Арина Серебрянская

НАЗАД ДОРОГИ НЕТ

Глава 1. Просто посмотри вдаль

День обещал быть солнечным, но уже к обеду резко похолодало, а вечером полил дождь. Летняя погода явно себя таковой не считала, и, хоть сейчас и было начало июля, температура на градуснике не поднималась выше восемнадцати градусов.

В этот промозглый вечер я сидела у себя на кухне и пила кофе из любимой кружки. Настроение было отличным. Вдруг в соседней комнате зазвонил телефон. Я опустила кружку на стол и пошла отвечать. На дисплее высветилось: «Карина»

— Да, привет, — я сняла трубку.

— Дарь, у меня плохие новости, — сразу же начала сестра. Она всегда была очень прямолинейной, в этом наше с ней главное различие.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Мне не выдали визу.

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Я не прохожу по каким-то критериям, — послышался грустный вздох в трубке. — Похоже, придется тебе ехать одной.

— Что? Ты серьезно?

— Прости.

— Но мы… А как же… — я стояла посреди комнаты глядя в одну точку — на собранный чемодан и рюкзак, стоящие у двери, открывая и закрывая рот, как рыбка. Все слова тут же пропали. — Мы же полгода ждали этого дня, все документы собрали, как такое вообще могло произойти?

— Ума не приложу. Со мной только что связался человек, и сказал, что визы мне не видать. Вроде бы, от того, что я в этом году оканчиваю университет, или что-то в этом роде. Если начну разбираться, то всё растянется еще на пару месяцев.

— Но ведь мне-то её выдали!

— Ты младше, — мягко проговорила сестра, — тебе же всего двадцать, и ты на третьем курсе. То есть, у них есть гарантия того, что ты не останешься там.

— Мне двадцать один! О боги, почему же это так сложно… — я сжала губы и нахмурилась. — В последний момент всё.

— Я ничего не могу поделать, — Карина вновь вздохнула. — Желаю тебе хорошо провести отпуск. По крайней мере, хоть кто-то из нашей семьи будет хорошо владеть английским, — она грустно усмехнулась.

— Я без тебя не поеду, — упрямо сказала я.

— Конечно, поедешь, — услышала я веселые нотки в голосе сестры. — Я знаю, как ты мечтала об этой поездке, и тебе ничто не помешает отправиться в Лондон. Тем более, деньги за курсы заплачены, и возвращать их тебе никто не будет.

Я задумалась. На самом деле, она права. Я мечтала об этом путешествии очень долго, копила на него, экономя на всём подряд. Курсы повышения уровня английского в Оксфорде — я ждала этого всю жизнь. Но я там буду совсем одна — там, в этой далекой северной стране.

Эту мысль я и озвучила. На что получила довольно ёмкий ответ:

— Дарина, не глупи! Если моего английского хватит только на то, чтобы заказать обед в кафе, да и то я точно что-нибудь да напутаю, пока буду заказывать, то ты же свободно на нем говоришь. Езжай, точно выживешь.

— Умеешь воодушевить, сестренка.

Как бы ни пугала меня перспектива месяц жить одной в чужой стране, перед соблазном прогуляться по Оксфорд-стрит и увидеть места съемок любимых фильмов она явно меркла.

— Хорошо, — сдалась я спустя несколько секунд раздумий. — Пришлю тебе открытку с Биг-Беном, — сказала на прощание я, улыбаясь.

— Буду ждать, — услышала я голос сестры. По-моему, она тоже улыбалась. — Береги себя.

— Ладно. Позвоню из аэропорта.

Я положила трубку и задумалась, оглядывая свои вещи и решив перепроверить их еще раз перед поездкой. Коричневый чемодан с набором одежды на месяц, рюкзак с ноутбуком, камерой и другой аппаратурой. По прибытии в Лондон я надеялась пофотографировать достопримечательности и научиться, наконец, снимать архитектуру. Рядом с ноутбуком находились несколько тетрадей, пенал с письменными пренадлежностями и путеводитель по Лондону. Карта с пятью сотнями фунтов, а так же наличные лежали в кошельке. С переднего края располагались несколько книг: «Сияние» Стивена Кинга, «Жёлтые ирисы» Агаты Кристи и «Этюд в багровых тонах» Артура Конан Дойля. Последнюю я решила прочесть недавно, когда мне её посоветовал один мой однокурсник. Помню, тогда он сказал: «Дедукция в криминалистике — вещь очень полезная». Вот и проверим.

Я взглянула на часы. Стрелки на циферблате показывали восемь часов вечера. «Ну что ж, последний день дома, можно и отдохнуть» — подумала я и отправилась на кухню допивать свой остывший кофе, а затем устроила себе киномарафон британских фильмов. Спать я легла в начале одиннадцатого, в полной уверенности, что завтра проснусь.

Но как бы не так.

Свой будильник я благополучно проигнорировала, отправившись в аэропорт на 40 минут позже, чем планировалось. Слава всем богам Асгарда, что я всё же успела к положенному времени, опоздав лишь на несколько минут. А всё оттого, что, как обычно, возникли проблемы с таможенным контролем.

Всегда, во всех фильмах, у людей возникают проблемы с таможней. Ну и я не исключение. Когда мужчина-таможенник сверял моё лицо с фотографией в паспорте, он немного впал в ступор. Всё потому, что с фотографии на него смотрела милая улыбающаяся девушка со светлыми волосами, убранными в косу. В реальности же я покрасилась в огненно-рыжий цвет, обрезала волосы и сделала себе пирсинг в брови. Одета я была в тот момент в кожаную куртку, джинсы-дудочки и бежевые «тимберленды». Просто тогда, год назад, мне захотелось кардинально изменить имидж, хотя сейчас я считаю, что в этом виде мне ходить гораздо комфортнее, нежели с косой по пояс и в милом платьице. Подняв одну бровь, он вопросительно на меня взглянул.

— Да, это я, Дарина Кравец. Правда. Пустите, пожалуйста, у меня самолет улетает, — взмолилась я.

— Девушка, простите, но… — он хотел было вернуть мне мой документ и отправить куда подальше.

Тут меня осенило.

— Стойте! — я быстро залезла в рюкзак и выудила оттуда кошелек. — Вот моё водительское удостоверение, посмотрите, — проговорила я, протягивая мужчине пластиковую карточку. Хорошо, что на него я фотографировалась не так давно, и была почти в том же виде, что и сейчас.

Таможенник еще раз на меня взглянул, сверил изображения, и, нехотя кивнув, поставил печать.

— До свидания! — прокричала я, выхватывая паспорт и мчась к самолету: до вылета оставалось три минуты.

* * *

Наконец добравшись до своего места в салоне, я с размаху плюхнулась на него и позволила себе выдохнуть. Самая сложная часть пройдена — теперь осталось только долететь до места назначения. Пожилая дама, сидящая у окна, подозрительно на меня посмотрела, но вскоре, видимо, и забыла о моем существовании.

Я успела забежать в самолет в последнюю минуту, поэтому долго взлета ждать не пришлось — почти сразу после того, как я пристегнула ремень безопасности, раздался голос бортпроводницы, означающий, что мы взлетаем. Сразу, как только самолет набрал высоту, я расслабилась и успокоилась. «Несколько часов — и встречай меня, Англия!» — подумалось мне.

Вдруг меня как током ударило — я вспомнила, что забыла позвонить сестре. Хотя, впрочем — ничего страшного, позвоню ей, как только мы сядем в Хитроу. Таким образом себя успокоив, я достала из рюкзака первую попавшуюся книгу, — ею оказался «Этюд…» — устроилась поудобнее и принялась за чтение.

Прошел час полета. За это время я успела уже несколько раз удивиться странным развитием событий в книге — настолько Шерлок Холмс был непредсказуем. Да, видимо Егор был прав, дедуктивный метод — действительно полезная вещь, если ты занимаешься криминалистикой. А я её очень любила, оттого и была одной из лучших в группе.

Уйдя в свои мысли и следя за развитием сюжета, я не сразу догадалась, что меня немного трясет. «Зона турбулентности» — подумала я.

Но вдруг раздался голос пилота:

— Уважаемые пассажиры, прошу вас сохранять спокойствие. Самолет по… — связь оборвалась.

А следующие события происходили будто в замедленной съемке.

Воздушное судно накренилось так, что все вещи попадали с верхних полок. В салоне стоял невыносимый шум, так, что разобрать речь стюардессы практически невозможно. Я слышала лишь слова, вырванные из общего контекста:

— Пассажиры… посадку… паники… падаем…

Услышав последнее слово, сердце пропустило удар. Я не могла поверить, что вот так — за одну минуту — разрушится моя жизнь и жизнь мамы, папы, жизнь Карины.

Карина.

Это имя молнией пронеслось в моем мозгу и я начала судорожно копаться в рюкзаке. Найдя телефон, я наплевала на все правила эксплуатации оного в самолете и включила связь. Несколько долгих секунд никакой связи не было, но потом появился огонек надежды — единственная палочка.

Я трясущимися руками открыла номер сестры и написала последнее сообщение в моей жизни.

«Мы падаем. Прости меня за всё. Прощай».

Вдруг что-то ударило меня по голове, и я отключилась.

* * *

6:59:00 Высота 10000 метров.

Твой рейс можно назвать поздним ночным, а хочешь — ранним утренним. После того, как ты потеряла сознание, тебя выбросило из самолета. Ты просыпаешься от обжигающего ледяного ветра. И этот звук — душераздирающий, оглушительный рев.

«Где я? И куда делся самолет?»

Ты на десятикилометровой высоте над землей. В полном одиночестве. И ты падаешь.

«Кто ты, чёрт возьми?»

Ты находишься в своих чертогах разума. Я — это ты. Помнишь, как читала статью о выживании во время падения авиалайнера? Пришло время вспомнить её.

Ситуация плоха. Но сейчас тебе лучше было бы сосредоточиться на положительных аспектах (не считая главного — что ты, по крайней мере как-то ухитрилась пережить свой самолет).

Земное притяжение тебе теперь лютый враг, но зато у тебя есть другой союзник — время. Хочешь — верь, хочешь — нет, но твоё нынешнее положение гораздо лучше, чем если бы ты свалилась с балкона пятого этажа. Точнее говоря, твоё положение станет лучше. А пока проблемы с кислородом на такой высоте приведут к гипоксии и потере сознания, и пару километров ты будешь падать как кирпич. Потом сознание вернется. Впрочем, в любом случае конечную остановку, то есть землю, ты никак не пропустишь.

«Но я же умру!»

Нет смысла спорить, что шансов на выживание при падении с десятикилометровой высоты не так уж и много, но в данный момент тебе все равно нечего делать и никто не мешает обдумать собственное положение. Падать с самолета можно двумя способами. Первый из них — свободное падение без каких-либо попыток замедлить свой полет. Второй — сыграть роль «наездника на обломках». В 1972 году сербская стюардесса Весна Вулович обслуживала рейс самолета. Над Чехословакией он взорвался. Стюардесса пролетела 10 км, будучи зажата между своим сиденьем, тележкой из буфета и телом еще одного члена экипажа. Она приземлилась на покрытый снегом горный склон и до полной остановки долго по нему скользила. В результате она получила тяжелые травмы, но осталась жива.

«Ну спасибо, воодушевила».

Если тебя окружает что-то вроде кокона из обломков, вероятность выжить при ударе о землю будет заметно выше. Такова убедительная статистика. С 1940-х годов зарегистрирован 31 такой случай. Тех, кто остался в живых после одиночного свободного полета, гораздо меньше — всего 13 зарегистрированных или вызывающих доверие случаев. Суперзвездой в этом клубе фантастических счастливчиков можно считать военного летчика Алана Мэги. В 1943 году, когда он выполнял боевое задание в небе Франции, его выбросило из самолета. Пролетев 6 км, он пробил крышу железнодорожного вокзала. Практически сразу же его взяли в плен немцы, которые были потрясены, увидев его живым.

Итак, вокруг тебя летают части самолета?

«Нет, чёрт возьми! Что мне делать?»

Пока что забудем о том, падаешь ты свободно или же смогла уцепиться за какой-нибудь обломок фюзеляжа. Первым делом тебя должна интересовать «конечная скорость», она же — «установившаяся скорость падения». Сила земного притяжения тянет тебя вниз и стремится разогнать. С другой стороны, как и всякий другой движущийся объект, ты встречаешь «лобовое сопротивление», которое растет при увеличении твоей скорости. В какой-то момент эти силы уравновешиваются, и ускорение прекращается, то есть ты выходишь на «установившуюся скорость».

Отталкиваясь от твоего веса, габаритов и плотности окружающего воздуха ты должна разогнаться не более чем до 150 км/ч, причем произойдет это всего метров за пятьсот свободного полета. То есть, упав с небоскреба или же с десятикилометровой высоты, ты ударишься о землю с одинаковой силой. Но с крыши небоскреба до тротуара ты долетишь за 12 секунд, а падая с «самолетной» высоты, успеешь придумать план спасения.

07:00:20 Высота 6500 метров.

«Это, что, время? Сколько мне осталось?»

К этому моменту ты уже спустилась в те слои атмосферы, где можно более-менее свободно дышать. К тебе возвращается сознание. До удара о землю остается две минуты. Твоя следующая задача — решить, хочешь ли ты жить дальше.

«Конечно, хочу!»

Итак, тогда, не теряя присутствия духа, постарайся прицелиться.

Куда же целиться? Мэги грохнулся на каменный вокзальный пол, но его падение затормозилось, когда он за момент до этого пробил стеклянную кровлю. Больно, зато спасительно. Сгодится и стог сена. Некоторые счастливчики остались живы, угодив в густой кустарник. Лесная чаща — тоже неплохо, хотя можно напороться на какой-нибудь сук. Снег? Просто идеально. Болото? Мягкая, покрытая растительностью трясина — самый желанный вариант. Самая опасная поверхность — вода. Как и бетон, она практически несжимаема. Результат падения на океанскую гладь будет примерно таким же, как на тротуар. Разница только в том, что асфальт — увы! — не раскроется под тобой, чтобы навсегда поглотить разбитое тело.

«Здесь нет снега, это точно. Болот тоже. О, я вижу лес!»

Хорошо. Не упуская из виду намеченную цель, займись положением твоего тела. Чтобы снизить скорость падения, действуй, как парашютист при затяжном прыжке. Раскинь пошире ноги и руки, запрокинь повыше голову, расправь плечи, и ты сама собой развернешься грудью к земле. Лобовое сопротивление сразу вырастет, и появятся возможности для маневра. Главное — не расслабляйся. В твоем, откровенно скажем, затруднительном положении вопрос, как подготовиться к встрече с землей, остается, к сожалению, до конца не решенным. В журнале War Medicine от 1942 года была опубликована статья на эту тему. В ней говорилось: «В попытке избежать травм большую роль играет распределение нагрузок и их компенсация». Отсюда рекомендация — падать нужно плашмя. С другой стороны, доклад 1963 года, опубликованный Федеральным агентством авиации утверждает, что оптимальной для сохранения жизни будет классическая группировка, принятая среди скайдайверов: ноги вместе, колени повыше, голени прижаты к бедрам. В том же источнике отмечено, что выживанию при катастрофе весьма способствует натренированность в таких видах спорта, как борьба или акробатика. При падении на твердые поверхности особенно полезно было бы иметь некоторые навыки в восточных единоборствах…

«Издеваешься? Нет у меня навыков в восточных единоборствах! Да и вообще, откуда я столько знаю?»

Ты сама не замечаешь, сколько и какой литературы читаешь. Это всегда идет на пользу. Как и твоя увлеченность физикой в школе.

Итак, вернемся к главному вопросу. Какая бы поверхность тебя внизу ни ждала, ни в коем случае не приземляйся на голову. Исследователи из Института безопасности дорожного движения пришли к выводу, что в подобных ситуациях основной причиной смерти оказывается черепно-мозговая травма.

07:02:19 Высота 300 метров.

«Я скоро разобьюсь. Ну же, придумай что-нибудь!»

Начальный курс у тебя уже есть, и теперь пора взять себя в руки и сосредоточиться на стоящей задаче. Статистика показывает, что в случае катастрофы выгоднее оказаться членом экипажа или ребенком, и если есть выбор, лучше терпеть крушение на военном самолете.

Выживание членов экипажа можно связать с более надежными системами пассивной безопасности, а вот почему чаще в живых остаются дети — пока не ясно. Люди маленького роста — если их голова не высовывается из-за спинок самолетных кресел — хорошо защищены от летящих обломков. При небольшом весе тела ниже будет и устоявшаяся скорость падения, а меньшее лобовое сечение снижает шанс напороться при приземлении на какой-нибудь острый предмет. Поэтому у тебя есть шанс.

А теперь — момент приземления. Вспомни всё, что ты знаешь, и постарайся выжить.

«Нет! Стой! Не-е-ет!»

Темнота.

* * *

В какой момент тропа, которой мы идем, застывает у наших ног?

Когда дорога превращается в реку, имеющую лишь один исход, Смерть ждет нас всех в Самарре.

Но возможно ли Самарру обойти?

Глава 2. Что произошло?

— Мэм, просыпайтесь. Мы прилетели.

Сквозь завесу сна я слышу чей-то голос. Медленно открываю глаза и вижу перед собой молодую бортпроводницу. Она приветливо мне улыбается.

— Все пассажиры уже покинули самолет. Прошу вас на выход.

Стоп.

Только сейчас ко мне приходит осознание того, что произошло. Значит, это все был сон? Просто сон?

Я не умерла. Всё хорошо.

Медленно выдыхаю и улыбаюсь.

— Простите.

Быстро забрав с собой рюкзак, я поспешила к выходу.

Лондонский аэропорт Хитроу встречал шумом толпы и приятными запахами, доносившимися из множественных кафе и кондитерских. Следуя за толпой, я отправилась проходить таможенный контроль.

Подойдя к стойке и поздоровавшись с девушкой, стоящей за ней, я протянула свой паспорт. И сразу же подготовилась вновь доставать водительское удостоверение и вновь доказывать, что я — это я.

Но ничего подобного делать не пришлось. Девушка спокойно меня осмотрела и поставила печать. Я улыбнулась и мысленно выдохнула. Одной проблемой меньше.

Наконец, все проблемы с аэропортом остались позади. Я забрала свой чемодан и прошла сквозь стеклянные двери, глубоко вдохнув свежий, слегка влажный Лондонский воздух. Настроение сразу улучшилось в тысячу раз, и я бодрым шагом отправилась к автобусам, дабы добраться до города.

Уже стоя в очереди на общественный транспорт я вспомнила, что надо бы позвонить сестре. Достав из рюкзака телефон, я хотела было набрать номер, но мой взгляд случайно зацепился за изображение на стеклянном окне автобуса. Я медленно опустила телефон и полностью развернулась к нему.

В следующий момент гаджет полетел на асфальт.

В чистом окне, как в зеркале, было видно изображение невысокой, хрупкой девушки со светлыми, почти белыми волосами и причёской каре. Одетая в бежевый кардиган крупной вязки, белую майку и бледно-голубые джинсы, вкупе с небольшим ростом она казалась ребенком среди рядом стоящих людей.

Я находилась в ступоре несколько минут, не в состоянии осмыслить то, что вижу. Наконец, подошла моя очередь садиться в автобус. Быстро подняв с земли смартфон (и как он только не разбился?), я зашла внутрь, дрожащими руками отдала свой билет и уселась на первое попавшееся свободное место. Упав на мягкое сиденье, я глубоко задумалась.

Телефон не включался. Видимо, при падении в нем все же что-то повредилось. Я грустно вздохнула и повернулась к окну.

В голове у меня была огромная куча вопросов, и все они оставались без ответа. Самым главным до сих пор оставался вопрос о том, что вообще происходит. Сначала этот непонятный сон, который был таким реалистичным. Потом смена внешности…

Так, стоп.

Я быстро достала из рюкзака паспорт и раскрыла его. Я до конца не верила в то, что всё может настолько измениться. Такого не бывает. Не существует. Я сплю, просто сплю. Потому как в паспорте значилось:

Кларисса Оливия Монроуз

Дата рождения: 13.02.1997 г.

Место рождения: Брайтон, Англия

В глазах у меня потемнело. Не помню, что было дальше. Кажется, я потеряла сознание. Второй раз за этот день. И первый раз за свою жизнь. Новую жизнь.

* * *

— Мисс! Мисс, вам плохо? Проснитесь!

Я вновь слышала чью-то речь. Теперь уже английскую. Веки будто налились свинцом, а тело перестало что-либо ощущать. С трудом открыв глаза, я сфокусировала взгляд на источнике звука. Им оказалась молодая женщина, по-видимому, тоже пассажирка автобуса. Последний, к слову, стоял на остановке. Посмотрев на электронное табло я поняла, что меня вовремя разбудили.

— Вы в порядке? — проговорила она с беспокойством. — Я думала, вы заснули, но потом, когда автобус доехал до остановки и вы никак не просыпались, я испугалась.

— Всё… всё в порядке, — просипела я. — Просто сильно устала при перелёте.

— Ах, да, такое бывает, — тут же затараторила она, видимо, убедившись, что я в порядке. — Я нечасто летаю, но знаю, как это утомительно.

— Да, — ответила я, немного совладав со своим голосом. — Простите, мне уже нужно выходить. Спасибо, что разбудили. До свидания!

— До свидания, удачи! — крикнула в ответ женщина, улыбнувшись и помахав мне на прощание рукой. Я помахала в ответ и, собрав все свои вещи, вышла на улицу. Сильный порыв ветра тут же обдал меня с ног до головы дорожной пылью, но мне уже было всё равно. Я села на первую попавшуюся скамейку и уронила лицо в ладони.

Это конец.

Или только начало?

* * *

В одиночестве сидела я на остановке около получаса. Голова была пустой, все мысли оттуда будто бы выгребли подчистую. Что ж, не таким я себе представляла отдых мечты. Как минимум, без непонятных снов, смешанных с реальностью, и смены личности. В последнее, к слову, я так и не могла поверить.

Наконец, спустя тридцать минут бесполезного сидения на лавочке, я решила заняться делом. К примеру, посмотреть, что же осталось у меня из моих вещей. Поставив к себе на колени рюкзак, я раскрыла его и заглянула вовнутрь. Да уж, как я и предполагала, из моего здесь практически ничего не осталось. В рюкзаке лежали какие-то женские романы, кошелек с банковской картой, код для которой девушка предусмотрительно записала на листочек, белый ноутбук известной фирмы, плеер, наушники, а также небольшой блокнот, альбом для рисования, цветные карандаши и пастель. Из последнего я сделала вывод, что моя героиня любит рисовать. А из остального, что она, скорее всего, тихая серая мышка с небольшим количеством друзей.

Я вздохнула. Здесь нет ни моей дорогой камеры, ни любимых книг. Рисовать я ни то, что не умею, я боюсь прикасаться к бумаге любыми пишущими принадлежностями, кроме ручки, потому как я и творчество — вещи несовместимые. А вот с ноутбуком мне повезло — он оказался незапароленным.

Я зашла в почту и увидела пять сообщений: от мамы, от Кристины, от Майка, от Глории, от тёти. Последнее меня заинтересовало тем, что там был адрес. Как я поняла из письма, девушка летела из Австралии в Англию, с пересадкой в России. Что она делала на другом конце света, и почему при перелёте делала такой крюк, я так и не поняла, но зато у меня появился лучик надежды на то, что я смогу выжить. Тётя ждала свою племянницу в гости, и написала адрес приезда. Я счастливо улыбнулась и пошла искать нужную улицу. В конце концов, должно же было мне когда-то повезти!

Не без труда найдя искомую улицу, я пошла вдоль по ней, ища правильную дверь. Название улицы, «Бейкер-стрит», почему-то казалось мне знакомым. Наконец, спустя минут десять, я дошла до двери с цифрами «221В». Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели. Я занесла руку над дверью и три раза в неё постучала.

Только секунду спустя до меня дошло, что же здесь было не так.

Лондон.

Бейкер-стрит.

Шерлок Холмс.

Эта мысль пролетела у меня в голове за секунду до того, как раздался щелчок, предвещающий открытие двери. Если сейчас в проёме окажется миловидная пожилая женщина в фартуке, я точно упаду в обморок третий раз за это злосчастное утро.

Я медленно втянула воздух всей грудью и сжала ручку чемодана так, что костяшки побелели. Дверь открылась.

— О, Клэри! — услышала я приятный голос. — Я так рада тебя видеть!

Нет, я точно сплю.

Я выдавила из себя смущенную улыбку. Смущенную, потому что забыла имя этой милой женщины.

— Я тоже рада вас видеть, миссис…

— Хадсон. Да, последний раз мы давно виделись, я не удивлена, что ты забыла моё имя, — женщина улыбнулась, пропуская меня в квартиру. — Последний раз я видела тебя такой маленькой, тебе было, вроде, лет семь или восемь. А сейчас уже такая взрослая! Присаживайся, — проговорила миссис Хадсон, проводя меня на кухню и ставя на плиту чайник. — Как долетела?

Пока женщина тараторила, мне было сложно воспринимать всю её речь, — всё же английский язык не был мне родным — поэтому я решила пока оглядеть комнату. Милая небольшая кухня со светлыми стенами, покрашенными краской, и белый гарнитур с синим узором. Всё очень лаконично и красиво, прямо в духе Англии.

— Перелет был длинным, но я справилась, — с улыбкой ответила я, стараясь выглядеть естественно. Мне повезло хотя бы в том, что последний раз тётя видела меня около пятнадцати лет назад, и поэтому не может знать, как я обычно себя веду.

— Ты будешь чай с лимоном или с молоком? — поинтересовалась она.

— С молоком, — вежливо ответила я. И тут же заметила кое-какую деталь. — Миссис Хадсон, вы недавно болели?

— О, называй меня просто Марта. Да, неделю назад я лечилась от простуды. А что, это так заметно?

— Нет, на самом деле совсем не заметно. Просто я увидела, что подошвы ваших домашних тапочек слегка обгорели. У вас в доме есть камин, я видела трубу на крыше. Сейчас лето, и вы вряд ли бы сидели у камина просто так. Значит, специально грели ноги. Следовательно, были больны, — произнесла я, мысленно удивляясь, как смогла выстроить в голове такую логическую цепочку.

— Ох, Клэри, — засмеялась Марта. — Мне точно нужно будет познакомить тебя с моими квартирантами.

— Квартирантами? Вы имеете в виду Шерлока Холмса и доктора Ватсона?

Тут я почувствовала, что ляпнула лишнего. Я хотела было перевести тему, но тётя только улыбнулась и ответила:

— Да, именно они. А что, в Австралии о них тоже говорят? В последнее время Шерлок стал просто нонсенсом в Лондоне, — она перевела взгляд на лестницу, — но я не знала, что их с Джоном знают и в мире!

— О, на самом деле… — я хотела было сказать, что прочитала об этом в интернете или около того, но тут сверху раздались выстрелы. Я инстинктивно сжалась в комок и закрыла голову руками, а миссис Хадсон же, напротив, нахмурилась и пошла в сторону лестницы.

— Что у него там опять, — услышала я её взволнованное бормотание. Решив, что чай подождет, я побежала за ней на второй этаж, даже не представляя, что меня будет там ожидать.

На самом деле, ничего страшного не произошло. Поднявшись вслед за женщиной по лестнице, я увидела еще одну квартиру. Довольно запущенную, если сравнивать с квартирой тёти. «Ну вот, я её уже тётей называю». В комнате стояло два кресла — одно напротив другого, на каминной полке лежала стопка бумажек, по-видимому, писем, приколотая к ней ножом. «Интересное решение», — подумалось мне. Рядом с письмами стоял череп. Я уже перестала всему удивляться. На противоположной стене, оклеенной белыми с черным узором обоями, был желтой краской нарисован смайлик. Присмотревшись повнимательнее я увидела, что на месте, где у него должны были быть глаза — дырки, проделанные пулями. «Хм, а мы определенно подружимся».

Наконец, из соседней комнаты вышел, бурно жестикулируя, высокий мужчина в тёмно-синем шёлковом пижамном костюме и с вихрем чёрных кудрей на голове. Следом за ним, уже более спокойно, прошел невысокий мужчина в зеленом джемпере с красным узором на груди и в джинсах, видимо, что-то объясняя первому. Они, казалось, нас даже не заметили. Рассевшись в кресла, друг напротив друга, они ненадолго замолчали. Мистер Кучеряшка сложил ладони домиком и уперся в них подбородком, а второй мужчина просто закинул ногу на ногу и расположил руки по бокам кресла. Теперь меня интересовало, кто же из них Шерлок.

— Что вы здесь устроили! — услышала я голос миссис Хадсон, который вывел меня в реальность. — Шерлок, я же предупреждала, больше никакой стрельбы в доме!

— Стрелял даже не я, — произнес мистер Кучеряшка. У него оказался очень приятный баритон.

— Да? А кто же еще? — сердито проговорила женщина. — Впрочем, неважно. Чтобы больше такого не было! Вы же недавно восстанавливали комнату, самим что ли своих сил не жалко?

Шерлок многозначительно посмотрел на своего соседа. Я сделала вывод, что он — Джон Ватсон.

— Шерлок, вообще-то ты сам предложил провести эксперимент! — сказал мужчина. Почему-то он напоминал мне ежа.

— Да, но стрелял-то не я, — парировал Холмс. — Да и вообще, Джон, видишь, у нас посетитель, — мужчина подошел ко мне и оглядел с ног до головы. — Итак, вы прилетели из какой-то южной страны, возможно, из Бразилии или Австралии. Вы были там на отдыхе, так как родом вы из Англии, это точно. Много рисуете пастелью, любите нарциссы, у вас двое сводных братьев…

— Наркотики, — произнесла я на автомате, мельком взглянув под задравшийся рукав пижамы. Стоп, что? Как я догадалась?

— Простите?

— Несколько месяцев назад вы увлекались наркотиками. Это было именно увлечение — прошло какое-то время, и вы с легкостью отошли от них. Хотя нет, — я вновь взглянула на мужчину, — вы до сих пор изредка себя балуете. Также, во время приступов скуки, вы палите в стену из револьвера девятого калибра, — вот тут пригодилась так нелюбимая мне баллистика.

В комнате повисла тишина, и только тогда я осознала, что натворила. И ведь когда только научилась? Странно, раньше я за собой таких способностей не замечала. Если только это было не влияние нового тела…

— Я, пожалуй, пойду, — попыталась я по-тихому смыться, и, развернувшись, начала спускаться по лестнице вниз.

— А ну стой, — прилетело мне в спину. Я нехотя остановилась и развернулась лицом к Шерлоку. Стоя на предпоследней ступеньке, с моим ростом в метр шестьдесят, если не меньше, перед почти двухметровым мужчиной я выглядела, наверное, комично.

— Это весьма неплохо. Впервые вижу девушку, способную к дедукции. И разбирающуюся в баллистике, — добавил он.

— Сомнительный комплимент, — ответила я. — Почему же вы считаете, что девушки неспособны мыслить логически и разбираться в оружии? — я осеклась. Вот почему же я так и не научилась держать язык за зубами? Это в той, другой реальности я была студенткой факультета уголовного права, изучающей криминалистику и всё из неё вытекающее. Здесь же мне нельзя было ни в коем случае выдавать свою личность. Хотя… Когда это я подстраивалась под других?

Мистер Кучеряшка хмыкнул. Некоторое время он стоял, пронизывая меня взглядом, а затем подошел, взял под локоток и повел к стулу, стоящему посреди комнаты. Я не предвидела такого развития событий, поэтому слегка опешила, но всё же двинулась следом.

— Ладно, Клэри, если что, я буду внизу, — сказала мне тётя. — И не смей впутывать девочку в ваши сомнительные мероприятия, Шерлок! Ей же всего двадцать, вся жизнь впереди, я не хочу, чтобы с моей племянницей что-нибудь случилось, — добавила она.

— Мне двадцать один, — на автомате поправила я.

Шерлок Холмс и Джон Ватсон переглянулись.

За окном из-за туч наконец выглянуло солнце.

Глава 3. Дело, чемодан и шоколадное печенье

— Итак, Клэр, — начал мужчина, как только я уселась на стул. Затем он подошел к окну и тут же его лицо скривилось. — Хотя нет, это подождет.

— Что вы имеете в виду? — удивилась я.

— Три, два, один, — с ухмылкой отсчитал Шерлок.

За дверью послышались шаги, и спустя мгновение в комнату вошел, запыхавшись, еще один мужчина. Про себя я подумала, что это, возможно, один из инспекторов. А также отметила, что он, вероятно, всю ночь провел вне дома. Об этом свидетельствовал весь его помятый вид.

— Шерлок, мне нужна твоя помощь! — на одном дыхании выдал он.

— Что за срочность, инспектор? Вы так спешили ко мне, что даже забыли зашнуровать ботинки, — проговорил детектив, а мужчина, взглянув вниз, поспешил исправить оплошность.

С минуту в комнате стояла тишина, а затем инспектор продолжил:

— У нас новое убийство. Человек задушен в собственной квартире, следов взлома нет. Его арендодатель говорит, что никого подозрительного в тот день возле квартиры не видел, — выпалил он, и только после этого заметил в комнате меня.

Всё это время я усиленно пыталась слиться со стулом, потому как мне было жутко интересно узнать, что же будет дальше. В свое время меня еще не допускали до практики в Следственном комитете, но от своих знакомых-старшекурсников примерно знала, какие дела там ведутся. И самой большой моей мечтой всегда было собственное расследование. «Только теперь мне, видимо, это уже не светит», — с грустью подумала я.

— У вас клиент? Я не вовремя? — стушевавшись, спросил инспектор.

— Нет, это не клиент, — ответил Шерлок. — Племянница миссис Хадсон, Клэр… Как ваша фамилия?

— Э-э… Монроуз, — сказала я с секундной заминкой.

— Клэр Монроуз. А это инспектор Гард Лестрейд, — быстро представил Холмс.

— Я Грэг! — воскликнул мужчина. Шерлок хмыкнул.

— Тогда выдвигаемся. Джон, — произнес он и двинулся к двери. — Ах да, Клэр. Ты же слышала, что сказала твоя тётя? Мне нельзя впутывать тебя в сомнительные мероприятия, — улыбнулся он, уже стоя на пороге. — До встречи.

Я в изумлении на него посмотрела. Он что, издевается?

Не успела я сказать и слова, как он уже скрылся за дверью. Грэг и Джон также попрощались и покинули помещение. А я осталась с открытым ртом сидеть на стуле посреди комнаты, которая минуту назад была заполнена народом, а теперь оказалась абсолютно пуста.

И раз уж все меня покинули, мне не осталось ничего, кроме того как пойти в выделенную мне комнату и разобрать свои вещи.

— Ну что же, — сказала я себе самой. — Тогда займемся делом.

* * *

Итак, что ждало меня спустя два часа перебирания вещей из «моего» чемодана? Слезы, боль, разочарование. Большую часть одежды составляли юбки и платья всевозможных оттенков — от индиго до лимонного. Присутствовали здесь также футболки и майки, но их было немного: помимо надетой на мне кремовой, здесь была пара полупрозрачных кружевных, а так же на самом дне я откопала светло-сиреневую футболку-поло. Она понравилась мне больше всех, но её совершенно не с чем было носить, кроме как тех самых джинсов, надетых сейчас на мне. «Купить шорты», — сделала я себе пометку в голове. Сейчас всё же лето, как-никак. Из обуви я увидела только три пары босоножек на каблуке, и мысленно перекрестилась. «А еще пару кроссовок или кед», — с раздражением подумала я. Также сбоку лежал голубой домашний костюм. Развернув его, я улыбнулась: это было кигуруми в виде ослика Иа-Иа. Я решила сразу переодеться.

Проверив количество денег в кошельке, я прикинула, сколько примерно потрачу на одежду, и решила, что пока этого делать не буду. Мои финансы ограничивались трехстами фунтами, и намеренно тратить две трети этих денег я не собиралась. Кто знает, что мне может понадобиться? Поэтому аккуратно положила кошелек на место и закрыла чемодан.

Интерьером своей комнаты я, кстати, осталась довольна. Размером около пяти квадратных метров, она была отделана в бежевых тонах и казалась очень минималистической: кровать с чистым постельным бельем, шкаф для одежды, прикроватная тумбочка, туалетный столик. Рядом с дверью висело зеркало. Вся мебель была сделана из светлого дерева и смотрелось очень стильно. На полу лежал тонкий белый коврик.

Правда, сейчас добрая половина комнаты, а может, и больше, была завалена моим хламом. Но мне было очень лень всё это разбирать, поэтому я скинула два тёмно-розовых (и как только она находит в них различия?) платья с постели и сама улеглась на ней. Матрас приятно пружинил, а пушистое покрывало будто обволакивало со всех сторон. Я несколько минут лежала, просто смотря в потолок, а потом решила на секундочку закрыть глаза…

Короче говоря, кровать я оценила уже в первый день пребывания у миссис Хадсон. Она, к слову, оказалась очень удобной.

Когда я проснулась, в комнате уже стояли сумерки. Приподнявшись с мягкого ложе, я огляделась. Комната была идеально убрана, а мой чемодан находился в дальнем углу, рядом с окном. Я улыбнулась. «Похоже, мне повезло с тётей». Зевнув так, что свело челюсть, я посмотрела на будильник. Он показывал время: «21:05».

— Ну ничего ж себе, вздремнула, называется, — пробормотала я. Затем села на кровати и потянулась. Делать ничего не хотелось совершенно.

Но тут я вспомнила, что уже, вероятно, вернулись Шерлок с Джоном. Сон будто рукой сняло. Я переместилась за туалетный столик и, включив настольную лампу, взглянула на себя. В целом, все не так плохо. Возможно, есть плюсы пребывания в этом теле — всегда выглядишь посвежевшей. Несколько раз проведя по волосам расческой и удовлетворившись результатом, я встала с мягкого пуфа, приоткрыла дверь и осторожно вышла в коридор.

В доме стояла приятная тишина. Казалось, будто здесь вообще никто не живет. Пройдя по коридору и свернув на право, я вышла к кухне. Там было так же тихо. «Они что, уже спят что ли?» — подумалось мне. Подойдя поближе к столу, я увидела тарелку печенья. Улыбнувшись, взяла одно и откусила кусочек. Это были брауни, определенно. Хотя раньше я их никогда не пробовала, сейчас была уверена, что это именно они. Мягкие, шоколадные, тающие во рту…

— Кхм, — послышалось сзади.

От неожиданности я вздрогнула и чуть не выронила печенье. Предо мной стоял Шерлок, в той же самой шёлковой пижаме. Он будто бы никуда из дома и не выходил. Несколько секунд мужчина растерянно на меня смотрел, и тут я вспомнила, что на мне надето.

— Будете? — коротко хихикнув, предложила я ему, протягивая тарелку.

— Да, не откажусь, — он взял сразу несколько. — Спасибо. Интересный… наряд.

Я улыбнулась.

— Не за что. Это миссис Хадсон их испекла.

— На самом деле, нет, — пробубнил он, жуя печенье, и мне стоило большого труда разобрать, что же он все-таки сказал.

— То есть?

— Твоя тётя заказала их в соседнем кафе. Она никогда не готовит брауни сама, — ответил он.

— Это все же были брауни, — пробормотала я с улыбкой.

— Что?

— Ничего. Как продвигается расследование? — всё-таки решила я спросить.

— Расследование окончено, убийца найден, — ответил Холмс.

— Серьезно? А я думала, что будут скандалы, интриги, — разочарованно протянула я, откусывая печенье.

Детектив хмыкнул.

— А ты думаешь, всё так сложно? Хотя как сказать, для идиотов из Скотланд-Ярда и эта элементарная задача оказалась головоломкой. До сих пор поражаюсь, где они таких набрали.

— Не могу судить. Я ведь не знаю всего дела, — ответила я, отведя взгляд на чайный сервиз, стоящий на полке рядом с фарфоровой вазой. Эта композиция очень хорошо смотрелась.

Он прищурился, на секунду о чем-то подумал, а затем сказал:

— Поднимайся наверх.

Я удивлённо подняла на него глаза, сначала не осознав, что он имеет ввиду. Спустя секунду до меня дошло. Я внутреннее заликовала, но произнесла лишь:

— Хорошо.

Затем Шерлок развернулся и пошел к лестнице, а я проследовала за ним, не веря своей удаче. Уже стоя на первой ступеньке я услышала, как в соседней комнате включился телевизор. «Значит, всё-таки не спит», — с улыбкой подумала я и взбежала по лестнице, перепрыгивая несколько ступеней за раз.

Зайдя в квартиру, мужчина жестом указал мне не своё кресло. «Надо же, какая честь», — с улыбкой подумала я. Сам он остался стоять у двери.

— Итак. Дэвид Микстоун, тридцать лет, найдем мертвым в своей квартире. Причина смерти — задушен пакетом. Время убийства — около пяти часов утра. Марк Корнуолл, домовладелец, в девять пришел за арендной платой. Дверь ему никто не открыл, и тогда он воспользовался своим ключом и вошел внутрь. Там он увидел убитого Микстоуна и позвонил в полицию. Он сказал, что не видел никого подозрительного возле дома в день гибели Дэвида. Следов взлома на двери нет, из улик — стопка неоплаченных счетов и сломанный ноутбук.

— Каковы были показания на счетах? — спросила я, закинув ногу на ногу и полностью вникая в рассказ.

— Самая большая сумма — за электричество и интернет. Остального по минимуму.

— Так, а что рассказал домовладелец?

— В день, а вернее, в ночь смерти, он находился в своей квартире. По его словам, он до двух часов ночи промучился с бессонницей. После этого, приняв нужные таблетки, он уснул. Рассказал еще и о том, что спать ему мешали громкие звуки из квартиры своего арендатора — тот любил проводить темное время суток за компьютерными играми.

У меня появились кое-какие теории.

— Каково расстояние между их квартирами?

— Мистер Корнуолл живет на третьем этаже, а Дэвид жил на первом.

Тут я задумалась. То, что домовладелец соврал насчет того, что слышал звуки из квартиры своего арендатора, это точно. Но что же могло быть еще?

— Возможно, — начала я, — Мистер Корнуолл был в напряженных отношениях со своим арендатором. Например, если Микстоун задерживал плату за квартиру, что весьма вероятно. По показаниям со счетов ясно, что он, скорее всего, всё свое время проводил за компьютером. Вероятно, был фрилансером. Из этого исходит, что знакомых людей, желающих ему зла, должно быть не очень много.

Здесь я решила сделать паузу и посмотреть на реакцию Шерлока, ища в его мимике какие-нибудь подсказки. Но лицо мужчины было, как и всегда, непроницаемо. Тогда я легонько вздохнула и продолжила рассуждать:

— Домовладелец совершенно точно не мог слышать звуков из квартиры, так как она находилась слишком далеко. Значит, он должен был быть рядом. Но я не думаю, что из-за неоплаченных счетов он решился бы на убийство. Да и снотворные действуют долгосрочно. Если только это было не…

По ухмылке детектива я поняла, что двигаюсь в правильном направлении.

— Ага. Я уже слышала про убийства во время приступов сомнамбулизма, они бывают редко, но всё же бывают. Значит, ночью, во время этого приступа, он спустился вниз по лестнице, воспользовался своим ключом, чтобы войти в квартиру, потом подошел к мужчине, задушил его, а следом и разбил ноутбук, видимо, чтобы убрать источник звука. Затем вышел и вновь закрыл дверь. Поднялся обратно к себе и лёг в постель, проспав до утра, а затем, обнаружив в квартире мертвого арендатора, позвонил в полицию. Конечно же, не подозревая, что убил его он сам, — выдала я свою теорию как на духу.

Потом вновь взглянула на Шерлока. Он с полминуты стоял неподвижно, глядя на стену. Затем посмотрел на меня. Под пристальным взглядом голубых глаз мне стало слегка неуютно. В комнате повисло неприятное напряжение, и я начала вновь прокручивать у себя в голове всю эту историю, дабы понять, что же я сказала не так. Наконец, мистер Кучеряшка соизволил произнести:

— Да, ты права.

Я улыбнулась от осознания того, что всё еще на что-то способна. Самооценка сразу взлетела до небес, а душевное состояние улучшилось до максимума. Но, к сожалению, состояние моей эйфории продолжалось недолго:

— Корнуолл действительно болел лунатизмом, но Дэвида убил не он.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Но как такое может быть, если…

— Такое может быть, потому что ты не узнала главного. Домовладелец был семидесятилетним стариком, который никогда в жизни не увлекался спортом, а потому и не смог бы завалить такого лося, как Дэвид, — закончил детектив.

— Точно… — расстроенно проговорила я, не веря, что забыла спросить возраст. — А вот про телосложение парня вы ничего не сказали, так что это было нечестно.

— Да, возможно, это было не совсем честно. Но если убрать это из внимания — в целом, ты неплохо справилась, — произнес он. — К твоему сведению, Лестрейд не смог даже предположить такого развития событий.

— Эх, — я грустно вздохнула, услышав первое предложение и поняв, что после этого он никогда не станет со мной считаться, пропустив мимо ушей то, что он сказал после. — Ну, а чем всё кончилось? Кто оказался убийцей?

— Это был несчастный случай, — ответил мужчина. — Мистер Корнуолл начал дело, надел на Микстоуна пакет, а тот в порыве ярости попытался его скинуть, но запутался в ручках и удушился.

В комнате повисла тишина. Я тихонько хихикнула, хотя и понимала, что не вовремя.

— Да уж, вот это убийство. Два в одном.

— Согласен, получилось странно. Теперь с Корнуоллом разбирается полиция, и еще не ясно, дадут ему срок, или все-таки нет.

Я хотела было сказать, что обычно в случаях, когда человек совершает убийство в состоянии лунатизма, его оправдывают, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще таким образом привлечь внимание к своей скромной персоне. Хотя что уж тут, я и так отличилась.

— Что ж, я рада, что всё разрешилось, — проговорила я, смотря куда-то в неопределенную точку, и вдруг осознав, что кого-то не хватает. — Кстати, где доктор Ватсон?

— Пошел навестить дочку, — ответил детектив.

— А почему она живет не с ним? — удивилась я.

— На самом деле, это он живет не с ней. Боится, что один не справится, и просит сидеть с Рози одну нашу знакомую, — проговорил Шерлок, усаживаясь в кресло.

— Красивое имя, — произнесла я, подходя к окну. На улице уже сгустились сумерки, и вот-вот должны были загореться фонари. Это было моё любимое время суток — как будто отметка между вечером и ночью. Когда еще недостаточно темно для того, чтобы гулять с фонариком, но и не так светло, чтобы идти без него.

— Так звали её маму. Она… — он запнулся. — Она умерла.

Я сочувственно посмотрела на мужчину и промолчала. Снова нахлынули воспоминания о произошедшем. И только сейчас я поняла, как скучаю по своей прежней жизни. Мне до сих пор не верилось, что всё могло так повернуться. Всё это казалось вымышленным, нереальным. Хотя, по сути, так оно и было.

Я вспомнила о родителях, — они, должно быть, уже ищут меня, — и о Карине. Не могу себе представить, каково это — прочитать последнее сообщение родного тебе человека и понять, что вы с ним даже не смогли нормально попрощаться.

Но, как ни странно, слез не было. Обычно они застилали мне глаза при любом удобном моменте, но не сейчас. Или я не хотела показывать свою слабость перед Шерлоком, или… Я не знаю.

За окном полностью стемнело. Не представляю, сколько времени я простояла, погрузившись в свои мысли, но когда повернулась — мужчины уже не было. Комната была пуста, погрузившись во мрак, и во всём доме стояла полная тишина. По дороге проезжали кэбы, бежали домой запоздалые гуляки. Где-то в конце улицы загорелась неоновая вывеска ночного клуба. Прямо под окнами на бешеной скорости промчался мотоцикл.

Вот она, ночная жизнь Лондона. Жители каждый день проходят по одним и тем же улицам своего города, но ночью он становится совершенно другим. Открываются заведения, недоступные в светлое время суток. Люди совершают поступки, о которых днем бы и не подумали. Они становятся другими. Сама жизнь становится другой.

Но на самом ли деле это происходит, или только лишь создается видимость того, что все мы еще живы?

* * *

Правду говорят, что наша жизнь нам не принадлежит. Жалеть о ней будем не мы, а те, кто останутся. Наша смерть — это всегда испытание для других. Не для нас.

И это больше всего меня пугает.

Глава 4. Остаться навсегда

Нормально поспать мне сегодня не удалось.

Как только я спустилась к себе в комнату и закрыла дверь, я всё же не сдержалась. Упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку, я заплакала. Рыдала взахлёб, осознавая свое положение. Била себя по щекам, щипала за руки, пытаясь проснуться, но ничего не происходило.

Я до конца надеялась, что всё это — просто мой ужасный сон. Что я вот-вот проснусь, позвоню маме и скажу, что долетела. Что завтра у меня начнутся занятия, и уже через месяц я вернусь домой. Но я не просыпалась.

Не в состоянии смириться с этим, я прыжком встала с кровати, подошла к стене и начала яростно бить её кулаком. В тот момент мне было плевать на то, что могли подумать миссис Хадсон, Шерлок Холмс, доктор Ватсон. Они все были ненастоящими.

Мне было всё равно, что я уже разбила свой кулак в кровь, и она остаётся на стене. Я не чувствовала боли. Чувствовала только абсолютную безысходность. Одиночество. Пустоту в душе, будто от меня оторвали что-то важное. Хотя, на самом деле, так оно и было.

Только тогда я поняла, что ничто уже не будет прежним. Я не смогу вернуться обратно. Там меня нет, и больше никогда не будет. Моя жизнь окончена.

Я умерла.

Кулак начал пульсировать. Я посмотрела на него — даже в слабоосвещенной комнате было видно, что я стесала себе костяшки чуть ли не до кости. Кровь медленно капала, оставляя на полу темно-красные следы. Я облокотилась спиной о стену и сползла по ней вниз. Голова была пуста.

Приступ ярости прошел, и я начала чувствовать тупую боль в кисти. Мне было уже всё равно. В тот момент мне хотелось лишь, чтобы всё закончилось. Чтобы не было этой пародии на настоящую жизнь.

В глазах потемнело. Виски пульсировали, и я сжала ладонями голову, чтобы стало легче. На мгновение появилась мысль наглотаться таблеток, но я сразу её отбросила. Я не могла вновь лишить своей жизни людей, которые меня любят.

Эмоции. Бесполезные глупые эмоции, под влиянием которых люди совершают необдуманные поступки. Я всегда была хладнокровным человеком, способным здраво мыслить даже в критической ситуации и почти никогда не поддавалась панике. Но, видимо, при переходе в другой мир и другое тело, во мне что-то поменялось.

Другой мир. Как же глупо это звучит.

Все чувства отошли вдаль. Такое состояние всегда приходит после приступов ярости. Когда у тебя появляется полное безразличие ко всему, что происходит вокруг. Ты не осознаешь, где находишься, сколько сейчас времени и из-за чего несколько минут назад у тебя темнело в глазах.

Я сжалась в комочек у стены, смотря в окно. Мои мысли находились где-то далеко, и я не знала, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к такой жизни. Наверное, смогу. Хотя теперь я уже не знала, какой придел у моих возможностей.

Я не могла пошевелиться. Моё тело будто парализовало. Поэтому, всё так же, сидя у стены прямо под пятном собственной крови, я начала медленно погружаться в сон. Я чувствовала, как боль в голове медленно проходит. Рана на кулаке прекратила кровоточить и теперь напоминала о себе только тупой пульсирующей болью.

Уже на грани сна и яви мне послышалось, что рядом со мной кто-то прошел. Я не видела этого человека, да и не была уверена, что он на самом деле там был. Затем я почувствовала, как кто-то приподнял меня на руки и уложил в кровать, накрыв пледом. Потом я почувствовала прикосновение холодной руки к моему лбу.

Я приоткрыла глаза и приподнялась на локте. Комната была пуста, а за окном уже светало. Это были первые часы рассвета, когда солнце еще не поднялось достаточно высоко, а лишь напоминало о своем скором появлении. Я грустно улыбнулась и легла обратно. По щеке скатилась маленькая слезинка, как призрачное напоминание о прошедшей ночи. Большее я себе не позволила. Раз уж я жива хотя бы здесь, то не могу упустить такой шанс.

Я буду жить. По крайней мере, постараюсь.

Слеза упала на подушку, оставив на ней крохотный развод. Я поняла, что ночь закончилась.

Наверное, самая длинная ночь в моей жизни.

Глава 5. Жизнь начинает налаживаться

Под утро я всё же уснула. Как ни странно, мне вообще ничего не снилось, хотя обычно на нервной почве у меня всегда бывают кошмары. Когда я вновь открыла глаза, солнце уже встало. Его лучи проникали в комнату, отражаясь ото всех блестящих поверхностей и освещая спальню лучше, чем ряды светодиодных ламп под потолком. Я села на кровати и потерла глаза. Затем повернула голову вправо и глубоко задумалась, посмотрев на то, что натворила ночью.

Прямо посередине белой стены располагалось бордовое пятно. Оно было не совсем большим, но и не маленьким. Выглядело как большой темно-красный паук. Скрыть его было бы проблематично. Я перевела взгляд на руку. Разбитые костяшки почти перестали болеть, но при сжатии руку пронзила резкая боль. Я скривилась.

Не найдя в своем чемодане аптечку, я решила сходить на завтрак, потому как на часах уже было 8:30, а потом уже что-нибудь придумать. Мне не хотелось, чтобы миссис Хадсон зашла в комнату, дабы позвать на кухню, и увидела это безобразие. В задумчивости перебрав ворох своих вещей, я выбрала бирюзовую юбку и белую кружевную майку. Постояв еще пару секунд, я схватила и вязаный кардиган, в котором сюда приехала. За длинным рукавом можно было спрятать разбитую руку.

Наспех причесавшись, я вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. «Жаль, что она не закрывается снаружи», — с сожалением подумала я. Ничем загородить пятно я не смогла, оно было уж слишком выделяющимся. Поэтому оставалось лишь надеяться на удачу.

Выйдя за дверь, я сразу же услышала звуки из кухни. По всей видимости, тётя готовила завтрак и напевала какую-то мелодию. Пройдя вдоль по слабоосвещенному коридору, я остановилась в двух шагах от комнаты, глубоко вдохнула, а затем резко выдохнула. Нужно вести себя как ни в чем не бывало.

Зайдя на кухню, я увидела миссис Хадсон, стоящую у плиты. Судя по запаху, она пекла блинчики. Я откашлялась.

— До…брое утро, — я мысленно убила себя. Это насколько нужно быть глупой, чтобы начать говорить на русском?!

Тётя сделала вид, что не заметила этого, но я уловила едва видимое движение головой. Так люди подсознательно делают, когда пытаются что-то расслышать.

— Доброе утро, Клэри! — произнесла она, оборачиваясь. Женщина улыбалась, и эта улыбка передалась мне. На секунду я ощутила теплое чувство в груди.

— Присаживайся, — продолжила она. — Я как раз напекла блинчиков. Ты с чем будешь — с медом, черникой или персиковым джемом?

Я задумалась.

— Пожалуй, с черникой, — улыбнулась я. Женщина кивнула.

Несколько минут я сидела в ожидании, всё так же разглядывая комнату. Весь первый этаж, насколько я поняла, был отделан в светлых тонах. И мне это нравилось. Очень стильно и, одновременно, уютно.

— Вот, держи, — проговорила Марта, поставив передо мной тарелку с тремя восхитительными блинчиками. Затем она отошла к подвесному шкафчику и достала оттуда чашки. — Тебе с молоком?

Я кивнула. Спустя минуту женщина поставила рядом с моей тарелкой чай. Напиток приятно дымился.

— Ну что, как тебе первый день? — спросила тётя, едва я доела блинчики.

— О, всё было чудесно, — с улыбкой ответила я. — Мне очень понравилась комната, да и вообще, ваш дом очень красивый. И соседи приятные, — я отхлебнула чай. Он был великолепен.

— Я рада, что тебе понравилось. А как спала?

Я на секунду замешкалась.

— Прекрасно, — сказала я. При упоминании сна я зевнула, прикрыв рот ладонью. И как раз в этот момент рукав предательски слетел, обнажая мою, убитую в хлам, руку.

— Клэри, что это? — в изумлении уставилась на меня женщина. Я поняла, что совершила вторую фатальную ошибку за утро. Ну что ж такое-то!

Я поспешила быстро завернуть кулак обратно в рукав и как-нибудь выкрутиться.

— А… Это? Это… — в голову не лезло ничего, что можно было бы выдать за правду в этой ситуации. Я глупо улыбнулась и сжала зубы. Мне хотелось просто провалиться сквозь землю. И я очень сильно нуждалась в божьей помощи, которая избавила бы меня от объяснений перед этой милой женщиной.

И тут помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.

— Доброе утро, — в дверном проёме оказался Шерлок, собственной персоной. — Клэр, срочно поднимись наверх. Я смешивал реактивы, и они попали на твой телефон. Говорил ведь, на моей кухне никаких лишних вещей не оставлять!

Я тихо пискнула. Конечно же, никакого телефона я у него не оставляла. Гаджет в неработающем состоянии так и лежал у меня в рюкзаке. Но вредному детективу я в этот момент была ужасно благодарна.

Вскочив из-за стола, я рванула к лестнице. Чем быстрее я слиняю, тем лучше. Я слышала, что миссис Хадсон что-то громко высказывала Шерлоку, но он уже быстрым шагом шел за мной. Наконец, преодолев лестницу и чуть не выломав дверь, я оказалась в квартире наверху и смогла, наконец, облегченно выдохнуть.

— С-спасибо, — произнесла я, вымученно улыбаясь. — Если бы не вы, то…

Шерлок захлопнул дверь и быстрым шагом подошел ко мне. Я подняла на него голову и даже немного испугалась. Он схватил меня за запястье и рывком поднял руку до уровня глаз.

— Что это? — угрожающе тихим голосом спросил он, глядя прямо на меня. Зрачки его тут же сузились, и я не понимала, что он сейчас чувствует. Могла лишь предполагать.

— Моя рука, — упавшим голосом ответила я.

— Что это? — вновь произнес он, выделив последнее слово.

Я подняла глаза и посмотрела на него в упор. Наши взгляды были прикованы друг к другу. Мы стояли так около минуты. Затем он развернулся и потащил меня к себе на кухню. Я пыталась вырвать руку, но силы явно были не равны. Зайдя в комнату, он наконец меня отпустил.

— Садись, — мужчина жестом указал на стул, стоящий возле стола, заваленного множеством различных банок, кусков непонятного нечто и реактивами. Оглянувшись, я увидела огромный, во всю стену, шкаф, так же заставленный колбами и пузырьками с веществами всех цветов радуги. На кухонной тумбе стоял микроскоп и две небольших горелки. За стеклом одной из полок я увидела банку с глазными яблоками. «Какая прелесть», — подумала я, садясь за стол.

Пока я рассматривала комнату, Шерлок возился у одного из напольных шкафов, что-то оттуда доставая. Наконец, он подошел к столу с бинтом и какой-то мазью.

— Давай руку, — сказал он, садясь на стул напротив.

— Зачем? — произнесла я. — Всё в порядке, не стоит…

Детектив громко выдохнул и вновь схватил меня за запястье.

— Эй, вообще-то больно, — обиженно произнесла я. На самом деле, так и было.

— Прости, — виновато произнес мужчина. — Ты сама не хотела руку давать.

Я вздохнула. Пока он мазал и бинтовал мне руку, я успела получше его рассмотреть. Сегодня одет он был в бордовую рубашку с закатанными рукавами и черные брюки. Вихрь кудрей на голове остался неизменным. Я с трудом удержалась от того, чтобы их потрогать. Мужчина выглядел таким сосредоточенным, чтобы не доставить мне дополнительных неудобств, что я даже улыбнулась. Это было очень странно.

Наконец, Шерлок закончил перевязывать мне руку. Он отошел, дабы положить обратно бинт и мазь, а я уже собралась уйти.

— Я вам благодарна, но не стоило, — произнесла я, поднимаясь со стула.

— У тебя в комнате кровавое пятно посреди стены, и мне очень интересно, в каком состоянии надо находиться, чтобы довести костяшки пальцев до подобного, — не оборачиваясь, произнес вдруг мужчина.

На секунду я впала в ступор.

— Вероятно, это было что-то связанное с душевными травмами, — продолжил он, — какое-нибудь воспоминание, потому что…

— Хватит, — тихо произнесла я.

Мужчина кинул на меня короткий взгляд и замолчал. Ненадолго в комнате воцарилась тишина. Я смотрела в одну точку прямо перед собой, не зная, что мне теперь делать. Мысли перемешались. Казалось, вот-вот — и он обо всем догадается.

— И всё же, я осмелюсь предположить, что ты пережила что-то страшное, — сказал он. — Что-то, что запомнилось тебе на всю жизнь.

Я лишь коротко вздохнула и посмотрела в окно. «Он и представить себе не мог, насколько страшное». Зеленые деревья колыхал ветер, срывая с них листья, а небо было безоблачно. За оконной рамой то и дело был слышен звук проезжающих машин.

— Просто знай, — произнес вдруг Шерлок, когда я уже забыла о том, что он находится в одной комнате со мной, — ты всегда можешь прийти за помощью.

Я перевела на него взгляд.

— Зачем вам это? — спросила я. — Зачем вам мне помогать?

Он усмехнулся.

— Потому что ты необычная. Я пока не могу понять, что именно в тебе не так, но обязательно это пойму. Иначе я — не Шерлок Холмс.

Я лишь усмехнулась и, кивнув на прощание, направилась к выходу из комнаты. Когда до двери оставалось несколько шагов, он меня окликнул.

— Стой. Возьми.

— Что это? — удивленно произнесла я, глядя на маленькую баночку, которую он мне протягивал.

— Растворитель. Я рассчитал всё так, чтобы ты смогла отчистить кровь, но это не отразилось на обоях. Просто намажь пятно кисточкой, и через полчаса счисти.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась и взяла баночку. Руки мужчины были холодными, как лёд.

* * *

Растворитель Шерлока действительно оказался отличным. Небольшое желтоватое пятнышко на стене всё же осталось, но оно было куда лучше, чем кровавое. Я с нескрываемой радостью посмотрела на почти чистую стену. Это был успех. Я подняла руку и взглянула на неё. Ровно перебинтованная, она уже практически не болела. Шерлок был прекрасным фармацевтом и, несомненно, великим химиком.

Наконец я решила задуматься о деньгах. Так как я оставалась здесь на неопределенный срок, мне в срочном порядке нужно было найти работу. Я не любила быть обузой, и предпочитала сама за себя платить. Так что, в намерении найти какое-нибудь кафе, куда примут официантку или бариста без опыта работы, я взяла рюкзак со всеми нужными вещами и вышла за дверь.

Когда я прошла в коридор, миссис Хадсон не было дома. Жаль, так я могла хотя бы спросить, где здесь поблизости есть какие-нибудь заведения. Я хотела было подняться наверх и спросить у детектива, но тут я вспомнила про вывеску ночного клуба, которую заметила вчера вечером. Я улыбнулась и открыла дверь навстречу новым приключениям.

Но рано я радовалась. Выйдя на улицу, меня тут же чуть не снесло ветром. Я уже пожалела, что надела юбку. Подождав, пока ветер утихнет, я двинулась вдоль по улице, попутно рассматривая её и прохожих. Я улыбнулась, видя, какие разные люди проходили мимо меня. Вот пробежал чернокожий парень в наушниках и спортивной одежде, следом за ним прошла девушка с пучком розовых дредов, а после — на велосипеде приехал мужчина в деловом костюме. Было так непривычно видеть столь разношерстную толпу, что я на какое-то время остановилась и потерла глаза руками, оттого, что в них начало рябить.

Наконец, я дошла до трехэтажного здания из красного кирпича. На третьем этаже виднелась неоновая вывеска клуба «Чёрная фиалка», но мое внимание привлек первый этаж. Я подошла поближе и остановилась возле стеклянной двери, над которой висела большая, причудливо вырезанная табличка из светлого дерева, на которой значилось название: «Кофейня Люси». В витринах по двум сторонам от двери на высоких подставках стояли различные кексы, булочки и пирожные, а сверху висели небольшие корзинки с цветами. Я поняла, что просто обязана зайти внутрь.

Как только я зашла, меня с ног до головы окутало облако с ароматом кофе с корицей. Я осмотрелась вокруг и поняла, что это место — моя мечта. Это было небольшое, но очень уютное помещение. На персиковых стенах висели цветочные панно, небольшие коричневые кресла стояли по двум сторонам от круглых дубовых столиков, на открытых окнах раздувались прозрачные, слегка розоватые занавески, в динамиках играла приятная музыка. И что-то в этом заведении так меня зацепило, что я была уверена: хочу здесь работать.

За светло-коричневой барной стойкой стояла молодая девушка, примерно двадцати пяти-семи лет, склонившись к компьютеру. Посетителей было немного, и она, судя по всему, считала прибыль.

Я подошла к ней и кашлянула. Девушка подняла голову:

— Добрый день. Что будете заказывать? — с натянутой улыбкой поинтересовалась она.

Эта девушка была очень красивой. Яркие зеленовато-карие глаза, слегка курносый нос, пухлые губы розовато-персикового цвета, густые каштановые волосы, собранные в свободный пучок — как по мне, она могла бы выступать на конкурсах красоты. По синякам под глазами, которые она пыталась замазать, но это всё равно не помогло, было понятно, что ночами она не спит. Но даже это не могло её испортить. Одета девушка была в рубашку кофейного цвета, поверх которой был надет чёрный фартук.

— Здравствуйте. Я… хотела поинтересоваться, есть ли у вас свободные вакансии? — я не знала, что в таких случаях нужно было говорить.

Тут лицо девушки осветилось настоящей, искренней улыбкой. Она подняла на меня глаза и на её лице я прочитала восхищение.

— Конечно, есть, — проговорила она, поднося руки к груди. — Ты так вовремя!

Я немного удивилась. Что ж, моей удаче в этом мире можно было позавидовать.

* * *

Спустя полчаса, когда все посетители из кафе разошлись, и наступило время отдыха, мы с Софи — так звали хозяйку кофейни — сидели за одним из столиков, пили кофе и разговаривали.

— Это кафе досталось мне по наследству от бабушки, — рассказывала она. — Так получилось, что с рождения меня воспитывала она одна. И я с детства это понимала. Бабуля купила это здание еще в девяностых, и устроила здесь кондитерскую. Потом, когда начался кризис, два верхних этажа пришлось продать. Там сделали этот ужасный клуб, — она нахмурилась. — Из-за него половина посетителей стала проходить мимо. Я подрабатывала здесь еще со школьных лет, и бабушка всегда твердила, что вот-вот — и мы съедем в здание побольше. Но шесть лет назад она скончалась, — Софи на секунду умолкла, но после продолжила, — и перед смертью сказала, чтобы я никогда не продавала наше кафе. Вот так, уже шесть лет я полноправная и единственная владелица этого заведения. Даже живу прямо здесь, — закончила она, отхлебнув капучино из кружки.

Я выслушала всю историю от начала и до конца. Мне было безумно жаль эту девушку. Я не стала спрашивать, что случилось с её родителями, так как понимала, что это слишком тяжело.

— Только сегодня утром я подумала, как было бы хорошо иметь помощника. И вот, — она улыбнулась, — появилась ты.

— А я только сегодня утром думала, что надо бы устроиться на работу и завести новых друзей, — со смехом ответила я. — И вот — я здесь.

Мы вместе засмеялись. Я поняла, что Софи — мой человек. А это значит, что в случае чего, смогу обратиться к ней за помощью.

— Ты мне уже нравишься, — сказала девушка.

Я улыбнулась. Похоже, жизнь начинает налаживаться.

Глава 6. Как же скучно я живу

Я начала потихоньку привыкать к своей повседневной жизни. Каждый день, в полседьмого утра, я шла в кафе. Там встречалась с Софи, переодевалась, и в семь приступала к работе. Мои обязанности заключались в принятии заказов за барной стойкой, варке напитков в кофемашине и раскладывании по полкам всевозможных булочек и пирожных. В это время Софи следила за поставками продуктов, вела учёт и смотрела за тем, чтобы в зале был порядок.

В девять часов кафе закрывалось. Я вешала табличку «closed» на дверь, прикрывала окна и расправляла занавески, а Софи в этот момент убирала мусор и считала выручку. Обычно за день у нас получалось около двухсот пятидесяти фунтов. Если был большой наплыв клиентов — а так бывало часто — то сумма возрастала в два, а то и три раза. «Кафе Люси» было довольно посещаемым и популярным местом.

За ту неделю, что я здесь проработала, я успела еще сильнее сдружиться с Софи. Помнится, когда она спросила у меня, чем я увлекаюсь, я сначала долго думала, сказать мне правду, или же скрыть её. В итоге, посчитав, что я всё равно на каком-нибудь моменте спалю свою настоящую натуру, я решила рассказать о том, чем я занималась, ещё будучи другим человеком. То бишь, криминалистикой. Потому как это была моя страсть, а за неделю я смогла еще лучше прокачать свой навык дедуктивного метода, так что теперь подсказывала девушке, у каких поставщиков лучше заказывать кофе и сладости, а каким доверять не нужно. Причем именно на этом моменте выяснилось, что один из них бессовестно обманывал Софи уже почти полгода — привозил вполовину меньше продуктов за ту же цену. Суд должен был с ним разобраться.

Также я познакомилась с парнем Софи — Питером. Им оказался приятный молодой человек примерно одного с ней возраста. У него была смуглая кожа и тёмные глаза, из чего я сделала вывод, что кто-то из его дальних родственников — африканец или индус. Скорее всего, второе. Род его деятельности я так и не узнала — он не хотел это афишировать. Я прикинула, что он, вероятно, занимает должность в каком-нибудь научном институте, так как при общении он оказался очень сведущ в этой сфере. Но в целом, это был довольно умный и веселый парень.

Еще в первый день девушка провела мне мини-экскурсию, в ходе которой рассказала, что здесь и к чему. Зал с посетителями занимал примерно половину пространства, принадлежащего ей. Вторую половину занимала квартира.

Жилище у Софи оказалось очень аккуратным и красивым. Это была квартира-студия в духе Прованса, отделанная в светло-бежевых и сиреневых оттенках, с уютной кухней и террасой, выходящей в закрытый дворик. По её рассказам, когда она была маленькой, вместе со своей бабушкой Люсией они каждое лето ездили туда, месяц жили в небольшом домике рядом с лавандовым полем и каждое утро собирали это чудесное растение. Затем сушили, а по возвращении в Англию бабушка делала свое фирменное блюдо — лавандовое печенье.

Этот рецепт, как сказала мне Софи, Люсия получила от своей мамы, а та, в свою очередь — от своей. На вкус оно оказалось божественным — не передать словами. И его как раз чаще всего у нас и заказывали, так как эти лавандовые кругляшки во всём Лондоне так изумительно готовила только Софи. Они, можно сказать, и прославили «Кафе Люси» на весь город.

И именно поэтому было достаточно людей, желающих получить это заведение. Например, владелец клуба «Чёрная фиалка». Когда я первый раз его увидела, то сразу поняла, что это человек, который привык получать своё. Это был мужчина среднего возраста, вероятно, ему было чуть больше сорока. Он был одет в тёмно-серый костюм «Бриони», а на ногах были начищенные до блеска ботинки. Вспомнив цены на костюмы этого бренда, я мысленно ахнула и подумала, что же ему здесь нужно. Найдя глазами Софи, я заметила, как она помрачнела и поняла, что они явно не ладят. Как мне потом сказала девушка, этого джентльмена зовут Майкл Кросс, и он вот уже на протяжении трёх лет пытается добиться того, чтобы она продала ему первый этаж, вечно завышая цену, но каждый раз получал отказ. Я хмыкнула и удивилась тому, насколько настойчивы бывают люди.

Помимо работы я, конечно же, бывала и дома. Хотя в кафе я и проводила почти весь день и возвращалась выжатая, словно лимон, по возвращению на Бейкер-стрит на кухне меня ждала миссис Хадсон, с которой мы, порой, засиживались до вечера, обсуждая прошедший день за чашечкой чудесного английского чая. И в этой уютной, почти семейной атмосфере, я наконец начинала чувствовать себя живой.

Бывали такие вечера, когда по возвращении домой меня звали к себе Шерлок и Джон. Мистер Кучеряшка еще несколько раз сменил повязку на моей руке, и спустя четыре дня я уже могла свободно сжимать и разжимать кулак. Обычно мы сидели в их квартире, и я слушала занимательные истории о буднях детектива и его помощника, а также подсказывала доктору Ватсону, как можно оформить его блог. Были дела сложные, были дела легкие, но скучных не было.

И да, моё мнение наконец начали принимать к сведению. Например, в деле о «Девушке с велосипедом»[1] я посоветовала Джону проследить за мистером, в чьём доме та работала, потому как у меня было подозрение, что это он за ней следил. В итоге я оказалась права.

Словом, я действительно начинала привыкать к своей новой жизни. Конечно, полностью избавиться от призрачных напоминаний о прошлом не удалось — несколько ночей подряд меня преследовали кошмары о том, как я падаю, затем меня везут в больницу и как, склоняясь надо мной, плачет мама. Я просыпалась в холодном поту и вновь засыпала лишь на рассвете.

Но в целом, я действительно училась жить заново.

* * *

Этот понедельник отличался от всех остальных тем, что сегодня я должна была провести целый день в кафе одна, так как Софи находилась в суде по делу вора-поставщика.

Я пришла в заведение как обычно, в половине седьмого, и тут уже возникли первые трудности. Я совершенно ничего не успевала. Особенно, если учесть то, что обычно по понедельникам к нам почти никто не заходит, а тут собралась целая толпа. Я одна носилась между столиками, только и успевая, что смахивать с них крошки, а затем снова неслась к стойке и принимала заказы. Слава богам, что я научилась почти виртуозно пользоваться этой адской штукой под названием «кофемашина».

Мне казалось, что толпа не убывала, а наоборот, только росла. К середине дня я уже не успевала бегать по залу, а лишь нажимала кнопки на аппарате, расфасовывала по бумажным пакетам булочки, раскладывала в витрины новые, собирала деньги в кассу — и так по кругу. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног, а только смотрела на часы каждые пять минут и про себя молилась о том, чтобы день поскорее кончился. Теперь я понимала, что работа в кафе на самом деле не такая лёгкая, как казалось с первого взгляда. И не представляла, как Софи каждый день на протяжении шести лет умудрялась работать в таком темпе.

Наконец, день подошел к концу. Я вновь взглянула на часы. Стрелки показывали полдевятого. Я с облегчением вздохнула. Осталось всего полчаса — и можно будет идти домой. Посетителей уже не осталось, поэтому я прошла по залу, попутно протирая махровой тряпкой столы, собирая мусор и задвигая стулья. «Это был самый трудный день в моей жизни», — подумала я.

Но он обещал стать еще труднее.

Внезапно в двери ворвался Питер. Он был взъерошен и запыхался, будто только что пробежал марафон.

— Где Софи? — быстро спросил он, быстрым шагом подходя ко мне.

— Э-э-э… Она еще не вернулась, — ответила я. — Что-то случилось?

Он резко выдохнул и рванул к двери в подсобку.

К слову, подсобка служила чем-то наподобие длинного углового коридора, по которому можно было попасть в квартиру Софи. Там я обычно переодевалась, а в углу стояла тележка с принадлежностями для уборки. Под потолком была решетка вентиляции, но, по словам Софи, она никогда не работала.

— Стой! — крикнула я. Он уже скрылся за дверью, предварительно выбив её. Не думая ни секунды, я подбежала ко входу и перевернула табличку, а после — рванула вслед за парнем. Эту дверь выбить было не так-то просто.

Подойдя к квартире Софи, я увидела на замке следы взлома. Тут уже мне стало не по себе, так как сделал это явно не Питер — за ту минуту, что меня не было, он бы явно не успел. Дверь была чуть приоткрыта, и я со всей осторожностью зашла вовнутрь. Квартира была сделана таким образом, что от двери можно было увидеть лишь левую её часть, справа же было продолжение стены. Удачной была планировка, так как от входа было несколько шагов до шкафа с кухонными инструментами. А я прямо чуяла, что нож мне сейчас ой как пригодится, поэтому маленькими шажочками приблизилась и вытащила его из подставки.

Как только я попала внутрь — могу поклясться, я слышала голос Питера. Он доносился справа, из-за стены. К моему огромному сожалению, я не могла разобрать, о чем он говорит. Он говорил слишком быстро, и половину слов я просто пропускала мимо ушей. Но, судя по интонации, он о чем-то просил второго человека. Я хотела было зайти и посмотреть, кто там находится, но после того, что произошло потом, у меня по спине пробежались мурашки.

Я услышала щелчок пистолета.

Сердце пропустило удар. Рука разжалась, и нож полетел на пол. Ударившись о кафель, он издал противный резкий звук, и только это вывело меня из транса. Но было уже поздно.

Я быстро подняла с пола предмет самозащиты и услышала шаги. Подбежав к стене, отделяющей меня от предполагаемого преступника, и встала за ней. Шаги приближались.

А дальше всё происходило как в замедленной съемке.

Раздался выстрел.

Я услышала сдавленный крик Питера. Мгновение спустя я почувствовала движение прямо рядом со мной. Я резко выскочила из-за своего укрытия и увидела человека. Он был одет в чёрный костюм, на голове у него была маска. Не думая не секунды, я пырнула его ножом. Но, видимо, свой запас удачи я уже исчерпала. Нож лишь полоснул его по предплечью.

Преступник взвыл и зажал ранение другой рукой. Я хотела было развернуться и убежать, но не успела — он ударил меня в висок пистолетом, и на какое-то время я была оглушена. Слышала только, как хлопнула входная дверь. «Ну и пусть убегает, — сквозь боль подумала я. — Метка на нем уже есть».

Но расслабляться было некогда. Я вспомнила, что в гостиной лежит подстреленный Питер. Я опираюсь на стену и пытаюсь дойти до комнаты. Там хватаю стационарный телефон и набираю первое, что пришло в голову — 911. Заплетающимся языком я кое-как объяснила произошедшее и стала ждать.

Голова нещадно болела, в виске просто взрывались фейерверки. Я собрала последние силы и подползла к парню. Только не отключайся, только не сейчас. Перед глазами немного плыло, но я поняла, что пуля, вероятнее всего, в печени, так как кровь слишком тёмная, почти чёрная. А вот это уже плохо. Ранение в печень, да еще и с близкого расстояния — это, с большой вероятностью, смерть. Я осмотрела рану. Калибр у пистолета небольшой, и, если повезло, она попала с краю. Тогда уже лучше. А вот если…

Я не успела додумать — в дверь ворвались санитары. Удивившись тому, насколько быстро они приехали (или я всё-таки отключилась?), я быстро описала ситуацию и отошла, дабы не мешать их работе. Софи решила пока не звонить — не понятно, как у неё обстояли дела в суде, и тем более, пока что сильно пугать я её не хотела. Только попросила у девушки-медсестры таблетку от головы. Я понимала, что это слабо поможет, но всё же это было лучше, чем ничего.

Отойдя к двери, я задумалась. Странно, что преступник проник сюда через кафе. И вернулся тоже. В суматохе сегодняшнего дня я вполне могла не заметить того, что кто-то прошел в подсобку. Но никто из посетителей не мог знать, что за этой, неприметной на первый взгляд, дверью, скрывается целая квартира. Даже я, когда первый раз зашла в кафе, не догадалась, что за ней. Но вот что ещё интересно — дверь в зал не была взломана. На моих глазах её выбил Питер. Как такое вообще возможно?

Я бегло осмотрела квартиру. Ящики письменного стола вывернуты, бумаги разбросаны по полу, с книжными полками такая же история. Странно, значит, убийца что-то искал. Так, нет. Он не убийца. Питер ещё жив. Но я точно помню, что у него в руках ничего не было. Значит, не нашел.

Но что он всё-таки мог здесь искать? Это был не простой рядовой воришка — у него имелся пистолет. Значит, он рассчитывал на то, что придется им пользоваться. Боги, как сложно.

Версию с Майклом Кроссом мы сразу же отметаем. Фигура была точно не его. Кто еще? Я не настолько хорошо знала всех знакомых Софи, чтобы с уверенностью говорить о том, кто может желать ей зла. Но этот кто-то выстрелил в Питера — значит, не хотел, чтобы мы узнали правду. У него был еще шанс попасть потом в меня — он им не воспользовался. Оглушил, но не убил. То есть, парень знал что-то, о чем убийца не хотел разглашения.

Голова вскипала. В реальный мир меня вернул врач, сказавший, что Питера везут в больницу Святого Варфоломея. Я только кивнула и спросила, что будет с парнем.

— Это очень серьезное ранение, мисс, — ответил он. — Мы приложим все силы, чтобы спасти его.

Я лишь грустно вздохнула, попрощалась с врачом и стала собирать бумаги, дабы приход домой для Софи был не слишком шокирующим. Таблетка начала действовать, головная боль медленно отступала. Но во мне не проснулись вообще никакие эмоции — кажется, за этот день я так устала, что убийца с пистолетом в доме подруги уже не казался неожиданностью.

* * *

На Бейкер-стрит я вернулась далеко за полночь. В квартире стоял запах ванили. Зевая и осторожно ступая по полу, дабы не разбудить миссис Хадсон, я прокралась в свою комнату. Медленно открыв дверь и войдя, я подошла к туалетному столику и включила стоящую на нем лампу.

И тут же чуть не подпрыгнула от неожиданности.

У окна стоял ни кто иной, как Шерлок. Он был одет в ту самую пижаму, в которой я видела его в первый раз. Повернувшись ко мне, он сложил руки на груди и вопросительно на меня посмотрел.

— Шерлок! — со злостью прошептала я, не заметив, что было сильно слышно мой русский акцент. — Зачем так пугать?

— Где ты была? — спросил он. — У тебя кровь на рукаве.

— А ты что, папочка? — с раздражением проговорила я и посмотрела на рукав. Там действительно расползлось красное пятно. «Вот чёрт, — подумала я. — Это же рабочая одежда. Бли-и-ин…»

Детектив хмыкнул.

— Я стала свидетелем покушения на человека, — ответила я, глубоко вдыхая воздух и потягиваясь.

— Убийство? — с интересом спросил детектив.

— Это было не убийство, — наконец выдохнула я и села на кровать. — Сказала же, покушение. Но, однако, дело интересное.

— Расскажешь?

Я поудобнее устроилась на кровати, положив под голову побольше подушек, и начала свой рассказ. Мне было нечего скрывать от детектива, так как он всё равно рано или поздно узнал бы об этом деле. А с его помощью расследование будет идти быстрее. Я очень хотела найти преступника. А точнее, узнать, что ему было нужно в квартире у девушки.

Софи я всё-таки рассказала. Это была одна из причин, почему я так задержалась. Полиция сказала, что приедет как только сможет. Мы сидели в гостиной, которую я кое-как убрала, и пили вино. Вернее, это она пила вино, а мне нужно было что-то покрепче. Слезы лились из глаз девушки непрекращающимся потоком, и я успокаивала её, как могла. Наконец, ближе к двум часам ночи, после приезда и уезда полиции, она заснула. Поговорив с Лестрейдом, мы остановились на том, чтобы у входов в квартиру дежурили люди. Хоть я и не верила в повторный визит вора, перестраховаться стоило. Перед своим уходом я укрыла девушку мягким пледом и пошла к себе, попутно собрав и с сожалением выбросив осколки тарелок, разбросанные по кухне.

Мой рассказ детектив выслушал полностью, не перебивая, иногда задавая наводящие вопросы. Он сидел на пуфе напротив меня, уперев локти в колени и сложив ладони домиком. Я невольно им залюбовалась — такой сосредоточенный, в своей пижаме он выглядел просто прелестно.

Наконец я поняла, что начинаю засыпать. Речь перестала быть связной, слова путались. Шерлок это заметил. Он поднялся с пуфа и подошел к кровати. Затем накрыл меня пледом, развернулся и пошел к двери. Уже на грани сна и яви я услышала его тихий голос:

— Завтра продолжим. Доброй ночи.

А затем щелчок закрывающейся двери.

И, наверное, именно этот звук стал для меня сигналом к тому, что можно засыпать. Я повернулась на бок, и, спустя минуту, в комнате было слышно лишь моё размеренное дыхание.

* Артур Конан Дойль «Одинокая велосипедистка».

Глава 7. Дело становится интереснее

На следующий день, несмотря на то, что легла спать около трех ночи, проснулась я в девять и поняла, что больше не засну. По комнате гуляли солнечные зайчики. За время моего пребывания здесь я к ним даже привыкла, и теперь, смотря за тем, как они скачут по мне, рассмеялась. Поднявшись с кровати, я побрела в сторону туалетного столика. Пару раз проведя расческой по волосам и взглянув на свое отражение, я в который раз убедилась, что здесь я могу не спать ночь, и на утро всё равно буду выглядеть посвежевшей. А еще поняла, что я так и проспала в своей рабочей одежде — светло-кофейной рубашке и чёрных приталенных брюках. Обратив внимание на пятно на рукаве, я нахмурилась. Нужно будет найти тот растворитель, что давал мне Шерлок для удаления крови со стены. Он должен лежать где-то в чемодане.

Я переоделась в «ослика» и двинулась в дальний угол, где тот сиротливо стоял. Пока я рылась в своих вещах, пытаясь выудить со дна баночку (и как только она оказалась так далеко?), я услышала какой-то шум в коридоре. «Наверное, Шерлок Холмс и доктор Ватсон собираются на расследование», — подумала я. И тут же меня током ударила мысль о произошедшем вчера. Я мигом забыла о растворителе и, кое-как скидав обратно вещи (и так сойдет) быстрым шагом подошла к двери. С той стороны послышались шаги. Только я хотела взяться за ручку, как дверь распахнулась. На пороге стояла делегация, состоящая из Шерлока, Джона и Грэга Лестрейда. Я слегка опешила.

— О, Клэр, ты уже встала? — констатировал факт детектив, пока я отходила от шока. — Отлично. Мы едем на место преступления.

Последние слова меня отрезвили. Я улыбнулась (возможно, слишком радостно) и последовала за ним, по пути здороваясь с доктором и инспектором. У входной двери я столкнулась с миссис Хадсон, которая тут же заохала:

— Шерлок, ну я же просила! — обратилась она к детективу, который спокойно продолжил свой путь. Хотя я поняла, что на самом деле произнесла она это совсем беззлобно, даже с долей облегчения — наконец сможет побыть дома одна.

Мы вчетвером спустились вниз. У входа уже стояла полицейская машина. Я хотела было сесть в неё вместе с Джоном и Грэгом, но в последний момент Холмс меня окликнул.

— Клэр, поедешь со мной. Я хочу узнать от тебя подробности этого дела.

Я пожала плечами и вернулась к детективу. Он быстро поймал такси, и спустя несколько минут мы уже ехали на место преступления. Но вот только Шерлок решил сделать огромный крюк, дабы я успела всё до конца ему поведать. Сначала я этому сильно удивилась, но затем всё же закончила рассказ, начатый ночью.

— У тебя есть какие-нибудь догадки? — спросил у меня детектив, как только я перестала говорить.

Тут я задумалась. На самом деле, они были. Их было даже слишком много.

— Во-первых, — начала я, — как я вчера и сказала, мне кажется, что вор знаком с Питером, — заметив замешательство на лице детектива, я пояснила. — Это парень Софи, хозяйки квартиры и кафе. Преступник выстрелил в него, но меня просто оглушил. И это очень странно.

— Что ж, всю правду мы сможем узнать, только когда парень выздоровеет, — задумчиво проговорил Шерлок. — Но кто, по твоим прикидкам, мог быть к этому причастен?

— Сначала я рассматривала версию с владельцем клуба, который вот уже три года хочет выкупить у Софи помещение. Да и, впрочем, я и сейчас её рассматриваю. Но факт в том, что мне нужно его увидеть. Вчера я смогла поранить вора, — с легкой гордостью произнесла я. — У него должен быть большой порез на правом предплечье.

Наконец, мы подъехали к кофейне. Сердце сжалось от вида места, успевшего уже стать родным, которое теперь было окружено полосатой лентой. Глубоко вдохнув и выдохнув, я вышла из кэба. Сбоку я увидела машину, на которой приехали инспектор и Джон — следовательно, они уже внутри. Мы с детективом прошли к двери. Приподняв ленту, огораживающую здание, Шерлок пропустил меня вперед, а после зашел сам.

Внутри уже вовсю орудовали полицейские. Пройдя мимо них, я открыла дверь в подсобку. Хотя, открыла — это сильно сказано. После того, с какой силой её вчера выбил Питер, она висела на одной петле. Детектив удивленно на меня посмотрел.

— Это коридор в квартиру Софи, — пояснила я и зашла вовнутрь. Пройдя поворот, мы подошли к двери в дом. Я осторожно приоткрыла дверь и осмотрела квартиру. Судя по голосам, там уже были Джон с Грэгом.

Пройдя мимо нескольких полицейских, мы подошли к ним. Я увидела сидящую на диване Софи. Лицо у неё было заплаканное, а взгляд был уставлен в никуда. Отойдя от мужчин, я присела рядом с ней.

— Софи, ты как? — спросила я, обнимая девушку за плечи. В ответ она лишь еще сильнее расплакалась.

— Врачи сказали, что Питер… — она уткнулась лицом мне в плечо, и вцепилась в меня руками. — Он, скорее всего, не выживет…

Мне было очень больно на это смотреть, но я держалась. Обняв её сильнее, я гладила Софи по голове и пыталась успокоить. Её плечи вновь содрагались от рыданий.

Ко мне подошел Лестрейд.

— Нам нужно допросить…

— Вы дали ей успокоительное? — перебила я. И уже заранее предсказывала, каким будет ответ.

— Э-э… Нет, — растерянно ответил инспектор.

— Вам что там, совсем работа рассудок затуманила? — со злостью прошептала я, продолжая гладить девушку по голове, и смотря прямо на мужчину. — Срочно несите сюда пустырник или валерьянку! Она провела в таком состоянии ночь, а вы даже не подумали ничего сделать наутро?! — в том состоянии, в котором находилась девушка, ей срочно нужны были успокоительные. Да и мне, пожалуй, тоже.

Инспектор быстро испарился, видимо, на поиски таблеток, а ко мне подошел Джон.

— Клэр, всё в порядке? — с участием спросил он.

— Да. Нет, — я помотала головой, отгоняя наваждение. — Если честно, мне немного хочется убить весь Скотланд-Ярд.

— Такое бывает, — проговорил мужчина, улыбаясь. — Наверное, Лестрейд в шоке от того, как ты его отчихвостила.

— И правильно. Каким нужно быть идиотом, чтобы допрашивать девушку, что ночь провела в слезах, без успокоительного? — я перевела взгляд на Софи. Она всё так же сидела, прижавшись ко мне, и тихо всхлипывала.

Тут я увидела фигуру приближающегося к нам Шерлока. Он подошел к дивану, критически осмотрев обстановку в гостиной, и обратился к Джону:

— Перейми у Клэр роль сиделки на минуту, — а теперь уже ко мне: — Пойдем, нужно кое-что показать.

Я кивнула. Осторожно привстав, я поняла, что Софи всё-таки уснула. Уже хорошо. Уложив её на диван, я уступила место доктору Ватсону и проследовала за Шерлоком.

— Взгляни на это, — проговорил он, едва мы приблизились к окну. — Ничего не напоминает?

Я внимательно осмотрела подоконник и увидела на нем две небольших чёрных черточки, будто бы от подошв ботинок. Тут до меня дошло.

— Значит, вор проник не через дверь, а через окно, — догадалась я. — Но зачем тогда было имитировать взлом двери и убегать через неё же?

— Для того чтобы запутать нас, — ответил Шерлок, склонившись над подоконником с маленькой карманной лупой. — Этот парень не так прост, как мы думали.

Я в задумчивости отошла от него и прошлась по квартире. Краем глаза заметила, что Ватсон держит стакан с водой перед лицом Софи. Значит, таблетку она всё же приняла. Полицейские уже покинули квартиру и теперь исследовали в основном кафе. Я подошла к письменному столу, на который вчера сложила все бумаги. Пролистав их, не нашла ничего интересного — в основном, это были счета за квартиру и поставки продуктов. Затем прошла вдоль стены и остановилась напротив зеркала. Только сейчас я осознала, что всё это время проходила в кигуруми.

Ну что ж, терять мне теперь было нечего, поэтому я решилась на отчаянный поступок. Выйдя из квартиры на улицу, я направилась на второй этаж здания — в клуб «Чёрная фиалка». Пройдя мимо нескольких полицейских, которые проводили меня очень странными взглядами, я поднялась наверх по уличной лестнице и дернула дверную ручку.

Внутри клуб оказался довольно стильным. Чёрные кожаные угловые диваны, серебристые столы и мощные колонки на стенах, покрашенных в тёмно-фиолетовый цвет. Стены так же были украшены картинами — довольно своеобразным современным искусством. Прямо напротив двери стояла металлическая барная стойка. К ней я и направилась.

У компьютера сидела, читая журнал, молодая девушка примерно моего возраста. Когда я подошла, она подняла на меня глаза.

— Простите, мы сегодня не работаем, — проговорила она и вновь уткнулась в свой глянец.

— Странно, а дверь оказалась открытой, — парировала я, облокотившись на стойку. — Мне нужно увидеться с вашим директором.

Она вновь подняла на меня глаза и смерила таким брезгливым взглядом, что мне захотелось поскорее оттуда сбежать. Но я не могла.

— У меня к нему очень важный разговор, — твердо сказала я.

Сзади послышались шаги. Я резко обернулась и увидела в паре метров от себя Майкла Кросса — он вновь был одет в «Бриони», но теперь уже это был тёмно-зеленый костюм. Видимо, он только что окончил телефонный звонок, так как в руке у него был зажат смартфон. «Или он кому-то написал», — подумала я.

— О-о, мисс Монроуз! — наигранно радостно проговорил он, подходя ближе. — Рад вас здесь видеть. Чем могу помочь?

— Мне нужно с вами поговорить, мистер Кросс, — ответила я.

— Конечно, — ответил он, сверкая белоснежной улыбкой. — Пройдемте ко мне в кабинет, и мы обсудим ваш вопрос, — он подошел ближе и подставил свою руку. Я чуть закатила глаза и взяла его за локоть. За мгновение до этого я успела заметить, как он шепнул девушке за стойкой несколько слов одними губами. Она кивнула, а я прищурилась. Что-то здесь явно было не так.

Мы шли какими-то бесконечными коридорами, проходя один поворот за другим. Насколько я поняла, его кабинет находился ниже клуба, на втором этаже, так как единожды мы спускались по лестнице. Мне уже начало казаться, что он пытается завести меня в какую-нибудь комнату и там тихонько придушить, но тут мы, наконец, подошли к тёмной дубовой двери. Я увидела справа от неё лестницу вниз и подумала, почему же мы не могли подняться по ней. На двери висела золотистая табличка со словами: «Майкл Кросс, генеральный директор». Мужчина открыл дверь, впуская меня внутрь, а я мысленно скрестила пальцы.

Кабинет оказался небольшим помещением, чему я очень удивилась. По стенам, выкрашенным тёмно-зеленой краской почти такого же оттенка, как и костюм мужчины, стояли большие застекленные шкафы с множеством папок. Под потолком виднелась решетка вентиляции. Возле окна, завешенного жалюзи, прямо напротив входа, стоял массивный письменный стол, на котором в идеальном порядке лежали различные бумаги. Справа от стола находился чёрный кожаный диван.

— Присаживайтесь, — проговорил Майкл, закрывая дверь. — Будете чай, кофе?

— Нет, спасибо. Я пришла только ради того, чтобы с вами поговорить, — ответила я, проходя по кабинету и пытаясь заметить что-нибудь, что намекнуло бы на его причастность к делу. Но ничего необычного я не обнаружила. Обычный среднестатистический кабинет богатого человека, разве что на полу не хватает шкуры тигра и по стенам не развешены портреты английских королей.

Кросс нахмурился, но потом снова взял себя в руки и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Тогда давайте начнем. У меня сегодня много дел, простите.

— Конечно, — ответила я. — Итак, вы, вероятно, уже наслышаны о том, что вчера вечером в квартиру мисс Харрис пробрался вор, — я сделала паузу, наблюдая за реакцией мужчины. Он лишь кивнул, тогда я продолжила. — Сейчас ведется расследование по этому делу. Я — один из его участников. Мы должны проверить всех подозреваемых, поэтому ответьте: где вы были и что делали вчера в девять часов вечера?

— Я был на другом конце Лондона, решал вопрос с покупкой новой машины, — с готовностью ответил он.

— Это может кто-нибудь подтвердить?

— Да, позвоните в автосалон «МакЛарен», вчера я выбирал у них новый автомобиль.

Либо этот джентльмен хороший актер, либо он действительно непричастен к преступлению. Но мне оставалось проверить еще одну свою догадку.

— Есть предположение, что вор искал какие-то бумаги. Что вы можете сказать по этому поводу?

А вот тут я всё-таки его поймала. Лицо владельца клуба на мгновение застыло, и я увидела, как у него заходили желваки. «Да! — с удовлетворением подумала я. — Значит ты всё-таки не такой хороший, каким себя описываешь».

— Простите, никак не могу это прокомментировать, — с натянутой улыбкой произнес он.

— Хорошо, — я подошла к Майклу и улыбнулась. — Было приятно иметь с вами дело. До встречи.

Мы пожали друг другу руки, и я направилась к двери. У самого входа я резко развернулась и произнесла:

— И ещё. Можете убрать свою ищейку с места преступления, она там всё равно ничего не найдет.

— Что? Но как вы узнали? — с неподдельным удивлением произнес мужчина.

— Я лишь проверила свою догадку, — с улыбкой ответила я. — Всего доброго.

Только я прикоснулась к ручке двери, как её уже открыли с другой стороны. Да что ж меня сегодня все опережают? На пороге стояла девушка лет двадцати пяти, одетая в чёрные рваные джинсы и рубашку с закатанными рукавами. Я пропустила её внутрь и бросила беглый взгляд на её руки. Из-под рукава виднелась тонкая красная полоска. Это было правое предплечье.

Не может быть.

Девушка уже прошла внутрь, хлопнув дверью перед моим носом. А я, не медля ни минуты, рванула в кафе. Сбегая по лестнице, преодолевая по пять ступенек за раз, я думала, как такое могло произойти. Это что, черт возьми, наёмник? В совпадения я не верила.

Сбежав по лестнице, я оказалась в клубе. Быстрым шагом пройдя мимо девушки, которая всё так же сидела за стойкой с журналом, я выбежала на улицу. Обойдя здание, я увидела, что почти все полицейские машины исчезли. Влетев в кафе и оглядевшись, я поняла, что там пусто. Преодолев расстояние от входа до подсобки, и вошла в дверь (её вновь повесили на петли) и оказалась в коридоре, отделяющем меня от квартиры. Я быстро подошла ко входу и положила ладонь на дверную ручку, но тут замерла.

Я слышала голоса.

Они раздавались и не из квартиры, и не из зала. Но откуда? Я подошла к одной стене, затем к другой. Нет, звук шел не оттуда. Тогда я подняла голову наверх.

Под потолком находилась решетка вентиляции.

Я схватила тележку, попутно уронив все швабры, и пододвинула её к стене. Затем вскарабкалась наверх и приложила ухо к решетке. Я напрягла весь свой слух, дабы расслышать разговор.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — произнес женский голос.

— Пока парень в больнице, нам ничего не грозит. Но вот что будет, если он выживет? — ответил мужской.

— Не выживет. Я с ним разберусь. Но на какое-то время нам нужно уйти из поля зрения полиции, лучше, если…

Голоса стали неразборчивыми, и вскоре совсем утихли.

Я стояла в ступоре около минуты. В висках стучала кровь. Я ни на секунду не сомневалась в том, о чём был разговор. «Они хотят убить Питера», — пульсировало в голове. Я осторожно спрыгнула с тележки и отодвинула её обратно в дальний угол. На деревянных ногах я подошла к двери в квартиру. Она была заперта. Постучав несколько раз и судорожно втянув воздух, я расправила плечи. Теперь мне стало по-настоящему страшно.

* * *

Я ходила кругами по квартире Софи и размышляла. Шерлок с Джоном отправились обратно на Бейкер-стрит, а я решила остаться здесь. В больнице, возле палаты Питера, дежурили полицейские. Я им не очень доверяла, но, по крайней мере, сейчас день — убийца вряд ли решила бы сделать свое дело.

Софи сидела на диване и раскладывала по файлам документы: в один — плата за квартиру, в другой — поставки сладостей и кофе, в третий — всё остальное. Я еще несколько раз внимательно осмотрела комнату — никаких улик, кроме тех, что нашел Шерлок, не было. И это такое ужасное чувство — я знала, кто был преступником, но подслушанный разговор не имел бы никакой роли в суде. Мне нужны были более весомые доказательства.

Девушка, наконец, навела в бумагах порядок. Она положила их в стол и направилась в сторону кухни.

— Будешь чай? — спросила она на ходу.

— Пожалуй, да, — ответила я, следуя за хозяйкой квартиры.

Софи подошла к плите и поставила чайник.

— Где у тебя чашки? — спросила я, намереваясь помочь.

— Там, в верхнем угловом, — махнула она рукой в нужном направлении.

Я подошла к шкафчику и открыла дверцу. Взяв пару чашек, я хотела было его закрыть, но моё внимание привлекло нечто, лежащее с краю. Я привстала на цыпочки и вытащила оттуда несколько сложенных пополам бумаг формата А4.

— Софи, это что? — с удивлением спросила я.

— Это… — девушка зевнула, прикрыв рот ладонью. — Документы на кафе. Положи обратно, пожалуйста.

И тут меня осенило. Стоя с бумагами в руках, я смотрела в одну точку прямо перед собой. Софи возилась возле плиты, доставая ложки и чай. А до меня наконец дошло. Все кусочки паззла собрались воедино.

Я поняла, что они искали.

Глава 8. Свидание в больнице

В квартире зазвонил телефон. Я сидела на диване, задумчиво глядя в стену, и не обращала на него никакого внимания. На часах было начало пятого. Я находилась в одном положении с полудня, полностью сконцентрировавшись и пытаясь понять, как действовать дальше. Ничего интересного или полезного в голову не приходило.

— Да, — услышала я голос Софи из соседней комнаты. После принятых еще утром успокоительных, она до сих пор была похожа на овощ. В психологическом плане, конечно. Но сейчас так было даже лучше.

С полминуты стояла тишина. Видимо, она слушала говорящего.

— Что?..

Я напряглась.

— Да, конечно! Хорошо! — радостно произнесла Софи.

Я наблюдала за ней через зеркало, висящее напротив и открывающее отличный обзор на всю квартиру. В нем было видно, как девушка сжала смартфон в ладони и глубоко втянула носом воздух, закрыв глаза и запрокинув наверх голову. Потом с улыбкой на лице она чуть ли не бегом приблизилась ко мне.

— Клэри, он… Он будет жить! — воскликнула девушка. Я приоткрыла рот и медленно встала. Затем широко улыбнулась и обняла Софи так крепко, как только могла. Я видела, как у неё в глазах стояли слезы, и понимала, каково это — узнать, что самый родной человек будет жить дальше.

Мы крепко обнялись. Софи плакала мне в плечо и тихо всхлипывала. Но это были слёзы радости. Даже у меня из глаз выкатилось несколько маленьких соленых капелек. Я всеми клетками тела ощущала тепло, исходящее от этой девушки. От этой поистине сильной девушки, пережившей в своей жизни многое. Но я поняла, что этот короткий звонок подарил ей чувство того, что еще не всё потеряно. Желание жить дальше.

Мы договорились встретиться в больнице через час. Я побежала на Бейкер-стрит, дабы переодеться и сообщить последнюю новость Шерлоку. Преодолев расстояние, отделяющее меня от заветной двери, я вломилась в квартиру. В прихожую тут же выбежала миссис Хадсон.

— Клэри, что случилось? Кто за тобой гнался? — с волнением произнесла она, подходя ко мне. Я широко улыбнулась и, сама того не ожидая, обняла женщину. Видимо, настроение Софи передалось и мне. Я отстранилась, чмокнула тётю в щеку и помчалась на второй этаж. А Марта лишь непонимающим взглядом уставилась мне вслед, не сказав ни слова.

* * *

Спустя час мы с Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном прибыли в назначенное место. Я сменила свой наряд на более практичный — джинсы и ту самую сиреневую футболку, что так приглянулась мне еще в первый день. Шерлок был одет в своё черное пальто, а Джон — в белую клетчатую рубашку с надетым поверх неё синим пиджаком и джинсы. У входа мы встретили Софи, которая успела немного накраситься и принарядиться — на ней красовалось бежевое платье-футляр, отделанное кружевом. Уже в составе с ней мы прошли внутрь.

Больница Святого Варфоломея была очень большой. Нет, просто огромной, особенно если учесть то, что в одном этом здании находились также морг, институт и музей. Ещё, насколько я помнила из уроков истории, Бартс был одним из старейших госпиталей Великобритании. Это здание почти не выделялось среди рядов остальных лондонских домов, поэтому, будь я здесь одна, точно прошла бы мимо.

Мы двигались по больнице, проходя одну дверь за другой. Все молчали, но это молчание было красноречивее любого разговора. Мы шли длинными коридорами, которые были отреставрированы и выглядели сейчас точно так же, как и много веков назад. Это здание действительно казалось музеем, удивительно, что здесь еще и лечили.

Наконец, мы подошли к нужной двери. Шерлок толкнул её, и мы, не медля, вошли внутрь. Это была просторная комната с высоким потолком, имеющая два окна с видом на улицу. У правой стены стояла кровать с лежащим на ней Питером, а вокруг суетились врачи. Кто-то уносил капельницы, кто-то приносил новые, а у кардиографа стоял, внимательно изучая изображение, мужчина в халате. Джон подошел к нему, дабы узнать, как обстоят дела с парнем.

— Мы провели пятнадцатичасовую операцию, — ответил тот. Им оказался мужчина лет сорока пяти, высокого роста, с аккуратной стрижкой и, судя по дорогим наручным часам, неплохо зарабатывающий. — В конце думали, что всё уже потеряно, но каким-то чудом он выжил. Это очень сильный парень, — добавил он в конце, немного странно глядя на Питера.

Я взглянула на Софи. Она улыбалась сквозь слезы.

— Можно мне к нему подойти? — тихо спросила она.

Врач кивнул. Остальные доктора уже исчезли из комнаты за то время пока мы с ним разговаривали. Как я поняла, он и был хирургом.

— Сейчас он очень ослаблен, — произнес мужчина. — Поговорите с ним о чем-нибудь хорошем. А вот с допросом придется подождать, — обратился он к нам. — Как минимум, до вечера. А лучше до завтрашнего утра.

Шерлок нахмурился. Я взглянула на него, и мне показалось, что что-то не так. Всё это время он беседовал с Джоном, видимо, обсуждая план дальнейших действий. Мы вышли из комнаты вместе с остальными врачами, оставив парня с девушкой наедине.

Выйдя в коридор, я подождала, пока мимо нас пройдут люди, и подошла вплотную к мужчинам.

— Питера хотят убить, — тихо произнесла я, не глядя на них.

— Я догадывался, — пробормотал Шерлок. — Откуда такие сведения?

— Я подслушала разговор тех людей, что проникли в квартиру Софи. Это оказался тот самый владелец клуба и наёмник. Они хотели выкрасть у неё документы на кафе, но Питер им помешал. И теперь, чтобы не дать ему раскрыть всю правду, они хотят его убрать.

— Правду? Интересно. Когда?

— Без понятия, — я пожала плечами. — Но, судя по всему, скоро. Так как он очнулся, — а об этом они точно узнали, — и теперь представляет для них опасность.

— Тогда будем начеку, — закончил Джон, за время нашего разговора не произнесший не слова.

Будем начеку.

* * *

На город медленно опускались сумерки. Зажигались фонари, освещающие улицу, а издалека казалось, будто это большие желтые светлячки. Шерлок с Джоном ушли в участок, дабы обсудить дело с Лестрейдом, а я осталась в палате вместе с Софи. Питер действительно был пока очень слаб, и в любой момент могла нагрянуть наемница, поэтому здесь должен был кто-то остаться. Естественно, про неё я девушке ничего не рассказывала. Это было бы слишком сложно объяснить.

Я взглянула на Софи. Она сидела возле постели парня в одной позе, не сменяя её на протяжении тех трёх часов, что мы здесь находились. Девушка положила свою ладонь поверх руки парня, гладила её и что-то шептала вполголоса. Мне было больно на это смотреть. Ей нужно было поспать, а вместо этого она сидела и ждала, сама не понимая, чего именно.

— Софи, иди домой, — наконец, не выдержала я.

Девушка подняла глаза и удивленно на меня посмотрела.

— Ты устала, у тебя сильный недосып. Тебе нужно отдохнуть. Я посижу с Питером, и если он вдруг очнется, я тебе сообщу, — произнесла я, поднимаясь со стула, на котором всё это время сидела, и направилась в сторону кровати.

— Я не могу, — попыталась сопротивляться Софи, но я её тут же прервала.

— Можешь.

Видимо, поняв, что она сейчас не в состоянии со мной спорить, девушка поднялась со своего места и подошла ко мне.

— Спасибо, — тихо произнесла она, обняв меня. Я погладила её по спине.

— Всё будет хорошо.

Уже стоя на пороге, она обернулась и произнесла:

— Обязательно позвони.

Я кивнула. И только когда за девушкой закрылась дверь, поняла, что не смогу этого сделать. У меня не было с собой телефона.

Но Софи уже ушла.

* * *

За окнами полностью стемнело. Я ходила кругами по комнате, думая, куда запропастились мужчины. Питер всё так же спокойно лежал, и понять, что он жив, можно было только по кардиографу, на котором высвечивались колебания его сердечного ритма. Я не могла даже присесть, потому что моё состояние в тот момент близилось к пику — скоро должен был нагрянуть убийца, а я здесь одна, и плюс ко всему, совершенно обезоружена. Это обстоятельство удручало, но я пыталась вести себя спокойно и сдержанно.

Вдруг скрипнула дверь. Я резко обернулась. На пороге стоял тот самый хирург. В руках у него был пакет с прозрачной жидкостью. Судя по всему, с глюкозой.

— Простите, я думал, здесь никого нет, — сказал он, проходя внутрь. — Мне нужно поставить капельницу пациенту.

— А разве этим занимаются не медсёстры? — спросила я, пропуская его к парню.

— С этим мальчиком нужна предельная осторожность, — ответил доктор. — Прошу вас пока что покинуть помещение. Когда закончу, я вас позову.

Я пожала плечами. Ну, мало ли. Но всё же я немного удивилась, ведь он за всё время нашего общения ни разу не назвал полностью имя Питера.

Выйдя из палаты, я решила пройтись по коридору. Пока я осматривала его высокие потолки и красивые зарешёченные окна, ко мне пришла мысль, что это место действительно больше похоже на музей, нежели на больницу. Попади я сюда случайно, никогда бы и не догадалась о его действительном назначении.

Погруженная в свои мысли, я шла всё дальше и дальше по коридору, как вдруг на повороте случайно столкнулась с мужчиной. Это тоже был доктор. Он имел уставший вид и красные глаза, какие бывают, если всю ночь не спишь, а только пьешь кофе и занимаешься делами. Он нес в руках небольшую папку с бумагами, которую благополучно выронил, когда я в него вписалась.

— Простите, пожалуйста, — произнесла я, садясь на корточки и собирая документы обратно в папку. Сложив всё как было, я закрыла её и увидела на обложке прикрепленную скрепкой фотографию Питера. — О… Вы несете доктору документы? Если хотите, я могу занести, мне всё равно нужно туда возвращаться.

— К доктору? Извините, но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — усмехнулся он, забирая у меня папку.

— Ну как же, к хирургу, который оперировал этого парня, Питера, — я попыталась улыбнуться, дабы сгладить неловкость ситуации.

— Вы, вероятно, что-то путаете. Я оперировал Питера МакКонахи, — произнес мужчина, глядя на меня, как на умалишенную.

— Но как же…

Нет, только не это.

Мне хватило секунды, чтобы осознать, что же всё-таки произошло. Я идиотка. Полная идиотка!

Я рванула по коридору, оставив мужчину в полном изумлении смотреть мне вслед. Всё это время убийца был так близко к нам, а я просто зациклилась на том, что это должна быть девушка, которая специально проникнет в больницу ради убийства. Как же я узко мыслила! Убийцей не обязательно должен быть один и тот же человек. Ну почему, почему я не подумала об этом раньше?

Подбежав к нужной двери, я с силой её толкнула, предполагая, что она будет закрыта. Но дверь легко отворилась, впуская меня в комнату. Быстро войдя внутрь, я увидела мужчину, стоящего рядом с кроватью Питера и вещающего пакет с жидкостью для капельницы на специальный держатель. При звуке выбитой мною двери он обернулся.

Наступила немая сцена.

Мужчина замер, глядя на меня. У него в руках не было ножа или другого оружия, которым он мог бы причинить вред Питеру. Он лишь вешал на крючок пакет с глюкозой. Я с космической скоростью прокручивала у себя в голове варианты возможного развития событий. Неужели я опять оказалась неправа? Но как? Чёрт возьми, почему всё происходило так стремительно?

— Извините, — произнесла я, выдохнув. Медленно закрыв дверь, я остановилась.

— Ничего, я уже закончил, — произнес мужчина. В его голосе послышались нотки беспокойства.

Я напряглась.

— Если хотите, можете подойти к мальчику, — сказал мне доктор, обходя кровать и нажимая на экране какие-то кнопки.

— Могу я увидеть историю болезни Питера? — произнесла я, подходя к мужчине.

— Она сейчас не у меня, — ответил тот, не отрываясь от экрана. — Вы можете забрать её внизу. Это важный пациент, все бумаги по нему в архиве.

— Вы ведь главный врач, — проговорила я, подходя к капельнице и внимательно всматриваясь в содержимое пакета. Ничего необычного, это действительно была глюкоза. Но что-то здесь явно было не так. — Расскажите мне, какой курс восстановления вы ему назначили, — я вновь обошла кровать и встала на расстоянии двух шагов от мужчины, скрестив руки на груди.

— Простите, я не могу этого сейчас рассказать, мы пока еще всё до конца не решили.

— Какая фамилия у этого парня?

Этот вопрос явно поставил лже-врача в тупик. Ведь, читай он дело Питера, он бы по-любому запомнил фамилию такого важного пациента. Я в кои-то веки оказалась права. Но чувство радости от разгаданного замысла длилось недолго.

Потому как в следующую секунду мужчина резко развернулся и попытался ударить меня кулаком в живот. Я успела уклониться, но тут увидела, как у него в руке блеснул нож.

А вот к такому жизнь меня не готовила. Но я обязана была собраться и пойти в бой — Питер не должен пострадать.

Я ударила мужчину в солнечное сплетение, но моей силы явно было не достаточно, чтобы его обезвредить. Этот маневр был предназначен лишь для того, чтобы увести его подальше от кровати. Я понимала, насколько глупо мне — полутораметровой девчонке — соревноваться в рукопашном бою со здоровым мужиком. Он лишь усмехнулся, глядя на мои жалкие попытки его обезвредить, и с силой ударил по лицу. Я не успела отпрянуть и упала на стену, порядочно приложившись об неё головой. В ушах зазвенело. Кое-как сфокусировав зрение, я видела, что он вновь подходит к кровати.

— Не смей! — прокричала я. Собственный голос показался мне чрезвычайно громким.

Преступник зарычал. Видимо, ему надоело, что я продолжаю мешаться под ногами. Он быстро подошел и схватил меня за правую руку, сильно заведя её назад. В кисти что-то щелкнуло. Через секунду запястье будто бы охватило пламя. Я вскрикнула. Боль лишь усилила мою ненависть к этому существу. Чудом вырвав руку из железной хватки, я убрала поврежденную конечность за спину и ударила его в пах. Мне наконец удалось его обезвредить. На несколько секунд он согнулся пополам. Я преодолела расстояние, разделявшее нас, и с силой толкнула его ногой. Мужчина упал на пол. Это была маленькая победа.

Но только тут до меня дошло, что я совершенно не знала, что делать дальше. Держась за стену, я как можно быстрее подошла к кровати. Бегло осмотрев покрывало на предмет пятен крови, я немного успокоилась. Но тут, взглянув на кардиограф, я осознала ужасную вещь.

Сердце парня медленно останавливалось.

Мужчина всё еще валялся на полу, и у меня было несколько секунд. Голова почти прошла, в ушах уже не звенело. Я совершенно ничего не смыслила в медицинской аппаратуре. Беспомощно глядя то на экран, то на Питера, я не знала, что мне делать. Мне хотелось просто расплакаться от собственного бессилия.

Но вдруг парень чуть приоткрыл глаза.

— Капельница… — едва слышно пробормотал он.

Резко обернувшись, я увидела, что мужчина медленно встает. Я взялась пальцами за основание иголки, воткнутой в вену парня, и, закрыв глаза, выдернула её. Взглянув на кардиограф, я поняла, что все сделала правильно. Сердечный ритм начал медленно восстанавливаться.

— Сзади! — прохрипел вдруг Питер. Я обернулась и увидела в полуметре от себя убийцу. Он ударил меня в солнечное сплетение быстрее, чем я успела что-либо осмыслить. Из легких вышибло весь воздух, но я не упала. Мне нужно было тянуть время. Кто-нибудь должен ведь сюда зайти.

Кто-нибудь.

Я услышала голоса и топот в коридоре. «Ну наконец-то», — с облегчением подумала я, но тут почувствовала острую боль в области рёбер. Это было настолько неожиданно, что у меня брызнули слёзы.

В глазах потемнело, и я всё-таки упала на пол. Я отчаянно пыталась сохранить остатки сознания, но это плохо удавалось. Мир погружался во тьму. За мгновение до того, как полностью провалиться в бездну, я услышала крики. Затем — жуткий грохот на другой стороне комнаты. Топот ботинок по полу. И черные кудри перед моими глазами.

— Клэр, ты меня слышишь? Клэр! — в уши будто ваты напихали. Я не могла ничего ответить. Лишь чувствовала, как по руке стекает что-то теплое и липкое. И понимала, что это, возможно, самый бесславный конец, какой только можно себе представить.

Я хотела сказать, что бы они позаботились о Питере, но не смогла даже открыть рот. Веки налились свинцом, а тело казалось деревянным. Меня взяли чьи-то сильные руки и понесли куда-то. Наверное, это был Шерлок. Или нет…

Боль усиливалась. Казалось, я вся состою из одной только боли. Я пыталась не закрывать глаза, не сдаваться. Со всей силы я вцепилась в одежду человека, несущего меня. Это был не Шерлок. Не его пальто. Я попыталась зацепиться остатками сознания за какую-нибудь деталь, но не могла.

Всё вокруг резко затормозилось. Мир потерял свои очертания. Я поняла, что теперь бороться нет смысла. Мне было уже плевать на то, выживу я, или нет. Сейчас мне хотелось лишь заснуть.

Забыться.

Навсегда потеряться в пучине собственных страхов.

Глава 9. Все становится на свои места

Я медленно открываю глаза. В них тут же брызжет солнечный свет.

Я жива?

Пытаюсь переменить положение, но бок пронзает резкая боль.

Не может быть.

Я находилась в светлом помещении. Это была небольшая больничная палата, но что-то мне подсказывало, что не в Бартсе. Стены были выкрашены в белый цвет, отдающий голубизной, а на полу был тёмно-коричневый ламинат, или что-то вроде того. Прямо напротив меня находилась белая пластиковая дверь, а на левой стене — приоткрытое окно с развевающимися на нём жалюзи. Я повернула голову влево. У кровати стояла капельница с идущей от неё тонкой трубочкой, оканчивающейся иголкой в моей руке. Всегда ненавидела капельницы. Но сейчас понимала, что без неё мне никак.

Вытянув шею чуть вперед, я увидела над дверью часы. Большая стрелка приближалась к девяти. Получается, я пролежала здесь всю ночь. В районе ребер сильно саднило, что неудивительно — как-никак, а меня проткнули ножичком. Про себя я усмехнулась. Только неделю живу в этом мире, а уже успела столько всего натворить. «Да уж, видимо, везде себе найду приключений на пятую точку», — подумала я.

Вдруг дверь скрипнула. Я вновь прикрыла глаза, но не до конца, а так, чтобы видеть происходящее. На пороге я узрела до боли знакомое пальто. Шерлок чуть задержался, но после всё же прошел в комнату. Я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Мужчина медленно приблизился к кровати. Затем пару секунд простоял в нерешительности, а после присел на стоящий рядом стул. Взглянув на меня, он прищурился. Я не могла долго притворяться, поэтому в следующую секунду уже выдала себя.

— Преступник схвачен? — быстро спросила я, хотя и так знала ответ. На удивление, мой голос даже был нормальным, а не таким осипшим, каким я себе его представляла.

Шерлок вздрогнул, а затем с облегчением взглянул на меня. Я слабо улыбнулась.

— Идиотка, — только и произнес он.

Нет, я точно жива.

— Я знаю.

— Ну зачем, скажи мне, ты к нему полезла? — детектив говорил серьезным тоном, но по его глазам я видела, что он рад моему возвращению к жизни.

— Просто я идиотка с завышенной самооценкой, не сидящая на месте и жаждущая того, чтобы её пырнули ножом, — усмехнулась я.

— Да, это я уже заметил, — хмыкнул мужчина. — Как ты?

— Как себя может чувствовать человек, получивший ножевое ранение? Не могу шевелиться, тело болит, а так всё нормально, — я скривилась, вновь взглянув на иглу. — Сколько мне тут еще лежать?

— Пока не поправишься. Думаю, около недели, если всё будет хорошо. По крайней мере, так сказал Джон.

— Миссис Хадсон знает?

— Нет, — ответил детектив, задумавшись о чём-то. — Я сказал, что ближайшее время ты ночуешь у своей подруги.

— Может, стоило всё-таки рассказать? — протянула я, попутно думая, что было бы лучше в таком случае.

— Если хочешь, могу и рассказать, — хитро произнес Шерлок, — но в таком случае она тут же позвонит твоим родителям и, боюсь, ты попрощаешься с карьерой частного детектива.

— Что? — я ошалело смотрела на него, не веря своим ушам.

— Да, с этого дня ты официально в нашей команде, — ответил мужчина. — Имеешь что-то против?

— Боги, конечно нет! — я не могла поверить в такую удачу.

— Вот и отлично. А сейчас я, пожалуй, пойду, — проговорил Шерлок, вставая с места. — К тебе гость.

Мужчина прошел до середины комнаты, остановился и произнес:

— Заходи.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Питер. Он был одет в бирюзовую клетчатую рубашку и пижамные брюки. Немного пошатываясь, он медленно подошел к моей кровати и присел на стул, ранее занимаемый Шерлоком. Последний, к слову, помахал мне на прощание и вышел, прикрыв за собой дверь. Я лишь улыбнулась и перевела взгляд на парня.

— Спасибо, что спасла мне жизнь. И прости, что всё так вышло, — произнес он, с раскаянием глядя на меня.

— Ладно, всё уже позади, — ответила я, нажимая на кнопку сбоку кровати, дабы немного приподнять спинку. — Как-нибудь переживу. Ты сам-то как?

— Уже намного лучше. Боюсь, если бы ты в тот раз не выдернула из меня иголку, я бы умер прямо там.

— Он что-то добавил в раствор? — спросила я, имея в виду врача.

— Когда ты ушла, я сразу почувствовал неладное. Вставляя мне иглу в руку он очень странно ухмыльнулся. А потом я понял, что силы меня медленно покидают, — парня передернуло от воспоминаний. — Уже потом мистер Холмс сказал, что в глюкозу был добавлен стрихнин — это какой-то наркотик, от которого даже при малых дозах люди умирают в течение получаса.

— Ужас какой, — произнесла я и нахмурилась. — Но зачем он это сделал? Зачем тебя хотели убрать?

— Я рассказал об этом только мистеру Холмсу, — чуть помявшись, ответил Питер. — Но, думаю, в свете последних событий, ты тоже должна знать.

Я приготовилась слушать. Парень резко выдохнул, провел рукой по волосам и начал свой рассказ.

— Эта история началась еще пять лет назад. Тогда мне было восемнадцать, я жил со своими родителями в Бирмингеме, учился в колледже. Они были исследователями, и однажды уехали в экспедицию в Центральную Африку, оставив меня одного. Нет, ты не подумай, они были очень хорошими, но эта экспедиция была важна для всех нас, ведь при благоприятном исходе мы бы получили всё и даже больше. Но… — Питер замолчал.

— С ними что-то случилось? — догадалась я.

— Они не вернулись обратно. Навсегда потерялись в экваториальных лесах.

В комнате повисла давящая тишина. Я не могла даже подумать, что у них с Софи настолько идентичные судьбы — у обоих нет родителей. «Как теперь и у меня», — подумала я. Грустно вздохнув, я решила не углубляться в свои воспоминания — сейчас не время. Питер сжал кулаки — видно, что ему было трудно это вспоминать. Но вскоре он продолжил:

— У меня не было никаких родственников в Англии. Бабушка с дедушкой жили во Франции, и я их почти не знал. Но однажды мне на почту пришло письмо из Лондона, от моего двоюродного дяди. С ним я был незнаком, но он предложил мне переехать к нему. Тогда я сильно этому удивился, а он сказал: «Я чувствую вину перед твоим отцом за то, что потерял с ним связь». У меня не было выбора, и на следующий день я отправился в Лондон. Этот мужчина показался мне очень приветливым. Помог с устройством в новый колледж, оплатил учёбу. Я не верил, что это всё происходит со мной. Но по прошествии нескольких месяцев стал замечать, что он что-то скрывает.

Однажды я спросил у него, в чем дело. Он нахмурился и ответил:

— Твои родители всё же завершили свою экспедицию. Но они не получили денег. Все средства, которые должны были быть твоими, теперь принадлежат другим людям.

Мне это показалось страшной несправедливостью, и я хотел любым способом получить обратно кровные деньги родителей. Он отметил, что через суд их вернуть будет невозможно, придется хитрить. Я сказал, что согласен на любые меры.

Тогда я даже не догадывался, к чему это всё приведет. И не знал, что всю историю с деньгами он только выдумал.

В комнате воцарилось полное молчание. Солнце скрылось за тучей, и в помещении стало темнее. В окно подул сильный ветер, раздувая жалюзи и наполняя палату холодным морским воздухом. Разом стало так неуютно, что захотелось уйти оттуда подальше. Но это было невозможно.

Я пыталась обдумать все, что сейчас произнес парень, и мысленно приходила в шок.

— Твой дядя… — я не могла поверить, что всё правда.

— Майкл Кросс, — закончил за меня Питер.

Это было что-то невероятное. Я смогла, наконец, сложить всю логическую цепочку.

— Софи рассказала, что вы начали встречаться три года назад. Получается… — Во рту мгновенно пересохло. — Ты всё это делал только ради денег?

— Нет, это…

— Я не понимаю, — моё состояние всё еще было близко к шоку, и я пропустила его слова мимо ушей. — Софи действительно тебя любила, а ты лишь пользовался ею? Ради того, чтобы получить какие-то бумажки, которых на самом деле даже не существовало?

— Нет! — чуть ли не вскрикнул Питер, но вовремя сдержался. — Да, я начал встречаться с ней только ради того, чтобы в конце получить своё. Но потом… Потом я действительно влюбился. Без памяти, как подросток, — он разжал кулаки. На ладонях виднелись красные следы от ногтей. — Я решил отказаться от этой затеи, но дядя принял всё в штыки. Тогда я понял, что тут дело нечисто. Он пытался давить на жалость, толкал целые речи о том, каким трудом родители зарабатывали эти деньги. Деньги, которых не было.

— Но зачем ему было лгать об этом?

— Деньги были лишь прикрытием, чтобы я согласился на эту авантюру. На самом деле он хотел получить себе в руки документы на кафе, — последние слова мы произнесли уже вместе.

Тут всё стало на свои места.

— Тот вор-поставщик — тоже его рук дело? — догадалась я.

— Судя по всему, да. Планировалось, что суд над ним отвлечет Софи, и они смогут проникнуть в квартиру и забрать документы. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно, — с грустью произнес парень, опустив голову.

— Тебя не посвящали в план? — удивилась я. — Ты же был там самой главной фигурой.

— В конце дядя, видимо, понял, что я могу всё испортить. Он решил, что сможет провернуть дело сам, прибегнув к помощи своих пешек, — Питер вздохнул. — Но в таком случае, ему оставалось лишь одно.

— Убить тебя.

В комнате повисла тишина, но теперь она была уже окончательной. Мне с трудом верилось, что такое вообще возможно — убить своего племянника ради какого-то кафе. Парень сидел на стуле с прямой спиной, глядя в одну точку прямо перед собой и вновь сжимая ладони в кулаки. Нам обоим было, что обдумать.

Я лежала на кровати, сложив руки поверх одеяла, и наблюдала, как прозрачный раствор течет по трубке в мою вену. Это зрелище завораживало. Я пыталась отрешиться от всех мыслей, чтобы голова была пуста. Но у меня не получилось. Никогда не получалось.

Наконец, спустя несколько минут, я решила нарушить тишину.

— Эта история… — я не могла подобрать слов. — Мне очень жаль, Питер.

— Не нужно меня жалеть, — произнес он, повернувшись ко мне. — Я сам виноват в том, что произошло. Это только моя вина.

— Нет. В этом виноват Кросс, но не ты, — я посмотрела ему в глаза. — Ты не знал, что всё так кончится.

— Я должен был сразу рассказать всё Софи, но не смог. Я просто трус, — прошептал Питер.

— В конце концов, у всех свои недостатки, — усмехнулась я, устраивая голову поудобнее на мягкой подушке. — Но ты не обязан с ними мириться. Пытайся лишь впредь не допускать старых ошибок.

— Надеюсь, ты права. Но вот Софи…

— Обязательно простит, — я улыбнулась. — Она любит тебя больше жизни. Видел бы ты, как она переживала после того случая. Расскажи ей всё, от начала и до конца. Главное, если любишь, не обманывай её больше. Никогда.

— Никогда, — повторил парень. Я заметила, как из глаза у него выкатилась слезинка. Это был хороший знак. — Спасибо тебе. И еще раз — прости.

Я лишь улыбнулась в ответ.

— Иди к ней, — сказала я, глядя на парня. — Она тебя ждет.

Питер кивнул и лучезарно улыбнулся.

— Ты чудо.

Я усмехнулась.

— Ты нашел своё счастье, теперь самое главное — сберечь его.

Парень вновь улыбнулся, затем пожал мне руку и пошел к выходу из палаты. Слушая его шаги, отдающиеся лёгким эхом в стенах помещения, я осознавала, что на моих глазах появляется новый союз. И это было прекрасно. Я сразу почувствовала себя намного лучше.

Когда Питер уже стоял на пороге, я его окликнула.

— Попроси Софи сделать тест на беременность, — подмигнула я парню.

Он застыл на месте, осмысливая услышанное. Затем обернулся ко мне и с улыбкой произнес:

— Ты действительно чудо.

Я лишь улыбнулась в ответ.

За окном ярко засветило солнце. День обещал быть отличным. Я вновь опустила спинку кровати и откинулась на подушку. Мне хотелось заснуть. Я прикрыла глаза и пошевелила зрачками под веками. Затем успокоила дыхание и начала медленно погружаться в мир снов.

Глава 10. Самопожертвование

Потянулась, наверное, самая долгая неделя в моей жизни.

Каждый день начинался с того, что ко мне приходила доктор Кэрол — милая женщина лет пятидесяти, небольшого роста и с великолепными серебристыми волосами — и спрашивала, как у меня дела. Затем проверяла мою рану — там оказалось аж четырнадцать швов — и мазала её прозрачной мазью, следом накладывая повязку. А потом уходила, предварительно пожелав мне приятного дня.

От нечего делать я попросила Джона привезти мне мой рюкзак. Тогда, достав оттуда блокнот и карандаш, я попыталась рисовать. Получалось и правда неплохо — я даже удивлялась поначалу. Но потом поняла, что это произошло лишь из-за того, что во мне — вернее, в Клэр, — был заложен художественный талант. Я рисовала наброски из обычной жизни — кухню миссис Хадсон и её саму, сидящую там с чашечкой чая; Шерлока и Джона, находящихся в своей квартире и встречающихся с клиентами; инспектора Лестрейда, влетевшего в комнату, дабы впопыхах рассказать о новом убийстве. Только потом я заметила, что меня самой нет ни на одном из рисунков. Но так было даже лучше.

Пару раз ко мне приходила Софи. Мы с ней подолгу разговаривали обо всём подряд. Она улыбалась, сообщая, что у них и правда будет ребенок. Я была искренне рада за неё. Через полгода они с Питером планировали сыграть свадьбу. Также Софи рассказывала мне о событиях в кафе после моего ухода — этот случай прославил заведение еще больше, и теперь у неё была уже целая команда помощниц. «Я слышала, ты теперь не сможешь работать в кафе», — со вздохом произнесла девушка. Я сказала ей, что всё будет хорошо, что и без меня она там прекрасно справится. Ещё Софи приносила своё лавандовое печенье, а так же свежие цветы, отчего в палате стоял запах нарциссов, и я была ей за это безумно благодарна.

От миссис Хадсон новость скрыть всё же не получилось. Уже на третий день после моего попадания в больницу она каким-то образом узнала, где я нахожусь, и примчалась ко мне с огромным пакетом вкусняшек. В обмен на это я целый час выслушивала речь о том, что она никогда в жизни больше не отпустит меня из дому и вообще сдаст родителям. Я успокаивала тётю, говоря, что всё не так плохо, и сжимала под одеялом кулаки, впиваясь ногтями в кожу, дабы не заплакать от адской боли. В конце концов, она успокоится, и всё снова встанет на свои места.

Дни отнюдь не были приятными. Несмотря на старания медсестер, которые два раза в день ставили мне капельницы с обезболивающим, рана ужасно саднила. Я не могла думать ни о чём, ибо боль просто дико затормаживала все мои мыслительные процессы. Это было обидно. Но не обиднее, чем слушать рассказы о похождениях Шерлока и Джона во время моего отсутствия. А их было немало.

Наконец, спустя неделю — самую ужасную и долгую неделю в моей жизни — меня выписали. Стоял ветреный день, но я не хотела закрывать окно, поэтому жалюзи часто шумели. Мне это не мешало. Настроение было отличным — еще бы, я, наконец, отправляюсь домой — и даже плохая погода не могла его испортить. Я собирала из шкафчика свои нехитрые пожитки в виде еды и некоторой одежды, и думала о том, как буду добираться до Бейкер-стрит. Особенно это было актуально оттого, что я не знала, приедет ли за мной кто-нибудь, и не была точно в этом уверена. Только я задумалась, что надо бы узнать у кого-нибудь про район, в котором нахожусь, как дверь распахнулась, и на пороге появился детектив. Холмс просто влетел ко мне в палату, и сразу, вместо приветствия, начал с невообразимым энтузиазмом вещать что-то про нового серийного убийцу. Я не смогла сдержать улыбки. Он действительно был помешан на преступлениях.

— Для него работа — как наркотик, — однажды поделился Ватсон, когда пришел проведать меня один. — Вернее, вместо наркотика.

— Ему повезло, — ответила я.

— О чём ты?

— Я имею в виду, что он действительно делает это с удовольствием. В наше время трудно найти людей с таким рвением к работе.

— В Хакни появился серийный убийца, — произнес мужчина, едва переступив порог. Вздрогнув от его голоса, неожиданно прозвучавшего в пустой палате, я выронила из рук полный пакет печенья, и оно рассыпалось у меня под ногами.

— Чёрт возьми, Шерлок! — возмутилась я и опустилась на колени, дабы подобрать кругляшки с пола. — Зачем же было так пугать?

Детектив быстрым шагом пересек комнату и присел рядом со мной, помогая собрать печенье. Его руки оказались куда проворнее, а главное — длиннее моих, потому уже спустя минуту всё оно оказалось на месте. Холмс поставил бумажный пакет на тумбочку и протянул мне руку, помогая встать.

— Спасибо, — произнесла я, отряхивая колени, хотя на них ничего не было — полы в комнате мыли около получаса назад. Я просто не знала, куда деть руки. — Ну, так… Что там с серийным убийцей?

— Ах да, серийный убийца, — произнес мужчина, мотнув головой. — Довольно интересное дело. За ту неделю, что ты лежала в больнице, произошло уже три преступления…

— Шерлок! — услышала я возглас со стороны двери. Повернув туда голову, я с улыбкой заметила стоящего на пороге Джона. В руках он держал какой-то сверток. С укором взглянув на детектива, он подошел ближе. — Ну что с тобой не так? Клэр только выписали, ей нужно спокойно собраться и по возможности меньше переживать. А ты с порога — сразу о преступлениях!

— Хм, — Холмс внимательно меня оглядел. — Верно, а я и забыл. Тогда собирайся, и мы поедем домой, а там уже всё обсудим, — ответил он и, взяв в охапку мои вещи и меня, пошел к выходу. Мне оставалось лишь подчиниться, ибо я не хотела здесь оставаться не минутой больше.

Домой.

* * *

Свёрток в руках Ватсона оказался подарком от родителей — миссис Хадсон передала им, что свой гаджет я благополучно разбила. Я была этому несказанно рада. Открыв коробочку, я увидела внутри золотистый смартфон. Мысленно выронив челюсть, я не хотела даже прикидывать стоимость этого подарка. Ни к чему. Рядом лежала сим-карта. Я быстро вставила её в телефон, включила — и всё, теперь могла всегда быть на связи. Оставалось только узнать номера телефонов моих знакомых, что я и сделала.

По приезду на Бейкер-стрит, у дверей нас уже ожидал Лестрейд. Судя по всему, ожидал долго — волосы были взлохмачены ветром, а сам мужчина ходил туда-сюда возле крыльца, пытаясь согреться. Шерлок выпрыгнул из такси первым, следом за ним Джон, а в самом конце — я. Вылезая, пыталась действовать как можно аккуратнее — хоть рана уже заросла, да и швы сняты, но болезненных ощущений никто не отменял. Ватсон подошел и предложил помощь, но я оказалась — ничего, сама смогу. Он лишь недоверчиво на меня покосился, но промолчал.

Заметив нас, инспектор вымученно улыбнулся.

— М-мисс Монроуз, р-рад вашему выздоровлению, — проговорил он, стуча зубами.

— Благодарю, — откликнулась я. — Может, зайдем внутрь? Уличная погода не располагает к долгому нахождению вне помещения.

— Не стоит, — произнес вдруг Шерлок, проходя вперед. — У нас новое убийство, я полагаю?

— Д-да, — ответил Лестрейд.

— Что ж, тогда выдвигаемся, — проговорил детектив и повернулся к дороге, намереваясь ловить такси.

— Шерлок! — с той же интонацией, что и в больнице, произнес Джон. Мужчина недоуменно на него взглянул, а затем хлопнул себя по лбу и произнес:

— Как же я мог забыть! Клэр, тебе ведь нужно занести вещи?

Я кивнула.

— Хорошо, мы подождем.

Схватив свой рюкзак, я взлетела по лестнице и зашла в дверь. Перед тем, как она захлопнулась, я услышала с улицы голос Ватсона, явно готового убить своего сожителя:

— Занести вещи? Шерлок, ты серьезно?

Потом громкий чих инспектора. Я хихикнула. Затем повернулась к двери в свою комнату и, бегом пробежав по коридору, зашла в неё. Внутри был довольно сжатый воздух, так что, недолго думая, я подошла к окну и открыла его нараспашку. Затем вновь оглядела своё жилище. Всё было точно так же, как и неделю назад, только чуть более аккуратно заправлена постель, и нигде не было пыли. Я улыбнулась. Кинув в угол комнаты рюкзак, я подошла к зеркалу и оглядела себя. Светло-голубые джинсы отлично гармонировали с моей бледной кожей, а белая майка великолепно подчеркивала мои синяки под глазами. Вздохнув, я схватила из шкафа вязаный кардиган и поспешила на улицу.

— А где миссис Хадсон? — спросила я, как только мы сели в полицейскую машину и инспектор её завел.

— Наверное, ушла в магазин, — пожал плечами Ватсон, глядя на свои наручные часы.

Я полностью удовлетворилась ответом, и всё остальное время мы ехали в молчании.

* * *

Место преступления оказалось огороженным тупиком на одной из улочек, ответвленных от Олд-стрит. Это место выглядело удручающе: кирпичная стена у правого дома начала понемногу разрушаться, повсюду валялись бутылки, окурки и шприцы. Меня передернуло. К моему счастью, здесь пока было не так много полицейских. Я бы не смогла трезво мыслить под сотней любопытных взглядов. Ну, или смогла. Не знаю. Пройдя под полосатой лентой, огораживающей место, мы вчетвером направились к куче мусора и обломков. Лишь подойдя поближе, я поняла, что это был не просто мусор. Сверху на нём, без признаков жизни, лежала девушка.

Я подошла к ней вплотную и встала, как вкопанная. Шерлок о чём-то переговаривался с инспектором, Джон стоял рядом и слушал их разговор. А я вдруг будто бы перестала управлять своим телом. В ушах запищало. Сначала оглядев тело полностью, а затем присев на корточки рядом с головой трупа, я начала анализировать.

Молодая девушка, возраст — около двадцати лет, возможно, чуть меньше. Чёрные гладкие волосы до плеч, вечерний макияж. Вероятно, возвращалась с ночной тусовки. Одета в короткий тёмно-красный топ на тонких бретельках и чёрные джинсы с дырками на коленях. На ногах такие же чёрные кеды. Подошвы стёсаны — она упиралась, её куда-то тащили. На шее виден след укола и большой синяк. Наркотик? Застрелена в голову из пистолета 9-го калибра. Но… почему здесь совсем нет крови?

Дойдя до этого момента, я остановилась и резко втянула в себя воздух. Как оказалось, всё это время я стояла, не дыша. Затем повернулась к мужчинам и поняла, что все трое смотрят на меня с нескрываемым удивлением.

— Э… — я застыла в нерешительности, не зная, что мне делать дальше.

— И где только научилась, — с улыбкой пробормотал детектив и приступил к самоличному осмотру жертвы.

Я мотнула головой, отгоняя наваждение. Затем похрустела пальцами и двинулась к Лестрейду, осторожно переступая через стекло и иголки.

— Шерлок сказал, — начала я, подойдя к нему, — что это серийный убийца. Верно? — инспектор кивнул. — Насколько я знаю, они выбирают жертв по типажу. Какой типаж у этого?

— Молодые девушки, диапазон возраста — от восемнадцати до двадцати двух. Брюнетки с каре, — Грэг на секунду задумался. — Но первые двое были одеты в форму университета, а третья — в школьную форму.

— Школьная форма… — я задумалась. Педофил? Маньяк-извращенец?

Заметив на себе удивленный взгляд инспектора, я мысленно ударила себя по лбу. Судя по всему, последние слова я произнесла вслух. Опять спалилась! А ведь живу здесь уже третью неделю, могла бы и перестать вспоминать русский.

— Нет, ничего, — ответила я на его немой вопрос, помотав головой. Мужчина еще раз странно на меня взглянул, но затем увидел приближающегося Шерлока и промолчал.

— Когда вы её нашли? — задал вопрос детектив.

— Час назад, в восемь, — с готовностью ответил Грэг.

— Отлично. Продолжайте работу, — кивнул он на приближающихся полицейских, — а мы поедем. Встретимся в двенадцать в участке, и я расскажу о своих предположениях, — произнес он и направился к дороге. Мы с Джоном последовали за ним.

Уже сидя в такси, я всё же решилась спросить:

— Тебе не показалось странным, что возле головы убитой совсем не было крови?

Холмс окинул меня странным взглядом.

— Нет.

— То есть?

— Это говорит лишь о том, что девушку убили не там, не в том переулке, — ответил Шерлок. — Так было и с предыдущими. Главная загадка кроется не в этом.

— А в чём тогда? — с недоумением взглянула я на него.

— Чтобы это узнать, мне нужно провести анализ крови.

— Крови?

Детектив вытащил из кармана маленькую пробирку с красной жидкостью и повертел её в руках. Мы с Джоном удивленно на него уставились.

— И ведь когда только успел? — проговорил Ватсон, глядя на то, как на лице у друга расплывается ухмылка и тот прячет пробирку обратно в карман. — Я не спрашиваю о том, где ты взял шприц и пробирку, но как умудрился собрать кровь? Я ведь всё время был рядом.

— Эх, Ватсон. Всё как обычно. Ты смотришь, но не наблюдаешь, — проговорил Шерлок, отворачиваясь к окну и начиная что-то быстро печатать на телефоне.

Изумленное лицо доктора надо было видеть. Хотя, вероятно, и моё в тот момент выражало такие же эмоции. В полной тишине, прерываемой лишь звуками отправляемых и получаемых Холмсом сообщений, мы подъехали к Бейкер-стрит 221б. Меня приятно удивило, что к тому моменту, как я вылезла из кэба, рана почти перестала болеть. Но, быть может, это было лишь затишье перед бурей. Я усмехнулась своим мыслям.

Ну и чушь.

* * *

— Есть! — крик Холмса раскатился по квартире, и мы с Джоном одновременно вздрогнули.

Время близилось к одиннадцати, и вот уже почти час на Бейкер-стрит 221б никто не издавал ни звука. Я расположилась в кресле Шерлока, забравшись на него с ногами, и печатала на ноутбуке благодарственное письмо родителям. Джон сидел в кресле напротив и листал газету, а мистер Кучеряшка склонился над микроскопом в кухне и сидел в одной позе, что-то высматривая в крохотном окошечке и не производя ни звука. Я не понимала, что можно так долго там рассматривать, но не вмешивалась. Всё было спокойно до этого момента.

— Что там? — спросил Джон, не закрывая газеты.

— Я так и знал, — пробормотал детектив. — Её убила не пуля.

А вот это уже интересно. Я мигом захлопнула ноутбук и подошла к Шерлоку.

— Им всем вводили один и тот же наркотик, — произнес он ответ на мой незаданный вопрос. — Судя по всему, постепенно увеличивали дозу, а потом, когда она достигала пика, делали контрольный в голову.

— Но зачем? — не поняла я.

— А вот это пока не ясно. Скорее всего, удостовериться в том, что жертва точно уже не проснется. Чтобы полностью убедиться, мне нужно заключение судмедэкспертов о времени смерти. Но, держу пари, моя теория подтвердится, — быстро ответил мне мужчина, вставая с места и убирая на полку микроскоп. — Мы едем в участок.

— Ты же договорился на двенадцать, — напомнил Ватсон.

— Ничего, — беспечно махнул рукой детектив и направился к двери. — Клэр, не отставай.

Меня долго звать не пришлось. Я оставила ноутбук на столе в гостиной и поспешила вслед за Холмсом.

Спустившись вниз, я столкнулась нос к носу с миссис Хадсон. Она оглядела меня с ног до головы, поцокала языком и обратилась к мужчинам:

— Если с ней ещё что-нибудь случится — я не переживу. И это будет на вашей совести, молодые люди, — тётя еще раз меня осмотрела и произнесла:

— Клэри, прошу тебя, будь осторожнее.

Я улыбнулась и обняла женщину.

— Не волнуйтесь, всё будет в порядке.

Затем повернулась к выходу, и, помахав на прощание, скрылась за дверью.

* * *

— Кэролайн Уиллис, девятнадцать лет. Время смерти — шесть часов утра. В крови найден наркотик кетамин. Причина смерти — передозировка. После смерти застрелена в голову из пистолета Walther p99 девятого калибра…

Мы с Джоном и Шерлоком уже десять минут находились в полицейском участке. Детектив ходил туда-сюда по кабинету инспектора, Джон внимательно вникал в суть речи Лестрейда, читавшего заключение судмедэкспертов. Я перебирала бумаги с делами четырех молодых девушек, убитых одним способом и, вероятно, одним человеком. Джейн Морган, Арлин Коллинз, Дороти Рич, а теперь и Кэролайн Уиллис — я разложила их фотографии на столе. Все, как одна — жгучие брюнетки с каре, длина волос варьируется от средних до коротких. Небольшого роста, в среднем от 155 до 160 сантиметров. Дороти и Арлин учились в одном университете, Джейн — в выпускном классе школы. Время убийств у всех приблизительно одинаковое — пять-шесть часов утра. Происходили в одном районе — Хакни, но…

Я подошла к карте, висящей на стене. Не знаю, зачем она там висела, но в данный момент мне это очень пригодилось. Я нашла нужный район и принялась отмечать точки убийств на карте. Отметив последнюю, я замерла. Мне показалось, я дошла до сути.

— Шерлок, — позвала я детектива. Он поднял голову и подошел ко мне. — Взгляни.

— Интересно, — пробормотал мужчина, быстро подойдя и рассматривая отмеченные мною точки.

— Я, конечно, не могу утверждать, — произнесла я, скрещивая руки на груди и глядя поочередно то на карту, то на Холмса, находящегося в странной близости ко мне. — Но мне кажется, в этом кроется разгадка.

Точки, обозначающие места нахождения убитых девушек на карте, совпадали со сторонами света. Север и юг — Джейн и Кэролайн — находились на крайних сторонах Хакни, прямо друг напротив друга. Запад и восток — Арлин и Дороти — так же. И это наводило на определенную мысль о том, где может быть следующее убийство.

— Да, возможно, ты права, — задумчиво проговорил Шерлок. — Но для подтверждения этого нам нужно дождаться следующего убийства. Я подключу своих бездомных, они будут сообщать об изменениях в…

— Ты с ума сошел? — уставилась я на него. — Нам нужно прекратить это, а не ждать следующего убийства!

— И что ты предлагаешь? — детектив взглянул на меня своими холодными серо-голубыми глазами. В этот момент они показались мне такими красивыми. Будто в них плескалось море. И тогда я задумалась.

Нельзя было допустить нового убийства. Это же безумие!

— Хорошо, — я резко выдохнула, сама не веря в то, что хочу сейчас сказать. — У меня есть идея.

Холмс жестом подозвал к себе Джона и инспектора. Теперь на меня было уставлено три пары глаз, ждущих моего предложения.

— Знаю, возможно, это прозвучит безумно, но… Что, если я выступлю в роли жертвы?

Повисла тишина. Но отступать было некуда, поэтому я продолжила:

— Мне нужно будет покраситься и сменить стиль, и тогда я буду походить на типаж. Мне в телефон вставят GPS-маячок, а в ухо — прослушку, и будут отслеживать все действия. Я буду ходить по центру, — по всей видимости, если мы правильно поняли логику убийцы, он совершит следующее преступление там — и сообщать обо всех подозрительных людях, что будут там появляться. Заметив меня, он должен будет начать слежку…

— Инспектор!

В комнату ворвалась смуглая женщина в строгом костюме и с кудрявыми чёрными волосами. Кинув недовольный взгляд на нас, она подошла к Лестрейду и что-то сказала ему на ухо. На что тот охнул, взял со стола какую-то папку с документами и, повернувшись к нам, произнес:

— Срочный сбор. Простите!

А затем скрылся за дверью вслед за женщиной. Я резко выдохнула и перевела взгляд на Шерлока, ожидая, что он скажет насчет моей затеи. Несколько минут он просто стоял в ступоре, глядя куда-то поверх меня. Мне начало казаться, что он ушел в транс. Посмотрев на Джона, я поняла, что он тоже стоит в задумчивости.

Наконец, спустя минуту, Холмс отмер.

— Клэр, ты… Ты понимаешь, на что хочешь пойти?

— Да, — ответила я, хотя, честно говоря, не до конца это понимала.

— Мне кажется, что не понимаешь.

Вау, он и мысли читать умеет?

— Эффект от введения одной дозы этого наркотика длится от трех до десяти часов, — медленно проговорил Шерлок, всё еще не глядя на меня. — В состоянии наркотического опьянения человек перестает ощущать, где он находится и что с ним происходит. Не понимает, сколько времени и не может связно разговаривать. Передвигаться тоже. После введения второй дозы сердце начинает медленно останавливаться, человек не испытывает никаких чувств и медленно умирает. После введения третьей дозы отказывают почки и легкие. Через несколько часов наступает смерть.

Мужчина замолчал. В комнате повисла давящая на уши тишина. Мне вдруг стало плохо. Я вцепилась рукой в спинку кресла, чтобы не упасть. Слышать всё это было ужасно неприятно, но я знала, что по-другому никак. Никто больше не должен был умереть. У меня вдруг появилось стойкое ощущение, что этот случай с серийным убийцей — именно то, почему я оказалась здесь. Мне нужно было это остановить. Раз я не умерла, а мне дали вторую жизнь — значит, я должна помочь этому городу. Я должна.

— У нас есть другой выбор? — спросила я, глядя в глаза Шерлоку.

Море.

— Нет.

— Тогда вопрос закрыт.

Когда я произнесла эти слова, мне будто снова стало легче дышать. Я вобрала в себя воздух полной грудью и медленно выдохнула. А затем направилась к двери.

— Клэр, стой! — донесся мне вслед крик Ватсона.

Я обернулась.

— Это убьет тебя, — проговорил он, глядя мне в глаза.

— Не убьет, если мы всё сделаем быстро, — ответила я. — От этого наркотика, как и от любого психотропного средства, должно быть противоядие. Вам нужно будет лишь ввести его мне, — обратилась я к детективу.

— Это всё равно очень опасно, — проговорил тот, в задумчивости подходя ко мне.

— Шерлок, я не понимаю, — произнесла я. — Ты ведь готов на всё ради раскрытия преступлений. Что не так в этот раз?

Мужчина мотнул головой и посмотрел на меня.

— Да, ты права, — ответил он, проходя к двери. — Идем к Лестрейду, надо изложить ему все детали плана. Затем начнем подготовку.

Я выдохнула. Начало положено.

* * *

Мы втроем молча шли по коридорам участка. Я находилась между двумя людьми, которые сегодня доказали мне, что не всё еще потеряно. Что я важна для них. И почему-то именно в этот момент осознала, что я чувствую. Это было что-то, доселе неизведанное мной. Слово, которым во всех книгах обозначали поступки героев. Когда кровь разжигается, и течет по венам, будто жидкий металл. Когда жизнь делится на до и после. И неизвестно, будет ли когда-нибудь это «после».

Поступок, решающий судьбы людей.

Самопожертвование.

Глава 11. Шопинг, отдушина в криминалистике и ледяные пальцы

Стояло солнечное утро, одно из тех, что так редко бывают в Лондоне. Я проснулась рано, — еще не было семи — и стала думать. Пересчитав свои финансы, я решила, что сегодня будет самое время сходить за покупками, тем более, в данный момент это было мне необходимо.

Осторожно выбравшись из своей комнаты, я не стала идти на кухню и готовить завтрак, так как рассчитывала поесть в каком-нибудь кафе. Выйдя на улицу, я направилась прямиком к спуску в метро. Уже стоя возле лестницы, я вдруг задумалась. Взглянув на небо, ощутив на себе дуновение летнего ветерка, я решительно развернулась и пошла в сторону Оксфорд-стрит пешком. Хорошая погода — редкость для Лондона, да и Великобритании в целом, поэтому я не хотела упускать шанс провести больше времени на свежем воздухе.

Ввиду рабочего дня — среда, как-никак, середина недели — на улице было полно народу. В основном меня окружали люди в строгой офисной одежде, но также встречались и подростки с огромными рюкзаками, спешащие по своим делам, и спортсмены в специальной одежде, передвигающиеся преимущественно группами и в основном на велосипедах. Это вообще был здесь, наверное, самый популярный транспорт, если исключить из внимания метро.

Преодолев Бейкер-стрит — длинную улицу, в ней было, вероятно, около двух километров, хотя я могу ошибаться — я наконец вышла к месту своего назначения. Оксфорд-стрит — место с самым большим количеством различных магазинов, ресторанов, бутиков и закусочных в Лондоне. Я глубоко вдохнула в себя воздух и улыбнулась — я на месте.

Следующие пять часов прошли в примерке одежды и выборе оптимальных комплектов для выполнения моей миссии. Я заходила во все магазины подряд и рассматривала вещи, висящие на вешалках и сложенные в аккуратные стопки на стеллажах. Я пребывала в трансе, меряя один элемент гардероба за другим, и не знала, когда это всё закончится. Я, наконец, почувствовала себя в своей тарелке — впервые за время пребывания в этом мире мне не хотелось отсюда исчезать.

Собрав несколько комплектов одежды общей суммой в триста фунтов, на оставшиеся деньги я отправилась делать себе новую прическу. Зайдя в салон, который, как мне показалось, был здесь самым популярным, судя по наличию в нем огромного количества народу, я присела в мягкое круглое кресло и стала ожидать. У моих ног стояли три больших картонных пакета, доверху набитые предметами гардероба — от маек до тяжеленных «Гриндерсов». О последних, к слову, я мечтала еще с подросткового возраста, но нигде не могла их найти. И вот, спустя пять лет, моя мечта исполнилась.

На лице у меня была улыбка идиота — и я ничего не могла с этим поделать. В свете последних событий, мне был необходим отдых. Я огляделась по сторонам. Холл салона красоты был отделан в стиле модерн — белые обои, чёрные полы, пластиковые окна. По стенам были развешены фотографии знаменитостей и их автографы — по всей видимости, они когда-то здесь стриглись. Я подошла поближе. Кира Найтли, Эмилия Кларк, Карен Гиллан — неужели и в этой реальности они все существовали? Это было странно, очень странно. Но я решила сильно этим не заморачиваться — ну мало ли, может, они в других фильмах здесь снимались, или еще что. Это было неважно. Я прошла обратно к своему месту и замерла в ожидании.

Спустя каких-то полчаса подошла моя очередь. Я закинула свои пакеты в камеру хранения — как хорошо, что она была здесь предусмотрена — и присела на кожаный стул перед большим зеркалом. Стилист — чернокожая девушка с копной густых вьющихся волос, одетая в белую рубашку и черный фартук с множеством карманов, из которых торчали разные ножницы и расчески — подошла ко мне и с улыбкой поздоровалась:

— Добрый день, меня зовут Кристель. Какую прическу будем делать?

— Здравствуйте, — дружелюбно ответила я, глядя на неё через зеркало. — Мне только покраситься.

— Цвет?

Я тихо вздохнула и решительно ответила:

— Чёрный.

Девушка кивнула и принялась за работу. А мне оставалось только ждать.

* * *

Спустя полтора часа покраска была окончена. Я взглянула на себя в зеркало и удивилась тому, насколько я стала другим человеком. Теперь моё лицо обрамляли блестящие чёрные локоны, вместо таких привычных белых. Вздохнув, я спросила, сколько будет держаться краска.

— Зависит от того, насколько быстро растут ваши волосы. Думаю, около месяца, а затем начнут появляться светлые корни, — ответила Кристель, расчёсывая мои пряди частым гребешком. На ощупь они казались такими шелковистыми, что мне не хотелось выпускать их из рук.

— Хорошо, спасибо, — с улыбкой ответила я, поднимаясь из кресла и чуть потягиваясь.

Заплатив девушке семьдесят фунтов, я просмотрела свои финансы. У меня оставалось еще сорок два фунта, и этого как раз хватало на то, чтобы где-нибудь пообедать. Живот заурчал, напоминая мне об отсутствии завтрака. Я забрала все свои вещи из камеры хранения и двинулась к выходу на улицу.

А вот теперь погода меня уже не радовала. Над головой сгущались тучи, и они не сулили ничего хорошего. Я быстрым шагом пошла вдоль по улице, ища на своем пути какие-нибудь места с едой. Наконец, найдя небольшое кафе на углу, я, недолго думая, завернула внутрь.

В заведении было не слишком много посетителей, что не могло не радовать. Я села за первый попавшийся столик у окна, поставив свои пакеты на диван напротив. Спустя пару минут, ко мне подошел официант и предложил меню. Я улыбнулась, взяла у него книжечку и начала изучать. Выбор блюд здесь был довольно широкий, но, так как денег у меня было не так много, как хотелось бы, я не стала долго думать и заказала себе салат из морепродуктов, а на десерт — кофе и лимонный чизкейк. С улыбкой приняв у меня заказ, парень попросил подождать десять минут и исчез, а я начала осматривать интерьер кафе.

В целом, здесь не было ничего необычного — кремовые обои с завитками, дубовый паркет на полу (ну или не дубовый, я в этом не сильно разбираюсь), простая стойка со стоящим за ней барменом. Несколько квадратных столов — я насчитала пять — с приставленными к ним стульями с одной стороны, и диванчиками — с другой. Большие окна без каких-либо занавесок давали превосходный обзор на улицу — и дождь, который всё же начался. Я нахмурилась и сжала губы. Ну, во всяком случае, я смогу переждать его здесь, а потом добраться до дома на метро — благо, станция рядом.

Меньше, чем через десять минут мне принесли мой заказ. Я поблагодарила официанта и принялась за еду. И сама не заметила, как опустела сначала тарелка из-под салата, а затем — блюдечко с чизкейком. Очнулась я только когда принялась за кофе. Дождь всё не проходил. Я взглянула на дисплей смартфона — часы показывали пять минут первого. «Ничего ж себе, сходила по магазинам», — усмехнулась я, допивая латте. И вдруг задумалась о том, что никого не предупредила. Но долго думать не пришлось. У Джона был мой номер и, если бы что произошло, он бы обязательно мне сообщил.

Прошло еще около десяти минут, и дождь, наконец, закончился. Я подозвала официанта и рассчиталась за заказ, не забыв оставить чаевые. Теперь мои карманы были пусты — не считая нескольких пенсов, оставшихся со сдачи в магазине. Естественно, я взяла с собой не все свои деньги. Еще около трехсот фунтов остались дома, на всякий случай. Но всё же, большую часть я потратила. Оставалось лишь надеяться, что не зря.

Я быстро собрала все свои пакеты и вышла на улицу — пока дождь прекратился, нужно успеть добежать до дома. И я двинулась в путь.

* * *

Уже сидя на кровати в своей комнате, занавесив окна и разложив одежду по всем поверхностям, я улыбалась, как умалишенная, и не верила, что всё это — моё. Я, наконец, смогла выбрать и носить именно те вещи, которые хотела. Их было не очень много, но всё же, они напоминали мне о прошлом. Передо мной лежали несколько пар джинсов: чёрные и цвета индиго, кожаная косуха с шипами, три футболки нейтральных цветов: серая, чёрная и бордовая, светлые хлопковые шорты, джинсовый комбинезон, две бейсболки — белая и тёмно-синяя, и чёрные шорты на высокой талии, в которые я влюбилась с первого взгляда. Из обуви я выбрала себе те самые «Гриндерсы», опять-таки чёрного цвета, белые кроссовки и высокие белые кеды. Насчет последних я не была до конца уверена, как-никак погода в Англии в последнее время меня не особо радовала. Скорее всего, нужно было взять две пары резиновых сапог — но отказать себе в удовольствии носить любимую обувь я не могла.

Только я сложила всю одежду в шкаф и кое-как убралась в комнате, как в дверь постучали. Я сильно этому удивилась, так как это не мог быть никто из моих — миссис Хадсон обычно кричит из коридора, Джон аккуратно приоткрывает дверь, а Шерлок просто врывается, не давая мне времени сообразить, что к чему. Но мне в любом случае нужно было открыть дверь, хотя бы ради того, чтобы узнать, кто скрывается за ней. Что я, собственно, и сделала.

— Добрый день, мисс Монроуз, — в коридоре стоял не кто иной, как инспектор Лестрейд. Сегодня он был собран получше, чем в прошлый раз: выглаженная рубашка, куртка, уложенные волосы. — Э-э, прекрасно выглядите.

Я улыбнулась:

— Спасибо. Как видите, я подготовилась к своей роли. Вы ко мне по поводу дела?

— Да, я хотел бы обсудить некоторые детали. Вы не против поехать в участок?

Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Я кивнула и, оглядев себя в зеркало, — вроде как, прилично выгляжу — прошла в коридор.

— Сейчас, погодите минутку, — шепнула я инспектору и завернула на кухню.

Тётя стояла у плиты и что-то готовила. Я не могла определить, что именно, так как в помещении все запахи смешались. Но с точной уверенностью бы сказала, что там была рыба.

— Марта, добрый день, — с улыбкой поприветствовала я женщину.

Та быстро обернулась, и хотела было произнести, вероятно, ответ, но смогла только посмотреть на меня расширенными глазами. Я рассмеялась.

— Это необходимо для дела. Вы привыкнете, — произнесла я.

— Клэри, но это… Что это? — лицо миссис Хадсон в тот момент надо было видеть. Это была некая смесь беспомощности, радости и полного непонимания происходящего. И еще скепсис. Там определенно был скепсис.

— Моя новая прическа, — вновь улыбнулась я. — Ну ладно, я побежала. Буду к ужину, вероятно, голодная! — крикнула я, разворачиваясь и направляясь к выходу. Тётя хотела было что-то произнести, но промолчала, оставшись в непонимании смотреть мне вслед.

Я вышла на улицу и села в полицейскую машину, где меня уже ждал Грэг.

— А где Шерлок с Джоном? — поинтересовалась я, пристегивая ремень безопасности.

— Они на деле, — ответил инспектор, заводя автомобиль. — Когда закончат, присоединятся к нам.

— Ага, то есть, мы не только в участок едем? — догадалась я.

— Да, потом поедем в Хакни. Осмотреть район, в котором предположительно должно быть следующее преступление.

— Уже сегодня начинаем реализовывать план?

— Именно. В участке тебя снарядят прослушкой и поставят в телефон маячок, — ответил мужчина, когда мы уже ехали по дороге в сторону полиции. — Вот, знаешь, что я тебе скажу?

— Что? — мне стало интересно.

— Вы с Шерлоком ужасно похожи, — усмехнулся инспектор. — У тебя такая же тяга ко всем этим преступлениям. И ведь девушка, с чего вдруг в криминалистику решила податься?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто нашла в этом отдушину. А почему бы и нет?

Грэг хмыкнул, но ничего не ответил. Дальше мы ехали в тишине.

* * *

Как и обещал инспектор, в участке меня снарядили всем необходимым. Сбоку на мой телефон прикрепили крошечный GPS-модуль, сигнал от которого специальное устройство ловило в радиусе тридцати километров. «Вот это прогресс», — думала я, оглядывая металлический штекер длиной около сантиметра, воткнутый в разъем для наушников. Глубоко в ухо мне вставили маленькую пластмассовую штучку с прикрепленным к ней кусочком лески — чтобы проще было вынимать. Я предусмотрительно спрятала его за сережку. С одеждой всё было хорошо — я надела черные джинсы и бордовую футболку, сверху — косуху, чтобы не замерзнуть.

— Ну что, теперь пора в путь, — провозгласил Шерлок, всё это время немо наблюдающий за махинациями производимыми рядом со мной. Джона сегодня с нами не было, он уехал по делам в Дублин. — Клэр, ты готова?

— Всегда готова, — воодушевленно (даже, наверное, слишком воодушевленно) ответила я.

Холмс махнул рукой, и мы с Лестрейдом проследовали за ним.

Садясь в машину, я вдруг ощутила дрожь в руках. Вытянув ладонь вперед, и растопырив пальцы, я увидела, что они просто ходят ходуном. Быстро сжав кулак, попыталась унять дрожь, но ничего не вышло. Рядом со мной на сиденье плюхнулся Шерлок. Окинув меня быстрым взглядом, он вынес вердикт:

— Боишься.

И он даже не спрашивал, а именно утверждал это.

— Дай руку, — проговорил детектив.

— Зачем? — не поняла я.

Закатив глаза, мужчина взял мои ладони в свои. Я замерла. Это было так странно, что я просто не знала, что мне сказать. Мои маленькие ладошки казались просто детскими по сравнению с его ладонями с длинными, тонкими пальцами. И его руки были холодными. Нет, не так. Просто ледяными.

— Теперь лучше? — вдруг произнес мужчина, выпуская мои ладони.

Я опять вытянула руку. Пальцы больше не тряслись.

— Но как…

— Ответ на поверхности, Клэри.

Я вздрогнула. Из его уст моё имя звучало как-то… не так. Будто оно было мне чужим. Хотя, по большому счёту, так и было. Но за те две с половиной недели, что я здесь находилась, я успела уже с ним свыкнуться. Как и привыкнуть к новой жизни.

Инспектор завел машину, и мы двинулись в путь.

* * *

Район, в котором я должна была находиться каждый день с утра и до ночи, был сравнительно небольшим. Хотя, по большому счёту, я гуляла только по центру. Меня окружали простые дома из белого и красного кирпича с пластиковыми окнами, которые шли двумя непрекращающимися рядами по сторонам улицы. Двухполосная дорога проходила между ними, пересекая другую и образовывая перекресток — это и было место нашего назначения.

Я выпрыгнула из машины и вдохнула полной грудью свежий воздух. Шерлок вышел вслед за мной.

— Что-то происходит, — медленно проговорил он, поднимая глаза на небо.

— О чём ты? — не поняла я.

— Грядут перемены, я это чувствую. Что-то происходит прямо в этот момент, — произнес Холмс, переводя взгляд на меня. — И кто знает, в какую сторону через минуту подует восточный ветер.

Восточный ветер?

Как странно.

На горизонте собирались тучи. И они не сулили нам ничего хорошего.

Глава 12. Чай с лавандовым печеньем

На следующий день я проснулась от звуков скрипки. Спросонья не сразу поняла, откуда они доносились. Открыв глаза, я обвела взглядом комнату. Всё как обычно. Сев на кровати в позу лотоса, я потянулась. В окно пробивались редкие солнечные лучи, занавески трепыхал ветер. Часы показывали половину восьмого. Я вышла из комнаты и двинулась вперед по коридору, прямиком к лестнице. Из кухни доносились негромкие звуки радио. Я поднялась по ступенькам и осторожно приоткрыла дверь.

Шерлок стоял лицом к окну и играл. Он был одет в длинный бежевый халат, который красиво контрастировал с его смоляными волосами. Я зашла в комнату и прислонилась плечом к стене, тихо закрыв за собой дверь. Мелодия была мне незнакома. За время моего пребывания на Бейкер-стрит 221б Холмс нередко играл на своем инструменте, но этот мотив я слышала впервые. Сначала звук скрипки достигал своего максимума, задерживаясь на пару мгновений на высокой ноте, а затем медленно сходил вниз. Потом на секунду звук прерывался, но после — все возвращалось обратно. Было в этой музыке что-то притягательное, что-то такое, отчего на душе становилось то радостно, то грустно. Я не смогла бы точно описать свои ощущения, но она мне определенно нравилась.

Внезапно мелодия утихла. Я будто вышла из транса. И только сейчас заметила, что стою, и, как завороженная, не двигаясь, смотрю на Холмса.

— Прекрасно играете, — произнесла я.

Мужчина обернулся.

— Это что-то новое? Раньше не слышала такой мотив, — спросила я, с улыбкой проходя в центр комнаты.

— Да. Недавно сочинил, — откликнулся он, ставя скрипку рядом с подставкой для нот.

— Очень красиво. А как называется? — поинтересовалась я.

— «Кларисса».

— «Кларисса»? — переспросила я. Мне точно не послышалось?

— Именно. Твоё появление вдохновило меня на создание этой мелодии, — ответил Шерлок, подходя ко мне. — Она такая же таинственная и непостоянная, как и ты.

— Интересно, — мой голос зазвучал как-то неестественно. — Но, вероятно, так оно и есть.

— Кларисса Оливия Монроуз с самого детства была тихоней, которую интересовали лишь книги и рисование. Но по приезду в Лондон она вдруг открыла в себе талант криминалиста. С чего бы это? — Холмс встал напротив меня, скрестив руки на груди. Он снова сверлил меня взглядом. Но я не собиралась так просто сдаваться.

— С чего вы взяли, что это случилось внезапно? Может, еще в Австралии я…

— Твоя подруга Кристина сказала, что там ты проводила все свои дни на берегу Индийского океана, рисуя природу и волны. Ни с кем почти не общалась, часто была погружена в свои мысли.

— Вы еще и всех моих друзей опросили? — у меня не было слов, чтобы описать моё состояние на тот момент.

— Не всех, — возразил детектив, — только её.

Я в недоумении уставилась на мужчину.

— Зачем?

— Просто у меня есть подозрение, — медленно проговорил он, — что ты не та, за кого себя выдаешь, — Холмс сделал паузу. — У тебя есть тайна.

— У всех есть тайны, — перебила я его. — И я не хочу это обсуждать.

— Пойми, я лишь хочу тебе помочь, — Шерлок всё еще стоял, не двигаясь, и смотрел на меня.

— Мне никто уже не поможет, — тихо произнесла я, отворачиваясь. — То, что было раньше — не важно. Теперь имеет значение лишь моё настоящее, — я на секунду замолкла, — и будущее.

Холмс постоял в раздумии несколько мгновений. Затем сделал шаг ко мне и положил руку на плечо. Я вздрогнула.

— Если тебе нужна будет помощь — я сделаю всё возможное, — сказал он. — Ты не одна.

Ты не одна.

После этих слов во мне что-то произошло. Вновь проснулись все воспоминания. Из глаз хлынули слёзы. Я не могла больше держать всё в себе. Но и рассказать ничего тоже не могла. Я чувствовала себя такой слабой и беспомощной, мне просто хотелось, чтобы меня кто-нибудь пожалел. Я резко развернулась к мужчине и обняла его, уткнувшись лицом в мягкую ткань халата.

Слезы лились беспрерывным потоком, и я не знала, когда всё закончится. Я будто вновь перенеслась в ту ночь, когда осознала, что ничего уже не вернуть. Перед глазами стояла моя комната, едва освещенная светом луны, и кровавое пятно, медленно расползающееся по стене. Мне было все равно, что подумает мужчина. Мне нужно было выпустить на волю свои эмоции.

Шерлок одной рукой обнимал меня за талию, прижимая к себе, а другой гладил по голове. Обычное действие, которое, казалось бы, делает любой человек, успокаивающий другого. Но именно сейчас в него было вложено столько теплоты и заботы, что мне стало еще хуже. Кашемировая ткань заглушала мои рыдания, я не хотела, чтобы сюда сбежались все жильцы дома. Но ничего не могла поделать.

Не знаю, сколько я так простояла. Мужчина отпустил меня, лишь когда моя истерика прекратилась. Я отступила на шаг от него и опустила голову вниз. Мне не хотелось встречаться с ним глазами, но пришлось. Шерлок взял моё лицо в ладони и поднял его вверх. В его взгляде читалось глубокое сочувствие.

— Всё будет хорошо, — проговорил он, глядя прямо мне в глаза. — Я тебе обещаю.

Я ему поверила. И в этот момент мне почему-то стало легче. Я будто глотнула свежего воздуха после долгого кислородного голодания.

— Спасибо, — улыбнувшись, прошептала я.

— Иди, завтракай, — произнес мужчина. — Сегодня тебе предстоит трудный день.

Я пару секунд постояла, глядя на него. Серо-голубые глаза, почти не моргая, смотрели на меня. В них уже не плескалось море. Шторм утих.

Медленно развернувшись, я побрела в сторону двери. Стоя у самого выхода, я обернулась. Шерлок уже отвернулся к окну и, взяв скрипку, начал медленно водить смычком по струнам, вновь заставляя моё сердце заходиться от восторга.

* * *

До моего ухода в Хакни оставалось два часа. В одиннадцать я уже должна была быть там. И свое свободное время я решила потратить на общение — мы с тётей давно не разговаривали по душам. Быстро сбегав к Софи за печеньем, я вернулась домой и направилась на кухню. Миссис Хадсон как раз ставила чайник.

— Марта, — обратилась я к ней, — а не выпить ли нам чаю? Я принесла замечательное печенье, вы просто обязаны его попробовать.

— Ох, Клэри! — женщина радушно улыбнулась. — Конечно, выпьем. А что за печенье? — она заинтересованно посмотрела на бумажный пакет.

— Лавандовое, — ответила я. — В прошлый раз, вам, к сожалению, не удалось попробовать. Но мы это исправим!

Я выложила лакомство на большую круглую тарелку. На всю кухню тотчас распространился запах лаванды. Марта взяла печенье и откусила от него кусочек. На лице у неё появилась улыбка, и она одобрительно закивала.

— Как вкусно! Ты была права, — женщина доела печенье и подошла к чайнику. — А с чаем будет еще лучше. Клэри, подай-ка кружки.

Я с готовностью подошла к шкафу и достала оттуда пару фарфоровых чашек. Тётя быстро заварила нам чай, и мы присели за стол.

— Знаешь, — обратилась ко мне миссис Хадсон, беря печенье, — с твоим появлением здесь что-то поменялось.

— Правда? — я отпила напиток. В чае точно чувствовались нотки жасмина. Я блаженно улыбнулась.

— Да, точно тебе говорю. Ты хорошо действуешь на Шерлока и Джона, — она поставила кружку на стол, чуть помешивая сахар ложкой.

Я усмехнулась и вновь глотнула жидкости.

— Да ладно вам. Я ничего особенно и не делала.

— Скромница, — с улыбкой проговорила тётя.

Хлопнула входная дверь. Мы с миссис Хадсон на рефлексе повернули головы к источнику звука и увидели на пороге доктора Ватсона.

— Джон, ты вернулся! — крикнула Марта. — Иди сюда, мы тебя печеньем угостим.

Мужчина усмехнулся и потопал к нам.

— Доброе утро, — произнесла я, вставая со стула и пожимая ему руку.

— Оно было бы бесконечно добрым, если бы не этот чертов самолёт, — проговорил доктор, отвечая на рукопожатие.

— Что-то произошло?

— По идее, я должен был прилететь еще вчера ночью, — произнес Джон, усаживаясь за стол рядом с Мартой. — Только вот самолет задержали на шесть часов из-за непогоды в Дублине. Пришлось помучиться. Но, так или иначе, теперь я здесь, — с улыбкой закончил он.

Мы начали разговаривать обо всем. Я поведала Джону о событиях, произошедших за время его отсутствия, а он рассказал о конференции по теме современной медицины, на которую он и летал в Ирландию. Миссис Хадсон увлеченно слушала, иногда вставляя свои замечания по тому или иному поводу.

Потом к нам присоединился и Шерлок. Я была слегка удивлена его появлению, так как раньше на наши посиделки на кухне он не приходил. Мистер Кучеряшка принес из гостиной еще один стул и уселся рядом со мной.

Следующие полтора часа я провела в самой душевной компании, которая только могла существовать. Мне было так хорошо и радостно, что никак не хотелось выходить из-за стола. Но время неутомимо шло, и мне нужно было приступать к заданию. Я забежала в комнату, успевшую уже стать мне родной, и не спеша переоделась. Затем подошла к зеркалу, чуть поразмышляла над своей прической, и решила собрать верхние пряди в хвост. Результат пришелся мне по вкусу. Я схватила рюкзак с необходимыми вещами, косуху, и двинулась к выходу.

Коридор был пуст. Из кухни доносились звуки льющейся воды — миссис Хадсон мыла посуду. Я подошла к входной двери и положила ладонь на ручку, намереваясь открыть.

— Будь осторожнее, — донеслось сзади.

Я обернулась. На лестнице стоял Шерлок.

— Хорошо, — улыбнулась я ему. — Если что — на связи.

Детектив кивнул, затем развернулся и пошел вверх по ступеням. А я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха. Мне бы не помешало развеяться. Я двинулась по направлению к метро — вот-вот снова польет дождь.

Уже стоя у входа в подземку, я оглянулась. Улица была практически пуста, и на ней не было ни одного знакомого лица.

— А на что ты надеялась? — прошептал внутренний голос.

Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Мотнув головой, я отогнала наваждение и твердым шагом направилась к турникетам, мысленно проматывая в голове последние слова Холмса.

Будь осторожнее.

Мне стало легче. Проведя картой по турникету, я прошла внутрь. За спиной раздался щелчок. Этот звук меня отрезвил, и я, полная уверенности в себе и своих намерениях, отправилась на задание.

Глава 13. Выбор есть всегда

Неделю спустя.

Над городом сгустились сумерки. Время близилось к одиннадцати часам. Стоя под фонарем, тускло освещающим местность, я в последний раз осматривала улицу и перекресток. Компания подвыпивших молодых людей, тихо смеясь, переходила дорогу. Передо мной пронеслась со скоростью света чёрная кошка, вскоре скрывшись за забором одного из домов. Две девушки, одетые в спортивные костюмы, переговариваясь, зашли в круглосуточный магазин на углу.

Я тихо вздохнула и мысленно заликовала. Уже неделю я целыми днями торчу в Хакни, пытаясь вычислить предполагаемого убийцу. Но за все эти семь дней ничего не произошло. Ни одного убийства. Неужели, наш маньяк успокоился? Но успокаиваться было рано. Скорее всего, это было лишь временное затишье перед бурей.

Вытащив из кармана куртки смартфон, я быстро набрала Шерлоку короткое сообщение:

Сегодня ничего необычного. Иду на Бейкер-стрит.

К.М.

Каждый вечер, перед тем, как отправиться домой, я писала детективу одинаковое смс. Он никак на него не отвечал, и, если зайти в наш диалог, могло показаться, что я переписываюсь сама с собой.

Телефон тихо тренькнул, отправив сообщение получателю. Я положила гаджет обратно и развернулась, намереваясь пойти к метро. В голове у меня уже был план проведения вечера: залезть в горячую ванну с шапкой пены, и проваляться в ней до полуночи. Я в предвкушении зажмурилась.

Но когда вновь открыла глаза, события понеслись слишком быстро.

Я увидела в метре от себя высокого человека, одетого во все черное. Он шагом преодолел расстояние, разделяющее нас, и что-то вытащил из кармана.

— Простите… — проговорила я, пытаясь его обойти, но тот схватил меня за талию и рывком сбил с ног.

Я почувствовала резкую боль в области шеи. Через секунду рядом со мной упал на землю пустой шприц. До меня дошло, что случилось, но было слишком поздно. Я начала медленно погружаться в сон. Мои вялые попытки за что-нибудь зацепиться или крикнуть не увенчались успехом.

«Что теперь будет?» — пронеслось у меня в голове за секунду до того, как я коснулась головой асфальта и полностью отключилась.

* * *

Я лежу спиной на чём-то холодном и жестком. Пытаюсь разлепить веки, но выходит плохо. С трудом открыв глаза, понимаю, что надо мной — звездное небо. Голова разрывается на части, ужасно хочется пить. Ощупываю руками поверхность на предмет кирпичей или осколков стекла, но чувствую под ладонями только холодный бетон. Осторожно прикасаюсь пальцами к шее. Участок, в который попала игла, теперь страшно болел. С неимоверным усилием переворачиваюсь и пытаюсь оглядеться, опираясь на локоть.

Я находилась на крыше. В размерах я не была уверена, так как в темноте плохо видела. Но выход на неё находился примерно в пяти метрах от края. Попыталась прикинуть, что это могло быть за здание, но не могла. Не офисное, так как высота небольшая — до сюда еще доходит свет фонарей, вероятно, второй или третий этаж. Возможно, жилой дом. Впрочем, это было не важно. Важно было понять, как я здесь оказалась.

Вокруг меня — темнота. На небе мириады звезд сплетаются в созвездия, где-то далеко внизу шумят машины. Небо полностью черно, но с одной стороны начинает понемногу светлеть. Сколько же я здесь провалялась?

Медленно, на локтях, отползаю к краю крыши и там сажусь, упершись спиной в высокий бортик. Снизу видно оживленную улицу. Так как сейчас ночь, это наводит на определенные мысли. Центр? Нет, не может быть. Хотя…

Голова гудит. Я сжимаю пальцами виски, но это не помогает. Тогда я полностью обхватываю голову руками и сжимаюсь в комок. Мне нужно контролировать боль. Мне нужно что-то придумать!

— Очнулась? Прекрасно, — вдруг раздается голос со стороны выхода на крышу, а затем хлопает дверь. Судя по всему, говорил мужчина. — Голова пройдет, это побочный эффект от снотворного. Пить хочешь? — произнес он будничным тоном.

Я открыла глаза и сфокусировала взгляд на говорящем. Это был высокий мужчина атлетического телосложения, одетый в чёрные брюки и кофту. Он немного выделялся на фоне серой кирпичной стены, но большее я разглядеть не смогла.

— Кто вы? Что вам… — в висок будто бы ударили прикладом, и я зажмурилась от боли, — нужно?

— Как же скучно, у всех всегда одни и те же вопросы, — театрально вздохнув, мужчина поставил передо мной небольшую пластиковую бутылку с водой, а рядом — упаковку таблеток. — Сначала выпей. Желательно две, но там как захочешь.

— Что это? — с недоверием я покосилась на похитителя. В том, что именно он вырубил меня на улице, я уже не сомневалась.

— От головной боли, — ответил он, перехватывая мой взгляд. — Не волнуйся, если бы я хотел тебя прикончить, сделал бы это раньше. А ты мне пока нужна живой.

После последних слов мне стало не по себе. Что-то меня сильно напрягло. Точнее, я даже знала, что именно. Когда тебе говорят: «Ты мне нужна живой», это не сильно воодушевляет. Но паниковать пока рано. Я достала пару таблеток из упаковки, закинула в рот и запила водой. Как только жидкость попала мне в рот, я не смогла остановиться и выпила всю бутылку залпом. Пронаблюдав за этим, мужчина забрал у меня оставшиеся таблетки, а бутылку кинул куда-то вглубь крыши.

— Ты молодец, разгадала мою загадку. Хотя, по правде говоря, она и не была такой уж трудной, — сказал мужчина и подошел ближе ко мне. Я разглядела, что у него были светлые волосы. В руках он крутил мой телефон. «Маячок!» — пронеслось в голове. У меня появилась надежда. — Я знал, что Шерлока Холмса заинтересует это дело. А где он — там и ты.

— Значит, это всё было подстроено только ради того, чтобы заполучить меня? — проговорила я, осторожно вставая и отходя от похитителя, не сводя с него глаз. Мне очень не нравились его передвижения.

— И я правильно понял твою натуру, — медленно продолжил он, игнорируя мой вопрос. — Всегда и во всем хочешь быть первой. Не терпишь поражений.

— Зачем вы мне всё это говорите?

— Я к тому, Клэри, — мне захотелось его ударить после такого произношения моего имени, — что иногда это может сыграть с тобой злую шутку.

Я прищурилась, глядя на него. Этот человек точно был мне незнаком. Откуда тогда он знал моё имя?

— Ловушка захлопнулась, дорогая, — продолжал мужчина. — Эта ночь будет последней спокойной ночью в твоей жизни.

— Что ты несешь, черт подери? — я начинала выходить из себя. Этот человек конкретно действовал мне на нервы. — Зачем я тебе?

— Месть — это блюдо, которое подается холодным, — проговорил он, сжимая кулаки. — Пять лет назад, на этой самой крыше погиб Джеймс Мориарти — величайший злодей всех времен. Наполеон преступного мира. И мой друг.

Я замерла. Мориарти? Это тот, который был антагонистом Шерлока в книге? Если это так, да еще и мой похититель был его другом, то у меня серьезные проблемы. Очень серьезные.

— На этой самой крыше он застрелился, веря в то, что этому чёртову детективу не останется ничего иного, как последовать за ним. Тот каким-то образом выжил, — я чувствовала, что речь становится всё более яростной. — Но сегодняшняя ночь точно станет последней в его жизни. Я выполню желание Джима. Шерлок Холмс умрет.

Последние слова будто застряли у меня в голове. Мне стало не по себе. Я лихорадочно соображала, что же он скажет дальше, но преступник всё молчал. Плохое предчувствие не уходило. Тогда я, на свой страх и риск, решила заговорить первой, и задать вопрос, который теперь стоял у меня в голове.

— Но зачем вам нужна я?

Мужчина повернулся ко мне. На его губах заиграла жуткая улыбка. Я сжала зубы и смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В голове закопошились нехорошие мысли. Только не…

— Потому что ты его убьешь.

Внутри у меня всё оборвалось. Кровь прилила к голове и отдавалась гулким стуком в ушах. Я не осознавала, что он на самом деле это произнес. Мне казалось, что это просто шутка и скоро всё закончится. Но ничего не заканчивалось.

— Почему вы так уверены, что я это сделаю? — упавшим голосом проговорила я. Слова застревали в горле.

— Оглядись, — наигранно весело произнес мужчина. — Ничего не замечаешь?

Я обернулась туда, где шумела улица. Затем полностью развернулась. Небо начинало быстро светлеть, и было понятно, что скоро рассвет. С первого взгляда все было спокойно, но дурное предчувствие меня не покидало. Я опустила глаза вниз и замерла.

По мне плясали красные точки.

— Снайперы, — прошептала я, медленно поднимая голову. Мне стало плохо.

— Верно. Захочешь убежать или, к примеру, выстрелить в меня — тебя изрешетят на месте. Так что здесь уже тебе решать. Но я бы не пытался сопротивляться.

— С чего вы взяли, что я вообще умею стрелять?

— Ты баллистик, — парировал он.

— Если я разбираюсь в оружии, это не значит, что я умею им пользоваться, — тут я солгала. Я умела стрелять, и очень неплохо. Но откуда этот чёрт всё знал?

— Сомневаюсь в этом, — проговорил мужчина. — У тебя один патрон, и я крайне не советую тебе промахиваться.

— Но почему тогда снайперы не могут это сделать? — этот вопрос не давал мне покоя.

— Так не будет драмы, — ответил преступник, глядя вниз с крыши, — а я хочу, чтобы всё было красиво. Смотри-ка, едут!

Я на негнущихся ногах подошла к краю и посмотрела вниз. К зданию ехали две полицейских машины. При свете дня я поняла, где мы находились. Это был Бартс. Место, в котором меня чуть не убили. И на крыше которого мне теперь придется решить главный вопрос своей жизни — и жизни дорогого мне человека.

— Бери, — вернул меня в реальность раздраженный голос мужчины. Он протягивал мне пистолет. — И, если будешь хитрить, то твоя смерть ничего не принесет ни тебе, ни людям.

Дрожащей рукой я приняла оружие и машинально заткнула его за пояс. Мысли в голове путались. Я не знала, что мне делать дальше, как быть. Небо наполовину осветлело, до рассвета оставались считанные минуты. Как и до моего решения.

— Через десять секунд они будут здесь. Отсчет пошел.

Мужчина отступил в сторону, встав справа от меня на расстоянии пары шагов.

Сжав зубы, я смотрела в одну точку прямо перед собой. Мысли путались в голове, и у меня не получалось зацепиться ни за какую из них. Я не знала, что мне делать. Знала лишь одно — это начало конца. Это неизбежно должно было произойти. Не могло всё быть так просто.

Нет, нет, нет! Не может всё так закончиться!

К глазам волнами подкатывали слёзы, но заплакать я не могла. Не сейчас. Я не хотела показывать свою слабость. В данный момент главным было решить ход дальнейших действий. Мужчина стоял, посмеиваясь, и в ожидании смотрел на меня.

Что делать, что делать, что делать? Чёртовы чертоги разума, где вы, когда так нужны?

Сзади раздался звук выбиваемой двери.

Я обернулась. В дверном проеме стоял Шерлок. Было видно, что он сильно запыхался. Рядом с ним находился Лестрейд. Сзади было видно нескольких вооруженных полицейских.

— Клэр! — раздался крик Холмса. Затем он с удивлением посмотрел на стоящего рядом мужчину:

— Моран? Себастьян, отойди от неё сейчас же!

— Я ничего ей не сделал, мистер Холмс, — расплылся в улыбке преступник, подходя ближе ко мне. — Мы с ней только очень приятно поговорили, вот и всё.

— Клэр, ты в порядке? — прокричал детектив. Я первый раз за всё время видела его таким взволнованным. В его взгляде читалось всё — ужас, злость и… тоска? Я опустила голову вниз, только бы этого не видеть.

— Шерлок…

Я медленно вытащила пистолет из-за пояса. Дрожащей рукой перезарядила. Все, находящиеся в этот момент на крыше, молча наблюдали за происходящим. Я выпрямила руку и, встав в стойку, нацелилась на Шерлока. Он широко открытыми глазами смотрел на меня, не произнося ни звука. Все замерли.

Время будто бы остановилось.

Что же мне делать?

Голова была пуста. Все мысли оттуда просто испарились. Меня окружала лишь мёртвая тишина, и казалось, что на крыше не было никого, кроме меня. Она давила на уши, не давая собраться. Я не могла думать ни о чем, кроме того, что собираюсь сделать. И это меня откровенно пугало.

— Ну же, стреляй, — раздался противный голос прямо над ухом. — У тебя нет выбора.

Прости, Шерлок.

— Нет, выбор есть всегда, — прошептала я. Затем повернулась к нему и приставила дуло ко лбу мужчины.

Прости.

Раздался выстрел.

Пистолет выпал из руки прямо на тело упавшего к моим ногам Себастьяна Морана. Кровь стекала на мои кроссовки и джинсы, делая всё багрово-красным. Она хлестала из раны в его голове непрекращающимся потоком. Я не понимала, что только что совершила, и что потом будет меня ждать. Знала только, что сделала всё правильно. Я взглянула на Шерлока, улыбнулась и сделала к нему один шаг.

Но больше не успела.

В моё тело одновременно влетели три пули. Поначалу я ничего не почувствовала. Совершенно. Но потом вспыхнула. Будто что-то изнутри разрывало моё тело, и это никак нельзя было остановить. Колени подогнулись, и я упала вниз. Мне было одновременно жарко и холодно, тело горело в пламени и тонуло в ледяной воде.

— Клэр!

Шерлок склонился надо мной, встав на колени. Он прокричал что-то Лестрейду, а сам начал зажимать раны. Но их было слишком много. Одна пуля попала в ключицу, еще две — в живот, и сейчас там грохотали фейерверки, взрывались сверхновые. А я смотрела на милые смоляные кудри и понимала, что, вероятно, вижу их в последний раз.

— Все будет хорошо, слышишь?

Нет, Шерлок. Не будет.

Начинался рассвет. Розовые, малиновые, лиловые всполохи заполонили небо. Сквозь них стали проступать первые лучи солнца. Оно медленно вставало за облаками, обозначая своим прибытием начало нового дня. Свет проникал сквозь облака и окрашивался в оттенки красного. Так красиво, что, будь у меня сейчас здесь краски и холст, я бы запечатлела это на память. Но у меня ничего не было. Я умирала.

— Я не могла поступить по-другому… — прошептала я. Говорить становится труднее, боль распространяется по телу, и я чувствую, что вот-вот меня не станет. — Шерлок, прости, что не сказала раньше. Я…

Мой голос замолкает.

Ну, вот и всё.

— Нет! Не отключайся, Клэр! — крик раздается сквозь толщу воды.

Это конец.

Я рассыпаюсь на кусочки. Так, будто я — замок из песка, который со всей силой топчет шаловливый мальчишка.

Или только начало?

Падение будет бесконечным.

* * *

Каждый из нас упорно верит, что не может умереть.

Но что, если смерть — не конец?

Что, если есть только бесчисленные миры — и жизнь, порождающая сама себя?..

* * *

— Дарина?

Я слышу смутно знакомый голос. Что со мной произошло?

— Мама, Дарина очнулась! Скорее!

Мама?

Над моей головой стоит, склонившись, девушка. Её лицо… Почему оно мне так знакомо?

— Даря, ты слышишь меня?

Я же умерла… Или нет?

Медленно киваю.

— Господи, Дарина!

Я вижу женщину с длинными русыми волосами. По её лицу катятся слёзы. Она наклоняется ко мне и целует в лоб.

— Доченька, как же я скучала…

Тут меня изнутри молнией прошибают воспоминания. Лондон, самолет, падение…

— Что произошло? — медленно произношу я. Язык меня не слушается.

Мама плачет ещё сильнее и отходит, закрыв лицо руками. Ко мне на кровать садится девушка. Её короткие каштановые волосы кажутся мне очень знакомыми. Из закоулков памяти я достаю имя.

— Карина?

— Месяц назад, когда ты летела в Лондон на эти чёртовы курсы, в небе твой самолет взорвался. Тебя нашли в лесах на границе Германии. Ты была без сознания. Когда привезли тебя в больницу оказалось, что ты впала в кому, — сестра замолчала, закрыв рот кулаком. По её щекам лились слезы. — Если бы ты знала, если бы только знала, как мы переживали. Врачи давали самые неутешительные прогнозы. Говорили, — она перешла на сдавленный шёпот, — что ты не выживешь. Но мы верили в чудо.

Девушка замолчала и начала рыдать.

Я лежала на больничной койке, глядя в белый потолок. Голова была пуста. Я просто смотрела вверх, ни о чём не думая. Мне было плевать, что я жива.

Теперь для меня уже ничего не имело значения.

Эпилог

Пять лет спустя.

— Дэрри, просыпайся, — я слышу шёпот, щекочущий ухо, за которым следует легкий поцелуй в щёку.

Открываю глаза. Комнату заполоняет солнечный свет, проникая внутрь сквозь прозрачные занавески на окне. Шкаф с зеркальной дверцей напротив отражает меня — сонную и лохматую, в шёлковой пижаме. Я лежу на большой мягкой кровати, застеленной кремовым постельным бельем, а рядом со мной, одетый в домашний халат, сидит мой будущий муж.

Спустя три года после событий, которые, как мне казалось, изменили мою жизнь навсегда, я всё же решилась вновь полететь в Англию. Теперь уже не ради учёбы, а за воспоминаниями. Там я и познакомилась с Томом Клаудом — мужчиной, которого полюбила на всю жизнь. Не знаю, что именно меня в нем зацепило. Возможно, это были просто сантименты — полюбить человека, внешне похожего на Шерлока Холмса. Но я чувствовала, что между нами есть какая-то связь. Он был единственным, кому я рассказала свою историю. И он принял меня такой, какая я есть.

— Который час? — с улыбкой спросила я, протирая рукой заспанные глаза.

— Половина девятого, — ответил Том, проводя рукой по моим волосам.

— Так рано… — я потянулась и медленно перешла в сидячее положение.

— Но у нас сегодня много дел, — проговорил он, вновь целуя меня. — У одной прекрасной девушки через неделю свадьба, и нам нужно всё проверить. А еще мне есть, что тебе показать.

Я улыбнулась и сползла с кровати. Том подхватил меня на руки и понес на кухню. Пока я сидела и поглощала приготовленные им блинчики с клубничным йогуртом, запивая всё это дело какао, он исчез, чтобы через пару минут подойти ко мне с большим альбомом. Я заинтересованно взглянула на принесенный талмуд.

— Сегодня перебирал шкаф в гостиной и на самом верху нашел это, — произнес Том. — Здесь собраны все фотографии меня и моей семьи. Я думаю, тебе будет интересно взглянуть.

Я приняла из его рук увесистый альбом и положила на стол, отодвинув тарелку. В нем действительно было очень много фотографий: Том, его мама, папа, дедушка, бабушка, а также все остальные родственники. Многих из них я знала, а некоторых видела впервые.

— Это тётя Сандра, — начал любимый, указывая на фотографию, где находилась красивая молодая женщина в окружении детей. Судя по состоянию снимка, он был сделан в девяностые. — Она всю свою жизнь посветила детям. Работала в соцзащите, детских домах, а также в школах с детьми из малообеспеченных семей. А это — дядя Дэннис, — ладонь скользнула по фотографии с изображенным на нём мужчиной, держащим огромную рыбу, — он сейчас живет в Ирландии. Наследственный рыбак, содержит свой магазин. Вот здесь я со своим кузеном, — Том усмехнулся, вспоминая. — Помнится, мы постоянно в детстве друг друга доставали. Ни дня не могли прожить без драки. А вот на этой фотографии…

Том рассказывал мне обо всех родственниках, а я слушала, затаив дыхание. Такой большой семьёй мог похвастаться не каждый человек. Здесь были и троюродные сестры и братья, и кузены, дяди, тёти, и все они жили в основном на острове Великобритания, но некоторые из них обосновались в Чехии, Румынии и даже в Австралии.

— Я и не знала, что у тебя такая большая семья, — восхитилась я, когда он закончил свой рассказ. — Да еще и по всему миру.

— Да, я и сам иногда удивляюсь, как такое вообще могло произойти.

Я начала листать альбом, попутно рассматривая снимки. Было много детских фотографий Тома: вот он на маленьком трехколесном велосипедике пытается объехать камень на дороге, вот он уже лежит в траве и надувает мыльные пузыри, а здесь — стоит сонный в дверном проёме с большим плюшевым медведем под мышкой. Всё это было так умилительно, что невозможно было не улыбнуться.

— Какой ты здесь прелестный, — произнесла я, указывая на фотокарточку, где маленький Том, одетый в костюм динозавра, задувает пять свечей на торте.

— Ты как будто произнесла реплику моей мамы, — рассмеялся любимый, а вслед за ним и я.

Вновь перевернув страницу, я начала изучать фотографии. Снова родители, родственники, все с радостными улыбками на лице. Это было прекрасно.

Тут мой взгляд остановился на одном снимке. Фотография была сравнительно новой, вероятно, сделана около пяти-шести лет назад. На ней стоял Том, его родители, бабушка с дедушкой и еще одна девушка. Это было Рождество — на заднем плане горел камин, и справа виднелся кусочек ёлки. Я вгляделась в снимок.

— Томми, а это кто? — спросила я у будущего мужа. Он посмотрел, куда я показываю, и его лицо вдруг изменилось. С него ушла улыбка, и взгляд стал каким-то отрешенным.

— Это… моя сестра, — произнес он. Было видно, что слова давались ему с трудом. — Она погибла пять лет назад. Разбилась в авиакатастрофе.

Я замерла. Затем вгляделась в белые короткие волосы, голубые джинсы, вязаный кардиган. Что-то зашевелилось в закоулках моей памяти. Я пыталась вспомнить, откуда могу её знать.

— А как её звали? — тихо спросила я.

— Клэри. Кларисса Оливия Монроуз.

Меня как молния ударила. Я наконец вспомнила, почему мне так знакома эта девушка. Но такого не могло быть. Просто не могло.

— Почему у неё другая фамилия?

— У нас разные отцы. Она была младше меня на четыре года. А что тебя вдруг так в ней заинтересовало? — повернулся ко мне Том, беря мои ладони в свои.

— Нет, ничего.

То, что произошло со мной тогда — выходящее за рамки людского понимания нечто, которое врачи пытаются объяснить, но не могут. Это моя большая тайна, которую я раскрыла лишь одному человеку. И сейчас мне ни к чему вновь вспоминать все события, произошедшие со мной за тот месяц. Всё это — не больше чем игра моего подсознания. Этого не было на самом деле.

— Ты встревожена, что случилось?

Я повернула голову к Тому и посмотрела на него. На секунду мне показалось, что передо мной сидит сам Шерлок, насмешливо наблюдая своими серо-синими глазами, в которых вновь плещется море. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Передо мной вновь оказался мой будущий муж — пусть и похожий на Холмса, но всё же, это был не он.

Последняя плохая мысль ушла. Сейчас не время думать о прошлом. Впереди меня ждёт множество дней, каждый из которых я хотела бы провести со своим любимым человеком.

И не днем меньше.

— Нет, всё в порядке, — я улыбнулась и полностью развернулась к моему мужчине. Затем провела рукой по его чёрным кудрям, и, уткнувшись лбом в его лоб, прошептала: — Просто я только сейчас поняла, как сильно тебя люблю.

Примечания

1

Артур Конан Дойль «Одинокая велосипедистка».

Content

Арина Серебрянская
НАЗАД ДОРОГИ НЕТ

Глава 1. Просто посмотри вдаль

Глава 2. Что произошло?

Глава 3. Дело, чемодан и шоколадное печенье

Глава 4. Остаться навсегда

Глава 5. Жизнь начинает налаживаться

Глава 6. Как же скучно я живу

Глава 7. Дело становится интереснее

Глава 8. Свидание в больнице

Глава 9. Все становится на свои места

Глава 10. Самопожертвование

Глава 11. Шопинг, отдушина в криминалистике и ледяные пальцы

Глава 12. Чай с лавандовым печеньем

Глава 13. Выбор есть всегда

Эпилог

Примечания