Веснина Елена

Неразгаданные тайны

Елена Веснина

Сестры по крови. Том 2

Неразгаданные тайны

Все оказалось так просто. Надо было всего лишь подойти, попросить, увидеть в глазах радостную готовность идти с ней на край света. И все. Это еще не было любовью, это была надежда на выздоровление. Голова легонько кружилась, сердце стучало неуверенно, она изо всех сил старалась держаться. Ей было хорошо с ним. Спокойно.

Они ехали по вечернему шоссе. Артем вел машину уверенно, даже немного лихачил. Оба молчали. Доминика первая нарушила молчание:

— Знаете, Артем, я словно впервые в жизни еду как пассажир, честное слово, мне это очень нравится.

Что-то новое появилось в их отношениях. Это чувствовалось и в словах, и в интонациях.

— А вы привыкли командовать водителем, комментировать каждое переключение передачи и каждый обгон? — насмешливо отозвался Артем.

— Вы угадали! — засмеялась Доминика. — Проклятый комплекс руководителя.

— Я бы сказал, комплекс лидера.

— Вы правы. К сожалению. Я настолько привыкла все контролировать, держать все ниточки в руках и полагаться на собственные силы… Ведь довериться можно не всем и не всегда… А сейчас… мне спокойно и легко. Вы отлично водите… так уверенно…..

— К вашим услугам профессиональный авто- и мотогонщик с большим стажем. — Артем был доволен произведенным эффектом.

— И сейчас гоняете?

— Нет, после того как разбился, бросил эти игры. Авария изменила мою жизнь. Я не стал ясновидящим, подобно Ванге, но кое-что мне открылось.

— Лет сто назад итальянский писатель Филиппо Маринетти попал в автокатастрофу и едва не лишился жизни… Так вот, он напечатал свой «Манифест футуризма», в котором призывал уничтожить музеи, избавиться от археологов, антикваров…

Но мне запомнилось его сравнение — «гоночный автомобиль прекраснее Ники Самофракийской».

— Это ваша настольная книга? — поинтересовался Артем.

— Отнюдь, просто было любопытно… Что же вам открылось после аварии?

Артем не сразу ответил на ее вопрос.

— Я вам расскажу одну историю. Был у меня студенческий приятель, хороший парень, но слабый. Ситуация довольно банальна — ему изменила девушка. Но он посчитал это вселенской катастрофой. Приятель не придумал ничего лучшего, как свести счеты с жизнью. Стащил у отца-милиционера табельный пистолет, влез на окно девятого этажа и надел на шею петлю, прикрепив ее к шпингалету.

— Тройное страхование в случае неудачного самоубийства? — уточнила Ника.

— Точно. Никакой альтернативы смерти не просматривалось. Что-то из трех средств должно было сработать: или петля, или пуля, или прыжок из окна.

— И разумеется, он выжил.

— Как вы догадались?

— Иначе к чему рассказывать?

— Так и было! Он нажал на курок и дернулся, пуля прошла по касательной, петля соскочила со шпингалета, а когда он выпал из окна, то застрял на дереве. Сильно изодрался, сломал ребро, но остался жив и практически невредим.

— Хорошая история! Но вы так и не сказали, как изменилась ваша жизнь после аварии.

Артем посерьезнел.

— Мораль басни «Встреча со смертью» такова: если уж ты остался на этом свете — не искушай судьбу. Я не верю в чудо, но верю в теорию вероятности. Если уж выжил, то используй шанс! Торопись жить, но не лети по жизни на бешеной скорости, — подытожил он свой рассказ.

— Торопись жить… — задумчиво повторила Ника. — А вы способны на глупость из-за несчастной любви?

— Нет, — покачал головой Артем. — Во-первых, несчастной любви не бывает. Любовь — сама по себе счастье. А во-вторых, закройте окно, вы простудитесь. Я отвечаю за ваше здоровье.

— Странное ощущение. До сих пор за все отвечала я сама. А теперь ловлю себя на мысли, что хочу быть слабой, иметь надежную защиту…

— И что в этом плохого? Нормальное женское желание, — пожал плечами молодой человек.

— Желание, может, и нормальное, — засмеялась Ника, — но я в этом смысле не женщина. Как вы сказали? Лидер.

— А мне кажется, что вы самая что ни на есть настоящая женщина. Просто необыкновенная. По теории вероятности…

Артем споткнулся на полуслове, потому что, повернувшись к Доминике, увидел, что она откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Доминика, что с вами? — встревожился он.

— Скорость… Голова закружилась…

Артем сбросил скорость. Ника провела дрожащей рукой по лбу.

— Остановиться?

— Нет, прошу вас, скорее везите меня в больницу.

В это время Диана, напряженная и испуганная, сидела на заднем сиденье в машине Сергея, которую вел Михаил. Сергей был изрядно пьян.

— Какая интересная, в сущности, штука — жизнь. — Сергей пьяно засмеялся. — Я — ты понимаешь — не какой-то там тюфяк, а я, Сергей Никитин, оказался в такой идиотской ситуации. Послушай, как тебя зовут?

— Я вам уже пятый раз представляюсь — Диана.

— Ах да, это у вас семейное — Доми-нииии-ка, Ди-ааа-на… — нараспев сказал Сергей. — Нет, чтобы попроще, по-нашему, по-простому, Юлька или Танька. И каким макаром ты нарисовалась в нашей семейке? — повернувшись всем корпусом к Диане, вопросил он.

— Что значит «нарисовалась»? Я же не спрашиваю, как в моей семье нарисовались вы! — возмутилась Диана, презрительно выпятив нижнюю губку.

— Фу-ты, ну-ты, какие мы гордые и независимые. Я тоже был гордый и независимый. Можно сказать, еще вчера. Нет, ну ты представляешь, она от меня сбежала на глазах у всех! И с кем? С этим провинциальным казановой!

— Подбирайте-ка слова!

— Не собираюсь я ничего подбирать. А ты знаешь, кто он такой? Пляжный альбатрос? Пес Барбос? Красный нос?

Сергей распалялся все больше. А Диана все больше раздражалась:

— Вам не стыдно? От вас не только перегаром несет — еще и гнилью!

— Чего-чего? Стыдно? Стыдно воровать чужих жен! Ведь это ты его к нам притащила, а? Смотри дяде в глаза и отвечай! Ты? — Он потянулся к Диане.

— Не трогайте меня! — отпихнула его руку девушка.

— Что это за новости? До сих пор все просили трогать, а ты не хочешь? Интересно!

— Уберите руки! — взвизгнула девушка, отодвигаясь от все более наглеющего Сергея.

— И не собираюсь? А какая, в сущности, разница, старшая сестра или младшая? Вы вроде бы похожи, но ты — поярче!

— Руки убери, — уже совсем строго отчеканила девушка.

— А ты прикольная, ты мне нравишься. Что, если не уберу? — Сергею захотелось покуражиться.

— Выброшусь на ходу. Слышишь меня?

Сидевший за рулем Михаил остановил машину:

— Сергей Анатольевич, вам лучше пересесть вперед, давайте я помогу7 вам.

— Уйди, раб! Я сам всегда все решаю! — проревел Сергей.

Тем временем в загородном доме Доминики Юрий Владимирович и Танюша собирали остатки пиршества.

— Как грустно. Ты не знаешь, Танюша, почему юбиляру и инженеру душ человеческих так грустно? — Юрий Владимирович действительно был тих и грустен.

— А после дня рождения всегда так, — охотно стала пояснять рассудительная Танюша. — В этот день ангел-хранитель отлучается на небо — докладывает о прожитом годе. И вокруг человека образуется пустота. Поэтому в дни рождения нужно беречься, а то черт норовит в эту пустоту просочиться.

— А давай с тобой, Танюша, выпьем! В тишине и покое, — предложил юбиляр, приставляя к столу стул.

— С удовольствием выпью за ваше здоровье, Юрий Владимирович, — обрадовалась Таня.

— Я сегодня, как король Лир. — Юрий Владимирович налил вино. — Дочки перессорились, королевство в опасности… Не хватает еще грозы и бури.

— Бросьте! Вот увидите, утром все будет хорошо.

— А я ведь так и не попробовал торт, — спохватился Юрий Владимирович и принялся за остатки именинного торта, еще не убранного со стола. — Это ты его пекла? Потрясающе!

— Спасибо! У меня всегда хорошо получалась выпечка. И вообще, я очень люблю готовить праздничные блюда. Особое настроение появляется.

— Пальчики оближешь! — нахваливал именинник. — А еще я люблю, когда гости расходятся и наступает пора тишины, покоя…

— И грязных тарелок, — со смехом добавила Танюша.

— А знаешь, Танюша, какая у меня сегодня была замечательная встреча?

— Ох, похоже, у вас их сегодня было множество.

— Нет, эта — особенная. Ко мне приходила женщина…

— Юрий Владимирович! — с упреком воскликнула Танюша.

— Это не то, что ты подумала. Она из детдома. И вообще-то приходила к вам. Вот, держите, вы забыли там какую-то бумажку.

Юрий Владимирович достал из кармана бланк и передал Танюше.

— Виктория Павловна? Лет пятидесяти?

— Как зовут — не знаю. Но значительно моложе.

— И стоило ей из-за этого бланка ехать? Тут что-то не так. Она о нас спрашивала?

— Не волнуйся, я дал самые лестные рекомендации. Она поблагодарила и ушла. Но… не ушла из моей головы.

Танюша всплеснула руками:

— Юрий Владимирович, уж не влюбились ли вы?

Утро следующего дня застало Ритку в постели Борюсика. Она открыла один глаз, другой, огляделась и увидела Борюсика. Она долго наблюдала, как тот неспешно и тщательно собирался: йога, медитация, душ, бритье, выбор одежды… Ритка бросила взгляд на его половину кровати и ужаснулась: постель была аккуратно, по-солдатски строго, без единой складочки застелена, пижама застегнута на все пуговицы и аккуратно сложена в изголовье, а подушка, как в пионерском лагере, стояла правильным треугольником. Ритка глянула на свою половину. Все смято, покрывало сползло на пол, вещи разбросаны по «ее» половине комнаты, на лампе висит чулок, одна босоножка на шпильке валяется около кровати, вторая — у порога. Вечернее платье, взятое напрокат, комом лежит на кресле. Не спуская глаз с медитирующего Борюсика, Ритка сгребла все, до чего смогла дотянуться, запихнула под покрывало и, громко сопя, стала там возиться.

Когда Борюсик вошел в комнату — выбритый, аккуратный, элегантный — и внес поднос с чашечкой кофе, Ритка уже выползла из-под покрывала, помятая, но одетая, с болтающейся этикеткой на плече. Борюсик поставил поднос и, довольно улыбаясь, подошел к Ритке:

— Доброе утро, Маргариточка. Сегодня у меня — лучшее утро в жизни. У нас впереди насыщенный день. Поедем на телевидение — будем со всеми знакомиться.

Борюсик оторвал этикетку, взял Риткину руку и поцеловал. Ритка стояла ни жива ни мертва.

— Борис Михайлович… — несмело начала она.

Борюсик расхохотался:

— Ей-богу, ну какая же ты смешная! Ты бы еще меня назвала господином Медведевым. Слышала, как меня с легкой руки Ники все называют?

— Борю-ю-ю-сиком, — нерешительно протянула Ритка.

— Вот и славненько! Меня это вполне устраивает.

— Я думала, у вас… у тебя роман с Доминикой. Она так на нас смотрела на юбилее.

— Все женщины, ну, кроме Никуши, конечно, просто помешались на романах. Извини, я хотел сказать, уделяют им слишком много внимания.

— А ты не уделяешь?

— Почему же, уделяю, начиная прямо с сегодняшнего утра. Теперь слово «роман» у меня будет ассоциироваться с тобой, — нежно проворковал Борюсик, снова целуя Риткину руку.

Юрий Владимирович проснулся в гостиной дома дочери от телефонного звонка. Не открывая глаз, поднес трубку к уху. Это была Амалия:

— Доброе утро, это Гжегоржевская.

— Бог мой, Амалия, ты всегда отличалась презрением к человеческой природе! Поднять меня в такую рань, сегодня… Это изнасилование с особым цинизмом.

— Надеюсь, вчера ты не позволил себе лишнего? — сухо осведомилась она.

— Именно, именно позволил и сегодня надеялся выспаться!

В голосе Шевчука звучало неприкрытое раздражение.

— Сожалею, что рядом с тобой не было… друга, который бы пресек эти попытки суицида при помощи горячительных напитков.

— Но ты ведь не захотела приехать.

— Никто особо и не настаивал.

— Понимаю, в тебе до сих пор говорит обида…

— Давно на тебя не обижаюсь. Я по делу. Возникла необходимость собрать экстренное производственное совещание. Я жду тебя в офисе.

— Но, Маля… — попробовал запротестовать Юрий Владимирович, но из трубки уже послышались короткие гудки.

В больничной палате медсестра суетилась вокруг Ники. Выглянув в окно, оно широко улыбнулась:

— Доминика Юрьевна, посмотрите в окно!

— Извините, Тамила, я лучше полежу, мне нехорошо.

— Но там, за окном, кто-то выписал вам сильнодействующее лекарство, и уверена, оно вам поможет.

Ника сползла с постели и побрела к окну. На газоне, полого поднимающемся вверх, Артем выложил цветами ее имя: НИКА. Доминика улыбнулась и вдруг пошатнулась. Медсестра помогла ей дойти до кровати, уложила, побежала за врачом. Через несколько минут в палату торопливо вошел доктор.

— Вы снова нарушили режим? — с упреком обратился он к Нике.

— Да. Точнее, нет. Вы ведь меня практически выписали из больницы, — попыталась оправдаться Ника.

— А теперь придется это решение аннулировать. — Врач был настроен решительно.

— Но почему?

— Ваш организм не справляется с эмоциональными и физическими нагрузками. Прошло слишком мало времени. Из подобных стрессов быстро не выходят. А вы как ребенок. Чуть стало получше — все лечение, весь режим насмарку.

— По-моему, все больные — как дети.

— Доминика Юрьевна, помогите вашему организму окрепнуть! Вы перенесли сложную операцию со значительной кровопотерей! И слава богу, что гемотрансфузия не сопровождалась осложнениями! Скажите спасибо природе, что вы практически в порядке, и помогите нам полностью вас восстановить!

Ника понимала, что доктор вообще-то прав.

— Буду стараться, — пообещала она. — Я здесь надолго?

— Ну, полежите хоть пару дней спокойно, как положено больной! Куда вы так торопитесь? — удивился врач.

— Я тороплюсь жить, — объяснила Ника. — Как странно складывается моя жизнь. То рутина, то фейерверк. Все свалилось на голову в одночасье, и ничего нельзя ни перенести, ни отменить, ни равномерно распределить во времени. Стрессы, перегрузки, бессонные ночи — вы все верно говорите. Накатило и улеглось — до следующего цунами.

— И вы не оригинальны. Большинство людей, которые не относятся к своей жизни бездумно, а склонны ее анализировать, констатируют именно такую неравномерную нагрузку. Это для организма встряска, стимулирующая выработку адреналина. В такие периоды организм самоочищается и сам себя лечит.

— И поэтому я так быстро пошла на поправку?

— Именно! Но если все время находиться в стрессе — это может привести к негативным последствиям. А если говорить о семейной жизни, то психологи советуют раздоры между супругами расценивать как кризис, после которого обязательно наступает выздоровление!

До конца не проснувшийся Сергей позвал:

— Юлька!

Никто не отозвался.

— Татьяна! — сделал вторую попытку Сергей.

Он тяжело заворочался и сел, сжав голову руками. Его мучила жажда. Сергей встал, побрел на кухню и жадно напился.

— Это ж надо так надраться! — с отвращением сказал он. — Слава богу, никого сюда не притащил.

Раздавшийся звонок телефона заставил его вздрогнуть.

— Сергей Анатольевич, возникла срочная производственная необходимость встретиться. — Металл в голосе Амалии окончательно заставил Сергея проснуться.

— Меня нет! — зло рявкнул он.

— Вы глубоко заблуждаетесь. Вы — есть. И в экстренном порядке прибудете на рабочее место. Если не хотите лишиться работы и фирмы.

— Хорошенькая постановочка вопроса. А для чего это?

— Хотя бы для того, что рабочий день уже давно начался.

— Да ладно вам, ладно. Что вы прям как школьная учительница, поведенная на дисциплине!

— Попрошу без оскорблений! Приедет и Юрий Владимирович. Мне бы хотелось встретиться с вами обоими. Не советую пренебрегать моим указанием. Жду.

В квартире Юрия Владимировича раздался звонок в дверь. Диана накинула халат и побрела открывать. На пороге стоял Артем.

— Ты забыл свой свитер. — Диана даже не поздоровалась. Она прошла в комнату и через мгновение вышла оттуда со свитером в руках, сунула его Артему и вернулась в комнату. Артем пошел следом.

— Спасибо, Ди. — Артем был настроен очень дружелюбно. — Как ты вчера добралась?

— Поздно спохватился, — буркнула Диана.

— Ди, что-то случилось?

— Случилось!

— Диана, я хочу с тобой поговорить.

— А я не хочу, я и так все поняла. Небось, еще не ложился? — Язвительность Дианы не находила себе выхода.

— Не ложился, — спокойно ответил Артем.

— Ну и о чем еще можно говорить?

— Диана, я мог бы и не приходить сюда, но я пришел, — пытался вразумить девушку Артем.

— Ври больше! Ты не мог не прийти, ведь мы теперь одна большая дружная семья, в которой все живут со всеми… в мире и взаимопонимании.

И как она тебе, а? Как тебе моя старшая сестрица?

Диана, хмуро прищурившись, на самом деле с замиранием сердца ждала ответа.

— Тебе не идет быть циничной, — спокойно констатировал Артем.

— Ты упустил еще кое-что: что не идет быть циничной маленькой глупой девочке, которая имела неосторожность влюбиться во взрослого занятого человека! Слышишь ты, взрослый! Только не предлагай мне остаться друзьями!

Артем кивнул:

— Именно это я и собирался тебе предложить.

— Не принимаю, — гордо отрезала Диана.

— И зря. У нас много хороших воспоминаний, ничего дурного мы друг другу не сделали, не обманули, не обидели.

— Ты сам не веришь в то, что говоришь!

— Неправда. Я могу честно смотреть тебе в глаза. Нам было хорошо вдвоем, но это время закончилось. И никто не виноват. Малыш, никогда не делай этой распространенной ошибки — не борись за любовь. Понимаешь — любовь приходит и уходит.

— Сама по себе?

— Да. Она одна знает почему. Пенять другому, что разлюбил, глупо — все равно что обижаться на дождь или снег.

Диана, опустив голову, заметила:

— Ты говоришь не о любви, а о несчастной любви.

— Несчастной любви не бывает, Диана. Если тебе дано любить, береги этот подарок судьбы! Это — исключительный дар! — Артему совсем не хотелось обижать Диану, и именно это он пытался ей объяснить. — Просто вспомни меня, когда влюбишься по-настоящему, как взрослая. А я останусь… твоим другом из детства!

В приемной «СуперНики» сидящая за конторкой Юлька подняла глаза на невыспавшегося, слегка помятого Сергея, бочком входящего в двери.

— М-да, юбилей, похоже, удался, — не удержалась от замечания Юлька.

— Не то слово! — мрачно ответил Сергей.

— Кто был? С кем пришел? С кем ушел? Общественность жаждет информации из жизни сильных мира сего. — Юлькино любопытство не имело границ.

— Да пошла она…

— Кто именно? — не поняла Юлька.

— Да общественность эта твоя.

— Неужели воссоединение семьи, частной собственности и государства «СуперНика» не состоялось?

— Не твоя забота, — фыркнул Сергей. — Амалия у себя?

— Да заждалась уже. Все глазоньки повыплакала, все рученьки пообломала, вас, Сереженька-свет, дожидаючись, — язвительно ответила секретарша.

— Клоунесса, — бросил ей Сергей, направляясь к двери кабинета Амалии.

— И как прошел юбилей? — приняла от Юльки эстафету Амалия.

— Кошмарно. Вы, Амалия Станиславовна, наверняка в курсе, что у моего тестя появилась новая дочь.

— Что-о-о? — Изумление Амалии было неподдельным. — Нет. Докладывайте.

— А вы как всегда. «Докладывайте»! Вы бы еще письменный доклад потребовали. Я же вам по-человечески рассказываю.

— Я внимательнейше слушаю, — уже сдержаннее и мягче сказала Амалия.

— У него объявилась дочь, о которой я раньше не знал.

— И давно она… родилась? — Амалия осторожно подбирала слова.

— Да лет 17 назад.

— Так-так… — В голове у Гжегоржевской уже шла напряженная работа.

— Ну что «так-так»? — вспылил Сергей. — Вы бы еще законспектировали. Так вот, юная дочь заявилась на юбилей с каким-то деревенщиной, сельским проповедником. И он своими проповедями так увлек мою жену, что она ушла с ним. Он у меня увел ее на ночь глядя, понимаете?

— Мне нужно подумать над тем, что вы сказали… А теперь к делу. С минуты на минуту появится Юрий Владимирович.

— Мы подходим к финальному этапу дополнительной эмиссии акций, — резко сменив тему, с присущей ей деловитостью продолжала Амалия. — Я должна с вами посоветоваться. Хочу вкратце вас ознакомить с моим предложением. Я бы хотела заручиться вашей поддержкой, если вы не против. Для меня это важно. А для вас и для вашей фирмы — тем более.

— Я — весь внимание.

— Сфера деятельности «СуперНики» расширяется. Уже работает ресторан «Ника», в ближайшее время откроются еще два, сеть закусочных «Ника-плюс» по области тоже не за горами, а в плане следующего квартала целый ряд новых конструктивных предложений.

— И к чему вы клоните? — не понял Сергей.

— К тому же, к чему клонила Доминика, задумывая новую эмиссию наших акций.

— Амалия Станиславовна, с каких это пор вы стали советоваться со мной по поводу вопросов, находящихся в вашей прямой юрисдикции? Ка-пи-тализация, акционир-р-рование, структур-р-ризация… — делая ударение на каждом слоге, удивился Сергей.

— Реструктуризация! — поправила Амалия.

— Неважно, реструктуризация и все такое прочее — это как раз то, за что вы получаете зарплату.

— Заметьте, Сергей Анатольевич, мы работаем в необычных условиях. У нас нет активно действующего руководителя.

— А на мой взгляд, этот руководитель действует даже слишком активно, особенно если учесть, что он находится на больничной койке.

— Сергей Анатольевич, я в последнее время вас перестала понимать. Что с вами? Я вас не узнаю.

— Хуже того, я сам себя не узнаю, — Сергей буркнул это, обращаясь скорее к самому себе, чем к Амалии.

Дверь открылась, и на пороге появился Юрий Владимирович. Амалия стала вводить его в курс дела, раскладывая на столе документы. Однако проблема выпуска дополнительных акций волновала Юрия Владимировича намного меньше, чем помятый вид Сергея.

Амалия открыла толстую папку и передала ее Сергею.

— Состав органов управления эмитента, заключение в отношении годовой бухгалтерской отчетности… — стал зачитывать содержание Сергей, явно ничего не понимая. — Оценщики… консультанты… порядок размещения… Номинальная стоимость каждого вида, категории, типа, серии размещаемых эмиссионных ценных бумаг…

— Сергей, что ты думаешь как специалист? — спросил Юрий Владимирович.

— Я как специалист думаю следующее, — включился Сергей. — Бухгалтеру нет никакого экономического смысла самостоятельно красить забор своего дома. Красильщик справится с этим куда лучше и быстрее.

— К чему вы клоните? — не поняла Амалия.

— Амалия Станиславовна, имейте терпение, — Сергей продолжал изображать грамотного специалиста. — Мы терпеливо в течение часа слушали ваши выкладки о повышении заемной стоимости…

— О понижении, — поправила Амалия.

— Неважно. Так вот, красильщику, в свою очередь, невыгодно вести бухгалтерию — дешевле привлечь бухгалтера. Каждый должен выполнять свою работу. Это сказано на первой же странице учебника по экономике.

— Сергей Анатольевич, надеюсь, вы прочли не только первую страницу? — съехидничала Амалия.

— Ценю ваш тонкий юмор. Но позвольте мне закончить, Амалия Станиславовна! Вы — наш финансовый гений. И мы полностью вам доверяем.

— Да, Амалия Станиславовна, — поспешил подтвердить Юрий Владимирович, — я думаю, вы сами со всем этим справитесь. В конце концов, если вам нужно с кем-то посоветоваться, то лучше, если это будет Никуша, тем более что она уже чувствует себя получше…

— Юрий Владимирович, зачем я буду Нику этим нагружать? — не согласилась с ним Амалия. — Финансовые вопросы, уж поверьте на слово, сфера сложная. Пусть Ника занимается пока дизайном или новыми проектами. Когда я закончу эту работу и смогу с гордостью продемонстрировать результаты — вот тогда мы и сообщим о них Доминике Юрьевне.

— Что ж, решено! — нетерпеливо бросил Сергей вставая. — Я, пожалуй, пойду, меня ждут дела.

— Сережа, я зайду к тебе на минуту. Разрешите откланяться, Амалия Станиславовна.

Пройдя в кабинет Сергея, Юрий Владимирович сделал попытку поговорить с зятем о том, что его мучило, — об уходе Доминики с праздника с другим. Сергей стал в позу невинно обиженного:

— Юрий Владимирович, я изо всех сил старался, приезжал к Нике в больницу. Она была со мной холодна, как айсберг. И теперь я понимаю почему! Я, видимо, давно ей безразличен, и требовался только повод, чтобы…

— Сережа, что за глупости! — перебил его тесть. — Ты хоть представляешь, что Ника пережила?

— Я очень хотел бы знать, что произошло с ней на самом деле. И не замешан ли в этом ваш новый родственник, или кто он вам?

— Сережа, что ты такое говоришь? — растерянно попытался встать на защиту дочери тесть. — Все было так хорошо, вы ждали ребенка…

При этих словах Сергей изменился в лице. Юрий Владимирович бросился извиняться.

Но Сергей был безжалостен:

— А я теперь вообще сомневаюсь, Юрий Владимирович, имел ли я отношение к этому ребенку?

Аферистка Косарева металась по гостиной Самвела, как тигрица в клетке, и усиленно соображала, что делать дальше. Пока она набирала телефонный номер, в памяти всплыла сцена из прошлого.

Ее сожитель Крокодил спускается, нашаривая ступени и выставляя вперед фонарь; Косарева оглядывается и резко толкает Крокодила в погреб; тот, выронив фонарь, стремительно летит вниз, кувыркаясь по ступеням, тяжело шлепается и не издает ни звука…

Воспоминания Косаревой прервал голос оператора сотовой связи: «Абонент находится вне зоны досягаемости».

Борюсик вел Ритку по коридору телестудии как хозяин, немного рисуясь своей причастностью к миру искусства.

— Смотри, Маргариточка, — Борюсик важно указал на лампочку с надписью «Тихо! Идет эфир!» над дверью эфирной аппаратной, — когда эта лампочка зажигается, все должны замереть, чтобы в прямой эфир не просочилось ни единого постороннего звука.

Навстречу им вышла Ольга Алексеевна в строгом костюме. Увидев Ритку — в вечернем платье и на шпильках, — она открыла рот: настолько наряд Ритки не вписывался в рабочую атмосферу наступающего дня. Но в то же время в ее взгляде проскользнула ревность.

— Знакомься, Рита, — начал расшаркиваться Борюсик, — это мой добрый ангел Ольга Алексеевна, она тут самая главная, все наше телевидение на ней держится.

— Очень приятно. — Ритка была сама вежливость.

— Ольга Алексеевна, а это — Маргарита…

— Вы, видимо, актриса? — подчеркнуто восхищенно обратилась Ольга Алексеевна к Ритке.

— Я? Нет, ну что вы, — простодушно возразила Ритка, не поняв сарказма собеседницы.

— А я думала, вы прямо со съемок «Войны и мира» сюда пожаловали. Первый бал Наташи Ростовой, и все такое… Борис Михайлович, — развернувшись на каблуках, приступила к делу Ольга Алексеевна, — нам нужно подумать, сколько зрителей пригласить в студию, чтобы вам было комфортно работать.

— Мне никто не помешает, любезная Ольга Алексеевна, делайте, как у вас заведено.

— Ой, а можно я своих позову? — оживленно встряла в разговор Ритка, — Анжелку, Ваську? Они на телике еще ни разу не были.

Ольга Алексеевна снова не смогла сдержать сарказма:

— Это ваши коллеги-кинозвезды?

На этот раз Ритка не удостоила ее ответом.

Решив все вопросы с приглашением гостей, Борюсик и Ритка вышли из телестудии. Подойдя к своей машине, Борюсик галантно распахнул дверцу перед Риткой, затем сам сел за руль.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Ритка Борюсика.

— За что, Риточка?

— Что ни разу не сказал, как я по-дурацки выгляжу в этом платье.

— А это, милая, еще одно глобальное заблуждение женщин: будто мужчин можно поразить или оттолкнуть своим внешним видом и нарядом. Это невозможно, дорогая моя Маргаритка, мой аленький цветочек. Мужчины, как собаки, чуют истинную сущность человека, а не форму. Но если ты хочешь переодеться, я к твоим услугам! Я отвезу тебя домой, подожду у подъезда, а потом доставлю на работу.

Ритка на мгновенье замялась:

— Да мне особо и не во что переодеваться…

— Замечательно! Значит, у меня есть дополнительная возможность тебя порадовать! Приглашаю тебя в бутик! Разреши сделать тебе скромный презент.

Через пару часов преображенная Ритка в модных брюках и блузе, с пакетом в руках в сопровождении Борюсика вышла из магазина. Но при этом и в лице ее, и в походке сквозила какая-то напряженность.

— Боря, скажи, я что — глупо выгляжу? — спросила Ритка своего спутника, усевшись в машину. — Чего они все так смотрят?

— Что ты, Маргариточка, — успокоил ее Борюсик, — тебе все к лицу! И прежняя твоя одежда, и новая. Я уверен, что тебе бы и скафандр космический пошел, и медицинский халат, и даже милицейская форма.

— Господь с тобой! Ой… Зря ты только ярлычок от платья оторвал. Ты подумай: ну как теперь Анжелка это платье вернет, а?

— Погоди, Маргарита. Я уже про Анжелку с Васькой что-то слышал, но не совсем понял, кто эти люди. Это твои дети?

Ритка вытаращила глаза на Борюсика. Потом засмеялась:

— Ну, ты и сказанул! Давай поедем на «Радугу», на рынок. Познакомишься с моей, так сказать, средой обитания.

Петик наблюдал, как дежурный разгонял нищих. Он увидел, как нищий-«афганец», ругаясь, подхватил свои костыли и быстро направился куда-то. Петик, оставаясь незамеченным, последовал за ним. Нищий-«афганец» побежал к вагончику, стоящему на пустыре, затарабанил в двери, но ему никто не открыл. Сплюнув, он поспешил к частным домам. Петик из-за кустов проследил, как нищий, озираясь, шмыгнул во двор дома Крокодила. Петик достал телефон и набрал номер.

— Он дома, — сообщил кому-то, — я тебя жду.

Потом набрал второй номер:

Самвел, это я, Петр. Я его выследил.

— Молодец, — послышался в трубке довольный голос Самвела, — тащи его сюда, разбираться будем.

— А я еще подумаю, тащить ли, — растягивая слова, ответил Петик.

— Ты о чем, Петр?

— Все о том же — о размере вознаграждения. Ты меня, Самвел Михалыч, кинул. Говорил, что твой объект — мелкий пьяница. А за ним дела покрупнее числятся. И в ментовке ему будут рады. Во сколько ты оцениваешь свободу своего приятеля?

— Петр, дорогой, если тебе очень хочется, можешь отдать его ментам. А они его все равно отпустят. Не веришь? Проверь! Суд-пересуд, состав преступления не доказан, знаешь сам, как бывает. А от меня он не отвертится, нехилый должок за ним. Ты же, кажется, за справедливость?

У Петика не было сомнений в том, что Самвел прав. Слишком хорошо он знал эту систему.

— Ладно, Самвел. — Петик быстро принял решение. — Слушай меня. Отдай гонорар за поимку Топоркова моей Лидии. И вели ей сразу же мне перезвонить, как только у нее деньги на руках будут. Тогда и получишь своего должника.

Петик сунул телефон в карман.

— Привет. — К Петику подошел дежурный. — Ну что, пошли брать этого хищника?

— Да нет, погоди. Есть предложение. Тут такая история… — Петик задумался. — Мне за пойманного Топоркова сторонняя организация некую сумму предлагает.

— Сколько? — поинтересовался дежурный.

— Рано говорить, но мелочиться не будут. Я, это, поделюсь!

— Деньги — это журавль в небе. А мне на работу надо вернуться. Жрать-то хочется… — трезво размышлял дежурный.

— Да то-то и оно, что деньги — это синица в руках. Ты подумай — зачем тебе эта ментовка с копеечной зарплатой? Может, и хорошо, что ты уже не в их команде. Набьем руку на этом деле — глядишь, и новое подвернется. А там откроем свое сыскное агентство. Как думаешь?

Дежурному эта идея понравилась.

— Раз ты у нас типа за главного, ты и решай. Только чур: делиться — пополам.

— Заметано.

Ударив по рукам, сослуживцы направились брать Крокодила.

Милицейская машина подкатила к особняку Самвела. Из нее вышли Петик и дежурный, вытаскивая за собой Крокодила. Все трое зашли во двор особняка и направились в дом.

— Ну, рассказывай, что случилось, Крокодил, — обратился Самвел к стоявшему перед ним Крокодилу. — Только не ври мне, слышишь?

Косарева услышала доносящиеся из гостиной голоса и замерла под дверью.

— Держать мне тебя негде, — услышала она голос Самвела, — здесь Надежда живет, сам знаешь. Посиди чуток в подвале. Я что-нибудь придумаю.

— Только не говори ей обо мне, хочу сюрприз сделать, — усмехнулся Крокодил.

Косарева отскочила от двери и быстро выскользнула из дома.

Ритка привела Борюсика на базар. Она уверенно шла между торговыми рядами, направляясь к посудным палаткам. В ушах звенел задорный речитатив продавщиц:

— Эй, прохожий, на ходу покупай сковороду!

— Пищу свежую, как бриз, освежает мой сервиз!

— Покупаем прямо сейчас, чтобы не покупать прямо потом!

— Гляди, Борис Михалыч, вот моя натуральная стихия, — весело щебетала Ритка, на ходу здороваясь с товарками. — У нас не просто базар. Здесь собрались философы и поэты. Вот где Юрию Владимировичу нужно черпать мудрость житейскую!

— И как же здесь проявляется твой талант? — Борюсику было по-настоящему интересно.

— Ну, гляди. Ты как считаешь, мы живем, чтобы есть, или едим, чтобы жить?

— И то и другое, разумеется. Это еще древние доказали: кулинария — квинтэссенция нашей культуры. Кухня — аббревиатура национального сознания.

— Ой, а как это попроще?

— Можно и попроще. Скажи мне, что ты ешь, и я скажу тебе, кто ты!

— Нет, Боря. Скажи мне, из чего ты ешь, и я скажу, кто ты! Борюсик развеселился, слушая Риткину философию.

— Я, Боря, гарантирую своевременный и радостный прием пищи посредством продажи населению кухонной утвари.

Вдруг Риткин взгляд зацепился за какую-то женщину. Это была Косарева. Ритка было отшатнулась, потом резко обернулась, Косаревой на том месте уже не было. Ритка заметно помрачнела.

— Что с тобой? — спросил Борюсик, заметив такую неожиданную перемену в ее настроении.

— Мне померещилось кое-что… страшное.

А Косарева уже торопливо шла по базару дальше. Она подошла к «рабочим местам» нищих. Постояла минуту в раздумье, потом отозвала одного из них в сторону, что-то быстро проговорила, достала из кармана деньги и сунула ему. Нищий понимающе кивнул. Косарева отошла в сторонку. Нищий вернулся на свое место и вдруг ни с того ни с сего заорал на своего соседа. Крик перешел в драку.

— Ты зачем мои деньги забрал, пока я отходил? — надрывался нищий.

Косарева, убедившись, что драка разгорается, поспешила позвонить по телефону.

— Самвел, я на базаре, — возбужденно говорила Косарева, — тут такое происходит! Беги скорее туда, где нищие сидят.

Подведя Борюсика к посудным палаткам, Ритка познакомила его с Анжелой и Зямчиком. Галантный Борюсик поцеловал Анжеле руку и пожал Зяму лапку.

— Кто-кто это у нас? — игриво переспросил Борюсик. — Это ваш зам? А по каким вопросам?

— По всем жизненным вопросам, — ответила польщенная Анжела. Но о деле не забыла: — Рита, ты платье привезла?

— Не-а, Борис Михайлович от него бирку оторвал.

— Ой, боже! — расстроилась Анжела. — Да мне Валька за этот наряд голову оторвет! Знаешь, сколько он стоит?!

— Разрешите вмешаться, милые дамы, — сказал Борюсик. — Мы с Маргариточкой как раз приехали отдать вашей Валентине долг. За платье. Вот, не сочтите за труд передать. Прошу.

С этими словами он протянул удивленной Анжеле деньги. Ритка торжествовала. Мимо них быстро прошагал Самвел.

К стоящим около палатки Борюсику и Ритке подошел Васька, злой с похмелья. Увидев довольную жизнью Ритку, он еще больше разозлился.

— Оп-па! Снова очередного хахаля привела?! — раздраженно начал заводиться Васька. — И когда ты, Ритка, угомонишься? Клейма на тебе негде ставить! Кто у тебя следующий?

Ритка остолбенела, даже не успев прогнать с лица улыбку.

Борюсик горой надвинулся на Ваську. Анжела, от греха подальше, быстро спрятала Зяма в домик под прилавок.

— Иди проспись, чучело гороховое! — набросилась она на Ваську. — Не слушайте вы его. Мелет неизвестно что.

— Я не мелю, Василий Иванович всегда правду говорит, — замотал головой Васька.

— Ну, спасибо тебе, Василий Иванович, удружил, — поникла Ритка. — Я думала, ты — человек, а ты…

Борюсик вдруг схватил Ваську за руку, подтянул к себе, быстро приподнял ему веки и заглянул в глаза. Тот от неожиданности опешил и не сопротивлялся. Борюсик выпустил Ваську, вынул платок, вытер руку.

— Вам, уважаемый Василий Иванович, лечиться нужно, — сказал Борюсик. — И не откладывая в долгий ящик. Иначе сыграете в ящик… ну, в том смысле, что поздно будет. Вот, возьмите мою визитную карточку, тут все написано: куда когда приходить.

Васька наконец пришел в себя и завопил:

— Только без рук! Только без рук!

— Без рук не получится, — ответил Борюсик. — Ногами уколы еще никто не научился делать. Вам, как другу Маргариточки, я сделаю существенную скидку. Анжелочка, очень приятно было познакомиться. Если что, знайте: Маргариточкины друзья — мои друзья.

С этими словами Борюсик подхватил Ритку под руку и увлек за собой. Как только они ушли, Анжела набросилась на Ваську:

— Ну, урод же, он урод и есть!

— Да ты че? — замычал тот.

— Ты что, не видишь? Ритка, может, свое счастье нашла, с приличным человеком познакомилась наконец-то. А ты!..

— Лучше бы она с нами водилась, — нахмурился Васька.

— С нами! Кто мы такие? Вот что ты ей можешь дать как мужик? Чем таким одарить? Ни кола ни двора, пьянчуга беспутный. Только в переписи населения мужчиной значишься.

— Я ее не предавал. И не изменял! — взъерошился Васька.

— Ой! — махнула рукой Анжелка. — А с кем тебе изменять, кто на тебя позарится? Что-то я за тобой очереди не наблюдаю. — Она демонстративно стала оглядываться вокруг: — Ну-ка, кто на Василия нашего здесь глаз положил, выходи. Нету!

— Да брось ты.

Анжела отвернулась и уже собиралась отойти к своей палатке.

— Слышь? — окликнул ее Васька. — А че это он сказал, что мне лечиться нужно? У меня ничего не болит.

— Щас выясним, что у тебя там болит. А ну, дай посмотрю. Анжела выдернула из руки Васьки визитку и прочла вслух: «Медведев Борис Михайлович, кандидат медицинских наук, невропатолог».

На оборотной стороне визитки было написано: «Клиника Борюсь!»

— Еще б «Боюсь» назвал… — с презрением проговорил Васька.

Анжела продолжала читать: «Борюсь с болями в суставах, позвоночнике, борюсь со старостью, синдромом усталости, борюсь с целлюлитом и морщинами. Борюсь и побеждаю». Васьк, а Васьк, и как это он у тебя целлюлит рассмотрел через глаза? — Анжелка заржала. — Вот это специалист!

Васька выхватил карточку.

— Иди ты со своими шуточками, — раздраженно сказал он.

К ним подошел озабоченный Самвел:

— Не видели, тут драки не было?

Васька и Анжела переглянулись.

— Да вроде не было, — пожала плечами Анжела. — Васька, правда, лез на рожон, да ему целлюлит помешал.

— А среди нищих? — продолжал расспросы Самвел, пропуская ее шутки мимо ушей.

— Мы за ними следить не нанимались, — буркнул Васька.

— Да, толку от тебя мало, — махнул на него рукой Самвел и отошел.

— Слышь, Анжелка, — сказал Васька, — а что если я с Самвелом поговорю? Ну это… Попрошусь торговать в Риткину палатку?

Анжела выразительно покрутила пальцем у виска.

Самвел направился к нищим. Огляделся: все было тихо, никакой драки нет, порядок. Он повернул обратно, но его перехватил Петик.

— Самвел! — окликнул он.

— А, Петр! Какие проблемы?

— А то ты не знаешь, Самвел Михалыч, — прищурился Петик.

— Опять из ментовки гонят?

— А то ты не знаешь, что произошло! Мы о какой сумме с тобой договаривались? А ты сколько Лидке моей передал? Снова обвел вокруг пальца! Больше эти номера у тебя, Самвел, не пройдут! — Петик помахал пальцем перед носом Самвела.

— Тише, не кричи, не маши руками, люди подумают — лошадьми торгуешь.

— А я, дурак, поверил, даже не спросил Лидку по телефону, сколько ты ей отслюнил! А как узнал… А ты знаешь, что я еще напарника привлек? С его помощью и повязали твоего Крокодила. Половину от твоей половины я ему отдал. И с чем остался? С шишом на аркане? Хитер ты, Самвел Михайлович, да я хитрее. Ну значит, так. — Петик был настроен решительно. — Жди гостей. Я сейчас сообщаю в ментовку Радужного, где искать подследственного Топоркова.

Щас будут орелики. Готов к приему гостей?

— Ты, Петр, не нервничай, не петушись. — Самвела не так-то легко было напугать. — Зачем нам спецназ и прочие грубые люди? Мы с тобой ведь до сих пор душа в душу жили, понимали друг друга, поддерживали. И впредь так будет. Пойдем отсюда, я тебе все деньги отдам. Хочешь, вообще все отдам, которые у меня есть? Для дорогого друга! — Самвел широким жестом предложил следовать за собой.

— Еще и издеваешься?

— Нет, зачем? Просто хочу, чтобы ты понял расклад сил. А он на сегодняшний день такой: я — хозяин, ты — дурак. Вот когда звезды повернутся и расположатся по-другому, тогда ты будешь хозяином, а я — дураком.

— Ты дураком себя не считаешь и никогда по доброй воле им не станешь.

— Да потому что я трезво смотрю на вещи. Ну что ты меня пугаешь спецназом? В ментовке твоей тоже не полные идиоты сидят. Бывают, конечно, но не все. Так вот они меня и спросят, как, мол, гражданин Пашаев, к вам попал криминальный элемент Топорков по кличке Крокодил? А я им на это: его мне на блюдце с золотой каемкой притарабанил некто Зайцев, бывший участковый, а сейчас оборотень в погонах. — Самвел нагло и самодовольно ухмыльнулся. — И кому поверят? Мне или тебе, у которого только что звездочки с погон улетели именно из-за этого Крокодила? Так что иди, Петя, отдыхай, водочки попей, — и, резко развернувшись, пошел прочь, ясно дав понять, что перевес сил будет на его стороне при любом раскладе.

После выяснения отношений с Дианой Артем направил свой байк к больнице, где лежала Ника. Войдя в палату, он снял с шеи талисман — небольшую подвеску на шнурке в виде золотой улитки — и протянул его Нике, лежащей на кровати:

— Ника, возьми, это тебе.

— Спасибо! А что это?

— Это талисман. Когда я был гонщиком, у всех были свои обереги. Мой — улитка. Это символ удачи, упорства в достижении цели. Этот талисман был на мне, когда я разбился, и я уверен, что именно он спас меня. Когда-нибудь эта улитка выручит и тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Голова кружится, — слабо проговорила Ника. — Лежать еще могу, а пробовала ходить — чуть не упала. Я подходила к окну, смотрела на твои «лекарства», — улыбнулась она.

Артем выглянул в окно, однако от цветочного слова «Ника» там остались лишь фрагменты.

— Растащили мои лекарства, — вздохнул Артем. — Видно, кому-то еще понадобились.

— Если бы так лечили всех, не нужны были бы доктора. — У Ники явно улучшилось настроение.

— А какие еще есть сокращения от имени Доминика?

— Ника… Я не думала. Самое привычное для меня — Доминика Юрьевна.

— Отец тебя называет Никушей. А как тебе понравится Мика? Я хочу называть тебя так, как еще никто никогда не называл.

— Я себя очень странно чувствую рядом с тобой, — Ника говорила, не глядя ему в глаза. — Появился ниоткуда, увел от мужа, да еще имя дал новое. Не слишком ли быстро побежал?

— С такой скоростью, чтобы успеть. Жизнь коротка. Я и так потерял очень много времени. Послушай, Мика, я хочу сделать тебе предложение.

Доминика подняла на Артема удивленные глаза: Артем был серьезен.

— У нас, гонщиков, травмы — норма жизни. Мы перепробовали всех врачей и все больницы. Короче, есть один врач, он классный байкер, владелец клаб-хауса и мой хороший друг. Давай я приведу его к тебе? Мы твоим врачам ничего не скажем. Он придет как обычный посетитель. Я ему верю. Он стольких ребят спас! Мне не нравится твой вид, ты бледная и замученная.

Ника не могла не задать мучивший ее вопрос:

— А что у тебя с Дианой?

Артем ответил твердо и глядя Нике прямо в глаза:

— У меня с Дианой — ничего. Но не потому, что теперь я узнал, что на свете есть женщина со странным и смешным именем Мика… Диана — очень хорошая девчонка, и я ей друг. Я ответил?

Доминика молча кивнула. Затем, видно решив сменить тему, спросила:

— У тебя крупный бизнес? Я в твоей сфере ничего не понимаю.

— Ты всегда правду в глаза режешь? Хочешь узнать, не сяду ли я тебе на шею?

— Мой опыт подсказывает, что так проще: экономишь силы и время. И человек, откровенно отвечающий на прямой вопрос, виден как на ладони. А я хочу тебя рассмотреть. За врача спасибо, но я чувствую, что меня здесь неплохо лечат.

— Бизнес у меня небольшой, но стабильный. В следующий раз я захвачу с собой экономические обоснования моей уверенности в этой стабильности и отчет за прошедший квартал, поговорим, как бизнесмен с бизнесменом.

Поделимся друг с другом наболевшими производственными проблемами, дадим друг другу полезные советы! — Артем подмигнул Нике.

— А что тебе больше всего нравится в бизнесе?

— То, что я сам себе хозяин.

Разговор постепенно перешел на другие темы, но в какой-то момент. Артем заметил, что Доминика отключилась.

— Мика, Мика! — позвал он.

Доминика открыла глаза:

— Извини, мне что-то спать захотелось. Я посплю, ладно?

— Держись, я скоро вернусь. — Артем направился к двери.

— А как тебя мама называет? — неожиданно спросила Доминика.

— Артюша.

— Артюша… — произнесла Ника, словно пробуя имя на вкус. «Нет, для меня это слишком интимно», — решила про себя она. — Я буду называть тебя Арт.

Выманив Самвела из дома, Косарева вернулась к его особняку и направилась прямо к подвалу. Ее окликнул охранник:

— Эй, куда собралась?

— Эйкать и тыкать мне не советую, — резко сказала Косарева. — А куда я собралась, у Самвела спроси, пусть он тебе отчитается. — Увидев, что охранник взялся за телефон, она поспешила заметить: — Ой, не завидую я тебе, если сейчас ему позвонишь. Такой важный клиент к нему пришел, а тут ты со своими мелочными вопросами.

Охранник, поколебавшись, опустил руку с телефоном.

Косарева осторожно открыла дверь подвала. Там было темно, только в углу горел тусклый свет. Крокодил, примостившийся на лежанке, услышал звук открываемой двери.

— Самвел, это ты? — спросил он. — Долго мне тут еще сидеть?

— Это я, Витя. Твоя Надежда. Твой компас земной.

Косарева зашла в подвал и плотно прикрыла за собой дверь. Крокодил испуганно подхватился, вспрыгнул на топчан, вжался в стену.

— Не подходи, зараза! — закричал он.

— Зачем ты так, Витя? — вкрадчиво проговорила Косарева. — Плохие слова говорить нехорошо. Чего всполошился? Давай сядем рядком, поговорим ладком…

— Покажи руки.

Косарева рассмеялась и показала руки.

— Чего ты так испугался, а, Витя?

— Зачем ты так поступила со мной, Надя? Мы же не чужие. У нас дети есть.

— Вот не думала, что ты такой сентиментальный. Ответь мне честно, Витя, почему ты решил меня Самвелу сдать? Только не ври, я все слышала сама, вон за этой дверью стояла. И про тайник наш рассказал, и вызвался сам этот тайник раскурочить. А, Крокодилище?!

Косарева неожиданно схватила Крокодила за горло. Тот выпучил глаза. Косарева расслабила руки, он судорожно сглотнул и сполз на пол.

— Не тебе, Крокодилыч, меня в жестокости обвинять, — зло сказала Косарева.

— Но я тебя не мочил! — его все еще трясло.

Косарева изумленно посмотрела на него:

— А кто тебя мочил?

В ее голосе было столько искренности, что Крокодил смешался.

— А в погребе ломиком? — неуверенно проговорил он.

Косарева рассмеялась и ласково потрепала его по голове.

— Насмешил, Крокодилыч, ох, насмешил. Я? Тебя? Ломиком? По голове? Вот этими вот руками?

Крокодил недоверчиво посмотрел на Косареву. Она вздохнула:

— Я так переживала, когда увидела тебя там, на земляном полу, в луже крови… — Косарева только что слезу не смахнула.

— А как же я там… это… очутился, если не ты? Кто?

— Ты, Витя, вспомни: ты шел впереди меня, поскользнулся и рухнул со ступенек вниз. Когда я пришла в себя от ужаса, ты уже лежал в крови.

Крокодил потер шею, искоса поглядывая на Косареву.

— Я спустилась к тебе, и так тебя, и эдак, мол, очнись, Витенька. А ты — как мертвый. Я и решила, что ты помер. Что мне было делать? Достала деньги, не пропадать же добру. И ушла.

— А я как же?

— А что мне оставалось делать? — развела руками Косарева. — Тащить тебя на плече, мертвого? Представь себе эту картину, — она закатила глаза. — Если бы я знала, что ты жив, тогда, конечно, потащила бы, людей позвала… и доктора… А так… Все равно закапывать.

— А я так понял, что ты, того… делиться не захотела.

— Не захотела и сейчас не хочу. Только не с тобой, а с Самвелом. Не он эти деньги наживал, не ему и тратить. Прости меня, Витенька, что я тебя за мертвяка посчитала, не разглядела.

Косарева даже всхлипнула. Крокодил, заерзав, не удержался и погладил ее по голове.

— Давай держаться вместе, а? — предложила Косарева, преданно заглядывая ему в глаза. — Слушайся меня во всем, ладно?

— Ладно уж, — размяк Крокодил. — А где деньги, Надь?

Амалия выглянула из своего кабинета и строго спросила Юльку:

— Юлия, где стажерка?

— Они-с мне не докладывались. Откуда я знаю, может, для особ королевской крови на работу вовремя ходить необязательно, — съехидничала секретарша.

— Юлия, я хочу с тобой поговорить серьезно.

— А до сих пор мы с вами что, шутки шутили?

— Сейчас ты получишь несколько документов… Они касаются дальнейшего акционирования нашей фирмы. Я бы хотела… Одним словом, это очень конфиденциальная информация… И кроме двух-трех человек на фирме ее пока никто не должен знать.

— Если вы мне не доверяете, то не поручайте, — резонно заметила Юлька.

— Я тебя предупредила.

— А с вашей донорши вы тоже подписку о неразглашении возьмете?

— Ревность — чувство разрушающее, — поучающе произнесла Амалия.

— Только ведь на нее где сядешь, там и слезешь, это вам не покорная да исполнительная Юлечка Полонская. Эх, и почему у меня банальная третья группа крови? — Юлька тяжело вздохнула. — Да еще и красная — не голубая. Сидела бы я сейчас, как Будда на лотосе, скрестив ножки, а вы все вокруг меня танец живота исполняли бы. Больше распоряжений не будет?

— Будут: организуй передачу Доминике Юрьевне в больницу.

— Как в больницу? Ее же уже выписали… — недоуменно захлопала ресницами Юлька.

— Нет. Доминике Юрьевне надо закончить некоторые реабилитационные процедуры.

— А может, это лучше делать в санатории?

— Не твоего ума дело. — Амалия не собиралась давать объяснения по этому поводу секретарше.

— Как-то вы странно ко мне относитесь, Амалия Станиславовна. Коммерческие тайны доверяете, а поговорить о здоровье шефини не хотите, — хмыкнула Юлька.

— У Доминики все хорошо. Но мы должны показать, что и у нас все в порядке. Поэтому собери все, как всегда, список необходимого у тебя есть. Приложи туда открытки от подразделений и отдельных лиц. В прошлый раз хорошо получилось. Не забудь свою написать! И вели Маргарите все это отнести.

— Это если они придут на службу, — не унималась Юлька.

Вернувшись в свою квартиру, Юрий Владимирович попытался поговорить с Дианой. Поняв, что неожиданное окончание юбилея внесло сумятицу в размеренную жизнь их семьи, он решил если не вернуть все на круги своя, то хотя бы как-то попытаться исправить положение.

— Диана, тебе надо развеяться. Молодые девушки не должны сидеть со стариками. Сходила бы погуляла, — растерянно и смущенно предложил отец.

— Куда? — спросила Диана. — Одной, что ли, по улицам ходить?

— Позвони Артему. Вы, по-моему, очень активно изучали эту жизнь вдвоем?

— Не говори мне больше про Артема, — насупилась дочь.

— Почему это?

— Разве ты не видел, что он укатил с твоей разлюбезной Никушей?

— Не говори в таком тоне о моей дочери!

— Буду, ведь я тоже твоя дочь! — вспыхнула Диана. — А то заладил: Никуша — серебряная, Никуша — золотая… А твоя Никуша просто подлая воровка, если хочешь знать. Она у меня украла Артема.

— Диана, ты не права… — неуверенно возразил Юрий Владимирович.

— Значит, права она?

— Запомни, украсть можно только то, что плохо лежит. Ищи причины конфликта с Артемом в себе.

— Так я еще и виновата? Конечно, я дала маху — надо было закатить скандал или вызвать соперницу на дуэль!

Диана, раскрасневшись, сопроводила свои слова выразительными жестами.

— Когда мужчина уверен в своих чувствах, его не соблазнишь. Если бы в его душе было настоящее чувство к тебе, он бы никогда не ушел, ни при каких обстоятельствах. Как я ни при каких обстоятельствах не оставил свою жену, маму Ники.

— О, нашелся герой-семьянин! И это мне говоришь ты! Да твоя жена до самой смерти ходила с ветвистыми рогами, как олень!!!

Юрий Владимирович не выдержал и отвесил младшей дочери звонкую оплеуху.

— Никуша твоя вся в тебя! — яростно закричала Диана, не унимаясь. — Своему мужу такие же рога навесила на глазах у всех!

Сергей сидел за столом в своем офисе, обхватив голову руками. В памяти возникла картинка: Ника, Артем, увозивший ее на автомобиле с юбилея отца. Эта сцена сменилась другой:

Танюша достает из кармашка передника диктофон и дает послушать запись Сергею.

«А можно теперь я вас спрошу, Юрий Владимирович? — раздается из диктофона Танюшин голос. — Как человека, а не как писателя».

«Конечно», — голос Юрия Владимировича.

«Предположим, вы узнали, кто стал виной того, что ваша дочь оказалась в больнице. Что бы вы сделали?»

«На подобный вопрос я уже ответил в своем романе «Смерть олигарха». Там за подобное преступление я убил мужа главной героини. В жизни, правда, я не столь кровожаден. Но, уверяю вас, этот человек ответил бы сполна».

Сергей с ненавистью смотрит на Танюшу:

— Ну и сволочь. Сколько?

— Как всегда, — спокойно отвечает Танюша.

— Как всегда?!

Танюша в ответ только молча улыбается…

Сергей тряхнул головой, словно прогоняя ужасный сон, вскочил, бросился к сейфу и достал оттуда пистолет. Убедившись, что он заряжен, Сергей сунул пистолет в карман.

В кабинет заглянула Юлька. Она успела заметить, как Сергей спрятал пистолет в карман, увидела раскрытый сейф. А поняв, в каком возбужденном состоянии находится Сергей, она вообще пришла в ужас. Юлька, решив взять на себя роль психотерапевта, плотно закрыла за собой дверь и стала мягко, как с больным, говорить с Сергеем.

— Сережик, ты только не волнуйся… — сказала она, приближаясь к Сергею.

— Боже! Одни бабы кругом, — раздраженно бросил Сергей, бегая по кабинету.

— Сереженька, ты переутомился, тебе нужно отдохнуть.

— Что ты делаешь в моем кабинете? Ты тоже денег хочешь? — А кто еще?

Юлька вдруг прекратила сюсюканье и заговорила трезвым деловым тоном. Она села за стол Сергея и, как бы примеряя на себя роль начальницы, твердо заявила:

— Руководитель не должен допускать слабости. Тем более — показывать. Его задача — принятие правильных решений. А потом — передача для исполнения их тем, кто эти решения реализует.

— Что ты несешь? — опешил Сергей.

— Ты крайне непоследователен и противоречив. О деньгах заговорил… Нам от тебя, например, никаких денег до сих пор вовсе не перепадало. Разве ликерчику бутылочку да коробку конфет на 8 Марта получали. Не за то ценим мы тебя. Хотя, согласись, для мужчины в твоем положении — это скупердяйство. Впрочем, это мой личный опыт. Но Татьяна, думаю, тоже не разжилась. И Настя из бухгалтерии…

— Всех вспомнила?! — Сергей явно не ожидал, что Юлька может говорить с ним в таком тоне.

— Кто владеет информацией — тот владеет миром. А вот ты, милый, неплохо поднялся за счет Доминики. И сейчас распсиховался, потому что почувствовал — уходит почва из-под ног, ускользает. Что это у тебя в кармане?

— Не твое дело!

— Как раз мое. Если ты начнешь палить в офисе, это коснется и меня, мол, не досмотрела как офис-менеджер. Вдруг промажешь и попадешь в нашу офисную мебель — дорогая все-таки. Доминика заплатила, а ты — испортишь.

Сергей немного сбавил обороты:

— С чего ты взяла, что я начну палить… в офисе?

— Ах, вне его? Тогда ладно. Может, я тебе еще пару своих врагов подкину? У меня в запасе имеется. Замочи за компанию, а? Кстати, откуда у тебя пистолет?

— Ты очень любишь совать нос не в свои дела.

— Это моя профессия, — парировала Юлька.

— У меня есть разрешение на оружие. Тебе достаточно?

— Нет! — Юлька не намерена была отступать.

— Я не обязан перед тобой отчитываться.

Из приемной донесся требовательный голос Амалии:

— Юлия, где ты?

Юлька быстро открыла дверь кабинета.

— Надеюсь, ты не наделаешь глупостей? — выходя спросила она.

— Именно это я и собираюсь сделать. — Сергей, видимо, здорово завелся.

Юлька вышла на зов Амалии. Сергей выбежал вслед за ней.

— Сергея нужно срочно остановить… — взволнованная Юлька кинулась к Амалии.

— С каких это времен ты стала командовать руководством фирмы?

— Вы не поняли, у него…

Риткино появление в приемной не позволило Юльке закончить фразу — Амалия сделала ей знак замолчать.

— Маргарита, — сказала строго Амалия, — я не поняла, у тебя что, персональный график посещения работы?

— Я вчера была на юбилее Юрия Владимировича, закончилось поздно…

Амалия вспыхнула, но быстро взяла себя в руки:

— Вы считаете это веским основанием, чтобы ставить собственные интересы выше производственных?! Юлия, поручите Маргарите формирование передачи Доминике Юрьевне, а потом зайдите ко мне и доложите. Я жду вас.

Через некоторое время после того как Артем оставил Доминику, к зданию больницы подкатили два навороченных байка. Это были Артем и хозяин байк-клуба Глеб. Они сняли шлемы и быстрым шагом направились к зданию.

Артем заглянул в палату и увидел спящую Нику. Мужчины нерешительно остановились в дверях.

Артем повернулся к Глебу:

— Она спит.

— Уже нет, — открыла глаза Доминика, — что вы там шепчетесь, заходите.

— Привет, — бодро поздоровался Артем. — Как ты себя чувствуешь?

— Я себя чувствую, — пошутила Ника.

— Отлично! — сказал Глеб.

— Это мой друг, Глеб, — представил Артем друга. — Это о нем я тебе говорил, он классный медик. Это — Доминика, — в свою очередь представил он ее другу.

— Извините за беспокойство, но это была инициатива Артема, — словно оправдываясь, сказала Ника.

— Не стоит, вы — наша, и я должен вам помочь, — успокоил Глеб.

— В каком смысле — ваша? — удивилась Ника.

— В автомобильном. Если позволите, окажу медицинскую помощь, если нет, то любую другую.

— Мне медицинская помощь не нужна. Разве что результаты анализов посмотрите, на всякий случай. Они на тумбочке.

— А вы какие машины предпочитаете? — спросил Глеб, просматривая результаты анализов.

— Это приложение к анализам? — улыбнулась Ника.

— Вроде того. Тест на автозависимость. — Глеб не лез за словом в карман.

— О! Меня всегда больше интересовал цвет машины, чем ее марка.

— Отлично! Вот и первое заключение: чувство юмора у вас сохранилось!

Глеб отложил бумажки с анализами и подошел к Доминике.

— Расскажите мне, что вы ощущаете? — обратился он к ней.

— Слабость. Самое неприятное — я не могу думать о работе.

— А чем вы занимаетесь?

Доминика подняла на него удивленные глаза, перевела взгляд на Артема.

— Сеть супермаркетов «СуперНика», — пояснил Артем. — Глава компании.

— Тогда это действительно серьезно, — согласился Глеб. — Я думал, офисная тихая работа от сих до сих. Ксероксы-факсы, обед по расписанию. А деловому человеку не думать о работе вредно.

Доминика удивилась:

— Странно слышать это от доктора.

— На себе опробовал, — объяснил Глеб, — у меня тоже небольшой бизнес. Вот что я вам скажу. Вам, наверное, все говорят: лежите в больнице как можно дольше?

— Да меня практически выписали.

— Вот и я скажу, собирайте свой зверинец, — Глеб показал на игрушки, — и уезжайте домой.

— Я тебя перевезу, — подхватил тут же Артем.

Доминика растерялась:

— Спасибо, но мне некуда ехать. Я не хочу вдаваться в подробности, но ехать мне действительно некуда. В загородном доме живут плохие воспоминания, в городской квартире — муж, в отцовском доме — новая дочка…

— Эту проблему я беру на себя, — решил Глеб. — Санаторий «Березки» вас устроит?

— А где это? — спросила Ника.

— Это почти в городе, но там тихо. Врачи хорошие.

— Спасибо.

На базаре к Самвелу подошел Васька.

— Самвел, я хотел поговорить… — неуверенно начал он. Самвел отмахнулся:

— Да подожди ты, еле-еле нищих успокоил, передрались за копейки.

— Самвел, Риткина палатка пустует, может, я поторгую… ну, вместо Ритки?

— А ты считать умеешь? — хмыкнул Самвел.

— Мне Анжела поможет.

— Тогда зачем ты мне там нужен? Я могу взять любую бабу, вон их сколько — с высшим образованием, хоть учительницу математики.

— Да, бабья много, — согласился Васька.

— Ты же мне убыток сделаешь.

— Не первый день на рынке. Разберусь. Разреши…

Васька умоляюще гипнотизировал Самвела взглядом. Тот. наконец смилостивился:

— Вымойся, побрейся, смени одежду — посмотрим. Испытательный срок — неделя. Я лично проверю. И попробуй зажилить хоть полкопейки!

Юрий Владимирович и Диана долго сидели молча на разных концах дивана.

— Прости меня, — первой заговорила Диана.

Юрий Владимирович подсел к дочери поближе и обнял ее за плечи.

— Все будет хорошо. Ты у меня умница, — успокаивал он дочь, радуясь их примирению.

— И красавица, — добавила Диана, уткнувшись ему в щеку носом.

— И красавица, — охотно согласился отец.

— А кто красивее — я или Доминика?

Увы, от ревности Диана не избавилась.

— Диана, мне нужно по делам, — ушел от ответа Юрий Владимирович.

— Не оставляй меня, — начала хныкать Диана.

— Я должен отнести в издательство новую порцию моего романа для перепечатки.

— Зачем нести в издательство — у тебя же есть ноутбук?

— Боюсь, что освоить эту машину я не в состоянии. Я ее просто боюсь.

— Хочешь, я буду тебе печатать?

Дочь усиленно пыталась «замолить грехи».

— Не сейчас.

Диана, помолчав немного, неожиданно вскочила и стала собираться.

— Ты куда? — спросил Юрий Владимирович.

— Я с тобой в издательство. Иначе я одна сойду с ума.

Оставшись вдвоем с Юлькой, Амалия переспросила:

— Как пистолет? Ты его видела?

— Как вас, — подтвердила секретарша.

— И куда он помчался? — Амалию нелегко было испугать.

— Не представляю. Но не к Доминике — сто процентов.

— Это почему?

— Стресс стрессом, но он же понимает, что убийство Доминики Юрьевны станет и его убийством тоже. А наш Сергей Анатольевич слишком любит жизнь во всех ее проявлениях, уж я-то знаю. — Юлька сладко улыбнулась, предаваясь своим воспоминаниям.

— Меня в этой ситуации волнует только Доминика. А в остальном пусть поступает, как считает нужным. Бегать за ним мы не будем. Спасибо за информацию. Так держать! — И Амалия вернулась к своим делам.

Вернувшись с рынка домой, Самвел застал там Косареву.

— Зачем ты меня вызвала из дома? Ведь драка нищих — твоя работа?

— А как бы я иначе пообщалась с Крокодилом? — не стала таиться она.

— Зачем ты хотела его убить?

— Это он тебе сказал?

— Такие, как Крокодил, не врут. У него просто не хватит фантазии.

— Зато ее вполне хватит у меня, на нас на всех и с походом.

— Удивляюсь я тебе, Надежда, — Самвел с интересом рассматривал ее, словно увидел впервые. — Как такая умная женщина может якшаться со всякими Крокодилами, нищими…

— Я тебе уже пыталась объяснить, но ты не понял. Я — человек необычный, и подходить ко мне с привычными мерками нельзя.

— И все равно, самый прибыльный женский бизнес — удачное замужество: будь себе красавицей, дои мужа-осла, спи с любовником, да еще прослывешь при этом умной бабой.

— Я могла бы удачно выйти замуж девяносто шесть раз, — отмахнулась Косарева.

— О! — недоверчиво протянул Самвел.

— Ну, шесть раз, пожалуй, — уточнила Косарева.

— Ай, врешь.

— Вру. Больше. А скучно! Понимаешь, у каждого обмана есть свой цикл — фальшивые доллары — 5 лет, наперстки — 8, взломы после установки новых дверей — 3 года. Я занималась всем. И могла бы заниматься годами, набивая руку, и уже была бы подпольной миллионершей. Но нет — мне скучно. Хочется чего-то новенького. Понимаешь, Самвельчик, мой талант необычный — криминальный.

— И все-таки, зачем тебе Крокодил?

— Потому что мне хочется иметь раба. И миллионершей стала бы только для того, чтобы рабов завести, чтобы бить, издеваться, чтоб они в рот мне заглядывали. А Крокодил и есть раб.

Цинизм Косаревой удивил даже видавшего виды Самвела.

— Ты что, в прошлой жизни была Клеопатрой? Да, разные мы с тобой… Я — не ты.

— Лучше, что ли?

— Зачем лучше — другой. Я хочу хорошо жить, кушать вкусно, спать мягко, чтобы вокруг меня был порядок — мой порядок, чтобы было так, как я хочу. И все.

Косарева стала ластиться к нему:

— Таким ты мне и нравишься.

— Лиса ты. Хитренькая лисичка. — Самвел провел рукой по щеке Косаревой.

— На этом и закончим лирическую часть, — неожиданно деловито сказала Косарева. — К делу. Ну, теперь ты знаешь, что я — не бесприданница. И я повторно делаю тебе свое предложение. Руки и сердца. А чтобы подтолкнуть твою нерешительность, предлагаю тебе десять тысяч долларов.

— Во столько ты оцениваешь мою свободу?

Хватка этой женщины была поразительной.

— Это для столицы — не деньги, а для нашего провинциального болотца — очень даже. Ты со мной расписываешься, даешь мне свою фамилию, я заодно, согласно древним восточным обрядам, меняю и имя. А спустя месяцок-другой мы разводимся. Ты остаешься с денежкой, а я — с новым легальным именем и свободой. Попомни мое слово, Самвельчик, — смеясь продолжала Косарева, — ты еще на коленях будешь просить меня не разводиться с тобой. Ну, так как? Это тебе не хороводы с торгашами водить, я тебе дело предлагаю. Мы же с тобой, так сказать, уже почти мафия, — подытожила Косарева.

— Не пугай меня словами. Какая там мафия…

— Мафия — это по-итальянски, когда один клан орудует. А мы с тобой практически одна семья.

— Не гони, Надька, лошадей. Я тебе пока еще своего согласия не давал.

Напору Косаревой мог бы позавидовать танк.

— И зря ломаешься. Я бракованный товар не подсовываю, посмотри на меня. Многих видал лучше? Давай женись, и будем сотрудничать теснее. Во всех отношениях.

— Мда, ты, конечно, женщина необыкновенная, от скромности не умрешь. Ладно, допустим, я соглашусь. Что тогда?

Юрий Владимирович в сопровождении Дианы вошел к издателю.

— Я же вам обещал, что не опоздаю. Вот — новая порция для перепечатки, — протянул Юрий Владимирович издателю папку.

— Вы наш образцово-показательный автор, — обрадовался издатель. — Вам бы еще освоить компьютер, и цены бы не было.

— А что, у вас больше нет машинистки? — поинтересовался Юрий Владимирович.

Во время их разговора Диана не выпускала из рук своего вязания, время от времени бросая откровенно провокационные взгляды на издателя. Издатель — моложавый, интеллигентного вида мужчина — был несколько смущен напором Дианиного кокетства, но было видно, что она ему понравилась.

— У Наташи, моей машинистки, как вы говорите, все замечательно, — уточнил издатель. — Только она, Юрий Владимирович, не машинистка, а оператор компьютерного набора.

— Я знаю. Но раньше так называли печатающих барышень.

— Я, кстати, на Наташе проверяю качество будущих романов: если ей нравится, то пойдет, если нет — можно не тратить деньги.

— Она у вас прям как собака на таможне.

— Ну, не собака, но чутье у нее есть. Женская интуиция, — спохватившись поправился издатель.

— Так я вам тоже могу подойти, возьмете меня на работу? — вмешалась в разговор Диана, откровенно клеившая издателя, несмотря на присутствие отца.

Юрий Владимирович попытался сменить тему:

— Роман продвигается хорошо, думаю, что в ближайшее время смогу порадовать вас окончанием. Как у нас со сроками, укладываемся?

На столе зазвонил телефон.

— Прошу прощения, — извинился издатель, поднимая трубку.

Воспользовавшись паузой в разговоре, отец тихо сделал выговор Диане:

— Ты ведешь себя просто неприлично.

А издателю так не показалась, — абсолютно не смутилась она. — Я девушка, судя по всему, уже свободная, мне нужно свою жизнь устраивать. Не знаешь, папа, сколько зарабатывают издатели?

— Но он безнадежно женат! — отчаянным шепотом пытался вразумить дочь Юрий Владимирович.

— Безнадежно женатых не бывает, бывают безнадежно одинокие. Каковой я стать не хочу. Твою Никушу ведь не остановило, что Артем — мой парень.

Выйдя из своего кабинета, Сергей сел в машину и направился за город. В машине он набрал номер Доминики.

— Слушаю, — раздался холодный голос Ники.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Сергей.

— Нет.

Артем, в это время находившийся рядом с Никой и понимающий, что разговор не для его ушей, вышел из палаты.

— Как ты могла на глазах у всех так меня унизить! Как пацана! — воскликнул Сергей.

— А тебе это неприятно? — Голос Ники был чужим и далеким.

— Она еще спрашивает! При твоем отце, при Борюсике, при прислуге…

— Просто повторилась та же сцена, только с другими героями. Ты разве не понял?

Сергей замолчал.

Доминика отключилась. Сергей выругался и резко свернул возле указателя «Озерка».

В палату вошла Ритка с пакетом фруктов.

— Привет. Это от родного коллектива, — сказала она, ставя пакет на стол. — Я не вовремя? — спросила Ритка, увидев грустное выражение лица Доминики.

— Все в порядке, — успокоила Ника. — Просто мне сегодня не очень хорошо.

— Что-нибудь надо? Я сбегаю, — с готовностью подхватилась Ритка.

— Спасибо, нет.

— Тогда я назад, а то Амалия ругаться будет. В пакете — открытки от сотрудников.

Ритка вышла. Пакет упал со стола, фрукты раскатились. Артем стал их подбирать. Увидел открытки, подал Доминике. Перелистывая их, она наткнулась на черно-белую фотографию, семейный снимок. Такой стоял в спальне Доминики: Сергей и Доминика в обнимку, счастливые, смеющиеся. Только сейчас на этом снимке у Доминики были выколоты глаза, а Сергей изрезан ножницами. Доминика охнула и выпустила снимок из рук. Артем поднял его и посмотрел на обезображенное семейное фото.

— Придется тебе рассказать мне все, — настойчиво попросил Артем. — Что это значит?

Доминика помолчала раздумывая.

— Мика, я понимаю твои сомнения, — вновь заговорил Артем. — Никому не хочется посвящать посторонних в свои проблемы… Но на ровном месте глаза не выкалывают. У тебя есть враги?

Ника отрицательно покачала головой.

— Так в бизнесе не бывает. Ты кому-то перешла дорогу. Может, это конкуренты?

— В бизнесе? До сих пор все было в рамках здравого смысла. Разумеется, многие меня недолюбливают, но это же не повод…

— Ты права. Это не могут быть конкуренты.

Артем продолжал внимательно изучать фото. Остановился взглядом на исполосованном Сергее.

— Здесь замешан твой муж, Мика?

Доминика снова промолчала.

— Я не буду настаивать, — продолжал Артем, осторожно взяв Нику за руку, — но сама собой эта проблема не разрешится. Ты сильная, Доминика, очень сильная, только в одиночку на этот раз тебе не справиться.

— Смешно подумать, а ведь действительно мне не с кем об этом поговорить, — неожиданно призналась Ника. — Хотя людей вокруг много. Людей, любящих меня, желающих мне добра… Артем, что ты хочешь узнать?

— Для того чтоб тебе помочь, я должен вникнуть в суть вопроса. Мика, ни одно слово, произнесенное тобой, не будет использовано против тебя. Мне можешь довериться.

— Ты так сказал… я сразу почувствовала себя, как в суде, — усмехнулась Ника.

— Тогда я хочу быть твоим… адвокатом, — с улыбкой сказал Артем.

— Мы всегда считались образцовой семьей, — наконец решилась Ника после небольшой паузы. — Сначала жили очень просто, без всякой роскоши… да и время было такое. У нас была очень крепкая семья. Папа любил маму и обожал меня. Все было здорово, сейчас я это хорошо понимаю.

— Ты помнишь свою маму?

— Плохо. Мне о ней папа и Амалия не много рассказывали. Она дружила с мамой.

— Кто это — Амалия?

— Мой первый заместитель. На ней сейчас держится вся фирма. Я в шутку называю ее — мой железный канцлер.

— Ей можно доверять?

— На все сто. Я в детстве считала, что мир существует для того, чтобы мне в нем было удобно и комфортно.

Типичный комплекс папиной и маминой дочки. И первым ударом по моим представлениям о жизни стала смерть мамы.

— Отчего она умерла?

— Сердечный приступ.

— Ты уверена? Извини, — поправился Артем, уловив недовольный взгляд Ники, — это я к тому, что сказала ли ты врачам, что у тебя может быть плохая наследственность?

— Нет… Вот. Да, папа сделал все, чтобы я не чувствовала себя сиротой. Он с тех пор так и не женился.

— А твой бизнес?

— Что, мой бизнес?

— Ты продолжаешь семейное дело?

— Писательское? Нет, моей мечтой всегда было одно — иметь собственный ресторан.

Танюша вышла из дома и пошла на лужайку убирать стулья, как вдруг сзади услышала шаги. Она обернулась и увидела Сергея с пистолетом в руке. Сергей направил на нее дуло. Его рука дрожала, а глаза сверлили Танюшу, которая стояла ни жива ни мертва, вцепившись в белый пластиковый стул. Сергей опустил руку с пистолетом и выстрелил. На звук выстрела на лужайку примчался Михаил.

— Кто стрелял? — закричал он. — Что случилось? — Михаил заметил в руке Сергея пистолет. — Таня, с тобой все в порядке? — Он кинулся к жене.

— Как тебе сказать, Миша… — опомнившись проговорила Танюша. — Сергей Анатольевич… только что хотел… покончить с собой.

Сергей вскинул на нее удивленные глаза, а она продолжала:

— Я увидела пистолет и вовремя окликнула его… К счастью, пуля пролетела мимо.

Михаил бросился к Сергею, вырвал из его рук пистолет:

— Сергей Анатольевич, зачем же вы так? Идемте, я провожу вас в дом.

Сергей, как во сне, подчинился. Оставшись одна, Танюша без сил опустилась на стул.

Вернувшись в офис, Ритка принялась изучать оргтехнику. Юлька, подпиливая ногти, наблюдала, как Ритка пыталась получить факс.

— Да, пожалуйста, высылайте, — говорила Ритка по телефону.

— Стартуйте.

— Заметано, лови, подруга, — задорно сказала Ритка.

Юлька спохватилась, вырвала у Ритки трубку и извиняющимся тоном проговорила:

— Извините, у нас стажерка. Неопытная. Я стартую. — И Юлька нажала на кнопку.

— Это сленг такой, офисный, — поучала Юлька Ритку, — а не твой треп базарный.

Из факса выплыл лист. Секретарша его внимательно изучила.

— Спасибо, — любезно сказала Юлька в трубку, — факс прошел, все в порядке. До свиданья.

— Пойдем, покажу, как работает ксерокс, — резко обратилась она к Ритке. — Тебе нужно знать только две функции, — сказала Юлька, подойдя к ксероксу, — куда положить и на что нажать, остальное — не твоего ума дело. И еще — без народной самодеятельности. Твой номер заключается в одном: отксерила, принесла, отдала, улыбнулась. Все понятно?

Юлька собрала в стопку отксеренные листы бумаги.

— Как работает кофеварка? — деловито осведомилась Ритка.

— Хорошо, что напомнила. Это очень важный момент. Юлька подошла к кофеварке.

— Кофе находится здесь.

— Натуральный?

— Само собой. Амалия Станиславовна любит сладкий.

Юлька сделала кофе.

— Со сливками? — уточнила Ритка, изображая послушную ученицу.

— А ты сообразительная! Две ложечки сахара, не размешивая.

Юлька насыпала сахару. В этот момент зашла Татьяна и увидела, как Ритка берет у Юльки чашечку.

— Спасибо, — любезно поблагодарила Ритка.

Юлька опешила и застыла с открытым ртом.

— Улыбаемся, Юлечка, улыбаемся, — продолжала цирк Ритка. — Думать — не твоя работа.

Татьяна растерянно проговорила:

— Юль, я тут за скрепками к тебе пришла…

В своей клинике Борюсик осматривал Ольгу Алексеевну. Та была немного взволнована, но Борюсик этого не замечал.

— Ваше состояние улучшилось, а продолжать процедуры или нет, решать вам, — заключил Борюсик. — Со своей стороны я могу лишь посоветовать не реже одного-двух раз в неделю все-таки нас посещать. Мышцы не любят застоя, они предпочитают всегда быть в тонусе.

— Борис Михайлович, я волнуюсь и не знаю… не знаю, как начать…

— Начинать не нужно, надо продолжать. А если без шуток, милая Ольга Алексеевна, то уверяю: у вас нет ни единого повода для беспокойства…

Борюсик, как всегда, был мил и благожелателен.

— Я не о том. Вы представили эту… вашу… ну, пациентку для программы.

— Да, и счастлив, что ситуация наконец разрешилась.

— Понимаете, Борис Михайлович, — несколько запинаясь, продолжала Ольга Алексеевна, — эта девушка не совсем подходит для телевидения, вернее, совсем не подходит. Она, как бы помягче выразиться, несколько вульгарна.

Борюсик успокоил ее:

— Но ведь вы не интервью у нее собираетесь брать, она послужит только моделью для демонстрации приемов мезотерапии.

— А какие части тела ей придется оголять?

— Очевидно, ноги.

— О, я бы могла сама… Вы же говорили, что я в отличной форме.

Амалия работала в своем кабинете. Она просматривала бумаги, подписывала их, сортировала, делала заметки…

— Юлия, — нажала кнопку селектора Амалия, — ты помнишь, что я просила тебя заняться собранием акционеров?

— Да, Амалия Станиславовна, мне не нужно повторять дважды.

Амалия потянулась, встала из-за стола, сделала несколько упражнений, побоксировала и посмотрела на портрет Ники. Все эти последовательные действия стали для нее своеобразным ритуалом.

Ритка пила кофе, доедала шоколадные конфеты из вазочки. На столе валялась куча бумажек. Юлька одним движением сгребла их в мусорное ведро.

— Теперь переходим к дресс-коду, — деловито сказала она Ритке. — Ты понимаешь, о чем я сейчас?

— Я знаю, что такое комбидресс, и мне этого вполне хватает в жизни.

— Оно и видно. Посмотри на меня и посмотри на себя.

Одетая в строгий деловой костюм Юлька окинула презрительным взглядом с головы до ног Ритку — в джинсах и майке с большими вырезами со всех сторон.

— В таком виде на работу в приличную фирму не ходят, — продолжала поучать Юлька. — Ты — лицо нашей фирмы, а, глядя на тебя, могут подумать, что тут филиал секонд-хенда.

— А по тебе сразу видно, что ты — секретутка, и ничего — живешь.

Казалось, что Юлька от возмущения сейчас взорвется.

— Короче, выпендриваться будешь в нерабочее время. А пока запомни, первое, что ты себе купишь, — деловой костюм, туфли на каблуках и колготки, в любую погоду, хоть в африканскую жару.

В приемную заглянули сотрудницы Ольга с Людмилой.

— Заходите, коллеги, — пригласила Юлька, — заходите, не стесняйтесь, вы, наверное, пришли за скрепками? Так я все уже отдала вашей начальнице Татьяне Николавне. Пять упаковок, на весь отдел на год должно хватить.

— Мы вообще-то… спросить, — переглянулись девушки.

— Вон у нее спрашивайте, — кивнула секретарша в сторону Ритки. — Представляю: Калашникова Маргарита Викторовна. Наш новый сотрудник. Не путать с автоматом Калашникова.

— Самвел, мне нужна твоя машина.

— Вот те раз, а я думал твоя любовь бескорыстна. — Самвел изобразил на лице разочарование.

— Мне нужно в парочку мест сгонять. Дай ключи.

— Ты водишь машину? — удивился Самвел.

— А что тебя так удивляет? — пожала плечами Косарева. — Я еще обладаю массой знаний и умений, необходимых человеку моей «профессии».

— И готовишь, небось, хорошо… крокодильчиков, например? — засмеялся своей же удачной шутке Самвел.

— Очень смешно. Слушай, как думаешь, что если я сегодня поезжу без доверенности? Ко мне никто не прицепится? Твои номера ведь хорошо известны в городе.

Самвел изумленно смотрел на Косареву и только молча покачивал головой.

— А ты пока быстренько оформи на меня доверенность, мне машина еще не раз пригодится. — И, подойдя к Самвелу, Надежда взяла у него из рук ключи. Остановилась у двери.

— А по поводу крокодилов, так мой тебе совет — не экспериментируй. Пусть пока посидит в подвале для его же безопасности, а я потом решу, что с ним делать.

Крокодил, которому надоело сидеть в подвале, начал стучать в дверь.

— Эй, есть там кто-нибудь? Сюда! Слышите?!

— Чего орешь? — недовольным голосом отозвался охранник.

— Позови Самвела.

— Уже бегу! Разогнался. Здесь не ты условия ставишь.

— Позови, я сказал. Я должен ему что-то рассказать.

На базаре к Петику подошла жена. Ей хотелось знать, что сказал Самвел.

— Не хотел я с ним снова связываться, — злобно пробурчал Петик, — а все ты — начнем свое дело, начнем свое дело. Сам ничего, считай, не получил, и парня, того, из ментовки Радужного, с пути сбил. Обещал ему: откроем собственное сыскное бюро… А теперь что?

— Петь, на ошибках учатся, — утешала Лидия. — Не падай духом. Первый блин комом.

— Нет, Лида, мне твои блины вот где. — Петик с остервенением поднес руку к горлу. — Мне жить хочется по-человечески.

— Разве это по-человечески? — затараторила жена. — Да на тебе же воду возят все кому не лень. В милиции привык исполнять команды: лежать, сидеть, место. А знаешь, где твое место?

— С такими темпами скоро будет на кладбище.

— Не говори глупостей. Место твое среди таких, как Самвел. Чем ты хуже? Петя, если хочешь стать человеком, а не вечной шестеркой за пять копеек зарплаты, нужно уметь переигрывать партнера. — Лидия методично долбила мужа.

— Вот ты такая умная, покажи, как это делается, переиграй Самвела.

— Нужно подумать.

— А почему тебе захотелось именно ресторан? — Артем хотел узнать как можно больше о жизни Доминики.

— Во время учебы в институте я проходила в ресторане практику. Сначала посудомойкой на первом курсе, а на пятом я уже была поваром четвертого разряда. Не веришь? После защиты диплома я работала инжнером-технологом треста столовых, а дальше подвернулась возможность — и я открыла свой первый магазин.

— Супермаркет?

— Нет, мода на них пришла позже. У меня был мини-магазинчик, с одной стороны продавались продукты, а если зайти с другого крыльца, сразу попадаешь в кафешку. «Арт-тема» называлась.

— Почти как Артем, — он засмеялся.

— Кстати, она пользовалась популярностью в городе среди молодежи.

— Ну, еще бы! Такое название! Слушай, а ты почти Рокфеллер, он тоже начинал с малого — с чистки обуви…

— Я — лучше. Рокфеллеру твоему и не снилось, через какие трудности я прошла. От наездов братков до наезда начальства. Спасибо, меня всегда поддерживал папа. А когда к нему пришла известность, стало намного проще, он мне очень помог.

— А потом ты вышла замуж?

— Да, потом я вышла замуж. К тому моменту я была уже «СуперНикой», а он — просто красивым парнем.

— Наверное, не просто красивым, если сумел тебе понравиться… — заметил Артем, но без всякой ревности.

— На замужестве настоял папа. Он страшно хотел внуков. Но мне кажется, он просто боялся, что, кроме работы, его дочке больше ничего и не надо. А я тоже хотела иметь детей.

Артем посмотрел на Доминику. Она отвела взгляд.

— Но детей у нас не случилось.

Доминика замолчала, подошла к окну. На газоне от надписи «Ника» почти ничего не осталось: цветы растащили.

— Вот мы и подошли к этой истории, — грустно сказала Ника.

— Если тебе больно об этом вспоминать, мы можем как-нибудь в другой раз.

— Зачем же, я думаю, ты должен знать все, — тряхнула головой Доминика. — Сергей мне изменял с первого дня. Разумеется, об этом мне доложили намного позже доброжелатели.

— Ты же могла его бросить? — недоуменно предположил Артем.

— Чтобы надо мной смеялись и жалели? Нет. К тому же в тот день, когда у меня была презентация нового супермаркета, я узнала, что беременна. Решила, это знак — начало новой жизни. И он был рад. А ночью мне позвонили.

Доминика, избегая взгляда Артема, говорила быстро, словно боялась, что если остановится, то уже не доскажет.

— Я сорвалась. После того как я ему сообщила такую новость, в эту же ночь… в общем, я совершила непоправимую глупость и оказалась в больнице. А дальше ты, наверное, уже слышал от моих родных и о Ритке, и о переливании крови… и о появлении твоей… о появлении Дианы.

— Она неплохая девчонка, просто маленькая еще.

Доминика жестом попросила не продолжать. Артем взял в руки изрезанную фотографию.

— А когда началось вот это?

Доминика села на кровати и, достав из тумбочки фотографию, протянула ее Артему:

— Как только я пришла в сознание, мне прислали первую.

Артем внимательно рассмотрел фото: это был снимок, на котором была запечатлена авария с трупами.

— Было еще что-нибудь? — спросил Артем.

— Нет, хотя кто-то прислал мне сообщение на мобильный: «кот из дома, мыши в пляс».

— Чей это был номер?

— Я попыталась узнать. Мне ответили, что номер не зарегистрирован.

— Понятно, анонимщики обычно следов не оставляют. Артем увидел боксерскую грушу, повертел ее в руках.

— А это что? — не понял он.

— Это подарок Сергея, удары отрабатывать, — неохотно объяснила Ника.

Артем положил грушу на место.

— Итак, мы имеем три вопроса, — вернулся Артем к главной теме. — Первый: кто узнал про измену Сергея и позвонил тебе? Второй: кто тебя пугает сообщениями? И третий, самый главный — кому это выгодно?

— И ни на один из них нет ответа, — констатировала Доминика.

— А теперь давай рассуждать последовательно. Как злоумышленник мог записать разговор Сергея в квартире? Оборудовать комнату спецштучками? Вряд ли. Это достаточно дорого и сложно. Подсунуть под кровать диктофон? Там есть уборщица?

— Да. Приходит горничная. Но в тот день ее не было, она отпросилась на несколько дней.

— Значит, вариант с диктофоном отпадает. Ведь его, кроме всего прочего, нужно оттуда и забрать, чтобы прослушать. А запись ты услышала той же ночью.

— Да, логично.

— Что еще может быть?

Доминика задумалась.

— Я звонила Сергею тогда. Он был вне зоны досягаемости.

— Тепло, даже горячо. Ему могли подсунуть мобилу с включенной связью. Пока она не разрядилась, трубка вела трансляцию, а другая трубка в это время принимала отчет и писала все на диктофон.

— Если рассуждать так, как ты, выходит — это мог сделать только близкий человек, тот, кто меня очень хорошо знает.

— К тому же, заметь, мобилку подложили в самый последний момент, чтобы Сергей не обнаружил. Кто был с ним в тот вечер?

— В тот вечер? Немец.

— Кто?! — не понял Артем.

— … Юлька. Он сказал, что немцу очень понравилась Юлька, это моя секретарша.

— Все понятно, они, значит, с Юлькой отвезли немца в гостиницу, а потом…

— Но Юлька… нет, она умная барышня, ей нет смысла это делать. Если бы я узнала об их связи, то выгнала бы ее с работы, а она своим местом в компании очень дорожит.

Артем выдвинул предположение в другом направлении:

— Мика, а если она хочет выгнать тебя? Не с работы, а из семьи? И занять твое место рядом с Сергеем?

Доминика грустно улыбнулась:

— Юлька — умная, она понимает, что Сергей — это красивая упаковка, пустышка-фантик. Зачем он ей без фирмы, без положения в обществе?

— А чувства?

Доминика подняла на него изумленные глаза:

— Чувства?

В гостиной загородного дома Доминики Михаил хлопотал возле сидевшего на диване Сергея:

— Это не мое дело, Сергей Анатольевич, но я уверен, что нет такой причины, из-за которой стоило бы укорачивать себе жизнь.

— Ты, Мишка, многого не знаешь. Когда она принимает тебя за дурака и думает, что может крутить тобой, как хочет, — тут уж по-другому нельзя.

— Глупости. Это вы сгоряча так говорите. Доминика, насколько я знаю, сильная женщина, и она вас любит.

— Доминика? Ах да. Любит она меня, сильно и крепко! — Сергей с сарказмом рассмеялся.

— Может, выпьем по чуть-чуть? — предложил Михаил. — Еще остался прекрасный коньяк.

— А давай, — согласился Сергей.

Михаил достал бутылку, стаканы, плеснул в них коньяку.

— За любовь! — торжественно провозгласил Сергей.

— Да, за настоящую, — вторил ему Михаил.

Сергей залпом выпил, не закусывая. Михаил налил ему еще.

— Деток вам надо, Сергей Анатольевич, — заметил Михаил. — И все у вас наладится. Моя Татьяна вон какая хмурая ходила, а сейчас, когда мы все-таки решились на удочерение, — сама не своя от счастья.

В этот момент зашла Татьяна.

— Я бы сказал больше — сияет, как дорогой бриллиант, правда, Таня? — заметил многозначительно Сергей. Но эта многозначительность была понятна только ему и Татьяне, которая меняла цветы в вазе. Она сделала вид, что не услышала слов Сергея.

— Миша, у меня к тебе просьба, — обратился Сергей к Михаилу, — пойди посмотри, что с моими тормозами, по-моему, педаль проваливается.

— Так это запросто.

Михаил вышел. Сергей подошел к Татьяне вплотную и понюхал букет. Затем вытащил из вазы два цветка.

— Таня, я сказал: два предупреждения. Надеюсь, ты все поняла? Третьего ты можешь и не услышать.

С этими словами Сергей протянул ей эти два цветка и злобно осклабился. Танюша растерялась. С улицы вернулся Михаил. Танюша, бросив цветы на стол и сделав равнодушный вид, отошла от Сергея.

— Я тут подумал, Сергей Анатольевич, — озабоченно сказал Михаил, — с тормозами шутить нельзя. Если у вас есть какие-то подозрения, нужно срочно отогнать машину на СТО.

— Есть подозрения, Миша, есть… — протянул Сергей многозначительно. — Отгони, я сегодня все равно собирался здесь остаться. Да и выпил… Танюша, спальня готова?

— Она всегда готова, Сергей Анатольевич, — ровным голосом ответила Таня.

В палату Доминики заглянул Борюсик. У Доминики резко поднялось настроение.

— О, Борюсик! — радостно воскликнула она.

— Мне доложили, что ты снова здесь. — Борюсик обнял Нику. — По-моему, у тебя начинает развиваться комплекс острого посттравматического мазохизма. Нужно разобраться с врачами, как они тебя тут лечат.

Борюсик бросил оценивающий взгляд на Артема. Доминика уловила этот взгляд.

— А это Артем, — представила Ника, — мой… мой друг.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Да, помню, мы знакомились на юбилее у Юрия Владимировича, — осторожно сказал Борюсик.

— Артем привез меня сюда с юбилея папы, — объяснила Ника.

— Это хорошо. А хочешь, я тебя мигом на ноги поставлю? — предложил Борюсик. И, не дожидаясь ее ответа, выпалил: — Только представь, уже все готово к телепрограмме!

— Так быстро?

— Да, теперь я покажу всем телезрителям, что такое мезотерапия. Маргариточка будет мне ассистировать, вернее, подставит свои прекрасные ножки под мои иголки. Я хочу продемонстрировать, что нельзя поддаваться боли, нужно с ней бороться и побеждать.

— «Борюсь и побеждаю!» — торжественно произнесла Ника.

— Это Ника придумала слоган для моей клиники, — похвастался Борюсик Артему.

— Супер! — восхитился Артем.

— Если тебя, дорогая, отовсюду повыгоняют и съедят твой бизнес, — смеясь сказал Борюсик, — ты все равно не пропадешь. Лучшего креативщика, чем Доминика Никитина, я не знаю.

— Борюсик у нас большой подлиза.

— А что? Откроешь агентство идей, назовешь его «Дарю идеи».

Доминика засмеялась:

— Нетушки, пора коммунизма прошла. Ничего я дарить не собираюсь, только продавать. Дареное не ценится.

— Так любая же цена за твою идею будет выглядеть подарком.

Доминика улыбнулась, Борюсик галантно поцеловал ей руку.

— Борюсик, я могу тебе как-нибудь помочь с твоим проектом? — спросила Доминика.

— Есть проблема со зрителями в студии. Хотите пойти? Вас тоже по телевизору покажут.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Артем, — у нас вряд ли получится. Доминику все-таки нужно перевезти в санаторий.

— Обратись к Юльке в офис, позови моих девчонок, все с радостью побегут.

— А это, Доминика, еще одна прекрасная идея! И заметь, бесплатная. — Борюсик заторопился, глянув на часы. — О, мне уже пора. Я к тебе, дорогая, еще заскочу.

— Борис, подождите, я с вами, — сказал Артем, выходя за Борюсиком в коридор. — На два слова. Извините, Борис, — начал Артем, — меня очень испугал этот приступ в машине. А сегодня я узнал, что ее покойная мать была сердечницей…

— Да, это очень грустная история. — Уголки губ Бориса Михайловича опустились. — Но у Доминики, насколько я знаю, сердце всегда было крепким и добрым. Можно теперь мне поинтересоваться, а кто вы, собственно говоря, будете Никуше?

— Друг.

— Правда? Вообще-то я тоже ее друг, и если вы еще не в курсе, то хочу вам сказать, что и муж у нее имеется. Сергей. — Вид у Борюсика был если не грозный, то решительный уж точно. — Я вас не пугаю, но имейте в виду, за Нику есть кому постоять.

Отправив Сергея спать, Михаил собрался отогнать его машину на станцию техобслуживания.

— Не надо, Миша, — попросила Танюша, — оставайся дома, я тут переночую.

Михаил вопросительно посмотрел на жену.

— Его страшно оставлять одного после сегодняшнего, — продолжала она, — мало ли что взбредет в голову.

— Знаешь, ты права. Я забрал у него пистолет, оставил в кабинете. Когда Сергей придет в себя — верну. И еще одно, Тань… насчет денег.

— Не волнуйся, он их сегодня получит назад, еще и сторицей.

Михаил обнял и поцеловал жену:

— Я люблю тебя. Если что, сразу звони. До завтра.

Михаил вышел. Танюша заперла за ним дверь.

В спальне Сергей долго возился около кровати. Наконец-то он улегся. Дверь тихо отворилась, и в спальню вошла Танюша.

— Сергей Анатольевич, вы меня звали? — Танюша шагнула к Сергею.

— Нет, ты сама пришла.

Танюша под его кристальным взглядом взялась за пуговку у ворота блузки и направилась к его постели.

Амалия вышла из кабинета и удивленно посмотрела на Ритку. Та дремала за Юлькиным столом.

— Маргарита, что вы здесь делаете в такое время? — Амалия тронула ее за плечо.

Ритка вздрогнула, проснувшись:

— Жду, когда вы уйдете.

— Я вас не поняла?

— Я сама не въехала, — зевнув проговорила Ритка. — Мне Юлька строго-настрого велела уходить с работы только после вас. Она сказала, что офис работает, как при Сталине: пока вождь сидит за рабочим столом, то и все сидят.

— Это вам, значит, Юлия такое сказала? — усмехнулась Амалия. — Хорошее сравнение.

— А вы всегда так засиживаетесь? Или только по праздникам? — допытывалась Ритка.

— А какой у нас сегодня праздник?

— Как же! Мой первый рабочий день. Надо бы мне сюда подушку принести, а то на кулаке спать неудобно. — Ритка потерла покрасневшую щеку.

— Спать на рабочем месте вообще неудобно.

— Пробовали?

На следующее утро Юлька в приемной готовилась к новому рабочему дню. Заглянула Татьяна.

— А где наша славная донорша? — спросила она.

— Откуда мне знать? — буркнула в ответ Юлька. — Я ее вчера зарядила дожидаться ухода Амалии, представляешь? — ехидно смеясь, продолжала секретарша. — Бедняга, наверное, полночи просидела.

— Жестоко ты с ней.

— А выгонять меня с насиженного места не жестоко?

— Это нужно обсудить! Нам ни в коем случае нельзя допустить твоего увольнения. Мы здесь друг другу нужны. Кстати, где наш общий герой? Уже на службе?

— А его со вчерашнего дня нет. Я уж и не знаю, что думать. Тут такое произошло… — Юлька сделала страшные глаза.

— Что произошло?

— Я захожу к Сергею, а у него сейф открыт, — зашептала секретарша. — Он оттуда достает пистолет и прячет в карман. Я и не знала, что в сейфе — оружие.

— И что было дальше? Не тяни.

— Я попыталась Сергея расспросить, зачем ему оружие. Постаралась как-то успокоить. Он нагрубил и смылся. Выбежал из офиса как ошпаренный. Интересно, в кого он стрелять собрался?

— Стрелять?! — ахнула Татьяна.

— Миленькая, оружие создано для того, чтоб пиф-паф.

— А может, для того, чтобы защищаться, — неуверенно предположила Татьяна.

— Ой, не смеши меня! Кому Сергей Анатольевич нужен, кроме нас с тобой?

— Это ты точно сказала.

Татьяна приуныла.

— Выскочил. Психованный… но это нормально… особенно в свете последних событий…

— А что случилось?

— Танька, отстаешь от жизни! Уже весь офис гудит, что на юбилее Юрия Владимировича у них что-то стряслось. То ли он бросил Доминику, то ли Доминика — его, в общем, полная жизненная драма.

Юлька перевела глаза на дверь и замолкла на полуслове. В приемную зашла Ритка — в новом деловом костюме, в колготках и туфлях на шпильке.

— Маргарита, неужели это ты?! — изумилась Юлька.

— Расслабься и получай удовольствие, милостиво разрешила Ритка.

— Я тащусь! Это на тебя так ночные бдения с Амалией повлияли? — Юлька хотела знать наверняка, просидела ли Ритка полночи в ожидании Амалии. Неужто даром пропали ее «труды»?

— Не завидуй. Ты тоже неплохо можешь выглядеть, если причешешься.

Юлька поперхнулась от негодования:

— Я… что ты сказала?

— Девчонки, тихо! — успокоила их Татьяна. — Шутки в сторону. Куда мог уйти Сергей?

— И к кому он мог пойти с пистолетом?

— С пистолетом? — всполошилась Ритка.

— А мне интересно, откуда у него оружие? — заявила Юлька.

— Это не вопрос, — ответила Татьяна, — он же в прошлом — журналист, им разрешили иметь оружие с резиновыми пулями.

— А разве эта резинка убить может? — поинтересовалась Ритка.

— Легко, — со знанием дела ответила Татьяна, — только нужно точно целиться или в голову, или в область сердца. Пуля плющится, удар вызывает сильную гематому, и — привет.

— Вы сказали, что Сергей побежал куда-то с пистолетом? — переспросила Ритка. — Это сейчас самое главное. Это и нужно выяснить. Я думаю, во-первых, нужно позвонить Доминике в больницу и узнать, как она. Ну что, я звоню? — Ритка нерешительно обвела собрание взглядом.

— Не тяни, набирай номер. — Юлька нетерпеливо затрясла головой.

— Але, больница? Из офиса «СуперНики» вас беспокоят. Мы хотели узнать, как здоровье больной Никитиной?

Ритка выслушала ответ, и лицо ее вытянулось, в глазах застыл ужас.

— Что они сказали, что? — дергала ее Татьяна.

— Они сказали, что Никитиной уже нет, — медленно проговорила Ритка. И вдруг заорала, как сумасшедшая:

— Амалия Станиславовна!

Из кабинета пулей выскочила Амалия.

— Кто кричал? Что стряслось?

— Он ее застрелил! Застрелил!!! — испуганно бормотала Юлька, переходя на шепот.

— Есть кто-то более вменяемый, чем госпожа Полонская?! — командирским тоном вопрошала Амалия. — Кто застрелил?! Кого застрелил?!

— Сергей Анатольевич застрелил Доминику Юрьевну, — объяснила Татьяна.

— О боже! — воскликнула Амалия.

— Нам только что из больницы об этом сказали.

На мгновение все застыли, потом разом ринулись к выходу, сталкиваясь в дверях.

В квартире Юрия Владимировича раздался звонок телефона. Диана, с мрачной решительностью собирающая вещи в чемодан, подняла трубку.

— Дианочка, доченька, как ты там? — услышала она обеспокоенный голос матери. — Давно не звонила. Мне тут Павловна разрешила позвонить с работы, можем спокойно поговорить.

— Я не знаю, мама, как я. Все запуталось. Я тут подумала… наверное…

— Поругалась с отцом? — предположила Анна Вадимовна.

— Отец тут ни при чем. — Диана фыркнула. — Он и ругаться-то не умеет, слабохарактерный. Зато его доченька любимая тут такого намутила!

— Доминика?

— Мама, не произноси этого имени вслух. Я его не перевариваю, — зашипела Диана.

— Хорошо, не буду. А что Артем, с тобой, в городе?

Анна Вадимовна, так и не дождавшись ответа Дианы, сменила тему, не зная, радоваться тому, что дочь не хочет говорить об Артеме, или нет.

— Ко мне тут забегали Ванда с Ленкой. Обе поступают. Ванда в политехнический, — продолжала Анна Вадимовна, — а Ленка собирается в столицу, учиться на дизайнера, говорит, перспективная профессия: и творческая, и денежная.

— Ленка — дизайнер? Не смеши, да она и карандаша в руке не держала, — возмутилась дочь жизненной несправедливости.

— Деньги сейчас решают все проблемы. Я девчонкам сказала, что ты уже документы сдала и готовишься к экзаменам.

— И куда я, по-твоему, поступаю?

— В институт легкой промышленности, будешь модельером, у тебя все задатки есть для этого… или я не права? Девчонки уже по всему Радужному разнесли, какая ты у меня умница.

— Да уж, умница… — Диана постаралась успокоить мать. — Ладно, мам, модельером — так модельером. Целую. Не грусти, все будет хорошо.

— Дианочка, только пообещай мне, что не будешь у отца брать денег, я пришлю. И с Доминикой постарайся не ругаться. Вы же сестры.

Диана положила трубку и зло пнула недособранный чемодан ногой. Крышка от удара захлопнулась.

В квартиру вошел Юрий Владимирович.

— Привет, Дианочка. У меня сегодня прекрасное утро. И погода чудесная. Издатель принял мою работу, очень хвалил…

Внимательно оглядев хмурую Диану, сидящую перед чемоданом, Юрий Владимирович изменился в лице.

— Дочка, что случилось?

— Ничего, пап, все в порядке.

— Я и вижу. Твое лицо как раз очень красноречиво говорит о том, что «все в порядке». Детка, я очень редко бываю категоричным, но сейчас я так скажу: разбирай чемодан. Я тебя никуда не отпущу! Я только-только тебя нашел и опять терять не намерен!

Диана расплакалась.

— Не плачь, не расстраивайся… — утешал ее отец, гладя по голове. — Что поделать, тяжелые у тебя сейчас времена. Надо найти в себе силы все это пережить…

— Найду, папа, найду и переживу, но мне сейчас так больно…

— Чем же я могу тебе помочь, моя девочка? У меня в жизни тоже были тяжелые моменты. Я вот сейчас вспоминаю… Знаешь, как я тогда спасался? Меня спасала работа.

— Хорошо, пап, что у тебя есть любимая работа…

— Дианка, но у тебя ведь тоже есть какие-то задатки, таланты, которые ты должна развивать. — Юрий Владимирович, разволновавшись, бегал по кабинету. — Тебя спасет учеба! Давай поступим в институт!

Диана уже не плакала.

— Я мечтаю стать дизайнером одежды. Я с детства шью, вяжу, вышиваю, аппликации делаю. У меня даже фотографии моих работ есть.

Диана достала альбом.

— А почему ты мне до сих пор не показывала? — с интересом листая альбом, удивленно поинтересовался Юрий Владимирович.

— Да как-то все закрутилось, завертелось… я забыла…

— Дианка, да у тебя талант! — воскликнул Юрий Владимирович, рассматривая фотографии. — Посмотри, какая красота, какая ты у меня умница!

Юрий Владимирович отложил альбом и подошел к письменному столу, стал что-то искать в ящиках.

— Где же моя старая записная книжка… — озабоченно приговаривал он, роясь в бумагах. — Ты представляешь, я вспомнил, мой школьный товарищ — декан одного из факультетов института легкой промышленности. Сейчас я найду номер его телефона, и мы ему позвоним.

Даже если он декан другого факультета, думаю, нам нетрудно будет обо всем договориться.

Диана запротестовала:

— Пап, не надо. Я должна попробовать сама.

— Сама, конечно, сама. Я за тебя модели придумать не смогу. А вот сделать легким твой старт я обязан.

Артем приехал за Доминикой.

— Эй, Мика, ты еще про меня не забыла? — с порога обратился он к Нике.

— А нужно было? — как-то вяло отреагировала Ника.

— Мне приснилось, что тебя нет, я так во сне перепугался, что решил нагрянуть пораньше.

— Вещий сон, наверное, к смерти. — Голос у Доминики дрогнул.

— Мика, что за мысли! И не стыдно?! — с упреком сказал Артем. — Гони их прочь, нас ждет лучший санаторий области. Собирайся. Глеб уже съездил туда, навел порядки, приготовил для тебя классный номер. Там работает наш парень, тоже байкер.

— Скажи честно, у вас секта или, может, масонский орден какой-то?

— У нас компания хороших парней, которые друзей в беде не бросают. Ну, с чего начнем, с этого зоопарка?

Артем подхватил бегемота и другие игрушки, принесенные посетителями, и поволок их к двери.

— Я бы хотела прокатиться на твоем мото… «Харлее»? — сказала Ника.

— В твоем распоряжении сейчас лучшая машина нашего автоклуба.

Доминика вышла из больницы в сопровождении Артема, нагруженного вещами. Ожидавший на улице Глеб подошел и взял половину сумок. Доминика увидела авто, а рядом с ним двух байкеров на мотоциклах.

— Прошу садиться, мадам, — пригласил Глеб. — Мы вас домчим с ветерком. Повезем, как президента, с эскортом.

— Большое спасибо, — расчувствовалась Ника.

Через некоторое время машина с бегемотом на переднем сиденье, эскортируемая байкерами, подкатила к воротам санатория с вывеской «Березки».

Анжела подошла к посудным палаткам, ведя на поводке Зяма, и остолбенела. Риткина палатка была уже открыта, в ней вовсю хозяйничал Васька. Он обернулся к Анжеле — чистый, выбритый, в довольно приличном костюме.

— Зямчик, укуси меня, я, наверное, сплю, и мне это все снится, — в изумлении пропела Анжела. — Василь Иваныч, ты ли это?

— А то! Я вот это сюда поставил, а вон то — туда. Это правильно?

Видно было, что Васька собой и своими действиями очень доволен.

— А где костюм взял, почему раньше не носил?

— Пришлось к своей бывшей сходить, в шкафу покопаться. Представляешь, эта стерва мой выходной финский костюм отдала соседке на дачу свезти, чучело обрядить. Да этому костюму всего ничего. Как сейчас помню, на свадьбу покупал. Хорошо, что соседка еще не уехала, только пришлось силой отнимать, — охотно объяснил Васька.

— Детей видел?

— Каких детей?

— Ну, не моих же? Своих!

— Был там какой-то дядька длинный, сказал, что он мой сын Виталик. Но меня не проведешь, Виталик маленький был, беленький такой. Весь в меня, сволочь.

Тут Васька повернул голову, и Анжела заметила у него под глазом фингал.

Сергей проснулся в отличном расположении духа. Потянулся. Улыбнулся. Открылась дверь. Появилась Танюша с подносом в руках. По комнате разлился аромат кофе.

— Эх, как хорошо! — проговорил Сергей. — После бурной ночи еще и кофе в постель! Вот это — кайф! Танюша, ты — ангел.

Танюша, улыбаясь, подала ему кофе.

— А ведь я тебя чуть не убил вчера. Вот дурак!

— Чуть-чуть не считается, — сказала Танюша, целуя Сергея. …Михаил открыл двери гостиной и увидел Сергея и Танюшу. Сергей сидел на диване, а Танюша прибирала.

— Уже проснулись? — спросил Михаил. — Доброе утро. Сергей Анатольевич, с машиной все в порядке. На СТО проверили тормоза, поменяли масло. Машина готова.

— Спасибо. Я еду в город.

Сергей вышел, не глядя на Танюпгу. Михаил проводил его до дверей и вернулся в гостиную.

— Что-то он смурной. Все в порядке?

— Да, все в порядке, — успокоила Танюша. — Ночь прошла тихо. Без концертов.

— Хорошо, что ты осталась здесь. А то сделал бы еще какую-нибудь глупость.

— Да, а потом докажи, что мы ни при чем. По судам затаскают, не отмыться…

— Ты у меня редкая умница, — ласково похлопав жену по руке, сказал Михаил.

— Стараюсь, солнышко, стараюсь, — промурлыкала Татьяна.

— Ты сегодня вся прям сияешь. Почему?

— Я о детях вспомнила. Когда мы за ними поедем?

Выбежав из офиса, Амалия, Ритка, Юлька и Татьяна помчались к машине Толика.

— Толик, в больницу! — скомандовала Амалия.

Толик завел машину. Девушки сидели молча с испуганными лицами.

— Раз уж мы все едем, — сказала Амалия, — хочу всех предупредить. Никаких истерик. Любая информация должна пока оставаться в тайне. От этого зависят дела фирмы. Любой скандал может уничтожить наш бизнес.

— Какой бизнес?! Здесь человек живой, а вы о бизнесе! — Риткиному возмущению не было предела.

— Так уже неживой… — заметила Юлька смешавшись.

— Боже, какой ужас! — бормотала Татьяна.

— Тихо! — цыкнула на них Амалия. — Держите себя в руках. Слабонервных будем высаживать.

Неужели это все правда? — после нескольких минут молчания спросила Татьяна. — Что же дальше будет?

— Шикарные похороны будут, — резюмировала Юлька.

— А ты, я смотрю, Доминике и сейчас завидуешь? — Ритка готова была наброситься на Юльку с кулаками. Останавливало ее только присутствие Амалии.

— Я сказала — тихо!!! — прикрикнула на них Амалия. — Еще ничего не известно. Нечего себя накручивать и других.

— Амалия Станиславовна, а кто умер? — спросил Толик.

— Анатолий! — укоризненно сказала Амалия, но ответа на его вопрос так и не дала.

Сергей ехал по загородному шоссе. В машине играла музыка, а на лице Сергея сияла довольная улыбка. И захотелось ему вдруг пожелать жене доброго утра. Он набрал номер Доминики.

«Ваш абонент находится вне зоны досягаемости», — услышал он голос оператора.

— И где же вы, Доминика Юрьевна, позвольте вас спросить, пребываете вне зоны? Где и с кем? Интересный вопрос. Замужняя, можно сказать, женщина, ай-я-яй. Сейчас мы все про вас узнаем, — сказал Сергей, направляясь к больнице.

У больницы уже были Амалия, Ритка, Юлька и Татьяна.

Женщины торопливо двинулись ко входу в здание и дальше — к сестринскому посту в коридоре больницы. Медсестра подняла удивленные глаза на такую представительную делегацию.

— Здравствуйте, где тело? — властно спросила Амалия.

— Чье тело? — растерялась медсестра.

— Никитиной.

Медсестра ахнула и ладошкой прикрыла рот.

— Ой, — сказала она, — я только заступила, ничего еще не знаю. Она… умерла?

— Это я у вас спрашиваю: где тело?

— Я сейчас все узнаю… горе-то какое…

Из палаты Доминики выкатили пустую кровать на колесиках и повезли мимо напряженно замерших женщин. Вдруг послышался голос Сергея:

— Что за шум, а драки нет? Девушки, вы все лечиться приехали?! Давно пора, давно пора! Только вам, по-моему, в другое отделение надо.

Все резко обернулись.

— Все — назад. Он вооружен! — приказала Амалия.

Женщины невольно сделали шаг от Сергея. Медсестра сидела в оцепенении за столом. Сергей посмотрел в глаза Юльке и рассмеялся:

— Юлька, это ты такой шум подняла?! Ты всем разболтала?

— Да, но ты же…

— Просто шагу ступить нельзя! Этих баб нужно истреблять, как тараканов, дихлофосом.

— Вы забываетесь! — прогремела Амалия. — Сейчас же покажите, что у вас в кармане.

Сергей послушно достал пистолет и… направил его на Амалию. Все шарахнулись от него. Медсестра пискнула и спряталась под стол.

— Яволь, герр комендант. Какие будут дальнейшие указания. Что молчите? — шутливо сказал Сергей.

— Сережа, опомнись! — воскликнула Татьяна.

Сергей перевел пистолет на нее. Татьяна замолчала. Тут Ритка, от которой никто ничего подобного не ожидал, сделала резкий выпад вперед и ногой, задрав юбку, ловко выбила пистолет из руки Сергея. Пистолет упал на пол. Амалия подскочила к Сергею и схватила его за руку. Татьяна очнулась и повисла у него на руке с другой стороны.

— Жемчужина, подними пистолет! — со смехом сказал Сергей.

Ритка молча выполнила его приказание.

— А теперь нажми на курок, — продолжал давать указания Сергей.

Ритка недоуменно посмотрела на него.

— Я кому сказал: нажми на курок!

Ритка отвела руку к стене и нажала на курок. Из дула пистолета выскочил язычок пламени. Это была зажигалка.

Доминика сидела на лавке на живописной аллее санатория. Перед ней стояли Артем и Глеб.

— Извините, — сказал Глеб, — мне пора. С вашего позволения, буду вас навещать, желаю скорейшего выздоровления…

— Тебе серьезно здесь нравится, Мика? — спросил Артем после ухода Глеба.

— Как в сказке, — ответила Доминика. — Все делается за меня, для меня и вместо меня. Оказывается, это очень приятно. Затягивает. Я начинаю опасаться…

— Боишься, что понравится? — уточнил довольный Артем.

— Уже нравится. Утешает одно — хорошее не может длиться долго. Долго длится только плохое. А значит, завтра карета превратится в тыкву.

— Ну уж нет. Я в крысу превращаться точно не собираюсь. Ни завтра и никогда. Не надейся. Тебе нужно отдыхать. Я скоро снова приеду, — сказал Артем, целуя ей на прощанье руку.

На базаре Васька торговал в Риткиной палатке. Он сидел нахохлившись за прилавком и зыркал на покупателей. Анжела, отпустив очередного покупателя с новым чайником, не выдержала:

— Василий, ты что, шпрота?

Васька недоуменно поднял на нее глаза.

— Вот так, как ты, шпроты лежат в темной тесной банке, — пояснила Анжела. — И ни гу-гу.

— Пошла ты, — грубо ответил Васька. — Они ко мне не идут… покупатели, в смысле…

— И не пойдут. Они думают, что ты — шпион на встрече с резидентом, затаился и зубами морзянку выбиваешь в центр. Не хотят мешать.

— А чего я должен делать?

— Во-первых, улыбаться. Давай, я посмотрю.

Васька улыбнулся. Анжела, обалдев от увиденного, отмела этот вариант привлечения покупателей:

— Нет, пожалуй, мы улыбаться не будем. Пожалеем публику, у ней по домам детки малые сидят, пап-мам с базара дожидаются.

А после твоей улыбки… Ну да ладно. Во-вторых, ты какие-нибудь слова знаешь — нормальные, человеческие?

— Стихи, что ли? — скривился Васька.

— Хотя бы.

— «Когда был Ленин маленький, — начал декламировать Васька, — с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной».

— Уже лучше, слезу вышибает. А теперь с тем же выражением скажи: кому — кастрюльки-тарелочки, а кому — бабы-девочки!

Васька послушно повторил:

— Кому — кастрюльки-тарелочки, а кому — бабы-девочки! Рядом остановился покупатель.

— А покажи-ка мне вон ту кастрюльку-тарелочку, — смеясь сказал он.

Васька, не ожидавший результата своей репетиции так быстро, открыл от изумления рот.

Петик в милицейской форме, прихрамывая, подошел к особняку Самвела.

— Привет, — поздоровался он с охранником.

— Привет, — ответил тот.

— Самвел у себя?

— Занят, велел никого не пускать.

— Да мне он и не нужен. Где тот, которого я привез?

— В подвале, где ж ему быть?

Вопросы, как и ответы, были короткими и сухими.

— Самвел просил перевезти его в более безопасное место. Проводи меня, я его заберу.

— Точно велел?

— Гадом буду. Этот перец, который в подвале у вас, находится в розыске. Его просто опасно здесь держать. Хочешь, сам позвони Самвелу и спроси.

— Он злой, ругается, когда зря беспокоят.

— Тогда пойдем, поможешь вывести, чтобы не орал. У меня тачка за углом, сейчас мы его тихо погрузим.

Через некоторое время Петик и охранник вывели из особняка Крокодила, рот которого был заклеен скотчем телесного цвета. Они проворно подтащили его к припаркованной машине и впихнули в салон. Петик пожал руку охраннику и, довольный, уехал.

А внутри особняка Косарева разговаривала с Самвелом. Обольстительно потянувшись, она предложила:

— Идем покормим Крокодилыча и в люлю. Спатки хочется — страсть.

— Ты сказала — в люлю? — напрягся Самвел.

— И не мечтай, — засмеялась она. — Только после свадьбы, Самвельчик. Я — женщина порядочная. И как будущая жена своего мужа должна уважать традиции, беречь свою честь.

Подойдя к подвалу, Самвел открыл дверь.

— Витенька, ты живой еще? — проговорила Косарева. — Твоя мама пришла, тебе кушать принесла.

В ответ — молчание Самвел вошел и включил резкий направленный свет. В подвале было пусто. Косарева поставила на тумбочку поднос с едой и оглянулась на Самвела. Тот поразился, насколько резко изменилось выражение ее лица. Теперь перед Самвелом стояла шипящая разъяренная кошка.

— Я такие игры не люблю. Где Крокодил? — резко спросила Надежда.

— Клянусь, вечером был здесь. Я сам его закрывал.

— Свою игру против меня затеял, женишок? Не советую, ох, не советую. Со мной нужно играть или в одной команде, или не играть вовсе.

— Какая игра?! Он еще утром здесь сидел! — Самвел ничего не понимал.

— Где охрана?! Здесь еще есть выход?

Самвел и Косарева вышли из бокового входа особняка и увидели охранника.

— Где Крокодил? — грозно спросил Самвел.

— Все в порядке, Самвел, — успокоил охранник, — мы сделали все, как ты сказал.

— Кто сказал?! Кому сказал?!

— Ну, ты же сказал Крокодила этого того…

— Кто сказал? Я сказал?! — проревел Самвел.

— Ой, Самвельчик, прыгаешь, как на сковородке, — заметила Косарева. — Нехорошо врать маме! Куда вы Крокодила дели?! — налетела она на охранника.

— Мы его убрали… Самвел Михалыч…

— Что? Вы его замочили?! Самвел, вы что, с ума сошли?!! — закричала Косарева.

— Так! Тихо! Всем молчать! — приказал Самвел, беря за грудки охранника. — Где Крокодил? Ты мне за него головой ответишь!

— У Петра-участкового. Он его только что увез.

— Ты что, козел, сделал?!

— Но, Самвел, это же Петька — участковый наш. — Охранник растерянно соображал, что он не так сделал. — Он сказал, что ты велел убрать этого, как его, из дома.

Он же в розыске… я и помог Петру погрузить… он же из нашей команды.

— Я тебе покажу команду, дурак!

Петик вел машину. В салоне сидели Крокодил и Лидия. Лидия не спускала с Крокодила глаз.

— Получилось! — восторженно говорила она. — А ты не верил. Я говорила — Самвела переиграть нужно.

— Возьми телефон и набери его номер, я говорить буду, — велел Петик Лидии.

Лидия набрала номер. Петик остановил машину и взял трубку:

— Самвел, это я. Ты уже, наверное, понят, что Крокодил у меня?

— Зачем ты это сделал, Петруччо?

Самвел говорил тихо, но с яростью в голосе.

— Я тебе не Петруччо, у меня мама не итальянка. Слушай меня, Самвел. Я держу заложника у себя. Я сдам его в милицию, если мы не договоримся. Искать его не пытайся, не найдешь. Если согласен вести переговоры, дай знать.

— Конечно, согласен, приходи ко мне хоть сейчас.

— Э, нет. Мое доверие к тебе кончилось. Я сообщу тебе свои условия. До связи.

— Петр, стой, подожди!

Но Петик уже отключил телефон.

Самвел выругался.

— Сукин сын, — зарычал он, — переговоры ему подавай, шестерка ментовская.

— Ничего, — успокоила Косарева, — проведем мы переговоры — не обрадуется.

Юрий Владимирович сидел в сквере и писал что-то в блокноте. Диана, перебежав через дорогу, плюхнулась рядом. В руках она держала папку.

— Уф, можешь меня поздравить, папочка, — радостно сообщила она, размахивая папкой. — Я допущена.

— А ну-ка, расскажи поподробней.

— Ну, сначала они сказали, что прием работ на творческий конкурс уже закончен и я могу идти на все четыре стороны. Но я вместо этого пошла к начальству.

— Правильно.

— Правда, начальство повторило мне то же самое. И тогда я пошла к самому большому начальству. Самое большое начальство посмотрело мои работы, пришло в восторг и приказало всем остальным немедленно допустить меня к экзаменам. Все.

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше. — Юрий Владимирович расплылся в улыбке

В телестудии Ольга Алексеевна и Борюсик делали последние приготовления к эфиру. Борюсик был рассеян, Ольга Алексеевна, напротив, чувствовала себя весьма уверенно. Борюсик подошел к столу ведущего.

— Нет, Борис Михайлович, — напомнила Ольга Алексеевна, — мы же договорились, за столом ведущего сегодня работаю я, вы будете находиться в центре возле своего оборудования.

— Вот так! Отлично, — одобрила она. — Я делаю вступление, и камера сразу переводится на вас. Модель в студию мы вызовем позже. И еще, Борис Михайлович: интерактив включать будем?

— Это когда в студию звонят телезрители и задают вопросы? — уточнил Борюсик.

— Именно так.

— Пусть спрашивают.

— А что решили с публикой?

— Сегодня, Борис Михайлович, дебютируете не только вы, но и мы. И у нас пока, увы, нет службы, занимающейся подбором массовки. Вы — наша первая ласточка.

— Так, может, я приглашу своих знакомых?

— Естественно. Я же сказала, зовите, кого хотите. Пусть только оденутся поприличнее. Я буду выходить в студию с микрофоном, задавать вопросы зрителям.

Амалия, Ритка, Юлька, Татьяна, медсестра и Сергей все еще стояли возле сестринского поста. Сергей не спеша подошел к Ритке, забрал у нее пистолет-зажигалку.

— Ну что, если публика довольна, — сказал Сергей, — предлагаю расходиться. А в следующий раз, когда особо экзальтированным дамам что-нибудь эдакое примерещится, рекомендую креститься.

— Что случилось? — спросил подошедший врач. — Чему обязаны таким количеством гостей?

— Мы хотим знать, что с Доминикой Никитиной, — объяснила Амалия.

— Насколько я информирован, ничего плохого. Она теперь в санатории. Не скажу, правда, в каком именно, ибо при выписке больной я не присутствовал.

Услышав это, Сергей быстро направился к выходу.

— Все — на работу, — деловито скомандовала Амалия девушкам. — У нас впереди серьезный разговор.

Дождавшись, когда сотрудницы выйдут за дверь, Амалия, вне себя от возмущения, напала на врача:

— Виктор Степанович, вы грубо нарушили наши договоренности! Вы позволили увезти Никитину из больницы, хотя я лично платила вам за то, чтобы вы максимально долго продержали ее в этих стенах.

— Но переезд в загородный санаторий ей весьма полезен… Доктор не понимал, чего добивается эта напористая дама.

— Мне лучше знать, что полезно, а что нет! Мне Доминика нужна абсолютно здоровой и работоспособной, а не недолеченной полукалекой. А вы даже не имеете представления, кто ее увез и куда! На что это похоже?

— Подождите, Амалия Станиславовна, я сейчас все узнаю.

Врач отошел к сестринскому посту и, получив интересующие его сведения, вернулся к Амалии, которая что-то нервно черкала на листке бумаги, вырванном из блокнота.

Юлька, Ритка и Татьяна шли по коридору больницы, споря, кто виноват в случившемся конфузе.

— Если бы кое-кто внимательно слушал, что ему говорят по телефону, мы бы тут не выставились полными дурами, — заметила Юлька.

Но, в общем, она была довольна, ведь виноватой во всем этом переполохе будут считать Ритку.

— А дуру хоть показывай, хоть вообще в шкафу спрячь — дурой она и останется, — безапелляционно заявила Ритка. — А виновата во всем Юлька: подняла панику, пистолет от зажигалки отличить не может.

— Да я вам и сейчас поклясться готова: Сергей из сейфа другой пистолет доставал. «Браунинг»… а может, «парабеллум»! — оправдывалась Юлька.

— Очки себе купи, «парабеллум», — ругалась Ритка.

— Хватит, — прервала их Татьяна. — Ты лучше скажи, где ты так ногами махать научилась?

— А в «Шаолине».

— Где-е-е? — в один голос переспросили изумленные Юлька и Татьяна.

— В «Шаолине», — повторила Ритка, — я там одно время полы мыла. Вот и научилась. Они меня даже хотели на соревнования выставить. Только потом передумали.

— И чего ж не выставили? — кажется всерьез, заинтересовалась Юлька. — Побоялись, что порвешь всех на соревнованиях, как тузик грелку? — Она и сейчас осталась верна себе. Язвить по поводу и без ей было необходимо как воздух.

— Да нет. Я кусалась.

— Как кусалась? — не поняла Татьяна.

— Обыкновенно, зубами. Я когда в раж входила, забывала про все, лишь бы победить. Покусала одну. Она и настучала.

Ритка вздохнула. Очевидно, эти воспоминания были не из приятных.

— И за это тебя наконец выгнали.

— Не, за другое. Меня инструктор пригласил для учебного поединка. И мне не понравился захват, который он произвел в нижней части корпуса. Я и врезала ему коленом по точке джи.

— Ты поняла, коллега? — повернулась Татьяна к Юльке. И, показывая глазами на Ритку, уважительно добавила: — С ней надо поосторожнее.

Выйдя из больницы, девушки увидели стоящего возле своей машины Сергея. Он галантно распахнул перед ними дверцы:

— Прошу вас, грации. Позвольте домчать вас до рабочего места на моей скромной колеснице.

Девушки переглянулись. Ритка первая направилась к машине и плюхнулась на переднее сиденье. Татьяна и Юлька поспешили за ней. Как только все уселись, машина рванула с места.

Сергей вдруг увидел идущих впереди Юрия Владимировича с Дианой. Затормозив около них он выскочил из машины.

— Здрасьте, Юрий Владимирович, — раскланялся он. — Привет, Диана, — помахал девушке как старой знакомой.

— Здравствуй, Сережа, — сдержанно ответил Юрий Владимирович.

— Диана, прости, вчера я вел себя как свинья, — оправдывался Сергей. — Просто перепил. Вообще-то я непьющий, но тут сошлось вместе слишком много неприятных обстоятельств… долго объяснять. В общем, прости.

Роль побитой собаки ему шла.

— Без проблем, прощаю. С кем не бывает, — равнодушно отмахнулась Диана.

— Вот и отлично. С меня, соответственно, миллион алых роз и кафе-мороженое. — Сергей обрадованно встрепенулся.

— Сережа, ты не от Никуши сейчас? — спросил Юрий Владимирович.

— Я из больницы, Юрий Владимирович, но не от Никуши. Поскольку нет там больше нашей милой девочки. Слиняла в неизвестном направлении, и ни словечка тебе, ни записочки. — И насмешливо пропел: — Гуд бай, май лав, гуд бай, как говорится.

Он развел руками, попрощался, сел в машину и укатил. А Юрий Владимирович и Диана остались на улице, в недоумении глядя ему вслед.

— Наверное, Артем ее забрал, — предположила Диана.

Возле Юрия Владимировича и Дианы снова затормозила машина, из нее вышла Амалия.

— У нас сегодня просто день неожиданных встреч. — Юрий Владимирович поздоровался. — Амалия Станиславовна, разрешите представить — моя дочь Диана.

— Я слышала о вас… — сказала Амалия, глядя в глаза Диане. Затем обратилась к отцу Дианы: — Юрий Владимирович, должна вам сообщить неприятную новость: Доминику увезли.

— Я уже знаю. Думаю, Никуша даст о себе знать в самое ближайшее время. Она же взрослая девочка и знает, что мы о ней беспокоимся.

— Я бы на вашем месте не была столь благодушна. Ее телефон все время вне зоны досягаемости. Более того — врач мне сказал, что ее увезли какие-то мотоциклисты, все в черном. Это несомненно похищение! И вам скоро позвонят с требованием выкупа. — Голос Амалии дрогнул, она схватилась за сердце.

— Маля, что ты такое говоришь? — теперь схватился за сердце Юрий Владимирович.

— Папа, — подала голос Диана, — я же сказала, что ее забрал Артем. Это его байкеры.

— Ничего не понимаю: какой Артем, какие байкеры? Почему я обо всем узнаю последней? Я требую мне все объяснить. — Амалия была явно недовольна: как, она — и не в курсе событий?

— С удовольствием объясню, — живо включилась в разговор Диана. — Байкеры — это такой народ, который ездит верхом на мотоцикле и чтит законы гор. Поэтому, когда у байкера начинается брачный сезон, он похищает себе невесту. Вот и ваша Доминика пала жертвой страсти одного молодого джигита по имени…

— Это что еще за бред? — возмутилась Амалия. — Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне!

Юрий Владимирович выступил вперед, загораживая собой Диану, и попытался успокоить Амалию:

— Маля, Маля, не сердись, пожалуйста. Я позже к тебе зайду, и мы обязательно все обсудим.

Амалия с треском захлопнула дверцу машины.

— Папа, — потребовала объяснений Диана, — почему ты называешь эту странную женщину Малей?

Войдя в кабинет, Сергей наткнулся на сидящую там Танюшу.

— Как тебя пустили?

— Ты забыл, что я твоя горничная, — улыбаясь ответила Танюша. — Прислуга. Человек, которого никто никогда не замечает и никогда ни о чем не спрашивает.

— Не заметить тебя может только полный слепец.

Танюша подошла к Сергею и страстно поцеловала его. Потом достала из сумки пистолет, а он из кармана — пистолет-зажигалку. Произошел обмен.

— Кстати, откуда у тебя зажигалка? — спросил Сергей, пряча настоящий пистолет в сейф и закрывая его на ключ. — Редкая вещица, хорошо сработана — от настоящего не отличишь.

— Это Михаилу боевые друзья преподнесли, когда они собирались на какой-то очередной слет. Нужно положить на место, пока не хватился.

— До чего ж приятно видеть в одной женщине сочетание ума, красоты и здравого смысла.

— Мое здравомыслие способно преподнести еще и не такие сюрпризы, и ты в этом скоро убедишься.

Косарева и Самвел обсуждали похищение Петиком Крокодила.

— Не злись так, успокойся, — говорила Косарева. — Давай вместе подумаем, чего от этого твоего оборотня в погонах можно дальше ждать?

— В ментовку меня сдать может, — предположил Самвел.

— Это — раз.

— Выкуп может с меня потребовать.

— Это — два.

— Крокодила на обед может съесть под майонезом.

— Это вряд ли, у нашего Крокодила шкура толстая, а мясо старое и жилистое. В ментовку, думаю, он его сейчас тоже не потащит, иначе зачем звонил бы. А вот шантажировать тебя будет точно. Была бы на его месте — сама бы не отказалась от такого. Хорошее, чистое дело: посадила бы этого дурака в какой-нибудь подвал, хлебом с водой подкармливала, чтобы ласты не склеил, и доила Самвел Михалыча по полной программе. Дергала бы тебя за вымя, только ведра успевай менять.

— Не такой я человек, которого за вымя дергать можно! — обиделся Самвел.

— Так и я ведь о том, Самвельчик. Вопрос кардинально надо решать. Как завещал великий вождь и учитель товарищ Сталин: есть человек — есть проблема, а нету его — и проблема тю-тю. — И Косарева выразительно помахала ручкой.

— Так их ведь там двое — Петька и Крокодил.

— А это только вопрос денег, Самвел Михалыч. Люди сейчас, конечно, не те, что раньше, — за копейку уже не зарежут. А как покажешь пачку зеленых, так совсем другой разговор начинается. Ладно, ты думай, а я схожу пока к своему лекарю, нужно его простимулировать.

Косарева снова явилась в клинику Борюсика.

— А Борис Михайлович сегодня не принимает, он на телевидении, — сообщила Марина.

— Вот как? На телевидении?

— Вы разве не слышали? Наши клиентки последние дни только об этом и говорят. Это будет настоящее ток-шоу, впервые в истории городского телеканала. Живой эфир с демонстрацией оздоровительных процедур.

— И со зрителями в студии?

— Конечно.

Косарева порылась в сумке, достала оттуда купюру.

— Мариночка, милая, я должна туда попасть. — Косарева протянула Марине деньги. — Устройте мне, пожалуйста, пропуск.

— Не нужно никаких денег. — Марина отодвинула руку Косаревой с купюрой. — Борис Михайлович сам ищет публику. Хотите, поезжайте прямо туда, на телевидение, через час. Я вас проведу в студию.

— Моя благодарность не знает границ.

Косарева вышла, оставив купюру на столе.

В приемную «СуперНики» заглянул улыбающийся Борюсик. Он поцеловал ручки всем дамам, а Ритке подарил цветы. Ритка в ответ расцвела.

— Милые дамы, — сладко улыбнулся всем присутствующим Борюсик, — взываю к вам с просьбой о помощи. Сегодня у нас с Маргариточкой на телевидении премьера. Я буду в прямом эфире вести медицинскую программу, а Маргариточка станет моей моделью, что с ее безупречной фигурой не составит никакой сложности.

Ритка наслаждалась изумлением, отразившимся на лицах Юльки и Татьяны, которые были шокированы этим сообщением.

— А чем мы вам можем помочь? — спросила Татьяна.

Вошедшая Амалия не дала Борюсику ответить.

— Снова форум наций? — грозно спросила она. — И конечно же, в центре внимания — снова Юлия Полонская.

— Ошибаетесь, — возразила Юлька, — на этот раз, к сожалению, не я. А Маргарита Викторовна, которая будет сегодня блистать на телевидении своей безупречной фигурой.

— Так, с этого места поподробнее, — потребовала Амалия.

— Моя просьба касается и вас, уважаемая Амалия Станиславовна. Вот приглашения для всех. Приходите вечером в студию на нашу с Маргариточкой программу. Мои действия сегодня будут виртуозны, а уколы безболезненны! Целую. Жду. Ваш Борюсик.

И Борис Михайлович растворился в дверях, окрыленный всеобщим интересом к будущему эфиру. Амалия покрутила приглашение в руках, положила его в карман пиджака и подняла строгий взгляд на Татьяну. Та немедленно вышла.

— Юлия, вызови Анатолия. Он мне нужен.

Юрий Владимирович с Дианой подошли к городскому байкерскому клубу, у дверей которого курил байкер.

— Привет, — обратилась Диана к нему так, как если бы они расстались минут десять назад. — А ты не мог бы нам позвать Глеба?

Байкер лениво повернул голову к двери и не спеша выполнил ее просьбу.

Глеб вышел и расцеловался с Дианой.

— Знакомься, — сказала ему Диана, — это Юрий Владимирович, отец Доминики Юрьевны.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Скажите, Глеб, это вы забирали мою дочь из больницы?

— Да. Мы ее отвезли в санаторий «Березки». Если нужно, могу дать адрес.

— Адрес — обязательно. Но я хотел бы узнать… почему Доминика не поехала домой? — Юрий Владимирович отвел глаза, словно Глеб был как-то причастен к решению Доминики.

— Это, собственно, не мое дело, — замялся Глеб, — но она сказала, что ей некуда ехать. В загородный дом она не хочет, в городской квартире — муж, а у вас и так тесно. Извините, если чем-то расстроил, — я только передаю чужие слова.

Юрий Владимирович помрачнел. Видно было, что он ожидал услышать нечто подобное.

— А Артем сейчас где? — при этом Диана делала вид, что ей абсолютно все равно, какой ответ она услышит.

Глеб пожал плечами:

— Не знаю. У нее, наверное.

У Анжелы, увлеченной разгадыванием кроссворда, зазвенел телефон. Она подняла трубку и услышала радостно-возбужденный голос Ритки.

— Анжелика, бросай все и доставай телевизор. Меня сегодня в «Мастерской красоты и здоровья» показывать будут.

— Что, правда? Когда?

— Ну, в семь, как обычно.

— Все, бегу! — Анжела нетерпеливо огляделась по сторонам. — И где этот сын природы до сих пор шляется?

К ней подскочил Васька, веселый и уже явно успевший поддать.

— Анжелка, — заявил он, — не знаю, куда ты намылилась, но я — с тобой.

— Нет, вы посмотрите на него, уже и портвейном заправиться успел! И куда ж оно в тебя влезло?

— В хорошем человеке для хорошего винца место всегда найдется, — похлопал себя по животу довольный Васька. — И вообще, молчала бы. Мне теперь по твоей милости всю ночь вода с пузырями сниться будет.

— Ладно, позже поговорим, — заторопилась Анжелка. — Пока стой здесь, стереги посуду и Зямчика — я за телевизором. Красавицу твою будем сейчас смотреть.

В телестудии готовили декорации для программы Борюсика. Среди массовки мелькали знакомые лица дам из офиса «СуперНики». Вошла Косарева в шляпке с вуалью и внимательно оглядела зал. Посередине площадки был оборудован манипуляционный медицинский стол, рядом стояла тумбочка с медицинскими препаратами. К Борюсику в докторском облачении подходили дамы, в том числе и из офиса, чтобы пожелать успеха и поглядеть на оборудование. Амалия улыбнулась и пожала Борюсику руку. Она также с интересом разглядывала все вокруг. Появилась взволнованная Ритка.

— Борюсик, мне почему-то страшно, — шепнула она.

Борис Михайлович заметил, что Ритка чуть дрожит.

— Не волнуйся — я и сам боюсь, — успокоил ее он, крепко взяв за руку. — Следовательно, все будет хорошо… О, только этого стервятника здесь не хватало, — заломил он руки, заметив подходящего к нему Могилевича, главного своего конкурента. — Глазам не верю — доктор Могилевич! — стараясь быть как можно более благожелательным, воскликнул Борюсик.

— Не смог усидеть дома, узнав, что мой главный конкурент достиг такой популярности, — с напускной благожелательностью ответил на приветствие Могилевич. — Здравствуйте, Борис Михайлович. Искренне поздравляю и желаю дальнейших успехов.

Ритка, не принимавшая участия в разговоре, краем глаза заметила среди зрителей Косареву и впилась в нее глазами, но тут Косареву заслонила чья-то спина. Когда все прошли, Надежды уже не было. На ее месте сидела какая-то дама в шляпке с вуалью. Борюсик заметил, как Ритка, испугавшись чего-то, застыла как вкопанная.

— Что с тобой? — встревожился он.

— Ничего, показалось что-то, просто я немного нервничаю.

— Успокойся, ты в надежных руках. — И этой самой надежной рукой ласково коснулся ее плеча.

— Ну что, готовы? — К ним подошла Ольга Алексеевна. — Эфир через пять минут.

Санаторный номер Доминики разительно отличался от больничной палаты и скорее был похож на номер в хорошей гостинице. Они с Артемом устроились в креслах, собираясь смотреть телевизионный дебют Борюсика и Ритки.

И вот зазвучали позывные программы. Ольга Алексеевна заняла свое место и улыбаясь начала передачу:

— Здравствуйте, дорогие телезрители, в эфире очередная программа «Мастерская красоты и здоровья». И с нами ее ведущий — Борис Михайлович Медведев.

Борюсик обозначил поклон.

— Но сегодняшняя программа будет не совсем обычной, — продолжала Ольга Алексеевна. — Преждевременное старение, морщины, растяжки, проблемная кожа, целлюлит, мелкие атрофические рубцы… Это проблемы, которые портят жизнь многим женщинам, да и мужчинам тоже. А ведь всем нам так хочется быть молодыми и красивыми. Скажите, Борис Михайлович, современная медицина в состоянии бороться с этими проблемами терапевтическими методами?

— Конечно. Существует метод безболезненного внутри кожного введения микродоз определенных лекарственных «коктейлей».

Медикаменты, которые входят в состав лекарственного коктейля, подбираются индивидуально для каждого пациента в зависимости от проблемы, которую предстоит решить.

— Это могут быть витамины, минералы, аминокислоты, биологически активные, гомеопатические вещества, а также препараты для расщепления жира. Коктейли готовятся непосредственно перед введением. Этот метод может использоваться как самостоятельно, так и дополнять другие методики, существенно повышая их результативность.

— И какой сюрприз вы приготовили сегодня для наших уважаемых телезрителей?

Борюсик, вначале растерявшийся перед камерой прямого эфира, с каждым словом воодушевлялся все больше, становился все увереннее, рассказывая о своем любимом деле:

— Сегодня мы продемонстрируем вам, как мезотерапия побеждает такое распространенное явление, как целлюлит. Мне ассистирует Маргарита, прекрасная девушка, которая не побоялась нам признаться в своей проблеме.

В студии появилась Ритка, посылавшая в камеру и публике в зале воздушные поцелуи. Все зааплодировали.

Около посудной палатки Анжелы собралось много народу. Все хотели посмотреть программу. Ишь ты — еще недавно Ритка была местной базарной знаменитостью, а теперь — вон на телевидении. Васька гордо стоял в стороне, время от времени кося глазами на экран. На экране Ритка села на манипуляционный стол и обнажила ноги. Камера, наехав на нее, крупным планом показала целлюлит.

— Маргарита — очень активный человек, — говорила за кадром Ольга Алексеевна, — работает продавцом. Ее работа связана с постоянной нагрузкой на ноги. От этого и произошли видимые глазу изменения кожи. Но Борис Михайлович берется за несколько сеансов в прямом эфире вернуть ее стройным ногам изначальную привлекательность.

Борюсик подошел к тумбочке и начал набирать в шприц препарат. Заметив, что Ритка смотрит на него перепуганными глазами, он ободряюще ей улыбнулся. Протер кожу, ввел препарат. Через мгновение Ритка стала хватать ртом воздух, глаза ее закатились, и она упала на кушетку. Камера выхватила руку, бессильно свешивающуюся со стола. В зале воцарилась мертвая тишина. Борюсик на секунду остолбенел, ничего не понимая, затем кинулся к Ритке, нащупал сонную артерию и покрылся холодным потом.

— «Скорую»! — закричал он. — Вызовите кто-нибудь «скорую»!!!

На экранах телевизоров изображение закрыла заставка. Через несколько секунд раздался голос диктора.

— Программа прервана по техническим причинам. Просим нас извинить.

В студии царила настоящая паника. Только один Борюсик быстро и уверенно манипулировал над Риткой, администрация бегала и успокаивала публику. Из публики первой опомнилась Косарева. Она поняла, что сейчас появится милиция, и быстренько выскользнула из зала.

Через некоторое время в студии появилась бригада «скорой» с носилками и следователь НикНик — немногословный и усталый.

Взяв микрофон в руки, он скомандовал:

— Просим всех оставаться на своих местах. Мобильные телефоны выключить. До особого разрешения по студии не передвигаться и между собой не разговаривать. И приготовьте, пожалуйста, документы.

Ника, увидев страшную картину по телевизору, заволновалась. Позвонила бесстрастная Амалия и сообщила:

— Ника, Маргарита скончалась. Я приеду к тебе, как только смогу.

Амалия отключилась. Доминика вдруг неестественно выпрямилась в кресле, закрыла глаза и прошептала:

— Артем, позови кого-нибудь. Больно… сердце…

Артем выбежал из номера.

В детдоме Виктория Павловна и Анна Вадимовна тоже смотрели местный канал. Случившееся в студии их практически не впечатлило. Более того, их беседа носила ярко выраженный шутливый характер.

— Жаль, что прервали, — вздохнула Анна Вадимовна. — Этот доктор такой симпатичный, внушает доверие. Хотела ему позвонить на программу, спросить кое-что насчет морщин.

— Да там не просто прервали, — возразила директриса. — Там что-то случилось.

— Павловна, это же телевидение. Так, наверное, запланировано. Ход такой телевизионный, ну, для интриги. Только не понимаю — зачем?

— И я не понимаю. Слушай, а тебе лицо этой девушки не показалось знакомым? — Виктория Павловна сосредоточилась, пытаясь что-то вспомнить.

— Какой — пациентки? — переспросила Анна Вадимовна. — Да вроде нет. Мне сейчас все девчонки на мою Дианку похожи. Скучаю по дочке.

— Вижу, что соскучилась. Даже о морщинах заговорила.

— Ага, я даже крем сегодня купила.

— Та-а-к. И крем купила? Все, пропала наша Аня, совсем пропала. Скоро и ты от меня сбежишь, оставишь здесь одну-одинешеньку. На свадьбу хоть пригласишь?

— Опять издеваешься?! — Анна Вадимовна вспыхнула.

— Нет, мне просто любопытно. Ты сейчас о котором из потенциальных женихов думаешь?

— Да не думаю я ни о ком? Просто тот, которого я в дачном поселке встретила, — симпатичный такой!

— А ты, Анна, оказывается, особа ветреная, вот уж от кого не ожидала, — поджав губы, притворно вздохнула Виктория Павловна. — То тебе писателя подавай, а то — буржуйского тестя. Просто куртизанка какая-то.

Юрий Владимирович, впечатленный произошедшим в студии, засобирался. Диана его остановила:

— Папа, это бессмысленно. Тебя туда не пустят.

— Почему?

— Похоже, что ты детективы пишешь, но никогда не читаешь. У тебя в романе «Трое под одним саваном»…

— Двое, — автоматически поправил Юрий Владимирович. — Их там было двое под одним саваном.

— Сути это не меняет. Так вот, у тебя черным по белому написано: «Милиция оцепила место происшествия, не впуская никого из посторонних. Над трупом суетились судмедэксперт, следователь» — и еще кто-то, не помню кто. Надеюсь, ты это все не сам выдумал? Ты консультировался со специалистами?

— Ну разумеется! У меня есть давний приятель в милиции, он следит за всеми неточностями в рукописях и сильно бранится, если их много.

— Что и требовалось доказать. Папа, ты же сам просил не впадать в панику. Давай дождемся утра, и все встанет на свои места. И эта твоя профессионалка Ольга Алексеевна позвонит, и Борис Михалыч телефон включит и на все наши вопросы ответит.

Диана была убедительна, приводила логичные доводы.

— А если его арестовали — как он позвонит?

— Вот опять, полюбуйтесь на лучшего детективщика области. Папочка, в твоем романе «Смерть жарким летом» четко написано, что арестованным разрешают сделать один звонок из «обезьянника» — так вы это называете? Давай подождем. Вот увидишь, он позвонит.

Самвел сидел перед экраном телевизора, когда в комнату вошла раздраженная Косарева. По телевидению шла уже какая-то другая программа.

— Надя-Надя-Надежда! — сокрушенно запричитал Самвел. — И куда ты на этот раз влипла? Я давно заметил — где появляешься ты, там накаляется обстановка.

— Туда, где появляюсь я, приходит настоящая жизнь. Адреналин и острые ощущения. — Косарева подмигнула.

— Надя! Можно я тебя буду называть Надя Адреналин? Скажи, зачем я с тобой связался?

— Женишься на мне, Самвельчик, будешь называть, как тебе вздумается. А пока… пожалуй, на этот раз даже мне многовато адреналина.

Она устало и раздраженно завалилась в кресло.

— Что там у вас произошло, ты можешь толком объяснить? — Самвел ждал, что Косарева опять окажется виновницей переполоха в телестудии.

— Если б знала, объяснила бы. — Надежда задумчиво смотрела словно сквозь Самвела.

— Девчонка-то жива?

— Не думаю. Оч-чень сильно сомневаюсь.

— Ты ее знала?

— Почему спрашиваешь?

— Расскажу тебе сказку. На ночь. Жил-был Крокодил. Пока ты на зоне срок мотала, он в ус не дул и зубами щелкал. Ты откинулась, и пошла его жизнь прахом. Потом ты вдруг засобиралась. Не куда-нибудь, а на телевидение! И после этого, по чистой случайности, там умерла девчонка. В прямом, что называется, эфире. Между прочим, заметь, моя сотрудница.

— Ага. Так это, Самвельчик, твоя знакомая?

— Торговала у меня на базаре. Но я не об этом. Интересная получается закономерность. Ты же сама говорила, что просто так ничего не делаешь! Скажи честно, зачем ты пошла на телевидение? И за что ты ее убила?

На рынке выдвигались свои версии произошедшего на телевидении.

— Если сказали «скорую» — значит, Ритка жива — заметила Анжела. — Несмотря на то что этот исцелитель от целлюлита пытался наложить на нее руки. Хотя я лично думаю, что это не он. Видали, как он сам испугался? Это все выдра телевизионная виновата! Она там больше всех воображала! Специально все подстроила, чтобы богатеньким было шоу!

— Дура ты, Анжелка! — раздраженно сказал Васька. — Это все он, лекарь хренов! Скотина подлая! И на меня он тоже покушался! Помнишь, Анжелка? В глаза мне пальцами тыкал, мол, болезнь какую-то там обнаружил. Лечить меня собирался — нет уж, спасибочки, Василий Иванович — не дурак! — Васька обиженно сопел и размахивал руками. — Уж не знаю, кто виноват, но, похоже, пора начинать классовую борьбу. Распоясались богатеи. Держат нас за мышей подопытных.

В разговор вступили торговавшие по соседству женщины, подливая масла в огонь.

— Это точно, — подтвердила одна из них. — Думают, если у них деньги, так нас, бедных, можно по одному отлавливать и жизнями нашими играть.

— То-то я думаю, — подхватила другая, — ко мне на этой неделе раз пять подходили, бумажку предлагали: «Избавляем от всех болезней». Знаем мы теперь их избавление!

— А я вам всегда говорила: целлюлитом своим нужно гордиться! — вставила Анжела. — Это же ваш целлюлит, а не чей-то чужой! Избавляться от правильно расположенного и красиво развитого целлюлита — преступление перед гармонией и красотой. — Она выразительно и с гордостью похлопала себя по заднице.

— Да уж! Лучше целлюлит на ногах, чем силикон в другом месте!

— Ага, возьмутся за целлюлит, а сами растащат на внутренние органы.

Они галдели и громко поносили уже всех без разбору — и врачей, и богачей, изобличая их сомнительные приемчики.

— Я теперь из дому без газбаллончика не выйду.

— Правильно, девчонки, — поддержал их Васька, — начинаем войну! Я ваш предводитель! Нам рта не закроешь! Я ей говорил — не ходи, Рита, смертельное это дело! Так оно и вышло, по-моему.

— Македонский, заткни фонтан! — Анжеле самой, видно, надоел этот треп. — Сворачивай давай палатку, я за тебя тут горбатиться не нанималась. Ты на испытательном сроке! Работать должен, как счетчик Гейгера на атомной станции! Девчонки, я пошла про Ритку узнавать.

В студии страсти понемногу утихли. Милиция увела Борюсика, который даже забыл снять докторский халат. Стали выходить участники шоу. Вокруг Амалии, как вокруг железного столба, сгруппировались сотрудницы «СуперНики»: Ольга, Юлька, Нина Ивановна, Татьяна. Амалия стояла в центре со скорбным лицом.

— Девочки! — обратилась она к подчиненным, и все вздрогнули, не ожидая от нее такого вольного обращения. — Исходя из последних драматических событий, я думаю, что нам следует забыть старые проблемы и обиды и объединиться, чтобы в психологически трудную минуту поддержать друг друга. Все мы слышали недвусмысленную фразу представителя закона: нас будут вызывать и опрашивать… Я призываю всех честной подробно поделиться со следствием своими наблюдениями. Это поможет установить, свидетелями чего мы сегодня с вами стали: преступной ли халатности врача либо злодейского покушения на жизнь юной особы, которая только начала свой жизненный путь.

— Это она надгробную речь репетирует, — тихо шепнула Юлька Татьяне.

— Что вы сказали, Юлия? — переспросила, повернувшись к ней, Амалия.

— Я считаю, что необходимо в кратчайшие сроки выяснить, что произошло с Маргаритой.

Утром Артем пришел к Доминике.

— Привет, — удивленно сказала Ника. — Ты так рано сегодня.

— А я не уходил. Нянечка разрешила поспать в коридоре. Там нашелся диванчик. Ночью шел дождь, окно было открыто, и я отлично выспался. Как ты, Мика?

— Хорошо, спасибо. Но зачем ты остался?

— Да ты меня вчера так испугала своей реакцией.

— Ну, такое не каждый день происходит. Ты ничего нового не узнал?

— Пока нет. Мне важно было убедиться, что все в порядке с тобой. Теперь я готов к разведывательным работам. Обещай, что не будешь волноваться.

— Не могу.

— Мика, я не вижу оснований. Амалии в панике могло померещиться что угодно. Если не обещаешь — я никуда не поеду.

В подтверждение серьезности своих намерений Артем, скрестив руки на груди, откинулся в кресле, всем своим видом давая понять, что не двинется с места.

— Хорошо, обещаю. Думаю, что Рита в больнице. Моего лечащего врача ты знаешь. Он тебе поможет.

— Логично, Мика. У женщины, привыкшей руководить, всегда готов план действий.

Ника в ответ улыбнулась.

Самвел допытывался у Косаревой:

— Ты мне не ответила. За что девчонку убила?

— Ну и фантазии у тебя. Я ее первый раз в жизни видела, — оправдывалась Косарева, — не разглядела толком. На кой мне ее мочить? Вот заложник твой, Крокодил Крокодилыч, — дело другое. Сам не живет и другим не дает. Артист из него хреновый, нищими бомбардирами тоже не ахти как командует. В общем друзья должны ему помочь. Чтоб не мучился. Ему в деревянном костюме комфортнее будет.

Косарева все уже решила и рассчитала.

— Так вот отчего ты такая мрачная…

— Мне мрачно не от этих мыслей, — отмахнулась Надежда. — Радоваться надо, что корешу нашему полегчает. Просто накрылась моя пластика… то есть внешность моя новая. И жизнь моя новая. Пока этого докторишку в ментовке подержат, пока то, пока се… А не дай бог еще вдруг загремит? Придется искать новые варианты.

Она уже прокручивала мыслено очередной вариант развития событий.

— А наша мадам очч-ччень не любит, когда срываются планы.

— Никто не любит. Так что решаем с Крокодилом?

— И не уговаривай, — замотал головой Самвел, — не возьму грех на душу. Ну не могу я лишить твоих грызунов отца.

Самвел не мог понять, как можно так хладнокровно решать проблему жизни и смерти. И кто — женщина.

— По вопросам душевным, Самвельчик, отправляйся в церковь, там помогут очиститься от грехов твоих многочисленных. А мне нужны тугрики, чтобы избавить нашего друга Крокодила от хлопот земных. Спецы за «спасибо» не работают.

— Что-о-о? Я должен и грех на душу брать, и его же финансировать?

— Ничего ты этого не должен. У тебя, Самвел, один долг, перед собой: олухом не быть, не упускать свою выгоду. Вот и подумай, зачем тебе Крокодил? Проблем — хренова туча: кормить его надо, поить, содержать. Ты себя сам кормишь, и я сама. А Крокодил наш — чужеспинник. Еще и выкупы за него плати. Так возьми бестолковку свою в руки да подумай, что ты с Крокодила поимел, а?

— Надя, ты в приличном доме находишься, — не мог удержаться от упрека Самвел. — У меня на родине невесты так с женихами не разговаривают.

— Я, Самвел Михалыч, твою биографию наизусть знаю. — Ее раздражала «правильность» Самвела и его, как она считала, нерешительность. — Нечего тут изображать аристократа в седьмом колене, мол, меня не понимаешь. Ну? Так я подключаю спецов?

Борюсик нервно ходил по камере. Небритый, всклокоченный, глаза воспаленные, в помятом и грязном халате… Он постучал в дверь и закричал:

— Позовите следователя, позовите начальника милиции! Кто мне скажет, что с ней?! Почему мне никто не отвечает?

— Не положено, — безразлично ответил конвойный через дверь. — Всему свое время. Чего кричать? Грыжу накричишь.

— Я вас очень прошу, — взмолился Борюсик, — ну спросите у кого-нибудь, прошу вас, жива она?

Не дождавшись ответа от конвоира, Борюсик сел, обхватив голову руками. Вдруг дверь открылась, и конвоир пропустил в камеру Юрия Владимировича и Диану. Борюсик не поверил своим глазам. Он бросился к ним, чуть не плача.

— Здравствуй, дорогой друг! — обнял его Юрий Владимирович. — Какое счастье, что нам разрешили увидеться.

— Юрий Владимирович, Диана! Как я рад вас видеть! — залопотал Борюсик, расчувствовавшись от неожиданного визита. — Я буду просить вас об одолжении. Риту увезла «скорая», меня к ней не пустили, как вы понимаете.

Узнайте, пожалуйста, что с ней. Мне не хотят говорить.

— Конечно, Боря, мы все узнаем. Только расскажи толком, что произошло.

— У нас все было готово к эфиру. Я приготовил шприц с коктейлем. Немного волновался, конечно, но не так, чтобы что-нибудь перепутать. Я все-таки врач с многолетней практикой! Когда я сделал укол… В общем, через пять секунд у Риты пропал пульс. Я до сих пор ничего не понимаю! — Он развел беспомощно руками и вытер со лба пот.

— Что значит, не понимаешь? Ты же врач!

— Да я голову себе сломал, всю ночь варианты перебирал. Мог быть внезапный отек Квинке, аллергия на лекарство… Мог быть анафилактический шок или просто непереносимость препарата… Хотя я глупости какие-то говорю, — перебил сам себя Борюсик. — Не могло этого быть.

— А ты что, не делал пробы?

— Так не было необходимости! Этим коктейлем у меня проколоты сотни пациентов, он никогда и ни у кого не вызывал реакции! И по инструкции пробы не требуются, и в медицинской литературе это указано. Понимаете, делать пробы этого коктейля — все равно что делать пробы чистой воды или воздуха. Он никому не противопоказан, понимаете?

— Но, Боря, как же объяснить случившееся?

— Папа, у тебя в романе «Игрок по имени «Смерть» была очень похожая ситуация, — вспомнила Диана. — Там доктору Гуттгарцу перед самым уколом ампулу подменили.

Борюсик поднял на Диану воспаленные глаза. Юрий Владимирович удивленно посмотрел на дочь. Одна и та же мысль пришла им голову.

В приемную «СуперНики» зашел Сергей. Он был очень оживлен. Увидев взволнованные лица сотрудников, беззаботно спросил:

— Кто у нас на этот раз умер? Надеюсь, не надежда на светлое будущее? И не вера в человечество, правда же, Юля?

— Вы можете хоть иногда обойтись без цинизма? Хотя бы в такой момент!

— И это говорит Юлия? Амалия Станиславовна, но вы-то, надеюсь, в порядке? — Сергей показал рукой в районе головы, изображая беспорядок. — Наш бюджет, — продолжал он, — по-моему, позволяет вызвать сюда охотников за привидениями и изгнать из офиса злых духов. Как вариант, мы можем провести сеанс группового психоанализа.

— Для вас нет ничего святого! — с гневным возмущением воскликнула Юлька.

— Юлия, успокойся, — сказала Амалия. — Ничто — ни потоп, ни землетрясение — не должно выбивать нас из колеи. Это основной закон бизнеса. Нам нужно закончить с эмиссией. Вызови мне аудиторов. Сергей Анатольевич, как продвигаются дела по нашим закусочным?

Сергей мог найти крайнего в любой ситуации, когда хотел, чтобы эта ситуация его не касалась. Нашел и на этот раз:

— А кто у нас отвечает за закусочные? Татьяна Николаевна отвечает. Вот мы сейчас ее сюда вызовем и строго так, с пристрастием, у нее спросим: а как, мол, Татьяна Николавна, продвигаются дела по нашим закусочным?

Пока в офисе «СуперНики» Сергей, Татьяна и Амалия проводили совещание по поводу акционирования, Танюша и Михаил, завалив машину подарками, мчались в детдом в Радужном.

Танюше на мобильник пришло сообщение. Танюша прочитала: «Как ты себя чувствуешь?».

— Кто там пишет? — поинтересовался Михаил.

— Это Сергей Анатольевич, — без всякого выражения ответила жена. — Сообщает, что Доминика в санатории, дома будет нескоро, — добавила после паузы.

— Вот как славно все складывается, — обрадовался Михаил. — А мы возьмем девочек и проведем с ними целый день. Я потом у Сергея Анатольевича попрошу разрешения и впредь привозить детей в дом.

В больнице, куда привезли Ритку, появились одновременно Анжела со своей собачкой и Артем. Анжела нерешительно шла по коридору, внимательно читая таблички и надписи, и прижимала Зямчика к себе. Увидев врача, с которым разговаривал Артем, она поспешила к ним.

— Мадам! — обратился к ней врач. — Сюда с животными входить запрещено.

— А это не животное, — возразила Анжела. — Это — моя муфта, она мне руки греет. И душу. — Потом запоздало спохватилась: — Здрасьте.

Врач понял, что спорить с этой особой бесполезно, махнул рукой и, повернувшись к Артему, продолжал:

— Я все сказал. Больше добавить нечего. Дело криминальное, поэтому никому никаких сведений не даем.

— Это вы по поводу Маргариты Калашниковой сказали, что дело криминальное? Значит, она жива? — возрадовалась Анжела.

Юрий Владимирович сидел напротив следователя, ведущего дело о покушении на Ритку.

— Он убеждает, — взволнованно объяснял Юрий Владимирович, — что случившееся можно объяснить индивидуальной реакцией организма, то есть медицинским прецедентом. Но может быть и целенаправленной акцией.

— Ничего себе реакция! — оживился следователь. — А о какой акции вы говорите? У вас есть сведения, факты, свидетели?

Он подался вперед, словно охотничья собака, почуявшая дичь.

— К сожалению, нет. Есть только предположения, порожденные литературной фантазией.

— Чьей, простите, фантазией? — не понял НикНик.

— Моей. Я — писатель, пишу детективы, немного знаком с розыскной практикой.

— Ага, так это благодаря вам сейчас все стали такими большими специалистами в этой области. Раньше все разбирались в медицине, педагогике и в футболе, сейчас — в уголовном розыске. Если б вы знали, какую медвежью услугу нам оказываете…

— Простите, как вас зовут?

— Николай Николаевич…

В этот момент заглянула Диана:

— Простите, пожалуйста. Папа, я жду тебя на улице.

Юрий Владимирович никак не ожидал, что Диана произведет такое впечатление на следователя — тот вдруг вскочил, засуетился:

— Прошу вас, вы можете присутствовать при разговоре, у нас с Юрием Владимировичем от вас секретов нет. Пока, словно оправдываясь, улыбнулся он.

— Вы не знаете, что с Маргаритой?

— Это потерпевшая? Ее отвезли в больницу.

Петик шел по базару, а навстречу ему — Косарева с пакетом в руках. Из-за киоска за ними следила Лидия.

— Здравствуйте, Петр, — начала Косарева. — Меня направил к вам Самвел.

— Доброго здравия и вам! А сам он что, заболел?

— Дела, знаете. У больших людей и дела большие. Самвел просил вам передать этот пакет с едой для его друга. Ну, который теперь у вас гостит. Чтобы поддержать его силы в трудную минуту и вас не разорять на его угощение.

— Спасибо, — поблагодарил Петик, принимая пакет. — Всегда знал, что у Самвела — широкая душа.

— А по интересующему вас обоих вопросу Самвел просит прибыть к нему вечером.

Сказав это, Косарева исчезла в мгновение ока — будто ее и не было. К Петику подбежала Лидия.

— Кто это такая? — пытливо глядя мужу в глаза, вцепилась она.

— Понятия не имею, — пожал плечами Петик.

— Да, конечно, ври больше! Понятия он не имеет! А о чем болтал с ней так долго?

— Да это посыльная от Самвела…

— У тебя, Петенька, температура. Какая посыльная? Ты прикид ее оценил? Туфли ее, серьги?

— Я бабскими финтифлюшками не интересуюсь.

— Ах, не интересуешься? Хорош будущий детектив. Значит, так, главным детективом у нас буду я. Что это здесь в пакете? — начальственным голосом обратилась она к мужу.

— Это она харч для Крокодила принесла. От Самвела. Говорю же, посыльная, — досадливо отмахнулся Петик. — Встречу Самвел перенес на вечер. Пойду отвезу, заодно и дежурному достанется.

— Петик, да ты просто лопух! Стой! Еда может быть отравлена! Стой и не шевелись.

Лидия порылась в пакете, бумажкой взяла кусочек колбасы, огляделась, увидела Анжелиного Зямчика, подозвала его и протянула ему. Зямчик обнюхал и съел. Лидия уставилась на него в ожидании.

— Ты что ему дала? — закричала Анжела. — Он на спецпитании! У него своя диета!

— Да я кусочек колбаски… — залепетала Лидия.

— Мой маленький, ты же знаешь, что нельзя у разных теток чужих брать, — приговаривала Анжела, схватив Зямчика на руки. — Тетки чужие — плохие, они и отравить могут.

Анжелка зло зыркала на Лидию, посмевшую посягнуть на Зямчика.

Лидия засуетилась, потянула Петика за рукав.

Ритка с трудом разлепила глаза. Все плыло и качалось. Она снова закрыла и открыла глаза. Наконец изображение сфокусировалось на лице врача.

— Вот и славно, Маргарита Викторовна, — сказал он, — с прибытием.

Ритка с ужасом посмотрела на врача:

— Снова кровь нужна? Еще кому-то из миллионеров понадобилась?

Она хотела было рвануться с кровати, но, ослабевшая, даже с места не сдвинулась.

— Сейчас ваша кровь никому и даром не нужна, — успокоил врач. — Ее еще почистить надо.

— Чистить? — не поняла Ритка. — А что с моей кровью?

— В крови у вас токсины. Вы же чудом остались живы. Подробнее говорить права не имею — идет следствие.

— Что это значит? Я, владелица своей крови, не имею права знать, в каком она состоянии? А может, я ее продать хочу… миллионерам… берите, мол, всю мою кровь! — Ритка, судя по всему, быстро приходила в себя.

— Придется потерпеть… и не только вам. В больнице из-за вас никакого порядка, с утра народу полно: из газеты приходили, из милиции. И просто посетители. Вы теперь местная знаменитость, — усмехнулся доктор. — Конечно, от разного люди в городе умирали, но чтобы во время прямого эфира — такого еще не было.

Ритка с трудом переварила услышанное. Потом потрогала голову и снова закрыла глаза.

Пискнул ее мобильник. Врач подал девушке трубку. Собравшись с силами, она прочитала сообщение:

«Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна жизнь, а мне — «СуперНика». В следующий раз я позабочусь, чтобы тебя не откачали. Жди указаний».

Выражение Риткиного лица испугало доктора.

— Что-то неприятное сообщили? — спросил он, кивнув на зажатый в руке мобильник.

— Да… нет… я не знаю… голова болит, — захлопала вытаращенными от страха глазами Ритка. — Скажите, а что со мной случилось? Долго я была в отключке?

— Могли быть значительно дольше. Скажите спасибо своему врачу. Он вас погубил, он вас и спас. Когда вы потеряли сознание, он мгновенно сориентировался и принял единственно правильное решение.

— А что с ним? — забеспокоилась о своем спасителе Ритка.

— С кем? — переспросил врач.

— С Борюс… с Борисом Михайловичем?

— Не знаю, милиция разбирается, — пожал он плечами.

— Никогда не поверю, что он хотел меня убить.

— Убийство надо еще доказать, а пока известно, что он ввел вам вместо одного лекарства другое. Почему, зачем — это уже не наш вопрос.

— А со мной что будет? — в отчаянии спросила Ритка, скорее себя, чем доктора.

— Наверное, замуж успешно выйдете, — смеясь предположил врач. — Нарожаете детей… вот полежите у нас пару дней и можете готовиться к свадьбе. На редкость здоровый организм — быстро с шоком справился.

Но впредь нужно быть осмотрительнее.

— Не в этом дело… — задумчиво протянула Ритка.

В кабинете следователя НикНика продолжалась беседа. Следователь явно симпатизировал Диане.

— Так какое же предположение по этому весьма странному делу возникло у господина писателя? — обратился НикНик к Юрию Владимировичу.

— Видите ли… — ответил тот, — предположить, что Борис Медведев мог напутать с медикаментами, я не могу. Я знаю его много лет. Это великолепный специалист с огромным опытом. Сотни благодарных пациентов…

— Но ведь и на старуху бывает проруха. Засмотрелся на ноги пациентки, например…

Диана строго посмотрела на НикНика и решительно встала:

— Я вижу, папа, я вам мешаю. У господина следователя мысли приобретают неслужебное направление. — Она вздернула носик и презрительно хмыкнула: — Так что я вас покину.

Диана вышла, после чего НикНик сник и сразу же утратил интерес к беседе.

— Я предполагаю, — сказал отец Дианы, — что ему подбросили ампулу с другим лекарством.

— Зачем? С какой целью? И кто, наконец?

— Если бы я знал, — развел руками Юрий Владимирович.

Ника гуляла вместе с Амалией, приехавшей навестить ее.

— Перед тем как зайти к тебе, я поговорила с главврачом санатория. Он сказал, что у тебя вчера был сердечный приступ.

Амалия была сама заботливость.

— Ничего страшного. Обошлось. Просто вы сказали по телефону, что Рита умерла, вот я и…

— У тебя есть сведения о ней? — торопливо перебила ее Амалия.

— Скудные, врачам запрещено говорить об этом… я знаю, что заведено уголовное дело. Но главное — Рита жива.

— Откуда ты знаешь? Ты что, в больнице была?

— Там был Артем, он мне позвонил.

— Кто такой Артем? — вскинула брови железная дама.

— Это… это наш новый юрист.

— Ты сомневаешься в нашем юристе?… Я могу это неправильно истолковать, поскольку именно я привела его в фирму.

— Нет, дело не в этом. Вам незачем беспокоиться. Последние события… требуют несколько иного подхода к решению дел.

— Ты говоришь очень неконкретно, обтекаемо, что тебе вовсе не свойственно…..

— Кстати, я прошу вас дать возможность нашему новому юристу поработать в офисе несколько дней. Познакомиться с коллективом, моим ближайшим окружением.

— Ника, давай начистоту: ты приставляешь к нам соглядатая?

В отделе маркетинга женщины активно обсуждали происшествие в телестудии. О работе все забыли.

— А мне тревожно… О чем нас будут спрашивать в милиции? — спросила Татьяна.

— Кто что видел, кто что слышал, — пояснила Нина Ивановна.

— Но мы же были далеко, — возразила Людмила. — Расспрашивать нужно ведущую, это же она возле Борис Михайловича крутилась.

— По-моему, она в него влюблена, — заметила Ольга, — так юлила, так в глаза заглядывала. Не удивлюсь, если это она Ритку нашу… того… из ревности приговорила.

— Да ладно, не выдумывай, — прервала ее Нина Ивановна. — Взрослая женщина может и другие способы выискать, — и вдруг ахнула: — Ой, девочки, я вспомнила! Рядом со мной сидела женщина, в шляпе. Интересная такая, ухоженная, элегантная… А такие шляпки я видела только в старых фильмах, такая вуалька была у моей мамы.

— И что? Нина Ивановна, почему вы замолчали? При чем тут эта женщина? — с нетерпением расспрашивали девушки.

— Она, как только все произошло и никто еще не успел опомниться, быстро так встала и убежала… Пока двери в студию не закрыли. Я еще обратила внимание, что она одна успела уйти.

— Вот это номер, — встревожилась Татьяна. — Возможно, вы видели преступницу?

В своем кабинете Виктория Павловна напутствовала будущих родителей девочек.

— Готовы? Впереди у нас долгая и счастливая жизнь, присядем на дорожку, — предложила она.

Присели. Михаил был сосредоточен и напряжен, Танюша с интересом рассматривала кабинет директрисы. Виктория Павловна попросила:

— Алла Семеновна, приведите девочек Косаревых.

— Как вы думаете, — спросил вдруг Михаил, — будет лучше повезти их на аттракционы в парк или в зоопарк… или все-таки домой?

— Я бы лучше домой повезла, — ответила та, — познакомилась с ними в домашней обстановке. Да и девочки так скорее обвыкнутся.

— А как они должны нас называть? — Михаил, кажется, переживал больше всех.

— Тут проблем не будет, — заверила директриса, — Лёлька сама решит, взрослая уже.

Вошла воспитательница с девочками. Лёля с порога бросилась к Михаилу.

— Папа приехал! — восторженно закричала девочка. — Я же говорила, что он приедет!

Михаил схватил ее на руки и прижал к себе. Виктория Павловна отвернулась, смахивая слезы. Уж сколько лет она наблюдала такие сцены, а вот все равно как впервые…

Лидия наблюдала за Зямчиком. Вот он выбежал из палатки Анжелы, весело попрыгал вокруг, пописал на соседнюю палатку, полаял. Анжела позвала его в домик — он послушался. Лидия облегченно вздохнула и направилась к Анжеле.

— Ну, как твой волкодав себя чувствует? — поинтересовалась она.

— Спи спокойно, — снизошла Анжела. — Считай, ты заново родилась сегодня. Зямчик, запомни эту тетю, у нее никогда ничего не бери. И вообще — только мама накормит тебя вкусненьким.

Лидия молча развернулась, выбежала с рынка и торопливым шагом направилась к Петику, маячившему с пакетом Косаревой на остановке маршрутки.

— Все в порядке, — сказала она Петику, — Анжелкин кабыздох жив-здоров, еще колбасы просит. Можно ехать. Только не задерживайся. Отвези харчи и сразу назад. А то еще на встречу с Самвелом опоздаешь. И не рассиживайся там с ними. Я тебя дома накормлю, не всухомятку. — И ничего из этой передачки на всякий случай не трогай, не отощаешь! И по пути не прикладывайся — без пива еще никто не умер. Да ты меня слышишь? — дернула она за рукав мужа.

Петик выразительно посмотрел на жену, молча загрузился в подошедшую маршрутку с надписью «Радужный» и уехал.

Самвел подошел к торгующей на рынке Анжеле.

— Мне не показалось, вчера в телевизоре наша Ритка была? — спросил он.

— Не показалось.

— Что с ней?

— Я в больнице была, ничего не говорят, им менты запретили делиться информацией. Может, ты, Самвел, как заботливый руководитель, сходишь спросишь? — с издевкой поинтересовалась Анжела.

— Ты совсем на своих кастрюлях очугунилась, соображаешь, что говоришь? — покрутил пальцем у виска Самвел. — Там прокуратура с ментами, а я туда попрусь, Здрасьте вам через плечо?

— Ой, я-то, дура, думала, что ты — честный. У тебя и лицо такое благородное… А ты, оказывается, мелкий тырщик по карманам.

— Снова нарываешься? Анжела, ты же взрослая женщина, пятый размер груди, а умом не вышла, — уколол ее Самвел.

— Ты мою грудь не трожь! — Анжела, выпятив свой пятый размер, что называется, грудью пошла на хозяина. — А честному человеку ментов бояться нечего! Вон мы с Зямом не боимся. Скажи ему, Зям!

— И напрасно, — пробурчал Самвел.

Ритка в который раз перечитывала пришедшее сообщение.

— А если мы этому доброжелателю ответим? — сказала она сама себе.

Она быстро набрала ответ и отослала его.

— Кто ты? — спросила Ритка.

Неожиданно за спиной раздался ответ:

— Это я — Васька!

Ритка резко обернулась к окну и увидела улыбающегося Ваську, влезающего через окно.

— Ты как тут очутился? — зашипела она на него.

Васька тяжело перевалился через подоконник.

— Молча, — сказал он. — У любви, как у пташки, крылья! Слыхала?

Риткин мобильник опять просигналил. Ритка схватила трубу и разочарованно прочла: «Сообщение не доставлено, абонент не существует».

— Извини, что без подарков, — сказал Васька, — мне нужны были свободные руки.

К Борюсику в камеру пришел НикНик.

— Я говорил с Юрием Шевчуком, — с порога начал следователь. — Он высказал интересную мысль, но она никак не укладывается ни в одну из версий. Помогите мне с ней разобраться.

— Я готов, — подхватился Борюсик. — Но сначала скажите, какие новости из больницы?

— Она жива. Пришла в себя, чувствует себя, можно сказать, хорошо.

— Слава богу! — выдохнул врач.

— Этот фактор резко меняет вашу судьбу. Одно дело убить и совсем другое — покушаться на убийство.

— Я не убивал!

— Я тоже так думаю, какие у вас мотивы? И кроме всего прочего, не сумасшедший же вы ставить на себе крест как на профессионале. Да еще вот так — на виду у всех, в прямом эфире. Согласитесь, после тюрьмы вам придется переквалифицироваться… я плохо представляю себе пациента, который придет к вам в клинику. Как там у вас написано на вывеске? «Борюсь»? Смело можете добавлять — борюсь с жизнью.

Борюсик мрачно посмотрел на НикНика.

— Шутка, — поправился следователь.

— Так какую версию придумал Юрий Владимирович? — поинтересовался Борюсик.

— Достаточно литературную, но другой пока нет. Он сказал, что вам могли перед операцией подменить препарат.

— Кто, зачем?

— Вопросы без ответов или со множеством ответов. Это вам домашнее задание, время у вас есть, — успокоительно-насмешливо заметил НикНик. — Продумайте все возможные варианты с коллегами, конкурентами, с недоброжелателями, скрытыми и явными врагами.

— У меня нет врагов.

— Вы либо наивны — либо… ладно. И еще — подумайте над женским фактором: отвергнутые любовницы — контингент очень изобретательный. Мстительницы тоже. Может, вы кого-то залечили, изуродовали, извините за прямоту, и теперь его родня жаждет вашей крови?

Борюсик вместо ответа бросил на следователя испепеляющий взгляд.

Юрий Владимирович с Дианой пытались подбодрить Ритку. Диана даже принесла ей собственноручно связанный свитерок.

— Ну, хоть приложи к себе, — просила она Ритку. — Скажи, как я с цветом угадала! Как будущий модельер я займусь твоим гардеробом, хватит тебе в рыночном барахле ходить. Ты будешь для меня учебным полигоном, на тебе же я буду отрабатывать свои идеи «от кутюр».

— Как Борис Михайлович? — спросила Ритка.

— Он очень страдает, — ответил Юрий Владимирович.

— Где он?

— Милиция задержала. Но я надеюсь, ненадолго.

— Что нужно от меня, чтобы его выпустили? — Ритка, если бы могла, прямо из больницы помчалась бы на выручку Борюсику.

— Я узнаю, — пообещал Юрий Владимирович.

— Ты же сам писал в книге «Убийство жарким летом»: милиция задерживает подозреваемого на срок до трех суток до предъявления обвинения. Значит, скоро его выпустят, — сказала Диана.

— Не будем тебя больше мучить, нас и так впустили под честное слово, — собрался уходить Юрий Владимирович. — Что ему передать?

— Скажите, что я сама все ему скажу при встрече.

В коридоре больницы Юрий Владимирович с Дианой столкнулись с Амалией, направляющейся в палату Ритки. Амалия сухо поздоровалась с ними.

— Здравствуй, Маля, ты тоже здесь? — Юрий Владимирович, напротив, был очень благожелателен.

— Нам нужно очень серьезно поговорить, — произнесла Амалия.

— Здесь? Может, позже?

Диана во все глаза смотрела на старших, чувствуя, что в их отношениях кроется какая-то тайна. Слишком уж «по-домашнему» обращался к этой женщине отец.

— Нет. Здесь и сейчас, — твердо сказала Амалия. — Это важно. Личных отношений разговор не касается. А бизнес отлагательств не терпит.

Они отошли в сторонку.

— Ты знаешь, — начала разговор Амалия, — что «СуперНика» развивается, и поэтому было принято решение о новой эмиссии акций компании. Это инициатива Доминики. Я просто реализую ее планы.

Амалия сделала паузу, ожидая реакции Юрия Владимировича. Но он, похоже, ожидал, что она скажет дальше.

— Эмиссия практически закончена, — продолжала Амалия. — Акции к продаже уже подготовлены.

— Маля, ты же знаешь, что я и Ника ценим тебя как специалиста и как преданного друга семьи. Мы всецело тебе доверяем, каковы бы ни были наши личные отношения. Поэтому делай с этими акциями все, что требуется. Лишь бы на пользу фирме.

— Я просто ставлю тебя в известность как главного акционера, — поджала губы Амалия в ответ на его уверения.

— Спасибо, Маля, — поблагодарил Юрий Владимирович.

Амалия прошла в палату к Ритке. Васька предусмотрительно спрятался под кроватью. Амалия, поморщившись, повела носом:

— Ты что, пила?

— Началось! — раздраженно ответила Ритка. — Корвалол. Удивительно, — продолжала она, — ко мне сегодня идут, как в мавзолей. И это при том, что милиция наложила строгий запрет на посещения и на разглашение сведений о моем состоянии в интересах следствия. Я сама слышала, как об этом говорил врач. Я просто хочу, чтобы во всем был порядок, нельзя — так нельзя. Ни для тех, у кого есть знакомые в милиции, ни для тех, у кого личные отношения с врачом.

Амалия посмотрела на нее удивленно. Это она, Ритка, говорит о порядке!

— Тебя, конечно, интересует, как ты попала в эту жуткую ситуацию? — сменила тему Амалия.

— Хотелось бы. А вы что-то знаете?

— Я долго думала. И поняла, кто виновник. Это — ты сама.

Ритка недоуменно уставилась на Амалию, решая, в своем ли та уме, а Амалия продолжала:

— На моих глазах ты отбила у Доминики ее старого… друга. Я имею в виду Бориса Михайловича. С мужчин какой спрос? Это существа без моральных устоев. Их заменяют первобытные инстинкты… впрочем, я увлеклась.

— Что вы хотите этим сказать? — не поняла Ритка.

— Предупреждаю прямо, ты нажила в лице Доминики смертельного врага, — бросила Амалия и вышла из палаты.

Как только за Амалией закрылась дверь, Ритка скомандовала Ваське:

— Вылазь!

Из-под кровати, кряхтя, выполз Васька.

— Ты чуть нас не попалил, — набросилась на него Ритка. — Когда эта Амалия повела носом, я сразу подумала, что она твой запашок учуяла.

— Что там она сказала про то, кто виноват? — почесывал Васька ушибленный бок. — Что-то я не понял. Она сказала, что ты кого-то у кого-то отбила. Ритка, — набычился он, — ты знаешь, в гневе я страшен.

— Я туда больше не вернусь, — решительно заявила Ритка. — Правильно ты мне говорил, что у богатых страшный мир. Говорят, что меня хотели убить.

— Кто говорит? — поинтересовался Васька.

— Все — няньки, медсестры… Они говорят, что это конкуренты хотели подставить Борюсика, то есть Бориса Михайловича. А я тут при чем? Они грызутся за пирог, а меня, значит, на помойку?

А теперь вот эта мымра еще и свою версию выдвинула. Нет, я лучше к себе на рынок вернусь. Спасибочки, конечно, за науку, за квартиру и вообще… — Ритка в сердцах хлопнула ладонью по коленке. — Жила я, как птичка певчая, сама себе хозяйка, а тут накинулись — учиться заставляют, правила дурацкие соблюдать, чуть не убили… нет, чем такая жизнь, лучше смерть, — сделала она вывод.

— Ритуля, а давай прям сейчас рванем, — предложил Васька.

— Ага, через окно. Вася, ты не знаешь, в милиции «обезьянник» — один?

— Про милицию — все знаю, — гордо ответил Васька.

— А ты можешь туда попасть? — задумчиво спросила Ритка.

— Что два пальца… извини. Конечно! Я хотел сказать — ради тебя для меня ничего невозможного нет, — заверил Васька.

— Только это нужно сделать сегодня, — поставила она непременное условие. — Там сидит один человек. Запомни, что нужно сказать ему…

Юрий Владимирович с Дианой вышли из больницы, дочь донимала отца расспросами про Амалию.

— Понимаешь, — старался уйти от ответа Юрий Владимирович, — есть вещи, которые очень трудно и больно вспоминать.

— Ну хорошо, тогда я сама тебе расскажу, а ты только подтвердишь мои предположения или опровергнешь их.

И Диана начала свой рассказ:

— Много лет тому назад молодой и красивый Юрий Шевчук влюбился в молодую и красивую девушку. Они поженились. Но у них не было детей. Молодой и красивый Юрий Шевчук любил свою жену, она же страшно переживала. Тут на горизонте под тревожную музыку появляется молодая и красивая немецкая сосиска Амалия Станиславовна. Она сумела втереться в доверие к обоим супругам. И так втерлась, что забеременела от Юрия Шевчука. Когда его жена об этом узнала, она от горя заболела. А Амалия родила ему дочку, и назвали они ее заграничным, ну почти немецким, именем Доминика. Тут кончается идиллия и начинается трагедия. Жена не смогла справиться с собой и тихо умерла от ревности. А Юрий Шевчук удочерил Доминику. Но на Амалии не женился — не простил смерти любимой жены. И взял с нее страшную клятву никогда не претендовать на дочь. С тех пор голодная и злая Амалия ходит вокруг нашей семьи кругами и ждет момента, когда можно будет вонзить в нас зубы. Ну как?

Юрий Владимирович, казалось, был немного смущен, однако старался не показывать вида.

— Ты меня поразила своим рассказом, — сказал он. — В нем нет ни капли правды… практически ни капли, но… в нем есть полет фантазии, понимание законов жанра, даже стартовые знания психологии. А это — основа для написания популярного художественного текста. Ты уверена в своем будущем дизайнера? Может, пойдем на филологию и станем знаменитой писательницей? Как ты думаешь, дочь?

Вера отца в ее творческие возможности была искренней. Диана расцвела:

— Но, папа, сейчас речь не обо мне, а о тебе и твоей судьбе. Ты все время увиливаешь от ответа. Не хочешь сказать правду, вели мне отцепиться и не терзать тебя больше.

— Ладно, так и быть. Но все, что я тебе расскажу, — страшная тайна. Никому не говори.

Слова «страшная тайна» Юрий Владимирович произнес так, как произнес бы будничное «пицца с курицей», например.

— Я — могила! — торжественно произнесла Диана.

— Я и мама Никуши любили друг друга, но в жизни каждого мужчины наступает такой момент, когда ему просто необходимо ощущать свою свободу, свою силу. Ты понимаешь?

Диана кивнула.

— И в такой момент я встретил Амалию. Она была — ого-го! Не такая, как сейчас, хотя и сейчас… Амалия была совсем не похожа на мою жену — такая независимая, яркая. У нас какое-то время были отношения. Но моя жена об этом не знала.

— Ну, ты боге-ема! — с восторгом протянула Диана.

— Но я же сказал тебе, — продолжал Юрий Владимирович, с одной стороны смущенный тем, что он выглядел в глазах дочери эдаким донжуаном, а с другой — гордясь принадлежностью к этой самой богеме, — что ни при каких обстоятельствах не бросил бы свою жену, так что можно считать меня однолюбом. А Доминика — дочь Амалии только в твоей разгулявшейся фантазии.

Выйдя из больницы, Амалия уселась в автомобиль, поджидавший ее у входа. По пути в офис мобилка Амалии издала характерный звук — было получено сообщение. Амалия прочитала его и задумалась. Прибыв на работу она зашла в кабинет Сергея. Тот сидел за столом и что-то набирал на мобилке. Амалия кивнула на трубку:

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить.

— Вы против технического прогресса вообще или вам не нравится цвет моего телефона в частности? — весело спросил Сергей.

— Вы в последнее время увлекаетесь мобильными сообщениями, — пропустила она мимо ушей его колкость. — Я получаю их от вас по нескольку штук на дню.

— Я не знал, что ваш консерватизм заходит так далеко, что вы предпочитаете получать от меня письма по почте, через почтальона, — продолжал язвить Сергей.

— Ваша ирония неуместна, — строго одернула его Амалия. — Мне просто кажется, что телефонный звонок — вежливее.

— Я просто учусь выражать свои чувства и желания лаконично и выразительно. — Сергей рассмеялся. — Или это криминал?

После разработанного плана действий Васька дал команду Ритке:

— Начали.

И Ритка заорала дурным голосом:

— Помогите, помогите!

Васька разбил оконное стекло и грозно закричал:

— Не ори, сейчас порешу!

Затем подмигнул Ритке и послал ей воздушный поцелуй. Ритка заорала пуще прежнего. В палату ворвались врач и медсестра и наткнулись на Ваську, наступающего на них.

Врач скомандовал медсестре вызвать милицию. Васька победно глянул на Ритку.

Петик вручил дежурному пакет для Крокодила, да и был таков.

Дежурный с врученным ему пакетом пошел к дому, но входить передумал: уж больно хороша была погода. Не хотелось входить в дом. Он увидел под окном стол и направился туда, оценивая обстановку. Стол не был виден практически ниоткуда, ни с улицы, ни от соседей. Из окна за дежурным наблюдал голодным взглядом Крокодил, прикованный в комнате к кровати. Дежурный смахнул со стола мусор и развернул пакет колбаска, рыбка, хлеб, огурчик, помидорчик и т. п. О, да тут и выпить есть что! Дежурный показал Крокодилу бутылку пива.

— Водка без пива — деньги на ветер, — поучительно проговорил он. — Где тут моя заветная?

Дежурный достал из-под стола чекушку самогонки, взболтал содержимое — граммов пятьдесят. «Жаль маловато», — подумал он. Разложив снедь, дежурный выпил самогонки, потом сорвал крышку с пивной бутылки. Сделал пару энергичных глотков. Крокодил в окне сглотнул слюну… Вдруг дежурный поперхнулся, выронил бутылку, схватился руками за горло и упал лицом в огурчики-помидорчики. Крокодил, глядя в окно, панически задергался и изменился в лице.

Все произошло настолько быстро, что он сначала не понял, что случилось с дежурным.

В приемную «СуперНики» вошел Артем. Юлька разговаривала по телефону, но, заметив Артема, быстро прекратила разговор и повесила трубку.

— Здравствуйте, вас приветствует «СуперНика», — бодро проговорила она заученное приветствие с дежурной улыбкой. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Боев, Артем Боев. Юрист. Доминика Никитина просила меня…

— Знаю, — деловито прервала его Юлька. — Амалия Станиславовна уже предупредила. А вы как, надолго к нам? Я имею в виду — подготовить ли вам рабочее место?

— Да я и сам могу подготовить, только скажите где. У вас в приемной просторно, если позволите, я примощусь здесь, в уголочке.

Юлька расцвела и протянула руку.

— Меня зовут Юлия Александровна Полонская, — представилась она, — можно просто Юля.

Артем сдержанно пожал ей руку.

— Юлия Александровна, я буду вам премного благодарен, если вы станете моим Вергилием.

Юлька на секунду растерялась, но потом сообразила и подошла поближе.

— Зачем вы обзываете наш сплоченный коллектив адом? — с деланной обидой произнесла она. — Давайте, я лучше буду вашей Беатриче? — Она ослепительно улыбнулась, сменив дежурную улыбку на многообещающую.

Получив сообщение на мобильник, Танюша победно улыбнулась, потом задумчиво посмотрела на телефон в своей руке.

— Танюша, мы с девочками пошли на лужайку, ты с нами? — услышала она голос Михаила.

— Бегите, бегите, я догоню, — торопливо ответила Танюша и добавила, обращаясь к самой себе: — Да, Танюша, ты можешь все, если хорошенько постараешься.

Следователь НикНик приехал в санаторий, чтобы расспросить Нику о произошедшем в телестудии.

— Доминика Юрьевна, — обратился он к ней, — я хочу, чтобы вы сразу поняли, насколько это серьезно. В ваших интересах рассказать мне все, что вам известно.

— Я понимаю, но мне нечего добавить к тому, что вы уже знаете, — твердо сказала Ника. — Маргарита спасла мне жизнь, и если бы я только знала, кто хотел ее смерти…

— Хорошо, я задам вам вопрос, который задаю всем. Есть ли враги у доктора Медведева?

— С его профессиональной деятельностью я знакома поверхностно, здесь я ничем помочь не могу. А вот в личной жизни… доктор Медведев — абсолютно положительный человек. Он добрый, отзывчивый, обаятельный.

— И запросто может влюбить в себя?

— Да, вполне, — уверенно заявила она.

— Понятно. Как долго длится ваша связь?

— Что?! — возмутилась Ника. Такого поворота она не ожидала.

— Я спрашиваю, какие отношения связывают вас и доктора Медведева? — точнее сформулировал свой вопрос следователь.

— Дружба.

— С этого места поподробней, пожалуйста.

Доминика начала раздражаться, но взяла себя в руки.

— Зачем же так нервничать? — успокоил ее НикНик. — Я не буду разглашать вашу связь с подозреваемым. Дальше следствия это дело не пойдет.

— Да как вы смеете?! — рассердилась Ника.

— Нет уж, позвольте, смею. А то что же выходит? Налицо попытка убийства, и ни одной внятной версии о ее причинах. Все друг друга любят, ценят, обожают… и убивают из лучших побуждений.

— Но ведь Рита жива? — с затаенным страхом робко спросила Доминика.

— Конечно, она жива.

Доминика облегченно выдохнула.

— Итак, с господином Медведевым у вас связи, как таковой, не было, — продолжал НикНик. — И что получается? Все равно, как ни крути, он пока единственный подозреваемый. — Следователь с сожалением цокнул языком. — Вот дельце попалось: жертва есть, а ни мотива, ни соучастников, ни одной зацепки…

Говоря это, он внимательно осматривал все вокруг. Взгляд его упал на стопку книг, лежащих в изголовье кровати Ники. Он взял верхнюю книгу и прочел название:

— «Смерть в прямом эфире». Вот это уже интересно. Как говорится, теплее и теплее становится с каждым шагом. Чья это книга?

— Моя.

— Это художественное произведение?

— Нет, руководство к действию, — ехидно огрызнулась Ника. — Это роман.

— Я бы не советовал вам острить в такой ситуации. Где вы взяли эту книгу?

— Мне подарила ее Маргарита.

НикНик округлил глаза:

— Вы хотите сказать, что эту книгу вам подарила Маргарита Калашникова, потерпевшая?

— Да, — подтвердила Доминика, — она принесла ее, когда проведывала меня в больнице.

— И что, название этого романа соответствует содержанию? — НикНик напрягся.

— Я еще не читала, но по рассказу отца выходит, что так.

— А он ее прочел?

— Он ее написал.

— Я не зря сюда пришел, — удовлетворенно проговорил следователь. — Доминик Шек — это Юрий Шевчук? Интересненько… Вот так история! Маргарита Калашникова вдруг решает покончить жизнь самоубийством и ищет наиболее экстравагантный способ. Читает этот бестселлер и воспринимает его как руководство. Именно! Находит доктора Медведева и использует его в качестве слепого орудия убийства.

— Извините, как вас зовут? — прервала поток его мыслей Ника.

— Николай Николаевич… Точно, этому еще медицинский термин есть — эвтаназия, то есть когда врач умерщвляет пациента с его согласия. А здесь у нее была еще и возможность прославиться на всю страну, — фантазировал следователь.

— Извините, Николай Николаевич, — снова перебила его Ника, — но, по-моему, это вы нездоровы. Только при высокой температуре можно нести такой бред.

— Значит, доктор Медведев абсолютно безгрешен, аки младенец, другие злоумышленники тоже не просматриваются… хотя погодите. Погодите…

НикНика вдруг осенила мысль:

— Погодите-погодите! Есть еще одна версия. Скажите, пожалуйста, Доминика Юрьевна, где сейчас работает Маргарита Калашникова?

— Она начинает работать у меня в фирме.

— Без соответствующего образования? — удивился следователь.

— Я определила ее на бухгалтерские курсы.

— А где она проживает?

— В служебной квартире.

— Бесплатно?

— Не понимаю, к чему вы клоните? — раздраженно спросила Ника. — Да, бесплатно, квартира принадлежит фирме.

— Вот оно! — с триумфом провозгласил следователь. — Слишком много благ свалилось на вчерашнюю рыночную торговку Калашникову. Она спасла жизнь самой хозяйке фирмы и вправе требовать от вас все новых и новых благодеяний. Пожизненно. — НикНик довольно потер руки. — Причем, требования, как правило, возрастают. Потом последует престижная машина, собственная квартира и… на что хватит фантазии. Это может надоесть даже ангелу. — Он многозначительно посмотрел на собеседницу.

— И что? — спросила Ника.

— Просто мне пришла в голову мысль, — объяснил НикНик, — может, это вы пытались ее убить?

— Скажите, — поинтересовалась Ника, — какой характер носит наша сегодняшняя встреча? Это допрос?

— Никоим образом, — успокоил ее следователь, — пока это просто дружеская беседа. На допрос я вас вызову в милицию.

— В таком случае, любезный друг, — делая ударение на слове «друг», сказала Доминика, — разрешите попросить вас удалиться. — Она указала НикНику на дверь. — Беседа закончена!

— Не советую так обращаться с представителем закона, — грозно предупредил следователь.

— А я не советую вам выдвигать обвинения одно нелепее другого, — в тон ему ответила Ника. — Все, что вы мне сейчас рассказали, — это пьеса для театра абсурда.

— Я с вами не согласен, уважаемая. Все до смешного логично и одно с другим увязано. Доктор Медведев — ваш давний друг и вполне может оказать вам такую маленькую услугу, как устранение с пути крайне обременительного человечка.

Кстати, необходимо еще проверить, не было ли в его безупречной биографии подобных подвигов ранее…

— Вы переходите все границы! — гневно сказала Ника вставая.

— Напротив, — спокойно ответил следователь, — я до них еще не дошел.

— Немедленно уходите! — Доминика открыла перед Ник-Ником дверь.

— Советую к следующей нашей встрече, которая обязательно состоится, хорошенько подготовиться, — выходя из комнаты, проговорил НикНик. Доминика яростно захлопнула за ним дверь.

Юлька поставила перед Артемом чашечку кофе. Артем благодарно улыбнулся, а Юлька приняла серьезный вид:

— Сесть вы можете вон за тот столик, я распоряжусь, чтобы его подвинули удобно. Так с какого числа вас оформлять на работу?

— Я не оформляюсь, — ответил Артем. — Просто окажу Доминике Юрьевне несколько профессиональных юридических услуг. На дружеской основе.

Из своего кабинета вышел Сергей.

— Юлька, — обратился он к секретарше, не поднимая головы, — напомни всем о брейн-шторминге и сделай мне кофе.

Увидев Артема, он остолбенел. Они стояли друг против друга, как два петуха.

— Сергей Анатольевич, — радостно защебетала Юлька, — знакомьтесь, это наш новый сотрудник, Артем Боев.

— Так что ж ты, Юля, — зло процедил Сергей, — нового сотрудничка в мой… или уже в его кабинет не проводишь?

— Нет, Сергей Анатольевич, он будет сидеть рядом со мной.

— Ах ты, хахаль деревенский, — побагровев прошипел Сергей, — удобненько, гляди, пристроился: между бабскими юбками. Пошел вон отсюда, альфонс!

Сергей с такой ненавистью смотрел на Артема, что Юлька испугалась. Артем вспыхнул, неожиданно шагнул к Сергею, схватил его за грудки, резко поднял и посадил на стол Юльки. Тот пытался дать сдачи, но Артем держал его крепко, не оставив никакой возможности вырваться. Юлька не знала, что делать.

— Перестаньте! — пыталась она образумить мужчин. — Я… я сейчас позову кого-нибудь… Амалия Станиславовна!!!

Из кабинета на шум выглянула Амалия. Она увидела побледневшую Юльку с прижатыми к щекам руками, поодаль стоявшего злого Артема, а на столе у Юльки — сидящего среди бумаг и скрепок Сергея. У Амалии округлились глаза. Сергей спрыгнул со стола.

— Сергей Анатольевич, что здесь происходит? — грозно спросила Амалия. — Вам не кажется, что вы мешаете рабочему процессу?

— Нет, Амалия Станиславовна, — поправляя рубашку, сквозь зубы ответил Сергей, — это уже будет судебный процесс, — и добавил, обращаясь к Артему: — Я так этого не оставлю. Никакой адвокат тебе не поможет!

— Юля, кто это? — спросила Амалия у впавшей в ступор секретарши. — Я тебя спрашиваю?

— Это наш новый юрист, господин Боев, — поспешила объяснить Юлька. — Вы же меня сами предупреждали, по поручению Доминики Юрьевны…

— Так, значит, это вы? — сменила тон Амалия. — Амалия Станиславовна Гжегоржевская, финансовый директор, временно исполняю обязанности генерального директора фирмы «СуперНика», — представилась она, протягивая Артему руку.

— Артем Эдуардович Боев. Друг Ники, — ответил Артем, пожимая руку Амалии.

— Сергей Анатольевич, вы подготовились к брейн-штормингу? — переключилась Амалия на Сергея.

— Раз уж вы об этом заговорили, хотелось бы поприсутствовать на нем, — вмешался Артем. — Там я смогу ближе познакомиться с самой креативной частью коллектива.

Сергей с ненавистью посмотрел на Артема, но тот хладнокровно выдержал этот взгляд.

Дверь в камеру Борюсика открылась, и ввели Ваську. Еще не протрезвевший Васька ругался и пытался подраться с конвойным. Борюсик осторожно отодвинулся от неприятного соседа. Ваську задело это за живое.

— Чего от меня шарахаешься? Думаешь, халатик тебе испачкаю, чистюля?

— Это вы? — удивился Борюсик, узнав Василия.

— Нет, это Василь Иваныч Чапаев, — с издевкой ответил Васька, оглядываясь по сторонам.

Борюсик теперь радостно придвинулся к нему:

— Это же я вас видел на рынке. С Маргаритой!

— Ну, — подтвердил Васька. — Ты мне еще в глаза заглядывал. Анжела сказала, что ты там целлофан какой-то нашел…

— Какой целлофан? — не понял Борюсик.

. — Ну, это… у тебя в визитке написано, чего ты там лечишь?

— Может быть, целлюлит? — неуверенно предположил Борюсик.

— Во, точно, — вспомнил Васька. Он решил узнать поподробнее о состоянии своего здоровья. — А ну, посмотри еще раз, только к свету подойди. Есть там твой целлюлит? А то я сам чувствую, что-то глаза слезятся.

— Целлюлит бывает на ногах, на бедрах, на ягодицах… — улыбнулся Борюсик.

— Так ты надо мной посмеялся?! — гневно закричал Васька. — Хотел сказать, что у меня не голова, а задница?! Ах ты, ж гадюка медицинская! — И он полез в драку.

Борюсик легко перехватил его руки, обнял, сковывая его размашистые движения.

— Тихо, тихо, — сказал он, успокаивая разбушевавшегося Ваську. — У нас с тобой разная весовая категория. Ты лучше скажи, что знаешь о Маргарите?

— Не вернется она больше к вам… — победоносно заявил Васька.

— Кто сказал?

— Она сама и сказала. Два часа назад.

— Ты ее видел? Где она сейчас?

— А где ж ей быть еще? В больнице. По-моему, вы неплохо постарались, — криво усмехнулся Васька.

— К ней пускают? — продолжал расспрашивать взволнованный Борюсик.

— Да, только через окно. Я туда — прыг, а как эти пришли, я под кровать — шмыг. А когда они ушли, разбил стекло и сюда — скок…

Свои «прыг», «шмыг» «скок» он дополнял выразительной жестикуляцией.

— Как тебя зовут? — спросил Борюсик разгорячившегося Ваську.

— А тебе-то что? Так я и сказал, — огрызнулся тот.

Борюсик дружелюбно протянул Ваське руку:

— Меня зовут Борисом, предлагаю заключить перемирие, во имя Маргариты. Она же нам обоим дорога.

Васька вытер свою руку о штаны и уже спокойно пожал руку Борюсика:

— А я Василий Иванович, — и без перехода: — Слышь, Боря, обед уже разносили?

Дома Юрий Владимирович решил серьезно поговорить с Дианой об учебе.

— Ничего не понимаю, — сказал он, — почему ты передумала поступать? Так хорошо все складывается: и работы взяли, и знакомый нашелся…

— Я не хочу учиться, это уже пройденный этап, — ответила Диана, не отрываясь от вязания. — Жизнь так коротка, чтобы ее тратить впустую, — с пафосом добавила она.

— Знания — это, Диана, не камни, — поучительно говорил отец, — их тебе за плечами не носить. Они тебе в жизни ой как пригодятся.

— Как? Все время учишься-учишься, откладываешь жизнь на потом. А это «потом» может и не наступить. Уколет тебя кто-то шприцем, остановится у тебя сердце ни с того ни с сего — и до свиданья, мой любимый город! Кому тогда твои знания пригодятся?

— Что за глупые мысли!

— Какие есть. С такими событиями, которые здесь происходят… прям триллер какой-то: влюбленная в тебя Амалия, убитая Ритка, арестованный Борюсик и над всем этим, как невинный ангелочек, порхает распрекрасная Никуша и ворует чужих парней. Вы всегда так живете? Или это к моему приезду все специально приурочено?

— У нас хорошая крепкая семья, — заверил дочь Юрий Владимирович.

— Нет, папа, — возразила Диана, — крепкая семья — это у нас с мамой. Мы всегда жили только вдвоем, по крайней мере, поддерживали друг друга и никогда не делали вид, что ничего не происходит.

— Так, может быть, ты ей позвонишь, чтобы она тебя образумила?

— А ты сам позвони, — предложила Диана.

Юрий Владимирович растерялся. Слишком уж неожиданным было предложение. Диана отложила вязание в сторону.

— Что, слабо, папочка? — ехидно спросила она.

В кабинет Сергея стали сходиться сотрудники фирмы, участвующие в брейн-шторминге. Все входящие с интересом смотрели на Артема, от которого ни на шаг не отставала Юлька, словно взяв над ним шефство. Девушки живо перешептывались, обсуждая личность Артема.

— Все собрались? — спросил Сергей, окидывая взглядом присутствующих. — Дамы, подвигайтесь поближе, у нас должна быть почти интимная атмосфера. Полное взаимопонимание необходимо для брейн-шторминга.

Сотрудники с недоумением слушали Сергея.

— Сергей Анатольевич, — обратилась к нему Татьяна, — думаю, будет уместно, если вы, как инициатор процесса, объясните сотрудникам смысл нового для них понятия.

— Брейн-шторминг, — пояснил Сергей, — друзья мои, значит мозговая атака. Мы с вами сегодня будем атаковать невидимого врага, имя которому… стереотипы.

Васька доедал в камере порцию Борюсика, которую тот любезно ему пожертвовал. Врач нервно мерил шагами камеру, размышляя.

— Так что просила мне передать Маргарита? — спросил он наконец сокамерника.

— А откуда ты узнал, что она меня сюда специально запроторила? — Васька даже есть перестал от удивления.

— Догадался.

Васька уважительно глянул на Борюсика:

— Она просила тебе сказать, что никакого заявления она на тебя писать не будет. Только чтоб ты ей больше на глаза не попадался.

На лужайке загородного дома Михаил играл с детьми в мяч. Лёлька бегала как угорелая, смеялась. Пыталась с ними играть и Катюша. По лицу Михаила было видно, как он счастлив. Он уже позвонил Виктории Павловне в детдом и попросил разрешения оставить девочек на ночь. Из окна гостиной за ними задумчиво наблюдала Танюша.

В особняке Самвела Косарева наставляла подельника перед встречей с Петиком, советовала удостовериться, что Крокодил еще жив, прежде чем платить ему. Сама же она не собиралась участвовать в их разговоре — не хотела лишний раз светиться.

Вскоре в гостиную вошел Петик. Самвел по-барски раскинулся на диване, Косарева встала за дверью, приготовившись слушать предстоящий разговор. Петик рассчитывал получить от Самвела выкуп за Крокодила, однако тот не торопился платить.

— Уважаю крупных дельцов, — кивнул удовлетворенно Самвел. — Но тут ты слегка ошибся. На кой черт мне твой гнилой товар? Это ты мне еще должен доплачивать, чтоб я забрал этот мусор. Так что давай, Петик, по-дружески договоримся, просто отдай его мне, и забудем об этом инциденте.

Петик вместо ответа повернулся и направился к двери.

— Ну, ну, ну, стой, — остановил его Самвел. — Какой ты нервный… Так дела не делаются. И куда ты спешишь?

Петик не собирался рассусоливать:

— Ты знаешь куда. В милицию. Там твоего Топоркова заждались. А мне моя звездочка, которую у меня отобрали по твоей милости, тоже лишней не будет.

— Ладно, уговорил, — согласился Самвел. — Так и быть. Звони. Я хочу голос Крокодила услышать, убедиться, что вы его не замочили.

Петик набрал номер мобильника дежурного, но звонок остался без ответа.

— Не отвечает, странно, — пробормотал Петик.

— Не отвечает? — переспросил Самвел. — Ну набери еще. Петик повторил попытку, но снова безуспешно. Он пожал плечами.

— И за что тебе платить? — насмешливо спросил Самвел. — Выясни сначала, что с товаром.

НикНик удивленно посмотрел на Ритку.

— Вы не хотите знать своих врагов? — изумился он.

— А зачем? — безразлично проговорила Ритка. — Чтоб узнать, что кто-то из моих близких — враг? Нет, не хочу.

— Так-так, вы меня просто интригуете. Маргарита Васильевна, у вас есть конкретные подозрения?

— Нет, — твердо заявила Ритка.

— А как же тогда доктор Медведев? Какие отношения вас связывают с доктором Медведевым, помимо профессиональных?

Следователь пытался заглянуть Ритке в глаза, но та, уставившись в пол, не давала ему такой возможности.

— Нет у нас никаких отношений, — ответила серьезно Ритка. — Он меня колет, а я подставляю место для укола. Вот и все отношения. Кто он и кто я? Даже если я закончу сто курсов, я все равно не стану такой, как они.

— Кто — они? Не говорите загадками, — нетерпеливо произнес следователь.

— А вам за то и зарплату платят, чтобы вы их разгадывали, — огрызнулась Ритка. — И вообще, у меня давление повысилось, пульс понизился. — Она замахала руками. — Позовите доктора, мне пора лекарства пить.

Диана заглянула в приемную «СуперНики», однако никого там не увидела. Она решительно вошла и уселась на стул, с любопытством оглядываясь вокруг. Из кабинета появилась Амалия и застыла, увидев Диану.

— Вы к кому? — поджав губы, свысока спросила Амалия.

— Если это офис «СуперНики», то я попала по адресу, — ответила Диана.

— Вас послал Юрий Владимирович? — предположила Амалия.

— Нет. Я сама себя сюда послала. Я хочу видеть Сергея.

— Анатольевича? — уточнила Амалия.

— Для меня он просто Сергей, — невозмутимо сказала Диана.

— Сергей Анатольевич занят.

— А вы не знаете, ему личная секретарша не нужна? — наглея поинтересовалась Диана.

— Думаю, что вам не выдержать конкурс на это место, — скептически оглядывая девушку, заявила Амалия.

— А я думаю, что еще как выдержать! — Диана была невозмутимо спокойна. — Вы же в курсе, что Доминика Никитина, хозяйка всего этого и владелица «заводов, газет, пароходов», моя сестра? Так что я, пожалуй, подожду, пока Сергей Анатольевич освободится.

У меня к нему есть предложение, от которого он не сможет отказаться.

Следователь НикНик, сидя в своем кабинете, набрал номер домашнего телефона Юрия Владимировича.

— Потапов вас беспокоит, — представился НикНик. — Юрий Владимирович, я хотел бы снова встретиться с вами.

— Вы вызываете меня на допрос? — уточнил Юрий Владимирович.

— Нет-нет, — успокоил его НикНик. — Я бы не хотел придавать нашим отношениям официальный статус, пока не определюсь в своих выводах по этому делу. Просто хочу поделиться с вами некоторыми соображениями в нерабочей обстановке.

— Тогда милости прошу ко мне, — предложил Юрий Владимирович. — Чаю попьем, поговорим. Я весь вечер дома.

— С удовольствием, — охотно согласился следователь. — Спасибо за приглашение. До встречи.

Перед Николаем Николаевичем лежал лист бумаги. На нем были написаны фамилии всех фигурантов дела, соединенные линиями. Никитина — Калашникова. Медведев — Калашникова. Шевчук — Никитина — Калашникова. Шевчук — Диана. НикНик подумал и из фамилий Никитина — Медведев сделал треугольник с фамилией Калашникова; несколько раз обвел его; затем отдельно написал слово «конкуренты», нарисовал от него стрелку к фамилии Медведев и поставил жирный знак вопроса. Затем его взгляд упал на имя Диана. Он обвел его волнистой линией и получился цветочек. НикНик снова задумался и добавил еще одно имя — телеведущая О. А., нарисовав знак вопроса.

Его размышления прервал дежурный, который привел к нему на допрос Борюсика.

— Я вот размышляю, — начал разговор следователь, — каким образом могли подменить вам препарат?

— Я тоже об этом думаю, — подхватил Борюсик. — Вы уже выяснили, что обнаружилось у Калашниковой?

— Вот, посмотрите результаты анализов, — следователь протянул Борюсику результаты экспертизы.

Тот быстро просмотрел бумажку.

— Все ясно, вот это вещество и привело к приступу, — пробормотал он.

— А что это за вещество и где его можно взять? — поинтересовался НикНик.

— Это препарат для инъекций, который можно купить в любой аптеке даже без рецепта.

— Тогда чем же он опасен? — не понял НикНик.

— А причина в том, — объяснил Борюсик, — что это лекарство нельзя смешивать с другими, идет реакция, которая приводит в лучшем случае к сердечному приступу, а в худшем — к остановке сердца.

— А вы что кололи?

— В том-то и дело, что я вводил так называемый коктейль. Ведь доступ к системе основной регуляции через точки акупунктуры имеет колоссальное практическое значение. В том числе для электроакупунктуры по Фоллю, невральной терапии и гомеосиниатрии — инфильтрации точки акупунктуры гомеопатическим комплексным препаратом, — увлекшись Борюсик заговорил на языке медицинских терминов.

— А теперь переведите, — попросил ничего не понявший следователь.

Борюсик опомнился и перевел:

— Я ввожу коктейль из препаратов, и болезнь отступает.

— Значит, в ваш коктейль попало вещество, которое превратило лекарство в яд? — уточнил следователь. — Подумайте, как могло случиться, что вам подложили этот препарат? Кто к вам подходил перед эфиром?

— Я уже думал над этим. Подходило так много народу. Были знакомые. Сотрудники фирмы Доминики… — начал перечислять Борюсик. — Работники телевидения… был еще один врач.

Тут записывавший слова Борюсика следователь оживился:

— С этого места поподробнее.

— Ой, нет-нет, — торопливо заговорил Борюсик, — он уважаемый человек, прекрасный специалист.

— Позвольте мне судить — нет-нет или да-да. Как его фамилия?

— Могилевич. Это крупный специалист по ревитализации и мини-трансплантации стволовых клеток. Мы идем к одной и той же цели — возврату пациентам красоты и здоровья, но несколько разными путями.

— Я так понимаю, этот Могилевич — ваш конкурент?

— Можно сказать и так.

— Это вы его пригласили на программу? — Следователь начал прокручивать в голове новую версию.

— Нет, я даже удивился, когда его увидел. Он несколько скептически отнесся к моей популяризаторской деятельности на телевидении…

— А его когда-нибудь приглашали на ТВ?

— Насколько я знаю, нет, — не совсем уверенно ответил Борюсик.

Николай Николаевич пристально посмотрел Борюсику в глаза.

Двери кабинета Сергея открылись, и мимо ожидавшей в приемной Дианы прошли все участники брейн-шторминга. Женщины окидывали девушку любопытными взглядами. Последними вышли Сергей, Юлька и Артем. Артем не ожидал увидеть Диану здесь и немного растерялся.

— Привет, что ты здесь делаешь? — обратился он к ней.

Диана пропустила его вопрос мимо ушей и мило улыбнулась Сергею:

— Сережа, привет, а я тебя дожидаюсь.

— Какой приятный сюрприз! — обрадованно воскликнул Сергей. — Все-таки день сегодня прожит не зря. Заходи, гостьей будешь.

Сергей, пропустив Диану впереди себя, вошел в кабинет, небрежно сказав Юльке через плечо:

— Нам два кофе. — И, обернувшись к своей гостье, поинтересовался: — Дианочка, ты какой предпочитаешь?

— Мне такой же, как и тебе, — мило улыбаясь, ответила Диана.

— Ты слышала? — холодно спросил Сергей Юльку и закрыл дверь. Артем посмотрел на Юльку. Та закусила губу и готова была расплакаться.

— Юлия Александровна, — попробовал утешить ее Артем, — не принимайте близко к сердцу эту неприятную часть профессии офис-менеджера. У вас улучшится настроение, если я вам скажу, что вы сегодня были на высоте? Серьезно, вы были уверенны, раскованны. Я правильно понял вашу установку на брейн-шторминг?

Юлька повеселела. Как мало иногда нужно женщине, чтобы поднять настроение.

— Иногда мне хочется подсыпать ему в кофе крысиного яду, — доверительно сказала она Артему. — Но я всегда должна улыбаться.

— Я вас понимаю, — рассмеялся Артем. — Я тоже не люблю начальство.

Михаил, Танюша и девочки расположились в гостиной за красиво накрытым столом, приготовившись к обеду. Катюша сидела на высоком стульчике. Михаил весь день не переставал светиться от счастья. Танюша была более сдержанна и о чем-то сосредоточенно думала. Она подала еду.

Танюша угощала детей, следя, чтобы они ели, Михаил помогал Катюше. Танюша отвлеклась, чтобы набрать СМСку на своем телефоне.

В кабинете Сергея с Дианы мигом слетела вся бравада, рассчитанная на Артема. Она вмиг подобралась и посерьезнела.

— Я очень рад, что ты пришла, — начал разговор Сергей. — Это значит, что ты на меня не сердишься.

— А за что мне на вас сердиться? — безразлично ответила Диана.

— Вот те раз, то — Сережа и ты, а то вдруг — вы, — разочарованно проговорил Сергей. — Я знаю, что делать: давай выпьем на брудершафт?

— Я не пью. — Диану словно подменили.

— А кто говорит — пить? Пригубишь. Главное, что между нами мир.

Он достал из шкафа початую бутылку коньяка, два бокала, плеснул на донце. За этими манипуляциями его застала входящая с подносом Юлька. Она оценила всю обстановку и пожелала:

— Приятного аппетита. — Потом добавила, подчеркнуто вежливо обращаясь к Диане: — Вы не там сели, девушка. Обычно Сергей Анатольевич принимает женщин на диване.

— Не пугайся, — успокоил Сергей Диану, бросая на Юльку убийственный взгляд. — Это Юля так шутит. Грубый секретарский юмор.

Юлька вышла.

— Вот, держи. — Сергей протянул Диане бокал. — Смотри, мы должны выпить, скрестив руки, вот так… и символически поцеловаться.

— Я знаю, мы еще в детском саду на брудершафт сок пили, когда воспитатели отворачивались.

— Значит, у тебя богатый опыт в этом вопросе, — пошутил Сергей.

Они выпили на брудершафт и быстро поцеловались. Причем Сергей сделал это символически и очень осторожно. Послышался сигнал — пришла СМСка. Сергей молча прочитал, но отвечать не стал.

— Вы… ты можешь ответить, — сказала Диана. — Я не хочу мешать.

— А, не стоит, — отмахнулся Сергей, — это так… ерунда. Присаживайся, куда хочешь. Гак что же тебя ко мне привело?

Петик шел улицами Радужного. Было раннее утро, поэтому людей на улицах поселка было мало, а в частном секторе и вовсе никого. Петик оглянулся по сторонам и свернул к дому Крокодила. Он осторожно толкнул калитку и тихо позвал:

— Эй, есть здесь кто?

Никто не отозвался. Петик осторожно прошел к дому и вошел в дверь. Через несколько минут он вышел оттуда в сопровождении Крокодила, который тер затекшую в наручниках руку.

— Я уж думал, кранты мне, — приговаривал Крокодил. — Рука затекла, конвоир в ящик сыграл, жратвы нет, воды нет, телефона нет, ничего нет. Спасибо тебе, что приехал. Я уж помирать собрался, мысленно завещание писал.

— А тебе есть что завещать? Много скопил? — насмешливо спросил Петик.

— Так я тебе и дал полный финансовый отчет, налоговая инспекция, — фыркнул Крокодил. — Сюда иди, он за домом.

Петик и Крокодил обошли дом и увидели уткнувшегося лицом в стол дежурного.

— Так что случилось, рассказывай.

— Не знаю, — пожал плечами Крокодил. — Смотрю — пиво открыл, самогоночки моей выпил, подразнил меня через окно, глотнул. Потом начал вдруг ногами сучить — и отчалил. Хлоп мордой в салат и — труба.

— Эта бутылка? — уточнил Петик.

— Она, — подтвердил Крокодил. — Откуда он ее взял — не знаю, вроде никуда не отходил…

— Зато я знаю.

Петик решил свои соображения держать пока при себе. Он достал носовой платок, взял со стола целлофановый пакет, осторожно опустил туда бутылку и закрыл ее. В другой пакет собрал остатки еды.

— Что будем делать? — спросил Крокодил.

— Сейчас отнесем его куда-нибудь, спрячем, а там подумаем.

— Э, нет, я нести не буду, — запротестовал Крокодил. — Я покойников с детства боюсь.

— Куда же его спрятать? Может, тут поблизости яма какая-нибудь есть?

— Я знаю куда, — осенило Крокодила. — Тут недалеко. А ты его один унесешь?

— Почему один?

— Я же тебе сказал — я покойников боюсь.

— Тогда придется вызывать милицию и сдавать вас двоих. Его понесут, а тебя поведут.

Петик взялся за телефон.

— Ладно, — сразу стал покладистым Крокодил, — только чур, я за ноги возьму.

Они свалили тело дежурного около входа в погреб у дома возле Косаревой.

— Можно скинуть его в погреб, — предложил Крокодил. — Там крысы, как… как крокодилы. За неделю объедят.

— А ты откуда знаешь? — удивился Петик.

— Так меня самого чуть не съели.

— Любопытно, потом расскажешь.

— Вот какая жизнь, почище любого анекдота, — проговорил Крокодил. — Кто б мог подумать, что Крокодил в паре с ментом будут другого замоченного мента в погреб к крысам спускать! Скажи кому — обхохочется.

— Много будешь трепаться, сам туда пойдешь, — прервал его Петик. — На этот раз они тебя дожрут. Давай бери.

Они открыли полуразвалившиеся погребные двери и сбросили тело в погреб.

Косареву, уверенную, что проблему с Крокодилом она уже решила, теперь волновала другая проблема. Арест Борюсика нарушал ее планы по изменению внешности. Приняв решение действовать, она снова взяла машину Самвела и направилась в клинику Борюсика. Узнав от Марины, что доктор все еще в милиции и достоверно ничего не известно о ходе следствия, Косарева решила связаться с нужными людьми. Ей в голову пришла мысль дать взятку нужным людям, чтобы вызволить Бориса Михайловича. Косарева достала визитку, какое-то время смотрела на нее, соображая, что делать, потом решительно набрала номер:

— Здравствуйте, вы меня не узнали? — обратилась она к поднявшему трубку человеку. — Очень приятно. Не спешите со мной ругаться или вешать трубку. Мне нужно с вами встретиться. Это в ваших интересах. Договорились.

Николай Николаевич добросовестно продолжал расследование. Следующим его шагом был визит в телестудию. Ольга Алексеевна была крайне взволнована и напряжена. Происшедшее наносило удар по ее карьере. Она отвечала на вопросы следователя быстро и старательно, словно боялась, что он заподозрит ее в неискренности.

— Ольга Алексеевна, — обратился к ней Николай Николаевич, — я хочу проверить некоторые свои соображения. Мы можем пройти в студию и еще раз ее осмотреть?

— Конечно-конечно, там все так и стоит, я не разрешила разбирать декорацию. Я же понимала, что вы ею заинтересуетесь. Это такое несчастье, такое несчастье… Нас, наверное, закроют.

— А почему?

— Ох, Николай Николаевич. Телевидение — это… Как меня теперь будут телезрители называть?

Карьера ее волновала прежде всего.

— Не знаю, наверное, как и раньше. Есть же у вас имя, фамилия…

— Мне теперь одно имя: «та, у которой девушка умерла». Я по дороге на работу уже несколько раз это слышала. Посмотрите, вон идет та, у которой…

Она в отчаянии воздела к небу руки.

— Ну, не расстраивайтесь… а сколько еще может простоять эта декорация?

— Столько, сколько вам понадобится. Все программы, идущие в прямом эфире, приостановлены. Мы делаем только выпуски региональных новостей и даем «консервы».

— Какие консервы? — не понял следователь.

— Мы так называем ранее записанные программы и материалы. Это просто крах. Столько сил, столько времени и средств затрачено, так хорошо все начиналось…

— А почему вы не спрашиваете, что с жертвой?

— Ой, простите, конечно, человеческая жизнь и все такое… — спохватилась Ольга Алексеевна. — Что с бедной девушкой?

— Она жива, но в больнице.

— Я за нее рада, — сказала Ольга Алексеевна, хотя в ее голосе настоящей радости не чувствовалось. — Но лучше бы ей вообще сюда не соваться. Со свиным, как говорится, рылом да в калашный ряд. Я ее предупреждала.

Ольга Алексеевна привела Николая Николаевича на место, где снималась программа Борюсика. НикНика заинтересовало рабочее место врача. Он тщательно осмотрел стол, тумбочку, столик для медикаментов.

— Хотел у вас спросить, — обратился к Ольге Алексеевне следователь, — к доктору Медведеву перед программой кто-нибудь подходил?

— Да, конечно, очень много народу подходило, мы это разрешаем зрителям. Практически все — знакомые Бориса Михайловича.

— Почему вы так решили?

— Мы на эту первую программу решили в зале посадить «своего» зрителя. Так легче работается, можно попросить задавать конкретные вопросы, удобные прежде всего нам. Когда в зале все родные и близкие сидят, создается благоприятная атмосфера. А перед началом программы здесь вообще было столпотворение. Подходили абсолютно все. Поздравляли с премьерой.

— А как себя вел Борис Михайлович?

— Как обычно. Только немного волновался, прямой эфир все-таки. Общался со зрителями, дамам ручки целовал.

— А мужчины тоже подходили?

— Конечно, но их было намного меньше.

— А что вы можете сказать о самом докторе Медведеве?

— О, это такой человек, такой человек… — восхищенно начала Ольга Алексеевна. — Просто душка!..

К Ритке в палату заглянул тощий парень с бухгалтерских курсов. Поприветствовав больную, он быстро протянул ей букетик цветов и шоколадку.

— На, держи скорей, — поспешно сказал он — За мной гонятся, сейчас найдут и выгонят отсюда.

Ритка была приятно удивлена.

— Наши с курсов просили передать, чтобы скорее выздоравливала, — все так же быстро говорил тощий. — И преподавательница Мария Феодосьевна тоже. Сказала: без Калашниковой скучно стало. Ты теперь телезвезда. Девчонки все тебе завидуют.

— Да, обзавидуешься тут! — усмехнулась Ритка.

— А мы новую тему начинаем: «Отражение последствий условных фактов в бухгалтерской отчетной организации». Интересно. Я побежал! Выздоравливай.

— Спасибо, передавай всем привет.

Дверь в палату открылась, и Ритка поняла, что это пришел медперсонал за тощим. Парень шутливо поднял руки вверх:

— Все, все, сдаюсь. Выхожу, не бейте, не ругайте.

Диана все еще сидела в кабинете Сергея, который пускал в ход все свои чары — острил, строил из себя большого босса, рассыпался в любезностях… Диана раскрепостилась. Ей явно льстили ухаживания взрослого мужчины, и она кокетливо смеялась шуткам Сергея.

— А почему бы тебе не прийти в нашу компанию, — неожиданно предложил Сергей, — и не поработать на благо «СуперНики»? Я всегда приветствую появление молодежи в наших рядах. Люди, которые растут в твоей компании, выталкивают и тебя наверх, не дают заплесневеть. Мы устраиваем тренинги, особо одаренным даем гранты на получение специального образования. Ты же — особо одаренная, я угадал?

— Конечно, одаренная, но у меня своя дорожка. Я хочу стать дизайнером одежды. Мои рисунки недавно отобрали на творческий конкурс. Я вяжу. Буду заниматься трикотажем. За ним — большое будущее, это универсальный материал для всех сезонов и на любой вкус.

— Как увлеченно ты говоришь, наверное, у тебя настоящий талант. Я поговорю с Юрием Владимировичем о твоем будущем.

Тут Сергею снова пришла СМСка. Он прочитал и досадливо поморщился.

— Я смотрю: у тебя с кем-то активный диалог. Я не мешаю? — тактично спросила Диана.

Войдя в номер к Доминике, Артем вытащил из кармана огромное яблоко и протянул ей. Он рассказал о проведенном в «СуперНике» дне, нервозности Амалии и встрече с Дианой. Доминика была крайне поражена.

— Ты встретил Диану в моем офисе? — отчетливо выговаривая каждое слово, переспросила она, пытливо глядя на Артема и думая, что стоит за этим визитом.

— Кстати, в офис я попал в весьма удачное время, — продолжал рассказ Артем. — Они как раз проводили брейн-шторминг, и я смог каждого увидеть в деле.

— Неужели это Сергей заинтересовался ителлектуальным менеджментом?

— Нет. Насколько я понял, основная инициатива исходила от Юлии Александровны Полонской.

— Это кто? — не поняла Ника.

— По-моему, это твоя секретарша.

— Ты так торжественно сказал, что я не сразу и поняла… Да, Юлия — барышня цепкая. Нужно будет подумать о ее повышении.

— Я тоже высоко оценил ее способности, — согласился Артем. — И уверенно внес Юлию Александровну в список главных подозреваемых. Чтобы задумать, а главное — осуществить твою психологическую осаду, нужны воля и воображение. У этой дамы названных качеств явно с избытком.

— Хорошо, я подумаю над этим. Ты виделся с Сергеем?

— Да. Все нормально.

Доминика внимательно посмотрела на Артема:

— Зная взрывной темперамент Сергея, поверить в это трудно.

— Особенно сильное впечатление на меня произвела Амалия Станиславовна, — сменил тему Артем. — Дама прямого действия, как граната-лимонка.

— Скорее уж фаустпатрон… И все-таки: что в моем офисе делала Диана?

— По-моему, она приходила к Сергею.

— Более чем странно.

— Тебя это задевает?

— Не в том смысле, в котором ты подумал. Я просто не люблю загадок. За ними обычно прячутся неблаговидные дела. Залежалась я по больницам, хватит. Через несколько дней закончу курс восстановительной терапии и выйду на работу. Хватит прятать голову в песок. Я перестала чувствовать пульс собственного бизнеса, не понимаю поступков своих работников. А тут еще ты… расслабил меня… увлек светлой мечтой о женском счастье…

Доминика смутилась от своих же слов.

— Я и сам увлекся…

Он погладил ее по руке.

— Стоп, не продолжай. Я должна быть собранной и сильной.

Артем хотел возразить, но Доминика подняла руку в останавливающем жесте:

— Тема закрыта. А на завтра у меня к тебе просьба. Отвезешь меня к Ритке. Хочу ее поддержать.

Николай Николаевич, воспользовавшись приглашением Юрия Владимировича, пришел к нему в гости. Юрий Владимирович провел следователя в комнату и отправился на кухню за чаем.

— А… ваша дочь? — с тайной надеждой спросил НикНик.

— Дианочки дома нет, но она скоро должна прийти.

Николай Николаевич устроился в кресле. Завязалась беседа о писательской жизни, словно старые знакомые решили просто поболтать. Юрий Владимирович и Николай Николаевич сидели друг против друга с чашками.

— Так что же привело вас ко мне? — наконец не выдержав, спросил Юрий Владимирович.

— Да вот, понимаете, вырисовалась на горизонте новая версия, — объяснил следователь. — Доктор Медведев на допросе проговорился, что у него есть конкурент…

Юрий Владимирович озадаченно взглянул на НикНика:

— Конкурент?… А, вы о докторе Могилевиче! Да, они с Борей старые друзья-соперники. Но это здоровая конкуренция, она стимулирует обоих к дальнейшему профессиональному росту.

— Интересный вы человек, Юрий Владимирович. Я от вас еще ни о ком не услышал ни одного плохого слова. Все у вас такие хорошие, такие доброжелательные…

— А это мой жизненный принцип. Просто я уверен, что слова и мысли — материальны. Они могут создавать позитивное или, напротив, негативное поле, которое, в свою очередь, влияет на человека, о котором говоришь или думаешь. Так зачем мне разводить негатив? Предпочитаю жить в добром мире.

— Вашими бы устами… только вокруг, к сожалению, полно и убийц, и подонков.

— Ладно, вернемся к Могилевичу. Предположим — только предположим, что это он подменил лекарство. Другими словами: погубил двух ни в чем не повинных людей, только чтобы устранить с пути конкурента. Как после этого я должен к нему относиться?

— Ну, версию причастности Могилевича к преступлению еще нужно доказать…

— Докажем, — заверил следователь. — За это государство нам зарплату платит.

Юлька собиралась домой, вслушиваясь в голоса и смех, доносящиеся из кабинета Сергея. В ярости она поднялась и собралась уж было уходить, но с полпути вернулась и без предупреждающего стука решительно распахнула дверь в кабинет.

— Рабочий день окончен, господа, — строго сказала Юлька. — Караул устал, а посему прошу очистить помещение.

Сергей и Диана вышли из кабинета.

— Диана, не торопись, я тебя подвезу, — произнес Сергей, а потом раздраженно повернулся к Юльке:

— Что вы себе позволяете? И с каких это пор секретарь мне указывает, когда покидать рабочее место?

— Амалия Станиславовна сегодня в кои веки ушла вовремя, и мне нужно закрыть приемную, — невозмутимо ответила Юлька. — А вопрос насчет того, кто и что себе позволяет, я могла бы переадресовать вам, Сергей Анатольевич. Но не буду.

Диана, попрощавшись, вышла, но Юлька не ответила ей. Сергей крикнул вслед Диане:

— Сейчас я догоню!

Встав в дверях и загородив собой проход, он тут же игриво обратился к Юльке:

— Ну что ты дуешься? Это всего лишь его дочка — так к этому и относись. — Он погладил секретаршу по щеке двумя пальцами. — Извини, в машину не приглашаю, мне сегодня в другую сторону. Целую.

Изобразив на ходу воздушный поцелуй, Сергей выбежал из офиса. Юлька хмуро посмотрела ему вслед.

В загородном доме Ники Михаил играл с детьми. Танюша стояла в стороне с телефоном.

— Миша, я не могу дозвониться до Сергея Анатольевича. Это меня беспокоит, — сказала Танюша. — Он может нагрянуть в любую минуту. Нужно увезти детей к нам.

— Но мы же получили разрешение переночевать здесь, — возразил Михаил.

— Ты же знаешь Сергея, — не унималась Танюша. — Ему все может взбрести в голову. Вспомни, как он тут недавно застрелиться пытался. Ты девочек отвези, а я тебя здесь подожду, приберу все…

— Ну, девчонки-сестренки, собираемся, — обратился Михаил к девочкам.

— Папа, а разве это не твой дом? — разочарованно удивилась Лёля. — Мы думали, что будем жить здесь…

Танюша провожала детей и мужа в дорогу. Все уселись в машину Михаила, загрузив туда подарки. Лёля высунулась в окно и помахала ручкой:

— Мама, пока!

— Пока, маленькая, — ответила Танюша, не сразу сообразив улыбнуться.

Она помахала вслед машине. Дождавшись, когда машина вырулит из ворот, взяла телефон и раздраженно набрала номер.

Сергей небрежно вел машину, погладывая на сидящую рядом с ним Диану. В салоне играла музыка.

— Так откуда ты все-таки взялась, прелестное дитя? — спросил Сергей. — Уж не родилась ли, как богиня, из пены волн морских?

— Из пены родилась Афродита, — поправила Диана, — а я — Диана. Я приехала из Радужного.

— Надо же, такой брильянт в такой глуши.

Сергей сказал это скорее себе, чем ей.

— Это почему же — глушь? — обиделась девушка. — У нас городок продвинутый, даже ночной клуб есть… и байк-клуб. Наши байкеры на всех областных сборах первые места занимали. И на международные — в Амстердам — троих из нашего клуба в мае приглашали.

— Интересно. И откуда такие познания у скромной девушки? Хотя знаю: твой пижонистый дружок просветил.

— Он мне не дружок, — надулась Диана, не желая вспоминать об Артеме.

— О, извини. Просто я думал, раз вы вместе приехали на юбилей к моему тестю…

— Ты тоже приехал вместе с Доминикой, — не дала ему договорить Диана. — А дружбой между вами явно не пахнет.

— Удачный выстрел, — заметил с улыбкой Сергей. — Один ноль в твою пользу, Диана-охотница. А не расскажешь мне, что из себя представляет этот Артем?

— Если ты думаешь, что я сейчас начну поливать его грязью, то не дождешься. Артем — самый лучший мужчина в мире.

— Хотел бы, чтоб и обо мне так говорили брошенные дамы, — уязвленно проговорил Сергей.

— Останови, я выйду, — в свою очередь обидевшись на слова Сергея, приказным тоном сказала Диана.

— Ну что ты! Я вовсе не хотел тебя обидеть, — спохватился он.

У Сергея зазвонил мобильный.

— Извини, — сказал он Диане и поднес трубку. — Да, Танюша… нет, не мог. Был занят. Как ты можешь так говорить? Нет… ладно, договорились.

До самого дома Юрия Владимировича они ехали молча. Сергей открыл Диане дверцу и помог выйти.

— Может, зайдешь? — предложила Диана, скорее ради приличия. — Папа достал какого-то очень редкого чаю, посидим по-семейному.

— Уволь, — отказался Сергей. — Что-то я устал в последнее время от родственников и родственных связей. — Сделав паузу, галантно добавил: — К тебе это, естественно, не относится.

Он сел в машину и уехал. Диана, постояв немного в задумчивости, зашла в дом.

А Юрий Владимирович продолжал беседовать со следователем.

— Господин следователь, я хочу взять с вас слово. Когда вы закончите расследование, подарите мне этот сюжет, — попросил писатель. — Я напишу «Смерть в прямом эфире-2».

— Не проблема. Кстати, Юрий Владимирович… давно хотел вас спросить: откуда вы взяли столь увлекательный сюжет для «Смерти в прямом эфире-1»?

— Его мне подсказала дочка.

— Какая из них?

— Доминика.

— Надо же… Какие интересные истории придумывают простые отечественные бизнес-леди!

В комнату вошла Диана, и Николай Николаевич мгновенно преобразился.

— Здравствуйте, Диана Юрьевна, — галантно поприветствовал он ее и даже изобразил нечто вроде поклона.

Диана равнодушно поздоровалась с ним и направилась в свою комнату. Юрий Владимирович остановил ее:

— Дианочка, куда же ты, у нас гость…

— По-моему, это не гость, а должностное лицо при исполнении служебных обязанностей, — возразила Диана.

— Это в рабочее время. А сейчас… — сказал Юрий Владимирович.

— То-то у вас все преступники разбегаются, — перебила отца Диана. — Вы их, оказывается, строго с девяти до шести ловите. А я-то по наивности думала, что у вас рабочий день ненормированный.

— Вы очень строги ко мне, Диана Юрьевна, — произнес следователь, мысли которого приняли уже совсем другое направление.

— Строга, но справедлива. Извините, я очень устала, пойду к себе. Папа, ты займешь ненормированного гостя?

— Конечно, мы так плодотворно поговорили. Николай Николаевич очень интересный собеседник.

— Нужно будет как-нибудь это проверить. Но в другой раз. А сейчас, спокойной ночи, — сказала Диана, удаляясь в свою комнату.

Юрию Владимировичу на самом деле была интересна их беседа со следователем.

Николай Николаевич тоже начал собираться, заметив, что слишком уж долго засиделся в гостях.

— Помните о сюжете, — напомнил Юрий Владимирович.

— Хорошо. Но только в первую очередь я буду помнить о своем служебном долге, — подняв вверх палец, полушутливо — полусерьезно ответил НикНик и попрощался с хозяином.

Автомобиль Сергея свернул возле указателя «Озерка» к загородному дому Доминики. Танюша уже давно стояла на крыльце. Увидев машину, она выбежала навстречу Сергею. Он вышел из машины, обнял и поцеловал Танюшу. В обнимку они зашли в дом.

Ритка лежала в больничной палате. В памяти всплывали обрывочные картинки: лицо Косаревой в телестудии, Борюсик со шприцем в руках, слова Амалии о том, что она нажила себе смертельного врага в лице Доминики… От этих воспоминаний и от слабости у нее закружилась голова. Ритка подошла к окну и попыталась его открыть. Выглянув во двор, она поняла, что выпрыгнуть не удастся — слишком высоко. Она набрала номер телефона.

— Анжелка, это я, — тихо сказала Ритка, прикрывая рукой трубку. — Выручай.

В гостиной своего особняка Самвел снова накрыл стол для романтического ужина при свечах. Они сидели перед камином.

— Пришла все-таки. — Глаза Самвела радостно и возбужденно сияли. — Я уж думал — снова обманешь.

— Не могу я тебя обманывать, Самвел Михалыч, — игриво ответила Косарева, — слишком ты мне сейчас нужен. Видишь, как я откровенна.

— Эта твоя откровенность меня и пугает. Сейчас нужен… а потом, когда не стану нужен? На тот свет отправлюсь, вслед за Крокодилом?

— Дался тебе этот Крокодил, — засмеялась Косарева. — А может, я пошутила, что его нет? Просто дала ему, дураку, денег, чтоб сгинул с глаз долой. Он и сгинул.

Самвел с сомнением покачал головой:

— Ты на такую не похожа.

— А на какую похожа?

Надежда любовалась собой, ожидая очередного комплимента от Самвела.

— Знаешь, есть травка такая — росянка называется. С виду — красоты неописуемой, на лепестках капельки росы блестят. А на деле — это клей. Польстился комарик на красоту, сел и прилип. А потом лепестки над ним сомкнулись, и нет больше насекомого.

— Росянка, говоришь… Это хорошо, буду знать. Как стану заморской баронессой, закажу себе герб с таким цветочком, — хохотнула Косарева, откинув голову. — Не знала, Самвельчик, что ты в детстве в юных натуралистах числился. Ну да ладно, — она посерьезнела, — а теперь давай выпьем, не чокаясь.

Петик пытался одной рукой умыться возле колонки у дома Крокодила. К другой его руке был прикован наручниками Крокодил.

— Не брызгайся, командир, — пытаясь защититься, сказал Крокодил, ежась. — Я воды холодной боюсь.

— Какой-то ты боязливый: покойников — боишься, воды холодной — тоже.

— А что толку умываться — все равно за день запачкаешься. Что такой хмурый, командир, солнце вон, смотри, светит.

Крокодил уже очухался от трагических событий и теперь радовался даже малому.

Петик молча той же рукой извлек платок и стал утираться.

— А то отпустил бы меня, — просящим тоном продолжал Крокодил. — Я бы манатки собрал, лыжи намазал да и сгинул в неизвестном направлении. А может, рванем вместе. С напарником веселее. В Европу поедем. Законы там, слышал, мягкие, а лохи — жирные и непуганые. И пистоль твой служебный пригодится… — размечтался он.

— Помолчи, я думаю, — отмахнулся Петик.

— Твоего дружка все равно рано или поздно хватятся. Начнут искать, что да где? Возьмут тебя за шкуру — не отвертишься.

— Никто меня не возьмет. Я тебя один искать подряжался. А куда он делся, не мои проблемы. И не каркай под руку, если здоровье дорого.

— Все, командир, умолкаю… а тюрьмы, говорят, в Европе — что у нас санаторий…

— Давай поразмышляем логически, — думал вслух Петик. — Чего я хотел? А хотел я за тебя с Самвела денег срубить… И на эти деньги открыть частное сыскное агентство. На пару с этим… который сейчас в погребе. Только кажется мне, что Самвел Михайлович с самого начала не собирался с деньгами расставаться. Хотел бы — давно бы отдал. А он яду нам прислал, как крысам.

— Это не его идея была — точно тебе говорю, командир, — вставил Крокодил. — Туг без Надьки не обошлось. Ох и баба…

Он повертел головой, будто отгоняя навязчивую муху.

— Вот и выходит, что сдавать мне тебя Самвелу нет никакого резона, — продолжил свои размышления Петик, не обращая внимания на слова Крокодила.

— Была бы у меня вторая рука свободна, командир, я б тебе поаплодировал. Говорю же: отпускать меня надо. Только денег на дорожку подбрось, по-братски.

Петик зло ударил Крокодила кулаком под ребра:

— С каких это пор ты ко мне в братья записался? И не перебивай. А теперь давай взвесим, что тебе грозит в ментовке? — Он почесал скулу. — А в общем-то ничего и не грозит. Дело я твое читал. Доказательств, что детей украл именно ты, нету. Никто тебя за руку не ловил, никто тебя возле детдома не видел. Следы мотоцикла только…

— Да я его уже давно переобул.

— Тем более. Есть, правда, свидетели, что ты с детьми на рынке попрошайничал. Ну и что? У тебя же профессия по жизни такая — нищий. А детей тебе дали напрокат.

— …и я даже могу чистосердечно признаться, кто мне их дал, — подхватил идею Петика Крокодил. — Держись, Надька, стерва!

— Одни — дали, другие — отобрали.

— Еще и по шее накостыляли, командир, — до сих пор опухоль. Может, мне встречный иск подать?

— И что мы имеем в результате? — продолжал рассуждать Петик, растопырив пальцы. — Или полное освобождение за отсутствием состава преступления, или, если что-то все-таки нароют, — срок. Но маленький и не на строгом режиме.

— Не на строгаче, это хорошо, командир. Слышал, на общем и со жратвой полегче, и авторитет среди мужичья заработать проще. Только это, командир… что с напарником твоим делать будем? — спросил Крокодил, кивнув в сторону дома Косаревой.

Анжела немедленно по звонку прилетела в больницу к подруге на выручку. Ритка быстро переоделась в принесенные Анжелкой блузу и юбку, собрала свои вещи в пакет, и они последовали на выход.

Когда Анжела проходила мимо сестринского поста, из ее сумочки, будто невзначай, высунул свою трогательную мордочку Зямчик.

— Ой, гражданка, — обратилась к Анжеле медсестра, — а с собаками сюда нельзя… — Но, присмотревшись к собачке, поменяла тон: — Ой, какой миленький! А можно посмотреть?

— Ну, конечно, можно, — добродушно ответила Анжела. — Зяма, поздоровайся с тетей.

Анжела поставила собачку на стол, и пока медсестра восторгалась собачкой, Ритка успела прошмыгнуть мимо поста. Когда Анжела убедилась, что подруга в безопасности, тут же забрала собачку и с достоинством удалилась.

Тем временем Косарева, любезно распрощавшись с Самвелом, села в его машину и направилась к больнице. Она решила во что бы то ни стало отыскать Ритку.

Ритка с Анжелой шли по коридору больницы к выходу. Когда навстречу им с улицы зашла Косарева, Ритка, заметив ее, мгновенно нырнула в какую-то нишу. Анжела недоуменно оглянулась на подругу, которая делала ей страшные глаза и показывала знаками, мол, молчи. Косарева, не обратив внимания на Ритку, прошла дальше к сестринскому посту.

— Я журналистка из газеты, — Косарева деловито вытащила какие-то корочки и стала махать ими у сестры перед носом. — Мне нужно срочно поговорить с Маргаритой Калашниковой.

— К сожалению, доступ к этой больной ограничен. Разрешение на посещение должен выдать врач, — ответила медсестра.

— Он уже его выдал, — напористо продолжала Косарева. — Какая палата?

— Третья дверь по правой стороне…

Косарева направилась к указанной палате.

Ритка с Анжелой, стоя около машины с номером «САМВЕЛ», ловили такси. Наконец, какая-то машина притормозила возле них, и они уехали.

Косарева вошла в палату Ритки. Кровать была пуста. Надежда выглянула в окно, потом подняла одеяло. Там, словно в насмешку, была разложена Риткина рубашка.

— Похоже, наша птичка упорхнула, — пробормотала Косарева. — Не встретила, не обняла… Я могу это истолковать как неуважение.

Она скомкала Риткину рубашку и швырнула ее в угол.

Анна Вадимовна находилась у Виктории Павловны в кабинете. Лёля, сидя у нее на коленях, восторженно рассказывала:

— Мы с папой играли в мяч, и я забила гол. А потом мы пошли на луг, папа показывал всякие цветочки. Там растет такая травка, называется клевер. Я тебе, бабушка, ее потом нарисую. Ее коровки кушают. А потом папа нам читал книжку.

— И про что было в книжке? — поинтересовалась директриса.

— Про гномов. Это такие маленькие человечки, которые сторожат в пещерах сокровища. Мама Аня, а что такое сокровища?

— Сокровища — это ты и Катюшка, и все-все детки, — обняв девочку, объяснила Анна Вадимовна. — Ну, беги играй.

Она опустила Лёлю на пол, и девочка убежала.

— Вот и нашли наши сестрички свою семью, Пална… — сказала Анна Вадимовна. — А ты вроде как и не рада.

— А чему радоваться? — невесело заметила Виктория Павловна. — Ты слушала, что Лёлька рассказывала? Все — папа да папа. А не задумывалась, где в этот момент была мама?

Михаил и Танюша приехали в загородный дом Ники на работу. Зайдя в гостиную, наткнулись на спускавшегося навстречу им по лестнице улыбающегося Сергея.

— Он что, здесь ночевал? — спросил Михаил Танюшу.

— Да, приехал после вас и сразу отправился спать. Я забыла тебе сказать, когда ты за мной вернулся.

— Доброе утро, — радостно поприветствовал супругов Сергей. — Не знаю, как у кого, а у меня оно действительно доброе.

— Здравствуйте, Сергей Анатольевич, — поздоровался Михаил. — Хорошо, что вы здесь, я как раз собирался с вами серьезно поговорить.

Сергей с Танюшей обменялись быстрыми испуганными взглядами.

— Вы знаете, Сергей Анатольевич, — продолжал Сергей, — мы собираемся удочерить двух девочек из детдома… и я хотел спросить: можно ли их время от времени привозить сюда? Чтобы не оставлять дома без присмотра.

— Почему нет, — переведя дух, ответил Сергей. — Только одно условие: привозить, когда нас не будет, и чтобы не оставалось никаких следов пребывания.

Сергей, насвистывая, ушел.

— Что-то он сюда зачастил, — задумчиво сказал Михаил Танюше.

Анжела аккуратно уложила в сумки вещи Ритки и вынесла их из офисной квартиры. Часть вещей она оставила у поста консьержки, сказав, что Ритка сама за ними приедет попозже, объяснив, что та выходит замуж, и не за кого-нибудь, а за брунейского султана, очень порядочного человека. Повезло подруге!

Через некоторое время после обнаружения уже медперсоналом Риткиного побега в больницу вошли Артем с Доминикой. Медсестра, оглядевшись, страшным шепотом сообщила им о побеге.

— К ней корреспондентка пришла из газеты, а ее и нет, — рассказывала подробности медсестра. — Одна только рубашка в углу валяется.

Артем и Доминика переглянулись. Доминика взяла телефон и набрала номер Амалии.

— Амалия Станиславовна, я из больницы, — сообщила Ника. — Маргарита исчезла. Да. Нужно что-то предпринять.

— Хорошо, Ника. Я займусь этим.

Амалия, отключив телефон, некоторое время находилась в задумчивости, потом раздражение прорвалось наружу:

— После всего, что для нее сделали! С рук ей это не сойдет. Слово Амалии Гжегоржевской!

А Ритка уже давно сидела в Васькиной сторожке на базаре и чувствовала себя блудной дочерью, наконец-то вернувшейся домой. Вошедший Васька, которого накануне выпустили из ментовки, увидев ее, замер в изумлении на пороге.

— Ритка, вот так номер! — обрадованно заговорил Васька. — А я иду и думаю, подкреплюсь чем-нибудь — в смысле хлопну стакашку — да и к тебе в больницу. А тебя уже выпустили.

— Тебя, вижу, тоже, — обрадовалась встрече Ритка.

— Думал, посадят, а они только штраф выписали и под зад коленом. Эх, лучше бы отсидел, чем столько денег платить. Хотя, чего там — все равно ж не заплачу. Блин, Ритка, как же я рад тебя видеть! И твой корешок оказался мужиком путевым.

— Какой корешок?

— Который тебе уколы в телевизоре делал. Мы с ним в одной камере парились.

Ритка внезапно закрыла лицо руками. Васька, не ожидавший такой реакции, притих.

Вскоре в сторожку вошла Анжела с большим пакетом, в котором лежала новая одежда, купленная Ритке Борюсиком.

— А это ты зачем взяла? — дрогнувшим голосом спросила Ритка.

— А я не разбиралась, сгребла все, что под руку попалось, и притащила. А что, это разве не твое?

— Это мне купил он… — всхлипнула Ритка.

— Кто, «он»?… Доктор-смерть твой? Так и правильно сделала, что взяла! Хоть какая-то компенсация тебе будет за страдания.

— Пусть вернет! — встрял в разговор Васька. — У нас тоже гордость имеется.

— А ты ей новое такое же купишь? — язвительно накинулась Анжела на Ваську. — Молчал бы уже. — Затем она обратилась к поникшей Ритке: — Давай, подруга, думать, куда тебе теперь деваться? Тут оставаться нельзя: нычка попалена. Ко мне тоже не катит. Сама знаешь, у какой ведьмы я комнату снимаю — уже с порога крик поднимет…

— Некуда мне бежать, Анжелка, — подперла щеку рукой Ритка, как старушка на завалинке.

— Ну, крайний-то вариант всегда есть: на родину, к маме.

— Нет у меня ни родины, ни мамы.

Кажется, Ритка совсем раскисла.

— Что ж делать? — растерянно проговорила Анжела. — Квартиру так быстро не снимешь, надо гостиницу искать. Деньги-то у тебя есть?

— Откуда?

До сих пор не принимавший участия в разговоре Васька вдруг начал тяжело дышать, потом, набравшись духу, сорвал с головы и швырнул на пол несуществующую кепку.

— Эх!

Он полез под топчан и достал банку из-под орешков.

— Вот, бутылки как раз сдал. На празднование дня Военно-морского флота берег.

Анжела заглянула в банку и констатировала:

— Да, не сильно ты, видать, флот уважаешь. На такие деньги в гостинице проживешь от силы час, и то в пятиместном номере. Вот задача…

Все трое усиленно думали, что же теперь делать.

Вдруг Риткин мобильный издал сигнал: пришло сообщение. Ритка прочитала, и у нее на лице появилось выражение ужаса.

— Рит, а, Рит, ты чего? — участливо спросила Анжелка. — Умер кто?

— Не пугай ее, видишь, и так перепуганная, — остановил Анжелу Васька. — Ритуля, может, кушать хочешь? Я за сосисками сбегаю, мигом спроворим.

— Не, Вась, не нужно сосисок, и так тошно, — ответила Ритка. — Мне пора идти. На работу возвращаться.

Анжела выхватила мобильник и прочла вслух:

— «Немедленно вернись на фирму. Крокодил».

Она ничего не поняла.

— Так ты ж хотела спрятаться, чтоб не водить дружбу с этими упырями. Чтоб не нашли они тебя!

— Уже нашли… — сдавленным голосом ответила Ритка.

Васька и Анжела переглянулись.

— Анжел, может, у нее после болезни шарики за ролики заехали? — предположил Васька. — Давай ее назад в больницу. Пусть укол сделают. Вишь, не в себе человек. Жаль, что Борька в КПЗ. Он бы ей в глаза заглянул, объяснил, какой орган у ней неисправен.

— Не смешно, Василий, — сказала Ритка. — Ну, я пойду, с этими господами шутки плохи.

И она начала стремительно собираться, после чего обняла Анжелу и почти бегом покинула сторожку.

Косарева вернулась в особняк Самвела. Она была явно раздражена тем, что так и не встретилась с Риткой.

— Расскажи мне, Самвел, про эту девчонку, — попросила она, усаживаясь в кресло.

— Вижу, она тебя всерьез заинтересовала.

— У меня по жизни все — всерьез. Девочка много страдала, помочь ей хочу. Но я не Кашпировский — не умею помогать на расстоянии. Поэтому надо ее найти.

— Ритка — неплохая девочка. И работник хороший.

— А откуда она взялась? — Косарева хотела знать все.

— Да не помню уже, — пожал плечами Самвел. — А знаешь, какую рекламу она придумала? Стихи стала писать про кастрюли. У нее настоящие фанаты были, ходили ко мне на рынок, чтоб новую поэму послушать. Она как с рынка ушла — мне ее не хватает.

— Куда же ушла твоя поэтесса?

— Чего не знаю, того не знаю. А ты спроси у Анжелки Ламбады. Это соседка Ритки по палатке. Фактурная женщина. Она такая одна на рынке, сразу ее узнаешь.

Петик и Крокодил, все еще скованные наручниками, мирно разговаривали. Оба попали в одну неприятную ситуацию и теперь не знали, как из нее выбраться.

— Ну, сдашь ты меня ментам, допустим, — рассуждал Крокодил. — А они возьми и спроси тебя, а где, мол, твой напарник? Ты что им ответишь? Что в погребе у Надьки лежит, крыс кормит?

— А если даже не спросят, — ответил Петик. — Ты думаешь там его оставить? Не по-человечески это.

— А вытаскивать его оттуда — по-человечески?

— Мда-а-а… куда его девать? Жене, что ли, привезти?

— Хорош будет подарочек, — усмехнулся Крокодил.

— А если правду рассказать? Что он, мол, сам отравился, прямо у тебя на глазах.

— Да, конечно! Если правду, то нужно все по правде. Кто жратву ему принес? Ты. А откуда жратва, спросят?

— Женщина на рынке дала.

— Смелый ты человек! — притворно-восторженно воскликнул Крокодил. — Ты скажешь, что у Самвела на рынке купил отравленную хавку? Да тебя Самвел прикончит после этого!

— Не купил, а так дали, — продолжал строить версии Петик.

— Ага, ага. Еще лучше. Тебе просто так на базаре баба незнакомая пакет всучила, да? Как зовут, не знаю, где живет, не ведаю. Но пакет взял. Похоже на правду?

— Но это же правда…

— Правда на правду никогда не похожа.

Бывшие враги теперь сообща решали, какой путь спасения им выбрать.

— К чему ты клонишь?

— А чего нам вдвоем здесь страдать? Ты меня отпускаешь и говоришь…

Тут до Крокодила дошло, что если он продолжит рассуждения, то натолкнет Петика на ненужный ему, Крокодилу, вывод. Нет, лучше заткнуться. Петик пристально посмотрел на него.

— А это мысль! — обрадованно воскликнул он, на беду Крокодила поняв все с полуслова. — Я тебя отпускаю, ты смываешься. Я сообщаю в милицию, что мы с напарником моим тебя выследили и задержали. Чистую правду, между прочим, говорю. Я вас оставил и побежал за подмогой. Возвращаюсь, а тут — никого.

Петик понял, что наконец-то нашел единственно верное решение.

— А в подвале кто лежит? — спросил Крокодил.

— А его, бедного, придется назад к столу прикрепить, как был.

— Это что же получается? Что зря мы надрывались, зря в подвал его волокли?

— Мы тогда приняли необдуманное решение. А как на место его посадим — сразу все прояснится. Вот такая будет в результате история: ты от наручников избавился, сунул ему в бутылку яду и дал деру.

— А дальше что? — испугался Крокодил.

— Тебя не найдут. А бедного напарника хоть похоронят по-человечески.

— Мне после твоих фантазий до конца дней прятаться придется. Мокруха на мне повиснет. Это тебе не жалобные песни по базарам. Это — серьезная статья.

Крокодил был зол на себя за то, что сам же и подсказал Петику эту мысль.

— Так не попадайся, — закончил Петик.

— Всю жизнь в бегах? Посоветовал! — Крокодил заметался. — Легко бежать по-крупному: с новой вывеской, с новой ксивой, в собственную фазенду на берегу Майами. А я куда побегу?

Ритка в полном унынии медленно плелась по городу, таща свою сумку. Остановилась, вздохнула и о чем-то задумалась. Затем она купила мороженое и села на лавочку. Достав мобилку, снова перечитала сообщение. Опять тяжело вздохнув, она встала и двинулась дальше.

Амалия вышла из своего кабинета и попросила Юльку заварить ей свежий чай, поскольку приготовленный ранее простоял уже десять минут. Амалия встала позади Юльки, заглядывая в экран ее компьютера.

— А я, Юлия, приятно удивлена, — сказала Амалия, увидев, что именно заставило секретаршу забыть подать ей чай. Она прочитала вслух с экрана:

— «Маркетинговый и креативный бриф — ключ к успеху». Впервые в этой фирме вижу, чтобы человек, у которого закончилась работа, не играл в компьютерную игру, не висел на телефоне и не тратил время в «живом журнале». Самообразование похвально.

— Вы же, Амалия Станиславовна, сами мне вчера сказали, что эмоции нужно сублимировать в работу.

— Все-таки мои уроки не прошли для тебя даром. — Амалия была довольна. — И у меня на тебя большие планы.

— Вы имеете в виду мои формальные обязанности? — уточнила Юлька.

— И формальные, и неформальные тоже.

В приемную вошли Артем и Доминика. Амалия замолчала на полуслове и посмотрела на них, как на привидения. Однако быстро взяла себя в руки. Доминика поздоровалась первой.

— Доминика Юрьевна, как вы себя чувствуете? — спросила Амалия.

— Спасибо, достаточно хорошо, чтобы вернуться на работу.

— Вы не представляете, как я рада, — проговорила Амалия. Радости в ее голосе, однако, не слышалось.

— Я тоже очень рада. Но сейчас меня волнует не столько работа, сколько Рита.

— Я тоже пребываю в недоумении. Во всяком случае, в офис Маргарита не приходила.

Ритка медленно вошла в подъезд офисной квартиры.

— Ой, здравствуйте, Маргариточка! — радушно встретила ее консьержка. — А я тут голову ломаю: куда ж вы подевались?

— Здрасьте, теть Люба. — Ритка прислонилась к косяку и поставила сумку на пол. — Меня здесь никто не искал?

— Искали, а то как же! Вот подруга ваша приходила, вещички забрала. Я знаю, вы теперь замужняя женщина…

— Теть Люба, чего это вы мне «выкать» начали? Это лишнее. Так за кем я, по-вашему, замужем?

— Так сказали же — за султаном брунейским. Она, кажется, говорила вполне серьезно. Говорят, хоть и султан, а человек порядочный. Я за тебя порадовалась, а ты… не сложилось, да?

— Сложилось, теть Люба, но у султанов есть старинный народный обычай. Невесту надо украсть на рыжем коне. Вот я и вернулась — ждать его на балконе.

— Смеешься надо мной? — обиделась консьержка.

— Не до смеха мне, — вздохнула Ритка, вскидывая сумку на плечо. — А больше меня никто не искал?

— Искал.

— Так что ж вы молчите? Мужчина приходил? Пожилой? Худой?

— Зачем пожилой, почему? Вполне симпатичный. Обходительный, песни поет.

— А как звать его, не знаете?

— Знаю, конечно. Василий Иванович. Посидели с ним, поговорили. Парень — что надо! Я туг это… повиниться хочу. — Люба, как побитая собака, просительно заглянула в глаза Ритке. — Я зря тогда Амалию Станиславну вызвала, гостей твоих спугнула… Я ж не знала, что вы такие хорошие люди. Давай дружить, а?

Войдя в квартиру, Ритка поставила в коридоре сумку и присела на корточки, обхватив колени руками. Потом встала и отправилась развешивать в шкаф свои вещи. Все ее движения были какие-то неуверенные, будто она спала на ходу. Она вынула из упаковки подаренный Борюсиком костюм, какое-то время его рассматривала, потом села на диван, прижимая костюм к себе, и заплакала.

Крокодил возле своего дома просвещал Петика по поводу Косаревой:

— Надежду сдавать я не буду. Это страшная баба! Она меня уже второй раз убивает. Сначала, в погребе, был недолет. А теперь перелет: напарник твой подвернулся. В третий раз Надька не промахнется. Ну как ты докажешь, что она тебе хавку отравленную дала? Тут Самвела придется впутывать… эти двое меня и в космосе достанут. Не согласен я.

Описывая Надеждины «художества», Крокодил даже подвывал немного от страха.

— Что ж делать-то? — озадаченно спросил Петик, почесывая затылок. — Ну, Лидка, ну, жена дорогая, впутала ты меня по самое не могу.

— А тут — согласен. Я так думаю, что баба мужику дана на погибель. Ладно, делать нечего, идем ментам сдаваться. Прикуй меня назад к кровати и беги стучи, — махнул рукой Крокодил. Между милицией и Косаревой он долго не выбирал.

— А как же мы объясним покойника в погребе?

— Во менты, блин! Дальше «два плюс два» у них — высшая математика. И как вы нашего брата ловите? Слушай сюда. Вы находите меня полумертвым от голода и жажды. Я даю показания, так мол и так, сел этот супостат питаться и потребовал самогона. У меня малость было. Он выпил. Не хватило. Я его и направил в соседний погреб. А там кругом крысиный яд рассыпан. Он вымазался ядом, этими руками самогон наливал и нечаянно того…

— А где я найду самогон и яд?

— Ну, как дети, чес-слово! — жалобно протянул Крокодил. — У меня найдешь. И отнесешь в погреб. Нужно нахимичить, как в аптеке. Бутыль поставить, а яд рассыпать, ну чтоб пальцы его засветить…

Ритка в костюме, подаренном Борюсиком, шла по городу. Она свернула к офису «СуперНики». На повороте ее обогнало такси, которое остановилось у офиса. Из него вышел НикНик и быстро зашагал ко входу. Ни Ритка, ни НикНик друг друга не видели.

Амалия, Артем. Доминика и Юлька находились в приемной, когда туда вошел следователь.

— Здравствуйте, господа, — обратился он к присутствующим. — А известно ли вам, что Калашникова Маргарита исчезла из больницы? Если вам известно, где она…

— Вот она я, — глухо раздался голос Ритки, обрывая Ник-Ника на полуслове.

Все обернулись и увидели в дверях хмурую Ритку. Доминика бросилась к ней:

— Риточка! Как я рада, что ты нашлась…

Ритка, игнорируя Доминику, посмотрела на НикНика.

— Вы со мной поговорить хотели?

— Да, и притом без свидетелей.

— Могу предоставить вам для беседы свой кабинет, — предложила Амалия.

Следователь поблагодарил ее, и они с Риткой прошли в кабинет Амалии. Сама же хозяйка кабинета, сославшись на дела в отделе маркетинга, удалилась.

— Юля, — обратилась Доминика к секретарше, — мне нужен полный отчет о деятельности «СуперНики» за время моего отсутствия. Подготовь, пожалуйста, и пришли в санаторий «Березки», это моя нынешняя резиденция. А сейчас я займусь текущими делами.

С этими словами Ника отправилась в свой кабинет.

В квартире Юрия Владимировича происходила перепалка между отцом и дочерью. Диана немекнула ему, что хочет завоевать Сергея, сделать, как она выразилась, рокировку. Юрий Владимирович пытался образумить дочь и просил не предпринимать необдуманных поступков. Их разговор прервал звонок в дверь. Диана побежала открывать и вернулась с Сергеем.

— Доброе утро! — поздоровался Сергей. — Дианочка, ты, как я понимаю, еще не готова?

Юрий Владимирович и Сергей пожали друг другу руки.

— А это минутное дело. С вашего позволения… — улыбнулась Диана и убежала.

— Сергей, что ты делаешь? — с укоризной спросил Юрий Владимирович.

— В данный момент не прочь выпить кофе в доме у тестя. Или уже у бывшего тестя? Какие сводки с фронтов? — Он продолжал ерничать.

— Нам нужно серьезно поговорить.

— Я чувствую себя пятиклассником, — посмеиваясь сказал Сергей. — Но я готов. Серьезный разговор невозможен без чашечки кофе. Дианочка! — крикнул он. — Ты не приготовишь двум пожилым усталым мужчинам кофе?

— Иду-иду, бегу-бегу, — послышался голос Дианы.

Девушка вышла, красиво одетая. Сергей шутя прикрыл глаза ладонью.

— Вах-вах! предупреждать надо… ослепнуть можно.

Диана, довольная произведенным впечатлением, упорхнула на кухню.

— Я не хочу начинать эту тягостную для нас беседу при Диане, — предупредил Юрий Владимирович, кивая в сторону кухни.

— Дианочке я пообещал, что заеду за ней и отвезу в офис. Я уговариваю ее поработать в нашей фирме, набраться жизненного опыта, так сказать…

— Вот этого я и боюсь. И категорически против! — Юрий Владимирович неодобрительно посмотрел на зятя. Он говорил очень тихо, чтобы не услышала Диана. — Сергей, я понимаю твою обиду… но ведь именно ты был причиной случившегося!

Сергей натужно рассмеялся:

— Я? Ах да, конечно, это я на глазах у честного народа увел у Дианы кавалера и сам ушел от законного мужа…

— Перестань кривляться! — вспылил тесть. — Не вынуждай меня к еще большей откровенности!

— Откровенность? Я не против. — Глаза Сергея стали злыми. — Мне скрывать нечего.

— Хорошо. Поклянись мне. Поклянись своим здоровьем, что тебе нечего скрывать.

— Это слишком громкая клятва. У каждого человека есть тайны… О моей личной жизни вы, как тесть, знаете все.

Последние слова были произнесены им с нескрываемой насмешкой.

— Похоже, не все. Но я догадываюсь. Мне жаль мою дочь. Жаль, что ты не смог сделать ее счастливой. И я не желаю, чтобы ее брак стал предметом сплетен.

— Ну вот, началось… — Сергей плавно переходил на крик. — Меня преследуют наветы! Господи, какой я несчастный человек! Преуспевающая личность — как белая ворона. Ее спешат измазать дегтем, чтобы другим была под стать. Сначала меня запачкали грязью в офисе. Теперь завистники добрались до самого святого — до семьи. Их черная зависть глаголет устами моего тестя!

— Сергей, не кричи! Я не хочу, чтобы это услышала Диана. Поклянись, что у тебя в браке не было женщин, кроме супруги. Я жду.

Сергей, настроенный на совсем другой тон разговора, смешался под серьезным взглядом Юрия Владимировича и сразу не нашелся, что сказать. Но тут вошла Диана и внесла поднос с кофе. Сергей благодарно улыбнулся ей.

— Кофе для мужчин: усталых, но в полном расцвете сил, — торжественно провозгласила Диана, бросая на Сергея кокетливый взгляд.

Следователь НикНик уселся за стол Амалии. Ритка стояла перед ним.

— Что ж вы стоите? — обратился к ней следователь. — Садитесь куда-нибудь.

— А я думала, на допросах всегда стоят.

— Вы что, кино не смотрели?

— Не-а, у меня полжизни телевизора не было. Но я считаю, что следователь должен быть добрым.

— А почему вы думаете, что я злой? — усмехнулся НикНик.

— Если добрый, то скажите, что никто ни в чем не виноват, и отпустите всех.

— Не могу, никак не могу, — изобразил сожаление следователь. — Налицо попытка вас убить. И мой долг — разобраться, кто ее совершил и почему. Вот я вам изложу одну версию, а вы прокомментируете, идет?

Он жестом пригласил ее сесть.

— Ладно.

— Вы, я так понимаю, не в роскоши выросли…

Ритка сразу же начала заметно нервничать, а следователь продолжал:

— …и все жизненные блага на вас свалились после знакомства с Никитиной. Это она вам кольцо подарила?

Он выразительно посмотрел на Риткино кольцо.

— Она, — подтвердила Ритка. — Но я ее ни о чем не просила.

— Однако вы все это имеете. Квартиру, работу в офисе — непыльную, заметьте. А у Никитиной карманы не бездонные. Ваши растущие запросы она удовлетворять не желает. И когда вы начали ее шантажировать, она не нашла лучшего способа избавиться от ваших вымогательств, как избавиться от вас.

— От каких вымогательств? На квартире я живу временно…

— Никитина пыталась вас убить, а вы снова здесь. Значит, вы и дальше намерены ее шантажировать?

Ритка вместо ответа во все глаза уставилась на НикНика, а следователь продолжал:

— В больнице вы не пожелали быть со мной откровенной, и мне пришлось работать с чужими показаниями. Существует многоуровневая версия… Вы пали жертвой конкурентной борьбы двух медицинских авторитетов — доктора Медведева и доктора Могилевича.

И сыграли в этом представлении роль разменной монеты. Ни тот ни другой не подумали о вашей жизни. Один решил ценой вашей жизни опорочить конкурента, а второй, прекрасно зная о таком исходе, рискнул ею ради карьеры.

Сначала Ритка слушала речь НикНика отрешенно.

— Прекратите! — вдруг воскликнула она. — Замолчите наконец! Я не хочу никого видеть, я не хочу ни с кем говорить, я ничего не хочу об этом всем знать! Отпустите меня.

Доминика в кабинете села за стол и обратилась по селектору к Юльке.

— Юля, мне нужна ассортиментная матрица и анализ продаж.

Юлька молча внесла папку с документами и вышла. Артем сел в стороне, тихонько наблюдая за Доминикой. Как она преобразилась на рабочем месте! Сейчас перед ним был решительный, требовательный, компетентный руководитель. Она, казалось, забыла об Артеме и погрузилась в работу. Доминика включила компьютер, просмотрела документы, затем позвонила, перейдя на довольно резкий тон:

— Здравствуйте. Никитина беспокоит. Спасибо, великолепно… Три недели назад мы купили мощную автоматизированную систему. Pos-терминалы, 70 новых сканеров штрих-кода и 20 электронных весов с печатью этикеток. Это дорогое оборудование. И мне бы хотелось услышать веские причины, по которым оно до сих пор не задействовано. Да-да, я жду от вас подробного отчета в течение часа. Всего хорошего.

Затем она пробежала глазами бумаги на столе и снова взялась за телефон:

— Добрый день, это Никитина. Благодарю, отлично. Мы собирались сменить поставщиков целого ряда товаров. Будьте добры, пришлите отчет. В каком смысле не занимались? Это никуда не годится. Отчет мне нужен к обеду. Жду.

Доминика положила трубку и снова углубилась в чтение бумаг, будто вовсе не замечая Артема.

В камере Борюсика открылась дверь, и он услышал свою фамилию.

— Тебе передача, — сказал надзиратель.

— Это ошибка, наверное, — засомневался Борюсик.

— Бери, пока я не передумал. Только меня не продавай, начальство не знает, запрещено, — понизил голос надзиратель.

Борюсик схватил пакет, вывалил его на тумбочку. Хлеб, колбаса, огурец, помидор. Борюсик постучал конвоиру.

— Чего тебе? — раздался голос конвоира.

— А кто передал? — спросил Борюсик. — Ну, скажи, будь другом.

— Ладно. Корешок твой, который с тобой сидел.

— Ай да Василь Иваныч, ай да сукин сын! — не удержался от восхищенного восклицания Борюсик.

Диана, Юрий Владимирович и Сергей допили кофе. Сергей и Диана встали.

— Папа, Сережа отвезет меня в институт, а ты садись работать, — сказала Диана.

Диана пошла к двери, и Юрий Владимирович придержал за локоть Сергея и взволнованно прошептал:

— Опомнись, она еще ребенок!

— Да что вы, Юрий Владимирович! Рядом с вашей умной и рассудительной дочерью я чувствую себя юнцом. Подумайте сами. Какой же она ребенок, если в сложной жизненной ситуации нашла единственно верный выход: сделала ставку на меня, порядочного человека!

— Сережа-а-а! — донесся из прихожей голос Дианы, которая не говорила — пела.

— Иду-у-у! — в тон ей откликнулся Сергей. — Дорогой мой инженер человеческих душ! — сказал Сергей Юрию Владимировичу на прощание. — Зачем мне покидать вашу семью? Мне в ней комфортно. Провидение послало мне вашу младшую дочь как раз в тот горький миг, когда старшая ушла под всеми парусами. И теперь я своего шанса не упущу.

Он нагло улыбнулся.

— Сергей, ты не можешь! Ты этого не сделаешь!

— Сделаю, если вы не убедите старшую дочь вернуться в лоно семьи. Ну, попробуйте, чем черт не шутит! Вам же удалось уговорить ее выйти за меня замуж!

Юрий Владимирович не нашелся с ответом. Он всегда пасовал перед откровенной наглостью.

Сергей и Диана ехали в машине. Сергей предложил спутнице альтернативу поездке в институт — посещение ресторана.

— Ты меня соблазняешь? — игриво спросила Диана. — Меня папа серьезно предупреждал на твой счет.

— Я его понимаю. Если бы у меня была такая красивая дочь, я бы тоже провел с ней работу. Но — внимание! — тебя соблазнять я не намерен. Теперь ты успокоилась?

— Напротив. Разочарована.

Не понять было, кто из них говорил серьезно, а кто шутил. Впрочем, они оба избрали для своего общения шутливо-серьезный тон.

— Почему же? У меня гораздо более серьезные виды на тебя, чем тривиальное соблазнение. И это хорошо. Итак, я безопасен, как морковный кофе и сигарета из одуванчиков.

— Ты меня заинтриговал, — с интересом глядя на него, засмеялась Диана.

— И это тоже — часть моего плана.

Ритка и НикНик вышли в приемную из кабинета Амалии.

— Что я теперь должна делать? — спросила Ритка.

В этот момент на ее мобильник пришло сообщение. Ритка прочла: «Жди указаний». Вошедшая Амалия поймала ее измученный взгляд.

— Что с вами, Маргарита? — с сухим участием спросила Амалия. — Вы все еще плохо себя чувствуете? Идите сегодня домой. Отдохните. Жду вас на работе завтра.

Из своего кабинета вышла Доминика, следом за ней — Артем.

— Рита, ты куда? — кинулась к Ритке Ника.

— Маргарита еще не совсем здорова, — пояснила Амалия. — Я отпустила ее до завтра.

— Рита, давай вызовем тебе такси. Хорошо? — предложила Ника.

Ритка серьезно и горько посмотрела на нее и промолчала.

— Рита, ты меня слышишь? — спросила ничего не понимающая Ника.

Ритка внезапно громко запела:

— Врагу не сдае-о-тся наш гордый «Варяг»! Пощады никто не желает!

И гордо вышла, хлопнув дверью перед носом у обалдевшей Доминики. Юлька выразительно покрутила пальцем у виска.

— Госпожа Никитина, — сказал наблюдавший за этой сценой следователь, — а теперь я хотел бы поговорить с вами. Также наедине. Я так понимаю, у вас есть собственный кабинет?

Крокодил сидел в милиции в кабинете Петрова. Тот был чрезвычайно возбужден — еще бы, такая нежданная удача!

— И как же ты, Топорков, так попался?

— Сам не пойму, — ответил Крокодил, притворно сокрушаясь, — вроде все шло по-моему. Только ваш мент оказался слишком проворным.

— А почему он сразу тебя к нам не поволок, а в доме пристроил? — Петров был недоверчив и подозрителен.

— Ха! А я ведь сопротивлялся. Кому охота на киче париться?

— И они вдвоем тебя не могли скрутить? Сказкой попахивает.

— Покойника нашли? — сменил тему Крокодил.

— Нашли.

— Он и вправду ваш или прикидывался?

•- Был наш. Был, да сплыл. Его после твоего побега из милиции выгнали.

Крокодил присвистнул:

— А я его и не признал, откуда, думаю, рожа знакомая? Тогда понятно…

— Что тебе понятно?

— Ладно, так и быть, расскажу. Все равно он уже мертвый и меня не достанет. Этот «ваш» оборотнем в погонах оказался. Ему за меня кто-то денег пообещал. Чтоб не вам меня сдали, а этому денежному мешку — в рабство. Он и повелся. Не хотел меня отдавать. Вот из-за меня два мента и поругались. Один тянул в ментовку, второй — в рабство. Пока они ссорились, я сидел прикованный к кровати. А потом наши победили, — осклабился Крокодил.

— С каких это пор для тебя милиция — наши? — удивился Петров.

— Ты в рабстве был? — вскинулся Крокодил. — Не был. Вот и молчи.

В кабинете следователь беседовал с Доминикой. Он сообщил ей, что она также попала в список подозреваемых, и объяснил свою логику:

— Первое. Вы непонятно зачем срываетесь ночью из дома и, развив бешеную скорость на трехтонном автомобиле, намеренно подвергаете опасности не только свою жизнь, но и чужую. Пункт второй. В больнице мне сообщили, что вы потеряли ребенка, что привело к сильнейшей депрессии.

— Прекратите копаться в моей личной жизни! — раздраженно сказала Ника.

— Я как следователь имею право. И третье. Вы потеряли к тому же и память. А это тоже свидетельствует о негативных процессах в вашем мозгу.

— А по-моему, это в вашем мозгу происходят негативные процессы. Вместо того чтобы расследовать преступление, вы роетесь в чужом белье… — Доминика была ошарашена логикой следователя, которую, однако же, трудно было опровергнуть.

— Чего вы добиваетесь? — резко спросила Ника, теряя терпение.

— Только правды, — невозмутимо ответил следователь. — Я еще не закончил расследование, но теперь оно не кажется мне безнадежным.

В моей карьере нет висяков. И ваше дело не испортит мое будущее.

Ника, не желавшая более выслушивать бредовые идеи следователя, прервала разговор:

— В следующий раз, если захотите побеседовать со мной, прошу официально уведомить меня повесткой. Всего наилучшего. — И с этими словами вышла из кабинета.

Из офиса «СуперНики» Ритка направилась на базар, чтобы поделиться с Анжелой своими неприятностями. Она рассказала подруге про новые сообщения, пришедшие на ее мобильник.

— Выхожу я от следователя и спрашиваю Амалию: что мне делать? А тут мне приходит новое сообщение на мобильный: «Жди указаний». Анжела, я в шоке! Это мистический триллер какой-то! — чуть ли не рыдая, рассказывала Ритка. — Понимаешь, в какой я засаде? Но я решила: слез моих они не увидят. — Она потрясла в воздухе кулаком. — Надолго они запомнят Ритку Калашникову!

— Надеюсь, вы со мной не будете столь резки и категоричны, как госпожа Никитина? — обратился следователь к Амалии, появившись в ее кабинете.

— Но ее можно понять, — примирительно сказала Амалия. — Столько всего свалилось, и вдобавок эта нелепая ситуация с Маргаритой. Вы уже кого-то подозреваете?

— Вы давно знаете Никитину? — приступил к делу НикНик.

— Да. С ее детства. Я практически заменила ей рано ушедшую мать.

— А отчего она умерла?

— Сердечный приступ.

— Такая молодая?

— Человек беззащитен в любом возрасте, смерть паспортом не интересуется, — холодно резюмировала Амалия.

— Мда, — печально произнес НикНик.

— Я вас расстроила?

— Ваш «оптимизм»… заразителен.

— Я реалистка, — сухо ответила на колкость Амалия.

— Значит, это у нее наследственное?

— Простите, я не поняла, что и у кого?

— У Никитиной. Я собрал о ней кое-какую информацию, которая меня не обрадовала как человека и обнадежила как следователя.

— Что вы имеете в виду?

— Увы, таковы реалии моей профессии. Так вот, Никитина пережила два сильнейших потрясения — аварию и потерю ребенка. Это правда, что у нее была потеря памяти?

— Чистая правда. По-моему, она еще до конца и не восстановилась. Знаете, нервная система иногда просто не справляется с перегрузками и отключается. А Доминика действительно получила удар по всем фронтам, включая личный. Но я с вами делюсь этой драматической историей семейной жизни Доминики только для того, чтобы вы отнеслись к ней со всем возможным пониманием и деликатностью.

— Амалия Станиславовна, какой Никитина руководитель? Строгая, импульсивная, капризная… — попросил охарактеризовать шефиню НикНик.

— Нет-нет. Она — грамотный специалист, свое дело знает на всех уровнях. Вы же знаете, поднять бизнес без серьезного стартового капитала могут не многие. У Доминики это получилось. Создать подобную структуру и поддерживать ее функционирование — на это нужен талант.

— Да. Вижу, что с Никитиной у вас производственный симбиоз. Ну хорошо, а вы не замечали за ней резких перемен настроения, немотивированных поступков, приступов ярости?

— Мы все в той или иной степени подвержены всему перечисленному вами, — бесстрастно заметила Амалия. — О большем вам скажет ее лечащий врач.

— С ним я еще поговорю, — пообещал следователь.

— Хотя он мне жаловался на жесточайшую депрессию, которая была у Доминики. И мне кажется, что она еще не прошла… — Амалия задумалась. — Да, я вспоминаю… она более чем странно повела себя, внезапно появившись в офисе. Еще не оправилась и вдруг сорвалась и приехала… Не удивительно, что Доминика отменила разумные и правильные нововведения, резко среагировала на попытки объясниться… пожалуй, вы правы… — Амалия сокрушенно покачала головой. — Что-то такое в ней есть.

— Где она живет?

— Сейчас в санатории. У нее есть загородный дом, собственно ее резиденция, и городская квартира — но там она не бывает. Там живет ее муж.

— У меня складывается довольно стройная версия произошедшего, — сделал вывод НикНик, — но… но, к сожалению, только одна. И ни одного прямого доказательства.

— Надеюсь, эта версия не касается Доминики Никитиной?

Артем ждал Доминику возле офиса. Доминика после разговора со следователем вышла в мрачном расположении духа.

Артем, желая подбодрить и успокоить ее, предложил сходить в ресторан. Ника согласилась, но сначала она хотела проведать Борюсика.

Косарева, приняв новый облик с помощью косметики и одежды, подошла к палатке, где торговала Анжела, и стала интересоваться ее соседкой под предлогом того, что Ритка, дескать, продала ей некачественный товар и теперь Косарева хочет вернуть свои деньги. Анжела осторожно сообщила ей, что Ритка уволилась, на что Косарева подняла ужасный крик. Услышав шум, из-за палатки появился Васька.

— Василий Иванович, — обратилась к нему Анжела, — где вы ходите, разберитесь, пожалуйста, с гражданкой и ее чайником.

— Слушаю вас, — стараясь быть вежливым, сказал Васька.

— Продавщица из этой палатки мне еще неправильно сдачу дала. Я домой пришла, пересчитала, а денег не хватает, — продолжала бушевать Косарева. — Дайте мне ее адрес, я сама свои деньги верну.

— Пиши, — сказала Анжела.

Косарева, довольная, взяла ручку и блокнот и приготовилась писать. Анжела начала диктовать:

— Султанат Бруней, город Бендер-Сери-Бегаван, улица не помню какая, но дом собственный. Там на входе еще сетка от мух висит. Спросить султана Брунея Хаджи Хассанала Болтиа Муизаддина Ваддола Пятнадцатого. Ритка за него замуж вышла.

Ритка вошла в приемную «СуперНики». Юлька подняла на нее удивленные глаза.

— Вот новости! — воскликнула секретарша. — Тебя же отпустили.

— А я передумала. Работать хочу. Давай, учи.

Энтузиазма в Ритке, правда, что-то не было заметно.

— Ну и молодежь пошла. Может, ты подсидеть кого решила или хозяйкой фирмы стать хочешь, что так надрываешься?

— Если стану, тебя первую и выгоню, — решительно заявила Ритка.

— Не выгонишь. Ты еще не знаешь, что тут все на мне держится, как на кариатиде. Меня ни Амалия, ни Доминика не выгоняют, хотя обе по-своему на меня зуб имеют. Вот тебе преимущества знаний и опыта над невежеством и ленью. — Юлька всегда была рада возможности подчеркнуть свою значимость. — Хорошие работники — на вес золота.

— Слышь, а ты мне порассказывай, кто тут кто.

Неужели Ритка решила вникнуть в работу серьезно?

— Это посложнее, чем факс отправить. У тебя какое образование? — снисходительно спросила Юлька.

— Среднее… Очень среднее.

— Тогда не поймешь. Тут без высшего образования с аспирантурой не поймешь, ху из ху и кто кому — ху.

— Я думала, в приличных офисах не ругаются, — округлила глаза Ритка.

— Мда, с тобой нужно много работать. — Юлька побарабанила пальцами по столу. — Но мы никуда не спешим, правда? Объявляю высшие курсы по производству благородных офисных девиц открытыми. Жаль только, что не я председатель приемной комиссии. Наша сегодняшняя тема — коммуникационная офисная техника. Будешь записывать или так запомнишь?

— Я никогда не записываю, — похвалилась Ритка.

— Вот этот прибор называется селектор, — поучительно продолжила секретарша. — Вот тут нажимаешь и слушаешь приказ, вот тут нажимаешь и даешь отбой. Вопросы есть?

— А вот эта кнопка для чего?

— Эта кнопка для взрослых, — хитро прищурилась Юлька.

— Так ты подслушиваешь, да?

Ритка уже ничему не удивлялась в этом офисе.

— Неужели пора переводить студентку на второй курс? Это был последний вопрос? — улыбнулась Юлька.

Сергей и Диана прогуливались по зоопарку. Они ели мороженое, фотографировались и непринужденно разговаривали. Сергею нравился ход мыслей Дианы и он, как обычно полушутя-полусерьезно, сказал ей:

— Ты меня интересуешь все больше и больше.

— Только не говори мне, что твой интерес бескорыстен, — проницательно заметила Диана. — Ты мужчина балованный и своего не упустишь. Тебе тоже неинтересно ходить как оленю, с рогами. Это раз. И фирму делить не хочется. Это два. Наверное, есть еще и три, и четыре, о которых я не знаю. Пока.

Сергей был поражен по-настоящему.

— Если так дальше пойдет и ты будешь время от времени демонстрировать мне глубину своего человековедения, то я, пожалуй, в тебя и влюблюсь. Причем без всякой корысти.

После зоопарка Сергей с Дианой отправились в ресторан «Ника».

— Да, это круто, — восхищалась Диана. — Мне еще ни один парень не говорил: «Приглашаю в свой ресторан».

— И много у тебя было парней? — поинтересовался Сергей.

— Захотела — было бы много. Но у них не было ресторанов. — Диана рассмеялась.

— Фирменное блюдо, салат с морепродуктами, — сделал заказ Сергей подошедшему официанту, — но не надо так много соуса, как вы обычно делаете и… мартини для девушки и марочное белое для меня.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мартини? — удивилась Диана.

— Опыт, — ответил Сергей, но, спохватившись, добавил: — Красивые девушки всегда предпочитают мартини.

Видно было, что Диану удовлетворил такой ответ.

После разговора со следователем Амалия вышла из кабинета и окинула взглядом приемную: Юлька, не поднимая головы, просматривала папки с отчетами, а Ритка ксерила документы, путаясь в кнопках.

— Маргарита, я же отпустила тебя домой, — удивленно сказала Амалия.

— Я взяла на себя повышенные обязательства, — ответила Ритка.

— Люди растут на глазах, — безразлично проговорила Амалия. — Юлия, я прошу тебя собрать всех, кто был на программе Бориса Михайловича, и привести сюда для разговора со следователем.

— Я сейчас не могу этого сделать, — спокойно возразила Юлька.

— Что?! — возмутилась Амалия. Со времени их знакомства она впервые услышала от секретарши отказ выполнить ее распоряжение. — Могу я поинтересоваться, что случилось? Опять приход Доминики Юрьевны сломал только что налаженный Орднунг?

— Не-а, ваш Орднунг каким был, таким и остался. Я формирую пакет документов для шефини. Она потребовала привезти ей в санаторий.

— Ты сама собираешься это везти? — спросила Амалия, взглянув на пакет.

— Ну да. Курьера у нас нет. Разве что Маргарита Викторовна.

— Еще одно кривое слово, и твое будущее в моей компании не состоится, — предупредила Ритка.

— Ах, извините, мадам, прошу покорнейше меня простить, — расшаркалась Юлька.

— Я ничего не понимаю, о чем вы говорите? — поинтересовалась Амалия.

— Не обращайте внимания, Амалия Станиславовна, это у нас шутки такие, — объяснила Юлька. — Благородные девицы должны шутить изысканно, словно кариатиды.

— Странные игры на рабочем месте. Вызови ко мне Анатолия, я распоряжусь, чтобы он отвез документы в санаторий, а ты займись моим распоряжением. Через пять минут все должны быть здесь, — приказала Амалия.

Косарева влетела к Самвелу, крайне раздраженная.

— Ты распустил своих торговок до предела, — резко заговорила она. — Они позволяют себе хамство на рабочем месте. Так они у тебя всех покупателей отвадят.

— Не иначе, как ты была у Анжелки Ламбады? — догадался смеясь Самвел.

— Там еще был такой испитый тип… Тоже подарок.

— Этот тип у меня на испытательном сроке. А ты, я смотрю, вплотную взялась за поиски Ритки. Не похоже, что тобой движут гуманные соображения. Оставила бы ты девчонку в покое. Да и не найдешь, тебе рынок ее не сдаст. Она у нас была лицом фирмы.

— Пожалуй, ты, Самвельчик, прав. — Косарева поняла, что выдаст себя, реагируя так бурно. — Один раз хотела сделать доброе дело, да и то не вышло. Не мой профиль. Я хочу с тобой посоветоваться. У тебя есть «крыша» в милиции?

— Смотря для какого дела. Без «крыши» сейчас работает только Карлсон. Да и то потому, что он на этой крыше живет. — Самвел засмеялся своей шутке и уже серьезно продолжил: — А что тебе нужно от милиции?

— Чтобы они отпустили моего врача.

— А ему предъявили обвинение?

— Еще не знаю.

— Если предъявят, то вытянуть его оттуда нереально, а если не предъявят, то сам скоро выйдет под подписку. И все.

— Ты не понимаешь. Мне нужно, чтобы он мне был обязан своим освобождением. Тогда он не отвертится, и пластика, считай, у меня в кармане.

В офисе «СуперНики» Юлька и Ритка нагружали Толика папками с отчетом.

— Амалия Станиславовна сказала, что никому документы доверять нельзя, — проводила инструктаж Юлька. — Оставлять обслуживающему персоналу — тоже. Если Доминики Юрьевны нет, пусть тебе откроют ее номер. Занесешь, положишь на видное место.

— Я все знаю, я получил все инструкции, — заверил ее Толик и вышел со своим ценным грузом.

В приемную почти вбежал Юрий Владимирович.

— Девочки, мне сказали, что следователь у вас, — обратился он к Ритке с Юлькой.

— Сидит в кабинете Амалии, допросы ведет, — ответила Юлька.

— Я был в милиции… — начал объяснять Юрий Владимирович, но тут дверь открылась, и в приемную выглянул НикНик:

— Юлия Александровна, пригласите следующую свидетельницу.

— Уважаемый гость, — деловым, но приветливым тоном сказала Ритка, — фирма «СуперНика» приветствует вас и сообщает, что для экстренных переговоров с Офис-менеджером, сидящим в приемной, на вашем рабочем столе оборудовано специальное коммуникационное устройство, называемое селектором. Вам всего лишь надо нажать кнопочку и сказать все, что должно быть услышано.

— Спасибо, я воспользуюсь, — сухо ответил НикНик. — Юрий Владимирович, я рад вас видеть. Что привело вас сюда?

— Я только что из милиции, — поспешно заговорил Юрий Владимирович. — Там не разрешают свидания с Борисом Михайловичем и даже передачу у меня не взяли. Ерунда какая-то!

— Я позвоню, не волнуйтесь, — успокоил НикНик.

Из кабинета вышла Нина Ивановна. Юлька нажала кнопку селектора:

— Людмила, попрошу в кабинет Амалии Станиславовны. Когда за следователем закрылась дверь, Ритка и Юлька обступили Нину Ивановну.

— Что он спрашивал? — допытывалась Юлька.

— Кто нас пригласил на телевидение, — ответила Нина Ивановна.

— И что вы ответили?

— Правду. Как было, так и сказала. Пригласил Борис Михайлович с подачи Доминики Юрьевны.

Петров в своем кабинете разговаривал с Петиком о Крокодиле.

— Ты нам удружил, спасибо, — поблагодарил Петров.

— Да я, честно говоря, не для вас старался. Не хотелось пятно на погонах носить.

— Как вышло, что наш парень попал к тебе в напарники?

— Да здесь и встретились. За что его уволили из рядов?

— За то же, за что и тебя понизили.

— Понятно. Ну, все было просто: я предложил реабилитироваться, он и согласился.

— На свою голову. Я ему говорил, завязывай ты с водкой. Не послушался. Вот и закономерный конец. Экспертиза установила: он таки крысиным ядом траванулся.

— Может, помочь чем-нибудь его семье? — участливо поинтересовался Петик.

— Да мы сами все сделали. Топорков говорит, что это погреб его напарницы Косаревой. Он о ней ничего не знает. Или врет, что не знает. Но по всему видно, что Крокодил этот — пешка. Он тебе, случайно, про Косареву ничего не говорил?

— Что-то не припомню, — слукавил Петик. — Да мы толком и не общались. По душам не беседовали.

— Я думаю, он так легко и попался, что понимает свою практическую неподсудность. У нас есть свидетель что он с девочками на рынке был, и больше ничего. Но Топорков утверждает, что детей ему подсунула все та же пресловутая Косарева. Что вполне может быть правдой. Он на меня производит впечатление человека недалекого и слабого, не способного на самостоятельные решения.

— Согласен. Но не во всем, не такой уж он и слабак, каким кажется, легко он нам не дался, пришлось попотеть. Мы же старались не за зарплату.

— Намек понял. Но упрек не принимаю. Ты сам из наших. Должен понимать, какая у нас загруженность более сложными делами. А ты эту Косареву на личико знаешь?

— Нет.

— Вот посмотри, может, в городе ненароком встретишь или еще где — земля круглая. В случае чего будешь знать, что это наш кадр.

Петров достал фото Косаревой из тюремного дела. Петик внимательно вгляделся в изображение и вспомнил женщину, передавшую ему на рынке пакет для Крокодила.

— Что задумался? — прервал его воспоминания Петров. — Похоже, ты ее таки видел.

— Да нет, просто она похожа на одну мою знакомую.

— Не советую таких знакомых иметь, — сказал Петров, забирая фото. — Подведут под монастырь. Я Косаревой на всякий случай повестку по месту городской прописки пошлю. Не приедет, так хоть испугается.

Артем с Доминикой вошли в отделение милиции, в котором содержался Борюсик, и дали дежурному передачу.

— Кладите туда, — сказал дежурный. — Его уже завалили передачами, за год не съест, хоть и Медведев.

— Простите, а когда он получит передачу? — спросила Доминика.

— Поступит указание от начальства — получит.

— А можно с ним поговорить?

— Нет, — кратко ответил дежурный и занялся своими делами. Этот диалог услышал проходящий мимо конвоир Борюсика. Он подождал, когда Доминика и Артем отойдут от окошка дежурного, и окликнул их. Конвоир отвел их в сторону и, следя, чтобы их не услышали, тихо спросил:

— Вы кто Медведеву?

— Друзья. Мы за него переживаем, — пояснила Доминика.

— А вы кто? — спросил Артем.

— Я — ответственное лицо. Только что видел вашего друга на нарах. Человек он, по-видимому, приличный, так что я готов помочь и за небольшое вознаграждение передам не только — передачу, но и пламенный привет.

— То есть вы совершаете добрые дела практически безвозмездно? — уточнил Артем.

— Именно, — кивнул конвоир. — Почти. Которые поумнее, всегда обращаются не к начальству, а к исполнителям. Это быстрее будет.

Доминика обрадованно протянула конвоиру деньги.

— Как он там? — поинтересовалась она.

— Занятный мужик, приглашал, когда освободится, к себе в клинику, сказал, что бесплатно полечит. Я ему уже передачку от одного типа подкатил. Так что ваш друг лапу не сосет.

Когда они вышли из отделения, Артем сел за руль клубной машины. Доминика задумалась.

— Теперь ты хоть немного успокоилась? Можем поговорить? — спросил Артем. — Что тебе сказал следователь?

— Дело не в том, что он сказал, меня волнует направление его мыслей. Похоже, он абсолютно уверен, что я каким-то образом причастна к делу Борюсика. Или он пытается меня запугать. Но зачем?

— Но у тебя — железное алиби. Ты же в этот момент была в санатории.

— Да, я была в санатории. Но это мне ничуть не мешало все организовать, так ведь? У него в голове засел один мотив — якобы я хочу избавиться от назойливой шантажистки Ритки.

— А ты не думала, что этот мотив не сам зародился, а его мог кто-то подсказать? И теперь следователь поет с чужого голоса.

Доминика вынуждена была признать, что это вполне возможно.

— В таком случае — это звенья той же цепи, что и страшные фотографии, что подбросили мне в больнице… и, если идти дальше, то мы снова упираемся в причину всех событий. Смотри, этот некий таинственный злодей начал с того, что организовал звонок в «Озёрку»…

— Логично, — согласился Артем. — Получается, ты — дичь, на которую кто-то объявил охоту. И эта охота ведется так мастерски, что ты сама попадаешь в число подозреваемых.

— Бред.

— Тебе есть над чем подумать. Кто может быть таинственным злодеем?

— Понятия не имею. — Ника вскинула руки. — Круг подозреваемых, к сожалению, довольно широк. От секретарш, которые хотят из постели моего мужа перебраться в его паспорт, до конкурентов, желающих завладеть моим бизнесом… А почему мне до сих пор не приходило в голову, что это — акция против Маргариты? Что я о ней знаю? Ничего. А у нее тоже могут быть враги. Нельзя сбрасывать со счетов и того, что начинал дело один человек, а потом другой или другие сообразили, что могут тут поживиться, и внесли свою лепту…

— Ты случайно сюжеты отцу не подбрасывала? — засмеялся Артем. — Прости. Даже если у Риты есть враги, она не того полета птица, чтобы ради нее одной устраивать такое шоу на телевидении.

— Получается…

— Получается, — продолжил за Нику Артем, — что игра идет по-крупному и ставки в ней большие.

— Да. И я, и ты в этой игре задействованы. И тоже успели завести врагов.

— Кого же?

— Ты обидел Диану, я — своего мужа.

Косарева, снова преобразившись, подъехала на такси к ресторану «Ника». Выйдя из авто, она направилась в здание. Практически одновременно с ней к ресторану подъехали Ника с Артемом.

В кабинете Амалии НикНик продолжал допросы. Перед ним теперь сидела Ольга из отдела маркетинга.

— И что, у вас ни разу не было конфликтов с Никитиной? Недоразумений? — вкрадчиво спросил следователь.

— А зачем? Она знает свое дело, я знаю свое место, — ответила Ольга. — Конфликты с руководством вообще не продуктивны при нашем уровне безработицы.

— Понятно. Вернемся к телевидению. Вы не заметили там ничего необычного?

— Я хотела рассказать об одной женщине. Я ее заметила из-за вуалетки. Сейчас, знаете, редко кто носит такие шляпки — или богатые оригиналы, или городские сумасшедшие. Она была в начале программы, а когда все случилось, а вы еще не приехали, быстро встала и побежала к выходу. Видимо, успела уйти до вашего приезда. Больше я ее не видела.

— Вы ее запомнили?

— К сожалению, только одежду. И так — общее впечатление. Высокая, стройная, по-моему, брюнетка… Мне сначала даже показалось, что это Доминика Юрьевна.

Следователь вскинул на Ольгу удивленные глаза, а Ольга продолжала:

— А потом я поняла, что обозналась. Да и не стала бы Доминика Юрьевна делать из своего визита на телевидение тайны… с вуалеткой. Все знают, какие они друзья с Борисом Михайловичем.

— Они давно знакомы?

— Точно не знаю, но доктор Медведев — друг семьи. Они все его зовут Борюсиком, как моего кота. Таким именем называют только любимых.

— Тонкое наблюдение, — заметил НикНик. — Но продолжим. Эта дама под вуалью подходила к столу Медведева перед программой?

— По-моему, да. Впрочем, не поручусь, там было довольно много народу. Все желали Борису Михайловичу удачи и толкались под лампами. Оператор даже ругаться стал.

— Спасибо, Ольга. Вы мне очень помогли.

Диана с Сергеем сидели в ресторане за столиком, на котором стояла бутылка мартини и закуски. Им было весело. Неожиданно Диана заметила входящих Доминику с Артемом. Ее лицо вытянулось от изумления.

— Оказывается, твой ресторан — самое популярное место в городе, — сказала она Сергею.

Сергей проследил за ее взглядом и тоже увидел появившихся Доминику и Артема, которые выбрали столик в глубине зала.

— Я впервые этому не рад, — недовольно ответил Сергей.

— А еще говорят, что в большом городе можно потеряться и даже год не знать, как звать соседей. Не город, а коммунал-ка какая-то. Ну и что будем делать?

— Ничего, расслабляться. Мы не воры, не преступники. Банки не брали, старушек не обижали. Нам бежать незачем.

Это пусть они думают, что им делать. А что я буду делать, я, кажется, придумал. — И он подмигнул своей спутнице.

Сергей решительно вытер руки салфеткой и позвал официанта.

Взволнованный НикНик вышел из кабинета Амалии, за ним последовала Ольга.

— На сегодня я закончил расспросы, еще раз спасибо за предоставленное место и за понимание, — поблагодарил НикНик сидевшую в приемной Амалию. — Мне срочно нужно уехать.

— Юлия, Толик вернулся? — спросила Амалия.

— Да.

— Скажи ему, пусть отвезет Николая Николаевича. И вообще побудет при нем до конца дня. У вас же наверняка еще много дел и мест, куда надо заехать?

— Спасибо, не нужно, отказался следователь.

— Как ваше расследование? — поинтересовалась Амалия. — Продвинулось?

— Тьфу, тьфу, боюсь сглазить, — ответил НикНик и быстро вышел.

Женщины набросились на Ольгу.

— Что ты ему такого сказала, что он выскочил как ошпаренный? — спросила, изнемогая от любопытства, Юлька.

— Ничего особенного, — ответила Ольга. — Просто рассказала про ту таинственную женщину в шляпке с вуалеткой, помните? Мы еще все обратили на нее внимание.

— Куда же он понесся? Искать эту шляпку? — недоумевала Ритка.

— Юлия, пригласи ко мне Толика. Быстро, — скомандовала Амалия.

Когда Толик вошел, Амалия распорядилась следовать за машиной следователя, только что отъехавшей от офиса.

Официант подошел к столику Доминики и Артема и поставил бутылку шампанского.

— Спасибо. От кого? — недоуменно спросила Доминика.

— Вам передали с того столика и велели пожелать приятного аппетита. — Официант указал на столик Дианы и Сергея.

Артем и Доминика проследили взглядом за рукой официанта и увидели, как Диана и Сергей подняли бокалы в их честь.

Косарева за своим столиком внимательно наблюдала всю эту сцену. Когда официант отошел от столика Доминики, она подозвала его к себе.

— Мне — повторить, — сказала Косарева официанту.

— Сейчас.

— А скажите, пожалуйста, кто эти люди?

— Наши клиенты.

Косарева положила на стол банкноту:

— А точнее?

— Мы не обсуждаем своих клиентов и тем более не даем о них справки.

Косарева добавила большую банкноту. Официант минуту колебался, потом смахнул банкноту в карман.

— Дама за тем столиком — хозяйка сети наших ресторанов Никитина, а мужчина за другим столиком — ее муж Никитин.

— Странно, а почему они сидят за разными столиками и с разными людьми?

— Об этом лучше спросить у них.

Большего официант сообщить не мог.

— Вы правы, — согласилась Косарева.

Доминика находилась в легком замешательстве. Артем выжидательно смотрел на нее.

— Все нормально, Мики, — попытался успокоить ее Артем. — Не волнуйся.

— Я впервые не знаю, как мне поступить, — растерянно проговорила Ника.

— Я предлагаю поесть… и запить шампанским.

— Ты не знаешь Сергея. Он, чтобы покрасоваться перед женщиной, способен на все. Мне не хватало драки в моем же ресторане в присутствии моих же сотрудников. Глупейшая ситуация.

— Он не полезет драться, — спокойно сказал Артем, успокаивая Нику.

— Почему ты так уверен?

— Тут психология простая. Если Сергей нацелился на Диану… прости, что употребляю такие выражения, но сейчас главное — суть. Он никогда не полезет в драку за другую женщину. И ни один мужчина не полез бы.

— Ты не учитываешь того, что я — его жена. И тут совсем другие ценности на кону, а не просто другая женщина.

— Что ты предлагаешь?

— Мы сейчас расплачиваемся, встаем и быстро уходим.

Сергей с Дианой наблюдали, как реагируют Доминика с Артемом на их шампанское. Диана заметно нервничала, вертя в руках бокал.

— Почему ты нахохлилась, как какаду от холода? Со мной тебе нечего бояться. Ты думаешь, что он может полезть в драку? — спросил Сергей.

— Нет, я Артема хорошо знаю, он не такой. Его нужно хорошенько завести.

— А вот я бы размялся, — потянулся Никитин.

— Не нужно. Это же твой ресторан, что люди подумают. Хозяева должны держать марку.

— Женщины с их прагматичным здравым смыслом всегда сдерживают благородные порывы мужчин. Как говорится, благими намерениями…

— А ты знаешь вторую часть этой пословицы?

— У нее есть вторая часть? — поинтересовался Сергей.

— «Благими намерениями вымощена дорога в ад». А есть еще дорога в рай. Так вот дорога в рай вымощена неиспользованными возможностями.

— Да ты прямо мой ангел-хранитель. Надо было тебе вместо мартини заказать нектара и амброзии, — засмеялся Сергей.

— Я бы и не отказалась, — кокетливо ответила Диана.

— Тогда давай продолжим наше застолье, их это уязвит больше, чем банальная драка.

— Они уходят, — заметила Диана.

Диана проводила взглядом покидающих ресторан Доминику с Артемом. Сергей позвал официанта.

Косарева оставила официанту деньги на столе и тоже вышла из ресторана.

Доминика с Артемом вошли в номер санатория, куда они отправились сразу после ресторана. На туалетном столике Доминика увидела положенные папки с отчетами.

— Воспитала кадры, оперативно, — довольно сказала Ника.

— Что это? — поинтересовался Артем.

— Это — отчеты по работе фирмы в мое отсутствие.

— Это у тебя такая гора за месяц собирается? — изумился Артем, глядя на папки.

— Это еще не все, — улыбнулась Ника. — Но я привыкла. Она набрала номер телефона и услышала голос дежурной.

— Это Никитина, — сказала Ника в трубку. — Кто принес мне папки в номер?

— Водитель из вашей фирмы, — ответила дежурная. — Так он сказал. И еще сказал, что документы очень важные, никому передавать их нельзя. Мы и разрешили занести к вам. Не волнуйтесь, он заносил в моем присутствии. Положил и ушел.

Доминика положила трубку и улыбнулась:

— Узнаю стиль Амалии. Для нее мелочей не существует. Все бы так относились к делу. Извини, мне нужно поработать.

Артем подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Мика, поверь мне, все будет хорошо, — сказал он на прощание и вышел из номера.

Доминика погрузилась в чтение документов. Бумаги были разделены на две кучки. Она прочла большую часть — осталось всего две папки. Неожиданно в номер стремительно вошли НикНик и сотрудники милиции.

— И снова здравствуйте! — поприветствовал НикНик Доминику. — Нет, нет, сидите, вы нам не будете мешать! Госпожа Никитина, вот ордер на обыск в вашем помещении. Понятые, заходите.

В номер вошли дежурная и уборщица. Доминика растерянно смотрела на это вторжение, ничего не понимая.

Косарева с дорожной сумкой ворвалась в кабинет Самвела. Самвел работал, просматривая бумаги.

— Кто за тобой гнался? — спросил Самвел, отрываясь от бумаг.

— Полюбуйся, — Косарева протянула ему повестку, предписывающую ей явиться в отделение милиции Радужного.

— Откуда эти новости? — поинтересовался Самвел.

— Я была у себя на квартире, нашла в ящике.

— Так это нарушение правил. Повестки нужно вручить лично в руки, под расписку.

— Самвел, я и сама прекрасно знаю, что и как нужно вручить, ты мне лучше объясни, что все это значит?

— Элементарно, Ватсон! Милиция хочет поболтать с тобой о жизни Крокодила, точнее, о его смерти. Наверное, хотят знать: как и за что ты его замочила.

— Прекрати! — раздраженно крикнула Косарева.

— Кстати, дорогуша, а куда ты дела его труп? Где он?

— Не знаю. Но даже если они его и нашли, то у них нет никаких улик против меня. Я чиста!

Самвел засмеялся, поцеловал Косареву в плечо и нежно добавил:

— …и невинна.

Косарева отшатнулась от него:

— Мне сейчас не до шуток! Ты можешь пробить через свои каналы, что хочет от меня ментовка Радужного?

— А что я за это буду иметь?

— Согласно прейскуранту, — не моргнув глазом, ответила Надежда.

Самвел взял сумку Косаревой и слегка потряс ее в руке, словно пробуя на вес.

— А что у тебя здесь? Кого-то бомбанула?

— Нет, Самвельчик, это тебе подарок на свадьбу — приданое. Решила свои вещи с квартиры забрать, чтобы лишний раз там не светиться.

Самвел хотел ответить, но Косарева не дала сказать ему и слова.

— А что твой участковый? Бесследно пропал? — спросила она.

— Петька? Молчит гад. Но сейчас мы все выясним.

После того как Самвел набрал нужный номер, Косарева включила громкую связь.

— Алло, Петруччо, дорогой, рад тебя слышать, — начал разговор Самвел. — Куда же ты пропал, дорогой? Я волнуюсь, переживаю, можно сказать.

— А чего тебе волноваться, тебе переживать нечего, — ответил в тон ему Петик. — Это твоя подружка Косарева пусть волнуется.

Надежда вздрогнула.

— Не говори загадками, дорогой, — сказал Самвел.

— Ну, извини, у нас есть одни загадки, а разгадки к ним только у Косаревой.

— Хватит шутить, не знаю я никакой Косаревой. Ты мне лучше скажи, что с нашим другом Крокодилом?

— Он вам шлет свой привет и надеется встретиться. Так что, как только соскучитесь, звоните, обсудим эту ситуацию.

Петик отключился. Самвел красноречиво посмотрел на Косареву — та уже не улыбалась.

Диана заметно расстроилась после ухода из ресторана Доминики с Артемом. У нее совсем испортилось настроение.

— И как это называется? Теперь мы так весь день сидеть будем, ну, девочка моя? Хватит дуться, — попробовал развеселить ее Сергей.

— Ты прав! — сказала Диана и залпом выпила полный бо кал мартини. Сергей тут же его отобрал.

— Ну-ну, не стоит так горячиться, — успокоил он девушку.

— А я буду. Я буду столько пить, сколько посчитаю нужным, — упрямо проговорила Диана. — А может, я решила напиться до чертиков?

— Может… — спокойно сказал Сергей, — но зачем это нужно такой прекрасной девушке?

Он остановил проходящего мимо официанта и коснулся Дианиной руки.

— Пожалуйста, самое вкусное мороженое для самой лучшей девушки в мире, — сделал заказ Сергей.

— Слушаюсь, Сергей Анатольевич, — услужливо произнес официант и удалился.

— Вот и славненько. Теперь все стало на свои места. И мне плевать, кто что подумает. Я — хозяин этого ресторана, и никто мне и слова не скажет. Только «слушаюсь, Сергей Анатольевич. Как вам будет угодно, Сергей Анатольевич», — с удовольствием приговаривал Сергей.

— Нет, ну ты видел, как они быстро смылись! — раздраженно заметила Диана.

— Что ж, Доминика, ты захотела войны, ты ее получишь. Но не надейся, что я тебе уступлю. Нет! Вот увидишь, Дианочка, вот увидишь, она еще приползет к моим ногам и локти грызть будет, — зло проговорил Сергей, а потом продолжил, резко сменив злобный тон на веселость. — Так пусть же рыдают те, кому мы не достались! А мы будем веселиться, да, моя принцесса?

— Ты ее все еще любишь. — Диана покачала головой.

— Ты что, ничего личного, это бизнес, малыш, — деланно рассмеялся Сергей.

— Никогда, слышишь? Никогда не называй меня «малыш»! — резко оборвала его Диана.

Юлька сидела за компьютером на своем рабочем месте, а Ритка ксерила бумаги. Вдруг раздался звук пришедшего сообщения. Ритка взяла свой телефон и открыла экран.

«Открой в интернете на google.com почтовый ящик, — про себя читала Ритка. — Твой логин и пароль google.com — марго. Жди указаний».

Ритка судорожно вздохнула и молча подошла к Юльке. Юлька вопросительно посмотрела на нее.

— Юль, мне нужно ящик открыть, — просительным тоном сказала Ритка.

— А я при чем? Нашла силача.

— Нет, это в компьютере, — уточнила Ритка.

— Почтовый, что ли? Ну, садись, только недолго.

Ритка села и растерянно посмотрела на экран.

— А как это делается? — спросила она. — Помоги, я не умею.

— Это делается очень просто и не бесплатно.

Юлька пощелкала пальцами, сделав характерный жест.

— Так я тебе на рынке скидку на любой товар сделаю, как для своей.

— Тоже мне, свою нашла. Ты на себя посмотри, а потом — на меня.

Ритка посмотрела. И сделала вывод.

— Юль, ты, главное, не расстраивайся, что хуже меня выглядишь, авось и на тебя любитель найдется, — сказала она тоном доброй мамашки, утешающей свое плачущее чадо.

Юлька замахнулась на нее, но Ритка вовремя отскочила. Юлька немного пощелкала мышкой.

— Какой у тебя будет логин? — спросила она.

— Логин? — переспросила Ритка.

— Ну да, твое электронное имя.

— А тебе можно его говорить?

— Можешь и не говорить, я все равно тебе письма не буду слать. Запоминай, логин — это как твой фейс, его все могут видеть. А вот пароль — это как целлюлит на попе, огромная тайна, — проводила инструктаж Юлька. — Хотя тебя это, по-моему, не касается…

— Еще одно слово… — угрожающе произнесла Ритка.

— Ладно, пиши сама. Сюда логин, а сюда пароль. Я отвернусь.

Ритка вписала.

— Потом нажимаешь… вот, теперь у тебя есть свой ящик, — сказала Юлька. — А на что, ты там говорила, скидки мне сделаешь?

— Ой, Юльчик, я тебе совсем по дешевке новую кофеварку продам. Ты от нее оторваться не сможешь. Но для начала тебе нужно попрактиковаться на старой. Так что сделай мне кофе, — с издевкой выдала Ритка. Она неуверенно подошла к компьютеру, проделала все манипуляции, подсказанные Юлькой.

Вошла в свою почту. На экране появилось письмо.

Ритка прочла вслух:

«На твое имя в банке открыт счет. Когда получишь команду, иди на биржу и купи на всю сумму акции «СуперНики». Это делается таким образом…»

Ритка молча пробежала глазами дальнейший текст, а потом продолжила вслух:

«Эту инструкцию распечатай, дома выучи наизусть, а бумажку сожги. Сигнал к покупке получишь по телефону СМСкой».

Ритка отправила письмо на принтер. Из него полезла распечатка.

Тем временем в санатории в номере Доминики шел обыск. НикНик следил за соблюдением всех формальностей, а его сотрудники сноровисто обыскивали все шкафы, но ничего интересного найти не могли. Доминика была возмущена до предела и схватилась за телефон, однако НикНик не позволил ей набрать номер, забрав у нее из рук телефонную трубку.

Доминика была в крайнем раздражении. Она увидела, что сотрудник полез в папку с документами, и закричала:

— Я запрещаю трогать документы!

Сотрудник повернулся к НикНику и вопросительно посмотрел на него. Тот кивнул головой, мол, «ищите-ищите». Сотрудники рылись в постели, перекладывали личные вещи. Один из них подошел к большому розовому бегемоту и взял игрушку в руки.

— Потрошить? — спросил он.

Доминика потеряла самообладание, схватила боксерскую грушу, подаренную Сергеем, и запустила в сотрудника. Тот схватился за голову.

— Отлично, — сказал НикНик, — все видели, как Никитина набросилась на сотрудника правоохранительных органов и избила его? Понятые, видели?

Понятые послушно кивнули, как китайские болванчики.

В камере Борюсика открылась дверь, пропуская внутрь конвоира с кучей пакетов в руках.

— Вот, держи, — протянул он Борюсику пакеты. — Начальство дало добро, так тебя харчами забросали. Пахнет… небось, лососина копченая.

Борюсик пожал плечами. Конвоир продолжал стоять.

— И ты это все, что, сам съешь? — спросил конвоир.

— Давай, друг, вечерком, когда начальство разойдется, посидим по-хорошему? — предложил Борюсик.

— Если по-хорошему, то можно и в камере посидеть. А ты меня потом не сдашь, мол, нарушение правил внутреннего распорядка? — подозрительно спросил конвоир.

Борюсик черкнул себя большим пальцем по зубам.

— Да что ж я, гад? — ответил Борюсик, как заправский арестант.

— И то правда, — согласился конвоир. — Все вы, преступники, хорошими людьми иногда бываете… Ну смотри, до вечера.

Тем временем Артем решил немного заняться своими делами, поскольку переходить на полностью дистанционное управление бизнесом считал не совсем правильным. Он подъехал на клубной машине к клубу и посигналил. Вышел Глеб и открыл ему ворота. Артем прошел в клуб и сел за компьютер. Глеб поинтересовался здоровьем Ники.

— Со здоровьем вроде стало лучше, — ответил Артем, — но появились другие проблемы. — Он был явно не в духе. — Ни дня без приключений.

— Справитесь, — упокоил друга Глеб. — Но если понадобится помощь… ну, там, в смысле, организовать свадебный кортеж или побыть свидетелем у вас на венчании…

Артем, фыркнув, по-дружески толкнул Глеба. Оба заулыбались.

Васька, соскучившись по Ритке, решил наведаться в офисную квартиру. Он зашел к консьержке, и та обрадованно поспешила ему навстречу.

— Василий Иваныч, вот так встреча!

— Здравствуй, разлюбезная, Любовь Дмитна, — поздоровался Васька и расцеловал ее в обе щеки.

— Ой, перестаньте, я ведь старая уже, — остановила его, отмахиваясь от поцелуев, консьержка.

Васька отпустил ее.

— Соскучился я, Любовь Дмитна, за нормальными человеческими отношениями, — сказал Васька. — На рынке-то как: «Сколько стоит? И сколько уступите?» Никто не скажет: «Сколько лет, сколько зим, Вася, дружище». Эх!

— Вася, миленький, сейчас мы все исправим. Проходите, усаживайтесь.

Консьержка метнулась к заветному шкафчику, вытащила стаканчики, вилочки, закусочку. Поставила на стол бутылку портвейна.

— А я вас все жду, жду, вот подготовилась основательно.

— Я вообще-то не пью. Завязал, — кашлянул в кулак Васька.

— Как же это я так… и давно? — опешила консьержка. — Не пьете?

Васька, воздев глаза к небу, подсчитывал в уме.

— Уже часа три, даже три с половиной, — подытожил Васька. — Честно говоря, устал.

— Вот и отдохните, — обрадовалась консьержка, — зачем же такие потрясения для организма устраивать.

— Правда, с организмом надо жить дружно. Но я себе слово дал. А мужик сказал — мужик сделал.

— Слово — это, конечно, да. Вон ваша подруга, Рита Викторовна, слово султану Брунейскому дала, так теперь ждет бедненькая, когда он за ней на коне прискачет.

— А не Борисом этого султана зовут?

— Может. Кто ж их, турков, разберет? Лучше б она, Вася, тебя полюбила. Ты человек надежный, веселый. С тобой не соскучишься.

— А, за нас с вами и за черт с ними, наливай! — махнул рукой Васька и залпом выпил содержимое стакана.

— Вот и правильно, голубчик, вот и правильно, — одобрила его действия консьержка, подавая закусочку.

Амалия вошла в приемную и увидела, как Ритка распечатывает что-то на принтере.

— Что вы делаете? — спросила Амалия.

— Тружусь в поте лица, Амалия Станиславовна, — ответила Ритка.

— Я вижу. А поконкретней? Что вы печатаете?

— Это тайна, покрытая мраком.

Ритка выхватила из принтера листок.

— Личная тайна? — спросила Амалия.

Она попробовала отобрать листок, но Ритка отскочила и спрятала его за спину, отрицательно качая головой.

— Нет. Государственная. Вам повезло увидеть шпиона за работой. Но если вы меня выдадите контрразведке, это приведет к Третьей мировой войне.

— Что за чушь ты несешь? Покажи листок, — приказала Амалия.

Ритка начала медленно разрывать листок на длинные узкие полосы и засовывать их себе в рот. Амалия выпучила на нее глаза:

— Вам вызвать неотложку?

— Лучше подводную лодку, — с полным ртом проговорила Ритка, — я срочно хочу пересечь государственную границу, тайно.

Вечером в камеру Борюсика вошел конвоир.

— Давай скорей мой паек, — быстро сказал он, — я с той стороны подежурю. А то принесет нелегкая кого-нибудь, только аппетит испортят.

Борюсик суетливо нагрузил ему кулек харчей. Затем достал бутылку коньяка и быстро раскупорил ее.

— Стой. Не торопись, — успокоил его конвоир, доставая из кармана чашку с чайной ложкой.

— Теперь лей, — сказал он.

Борюсик налил. Конвоир размешал воображаемый сахар. Вышел, прихватив выпивку и закуску. По ту сторону двери открыл оконце и протянул свою чашку с ложечкой:

— Вздрогнем! Чтоб наши дети волка не боялись!

Они чокнулись и выпили. Конвоир зачавкал закуской.

— Слушай, друг, — обратился к нему Борюсик. — Дай свой телефончик на пару минут, родным звякнуть. Пожалуйста.

— Ты им звякнешь, а мне потом аукнется: за задницу — и на помойку.

— Ладно, кто не рискует, тот не пьет.

Конвоир за дверью засопел, потом открыл окошко и протянул чашку.

— Сначала телефон, — сказал Борюсик.

— Недаром я не люблю интеллигенцию. Гниды вы все-таки. На, подавись, — он протянул трубку. — Только быстро.

Борюсик набрал номер.

К Самвелу в особняк зашел Петик. Самвел предложил ему выпить, но Петик, отказавшись, сразу перешел к делу.

— Крокодила я сдал в ментовку в Радужном, — сказал он. — Можешь проверить через своих людей. Он жив-здоров, чего тебе, однако, не желает.

— Что так? — спросил Самвел.

— А ты не знаешь?

Самвел отрицательно покачал головой.

— Дурачком прикидываешься? Хорошо, я объясню. Твоя подруга, Косарева, хотела отравить Крокодила, а отправила на тот свет милиционера.

Самвел поперхнулся и закашлялся. Он отставил в сторону бокал с вином и уставился на Петика.

— Надо же, а ты не знал? — сурово спросил Петик. — Пока Крокодил молчит. Но в любой момент он может заговорить. И к ее подвигам добавится новая статья: преднамеренное убийство.

— Это только твои догадки. Не бери меня на понт.

— Экспертиза все установит, и возьмут вас, только уже не на понт, а на скамью подсудимых. Довожу до твоего сведения, Самвел, что бутылка пива, которую передала Косарева, у меня.

— Постой, а Крокодил точно будет молчать?

— Все в твоих руках. А сейчас, извини, мне пора на службу. Вновь обретенные звездочки отрабатывать надо, — осклабился Петик.

Он ушел. Из другой двери вышла Косарева.

— Нехорошо выходит, Надя, — покачал головой Самвел. — Совсем нехорошо. Ты мне что обещала? Что умрет Крокодил. А на поверку что оказалось? Убит мент.

С каждым словом Самвел приближался на шаг к Косаревой. С последним словом он схватил Косареву за горло. Надежда молча и испуганно смотрела на него.

— Ты кому веришь? — задыхаясь, спросила Косарева.

— Петру.

— Отпусти меня, ты делаешь мне больно. Пожалуйста, — прохрипела Надежда.

Самвел разжал руки.

— Откуда ж ты такие слова знаешь? — с издевкой спросил Самвел. — У вас на зоне, что, по выходным давали уроки этикета?

Косарева прижалась к Самвелу и пустила слезу:

— Самвел, я тебе не вру. Может быть, ты единственный человек, которому я не вру. Прости, что так вышло.

— Ладно, успокойся, — Самвел похлопал ее по плечу, — нечего слезами мой новый халат пачкать.

Он внимательно посмотрел на заплаканную Косареву.

— Ну ты и штучка, Косарева! Только вдумайся: просить прощения за то, что не того человека убила. Страшная ты женщина.

Косарева приободрилась и села в кресло.

— Если страшная, значит, бойся, — сказала она. — А руки распускать нечего.

— Эх, Надя, для тебя небо в клетку — дом родной. А я за решетку не собираюсь, мне и на свободе хорошо дышится.

— Не боись, Самвел, все будет пучком. Ты, главное, проверь, действительно ли Крокодил в ментовке.

— Уж будь уверена, проверю.

Самвел снова рассмеялся:

— Просто какой-то бессмертный горец — твой Крокодил. Дункан Макклауд какой-то!

Артем сидел за компьютером городского байкерского клуба и работал. К нему подошел Глеб.

— Смотрел биржевые новости? — спросил он. — Твоя «СуперНика» провела эмиссию акций и выставила их на продажу.

Артем нашел это сообщение.

— Ты смотри, точно… Ну и Ника! Точно решила расширяться! — воскликнул Артем и взялся за телефон.

Васька с консьержкой, уже немного подвыпившие, по-прежнему сидели за столом.

— А что, это тебе Ритка сама о султане рассказывала? — спросил Васька.

— Да нет, это ее подруга сначала сказанула, ну… а Маргарита потом подтвердила. Васенька, но сколько я тут не сижу, что-то никакой султан не приезжал. Чтоб я на ноги не встала! Да и Риточка, тьфу-тьфу, ведет себя просто, как ангел: излому — на работу, с работы — домой.

— Как ангел, значит? А хочешь, я анекдот расскажу?

— Трави.

— Значит, так, сидят на вершине высокой горы два друга, выпивают. Один говорит, мол, подожди, приятель, я сейчас.

Разгоняется и со всей дури прыгает со скалы головой вниз, а там речка. Ну, значит, не успевает он упасть, как его какой-то силой поднимает вверх, снова на вершину горы. Взбодрился он, в общем, и давай назад, к другу, стаканчик опрокинуть.

— Жив остался?

— А то! В этот момент на гору вскарабкивается альпинист, который все это видел. Подходит он, значит, к парню, и так, мол, и так, расскажи, почему ты не разбился? А парень ему говорит: понимаешь, я к речке долетел, а там волной и потоком воздуха меня выбросило обратно. Послушал альпинист, снял! свое обмундирование, разогнался, прыгнул — и с концами.

— Разбился?

— Еще как. Посмотрели ребята ему вслед и вернулись дальше квасить. Один другому говорит: «Ты, конечно, хоть и ангел, но сволочь редкая!»

Консьержка рассмеялась, а Васька снова налил стаканчик.

Диана и Сергей на машине подъехали к дому Юрия Владимировича. Диана была подавлена, Сергей — разозлен.

— Зайдешь? — поинтересовалась Диана.

— Нечего мне там делать. Надоело слушать нюни вашего папика: Сереженька, вернись, у вас семья. — Он передразнил тестя. — Пусть сначала своей дочке объяснит, что нечего держать меня за идиота. Что я — лось на выставке?

— Доминика твоя, конечно, стерва, но отец тут ни при чем. Он сам, знаешь, как страдает?

— А я не страдаю. Я считаю, что их нужно наказать и наказать больно. Чтобы почувствовали, как неудобно живется с рогами, — зло сказал Сергей.

— И это говоришь ты? Прости, Сережа, но мне смешно, — улыбнулась Диана. — Ты ведь сам, по-моему, не пропускаешь ни одной юбки. Значит, Доминике нельзя, а тебе можно?

Сергей не ожидал такого выпада, да еще в такой прямой форме, и ответил не сразу. Наконец нашелся.

— Да, мне — можно. Потому что я — мужчина.

Виктория Павловна сидела за столом в своем кабинете и рассматривала детские рисунки. Вошла Анна Вадимовна.

Была у девочек, — доложила она. — Наигрались за день, уснули. Так приятно видеть их счастливыми.

— Аня, мне нужно с тобой посоветоваться, — сказала Павловна. — Ты садись. Это рисунки нашей Лёльки.

Анна Вадимовна села поближе к директрисе. Та ей передала рисунки. Анна Вадимовна внимательно посмотрела на них.

— Девочки и папа в лесу. Девочки и папа на лужайке, — комментировала Виктория Павловна. — Девочки с шариками и папа… Тебя ничего здесь не смущает?

— Ты хочешь сказать, где же мама?

— Вот именно! Где?

— Да и в разговоре с ними я слышала только одно: папа это сделал, папа туда повел…

— Интересно, где же в этот момент была она? Чем таким можно заниматься, чтобы не уделить внимания детям, которых хочешь удочерить? — недоумевала Виктория Павловна.

— Погоди, не суди ее сразу. Может, у нее работы много? — пыталась найти оправдание Танюше Анна Вадимовна.

— А у мужа, что, нет работы?

«Что-то здесь не складывается», — подумала директриса.

— Ладно. Может, ей просто надо время, чтобы привыкнуть? Ведь на такой шаг не всякая женщина отважится, чтобы удочерить, и сразу двоих.

— Ты права. Но все-таки мне кажется, что мы слишком торопимся, отдавая им девочек.

— Будь объективна. Здесь много личного. Просто мы к девочкам привыкли. И теперь нам сложно расстаться. А эта Коркина, наверное, неплохая женщина. По крайней мере, она мне показалась порядочной. Мужа любит. Сразу видно, что он в семье — голова, а она — шея.

— То-то же и оно, — задумчиво подтвердила Павловна. — Куда шея повернется, туда голова и смотрит.

Простившись с Дианой, Сергей направился в свою городскую квартиру. Он включил свет и… увидел Танюшу, сидящую на диване. Танюша, сияя, поднялась ему навстречу.

— Я успела вздремнуть, пока тебя дожидалась, — сказала она. — Ты где был так долго?

Сергей был ошарашен этим вторжением и строго сказал:

— Нет уж, лучше ты мне объясни, как ты сюда попала? Танюша подошла к Сергею и прижалась к нему.

— Ты забыл, что я все могу? Я ведь горничная, и у меня есть ключи от всего вашего хозяйства.

Она начала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Отвечай, где ты был? — игриво спрашивала она. — Или с кем?

Сергею было явно не до нежностей.

— Таня, запомни, — резко сказал он, — я не люблю таких сюрпризов. Мне не нравится, когда мной манипулируют, ты слышишь, мне не нравится, когда меня заставляют отчитываться.

Танюша спокойно посмотрела на него. Сергей под ее взглядом потух и вспомнил о своей зависимости от нее. Танюша снова прижалась к нему, ластясь, как кошка.

— А это тебе нравится? — спросила она, целуя Сергея, который уже больше не сопротивлялся ее ласкам.

— Что ты сказала мужу? — спросил Сергей в перерывах между поцелуями.

— Правду. Что поехала к тебе… убирать квартиру. Он за мной через два часа заедет.

— Он ни о чем не догадывается?

— А должен? Не волнуйся, его мысли сейчас заняты только удочерением. Ни о чем другом он и думать не может. Все под контролем, любимый, — слегка насмешливо успокоила она его.

— Смотри у меня, если это твоя очередная уловка!

Пылкая Танюша не дала Сергею договорить, увлекая его на диван.

Ритка устало брела по улице домой. Она ничего не замечала вокруг, на душе было паршиво. Вдруг ее остановил чей-то голос:

— Калашникова, ты ли это?

Ритка обернулась и увидела тощего парня с бухгалтерских курсов. Они обрадовались друг другу.

— Я тебя сразу и не узнал, — сказал парень. — Ты у нас всегда такая боевая и осанистая, а сейчас бредешь, как побитая собака.

— У меня все не как у людей, — грустно ответила Ритка. — Легко в учебе — тяжело в бою. С работы иду, устала.

— Вижу, не торопишься… Можно я с тобой?

Ритка пристально посмотрела на него.

— Провожу, просто провожу, — уточнил парень, уловив ее взгляд.

— Как там на курсах? Далеко убежали? — поинтересовалась Ритка.

— Нет, это я от курсов далеко убежал. Прогуливаю. Думаю перепрофилироваться. У меня теперь другое увлечение. Я сейчас занимаюсь разработкой своей собственной операционной системы. Оформлю патент, как Билл Гейтс, и доллары потекут ко мне рекой.

— А не боишься утонуть в этом зеленом мутном болоте?

— Нет, Рит, в богатстве не тонут. В нем радостно купаются. — Парень, видно, все давно обдумал. — К тому же никто не говорит, что я все деньги себе заберу. Я могу заняться благотворительностью.

— Наивный… — с жалостью покачала головой Ритка. — Это пока человек бедный, он думает, что спасет весь мир. А на самом деле, как только у него появляются деньги, он начинает заниматься не благотворительностью, а сведением счетов.

— Не понял?…

— Объясняю. Счета можно сводить не только бухгалтерские, ну там дебеты с кредитами. Богатенькие частенько сводят счеты с людьми.

— Ритка, тебя, что, обидели? — догадался тощий.

— Нет, меня просто убрали. И теперь я призрак Маргариты Калашниковой, который требует мести.

Тощий парень замер на месте, растерянно посмотрев на Ритку.

— Эй, Билл Гейтс, ты чего застыл, как фашист в окопе? Не пугайся, пошутила я. Шутка это. Шут-ка, — повторила она по слогам, — усек?

— Странно ты шутишь, Жемчужина.

— Не называй меня так, ладно?

В номере Доминики продолжался обыск. Уже была перевернута большая половина комнаты. НикНик начал нервничать.

— Где же вы могли их спрятать? — спросил следователь. Вдруг в руках у него зазвонил телефон Доминики. Доминика рванулась к НикНику забрать трубку, но ее довольно бесцеремонно остановил стоящий рядом сотрудник.

— Так-так, посмотрим, кто это нам звонит, — пробормотал НикНик, включив связь.

— Никуша, это я, Борис, — послышался голос Борюсика, — у меня мало времени. Слушай… Меня, наверное, скоро отпустят. У них на меня ничего нет. Держись.

И отключился. В камере конвоир требовательно постучал в окошко. Борюсик подошел, налил ему коньяк в протянутую чашку с ложкой и вернул трубку.

— Замечательно. Великолепно, — проговорил НикНик. Звонок подельника был очень кстати. — Значит, ваш сообщник уверен, что у меня на него ничего нет. Это нам только на руку. Нужно еще, правда, разобраться, кто дал арестованному Медведеву телефон.

— Вы не милиция. Вы шайка бандитов! — возмутилась Ника. — Но я этого так не оставлю. Вы еще горько пожалеете о своем самоуправстве.

— Угрожаете? Все слышали? — Следователь обернулся к понятым. — Понятые, вы слышали, как Никитина мне угрожала расправой?

Охранник и дежурная утвердительно кивнули.

Ритка вошла в офисную квартиру, но свет включать не стала. Зазвенел мобильник — пришло сообщение. Ритка открыла телефон и прочитала.

«Ты — молодец! Мы их порвем».

Ритка, одетая, ничком упала на диван. Потом перевернулась, закинула руки за голову, всматриваясь в темноту. Перед глазами пронеслись картины недавнего, такого счастливого прошлого. Ритка закрыла глаза руками и заплакала. А снизу доносилось стройное пение Васьки и консьержки.

Закончив работу, Артем поспешил в санаторий к Доминике. А Доминика стояла посередине комнаты, прижимая к себе розового бегемота.

— Если нет в нычках, — давал указания НикНик своим сотрудникам, — смотрите на видном месте. Я нюхом чую, они здесь.

— Объясните, что вы ищете? — допытывалась Доминика. НикНик не обращал на нее никакого внимания. Сотрудник наконец добрался до туалетного столика, вытянул один ящичек, другой и запустил в него руку.

— Есть! — воскликнул он и вытащил из ящичка туалетного столика аптечную упаковку.

НикНик возликовал, вытащил носовой платок и осторожно положил на него упаковку.

— Вот ты, дорогуша, и попалась, — обрадовался он.

Все взоры были прикованы к упаковке с лекарством. НикНик осторожно раскрыл упаковку, и все увидели, что в ней не хватает одной ампулы.

— Полюбуйтесь, вот они, улики. Теперь преступление налицо, — провозгласил следователь.

Послышался какой-то неясный звук. НикНик обернулся и увидел, что Доминике стало плохо.

— Врача и нашу машину! — распорядился следователь.

Через некоторое время Николай Николаевич уже сидел рядом с водителем в милицейской машине. Он достал телефон и быстро набрал номер.

— Все в порядке, — возбужденно заговорил он в трубку. — Все нашли. Как обещал. Везем в больницу. Намаялись мы с ней. Дралась, угрожала. Полагаю, мы не зря старались. Надеюсь, вы свои обязательства тоже выполните.

Он отключил телефон и скомандовал:

— Можем ехать. Держись за «скорой», мы в психушку едем. Кортеж из «скорой», милицейской машины с включенными сигналами и машины Толика пронесся мимо Артема, направляющего свой байк к санаторию.

Артем прижался к бровке, провожая их взглядом, потом снова завел байк и въехал в ворота санатория.

Утром следующего дня навстречу Ритке, спускающейся по лестнице, вышла консьержка Люба.

— Ой, Маргарита! — воскликнула она. — А как ты прошла в квартиру? Я тебя не заметила.

— Вы, теть Люб, тут распевали, я не стала вам мешать. Хотите совет? Или смените репертуар на менее громкий, или готовьтесь к потоку жалоб от разбуженных жильцов.

— Это все Василий Иванович, — оправдывалась консьержка. — Ах, как заразительно поет, грех не подпеть.

— Гоните его отсюда. Как почует, что тут на шару наливают, не отобьетесь, — по-дружески предупредила Ритка.

— Зачем ты так? — укоризненно протянула Люба. — Он мужчина симпатичный, обходительный. И потом, он страдает.

— Я и говорю, страдает, — подтвердила Ритка, — что не везде наливают. Когда в следующий раз придет, скажите ему, что я отсюда съехала. Вам же спокойней будет, — посоветовала Ритка и вышла на улицу.

В приемную «СуперНики» выглянула Амалия. Она была явно в хорошем настроении.

— Юлия, — обратилась она к секретарше, — я не могу дозвониться Доминике. Хочу порадовать ее, сообщить, что мы выставили на биржу пакет наших акций. Ее телефон заблокирован. Прошу тебя, позвони в санаторий, узнай, как она. А где Маргарита?

— Справедливости ради хочу заметить, что до официального начала рабочего дня еще почти час. И все ваши сотрудники еще свободные люди. Одна я тут выслуживаюсь, чтобы меня не уволили, — фыркнула Юлька.

— Твое служебное рвение не осталось незамеченным. Пожалуйста, как только получишь сведения о Доминике, немедленно мне доложи.

— Яволь, герр гауптман! — вытянулась в струнку по стойке смирно Юлька.

— Вот такой ты мне больше нравишься, — похвалила Амалия и ушла к себе в кабинет. Юлька с недоумением посмотрела ей вслед.

«Что это с ней сегодня? — спросила она сама себя. — Похвалила… Неужели ее кто-то соблазнил? Или это на нее наши акции действуют так возбуждающе?»

Рано утром того же дня в квартире Юрия Владимировича раздался звонок в дверь. Заспанная Диана вышла из своей комнаты и направилась к двери. В комнату ворвался Артем в крайне возбужденном состоянии:

— Юрий Владимирович! Случилось несчастье. Вчера вечером я поехал к Доминике. Было уже довольно поздно. По дороге я разминулся со «скорой» и милицейской машинами. А в санатории узнал, что это Доминику увезли. А от того, что мне наговорили, я до сих пор в шоке. Сказали, будто бы Ника напала на милиционеров, одного избила, угрожала другому…

Юрий Владимирович, который до сих пор сидел и работал, поднялся из-за стола.

— Погоди-погоди, а что делала милиция у нее в номере ночью? — встревоженно спросил отец.

В приемную «СуперНики» вошла Ритка и поздоровалась с Юлькой, которая как раз закончила разговор по телефону. Явно встревоженная секретарша нажала кнопку селектора.

— Амалия Станиславовна! Даже не знаю, как сказать… тут такое дело… — она запиналась.

Взволнованная Амалия появилась на пороге:

— Что случилось?

— Доминика Юрьевна в психбольнице, — доложила Юлька. — Ее туда забрали вчера ночью, из санатория.

— Это бред какой-то! Кто тебе сказал? — не верила своим ушам Ритка.

— Юлия, — перебила ее Амалия, — срочно найди Сергея. И соедини меня со следователем.

Юлька быстро набрала номер, и Амалия взяла трубку.

— Николай Николаевич, здравствуйте! — произнесла Амалия. — Это Гжегоржевская из «СуперНики». Что случилось с нашей Никитиной?

Николай Николаевич сидел у себя в кабинете. На столе лежал исчерканный лист бумаги со стрелочками от одной фамилии подозреваемого к другой.

— К сожалению, мне нечем вас порадовать, Амалия Станиславовна. Вашу Никитину мы вчера вынуждены были госпитализировать в спецотделение городской психлечебницы.

— Теоретически я могу допустить, что она могла вести себя странно, но зачем же сразу в психушку везти?

— Еще несколько дней назад ее психическое состояние мне было совершенно безразлично. Но сейчас положение дел изменилось. Госпожа Никитина стала главной подозреваемой в деле Медведева-Калашниковой.

— Доминика?! Быть этого не может! Ее же в студии не было.

— Я вчера провел у нее обыск и нашел весьма убедительную улику, свидетельствующую о ее непосредственном участии в покушении. Итак, Никитина — под следствием. Теперь психиатры должны сказать свое веское слово.

Он повесил трубку, скатал лист бумаги со стрелочками в тугой шарик и ловко бросил его в стоящую в углу кабинета корзинку для мусора.

Закончив разговор со следователем, Амалия повернулась к девушкам, предупредила:

— Да. Следователь все подтвердил. Так, на фирме эту новость еще никто не знает. Все известно только вам. Предупреждаю, если хоть капля информации просочится в народ, обеим не поздоровится.

На Риткин сотовый снова пришло сообщение. Все невольно обернулись на этот звук. Ритка быстро пробежала глазами написанное на экранчике и спрятала телефон.

— Я вас предупредила! — продолжила Амалия. — Юлия, напоминаю, мне срочно нужны Сергей Анатольевич и Юрий Владимирович.

Отдав распоряжение, она ушла в свой кабинет.

— Юль, можно мне просмотреть свой почтовый ящик? — спросила Ритка.

Юлька махнула рукой, прижимая плечом к уху телефон. Ритка быстро зашла в почтовый ящик в интернете и открыла полученное письмо. Она прочла про себя: «Начинай покупку акций. Ты не забыла, как это делается? Если что-то сорвется по твоей милости, смотри, я тебя не пожалею».

— Сергей Анатольевич, — сказала Юлька в телефонную трубку, — как хорошо, что я до вас дозвонилась. Надеюсь, ночь у вас прошла хорошо, ничто не омрачило ваш сладкий сон? — Ну не могла она удержаться, не могла. — А теперь — к делу…

Сергея этот звонок застал в постели. Он был в прекрасном расположении духа. Держа трубку возле уха, он подпиливал ногти и любовался своей работой. Вдруг глаза его округлились.

— Что? — воскликнул он. — Откуда ты узнала? Уже еду. Он бросил трубку, выскочил из постели и начал лихорадочно одеваться, не попадая ногой в штанину.

Николай Николаевич сидел за рабочим столом, когда к нему ворвались Юрий Владимирович, Артем и Диана. Он поднял на них хмурые глаза, но увидел Диану и заулыбался:

— Какие гости, прошу садиться.

— Николай Николаевич! — начал Юрий Владимирович. — Я только что узнал, такое произошло… этого не может быть!

— Успокойтесь, уважаемый Юрий Владимирович, и начнем с того, что вы официально представите мне своих спутников.

— Ах да, простите. С моей дочерью Дианой вы уже знакомы. А это… это… — Юрий Владимирович на мгновение замялся, а потом продолжил: — Это друг нашей семьи Артем Боев.

— Наслышан. Приятно познакомиться. Николай Николаевич Потапов…

Николай Николаевич привстал и протянул Артему руку для рукопожатия. Артем, пожимая его руку, пытливо посмотрел ему в глаза.

— Я понимаю, что привело вас сюда, — сказал следователь. — К сожалению, опровергнуть известие о госпитализации вашей старшей дочери Доминики Никитиной в спецотделение городской психиатрической лечебницы я не могу.

— Но как же так? Ника абсолютно здорова… в этом смысле, — недоумевал Юрий Владимирович.

— Ни мне, ни сотрудникам милиции, которых она избила этой ночью и которым угрожала, ни врачам, прибывшим на вызов, так не показалось, — спокойно ответил НикНик.

— А что делали в ее номере ночью вы? — поинтересовался Артем.

— Работал. Производил обыск, — невозмутиво объяснил НикНик. — У меня были веские основания предположить, что Доминика Никитина в большей степени причастна к совершенному преступлению, чем это представлялось на первый взгляд.

— На каком основании проводился обыск? — продолжал расспрашивать Артем.

— На законном. Я добился ордера на проведение обыска, и наши старания увенчались успехом — мы нашли улику. В номере осталась упаковка от препарата, с помощью которого доктор Медведев хотел убить Маргариту Калашникову.

— Глупости. Я был у Никитиной в номере, я ее туда сам переселял, помогал перевозить и раскладывать вещи…

— Тем не менее, — бесстрастно произнес следователь, — обыск произведен, препарат найден. И в номере у Никитиной он оказался не случайно, судя по ее поведению. Именно его Никитина защищала в припадке безумия. Именно из-за него она и попала в психбольницу.

Юрий Владимирович опустился на стул и обхватил голову руками.

— Папа, что с тобой? Нам нужно выйти на воздух, — взволнованно проговорила Диана.

— Я юрист, и я этого так не оставлю, — пообещал Артем.

— Конечно, не оставляйте. Никитиной очень нужна будет хорошая защита в суде, — спокойно ответил следователь.

Все поднялись, чтобы выйти из кабинета. НикНик остановил Диану в дверях:

— Диана Юрьевна, я прошу вас остаться на пару слов.

В приемную «СуперНики» вошел Сергей.

— Наконец-то вы пришли, — обратилась к нему Амалия. — Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Прошу ко мне в кабинет.

— Амалия Станиславовна, мне нужно срочно уйти, — сказала Ритка.

— Куда и зачем? — спросила Амалия.

— Мне обязательно отвечать?

— Речь идет о рабочем времени.

— Хорошо, вы вычтете у меня из зарплаты то время, в течение которого я буду отсутствовать, — безразлично сказала Ритка.

— Ты ведешь себя более чем странно. Я бы сказала — подозрительно.

— Я считаю, что вы меня отпустили.

С этими словами Ритка повернулась и вышла, а Сергей прошел в кабинет Амалии.

Оставшись в кабинете наедине с Дианой, НикНик превратился в образец предупредительности и очарования.

— Итак, Диана Юрьевна, с вами мы еще не беседовали по поводу сложившейся ситуации. Предлагаю наверстать упущенное.

— Пожалуйста, называйте меня просто Дианой, я пока не привыкла к отчеству.

— В таком случае, я — Коля.

— Лучше — НикНик, если можно, конечно. Я слушаю вас, — благосклонно проговорила Диана.

— Можете ли вы охарактеризовать вашу сестру как личность?

— Если честно, я ее мало знаю, мы — сводные сестры и воспитывались в разных семьях. Я родилась и жила с мамой в Радужном, а отца узнала совсем недавно.

— И сестру вы узнали недавно?

— Да. Вы спрашиваете, что она за человек. Я думаю, она — человек очень сложный. Во всяком случае, нашу первую встречу я бы не назвала нежной и родственной. Она устроила из нее форменный скандал, почти поссорила нас с отцом…

— Вы знаете, на меня она тоже произвела впечатление человека неуравновешенного.

— Но, я надеюсь, мое и ваше эмоциональные мнения не повредят моей сестре. Я не успела с ней подружиться, и мне совершенно все равно. Мне отца жалко.

— Что вы, Дианочка, я всего лишь расследую это дело. Без пристрастий и приоритетов.

— Да я, в общем-то, помочь вам ничем не могу. Только личные впечатления. Они роли не играют.

— Не скажите, — возразил НикНик. — Конечно, безусловно, я буду оперировать только фактами. Но и личные мнения для меня играют не последнюю роль. В моей работе очень важно понять психологию людей, с которыми приходится иметь дело. Поэтому я беседую с разными людьми, пытаюсь составить объективный портрет подследственного… вот такие маленькие секреты, — доверительно сообщал следователь Диане. — А вы чем занимаетесь?

— Я сейчас поступаю в институт.

— О, пора экзаменов. Волнующая, прекрасная пора. Еще все дороги открыты перед тобой, иди куда хочешь, — пафосно заметил НикНик. — А может, решитесь поступать на юридический? Я вам помогу подготовиться. Еще не все забыл.

— Я подумаю.

— Вот моя визитка, звоните. И не только по делу.

Его чрезмерная настойчивость и навязчивость уже начали раздражать Диану.

— Я всегда рад буду вас слышать и видеть, — закончил разговор следователь.

Выйдя из милиции, Артем и Юрий Владимирович размышляли, чем помочь Нике.

— Я сейчас поеду в клуб, — сказал Артем, — к другу Глебу. Он медик, у него везде свои люди. Пусть наведет справки. Не нравится мне этот следователь. В его действиях нет объективности. Мне кажется, он сначала придумал себе версию, а теперь все подгоняет под нее, а не наоборот. Такие люди наиболее страшны. Он будет цепляться за свое видение дела руками и ногами. Но мы поборемся. Вы сами домой доберетесь?

— Я подожду Диану и — в офис, хочу посоветоваться с Амалией Станиславовной, — рассказал о своих планах Юрий Владимирович.

Артем поймал такси и уехал.

В кабинет НикНика ввели Борюсика. Куда делся улыбчивый и приветливый Коля? Перед Борисом Михайловичем сидел мрачный, грубый следователь.

— Проходите, — распорядился он, — начнем нашу беседу с уточнения вопросов, так сказать, второстепенных, но… где вы взяли мобильный телефон?

— Какой мобильный телефон? — изобразил недоумение Борюсик.

— С помощью которого вы совершили ночью несанкционированный звонок, — уточнил следователь.

Борюсик молчал, опустив голову.

— Я надеюсь, у вас нет еще склероза. На всякий случай напомню вам: вы позвонили вчера Доминике Никитиной и рапортовали, что вас скоро выпустят за недоказанностью, — сказал следователь.

— Можно, я сяду?

Борюсик был ошарашен и лихорадочно соображал, откуда о его звонке стало известно следователю.

— Сядете, непременно сядете, это я вам гарантирую. А пока присядьте. Итак, вот аппарат Никитиной. В нем зафиксирован ваш звонок и номер телефона, с которого вы звонили. Я ваш звонок и принял.

— Да, я вижу, отпираться бессмысленно.

— Именно. И ради бога, не выдумывайте, что вы случайно нашли телефон, принадлежащий нашему сотруднику, на улице возле пивного ларька. Уважайте меня хоть немного, я ведь знаю правду.

— Жаль, такая красивая и, главное, правдоподобная версия. Я имею в виду пивной ларек.

— Вам смешно? Итак?

— Придется колоться, — сокрушенно ответил Борюсик. — Я вытащил телефон у конвоира из кармана, когда он передавал мне в камеру передачи.

— И он не заметил?

— Да, не заметил. Я позвонил и сразу же вернул телефон хозяину. Это небольшое прегрешение, и я готов принять за него такое же небольшое наказание. В виде лишения меня сладкого на десерт. — Борюсик притворно-огорченно вздохнул, поблескивая стеклами очков.

— Вы меня радуете вашим веселым оптимистическим настроением. Жаль, что придется мне его немного подпортить. Вчера ночью ваша подельница Доминика Никитина арестована. Предварительное обвинение — попытка совершить предумышленное убийство.

— Подождите, не пойму, убийство кого? — У Борюсика не укладывалось в голове услышанное. — Что за чушь? Ника — и убийство? Бред какой-то!

— Убийство Маргариты Калашниковой. Которое она заказала совершить вам или подставила вас, подкинув препарат для вашего коктейльчика. Следствие разберется.

— Да вы что?! Это нонсенс! — закричал врач.

— О! Начинаете выгораживать? Значит, все-таки имел место сговор. Есть еще одна новость. В связи с ухудшением психического здоровья Никитина госпитализирована в спецотделение городской психиатрической лечебницы. Смешно?

— Так не шутят, — настороженно заметил Борюсик.

— А я и не шучу. Психиатры ее освидетельствуют, и вы вместе пойдете под суд. Должен вас предупредить — чистосердечное признание облегчает следствие и смягчает наказание. Молчать вам уже не имеет смысла. Так что, как говорилось в одном хорошем старом фильме: будем запираться или будем признаваться?

НикНик открыл сейф и достал оттуда надорванную упаковку препарата, найденную у Доминики, и положил ее на стол перед Борюсиком.

— Вот, прошу ознакомиться, — сказал следователь. — Только не трогайте руками, а то ваши пальчики будут свидетельствовать против вас. А мне нужна только правда. Это тот препарат, о котором мы с вами уже говорили?

— Да.

— Им пользуются при лечении последствий травм, которые были у гражданки Никитиной?

— Это препарат довольно широкого спектра действия…

— Напоминаю, что именно его нашли в крови Калашниковой, и вы лично мне подтвердили, что именно он привел к столь плачевным последствиям.

— Было дело. К чему вы клоните?

— К тому, что эта упаковка была изъята лично мной этой ночью у Никитиной, при обыске в номере ее санатория. Как вы объясните этот факт? Никитина тоже нашла его у пивного ларька и решила сохранить как сувенир? На сегодня допрос закончен. Пройдите в камеру и поразмышляйте, так ли вам нужно брать на себя явную вину Никитиной.

Амалия беседовала с Сергеем в своем кабинете.

— Я уже думала, что все наконец закончилось, — сказала она. — Доминика известила, что выходит на работу, мы можем встретить ее с гордо поднятой головой и прекрасными производственными успехами… и вот. Меня это известие просто огорошило.

— Что же делать? — вырвалось у Сергея.

— Я вас для того и позвала. Во-первых, давайте разберемся и попытаемся разложить все по полочкам. Я бы разделила случившееся на два больших вопроса. Первый: Доминики опять с нами нет. И ее нужно вызволять. Второй: что делать с фирмой, ее активами и личными средствами Доминики, если ее объявят невменяемой? Извините, я хотела сказать, недееспособной.

— А до этого может дойти?

— Да, я уже консультировалась с компетентными лицами. Они сказали, что попасть в спецбольницу легко, но выйти оттуда с опровержением диагноза — довольно сложно. Как правило, к ним просто так не попадают.

— Все так внезапно, — растерялся Сергей. — У меня в голове не укладывается…

— Хорошо, что я еще не сложила с себя полномочий главы фирмы. «СуперНика» не обезглавлена. Мы можем продолжать свою деятельность. А вот как быть с личными средствами? Для того чтобы вызволить Доминику, понадобятся деньги, деньги и еще раз деньги. У вас они есть?

В приемную влетел Юрий Владимирович.

— Где Амалия? У себя? — с порога закричал он.

— Здравствуйте, прошу подождать, у нее сейчас Сергей Анатольевич, — спокойно ответила Юлька.

Юрий Владимирович махнул рукой и решительно направился в кабинет Амалии. Увидев там Сергея, он понял, что зять уже в курсе произошедшего.

— Что будем делать? — с порога приступил к делу Юрий Владимирович.

— Я только что сказала Сергею Анатольевичу, что понадобятся деньги, и немалые, — объяснила Амалия. — Вызволить человека из психбольницы сложнее, чем из тюрьмы, а снять поставленный диагноз — практически невозможно.

— У меня больших наличных нет, но есть акции фирмы, — сказал Юрий Владимирович.

— А у меня нет ни того и ни другого, — вставил Сергей. — Доминика Юрьевна считала, что в одной семье должен быть один держатель акций. Это, оказывается, укрепляет супружеские отношения.

— Справедливости ради хочу напомнить, что вы появились в жизни Доминики и нашей фирмы, когда мы уже процветали, и не поучаствовали в ее становлении ни одной копейкой, — заметила Амалия. — Откуда у вас могут быть наши акции?

— Амалия, Сережа, сейчас не время сводить мелкие личные счеты, — примирительным тоном сказал Юрий Владимирович. — Амалия, что мы должны сделать, чтобы спасти Нику?

— Я пока сама не знаю. Мне нужно подумать.

Самвел и Косарева находились в особняке Самвела. Самвел общался с кем-то по телефону, а Косарева поправляла макияж перед зеркалом.

— Спасибо, дорогой, приезжай ко мне на рынок, не обижу, — говорил Самвел в трубку. — Милиция должна хорошо питаться, чтобы нас хорошо защищать.

— Что он сказал? — с нетерпением спросила Косарева после того, как Самвел повесил трубку.

— Наш Дункан Макклауд опять живой! Гражданин Топорков действительно задержан отделением милиции Радужного, где и пребывает в данное время под следствием. Петруччо не блефовал. А что мы теперь будем делать, а, Надежда? Каков план мероприятий?

— Не все сразу. Надо подумать. Меня сейчас больше заботит мой доктор. Пластическая операция мне просто необходима, причем срочно. Деньги я найду, подумай, как и кого подкупить, чтобы выпустить Медведева. Я заплачу практически любые деньги.

— Да, золотая. Твоя новая мордашка влетит тебе в копеечку. Может, и мне греческий носик попросить у твоего доктора?

— Мне не до шуток. Ищи продажного мента, и побыстрее.

Артем приехал в городской байкерский клуб посоветоваться с Глебом.

— М-да, задача, — задумался Глеб. — Я с дуркой еще дел не имел. Там люди серьезные и дела у них серьезные.

— Ты же понимаешь, если есть заинтересованные лица, то под давлением там могут нарисовать нужный диагноз, — не на шутку забеспокоился Артем. — А это — пожизненно. Вовек не отмоешься.

— Главное сейчас — не дать ее наколоть транквилизаторами, — проговорил Глеб. — От них и у здорового крыша съедет. Я попробую напомнить о себе своим однокашникам и коллегам. Кто-нибудь да найдется. Но это будет стоить денег.

— Я понимаю. Я готов, — поднял обе руки Артем. — Как ты думаешь, меня к ней пустят?

— В спецотделение? Нет, конечно.

— А что это за отделение?

— Там проводят судмедэкспертизы. Это закрытая зона в больнице. Я подумаю над всем этим и позвоню тебе.

Перед кабинетом Борюсика Косарева встретила его медсестру Марину.

— Я нашла деньги, большие деньги. Мы можем выкупить Бориса Михайловича из тюрьмы.

— Как это? — испугалась Марина.

— Такие люди, как Борис Михайлович, не должны сидеть в тюрьме. Они должны помогать людям. Наш долг — освободить его, — горячо зашептала Надежда.

— Вы предлагаете дать взятку? — прямо спросила Марина.

— Как бы это ни называлось, лишь бы сработало. У вас нет на примете кого-нибудь, кто бы нам помог? Может, у вас лечится жена большой милицейской шишки, работника прокуратуры и тому подобное?

— Я подумаю, — кивнула помощница Борюсика.

Женщины заговорщицки переглянулись.

Доминика с трудом разлепила глаза в палате психбольницы. Все перед ней дрожало и растекалось, она ни на чем не могла сфокусировать взгляд. Ника снова закрыла и открыла глаза, увидела вокруг странные лица соседей по палате.

В палату зашла медсестра.

— Что со мной? — спросила Доминика.

— Ничего страшного, не волнуйтесь, — успокоила ее медсестра. — Вас ночью привезла «скорая помощь» и милиция. Вы были в критическом состоянии, но сейчас все прошло, все улеглось.

— Почему милиция? Я плохо помню…

— У вас было критическое состояние, вы набросились на милиционера, избили его. Были очень агрессивны, а потом упали в обморок. Это бывает — от перевозбуждения.

— О боже. А почему голова так кружится?

— Сейчас сделаю укольчик, и все станет на свои места, все будет хорошо, поспишь.

— Что вы колете? Я не хочу, — слабо запротестовала Ника.

— Расслабьтесь, доверьтесь мне. Это всего лишь успокоительное.

Доминика отключилась. Она лежала в тяжелом забытьи на койке, привинченной к полу, когда в палату зашли врач и Николай Николаевич. Они остановились у ее кровати.

— По какому делу она у вас проходит? — спросил врач следователя.

— Покушение на убийство, — ответил тот.

— Чего только с ними не бывает, — покачал головой врач. — Один черт знает, что делается в головах и душах этих несчастных.

— Судя по всему, у нее болезнь связана с тяжелейшей физической и моральной травмой, — предположил НикНик. — Она попала в автокатастрофу и потеряла ребенка.

— Это действительно могло быть причиной такого поведения, — согласился врач. — А может, и другое, та же наследственность, например, какой-нибудь сумасшедший дедушка вынырнул из четвертого колена. Смею вас уверить, психиатрия — самая сложная отрасль медицины. И туг… — он развел руками. — Вас, конечно, интересует вердикт о вменяемости?

— Именно так, но я бы выразился точнее — о ее невменяемости.

Врач с интересом посмотрел на НикНика.

— О дате проведения экспертизы я вам сообщу, — пообещал врач.

— Хорошо бы, чтобы экспертиза состоялась побыстрее, — сказал следователь.

— Быстрее, чем обычно, не обещаю. Вы же знаете, больница переполнена, врачи перегружены. К сожалению, стремительное преобразование нашего общества, технический прогресс и т. п. не всем идут на пользу. Многие люди расплачиваются за свое благополучие в новом мире психическим здоровьем.

— Так как? Я могу надеяться, что вы проведете экспертизу быстрее, вне очереди? — настаивал следователь.

— Я ничего не могу обещать. Но попробую.

— Буду с вами откровенен, — сказал НикНик. — Ей лучше списать все на болезнь, выйти отсюда на амбулаторное лечение и продолжать наслаждаться жизнью, чем загреметь на полную катушку за умышленное убийство.

— Ни слова больше, — прервал его врач, — меня касается только ее душевное здоровье.

— Добавлю только, что она и ее семья — богатые люди. Очень богатые люди. — Следователь многозначительно посмотрел на доктора, недвусмысленно дав понять, что от того требуется.

Сергей с кейсом в руках вошел в гостиную загородного дома Доминики и застал там Михаила и Танюшу. Танюша вспыхнула, увидев хозяина, но быстро взяла себя в руки. Мужчины пожали друг другу руки.

— А мы вас не ждали с утра, — сказала Танюша.

— Мне нужно кое-что взять в спальне, — объяснил Сергей. — Там открыто?

Танюша кивнула.

— Михаил, мне понадобится болгарка или что у тебя там есть по металлу, — сообщил Сергей. — Принеси в спальню.

— Кофе сделать? — предложила Танюша.

— Не нужно, я спешу, — отказался Сергей.

— Зачем ему болгарка? — недоумевал Михаил. — Час от часу не легче.

— Не знаю. Иди неси, раз просит, — поторопила мужа Танюша.

Сергей в спальне бросил кейс на кровать, подошел к встроенному в мебель замаскированному сейфу. Михаил принес инструменты и протянул их Сергею.

— Включай это все, будем сейф пилить, — распорядился Сергей.

— Мы же его испортим, — не понял Михаил.

— Да, испортим, а какое тебе дело? Мой сейф, хочу — порчу, хочу — нет. Приступай.

— Но Доминика Юрьевна…

— Ладно, не волнуйся ты так, это она попросила. Ключи где-то посеяла, вот и будем мы с тобой сейчас его лобзиком открывать.

Михаил начал вскрывать болгаркой сейф. Когда работа была сделана, он собрал инструменты и вышел из комнаты. Сергей взял кейс, подставил его под содержимое сейфа и просто выгреб все туда. Потом захлопнул кейс и прикрыл сейф, быстро набрал что-то на мобильнике и отправил СМСку.

Когда Сергей сел в машину. Михаил отворил ворота. В это время стоящая на пороге Танюша прочла СМС-сообщение: «Жду вечером».

Юрий Владимирович метался по своей квартире, как тигр в клетке. Время от времени он в отчаянии хватался за голову.

— Этого не может быть! Это бесчеловечно? За что? — приговаривал он.

— Папа, успокойся, — утешала его Диана.

— Как я могу успокоиться, когда моя дочь в… — он не сразу нашел силы произнести это, — в сумасшедшем доме. Как это все могло произойти?

— На все твои вопросы, папулечка, уже давно есть ответ. Юрий Владимирович остановился и ошалело посмотрел на Диану.

— Отвечаю, — объяснила дочь. — В твоем романе «Игрок по имени «Смерть». Там черным по белому написано, что героине завидовали и потому решили забрать у нее бизнес, разрушить семью и вообще пустить по миру.

— Но у меня в романе конец счастливый…

— Да, папа, планы злодеев потерпели крах. Потому что на горизонте появился странствующий рыцарь на белом коне, он и взял на себя все проблемы героини.

— К сожалению, странствующие рыцари приходят на помощь только в книгах.

— Отчего же? Есть и у нас кандидат на эту роль. Правда, не Дон Кихот — тот, по крайней мере, хранил верность даме сердца. Скорее, сэр Ланселот из Радужного — любитель приударить за чужими женами.

Юрий Владимирович последние слова пропустил мимо ушей, поскольку уже полностью погрузился в свои мысли.

Через несколько минут он вышел из своей глубокой задумчивости и подсел к Диане.

— Как это ни дико, но ты права, — сказал он. — Получается, что в своем романе я действительно предвидел все трагические ситуации, случившиеся с моей семьей. Но как это объяснить?! У меня в голове просто не укладывается…

— Все очень просто. Ты — человек с сильной энергетикой. Как и все творческие личности. Ты моделируешь в своем сознании сюжеты, переносишь их в книгу, а книга транслирует их во внешний мир. То есть ты не предвидишь эти ситуации. Ты их создаешь. Программируешь, если хочешь.

Юрий Владимирович был потрясен:

— Я, признаться, и сам увлекался различными околонаучными теориями, но… я могу влиять на будущее? Бред какой-то!

— А не бред, что ты заранее расписал всех действующих лиц и их поступки? Начиная от аварии, в которую у тебя попадает жена бизнесмена, до смерти в прямом эфире… и даже придумал персонаж, похожий на Артема, задолго до знакомства не только с ним, но и со мной.

Юрий Владимирович растерянно посмотрел на Диану:

— Так что же мне теперь делать?

Диана давно нашла выход, правда лишь теоретически.

— Сейчас ты садишься за стол и быстренько сочиняешь роман про героиню, которую вынимают из дурки с помощью подкупа, шантажа и диверсий.

— Ты сказала: подкуп? И Амалия мне что-то такое говорила. Пожалуй, это действительно единственно разумный шаг.

— Ну вот, папа, из теоретика детективного жанра ты наконец превращаешься в практика.

— Но у меня нет таких больших денег. Наличными, по крайней мере… Ты не знаешь, как продаются акции?

— Вот уж, чего не знаю, того не знаю. Спроси у своей Мали. Она тебе не только все объяснит — она и продаст сама, и взяткобрателя сама найдет, и сама деньги ему отнесет в придачу. Только учти одну вещь, папочка: дьявол никогда и ничего не дает даром. Так что ты еще попляшешь у своей Мали, когда ненаглядная Никуша благодаря ей окажется наконец на свободе.

— Мне не нравится твой тон, Диана, — поморщился отец. — И мне не нравится, как ты говоришь о своей сестре.

— Она мне сестра только наполовину. И даже это небольшой родство мне глубоко противно. Родственных чувств от нее я тоже не замечала. А потому не вижу повода ей сочувствовать.

Юрий Владимирович пораженно посмотрел на Диану.

— Как ты можешь?! — возмутился он. — Я думал, ты маленькая глупая девочка, которая еще не все понимает во взрослом мире. А ты… а ты, оказывается, злобная завистливая стерва. Даже злейшие враги объединяются для отпора общей опасности. А ты ходишь и расчесываешь свои маленькие царапины, стонешь и ненавидишь весь мир. Кажется, впервые за время нашего знакомства я начинаю сомневаться в том, что ты моя дочь.

Юрий Владимирович резко повернулся и демонстративно сел за работу. Ошеломленная Диана продолжала стоять. Она явно не ожидала от отца такой вспышки. Диана подошла к нему сзади и обняла за плечи.

— Пап, я плохая. Прости меня.

— Мне не за что тебя прощать. Ты ни в чем не виновата. Просто возраст такой. Это я виноват, наорал… просто я не знаю, как помочь Нике, и схожу от этого с ума.

— Успокойся, пап. Там ведь врачи — образованные опытные люди. Они сразу увидят, что Доминика абсолютно нормальна.

— А я не уверен, что там найдутся такие люди. Все, решено, сегодня же иду к Амалии. Пусть продает мою долю «СуперНики».

— Но тогда у тебя ничего не останется, — осторожно заметила Диана.

Юрий Владимирович бросил испепеляющий взгляд на Диану.

— Все, папуля, затыкаюсь. Совсем забыла, что я маленькая злобная дрянь.

Младшая дочь, когда хотела, могла быть самокритичной.

Борюсик снова сидел в камере. Он напряженно пытался восстановить в памяти все события того вечера на телевидении. Внезапно что-то вспомнив, он заколотил в дверь:

— Конвоир, задержанному Медведеву срочно нужно к следователю. Конвоир!

— Головой постучи, — раздался голос конвоира, — сексот проклятый. — Конвоир открыл окошко и продолжил: — Я с тобой, как с человеком, а ты… начальству меня вломил…

— Я не вламывал, — обиделся Борюсик, — я сказал, что сам у тебя из кармана телефон вытащил.

— А что ж ты меня тогда не предупредил, умник! Я-то, как последний дурак, покаялся, что ты у меня трубу выпросил маме звоночек сделать.

— Прости, командир, нехорошо как-то вышло. И ты облажался, и я облажался. И некому за нас теперь слово начальству замолвить.

— А пусть они мать твою спросят!.. — с выражением проговорил конвоир. — Чайку у тебя того хорошего, что мы пили, не осталось еще? А то что-то после выговора сердце болит — сосуды бы расширить.

— Только так: ты меня сначала к следователю отведешь. А потом с тобой и почаевничаем нормально.

Ритка вошла в приемную «СуперНики», положила сумку и села за боковой стол.

— Здравствуй, о великий учитель, — обратилась она, изображая покорность, к Юльке. — Что нового из офисных премудростей поведаешь ты мне сегодня?

— А ты уверена, что еще у нас работаешь? — спросила Юлька. — Мне почему-то показалось, что Амалия тебя вышибла.

— Это за что еще?

— А ты вспомни, как ты с ней говорила!

— Да ну ее к черту, эту Аномалию. Юлька, мне бы компьютер освоить, а?!

Из своего кабинета вышла Амалия.

— Возвратилась, беглянка? — обратилась она к Ритке. — А я уже дала указание отметить тебе день за свой счет.

— Могли бы и не отмечать, не обеднели бы, — фыркнула Ритка.

— Не дерзи мне, девочка. Впрочем, это пройдет, когда ты узнаешь меня поближе. К тому же сегодня Амалия Гжегоржевская добра, как никогда. Поскольку только что получила замечательную новость: крупный пакет акций нашей фирмы продан.

— Даже не знаю: радоваться мне или печалиться? — проговорила Юлька.

— Невежество, странное для человека с твоим образованием и на твоей должности. Конечно, радоваться! Теперь у нас, наконец, появились средства, которые используются для расширения производства.

Ритка съежилась и замерла за своим столиком.

— А известно, кто купил наши акции? — спросила секретарша.

— Нет, пока неизвестно — некий аноним, — ответила Амалия. — Очевидно, через посредника. Ничего, скоро проявится. Главное, что заплатил он все. Сполна.

Врач и Николай Николаевич шли по коридору больницы.

— Предупреждаю, что возможны попытки подкупа медицинского и обслуживающего персонала лечебницы родственниками Никитиной, — озабоченно проговорил НикНик.

— Нас не нужно об этом предупреждать. Персонал нашей больницы взятками себя не марает.

— А зря — увлекательная, знаете ли, вещь.

— Что?… — Врач был ошарашен.

— Да нет, доктор, вы меня не так поняли. Я просил бы не пресекать подобные попытки на корню, а сделать вид, что вы согласны. А сами потом, естественно, набираете мой телефончик и обо всем мне подробнейшим образом докладываете. С целью поимки взяткодателей и прослеживания связей Никитиной.

— Не совсем понимаю, о каких связях идет речь.

— Доктор, вы удивительно наивны. Кроме близких, к вам в любой момент могут обратиться товарищи Никитиной по преступному промыслу… собственно, таковых нельзя исключить и среди родни. Пойдемте в ваш кабинет, я посвящу вас в тонкости этого непростого дела.

Доминика пришла в себя в палате психбольницы и открыла глаза. Словно в тумане, она увидела, как над ней склонилось какое-то чудовище и взяло за правую руку. Доминика протерла глаза свободной рукой: перед ней сидела какая-то женщина с безумными глазами и гладила ее пальцы. Потом нащупала обручальное кольцо и осторожно попыталась его снять. Доминика в ужасе попробовала вырвать руку.

— Брысь отсюда! — брезгливо цыкнула Ника.

Но больная вцепилась в кольцо мертвой хваткой. Вокруг кровати, привлеченные шумом, начали собираться другие больные.

Доминика, отпихнув сумасшедшую, продолжала кричать, а больные продолжали двигаться к ее кровати. Та, что пыталась снять кольцо, снова завела свою песню.

Доминика вскочила с кровати и бросилась к двери. С ужасом увидев, что ручки с внутренней стороны у двери нет, она заколотила в дверь руками, продолжая кричать. К ней присоединились и другие больные. Тут дверь открылась, и в палату вошла медсестра со шприцами. Больные сразу разбежались по своим углам, а Доминика бросилась к медсестре.

— Немедленно ложитесь на место, — приказала ей медсестра.

— Я лягу, только позовите врача, прошу вас.

Медсестра набрала в шприц лекарство.

— Нет! Не надо меня колоть! — испугалась Доминика. — Я не знаю, что вы мне вводите, и не хочу!

Она подбежала к окну.

— Я выброшусь из окна, если вы сделаете хотя бы шаг в мою сторону! — пригрозила она.

Медсестра спокойно смотрела, как Доминика дергала заколоченную раму. Наконец Доминика поняла, что окно закрыто, и бросилась обратно к двери. Медсестра загородила ей дорогу и привычным жестом нажала скрытую кнопку. Из коридора послышались торопливые шаги санитаров, которые, ворвавшись в палату, бросились к Доминике. Она отчаянно сопротивлялась, но санитаров было двое и они были явно сильнее. Доминику профессионально скрутили, бросили на кровать и пристегнули ремнями.

— Спасибо, ребята, — поблагодарила медсестра. — Далеко не уходите — эта больная очень неспокойна.

Санитары кивнули и вышли из палаты. Медсестра со шприцем приблизилась к Доминике.

— Подождите, — быстро прошептала Доминика. — Снимите у меня с руки обручальное кольцо, оно с камнем. Это очень дорогое кольцо. Возьмите его себе.

Медсестра оглянулась на притихших больных, те сразу отвернулись на своих койках. Медсестра нагнулась, быстро сняла с руки Доминики кольцо и спрятала его в карман халата.

— Теперь позовите врача, умоляю, — попросила Ника. Медсестра молча сложила свои шприцы обратно и, прикрыв за собой дверь, покинула палату. Доминика в отчаянии посмотрела ей вслед.

Амалия сидела за компьютером, когда в кабинет ворвался Юрий Владимирович. Он тяжело дышал, вытирая пот платком.

— Господи, Юра, — ахнула Амалия, — нельзя же так вваливаться! И посмотри, на кого ты похож! Ты что, бежал всю дорогу?

— Здравствуй, Маля. Ты же знаешь, что у меня нет машины, а такси, как назло, не подвернулось.

— Для этого существует служба вызова такси по телефону. — Амалия уже снова была бесстрастна.

— Прости, не сообразил. Так хотел скорее к тебе попасть. — Ну садись тогда, рассказывай, что заставило тебя бежать через весь город, позабыв обо всем на свете. Маргарита, — наклонилась Амалия к селектору, — принеси, пожалуйста, ко мне в кабинет два кофе без сахара.

— Не надо, Маля, чтобы она заходила сюда. Я пока не могу видеть эту девочку. Понимаю, что она ни в чем не виновата, но из-за нее, пусть и косвенно, пострадала Никуша.

— Маргарита, — снова сказала Амалия в селектор, — в кабинет не заходи, кофе пусть принесет Юлия.

Ритка делала кофе у кофеварки в приемной.

— Слышала? — мстительно сказала Юлька. — Видно, лицом ты им не вышла кофей подавать. Ладно, Юлия Александровна не гордая. Давай отнесу.

— Подожди, я еще не закончила, — спокойно остановила ее Ритка.

Она открыла шкафчик, нашла солонку, набрала полную ложку соли и всыпала по одной в каждую чашку, потом невозмутимо передала поднос секретарше. Юлька с восхищением посмотрела на нее.

— Что, сладкая месть с привкусом соли? Не знала, что ты у нас офисная террористка-отравительница. Уважаю.

Юлька взяла поднос и пошла к двери кабинета.

— Зачем пришел, даже не спрашиваю — что-то связанное с Доминикой, — говорила Амалия Юрию Владимировичу. — Знаю, что ни о чем другом ты сейчас думать просто не можешь.

— Да, ты права. Маля, я решил продать все свои акции, чтобы за эти деньги вызволить Никушу.

— Продать все? Не слишком ли ты торопишься?

— Ты сама говорила, что сейчас время — решающий фактор. Нельзя допустить, чтобы ей поставили какой-нибудь страшный диагноз и сочли недееспособной. А что потом — меня не заботит. Сама знаешь, я всегда мало обращал внимания на материальную сторону жизни.

— О, это правда. Никогда не забуду, как ты доводил этим свою бедную жену…

— Не смей! — резко прервал ее Юрий Владимирович. — Какое ты имеешь право?…

— Ах, скажите, какой темперамент. — Амалия откинулась в кресле. — Можно даже подумать, что это я пришла к тебе за помощью, а не наоборот.

— Прости, Маля, я сорвался. В последнее время… нервы ни к черту. Извини. Мне без тебя действительно не справиться. Впервые в жизни я ненавижу себя, такого неприспособленного, вечно витающего в облаках… Я беспомощен, как кит, выброшенный на берег… Маля, помоги мне! Речь идет не обо мне — Никуша страдает.

В приемной появился Сергей. Не здороваясь, он прошел в свой кабинет. Юлька и Ритка переглянулись.

— Сиди тут и смотри в оба! — распорядилась Юлька и отправилась вслед за Сергеем.

Оставшись одна, Ритка воровато оглянулась и придвинулась к компьютеру. Нашла свою электронную почту — новых сообщений не было, проверила мобильник — там то же самое. Подперев голову руками, она впала в глубокую задумчивость. Сергей стоял перед раскрытым сейфом, когда в кабинет вошла Юлька. Он с перекошенным лицом обернулся и тут же захлопнул дверцу сейфа.

— Снова! Почему без стука? — раздраженно накинулся он на секретаршу. — Что ты за мной ходишь по пятам? Ты хочешь добиться, чтобы я тебя возненавидел? Так поздравляю, ты уже близка к цели!

— Вот как? А не честнее было бы, Сережа, вместо того чтоб устраивать истерику, просто сказать мне, что стала лишней? И что у тебя другие творческие планы. Так нет: ты вместо этого водишь меня за нос и рассказываешь сказки о платонических отношениях с дочкой шефа.

— Да я, собственно, вовсе и не обязан перед тобой отчитываться.

— Сережа, мы же с тобой не чужие, — горько произнесла Юлька. — И я никогда за тобой не следила. Просто… мне страшно знать, что у тебя в сейфе лежит пистолет.

В эту минуту Юлька была искренна как никогда. На смену язвительной секретарше явилась заботливая и любящая женщина.

— О-о-о, пошла старая песня! — Сергей обхватил голову руками. — Послушай, что я тебе скажу, Юлия. — Он набрал побольше воздуха, словно собираясь нырнуть. — Я еще ни с одной любовницей не расставался так тяжело, как с тобой. Нет, ты — не женщина, ты — жевательная резинка. Прилепилась к голове и не отодрать! Только с волосами разве что выстричь.

Юлька вспыхнула и сжала кулаки.

— Ну какие же вы все, в сущности, курицы, — продолжал Сергей. — У меня сейчас жена в сумасшедшем доме! Слышала? Так почему ты лезешь со своими глупостями?!

— Значит, это ты от жены деньги в сейф прятал? — мстительно спросила Юлька.

— Юлия, дорогая, — угрожающе проговорил Сергей, приближаясь к ней, — а тебе не кажется, что тебя здесь в последнее время становится слишком много?

— Нет, — рискнула храбро ответить Юлька, хотя видела, что он разъярился не на шутку.

Сергей поднял руку и положил ее Юльке на шею.

— И напрасно, — злобно прошипел он. — Знаешь, кто становится самым страшным зверем, если его загнать в угол? Заяц. Он, защищая свою жизнь, часто разрывает лапами брюхо зверю значительно крупнее себя… Не загоняй меня в угол, Юлия.

Говоря это, он потихоньку сжимал руку.

У Юльки начали кривиться губы, она была готова расплакаться. Сергей потрепал ее ладонью по щеке.

— Не плачь. Плачущая женщина — это, в конце концов, противно. Как вы, глупые, этого не понимаете? К тому же ужасно не эротично. А о том, что ты здесь в очередной раз подсмотрела, советую сразу забыть. Я же был белее и пушистее нервого снега, но вы из меня постепенно сделали зверя. Я вынужден бороться за выживание, и я выживу. А тебе могу дать только маленький дружеский совет — не переходи мне дорогу.

Амалия продолжала успокаивать Юрия Владимировича. Она вышла из-за стола и положила руку ему на плечо.

— Ну не впадай в отчаяние. Безусловно, я сделаю все, чтобы помочь Нике. Я уже думала над этим. Не может быть, чтобы в этой больнице не брали взяток. Нужно только найти человека, который не просто возьмет, а возьмет и сделает все необходимое.

— Да-да, конечно, Маля.

— Давай пить кофе, а то остынет.

Они одновременно взяли чашки и отхлебнули. У обоих одновременно полезли на лоб глаза. Амалия начала кашлять.

— Ну, это уже переполняет чашу моего терпения! — задыхаясь, проговорила она сквозь кашель.

В палату к Доминике зашел врач и присел у ее кровати.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он.

— Если вы мой лечащий врач, то да. Скажите, пожалуйста, санитарам, чтобы меня развязали — я не буйнопомешанная. Я вообще здоровая и полностью отдающая отчет в своих поступках женщина. Просто, возможно, у меня несколько расшатаны нервы.

— Ну вот, вы сами признаете. А задача персонала больницы теперь вдумчиво и неторопливо определить степень расшатанности ваших нервов.

— Доктор, вы знаете, в чем меня обвиняют?

— Посвящен, — кивнул врач.

— Тогда скажите: разве мог здравомыслящий человек моего положения устроить эту нелепую комедию с убийством в прямом эфире?

— Здравомыслящий — нет. Но мы с вами — собственно, я находимся в…

Врач красноречиво обвел рукой стены палаты.

— Вы же опытный врач, вы должны с первого взгляда отличать действительно больного человека от здорового.

— У меня был такой случай. Привезли ко мне доктора наук, — начал рассказывать врач. — Умнейший, симпатичнейший человек. Мы поместили его в отдельную палату. Эрудиция, кругозор, начитанность. Я любил приходить к нему беседовать. Спрашиваю как-то, за что родные сдали к нам? Он тихо посмеялся и сказал, что однажды неудачно пошутил: признался, что считает себя птицей и тайком от родни клюет зерно.

— И они поверили?

— Я, представьте, задал тот же вопрос. А он мне: «А как туг не поверишь, когда сыну приспичило получить наследство и махнуть мою академическую квартиру на престижную иномарку». Мы горько посмеялись тогда с профессором. А потом я разбился в лепешку, чтобы на комиссии его признали вменяемым. Прощались мы со слезами на глазах. Обменялись телефонами, адресами. Только телефоны, увы, не понадобились. Через неделю он вышел в окно с девятого этажа коммуналки, в которую его переселили. Захотелось полетать. А вы говорите… В нашем деле больного от здорового отличить очень трудно.

— Вы рассказали очень печальную историю, доктор. Только, к сожалению, неправильно ее истолковали. Профессор просто не смог пережить предательство родного сына.

Врач внимательно посмотрел в воспаленные глаза Доминики.

— Хорошо, давайте поговорим, — произнес он. — Скажите: что подвигло вас на ночную езду с огромной скоростью? Расшатанные нервы? Захлестнувшие эмоции?

— Я не хочу об этом говорить.

— Видите, вы себя не контролировали. Пойдем дальше: сильнейшее сотрясение мозга и, как следствие, потеря памяти.

— Я ее имитировала, потому что кто-то постоянно давил на меня, пытался запугать: мне присылали страшные фото, на них были трупы или мои портреты с выколотыми глазами.

— Вы подозреваете кого-то конкретного?

— Сейчас, к сожалению, слишком многих. От меня хотят избавиться.

— В таком случае должен согласиться: ваше состояние вполне нормально… для больного, страдающего манией преследования. А как вы объясните свои неоправданные вспышки гнева, как, например, при знакомстве со сводной сестрой в доме вашего отца?

Или агрессивность, выразившуюся в нападении на сотрудника милиции?

— Он хотел распороть моего бегемота.

Врач посмотрел на нее с сожалением:

— У каждого нашего больного всегда находится четкое обоснование для самой невообразимой выходки.

— Но ведь так на моем месте поступили бы очень многие из тех, кого все считают абсолютно нормальными.

— Ну, что я на сегодня я отменю все уколы. Но рекомендую вам вести себя сдержанно. И навсегда выбросить из головы мысли о врагах, которые вас якобы преследуют. Вам нечего бояться.

— Переведите меня в отдельную палату.

— Это невозможно, лечебница переполнена.

— Я заплачу, хорошо заплачу, только переведите. Запишите телефон. Позвоните моему заместителю. Ее зовут… Гжегоржевская Амалия Станиславовна. Она все сделает. И деньги принесет. Помогите мне. Скажите ей, что я ее умоляю спасти меня.

Следователь за столом самодовольно потер руки при виде Борюсика, которого привели к нему в кабинет.

— Слышал, вы рвались ко мне на прием, доктор Медведев. Надо полагать: надумали колоться? — И НикНик засмеялся своему невольному каламбуру.

— Надумал, — обреченно произнес Борюсик.

— Ну так колитесь.

Следователь в прекрасном настроении выложил на стол бумагу и ручку, мурлыча себе под нос что-то вроде «Наша служба и опасна и трудна».

— В общем, чистосердечно сознаюсь: я ошибся, — начал признание Борюсик.

Следователь, не ожидавший такого поворота, даже привстал со стула.

— Как ошибся, когда ошибся? — опешил НикНик.

— На телевидении. Я так волновался, что неправильно составил лечебный коктейль для укола. Только потом — уже в камере — вспомнил. У меня в тот день был пациент, которому кололи именно этот препарат. И я, когда собирал медикаменты для программы, машинально положил его ампулу с остальными. С кем не бывает, гражданин следователь? Так что никто не виноват. Просто врачебная ошибка. Готов понести наказание по всей строгости закона.

— Что вы мне тут горбатого лепите, Медведев?! — сорвался на крик следователь. — Какая, к чертям, ошибка?!

— Я же сказал, гражданин следователь, врачебная, — понурившись, стоял на своем Борюсик.

Артем подъехал к байк-клубу в Радужном. Навстречу ему вышел байкер. Они обнялись.

— Вернулся-таки, — обрадовался байкер. — Ребята предложили даже, как в японских компаниях, вывесить твой портрет и каждое утро распевать под ним гимны клуба. Чтобы родные черты из памяти не стерлись.

— Вообще-то, в Японии выставляют надувного шефа и кладут палку для битья. Но я, Саша, не для разговоров о японских традициях приехал. Нужна твоя помощь. Я хочу продать клуб.

— Как продать? — недоверчиво хмыкнул байкер.

— Полностью. Вместе с мастерскими, автосервисным центром, в общем, со всем фаршем. Поможешь? Мне сейчас некогда этим заниматься. Цену заламывать не буду. А контора прибыльная, ты сам знаешь.

— Да без проблем… только как же ты?

— С меня хватит юридической практики. Если провернешь все быстро — тебе бонус, процент определяешь сам. Гендоверенность на твое имя оформим прямо сейчас.

— Артем, это не мое, конечно, дело, только… ты хорошо подумал?

Пунцовая Юлька вышла из кабинета Сергея.

— Юль, а давай ты меня все-таки на компьютере поучишь? — попросила ее Ритка.

— А давай ты от меня все-таки отстанешь! — раздраженно ответила Юлька. — Не женщина, а жевательная резинка. Прилепилась — не отодрать. Только с волосами выстричь.

— Лучше уж со скальпом — в традициях североамериканских индейцев… — Ритка, увидев, как расстроилась Юлька, мигом забыла все обиды, готовая кинуться на защиту слабейшего. — Да что с тобой, Юль? Это он тебя довел? Хочешь, я поговорю с ним по-свойски?

— Мне адвокаты не нужны, сама справлюсь, — шмыгнула носом Юлька. — И вообще, проси себе у Амалии отдельный компьютер, ты мне всю работу заваливаешь.

Из кабинета вышли Амалия и Юрий Владимирович.

— Маргарита, — сказала Амалия, — мы с Юрием Владимировичем по достоинству оценили твою шутку. Если она повторится еще раз, то шутить ты будешь в другом месте.

— А вы меня не пугайте! Плевала я на вашу «СуперНику», — дерзко ответила Ритка. — Хоть сегодня меня увольнять можете.

— Амалия Станиславовна, — вмешалась в разговор Юлька, — если вы ее снова не уволите, то прошу по крайней мере пересадить от меня подальше. Нам здесь вдвоем с Маргаритой тесно. Я из-за нее не успеваю справляться со служебными обязанностями.

— А ты, пожалуй, права, Юлия.

Амалия под удивленными взглядами присутствующих прошла к кабинету Доминики и распахнула дверь:

— Прошу, Маргарита Викторовна. С сегодняшнего дня — это ваше рабочее место.

Сергей сидел за компьютером в своем кабинете и просматривал почту. Потом задумался, взял телефон и написал сообщение. К нему заглянул Юрий Владимирович.

— Сережа, я поехал к следователю — насчет Борюсика. А потом вернусь, поговорим с Амалией о продаже акций. Без нее мне не справиться.

— Вы действительно задумали продать весь пакет? Узнаю руку мастера, — не отрываясь от экрана, заметил Сергей. — Никогда не забуду, как вы затеяли дома генеральную уборку. Выбрасывать — так выбрасывать! Лично мне ваш максимализм кажется опрометчивым. С чем вы останетесь, дорогой мой тесть? Вы об этом подумали?

— Но как можно думать о деньгах, если Никуша страдает? Когда мы ее вызволим, она заработает новые деньги. И все будет по-прежнему, и все будет хорошо.

— Быть хорошо — еще может. А вот по-прежнему — вряд ли.

— Сережа, я потрясен. Ты представляешь, недавно, правда, совсем по другому поводу, но эту же фразу мне сказала Никуша. Сергей, вы мыслите и чувствуете одинаково! Вы созданы друг для друга. Сам Бог велел вам быть вместе.

Кажется, Юрий Владимирович пытался найти хоть малейший повод, зацепку, чтобы семейное равновесие было восстановлено.

— К сожалению, от меня это теперь не зависит.

Амалия завела Ритку в кабинет Доминики и внесла с собой увесистую папку.

— Что ж, Юлия заговорила об эффективном рабочем пространстве не напрасно. Я готова временно тебя им обеспечить. Вре-мен-но. Учти, это кабинет Доминики Юрьевны.

— Так зачем вы меня сюда сажаете? — не поняла Ритка.

— Для повышения эффективности труда и сокращения времени на непроизводственные беседы. Никаких личных вещей, фотографий родственников и домашних животных!

За это предусмотрены суровые штрафы. Один объект, прибитый с помощью кнопки или гвоздя, минус одна дневная зарплата.

— Значит, шурупами привинчивать можно?

— Придется ввести штрафы также и за глупые шутки. Вот стул, вот стол — в ящиках не рыться. Вот компьютер — выясни у Юлии, в каких пределах позволено им пользоваться.

Она положила Ритке на стол увесистую папку.

— Изволь трудиться. План на сегодня таков. Здесь 78 анкет, рассортируй их по алфавиту, а потом обзвони всех заполнявших, поблагодари и выясни, кто готов поучаствовать в фокус-группе в ближайший вторник в 12–00.

— Ого! 78?

— Не «ого», а «всего лишь». И составь мне список в электронном виде.

— Есть проблема. Я на компьютере умею только в игры играть.

— Слова «проблема» я не приемлю. Я предпочитаю употреблять слово «задача». По-моему, ты научилась еще и принимать почту. Так что сиди, учись дальше. Компьютер — неотъемлемый рабочий инструмент деловой женщины.

— А зачем он мне? — угрюмо спросила Ритка. — Никакая я не деловая.

— Если судить по нахальству и неоправданному гонору, который ты успела проявить, задатки есть. Не удивлюсь, если ты через неделю пробьешься в начальство.

Амалия вышла, и Ритка осталась одна. Оглядевшись вокруг, увидела фото Сергея и Доминики на столе. Ритка включила компьютер, села за стол Доминики, в ее кресло, примеряя его для себя.

— М-да, уютно сидеть в кресле за полторы тыщи баксов. Только от одной этой мысли свихнуться можно.

Не успела Амалия выйти из кабинета Доминики, как к ней обратилась взволнованная Юлька:

— Амалия Станиславовна, вам звонят из… психушки.

— Соедини. А сама помоги Маргарите в кратчайшие сроки освоить компьютер.

— Опять?! — буркнула недовольно Юлька. — Интересно, сколько зарабатывает нянька? Честное слово, давно пора было стать няней или горничной. Это проще и денежнее.

Михаил закончил работы по восстановлению сейфа, сложил инструменты и теперь наблюдал за Танюшей, которая мыла пол.

— Что молчишь? Или ты считаешь, что Сергей ведет себя в рамках нормы? — не дождался ответа Михаил.

— Нет, не считаю.

— Тогда давай вспомним вместе, с чего все началось. Так и будешь стоять? Садись, Таня, разговор серьезный.

Танюша, побледнев, села на пуф, и Михаил продолжил:

— Началось все с юбилея Юрия Владимировича, когда Доминика ушла с тем парнем.

— С Артемом, — уточнила Танюша.

— Неважно. Потом Сергей на глазах у тебя пытался застрелиться. Потом вдруг заявил, что ты сияешь, как бриллиант. Что за странное сравнение? А потом он попросил меня проверить тормоза в его машине, и когда я вышел, сказал тебе: два предупреждения. Что он имел в виду, Таня?

К удивлению Танюши Михаил был спокоен.

— Не помню такого. Может, у него был нервный срыв? Вот и говорил всякие глупости.

— Ах, у него нервный срыв! У нервного срыва есть имя, отчество и фамилия. Я, кажется, догадываюсь, как зовут его срыв — Татьяна Андреевна Коркина, вот как! Таня, ты тогда осталась с ним в доме ночевать. Ты вернула ему деньги?

— Мишенька, не уподобляйся Сергею. Не выдумывай всякие глупости.

— Я искренне надеюсь, что у моих подозрений нет почвы. Но ответь на два вопроса. Первый — ты вернула ему деньга? Второй — он подбивает к тебе клинья? Смотри в глаза, Таня.

Михаил внимательно посмотрел на жену, но она не отвела взгляда.

— Спасибо тебе, Мишка, — сказала Танюша.

— За что? — опешил Михаил.

— Что еще считаешь меня женщиной, которая может нравиться, которую можно ревновать. А то все дети да дети. Я уже подумала, ты меня больше не любишь.

Танюша обняла Михаила.

— Ладно тебе, Танюша, выдумаешь еще, — нежно проговорил Михаил.

Тут на Танюшин телефон пришло CMC-сообщение. Михаил резко перешел от лирического тона к агрессивному:

— Тебе письмо, не слышишь? Почему не смотришь?

— Меня сейчас не интересуют письма.

— Я сказал — читай, а то сам прочту. Дай телефон.

Он протянул руку к телефону.

— Не дам. Неприлично читать чужие сообщения.

— Неприлично… я бы сказал что. Значит так, женщина, которую можно ревновать! Дай трубку по-хорошему.

— Иначе что? — Танюша попятилась с трубкой.

— Лучше тебе этого не знать.

Михаил вырвал у жены трубку и открыл экран. Танюша стояла ни жива ни мертва. Михаил прочел сообщение про себя, бросил трубку на постель, подобрал свои вещи и вышел. Танюша взяла дрожащими руками мобилку и прочла вслух: «Мои планы изменились. Где ночую, пока не знаю. Ждите указаний. С.Н.». Танюша облегченно провела по лицу рукой, собрала свои ведра-тряпки и вышла вслед за мужем.

Спустившись в гостиную, она увидела, что Михаил курит у открытого окна.

— Я не пойму, что тебя так разозлило? Деловая переписка хозяина и горничной?

— Повторяю: узнаю что-то — убью. Я все сказал.

В новом кабинете Ритка обложилась стопками бумаги, в том числе на полу, — разбирала личные дела. Просмотрела почту в компьютере: ничего нового не было.

— И что же мне теперь делать? — растерянно пробормотала Ритка.

В этот момент зашла Юлька, мрачная из-за поведения Сергея.

— «Тихо сам с собою я веду беседу», — заметила секретарша. — Ты с кем общаешься? С космосом? С пришельцами?

— Хорошо бы. Может, забрали б меня отсюда, — с кислой миной протянула Ритка. — Я вот думаю. Наверное, весь этот кошмар мне снится. Вот проснусь — и стану прежней Риткой. Торгую себе посудой, все меня любят, все вокруг колхозное, все вокруг мое. — Она мечтательно закрыла глаза. — А вы с вашими проблемами — тьфу ты, то есть с задачами — далеко-далеко, на какой-то еще не открытой планете.

— Напишешь потом мемуары — «Кошмарный сон торговки посудой». Можно подумать, ты тут решаешь сложнейшие задачи. Какую-то сотню звонков сделать… — Секретарша презрительно передернула плечами.

— Теперь ясно. Это ты на меня свою работу скинула.

— Ничего подобного. Мое дело — звонки принимать, а твое — звонить. И чего страдать, спрашивается? Меня когда сюда на работу приняли, то не в кабинет шефини посадили, а в коридор. Там и сижу. И не жалуюсь. И тружусь на благо фирмы.

— Вот и не жалуйся.

— Ты тоже кончай давить на психику. Психов у нас с некоторых пор хватает, — Юлька недвусмысленно кивнула в сторону фото Доминики. — Амалия велела тебе в комп въезжать — въезжай.

— Ну давай, учи дальше, — обреченно сказала Ритка.

— Так и быть. Мой последний урок. Вот это называется процессор, это — монитор, это — мышь, а это — клава, клавиатура то есть. Почту ты уже открываешь, откроешь и все остальное. Доминикины секреты запаролены… Ты в них залезть не сможешь.

— Очень надо! — фыркнула Ритка. — Своих секретов достаточно. Слушай, а ты кем хочешь быть?

— Ну и вопросец. В каком смысле?

— В прямом. Неужели ты с детства мечтала кофе подавать и быть до самого крематория Юлькой без отчества?

— Тебе этого, конечно, не понять, но некоторым приходится в жизни самим пробиваться, — стала объяснять Юлька. — Не всем повезло с группой крови. Не все с ящика из-под бутылок перескакивают одним махом в кресло из алькантары.

— Из чего? — не поняла Ритка.

— Рынок — он и есть рынок, — безнадежно махнула рукой Юлька.

— Рынок, Юля, это временное пристанище. Ступенька. А вообще у меня две мечты: дом с камином и океан. Но тебе не понять. Поэтому ты и будешь кофе подавать до конца дней. И ждать, пока шеф за ушком почешет, мимо проходя.

— Сравнение с животным миром, Маргарита Викторовна, уместнее как раз в вашем случае. Это вас на улице подобрали, аки дворнягу…

Они пикировались, пытаясь побольнее уколоть друг друга.

В почту пришло письмо. Ритка сосредоточилась и подобралась.

— Так, ладно, аудиенция окончена, — деловито сказала она. — Иди-иди, мне работать пора.

— Ах, извините, Маргарита Викторовна, — подскочила секретарша, расшаркиваясь и пятясь к двери. — Работайте.

Юлька ушла, а Ритка открыла новое послание и прочла вслух: «Готовься к новой покупке. Почту смотреть сто раз на день. Крокодил».

Ритка вышла из кабинета Доминики и обратилась к Юльке:

— Слышь, подруга, я выйду ненадолго.

— А вы, Маргарита Викторовна, могли бы и не докладывать, — язвительно сказала Юлька. — Может, вам еще машину вызвать? Вы какую предпочитаете? Мазератти или тэ-вэ-эр? Астон Мартин, Бугатти или Майбах?

— Сама езди на этих развалюхах, жизнью рискуй. А я предпочитаю, чтобы ты придумала легенду для Амалии, если она меня хватится.

— Что ж, легенд у нас полный чемодан, — с готовностью откликнулась Юлька. — Могу ей доложить, что ты уехала на кинофестиваль в Венецию в качестве члена жюри.

— Лучше — на всемирный экономический форум в этот, как его…

— Давос? Есть проблема: его зимой проводят.

— Нет проблемы, есть задача, — возразила Ритка. — Я уехала на внеочередной форум, созванный по моей инициативе. Так и скажешь, без нее, мол, не начинают. А я тебе оттуда подарочек привезу. Новый фартук и поднос.

В этот момент из своего кабинета показался Сергей и прошел в кабинет Амалии, даже не взглянув на Юльку. Она проводила его мстительным взглядом.

Юрий Владимирович заглянул в кабинет НикНика.

— Здравия желаю, Николай Николаевич! А я к вам. Пришел справиться о Борисе Михайловиче.

— Опять? — раздраженно воскликнул следователь. — Я не могу больше слышать об этом вашем Борисе Михайловиче!

— Николай Николаевич, родной, что случилось?

— Ваш ненаглядный Борис Михайлович задумал обмануть следствие. А чтобы выгородить вашу дочку, вашу любимую старшую дочь, он нарочно направил меня по ложному пути.

— Но Борис Михайлович патологически честный человек! — недоумевал Никитин.

— Вас послушать, так подследственный Медведев — святой! Так вот, этот ваш апостол дал мне официальные показания, что это он отравил потерпевшую Калашникову! Он, мол, случайно подменил ампулу.

— Но ведь это значит крах его карьеры! — Юрий Владимирович был в ужасе.

— Медведев врал! И он жестоко просчитался. Своим поступком он косвенно подтвердил виновность Никитиной.

— Не понимаю хода ваших мыслей.

— Разумеется, не понимаете, — снисходительно усмехнулся следователь. — Ни один дилетант не поймет ход мыслей профессионала. Если бы Никитина была не виновна в убийстве… что вы на меня так смотрите? Да, в несостоявшемся убийстве! — поправился он. — Так вот, если бы это было не ее преступных рук дело, не требовались бы такие жертвы со стороны Медведева! Вот, как по-вашему, для чего он соврал?

— Борис — благородный человек…

— Угу. Дон Кихот! Из-за вашего рыцаря следствие обязано тратить драгоценное время и проверять заведомо тупиковую версию. Отвлекаться, искать доказательства его обмана. Но я их соберу! Берегись, Медведев!

НикНик потряс в воздухе кулаком.

Сергей с порога обратился к Амалии:

— Нельзя ждать, что все само собой разрешится.

— Что вы предлагаете? — поинтересовалась Амалия.

— Вообще-то я впервые в такой ситуации… — Вопрос застал Сергея врасплох.

— Я тоже. Но у меня уже готов план действий. Прежде всего, я отправлюсь в психиатрическую лечебницу и постараюсь добиться, перевода Доминики в отдельную палату. Подозреваю, что это будет сложно сделать. Но нет ничего невозможного. А вот что делать дальше…

— …не знаете даже вы? — закончил за нее Сергей.

— Знаю. Потребуются новые инвестиции в значительном объеме. Вы уже знаете, нам придется выставить на продажу пакет акций Юрия Владимировича.

— Но это же много денег! Можно всю жизнь жить на эти деньги, пальцем не шевеля, правда скромно, но все же не работая.

— Меня никогда не интересовало, как прожить жизнь, не шевеля пальцем. Вы, видимо, не до конца понимаете, в чем обвиняют вашу супругу. Речь идет о преднамеренном убийстве, совершенном доктором Медведевым по заказу Доминики. И как только Борис Михайлович даст показания, что он в этом деле был только пешкой…

— Но Боря никогда не даст таких показаний!

— Я бы не была столь категорична. Если вопрос встанет о его вине… защищая жизнь и свободу, человек способен на многое.

Сергей с интересом взглянул на собеседницу:

— Вижу, у вас большой опыт в таких вопросах. Готов вам полностью довериться.

— Я бы посоветовала держать наготове наличность. Крупную сумму.

— Откуда у меня деньги? — Сергей театрально вывернул карманы. — У меня даже акций нет. Вы же знаете, Ника была против того, чтобы в одной семье… Акции есть только у Ники.

— Да, но она в больнице и распоряжаться ими не может. А после вынесения ей приговора… — быстро поправилась Амалия, — я имела в виду диагноз… если предположить такой трагический исход… никто из нас не желает такого исхода, но мы не можем отбросить его вероятность. Так вот, акции перейдут к вам в наследство лишь через полгода.

— Как? И ничего нельзя с этим сделать? Черт… — Сергей с досадой забарабанил пальцами по столу. — Если бы можно было посоветоваться с Доминикой…

— А я бы предпочла услышать хоть какое-то предложение от вас. И ваше поведение мне кажется странным, учитывая, что вы ближайший родственник Доминики.

— Средства пойдут на подкуп следствия и медицинской сферы. Амалия Станиславовна, для спасения Доминики ничего не жалко.

— Особенно учитывая, что у вас ничего и нет… — съязвила Амалия.

В кабинет, запыхавшись, влетел Юрий Владимирович.

— Юрий Владимирович, — вскинула брови Амалия, — на вас лица нет. Нельзя терять самообладание ни при каких обстоятельствах.

— Я от следователя, — возбужденно начал объяснять тот. — Он сказал, что Борюсик хочет взять вину на себя.

Амалия и Сергей переглянулись. Амалия взялась за телефонную трубку…

В поликлинике Радужного Анна Вадимовна вела прием посетителей, когда к ней в процедурный кабинет зашел Артем. Анна Вадимовна от неожиданности охнула:

— Артем? Что-то с Дианой?

— Жива-здорова. Здравствуйте.

— Напугал ты меня…

— Анна Вадимовна, давайте поговорим. Я знаю, вы никогда не были от меня в восторге. Но я вас уважаю и не хочу, чтобы вы считали меня непорядочным человеком.

— Да говори скорее, что случилось! Инфаркта моего добиваешься?

— Помните, я вам сказал, что полюбил другую?

— Помню, конечно. Нам с Дианой твоя шутка не понравилась.

— Я тоже думал тогда, что это шутка. А оказалось, все более чем серьезно.

— Значит, ты бросил мою дочь? И у тебя серьезные намерения относительно этой девушки? А кто она?

— Она… сестра Дианы. Старшая дочь Юрия Владимировича. Ее зовут Доминика.

В воздухе повисла пауза.

— Ну что ж… — сказала наконец Анна Вадимовна, — а для чего ты пришел ко мне?

— У Доминики сейчас очень сложный период. Ей не обойтись без моей помощи. Диане тоже тяжело, но она отказывается от моей поддержки. Ну, знаете, подходит со свойственным ей максимализмом.

— Бедная девочка! — мать покачала головой. — Она сильно переживает?

— Похоже, что так. Анна Вадимовна, поддержите ее! Я всегда старался объяснить Диане, что мое чувство — платоническое. У меня не было к ней страсти, но она не чужой мне человек, и я хочу остаться ее другом. Чтобы она всегда знала, что может рассчитывать на мою помощь. Кстати, вас это тоже касается.

Ритка пришла на базар к Анжеле. Та ее сначала не узнала в деловом костюме — скользнула взглядом и отвернулась. Потом, что-то сообразив, уставилась на Ритку и бросилась ей на шею.

— Ритка! Не узнала тебя. Ты это… как со съезда ВЛКСМ! Ритуля! Девочка моя, проходи, рассказывай.

— Зямчик, ты-то хоть меня узнал? — протянула Ритка руку к собачке. — Давай лапу. Вот моя умница! Я ненадолго. Анжел, ты что-нибудь в акциях понимаешь?

— Примерно как в балете.

— Ну, рассказывай мне тогда все биржевые па, какие знаешь.

— Да на кой тебе акции? Наличка надежнее.

— Ты мне другое объясни. Зачем эти акции выпускают? Зачем продают? И если ты их купил, они что, карман греют? И что с ними делать?

— Постой, постой, забросала тут вопросами, — осадила ее Анжела. — В моих кроссвордах об акциях пока ничего не было. Надо кого-то найти, кто кумекает. Вот, например, Самвел! Помнишь, в прошлом году…

— Ага, собирался сделать наш рынок открытым акционерным обществом, — закончила за Анжелу Ритка.

— Ага. А потом передумал…

— А почему передумал?

— Вот ты к нему пойди и выясни. У нас с тобой знакомых специалистов покрупнее нет. Хочешь, с тобой схожу для подстраховки?

Ритку все эти новые дела, видно, заинтересовали всерьез. — Спасибо, подруга. Надеюсь справиться самостоятельно.

Самвел, войдя в комнату, увидел Косареву, сидящую за компьютером. Он заглянул ей через плечо, внимательно глядя на экран.

— Надя, ты такая у меня разносторонняя невеста? Биржевыми новостями, оказывается, тоже интересуешься?

— Людям свободных творческих профессий нужно обладать комплексом знаний и умений, позволяющим держать нос по ветру, — объяснила Косарева. — Волка, Самвельчик, ноги кормят. Слышал народную мудрость?

— И зачем этому волку биржа?

— На всякий случай.

— А я уже настроился на увлекательный рассказ о твоих новых успехах…

Косарева резко отодвинулась от компьютера:

— Нет, Самвельчик, это я настроилась на увлекательный рассказ. Какие у тебя новости?

— О Крокодиле?

— Меня волнует другое.

— Кто же, кроме меня, волнует очаровательную Надежду? — Самвел шутливо-ревниво прищурил глаза.

— Медик мой. Неужели в городе все менты — подпольные миллионеры? Что, никому денег не надо?

— Я узнавал, Надежда, как обещал. Но там какое-то странное дело. Связанное с фирмой «СуперНика».

— Что же ты молчишь! Рассказывай подробно.

Тут позвонила охрана.

— К вам Маргарита Калашникова, — доложил охранник.

Самвел удивленно посмотрел на Косареву и пошел к дверям, в которые уже входила Ритка.

— Рита, дорогая, здравствуй! — поприветствовал ее Самвел.

— Здравствуй, Самвел! — ответила Ритка. — Я к тебе на пару минут.

Самвел расчувствовался и чмокнул Ритку в щеку. Он действительно рад был ее видеть.

— Хорошо выглядишь. Как самочувствие?

— Не дождетесь! — засмеялась Ритка. — Нашу песню не задушишь, не убьешь…

— Молодец, Рита, оптимистка, так держать! — одобрил Самвел. — Мы так за тебя переживали. Правда, Надя?

С этими словами он обернулся, но обнаружил, что в комнате никого нет. Самвел усадил Ритку на диван.

— Ушла моя Надежда по делам домашним.

— А ты, Самвел, разве семейный человек? — удивилась Ритка.

— Да нет, это так… — Он замялся и сменил тему: — Ну, ты теперь знаменитость, прославила наш рынок. Хоть открывай туристический маршрут к твоей палатке. Говори, зачем пришла? Обратно хочешь? Нет вопросов. Хоть завтра приступай.

— Спасибо, Самвел. Может, и воспользуюсь как-нибудь твоим предложением. Но сейчас я по другому поводу. Мне твоя консультация нужна по экономическим вопросам.

— Слушаю тебя, — деловито сказал Самвел.

Борюсик постучал в дверь своей камеры.

— Чего тебе? — послышался голос конвоира.

— Предлагаю заключить выгодную сделку, — сказал Борюсик.

— Уже заключал раз, дураков больше нет, — буркнул конвоир.

— Это опять ты? — удивился Борюсик. — Пострадал не очень?

— Выговор дали. У меня даже зарплаты не снимешь, снимать не с чего.

— Ясно. Видишь, как хорошо обошлось? Ну, открой окошко, поговорить надо.

Конвоир выполнил просьбу.

— Я придумал выгодную комбинацию, — сказал Борюсик. — Притом совершенно безопасную для тебя. Слушай. Ты звонишь в мою клинику. Тебе ответит медсестра: «Клиника «Борюсь», Марина слушает». Потом ты на секунду дашь мне телефон, я распоряжусь по работе, а она тебе принесет бутылку чего скажешь.

— И пива в придачу! — выдвинул условие конвоир.

— С пивом проблем не будет, — заверил Борюсик.

— Ладно, диктуй телефон, — согласился тот. — Медсестра хоть симпатичная?

НикНик пришел в офис «СуперНики», как просила Амалия.

— Вы потрясли меня рассказом о моральном подвиге Бориса Михайловича, — сказала Амалия. — Но его признание шито белыми нитками. Зачем губить невинного человека, оставляя виновных на свободе? Простите, у меня нет права давать вам советы, я просто рассуждаю вслух. Но прежде всего я прошу вас разрешить мне свидание с Никитиной и беседу с руководством отделения, — продолжала Амалия. — Я открою вам карты. Я хочу одного: перевести Доминику в отдельную палату. За вознаграждением дело не станет.

— Но я не уполномочен…

— Я бы не тревожила вас, — перебила НикНика Амалия, — если бы дело не касалось спецотделения. Без вас меня туда не пустят.

— Искренне хочу вам помочь, но наверняка обещать не могу. — НикНик не горел желанием заниматься личными проблемами подследственных.

— Не думаю, что перевод в отдельную палату измученной женщины, не вполне оправившейся от предыдущих травм, может помешать вашему расследованию. А наша фирма, со своей стороны, берется помочь милиции разрешить кое-какие бытовые проблемы.

Впрочем, я бы не хотела, чтобы мое предложение было неправильно расценено. Решайте сами. Я думаю, мы поняли друг друга. Мне поехать с вами?

— Сам справлюсь, — заверил ее следователь.

В клинике Борюсика раздался телефонный звонок. Марина сняла трубку.

— Клиника «Борюсь», Марина слушает.

— С вами хотят поговорить, — сказал конвоир.

— Мариночка, послушайте меня, — Борюсик быстро перехватил трубку.

— Ой, Борис Михайлович, а мы вас так ждем… — обрадовалась Марина.

— Мариночка, слушайте внимательно, времени нет. Вы заведете карточку на Сидорова Ивана Алексеевича и заполните ее как обычно. Процедуры и уколы, которые он получает, я вам сейчас продиктую. Препарат для инъекций должен быть в нашей аптечке, пачка распечатана. Вы меня поняли?

— Поняла.

— Записывайте процедуры…

Самвел закончил инструктаж Ритки по поводу акций.

— Ну вот, рассказал тебе все, что знал. А для чего тебе такие сложности? Тебе на базаре тетрадки в клеточку хватало — и приносила рынку хорошие деньги.

— Самвел, если бы ты знал, как ты мне сейчас помог, — задумчиво проговорила Ритка.

— А где ты сейчас работаешь? — поинтересовался Самвел.

— В «СуперНике». Знаешь такую?

— Ого! Кто ее не знает! Никогда бы не подумал, что наш рынок будет ковать кадры для телевидения и большого бизнеса. Я тобой горжусь. Ты ко мне заходи, всегда рад тебя видеть.

Самвел проводил Ритку до двери. Обернувшись, он увидел, что Косарева опять вернулась в комнату.

— Надежда, почему ты спряталась? — не понял Самвел.

На следующий день утром в Радужном в кабинет Петрова завели Крокодила.

— Что, гражданин Топорков Виктор Мефодьевич, отдохнули? — обратился к нему Петров. — Как спалось?

Крокодил не спешил с ответом, потирая щетину на лице.

— Спасибо за заботу, гражданин начальник, — наконец сказал он. — Вашими молитвами — до пенсии не дотянешь.

— Не знал, что ты на пенсию рассчитываешь. Может, у тебя и трудовая книжка имеется?

— А вы не издевайтесь. Всякий зарабатывает, как умеет. Я, может, тоже в юности другие мечты имел, а судьба-злодейка подкинула обстоятельства.

— Когда поделишься сокровенным, труженик? — резко меняя тон, спросил Петров. — Ничего нового не надумал?

— Не поймешь вас, ментов.

— А ты не понимай, ты рассказывай. Почему это ты вдруг сдаться надумал?

Петров решил трясти Крокодила по полной.

— Просто я так подумал — чего безвинному человеку от милиции прятаться?

— Безвинному… эва ты загнул!

— Так и есть! Вместо того чтобы жить на свободе с чистой совестью. Это Надька кашу заварила, детишек моих выкрала, меня на базар посадила, хотела денег с их помощью сшибить… Сучка она, Надька. Если бы я знал, что девчонки — мои дети, разве я бы… да что там говорить! Крокодил — тоже человек, и чувства человеческие у него имеются.

Крокодила понесло.

— Проникновенно. В колонии в самодеятельности будешь участвовать. Я сам приду на представление. В первый ряд сяду. — Петров театрально зааплодировал.

— Рано на меня билеты покупать, начальник, и не за что в колонию определять. Сам ведь знаешь — нет у тебя на меня ничего. А вот у меня для тебя предложение имеется.

— Интересно послушать твое предложение, — с недоверием хмыкнул Петров.

— За Косаревой много чего волочится, ты не сомневайся, — доверительно заговорил Крокодил. — Она меня обвела вокруг пальца, как маленького, под ментовку подвела. А главное — не сказала, когда воровала, что девчонки мои. Я на старость слабым стал. Запали они мне в душу. Особенно старшая. Такая хорошая девочка. Песни поет. Я не хочу больше быть Крокодилом. У меня фамилия есть. Топорков. Понимаю, что детей мне не отдадут. Да и как я их воспитывать буду? Среди нищих? Но помогать им по мере сил я хочу. Пусть они даже и не видят меня.

— Крокодил ты, гражданин Топорков, и слезы твои крокодильи. Сколько я тут перевидал таких, как ты, — и все детьми прикрывались. Вам дети нужны, только чтобы дела свои проворачивать. Небось, в «бизнесе» своем тоже детский труд используешь и детские слезы тоже, чтоб жалостнее было. Так? Петров слышал подобное много раз.

— Напрасно не веришь. Я тебе правду говорю. Ты сейчас, по закону, должен меня или выпустить, или предъявить обвинение. Так ведь, а?

— Ты не юрфак закончил?

— Предъявить ты мне можешь только фигу с маслом. Но тебе это сделать ментовская гордость не позволит. Ты пойдешь к судье, будешь просить о продлении срока задержания, ля-ля, фа-фа. Зачем? Выпускай меня — и дело с концом. А я тебе Косареву на блюдце выкачу, она наверняка уже новых дел наворотила. Подумай. — И Топорков наставительно поднял вверх указательный палец.

Однако Петров все-таки задумался над его словами:

— Что-то разговорился ты, Топорков.

— Сигаретку дай, начальник.

В детдоме в Радужном в своем кабинете Виктория Павловна суматошливо и немного нервно снаряжала в новую жизнь девочек Косаревых. Она отдала Михаилу документы, перепроверила бумаги. Анна Вадимовна стояла рядом. Танюша ждала с несколько отрешенным видом, думая о своем; Михаил был напряжен и взволнован.

— Ну вот, кажется, и все формальности утрясены, — сказала директриса. — Поздравляю вас, уважаемые Михаил Афанасьевич и Татьяна Андреевна, с пополнением в семействе. — Ее голос дрогнул. — Если что, не стесняйтесь, обращайтесь, мы всегда, чем можем, поможем нашим… вашим деткам, наш дом — ваш дом. Надеемся, что у вас все получится, и девочки наконец обретут настоящую крепкую семью, где их будут любить.

— Бабушка Павловна, а ты будешь к нам в гости приезжать? — спросила Лёля.

— Обязательно, — пообещала та, погладив ее по головке. — Жди меня на свой день рождения. С подарками. Лёлечка, береги Катюшу, помни, вы — сестрички и должны всегда и везде друг другу помогать.

— Бабушка, — теребила Лёля за рукав Викторию Павловну, — а если мы скучать будем, вы с мамой Аней к нам приедете жить? Насовсем…

Виктория Павловна утерла слезу:

— Нет, Лёлечка, насовсем не приедем. Кто же тогда останется с другими детишками?

— Ну ладно, нам пора, — сказала Танюша.

Все засуетились и направились к выходу, где у крыльца детдома стояла машина Коркиных. Михаил погрузил туда вещи девочек. Танюша села на переднее сиденье. На крыльце толпились детдомовские дети, из окон высовывались нянечки с платочками. Девочек усадили в машину. Михаил пожал руки директрисе и Анне Вадимовне, потом бросился обнимать женшин. Наконец, нажав на клаксон своего авто, он медленно отъехал от детдома. Лёля и Катюша махали руками из окон. Виктория Павловна стояла, прижав руку к сердцу, потом перекрестила машину вдогонку.

Петик делал обход базара. Рядом шла Лидия, которая даже на ходу его воспитывала.

— Неудачник ты какой-то, Петя. Ничего толком не можешь сделать. Ни поймать, ни сдать, ни деньги взять. Никто тебя не боится, за серьезного игрока не принимает. Правильно бабы на рынке тебя Петиком прозвали. Как ребенка. Петик и есть.

— Не затупилась еще? Пилишь и пилишь, — устало огрызнулся Петик. — Чем меня поучать, сама бы занялась делом, если такая умная.

— А я все надеялась, что перевоспитаю тебя, человеком сделаю. Ты у Самвела был?

— Был.

— Крокодилом в ментовке пугал?

— Пугал. А он не испугался.

— Я вот что думаю. Надо тебе выследить эту его сообщницу. Ну, ту, что тебе яду в пиво подсунула. И на чем-то подловить. Пока не знаю на чем, но придумаю. Вот это будет улов — акула на удочку. И попляшут они под нашу дудочку…

Лидия размечталась, причмокивая губами.

У Петика зазвонил телефон.

— Петруччо, зашел бы ты ко мне, дело есть, — услышал он голос Самвела.

— Понял, Самвел, загляну, — ответил Петик. — Жди.

— А ты говоришь, не испугался, — довольно сказала Лидия.

Доминика в больничной палате с трудом слезла с постели. Пошатываясь, она направилась к окну и начала изучать его запоры, попробовала все задвижки. Ее занятия прервал голос с кровати у окна:

— Брось.

— Почему? — спросила Доминика.

— В первый раз?

— В первый.

— Без толку все, не такие открывали… а если и откроешь, куда побежишь? На колючку? Это же спецотделение. Попустить. Что, в кино не видела? Дурка — как зона.

Доминика внимательно вгляделась в свою собеседницу: женщина средних лет, смотрела на Доминику очень ясным взглядом.

— Вы — нормальная? — удивилась Ника.

— Понормальней тебя, ответила соседка. — А ты что, не отличаешь?

— Не знаю, — пожала плечами Ника.

— Слежу я за тобой, ведешь ты себя, как дура последняя. А ведь не дура.

Доминика молчала, а соседка продолжала:

— Им только повод дай, скрутят, насуют своей гадости, через месяц будешь, как эти — овощи на грядке.

И она показала на нескольких действительно ненормальных женщин, которые и в самом деле лежали, как «на грядке».

— Что же делать? — растерянно спросила Доминика.

— Прежде всего, не волноваться и не давать им повода, — посоветовала соседка. — Не кричать, не бросаться на амбразуры, лежать сухим листиком и молчать. Жалко мне тебя.

— У меня есть деньги. Я заплачу, только научите, что нужно делать, — попросила Доминика.

Соседка заговорила тихо, показывая жестами, чтобы и Доминика перешла на шепот.

— Что это у тебя? — вдруг спросила она.

Доминика сняла через голову шнурок с дорогой улиткой и протянула его соседке:

— Это — улитка. Оберег. Символ упорства в достижении цели. На, возьми.

— Возьму, пригодится, — согласилась та. — Ты, видно, действительно птица большого полета, раз с тебя побрякушки не сняли. Обычно всех подчищают. Слушай. Здесь все продается и покупается. Сюда без денег попадать нормальному человеку нельзя.

— А ты как попала?

— Я от тюрьмы спасаюсь. Вот признают невменяемой, я и буду лечиться. А потом наступит явное улучшение, меня выпишут под медицинский надзор. Все лучше, чем на нарах париться. Статья у меня серьезная.

— А что ты сделала?

— Мужа убила, — спокойно ответила соседка.

— Случайно?

— Убила случайно. А достал он меня не случайно. Так что, с какой стороны посмотреть. Я тебе как-нибудь расскажу Ночью, когда все уснут. Веселая история.

— Веселая? — отрешенно спросила Доминика.

— Не понимаешь… — усмехнулась соседка, — ты молодая еще, красивая. С деньгами. Не знаешь, как оно в жизни бывает. Запомни: сейчас для тебя главное — чтобы не кололи.

— А как это сделать?

— Покупать… покупать медсестру. Она на этом состояние делает. Скажи своим родным или друзьям, чтобы приносили ей деньги. Но понемногу, а то оборзеет вконец. И другим тяжелее будет. Поняла? И самое главное — не просись в отдельную палату. Ни в коем случае. Тут ты среди людей, можно их спровоцировать на гвалт. А там — одна-одинешенька. Что хотят, то с тобой и сделают.

— Поняла, — кивнула Ника.

— Ты — заказная?

— Как это? — не поняла Ника.

— Ты кто по жизни? Чем занимаешься на свободе? — перевела женщина.

— У меня своя фирма.

— Тогда точно заказная. Таких людей обычно или мочат, или в тюрьму, или сюда. Вариантов немного.

— Кто… мочит?

— А ты не знаешь? Тогда ты не настоящая фирмачка, — женщина только присвистнула. — Чувствовать должна, кто к тебе сзади подбирается, кому твой бизнес поперек горла стоит, кто его своим сделать хочет.

— Я попала сюда по ошибке, — убежденно проговорила Ника.

— А я что сказала? Только ошибка твоя имеет руки-ноги, голову на плечах и имя. Не больная же ты на самом деле?

Самвел встретил Петика в своем особняке.

— Ты что, надумал от меня откупиться? — угрюмо спросил Петик.

— Зачем, Петруччо, ты же не первый день живешь, а такие вопросы задаешь: от таких, как ты, не откупаются. Таких, как ты, покупают, — ответил Самвел.

— Ты и цену уже определил?

— Самвел с тобой как с другом говорит, а ты не веришь.

— Ладно, что хочешь сказать, говори.

— Понимаешь, такие, как ты, дела самостоятельно делать не могут. Да ты и сам в этом убедился. И ничего обидного в этом нет. Есть руководители, и есть исполнители. Я — руководитель. — Самвел втолковывал Петику, как маленькому ребенку, не понимающему очевидных вещей. — Давай раз и навсегда покончим с твоими… амбициями. Поступай ко мне на службу. Неофициальную. Конечно, я тебе маленько зарплатки прибавлю. Будешь оперативно и результативно выполнять мои команды. Мне такие люди нужны.

— А ты не боишься за Косареву?

— А кто это такая? В каком ряду стоит? Не слышал, — прикинулся Самвел.

— Если я ее найду, я вас познакомлю, — пообещал Петик.

— Вот и молодец, договорились. Может, действительно, достойная женщина, чтобы за нее заплатить. А сейчас слушай мою просьбу. Сидит у вас в ментовке один врач. Хороший доктор. Попал по глупости. Фамилия — Медведев.

— Это который нашу Ритку чуть не порешил?

— Я так думаю: если бы захотел, порешил бы так, что комар бы и носа не подточил, — врачи это умеют. — Самвел подмигнул Петику. — Так вот, нужно узнать, кто ведет его дело и можно ли к этому человечку подобраться.

— Ну, допустим, я соглашусь, найду твоего доктора… и что? — спросил Петик.

Он не собирался оказывать услуги задаром.

— Для начала передашь ему передачку, чтобы его уставшие силы поддержать. Скажешь, от пациентки Пашаевой. Мол, заботится женщина, ценит, уважает.

— Стоп, стоп… что-то мне это напоминает. Вы от него что — тоже решили избавиться? И снова моими руками? Молодцы! — Петик, стиснув зубы, пошел на Самвела. — Что на этот раз подсыплете? Цианистый калий? Чтобы наверняка клиент дошел?

— Ты говори, да не заговаривайся, — нахмурился Самвел. — Соблюдай субординацию. Я тебе — кто? А ты мне — кто?

Самвел дал понять Петику свое величие и его, Петикову, ничтожность.

— Пашаева, говоришь? — переспросил Петик. — Ты на ней женился, что ли? Значит, ты все-таки с ней общаешься, может, даже и живете вместе. Интересное кино получается. А говоришь, не знаешь, — укоризненно покачал головой он.

— Не напрягайся на эту тему, тебе думать вредно, а много — опасно. Просто выполни мою просьбу и все. А про гонорар договоримся.

Коркины приехали в свою, довольно скромную квартиру. Михаил занес вещи, Танюша завела детей. Лёлька и Катюшка несли свои игрушки.

— Здесь мы все вместе будем жить, — Михаил обвел вокруг рукой, представляя девочкам их новый дом.

— А когда поедем к тебе домой? — спросила Лёля.

— Ты не слышала, что папа сказал: это — наш дом, мы тут живем, — ответила Танюша. — А теперь и вы будете жить с нами.

— Папа, а мы хотим в другой дом, в большой дом, — не успокаивалась Лёля. — С лужайкой. Где мы с тобой в мяч играли. И диваны там большие. Там красиво.

— В том доме мы с мамой работаем, — объяснил Михаил. — А живем здесь. Вот увидишь, нам всем вместе будет очень хорошо.

— А мы хотим жить там, — с детским упрямством настаивала Лёля.

— Мало ли, что вы хотите, — довольно резко оборвала ее Танюша. — Вон там ваша комната. Марш туда!

Она тут же пожалела о сказанном, увидев недоуменные лица девочек и гневное — Михаила.

— Танюша! — укоризненно сказал Михаил и схватил Лёльку и Катюшку под руки, изображая самолет.

— А вот мы сейчас полетим в свою комнату, ж-ж-ж-ж-ж. Вы летали на самолете?

Девочки рассмеялись.

Ритка шла по улице в сторону офиса, когда ее мобильник сообщил о принятой СМСке. Она остановилась и прочла: «Все идет по плану. Еще пара шагов, и фирма — наша. К.».

Ритке стало не по себе. Она тяжело вздохнула. Неясные предчувствия не давали ей покоя. Она прекрасно понимала, что исполняли роль марионетки в чьих-то закулисных играх.

Ритка вошла в приемную «СуперНики». Из своего кабинета выглянула Амалия.

— Снова опоздание? — констатировала она.

Ритка посмотрела сквозь нее.

— Я обращаюсь к тебе. Где ты была? — повторила Амалия.

— Я не обязана перед вами отчитываться. Занимайтесь своим делом! — грубо ответила Ритка.

Неслыханная дерзость!

Ритка прошла в кабинет Доминики, оставив Амалию с открытым ртом. Амалия перевела взгляд на Юльку.

— Ты что-нибудь понимаешь? — кивнула она раздраженно в сторону кабинета, куда прошествовала Ритка.

— Только то, что она, судя по всему, нами недовольна и собирается нас уволить.

Юлька решила про себя, что сумасшествие, очевидно, заразно.

— Я многое видела в жизни… Юлия, у меня для тебя есть задание. Зайди, пожалуйста, в отдел маркетинга. Пообщайся с сотрудниками. Меня интересуют настроения в коллективе.

— Разведчикам полагается премия.

— Если задание выполнено. И если они остаются живы, — сладко добавила начальница.

— Да иду, — сказала Юлька. — Сейчас, только повод придумаю… в нашем деле важны неожиданность и обаяние.

В отделе маркетинга Людмила, Нина Ивановна, Ольга и Татьяна пили кофе и болтали. Кто-то из женщин вспомнил о Доминике и поинтересовался, прочла ли шефиня подготовленный ими отчет. В этот момент вошла Юлька.

— Доминика ничего не прочитала и теперь вряд ли прочитает, — пояснила она, услышав вопрос, адресованный не ей.

— А что случилось? — спросила Татьяна.

— Думаю, нам всем нужно задуматься над будущим и заняться поиском нового места работы. Фирма, по моим наблюдениям, зачерпнула краем и не сегодня-завтра пойдет ко дну, — известила Юлька таким тоном, будто сообщала, что привезли свежие булочки.

Анну Вадимовну очень беспокоил разрыв Дианы с Артемом, и Виктория Павловна посоветовала ей поехать в город к Диане, чтобы самой во всем разобраться.

— Я тебя отпускаю, — заявила директриса, — договорись в поликлинике. И нет проблем. Дианку нужно поддержать. Пусть не киснет. Найдет себе еще двадцать таких, как Артем! Жизнь большая, земля круглая, а на веку — как на долгой ниве.

— Это же нужно к ним домой ехать? — приуныв, спросила-констатировала Анна Вадимовна.

— М-да, я не подумала… Вызовешь Дианку по телефону и поговоришь на улице. — Виктория Павловна, решив подбодрить подругу, добавила: — А тут он как выскочит, как выпрыгнет, как увидит тебя, раскрасавицу, полетят клочки по закоулочкам!

— Я так волнуюсь… — не обратила Анна внимания на шутку старшей подруги.

— А ты не волнуйся! А Дианке своей скажешь: подумаешь, кручина, кавалер бросил! Значит, не тот кавалер. Никто не знает, что оно лучше. К тебе, кстати, Петров не захаживает?

— Сгинул мой ухажер, — как-то безразлично ответила Анна. — Надоело, видно, без толку ходить.

— Не вижу что-то энтузиазма по поводу предстоящей поездки. Раньше при одном упоминании о писателе ты краской заливалась, как помидор. А теперь не очень-то к нему на свидание стремишься. Видать, зацепил тебя тесть хозяина наших приемных родителей.

— Павловна, умеешь ты все вывернуть наизнанку. Я его один раз только и видела.

— А тебе что, много надо? После такого перерыва чувства могут взыграть ого-го.

— И откуда ты все знаешь про меня?

Анна Вадимовна смутилась, но было видно, что слова Виктории Павловны не так уж и неприятны ей и попали в точку.

— Я не про тебя, я про нас всех, про баб, знаю — жизненный опыт.

— Так я поехала?

— Удачи. Что-то сплошные проводы настали.

Последнюю фразу директриса сказала уже самой себе.

В палате психбольницы послышался звук открываемой двери. Все больные мигом кинулись по койкам. Едва Доминика упала на свою, как медсестра уже склонилась над ней со шприцем. Доминика быстро прошептала:

— Не нужно меня колоть, запомните телефон, позвоните, вам заплатят. И будут платить, сколько нужно.

Медсестра опустила руку в карман халата и вытянула оттуда мобильник. Она протянула его Доминике и закрыла ее собой от глаз больных.

— Забей номер, — скомандовала медсестра.

Соседка со своей кровати осторожно, сквозь полуприкрытые глаза, наблюдала за этой сценой, удовлетворенно улыбаясь.

Доминика тихо сказала в трубку:

— Амалия Станиславовна, это я, Доминика. Вам позвонит медсестра, сделайте все, как она скажет. Помогите мне. Нужны деньги.

Послышался звук открываемой двери. Медсестра тотчас же вырвала трубку из руки Доминики и спрятала в карман халата. В палату вошел врач.

— Собирайтесь, вы переезжаете в отдельную палату, — обратился он к Доминике.

Доминика с ужасом посмотрела на него.

— Нет, я не хочу, — запротестовала она.

— Чего вы не хотите? — удивился врач. — Вы же сами требовали перевода.

— Я передумала, я хочу здесь. Я никуда не пойду. Я передумала.

Доминика вцепилась в кровать руками. Врач пожал плечами и выразительно посмотрел на медсестру. Та понятливо кивнула головой и взяла шприц. Доминика закричала:

— Не-е-е-е-т!

Диана осваивала отцовский ноутбук. Она читала инструкцию и одновременно пробовала работать на нем. Раздался звонок телефона, Диана подняла трубку — звонил Сергей.

— Привет. Сергей, ты куда пропал?

Никитин звонил из своей машины. На переднем сиденье лежал взятый в загородном доме в Озерке кейс, куда перекочевало содержимое сейфа.

— Я не пропал, я весь в делах и в мыслях о тебе, — сказал он, поглядывая на кейс. — Как только управлюсь, дам знать, и мы закатим куда-нибудь по-взрослому.

— А это как? — кокетливо поинтересовалась Диана.

— Узнаешь. У тебя есть вечернее платье?

— Есть. Я сама его связала.

— Учти, там фейс-контроль, — с сомнением предупредил Сергей.

— Не бойся, платье все принимают за глубокую фирму, — рассмеялась Диана.

— О’кей. Я надеюсь, что глубокая фирма предполагает глубокий разрез или глубокое декольте?

— Увидишь. У меня вопрос. Как подключиться к интернету? Я освоила папин комп и хочу иметь свой адрес.

— Это самая прекрасная новость за сегодняшний день. Я пришлю к тебе умельцев с фирмы. Чао.

Когда Диана вешала трубку, в комнату зашел Юрий Владимирович.

— Кому ты звонила? — поинтересовался он.

— Пап, я освоила твой ноутбук! — оставив без ответа вопрос отца, радостно воскликнула она. — Оказалось — все не так сложно, только привыкнуть надо. Теперь я буду сама перепечатывать твои шедевры и вносить свою лепту в семейный бизнес. А хочешь — научу, ты попробуй…

— Кому ты звонила? — повторил вопрос отец. — Сергею?

— А что тут такого? — вскинулась Диана. — Он поможет мне подключиться к интернету. Иметь компьютер и не иметь выхода в интернет — просто нелогично. Мы же современные люди. Кому же мне еще звонить, как не ближайшему родственнику?

Юрий Владимирович нахмурился:

— Мне очень жаль, что ты не прислушиваешься к моим словам. Мне каждый раз все труднее находить с тобой общий язык.

Подъехав к банку, Сергей вышел из машины с кейсом в руках. Он направился к зданию банка, а через некоторое время появился оттуда уже без кейса, весело насвистывая, сел в машину, врубил музыку и поехал к офису «СуперНики».

— Ты так испугалась этой девчонки, что ушла из дому, — заметил Самвел Косаревой. — Объяснишь мне что-нибудь или снова тайны?

— Ты же знаешь, дорогой, я никого и ничего не боюсь. Просто она показалась мне похожей на один персонаж из моего прошлого. А я не люблю теней и призраков. — Косарева обняла Самвела и поцеловала его в голову. — А не пойти ли нам вечерком в ресторан? — предложила она, ласково поглаживая Самвела по плечу. — Я тут разведала один, с приличной кухней и уютными столиками на двоих.

— При условии, что нас там не ждет наряд милиции, вылавливающий клофелинщиц.

— Ну, это был каприз, прихоть, — беззаботно отмахнулась Надежда. — А дай-ка я загляну на сайт биржи.

С этими словами она села к компьютеру.

— Вай! — удивился Самвел. — Ты играешь на бирже?

— Я же говорила — мне нужен постоянный адреналин. А биржа сродни казино.

— Ты со мной неискренна. А жаль.

— В этом и заключается моя женская тайна. Женщина без тайны — все равно что бедный старик без виагры. Никому не нужна. — Косарева игриво взмахнула ресницами. — Нет, Самвельчик, я тебе о себе ничего рассказывать не буду. Догадывайся сам.

НикНик, мрачный и неразговорчивый, рылся в карточках в клинике Борюсика.

— Простите, вам что-то подсказать? — услужливо спросила Марина.

— Да. Дайте мне карточку больного или больных, которым ваш доктор прописывал вот этот препарат для уколов.

Следователь протянул Марине бумажку, на которой было написано название препарата.

— Я так не вспомню, у нас много клиентов. Одних карточек больше сотни. Но я постараюсь найти, — пообещала Марина и начала быстро перебирать карточки.

— А почему вы работаете, ведь врача нет? — поинтересовался НикНик. — Чем вы здесь занимаетесь?

— А некоторые пациентки ходят сюда на процедуры, которые можно делать без Бориса Михайловича, и на массаж, который провожу я. Люди доверяют своему врачу, несмотря на то что он оказался в такой… непростой ситуации.

— Как трогательно! — насмешливо произнес НикНик. — На меня он не произвел такого сильного впечатления.

— Большая часть пациентов Бориса Михайловича — женщины.

— Мужчин нет?

— Почему? Есть. Но они скрывают свои посещения нашей клиники, а женщины — наоборот, гордятся. Это психологический фактор. Вот, пожалуйста, нашла, как раз мужчина. Пациент Сидоров. Последний укол — число, доза.

НикНик буквально вырвал из рук Марины карточку.

— А где лекарство? — спросил он.

— Сейчас посмотрю. Некоторые препараты больные приносят с собой. А-а-а, вот, у нас в шкафу лежит этот препарат, начатая упаковка.

НикНик злобно и испытующе посмотрел на Марину, но она твердо выдержала этот взгляд.

— Выпишите мне на листок адрес этого Сидорова и его номер телефона, — потребовал НикНик.

Марина застыла в ужасе, соображая, что ответить.

— Чего вы ждете, мне некогда. Пишите скорее, — поторопил ее следователь.

— У него нет адреса… — пролепетала помощница, — вернее, я его не записала, он так спешил.

— Это уже интересно! А сейчас спешу я. Поэтому не позднее завтрашнего дня прошу вас предоставить мне все координаты этого мифического Сидорова. И я не завидую ни вам, ни вашему Медведеву. А за попытку запутать следствие и пустить его по заведомо ложному пути вы с ним ответите сполна.

С этими словами НикНик покинул клинику, оставив Марину в полной панике.

В кабинет Амалии заглянул Сергей.

— Дорогая Амели, я пришел вас искренне поблагодарить. Общение с вами с некоторых пор стало приносить мне богатые плоды, — весело сказал Сергей.

— Выражайтесь яснее, — не поняла его Амалия.

— Яснее некуда. Вы в нашу прошлую встречу натолкнули меня на мысль перейти из бедных родственников-приживал, каковым я, по сути, являюсь, в разряд владельцев.

Сергей был сегодня не просто самоуверен, а даже несколько развязен и нагл.

— И как вы намерены это сделать?

— Генеральная доверенность на распоряжение имуществом. Слышали о такой волшебной бумажке?

— Доминика вам в трезвой памяти ее никогда не подпишет… Разве в беспамятстве или в прострации. Да и в лечебницу вас не пустят. Туда только следователь доступ имеет.

— А вот это, — Сергей поднял палец, — именно то звено, которого мне не хватало. Амели, вы — чудо. С меня шампанское.

Анна Вадимовна шла по улице, разглядывая номера домов. Наконец найдя нужный номер, она остановилась в раздумье. Присела на скамейку, достала мобильник и набрала номер.

— Да, я слушаю, — раздался в трубке голос Дианы.

Юрий Владимирович, услышав звонок и ответ дочери, опять спросил, кто звонит.

— Папа, это мне, — бросила, недовольная тем, что отец ее контролирует, Диана.

Юрий Владимирович неожиданно выхватил у нее трубку и закричал в нее:

— Сергей, сколько можно говорить тебе: оставь Диану в покое!

Однако ему ответил недоуменный женский голос.

— Извините, это Анна Вадимовна, мама Дианы…

— Боже! Это вы меня извините, Анна Вадимовна, я все, как всегда, напутал, — успокоившись, пробормотал Юрий Владимирович. — Здесь… еще раз прошу простить.

— Мне нужно поговорить с Дианой, попросите ее выйти, — сказала Анна Вадимовна.

— А… вы где? — спросил Юрий Владимирович.

Машина Сергея подъехала к психбольнице. Рядом с ним сидел НикНик. Машина остановилась у входа в зону с ограниченным доступом, где их уже ждал врач. Сергей и НикНик вышли из машины и подошли к нему.

— Давайте скорее бумаги, — торопливо сказал врач.

Сергей вытащил из кармана доверенность.

— Где ей нужно подписать? — спросил врач.

— Вот и вот, — показал Сергей. — Вы все помните? Врач кивнул.

Сергей и НикНик сидели в машине и напряженно молчали. Сергей нервно поглядывал на ворота больницы.

— Ну что он там возится? — нервничал он.

А Доминика лежала в полузабытьи на кровати.

Ее глаза были закрыты, на лбу появилась испарина. Она чувствовала себя очень плохо. Перед ней проплывали портреты Амалии, Сергея, Юрия Владимировича, Ритки и Дианы. Их губы беззвучно шевелились, лица приближались и исчезали.

— Вы меня слышите? — спросил врач, склонившись над ней.

— Да, — слабо проговорила Доминика.

— Вы меня понимаете? — тормошил ее врач.

— Да…

— Как вас зовут?

— Доминика Никитина. — Ника говорила почти шепотом, потому что все звуки, в том числе звук собственного голоса, казались ей неестественно громкими.

— Хорошо. Вы можете отвечать за свои поступки?

— Да… не знаю… Голова болит.

Врач подал ей бумаги и ручку.

— Что это? — спросила Доминика.

— Это генеральная доверенность на распоряжение вашим имуществом, — объяснил врач.

— На кого?

— Прочтите.

— Я не могу, все расплывается, прочтите вы сами.

Врач прочитал:

— На Шевчука Юрия Владимировича. Кто это?

— Это мой отец. Все правильно. Где подписывать?

Врач показал. Доминика поставила свою подпись и вновь откинулась на подушку.

Сергей нетерпеливо ждал в своей машине.

— У вас нет сигарет? — спросил он невозмутимого Ник-Ника.

— Не курю.

— Я тоже… Что он так долго копается?

— Торопитесь? Не надо так волноваться, Сергей Анатольевич. Нервничать — это опасно.

— Вы что, на психушку намекаете? — развернулся к нему всем корпусом Сергей.

— Упаси бог! Я просто констатирую факт: нервные клетки не восстанавливаются, в отличие от финансового положения. Вы со мной не согласны?

— Я буду спокоен, когда это все наконец-то закончится.

— Все в ваших руках, Сергей Анатольевич, все в ваших руках.

НикНик ехидно улыбнулся и кивнул на пакет, который Сергей теребил пальцами.

— А вот, кстати, и наш профессор… кислых щей, — сказал следователь. — Пойду-ка я, пожалуй, покурю, пока вы тут произведете обмен верительными грамотами.

— Вы же не курите.

— Глоток чистого городского воздуха мне вполне заменяет пачку крепких сигарет.

НикНик вышел из машины и удалился на приличное расстояние. Врач подошел к машине, достал из кармана бумагу и протянул ее Сергею.

— Готово, — сказал он и выжидающе глянул на Никитина. Сергей развернул, прочел, облегченно улыбнулся и спрятал листок.

— Как она? — поинтересовался он наконец, протянув врачу пакет. — Будем считать, что я с вами договорился об отмене транквилизаторов?

Ритка критически осмотрела кабинет Доминики и «закатала рукава». Она взялась переставлять мебель по своему вкусу. Тумбочку — туда, столик — сюда, цветы — в противоположный угол, стол — к другой стене.

Семья Коркиных сидела за столом в комнате в своей квартире в Озерках. Михаил рассказывал сказку Катюше:

— Возвращается злая мачеха со своими дочерьми с королевского бала. Смотрит, а в доме убрано, все блестит-сияет, даже мебель по-другому переставлена. Стоит она, значит, раскрыв рот, а сказать ничего не может.

Девочка уронила ложку, и каша рассыпалась по скатерти.

— Осторожно, какие вы неряхи! — раздраженно выпалила Танюша.

— Какие же мы неряхи? — ласково возразил Михаил. — Просто ложка тяжелая нам попалась, возьмем другую.

Михаил взял новую ложку и протянул Катюше:

— Скоро мы совсем вырастем, научимся кушать и будем помогать маме по хозяйству, чтоб она не ругалась. Правда, Катюша?

— А я уже могу помогать, — сказала Лёля. — Тетя Таня, давайте я скатерть постираю.

Михаил с Танюшей переглянулись. Михаил посмотрел на нее таким взглядом, словно хотел сказать: «Ну что, добилась?».

— Спасибо, Лёлечка, — поблагодарила Танюша, — у нас это стиральная машина делает. Я тебе как-нибудь покажу, как она работает.

— Тетя Таня, вы не ругайте Катюшку, она еще маленькая, — попросила за сестренку Лёля. — Вы лучше меня ругайте за нее. Да, папа?!

Сергей по-хозяйски вошел в кабинет Амалии и, сделав парочку комплиментов, небрежным движением руки достал из кармана лист и протянул его Амалии.

— Что это? — удивилась Амалия.

— Доверенность на право распоряжаться личным имуществом Доминики Юрьевны Никитиной, — объяснил победным тоном Сергей. Весь его вид говорил: «Вот я какой!»

Амалия внимательно просмотрела документ и утвердительно кивнула:

— Ее подпись. Как вам это удалось?

— Понимаете, Амалия Станиславовна, как бы это вам лучше объяснить?… В общем, между мужчиной и женщиной периодически существует очень тесная связь… своего рода взаимопонимание. Вы знаете, что это такое, а?

— Сергей, перестаньте валять дурака! Будете разыгрывать концерт перед своими Юльками. Вы отдаете себе отчет, что это за бумага? Доминика доверила вам свое имущество?!

— А что вас так удивляет? Я все-таки ее муж, — уже серьезно ответил Сергей.

У Амалии в голове не укладывалось, как он мог уговорить Нику пойти на это. Она рассмотрела бумагу со всех сторон.

— Можно задать вам вопрос? Как вы намерены поступать с имуществом Доминики, в частности с ее акциями? — поинтересовалась Амалия.

В городском байкерском в клубе Глеб работал за компьютером, когда вошел Артем.

— Что-нибудь есть? — спросил Артем.

— Да, — кивнул Глеб. — Нашелся человек.

— Кто он?

— Посредник. Это его имя и фамилия одновременно. У них в клинике очень высокая конспирация. Все просто клещами за место свое держатся.

— Думаешь, он нам поможет?

— Я ему дал все данные Доминики. Он уже ознакомился с историей болезни и сказал, что мы крепко влипли.

— А поконкретней?

— Он осмотрел Доминику, поговорил с ней и утверждает, что она вполне здорова. Сечешь?

— Значит, кто-то планомерно выталкивает Мику из жизни.

— Успокаивает одно. Наши враги тоже заинтересованы в быстром проведении экспертизы. Только с другим результатом. Нам нужно забрать Доминику нормальной, а им — доказать ее невменяемость и недееспособность.

— А что говорит твой человек? Как настроены врачи? У нас есть шансы?

— Наши шансы — это их авансы. Все упирается в деньги. Но я тебе скажу, врачи сами не против снять диагноз. Ведь для того чтобы обвинить Доминику в сумасшествии, ее нужно такой сделать.

Юрий Владимирович выбежал из дома и огляделся. Увидев неподалеку на скамейке Анну Вадимовну, он неуверенно подошел к ней и остановился в нерешительности.

— Вы? — Юрий Владимирович был шокирован.

— А это вы?

Они молча смотрели друг на друга. Первым опомнился Юрий Владимирович:

— Разрешите представиться, Шевчук Юрий Владимирович, отец Дианы… в том смысле, что… мы давно не виделись…

— Да… Аня, то есть Анна Яровая, мама Дианы. Здравствуйте.

Они оба не знали, с чего начать разговор.

— Надо же! Ведь это вы приезжали в Озёрку? — уточнил Юрий Владимирович, вспомнив недавнее посещение Анной Владимировной дома Ники.

— Я. Но я вас не сразу узнала… Столько лет прошло.

— Господи, что ж мы тут стоим? Идемте в дом. Все так перепуталось.

Юрий Владимирович засуетился, пытаясь сгладить неловкость встречи.

— Может, вы просто Дианку позовете? Я здесь поговорю, не хочу мешать.

— Что вы! Какое мешать!

Юрий Владимирович направился было к дому, но Анна Вадимовна не сдвинулась с места.

— Что-нибудь стряслось? — серьезно спросил Юрий Владимирович.

— Нет. Просто я соскучилась… Я давно не видела дочку. Диана никогда не уезжала так надолго. — Она оправдывалась за визит. — Только вы не подумайте… я совсем не… просто так получилось.

— Надо же, совсем не узнать друг друга. Ну, меня-то понятно, старый стал, седой. Но как я мог не узнать вас, вернее, ту Анечку… Вы совсем не изменились. — Юрий Владимирович взял ее за руку.

— Не надо… я… — пробормотала Анна Вадимовна, смешавшись и не находя слов.

— Я долго думал о вас после встречи в Озёрке. У меня было такое чувство, что я знаю вас, а вспомнить не могу! Простите. Но за последнее время столько всего случилось.

В этот момент подошла Диана.

— Папа, мама, чего вы тут стоите?

— Да, вам нужно поговорить, а мне пора отправляться по делам, — спохватился Юрий Владимирович. — Анна, я вас прошу, только не уезжайте.

Я скоро освобожусь и мигом вернусь. Диана, слышишь, не отпускай маму.

Юрий Владимирович направился к офису. Он был явно взволнован и даже не замечал, что разговаривает сам с собой.

— Девятнадцать лет… Целых девятнадцать лет!

Он остановился, покрутил головой и снова пошел. На его лице играла счастливая улыбка.

— Как я мог, старый болван! Не узнал…

Диана с Анной Вадимовной вошли в квартиру.

— Ну ты, мать, даешь! Вот это сюрпризец выкатила, — приговаривала Диана. — Видела бы ты фейс папочки, когда он услышал твой голос в трубке.

— Я сама чуть не умерла. Представляешь, оказывается, я его видела. Но не узнала. Впрочем, как и он меня. Просто индийское кино.

— Господи, детский сад — ясельная группа. Ладно, располагайся, сейчас я тебя чаем поить буду.

Диана вышла, а Анна Вадимовна положила свою сумку и стала осматриваться в квартире. Ей на ум пришло только одно слово — «уютно».

Анна Вадимовна с интересом рассматривала фотографии Юрия Владимировича с разными людьми, хранящиеся за стеклом книжных полок. Подошла к письменному столу, увидела старую пишущую машинку, рядом — новенький ноутбук. Она прочитала несколько строк на листке, воткнутом в машинку:

«Андрею не спалось. У него из головы не шла вчерашняя встреча. Покоя не давала мысль, что он эту женщину где-то видел. Может, в прошлой жизни, — горько улыбнулся Андрей и разжег свою верную старенькую трубку, которая всегда помогала ему сосредоточиться…»

— Вникаешь в творческую кухню известного писателя? — спросила Диана, внося чай.

Анна Вадимовна вздрогнула от неожиданности и отошла от стола.

— Он курит? — спросила Анна Вадимовна.

— Нет. Но когда-то курил, у него даже была коллекция трубок. Обещал показать. Но пока не показал. Итак, как говорила наша бабуля: садись рядком, поговорим ладком. Ма, ты зачем примчалась как на пожар?

— У меня был Артем. Он мне все рассказал.

— И что же он тебе наврал, этот Артем? — Диана сразу нахмурилась.

— Сказал, что вы с ним расстались, — осторожно сообщила мать.

Диана криво улыбнулась:

— Так и сказал — «расстались»? Хм, и больше ничего?

— А есть еще что-то?

— Нет. Больше ничего, мамочка, нет. Приехала я сюда с любимым, а осталась ни с чем. Только мы не расстались, чтоб ты знала. Артем меня нагло бросил. На глазах у всех. Это было на папином юбилее. Подошел твой Артем к Доминике, сделал ручку кренделем и подцепил нашу царевну-несмеяну.

— Отец знает?

— Более того, он на ее стороне. Только я вот одного не пойму, чего папа добивается? Он и Артема защищает, и не хочет, чтобы Доминика с Сергеем рассталась. Просто не понимает, что это взаимоисключающие вещи.

— Кто такой Сергей?

— Сергей… Сергей — это брошенный муж моей старшей сестрицы. Очень хороший человек. И тоже пострадавший, как и я. Сергей меня с папиного юбилея и увез, — как можно безразличнее сказала Диана.

Анна Вадимовна подозрительно посмотрела на дочь:

— Артем тебе действительно не пара. Это было видно еще там, в Радужном. Он к тебе относился несерьезно, как к маленькой.

— А кто? Кто мне пара? — закричала Диана. — Мама, у меня судьба рушится, а вы с папой и пальцем не пошевелили.

— Какая судьба, Дианка? — вскинулась Анна Вадимовна. — Тебе лет сколько? О судьбе говорят тогда, когда жизнь прожита. А в твоем возрасте эту жизнь только строят. В первый раз не получилось, получится во второй.

— А если и в другой раз не выйдет?

Борюсик сидел в камере. В окошко заглянул конвоир.

— Эй ты, позвонить не нужно?

— Что случилось?

Конвоир открыл дверь.

— Медсестричка твоя приходила, все обещанное принесла. И даже больше. Симпатичный бабец. Вы, врачи, совсем обнаглели. Работаете в таком цветнике, питаетесь, как у Бога на именинах, и постоянно ноете.

— Она что-нибудь просила мне передать?

— Да. Спрашивала у тебя, где живет Сидоров? Сильно волновалась. Сказала, это очень важно.

Борюсик схватился за голову. Такого поворота событий он не ожидал.

— Правильно. Давай скорее думай, где живет твой Сидоров, пообедаем, — сказал конвоир. — У меня уже аппетит разыгрался.

Юрий Владимирович вошел в офис «СуперНики». Он сиял и был взволнован.

— Юлечка, вы сегодня очаровательно выглядите, — обратился он к секретарше. — Примите мои искренние комплименты.

— Что, Юрий Владимирович, — удивилась Юлька. — Доминику Юрьевну выпустили?

— Пока нет. Мне срочно нужно повидать Амалию Станиславовну. Она у себя?

— У нее Сергей Анатольевич.

Юрий Владимирович прошел в кабинет. Юлька схватилась за телефон.

— Татьяна, слушай сюда, — зашептала она в трубку горячо и быстро, — пришел Юрий Владимирович, весь так сияет, как елка на празднике. Выходит, у Доминики дела не так уж и плохи.

Амалия встретила вошедшего в кабинет Юрия Владимировича:

— Юрий Владимирович, мне сообщили, что ваш пакет акций продан, я даже от вашего имени заранее заказала в банке деньги. Я подумала, что все вам забирать не стоит. Уже звонили — можете получить.

— Это хорошо. Но я хочу их сразу отдать, чтобы Никушу выпустили. Только кому и как?

— Вы у меня так спрашиваете, будто я всю жизнь только то и делала, что взятки давала. — Амалии не понравился его вопрос. — Я не знаю. Советую обратиться к Сергею. У него завелись друзья и в психушке, и в милиции.

— Я готов действовать, — согласно кивнул зять. — Я вышел на врача, который может реально помочь. Мне теперь даже самому захотелось позаботиться о моей бедной жене. Она полностью возместила мне моральный ущерб.

— Ты о чем? — не понял Юрий Владимирович.

— Имею я право на свою ма-а-а-а-ленькую тайну? — игриво спросил Сергей. — И призываю Амалию Станиславовну тоже беречь ее, как Мальчиш-Кибальчиш. Вы же меня не подведете, Амели?

— Сережа, миленький, я не понимаю, о чем ты, но организуй это поскорей, — попросил Юрий Владимирович. — Я отдам все, что у меня есть, только бы мою девочку отпустили. Маля, ты же понимаешь, что это недоразумение!

Сергей живо отреагировал на последние слова Юрия Владимировича, даже вскочил со стула и прошелся по кабинету:

— Маля? Вы назвали Амалию Станиславовну Малей? Как прелестно! Маля — так нежно и трогательно.

Он стоял посреди кабинета и переводил взгляд с одного на другого.

— Юрий Владимирович оговорился, — жестко прервала его Амалия.

— Ради бога, простите меня, Амалия Станиславовна, я не в себе, — извинился Юрий Владимирович.

— Э-э-э, нет, господа хорошие, куда же вы на попятную? За этим кроется еще одна семейная тайна? Ну-ка, выкладывайте все как есть! — Сергей понял, что здесь не все чисто.

— Сергей, что ты говоришь?! — возмутился Юрий Владимирович.

— Вы забываетесь! — строго сказала Никитину Амалия.

— Нет, дорогая Амалия Станиславовна, — возразил Сергей, — я не забываюсь и никогда ничего не забываю. Но вам не стоит так волноваться. Я никому не расскажу о вашей тайной связи. — И, помолчав, добавил: — Может быть.

Соседка по палате осторожно подошла к Доминике.

— Эй, ты как?

— Уже никак. Они меня снова укололи. Голова ужасно болит.

— Я видела, ты что-то подписала?

— Генеральную доверенность на распоряжение моим имуществом.

— Теперь точно с ума сошла! Ты хоть понимаешь, что натворила? Они тебя без штанов оставят, на трамвай по соседям стрелять будешь.

— Все в порядке. Доверенность на отца. Он у меня надежный. — Нике не хотелось даже ворочать языком.

— Да хоть и на мужа. Надежные — до первой серьезной переделки, а там каждый за себя.

— На мужа я бы не подписала.

— Правильно, с мужьями по-другому надо, как я. — Соседка пальцем провела по горлу. Потом помолчала и вздохнула. — Ободрали тебя как липку и бросили курам на смех. Осталась ты, девонька, без кола и двора. Я же говорила — заказная.

— Этого не может быть! — не поверила Доминика.

— Еще как может! Но, с другой стороны, теперь ты для них не представляешь никакого интереса.

Женщина говорила со знанием дела.

— Что со мной будет?

— А как они решат. Могут до конца дней в дурке держать. А могут и перед следствием поставить, выкручивайся, мол, как знаешь. Ты что сделала-то?

— Ничего.

— Это я уже поняла. А что тебе пытаются пришить?

— Попытка убийства.

— Кого?

— Сестры. Но я не убивала, честно.

— Не оправдывайся, — прервала соседка Нику. — Передо мной — не надо, а перед ними — бесполезно. Они и так это знают.

— Кто они?

— Тебе виднее. Просто хорошенько поразмысли и вспомни, кому насолила.

— Я только то и делаю: думаю, думаю…

— Плохо думаешь. И медленно. В твоем случае нужно находить врага быстро. Ты должна его уничтожить первой. — И опять пальцем провела по горлу, показывая, как именно уничтожить. — А как сестра твоя? Жива?

— Жива.

— Я твою улитку, знаешь, где прячу? — спросила соседка и указала за щеку. — Здесь. Чтобы не отобрали. За этими нечистями глаз да глаз нужен. Не успеешь оглянуться, как они туг же своими пальчиками шаловливыми почву прощупают. А это красивая вещь, дорогая.

Она вынула улитку из-за щеки и, рассматривая, любовно погладила одним пальцем.

— Мне ее подарили.

— Любовник?

— Один очень хороший человек. — Доминика отрицательно покачала головой. — Она мне и помогла. Если б не улитка, я бы не познакомилась с вами. А без вас — совсем пропала бы. Держите ее на крайний случай, может, пригодится.

— Чего ты мне постоянно выкаешь? Мы тут с тобой почти сестры. Сестры по несчастью. Меня зовут Лиля Многолетняя. Только, чур, не прикалываться. Это не кличка. Фамилия у меня такая.

— Доминика. Называй, как тебе удобней.

Соседка обняла Доминику.

— Когда я отсюда выйду, Лиля, я тебе помогу, — пообещала Ника.

— Себе сначала помоги, мать Тереза. Ладно, пойду на койку, а то принесет нелегкая санитара.

— Стой, а как ты мужа убила? — спохватилась Ника.

— А ты что, тоже хочешь? — засмеялась соседка и начала рассказ: — Жила я со своим неплохо. Не пил, не бил. Детей только не было. Я долго лечилась от бесплодия, наконец получилось, забеременела. От счастья летала.

Соседка на миг умолкла, словно ком к горлу подкатил. Доминика взяла ее за руку.

— Работали мы с ним в одной конторе, там и познакомились. Он был электриком, я — уборщицей. Хорошо так работали: кто над чем, а кто над кем. В общем, подружка мне как-то сказала, что мой милый весь женский коллектив обслуживает. Лампочки бабам вкручивает.

— Сволочь, — вырвалось у Доминики.

— Кобель. Ты представляешь, Ника, надо мной же все работники потешались! Говорят, мол, дура Лилька — пыль везде протрет, а на своих рогах забудет.

— Об этом все знали?

— Все, кроме меня. А я не верила, хотя муж у меня красивый был, как картинка. Особенно на праздник, как приоденется… А сам же, блин, и рубашки погладить не мог самостоятельно. Все я за него делала. Я ему такие шмотки доставала! У меня в городе все секонд-хенды были схвачены, а там, знаешь, какие классные вещи за бесценок шли, закачаешься. — Соседка мечтательно улыбнулась. — Как я такое узнала, сразу к нему, — продолжала Лиля. — А он нагло смеется и говорит — тетки конторские тебе просто завидуют. Ника, я же ревнивая — порох. Да случись у тебя такое, не ревновала бы?

Соседка пристально посмотрела на Доминику. Та отвела взгляд.

— Ты его за это убила? — спросила Доминика.

— Я бы не смогла поднять руку на человека, каким бы гадом он ни был. Но мысль об измене засела мне в голову крепко. Так и жила. Не жила, а приглядывалась к нему да принюхивалась, не пахнет ли чужой бабой. Это было ужасно. А однажды я поехала к маме, картошку сажать, да раньше и вернулась. Без звонка. В общем, ты понимаешь?…

— Он был с другой в твоей постели, — догадалась Ника.

— Именно. В моей. Тут у меня в голове все помутилось, я — на него, он — за нож. Я вывернулась, а он на свой же нож и напоролся. Хорошо, та сучка выскользнула и в чем мать родила из окна сиганула. Первый этаж, не покалечилась. Милицию я вызвала сама и «скорую». А потом мне сделалось дурно.

— Что с ребеночком?

— Нет его, Ника, больше нет. Я его на нервной почве скинула. А меня обвинили в убийстве.

Соседка еле сдерживала слезу.

— Только не надо меня жалеть, — сказала она. — У каждого своя история. Только не дай боже тебе такое испытать.

Ритка любовалась делом рук своих — перестановкой.

— Вот теперь совсем другое дело, — сказала она сама себе. Потом села за стол Доминики и посмотрела на селектор.

— Значит, так, эту кнопку нажимаем и говорим сюда… Юлия, принеси мне кофе! И покрепче. Без сахара, двойной, — скомандовала она в селектор.

Юлька вошла с подносом и двумя чашками кофе.

— Многоуважаемая Маргарита Викторовна… — начала Юлька, но не договорила. Она остолбенела, увидев переставленную мебель и Ритку в кресле Доминики. От изумления она чуть поднос не выронила. Юлька осела в кресло, с подносом на руках.

— Тебе вызвать психиатрическую неотложку? — спросила притворно-заботливо Юлька. — В этом офисе, по-моему, у всех крыша съехала набекрень.

— А ты поставь поднос и поправь свою крышу. Какой кофе сделала?

— Черный. Как любите… с солью, — улыбнулась секретарша.

— Что?

— Ты же сама просила без сахара.

Юлька поставила поднос на стол. Ритка была довольна:

— Смотрю, Юлька, будет из тебя толк. Наглая. Может, я тебя и оставлю на рабочем месте. Садись и докладывай, что там, на фирме, слышно.

— Кончай дурить, поиграла и хватит. Давай все быстро на места рассуем, пока Амалия нас обеих не выперла без выходного пособия.

— Как бы я теперь ее сама не выперла.

Юлька с интересом на нее смотрела. Кажется, девушка совсем рехнулась.

У Ритки звякнул мобильник — пришла СМСка. Она взяла трубку и открыла ее.

— Все, Юлька, сделала дело — работай смело, — скомандовала Ритка. — Иди, я позову, как понадобишься.

Юлька в полном недоумении вышла, даже не съехидничав в ответ. Через пару минут появилась озабоченная Ритка с телефоном в руках.

— Юля, мне нужно срочно уйти. — Она уже не ерничала.

— Отпускаю. Что Амалии сказать, ты где?

— В Караганде, — рявкнула та. — Да, кстати, если она куда вздумает уйти, пусть подготовит мне посекундный отчет.

Как говорится: «Орднунг юбер аллес, майн либе!» — провозгласила Ритка и вышла из офиса.

Юлька с жалостью посмотрела ей вслед и взяла трубку:

— Тань, это снова я. Тут такое происходит! Ритка наша тоже чокнулась. Просто боюсь сидеть в приемной. Еще покусает. Сейчас приду к тебе.

Глеб заканчивал разговор по телефону.

— Порядок, — сказал он Артему, повесив трубку. — Он согласен. Но требует, чтоб об этом никто не знал. Только он и мы. Да оно и понятно, рискует не только рабочим местом, но и своей собственной шкурой.

— Может, мы ему по интернету деньги перешлем? — предложил Артем.

— Замечательная идея! И куда?

— Ты прав, на деревню дедушке. К тому же, так он нас кинет.

— Артем, сейчас не время искать гарантии, нужно действовать. Деньги есть?

— Да.

— Тогда сегодня вечером.

Глеб сделал шаг к выходу. Артем его окликнул и крепко, по-мужски обнял друга, ничего не говоря. Глеб вышел.

Из кабинета Амалии вышли Юрий Владимирович и Сергей.

— Юрий Владимирович, я к Диане, вас подвезти домой? — предложил Сергей.

— Сергей, ты надо мной издеваешься? — Юрий Владимирович не переставал удивляться наглости зятя.

— Отнюдь. Уважаю, как бывшего родственника, и люблю, как родственника будущего.

— Не смейся над святым, Сережа.

— Это что вы называете святым? Семью? — Сергей гаденько захихикал. — Отстали вы от жизни, дорогой Лев Толстой, с вашими старомодными нотациями. Старшую дочь нужно было правильно воспитывать. А теперь поздно. Вот Дианка — молодец. И Доминику вашу она еще переплюнет. Я к этой девочке не сразу пригляделся, а теперь понимаю: все, что ни делается, все к лучшему. Еще и молодая кровь. Так вас подвезти?

— Ты туда не поедешь! — Юрий Владимирович резко рубанул в воздухе ребром ладони.

— И кто мне это запретит?

— Ты очень изменился, Сергей, — произнес Юрий Владимирович. — Этот тон, эти насмешки. Раньше ты такого себе не позволял. Что произошло? Я перед тобой в чем-то виноват?

Сергей молчал.

— Прости, если я тебя когда-нибудь обидел, — примирительно сказал Юрий Владимирович. — Я вам с Никой желал только счастья. Пожалуйста, я просто прошу тебя не ездить сегодня ко мне домой.

— Если вы объясните почему.

— Хорошо, я объясню. К Диане приехала мама.

— Оп-па, да вы донжуан, маэстро! — воскликнул Сергей. — А меня обвиняете во всех смертных грехах. Я жду от вас душераздирающей истории о брошенных детях и покинутых женщинах. Только со всеми подробностями, плиз, я страсть люблю мыльные оперы.

Он округлил глаза и по-женски театрально воздел к небу руки.

— Я прошу, Сережа.

— И вы еще не объяснили, что вас так нежно связывает с нашей железной леди? Мне, например, она не позволяет называть себя Малей.

Анна Вадимовна подошла к Диане и обняла ее.

— Доченька, все у тебя будет хорошо, вот увидишь. Ты у меня самая лучшая, богиня Диана.

Диана от слов матери чуть не расплакалась:

— Мама, я тебя так люблю. Я же не плохая? — хлюпала она носом.

— Конечно, нет. — Анна Вадимовна поцеловала дочку. — А ты знаешь, что Лёльку и Катюшку удочерили? Уже и из детского дома увезли. Мы с Павловной все глаза выплакали, прощаясь с ним.

Диана улыбнулась, услышав новость.

— Что же ты о главном и не рассказываешь? Кто же это?

— Не поверишь. Оказывается, мир тесен. Их удочерили работники твоей сестры. Супружеская пара, которая работает у нее в загородном доме.

— Танюша с Михаилом? — изумилась Диана.

— Их фамилия Коркины.

— Конечно, классно, что у девчонок теперь будет семья. Но я сама хотела их забрать. Думала, выйду замуж за Артема и сразу удочерю.

— Главное, что они теперь пристроены. А у тебя свои детишки появятся. И зять у меня хороший будет. — Анна Вадимовна размечталась. — Ой, засиделась я, который час? Мне уже пора, еще на маршрутку успеть надо. — Она вскочила. — Побегу я, а ты хорошенько обдумай свою ситуацию с Артемом и сделай правильные выводы. Вперед смотреть нужно, а не назад.

— А как же папа? Он просил тебя задержать, — засмеялась Диана, радуясь, что родители встретились.

— Как-нибудь другой раз.

Диана покачала головой:

— Мама-мама, ты неисправима. Хоть туфельку оставь, чтоб он знал, как тебя найти. — И тут же решила: — Подожди, я тебя саму все равно никуда не отпущу. Сейчас поедем с ветерком.

Диана набрала номер телефона.

— Сережка, у меня к тебе просьба, — сказала она в трубку. Анна Вадимовна недоуменно посмотрела на дочь.

— Темыч, шоу тайм, фокс, что означает «нам пора, ребята», — сказал с порога Артему Глеб.

— Смотри, Глеб, они распродают «СуперНику», — встревоженно проговорил Артем, который сидел в это время за компьютером. — Практически с молотка.

— Кто?

— Наверное, руководство. Не знаю. Но нужно спешить. Ника выйдет, она с ними разберется.

Глеб внимательно посмотрел на монитор, на котором были изображены диаграммы биржевых торгов.

— Боюсь, дружище, чтобы не было поздно, — взволнованно произнес он.

Сергей свернул к дому Юрия Владимировича и вышел из машины. Его уже ждали Анна Вадимовна и Диана. Сергей поцеловал Диану в щеку и приветливо улыбнулся Анне Вадимовне.

— Спасибо, что смог приехать, — поблагодарила его Диана.

— Без проблем.

— Мама, это Сережа. Мой… мой… свояк. А это моя мама, Анна Вадимовна.

— Дианочка много о вас рассказывала. — Сергей был само обаяние. — Но, как оказалось, не все. Она не сказала, что у нее такая молодая и красивая мама.

— Сереженька, я тебя прошу: отвези маму домой, в Радужный, — прервала его комплименты Диана.

— Как скажешь, принцесса. Только ты поедешь с нами. Не забыла, у нас еще дело вечером есть?

— Договорились, — согласилась Диана.

— Диана, можно тебя на минутку? — Анна Вадимовна отвела дочь в сторону. — Как это называется? Какие у тебя с ним могут быть отношения? — набросилась она на Диану. — Он — муж твоей сестры, не забывай.

— Что? Какой муж? Был муж, да весь и сплыл.

Диане уже надоели эти нравоучения.

— Я тебя спрашиваю, какие у тебя отношения с этим мужчиной?

— Родственные, — холодно ответила дочь. — Ты же сама слышала, он мой свояк, причем любимый, — она сделала ударение на слове «любимый». — Самый любимый свояк.

Их разговор прервал Сергей:

— Девушки, карета подана. Прошу-с.

Анна Вадимовна и Диана сели в машину. Через минуту во дворе появился запыхавшийся Юрий Владимирович и скрылся в подъезде.

Девочки играли с Михаилом в одной из комнат своего нового дома. В соседней комнате Танюша, ожидая ответ в телефонной трубке, слышала смех и топот девочек и настороженно поглядывала на дверь.

В тот момент, когда зазвонил мобильный, Сергей вез в Радужный Анну Вадимовну и Диану. Он приглушил игравшую музыку и включил связь.

— Как это все понимать? — голос Танюши был напряженным. — Ты забыл номер моего телефона? Или постоянно находишься вне зоны досягаемости?

— Что вы имеете в виду? — замявшись, спросил Сергей.

— Ты не один?

— А как вы думаете? У вас есть много конкурентов. Спрос на наши акции сейчас возрос. Извините, не смог вам позвонить раньше, был занят. Честно говоря, и сейчас у меня нет времени.

— По-моему, ты затеял со мной опасную игру. Не звонишь, не приезжаешь… Я тебе не советую так поступать. — В голосе женщины зазвучали угрожающие нотки.

— Вы угрожаете? Ух! А первое правило автомобилиста гласит — не газуй, если не знаешь впереди дороги. Конец связи.

— Кто это? — полюбопытствовала Диана. — Это не папа нас разыскивает? Все-таки нужно было его дождаться.

— Нет, это меня догнали дела, — неохотно ответил Сергей. — От них голова кругом и ни минуты покоя. Я иногда думаю, что мобильный телефон — не достижение, а проклятье человечества. Ох уж этот бизнес!

— Диана, как тебе не стыдно, задавать такие вопросы взрослому человеку… к тому же намного старше тебя? — укоризненно проговорила Анна Вадимовна.

И вопрос, и замечание были сказаны ею не без умысла.

— Не такой уж я и старый, — возразил Сергей, не ожидавший такого выпада от мамы Дианы.

— Я не спросила, как ваша жена? — гнула дальше свою линию Анна Вадимовна.

— Ей намного лучше, спасибо, — сухо ответил Сергей.

В машине Сергея Анна Вадимовна продолжала разговор, беспокоясь и о Доминике, и об отношениях Дианы с Сергеем.

— Ваша жена оказалась в такой сложной ситуации. Бедненькая… Мне Диана кое-что рассказала. Я думаю, вы сейчас заняты ее спасением?

— Доминика сильная, у нее бойцовский характер, — возразил Сергей. — Она сама спасет кого угодно из чего угодно.

— Но сейчас ей, как никогда, нужна ваша поддержка. Мне известно, что она в больнице после аварии. Я сама медик и хорошо знаю, что в таких сложных случаях даже медицина не может так помочь, как внимание и любовь родных.

Говоря все это, Анна Вадимовна искоса поглядывала на дочь.

— Не волнуйтесь, я ее поддерживаю, у нее все есть, — заверил Сергей. — И даже больше. Мы все — одна большая дружная семья, и мы, как три мушкетера, — один за всех, и все — за одного.

— Вот, вы бы сейчас поехали к ней, а мы вас отвлекаем своими мелкими проблемами. Знаете, я прекрасно добралась бы и на маршрутке.

— Мам, ну что ты заладила? — перебила Диана. — Сергею совсем не сложно тебя подбросить. Правда?

Сергей утвердительно кивнул головой.

— Ладно, тогда ты останешься ночевать у меня, а отцу позвоним и все расскажем, он поймет. Завтра утром и отправишься обратно, — сказала Анна Вадимовна.

— Ма… — попробовала возразить Диана.

— Диана, у меня складывается такое впечатление, что твоя мама просто боится оставлять нас наедине, — предположил Сергей, обращаясь к Диане, но на самом деле адресуя свои слова ее матери.

— Если честно, то — да, — твердо сказала Анна Вадимовна. — Я думаю, что отца Дианы тоже беспокоят такие близкие родственные связи. Тем более что Диане сейчас нужно все силы сосредоточить на поступлении в институт.

В городском байкерском клубе у Артема и Глеба состоялась встреча с человеком, который обещал им помочь с психушкой.

— Вы одни? — обеспокоенно спросил человек.

— Да, можете не волноваться по этому поводу, — успокоил его Артем. — Здесь все чисто.

— Это самое спокойное место, — добавил Глеб. — Тут никто нас не увидит и не подслушает.

— Не в ваших интересах, чтоб меня разоблачили, — сказал человек. — Деньги принесли?

Артем протянул ему пакет. Человек проверил.

— Можно вам задать вопрос? — спросил незнакомец. — Это, конечно, не мое дело, но вы-то хоть до конца понимаете, какими могут быть последствия?

— Что вы имеете в виду? — уточнил Артем.

— Я свое дело сделаю, будьте спокойны. Экспертиза признает ее вменяемой и дееспособной. Она выйдет от нас и предстанет перед судом. Ведь дело против нее не закрыто. А обвиняют ее в попытке преднамеренного убийства.

Артем и Глеб переглянулись.

Михаил и Танюша лежали в постели. Михаилу хотелось поговорить с женой, а Татьяна думала о своем.

— Пора спать. Завтра наши девчонки рано проснутся, — сказал Михаил.

Танюша молчала.

— Ты заметила, как они быстро сегодня уснули? — продолжал он. — Набегались. Я начал им сказку читать перед сном. Прочитал три абзаца, смотрю — обе спят.

Жена по-прежнему молчала.

— Танюша, ты бы вела себя с девочками помягче, а? Они же твои дочки.

— Похоже, что они только твои дочки, — огрызнулась Танюша в ответ. — Слышал, я для них — тетя Таня, а ты — папа.

— Ты сама в этом виновата. Их надо тихо, спокойно учить. Ты же женщина, понимать должна. Даже мальчишек в таком нежном возрасте не очень строят. Что уж говорить о девочках. Накричала, испугала малышку… Она еще многого не понимает.

— Зато Лёля все хорошо понимает. Ты заметил, она всячески пытается нас поссорить.

Михаил привстал на локте и заглянул в лицо жены:

— Ты это серьезно?

— Да, серьезно. Смышленая девчонка, не по годам. Представляю, что нас дальше ждет. Лиха беда — начало.

Татьяна уставилась в потолок невидящими глазами.

— Подожди, я тебя вообще перестаю понимать. Ты настаивала на этом удочерении. Я тебя, как мог, предостерегал, обо всех трудностях напоминал. Ты настояла. А теперь? Чем ты недовольна? Девочки — наши, нам с ними жить, а им — с нами.

А ты ведешь себя так как будто тебе не нужны добрые хорошие отношения. Ты смотришь на них, как на чужих, разговариваешь с ними, как с чужими…

— А что, они мне — родные? — холодно усмехнулась жена.

Михаил молча вылез из постели и взялся за сигареты.

— Не кури! — повелительным тоном сказала Танюша.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — громким шепотом заговорил Михаил. — Ты взяла их в свою семью! Добровольно? Никто тебе их не навязывал. Ты сама назвала себя мамой этих детей. Теперь они тебе, похоже, не нужны? И что мы будем с ними делать? Нет, я сказал неправильно, — перебил он сам себя. — Что мы будем делать с собой? Почему ты молчишь? Что с тобой? Эти перепады настроения, эти странные поступки… ты можешь мне все объяснить?

— Просто мне нужно привыкнуть. Я не думала, что это так сложно. Мне очень трудно. Пойми меня…

Михаил, которого обычно трудно было вывести из себя, был теперь взбешен:

— А их кто поймет? Взяли, как котят, поигрались, а потом — за шкирку и вон?! Ты понимаешь, что творишь? Почему ты не думала раньше, когда я тебя предостерегал? Дорогая, это — эгоизм, преступное легкомыслие и безответственность. На грани подлости!

Татьяна заплакала. Михаил после паузы сел рядом и погладил жену по плечу:

— Извини, я погорячился. Не плачь. Я тебя понимаю. Это действительно сложная перестройка. И жизненного уклада, и всего-всего… попробуй еще раз. Девочкам прежде всего нужна мать.

Тут открылась дверь, и на пороге появилась заспанная Леля в пижамке.

— Папа, я хочу в туалет, — сказала девочка. — Куда идти? Михаил сорвался с места:

— Да-да, малышка, идем, я провожу.

Татьяна закусила губу и уткнулась в подушку.

Сергей и Диана сидели в ресторане. Диана чувствовала себя неважно, Сергей же был весел и обаятелен.

— Да, Дианка, серьезная у тебя маман. Я и не надеялся, что она тебя отпустит со мной. Как тебе удалось ее уговорить?

— У меня, как и у каждого нормального беби, есть золотой ключик к сердцу предков. На его поиски уходит почти все детство. Но это, я тебе скажу, штука стоящая! Помогает развести родаков на что угодно, в пределах разумного, конечно.

— Разводной ключ для родителей? Клево! Я тебе чуть-чуть завидую. Я уже и не помню, когда мне кто-либо что-либо запрещал.

— А я часто психую, когда меня начинают воспитывать. Хотя маму тоже можно понять: она всю жизнь одна меня растила. И не хочет мне такой же судьбы. Оттого и боится. — Диана еще больше погрустнела. — Мне ее искренне жаль. Я ее люблю…

Сергею захотелось ее как-нибудь подбодрить. Он поднял бокал.

— Эх, за наших дорогих родителей, — провозгласил Сергей и выпил. — Открою тебе тайну. Меня в детстве так упорно старались накормить, что сейчас, когда я слышу слова «за родителей», мне хочется не выпить, а срочно чего-нибудь съесть. — Он округлил глаза и огляделся вокруг, словно проверяя, не слышит ли его кто-нибудь.

Они оба рассмеялись.

— Ты сегодня такой веселый, — заметила Диана. — Был у Доминики?

— Был, — сдержанно ответил Сергей.

— Тебе ее не жаль?

— Серьезно ответить тебе я не могу, ты в силу молодости не поймешь… Поэтому скажу аллегорично — когда сеешь ветер, пожнешь бурю.

— Ты что, во всем винишь ее?

— А кому мешало наше безбедное и легкое житье-бытье? Зачем нужно было привносить в него эдакую театральную экзальтированность? Устраивать сцены. И себя погубила, и меня чуть за собой не увлекла. Но я удержался. А все потому, что не отношусь к жизни излишне серьезно. И никому не советую так относиться. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Интересная у тебя философия.

— Единственно верная. Рифы лучше обойти, чем переть на них на всех парусах.

Двери ресторана распахнулись, впуская Косареву и Самвела. Подошел официант и подал меню. Косарева, по привычке, стала шарить глазами по залу и заметила Сергея и Диану.

— Посмотри на ту пару, — сказала она своему спутнику.

— Это твои знакомые?

— Да, с некоторых пор. Это муж владелицы «СуперНики». Я его уже не впервые вижу с этой девицей.

— Разве она не жена ему? — удивился Самвел.

— Что ты, Самвельчик? Какая жена, это же девчонка.

— Когда я смотрю на тебя, я других женщин не вижу. Они меня просто не интересуют. — Самвел произнес это без тени шутки.

— Это можно понимать как предложение руки и сердца?

— Нет, просто как комплимент.

— Я не понимаю, чего ты боишься? Почему не женишься на мне? Мое предложение — очень выгодная сделка.

— Я очень консервативен, солнышко. Я за браки по большой любви.

— Любовь? А что это такое? — Лицо Надежды выражало полное непонимание.

— В нашем случае это очень слабая, но все же гарантия, что ты не убьешь меня, как Крокодила. — Самвел засмеялся.

Косарева не выпускала из виду Сергея и Диану, наблюдая за их жестами, выражениями лиц, позами.

— Мне очень нравится, что в этой семье появилась трещина, — пробормотала Косарева. — Ее всегда можно расширить до пропасти…

— Я вижу, ты всерьез взялась за эту фирму.

В палату психлечебницы вошла медсестра со шприцами. Больные разбежались по своим кроватям. Медсестра быстро уколола одного-другого и подошла к Доминике.

— Вам уколы отменили, — прошептала она. — Могла бы не говорить, но скажу — готовьтесь к экспертизе.

— Все в порядке? — также шепотом осведомилась Доминика. — Вам заплатили?

Медсестра не ответила, просто посмотрела на Доминику ничего не выражающим взглядом.

— Мне ничего не просили передать? — спросила Ника.

— Просили. Два слова: «Мика, держись».

Доминика откинулась на подушку. Слезы поползли у нее по щекам. Медсестра вышла из палаты.

— Что она тебе сказала? — поинтересовалась соседка со своей кровати.

Доминика утерла слезы.

— Назначили экспертизу.

— Вот это оперативность, — присвистнула соседка.

Женщина тихо подошла к постели Доминики и присела на край.

— Забегали, засуетились. Судя по всему, там, на воле, за тебя борются темные и светлые силы. Как в кино. Кто светлый? Муж?

— Скорее всего — нет. Это, наверное, папа и… еще один человек.

— Теперь понимаю, почему ты так интересовалась, как я убила мужа, — тихо рассмеялась соседка.

— Путь живет. Один, без меня.

— Фирма — твоя или его?

— Моя.

— Тогда не надейся. Из таких семей добровольно не уходят.

НикНик вызвал Борюсика к себе в кабинет.

— Ну что, дорогой доктор Медведев? По вашей милости я задерживаюсь на работе, не ем, не пью, рыщу, как серый волк. И что в результате?

— И что в результате? Вы проверили документы в моей клинике и нашли подтверждение моим словам, — с уверенностью проговорил Борюсик.

— Я нашел подтверждение вашей лжи и попытку запутать следствие. В результате я вынужден привлечь к ответственности вашу медсестру.

— Ее-то за что?

— За дачу ложных показаний. Видели бы вы, как эта бедная женщина испугалась, когда я спросил у нее адрес этого вашего мифического Сидорова. И вам не жаль свою сотрудницу? Посадить ее, что ли, к вам в камеру?

— Не надо сажать. Это все я. Я один буду отвечать.

— Слишком много на себя берете, не боитесь надорваться? В этой ситуации есть один положительный аспект.

— Не вижу какой, — не понял Борюсик.

— Вот! А беретесь против меня играть! То, что вы так опростоволосились с этим Сидоровым, свидетельствует о вашем непрофессионализме. Все-таки вы не настоящий преступник, а дилетант и дебютант.

— И за то спасибо.

— Ваше желание выгородить Никитину ценой собственного благополучия и свободы мне даже симпатично. Скажу вам откровенно, я готов выпустить вас за отсутствием улик. Но… Вы же понимаете, что это дело я просто так спустить на тормозах не могу. Слишком много народу все это безобразие видело. Телевидение невольно посеяло панику во всей области. Начальство взяло это дело на заметку. С меня ежедневно на планерках шкуру спускают.

— Чем же я могу помочь? — развел руками Борюсик. — Я действительно не знаю и не могу понять, что произошло на самом деле.

— А может, шприц был какой-то особенный, приметный?

— Обыкновенный, из аптеки.

— Скажу откровенно, мне нужен преступник. Проверил я и вашего Могилевича, — сообщил НикНик. — Он — в полном шоколаде. От клиентов отбоя нет. На телевидение ему еще до вас предлагали идти, он отказался. Нет у него ни одного мотива, чтобы вам… шприцы в колеса вставлять.

Тем более что он там один врач был и подозрение могло сразу на него упасть. Не идиот же он.

— Могилевич? Могилевич — далеко не идиот. Таких умниц, как он, поискать, да не найти. Не мне чета. — Помолчав, Борюсик добавил: — Как это я не подумал, что вы захотите с этим Сидоровым лично поговорить? — И с досадой хлопнул себя по лбу.

— Что же мне с вами делать? Остается под подозрением только Никитина.

НикНику становился все более симпатичен этот смешной, мягкий, но в то же время и самоотверженный доктор.

Диана и Сергей продолжали разговор за столиком в ресторане.

— Что мы все о Доминике и о ее проблемах? Я не хочу больше говорить о своей бывшей жене, — словно от назойливой мухи, отмахнулся от этой темы Сергей.

— Вот как? Ты получил развод?

— Еще нет. Но это — дело техники и времени. Мне нужно еще закончить кое-какие дела. Кроме прочего, мое решение будет напрямую зависеть от твоего.

— Я и твои семейные проблемы? Не вижу связи.

— Слушай внимательно. — Сергей взял ее за руку и посмотрел в глаза. — Я хочу с тобой серьезно поговорить.

Диана рассмеялась:

— Я уже слышать не могу эту фразу. Меня папа ею достает, а теперь ты! У вас это что, возрастное?

Сергей налил вина в бокал и залпом выпил.

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — извинилась Диана, — просто мне надоело, что все меня воспитывают и «серьезно» со мной разговаривают.

— Я — не папа, — внес поправку Сергей.

— Не лезь в бутылку. И в прямом смысле этого слова тоже. И не цепляйся к словам. Не будешь же ты уверять, что мы — ровесники?

— Выходи за меня замуж, — просто предложил Сергей.

Ритка, с пакетом в руках, спустилась из своей квартиры к консьержке.

— Теть Люб, я к вам в гости, — объявила Ритка.

— Заходи, чего там. Мне одной скучно, — с радостью пригласила консьержка.

— И мне грустно. На душе кошки скребут. — Ритка вздохнула.

— Отчего грусть-тоска? Стала б я грустить в твоем возрасте! А помню, я была — ух! Как ни наработаешься днем, а вечером — на танцы. А ты киснешь.

Ритка достала из пакета бутылку и поставила на стол.

— У меня закусочка найдется, — обрадовалась консьержка. — Садись. В ногах правды нет.

Ритка грустно смотрела, как тетя Люба суетилась, сооружая нехитрую закуску.

— А вы здесь живете, в этом доме? — полюбопытствовала Ритка.

— Куда мне? Здесь квартиры дорогие, элитные. Только таким птицам высокого полета, как ты, и жить.

— Ладно вам, — нахмурилась Ритка.

Консьержка поняла, что Ритку что-то мучает.

— Чего загрустила? В любви неудачи или как? Поделись, легче станет, — тронула она девушку за плечо.

— И в любви, и или как. Со всех сторон. Что-то я не то делаю. Чует мое сердце — неправильно я поступаю. — Ритка говорила глухо, уставившись в пол, словно надеясь там прочесть ответ, как же ей поступить.

— А ты поступай правильно, — посоветовала консьержка. — Как сердце велит.

— Не могу.

— Почему?

— Боюсь.

На следующее утро Косарева остановила джип «САМВЕЛ» неподалеку от офиса «СуперНики». Она прошла к зданию, присела на скамейке, откуда ей был хорошо виден вход, и стала внимательно следить за спешащими на работу сотрудниками. Однако Ритки среди них не было.

Не было потому, что Ритка в это время подходила к Анжелиной палатке на рынке. Анжела раскладывала товар. Зям крутился под ногами.

— Анж, я к тебе за помощью, — сказала Ритка вместо приветствия.

— Ой, — вздрогнула Анжела, — ты всегда так неожиданно появляешься. Пугаешь Зямчика. А он у нас скоро заграничным мужем станет.

— Новое письмо?

— Ха, письмо! Француз едет к нам лично свататься. У меня вчера девчонки из собачьего клуба были, сообщили, что он в командировку сюда намылился. А заодно и со мной познакомится.

— Ты-то ему зачем? Не ты же будешь на его Жозефине жениться?

— Грубая ты и нечуткая женщина, Маргарита. Я ему через собачниц свою фотку ткнула. Помнишь, где я в блузке с вырезом до пупа и в блестках?

— А, ну если в той блузке, тогда — конечно. И я бы прилетела.

— Ты чего пришла-то? — оборвала собачью тему Анжела, почувствовав, что Ритке не до того.

— Послушай меня внимательно, Анж. Есть дело. И только ты можешь меня выручить.

— На сколько дело? Если меньше миллиона, я не подписываюсь, — пошутила Анжела, — бери Ваську, он за пару пузырей портвейна способен на многое.

— Мне не до смеха.

— Ладно, уговорила. Кого нужно убить?

— Нужно съездить в Радужный. Я дам адрес и объясню, как найти. Мне нужно узнать об одном человеке. Только это опасно. Он не должен тебя видеть, вернее, понять, что ты его ищешь.

— М-да, иди туда — не знамо куда, принеси то — незнамо что. Кто он?

— Об этом — потом. Вот фамилия, адрес, телефона не знаю. Может якшаться с нищими на базаре.

— Если я начну расспрашивать, меня же сразу попалят, ты же знаешь, Радужный — большая деревня.

— Я все продумала, — успокоила Ритка. — Представим, что ты дом хочешь купить. Ты идешь по указанному адресу, но по дороге заходишь еще в пару домов, для прикрытия. Спрашиваешь, не продается ли?

— И вот он выходит. А я ему — я тебе привет от Ритки притаранила…

— Если он выйдет, расспроси о доме, то да се, — не обращая внимания на шутки подруги, продолжала Ритка. — Мне важно знать, есть он там или нет.

— Я тебя спросить хотела… что с твоим кавалером? — полюбопытствовала Анжела.

— Сидит он, — кратко ответила Ритка, явно не желая вдаваться в подробности.

— Симпатичный такой доктор и — сидит. Совести у них нет, преступника от врача отличить не могут. Ты-то к нему ходишь, передачи носишь?

— Нет. И не пойду. Он меня хотел убить.

— Не может быть!

— Все может быть в этой жизни, дорогая Анжела, — горько и нравоучительно проговорила Ритка. — Я им всем поперек горла встала.

— И ты решила отомстить? — понимающе кивнула подруга.

Ритка помолчала и ответила не сразу:

— Сначала решила, а теперь сомневаюсь. Вот ты съездишь, разведаешь, я тогда и решу, доводить дело до конца или можно спрыгнуть. Выручай, подруга.

— И не думай. Мочи их всех оптом и в розницу, раз они такие! Слушай, а кто в лавке останется? — спохватилась Анжела.

— Я Ваську попрошу, — нашла выход Ритка. — Он мне не откажет.

Наутро после разговора с Борюсиком НикНик позвонил Амалии:

— Здравствуйте, Амалия Станиславовна. Николай Николаевич. А-а-а, узнали… прошу устроить мне встречу с вашими сотрудниками для составления фоторобота.

— Нет проблем, называйте фамилии и время, — с готовностью ответила Амалия.

Через некоторое время Ольга, Людмила и Нина Ивановна под руководством НикНика в его кабинете составляли фоторобот женщины под вуалью.

— Будьте внимательны, напрягитесь, — говорил НикНик. — Давайте сначала вспомним ее образ в общем. А потом перейдем к деталям. Опишите ее.

— Интересная женщина. С хорошей фигуркой, — заметила Ольга.

— Высокая?

— Достаточно высокая, — вставила Людмила.

— Какого цвета волосы?

— Брюнетка, — уверенно сказала Ольга.

— Блондинка, — не согласилась Людмила.

— Шатенка, — выразила свое мнение Нина Ивановна.

— А точнее? Может, рыжая? — нетерпеливо спросил НикНик.

Барышни задумались.

На экране менялись прически. Подбор остановился на темных волосах.

— По-моему, это не важно, — пожала плечами Людмила. — Сегодня белая, завтра рыжая. А вот платье на ней интересное было.

— Да, ткань недешевая, — добавила Нина Ивановна. — Я такую видела, когда покупала себе на платье, красненькое, помните? Я еще в нем на свадьбу к тете Тамаре ездила. Там все просто выпали в осадок.

— Ну конечно, еще бы не выпасть. Мы фасон тебе всем отделом два месяца рисовали, — вспомнила Людмила. — Помнишь, я говорила тебе, что юбку чуть выше надо было сделать, совсем другое б дело получилось.

А ты говорила, мне стыдно, что я — девочка?

— Дамы, дамы! — прервал их следователь. — О платьях потом, сейчас о глазах говорить будем. Какого цвета глаза?

— Мне показалось, темные, может, карие, — неуверенно сказала Ольга.

— Такое платье с голубыми глазами очень красиво сочеталось бы. Давайте попробуем голубые, — высказала предположение Нина Ивановна.

На экране поставили голубые глаза.

— Я знаю, что поможет следствию! — осенило Людмилу. — У нее могли быть линзы! Я такие шикарные линзы видела! Какой угодно цвет можно выбрать. Хочешь — сиреневый, хочешь — зеленый.

— Ясно, что ничего не ясно, — уныло пробормотал НикНик. — Оставим в покое цвет. Займемся формой глаз.

Когда определились с глазами, занялись формой носа.

— Вы знаете, я год назад на курсы визажистов ходила, — стала рассказывать Людмила. — Так нас там научили, что хочешь исправлять. Квадратный подбородок, горбинки на носу, впалые щеки или наоборот — пухлые. Несколько взмахов кисточками, и ты — другой человек.

— Да, и я вот думаю, мы с вами тут мучаемся, вспоминаем, составляем, а ведь она могла за это время… страшно подумать, это же мы можем сейчас повести следствие по ложному пути! — воскликнула Нина Ивановна.

НикНик закатил глаза.

— Вуалетка у нее была симпатичная, — вспоминала Ольга. — Я таких давно не видела. Что ни говори, а вкус у этой барышни есть. А еще я хорошо запомнила фасон платья. Здесь вытачки и здесь. Ворот такой оригинальный.

— Да, ворот, конечно, оригинальный, не на всякую шею такой наденешь. Здесь нужна лебединая шейка, — вставила Нина Ивановна.

НикНик схватился за голову. Кажется, он зря терял время.

— Лебединую шею поставьте… — скомандовал он работнику, составляющему фоторобот, а потом вновь обратился к женщинам: — Может, кто-то что-то скажет про уши?

— А что про них говорить? Уши как уши. Я вообще считаю неприличным о них говорить, — заметила Нина Ивановна.

— Женские ушки — предмет деликатный, интимный. Я лично не видела ее ушей, — вставила Ольга.

— Ясно. Ушей нет. Безухая, — прокомментировал НикНик.

— Ой, девчонки, не поверите, у меня подружка есть, так у нее уши растягиваются. Когда она сережки надевает, уши на пять сантиметров длиннее становятся. Правда-правда, мы мерили, — затараторила Людмила.

— А сережки вы не взвешивали? — поинтересовалась Ольга.

— О боже!!! — в отчаянии воскликнул НикНик.

— Вы меня извините, я считаю, лоб надо другой, — настаивала Нина Ивановна, возвращаясь к фотороботу.

— Какой?

— Какой другой, я не знаю. Но этот не очень подходит.

— Почему? Чем не подходит?

— Просто, если на этот лоб длинную челку опустить, совсем другой вид получится. Другой вид — другой человек, — объяснила Нина Ивановна.

— Я прозреваю! — хлопнул себя по лбу следователь. — Волосы перекрашиваются, на глаза — линзы, в уши — серьги, зубы — в урну! Оказывается, нет ничего более постоянного, чем платье. Хоть его фоторобот составляй!

Получившаяся картинка Косареву напоминала весьма отдаленно.

Юрий Владимирович, как обычно, работал в своей квартире. Вошла Диана.

— Пап, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Неужели она мне ничего не просила передать? — перебил дочь Юрий Владимирович. — Твоя мать? Я же ничем ее не обидел?

— Тебя, я вижу, зацепило, что она тебя не дождалась. Диане нравилось, что отец так переживает из-за ее матери.

— Меня это просто потрясло. Мне даже работа не идет… Ты когда вчера вернулась?

— Поздно, ты уже спал.

— Ты была с Сергеем?

— Откуда ты знаешь?

— Зная его, нетрудно догадаться. Вы отвезли маму домой?

— Да, все в порядке. Она велела тебе кланяться. Не обижайся на нее, это я ее подбила уехать.

— Ладно, теперь я слушаю твой серьезный разговор. Надеюсь, что на сей раз он будет действительно серьезным и покажет мне, что ты одумалась.

— Папа, ставлю тебя в известность, что Сергей Анатольевич Никитин сделал мне предложение.

Юрий Владимирович не придал словам Дианы должного значения.

— И что же он тебе предложил? — рассеянно спросил он.

— Руку и сердце, папочка.

До Юрия Владимировича наконец дошло го, что сказала Диана.

— Что-о-о-о? Он… он… он же женат.

— Он сказал, что это мелочи. Развод с женщиной, находящейся под следствием и пребывающей в сумасшедшем доме, — дело техники. Разведут без проблем. — Диана говорила о сестре так, словно речь шла о совсем посторонней женщине.

Юрий Владимирович грозно посмотрел на Диану.

— Это его слова, — уточнила Диана, перехватив взгляд отца. — Он так сказал.

Юрий Владимирович был настолько ошарашен, что не знал, что ответить. Он вскочил, начал метаться по комнате, лихорадочно рыться в ящиках стола, выбрасывая содержимое на пол. Наконец он нашел то, что искал, — подарочный кинжал.

— Я его убью! Подлец! Я его убью! — воскликнул он и обессиленно свалился в кресло, выронив кинжал. Диана не на шутку испугалась.

— Папа, я вызову «скорую»? — взволнованно спросила она, бросаясь к отцу.

Юрий Владимирович открыл глаза:

— Не надо.

Диана помчалась в кухню за успокоительными каплями. Отец, выпив их, тяжело вздохнул.

— Если бы я знала, что на тебя это произведет такое впечатление, то ничего бы не сказала, — сокрушалась Диана.

— Мерзавец! — не мог успокоиться Юрий Владимирович.

— А ты бы действительно мог его убить?

— К сожалению, нет, — усмехнулся он. — Посмотри на этот кинжал.

Диана попробовала вытащить лезвие из ножен, но оно не выдвигалось — это был муляж.

— Ненастоящий? А я испугалась по-настоящему, — с облегчением вздохнула Диана. — Когда ты схватил его и закричал, как настоящий горец, — я убью его! — я почувствовала себя восточной княжной, которую хотят украсть.

Диана так похоже изобразила недавний порыв Юрия Владимировича, что он невольно рассмеялся. Засмеялась и Диана.

— Папуля, какой ты у меня… я не перестаю тобой восхищаться! — сквозь смех проговорила она.

Напряжение первых моментов ушло.

— А что ты ему ответила?

— А как ты думаешь?

— Надеюсь, отказала и пристыдила?

— Пап, ты слишком правильный. Как настоящая женщина, — гордо вскинула голову Диана, — я сказала, что подумаю.

Раздался звонок в дверь.

— Это, наверное, мастера пришли, интернет устанавливать, — предположила Диана.

— В таком случае я убегаю, — сказал Юрий Владимирович. — Разбирайся с ними сама. Я не могу принимать участие в осквернении своего патриархального жилища. У меня очень важное дело.

С этими словами он поспешил уйти.

Васька лежал на топчане и метал кухонные ножи в дверь, где висела прикнопленная Риткина фотография. Новенькие ножи из набора уже окружали это фото. Некоторые валялись на полу. Ритка открыла дверь, и в этот момент один нож просвистел мимо нее, вылетев из сторожки. Ритка вскрикнула. Васька поднял свою забубенную голову с топчана.

— Не попал? А зря! — буркнул он.

— Что ты делаешь?! — закричала Ритка.

— Эго обряд изгнания бесов, — объяснил Васька. — Они обсели твое фото и дразнятся, вон, видишь, языки показывают.

— Допился, голова садовая? — сердито сказала Ритка.

— А что мне делать? Ты меня не любишь, я страдаю, — жалобно простонал Васька.

— Откуда ножи?

— От верблюда. А что, он их уже хватился?

— Вставай, умывайся, убирай помещение! Мусор вынеси, ножи Анжелке отдай, — начала наводить порядок Ритка.

— Ты переезжаешь ко мне, сюда, жить? — обрадовался Васька.

— Сейчас, только шнурки поглажу и уши накрахмалю. Ты пойдешь и поработаешь вместо Анжелки пару дней, — распорядилась Ритка тоном, не допускающим возражений.

Васька обиделся:

— А если не пойду? Раскомандовалась! Иди своими олигархами командуй.

— А если я тебя попрошу? Васенька, дружочек, выручи свою Ритку, а? — уже другим тоном продолжала Ритка.

— С этого и начинала бы, а то, как фельдмаршал… раскричалась, раскомандовалась. Я с горя по тебе даже пить было бросил.

Ваське так хотелось, чтобы Ритка оценила его жертву.

— И долго продержался?

— Установил свой личный рекорд — три часа сорок пять минут, — гордо ответил Васька.

В палату Доминики зашли врач и НикНик. Она была уже в сознании и смотрела на них с опаской.

— Задавайте свой вопрос, — разрешил врач следователю.

НикНик показал Доминике фоторобот Косаревой.

— Вы знаете эту женщину?

— Нет, — решительно ответила Ника.

— И никогда ее не видели?

— Нет.

— Посмотрите внимательно, — настаивал НикНик.

— Я не узнаю ее. А кто это?

— Ваше возможное спасение. Я повторяю свой вопрос.

— Я ее не знаю, — разочарованно вздохнула Доминика, помня о словах НикНика «ваше возможное спасение».

Сергей подъехал к загородному дому Доминики и вошел в гостиную. Там была только Танюша. Она удивленно посмотрела на него, так как не ожидала его.

— Привет. Где Михаил? — спросил Сергей.

— Во дворике, с детьми, — ответила Танюша и бросилась к нему с нежностями, но он довольно холодно и резко ее отстранил.

— Я же просил не приводить их сюда, когда я здесь! — раздраженно сказал Сергей.

— А по какому каналу телевидения объявляли о твоем приезде? — язвительно поинтересовалась Танюша. — Ты не ставишь меня об этом в известность. Внезапно приезжаешь…

— Ой, я тебя прошу, хоть ты не напрягай меня! — перебил ее Сергей.

— Я так понимаю, что наши отношения зашли в тупик? Мне не показалось?

— Если ты хочешь определенности, то — не показалось. Мои жизненные планы несколько изменились со времени на шей последней встречи.

Танюша была глубоко уязвлена.

— И я в них не вписываюсь?

— На данном этапе — нет. Но я никогда не рублю с плеча. Кто знает, может, на новом витке жизни обстоятельства снова бросят нас друг к другу. Подожди.

Сергей хотел в любом случае сохранить за собой все возможные «запасные аэродромы».

— Ну уж нет. Я тебе не советую так со мной обращаться… С лужайки послышались крики детей, играющих с Михаилом.

— Папа, папа, смотри, самолет!

Наконец они присели на траву передохнуть.

— Пап, а давай мы будем с тобой жить здесь, в этом доме, — предложила Лёля. — А тетя Таня пусть едет домой.

Михаил быстро оглянулся — проверяя, не слышит ли Танюша.

— Нет, Лёлька, мы будем жить дома, все вместе, одной большой дружной семьей, — твердо сказал Михаил.

А в гостиной у Сергея продолжался неприятный разговор с Танюшей.

— И кто мне может помешать? — поинтересовался он.

— Не кто, а что. Взломанный сейф, например. — Татьяна не собиралась так быстро сдавать свои позиции. — Ключ от которого есть только у Доминики Юрьевны.

— Смешно. Смешно смотреть, как рыбка трепещется на крючке и думает, что она поймала рыбака.

Похоже, на Сергея эта скрытая угроза никак не подействовала.

— Рыбак — это ты? А может, все наоборот?

— Солнышко, кому нужен развороченный сейф? Вскрытый работником по просьбе хозяина. А вот как наш муж отнесется к тому, что его верная жена находится не совсем в служебных, а точнее — совсем в не служебных отношениях со своим хозяином?

Танюша невольно вздрогнула. Аргумент был весомым.

В гостиную забежали Катюшка и Лёлька. За ними «гнался» Михаил.

— Не догонишь, не догонишь! — кричали дети.

Увидев Сергея, Михаил резко остановился. Он молчал, переводя взгляд с Сергея на Танюшу. Сергей первым прервал тишину:

— Михаил, я приехал сообщить, что в ближайшее неопределенное время не намерен приезжать сюда. Это значит, что вы можете приводить в дом детей. С соблюдением порядка, разумеется. И все же на всякий случай, дом должен быть всегда готов к моему приезду.

— А Доминика Юрьевна? — спросил Михаил.

— Она, очевидно, вряд ли захочет вообще сюда вернуться.

— Что-то случилось?

— Не думаю, что должен отчитываться перед вами и докладывать о положении дел. Но когда ситуация прояснится, я вас извещу.

Сергей развернулся и вышел в другую комнату, там он набрал номер телефона и заговорил в трубку:

— Амалия Станиславовна, это я, Сергей. Что слышно от Юрия Владимировича?

— Ничего, — ответила Амалия. — Я волнуюсь. Он такой неприспособленный, такой неловкий…

Сергей засмеялся.

— Маля, а у вас-таки был с ним роман, что бы вы ни говорили, — и отключил телефон.

Амалия повесила трубку и нервно заходила по кабинету, поглядывая на часы.

«Почему он не звонит?» — взволнованно спрашивала она сама себя.

Юрий Владимирович сидел на скамейке в парке и явно нервничал. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Всем своим видом он походил на незадачливого шпиона-любителя. Он то снимал очки, то снова надевал. Наконец на аллее показался мужчина. Он быстро подошел к Юрию Владимировичу, с равнодушным видом сел на ту же скамейку. Юрий Владимирович воодушевился.

— Простите… — заговорил он.

Мужчина сделал неопределенный жест: мол, тише.

— Принесли? — негромко спросил мужчина.

— Да.

Юрий Владимирович суетливо достал, путаясь в подкладке куртки, пакет. Мужчина положил между ними газету и негромко сказал, глядя в сторону:

— Положите под газету.

Юрий Владимирович подложил пакет под газету. Как только мужчина протянул руку и взял пакет, со всех сторон, неизвестно откуда, выскочили оперативники, окружая скамейку.

— Стоять, не двигаться! — закричал главный. — Это дача взятки. Прошу понятых зафиксировать этот факт.

Мужчина вскочил и рванулся бежать, однако его остановили. Юрий Владимирович обмер.

Анна Вадимовна вела прием в поликлинике в Радужном, когда в ее кабинет заглянула Виктория Павловна.

— Павловна, ты? Что случилось? — взволнованно спросила Анна Вадимовна.

— Да вот «ждала тебя, ждала, чуть не до рассвета, приготовила слова, а тебя все нету», — ответила та словами песни. — Почему не приходишь, не докладываешь о поездке? Мне ж Дианка не чужая — сопли маленькой не раз утирала. А потому хочу все знать.

— Да Дианка вроде ничего — веселится, как обычно. Видать, не так и сильно Артем ей был нужен. Только…

— Вижу, проблемы сердечные есть не только у дочки… — проницательно заметила Виктория Павловна.

— Не знаю, как и рассказать, Павловна. Там так все сложно, так запуталось. Я и сама в смятении.

— О-о-о, вижу, свидание через века состоялось?

— Да. Сядь. Я тебе сейчас такое скажу — упадешь. Тот мужчина, которого я видела в Озёрке, в доме Никитиных, и есть отец Дианы.

Директриса медленно опустилась на стул:

— Вот это да!! Такого и в кино не показывают. Постой, постой, так это что выходит? Наши Коркины работают у твоего писателя?

— У его дочки. Старшей. Доминики. И ее мужа Сергея. Голова — кругом.

Соседка Доминики по палате спала. Проснулась от взгляда медсестры, которая стояла над ней со шприцами.

— Какая ж ты ненасытная, — пробормотала соседка. — Нет у меня пока денег, но должны передать. Подожди чуток.

— Ждала уже. Вторая неделя пошла.

Кажется, медсестра давно превратилась в говорящий камень.

— Так мама у меня не молоденькая, нелегко ей уже собирать… вижу, вижу что тебя это не волнует. Но подумай логично: вот проколешь ты меня сейчас, потом снова — и стану я вареной морковкой. И все мне будет по барабану, и денег, соответственно, просить я ни у кого не стану. А значит, останешься ты без всякой надежды на приварок.

Одарив говорившую презрительным взглядом, медсестра собралась уходить. Соседка посмотрела на пустую кровать Доминики.

— Стой, — окликнула она медсестру. — А куда эту женщину дели? Я, что, проспала?

— Какую женщину?

— Не прикидывайся, Никитина где?

— Меньше будешь знать, крепче будешь спать.

— Слушай, да ты человек вообще или машинка по выжиманию денег?

— А что ты про мою жизнь знаешь? — зло зашептала медсестра. — Все вы — психи — умные очень. На мою зарплату что, прожить можно? У меня, если хочешь знать, ребенок с ДЦП. А во сколько это обходится, знаешь?

— Извини, сестренка, я же не знала, — примирительным тоном сказала «больная». — Охо-хо, видать, в каждой избушке — свои побрякушки. Не сердись, пожалуйста.

— Скажу одно: твоя Никитина тут долго не задержится.

— Значит, побеждают светлые силы-то? — засмеялась пациентка.

— Ты о чем?

— Да о своем. Спасибо тебе. И за приятную весть спасибо тоже.

Косарева подошла к палатке на посудных рядах и увидела Ваську.

— Снова вы, мадам? — узнал ее Васька. — Начинаю подозревать, что вы ко мне питаете сильные чувства.

— Где эта, которая здесь торговала? — безо всяких церемоний спросила Косарева.

— Не эта, а Анжела Кимовна — продавец-консультант. Она в местной командировке. Но я могу продать вам товар любого артикула ничуть не хуже. Вашему вниманию предлагается самый широкий ассортимент. — На Ваську сегодня нашло вдохновение. — Это посуда нового тысячелетия, отлитая вручную со сверхпрочным антипригарным титаново-керамическим или алмазным покрытием, которое позволяет готовить пищу без масла и жиров, а также производить очистку любыми моющими средствами.

— Послушай ты, трепло, мне нужно знать, не появлялась ли здесь старая продавщица? Мне нужно ее найти.

— У нас вы сможете найти образцы посуды как с фиксированными, так и со съемными ручками, — вдохновенно тараторил Васька, — которые экономят место на кухне и совершенно незаменимы для духовок.

— Ты что, пьян, придурок? Ты хоть понимаешь, о чем я тебя спрашиваю? — зло зашипела Надежда.

Васька заговорщицки подмигнул:

— Понимаю, мадам. Вас заинтересовали чугунные сковороды и грили. И вы абсолютно правы, поскольку это мечта каждого любителя веселых загородных пикников. Все наши сковороды упакованы в красочные подарочные коробки. А благодаря уникальным свойствам чугуна приготовление аппетитного стейка потребует минимума усилий.

— Я тебя запомню, — пригрозила Косарева и ушла.

— И о приятных воспоминаниях! — крикнул ей вдогонку Васька. — Современные технологии позволяют использовать чугунную посуду также на индукционных плитах. И долгими зимними вечерами вы сможете вспомнить летние деньки прямо у себя на кухне.

Оставшись один, Васька согнал с лица идиотскую ухмылку и невесело заметил:

— Да, похоже, обложили нашу девочку Маргариточку со всех сторон.

В камере Борюсика открылась дверь, пропуская Юрия Владимировича. Борюсик от удивления не мог вымолвить ни слова, наконец, опомнившись, воскликнул:

— Юрий Владимирович! Глазам своим не верю. Вы! Как я рад, как рад! Как же вам удалось добиться свидания? Боже мой, вы, наверное, заплатили сумасшедшие деньги!

Юрий Владимирович горестно взмахнул рукой:

— Да, Боря. Сумасшедшие — все что у меня было.

Борюсик застыл, пораженный.

— Не совсем понимаю.

— Боря, я пришел не на свидание. Меня арестовали за дачу взятки.

— Какой взятки? — воскликнул Борюсик.

— Должностному лицу. В особо крупных размерах, — уныло ответил Юрий Владимирович.

— Не понимаю. И что же вы хотели получить за эту взятку? Вы — Юрий Шевчук — человек, у которого есть все, чего нельзя измерить материальными благами. Семья, любовь друзей, литературная слава, в конце концов!

— Боря, я хотел спасти Никушу, — оправдывался Шевчук.

— Боже мой, Юрий Владимирович, извините меня, дурака! Конечно, как я не подумал?! Рассказывайте! Я ведь сижу здесь один, ничего не знаю, никому ничем не могу помочь. Как в тюрьме.

— Боря, что ты несешь? Опомнись. Мы с тобой и есть в тюрьме.

— Тогда присаживайтесь, и я вас по-тюремному угощу. Это — передача от одной моей пациентки. Спасибо тебе, Надя Пашаева, ты позволила мне даже в камере достойно угостить друга.

Самвел давал указания работнику рынка в синем замызганном халате.

— Возьмешь всю свою бригаду, и на каждую банку наклеите новую бирку, — распорядился Самвел. — Совсем с ума сошел: отличную рыбу списывать. Подумаешь, на какой-то месяц срок просрочен.

— Самвел Михайлович, там же этих банок — несколько тысяч, — возразил работник. — Сколько ж это времени займет!

— Значит, ночью клеить будете. Жен приведите — пусть помогают. Отличный товар на помойку… а труд рыболова кто уважать будет?

В комнату вошла Косарева, и Самвел барским жестом отослал работника.

— Где ты ходишь, я уж собрался в розыск подавать, — спросил он Косареву.

— Без тебя есть кому меня разыскивать. Ты бы лучше в детдом съездил.

— Это еще зачем?

— Отвезешь детишкам телевизор, я купила. И заодно узнаешь, как там мои дочки.

— Видно, пролетела ты, Надежда, со своими биржевыми операциями — раз к предыдущему проекту возвратилась?

— А на бирже без пролетов сыграть еще никому не удавалось.

— Тогда зачем тебе это?

— Просто акции — самый легкий путь к богатству из всех, что придумали люди. Кроме, разве что, получения наследства от родственника. И этого пути я тоже не исключаю.

Самвел внимательно посмотрел Надежде в глаза.

— Слушай, а ты не за этим ко мне в жены набиваешься? — в упор спросил он Косареву. — Загадочная ты женщина, Надежда. О своих делах молчишь, в мои влезаешь. Может, ты и на мое наследство рассчитываешь?

Та, на секунду смешавшись, вдруг расцвела улыбкой:

— Да упаси меня бог, Самвел Михалыч, за твоим наследством гоняться. Мы ж в цивилизованной стране живем. И перед свадьбой, честь по чести, у нотариуса брачный договорник составим. На раздельное владение имуществом.

— Свадьбы может и не быть, Надежда.

— На нет и суда нет, Самвел Михалыч, — равнодушно ответила Косарева. — Но мы к этому вопросу еще вернемся. Так поедешь в детдом детей моих проведать?

— И как я их отличу от остальных?

— Дело техники.

Она достала телефон и показала Самвелу снимок Крокодила с девочками того времени, когда они нищенствовали.

Самвел близоруко прищурился, вглядываясь в маленький экранчик.

— Лучшего снимка у меня нет, уж простите. Хорошо, что этот успела щелкнуть. Вот они, дочурки мои ненаглядные. Катя и Лёлька. Смотри, запоминай.

— Хэ, беленькие какие, — удивленно прокомментировал Самвел. — И не похожи вроде ни на тебя, ни на Крокодила твоего. Не в родителей, видать, пошли.

— Я сама в детстве беленькой была, потом потемнела. Жизнь заставила.

— Так что я теперь, так вот и заявлюсь в детдом с твоим телевизором? С бухты-барахты?

Косарева ласково обняла Самвела, заглядывая в глаза.

— Зачем с бухты-барахты? Я уже позвонила и обо всем договорилась. Предупредила, что приедешь и подарки привезешь. Они там спонсоров и меценатов любят. Так что ждут тебя с распростертыми объятиями.

— А представилась ты как? Не женой моей, случайно? — всполошился Самвел.

— Ну что ты, Самвельчик, все как положено. — Косарева умела успокоить. — Я представилась твоим личным секретарем.

Юрий Владимирович сидел на нарах, обхватив голову руками. Борюсик стоял рядом.

— Я рассказал тебе все, — произнес Юрий Владимирович. — Итог печален: Доминика осталась в психушке, а я лишился всех денег, продав акции для ее спасения. А в довершение — сам попал за решетку. Больше ей надеяться не на кого.

— Юрий Владимирович, не хочу вас пугать… Но вы должны владеть информацией. Знаете ли вы, что у Ники при обыске нашли ампулу с лекарством, которое отравило Маргариту? Мне следователь сказал.

— Я знаю. Это конец, Боря! — в отчаянии воскликнул Юрий Владимирович, закрыв лицо ладонями.

Борюсик нервно заходил по камере.

— А я считаю, что нечего впадать в отчаяние. Давайте работать! — остановившись, решительно сказал он.

— Поздно, Боря, поздно. Я уже себя поедом съел за этот поступок. Нет мне оправдания. Так серьезные дела не делаются. Так поступают только идиоты!

— Юрий Владимирович, я вас не узнаю.

— Я сам себя не узнаю. И как я мог, старый осел, даже не наведя справки, практически вслепую, так вот довериться…

Юрий Владимирович, стеная, раскачивался из стороны в сторону.

— Кому?

— Сергею. Это он меня навел на человека из психлечебницы.

— Сергей? А вот это уже интересно, Юрий Владимирович. Вы же всю жизнь пишете детективы. Вспоминайте аналогичную ситуацию, ищите возможные пути выхода из нее.

— То же самое говорит Диана, — с грустью проговорил Юрий Владимирович. — Представляешь, она почти наизусть знает все мои книжки! Невероятно, но факт. Она часто цитирует мои романы. И, знаешь, в ее устах придуманное и написанное мной не кажется глупым. А иногда вообще интересные попадаются сюжетные повороты, о которых я и сам давно забыл.

— В сложившейся ситуации не вижу иного выхода, как принять командование на себя. И своим первым приказом объявляю мозговую атаку. Итак, в условии задачи сказано: Нику хотят убрать любым способом — убить, разорить, объявить сумасшедшей. Вопрос: кому это выгодно? Итак, разложим всю известную нам информацию по полочкам. Первое: на телевидении произошло покушение на Маргариту. Я знаю, что не виноват. А это, в свою очередь, значит, что шприц был подменен кем-то из окружения Доминики, присутствовавшим тогда на программе.

— Откуда такой вывод?

— Логика, маэстро, простая логика. Смотрите — я практически свободен, у милиции на меня ничего нет, ни улик, ни мотивов преступления. Это даже сам следователь подтвердил. Маргарита, слава богу, жива и здорова. Пострадала одна Доминика, причастность которой к этому делу явно притянута за уши.

— И значит…

— …значит, ни я, ни Маргарита объектами злодеяния не были.

— Ты хочешь сказать, что этим объектом была Ника?

— Именно так! Это просто звенья одной цепи. Сначала — организованная или спровоцированная катастрофа, потом — нелепое предположение об ее невменяемости, и, наконец, обвинение в подготовке преднамеренного убийства. Вы верите в то, что она хотела убрать Ритку, да еще таким изощренным способом?

— Боря, я сам полчаса назад признал себя старым ослом. Но не до такой же степени!

Борюсик был теперь твердо уверен, что нащупал верное объяснение произошедшему.

— А верите вы, что у Ники в номере могла оказаться ампула с препаратом, который едва не убил Маргариту?

— Никоим образом.

Юрий Владимирович начал понемногу понимать, к чему клонит друг.

— Отсюда вывод. Кто-то затеял против Доминики Никитиной игру. Жестокую, коварную и подлую. И нам с вами нужно этого «кого-то» выявить и разоблачить. Или хотя бы — переиграть.

— Козыри здесь, Боря, увы, не у нас. Но какова, по-твоему, цель злодея?

— Это, к сожалению, покажет только время. Не удивлюсь, если физические гонения на Доминику прекратятся, как только ее разорят или что-нибудь в этом роде.

Рассуждения Борюсика прервал голос конвоира:

— Шевчук, на выход. Следователь вызывает.

Анжела шла по улице частного сектора Радужного. Рядом вменил Зямчик.

— Дыши, Зямчик, дыши полной грудью, — приговаривала Анжела. — Давно мы с тобой на природе не были. Видишь, какие цветочки. А это — курица. Только лучше ее тебе, Зям, не трогать, а то ее хозяйка меня саму покусает. Вот как будешь цениться на Жозефине, так мы себе в приданое домик здесь затребуем. Зиму будем проводить в Париже, а на лето — сюда. На парное молочко. Ну, куда пойдем сначала? Выбирай.

Зям залаял на ближайший забор.

— Давай сюда, раз так хочешь, — согласилась Анжела и, подхватив собачку на руки, постучала в калитку.

— Эй, есть кто живой? Хозяйка!

На ее зов вышла хозяйка.

— Здравствуйте, уважаемая, — с достоинством городской веди поздоровалась Анжела.

— Здрасьте. Ой, а что это у нас такое? Разве ж такие собаки бывают?

Анжела жутко не любила, когда чужие лезли к ее собаке, но здесь ради дела необходимо было потерпеть.

Хозяйка протянула руки к песику, и Анжела нехотя переда Зяма. Хозяйка оглянулась. Из конуры вышел, потягиваясь, огромный лохматый псина. Увидев Зяма, тоже удивленно замер.

— Вот и Кузя удивляется, никогда таких собачек еще не видел, — рассмеялась хозяйка.

Анжела забрала Зямчика обратно и чопорно сказала:

— Уважаемая хозяйка, я приехала с целью… — она замолчала, потом, опомнившись, перешла на тон попроще, — то есть ютим мы тут у вас домик прикупить. Небольшой, недорогой, но в хорошем состоянии. Чтобы с ремонтом не возиться, а сразу въехать и жить. Не знаете, кто продает?

— Так тебе, милая, повезло. Потому как ты сразу попала куда надо. Проходи, — пригласила хозяйка и, повернувшись к Кузе, скомандовала:

— А ну марш в будку. Марш!

Она загнала пса в конуру, провела Анжелу во двор и усадила за летний стол.

— Значит, домик желаешь купить? Правильно сделала, что к тете Марусе сразу пошла. Нечего тебе зря по улице ноги бить, по дворам ходить. Я тут жизнь прожила, всех знаю и все знаю. Сразу и ответ дам.

— Так вы не свой дом продаете? — спросила Анжела.

Хозяйка возмущенно перекрестилась:

— Упаси бог. Скажешь еще такое. Конечно, нет.

Анжела озадаченно посмотрела на хозяйку.

— Недвижимостью я, милая, не торгую — я тебе не риелтар какой, — сказала хозяйка. — А наводку дать могу. Значицца, есть тут на соседней улице два дома. В одном раньше баба одна бедовая жила, да в тюрьму попала. Надька Косарева. Говорят, правда, уже вышла, но в дом теперь ни ногой. Зато сосед ее постоянно там ошивается. Витька Крокодил.

— Крокодил? — переспросила Анжела, встрепенувшись.

Однако ей повезло.

— Прозвище это. Пара-цвай, в общем. Что Надька, что Крокодил. Оба аферисты. Так Витька может знать, не продается ли Надькин дом. Очень даже может быть, что продается. На черта ей его держать, если она тут не живет. Дом, он хозяев любит. Без жильцов быстро в упадок приходит… Я бы на ее месте продала и не думала. А уж как она решит, у Крокодила, сожителя ейного, расспросишь.

— Ну, тетя Маруся, спасибо за информацию, — поспешно поднимаясь, поблагодарила Анжела. — Пойдем, Зямчик.

Удача ей пришла в руки с первой попытки. Анжела узнала все, что хотела.

— И имя чудное — Зямчик, — засмеялась хозяйка. — Разве ж так собак называют?

— Собак, может, и не называют, а нашего Зямчика — называют. Он у нас не собака. Это мой сыночек. — И Анжела ласково погладила собаку.

Хозяйка снисходительно махнула рукой:

— А, все вы там, в городе, с причудами. Ой, да куда ты бежишь так сразу? Я чего спросить хотела: молочка не нужно? Свое, парное, только надоенное, от собаки.

Анжела останавилась на полпути с отвисшей челюстью. Не веря своим ушам, оглянулась на хозяйку, потом на зевающего у конуры Кузю.

— Так у вас же вроде кобель.

— Да бог с тобой, скажешь такое. Неужто вправду подумала, что мы тут собак доим. Корова это моя. Ее Собакой свекровь покойная прозвала за то, что она ведро копытом вечно опрокинуть норовит. Так за свекровью и все повторять стали.

— Так кто у нас тут с причудами, — расхохоталась Анжела. — Вы или городские?

— Так что, молочка возьмете литра два хоть? Недорого попрошу.

— Спасибо, мы на обратном пути зайдем, — пообещала Анжела, а оказавшись за калиткой, буркнула себе под нос: — Нет, ну вы подумайте, имя Зямчик ей не нравится. А родную корову Собакой называет!

— Только осторожно там, смотри — Витька он в запой иногда уходит, — крикнула вслед, предупреждая, хозяйка.

— Нашла чем пугать, — фыркнула Анжела. — Запой. Постояла б ты с нашим Васькой на рынке хоть одну смену.

Артем вошел в кабинет Амалии. Гжегоржевская подняла голову от бумаг.

— Здравствуйте, — поприветствовал ее Артем. — Амалия Станиславовна, я знаю, что у вас есть телефон врача психиатрической больницы. Хочу узнать, как Доминика?

— Ну, во-первых, молодой человек, прежде чем войти, в дверь принято стучать. А во-вторых, у воспитанных людей просьбы обычно сопровождаются словом «пожалуйста».

— Прошу меня извинить. Я только что узнал, что экспертиза может быть назначена на самое ближайшее время. Позвоните ему.

— Нет уж, позвольте мне сначала попросить вас, молодой человек, не указывать мне, что делать. Да еще таким тоном! Кто вы вообще такой? Кем приходитесь Доминике Юрьевне? Что делаете в нашем офисе? — Амалия, кажется, решила весь свой накопившийся гнев вылить на Артема. — Кто вас пропустил в мой кабинет без доклада? Я даже не помню, как вас зовут. На букву А, кажется…

— Меня зовут Артем Боев. Я уже представлялся вам, — напомнил Артем.

— Хм. А у меня в голове почему-то вертелось Альфонс. Французское такое, знаете ли, имя… — саркастично объяснила она свою ассоциацию. — Вот что я вам скажу, Артем Боев: Доминике Юрьевне сейчас не до вас, а потому было бы очень желательно, чтобы вы не совали свой нос в ее проблемы. Поверьте, у Ники вполне достаточно надежных и верных друзей.

— Уж не себя ли вы имеете в виду?

— Я прощаю вам ваш вызывающий тон только потому, что вижу вашу взволнованность. Врачу я, конечно, позвоню. Информацию вашу проверю. Но не стройте никаких иллюзий. Даже если узнаю что-то новое о Доминике Юрьевне, вам я этого все равно не сообщу.

— Почему?

— А потому, молодой человек, что я совсем не уверена в Шоте ваших намерений, — нашла тут же объяснение Гжегоржевская.

Анжела стояла у калитки дома Крокодила…

— Хозяин! — вполголоса позвала она. — Ну где ты там лазаешь, Крокодил чертов, полчаса уже голосовые связки тут срываю… хозяин!

Так и не дождавшись ответа, Анжела прошла во двор и поднялась на крыльцо. Она постучала в дверь, а затем приоткрыла ее.

— Покойником вроде еще не пахнет, — принюхавшись, удовлетворенно проговорила Анжела.

Вдруг за спиной она услышала, как кто-то громко икнул. Повернувшись, девушка увидела Крокодила. Тот стоял с голым торсом и бутылкой водки в руке, на его голове торчала высокая остроконечная шапка из газеты. По мутному взгляду было понятно, что в запое он уже не первый день.

— Я только хотела узнать, есть ли кто дома… — испуганно залепетала Анжела.

— Узнала? Теперь проваливай, — рявкнул Крокодил.

— Мне просто сказали, что тут насчет покупки можно поинтересоваться. Покупки дома.

— Проваливай. Не продаю я ничего.

— А ваша соседка, Надежда?

Мутные глаза Крокодила ожили.

— А, так ты от нее?… Давно ждал весточек. Ну заходи.

Анжела даже ничего не успела возразить, как Крокодил затолкнул ее в дом и закрыл дверь, подперев жердью.

— Значит, по мою душу Надька тебя прислала? Такую ж ведьму, как сама! — кричал Крокодил. — Да только не получить вам мою душу, есть над ней защита повыше!

Анжела в ужасе заколотила в дверь изнутри:

— Выпусти нас, не знаю я никакой Надьки!

— Тихо там сиди! Не знаешь Надьки? А вот огонь очищающий все и покажет: кого ты знаешь, а кто тебя.

Крокодил, шатаясь, начал стаскивать к дому сухие сучья и ветки, потом посыпал все это сверху соломой.

— Ты что делаешь?!! — испуганно завопила Анжела.

Крокодил неловкими пьяными движениями наматывал на палку какую-то тряпку.

— Сгори, проклятая ведьма, вместе со зверем своим, — приговаривал он. — Предстань, очищенная пламенем, перед высоким судом. Раскаиваешься ли в злодействах своих?

— Ты что, мужик, крышей поехал? Какой огонь?… Это ж дом твой! — пыталась образумить его Анжела.

Крокодил полил самодельный факел водкой.

— Для святого дела ничего не жалко! И мне этот дом все равно осточертел… черти там. Глянь, ведьма, под столом, на подоконнике, везде они лазят — из стаканов допивают, сволочи. Ничего, в преисподнюю к хозяину своему вместе отправитесь. Жаль только без Надежды, но и ее черед придет!

Крокодил трясущимися руками начал поджигать факел спичками. Получилось не сразу.

— Мужик, стой. Я ж не виновата ни в чем! — кричала Анжела. — Я на рынке посудой торгую: тарелки, вилки, ножички… Крокодил высоко поднял над собой загоревшийся факел.

— Так Надежда теперь ножом меня велела зарезать? А я думал, яду крысиного пришлет или зелья заговоренного в углах понасыпает.

— Да не знаю я ее, честно вам говорю, мужчина! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста.

Анжелке совсем не нравилась мысль сгореть заживо. Крокодил уже поджигал солому.

— Покайся, ведьма! Потому как пришел твой последний час.

— Хорошо! Я каюсь, мужчина, только выпустите, — сквозь дым в ужасе кричала Анжела, прижимая к себе Зямчика.

— Прощаю тебе, ведьма… умри с миром! — торжественно провозгласил Крокодил и снял с головы свою газетную инквизиторскую шапку.

— А-а-а! Люди! Помогите, спасите! Зямчик, кричи громче! — металась и вопила Анжела.

Под крики и лай пьяный Крокодил с чувством честно выполненного долга смотрел на разгорающуюся солому.

— Выпустите! Не знаю я вашей Надьки, мужчина! — продолжала увещевать Анжела. — Мне соседка ваша про нее сказала! А я просто дом для покупки ищу.

— Какая соседка, ведьма? Ты меня не кружи!

— Тетя Маруся с соседней улицы. У нее корова еще, Собакой зовут и собака Кузя.

Крокодил на мгновение задумался, потом разбросал солому и залил водой.

— Невинной души не спалю! — твердо заявил он. — Сиди пока, ведьма, а я проверю. Молись о спасении и кайся.

Крокодил снял с палки обгорелую тряпку, которая оказалась его майкой, натянул на себя, надел шапку и отправился со двора.

НикНик в своем кабинете допрашивал Юрия Владимировича.

— Как же так, дорогой Юрий Владимирович? Объясните мне, как такое могло случиться? Задержан при даче взятки. И кто?! Уважаемый человек, писатель, властитель дум…

— Скажите, Николай Николаевич, откуда вам стало известно, что я… буду встречаться с этим человеком?

— Ну, нам за это деньги платят — чтоб мы все знали.

Голова Шевчука, и без того затуманенная, пошла кругом:

— Но я сам только сегодня узнал, к кому и куда иду на встречу!

— Ну что мне с вами делать, Юрий Владимирович? Так уж и быть, открою служебный секрет. Мы давно подозревали этого человека в коррупционных действиях и следили за ним. Он взял не одну и не две взятки и выпустил на волю немало преступников, признав их невменяемыми.

Следователь поднялся и вышел из-за стола.

— Наш источник из его окружения известил о сегодняшней готовящейся передаче. Мы его и взяли. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что в паре с преступником задержали именно вас, дорогой Юрий Владимирович.

— И что теперь со мной будет? Я-то не коррупционер и преступников не выпускал.

Николай Николаевич неторопливо вернулся на свое место, с улыбкой сел.

— Ваша наивность меня просто умиляет. Вы ж не девочка — студентка первого курса филфака, а матерый волк детективного жанра. И эту книжечку, — следователь бросил книгу на стол перед собеседником, — я имею в виду Уголовный кодекс, должны были изучить не хуже меня.

— Я читал, конечно…

— Ну, тогда вы прекрасно знаете: тот, кто взятку берет, как и тот, кто ее дает, — перед законом виновны совершенно одинаково, — неумолимо закончил следователь, точно вколотил тупой гвоздь.

Артем мчался по улицам. Свернув к милиции, он остановился, потому что в этот момент у него зазвонил телефон. Артем схватил трубку.

— Слушаю… говорите же!

— Окончание экспертизы — сегодня, — услышал он в трубке мужской голос. — О результате сообщу.

Артем спрятал трубку и вошел в здание.

Юрий Владимирович все еще сидел в кабинете следователя.

— Так я буду осужден? — спросил он, понурив голову.

— Ну что мне с вами делать, Юрий Владимирович? Ваши вопросы меня просто расстраивают. Кстати, вы никому не хотите позвонить? Ваши родные, наверное, давно волнуются, куда вы пропали?

— А можно? — оживился Шевчук. — Дочка дома, она меня ждет.

Николай Николаевич пододвинул к Юрию Владимировичу телефон:

— Пожалуйста, прошу вас. Надеюсь, ничего секретного вы ей говорить не будете? — И, наткнувшись на взгляд Юрия Владимировича, добавил: — Шучу-шучу, звоните.

Юрий Владимирович набрал номер домашнего телефона:

— Дианочка?

— Пап, ты куда пропал? — радостный голос Дианы немного успокоил Юрия Владимировича. — Мне уже установили интернет, и у меня для тебя есть сенсационная новость.

— Потом, Дианочка, это все потом.

— Почему у тебя такой взволнованный голос? Ты где?

— Ты только не волнуйся, все в порядке… Я — в милиции.

— Что ты там делаешь? Консультируешься? На встрече с читателями? Тебя допрашивают? Папа, не молчи.

— Нет. Понимаешь, дочка… Как бы это сказать, чтобы ты не испугалась… я арестован.

Диана принимала решения быстро.

— Папочка, я еду.

— Ну вот. Бросила трубку, — сказал Юрий Владимирович НикНику. — Сейчас приедет сюда. Ну кто меня тянул за язык! Вечно я сперва сболтну, а потом думаю. Наверное, зря я ей так… про арест.

Николай Николаевич при сообщении о скором приезде Дианы оживился и даже встал из-за стола.

— Ну конечно, зря, Юрий Владимирович. С женщинами нужно поаккуратнее. Они впечатлительны и внушаемы. Такого себе навоображают, что только держись. Зачем вы ее напугали? К тому же вы не арестованы, а всего лишь задержаны.

Мысли следователя витали уже вокруг ожидаемого визита Дианы.

— Какая разница?

— Разница большая. Эх, ваше счастье, что я вас хорошо знаю и уважаю… а потому сегодня же отпускаю на все четыре стороны. И единственное, что не в моей компетенции, — это вернуть вам конфискованные деньги.

Юрий Владимирович не верил происходящему. Следователь улыбался ему с видом доброго волшебника. В этот момент в кабинет вошел Артем. Юрий Владимирович и Николай Николаевич обернулись к нему.

— Здравствуйте. Я пришел ознакомиться с делом Доминики Никитиной, — сказал Артем.

— А кто вы такой? хмыкнул следователь.

— Артем Боев, ее адвокат.

Николай Николаевич повернулся к Юрию Владимировичу:

— Вы можете что-то сказать по этому поводу?

— Я?… Артем, ты что здесь делаешь? — недоуменно спросил Юрий Владимирович.

Артем присел к следовательскому столу, вытащил из портфеля бумаги и протянул их следователю. Николай Николаевич внимательно ознакомился с ними.

— Юрий Владимирович, — повернулся Артем к отцу Ники, — вы подпишите со мной договор о защите в суде сов вашей дочери. Все необходимые документы и квалификация у меня для этого есть.

— Конечно, Артем, конечно. Только боюсь, что адвокат сейчас понадобится и мне самому.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Диана.

— Папочка, что с тобой? — Она повернулась к следователю. — Что вы с ним сделали? На каком основании задержали? Требую немедленно выпустить его отсюда! Папа, пойдем.

— О-о, спокойствие, Диана Юрьевна, только спокойствие, — улыбнулся следователь. — Видите, Юрий Владимирович, лучшего адвоката вам и не понадобится. Вы свободны. Дианочка, можете забрать своего папу, живого и невредимого. А в знак благодарности пригласите меня как-нибудь попить чаю и обсудить наши дальнейшие шаги в неформальной обстановке.

— Юрий Владимирович, так вы согласны привлечь меня в качестве адвоката Доминики Юрьевны? — прервал его излияния Артем, обратившись к отцу Дианы.

— Конечно, конечно, я все подпишу, — засуетился Шевчук. — Делай все, что сочтешь нужным.

Диана, похоже, только сейчас заметила присутствие в кабинете третьего человека. Она подошла к Артему.

— И ты здесь! А я о тебе недавно узнала кое-что новое.

Диана попыталась дать Артему пощечину, но тот на лету поймал ее руку. Юрий Владимирович кинулся к ним и оттащил дочь в угол комнаты.

— Дианочка, да что на тебя нашло?

— Ничего, папочка, дома все объясню.

Юрий Владимирович быстро подписал бумаги и за руку увел Диану из кабинета. Николай Николаевич и Артем остались наедине.

— Интересный семейный этюдец, — проговорил следователь. — Впрочем, это не мое дело. Итак, господин адвокат…

Взгляд Артема упал на фоторобот Косаревой, лежащий на столе НикНика. Он внимательно посмотрел на портрет.

— И что ты там увидел? — спросил НикНик.

— Мы так коротко знакомы?

— О, извините, господин адвокат. Что вы там увидели?

— Я могу взять это себе?

— Ксерокопию можете. Если хорошенько меня попросите. Это все равно пустышка. Портрет, скорее всего, очень далек от сходства с оригиналом.

Следователь достал из ящика копию и положил ее перед Артемом.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — поднимаясь, сказал Артем. — Увидимся завтра.

— Надеюсь, что ваше участие в процессе будет оформлено надлежащим образом?

— Не сомневайтесь. Оформлено все будет столь же безупречно, как дела, которыми занимаетесь вы.

— За то нам и деньги платят.

— Надеюсь со временем выяснить, кто именно платит.

Артем вышел, оставив следователя стоять за столом.

— И откуда ты такой взялся? — пробормотал НикНик с кривой усмешкой.

Хмурая Ритка зашла в приемную «СуперНики». Юлька поднялась ей навстречу.

— Добрый день, Маргарита Викторовна, — расплылась она в ослепительной улыбке, изображая радость от встречи.

— Привет.

Ритка хотела пройти в кабинет, но Юлька перегородила ей дорогу.

— Слушай, красавица, ты что, совсем уже оборзела? Ты в котором часу на работу заявляешься? Счастье твое, что Амалия занята, сегодня еще не выходила. А то бы она тебя на раз пополам перекусила.

— Пирания Станиславовна? А зубы не обломает? Пусть сначала себе вставную челюсть купит с титановыми клыками, — огрызнулась Ритка.

— Однако и наглости в тебе, дитя уличной торговли! Восхищаюсь. — И тут же секретарша перешла к одной из своих любимых тем: — Слушай, а у тебя какая-нибудь другая шмотка есть, кроме вот этого? — Она презрительным взглядом окинула наряд Маргариты.

— А что?

— А то, деревня, что первая заповедь офисной дамы любого ранга — ежедневная смена туалета.

С этими словами Юлька подошла к зеркалу и удовлетворенно хмыкнула, увидев свое отражение.

— Это же сколько костюмов надо иметь?

— Ну… есть тут свои маленькие хитрости.

— Расскажешь?

— За отдельную плату.

— Я ж тебе уже пообещала, что уволю в последнюю очередь, — посулила ей Ритка.

— Нет, я не устаю восхищаться. У тебя действительно с головушкой не в порядке, или все-таки я чего-то про тебя еще не знаю?

Крокодил зашел к себе во двор и увидел выбитое маленькое окошко. Он поднял кусок рамы и приладил его обратно.

— Это же надо! Как она сюда пролезла-то? Хотя, че удивляться — ведьма.

Крокодил нашел оставленную ранее бутылку и с мрачным видом приложился к горлышку.

Тем временем Анжела в разорванном платье, прижимая к себе Зяма, спешила к трассе. Она очень спешила, почти бежала, приговаривая на ходу:

— Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять. В Африке гиены, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы. Ну, его, Зямчик, этот свежий воздух, на черта он нам сдался, городским жителям… Ну а ты, подружка Риточка, уж удружила — так удружила, нечего сказать.

Анжела остановилась у трассы и начала голосовать проезжающим машинам.

Юлька показывала на своем столе Ритке журнал мод, когда сверху рука Артема положила лист с фотороботом.

— Это что? Это кто?… — спросила в ужасе Ритка, пятясь от стола.

— Это фоторобот женщины, которая была на твоей программе на телевидении, но сбежала перед приходом милиции, — объяснил Артем. — Тебе знакомо это лицо?

— Она… была… на программе? — запинаясь произнесла Ритка.

— Говорят же, да.

Риткина голова неожиданно запрокинулась, и Ритка рухнула, теряя сознание. Юлька тихо охнула и в панике посмотрела на Артема.

— Ташим в кабинет, пока Амалия не вышла.

Артем поднял Ритку на руки, занес ее в кабинет Доминики и усадил в кресло. Юлька стала поить ее водой и махать над ней бумагами. Ритка открыла глаза.

— Что случилось? — спросил Артем. — Почему ты так испугалась? Ты знаешь эту женщину?

— Я не испугалась, — слабым голосом ответила Ритка. — Просто душно… У меня после больницы такие припадки бывают…

— Может, «скорую» вызвать? — предложила Юлька.

— Нет, уже все в порядке.

— Ты не ответила. Ты знаешь эту женщину? — настойчиво повторил вопрос Артем.

Ритка равнодушно взяла листок, посмотрела и бросила обратно на стол.

— На Джулию Робертс вроде смахивает, — сказала она.

— И Джулия Робертс заставила тебя хлопнуться в обморок? — недоверчиво спросил Артем.

Из своего кабинета в приемную выглянула Амалия.

— Юлия! Где ты?

В приемную вошел Сергей.

— Юлия! — снова позвала Амалия. Она не привыкла повторять.

Из кабинета Доминики выскочила растерянная Юлька. За ней вышел Артем. Все четверо стояли молча, бросая взгляды друг на друга. Наконец Сергей картинно зааплодировал.

— Браво, браво, Юлия Ненасытная. И браво новому герою-любовнику. — Он заглянул в кабинет Доминики. — О, да тут вообще лямур де труа.

— Юлия, я, надеюсь, вы объясните, что вы сейчас все там делали? — потребовала объяснений Амалия.

Юрий Владимирович вышел после душа в халате, расслабленный и успокоившийся.

— Как хорошо все-таки дома. Дианочка, я столько пережил за эти часы. Но самое страшное не это. А то, что я потерял кучу денег. Старый осел! Как я теперь помогу Доминике? Теперь вся надежда только на Артема… Почему ты на меня так странно смотришь?

— То, что я скажу, папа, тебе не очень понравится, — медленно сказала Диана.

— Диана, что еще случилось? — оседая в кресло, спросил ее отец. — Я не выдержу больше плохих новостей.

— Хорошо, я буду молчать, — передернула плечами дочь.

Юрий Владимирович какое-то время наблюдал, как Диана наводила в комнате порядок.

— Да говори наконец! — не вытерпел он.

— Папа, ты знаешь, что нам сегодня настроили интернет.

— При чем здесь это? — не понял отец.

— Очень даже при чем. Я, пока тебя ждала, осваивала компьютер. Пробовала печатать, писала первые письма по электронке… и сама получила одно письмо.

— И что?

— Оно касалось твоего нового адвоката Артема Боева. Я специально для тебя распечатала. Читай.

Юрий Владимирович взял лист бумаги, пробежал его глазами и схватился за сердце.

— Только не это!

Артем приехал в клинику Борюсика, чтобы показать Марине фоторобот Косаревой.

— Похожа на одну нашу пациентку, — неуверенно сказала Марина.

— Кто она?

— Странная такая женщина. Появилась у нас недавно, но сразу же взялась активно окучивать Бориса Михайловича.

— Окучивать?

— Извините, вырвалось. Ну, в смысле, строила ему глазки.

— Она была в тот вечер на телевидении?

— Да, я сама ее внесла в список.

— И как ее зовут?

Марина заглянула в журнал:

— Вот. Надия Пашаева.

В палату вошла медсестра, больные, как всегда, испуганно бросились по своим кроватям.

— Никитина, на выход с вещами, — скомандовала она.

— Куда? — испугалась Ника.

— Выписали тебя. Документы и выводы экспертизы получишь позже, после оформления. А пока собирайся.

Доминика не могла сдержать улыбку, она еле дождалась, когда медсестра выйдет, и в радостном порыве бросилась к соседке.

— Лиля Многолетняя, я тебя запомнила! И обязательно тебе помогу. Только держись.

— И ты держись. А мужа не трожь, пусть живет, — с улыбкой сквозь слезы посоветовала соседка. — Во второй раз так легко отсюда можно и не выпрыгнуть.

Женщины обнялись на прощание.

Поговорив с Мариной, Артем отправился в санаторий, чтобы задать несколько вопросов дежурной.

— А мы ее номер никому не отдаем. Фирма его вперед оплатила. И вещи' все целы, можете не сомневаться. Ох, такая приятная женщина, и такое несчастье… — причитала дежурная.

— Вы помните тот день, когда Никитину забрали? — спросил Артем.

— Очень хорошо помню. Такое разве забудешь. — Дежурная сокрушенно покачала головой.

— Вспомните, может, кто-то заходил в номер до того, как мы с ней вернулись?

— Да, вроде был кто-то… ага, с работы приезжал один мужчина.

— Какой мужчина?

— Ну, имени-то я у него не спрашивала… представительный такой, знаете. Но не из начальства, вроде как водитель чей-то. Он Доминике Юрьевне папки привез. Еще сказал, что документы очень важные, нельзя никому передавать. Потребовал открыть номер, сам занес и положил.

— А вы сможете показать, как занес и как положил?

— Конечно. Вы не сомневайтесь, я все время была с ним рядом, глаз не спускала. Мало ли чего. Положил и сразу уехал, ни секунды не задержался. А что, пропажа какая обнаружилась? — заволновалась дежурная.

Доминика вышла из ворот спецотделения. Она подставила лицо солнцу и облегченно улыбнулась, затем оглянулась на медсестру за воротами.

— Прощайте, — сказала Доминика.

— Для тебя лучше было бы сказать — до свидания, — ответила медсестра.

Доминика, пожав плечами, вышла на улицу. Прямо перед ней остановилась милицейская машина, из нее вышли Николай Николаевич с оперативниками и окружили ее.

— Что вы здесь делаете? — удивилась Доминика.

— Да, собственно говоря, просто хотел поздравить вас с благополучной выпиской из этих мрачных стен… и препроводить в другие стены, — ответил следователь и, услужливо распахнув дверцу, твердо произнес: — Прошу в машину.

Анжела, переодевшись после посещения Радужного в другое платье, вся в царапинах и ссадинах, пришла на рынок закрывать палатку. Зяма с ней не было.

— О, явились, не запылились! — увидев ее, закричал Васька. — А я тут вкалываю весь день за тебя и за твоего парня. Зям, с тебя магарыч. Ой, а где он? Где Зям?

— Жив-здоров Зям, — буркнула Анжела. — Дома отдыхает. Поздравляю, Василий, с опытом первой самостоятельной работы.

— Ой, а ты чего это, в боевых действиях участвовала? — заметил он ее боевые раны.

— Типа того.

Анжелка была неразговорчива.

— От погони через лес уходила? — допытывался Васька.

— Как говорится, вопросы здесь задаю я. Как торговля, Василий?

— Я сегодня — ударник капиталистического труда, — похвалился Васька. — Сдыхался твоего столетнего неликвида.

Юрий Владимирович был в панике от сведений, сообщенных Дианой.

— Диана, если все это правда, это конец света. Господи! Я же нанял его адвокатом для Никуши…

— Я не в курсе, какой он юрист.

— Странно, что ты так мало о нем знаешь. Я думал, у вас доверительные отношения.

— Я тоже так думала. Но ошибалась. Оказывается, он меня обманывал так же цинично, как теперь Доминику. Его нужно гнать взашей, подальше от нашей семьи. Причем сроч-но!

— Диана, не надо быть такой категоричной. Нике нужна квалифицированная помощь. Пока что Артем ей помогает. А других знакомых адвокатов у меня нет. Нужно проверить все эти факты…

Диана была непоколебима.

— Папа, что тут проверять, ежу понятно, что это за птица! Неожиданно вошел Артем.

— Добрый вечер! Ну вот, вы снова не закрыли дверь, — сказал он.

— А мы никого не боимся. Кроме вас, Артем Эдуардович, — зло ответила Диана.

— У меня новость, — сообщил Артем, не обращая внимания на слова Дианы. — Не знаю даже, как ее классифицировать — как хорошую или…

— Говори, Артем, не тяни, — прервал его Юрий Владимирович.

— Экспертиза признала Доминику вменяемой.

— Господи, ты меня услышал! Есть правда на земле! — облегченно вздохнул Юрий Владимирович.

— Юрий Владимирович, не спешите радоваться. Теперь она снова под следствием.

Юрий Владимирович снова заметался по комнате:

— Боже мой! Боже! Какая катастрофа! Что же делать?

— У меня есть план, но для его осуществления я должен иметь законные полномочия.

— Что от меня нужно?

— Официальный договор на привлечение меня в качестве адвоката Доминики.

— Папа, я тебя предупредила — с этим типом нельзя ничего подписывать! — вмешалась Диана, как будто не замечая присутствия Артема.

— Ди, я не понимаю вашего семейного юмора, — спокойно сказал Артем.

— Я тебе не Ди. И вообще. Не лучше ли тебе покинуть этот дом и держаться от нашей семьи подальше?

— Наша Диана передумала учиться на дизайнера. Она решила поступать в театральный и репетирует роль, — вмешался Юрий Владимирович. — Диана, прошу тебя, не сейчас. У нас деловой разговор…

— Ну, что ж, мой деловой папочка, я тебя предупредила. Теперь пеняй на себя. А впрочем… они с Доминикой друг друга стоят. Одного поля ягоды, одного полета птицы.

— Юрий Владимирович, я действительно ничего не понимаю, — недоумевал Артем. — Вы не объясните мне, что происходит?

— Три ха-ха. Он не понимает! — воскликнула Диана. — Вы слышали? Вынесите меня отсюда!

Она театрально воздела руки к небу.

— Диана, не превращай серьезный разговор в балаган, — перебил ее отец.

— Папа, твоя профессия как называется? Мастер слова, да? Так, может быть, ты обогатишь свой лексикон каким-нибудь новым словом, помимо вашего любимого «серьезный». Вас послушать — у вас все серьезное. — Диана сорвалась на крик. — Один всерьез обманывает близких людей. Другой, как лопух, всерьез ему верит. Это вы тут балаган развели, понимаете? Вы думаете, жизнь — это цирковое представление, да? Вы, типа, метатели ножей, а все бабы только и ждут, чтобы подставить свою грудь под ваш удар?

Артем отвел Юрия Владимировича в сторону:

— Скажите, в чем я виноват?

— Сейчас не время это обсуждать, — резко ответил тот.

— Но я должен понимать…

— Никто никому ничего не должен. И потом у нас есть более важное дело, — еще более резко перебил Арема Юрий Владимирович.

— Юрий Владимирович, каковы бы ни были причины вашего резкого ко мне охлаждения, поймите: сейчас лучше отбросить личные разногласия. У нас общая проблема. Нужно срочно спасти Доминику. А остальное для меня неважно.

Я требую, я прошу, называйте это как хотите, чтобы вы официально подтвердили мои полномочия адвоката.

— И что будет дальше?

— Все остальное — мои проблемы.

— Наверное, ты прав. Я готов все оформить. Но предупреждаю, у меня нет денег. Нет вообще. Считай, ни копейки. Раньше я жил на дивиденды… впрочем, неважно. Мне нечем будет тебе заплатить, поэтому подумай и сообщи свое решение.

— Я уже подумал и сообщил.

Анжела, как всегда деловая, продолжала активно собираться, что-то запаковывать, складывать.

— Василий, так что ты продал? — спросила она Ваську.

— Ха! Плохо вы все знаете Василия Иваныча. Расскажу, но ты мне сначала объясни, где Зямчик, — поставил он условие.

— Ох, не спрашивай. Мы с ним такой стресс пережили, что Зямочка вообще не желает выходить на улицу. Проходит восстановительную терапию.

— Анжел, ты рехнулась? А ты спросила, сколько стоит эта терапия? Я вон был в магазине собачьих примочек, намордников там всяких брильянтовых, шампуней с шампусиком, так для кобелей и сучек все вдесятеро дороже, чем для людей.

— Василий, признавайся, от какого неликвида ты избавился?

— От большого термоса, — торжественно заявил Васька. — Сколько тебя помню, он на полке стоял. А теперь — не стоит. Как я дал, а?

Ваську распирало от гордости.

— Кому ты его отдал?

— Да прибежали тут одни, на пикник торопились. Я им и впарил. Даже смотреть не стали, схватили и умотали.

— Дурень несчастный, знаешь, что ты им впарил? — заверещала Анжелка.

— Что? — захлопал глазами Васька.

— Это был мой личный термос! Я в нем чай слабительный завариваю.

Васька заржал:

— Вот так пикничок у них будет, если они твоего чайку отведают! Просто комедия «Робин Гуд — мужчина в трико»!

— Слушай, Васька, налей, тошно мне!

Юлька зашла в кабинет Доминики и увидела, что Ритка работает на компьютере не поднимая головы.

— Ну что, оклемалась? — спросила секретарша.

— Чего тебе? Не видишь, работаю, — буркнула Ритка. — Компьютер осваиваю. Слушай, раз уж пришла, объясни, как составить в «Экселе» круговую диаграмму?

— И откуда ты взялась на мою голову? Из-за тебя одни мучения. Вот только что я окончательно разрушила свою личную жизнь.

— Из-за меня? Любопытно. В любом случае это е-рун-да.

— Извини, конечно, а что может быть важнее личной жизни?

— Я тебе скажу, но ты не поверишь и не поймешь, — грустно ответила Ритка. — Самое главное — душевное спокойствие. Человеку, у которого его нет, жить на свете бессмысленно.

— Рит, ты чего? Сначала в обморок падаешь, потом начинаешь говорить как по писаному. Ты не в трансе, часом, находишься? Может, тебе вправду полежать еще малость? В больнице. Или хотя бы дома. — Юлька прониклась к Ритке неподдельным сочувствием.

— Мне — что лежи, что не лежи, ничего уже не исправишь, — подперла голову рукой Ритка.

— Да что ты такое говоришь, я не понимаю! Что за загадки?

— С тех пор, как я дала свою кровь Доминике, вся жизнь для меня — сплошная загадка. Ребус. Кроссворд невиданной сложности. И если я его не разгадаю, мне не жить.

— Рит, ты, часом, не шпионкой сюда заслана?

Их разговор был прерван появлением Амалии.

— Амалия Станиславовна, вот и Рита подтвердит, — обратилась Юлька к Амалии. — Ей стало плохо. Мы с Артемом… Эдуардовичем…

Вошел Сергей и, услышав Юлькины последние слова, поддержал:

— Продолжай, Юля, продолжай. Мне тоже интересно послушать, что вы делали с Артемо… ммм… Эдуардовичем в служебном кабинете. И я тебя умоляю: не упускай ни одной подробности.

Он сложил руки на груди и в упор уставился на секретаршу.

— Маргарита, скажи им. — Юлька искала поддержки у Ритки.

— Как я и предположил, и Рита была задействована? Быстрое, так сказать, включение в рабочий процесс? Легкая производственная групповушка? Новаторский подход к делу. Невиданный прогресс.

— Сергей Анатольевич! Что за тон, что за выражения! — перебила его Амалия.

Но Никитин распоясался и никого не слышал:

— Вот мы с вами запускаем сеть закусочных, а нам бы сеть психиатрических клиник завести. У нас больше опыта в этой сфере и моральный дух подобающий.

— Но что же вы не даете мне объяснить? — возмутилась Юлька. — Просто Рите стало плохо, и мы с Артемом Эдуардовичем ей помогли.

— Так и представляю себе эту помощь! Искусственное дыхание рот в рот… непрямой массаж сердца…

— Сергей Анатольевич, прекратите! — хором попытались остановить его Юля и Амалия.

— Кое-что меня все-таки утешает, — все тем же тоном продолжал Сергей. — Период разброда и шатания подходит к концу. С приходом настоящего хозяина здесь будет наведен порядок.

Амалия с подозрением глянула на него.

— Что вы знаете о порядке, Сергей Анатольевич? — скептически произнесла она. — И какого настоящего хозяина вы имеете в виду?

— Терпение, друг мой, терпение, вы все узнаете. Одной из первых, обещаю. Ждать недолго. А пока покину эту юдоль скорби.

— Сергей Анатольевич, извините, а вы меня не могли бы подвезти? — обратилась к нему Юлька.

— Если не будешь полчаса подкрашивать губы, подвезу, так и быть.

— Я готова. Мой рабочий день окончен. Спасибо за сотрудничество. Буду рада увидеть всех завтра. До свидания, — поспешно попрощалась со всеми Юлька.

— Распустились, — пробормотала Амалия. — Устроили здесь клоунаду.

Когда Сергей и Юлька вышли, Амалия обратилась к сидевшей за компьютером Ритке:

— Маргарита, а вот ты меня радуешь. Даже задерживаешься после работы. Знаешь, не побоюсь этого слова, ты — молодец!

НикНик разговаривал по телефону в своем кабинете.

— Экспертиза подтвердила вменяемость и дееспособность, — говорил он своему собеседнику на другом конце провода. — Не знаю. По-моему, кто-то вмешался. Но сейчас поздно об этом говорить. Да-да. Задержана до предъявления обвинения. Адвокат у нее появился. Понял. Понял.

— Сережа, это было не то, что ты вообразил, — начала оправдываться Юлька, очутившись с Сергеем наедине в машине.

— А я ничего и не воображал. Ты как думаешь, все мои мысли — только о тебе? — насмешливо покосился тот в ее сторону.

— Хотелось бы надеяться, — жалобно пропела Юлька.

— Вот что я тебе скажу, Юленька Полонская. Ты милая, смешная девчонка, но глупая, впрочем, как и все бабы. Что ты бегаешь за мной и качаешь права? Думаешь, ты мне от этого симпатичнее становишься?

— За свое счастье нужно бороться! — уверенно заявила Юлька, хлопнув себя кулачком по коленке.

— Ответ неправильный! Свое счастье нужно… ждать! Посмотри на шаг вперед.

— А что там, впереди?

— Вот есть у меня, допустим, новая пассия. Я человек творческий, я жить без этого не могу. И с твоей стороны было бы мудро переждать этот период. И в нужный момент снова появиться на моем горизонте.

Юлька была для него одним из проверенных «запасных аэродромов».

— А ты меня издали разглядишь?

— А я буду с подзорной трубой. О, я уже мечтаю об этом моменте. Ты — такая новая, загадочная, непокоренная.

— Так почему бы этому моменту не настать прямо сейчас?

— Да потому, что я не хочу этого! — рявкнул Сергей. — Поняла, безмозглая насильница?

У Юльки на глаза навернулись слезы. Сергей понял, что переборщил.

— Юленька, — нежным тоном сказал он. — Я не готов сказать тебе «прощай». Я не люблю это слово. Но время от времени я говорю своим дамам: «До свидания».

Юлька взяла себя в руки:

— А если твое новое увлечение окажется слишком серьезным?

— Ты не о том думаешь. Я тебе открою самый важный секрет. — Сергей понизил голос до шепота: — Скоро, очень скоро все на фирме резко изменится. Как поется в песне, кто был ничем, тот станет всем. И с профессиональной точки зрения тебе стоит сделать правильную ставку на верного человека. Угадай, о ком я?

— Неужели?! — изумилась Юлька. — Расскажи поподробнее.

— Расскажу в свое время. Приехали. Выходи и подумай над моими словами.

Простившись с Юлькой, Сергей отправился на городскую квартиру.

Доминику ввели в камеру, оставив с сидящими там женщинами. Никому до нее дела не было, только одна девица лениво поинтересовалась:

— Сигареты есть?

— Не курю, — коротко ответила Доминика.

— Да что ты говоришь! Здоровье бережешь? Долго жить собралась? Слышь, а откуда я тебя знаю? Мы где-то с тобой виделись вроде.

— Не припомню.

— Может, ты артистка какая-то? Слышь, а это не ты поешь песню про шлюх?

— Я не пою.

— Не курит, не поет. Слышь, если ты не артистка, чего ведешь себя как звезда? Что ты тут из себя строишь?

— Отстань, прошу тебя. Я устала.

Девица не собиралась отставать. Тем более что ей было скучно.

— Ой, ё-моё, я вспомнила! Вспомнила, где тебя видела! У меня память четкая, раз увижу — не забуду. Ты висишь прямо у меня под домом на плакате. И надпись: «Там, где Ника, — там победа». Скажешь, нет?

— Ты обозналась.

Ника не могла придумать, как отцепиться от этой прилипалы.

— Милая моя, я ни разу в жизни не обозналась. Слышь, это точно ты. Только там ты с улыбкой до ушей. А тут тебе не до смеха. Ну-ка, улыбнись, я проверю.

Девица полезла к Доминике, стараясь пальцами раздвинуть ей губы в улыбку. Доминика отвернулась к стене.

— Красивая улыбка — залог здоровья ваших зубов! — провозгласила девица. — Слава богу, тут все в порядке. Значит, барышня наша при деньгах. Я как раз богатенькую и ждала. Слышь? Люблю сумчатых, страсть как люблю.

Она полезла к Доминике с поцелуем. Доминика пыталась увернуться, но девица от нее не отставала:

— Так что, артистка? Как поживают наши родственники-миллионеры?

— У меня никого нет, — прервала ее Доминика.

— Скажите, пожалуйста, наша Мэрилин Монро — сирота! — ехидно проворковала девица.

— Практически.

— Значит, любовничку своему передай, который тебя на щиток за большие бабки повесил, пусть передачу хорошую мне принесет, слышь? Думаешь, я не знаю, сколько стоит купить бигборд? Или будешь мне доказывать, что рожа твоя какая-то особенная и всему нашему городу очень нужная?

Девица опять полезла пальцами в лицо Ники. Доминика перестала на нее реагировать и отвечать на вопросы.

— Эй, глухая!

Доминика молчала.

— Слышь, артистка немого кино, Вера Холодная, если ты не придумаешь, как меня ублажить, я скажу, что ты хотела меня изнасиловать.

Девица вдруг начала истерически кричать. На ее крик заглянул конвойный.

— Чего орешь? — спросил он.

Девица испытующе посмотрела на Доминику:

— Страшный сон приснился.

— Еще раз заорешь, будешь ночевать в карцере, — пригрозил конвойный.

Дверь закрылась.

— А вот тебе спать в эту ночь я не советую, всякое может случиться, — посоветовала девица Нике. — Слышь, а?

Сергей зажег свет в квартире и увидел Танюшу.

— Ты зачастила, — даже не поприветствовав ее, зло процедил Сергей.

— Серго, я хотела тебя видеть, — оправдываясь за свое вторжение, проговорила она.

— А я совершенно не хотел тебя видеть. Что ж, буду вынужден сменить замок. И этим вопросом я попрошу заняться твоего Михаила. Причем объяснив ему, что ты меня домогаешься и не даешь мне жизни.

— Не спеши, Сереженька. У меня есть хорошая новость. Она заставит тебя сменить гнев на милость.

— Самой хорошей новостью для меня будет, если я останусь в одиночестве. Я устал. Так что шла бы ты домой. Вставай, слышишь?

— Сережа, я беременна.

Они молча смотрели друг на друга: Танюша — выжидательно, Сергей — недоуменно.

— Мне не послышалось? — переспросил Сергей.

— Нет. Я хочу, чтобы ты первым это узнал. Я — беременна.

— Ну, поздравляю. Искренне за тебя рад. Материнство — лучший период в жизни женщины. Мне приятно, что горничная первым делом извещает хозяина о таком счастье, но это для меня слишком большая честь. Мне кажется, в первую очередь стоило бы сообщить супругу. Иначе он может обидеться.

— Но это наш общий ребенок.

— А что по этому поводу скажет твой муж?

На следующее утро в кабинет директрисы детдома в Радужном вошел Самвел.

— Добрый день. Я Самвел Михайлович, насчет телевизора договаривался. В смысле гуманитарной помощи.

Виктория Павловна поднялась ему навстречу. «Приятная, симпатичная женщина», — отметил про себя Самвел. И на нее представительный Самвел произвел впечатление.

— Добрый день. Да, ваша секретарь нам звонила. Очень приятно. А я Виктория Павловна, директор.

— Вот уж не ожидал… — не сдержал своих эмоций Самвел.

— Вас удивил наш дом?

— Я бы сказал, самое сильное впечатление на меня произвел директор дома.

Виктория Павловна смутилась и перевела разговор на деловые рельсы:

— Наш детский дом в своем роде образцовый. Мы недалеко от города, у нас хорошие, как теперь говорят, спонсоры. Если хотите, я вам устрою небольшую экскурсию. Покажу игровые, спальни, детские площадки, там многое сделано на деньги наших друзей-шефов.

— Только не огорчайте меня, не говорите, что моя помощь не нужна.

— Вы же знаете, дети растут, растут и проблемы. Помощь никогда не бывает лишней, и ее не бывает много. Разрешите поинтересоваться, что вас привело к нам?

— Все просто. Я провел выгодную сделку. Прибыль получилась выше, чем планировал. И я решил, что это не случайно, это какой-то знак свыше.

Виктория Павловна повела Самвела на экскурсию по детдому. Они подошли к игровой. Директриса гордилась своим детдомом и немножко кокетничала с Самвелом. У нее это получалось очень мило, и посетитель невольно начал таять. Взаимно растущая симпатия чувствовалась в разговоре.

— Я так погляжу, ваши дети обеспеченнее многих других, живущих с родителями, — заметил Самвел.

— Материально — да. Но, вы же понимаете, они обделены главным — родительской лаской.

— Уверен, что вы для них — хорошая мама.

Виктория Павловна улыбнулась:

— Скорее, бабушка.

— Что ж, тогда вы самая молодая и красивая бабушка на свете.

Засмущавшись, она снова перевела разговор на другую тему:

— Вот. И у нас какая проблема главная? То, что мы свою любовь делим поровну между всеми детками, а каждому из них хочется, чтобы любили именно его, единственного.

— Это я хорошо понимаю.

— У вас дети есть?

— Нет. Я вдовец. Моя жена умерла давно, при родах. С тех пор я не женился. Не нашел такой, как она.

— Простите меня за бестактность.

— Ну что вы, не за что. А часто у вас берут детей на усыновление?

— Не часто, но случается. Вот недавно взяли двух девочек-сестричек, и мы за них искренне рады.

— Я тоже рад…

Они подошли к детской площадке.

— Работа здесь не для каждого, — объясняла Виктория Павловна. — Столько драм и трагедий проходит на глазах… и каждая оставляет зарубку на сердце.

— Извините меня за нескромность. Вот вы здесь пропадаете на работе, а как к этому относится ваш муж?

Самвел, сам не зная почему, с тревогой ждал ответа.

— Его у меня давно нет. Даже не знаю, где он теперь. Наверное, и я в чем-то виновата. В свое время мне пришлось выбирать между ним и детским домом. Как видите, я выбрала дом… видимо, к нему я больше была привязана… Извините, сама не знаю, почему вдруг разоткровенничалась. Вам это, наверное, совсем не интересно, — предположила Виктория Павловна.

— Ну что вы! — поспешил заверить ее Самвел. — Мне кажется, мы с вами хорошо понимаем друг друга, потому что люди одного поколения. Был бы помоложе, обязательно взял бы симпатичного мальчишку в сыновья. Но пацану нужен молодой отец, а не старый дед.

— Какой же вы дед? — Теперь директриса сделала комплимент Самвелу. — И потом, доброе дело сделать никогда не поздно.

— Я вот что хотел спросить… Вы, конечно, свято храните тайну усыновления?

— Разумеется. Ведь это — человеческая судьба. Вдруг приемные родители не захотят, чтобы дети узнали, что они не родные. От нас никто и никогда ничего не узнает, хоть режь нас, хоть стреляй.

Самвел, неожиданно для себя, расчувствовался:

— Виктория Павловна, мне пора, к сожалению. Спасибо вам за экскурсию. Мне очень понравились ваши дети. И я вас очень попрошу составить список самого необходимого для них. Я очень хочу стать одним из ваших друзей.

Амалия, попросив зайти Сергея в кабинет, намеревалась поговорить с ним серьезно, однако он не был настроен на серьезный и деловой разговор.

— Сергей Анатольевич, вы человек, далекий от финансовой и правовой стороны работы «СуперНики». Так что я беру на себя смелость предостеречь вас. Вы сейчас распоряжаетесь имуществом Доминики — я правильно вас поняла?

— Вы даже не представляете, насколько правильно меня поняли, — весело ответил Сергей. — Именно — я, именно — распоряжаюсь, именно — имуществом Доминики. А это значит, что я практически хозяин фирмы.

— Извините, что повторяюсь, но вы у нас человек, далекий от юридической практики. Спешу вам разъяснить, что генеральная доверенность подобна завещанию. При желании ее можно дать, при желании — забрать назад.

— Вы меня пугаете? — Сергей зря не принимал во внимание тон Амалии.

— Я вам сочувствую.

— Да, но Доминики пока нет с нами…

— Вот именно, пока… — перебила его Амалия, — вас устраивает статус временного правителя?

— Об этом я не подумал.

— А я, как всегда, подумала обо всем. И я не советую идти против Доминики. Настоятельно рекомендую сохранить в неприкосновенности ее акции и прочие активы, с тем чтобы спустя какое-то время вручить их супруге в целости и сохранности.

— Что? Вручить это все женщине, которая предательски меня бросила? — возмутился Сергей. — Если она вернется, то выкинет меня из фирмы, как беспомощного котенка, и посадит этого… провинциального альфонса, как бишь его, Артема Эдуардовича.

— Как же вы позволили превратить себя в беспомощного котенка? — мстительно засмеялась Гжегоржевская. — Раньше следовало думать, Сергей Анатольевич!

— Я не за материнскими советами сюда пришел! — истерически закричал Сергей. — Должен же быть выход?!

— Что ж, ищите его, но помните, что я играю на стороне Доминики, — с железным спокойствием заявила Амалия.

— Все-таки люди плохо меня знают. Я придумаю, я что-то обязательно придумаю. — Сергей был огорошен. — Вы уже натолкнули меня на кое-какие размышления. Спасибо.

Танюша накрывала на стол в своей квартире в Озерке. Лёля ей помогала — носила на стол тарелки. Михаил подхваливал ее, и девочка старалась изо всех сил. Но одна тарелка выпала из ее рук и разбилась. Лёля в ужасе начала собирать осколки, чуть не плача.

— Ну какая же ты неловкая, Лёля! — накинулась на девочку Танюша. — Сколько раз тебе говорить, смотреть нужно под ноги!

С полными слез глазами Лёля повернулась к Михаилу. Тот присел к ней и заговорщицки подмигнул:

— Лёлечка, это не тарелка, это лягушка. Я видел, как она у тебя из рук прыг — и на пол.

Малышка потихоньку засмеялась.

— Давай я все уберу, чтобы ты руки не порезала, — предложил Михаил, — а мама не будет ругаться.

— Пап, я уже знаю, где веник стоит, я принесу, — хотела быть полезной Лёля.

— Не надо! — остановила ее Танюша. — Я сама.

Вскоре разбитая тарелка была убрана, стол накрыт и Коркины сели завтракать.

— Миша, нам нужно подумать о няньке, — сказала Танюша, после того как дети, поев, ушли в детскую.

— Ты непоследовательна, Таня. Ты ведь собиралась бросить работу, — напомнил ей Михаил.

— И сидеть дома? Нет уж, уволь.

— Пусть тебя Сергей уволит. Не вижу в этом никаких проблем. И не искажай смысл: не сидеть дома, а заниматься детьми, — поправил Михаил.

— Мы на одну твою зарплату не вытянем.

— Танюш, ну мы уже обсуждали этот вопрос. А я знаешь, что подумал? Я бы мог открыть собственную фирму.

— Ой, не смеши, фирмач нашелся, — с иронией произнесла Танюша.

— Подумай сама: практически нет такой работы по дому, которую я бы не мог делать. От починки авто до прибивания карнизов. Сейчас большой спрос на эти услуги, и таких фирм много…

— Во-первых, ты сам сказал, их много. Конкуренция. И во-вторых. Позволь поинтересоваться, а сейчас ты чем занимаешься? В чем отличие?

— Кардинальное. Сейчас я — прислуга, холуй. Завишу от хозяина, должен у него просить разрешения на каждый свой шаг. А в собственной фирме я бы смог установить гибкий график и выкраивать время для детей.

— Что ж, пока ты будешь фантазировать, я зайду в бюро по поводу няни. А фантазии свои, Мишенька, прибереги для детей, будешь им рассказывать на ночь вместо сказок.

— Тань, почему ты такая резкая в последнее время? Мне не нравится это все, слышишь?

Танюша вдруг побледнела, ей стало нехорошо.

— Что с тобой, Танюша? — взволнованно спросил Михаил.

— Сердце.

Михаил помог жене дойти до дивана и уложил ее.

Самвел вернулся домой в лирическом настроении. Поднявшись в комнату, обнаружил там сидящую за компьютером Косареву. Увидев Самвела, она быстро свернула экран и пошла навстречу.

— Ну что, Самвельчик? Докладывай.

— Ты о чем, Надежда?

— Не придуривайся. Был в детдоме?

— Был.

Самвел, благодушно настроенный, не сразу переключился на деловой тон Надежды.

— Ну — и? Я из тебя каждое слово клещами тащить должна? Говори быстрее.

— Послушай, женщина, — раздраженно сказал Самвел, — я не твой муж, а ты мне не жена, чтобы кричать на меня. Захочу — расскажу. А не захочу — так перебьешься.

Косарева поняла, что перегнула палку.

— Извини, Самвельчик, извини, дорогой, я просто сильно волнуюсь.

— Нет там больше твоих дочек. Их удочерили хорошие люди. Все, забудь о них.

Косарева заметалась по комнате, как тигр в клетке.

— Вот черт? Такую ситуацию даже мне трудно исправить. А все этот идиот Крокодил. Ну не елки-палки? Такой шанс упустить… Ну нет, в третий раз я не промахнусь.

— Так сильно хочешь их получить, да?

— В данный момент — больше всего на свете.

— Чтобы учить, растить, воспитывать, слушать, как малышка тебя мамой называет, смотреть, как старшая первое слово напишет? — с надеждой на положительный ответ спросил Самвел.

— Ты что, совсем сдурел? Мамой они назовут того, кто им выдаст на базаре дудку или барабан.

Самвел пришел в бешенство:

— Не сметь? Не сметь так говорить!

— Наш Самвельчик тронулся. — Косарева повертела пальцем у виска. — Ладно, потерпим, пройдет. Они сказали, кто их удочерил?

— Нет, Надежда. И не узнаем этого. Это тайна, ясно? И если бы даже мне ее сообщили, от меня бы ты ее не узнала.

Косарева недоумевала. Что произошло? Отчего Самвел, всегда такой податливый на ее чары, вдруг взъерепенился?

— Что же с тобой случилось в детдоме, милый мой Самвельчик?

Косарева нежно обняла Самвела, но он ее грубо оттолкнул.

Ритка открыла свою почту и прочла: «Остался последний рывок, и мы — на коне. Ты — молодец. Но не вздумай дурить. Крокодил».

Ритка вышла из кабинета.

— Ну все, я ухожу, — сообщила она.

— А хоть на все четыре стороны — с безразличием проговорила Юлька. — А можешь и оставаться. Я теперь тебя не боюсь. И не вижу в тебе претендентку на мое место.

— С каких пор? Я думала, у вас тут конкуренция — всеобщее кредо. Что стряслось — магнитная буря?

— Элементарно. Точный расчет и правильная ставка на верного человека.

— Боже мой, какие глупости вас всех занимают! Шуршите, как мыши в подвале, деретесь за каждую крошку, радуетесь, если ухватите покрупнее…

— А сама? Раз тебе так дорог твой океан, даже дороже личной жизни, ехала бы туда, мыла бы в нем ноги… так нет, шуршишь вместе с нами, — злорадно заметила секретарша.

— Крокодилов боюсь.

— А разве в океане крокодилы водятся? — удивилась Юлька.

— В моем — водятся.

С этими словами Ритка ушла.

Михаил прикрыл дверь в комнату, где играли дети и откуда были слышны их голоса, и присел на диван к Танюше.

— Танюша, ты как? Может, вызвать врача?

— Спасибо, Мишенька. Я немного полежу, потом вымою посуду.

— Какая посуда? Лежи, лежи, я сам, — запротестовал Михаил. — Ты меня не пугай, ты нам с девчонками очень нужна.

Михаил вышел, а Танюше вспомнился последний разговор с Сергеем.

— А почему я должен тебе верить, что этот ребенок — мой? — спросил Сергей. — Ты так легко и быстро пошла на сближение со мной, что я вправе задуматься: был ли я единственным? Таня, сколько еще у тебя было таких же легких увлечений?

— Как ты можешь, Серго? — обиженно сказала Танюша. — Почему ты не говоришь о чувствах?

Сергей искренне рассмеялся:

— Да потому, что я тебя хорошо знаю. Ты расчетлива и прагматична. Хочешь, я по полочкам разложу твой сегодняшний замысел?

Ты только кивай в ответ, больше ничего не нужно. Итак, ты подумала, что доить из меня деньги становится все сложнее.

— Но, Серго… — слабо запротестовала Танюша.

— Ша! Не перебивать хозяина! Так вот, история с Доминикой вскоре станет достоянием истории, и грош цена будет твоим заплесневелым откровениям. Зато поймать меня на отцовстве — реальный шанс, шанс выбиться из горничных в люди. Ты надеялась, что я расчувствуюсь и буду тебе платить всю жизнь. Или женюсь на тебе, распустив сопли по поводу гипотетического наследника. Ну, что молчишь? Кивай, кивай, давай.

Танюша поднялась, выпила воды и снова легла. Она мучительно соображала, что делать. В ее памяти снова всплыл недавний разговор с Сергеем.

— Серго, я вижу, ты мне не веришь, — говорила Танюша. — А если я сделаю генетическую экспертизу?

Сергей снова рассмеялся:

— Ни одна генетическая экспертиза ничего на сто процентов не показывает. Она устанавливает лишь то, что я могу быть вероятным отцом ребенка. Могу быть, но могу и не быть. Вот в чем фокус.

— Но когда ты увидишь, что он похож на тебя…

— Я сказал — ша! Я намерен бороться с тобой беспощадно. Я тебя разорю на одних судебных издержках. Будешь вести себя лучше — пожалею. Ты мне не пара. Мне не нужна жена-уборщица. Да и любовница-уборщица не лучше. Я могу нанять специально обученных людей и для того, и для другого. Запомни, я никогда на тебе не женюсь. Ни-ко-гда…

Танюша злобно застонала. Закусила край подушки. В комнату заглянула Лёля. Появился из кухни Михаил.

— Танюша, ты как? — спросил он.

Лёля погладила Танюшу по руке, утешая:

— Тетя Таня, не плачьте.

Анжела заканчивала рассказывать Ритке о произошедшем с ней в Радужном.

— У страха, Ритка, глаза велики. Пришлось выбить окно. Впервые в жизни я попала в такую переделку.

— Ты у меня молодец, смелая! — восхитилась подруга.

— Так что ты думаешь? Еле-еле вылезла. Ты не знаешь, почему в селе делают такие маленькие окошки?

— Да, на тебя не рассчитывали! А повтори еще раз, что он сказал о Косаревой?

— Спросил, не она ли меня прислала с цианистым калием для него? И очень испугался.

— Значит, она где-то здесь, — тоскливо пробормотала Ритка.

— Рит, скажи, а кто он тебе, этот хмырь? — полюбопытствовала Анжела.

— Если бы ты знала, Анж, если бы ты знала… Что бы ни случилось со мной, не думай обо мне плохо, ладно?

— Ты что это, Ритка, не помирать ли собралась? Ты меня не пугай! Мы с Зямом не согласны.

— Мы, наверное, больше не свидимся…

— Рит, а как же свадьба Зямчика? Кто на ней будет со мной ламбаду танцевать?

Ритка кинулась к Анжеле в объятия.

Доминику ввели в кабинет следователя.

— У вас есть претензии к содержанию и ведению следствия? — спросил НикНик.

— Всему свое время, — ответила Доминика. — А можно вопрос?

— Да хоть три.

— Что с Борисом Михайловичем?

— А это кто?

— Это — доктор Медведев, которого вы тоже незаконно арестовали.

— Неправильная терминология. Не арестовали, а задержали. Почувствуйте разницу.

— Не вижу ни малейшей.

Доминика была холодна и сдержанна.

— Арестованных оправдывают или снимают с них судимость. А задержанных могут отпустить за неимением улик и доказательств. Так и произошло с вашим доктором Медведевым.

— Что ж, рада. Хоть одно приятное сообщение.

— Есть еще одно. У вас появился адвокат. Артем Боев. Знаете такого?

— Тогда я требую встречи с ним.

— Как вы сказали? Всему свое время.

В камеру Борюсика заглянул конвоир.

— Медведев, с вещами на выход.

— Меня куда-то переводят? — поинтересовался Борюсик.

— Тебя куда-то отпускают.

В кабинете следователя продолжался допрос Доминики.

— Позвольте еще один вопрос из разрешенных вами трех, — сказала Ника. — Зачтется ли мне пребывание в больнице в срок задержания?

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что вы разрешили мне задать вам три вопроса.

— А что вам даст мой ответ?

— Я хочу знать, когда вы меня отпустите. Вы должны предъявить мне обвинение, а у вас для этого нет ни одного основания.

— Вы, видимо, по-прежнему страдаете амнезией, — издевательски заметил НикНик. — У меня есть улика, причем весомая: найденный у вас при обыске препарат.

Очень скоро допрос был окончен, и Доменику повели назад в камеру. Посередине коридора она столкнулась с Борюсиком, которого конвоир сопровождал к выходу. Неожиданно для охранников они бросились друг к другу, обнялись и успели сказать друг другу: «Держись».

Юрий Владимирович с Дианой вернулись домой из института.

— Пап, я на кухне обед подогрею, — сказала Диана.

Юрий Владимирович подошел к своему письменному столу, на котором лежал листок с компроматом на Артема. Он сел к столу, взял листок и прочитал про себя:

«Артем Боев — известный криминальный альфонс, охотник за дамскими состояниями. Пользуясь природным обаянием, он охмуряет женщин, втягивает в серьезные отношения, разоряет, а после бросает.

Свежий пример — супруга Боева Антонина. С помощью хитроумной схемы Боев, не имеющий за душой ни гроша, присвоил деньги, заработанные Антониной тяжелым трудом.

На эти средства Боев приобрел мотоклуб и прочее имущество. А достигнув своей цели, бросил жену с ребенком. Обманутая женщина, все еще находясь под чарами Боева, попыталась свести счеты с жизнью. Но он не удосужился навестить жену в больнице, не говоря уже о материальной помощи женщине и ребенку, оставшимся по его милости нищими. Ведь этого циничного, прожженного типа не интересует ничего, кроме денег».

В комнату вошла Диана.

— Ты что? Тебе плохо? — взволнованно спросила она, увидев выражения лица отца.

— Как по-твоему, можно узнать, откуда пришло это письмо?… — поинтересовался Юрий Владимирович.

— Электронный адрес, с которого прислали письмо, нам ни о чем не скажет.

— Как, неужели нельзя узнать имя, фамилию?

— Папа, это не абонентский ящик. Документов здесь никто не спрашивает. Человек себе может сделать одноразовый ящик за одну минуту, выбрав фиктивные имя и фамилию.

Знаешь, как карточка в мобильном телефоне. Выбросил — и никто тебя не найдет.

— Анонимка, значит, — погрустнел Юрий Владимирович. — Вот вам и штука: технологии новые, а методы старые. Ведь человека запросто могут очернить, оболгать, сообщить о нем лживые сведения.

— А я, например, в этом не сомневаюсь.

— Скажи еще, что ты не удивилась.

— Ну…

— Ты необъективна. Ты на Артема зла, потому что у тебя есть причина — ревность. Ведь так?

— Нет! Он мне безразличен. Но просто я вспоминаю, что он был сама загадочность, всегда и во всем. Меня мама время от времени доставала: кто он, где, откуда? А он на все вопросы только отшучивался или с темы съезжал. Всегда меня держал на расстоянии. Только и слышала: «Ди, дорогая, маленькие девочки не должны вмешиваться в скучные дела взрослых»… Козел.

— Диана!

— Ой, вспомнила…

— Ну, говори скорее.

— Он однажды при мне вообще говорил с одним парнем о стволах?

— Этого не хватало. Ты уверена? Может, ты ослышалась или это что-то, ну, из деталей машин или мотоциклов, ну, сленг их, специфический, байкерский, как на зоне… Что я говорю?! — сам испугался своему сравнению Юрий Владимирович.

— Вот именно.

— Так. Нужно ехать в Радужный.

Васька спал в своей сторожке на рынке, когда к нему зашел Борюсик.

— Кто живой, стройся! «Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало. Что оно горячим светом по листам затрепетало». Ха-а-арош спать, сурок! День на дворе.

Васька еле продрал глаза и, не совсем соображая, пробормотал:

— Гражданин начальник, это не я… как пить дать, не я… — Наконец он начал приходить в сознание. — А? Что? Это ты? А я тогда где?

— Гражданин начальник, докладываю: подследственный Медведев по вашему приказанию прибыл, — смеясь отрапортовал Борюсик.

— Во черт! Ты чего, сбрендил? — окончательно прийдя в себя, спросил Васька.

— Короткая у тебя память оказалась, Василий. Ну-ка, быстренько встали, взбодрились, умылись, побрились, оделись в чистое, если имеется, и шагом марш!

— Слышь, не грузи… и не ори… — скривился Васька.

— Это я так, чтоб дошло быстрее. Я тебе должен обед в ресторане, и тебе от него не отвертеться — даже если мне придется тебя на руках нести.

— Гонишь? — вытаращил глаза тот.

— Век воли не видать! Я тебе и свой пиджачок захватил на всякий пожарный.

Через некоторое время Васька, приодетый в пиджачок Борюсика, который был ему по колена, и Борюсик вошли в ресторан. Пара была довольно примечательная и странная, поэтому они не выдержали фейс-контроль у официанта.

— Извините, у нас спецобслуживание, — остановил он странную парочку.

— Понятно, — сказал Борюсик и, достав визитку, протянул ее официанту царственным жестом, со словами:

— Мил человек, если тебя, не дай бог, замучит ломота в суставах — приходи, не бойся, вмиг вылечим. Куда бы нам с коллегой присесть? — Борюсик повернулся к Ваське. — Профессор, вы предпочитаете место у окна с видом или в уютном кабинете под пальмой?

Официант отступил, указав на свободный столик.

— Вот, зарезервированный столик специально для особых случаев.

— Вы правы, наш случай — экстраординарный, — подтвердил Борюсик.

— Что ты ему сказал? — полюбопытствовал Васька. — Я уж думал, выпрут.

— Не о том думаешь. Ты лучше прикинь, что будешь заказывать.

Официант подал шикарное меню, больше похожее по размерам на толстый семейный альбом. Борюсик подвинул его Ваське.

— Давай займись.

— А на фиг такая толстая? Тут что — все рецепты записаны? — Васька начал листать меню.

— Толстая, чтобы нули от цен поместились, — пошутил Борюсик. — На цены не смотри, кондратий хватит, и даже я тебя не откачаю. Не стесняйся. Бери все, что хочешь.

Васька с тихим ужасом глядел в меню: складывал, вычитал, умножал… Наконец принял решение:

— Мне бы колбасы — варенки грамм двести, только без сала — не люблю сало в колбасе, и батон. И запить, а то пересохло.

Борюсик рассмеялся, раскрыл меню, щелчком подозвал официанта и сказал ему, отчеркивая пальцем в меню:

— Отсюда и досюда — два раза.

Довольно быстро на столе появились различные блюда и выпивка. Васька с аппетитом уплетал яства, Борюсик, не отстававший от него, поднял бокал:

— Ну что? За исполнение желаний!

Они выпили. Васька поморщился:

— Не, у нас на рынке вино круче забирает.

— Извини, брат, не знал. Хотел, как лучше.

— Да ниче, в следующий раз приходи ко мне. Я места знаю. Приличные, — заверил Васька.

— Я хочу тебя кое о чем попросить, Василий. Как друга, — нагнулся к нему Борюсик.

— Падлой буду, если не сделаю. Проси.

— Моя подруга сидит под следствием по этому же делу…

— Красивая?

— Она красивая, но она мне только друг, понимаешь?

— Не баба, — уточнил Васька.

— Точно.

— Понял. А говорят — интеллигенты. Все, блин, по ментовкам парятся, кого не копни. За что ее повязали? Ну, не мое дело. Передачку спроворить надо?

— Сложнее. Я подвел следователя к версии, что перед эфиром колол одного пациента и случайно захватил с собой на телевидение ампулу, из-за которой все и произошло с Маргаритой…

— Для меня это слишком сложно, — прервал его на полуслове Васька. — Давай лучше выпьем за настоящую дружбу.

Они снова выпили.

— Но у меня нет этого пациента, понимаешь? — продолжал Борюсик.

— Понимаю, как не понять. Фуфел ментам подсунул. Что ты от меня-то хочешь?

— Я заведу на тебя карточку в моей клинике, напишу, что колол этот препарат тебе. А ты подтвердишь следователю этот факт. И все.

— Ловко. Токо я не понял — ты же себя подставляешь.

— Мне важно ее вытащить.

— Уважаю. Но ничем не подсоблю по этому делу. У меня есть одна страшная тайна. Не моя. Потому раскрыть я ее не могу даже тебе.

Анна Вадимовна вела прием в процедурном кабинете в поликлинике Радужного.

— Следующий, — позвала она.

Зашел Юрий Владимирович. Анна Вадимовна не поверила своим глазам.

— Добрый день, — поздоровался он.

— Вы на укол? — спросила Анна Вадимовна почему-то, хотя совсем не собиралась этого говорить.

— Я? Не уверен, — замялся Юрий Владимирович.

— Ой, простите. Я не ожидала вас увидеть.

— Я сам не ожидал.

— Наверное, вы по делу?

— Да. В смысле — нет. В смысле — не совсем, — как-то растерялся Юрий Владимирович. — Извините, Анечка, я взволнован и несколько утратил способность внятно излагать свои мысли. Но я сейчас соберусь. Да, меня привело сюда серьезное дело. И я очень рад, что оно подвернулось и позволило мне еще раз увидеть вас.

Анна Вадимовна смущенно заулыбалась, тем самым подбадривая Юрия Владимировича.

— Я все поняла. Я тоже рада вас видеть. Но, к сожалению, поговорить о вашем деле сейчас не получится. Я — на работе. Там люди ждут.

— Да, я видел, тут очередь. А я вошел без очереди, сказал, что по личному делу. Я подожду, с вашего позволения. Когда мне зайти за вами?

После ресторана Борюсик направился на квартиру Юрия Владимировича. Ему открыла Диана.

— Здрасьте, — поприветствовала она Борюсика.

— Меня выпустили, — сообщил он.

— Я рада, — улыбнулась она в ответ.

— Спасибо, я тоже рад. Где Юрий Владимирович? Мне срочно нужно его видеть.

— Он уехал. В Радужный. Должен к вечеру возвратиться. Может, зайдете?

— Нет, спасибо, не зайду. Какие новости о Доминике? Я ничего не знаю.

— У нее завелся адвокат.

— Замечательно, теперь мы справимся. Как его фамилия и где его можно найти?

— Вы его знаете. Это Артем Боев.

— Вот как? Это неожиданно. Впрочем, закономерно. Я должен его срочно увидеть. Где он?

— Я с ним не общаюсь и не слежу за его передвижениями. — Когда заходила речь об Артеме, Диана говорила очень сухо.

— Девочка, ты не понимаешь. Речь идет о жизни человека. При чем здесь «слежу — не слежу, общаюсь — не общаюсь»?

Диана хмыкнула. «Пожалуй, он прав», — подумала она.

— Скорее всего, он в байкерском клубе, — сменив гнев на милость, сообщила Диана Медведеву.

Анна Вадимовна прямо в халате вбежала, взволнованная, в кабинет Виктории Павловны.

— За тобой волки гнались? — спросила та.

— Хуже. Он приехал, — сообщила новость Анна Вадимовна.

— Кто? Писатель?

— Пришел ко мне прямо в кабинет. А сейчас ждет под поликлиникой, когда я закончу работу.

— А как же ты улизнула?

— А я дворами. Как партизанка, огородами, огородами… — засмеялась Анна.

— Дела-а-а-а.

— Что мне делать?

Анна Вадимовна собиралась сбежать. От себя самой.

— Во-первых, успокоиться. Во-вторых, что у тебя под халатом? Показывай.

Анна Вадимовна распахнула халат, демонстрируя платье. Директриса критически осмотрела его:

— Да, по вторникам Коко Шанель тебя не навещает.

— Совсем плохо? — расстроилась Анна Вадимовна.

— Ну… просто в цветочках ты как-то свежее выглядишь.

— Я же не знала…

— Ладно, тактика прежняя — будешь отвлекать кавалера от внешнего вида богатым внутренним миром, — хохотнула Виктория Павловна. — Куда ты решила его повести?

— Не знаю, у меня в голове все перепуталось, ничего не соображаю, — замахала она руками.

— Ни в коем случае не веди его к себе. Подумает, что ты легкомысленная и несерьезная.

— А где же разговаривать? Сказал, что нужно серьезно поговорить.

— Так быстро? Один раз увидел, и уже потянуло на серьезный разговор? Ну ты — Кармен! — одобрительно кивнула Виктория Павловна.

— Ну почему — один раз? У нас взрослая дочь… — попыталась встать на защиту Юрия Владимировича Анна Вадимовна.

— Ах да, я забыла, это ваша аж третья встреча в жизни. Это — уже стаж… — по-доброму улыбнулась директриса. — Тогда веди его…

— Куда? — непонимающе мигнула Анна Вадимовна.

— На качели!

Не успела Доминика вернуться в камеру, как тут же к ней подсела девица и потянулась рукой к ее ушам.

— В этих ушках были брюлики. Были. А где они сейчас? — подняла брови девушка.

Доминика не отвечала и не двигалась. Все ее тело было напряжено.

— Я же и попортить чего-нибудь тебе могу. Те же ушки, к примеру, — продолжала угрожающе девица. — Гони бабки, я так просто с тебя не слезу. — Доминика ощутила сильный толчок в бок. — Чтоб богачку такую отпустить, видала я вас, красавиц деланых.

Доминика, потеряв терпение, резко вскочила и, схватив девицу за горло, прижала к стене. Та от неожиданности не оказала сопротивления. Остальные равнодушно наблюдали эту сцену.

— И где же ты видела? Врешь, ни хрена ты не видела, — зашипела в лицо сокамернице Доминика. — Но я тебе покажу, если захочешь. Даже если ты еще раз просто подойдешь ко мне или откроешь рот — я тебе горло перегрызу. Поняла? И ничего мне не будет. Я — из психбольницы.

Все произошло в какие-то секунды. Не ожидавшая получить такой отпор, девица резко сбавила обороты.

— Так бы и сказала, что дурка, — заикаясь пробормотала она. — А то строишь из себя принцессу.

— А мне что — отчитываться перед тобой? — зло засмеялась Ника.

— Ой, больно!

— И чтобы голоса твоего я не слышала! Молчать!

— Поняла. Молчу. — Девица послушно захлопала глазами.

— Совсем молчать! — несло разбушевавшуюся Доминику.

Борюсик, подойдя к городскому байкерскому клубу, тронул одну дверь, ворота — закрыто. Тогда он поднял голову и крикнул:

— Арте-е-ем! Арте-е-ем!

Из окна выглянул Артем и, увидев Борюсика, сделал знак, что сейчас выйдет.

Через минуту он появился из дверей.

— Здравствуйте, — поздоровался он.

— Дай я тебя обниму, я так рад! — обрадованно восклицал Борюсик.

— Вы пьяны?

— Почему? А впрочем… Все гораздо хуже, то есть лучше… воздух свободы! После удушливого камерного… Всем, кто хочет быть по-настоящему свободным, необходимо пройти курс тюрьмотерапии. В общем, я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь Никуше.

— Я тоже хочу помочь.

— Я рад, что мы вместе. Мы — сила. Слушай, у меня есть простой и вместе с тем гениальный план, — взволнованно торопился изложить свои мысли доктор. — Нам нужно объяснить, как попал к Доминике этот чертов препарат.

— Понятно, что его подбросили. Но кто и зачем?

— Вот именно! И я знаю ответ! — заявил Борюсик.

Юрий Владимирович с Анной Вадимовной, докрутив последний круг на карусели, вышли с аттракциона, весело смеясь.

— Вы не поверите, но я тут впервые в жизни, — призналась Анна Вадимовна.

— А Диану разве не водили? — удивился Юрий Владимирович.

— Мне было не до того, я работала на трех работах.

— Извините, я бестактен. Но если бы я знал…

— А пойдемте еще на те качели! — прервала его Анна Вадимовна.

Ей не хотелось слушать слова запоздалого раскаяния.

— С удовольствием, — оживился он. — А ваша голова? Не кружится?

— А когда она еще так покружится?! Пойдемте! — И Анна Вадимовна потянула его за рукав к следующему аттракциону.

Ее спутник какое-то время нерешительно поглядывал на нее, наконец решился:

— При виде вас все дела выветрились у меня из головы мгновенно… Хотя привела меня к вам непростая ситуация, сложившаяся в моей семье…

В кабинет Амалии вошла Ритка, угрюмая и напряженная.

— Амалия Станиславовна, я к вам по личному делу, — обратилась она к начальнице, кладя на ее стол листок бумаги.

— Маргарита, какие у тебя проблемы? — сухо спросила Амалия. — Я очень занята.

Она взяла листок и прочла:

«Прошу уволить меня по собственному желанию…» Что все это означает? — спросила Гжегоржевская.

— То и означает, — с вызовом ответила Ритка. — Ухожу. Мне здесь не нравится.

Амалия разволновалась:

— Не нравится — это не аргумент. Сядь. Тебя кто-то здесь обидел? Расскажи.

— Нет.

— Юлька? Сергей? Да говори же, черт возьми, что с тобой? — затрясла ее Амалия.

— Я хочу уехать.

— Куда?

Ритка не собиралась ничего объяснять:

— На кудыкину гору сажать помидоры.

— Та-а-ак, хамим? — Амалия минуту раздумывала, потом приняла решение. — Ладно, заявление я тебе подписываю. Вот. Подожди секунду.

Она взяла калькулятор, лист бумаги и начала что-то быстро прикидывать, занося цифры на бумагу. Наконец она закончила и протянула лист вместе с заявлением Ритке.

— Пойдешь в бухгалтерию и покажешь им эти расчеты. Тут стоимость курсов, аренда квартиры и прочее по мелочам. Выплатишь и — свободна.

Ритка заглянула в бумагу, и у нее глаза полезли на лоб от увиденной суммы.

— Но у меня нет таких денег!

— Не мои проблемы и не мое решение. Это ты собралась на кудыкину гору. А фирма из-за тебя нести убыток не намерена.

Ритка с минуту думала, потом решительно порвала заявление и молча вышла.

Доминика долго сидела в камере, привалившись к стене, потом откинулась на подушку и расплакалась. Открылась дверь, и раздался голос конвоира:

— Никитина, на выход.

— С вещами? — безучастно уточнила Доминика.

— Без. К адвокату.

— К какому адвокату? — удивилась она.

Юрий Владимирович и Анна Вадимовна шли по аллее парка, наслаждаясь обществом друг друга.

— Вы знаете, — Юрий Владимирович задумчиво и в то же время легко говорил, — у меня в жизни за последнее время много чего случилось: и плохого, и хорошего. Хорошее: я познакомился со своей дочерью, Дианой. Плохое: тоже связано с дочерью, Никушей. Но, не поверите, сегодня — счастливейший день в моей жизни за последние месяцы.

— В моей тоже, — тихо ответила Анна Вадимовна. — Я давно забыла, что такое беззаботность и отдых. Я постараюсь вам помочь.

Ваша семья… мне не чужая. У вас живет моя дочь. Если честно, Артем мне никогда не нравился. Но то, что вы рассказали, пожалуй, слишком.

Юрий Владимирович поспешил заметить, что это пока не подтвержденные факты, компромат, который необходимо проверить.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещала Анна Вадимовна.

Артем сидел за столом в комнате для допросов. Ввели Доминику. Увидев Артема, она застыла в дверях. Конвоир вышел.

— Мики, не пугайся, это я, — успокоил Артем, увидев ее реакцию.

Доминика обессиленно рухнула на стул и начала беззвучно плакать. Слезы текли по ее щекам.

— Успокойся, у нас мало времени, — ласково сказал Артем, подойдя к ней и гладя по голове.

— Я уже думала… что никого из вас… не увижу… никогда, — сквозь слезы говорила Ника.

Артем снова сел за стол.

— Доминика Юрьевна, — неожиданно перешел он на официальный тон, — ваш отец, Шевчук Юрий Владимирович, заключил со мной договор о защите ваших прав. У вас будут возражения?

Ника была изумлена и скорее автоматически, чем осознанно, ответила:

— Нет.

— Я ознакомился с вашим делом и рассчитываю его быстро и благополучно завершить. Но мне нужно ваше содействие.

— Да, я согласна.

— Как вы себя чувствуете? Не нужно ли вам дополнительное медицинское обследование? Учитывая вашу недавнюю болезнь, защита может настаивать на помещении вас в больницу.

— Нет, я никуда больше не хочу. Я хочу, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Арт, помоги мне.

— Я все тщательно проанализировал. Ясно — ты жертва заговора либо нескольких лиц, либо одного серьезного врага. Цель — твоя компания. Ты знаешь, что на биржу выброшен пакет акций «СуперНики»?

— Молодец Амалия, это мы с ней запланировали давно.

— Ты уверена, что все идет по твоему плану?

— Да. Мой железный канцлер не допустит изменения курса.

— Главное для тебя сейчас — не подписывать никаких бумаг, не посоветовавшись со мной.

Доминика вздрогнула и растерянно произнесла, виновато глядя на своего адвоката:

— А я уже подписала…

— Что с Маргаритой? — спросил Сергей, входя в кабинет Гжегоржевской. — Она так стремительно выбежала отсюда, что чуть не сбила меня с ног…

— Недоставало еще мне следить за перепадами настроений младшего офисного персонала. У меня, в отличие от вас, — ядовито заметила Амалия, — своих дел невпроворот. Вы, Сергей Анатольевич, хотя бы для приличия поинтересовались, как идут дела в нашей компании.

— Приличие — не мой конек, вы же знаете. Но мне приятно, что вы считаете «СуперНику» еще и своей компанией, это свидетельствует о вашем служебном рвении. Но хочу напомнить, что это — моя компания. Я хорошо подумал о нашем предыдущем разговоре. Думаю, вы совершили ошибку. Хотя спасибо за предостережение. Я, пожалуй, не буду дожидаться, пока Ника вернется и заберет у меня доверенность. Я уже принял свои меры.

— Какие?

В вопросе Амалии прозвучали тревожные нотки.

— Ну, Амалия, что за детский вопрос. Вы сами сказали, что играете на стороне Доминики. И не в моих интересах информировать вас о моих стратегических ходах. А в служебном рвении я вас поощряю. Мне нужна процветающая компания. — Сергей направился к выходу, но на пороге остановился. — Я, пожалуй, повышу вам зарплату. Ненамного, чтобы у вас был стимул для роста.

В ядовитости они не уступали друг другу.

— А зачем вы, собственно, заходили, Сергей Анатольевич?

— Так, проверяю работу в своем офисе.

Анна Вадимовна сидела в кабинете Виктории Павловны и рассказывала ей о проведенном с Юрием Владимировичем вечере.

— Катались на карусели, и все? — изумилась директриса.

— Нет, еще он угощал меня мороженым, — добавила Анна Вадимовна, опустив глаза.

Виктория Павловна засмеялась:

— Насыщенная программа. Как раз для старшей ясельной группы.

— Я тебе ничего больше рассказывать не буду, обиделась подруга.

— Не кипятись. — Виктория Павловна примирительно улыбнулась. — Это я, может, тебе завидую. Я ни в молодости на каруселях не каталась, ни сейчас.

— А ты чего задумчивая какая-то?

От глаз Анны Вадимовны не ускользнуло, что старшая подруга чем-то взволнована.

— Да была одна встреча, она меня и подкосила. Не думала, что доживу до таких лет, а в душе еще что-то шевельнется.

Теперь пришла пора смущаться Виктории Павловне.

— Ну-ка, рассказывай.

— Приезжал к нам один спонсор… потенциальный. Привез телевизор, хочет взять долговременное шефство. Представительный мужчина…

— В каких годах?

— В таких, как нужно, — уклончиво ответила директриса.

— Откуда? — продолжала расспрашивать Анна Вадимовна.

— Из города. Директор рынка.

— Ух ты! И что?

— И ничего. Сказал, что хочет стать нашим постоянным другом.

— Договаривай — нашим или твоим? — лукаво уточнила Анна.

— Теперь ты надо мной будешь смеяться, — укоризненно вздохнула Виктория Павловна.

Доминика рассказала Артему о подписанной бумаге. Услышав это, Артем даже выскочил из-за стола.

— Что ты подписала? — воскликнул он.

— Генеральную доверенность на управление имуществом.

Доминика опустила голову и смотрела в пол.

— Как ты могла, не посоветовавшись со мной?!

Доминика тяжело взглянула на Артема:

— Я не могла советоваться, я вообще тогда ничего не могла. Я была под действием транквилизаторов. У меня болела голова…

— Все правильно, они воспользовались этим, подкупили врача, он тебе бумаги и подсунул. Как неосторожно… Ты же можешь лишиться компании! — Артем был в отчаянии.

— Я сама в состоянии оценить ситуацию. Сейчас речь идет о моей жизни и свободе. Я эту компанию построила с нуля, построю и другую, если будет нужно. — Ника уже оправилась от шока и говорила решительно.

— Как ты можешь так рассуждать? «СуперНика» — это твоя жизнь!

— Я подписала доверенность на имя папы. Он мне не враг. И вообще у меня создалось впечатление, что ты заботишься о моей компании больше, чем я сама.

— А тебе не страшно лишиться дела своей жизни? — не унимался Артем.

— Выдерни меня отсюда, и я буду действовать.

— Борюсик предложил план твоего спасения. Я обещал ему, что все тебе расскажу.

Юрий Владимирович заглянул в кабинет Амалии, проверяя, на месте ли та. Амалия поднялась ему навстречу.

— Что-то ты зачастил на фирму. Тоже плетешь интриги? И тебе не терпится стать хозяином? — спросила она.

— А кому еще? — поинтересовался Юрий Владимирович.

— Легче сказать, кто остался спокойным в этом дележе пирога. Я да… я. Вот, пожалуй, и все. Остальные — кто сошел с ума, кто бегает, суетится, боится упустить свой шанс.

— Маля, я к тебе за советом, — прервал ее сетования Шевчук.

Амалия внимательно оглядела взволнованного Юрия Владимировича.

— Ты сегодня какой-то не такой. Что у тебя случилось?

— Заметно?

— Дружескому глазу заметно все, — снисходительно улыбнулась она. — Рассказывай.

— Дай мне практический совет. Ты же знаешь, у меня пропали все деньги. Их конфисковали. Я сгоряча не задумался над этим фактом, а сейчас мне жаль.

— Уж не жениться ли ты решил, Шевчук?

— Если решу, тебя первую оповещу, — не замедлил с ответом он.

— Мне не нравятся такие шутки, — посерьезнела Амалия. — Личная жизнь, Юра, это не глупости.

— Ради бога, Маля! В общем так: ты не можешь через этого следователя осторожно узнать, нельзя ли мне эти деньги вернуть?

— Но у тебя у самого есть знакомые в милиции — консультанты твои.

— Но подумай, как я им скажу, что я взяточник?

Заглянув в кабинет Доминики, Сергей увидел Ритку, продолжающую осваивать компьютер.

— Я все хочу спросить, да мне мешают, — любезно обратился он к Ритке. — Что ты тут делаешь, прелестное дитя, если твое место, в лучшем случае, в приемной?

— Я здесь работаю, — спокойно ответила Ритка.

— Интересно… В кабинете руководителя компании обычно сидит руководитель компании, а не обслуживающий персонал, место которому — рядом с кофеваркой. Выметайся отсюда! — рявкнул он.

— Не выметусь. Не вы меня сюда посадили, не вам и выметать.

Зашла Амалия.

— Я вас ищу, Сергей Владимирович.

Никитин присел на край стола.

— В правильном месте ищете, Амалия Станиславовна, — нагло заявил он. — Ритка, брысь! — бросил он девушке не глядя.

— Не трогайте Маргариту, — вступилась за Ритку Амалия. — И я не понимаю вашей эйфории. Почему вы считаете себя вправе командовать здесь?

— Да потому, что это все наконец мое. Я здесь — главный СуперНик!

С этими словами Сергей неожиданно подхватил Амалию и закружил ее, аккомпанируя себе голосом.

«Хорошо бы какую-нибудь «Кумпарситу» сотворить, с эффектным переворотом партнерши в конце!» — пришла ему в голову шальная мысль.

Наконец он поставил Амалию на место. Та не находила слов от возмущения.

— Должен вам сделать комплимент, дорогая Амели, — весело сказал Сергей, — вы прекрасный партнер. И не только в танцах, — подмигнул он.

— Амалия Станиславовна, я могу уйти отсюда, — не вытерпела Ритка. — Сяду с Юлькой в приемную. Там только нужно столик подвинуть к двери…

— Да-да, вали, — одобрил Сергей, указывая на дверь.

— Сергей Анатольевич, — строго сказала Амалия, — Маргарита останется здесь. А вы идите и займитесь наконец хоть каким-нибудь делом.

— Скоро, очень скоро вы не будете мне указывать, что делать. — Сергей хищно осклабился.

Близился вечер. Юрий Владимирович спешил домой. Он остановился около киоска с цветами и купил букетик. Полюбовавшись им несколько секунд, свернул к дому.

Услышав, что отец зашел в квартиру, Диана вышла ему навстречу. Юрий Владимирович, расплывшись в улыбке, вручил ей букет.

— Пап, что это? — удивилась Диана.

— Цветы. Я хочу, чтобы у нас в квартире царило такое же настроение, как у меня в душе. Поставь в вазу, пожалуйста.

Мысли Юрия Владимировича витали далеко.

— Видел маму? Как она?

— Она у тебя — прелесть что за человек! Мягкая, женственная, деликатная… С отличным чувством юмора, между прочим! — восхищенно проговорил Юрий Владимирович.

— Где вы были?

— Катались на каруселях.

Отец был очень доволен и даже удивился сам себе, отметив, что совершенно не смущается, говоря о каруселях.

— Что?!

— Представляешь, даже стыдно, но я про все забыл, про деньги, про Нику… про все несчастья. И был снова молоди полон надежд! — Он схватил Диану за руки и закружил по комнате.

— Папа, знаешь, как это называется — ты влюбился!..

— Вот такой план Борюсика, — сказал Артем, закончив свой рассказ. — Как он тебе?

Доминика немного подумала и после небольшой паузы проговорила:

— Борюсик жертвует собой. И он, и ты, и я понимаем, что успех этого плана — конец его карьеры. А он — врач от Бога и ничем другим в случае провала заниматься не сможет. Он погибнет. Я не могу принять такой жертвы и никогда не приму. Так ему и передай.

Марина сидела на своем посту в клинике, когда появился сам Борис Михайлович. Она встретила его со смешанным чувством. С одной стороны, она была очень рада, а с другой — должна была сообщить неприятное известие.

— Я вижу, вы, Мариночка, пребываете в некотором унынии, — заговорил Борюсик, по-своему истолковав ее поведение. — Не вешайте нос. Я на свободе. И пока снова не сел, мы с вами поработаем. Я, признаться, соскучился по своей клинике.

— Борис Михайлович, не знаю, как сказать… — замялась Марина.

— Говорите, как есть. Меня после тюрьмы трудно испугать.

— У нас нет пациентов, — выдохнула помощница.

— Вот как. И куда они подевались? — все еще весело спросил Борюсик, до конца еще не осознав, что ему сказала Марина.

— Часть — к Могилевичу ушла…

— Ничего, вернем, — оптимистично ответил Борюсик.

— Не получится. Я пыталась — всех обзвонила. Ведь наши клиенты — в основном женщины. Они испугались… По городу пошел слух о врачебной ошибке… или преступной халатности… приведшей к смерти пациентки… ну, вы сами знаете. Некоторые так прямо и говорят: врач-убийца.

Марине было очень тяжело произнести эти слова.

Борюсика словно подбросило:

— Но ведь это неправда!

Борюсик все еще находился под впечатлением от слов Марины, когда в приемную вошел Артем. Борис Михайлович спросил его:

— Ты с ней говорил?

— Только что, — кивнул тот. — Ей больше нельзя там сидеть, ее надо вытаскивать.

— Как ей мой план?

— Она не подтвердит ни одного вашего слова. Доминика не хочет принимать в жертву вашу карьеру.

— Как мне только что сказала моя верная Мариночка, закат моей карьеры уже наступил. Мне нечего терять. — Борюсик попытался улыбнуться.

Марина встрепенулась.

— Я такого не говорила, Борис Михайлович, — поправила она его, — зачем вы так? У нас осталось несколько верных пациенток: Ольга Алексеевна, Пашаева…

— Слушай меня, адвокат, — твердо сказал Борюсик. — Хочет того Доминика или нет, но я пойду с повинной в ментовку. — Он решительно снял трубку и позвонил НикНи-ку: — Алло, Николай Николаевич, это доктор Медведев вас беспокоит. Прошу меня принять. Да, сейчас. Хочу сделать признание. Нет, до утра ждать не могу. Спасибо.

Борюсик повесил трубку.

— Мариночка, если вы мне принесете передачку, я буду счастлив. Еще один звонок и все.

Он снова набрал номер.

— Маргариточка, здравствуй, — как можно нежнее сказал Борюсик.

Ритка схватилась за сердце и чуть не упала со стула.

— Здравствуйте, Борис Михайлович, — натянутым голосом ответила она.

— Как я рад тебя слышать!

Борюсик был просто счастлив, услышав Риткин голос, и его как холодной водой окатило ее холодное:

— А я нет.

— Почему ты так говоришь?

— Не звоните мне больше, Борис Михайлыч… и поищите кого-нибудь другого для своих экспериментов.

— Маргариточка, ты разрываешь мне сердце…

Он действительно почувствовал боль в груди.

— А вы… а вы… а вы меня послали на смерть. — Ритка бросила трубку, отвернулась к окну и заплакала.

Борюсик осторожно, как стеклянную, положил трубку.

— Вот теперь действительно все потеряно, — грустно пробормотал он.

Борюсик, пешком добравшись до здания милиции, долго стоял, о чем-то раздумывая. Наконец твердым шагом вошел внутрь.

НикНик внимательно изучал бумаги, сидя за столом в своем кабинете, когда к нему вошел Борюсик. Следователь спросил, не отрываясь от бумаг:

— Что вы придумали на сей раз?

— Я ничего не придумал, я просто вспомнил, — ответил Борюсик. — Сейчас вышел на свободу и вспомнил. Не было никакого Сидорова, это правда.

— Значит, все-таки не было, — поднял голову следователь. — Одумались? Это хорошо. Господин Медведев, вы свободны, я вас не держу.

— Я колол этим препаратом Никитину. — Следователь бросил на врача удивленный взгляд. — Я очень торопился на программу. Заехал к ней буквально на минуту. Замотался, знаете, голова была занята разным… уколол, машинально сунул препарат к другим лекарствам. И быстро на телевидение. Там тоже волнение. Я и перепутал. Я виноват. Отпускайте Никитину.

— Я поражаюсь вашей фантазии и неуемности, доктор Медведев. — Следователь даже рассмеялся. — И не надоело вам эти басни выдумывать, одна другой интересней? Первый раз вы кололи Сидорова, сейчас — Никитину. Кто окажется вашим пациентом в следующий раз? Юрий Владимирович? Дианочка?

— Я вам говорю правду, — как заученный текст, твердил Борюсик. — У меня есть факты. Вы обязаны выслушать меня.

— Ладно, вас я выслушал, но кто подтвердит ваши слова? Дежурные в санатории? Да мне же стоит только пригрозить им уголовной ответственностью за дачу ложных показаний…

Борюсик хотел оправдаться, но не нашел слов.

— Никитина подтвердит? — спросил НикНик, упершись руками в стол. — Сами понимаете, какова цена ее слову.

— Их может подтвердить моя медсестра Марина. Она засвидетельствует…

— Как в прошлый раз? — перебил Борюсика следователь. — Пусть ваша Марина лучше ставит свечки и молится, чтобы я не привлек ее за махинации с карточкой лже-Сидорова. Факты, господин Медведев, дело упрямое, и они на моей стороне.

Теперь следователь уже не смеялся. Его на самом деле начал раздражать спектакль, каждый раз по-новому переигрываемый Борюсиком.

— Почему же я ни в чем не могу вас убедить? — отчаянно воскликнул врач.

— Да потому что врать — это тоже искусство. А в этом деле вы — дилетант. И все ваши выдумки — дилетантские. Если хотите, я продолжу свои рассуждения дальше. Я не поленился и сходил к вашему Могилевичу.

НикНик выжидательно посмотрел на доктора.

— Он ни в чем не виноват.

— А я не обвинять ходил, а навести необходимые справки. Он сказал, что- перепутать найденный у Никитиной препарат с теми, из которых вы делали смесь для укола, невозможно. Они находятся в абсолютно разных ампулах. Это подтверждает мой вывод, что вам в суматохе была подменена не ампула, а шприц с готовой смесью.

НикНик вышел из-за стола и направился к зеркалу.

— Уже поздно, доктор Медведев, — сказал он, приглаживая волосы. — Не морочьте голову ни мне, ни себе. Идите домой, к любимой женщине. Неужели вам больше нечем заняться?

— Но Никитина не виновата!

Полный отчаяния возглас Бориса не вызвал у следователя никаких эмоций.

Анжела уже сворачивала торговлю, когда появился Васька с пакетом в руках. Анжела чутко потянула носом:

— Ты снова пьян?

— Пьяница проспится, а дурак — никогда, — философски заметил Васька. — Меня Риткин доктор напоил.

— Выпустили его?

— Ага, и мы с ним отмечали это дело, — довольно ответил Васька икая.

— Рассказывай! — не поверила Анжела. — И такой уважаемый и известный человек — с тобой в парке на скамейке?

— Уважаемый человек на то и уважаемый, чтобы уважить своего уважаемого друга, во! — Васька выдал эту фразу и гордо приосанился: — Борис Михалыч, между прочим, сегодня меня в лучший ресторан города водил. Но я своих не забываю, и тебе гостинцев принес. Держи, это мы не доели — И он протянул Анжеле пакет.

Она заглянула в него и достала бутылку.

— Забирай сразу, у меня Зяма — трезвенник.

Васька отхлебнул из горла:

— Ты мне вот что скажи, Анжелка. Предположим, у человека есть страшная тайна. Но она касается и другого человека тоже. Так, выходит, я ее должен обязательно хранить?

— Должен.

— А если тот, второй человек, — предатель?

— Ты, Василий, не мудри, а говори начистоту. — Анжелка не любила хождений вокруг да около. — Кто предатель-то? И какая это у тебя тайна может быть?

— Э, так если я тебе скажу, получается, я выдам тайну, — огорчился Васька. — А это кое-кого поставит в очень неудобное положение…

Он не знал, как поступить.

Виктория Павловна и Анна Вадимовна разговаривали в ожидании Петрова. Наконец тот появился.

— Олег Иванович… — начала было Анна Вадимовна, но Петров ее тут же поправил:

— Олег.

— Да, Олег, — продолжала Анна Вадимовна, — можно ли, зная фамилию человека, определить, был он женат или нет? Если да, то на ком и где сейчас эта женщина?

— Вас интересует какой-то конкретный мужчина?

— Да.

Петров нахмурился. Ему не хотелось заниматься поисками такой информации. Анну Вадимовну интересовал какой-то мужчина!..

— Не проще ли спросить у него самого? Я не хочу стоять, между вами.

Виктория Павловна рассмеялась:

— Ань, по-моему, Олег Иванович принял Артема Боева за твоего ухажера.

— Вы сказали: Артема Боева, парня вашей дочери? — переспросил Петров.

— Да, нам нужно проверить этого человека. Узнать всю его подноготную.

— Анечка, для вас… я же… разумеется! — Подозрения Петрова вмиг рассеялись. — Считайте, что ответ у вас в кармане, — заверил он.

Диана была одна, когда пришел Сергей. Она обрадовалась ему, тогда как ее отец был, напротив, совсем не рад.

— Чего пришел? — неприветливо спросил Юрий Владимирович зятя.

— Я пришел исполнить свой супружеский долг, — нагло заявил тот.

Чего-чего, а такого циничного ответа Шевчук не ожидал.

— Вы только посмотрите на этого нахала! И с кем ты собираешься его исполнять в моем доме? — воскликнул Юрий Владимирович.

Сергей улыбнулся:

— А вы шутник, Юрий Владимирович! Под супружеским долгом подразумевается беспокойство о жене. Вот я и беспокоюсь о Доминике. Как она?

— Мы сами толком ничего не знаем, — ответил Юрий Владимирович, немного остывая. — Результаты психиатрической экспертизы доказали ее вменяемость. А это значит, что моя бедная девочка снова под следствием. Ну, ничего, скоро правда выплывет наружу.

— Но утешит ли эта правда Доминику? — загадочно спросил Сергей.

— Ты тоже думаешь, что она хотела замочить Ритку? — живо поинтересовалась Диана.

— А кто еще так думает?

— Ясно кто — НикНик, следователь.

— Он тебе уже НикНик? — ревниво спросил Сергей. — Ого, Дианочка, а ты, я вижу, девочка не промах.

Он обиженно надулся.

— Нет… просто… Сережа, — пыталась оправдаться Диана, тронув его за плечо.

— Ты смотри, я не собираюсь менять оленьи рога на бараньи. — Он дернул плечом и отошел от Дианы.

— Да как ты смеешь, в моем доме?! — прервал Сергея Юрий Владимирович.

— Пардон, папа. Разбирайтесь с вашими эмансипированными дочками сами. Я, собственно, хочу знать одно: когда Ника вернется на фирму? И случится ли это вообще?

— Сергей, не юли. Что ты задумал? — насторожился Юрий Владимирович, вплотную подходя к зятю.

— Так и быть, открою вам все карты. — Сергей поднял руки, будто бы говоря «сдаюсь». — Как ближайшим родственникам. Вы понимаете, Юрий Владимирович, что наша с Никой семейная лодка разбилась о… байк. Заметьте, как сказано! — самодовольно засмеялся он. — Так вот, разумеется, после случившегося я, как честный мужчина, должен развестись с вашей дочерью.

— Поэтому ты о ней выспрашиваешь?

— Именно. Только вы не расстраивайтесь, Юрий Владимирович, я по-прежнему останусь вашим любимым зятем. Диана вам уже сказала о предложении, которое я ей сделал?

— Так ты не шутил? — удивился Юрий Владимирович.

— Я никогда в жизни не был так серьезен, папа. Как только мы разведемся с Доминикой, мы сразу поженимся с Дианой. Так что начинайте готовить приданое.

Отец какое-то время молчал, переводя взгляд с дочери на Сергея.

— Она дала тебе свое согласие? — наконец спросил он.

— Я сказала, что подумаю, — поспешила ответить вместо Сергея Диана.

— Чего тут думать, не понимаю. По-моему, все и так ясно. Я наконец решил обрести семейный покой и бросить все свои молодые забавы.

В камере Доминики шла раздача ужина. Две задержанные спорили из-за мисок, наконец, разобрались и начали есть. Доминика за миской не подходила.

— Еще одна пайка, — сказал конвоир.

— Я не буду есть, — ответила Доминика.

— Это еще почему? — лениво протянул конвоир.

— Я объявляю бессрочную голодовку, — заявила Ника. — Сообщите об этом вашему руководству.

Конвоир хмыкнул и щелкнул дверным замком. Тут же одна из задержанных бросилась к Доминикиной миске, пересыпала еду к себе и начала уминать за обе щеки. Девица во все глаза смотрела на Доминику и толкала соседку, показывая жестами, что Доминика — ненормальная.

Борюсик возвращался из милиции домой, когда раздался звонок сотового телефона.

— Борис Михайлович, это Михаил Коркин из загородного дома Никитиных, — сказал голос в трубке.

— Я тебя узнал, Миша. Что случилось?

— У моей жены Тани был сердечный приступ, я хочу показать ее вам, может, что посоветуете?

— Немедленно? Можешь привезти ее прямо сейчас?

— Да. Только попрошу соседку посидеть с детьми и привезу жену. Ждите.

«С какими детьми?» — подумал про себя Борюсик, ничего не поняв, и набрал номер своей клиники.

— Мариночка, вы еще на месте? Вот и хорошо. Задержитесь немного, пожалуйста. Я вам заплачу сверхурочные. Просто сейчас приедут пациенты. Я тоже скоро буду.

Михаил вел машину и разговаривал с Танюшей. Та больше помалкивала, о чем-то размышляя.

— Танюш, ты не молчи, а то я пугаться начинаю. Тебе снова плохо?

Жена отвечала как-то отрешенно и невпопад.

— Нам теперь есть о чем подумать, — продолжал Михаил. — Нужно присмотреть хорошую няньку девочкам. У людей поспрашивать, в бюро по найму съездить. А то, может, ты все-таки уйдешь с работы? И полечишься как следует, и за детьми будет уход.

— Как же, столько детей! Мне некогда будет и вверх посмотреть, не говоря уже о том, чтоб лечиться! — разозлилась Танюша, едва не проговорившись.

— Разве двое детей — это много? — не понял муж. — К тому же у нас девочки — умницы. Вон от Лёльки помощь уже есть. А скоро и Катюша подрастет. Таня, это же такое счастье!

— Устала я, Миша.

Таня откинулась на подушки и закрыла глаза.

— А давай, и ты уйдешь с работы, и няньку возьмем, а? Вдвоем вам будет веселее, да и еще одна пара рук не помешает.

— Конечно! — сквозь зубы процедила жена. — А платить кто будет — Сергей Анатольевич?

— Не смей! Никаких Сергеев Анатольевичей нам не надо и денег его тоже. Смотри, не выдумай чего, я тебя знаю! — резко сказал Михаил.

— Хорошо, твои предложения?

— Я уже говорил, создам свою фирму. Будут деньги. Поверь, своих детей и жену я в силах прокормить.

— Своих детей! — сделав ударение на слове «своих», насмешливо заметила Татьяна.

— Да, и твоих тоже. Это наши дети, Таня, наши!

Они проехали указатель «Озерка».

Косарева на машине «САМВЕЛ» ехала по улице мимо клиники Борюсика. Увидев, что в клинике светятся окна, она свернула к зданию и остановилась.

— Мариночка, здравствуйте! — поздоровалась Косарева, войдя в приемную.

— Надежда Пашаева?

— Люблю, когда меня помнят, — довольно улыбнулась та. — Я смотрю, у вас свет горит, дай, думаю, проведаю. Борис Михайлович не появлялся?

— Был сегодня. Недавно ушел.

— Надо же какая неприятность: разминулись? А я его так хотела увидеть.

— Вам повезло. Он обещал с минуты на минуту быть. К нему пациенты на вечер записались, — сообщила Марина.

— У вас есть и вечерние посетители? — удивилась Надежда. — Хорошо, я подожду.

Доминика закрыла глаза и предалась воспоминаниям. И даже не заметила, как заснула.

Ей снилось, что она идет в длинном платье по цветущему лугу; веет слабый ветерок. Доминика слышит тихий голос, зовущий ее, но слов не разобрать. Она прислушалась. Голос стал более явственным и стал похож на голос Ритки:

— Эй, слышишь! Просыпайся! Кому говорю? Эй!..

Доминику словно подбросило на койке. На нее навалились приставучая девица и другая зэчка, накинули на голову одеяло и стали бить. Доминика отчаянно сопротивлялась. Наконец ей удалось схватить девицу за волосы.

— Еще хоть раз! — свирепо прошипела Доминика, притянув ее к себе. — Все слышали?! Третьего предупреждения не будет! — И с остервенением оттолкнула нападавшую.

Борюсик зашел в свою клинику. Косарева с улыбкой поднялась ему навстречу:

— Борис Михайлович, дорогой, как я рада снова вас видеть. Мариночка передавала, что я к вам заходила? Я ваш постоянный клиент, можете всегда на меня рассчитывать.

Надежда так сладко пела, что Борюсик сразу понял: дело у нее серьезное.

— Спасибо. Это очень важно для меня, — с благодарностью в голосе проговорил Борюсик. — У вас неотложное дело или это может подождать до утра? — спросил он, уже заранее зная ответ.

— Неотложное и конфиденциальное. — Она понизила голос. — Я понимаю, что у вас сейчас затруднительное положение… Практика прервалась, да и расходы, вероятно, были большими… я могу дать вам денег. Довольно приличную сумму.

— Что вы!

Борюсик ошибся: Косарева пришла не просить. Что ей на самом деле надо?

— В долг, разумеется, но без процентов и на достаточно длительное время. Когда сможете, вернете. Мы ведь должны помогать друг другу.

— Не знаю, как вас и благодарить, — растерялся доктор, не ожидавший такого предложения. — Если в этом будет нужда, я к вам обязательно обращусь. Кстати, большое спасибо за передачу. Но не стоило утруждаться.

В приемную вошли Михаил и Танюша.

— Вы быстро, — удивился Борюсик.

— А мы детей уложили и сразу к вам, — ответил Михаил.

— Я оторвался от жизни. Ты сказал — детей? — переспросил Борюсик.

Косарева навострила уши.

— А разве Юрий Владимирович вам ничего не говорил? — поинтересовался Михаил.

Борюсик отрицательно покачал головой.

— Мы с женой удочерили двух малышек. Так что я сейчас многодетный отец, — счастливо улыбнулся Михаил. — Столько забот, столько хлопот. А тут еще и Танюше стало плохо. Вы уж извините, что побеспокоили вас в неурочное время.

— Пустяки. Правильно сделали, что побеспокоили. У врача не бывает внеурочного времени. Но как же вы отважились на удочерение, да еще и двоих сразу?

— Борис Михайлович, если бы вы увидели наших девочек, вы бы сразу все поняли. Они такие, такие славные!

На лице Косаревой появилась заинтересованность.

— Я тоже всегда мечтал иметь дочек, — сказал Борюсик. — Поздравляю вас.

— У вас обязательно, обязательно будут такие девочки, — обнадежил Михаил. — Вот увидите. Еще вспомните мои слова.

Он был так счастлив со своими детьми, что ему хотелось поделиться радостью со всем миром.

— Миша, у нас мало времени, — вмешалась в разговор Танюша.

— Да, не будем задерживаться. Давайте сюда нашу многодетную маму, мы ее сейчас посмотрим. Проходите в кабинет. Мариночка, заведите, пожалуйста, карточку на Коркину Татьяну.

Борюсик с Татьяной и Михаилом прошли в смежный кабинет.

Марина быстро заполнила карточку и поставила ее в картотеку.

— Марина, вы мне нужны, — позвал Борюсик, выглядывая из кабинета.

— Мариночка, я зайду в другой раз, когда Борис Михайлович будет посвободней, — сказала Косарева, поднимаясь и всем своим видом показывая, что она уже уходит.

Медсестра кивнула головой и скрылась за дверью кабинета. Косарева бросилась к столу, раскрыла карточку и прочла: «Коркина Татьяна. Озёрка».

«Хм, вот вы и попались, лягушки-путешественницы» — подумала она, быстро поставила карточку на место и, улыбнувшись, вышла.

Ритка, выйдя из офиса «СуперНики», брела по улице, понурив голову. Ее догнала машина Амалии, притормозила возле нее.

— Маргарита, постой, — окликнула Гжегоржевская. — Давай я тебя подвезу.

— Спасибо, я пешком.

— Садись, не ломайся, начальство не всем предлагает, — вмешался Толик.

— Сначала предлагает, а потом счет выставляет, — ответила Ритка. — Проверено. Не хочу.

— Да что с тобой, в конце концов, происходит? — недоумевала Амалия. — Ты мне нормально можешь объяснить?

— Я плохо исполняю свои обязанности? Опаздываю на работу? Задерживаюсь в туалете? Нарушаю порядок? Нет? Тогда оставьте меня в покое! — заорала Ритка, уже не сдерживаясь.

— Рита, девочка, я же тебе друг. — Такой ласковой Ритка Амалию еще не помнила. — Тебя что-то мучает? Поделись — легче станет.

— Легче мне станет только на кладбище.

Ритка не понимала, чего это Амалия к ней пристала.

— О, я вижу, дело серьезное. Если я угадаю причину твоего настроения, то просто кивни. Это Сергей Анатольевич? Он тебя увлек, а теперь бросил?

Ритка какое-то время тупо смотрела на Амалию, затем истерически рассмеялась:

— Вот умора, Сергей, блин, Анатольевич… Да провались он пропадом… Я что, дура, ширпотребом пользоваться? Мне бы ваши заботы.

— Ну-ну, расходилась, — пыталась мягко урезонить Ритку Гжегоржевская. — Так что же все-таки происходит?

— Вы куда-то ехали? Вот и вперед! Я сказала — у меня все в порядке, — отчеканила Ритка и отвернулась.

— С тобой, Рита, нужно основательно работать, — задумчиво проговорила Амалия. — Прививать хорошие манеры. Ты прямо Маугли какой-то. Знаешь, кто такой Маугли?

— Не дурнее вас буду. Я кино смотрела. Мультик. Только это не я — Маугли. Это вы все — джунгли дремучие, — огрызнулась та.

— Зря ты так. Видишь, с Доминикой пока все неясно. Когда она выйдет из тюрьмы и выйдет ли вообще — один Бог знает. А нам с тобой еще работать, — вкрадчиво сказала Амалия. — Тяжело тебе будет одной среди чужих. Везде нужны друзья, Маргарита.

— Ну на кой я вам сдалась? Вы же первая, кто хотел меня вышвырнуть отсюда. Или вы что-то замышляете?

— Я люблю Доминику, она хотела, чтобы ты была здесь, и только поэтому я намерена тебе помочь. Подумай, от таких предложений не отказываются.

Амалия дала знак Анатолию, и машина тронулась. Ритка в задумчивости осталась на улице.

У консьержки Любы снова сидел Васька. На удивление, они не пили и Васька был почти трезвый. Он увидел вошедшую Ритку и поднялся ей навстречу:

— Ритуля, я к тебе. Разговор по душам есть.

— Что ж вы все в мою душу лезете? — раздраженно бросила Ритка. — Она же не трамвай, не безразмерная. И так все мозги прокомпостировали своими нравоучениями. Шел бы ты домой, Вася, по рельсам да по шпалам.

Она обессиленно привалилась к косяку двери.

— А ты меня, Калашникова, не прогоняй, — обиделся Васька, — я тебе не пес какой.

— Я, пожалуй, пойду, к подружке в соседний подъезд, — тактично предложила консьержка. — Хорошо? А вы тут поворкуйте. Только ты, Василий Иваныч, не бросай пост, пожалуйста, дождись меня.

— Ты играешь с огнем, — сказал Васька, когда консьержка ушла.

— Сильнее, чем меня уже напугали, Вася, тебе не под силу. Хочешь сдать меня? Иди, беги, флаг тебе в руки, дудку в рот. Кричи на весь белый свет о своей тайне.

Ритка уже устала бояться.

— Не о моей тайне, а о твоей тайне, Риточка. Это две большие разницы. Улавливаешь?

— И что дальше? — безразлично поинтересовалась она.

— А то. Я ее храню, храню, упарился. И, заметь, никому ни жу-жу.

— Тебе что, пчеловод-любитель, за это медаль выписать? Памятник поставить? Или по старой таксе: сто грамм и пончик7

— Рита, давай поговорим спокойно.

Трезвость Васьки, конечно, настораживала, но Ритка устала от всех тайн и интриг, и ей было все равно.

— А я спокойно уже не могу. Меня, как волка, со всех сторон обложили. Куда ни кинь, везде — клин.

Риткин мобильник известил о пришедшем сообщении.

— О, видишь, что я говорила? — она достала мобильный и прочла вслух: «Завтра — твой выход. Инструкции — утром по электронной почте». Ты понял, Вася, завтра — мой выход, — с деланной важностью констатировала она.

— Рит, ты что, снова в цирк записалась?

— Хуже, Васенька. Из нормального цирка люди домой уходят, посмеялись — и картошку жареную кушать. А из моего — часто вперед ногами выносят. Одно утешает, в морге, где меня еще помнят, лучшее местечко выделят, по блату. С видом на озеро, а не на цементный завод. Так что, Вася, добивай меня. Разрешаю. — И, дурачась, стала по стойке смирно, словно в ожидании приказа.

Артем заехал в ворота санатория. Возле входа он остановил свой байк и вошел в здание. За столом сидела дежурная — та самая, которая была на смене во время приезда Толика. Артем подошел к ней.

— Вы меня узнаете? — спросил Артем.

Дежурная внимательно посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

— У вас одно время находилась госпожа Никитина, — напомнил Артем.

— А, Доминика Юрьевна. Помню-помню, вы приезжали ее проведывать. А потом случился такой неприятный инцидент.

— Так точно. Я хочу с вами поговорить.

— Извините, вряд ли я смогу вам помочь. Во-первых, я ничего не знаю, а во-вторых, даже если бы и знала, мы сведений о проживающих не даем.

— Я ее адвокат. Доминика Никитина нуждается в помощи. Поверьте, я не прошу вас нарушить инструкцию. Я ничего не буду спрашивать такого, о чем говорить нельзя. Просто задам пару вопросов.

Дежурная пожала плечами, все еще сомневаясь. В конце концов решилась и отвела Артема в другой конец коридора.

— Когда вы убираете в номерах?. - спросил Артем.

— Когда там нет отдыхающих.

— Как проходит уборка?

— Обыкновенная процедура: пылесос да швабра, смена постельного белья.

— Вы убираете только сверху или в шкафах тоже?

— То есть? Мы личных вещей отдыхающих не касаемся. Вы в чем-то меня подозреваете? — встревожилась дежурная.

— Ни в коем случае. Я всего-навсего хочу выяснить одну деталь. Вспомните, пожалуйста, тот день, когда забирали Никитину. Кто был на смене?

— Я. Я убирала у нее.

— Когда?

— Точно не помню, но это было незадолго до приезда милиции. Может, за час или полчаса.

— Ящики туалетного стола выдвигали?

— Задвигала.

— Как это — задвигали ящики, не понял?

— А просто. Никитина, видно, торопилась, выдвинула ящик, достала, что ей было нужно, да так и оставила. Отдыхающие часто так делают. У некоторых и шкафы целый день нараспашку, еще и барахло на дверцах навешано. Разные люди бывают.

— Вы туда посмотрели, когда задвигали?

— Нет, я с закрытыми глазами убираю, — съязвила дежурная. — Конечно, смотрела! Что я там такого не видела?

— Вспомните, пожалуйста, что там лежало.

— Я и так помню. Практически ничего. Расческа и зеркальце. Да, расческа и зеркальце.

— И ничего больше?

Дежурная отрицательно покачала головой. В ее памяти снова всплыла картина уборки в номере Доминики: вот она подходит к туалетному столику, хочет задвинуть ящик. Заглядывает в него — там всякие незначительные мелочи: заколки, расчески и зеркальце. Она повертела в руках зеркальце и вернула его на место. Задвигает ящик…

— Точно, ничего, — твердо сказала дежурная. — Только зеркальце. Но я его не трогала, а так, издали поглядела.

— Там, случайно, не лежала упаковка с лекарством?

— Нет, чего не было, того не было. Я бы заметила, — уверенно сказала дежурная.

— Спасибо за все, что вы мне сообщили.

— Не за что. Я рада была помочь. А не знаете, скоро эта отдыхающая вернется?

— А что, какие-то проблемы? За номер вроде уплачено…

— Нет, все в порядке, не волнуйтесь. Просто женщина она приятная, всегда здоровалась, спрашивала, как дела…

— Скажите, а если понадобится, вы сможете официально подтвердить все сказанное вами?

— Так меня уже спрашивали. Я все так и сказала.

— Кто спрашивал?

— Следователь. Молодой такой. Красивый. Он еще мне пригрозил. Пугал, что упечет за дачу ложных показаний. Строго-настрого запретил еще с кем-то вести подобные разговоры.

— А что же вы мне все рассказали? — усмехнулся Артем.

— Это чтобы не думали, что им все можно, а мы — бессловесные. Правду говорить не стыдно. Я тебе все подтвержу, что нужно. Никого не побоюсь, обо всем расскажу. Хоть в суде, хоть где.

Артем был несказанно рад.

— Спасибо вам большое.

Косарева приехала в особняк Самвела. Она вошла в комнату — уверенная, веселая, оживленная — без слов приблизилась к Самвелу и поцеловала его.

— Что с тобой, Надя? — удивился Самвел. — Опять кого-то на бабки развела?

— Бери выше!

Самвел вскочил на ноги и побежал к окну.

— Машина в порядке, не суетись, — успокоила его Косарева, доставая бокалы, и помахала бутылкой вина.

— Отдохни, Самвельчик, расслабься, я вина хорошего по дороге купила. Сейчас отпразднуем.

— По какому поводу праздник? — спросил он, отходя, успокоенный, от окна.

— Не поверишь, — улыбнулась Надежда. — Я снова стану заботливой мамой.

Самвел сел, как стоял. Он не верил своим ушам.

— Ты… ты… беременна? Кто отец?!

— Кто-кто? Крокодил в пальто! — улыбаясь ответила Косарева, разливая вино. — Не пугайся, Самвел, неужели я похожа на идиотку, чтобы снова рожать? Баста, карапузики! Я тебе не о том говорю. Я нашла своих детей, Самвел. Осталось придумать, как этих девчонок забрать, и я снова буду о них хорошо заботиться.

— Ты уверена, что это твои дети?

— Я их, конечно, не видела. Но я знаю, что это — они. Таких совпадений не бывает.

Косарева была твердо уверена, что судьба и везение всегда на ее стороне. Так произошло и в этот раз.

— Рассказывай поподробней.

— Я действительно собиралась в ресторан. Встряхнуться. А по дороге завернула в клинику к моему доктору. И, представляешь, надо же было, чтобы именно в этот момент к нему пришли на прием эти самые родители, что взяли Лёльку и Катьку! Вернее, двух девчонок из детдома, поправилась Надежда. — Но я уверена: это они.

Самвел слушал и недоверчиво ухмылялся:

— Ты что, сюжет сериала рассказываешь?

— Самвел, Самвел, жизнь покруче сериалов. Мой опыт показывает, что случайностей вообще не бывает. Все, что в мире делается, все неспроста! Хочешь, я тебе открою один секрет? Вот у тебя в жизни есть цель?

— Не знаю, так сразу я не могу ответить, — пожал он плечами.

— Мой тебе совет: задайся любой целью и начинай рыть. Ищи ответ повсюду, спрашивай у каждого встречного, он тебе на дороге не зря попадается.

Умей держать ухо востро. И вот тогда действительно повезет, как считают многие. Нужная информация сама к тебе полезет отовсюду. Понимаешь? Тебе начнут завидовать, говорить, что ты — везунчик, мол, случайно подфартило. Но ты-то знаешь, сколько сил ушло на эту случайность.

— Да ты философ! — глядя, как загорелись у Косаревой глаза, когда она произносила эту речь, сказал Самвел. — Твои бы способности, Надежда, да в мирных целях. Талантливая баба, а по кривой дороге пошла.

Он с сожалением покачал головой.

— Главное, не по какой дороге мы идем, а куда она приводит. — Косарева протянула Самвелу бокал. — За цель, что оправдывает средства! И за приятные случайности.

На следующее утро Виктория Павловна и Анна Вадимовна, как обычно, пришли на работу в детдом.

— Что Петров, проводил вчера? — поинтересовалась директриса.

— До дома довел.

Виктория Павловна хотела еще что-то спросить, но тут появился сам Петров.

— Легок на помине, — улыбнулась ему директриса.

— Да мне медаль нужно выписать за оперативность! Выполнил я ваше задание. Вот — досье Боева. Вот, вот и вот. Это копия свидетельства о браке гражданина Боева А. Э. с гражданкой Боевой А. П., Антониной Петровной. А это — копия справки о расторжении их союза.

— Вы узнали адрес этой женщины? — спросила Анна Вадимовна.

— Разумеется. Здесь все указано. — Петров хлопнул рукой по бумагам. — И напоследок приятная новость — ваш Артем у нас никогда и ни по какому делу не проходил.

— Спасибо, Петров, — поблагодарила Виктория Павловна. — Хороший ты мужик. — И, повернувшись к Анне, многозначительно добавила: — Правда, Анечка?

Косарева в светлом парике и больших черных очках, совершенно неузнаваемая, шла по улицам Радужного. Подойдя к дому Крокодила, оглянулась по сторонам и завернула во двор.

Она постучала в дверь. Из дома вышел Крокодил, посмотрел на Косареву, но не узнал ее.

— Кто такая, что надо? — грубо спросил Крокодил.

— Очень мне надо синего взгляда, Витенька-голубчик.

Косарева сняла очки. Крокодил узнал ее, мгновенно изменился в лице и быстро захлопнул перед ее носом дверь. Косарева усмехнулась. Она молча присела за стол, где когда-то обедал отравленный ею дежурный, и стала греться на солнце. В окне, кое-как заделанном после побега Анжелы, появилось лицо Крокодила.

— Так и будем беседовать, через окно? — спокойно спросила Косарева.

— Ты на этот раз, небось, уже с пушкой? Чтоб наверняка?

— Выходи, не бойся, я добрая. Мне от тебя кое-что надо. Крокодил, немного подумав, неуверенно вышел. Но как вышел! В вытянутой руке он держал маленький самодельный нож с ручкой в форме крокодила. Руки его дрожали.

— Чего пришла?

Он близко не подходил.

— Витек, только ты свое холодное оружие спрячь, а то я могу испугаться.

— Не подходи, Надька! А то, ей-богу, пырну.

Косарева уверенно подошла к нему, забрала нож из дрожащих рук Крокодила, рассмотрела и вернула ему.

— Приметная штуковина. Но этой штуковиной и курицу не зарезать, — с насмешкой проговорила она.

— А ты попробуй, — угрюмо посоветовал Крокодил.

— Не за этим я пришла. — Косарева посерьезнела. — Мне нужна нищенка с грудным ребенком. Отыщи среди своих. Да поприличнее, чтобы ее отмыть можно было. Есть у меня, Витя, один план-

Михаил выводил всю семью из подъезда своей квартиры в Озерке. Девчонки шалили и бегали. Михаил подвел всех к машине.

— Танюша, может, поедем к врачу? — предложил Михаил.

— Не надо, — отказалась Таня, — просто подвези к маршрутке, дальше сама доберусь. Бери детей, и ждите меня в Озерке. Сегодня в доме никого не будет.

— Направление Бориса Михайловича не потеряла?

— Нет.

— Только не задерживайся.

Михаил ласково поцеловал жену. Та сухо приняла поцелуй, глядя в сторону.

— Ребятня, по коням! — скомандовал Михаил девочкам. Те, завизжав, кинулись наперегонки к машине.

Машина тронулась с места.

Танюша заняла позицию около офиса в ожидании Сергея. В офис сходились, съезжались сотрудники. Наконец появилась машина Никитина.

Танюша сделала к ней шаг и остановилась, увидев, что Сергей высадил из машины улыбающуюся Татьяну из отдела маркетинга. Танюша отошла в тень, наблюдая, как Сергей увивался вокруг той. Пара вошла в здание.

«Значит, так, Сережа? Тогда держись», — подумала Танюша.

Крокодил привел Косареву на пустырь, к вагончикам, где обитали нищие. Он вызвал на улицу нищенку с ребенком и вместе с Косаревой стал рассматривать ее как товар.

— У тебя больше ничего не нашлось? — спросила Надежда. Крокодил воткнул в вагончик нож, которым чистил яблоко, подошел к нищенке и снял с нее платок.

— Это самое лучшее, смотри, это же грим.

Он сделал знак нищенке — та вытерла платком лицо, расправила плечи и предстала вполне нормальной молодой женщиной.

— Вот это и я понимаю! — обрадовалась Косарева и, повернувшись к Крокодилу, скомандовала: — Витя, принеси ей другую одежду, поприличней.

Крокодил исчез в вагончике. Косарева вытащила воткнутый нож и спрятала его в сумку, пока нищенка возилась с плачущим ребенком. Потом подошла к коляске и со странным выражением смотрела, как нищенка успокаивает младенца.

— Купленный? — спросила Надежда.

— Зачем же? Мой, — с гордостью ответила нищенка.

Из вагона вышел Крокодил, прикладывая к себе женское платье.

— Ну как?

— Покатит, — удовлетворенно кивнула Косарева. — Поехали.

Михаил возился с садовым инвентарем в загородном доме Доминики, ему помогали девочки — подавали и забирали инструменты.

— Вот какие умницы! — нахваливал Михаил. — И что бы я без вас делал? Сейчас дождемся маму и все вместе отправимся на карусели, договорились?

Катюшка захлопала в ладоши. Лёля бросилась ему на шею.

— Папа, я тебя очень-очень люблю.

Михаил уже не представлял, как он жил до сих пор без этих детей.

На лужайке появилась Танюша. Михаил, радостно улыбаясь, пошел ей навстречу.

— Вот и мама пришла, молочка принесла, — улыбнулся он. — А я девочкам сказал, ты вернешься, поедем на карусели. Как съездила?

— Миша, я беременна, — сообщила Танюша, твердо глядя ему в глаза.

Михаил молчал.

— Миша, ты слышал, что я сказала? Я была у врача. Я — беременна, — повторила Танюша.

— Но как же так?! Ты же… мы же… ты говорила, что бесплодна.

— Так оно и было, — кивнула жена. — Ты же помнишь, сколько я лечилась. И вот — результат.

— Погоди, я не приду в себя. Вот так новость!

Михаил взъерошил волосы. Он не находил слов и только мотал головой, настолько был ошеломлен этой новостью.

— Поэтому я и чувствовала себя неважно, и приступы отсюда.

— Танька, неужели это правда?

Он схватил Танюшу и закружил ее, сияя от счастья. Танюша засмеялась.

— Ой, стой, уронишь. Ну, хватит. Прекрати.

Михаил осторожно поставил жену на землю.

— Извини, мы теперь должны тебя беречь, мамочка. Раньше я так часто мечтал об этой минуте, но и представить себе не мог, что буду так счастлив. Голова крутом!

Михаил светился, а Танюша заметно погрустнела.

— Да, с этим известием у нас появляется много проблем и забот.

— Танюшка, приятных проблем и забот! Не волнуйся, все решим, со всем справимся. Я думаю, теперь вопрос о няне встает просто ребром. Я этим немедленно займусь.

— Но… — попыталась возразить Танюша.

— Мамочка, не спорь, — перебил ее Михаил. — Наша совесть нам не позволит тебя нагружать домашней работой. А что с настроением? — только сейчас заметил он. — Ты как будто не рада?

— Рада. Просто все так внезапно. И я просто еще не привыкла к этой мысли. — Танюша на мгновение замолчала, потом продолжила: — Я еще не все сказала… еще, конечно, рано. Результаты УЗИ на раннем сроке могут быть ошибочны. Но доктор сказал, что, похоже, у нас будет сын. Более позднее УЗИ точнее покажет. И ты наконец получишь сына. Своего, родного, — подчеркнула жена.

— Танюшка, мне совершенно все равно, мальчишка это или девчонка, — не обратив внимания на то, с каким странным выражением произнесла жена последние слова, воскликнул Михаил. — Я буду любить любого. Главное, чтоб он у нас здоровенький родился. Я для этого сделаю все возможное, ты только скажи, что надо сделать.

Подошла Лёля и дернула Михаила за руку, он обернулся и посмотрел на нее невидящим взглядом.

— Папа, что с тобой? — спросила Лёля.

Михаил очнулся и подбросил девочку вверх.

— У вас скоро будет братик, — сообщил он радостное известие, затем подмигнул Танюше и обратился к детям: — А сейчас мы едем домой. А ну, кто быстрее соберет свои игрушки, тот будет чемпионом.

Танюша испытующе смотрела на мужа, как будто хотела знать, что же на самом деле кроется в его душе.

Сергей с Татьяной из отдела маркетинга шли по коридору офиса «СуперНики».

— Сереженька, что произошло? — недоумевала Татьяна, нежно заглядывая ему в глаза.

— Что тебя удивляет, милая?

— Скажу честно, ты меня поражаешь… Наши отношения вдруг так резко потеплели.

— А я к тебе никогда не охладевал, — засмеялся Сергей.

— Серьезно? А мне показалось, что наши отношения словно затянуло льдом равнодушия и засыпало снегами забвения.

— Танечка, какой лед, какой снег? Так, легкие бризы иногда колебали поверхность водоема, не затрагивая глубин.

— По какому случаю у тебя такое романтическое настроение? — полюбопытствовала Татьяна.

— У меня сегодня особый день. Можно сказать, я шел к этому дню всю свою жизнь, — пафосно воскликнул Сергей.

Он мечтательно улыбался, только причиной его хорошего настроения была вовсе не Татьяна.

— И как я вписываюсь в этот твой сегодняшний настрой?

— Самым серьезным образом, — поспешил заверить ее он. — Скажу по секрету, грядут большие перемены в руководстве фирмы.

Татьяна остановилась, внимательно посмотрела на него.

— И мне понадобится твоя полная и безоговорочная поддержка, твое дружеское плечо, — продолжил Сергей, видя ее вопросительный взгляд.

— Только дружеское?

— Котик, не лови меня на слове.

Он поцеловал ее в щечку.

— Вот так перемены… Раньше ты при людях шарахался от меня, как черт от ладана, — напомнила ему Татьяна.

— Зайка, ты же знаешь, что я был не свободен. И вынужден был давить в себе порывы нежности. Теперь — все в прошлом. Отряхнем же это прошлое как прах с наших ног.

С этими словами Сергей, приобняв Татьяну, увлек ее за собой.

Они направились к приемной.

Косарева остановила машину неподалеку от многоквартирного дома Коркиных, обернулась к нищенке, сидящей на заднем сиденье, и начала подробный инструктаж.

— Вот ключ. Квартира семь на втором этаже. Я ее сняла. Сейчас ты туда пойдешь и наведешь там порядок, чтобы все, как в приличном доме. Поняла?

— Да, — кивнула нищенка.

— Держи деньги, купи себе нормальную одежду. Никакой вызывающей косметики. Ты должна располагать к себе, быть милой и настоящей молодой мамой с ребенком. Поняла?

— Да.

— Вот тебе мой номер телефона. Следи вон за тем подъездом. Меня интересуют мужчина и женщина с двумя детьми. Вот фото.

Нищенка внимательно посмотрела на фотографию девочек из телефона Косаревой.

— Если ты их увидишь на детской площадке или просто возле парадного, то подойди и заведи разговор с родителями. Постарайся подружиться, и самое главное — узнай, как зовут детей. Если Лёля и Катя, срочно звони мне. Дальнейшие инструкции получишь позже. Ты все поняла, или мне еще повторить?

— Чего там, — лениво протянула нищенка. — Не бином Ньютона.

Косарева посмотрела на нее с удивлением:

— Ты грамотная?

— У меня в аттестате было только две четверки, и те — по физкультуре и по пению, — гордо заявила нищенка. — Не хотелось задаром ногами махать да горло драть.

— А чего тогда в нищие подалась?

— Неохота вкалывать. У меня и мамаша — профессиональная нищенка. Знаешь, сколько денег гребет?! У нас собственный дом в Радужном. Очень не хилый, я тебе скажу.

— Так у вас — бизнес семейного типа? И смена, я вижу, растет. — Косарева кивнула на ребенка. — А не смущает, что работа пыльная и грязная?

— Я по вечерам в ночных клубах, знаешь, как зажигаю? — хохотнула нищенка. — В каких прикидах, многим и не снилось.

— Ты этот жаргон брось, — резко оборвала ее Надежда. — Ты должна разговаривать спокойно, грамотно. Если училась хорошо, сможешь. Ну все, выходи.

— Нет, не все. А гонорар?

— Мы же с Крокодилом обо всем договорились. Он мне тебя сдал в аренду на некоторое время.

— Тогда пусть твой Крокодил идет и мило разговаривает с клиентами, раз ты с ним договорилась.

Эта нищенка умела за себя постоять.

— Ладно, ладно, не обижу. — Надежда огляделась по сторонам. — Вылезай, а я поеду, не нужно, чтобы меня здесь видели.

Амалия сидела в кабинете НикНика.

— Николай Николаевич, — обратилась она к следователю, — я даже не знаю, как начать… Тут такое деликатное дело.

— В милиции не деликатных дел нет, — сказал НикНик. — Просто у нас разная степень их деликатности. Слушаю вас.

— Ваши сотрудники забрали у нашего главного акционера, вернее, теперь уже бывшего главного акционера, в общем, у Юрия Владимировича Шевчука деньги… — Гжегоржевская тщательно подбирала слова.

— Дорогая Амалия Станиславовна, это не просто деньги, он пытался дать взятку. И не забрали, а конфисковали — это большая разница, надеюсь, вы понимаете?

Амалия решила воззвать к чувствам:

— Конечно, я понимаю, взятка и все такое. Но у него были благородные побуждения, он хотел избавить свою дочь от страданий в психбольнице.

— Увы, я могу руководствоваться только законом. Вот в этой книжечке, — НикНик показал Амалии толстую книгу, — которая называется «Уголовно-процессуальный кодекс», четко регламентированы все мои действия на все случаи жизни. К моему сожалению, благородные намерения не рассматриваются в ней как серьезные смягчающие обстоятельства. Увы.

НикНик развел руками.

— Значит, эти деньги вернуть ему нельзя? — спросила Амалия.

— Это конфискат. Он идет в доход государства.

Амалия вздохнула.

Ритка с суровым и неприступным видом зашла в приемную «СуперНики».

— Что-то ты рано явилась, — заметила Юлька. — Не спится? Приболела?

Ритка, не удостоив ее ответом, направилась в кабинет Доминики. Через мгновение через приемную быстро прошли, не обращая на Юльку внимания, Сергей и Татьяна.

— А Здрасьте? — возмутилась Юлька.

Те, тоже молча, скрылись в кабинете Сергея. Юлька присвистнула. Вскоре появилась Амалия. Юлька только рот раскрыла, чтобы поздороваться, но не успела — та тоже быстро оказалась у себя в кабинете.

— Да что сегодня за день такой? — вслух удивилась Юлька. — Все бегают, как тараканы перед приездом санэпидемстанции.

Доминику привели в кабинет к НикНику. Амалия к тому времени уже ушла.

— Что это вы придумали? — спросил Нику следователь. — От еды отказываетесь. Это нехорошо.

— Я официально объявляю бессрочную голодовку, — заявила Доминика. — Если понадобится, то и сухую.

— Бросьте, что за ребячество, ей-богу? Зачем вам это надо? Такая диета красоты не добавит.

— Я буду голодать до тех пор, пока не добьюсь передачи моего так называемого дела другому следователю. Я хочу, чтобы это шитое белыми нитками и полностью высосанное из пальца дело расследовал другой следователь.

— Гражданка Никитина, вас не устраиваю лично я или мои методы дознания?

— И то и другое.

— Вот как. Думаете, другой следователь лучше будет?

— Конечно, я надеюсь на то, что это будет профессионал с чистыми руками и совестью. Может, мне повезет, и будет в нем хоть что-то человеческое. Не все же такие, как вы. — Доминика говорила сухо и без эмоций.

— Доминика Юрьевна, вы напрасно обижаете наши органы.

— Я не ваши органы обижаю, я не хочу иметь дело с вами.

— Я бы попросил вас не оскорблять меня, — вспыхнул НикНик. — Я занимаюсь своей работой, нравится вам это или нет.

— Значит, это ваша работа — калечить жизнь невиновным гражданам?!

Доминика, вначале такая сдержанная, теперь все больше выходила из себя.

— Это вы себя имеете в виду, когда говорите о невиновных?

— Да, себя. Как вы меня ловко тогда спровоцировали и — в психушку отправили. Сейчас за решеткой держите, без всяких на то оснований.

— Мы изъяли у вас важную улику, — привел аргумент НикНик.

— Да, я помню. Я тогда эти ампулы, так же как и вы, видела в первый раз. Но вам невыгодно задумываться о том, что их могли мне подбросить.

В том-то и беда, что у вас в этом деле есть, очевидно, своя выгода. Кроме этой липовой улики, у вас ничего нет.

— Вот тут вы ошибаетесь. У меня есть еще одно важное свидетельство против вас.

— Какое?

НикНик не считал нужным это скрывать.

— Опрашивая возможных свидетелей, я вышел на вашего лечащего врача. И он сообщил, что готов везде подтвердить, что вы настойчиво вызывали его на разговор о… тут у меня записано… о мезотерапии. И подробно расспрашивали, как колют, чем колют, из каких препаратов делается коктейль для уколов.

— Это бред. Какой лечащий врач?

— Тот, который лечил вас в больнице. Он сказал, что тогда даже поинтересовался шутя, не собираетесь ли вы открывать собственную клинику? На что вы серьезно ответили, что в этом нет нужды, ведь у вас всегда под рукой есть клиника доктора Медведева. Вы также расспрашивали его о препаратах, не совместимых с указанным коктейлем…

— Какой мерзавец! И не совестно так лгать! — закричала Ника, вне себя от возмущения.

— Доминика Юрьевна, не советую вам так сильно волноваться. У вас уже был печальный опыт. Тех, кто сильно волнуется, сами знаете, где держат. Вы опять туда хотите?

— Вы — изумительная сволочь!

Ника больше не сдерживалась в выборе своих слов.

— Ой, только не надо комплиментов. Что-то я устал от вас. Вы, наверное, соскучились по камере, раз так себя ведете. Не волнуйтесь, сейчас я вас туда отпущу. Подписывайте протокол и ступайте, сержант вас ждет.

НикНик подсунул Доминике бумагу.

— Какой протокол? Я сегодня никаких показаний не давала, и вы ничего не записывали. Дайте-ка почитать.

Доминика потянулась к листку бумаги. НикНик выдернул листок из рук Доминики.

— Вот видите! Вы меня контролируете. Начальство меня контролирует. Прокуратура меня контролирует. При таком неусыпном контроле я просто не имею возможности ошибиться. Я обязан быть кристально честным. Так что идите в камеру и прекращайте свою диету. Меня вам все равно никто не заменит. Незаменимый я. — Следователь незаметно для себя тоже завелся. — Со мной дружить нужно. Сержант! Проводите!

За Доминикой захлопнулась дверь. НикНик посмотрел на бумагу.

— Да… жалко, — пробормотал он себе под нос. — Хороший протокольчик. Очень помог бы мне в деле. Только подписи не хватает. Психовать — психует, а бдительности не теряет.

Амалия вышла из своего кабинета в приемную:

— Юлия, собери, пожалуйста, все руководство фирмы, пригласи Юрия Владимировича. Будет важное заседание.

— Что сообщить о повестке этого собрания?

— Скажешь, что я была у следователя, ведущего дело Доминики Юрьевны. Нам нужно принимать кардинальные решения.

Виктория Павловна и Анна Вадимовна шли по новому району Радужного. Они сверились с бумажкой, на которой был написан адрес, свернули к нужному дому и вошли во двор с детской площадкой.

— Скажите, а квартира двадцать пять в каком подъезде? — спросили они проходившую мимо женщину.

— Вам Тоня нужна? — уточнила женщина. — Да вон она с сыном на площадке, в красной кофте.

Виктория Павловна и Анна Вадимовна подошли к детской площадке, где молодая женщина гуляла с мальчиком лет пяти.

— Извините, вы — Боева Антонина Петровна? — спросила Анна Вадимовна.

Женщина тревожно посмотрела на них.

— Я — Боева. Слушаю вас, — немного испуганно ответила она.

Нищенка в приличном платье, с ребенком в коляске уже давно гуляла около дома Коркиных в Озёрке, наблюдая за нужным подъездом. Увидев подъезжающую машину Михаила, она поскорее подкатила коляску поближе. Михаил начал выгружать семейство, помогая девочкам выйти. Потом он помог выйти Танюше, глядя на нее влюбленными глазами.

— Сейчас нашей мамочке поможем выйти, выходи, любимая, — приговаривал он.

Нищенка подъехала поближе и вдруг бросилась к Танюше.

— Ой, вот так встреча! — радостно воскликнула нищенка. — Вы меня не узнаете?

— Простите, нет, — недоуменно пробормотала Танюша.

— Я же дочка Зинаиды Прокофьевны из последнего парадного. Валя меня зовут. Помните? Мы с вами знакомы, просто очень давно не виделись.

Нищенка играла так вдохновенно, что Станиславский, на задумываясь, бы сказал: «Верю».

— Может быть. Извините, не узнала вас, — пожала плечами Танюша.

— Я замуж вышла и переехала к мужу, — тараторя, сообщала подробности своей жизни нищенка. — А потом родила, так совсем изменилась. Приехала, а меня в родной Озёрке совсем забыли. Какие девочки у вас красивые, посмотри, Дениска, какие девочки красивые. Мы с ними гулять будем, да? А у вас раньше вроде никого не было. Тоже уезжали?

— Да, дети были… у бабушки в селе, — нашелся Михаил. — А сейчас мы их забрали. Ваш Дениска тоже симпатичный.

Михаил повернулся к Кате и Лёле:

— Девочки, забирайте свои вещи, ничего не забывайте. Извините, девчонки устали. Целый день на воздухе.

— Ничего, я понимаю, — кивнула нищенка с видом заботливой мамаши. — Я так рада, что у Дениски будет компания на площадке. А то детей в этом дворе почти нет. Все бабушки-пенсионерки только и знают, что ругаться: туда не пойди, там коляску не ставь. А теперь у нас детский коллектив будет.

— Еще раз извините, Валя, но детей пора кормить, нам надо идти. Надеюсь, что еще не раз увидимся, — сказал Михаил.

— Мы с Дениской будем очень рады, — нищенка повернулась к Лёле. — Как тебя зовут, девочка?

— Меня Лёля, а мою сестричку — Катюша, — бойко ответила та. — А можно дать вашему мальчику конфету?

— Спасибо, зайка. Он еще не ест конфет. Ему нельзя, он еще маленький. Ну, не буду вам мешать. До встречи на площадке, — попрощалась с Коркиными нищенка.

Дождавшись, когда Коркины войдут в дом, нищенка вытащила телефон и набрала номер.

— Я узнала, их зовут Катя и Лёля, — сказала она в трубку.

В клинике Борюсика было пусто. Борюсик и Марина напряженно ждали хотя бы одну пациентку.

— Ну, где же наши пациентки? — с грустью спросил Борюсик.

— Я вчера всех обзвонила, — доложила Марина. — Бережная сказала, что придет. Я ее записала.

— Я видел запись. Уже два часа прошло. Я думаю, ее можно не ждать.

Он вздохнул.

— Значит, тоже испугалась… Борис Михайлович, этих женщин можно понять, такие слухи испугают кого угодно. Они же не знают, что вы не виноваты. А происшедшее видели все.

Марине было очень жаль своего шефа. Но помочь она ему ничем не могла. Разве что идеями.

— Я понимаю всех. Но кто поймет меня? Врач без практики, как безногая балерина, — нонсенс.

— Может, попросить Ольгу Алексеевну, ну, с телевидения, чтобы она как-то объявила о вашей невиновности? — предложила Марина.

— Во-первых, это только усилит подозрения, у нас рекламе никто не верит, а во-вторых, мы не знаем, как на ней самой эта ситуация отразилась. Мы вот с вами тут о себе, да о себе. А скольких людей я подвел под монастырь, страшно подумать.

Борюсика потому и любили женщины, что чувствовали его искреннюю заботу и участие. Не думать о тех, кто с ним рядом, этот доктор просто не мог. Репутация, создававшаяся годами, рухнула в один момент.

Неожиданно открылась дверь и зашла Ольга Алексеевна. Борюсик удивленно-обрадованно воскликнул:

— Ольга Алексеевна, я не верю своим глазам, вы ли это, голубушка?

— Я. Вот, решила наведаться, узнать, как ваши дела? — сказала она.

— А мы только что вас вспоминали, — вставила Марина. Ольга Алексеевна улыбнулась:

— Видимо, я почувствовала.

— Ольга Алексеевна, милая, расскажите же нам, как ваши дела, — потребовал Борюсик. — Меня только что отпустили, я ничего не знаю…

— Ой, Борис Михайлович, дела, можно сказать, неважные, чтобы не сказать — плохие. Помните, как мы мечтали делать собственные программы, развивать канал в современном русле… мечты-мечты…

Ольге Алексеевне нечем было его порадовать.

— Да, прекрасные были у вас идеи, но… похоже, мы с вами — друзья по несчастью…

Content

Веснина Елена Неразгаданные тайны

Елена Веснина Сестры по крови. Том 2 Неразгаданные тайны