристально, Бобёр в немалой степени изумился, перед ним вырисовывалась очень любопытная картина. Существенная часть периферийных устройств тем или иным образом следили за гаджетами, управляемыми силой мысли своих владельцев, и собирали на них данные, но не только. Среди этих периферийных устройств имелись и такие, которые не просто были задействованы в психологических операциях, они целенаправленно работали в области опосредованного наведения когнитивных искажений.

Пересмотрев назначение периферийных устройств, опосредованно наводящих когнитивные искажения на мышление той сотни людей, которые вошли в брейнет, полковник глубоко задумался. Единственный результат военных действий, который имеет значение, происходит на когнитивном уровне. На уровне, где противники воспринимают и придают значение предпринимаемым против них действиям. Когнитивное воздействие любых, в том числе и действий военного характера, – это степень, в которой это действие, а вернее, совокупность действий изменяет убеждение противника в том, что он может чего-то добиться, максимизировав свои собственные интересы. По смыслу главной целью направленного когнитивного искажения мышления является изменение суждений, морально-нравственных ориентиров, а также базовых ценностей, как целого народа, отдельных социальных групп, так и отдельных индивидуумов, особенно являющихся главным образом лицами, принимающими решения в административной вертикали. Всё в совокупности давало весьма ощутимый когнитивный эффект в области манипуляции и скрытого воздействия на центры принятия решений. Причём что характерно, воздействие это шло не только на центр, там как раз таки системы защиты и безопасности работали более или менее неплохо. Основное воздействие шло на тех, кто в перспективе мог тем или иным образом попасть в центр приятия властных решений, так сказать, работа на будущее, а также с теми структурами, которые имели различные формы влияния на центр. Грубо говоря, основной целью этой деятельности являлось сужение возможности манёвров в принятии властных решений, а в идеале скрытое принуждение к принятию решений, выгодных противной стороне.

Поднявшись, полковник в задумчивости подошёл к холодильнику и, открыв дверцу, достал из него небольшую бутылку прохладной минеральной воды и, открутив крышку, сделал несколько больших глотков и тихим шёпотом проворчал себе под нос:

– И что самое забавное во всей этой истории, так это отсутствие единой линии скрытого воздействия.

Их реально имелось по крайней мере два десятка, и в некоторых случаях они входили в прямое противоречие друг с другом, что прямо указывало на наличие различных центров силы, каждый из которых преследовал свои собственные интересы. На этом свободно можно играть, жонглируя на противоречиях, но это уже будет потом, а сейчас…

Умолкнув, полковник вернулся в кресло и, прикрыв глаза, стал планомерно отключать все те подключения, которые имели целью наводить когнитивные искажения. Пусть и не сразу, но ему это удалось сделать и не потревожить как тех, кто, сам того не ведая, вошёл в брейнет, так и системы безопасности вредоносных устройств и их владельцев. Проделав столь кропотливую работу, Бобер пристально изучил личности тех, кто вошёл в формируемую сеть, и был вынужден признать, что далеко не все, кому была сделана инъекция, способен был войти в командную сеть. По сути, сам того не ведая, полковник запустил церебральный сортинг по принципу предрасположенности мозга. Те, кто проходил этот отбор, попадали в круг лиц, принимающих решения, причём полностью минуя любые преграды, основанные на родоплеменных принципах, а также корыстной выгоде и постороннем лоббировании чужих и даже чужеродных кадровых назначений и уж тем более властных решений…

Выполнив целый ряд мероприятий, в первую очередь направленных на безопасность, полковник сначала осторожно, а потом всё более и более уверенно начал проникать в мысли тех, кто оказался в сети, и, убедившись в их полной лояльности, стал исподволь вводить в следующие круги брейнета. Дело двигалось пусть и не быстро, но вполне успешно, люди осваивались, получая ту или иную информацию, и заодно учились и познавали свои новые возможности, а они с каждой проведённой минутой только лишь возрастали, и процесс этот только набирал обороты. Перспективы вырисовывались грандиозные, особенно учитывая то обстоятельство, что ни один гаджет так и не смог зафиксировать возникновение принципиально новой сети и тех, кто получил возможность в эту сеть входить. Работа суперкомпьютера, архитектура которого была построена на основе человеческой ДНК, была выше всяческих похвал…

Всех этих людей полковник лично не знал, да о большинстве из них даже и не слышал, в каких-либо иных обстоятельствах и не услышал бы никогда, а тут вдруг выяснилось, кто наиболее подходит по своим данным, чтобы войти в высший круг людей, принимающих ответственные решения, и это было главным достижением. Это было начало, а те, кто сегодня оказался в сети, стали первыми, они были в начале большого пути. Всё только начиналось, на самом деле…

Через какое-то время, ощутив, что все его подготовительные мероприятия дали надлежащий результат, Бобёр обратился ко всем и одновременно к каждому и объяснил, что происходит, и где они оказались, и какие перед ними открываются возможности. Кто-то был в восторге, а кто-то испытывал глубокое недоверие, но неожиданное изумление испытали все.

«Товарищи, я вижу, вы все меня знаете. Понимаю, некоторые из вас испытывают страх, а большинство пребывает в состоянии тревожности, но поверьте, это пройдёт. Не хотелось бы говорить напыщенно, но не могу без этого никак обойтись. Товарищи, к моему глубокому сожалению, всего я сейчас сказать не могу, но скажу так: вы, без всякого сомнения, являетесь цветом русского народа, и вам оказана небывалая честь войти в правящую структуру, но об этом я попрошу вас информацию не распространять, в один момент будете исключены из списка, и доступ вам в брейнет, где мы сейчас с вами и пребываем, будет навсегда закрыт. Предупреждаю сразу, о нашем общении и, если можно так сказать, союзе вообще никто знать не должен. Это многоуровневое и поэтапное испытание каждого из вас как претендентов на будущие должности административно-властной вертикали. Вы первые, кто вошёл в сеть, а за вами следом последуют и другие. Сейчас мы все вместе осваиваемся, учимся и встречаем всех, кто войдёт в сеть, и помогаем им и тем самым формируем свой закрытый клуб, ориентированный в будущее. Предупреждаю сразу, пока о физической встрече в реале не может быть и речи, наше общение будет происходить исключительно в сети, но встреча эта непременно состоится, это неизбежно, но не сейчас и не в ближайшей перспективе. На этом позвольте откланяться, желаю вам успешно освоить брейнет».

Попрощавшись с будущими чиновниками административно-властной пирамиды, полковник покинул сеть. С облегчением выдохнув, он передохнул какое-то время и припомнил считанную с памяти Корнелиуса и генерала Гудзы информацию, обратился к искину своего корабля:

– Марго, необходимо как можно скорее выслать усиленную разведывательно-диверсионную группировку на Терму. Надо обеспечить встречу на высоком уровне генерала Гудзы и Корнелиуса с высшими чинами силовых структур с Нового Санкт-Петербурга, я хочу знать всё, что на этой встрече будет происходить.

Умолкнув на некоторое время, полковник погрузился в размышления. С одной стороны, ему лично хотелось полететь на Терму, а с другой – и без этого дел у него было выше самой высокой крыши. В течение получаса он всё никак не мог принять окончательного решения, но в конечном итоге, взвесив все «за» и «против», Бобёр решил полететь на Терму лично и понаблюдать за встречей его бывших кураторов и где-то даже наставников, и если возникнет в этом необходимость, без всяких сантиментов он вмешается.

– Пожалуй, мы с тобой на Терму слетаем и со стороны понаблюдаем за генералом Гудзой и Корнелиусом, – негромко пробурчал себе под нос полковник.

– А стоит ли так рисковать, наследник? – с непонятной интонацией поинтересовалась Марго, внимательно изучая глубоко погруженного в свои размышления полковника.

– Стоит, – спустя пару минут отозвался Бобёр, продолжая обдумывать возможные варианты своих дальнейших действий. – Очень даже стоит, и это не просто любопытство, а чистейший расчёт, исходящий исключительно из практических соображений. Я не знаю, для чего организуется личная встреча столь значимых на Новом Санкт-Петербурге лиц, да ещё в такой глуши, как Терма, но, видимо, для этого имеются весьма серьёзные основания, а раз так, то очень может возникнуть необходимость всю эту кодлу арестовать, хотя и не думаю, что дело до этого дойдёт.

– Смотри, это может быть крайне опасным мероприятием, – с некоторой тревожностью и беспокойством предупредила Марго.

– Да ладно тебе, прорвёмся, тем более с нашими возможностями. В общем, готовься, как только слетят с Бастиона Корнелиус с Гудзой, немедленно вылетаем на Терму.

Высказав свои намерения, Бобер, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, помолчал какое-то время и с воодушевлением выдохнул:

– Похоже, я слишком долго в лечебной воде пробыл, теперь так и тянет силу свою молодецкую проявить и пар выпустить. Пожалуй, слетаю-ка я на наш новый горнолыжный курорт, говорят, там всё на уровне самых лучших международных стандартов возвели.

– Слетай и посмотри, а то всё в делах да делишках погряз, никакой личной жизни, а так никуда не годится, – согласилась Марго и спустя несколько мгновений добавила: – Там действительно очень хороший горнолыжный курорт отстроили, пожалуй, что он в самое ближайшее время войдёт в тройку самых лучших в человеческих мирах, и на это есть немало оснований. Да и люди туда потянулись, и не только, кстати говоря, с Бастиона, на сегодняшний день по официальным данным на курорте пребывает свыше пяти тысяч гостей, и большинство из них путешественники с других планет. Непонятно, правда, как они прознали о долине реликтовых гейзеров с лечебными свойствами, а также Орлиной гряде с лучшими горнолыжными маршрутами, но тем не менее уже сейчас от желающих посетить эти места отбоя нет.

Ничего не ответив, Бобёр покинул административный корпус и, взяв глайдер, вылетел в горы, где собирался провести несколько дней. Он запланировал основательно отдохнуть и провести время весело, не афишируя своего официального статуса, что уже было немалым достижением. Основанная им колония стремительно развивалась и становилась весьма комфортным местом для жизни, и не воспользоваться этим полковник счёл далеко не самой лучшей идеей…

Глава 31

Адмирал Ивашутин который день пребывал в отвратительном настроении, но вида не подавал, он уже не один раз пожалел, что ввязался во всю эту историю с заговором, но уже что-либо изменить был не в состоянии. Они прилетели на встречу на богом забытую планету под названием Терма. Весь полёт адмирал пристально наблюдал за действиями Корнелиуса и генерала Гудзы, убедивших его на свою голову ввязаться в этот комплот против командующего. Хотя выглядело это как консультация с ведущими силовиками с Нового Санкт-Петербурга, и первое время он в это верил, но уже на вторые сутки полёта заподозрил неладное.

Всё было как обычно, но несмотря на это, от недосказанности напряжение постепенно возрастало, заставляя адмирала испытывать дискомфорт и душевное напряжение. Корнелиус и генерал Гудза демонстрировали расслабленность и полную уверенность, как в своих силах, так и в положительном итоге предстоящих переговоров с далеко не последними людьми не только в силовых структурах, но и вообще всей властной вертикали Нового Санкт-Петербурга. Они были мастерами своего дела, но и адмирал был далеко не простым человеком и обратил внимание на тонкую игру, разыгрывающуюся перед ним, и это ему совсем не понравилось.

Наблюдая за всем происходящим на его глазах, Ивашутин, конечно, на равных в лицедействе со своими спутниками тягаться не мог, но тем не менее мастерски подыгрывал им, демонстрируя непонимание глубинного смысла, и это ему удавалось вполне. Его спутники так и не смогли считать его личное недовольство всем происходящим, и это уже можно было считать хоть каким-то, но успехом. Интригами он, ещё будучи на действительной военной службе, не увлекался, хотя временами без этого не обходилось, и всякий раз не испытывал от этого какого-либо удовольствия, на чём, собственно говоря, и погорел, предпочтя выйти в отставку. Больше в каких бы то ни было подковёрных игрищах он участвовать не собирался от слова вообще, и вот опять…

Опять его и без его ведома втянули в интригу, и на этот раз ставки в ней были баснословно велики. Идти против командующего он категорически не собирался, а то, что именно тот и является главной целью заговорщиков, адмирал теперь уже даже не сомневался. Фактически первые два человека, стоявшие на одну полступеньку ниже по табели о рангах самого командующего, замутили комлот, вот только чего они этим хотели добиться, оставалось для Ивашутина большой загадкой. Сейчас у него не имелось никакой возможности сообщить обо всём командующему, но при первой же возможности он планировал непременно это сделать, а сейчас только собирал информацию…

– Всё чисто, системы объективного контроля нашу яхту не видят, так что мы совершенно незаметно произведём посадку на одном уединённом плато, находящемся довольно высоко в горах, – негромко проговорил генерал Гудза, сидевший в кресле пилота и контролировавший показания приборов и разведывательных датчиков.

– Ничего удивительного нет, на Терме с того самого дня, когда пираты совершили налёт, практически ничего не делали, я имею в виду модернизацию станций слежения, а также давно списанной в утиль старой орбитальной крепости, которую тогда в страшной спешке напичкали снятым со списанных боевых кораблей вооружением. Никто с тех пор даже не почесался, но оно и к лучшему, лучшего места для приватной встречи на столь высоком уровне и не придумаешь, – спустя несколько мгновений, хмуро отозвался Корнелиус и, выдержав короткую паузу, задал вопрос: – Константин Георгиевич, встреча состоится непосредственно на плато или придётся ещё куда-то лететь?

– Лететь не придётся точно, но пройтись пешочком непременно придётся, другого пути попасть на Орлиный выступ не существует. Маршрут там с плато не сложный, но хитрый, кто не знает, так ни за что не пройдёт. Орлиный выступ – самое безопасное место для любых конфиденциальных переговоров, да и уютно там, прибудем на место, сами убедитесь. Посадка через пять минут.

Малая космическая яхта, сделав несколько витков вокруг планеты, вошла в плотные слои атмосферы и пошла на посадку. Яхта, зависнув над небольшим горным плато, опустилась на поверхность и замерла, а спустя несколько минут из неё вышли трое мужчин и, забросив за спины малые туристские рюкзаки, направились к небольшой расщелине. Пропетляв какое-то время в лабиринте хаотичного нагромождения камней, генерал Гудза вывел своих спутников на крохотную площадку, где виднелся вход в пещеру.

Подойдя вплотную к тёмному зеву, Гудза достал небольшой, но мощный фонарь и, махнув рукой, первым направился в пещеру, спустя несколько мгновений за ним следом пошёл Корнелиус с адмиралом. Пройдя через туннель, сотворённый природой за многие миллионы лет, генерал вывел своих спутников в освещённое солнцем помещение, где имелись вырубленные в скале лавки. Они полукругом окружали круглый каменный стол, а чуть в стороне неторопливо протекал чистейший ручеёк.

– Располагайтесь, господа, наши собеседники появятся буквально с минуты на минуту, – предложил Гудза и, пройдя к неизвестно когда и кем вырубленному в скале камину и взяв с поленницы полтора десятка сухих поленьев и уложив их в камине, разжёг их, тем самым создавая заранее определённый настрой перед переговорами, которые быть простыми не могли по определению. Генерал Гудза ожидал немалых трудностей и был к этому во многом готов. Каких-то особых достижений на сегодняшней встрече он не ожидал, да и ожидать их мог лишь человек наивный, а генерал таковым никогда не был. Впереди ожидали долгие и утомительные переговоры по согласованию взаимных интересов и выработке компромиссов, основательно подкреплённых железобетонными взаимными гарантиями соблюдения достигнутых договорённостей. Обо всём этом ещё предстояло договориться, а сегодня должно было быть зафиксировано желание высоких договаривающихся сторон начать эти переговоры.

– И сколько нам по времени предстоит тут пробыть в ожидании появления высокопоставленных гостей с Нового Санкт-Петербурга? – поудобнее примащиваясь на каменную плиту, неожиданно оказавшуюся тёплой на ощупь, поинтересовался адмирал Ивашутин, с некоторой тревогой посматривая на генерала, не забывая при этом приглядывать за Корнелиусом, вполне убедительно изображавшим полную невозмутимость.

Взглянув на наручный механический хронометр одной из самых уважаемых компаний, специализирующихся на подобного рода изделиях, генерал Гудза, глубоко вздохнув, ответил:

– Наберитесь немного терпения, господа, наши гости появятся буквально с минуты на минуту.

И действительно, прошло чуть менее десяти минут, и из зева туннеля, сотворённого природой, где-то в отдалении послышались шаги, время от времени разбавляемые невнятной человеческой речью. Прошло ещё несколько томительных минут, и на площадку вышли сразу несколько человек. Двух из них адмирал Ивашутин знал, не лично, а по роду своей службы в рядах российских ВКС, об остальных он мог лишь догадываться, но в любом случае все люди, явившиеся сегодня на встречу, имели серьёзный вес и держали в своих руках власть, деньги и информацию, хотя и далеко не абсолютную. Скорее даже минимально возможную, несмотря на столь высокое положение и занимаемые ими должности. Генерал Гудза поднялся первым и направился к группе мужчин, а за ним следом пошёл Корнелиус с адмиралом Ивашутиным. Остановившись в нескольких шагах от группы мужчин, Гудза, прищурив правый глаз, пристально посмотрел на министра государственной безопасности и задумчиво произнёс:

– Евгений Николаевич, тебе не кажется, что мы не договаривались о таком количестве людей, которые должны были принять участие в этой встрече? Вас слишком много, и это опасно, даже несмотря на то, что всё вокруг в радиусе пятидесяти километров находится под надёжным контролем.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – выдохнул Гончаренко, – но утечки информации из нашего круга не будет, это исключено, мы тут все единомышленники, накрепко друг с другом связанные, но давай я вам представлю своих спутников.

От услышанных фамилий и занимаемых ими должностей адмирал Ивашутин в один миг ощутил себя неуютно, и тому были веские причины. Помимо министра госбезопасности Гончаренко и его личного секретаря полковника Звонарёва в зале находились второй заместитель директора Института стратегических исследований и планирования Громов и первый заместитель Генерального штаба Вениамин Корзун. Но больше всего адмирала удивило до глубины души присутствие в компании заговорщиков митрополита Новгородского и Старорусского Исидора, а также вице-адмирала российских ВКС в отставке Андрея Корнева, являющегося председателем некоммерческой организации «Союз добровольцев», под вывеской которой скрывалась частная военная компания. Был ещё и начальник Управления контрразведывательных операций Артём Коржанов, непосредственно подчинявшийся министру госбезопасности Гончаренко.

Когда представление было завершено, генерал Гудза предложил всем пройти за каменную плиту, выполняющую функцию стола, и присесть на лавки. Когда все разместились, разбившись на две группы, сидевшие друг напротив друга, генерал Гудза поднялся и, оглядев всех присутствующих, заговорил:

– Господа, должен констатировать, ситуация сложилась парадоксальная. С одной стороны, армада вторжения иной расы потеряла свой наступательный потенциал и дальнейшее продвижение в глубь человеческого ареала, по сути, невозможно без серьёзного подкрепления с метрополии противника, но с другой стороны, и мы не способны без объединённой помощи уничтожить армаду вторжения. Мы отдаём себе отчёт в том, что на это рассчитывать практически нереально, никто на это не пойдёт. Одним словом, возникло равновесие, и как мы понимаем сложившуюся ситуацию, нарушать её ни в чьих интересах. Это то, что касается непосредственно ситуации на поле боя, а вот что касается политической ситуации, особенно на Новом Санкт-Петербурге… Нас как реальную военную силу некоторые структуры хотели бы ликвидировать, так как Боброва реально опасаются и, соответственно, всех тех, кто находится под его рукой, и вот с этим необходимо разобраться. С одной стороны, мы реально имеем вполне боеспособный космический флот, имеющий возможность потенциально разгромить практически все флоты ведущих держав и даже при определённых условиях взять власть на Новом Санкт-Петербурге, но мы также отдаём себе отчёт, что чисто силовым путём изменить всё то, что происходит, далеко не самый лучший выход. Именно по этой причине я и вышел на тебя, Евгений Николаевич. Жизненно необходимо определиться со стратегией, в противном случае мы потеряем сначала инициативу, а за нею следом и всё остальное, с таким трудом завоёванное.

Гончаренко, нахмурив брови, медленно поднялся и, в задумчивости потерев подбородок, глухо заговорил:

– Да, Боброва реально боятся, и даже не той силы, которая находится в его руках, а того, что он крайне популярен в народе и при прочих равных условиях непременно выиграет выборы с существенным отрывом от своих конкурентов. Именно по этой причине ни его ни вас на Новом Санкт-Петербурге не ждут, мало того – вас объявили в международный розыск. По сути, Боброва и вас, господа, принуждают оставаться на Бастионе и не лезть в столицу. Это с одной стороны, а вот с другой… Всё же кое-какая информация о существовании неизвестной колонии под названием Надежда на Новом Санкт-Петербурге есть, и многие страшатся тех возможностей, которыми колонисты владеют. Люди они к тому же тяжёлые и совершенно несговорчивые. Кстати, вы, господа, также не имеете доступа к секретам этой планеты, разве не так?

– В полном смысле слова нет, не имеем, – согласился Гудза, – там люди замкнутые и никого к себе без специального допуска не подпускают, а уж к секретам нижнего уровня так и вообще. Режим секретности там соблюдается на самом высшем уровне, и что там происходит, одному богу ведомо. Хотя не думаю, что там происходит нечто такое, что может испугать до дрожи в коленках, но то, что там нечто серьёзное задумали, как пить дать. Бобров вообще в последнее время ограничил нам доступ ко всему, что выходит за пределы Бастиона, и это настораживает меня всё настойчивей. Разведывательные данные получить с Надежды нереально в принципе, вот в чём дело.

– М-да… С этой Надеждой всё очень непросто, – выдохнул Гончаренко, – мы ведь до сих пор не можем хоть какой-нибудь контакт с ними установить, они категорически на него не идут, но сейчас этот вопрос на повестке дня не стоит. Сейчас нам всем необходимо решить, куда нам двигаться дальше. Мы все здесь люди военные, за исключением его преосвященства, а этого крайне мало, наш круг очень узок, но это не беда, со временем наш круг единомышленников непременно расширится, но и спешить не следует. Мы все, здесь присутствующие, понимаем, что всему своё время, и посему считаем крайне нежелательным выступление Боброва на Новый Санкт-Петербург. Нет, рано или поздно это непременно случится, но необходима основательная подготовка, да и то… Бобров, конечно, фигура важная, но не стоит забывать, что свита играет короля, и мы и есть та самая свита, а значит, необходимо подумать об альтернативной фигуре, а то и двух или даже трёх, в качестве резерва, мало ли что может случиться с Петром Бобровым, ведь ничего исключать нельзя. Поэтому необходимо обдумать, кого следует начать продвигать, и вот с выбором у нас сейчас как-то не очень.

Воспользовавшись возникшей паузой, митрополит Новгородский и Старорусский, огладив окладистую бороду, поднялся и, кашлянув в кулак, негромко заговорил:

– Господа, всё, что вы говорите, действительно правда, но вы все забываете те сложности, которые стоят перед нами. Все мы занимаем высокие посты в государстве, в наших руках вооружённые силы и госбезопасность, да и то лишь фрагментарно, а вот чиновничий гражданский аппарат от нас гуляет где-то в стороне, и уж тем более нас на пушечный выстрел не подпускают к финансам и средствам массовой информации. Образование так и вообще отдельная и весьма болезненная тема. Это необходимо изменить, что будет непросто, для этого потребуется немало времени и напряжённой работы, но с Божией помощью мы непременно вернём свою родину и отечество, а пока мы живём во многом в оккупированной стране… Тот же самый Новый Ватикан работает через свои многочисленные структуры, но работают ведь не только они. Различные ключевые должности, что в финансовой сфере, что вообще в экономическом блоке правительства, заняты представителями вам хорошо известных финансово-промышленных кланов, да к тому же многие стратегические отрасли нашей экономики ими же и контролируется, в том числе находящиеся в собственности государства. Давайте уж говорить прямо, любая финансовая система строится таким образом, чтобы кое-кто являлся теневым бенефициаром, грубо говоря, получал деньги из воздуха. В нашем же случае главные выгодополучатели находятся далеко за пределами нашего богоизбранного отечества. По факту, мы имеем дело как минимум с ограниченным суверенитетом, да что там говорить, некоторые фигуры мы не можем трогать, не то что уголовные дела на них заводить, не можем хотя бы просто отстранить от должности без последствий. Те силы, которые за ними стоят и благодаря им наживаются, способны одним махом лишить десятки, а то и сотни тысяч людей работы. Что со всем этим прикажете делать, а?!

– Да, тут с кондачка не подойдёшь, – со злой гримасой буркнул генерал Гончаренко, – с самих верхов начинать невозможно, начинать надо со среднего звена, но прежде следует не просто укрепить наш союз путём привлечения надёжных и преданных сторонников, но и определённой системы, которую предстоит встроить в существующую модель управления. Эта структура должна создаваться по орденскому типу и таким образом будет находиться вне официальной системы. Надо признать, мы в этом направлении напрочь отстали от Новой Европы, Великобритании и США. Они давно имеют свои тайные ордена, в том числе и масонские, а также закрытые клубы и прочие элитарные организации, где и проходят обсуждения и согласования желаемого будущего. Это их система управления, с которой нам следует взять пример, хотя надо признать, наши партнёры на протяжении многих столетий старательно выкорчёвывали любые попытки создать у нас двухконтурную систему управления, внешний контур – официальные структуры, а внутренний – это уже и будет наша орденская структура. Пожалуй, единственной структурой, которая смогла противостоять зачисткам, это Русская православная церковь и в особенности старообрядческая, да и то далеко не в полной мере.

– Всё так и есть, – согласился с министром госбезопасности епископ, – основная сложность заключается в том, что все эти орденские структуры и закрытые аристократические круги имеют разные интересы, зачастую прямо или косвенно противоречащие друг другу, и разобрать, кто за кем стоит и каких целей добивается, крайне проблематично. Но нам всем необходимо учиться на этих противоречиях играть и в конечном итоге побеждать…

Договорить Исидор не успел, послышался какой-то странный шорох. Переглянулись все и с немалым недоумением оглянулись по сторонам и никого не увидели.

– У меня, кажется, слуховые галлюцинации начались на старости лет, или что-то типа того, – проворчал себе под нос генерал Гудза, но неожиданно для себя увидел, как на его глазах появляется не кто иной, как сам Пётр Бобров, облачённый в тяжёлые штурмовые латы. Икнув, генерал с округлившимися глазами оглядел всех присутствующих и задал вопрос генералу Гончаренко: – А скажи-ка ты мне, Евгений Николаевич, что тебе доносят системы контроля и безопасности?

– Ничего, всё нормально, а в чем, собственно говоря, дело? – спустя минуту напряжённого молчания отозвался Гончаренко.

– А ты оглянись и посмотри, – буркнул Гудза, лихорадочно пытаясь сообразить, как Бобёр смог не только узнать о времени и месте встречи, но и обойти все охранные системы, не потревожив ни одну из них, что в принципе считалось абсолютно невозможным, но тем не менее случилось только что на его глазах.

– Вот, значит, как… – в некоторой прострации проронил министр госбезопасности и мысленно попытался выйти на связь с десантным глайдером, но не смог, любая связь была наглухо заблокирована.

– Не напрягайтесь, господа, дело это бесперспективное. Связь не только заблокирована системами РЭБ, но и все суда, прибывшие сюда для обеспечения безопасности вашей тайной встречи, находятся под полным моим контролем. Так что не дёргайтесь, вся система Термы и прилегающие окрестности мною плотно контролируются, даже мышь не проскочит. Кстати, хочу заметить, если бы я этого не сделал, через минут десять примерно о вашей встрече кое-кто узнал бы на Новом Санкт-Петербурге, а следом и на Новом Лондоне, причём и содержание переговоров бы знали, – с добродушной ухмылкой проговорил Бобёр и, подойдя к каменному столу, извлёк из набедренных кобур два малых офицерских лучемёта и, положив их на столешницу, присел на свободное место и, оглядев всех присутствующих задумчивым взглядом, негромко заговорил: – Да, господа, признаю, я за вами плотно следил. Был у меня вариант это делать дистанционно, но я решил поприсутствовать на столь любопытном собрании лично и послушать, о чём вы тут будете вести речь. Признаюсь ещё раз, тема разговора оказалась столь интересной, что я предпочёл снять завесу невидимости и уже несколько в ином качестве принять участие в разговоре, на который вы не пожелали меня пригласить, хотя, как мне думается, я заслуживаю куда как большего, вам не кажется?

Министр госбезопасности, проигнорировав вопрос, внимательно взглянул на человека, которого он считал вполне управляемым, но одним махом перечеркнувшего это мнение о себе, и, тяжело вздохнув, с осторожностью подбирая слова, задал вопрос:

– Позвольте полюбопытствовать, командующий, насчёт утечек. Мне представляется, что вы сознательно кривите душой, мои люди давно проверены и множество раз перепроверены, в их благонадёжности у меня нет сомнений.

– Евгений Николаевич, спешу вас разочаровать, среди ваших людей есть не просто агент кое-кого на Новом Санкт-Петербурге, а самый настоящий спецагент МИ-6 с кодовым именем Валет, работающий непосредственно на директора МИ-6 Дика Уайта, – с прищуром глаз, негромко проговорил Бобёр самим что ни на есть будничным тоном и, выдержав короткую паузу, продолжил: – Валет и полковник Тарас Пыхно – одно и то же лицо, вернее не совсем так, в этом человеке скрыто сразу несколько личностей, причём наслоенных одна на другую. Подозреваю, что это человек со стёртым ядром личности, на место которой записали сразу несколько разных личин, сами знаете, такие технологии существуют, по моим данным, таких личностей можно стереть, и записать новые от двадцати до сорока раз. Техниками выявления таких вот личностей владеет буквально считанное число людей. Более подробно я вам сказать не берусь, тут необходимо проводить доскональное психологическое исследование, главное, он сейчас блокирован и не имеет возможности получать информацию. Что с ним делать, вам решать, Евгений Николаевич.

– И где ты такие сведения раскопал… – буркнул себе под нос Гончаренко, не представляя себе, как сидевший напротив него парень смог всё это разузнать, ведь подобная информация скрыта за семью печатями.

– Ладно, господа, всё это лирика и отступление от главной темы тайного собрания, так что продолжим, заседание продолжается, господа. Всё, о чём вы до моего появления говорили, верно, всё так и есть, и отрицать бесполезно. Другое дело, что я не могу согласиться по поводу очередной попытки создания ордена, не пройдёт это у нас, хотя организация, построенная по орденскому типу, без всякого сомнения, необходима, да и то лишь на достаточно короткий с исторической точки зрения промежуток времени. Проблема третьего поколения этот орден перекалечит и помножит на ноль, так было не раз в нашей истории, причем, как правило, под воздействием как внутренних, так и внешних причин. Ему помогут завалиться.

– Что вы имеете в виду под проблемой третьего поколения? – немигающим взглядом всматриваясь в полковника, непринуждённо сидевшего в тяжёлой штурмовой броне, поинтересовался заместитель директора института стратегических исследований и планирования Громов.

– Уж вы-то, Валентин Тимофеевич, прекрасно знаете, что я имею в виду, и думается мне, даже поболее моего, – с нескрываемой иронией бросил полковник и продолжил говорить: – Вы прекрасно знаете, у нас старой наследственной аристократии нет, она когда-то была не без помощи европейских и американских структур помножена на ноль, и в особенности та, которая входила в мировую наследственную элиту. Все попытки её воссоздать приводили лишь к вульгарной пародии и разграблению народа и государства. Классическая схема давно, в общем-то, известна, нувориш заработал, ну или украл безнаказанно, не столь важно как, но достиг высокого социального положения и статуса особо важной персоны, после чего всеми силами пытается на этом уровне укрепиться, тем самым обеспечив своим потомкам привилегированное положение. Это я говорю сейчас только об отдельно взятом нуворише, а представьте, что их много и они объединились именно для этой цели закрепления положения для своих детей, внуков и правнуков. Ведь знающим людям хорошо известно, что во власть идут командами, а не поодиночке. Грызня-то идёт не только с теми, кто уже стоит на вершине пирамиды, но и с такими же точно командами, идущими во власть, мы, кстати говоря, одна из таких команд, причём далеко не самая могущественная, а по деньгам и ресурсам так и вообще самая нищая.

– Зато с кулаками и острыми клыками! – неожиданно поднявшись, с вызовом рявкнул первый заместитель Генерального штаба генерал-лейтенант Корзун.

– Вот чего точно у нас не отнять, так это непревзойдённого умения воевать, да и решительности у нас хоть отбавляй, – согласился Бобёр с ухмылкой на устах, разговор шёл именно так, как он изначально и задумывал, – да это наш один из главных козырей, но сейчас нам необходим иной подход, более изощрённый и коварный, иначе никак.

– Что вы предлагаете, командующий? – продолжая поглаживать окладистую бороду, степенно задал вопрос митрополит Исидор, исподлобья изучая молодого человека, которого так и не смог считать.

Бобёр в задумчивости потёр переносицу и, пристально взглянув в глаза Исидора, тем же самым тоном заговорил:

– Господа, я предлагаю стратегию малых шагов, и начинать необходимо с главного, а именно с денег. Да, да и ещё раз да, господа, именно с денег и обеспечения создаваемой структуры финансами. Разумеется, те, кто контролирует ЦБ и Минфин, денег нам не дадут, а значит, нам предстоит их добывать самим. Я многое передумал и в результате пришёл вот к какому выводу: раз кое-кому выгодно ставить на чиновничьи должности всяких взяточников и прохвостов, то вот как раз с них дело и начнем, пожалуй. Собираем компромат, и когда накапливается достаточно для возбуждения уголовного дела, берём такого деятеля с поличным и предлагаем отдать 80–90 процентов от нахапанного, в противном случае долгая посадка в места не столь удалённые обеспечена. Для этого ещё предстоит создать некоторую структуру, но это не сложно, главное – вырученные таким вот образом деньги мы направим на создание нашего ордена, ну пусть будет он предварительно носить название Хранители Северного Сияния, а заодно будем заниматься кадровым вопросом продвижения наших людей, а также направим деньги на секретные военные разработки. Это только первый этап, за которым последует ещё несколько.

– Этот первый этап требует усиления правоохранительного блока, в особенности МВД, а на это, скорей всего, никто не пойдёт, – с грустью в голосе проронил секретарь министра госбезопасности полковник Звонарёв.

– Согласятся и ещё как, но несколько позже, пока они хапают активы, то да, эти деятели кровно заинтересованы в максимальном ослаблении силового и в особенности правоохранительного блока, но как только эти хищники захватят запланированное, они во главе прокуратуры, следственного комитете и МВД поставят своих людей, после чего займутся укреплением этих структур. Ведь их собственность и жирные активы кто-то же должен защищать от следующей волны хищников уже более молодых поколений.

– Не буду спорить, так оно, скорей всего, и будет, – буркнул Звонарёв, сжимая от злости кулаки, и тут же задал следующий вопрос: – Каков же, по-вашему, должен быть следующий этап?

– Образование, а именно отбор наиболее способных детей, которых следует вести и давать надлежащее образование и воспитание через некоммерческие фонды, и эту работу необходимо начинать в буквальном смысле с пелёнок. Это работа на перспективу, нацеленная в будущее, результаты этой работы будут далеко не сразу, но они будут непременно.

Умолкнув на несколько мгновений, Бобер, изучив задумчивые лица старших офицеров и вздохнув, заговорил вновь:

– Да, на этом поприще пасётся немало структур, и уровень конкуренции серьёзен, но другого пути нет, но всё же начинать следует не совсем с образования, а с так называемой творческой интеллигенции. Вы же должны знать, что студентов-актёров в актёрские училища набирают с определёнными взглядами на то, какие фильмы и сериалы будут сниматься в будущем и под какие проекты будут находиться спонсоры и что будет оплачивать госбюджет. На этом давно сформировались целые кланы, крепко контролирующие все эти процессы и не дающие современным серьёзным писателям, сценаристам, художникам и режиссёрам и тем же самым патриотически настроенным блогерам формировать общественное мнение в патриотическом ключе.

– Очень знакомо… – выдохнул Громов, воспользовавшись образовавшийся паузой, – миром правят не законы и правила, а знаки и символы, и вот это находится под контролем, чтобы никто свои знаки и символы не вставлял и тем самым не внушал те или иные смыслы, входящие в противоречие с генеральной линией клики властей предержащих.

– Вот именно, в основной своей массе все эти ведущие творческие тусовки варятся в своём собственном соку и плотно сидят на финансовых потоках и распределяют их в зависимости от приближённости к лидерам этих тусовок. Именно по этой причине у нас многие актёры являются ухудшенными копиями голливудских актёров, сказывается скрытое желание привить массам неполноценность и второсортность и преклонение перед Западом. Практически такая же самая история и с нашей журналистикой и много с чем ещё. Всё это необходимо менять, но так, чтобы оно не шибко воняло…

Второй заместитель директора института стратегических исследований и планирования, внимательно выслушав командующего, поднялся и, заложив руки за спину, прошёлся по площадке и, подойдя к проёму, из которого открывался чудесный вид на большой водопад, глухо заговорил:

– Да, командующий, вы совершенно правы, всё так и есть на самом деле. Эту давно сложившуюся порочную систему следует реформировать или даже построить новую, на что, вопрос, прямо скажем, остаётся открытым, и довольно давно. Вот, к примеру, что вы предлагаете?

– Я в этих вопросах специалистом не являюсь, – предупредил Бобёр, – могу лишь кратко изложить своё видение. Во-первых, следует создать несколько сетевых ресурсов гражданской журналистики, куда люди будут присылать свои материалы, в том числе и компромат, а во-вторых, необходимо, обходя всякие творческие тусовки, начинать продвигать художников, поэтов, писателей и режиссёров с определёнными взглядами на жизнь, ну и, естественно, снимать фильмы следует непрофессионалам с участием непрофессиональных актёров. Финансирование подобных проектов следует оформлять под видом общественных пожертвований и с публичной отчётностью за потраченные деньги. Таким образом мы обходим тусовки, а также проблемы с выделением финансирования из госбюджета. Поймите, нам жизненно необходимо начать формирование модального типа личности по определённому типу, а именно по типу убеждённого патриота, который способен будет сломать хребет любому врагу.

– Не только это, – неожиданно вмешался в разговор министр госбезопасности, – необходимо негласно поддерживать травлю в сети активных русофобов и сообществ, где культивируется ненависть к русскому народу и российской государственности, при этом методично занимаясь отстранением таких лиц от денег, информации и ресурсов.

– Именно так, господа, мы обязаны вернуть суверенитет себе, своему народу и государству. Нашей главной целью будет всеобщий созыв Земского собора, где на всенародном обсуждении будет принята новая форма российской государственности, а также сформирована новая элита, обременённая ответственностью и отчётностью перед народом, как носителем высшей власти. Именно в нашу задачу и будет входить переформатирование российской государственности в интересах народов проживающих и в особенности русского народа, как станового хребта Российской империи, да и вообще в целом белой расы, и вместе с тем всего человечества как биологического вида.

– Однако вы не мелочитесь, молодой человек… – ошарашенно протянул министр госбезопасности, пребывая в некоторой растерянности от только что услышанного. Он и до этого знал, что полковник Бобров никогда полумерами не ограничивался, но чтобы вот так и до такой степени, он себе даже и вообразить не мог.

– Хорошо, допустим, с необходимостью созыва Земского собора я согласен, в этом действительно есть огромная необходимость для ликвидации раскола внутри самого русского народа и его объединения, ведь русский народ на сегодняшний день самый рассеянный среди других народов. Ведь только сорок процентов русских проживает на территории, занимаемой российским государством, остальные же находятся в юрисдикции других народов и государств, а это никуда не годится. Что вы с этой проблемой собираетесь делать, товарищ полковник?

Внимательно вглядевшись в хмурое лицо генерала Гончаренко, Бобёр, побарабанив пальцами по каменной столешнице, выдержал короткую паузу и ответил:

– Да, Евгений Николаевич, вы верно подметили болевую точку русского народа, которую и следует залечить, что будет крайне непросто, ведь основные силы наших «партнёров» направлены как раз на его атомизацию и расчленение. Раздробленность есть результат целенаправленного воздействия, и наш ответ должен быть асимметричным, а именно возрождение Российской империи принципиально нового типа, основанной на социальной справедливости и доступе к медицинским технологиям долголетия и репродуктивного здоровья, а также продолжительности жизни не менее чем в две с половиной сотни лет. Грубо говоря, не важно, гражданин или подданный будущей империи будет иметь свободный и совершенно бесплатный доступ к долголетию, и это будет одним из краеугольных принципов обновлённого российского государства.

Хрустнув шеей, Корнелиус извлёк фляжку из нержавеющей стали и, открутив крышку, сделал несколько глотков редкого коллекционного коньяка и, резко выдохнув, произнёс:

– Со всем выше перечисленным полковником Бобровым я полностью соглашаюсь и готов не за страх, а на совесть работать не покладая рук на благо нашего народа. Конечно, прошу учесть, это первая наша встреча… Встреча рыцарей Хранителей Северного Сияния, и она носит предварительный характер. Подробные детали ещё предстоит обсуждать и далеко не раз, а сейчас речь идёт о предварительном согласии всех присутствующих лиц с предложенным командующим стратегическим планом. Лично я согласен.

Подняв раскрытую ладонь вверх, Корнелиус внимательно всматривался в реакцию сидевших за столом старших офицеров. Глядя на бывшего начальника службы собственной безопасности главы Сената, первым поднял руку в знак согласия полковник Громов. За ним последовали генерал-лейтенант Корзун и подполковник Звонарёв, чуть позже поднял руку и митрополит Исидор. Переглянулись между собой министр госбезопасности Гончаренко и генерал Гудза, и спустя несколько мгновений они одновременно подняли руки в знак согласия. Последним согласился с предложенным планом вице-адмирала российских ВКС в отставке Андрей Корнев, являющийся председателем некоммерческой организации «Союз добровольцев».

– Что же, товарищи офицеры, констатирую свершившийся факт, здесь и сейчас состоялось учреждение ордена Хранителей Северного Сияния, и мы все, здесь присутствующие, являемся первыми его рыцарями, с чем вас и поздравляю, – констатировал Корнелиус, ощущая в глубине души невероятное облегчение, стоявшая перед ним проблема разрешилась самым что ни на есть наилучшим образом.

– Сейчас вы все получите аппараты внепространственной связи, аналогов которой нет ни у кого вообще. Прослушать или перехватить и уж тем более расшифровать и установить ваше местонахождение будет невозможно. Эта связь будет только между нами, здесь присутствующими. Да, товарищи офицеры, нас ждёт бой за умы и желания широких масс нашего народа. К бою товарищи, к бою! – высказался полковник Бобров и мысленно отдал команду, и спустя несколько мгновений перед каждым сидевшим за столом появилась пластиковая коробка, внутри которой находился аппарат связи с подробной инструкцией по применению и работе на ней. – На этом позвольте откланяться, товарищи офицеры, рад бы дольше задержаться в столь приятной компании, но не могу, время поджимает. Мне и так, чтобы здесь поприсутствовать, пришлось изрядно ужаться. Кстати, насчёт иной расы и армады вторжения…

Мысленно он вывел широкий голографический экран, закрывший собой обзор, и включил трансляцию с десяти камер, идущую в режиме онлайн из метрополии иной расы. Просмотрев показания, он про себя хмыкнул: ещё несколько дней, и вся его подготовка к широкомасштабной диверсии будет выявлена, он и так очень долго задерживал тот момент, когда необходимо было активировать заложенные заряды, и вот этот момент настал…

– Что это?! – пребывая в состоянии изумления, взревел генерал Гончаренко.

– А это, видите ли, промышленные кластеры иной расы, вторгнувшейся в наши миры, которых сейчас в одно мгновение она лишится, хотя и не только их… – с чувством хорошо проделанной работы проговорил Бобёр и, сделав несколько глубоких вдохов, активировал заложенные заряды, и… И в одно мгновение метрополия противника погрузилась в самый настоящий ад. Промышленные кластеры в мгновение ока испарились, причём некоторые вместе с планетами, на которых они располагались.

Исчезали в клубах огненных разрывов и облаков ядовитых паров электрогенерирующие станции, крупные фабрики и заводы, уничтожалась вместе с ними и инфраструктура. В метрополии противника воцарился хаос и смятение, вместе с промышленными кластерами и электростанциями погибла и значительная часть инфраструктуры жизнеобеспечения. Более детально полковник Бобров не рассматривал поступающие данные, и так было совершенно очевидно, противник оказался в ситуации катастрофы глобального масштаба, и ещё неизвестно, сможет ли он в ближайшие годы хоть как-то восстановить свой утерянный потенциал.

– Однако это реально, или это лишь предоставленная нам картинка? – c неуверенностью в голосе задал вопрос генерал Гудза, который никак не мог поверить в то, что происходило на его глазах.

– Это самая настоящая реальность, Константин Георгиевич. С этого момента какой-либо угрозы со стороны иной расы и армады вторжения в ближайшее десятилетие не предвидится. Кстати, вы можете сами убедиться, эскадры вражеской армады вторжения снимаются с боевых позиций и уходят.

Гудза достал свой тактический планшет и погрузился в изучение разведывательных данных. Спустя несколько минут он оторвался от экрана и, посмотрев на пристально всматривавшихся в него людей, заговорил:

– Да, всё верно, вражеские эскадры уходят из ареала человечества, но на смену им идёт совершенно новая армада в количестве двух тысяч вымпелов, что ой как немало.

– Товарищи, смею заметить, вражеские эскадры уходят, а их место занимают мои личные эскадры из состава автоматизированного флота. Мне пришлось в спешном порядке перестроить корабли таким образом, чтобы они определялись как боевые корабли иной расы. Поймите, необходимо продолжение или, вернее, качественная имитация войнушки с угрозой убедительного полномасштабного вторжения в человеческие миры. Грубо говоря, этот флот станет отличным инструментом решения наших политических проблем. На действие врага ведь всегда можно будет списать, например, случайно уничтоженную разведывательную базу ВКС США, или Великобритании, или ещё кого-нибудь, кто этого будет заслуживать. Вот только предупреждаю сразу, эта информация не должна выйти за пределы нашего круга, о любой утечке я узнаю моментально и, соответственно, приму самые радикальные меры.

– И в чём будут заключаться радикальные меры? – прищурив правый глаз, поинтересовался Громов, остановив свой пристальный взгляд на командующем.

– Разумеется, в случае попытки разглашения или, упаси вас Бог, предательства результат будет один, а именно остановка сердца и следом смерть, причём ни одна реанимационная бригада не поможет вас спасти. Вы ведь, как я знаю, вакцину омоложения принимали, а значит, у тех, кто её в себя вводил, реакция будет именно такая, – объяснил полковник и, помолчав несколько мгновений, произнёс: – Такова хитрая особенность вакцины, и вы это должны знать. В общем, именно из-за этой особенности я и принял решение провести вакцинацию всего командного состава. Что касается произведённой диверсии на метрополии противника, то о результатах говорить пока преждевременно. Ясно только одно, после нанесённого удара противник придёт в себя ещё не скоро, ему для этого потребуются десятки лет, но рано или поздно это произойдёт, если, конечно, оставить всё как есть, но мы не оставим. Уничтожать под ноль нет никакого смысла, но вот со временем попытаться найти с ними общий язык всё равно нам предстоит, а пока продолжим их изучать, но сейчас этот вопрос на повестке дня не стоит, у вас с вами и без этого проблем хватает.

Поднявшись, полковник пожелал всем хорошего настроения и, попрощавшись со всеми, покинул зал, созданный природой за многие миллионы лет, и, выйдя на площадку и погрузившись в десантный бот, покинул планету. Пока бот находился в полёте, Бобёр проанализировал прошедшую встречу и остался вполне довольным собой, все, что он запланировал, практически полностью воплотилось в жизнь. Для формируемого брейнета требовалось прикрытие, так сказать внешний контур, и именно орден Хранителей Северного Сияния и должен стать тем самым внешним контуром. Все те люди, хоть они и были старшими офицерами, в брейнет попасть не могли, они не прошли церебральный сортинг, но и от их помощи отказываться было в высшей степени глупо, особенно в условиях, когда командный брейнет только формируется. Должны были пройти многие годы, чтобы он в полной тайне от всех вызрел и вышел на полную мощность.

В орденскую систему второго властного контура по образу и подобию европейских и американских теневых структур он не верил от слова вообще. Все попытки создать нечто подобное на российской почве никогда не приводили к положительному результату, потому как эта система противоречила тысячелетнему опыту российской государственности. Но раз уж столь серьёзные офицеры желали поиграть в эту игру, то почему бы и нет? Пусть играются и тем самым будут служить дымовой завесой и одновременно ловушкой для богатых и амбициозных людей, желающих войти во власть, в том числе и скрытых проходимцев. Не верил полковник в орденскую систему, хотя бы по причине так называемого проклятия третьего поколения.

Первое поколение, дерзкое и наглое, зарабатывает крупный капитал, после чего всеми силами стремится закрепить своё положение через власть и образование. Уже их дети, являясь вторым поколением, получают хорошее образование, как правило за рубежом, и во многом начинают терять связи с нижними социальными стратами и народом в целом. Третье же поколение уже рафинированное и не готовое вцепиться в глотку любому, и, как правило, именно это поколение уже и не проживает в массе своей на территории России, а использует её как дойную корову. Именно с этим напрямую связана и постоянная цикличность технологического отставания России от европейских и американских «партнёров». Первое поколение захватывает власть, деньги и ресурсы и снижает уровень образования, тем самым стараясь передать своё положение своим детям, а детки уже далеко не такие, как родители. Не такие хваткие и напористые, а скорее рафинированные и косящие под старую наследственную аристократию, но в которую им хода нет, хотя они и пытаются прорваться, и порою многие ради такой возможности становятся на путь предательства и государства и народа в целом. Третье же поколение вообще всё теряет, и государство вместе с народом вынуждено, надрывая пупы, образовавшееся технологическое отставание в ускоренном темпе навёрстывать, так как это становится крайне опасной слабостью.

Это и было чуть ли не самой главной ахиллесовой пятой российской государственности, которую следовало устранить с помощью брейнета, и все шансы это сделать были. Впереди были многие даже не годы, а десятилетия напряжённой работы, и полковник Пётр Боров к этому был полностью готов, отступать он не собирался. Он шёл своим путём, пусть изначально это не являлось его желанием, но теперь это стало его стезёй, его добровольным выбором, и на этом пути ему многое удалось, но самое главное ждало впереди…

Эпилог

Четверть века спустя…

По широким мраморным ступенькам спускался мужчина крепкого телосложения с хорошо заметной военной выправкой, хотя одет он был в элегантный деловой костюм, практически любой мог с первого взгляда определить, что этот человек находился в немалых чинах. По ступенькам спускался генерал Гудза. За прошедшие годы он практически не изменился, даже несколько помолодел и оставался в прекрасной физической форме. Достижения современных медицинских технологий, доступных исключительно гражданам России, по-настоящему творили чудеса. В свои сто тридцать два года он оставался полон сил и переполнен многими планами, которые со всем усердием воплощал в жизнь. Не прошло и года, как его избрали Верховным магистром ордена Хранителей Северного Сияния. До недавнего времени орден с самого его возникновения официально возглавлял Корнелиус, но он предпочёл уйти в отставку и целиком и полностью погрузиться в вопросы созыва будущего Земского собора, работа которого должна была начаться на следующий день.

Спустившись в холл, генерал Гудза покинул центральный офис ордена и, погрузившись в глайдер представительского класса, полетел на встречу с Корнелиусом. Сегодня он не планировал никаких деловых встреч, он хотел полететь к молодой супруге и дочерям-близняшкам, но пришедшее сообщение резко изменило его планы. Корнелиус пожелал с ним встретиться в закрытом орденском клубе, и вот он летел в загородный клуб, куда имели доступ исключительно рыцари ордена.

Через сорок минут Гудза приземлился на зелёной лужайке в ста пятидесяти метрах от центрального входа и, выбравшись из салона, неспешно направился в клуб. Не останавливаясь, он, взглянув на хронометр и встретившись у входа с дворецким, поздоровался и прошёл внутрь, после чего направился на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты, на втором этаже его встретили двое телохранителей и сопроводили в отдельные апартаменты. Войдя в помещение, Гудза увидел на широком балконе, с которого открывался прекрасный вид на поля и широкую реку, изысканно сервированный стол, за которым восседал Корнелиус. Подойдя ближе, генерал остановился и с некоторой иронией в голосе поинтересовался:

– Что, отмечаешь успешную подготовку проведения Земского собора?

– Есть такое дело… – спустя несколько мгновений выдохнул Корнелиус и, поднявшись с плетёного кресла, протянул руку для приветствия. Пожав ладонь, он, пристально взглянув на генерала, добавил: – Хотя если говорить честно, то даже и не знаю, радоваться мне или нет, но об этом несколько позже, давай присаживайся, есть разговор.

Они присели, и Корнелиус, открыв бутылку с красным сухим вином, наполнил два бокала. Взяв свой бокал, он втянул носом исходящий винный аромат и, посмотрев его на просвет, заговорил:

– Редкое коллекционное вино с особым ароматом, в год делают не более трёх тысяч бутылок, да и то если год урожайный.

– Не знал, что ты стал таким гурманом… – с прищуром проговорил Гудза и спустя пару мгновений задал вопрос: – Так всё же, что случилось?

Глубоко вздохнув, Корнелиус сделал пару глотков вина и, поднявшись, подошёл к перилам и, вглядевшись вдаль, негромко заговорил:

– Константин, за прошедшие десятилетия мы добились очень многого. Не только орден создали, но и многое изменили в нашем обществе и государстве в целом. Не скажу, что это было просто, скорее наоборот, нам приходилось и приходится несладко, особенно в области зачистки элиты от агентов влияния, откровенных предателей и изменников, да и просто воров. Мы многое сделали и в образовании, науке и технике, а также не обошли стороной и гуманитарную сферу и уж тем более перетрясли государственный аппарат и навели порядок в сфере управления государственной собственности…

– Так и есть, мы много чего добились, и главное, практически вернули некогда утраченный суверенитет, – признал генерал Гудза, – осталось лишь провести его через Земский собор и тем самым юридически оформить новое государственное устройство и новую элиту российского государства, тем самым придав ей подлинную легитимность.

– Так-то оно так, но что-то мы упустили с тобой, старый хрыч, тебе не кажется? – буркнул Корнелиус и, обернувшись в сторону генерала, заговорил вновь: – Не знаю, раньше такого ощущения у меня никогда не возникало, но вот за прошедший год, пока я занимался организацией Земского собора, мысли всякие стали в голову лезть. Казалось бы, всё так, как мы задумывали, делается, но когда начинаешь более внимательно присматриваться, вдруг выясняется, что не всё так просто… Сделали так, как и приказали, но по-своему и с куда большей эффективностью. Прямо-таки не знаю, что и думать…

– А где сейчас наш командующий? – осторожно поинтересовался Гудза, не совсем понимая, куда клонит его собеседник.

– Где-то в космосе болтается. Судя по последнему донесению, проводит разведку на территории метрополии иной расы. Зачем это требуется, вполне понятно, вот только зачем ему надо самому это делать, никак не пойму. Теперь, кстати говоря, Боброва кое-кто командующим не называет больше, его эти некоторые именуют не иначе как императором. Странно, не правда ли?

– Не знаю, не слышал такого, – признал Гудза, – вот только что с того? Не вижу никаких причин для беспокойства, он на какие-либо официальные должности и уж тем более на верховную власть в государстве не претендует. Он отошёл давно от дел и не интересуется ничем, кроме иной расы, с которой, по моим сведениям, вступил в переговоры, вернее кое с кем из их элиты. По мне, так пусть этим и дальше занимается, ведь кто-то это должен делать, чтобы хоть как-то урегулировать затянувшийся на десятилетия конфликт. Бобров как представитель всего человечества на этих переговорах вполне подходящая фигура. Другую такую кандидатуру найти невозможно в принципе.

– Не буду спорить, дело нужное, хотя и далеко не первостепенное, – вынужден был признать Корнелиус и после нескольких мгновений негромко произнёс: – Вот только почему я об этом ничего не слышал?

– Потому как ты был очень занят организацией Земского собора, – с ухмылкой отозвался Гудза и, сделав пару глотков вина, посмаковал его и, взглянув на своего собеседника, произнёс: – Да, вино и вправду имеет оригинальный букет. Что же касается Боброва и его переговоров с представителями иной расы, так он же где-то с год назад нас предупреждал, ещё до того, когда ты подал прошение об отставке.

– Наверное, из головы вылетело, – спустя мгновение задумчиво отозвался Корнелиус, – хотя оно и немудрено, организация Земского собора меня основательно вымотала. Что самое поразительное, основной-то проблемой стали те, кого мы использовали для сбора ресурсов с коррупционеров. Они сформировались и не хотели что-либо менять, пришлось по мере решения наших проблем и подчищать нами же созданный инструмент потрошения насаженного нам аппарата контрибуционного сбора с России и русского народа. Кого-то пришлось на нары отправить, кого-то отправили в отставку, но были и такие, кто сбежал за границу и теперь нас во всех смертных грехах обвиняет, перебежчики, мать их…

– Что, прямо всех выпроводили? – в немалой степени удивился генерал Гудза.

– Ну, почему же? Нет, конечно, примерно четверть продолжили службу, а некоторые даже пошли на повышение, зачем такими хорошими и преданными кадрами разбрасываться, так никаких людей не напасёшься.

– Разумная политика, – признал Гудза и, задумчиво помолчав какое-то время, осторожно поинтересовался: – Так что ты говорил о том, что мы что-то не доглядели или упустили?

Корнелиус в глубокой задумчивости взял бокал и, облокотившись о перила, всмотрелся куда-то вдаль и, глубоко вздохнув, задал встречный вопрос:

– Вот скажи мне, Константин, тебе не кажется это странным, чтобы человек, имевший в своих руках такую мощную военную силу и ресурсы с Надежды, взял и отошёл в сторону, даже не предприняв попытки взять в свои руки верховную власть в стране? Согласись, ведь мог это сделать без особых сложностей, и мы бы ему в этом деле посодействовали, разве не так?

– Чем, собственно говоря, ты недоволен? Всё получилось очень успешно, разве не мы с тобой немало поспособствовали, убеждая всех в мысли, что Боброву лучше не становиться верховным правителем? Всё так и получилось, пусть не совсем так, как мы планировали, но так даже лучше получилось, и нам с тобой грех жаловаться, – не скрывая своего удивления, ответил генерал Гудза и, пожевав губами, через некоторое время добавил: – Вообще, если вдуматься, то влияние на орден Боброва достаточно велико, он способен влиять на принятие того или иного решения, но особо этого не делает, и правильно. Таким образом, его авторитет продолжает оставаться на высоком уровне.

– Я не совсем об этом, – чуть поморщившись, буркнул Корнелиус, – я имею в виду совсем иные расклады. Мне, особенно в последнее время, думается, что мы что-то важное упустили или не принимаем в расчёт. Мне думается, Бобёр нас всех круто обвёл вокруг пальца, вот только не пойму, как ему это удалось…

– Да ладно тебе, быть такого не может, – возмутился Гудза, – ты просто переработался, утомился и довёл себя до нервного истощения, слетай лучше после официального открытия Земского собора куда-нибудь в санаторий и проведи курс оздоровления и заодно пройди процедуру омоложения всего организма, поверь, последние наши разработки на этом поприще невероятны.

– Быть может, ты и прав… – буркнул себе под нос Корнелиус и, одним глотком осушив бокал, вернулся в кресло и, взглянув на генерала, задал тому вопрос: – Что планируешь делать дальше?

– Работать на благо ордена, народа и государства, – пожав плечами, отозвался Гудза, – работать не покладая рук, но завтра я всё же вместе с супругой и дочерьми отправлюсь отдыхать на Новый Сочи. Надо отдохнуть, а то последний год выдался больно напряжённым…

– Ладно уж… не буду тебя больше задерживать, лети к семье.

Кивнув, генерал Гудза поднялся и, попрощавшись с Корнелиусом, покинул орденский клуб и спустя пару минут летел на глайдере в своё загородное поместье, где его ждали жена и дочери красавицы.

Проводив взглядом стремительно уносящийся вдаль глайдер, Корнелиус выпил ещё один бокал вина и, поднявшись, прошёлся по широкому балкону взад-вперёд и, остановившись в дверном проёме, прислонился спиной к косяку и глубоко задумался. За всеми его подозрениями стояла проверенная временем и опытом интуиция и более ничего, ни одного факта, подтверждающего его подозрения, так найти и не удалось. Все те, с кем он на эту тему пытался завести разговор, уходили от разговора, предлагая поехать в санаторий и передохнуть. Никто категорически не верил в то, что Пётр Бобров, крайне редко бывавший на Новом Санкт-Петербурге, стоит за многими странностями, хотя всем окружающим странностями они не казались, а представлялись удачным стечением обстоятельств или холодным расчётом. Только он один считал, что за всем этим стоит его бывший подопечный, и не просто стоит, а многие происходящие процессы держит не только под своим контролем, но и каким-то непостижимым образом воздействует на них.

Резко оттолкнувшись, Корнелиус вернулся к столу и вновь наполнил бокал вином и, подняв его, взглянул на просвет и, глубоко вздохнув, подумал про себя: «В конце концов, так это или нет, не столь уж и важно, ведь всё то, что происходит, в конечном итоге идёт лишь на пользу, хотя и происходит это в весьма хитроумной форме». Выпив маленькими глотками вино, Корнелиус мысленно махнул на всё рукой и, со всей силы зашвырнув бокал, резко развернулся и решительно направился на выход, он спешил домой, где его ждала семья, все эти странности достали его, и с этого самого момента он уже ничего о них не хотел знать…

Досмотрев трансляцию до конца, адмирал Верещагин ухмыльнулся про себя, командующий, как всегда, оказался прав, не стоило Корнелиусу за его подозрения стирать память или корректировать ядро его личности. Он сам без всякого скрытого воздействия на его психику рано или поздно забросит безуспешные потуги разыскивать факты, подтверждающие существование некоего ядра, и первый шаг на этом пути он сделал только что. Всё получилось именно так, как и говорил командующий, давно именуемый в их узком кругу не иначе как императором. Так называли его все, за исключением адмирала, он для него так и оставался командующим…

За прошедшие без малого четверть века, находясь в тени создаваемого с таким рвением ордена Хранителей Северного Сияния, удалось выстроить брейнет и наладить исключительно надёжный церебральный сортинг. Тем самым решая кадровый вопрос управленческой сети второго контура власти и продвигая наиболее способных людей на руководящие должности внешнего властного контура. Получилось даже резче и интереснее, чем задумывалось изначально, орден и те, кто его взялся активно создавать, неплохо справились с задачей. Построенная тайная организация, взявшая на себя функции второго властного контура, вынуждена была взять на себя и борьбу с попытками орден удушить.

Орден Хранителей Северного Сияния и его руководство, сами того не ведая создавали мутную завесу основной деятельности командующего, благодаря чему в тишине и спокойствии удалось создать небывалую прежде структуру управления третьего контура, следы которого в материальном мире практически не прослеживались… Всё общение и обсуждение происходило в брейнете. Никто и ничего не заподозрил за все эти прошедшие годы, лишь Корнелиус с его звериным чутьём догадывался о существовании настоящего ядра, где и принимались самые судьбоносные решения… Некоторых членов ЯДРА это несколько напрягало, но командующий всех успокоил и был совершенно прав, Корнелиус отказался копать дальше и смущать всех своими намёками, он устал…

Поднявшись, адмирал Верещагин, ныне являющийся владельцем закрытого орденского клуба, неторопливо пошёл на выход, на сегодняшний день его работа была завершена, и он, подумав какое-то время, вылетел на Валдайскую возвышенность, где располагался уединённый монастырь. Конечно, можно было бы пообщаться через брейнет, тем более тот давал неограниченные возможности в восприятии ощущений и скрытых эмоций собеседника, но сегодня он хотел лично встретиться с командующим, который несколько дней назад вернулся из длительного путешествия по территории метрополии расы, некогда попытавшейся поработить человечество.

Прилетев на место, адмирал, по заведённому монахами порядку, оставил гдайдер в полукилометре от центрального входа в монастырь и по протоптанной тропинке направился к входу. Его впустили сразу, он всем обитателям уединённого монастыря был хорошо знаком, и поэтому никто и ничего не спрашивал. Поднявшись по деревянной лестнице, Верещагин прошёл к дальней сторожевой башне и, оказавшись возле двери, хотел было постучать в неё, но дверь беззвучно открылась, и из проёма вышел Бобров и сделал пару шагов навстречу, крепко пожав руку, предложил войти в монастырскую келью.

– Давно не виделись, командующий, вот я и решил лично нанести визит. Брейнет, конечно, штука феноменальная, но всё же никак не сможет заменить личных встреч, по крайней мере для меня так точно, – проговорил Верещагин, когда присел на дубовую лавку, оглядывая спартанскую обстановку монастырской кельи, в которой находились мощная станция внепространственной связи и многочисленные книжные полки.

– Да, признаю, есть такое дело, человек ведь создание не только биологическое, но и социальное, хотя ведь не это послужило причиной того, что вы пришли ко мне, разве не так? – улыбнувшись краем губ, проговорил Бобров, в глазах которого где-то глубоко была спрятана печаль.

– И ничего-то от вас, командующий, не скроешь, всё видите, всё слышите и всё понимаете.

– Многие знания – многие печали… – с отрешённостью в голосе буркнул Бобров.

– Насчёт Корнелиуса не говорю, вы и так в курсе происходящего, меня интересует вопрос, что делать с орденом. Всё происходит именно таким образом, как вы и предсказывали, причём в точности. Орден медленно, но верно замыкается в себе, новых членов практически не принимают, подготавливая своих отпрысков на свои места, что со временем неизбежно приведёт к деградации и всё к тому же проклятию третьего поколения.

– Не совсем так, – через минуту напряжённого молчания заговорил Бобров, – всё же пополнение идет, хотя процесс этот замедляется, но не только… Становление ордена далеко ещё не завершено, оно идёт в условиях непрекращающихся попыток, с одной стороны, его уничтожить, а с другой – взять его под свой контроль, и управляется этот процесс извне. Это далеко не тепличные условия, идёт подковёрная борьба не на жизнь, а на смерть, и орден для нас служит своего рода передовым рубежом, благодаря чему укрепляется ядро, но и нас проклятие третьего поколения также касается, хотя и куда меньше. Гарантии сохранения положения для детей и внуков для наших сторонников и активных участников являются краеугольным вопросом, благодаря которому удаётся идти вперёд, что ордену, что ядру, но со временем это неизбежно станет для ордена немалой проблемой, а что же касается ядра… Тут всё и во много раз сложнее и одновременно куда проще. Никто не даст гарантии, что дети ваши унаследуют такие особенности головного мозга, благодаря которым вы имеете доступ в брейнет, а значит, далеко не факт, что унаследуют положение в ядре. Всё будет зависеть исключительно от индивидуальной изменчивости каждого отдельно взятого человека. Кстати говоря, благодаря налаженной системе скрытого церебрального сортинга, теперь мы имеем возможность определять предрасположенность каждого ребёнка к тому или иному виду деятельности и тем самым направлять его судьбу в то русло, где он принесёт максимальную пользу и себе и обществу и государству, чем сейчас я и занялся.

Адмирал Верещагин, прищурившись, внимательно всмотрелся в умиротворённое лицо своего собеседника, облачённого в довольно поношенную рясу, на которой имелась деревянная стружка, и негромким голосом задал вопрос:

– Насчёт кадрового сортинга, это без всякого преувеличения повлечёт за собой самую настоящую революцию, но сейчас меня интересует такой момент, а что будет с детьми членов ядра, если они по воле небес не унаследуют такие вот способности?

– Гарантированное особое образование, достаточно высокое положение в ордене и, разумеется, при изъявлении желания, должность в государственном аппарате внешнего контура или публичной политике. И это всё, при одном «но»… В случае измены, все члены семьи лишаются и положения и капиталов без возможности вернуть себе прежнее положение, не без редких исключений, разумеется. На мой взгляд, это вполне отличные условия, абсолютное большинство людей такого и вообразить себе не могут.

– Да, условия и вправду хороши, – признал Верещагин, – вроде как и похоже на то, как формируются наследственные элиты, а с другой стороны, куда больше смахивает на организацию единомышленников, кем, в сущности, мы и являемся. На большее рассчитывать не стоит, нам и так вы дали намного больше, чем мы того заслуживаем.

– Ну, что вы, Василий Петрович, вы все, в том числе и вы лично, сделали невозможное, переиграли большинство ставленников и их кураторов из наднациональных финансово-промышленных структур, но игра продолжается, приобретая самые причудливые формы, а посему мы продолжаем держать курс на построение крепкого управленческого ядра нашего государства и народа в целом. Мы многого добились, но это лишь переходный период, нас никогда не оставят в покое, они успокоятся только тогда, когда мы все вымрем, но и тогда они нас не обделят своим вниманием и продолжат очернять наш народ и танцевать джигу на наших могилах. По сути, какая бы форма правления ни была, они всё равно будут выступать против, для них мы хорошими будем, лишь находясь в могиле или намертво прикованными к рабским галерам. Так что заключать с ними союзы занятие совершенно бесперспективное.

Генерал Верещагин, глубоко вздохнув, согласно кивнул и, помолчав некоторое время, заговорил:

– Да, мы все так считаем, хотя и приходится играть роль рядовых обывателей. Мне хотя бы для большинства членов ядра не приходится роль играть, как-никак, а я всё же командовал флотом, сдерживая армаду вторжения, и вполне успешно.

– Главное, чтобы ядро со временем не деградировало и не поддалось искушению и не пошло на поводу наших «партнёров», что в нашей истории не раз случалось, к сожалению. У нас в руках впервые в истории появился уникальный шанс радикально изменить это положение дел, и у нас, как ни странно, получается, – проворчал Бобров и, поднявшись, подошёл к высокому стрельчатому окну и, вглядевшись вдаль, продолжил говорить: – Да, у нас получается, пусть этот процесс идёт медленно, но он идёт без всяких потрясений. Каких только трудов нам стоило провести идею организации Земского собора, кто бы знал… И тем не менее у нас ведь получилось, хотя попытки влиять на его работу многие структуры будут предпринимать непременно, и вот тут нам всем предстоит засучить рукава и обеспечить реальное примирение в самом народе, тем самым разрешив накопившиеся противоречия и напряжение. У вас всё получится, Василий Петрович, вы непременно с поставленной задачей справитесь как никто другой.

Мгновенно насторожившись, адмирал Верещагин осторожно задал вопрос:

– Что вы имеете в виду, командующий?

– Всем этим в дальнейшем вам предстоит заниматься без меня…

– Почему?! – в изумлении воскликнул адмирал.

– Я в скором времени вновь улетаю, на этот раз надолго.

– Как надолго?

– На многие и многие годы, а может, и на целые десятилетия, мой путь лежит в метрополию иной расы, – с тяжёлым вздохом ответил Бобров после непродолжительной паузы.

– Зачем?

– В результате последнего моего рейда удалось установить следующее: иная раса после колоссальной катастрофы медленно, но верно восстанавливается. Надо признать, это происходит куда быстрее, чем мне думалось, хотя выйдут на тот уровень, на котором они находились, ещё нескоро. В ближайшие полвека они для человечества никакой угрозы представлять не будут точно, но вот потом… Потом они возжелают реванша, и это неизбежно. Для того чтобы избежать этого сценария, я ухожу решать эту проблему, что займёт немало времени. Вы, Василий Петрович, с завтрашнего дня займёте моё место и формально станете главой ядра, хотя, конечно, это условно, мы в ядре все равны.

– Командующий, вы собираетесь их уничтожить?

– Нет, – спустя минуту молчания ответил Бобров, – на данный момент в этом нет никакой необходимости, я собираюсь вести с ними переговоры, вернее с одним из их кланов, пусть и далеко не самым могущественным из них. По большому счёту, я планирую скорректировать их цивилизационный вектор развития и в какой-то мере эволюцию этого биологического вида и тем самым обеспечить безопасность всего человечества. Угроза, исходящая от иной расы, должна быть ликвидирована навсегда.

– Не буду спорить, решить эту проблему необходимо, но сейчас меня беспокоит совсем другое… Да, меня интересует, что будет дальше, я имею в виду, что будет с Земским собором, а именно с тем конституционным строем, который будет юридически закреплён по итогам собора? – задал вопрос Верещагин, внимательно изучая малейшие реакции сидевшего напротив него человека, но вынужден был признать невозможность его просчитать.

– Если вы опасаетесь какого-то политического строя, то не стоит, в России имеет место быть совершенно особый механизм сакрализации верховной власти, заключающийся в её эффективности. Сама эта эффективность заключается в победе в войне или в гигантском небывалом прежде проекте или проектов, от которого у всего мира дух перехватит. Поражение в войне и отсутствие грандиозных по своим масштабам проектов неминуемо приводит верховную власть к утере своей сакральности, и тут совершенно не имеет значения, какой в стране существует конституционный строй, это вообще неважно на самом деле. Даже большие потери в войне или огромные затраты на грандиозные проекты никак не влияют на сакральность, это прописано в нашем архетипе.

Адмирал Верещагин на некоторое время задумался, осмысливая только что услышанные слова, после чего поднял голову и, пристально посмотрев в глаза командующего, поинтересовался:

– И в чём же заключается наш архетип?

– Это идёт с глубокой древности, ещё со времён татаро-монгольского нашествия. Главное было вывести из города в безопасное место женщин и детей, а дружина погибала вся без остатка, жертвуя собой, прикрывая эвакуацию. Таким вот образом и сформировался наш архетип, в свою очередь и повлиявший на формирование совершенно особой легитимации верховной власти, заключающейся в её эффективности. В общем-то, не имеет особого значения, каким образом верховная власть стала таковой, путём ли революции, или демократических выборов, или ещё каким-то иным образом, что называется по факту. Власть побеждает в войне, или она лишается легитимности, а она уже и основывается на сакральности.

– Тогда зачем потребовался созыв Земского собора? – удивлённо приподняв бровь, спросил Верещагин, пребывая в крайне задумчивом состоянии.

– Для ликвидации вялотекущей холодной гражданской войны в рамках русского народа и для формирования новой легитимности и сакральности нашего государства и верховной власти, чем мы все эти годы и занимались.

– Да, мы многое сделали, – признал адмирал и спустя несколько мгновений нахмурился и задал вопрос: – Тогда почему вы уходите и покидаете нас в тот самый момент, когда мы практически достигли поставленных целей, ведь поработать с иной расой вполне может кто-нибудь другой?

Неспешно пройдясь по монастырской келье и остановившись возле книжного стеллажа и вздохнув, командующий заговорил:

– Василий Петрович, я ведь никуда не ухожу, перехожу лишь в несколько иную ипостась, и только. Корнелиус ведь также покинул высокий пост официального главы ордена, вот и я поступлю похожим образом, так как мне постоянно приходится надолго отлучаться, хотя брейнет и выручает, но я не могу разорваться. Необходимо сосредоточиться на чём-то одном, и я выбираю работу с иной расой, но тем не менее продолжу наблюдать и в некоторых случаях участвовать в работе ядра. Всё же вынужден признать, за прошедшие десятилетия я устал, мне требуется отдых.

– Я вас понимаю, – качнул головой адмирал, – всё это происходило на моих глазах.

– Вот и прекрасно, завтра в полдень жду вас в Большом церемониальном зале, где и состоится официальное сложение моих полномочий и передача их следующему формальному лидеру ядра.

– Я буду точно в указанное время, – официальным тоном произнёс адмирал и приложил правую раскрытую ладонь к груди.

– Я вас более не задерживаю, Василий Петрович.

– До свидания, командующий.

Попрощавшись с адмиралом, Пётр в глубокой задумчивости подошёл к высокому стрельчатому окну и, вглядевшись вдаль, замер. Спустя несколько минут дверь открылась, и в келью вошёл митрополит Исидор и, встав рядом с командующим, негромко задал вопрос:

– И как всё прошло?

Чуть изменив положение, Петр, продолжая задумчиво глядеть вдаль, заговорил:

– Нормально прошло, Верещагин завтра официально станет главой ядра.

– И ты не сожалеешь о принятом тобой решении? – вкрадчиво поинтересовался митрополит, не совсем понимая мотивацию человека, добровольно уходящего в тень.

– Пустое, – махнул рукой Пётр, – сожалеть тут не о чем, от слова вообще. Они теперь дальше без меня пойдут вперёд, пришла пора им всем выходить на следующий уровень, и у меня нет никаких сомнений, что они все справятся. Будут споры, куда и каким путём идти, и уже тут я возьму на себя роль арбитра в разрешении противоречий, оставаясь при этом для всех нейтральным, но даже не в этом дело, хотя позиция арбитра сама по себе хороша.

Ухмыльнувшись, Исидор, хорошо знавший своего подопечного, с некоторой иронией в голосе задал вопрос:

– Нет, а если серьёзно отбросить про усталость и прочие утверждения?

– Ну, а если отбросить всё лишнее, то скажу так: какие-либо официальные структуры меня ни разу уже не интересуют, в том числе и скрытые контуры власти, – проговорил Пётр и, выдержав короткую паузу, медленно развернулся и, посмотрев в глаза своему собеседнику, заговорил вновь: – Раньше я считал, что власть всё решает, потом через какое-то время выяснилось, что это далеко не так, тем более абсолютной власти не бывает вообще. Несколько позже пришло понимание, что реальная власть – это не официальная власть, а власть теневая, и только лишь недавно я, наконец, уяснил одну любопытную мысль. Реальная власть – это не официальные государственные властные институты или даже не закрытые клубы и ордены и уж тем более не тайные организации, хотя они во многом и аккумулируют в своих руках реальную власть. Реальную власть имеет тот или, вернее, те, кто контролирует, манипулирует и направляет в нужном ключе человеческие фантазии и человеческие желания и тайные, скрытые где-то в глубине души, хотелки. Вот она, подлинная власть, которую никто не видит и не слышит, ведь именно желания и хотелки являются в первую очередь главной целью скрытого управления и манипулирования, в том числе и привития людям необходимых кому-то смыслов. Вот именно этим направлением я и займусь с завтрашнего дня, покинув пост формального главы ядра. Именно борьба за чужие вкусы, желания, предпочтения, а также настроения, эмоции и тайные хотелки и есть будущее поле нашей следующей битвы… Хотя нет, не так, это не битва, это следующая наша война с нашими извечными «партнёрами», и в этом направлении я и двинусь дальше. Необходимо, когда придёт время, быть во всеоружии…

– Да, это действительно важно, – вынужден был признать Исидор и, помолчав несколько мгновений, негромким голосом поинтересовался: – А сейчас ты куда?

– Как и говорил ранее, разрешив все своим дела на Новом Санкт-Петербурге, вылетаю в метрополию иной расы и начну изучать методы принципиально новой, по сути, психоментальной и психоисторической войны, где и буду отрабатывать новые методики ведения психосферной войны, а также тактику и стратегию нападения и обороны в области психосферы. Если всё получится, как я задумываю, то иная раса станет настоящим союзником России. Примерно где-то так… – буркнул себе под нос Пётр и, резко развернувшись, решительным шагом покинул монастырскую келью.

– Благослови тебя Бог, Пётр… – выдохнул митрополит и перекрестил исчезающего за дверью парня. Постояв в глубокой задумчивости, Исидор, степенно огладив седую бороду, вышел из кельи и, закрыв дверь, взглянул на наручные часы и направился в общую столовую, время близилось к обеду…

Content

Александр Гулевич
Император поневоле: К бою!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог