София Серебрянская

КРОВЬ КОРОЛЕЙ

Глава I: На крыльях Вестника

Вот уже минуло несколько дней, как Ниэмар, первый и единственный наследник рода Таэниат, вступил во взрослую жизнь. Не так давно он стал совершеннолетним, и, как это и положено в королевстве, обрёл второе имя. А Ниэмар ещё и получил возможность официально считаться главою второго по знатности после семьи Шаитас рода. Таэниат Ниэмар ар Энрит, Огненный Принц… Вполне неплохо звучит.

Ниэмар покосился в сторону зеркала, самолюбиво приглаживая золотисто-рыжие кудри. В своей несомненной красоте эльф никогда не сомневался, а что дурного в том, чтобы любоваться своим великолепием?

Даже царивший в комнате полумрак, что могла хоть немного разогнать лишь мерцавшая на резном столике близ кровати свеча, не мешал Ниэмару предаваться самым радостным мыслям. Уже завтра ему надлежит явиться ко двору, где Её Высочество Шаитас Сэра ар Гверан эт Итралл, первая за всю историю правящая без супруга королева, торжественно наречёт его своим наследником. Разве может быть по-иному? Отец был советником её покойного супруга, мать до самой своей гибели считалась верной подругой… Как может эта женщина избрать кого-нибудь другого, в самом-то деле? Ведь нет и достойных кандидатур. Глава рода Ивиор — тринадцатилетний мальчишка, его можно и не брать в расчёт, так же, как его сестру-регента. Возможную опасность может представлять семейство Саэруил, вернее, его глава — Эндар. Мало того, что он женат, так ещё и у него недавно появился сын — наследник, гарантирующий, что с гибелью Эндара не прервётся новый королевский род… Но Ниэмар предпочитал думать, что он превосходит противника по всем параметрам, за исключением разве что наличия жены и детей: их с лихвой заменяла старшая сестра Лиира. Да ладно, в самом деле — это же дело наживное! В конце концов, столь прекрасный и к тому же умный мужчина, как он, вполне сумеет найти достойную его супругу. Где бы взять такую красавицу?

О том, что та, кого он полюбит, должна будет быть красавицей, Ниэмар даже не задумывался: это воспринималось как само собой разумеющееся. Его никогда не тянуло на что-то уродливое: всю свою жизнь Ниэмар любил лишь всё красивое, изящное, светлое… Ещё с самой ранней юности он придумал себе идеальный образ будущей супруги: очаровательно хрупкая, с небольшой грудью, с чуть смуглой кожей и золотыми волосами. К чему ему блеклая тень вроде девушек из семьи Ивиор, чья кровь будто бы разбавлена водой?

Скрипнула тяжёлая дверь, украшенная затейливой резьбой, и Ниэмар торопливо сел на кровати. Кто бы мог явиться в столь поздний час?.. Заметив знакомую копну таких же рыжих волос, эльф чуть резче, чем следовало, спросил:

— Лиира, что ты здесь делаешь? Тебе уже давно нужно отойти ко сну. И, кстати, ты не забыла, что в спальню мужчины входить неприлично, даже если это твой родственник?

— Простите, — тотчас извинилась Лиира: по всем обычаям она, как женщина, не имела права на равных общаться со своим братом. — Так случилось, что вас желает видеть посетитель.

— Пусть этот посетитель ждёт до утра, или вовсе катится отсюда хоть в Бездну. Могла бы и додуматься, что я сплю, — предпочёл скрыться под шёлковым покрывалом рыжий эльф. — У меня завтра очень важный день, так что…

— Это Вестник.

Ниэмар со стоном выбрался из-под покрывала, понимая: выспаться ему не дадут. Раз уж его почтил своим присутствием один из членов семьи Коирит, всегда скрывавшихся от людей и присылавших лишь одного из своих, дабы тот говорил от их имени… В общем, скорее всего, его беспокоят не без причины.

Спустившись по широкой каменной лестнице, вдоль которой висело множество портретов его предков, Ниэмар оказался в просторном зале, где и по сию пору часто проводились пышные празднества. Обвитые ползучими растениями колонны, золотистая отделка стен и светлое дерево… Те, кто построил их резиденцию, любили подобную умеренную роскошь.

Вестника Ниэмар заметил почти сразу — слишком уж тот выделялся на фоне выдержанного в светлых тонах окружения. Как водится, говорящий от имени рода Ворона стремился укрыть одеждой как можно большую часть своего тела. Неведомого пола существо облачилось в чёрный плащ с капюшоном, руки скрывали железные перчатки с острыми когтями, а лицо — металлическая маска с длинным «клювом». Открытыми оставались лишь губы — бледные, обветренные, потрескавшиеся. Ниэмар, вспомнив правила этикета, отвесил церемониальный поклон:

— Приветствую вас в моём доме, господин.

— Приветствую, — по голосу также невозможно было понять: мужчина Вестник или женщина. — У меня есть важное сообщение для вас, господин Таэниат Ниэмар ар Энрит.

Подивившись тому, как легко и без запинки Вестник выговорил лишь недавно данное Ниэмару имя, рыжеволосый эльф обратился в слух. Вестник же чётко выговорил:

— Не идите завтра на приём к королеве: вас ждёт нечто ужасное.

— Это угроза? — спокойно осведомился Ниэмар, но в душе всё разом заклокотало от гнева. — Или, быть может, вы полагаете, что в случае моей неявки будете назначены наследником вы или кто-то из вашей семьи?

— Род Коирит, род Ворона, никогда не правил и не станет править этой страной, — покачал головой Вестник. — Я хочу лишь предупредить вас. Вам не следует идти к королеве: ваши враги уже знают, как опорочить ваше имя.

— Да что они могут? — легкомысленно рассмеялся Ниэмар. — За всю свою жизнь я не совершил ничего, что могло бы опозорить меня в глазах королевы. Думаю, что вы просто хотите, чтобы я не становился наследником.

Рука в когтистой железной перчатке легла на плечо, будто её обладатель намеревался вдавить Ниэмара в пол. За маской сверкнули тёмные, пустые глаза:

— Моё дело — предупредить вас об опасности, господин. Если вы не желаете прислушаться ко мне — это лишь ваше дело. А теперь прошу меня извинить, но у меня есть ещё дела.

— Давай, давай, — уже не стараясь казаться вежливым, крикнул Ниэмар вслед уходящему Вестнику. — Доложи тем, кто тебя подослал, что их попытка провалилась!

Дверь захлопнулась за спиной Вестника, и наступила тишина. Ниэмар фыркнул. Вот ещё, отказываться от такой чести лишь потому, что какая-то там общипанная ворона заявила: «Не делай этого»! Нет уж, завтра он, как и хотел, отправится к королеве. А теперь нужно пойти и выспаться: всё же на приёме лучше выставить свою внешность в более выгодном свете, а круги под глазами — не лучший признак будущего наследника престола.

Глава II: Белый город

В окно спальни заглянул первый луч солнца — и с этим первым лучом Ниэмар нехотя поднялся с постели. Прикрикнув на нерасторопную служанку, не успевшую к его пробуждению принести кувшин и таз с водой для умывания, рыжий эльф кинулся к зеркалу. Следовало привести себя в порядок, да поторопиться: королева Сэра — не какая-нибудь жалкая дхаллас*, она не станет томить себя ожиданием.

А после Ниэмар, как какая-нибудь девица-кокетка, долго и упорно перебирал содержимое своего гардероба: ему хотелось явиться перед королевой в таком виде, какой пристал бы наследнику столь влиятельных родителей и, возможно, будущему королю. В конце концов, он остановился на роскошном изумрудно-зелёном камзоле, принадлежавшем некогда их с Лиирой отцу.

«Ах, как же мне всё-таки идёт!» — любовно разглядывал своё отражение, думал Ниэмар. Оторвал его от сего увлекательного занятия робкий голос сестры:

— Я понимаю, что не имею права вас торопить, но…

— Иду я! — раздражённо бросил Ниэмар, кидая прощальный взгляд на зеркало в раме из какого-то светлого дерева. У ворот его ожидала двухколёсная крытая повозка: считалось особым шиком использовать вместо обычной кареты, запряжённой лошадьми, такую, перевозимую с места на место слугами или невольниками. Разумеется, мускулистый раб-человек, привезённый некогда ещё отцом из соседнего королевства, уже ожидал своего хозяина. Демонстративно сморщившись, молодой аристократ легко забрался в повозку, откидываясь назад, так, чтобы спрятаться под тентом от начинающего припекать солнца.

— Вези во дворец, дхаллас, — небрежно приказал эльф, даже не глядя в сторону невольника: зачем оскорблять свой взор созерцанием чего-то низкого и грязного? Люди слишком громоздкие и грубые, и если представители эльфийской крови в большинстве своём походили в глазах Ниэмара на стройные ветви, то люди и им подобные низшие создания напоминали неотёсанные пни.

На улицах Сабрелона, столицы королевства Эсталар, начинался новый день. Яркое солнце плясало на витражных стёклах богатых домов, стройными рядами выстроившихся вдоль центральной улицы. Повсюду, куда ни глянь, белый камень и лишь изредка — светлое дерево, что вовсе не удивительно: все обширные леса королевства лежат дальше к северу, и привозить этот материал достаточно дорого. В то время как камень сплавляют по реке от самых каменоломен у далёких гор на юге…

Выложенная белым камнем мостовая уходила слегка вверх, и тянулась до самого королевского замка. Чем ближе к нему подъезжала повозка, тем меньше становилось попадающихся на улицах людей. Вдоль каменной дороги тянулось множество обвитых ползучими растениями статуй; насколько помнил Ниэмар, эти статуи все изображали нынешнюю королеву в юности.

Гордо подпиравшие небо белоснежные башни дворца смотрелись гораздо проще и строже, чем ведущая к воротам дорога. Прямые линии, минимум украшений, лишь невысокие кустарники с цветами у стен да затейливая мозаика подле самых ворот. Грациозно спрыгнув на землю, Ниэмар пригладил волосы.

Кажется, он прибыл слишком рано. Вот досада! Ведь всем же известно, что следует прибывать в такое загадочное «вовремя». Раньше срока приезжают лишь нищие, позже — дураки, а истинные аристократы вроде него должны являться идеально в нужное время. Кроме него, во дворе замка обнаружилась лишь ещё одна личность: регент Даэлла Ивиор, старшая дочь своего семейства. С нею брёл и покуда ещё малолетний глава семейства — тринадцатилетний Ирим. Натянув на лицо самую сладкую из своих улыбок, Ниэмар приблизился к настороженно смотрящей на него девушке:

— Не ожидал встретить вас здесь, госпожа. Что же заставило вас не наслаждаться столь восхитительным днём, а прибыть ко двору?

Ниэмар умел нахамить не нравящемуся ему сородичу так, что это вовсе и не выглядело руганью. Со стороны казалось, что он весьма бурно радуется встрече, и недалёкий человек не сообразил бы, что на самом деле эльф завуалировано давал Даэлле понять: ей и её младшему брату здесь делать нечего.

Молодой аристократ откровенно веселился, наблюдая, как раздражённо дёрнулись губы девушки. На её месте Ниэмар бы помолчал: в конце концов, пусть он никогда и не посмотрит в её сторону, девице вроде неё неплохо бы сначала отыскать себе мужа, а потом уже позволять себе так откровенно злиться на других мужчин. Хотя какой мужчина позарится на эту замороженную девицу с маленькими блеклыми глазками и бесцветными волосами! Да на такую в толпе внимания не обратишь — сольётся с окружающим белым камнем. И даже яркое платье — кроваво-красное, под цвет рубинового ожерелья на тощей шейке — не делало её приметнее: напротив, старшая дочь семьи Ивиор окончательно терялась, будто стояла у ворот не она, а одно лишь её одеяние. И братишка ей под стать — цыплёнок, да и только! Интересно, он вообще в состоянии поднять хотя бы кинжал? Нет, наверное. Да и у кого ему, среди трёх сестёр, учиться боевым наукам? Скорее, эти дурочки научили бы его вышивать и играть на арфе.

— Вы прекрасно знаете, зачем я здесь. И не вам решать, где мне следовало бы проводить время, — чрезмерно резко отозвалась Даэлла. Вот и где столь несдержанная леди возьмёт себе супруга? Страшно подумать, что одно время отец прочил Даэллу в жёны самому Ниэмару. И, пусть нехорошо так говорить, но как же повезло, что отец скончался, не претворив в жизнь своё намерение поженить их!

— Простите, госпожа, я и в мыслях не имел вас оскорбить. Но вы столь бледны! Я подумал, что вы заболели. Быть может, стоило бы посетить лекаря?

Ирим неуютно завозился: он понимал, что к его сестре и нему самому испытывают неприязнь, но не осмелился ничего сказать без разрешения. Увы и ах: быть может, он бы стал после неплохим мужчиной, но Даэлла запросто сделала из ребёнка свою комнатную шавку.

Поджав губы, бесцветная девушка направилась к дверям замка. Ниэмар поспешил следом, намереваясь отпихнуть её и пройти первым: где это видано, чтобы к королеве вперёд него, единственного достойного претендента на роль советника и будущего правителя королевства, прошла какая-то там жалкая незамужняя девица?..

*дхаллас — “грязь”. Пренебрежительное наименование для рабов, слуг и любого, кто ниже по рангу. В адрес равного — оскорбление.

Глава III: Лживое письмо

Длинный коридор, единственным украшением которого были вазы с давно высохшими цветами, тянулся в самое сердце королевского замка — в Зал Солнца. Зал был невелик, что компенсировалось с лихвой высокими потолками: наверное, чтобы коснуться венчавшего Зал Солнца купола, пришлось бы поставить друг на друга шестерых взрослых мужчин. В самой высокой своей точке купол имел отверстие в форме солнечного диска с изогнутыми лучами: пятно света, повторявшее контуры отверстия, покоилось на круглом дубовом столе. Вокруг стола — пять стульев с высокими спинками, более напоминающими троны. На каждой спинке изображён герб: вот утыканное стрелами древо с раскидистыми ветвями, вот раскинувший крылья и хищно выставивший вперёд когти ворон, водяная лилия, лисица с двумя пушистыми хвостами. Каждый из этих тронов предназначен для нынешнего главы знатнейшего из семейств; и все они сегодня собрались здесь в надежде когда-нибудь восседать на пятом, самом роскошном, чью спинку украшает золотистое солнце. Правда, сейчас трон пока ещё занят этой старой женщиной, что носит имя Сэра, но какое, право, дело до неё может быть её наследникам?

Но высказывать вслух своё нежелание смотреть на некрасивую, походящую на засушенную мумию эльфийку было бы неприлично. Да и нужно же оценить её старания — она всеми силами укрыла от взоров свою по-старчески сухопарую фигуру, даже лицо занавесила чёрной вуалью. Отвесив церемониальный поклон, Ниэмар произнёс:

— Моё почтение, мэлар*.

Женщина кивнула, отчего чуть колыхнулась скрывавшая лицо чёрная вуаль:

— Приветствую, фелсет* Таэниат.

Ниэмар занял своё место за дубовым столом, дожидаясь, пока соберутся остальные. Когда же были заняты все места, по всему Залу Солнца разнёсся торжественный голос королевы:

— Итак, все вы знаете, что сегодня я собрала вас здесь, дабы объявить имя своего будущего советника — и наследника.

Молодой эльф со скучающим видом смотрел по сторонам. Как всегда, пустует трон Ворона — члены семьи Коирит и в самом деле никогда не претендовали на престол. В чём-то такая позиция, может, и разумна: недостойным чёрным птицам лучше не подлетать слишком близко к огню — опалят себе все перья и превратятся в жалких куриц. На троне Лилии сидит почти незаметный Ирим: сестра, стоящая за спинкой трона, как всегда подсказывает своей комнатной псинке нужные слова. Лишь суровый, как всегда, холодно-спокойный Эндар может показаться угрожающим — но разве этот урод со шрамом в пол-лица может быть ему соперником?..

— Я пожелала бы видеть своим наследником Ниэмара ар Энрита из рода Лиса.

Кто бы сомневался! Юноша довольно улыбнулся, уже собираясь подняться и сказать заготовленную речь, содержащую такие дежурные слова: «Это большая честь для меня», «Я постараюсь оправдать ваше доверие»… Но неожиданно двери послышался робкий голос Ирима:

— Прошу меня извинить, мэлар, но позволите ли вы мне сообщить вам важную новость?

Ниэмар недовольно покосился на «цыплёнка». Так и есть: повторяет то, что ему шепчет сестра. И это — будущий мужчина?! Пф, да хорошо, если он не обделается со страху без своей дорогой уродины-сестрицы за спиной. Вряд ли этот мальчишка скажет что-то действительно важное, но перебивать его невежливо. Ирим, поднявшись, неуверенно оглянулся на сестру, после чего снова заговорил:

— Мне известно, что нынешний глава рода Лиса не может считаться вашим преданным слугой. Думаю, вас заинтересует это письмо.

Вот теперь события принимали совсем уж неожиданный оборот. Королева взяла протянутый Иримом свиток, откинула вуаль, чтобы лучше видеть, пробежалась глазами по строкам. В следующее мгновение глаза старой женщины потемнели от злости, и она швырнула свиток на стол:

— Это… Это…

— Как можно понять из этого письма, — неторопливо заговорила Даэлла, уже не пользуясь своим братом в качестве живого щита, — достопочтенный глава рода Таэниат собирался сразу же по вступлению в должность советника избавиться от вас, мэлар. Хочу обратить ваше внимание на тот факт, что им был также куплен яд у одного из местных алхимиков. Яд был изготовлен на заказ, и наши лекари не умеют определять его…

Ниэмар, наконец-то сообразив, что происходит нечто ненормальное, вскочил. Взметнулась волна рыжих кудрей:

— Что за ересь! Я никогда не намеревался сделать ничего подобного, более того — не обращался ни к каким алхимикам! Вы вздумали меня оболгать?! Кто же тогда сможет гарантировать, что не вы сами приобрели тот самый яд?.. Да любой алхимик подтвердит, что…

— Мы тоже думали, что стоит поговорить с алхимиком. И потому отыскали человека, упомянутого в письме, — невозмутимо выпрямилась бесцветная девица. По её знаку в комнату вошёл пугливо озирающийся мужичонка из гномьего народа. Как можно верить этим подземным существам, всю жизнь копающимся в грязи?..

Поклонившись королеве, алхимик торопливо заговорил:

— Мэлар, прошу простить меня! Я всего лишь торговец, и я даже не думал, что этот яд могут использовать для того, чтобы изничтожить вас! Я продал его эльфу с рыжими волосами, вот как у него! — ткнул пальцем в сторону Ниэмара алхимик. Королева устало вздохнула:

— Разберёмся позднее. А сейчас отведите его в темницу.

— Что?! В темницу?! Вы верите какому-то гномьему выродку, а не мне?! — возопил молодой аристократ, но его уже никто не слушал.

*Мэлар — «мать мира», обращение к женщине-королеве со стороны её подданных.

*Фелсет — «благородный сын», обращение к подданному-аристократу со стороны короля или королевы. Далее, как правило, следует фамилия или имя.

Глава IV: Изгнанник

Свет проникал в комнату сквозь узкое зарешёченное окно. Вроде бы комната не выглядела так уж ужасно — пусть и была, на вкус Ниэмара, чрезмерно скромно обставлена. Мягкая, но украшенная лишь простеньким покрывалом с бахромой кровать, на полу нет ковра, да и зеркало только одно… И, что самое страшное, негде помыться — вот уже три дня в своей импровизированной тюрьме Ниэмар не имел возможности совершить омовение. Конечно, какой-нибудь простолюдин многое бы отдал, чтобы ожидать суда в столь роскошной комнате: она вполне могла бы сойти за спальню какого-нибудь относительно состоятельного ремесленника. Но было кое-что, что вытравить оказалось невозможно: особая вонь, какая бывает, наверное, только в темницах. Поэты бы сказали, что это запах неволи, но лично Ниэмару казалось, что это вонь тухлого мяса, смешанного с дерьмом.

Рыжий аристократ разве что не загорелся и не дымился от праведного негодования: его, единственного достойного кандидата на роль будущего советника, просто взяли и засадили в эту каменную коробку, не дав даже заехать домой и переодеться во что-нибудь более практичное! Да ещё и сделали это по наущению какого-то там цыплёнка и его уродливой сестрицы! Нет, с этим миром однозначно что-то не так. Дураку же понятно, что недоразумение должно уже было выясниться. Но ничего, он подождёт, пока его освободят, а потом найдёт эту проклятую девицу из семьи Ивиор и заставит публично целовать свои сапоги. Вот же тварь беломордая!

Дверь открылась, и Ниэмар тотчас ворчливо протянул:

— Чего там ещё? Меня скоро уже отпустят домой? Мне тут не нравится, и почему здесь нет бассейна или ванны?!

Мрачный стражник никак не отреагировал на вопрос, сказав лишь:

— Идите за мной.

Ниэмар, поджав губы, побрёл следом за стражем. Нет, всё-таки нужно как можно скорее убираться отсюда! Ещё пара дней — и от него самого начнёт вонять так же, как воняло в камере. Сейчас бы он охотно не шёл куда-нибудь, а забрался по уши в воду и сидел бы, не высовываясь.

В Зал Солнца его теперь ввели как заключённого, а не как равного, и это совершенно не нравилось Ниэмару. Торопясь показать, что его вовсе не смущает подобное положение, рыжий эльф уселся на прежнее своё место.

Сегодня королева Сэра была без вуали, и её бледное, с несколькими тонкими нитями морщин лицо казалось застывшей маской. Остальные смотрели на Ниэмара с нескрываемой брезгливостью, и аристократ раздражённо поморщился. Они ещё и своё «фи» показывают!

— В присутствии всех вас я хочу огласить своё решение.

Ниэмар расправил плечи: сейчас-то наконец-то прозвучат те долгожданные извинения. Даже если письмо подделали очень искусно, каким образом королева поверит в такой бред?

— Будьте свидетелями моим словам: Таэниат Ниэмар ар Энрит виновен. То письмо написано его рукой, что подтверждает наше расследование…

Рыжий эльф едва не слетел со стула. Что?! Бред какой-то! Вскочив, он воскликнул:

— Мэлар, вы же не думаете, что письмо не могли подделать?! Я требую повторной проверки, и…

— Достаточно, фелсет Таэниат. Даже если допустить, что письмо — искусная подделка, и то, что найденная в вашем столе во время обыска поместья склянка яда — чистая случайность, и то, что алхимик солгал о вашей встрече…

С каждым новым словом Ниэмар зеленел. Он-то отлично знал, что нет и не было у него в столе никаких склянок, и что не встречался он с этим гномьим выродком! Да что там, пожелай он отыскать алхимика, нашёл бы кого-нибудь посимпатичнее, чтобы не оскорблять свой взор созерцанием уродливого бородатого коротышки. С трудом сохранив возмущённое выражение лица, сын рода Таэниат вскочил и воскликнул:

— Вы обыскали мой дом?! Кто дал вам право…

— Кажется, я приказала вам молчать.

Под брезгливыми и укоризненными взглядами остальных явившихся на своеобразный «суд», Ниэмар сел обратно. Королева Сэра невозмутимо продолжала:

— Даже если допустить, что это очень грамотная фальсификация… Скажите, что делать с извлечёнными воспоминаниями?

— Что?.. — охнул Ниэмар. Если со всем, что было прежде, он и в самом деле мог поспорить, то это…

— Заклинание извлечения памяти. Если возникают сомнения в словах свидетелей, можно обратиться за помощью к чародеям, и те дадут любому увидеть ситуацию глазами свидетеля. Я лично наблюдала за извлечённым фрагментом памяти и могу однозначно сказать: яд забирали именно вы, фелсет Таэниат.

Ниэмар ошалело притих. Он знал: можно подделать что угодно, но магии, способной изменить реальные воспоминания, не существует. Ещё немного, и он сам поверит, что покупал этот проклятый яд!

— Из уважения к прежним заслугам вашей семьи, я не стану казнить вас или заключать под стражу, — устало продолжала королева. — Но в течение суток вы должны будете покинуть Сабрелон, и знайте: отныне, если вы явитесь сюда, стража арестует вас как преступника. Разумеется, вы лишаетесь права носить свою фамилию и титул, а также не можете больше претендовать на семейное имущество: оно переходит к вашей сестре. Можете не беспокоиться, ей найдут супруга и позволят сохранить фамилию вашего рода, и дать её своим детям.

Сохранность фамилии сейчас волновала Ниэмара в последнюю очередь. Его выгоняют?! Без денег, без всего, и даже не позволяют забрать что-то из семейного имущества?.. Да и ну их всех! Он им ещё покажет, как они были неправы — сразу же, как только найдёт, где обосноваться, и сможет найти способ доказать: улики — даже воспоминания — были искусно подделаны. А пока стоит удалиться. Ничего, не смертельно. Жаль, конечно, но в крайнем случае можно неплохо продать свой медальон, спрятанный под одеждой: это-то у него не отняли.

Глава V: Неприятности

Длинные рыжие волосы развевались на ветру, и небольшая ладья медленно плыла к северу. Отчасти Ниэмар жалел, что не может сейчас посмотреть на себя со стороны: наверное, он смотрится таким лишним в этой неудобной посудине. Разве ему место здесь, среди бедноты и торгашей? Нет, однозначно нет. Естественно, он привлекал к себе множество взглядов: шикарно одетый, изящный и смотрящийся так восхитительно не к месту.

Разумеется, не к месту! Вот бы поскорее добраться до Кронталла, а там уже он найдёт, где устроиться. Хорошо всё-таки, что у него не отобрали те одежду и украшения, в которых он явился к королеве: у благополучного на вид господина куда больше шансов отыскать достойную работу, чем у какого-нибудь грязного бродяги. Работу… даже думать об этом противно! Он, сын одного из пяти благороднейших родов королевства — и работа!

На этой стадии Ниэмару разом расхотелось думать о том, сколь прекрасным странником он выглядит со стороны. Может, и так, но денег у него от этого не прибавится. Те, что остались после продажи медальона, когда-нибудь закончатся, и это “когда-нибудь” наверняка произойдёт раньше, чем ему захочется умереть с голоду. Вот и что ему делать? Податься в наёмники? Фи, мерзость какая! То, что его признали преступником, не значит, что нужно в этого самого преступника превращаться. Но, с другой стороны, стоило Ниэмару представить себя в подмастерьях какого-нибудь грязного кузнеца или каменотёса, как сразу хотелось, живописно заорав: «Прощай, жестокий мир!» шагнуть за борт ладьи.

Тем временем берега реки изменились: всё чаще встречался вдоль них низкий кустарник, кое-где — даже деревья. Чуть желтоватая трава в холмах становилась зелёной. Когда солнце уже клонилось к закату, Ниэмар наконец-то сошёл на берег близ Кронталла. Это место оказалось не таким живописным, как Сабрелон: узкие улочки, кишащие всеми возможными обитателями королевства, жуткая вонь и кучи помоев прямо под окнами, да ещё вдобавок толпы личностей самого подозрительного вида. Нет, однозначно это не то место, где следовало бы прогуливаться в одиночестве! Почему ему не позволили забрать хотя бы одного невольника — сразу стало бы легче жить.

Пройдя немного вперёд по узкой улочке в робкой надежде отыскать богатые кварталы, Ниэмар неожиданно упёрся в преграду. Выражалась эта преграда в парочке нехорошо улыбающихся людей. Едва их увидев, рыжеволосый аристократ застонал сквозь сжатые зубы. Вот почему эти громоздкие существа настолько омерзительны?! Будто бы над его сородичами боги хотя бы трудились, а после им надоело, и они слепили людей и прочих кое-как. Особенно этих двоих: у одного рожа шире задницы раза в три или в четыре, а у второго в бороде скачут целые толпы вшей. И несёт от них некачественным алкоголем и всё теми же помоями. Во имя всего святого, неужели им так сложно хотя бы раз в сутки мыться?! Вроде бы река рядом…

— Куда это такая милая девушка идёт совсем одна? — хмыкнул бородатый, почёсывая колтуны в своей мерзкой бороде. Ниэмар стиснул зубы ещё сильнее, с трудом сдерживаясь, чтобы демонстративно не зажать нос рукой:

— Разуй глаза, дхаллас! Ты уже мужчину от женщины отличить не можешь?!

Похоже, этих грязных существ в первые мгновения слегка смутила неожиданная половая принадлежность «девушки». Но это не продлилось столько, сколько хотелось бы. Второй урод ухмыльнулся:

— Как же так… А мы хотели пропустить такую красавицу бесплатно. Но, раз уж ты мужчина, то ничего не поделаешь — плати!

— За что это я должен платить?! — задохнулся возмущением Ниэмар. Эти мерзкие бродяги ещё смеют что-то с него требовать? Да им самим приплатить бы надо за то, что Ниэмар не зовёт стражу и не требует сей же час отправить наглецов, относящихся к своим господам без должного уважения, на плаху!

— Налог на мужчин, — развёл руками бородатый и пьяно икнул.

«Тоже мне, нашлись сборщики налогов», — возмущённо подумал Ниэмар. На представителей законной власти Кронталла эти двое походили даже меньше, чем он — на уродливого огра. Неужели им кто-то вообще в состоянии поверить?! Нет, ужасное место: каждый бандит норовит назваться стражником.

— Я не гражданин Кронталла, так что ваши налоги на меня не распространяются, — небрежно бросил изгнанный аристократ, надеясь, что бандиты поостерегутся устраивать драку на городской улице. Ещё не так поздно, чтобы все разошлись по домам: вряд ли кому-то из них захочется под стражу.

Эльф невозмутимо направился вперёд, стараясь сохранить независимый и гордый вид. Жирный, как боров, разбойник заслонил своими мощными телесами дорогу:

— А ну стой! Ты что, вздумал тут забесплатно пройти?! Не выйдет! А будешь закон нарушать, мы тебя хорошенько поучим.

— Да-да, конечно, — передёрнулся Ниэмар. — А после явится стража, и вам обоим отсекут ваши тупые головы. Думаете, кто-то станет игнорировать нападение жалких дхаллас на представителя нимрас*?

Глаза бородатого налились кровью, и он надвинулся на рыжего эльфа:

— Ты что, унижать нас вздумал?! — прорычал бандит. Ниэмар быстро сообразил: дела плохи. И тотчас заорал:

— Стража! На помощь!

Второй разбойник замахнулся, и одним ударом опрокинул эльфа на землю. На рыжего юношу посыпался град ударов, которые он просто не успевал блокировать. Ударившись головой о мостовую, Ниэмар потерял сознание. Подумать при этом он успел лишь короткое и ёмкое: «Вот ублюдки!».

*Нимрас — «Перворождённые». Так эльфы именуют самих себя. Вообще-то достоверно не известно, какая раса возникла раньше прочих. Просто эльфы первыми изобрели письменность и начали записывать свою историю, а не только передавать её из уст в уста.

Глава VI: Существо

В небольшой спальне, у окна, старшая из дочерей рода Ивиор мирно вышивала, что-то напевая себе под нос. Но Ирим, сидевший рядом, легко заметил, как дрожат руки старшей сестры, как она постоянно колет иглой кончики пальцев и слегка морщится от боли.

— Сестра, ты считаешь, что то письмо в самом деле настоящее?

— Нет, конечно, — пожала плечами Даэлла. — Потому я и беспокоюсь. Ведь, если королева всё же что-то заподозрит и решит перепроверить… вдруг обвинят во лжи меня?

Ирим присел на корточки рядом, заглядывая в лицо девушке-регенту:

— А это письмо подделывала не ты? И другие улики — тоже?

— Зачем мне это?! — передёрнулась Даэлла. — Ты же знаешь, Ирим: наша семья и без того далеко не в почёте. Представь, что будет, если они узнают: я солгала. Но если бы я не сделала этого, тот человек…

Бесцветная девушка осеклась и тут же заговорила уже другим тоном:

— Неважно. Иди к себе.

Когда за спиной недоумевающего подростка закрылась дверь, Даэлла вздохнула. Лучше бы мальчику не знать, откуда взялось письмо и почему его сестре пришлось выступить во время собрания в Зале Солнца…

Самое омерзительное, что можно почувствовать, постепенно приходя в себя — это что ты лежишь на чём-то мягком, мокром, подгнивающем и, без сомнения, вонючем. Ниэмар возмущённо задёргался, пытаясь встать: эти ублюдки, избив его, просто сунули в мусорную кучу! Проинспектировав своё состояние ещё раз, рыжий эльф сделал такой вывод: переломов нет, и мужская честь на месте, чего никак нельзя сказать о дорогой одежде, паре колец и кошельке с деньгами. Хорошо хоть к нижнему белью ноги не приделали!

Открыв глаза, рыжий увидел смутный силуэт. Пока зрение не сфокусировалось, аристократ ворчливо потребовал:

— Эй! Хватит на меня пялиться, лучше встать помоги!

Незнакомое существо наклонилось, покорно протягивая руку. Ниэмар хотел уже опереться на своего помощника и встать, но тут наконец-то сумел разглядеть «существо» — и с воплем нырнул обратно в мусорную кучу. Нужно бежать, и как можно скорее!

О химерах, существах, способных видоизменять своё тело, Ниэмар слышал многократно. При этом он не мог припомнить ничего хорошего, что могло бы его порадовать. Об этих проклятых существах ходили самые разнообразные неприятные слухи: говорили, что они запросто пожирают себе подобных существ, что их разумность — в принципе лишь иллюзия, а на самом деле они недалеко ушли от животных, что, лишь прикоснувшись к химере или наступив на её тень, можно заработать пожизненное проклятие… А ну как это существо решит, что можно сожрать попавшегося под руку эльфа?!

Поднявшись самостоятельно, Ниэмар поспешил к реке: ему хотелось и уйти подальше от химеры, и хотя бы смыть с себя этот мерзкий запах мусорной кучи. Эти разбойники что, не могли его просто на дороге бросить?! Зайдя по пояс в воду, рыжий эльф с наслаждением принялся оттирать с себя грязь — и лишь через пару минут заметил, что существо пошло за ним и теперь маячит на берегу. Нет, однозначно надо с ним поговорить и послать куда подальше! Рыжий эльф, выходя на берег, тряхнул головой:

— Ты кто такой? И что тебе надо?

Вместо ответа существо приблизилось, протягивая руку и касаясь тонкими, длинными пальцами плеча Ниэмара. Эти пальцы оказались на ощупь ледяными, и изгнанный аристократ тотчас шарахнулся:

— Эй! Не трогай меня, дхаллас!

Существо недоумённо уставилось на Ниэмара, после чего сказало — медленно, будто подбирая каждое слово и путаясь в них:

— Просто приветствие.

— Трогать-то зачем?! — всё ещё трясло от омерзения рыжего эльфа. Это существо посмело его коснуться! Это мерзкое, дрянное… Нечто. Химера походила на какое-то бледное насекомое: серо-белая кожа, истощённое тело с выпирающими рёбрами, слишком длинные руки, ноги и шея… Лицо тоже казалось слегка вытянутым в длину, и облеплявшие его прямые волосы угольно-чёрного цвета лишь усиливали это впечатление. Какой же он урод! Даже старшая девица семьи Ивиор показалась бы рядом с ним эдакой яркой смуглянкой.

— Общаемся прикосновениями. Легче, чем искать слова, — объяснил парень-химера. Ниэмар скривился: ну, совсем замечательно!

— Я не такой, как ты, и мне неприятно, когда меня трогают незнакомцы. Ты кто вообще такой?

— Я — Рахель, — представилось существо, но рыжего эльфа интересовало совсем не это:

— Я не про имя спрашиваю! Буду я запоминать каждого встречного дхаллас. Чего тебе от меня надо?! Зачем ты за мной увязался?

Вместо ответа химера завороженно уставился на Ниэмара, и тот заволновался. Наконец, Рахель ответил:

— Красивое создание. Не видел таких раньше.

— Ну, в устах такого урода, как ты, это совсем не комплимент, — фыркнул Ниэмар, но в следующее мгновение неожиданно задумался. У него нет ни денег, ни работы… А это существо смотрит на него с таким интересом. Может, оно хоть как-то поможет?.. Пересилив себя и выдавив улыбку, рыжий эльф представился:

— Моё имя — Ниэмар ар Энрит из рода Таэниат.

— Ниэм… — с трудом сумел повторить четыре буквы имени парень-химера. Ниэмар сморщился: во имя богов, его даже родители так не называли! Но стоит на время попридержать коней: пусть Рахель сначала поможет обустроиться в этом городе. Хотя и стоит быть начеку: вдруг это существо действительно решит его сожрать.

Глава VII: Среди тварей

По коридорам особняка плыла тихая, полная нежности и ласкового тепла песня. В одной из спален, пол который был покрыт дорогими вышитыми коврами, женщина бережно качала в колыбели крошечное дитя. Её дитя. Ей, Брианне ар Эмель Саэруил, до сих пор не верилось, что последний её ребёнок всё-таки родился живым, и сейчас тихо посапывает под кружевным покрывальцем.

Хлопнула дверь, и женщина посмотрела на вошедшего супруга:

— Эндар!

— Мэлар Сэра назвала меня своим советником, а значит, будущим наследником, — с улыбкой поведал мужчина. Говорил он шёпотом, боясь разбудить уснувшего сына. — Всё складывается как нельзя лучше. Никогда бы не позволил себе прежде сказать такое, но хорошо, что этот нетерпеливый мальчишка хотел избавиться от нашей королевы: не сделай он этого, она бы не стала благоволить моему роду.

Брианна устало улыбнулась и покачала головой. Всё-таки хорошо, что некогда её отдали в жёны именно этому прямолинейному аристократу: он никогда не лгал и старался не ввязываться в придворные интриги. И хорошо, что его честность вознаграждена по праву: теперь у их сына, Эана, будут все шансы когда-нибудь стать королём.

Ведь, в конце концов, тот юноша из рода Таэниат не убил королеву, и нет ничего дурного в том, чтобы порадоваться такому стечению обстоятельств.

Чем дальше Ниэмар шёл следом за химерой, тем в большей степени осознавал, насколько вляпался. Пойти за каким-то там незнакомым парнем, который к тому же принадлежит к расе натуральных чудовищ… До такого можно дойти только от полного отсутствия ума и инстинкта самосохранения. Тем более что Рахель уверенно направлялся к огороженному высокой стеной району Кронталла: месту, где разрешалось обитать его сородичам. Ниэмар знал, что существование химер в городах возможно лишь тогда, когда все они находятся под контролем властей: быстро размножающиеся существа, пожирающие плоть — совсем не лучшие жители для цивилизованных мест. И ему, гордому сыну рода Лиса, теперь предстояло жить среди этих тварей… Но делать нечего — кроме Рахеля, вряд ли кто-то согласится помогать незнакомцу.

Несмотря на все эти мысли, Ниэмар не мог смотреть на парня-химеру без доли брезгливости и настороженности. Если всё то, о чём пишут в книгах, правдиво, то придётся смириться с мыслью: его заманивают на территорию этих тварей, чтобы после сожрать.

В огороженном квартале дела обстояли ещё хуже, чем во всём остальном Кронталле: тут воздух вообще не нёс никаких запахов, кроме «благоухания» тухлой рыбы, помоев и гнили. Дома, как усталые путники, клонились друг к другу, грозя того и гляди рухнуть. Под ногами чавкала грязь: здесь улицы не были вымощены камнем.

Но противнее всего было смотреть по сторонам и понимать: кругом полно этих проклятых химер. Мужчины, мальчики, юноши… Женщины и девушки встречались на улицах редко, маленькой же девочки не было и вовсе ни одной.

— Забирают. Чтобы не было слишком много.

Ниэмар передёрнулся: эта химера что, ещё и мысли читает? Тем временем Рахель распахнул дверь одного из домов. Вышедший ему навстречу мужчина со шрамом на щеке чуть склонил голову, дотрагиваясь до плеча «собеседника», после — быстро касаясь то его запястий, то снова плеч, то прижимая руки к своей груди. Это они так общаются?.. Пф, разве что не обнюхиваются при встрече, как какие-нибудь шавки!

— Эльф?..

Голос химеры со шрамом оказался намного ниже, чем у Рахеля, и напоминал скорее утробное урчание какого-нибудь огромного зверя. Да и сложен он был покрепче, и волосы светлые, блекло-русые. Интересно, у семейства Ивиор, часом, химеры в родне не затесались?! А то они там такие же бесцветные.

— Как видите, — подчёркнуто холодно проговорил Ниэмар. — Разрешите представиться: Ниэмар ар Энрит, сын рода Таэниат.

— А, изгнанный… До нас уже дошли слухи из Сабрелона.

Похоже, этот светловолосый владел членораздельной речью куда лучше, чем Рахель: по крайней мере, он строил предложения правильно и не терял половину слов.

— То, что я изгнанник, не означает, что это навсегда, — парировал Ниэмар, про себя удивляясь тому, сколь быстрые ноги у дурной славы. — Как только я докажу свою невиновность и проясню случившееся недоразумение, я вернусь домой.

— Помолчи.

Ниэмар замер с раскрытым ртом. Какая-то химера смеет указывать ему, представителю нимрас, что ему делать?! Да как он вообще смеет, как…

— Рахель слишком добр. Мы готовы дать тебе приют. Но не думай, что мы станем кланяться тебе в ноги. Ты преступник — ты равен нам.

Скрежетнув зубами, рыжеволосый эльф сжал руку в кулак. Он уже представлял, с каким наслаждением впечатает этот кулак в некрасивое лицо русоволосой химеры. Вот бы выбить этому обнаглевшему дхаллас, посмевшему равнять с собой представителя высшей расы, парочку его поганых зубов, а лучше — вырезать язык! Хотя, для химеры это лишь лёгкая неприятность, не более: и зубы, и язык они вполне в состоянии отрастить заново. Жить среди этих созданий?! Да лучше умереть, чем…

Ниэмар встретился взглядом со стоящим поодаль Рахелем и вздрогнул. Приведший его сюда парень-химера с интересом рассматривал его лицо. А ведь он и в самом деле, наверное, никогда до того не встречал эльфов. «Красивое создание» — светилось во взгляде Рахеля. Гнев разом куда-то испарился: в конце концов, если кто-то из химер готов будет так же с обожанием смотреть на того, кто по природе своей разумнее и лучше них, жизнь среди чудовищ может показаться не такой уж плохой.

Главное, чтобы они не проголодались: в такой нищете они и в самом деле вполне в состоянии слопать «красивое создание», а после сделать вид, что так и было.

Глава VIII: Детёныши

Когда мужчина со шрамом, так и не назвав своё имя, куда-то удалился, Ниэмар решил осмотреться. Дом, как ни странно, оказался достаточно просторным, но каким-то нежилым: в нём, несмотря на огромное количество комнат, царило запустение. Местами на полу виднелся толстый слой пыли, и становилось ясно: здесь давно не ступала ничья нога.

За спиной всё время слышались робкие шаги, и Ниэмар вздохнул, пытаясь удержать клокочущий в душе гнев. Всё-таки это дом Рахеля, нужно стараться помнить об этом и вести себя, как в гостях, а не как в своём родном особняке. И всё же топчущийся за спиной парень-химера здорово действовал на нервы. Интересно, сколько ему всё-таки лет? Смотрит, как маленький ребёнок, хотя выглядит взрослым.

Рванув на себя последнюю дверь, Ниэмар удивлённо замер: он уже и не ожидал увидеть в этом большом, но запустелом доме относительно жилую комнату. Правда, она напоминала больше детскую: свидетельствовала об этом и плохонькая, похожая на грубо высеченную деревянную лодочку колыбель у стены.

— У вас тут есть дети? — удивлённо посмотрел на химеру Ниэмар, забывая на мгновение даже о своей брезгливости. Слишком сильно его удивила простейшая мысль — у химер тоже могут быть свои дети… нет, скорее, детёныши. Рахель протянул было руку к тотчас шарахнувшемуся эльфу, но, вспомнив о неприязни «красивого создания» к прикосновением, принялся говорить:

— Будут. Скоро.

Рахель робко улыбался, более того — приблизившись к колыбельке, он погладил рукой её деревянный бортик:

— У сестры четверо: ей разрешили. Она потом их принесёт и оставит. А пока она ещё с ними.

— В смысле «принесёт и оставит»? — Ниэмару в который раз начинало казаться, что химеры похожи на странных животных, не на привычных ему сородичей. — Разве это не долг женщины — заниматься воспитанием своих детей?

— Нет. Мама даёт родиться. А потом они общие, — пояснил Рахель. Ниэмар потряс головой. Так, если перевести слова парня-химеры на нормальной язык, то какое-то время после рождения дети проводят со своей матерью, а потом она отдаёт их на воспитание своей семье или вообще кому угодно? Странные эти химеры. Действительно, как диковинные звери со своими повадками. Рыжего эльфа привлекали экзотичные штуковины, но подобные существа казались совсем уж дикими и не разумными. Рахель снова погладил колыбель:

— Будут четверо. Пока не вылупились.

— Не вы… Вот же! — так не вовремя нарушил идиллический процесс познания незнакомой расы всплывший в памяти текст из некогда прочитанной старой книги. Текст этот гласил, что представители женской половины этих странных существ откладывают яйца, из которых после вылупляется некий сгусток наподобие головастика, и уж из этого-то сгустка после развивается взрослое существо. И вот такие «головастики», а вернее, попросту большие черви, будут ползать по этой комнате?! Боги, она же для детей, а не для уродцев!

Почувствовав неприязнь «красивого создания», Рахель сник. Тем временем в памяти всплыло ещё кое-что из той книги — и Ниэмар всё-таки задал возникший вопрос:

— Я слышал, что в кладке может быть от пары яиц до сотни. Но по одному такие, как ты, не рождаются никогда. Помимо тебя родилась сестра, правильно? Или ещё кто-то был?

— Было две кладки. Сестра из первой. Я — из второй, — почти связно объяснил Рахель. Лицо химеры почему-то стало грустным, и он вцепился бледными пальцами в колыбельку. Ниэмару даже на пару мгновений стало его жаль: так жалеют побитую зверушку. Хотя, побитый здесь скорее он сам, чем химера.

Любопытство мучило Ниэмара всё сильнее, тем более что его собеседник не пытался ответить. Может, не знает нужных слов? Но тогда он попытается снова полезть со своими прикосновениями… брр, подумать противно!

— Один.

— «Один»? — переспросил Ниэмар. — Так же не бывает, чтобы появился только один детёныш.

Вырвавшееся «детёныш» Рахеля не смутило: наверное, он привык к оскорблениям за всю свою жизнь. И всё-таки, почему у него такое лицо? Будь перед ним существо, больше похожее на нечто разумное, Ниэмар решил бы, что неосторожным вопросом причинил ему боль. Но, в самом деле, как может быть плохо или больно какой-то там химере?

— Мама принесла много. Остался один.

Ниэмар несколько удивился, но всё же уточнил:

— А остальные? Ну, те, кто появился вместе с тобой.

Губы парня-химеры задрожали, но он, боясь разозлить «красивое создание», принялся путано объяснять:

— Маме не разрешали. Говорили — много, хотели забрать. Она не послушалась. Сожгли. Меня забрали другие, из пепла.

Завершив эту фразу, Рахель через силу улыбнулся и вновь со странной для чудовища теплотой во взгляде посмотрел на колыбельку:

— Сестре разрешили. Не заберут. Не убьют.

Не то чтобы Ниэмару стало жаль это существо. Просто на какое-то мгновение мелькнула мысль, что в чём-то они похожи… Но рыжий эльф тотчас подавил в себе все странные мысли: не хватало ещё начать сочувствовать неразумной химере вроде Рахеля.

Глава IX: Дурная память

Вестник осторожно приблизился к нервно распрямившей спину Даэлле. Ни одна свеча не горела в комнате, напоминающей обитую серебристо-голубой тканью шкатулку, но представителя рода Ворона не смущала темнота: он чувствовал себя в своей стихии.

— Приветствую вас, регент Даэлла ар Азаир. Рад, что вы согласились на встречу со мной.

— Вам что-то от меня нужно? — делано равнодушным тоном произнесла бесцветная девушка, на деле прекрасно понимавшая, сколь глуп этот вопрос. Вестник не приходит просто так: он всегда желает поведать что-то от имени всего своего таинственного рода.

— Мне хотелось бы узнать: откуда у вас то письмо, что вы предоставили как доказательство заговора?

— Как «откуда»? — стараясь говорить уверенно, отозвалась Даэлла. — Я подозревала главу рода Лиса в дурных намерениях, и потому приказала перехватить одного его гонца.

— И где же тот гонец? — с интересом посмотрел на девушку-регента Вестник. — Могу ли я поговорить с ним?

— Вряд ли. Тот гонец вскоре погиб; возможно, его казнили за утерю столь… специфического письма, — уже не могла отступить старшая из дочерей семьи Ивиор. Вестник покачал головой: сложно было сказать, верит он или словам Даэллы или нет. Наконец, он кивнул:

— Хорошо.

Дверь закрылась за ним, но ещё долго Даэлла вглядывалась в темноту комнаты. Боги, во что же она ввязалась? И почему, почему этот человек делает вид, будто не знает, откуда у неё это письмо?! Ведь совсем недавно он сам, своими руками, вручил его девушке-регенту… Проверял, не проговорится ли она, если её будут допрашивать? Остаётся надеяться, что проверку она прошла.

Противная соломенная подстилка колола кожу, и Ниэмар всё сильнее жалел, что не заплатил тем поганым разбойникам. По крайней мере, сейчас у него была бы нормальная одежда, а не провонявшая духом мерзких дхаллас рубашка и штаны. Или, на крайне случай, эту одежду можно было бы продать — и купить себе нормальное покрывало, сквозь которое не так остро ощущались бы эти поганые колючки! Как вообще можно спать на таком?! Да и ткань одежды слишком грубая. Ах, почему, ну почему ему не позволили забрать хотя бы свой гардероб?! Куда сестра денет всю его одежду — выбросит?! Хотя, куда ей. Она не догадается, разве что ей найдут супруга, менее походящего на размазню и способного приказывать, что делать: без приказов Лиира не станет делать вообще ничего.

Рахель позволил Ниэмару заночевать в предназначенной для ещё не вылупившихся племянников комнате: там, по крайней мере, было чище, чем во всех остальных. Рыжего эльфа это вполне устраивало, но взгляд то и дело наталкивался на колыбель у стены.

Родиться живым мог только один. Второй, если и сможет самостоятельно дышать, будет больным и умрёт, не дожив до совершеннолетия.

Так оно и случилось с тем безымянным ребёнком, чья могила находится во дворе их особняка. Ниэмару не нравилось вспоминать о том, что некогда, ещё до рождения и на краткий месяц после, у него был брат. Их матери с самого начала говорили, что стоит ей вытравить из себя обоих младенцев, не давать им жизнь: ослабшая после долгой болезни, она не могла породить здоровых детей. Но мать отказалась.

Ниэмар раздражённо перевернулся лицом к стене, так, чтобы не видеть этой поганой колыбели, и мысленно проклял себя за чрезмерную чистоплотность. Лучше бы он спал спокойно в какой-нибудь менее чистой комнате, чем постоянно вспоминал.

Сам, лично, Ниэмар не помнил почти ничего: младенцу сложно понять, почему однажды его брат перестал кричать и шевелиться. Но отец до самой старости не мог забыть, повторяя, как молитву, события тех дней.

Породив двух слабо пищащих младенцев, Аэрин ар Шэир Таэниат умерла всего через несколько дней: отчего-то у неё начала отовсюду вытекать кровь, и вскоре она отошла к богам. Отец похоронил свою возлюбленную супругу, и в знак скорби принял посмертное имя — знак, что отныне он никогда не свяжет себя другими узами. Пусть для мужчины это было вовсе не обязательным, Ниэмар понимал: Ридхар ар Азенан любил свою жену, и не желал искать ей в будущем замену. Что же до детей, то он полагал: троих, одной старшей девочки и двух мальчиков-близнецов, вполне достаточно.

А потом была страшная, слишком холодная ночь. Ниэмар точно помнил, что в комнате горел камин, что вроде бы должно было быть нестерпимо жарко. Но пробирающий до костей холод он запомнил, запомнил и то, как почему-то не получалось кричать.

Всю ту ночь он пролежал рядом с мёртвым братом — они оба ещё не имели имён, ведь лекарь сказал, что у них невысок шанс остаться в живых. Странно, но когда на другой день Ниэмара уложили в ту же колыбель — одного — дышать стало легче, будто ничего не давило на грудь. Словно он забрал жизнь брата себе.

Больно вспоминать даже об одном ребёнке, почему-то живёт в душе стойкая уверенность: он помнит, что их было двое. И до сих пор, пусть его брат умер совсем ребёнком, чувствует себя неполным. А каково, если этих других был десяток? Сотня? Наверное, во много раз страшнее и больнее… Нет, что за ересь! Это же химера. Чудовище. Оно не может переживать по такому поводу. Скорее, оно даже и не способно понять, что такое — терять. И всё-таки…

Ниэмар перевернулся на другой бок, пытаясь привести в порядок хаотично скачущие мысли. И снова взгляд уткнулся в колыбель у стены.

Интересно, детёныши химер действительно настолько омерзительны, как про них рассказывают? Вдруг они будут не такими противными, как взрослые. Хотя… очень маловероятно.

С такими мыслями Ниэмар наконец-то смог забыться тревожным сном. Он даже не заметил, как приоткрылась дверь его комнаты, и как долгое время из полумрака на него смотрели светящиеся, поминутно меняющие цвет глаза.

Глава X: Следы прикосновений

Ниэмару часто снились хорошие сны, но этот был приятнее прочих. Наверное, из-за своего невероятного сходства с реальностью. Рыжеволосый аристократ не видел ничего, кроме темноты, но ощущал прикосновения на своих ключицах, шее, губах… Лёгкие, прохладные и слегка щекочущие прикосновения казались действительно приятными, и Ниэмар слегка запрокинул голову, позволяя неведомому существу из сна гладить себя.

Пальцы скользили по лицу, будто некто был слепым и ощупывал его, запоминая каждую черту. В какой-то момент на лицо упала прядь волос — и её тут же бережно откинули назад, продолжая мягко скользить ладонью по лицу спящего эльфа. Прохладные прикосновения постепенно становились тёплыми: незнакомец из сна согревался чужим теплом. Ладонь бережно скользнула по ключицам вниз, на грудь, и Ниэмар прерывисто выдохнул. Слишком ярко, чтобы быть просто сном. Слишком приятно.

Ещё одно бережное прикосновение — на этот раз почти невесомое. И тёплое дыхание на лице — совсем близко. Кажется, будто это неведомое существо из сна пытается приласкаться, согреться… и подарить хоть немного своего собственного тепла рыжему эльфу. Узкая ладонь с длинными пальцами легла на щеку, другая всё ещё упиралась в грудь. Дыхание становилось всё горячее и порой нервно прерывалось: незнакомец приближался. Ещё немного, и…

Ниэмар резко открыл глаза, сообразив, что для сна это уж слишком. И тут же почти в упор уставился в светящиеся глаза склонившегося над ним Рахеля. Уж на что рыжий эльф ожидал чего-то подобного, но в душе ведь надеялся, что это неправда. Теперь же его передёрнуло от омерзения.

— Отойди! — отпихнул от себя любопытную химеру Ниэмар, брезгливо отряхиваясь. Всё тело горело, и теперь отнюдь не от удовольствия. Этот… этот дхаллас посмел трогать его! Воспользовался тем, что гость спит, и принялся изучать его лицо и тело так, как это делают его сородичи друг с другом. Кстати, получается, они и до чужих жён спокойно могут дотрагиваться?! Чудовища. У сородичей Ниэмара за одно только случайное прикосновение к любой девушке, не являющейся супругой трогающего её как бы то ни было человека, можно быть приговорённым к тюремному заключению. Конечно, это не мешает порой заводить любовниц — из числа не равных себе, разумеется, а из девиц низшего круга. А этот… Этот возомнил, что может трогать ясно сказавшего не прикасаться к нему эльфа!

— Я же просил: не трогай меня! Мне противно, когда до меня дотрагиваются такие, как ты, понятно?!

С каждым словом Рахель лишь съёживался, бормоча про себя:

— Хотел ближе смотреть. Красивое создание.

— Если ты считаешь меня красивым, это не повод меня трогать! — выкрикнув эту фразу, Ниэмар перевёл дыхание. Гнев постепенно остывал, чего нельзя было сказать о мерзком чувстве, будто его снова окунули головой в мусорную кучу. Рыжий аристократ остервенело тёр свои щёки, губы и шею, словно пытаясь стереть с них следы прикосновений.

— Сделал плохо? Больно?

— Мерзко, — в тон Рахелю ответил Ниэмар, вновь передёргиваясь. Нет, однозначно нужно поскорее искать работу и уходить отсюда. Чего доброго, его тут заставят расплачиваться натурой за гостеприимство. Или сделают из него эдакий экспонат, на который будут любоваться все местные химеры. Почему-то сердиться на Рахеля долго не получалось. Оставалось только омерзение и желание едва ли не стереть кожу до крови, только больше не чувствовать эти поганые прикосновения.

Надеясь хоть немного остудить кипящую то ли от ярости, то ли от каких-то иных чувств кровь, Ниэмар бросился к дверям дома. Рахель тенью следовал за ним, но лишь до тех пор, пока рыжеволосый эльф не выбежал из огромного, но столь пустого здания.

Он бежал к реке. Не раздеваясь, Ниэмар вошёл в воду и шёл до тех самых пор, пока вода не оказалась ему по пояс. Вздохнув, он наклонился к реке, умываясь и смывая с себя грязь чужих прикосновений.

Его, эльфа, трогал какой-то дхаллас. Химера. Омерзительное существо, которое, родившись, походило не на ребёнка, а на червя. И пусть оно выглядит разумным — разве нормально для разумного существа трогать незнакомца?! Даже пялиться в упор на кого бы то ни было — не самое приличное занятие. А уж трогать этого самого кого-то руками — действие, достойное животного, а не воспитанного существа.

Смыть, смыть. Жаль, нельзя содрать кожу и отрастить вместо неё новую. Хотя, химеры-то как раз это могут. Они вообще многое могут. Помнится, когда-то представители властей хотели не отбирать у химер самок и сжигать кладки, а всего лишь оскоплять самцов. Но даже мужские половые органы у них отрастали заново, как какие-нибудь хвосты у ящериц. Они и есть, по сути, такие же ящерицы. Или собаки. Но у них нет присущего нимрас ума, нет чувств. Они — просто чудовища.

Так думал Ниэмар до тех самых пор, пока неприятные ощущения от чужих прикосновений не стихли. Если подумать, химеры могут принимать любой облик, какой пожелают. Почему же они не пытаются скрыть своё происхождение, и все, как один, выглядят бледными и тощими уродцами?.. Нужно будет спросить у Рахеля. Может, он ответит на этот вопрос.

Окончательно успокоившись, Ниэмар побрёл обратно к дому парня-химеры. С одежды лилась вода, и она неприятно липла к телу. Но по пути она успела относительно высохнуть. Вздохнув, рыжий эльф вошёл под своды чужого дома. Первым же, что он увидел, был улыбающийся Рахель, воскликнувший:

— Красивое создание. Не ушёл?

— Нет, не ушёл, — вздохнул Ниэмар. Куда ему, в самом деле, деваться? Придётся терпеть. Но, может, этот дхаллас по крайней мере поймёт, что не стоит прикасаться к «созданию». Каким бы красивым оно не казалось.

Одно хорошо: похоже, в этом доме его не собираются пожирать. Хотя, мало ли, чего там хотелось этому парню сегодняшней ночью?.. Сегодня трогал, а завтра вцепится зубами в беззащитное горло.

Глава XI: Невинность

Некоторое время спустя двери открылись; Рахель в радостном нетерпении бросился навстречу вошедшей женщине и тому самому мужчине-химере со шрамом. Ниэмар предпочёл забиться подальше в угол — ему не хотелось попадаться на глаза тому светловолосому. Но мужчина всё равно увидел эльфа — и покачал головой. Но сказать ничего Рахелю он не мог — потому, что держал на руках двух младенцев, завёрнутых в куски застиранного тряпья.

Стоявшая за его спиной женщина неуловимо походила на Рахеля, и не умалял этого сходства ни блекло-серый цвет волос, ни белые, чрезмерно светлые глаза. На её руках спали ещё двое малышей. Не говоря ни слова, она направилась к Рахелю, передавая тому своих детей — и тут же выбежала прочь. Она не попыталась заговорить с братом, даже не приостановилась, чтобы посмотреть на «красивое создание»: казалось, она куда-то спешила. Светловолосый мужчина вздохнул, направляясь к детской комнате.

Через некоторое время малыши — все четверо — лежали рядком в колыбели, и Ниэмару наконец-то стало понятно, отчего эта колыбель столь напоминала вытянутую лодку: иначе бы в ней не поместились четыре пусть даже столь маленьких существа. Светловолосый мужчина почти сразу же удалился, и Ниэмар впервые задался вопросом: кто он? Отец этих младенцев? Или какой-то родственник Рахеля? Пусть он и владел членораздельной речью, но предпочитал не говорить.

Малыши не кричали, как положено существам их возраста: они лишь тихо попискивали, как какие-нибудь маленькие котята. Рахель, видя интерес в глазах Ниэмара, заулыбался:

— Можно подойти.

Всё-таки в чём-то доверчивость Рахеля напрягала и даже пугала рыжеволосого эльфа. На мгновение промелькнула жутковатая мысль, которая, очевидно, даже не пришла в голову парня-химеры: что, если бы Ниэмар захотел убить этих детей? Схватить одного или двоих и швырнуть об пол, со всей силы, так, чтобы живые существа превратились в переломанных кукол. Ведь это так легко — убить не способное сопротивляться крошечное существо. Нет, разумеется, Ниэмар не собирался этого делать. Но неужели Рахелю не пришло в голову, что нимрас спокойно могут сделать нечто подобное лишь из неприязни к его народу?.. Поймав же себя на мысли, что он уже рассуждает о сородичах, как о неком обществе, к которому он не принадлежит, Ниэмар предпочёл перестать размышлять и просто приблизиться, чтобы посмотреть на спящих малюток.

Черты крошечных лиц были невыразительными, какими-то словно стёртыми: узкие щели ртов, плоские носы, едва заметные глазёнки… Волос на головах младенцев не было, а кожа была почти прозрачной, мертвенно-бледной. Несмотря на все эти явные уродства, малыши казались почти совсем обыкновенными. Интересно, почему же в книгах говорится о том, что детёныши химер — уродцы?

— Как их зовут? — полюбопытствовал Ниэмар, разглядывая крошечных существ. Рахель неопределённо повёл в воздухе рукой: он не мог говорить, не сопровождая эти слова привычными телодвижениями. Затем всё же сумел найти правильные слова:

— Нет имён. Не знаем, какие дать.

— Почему не знаете? — удивился Ниэмар. Тем временем одно из созданий проснулось и заёрзало, выпутываясь из тряпья. Рыжий эльф в немом ужасе смотрел на то, как из-под вполне обычной пелёнки показался хвост, более похожий на половинку жирного червя, чем на ноги младенца. Когда существо осталось голым, стало понятно: у него нет не только ног. Не имелось и пальцев на руках: они словно срослись между собой, скреплённые какими-то слишком толстыми перепонками. Отсутствовали даже намёки на какие бы то ни было половые органы. Рахель, всё так же нежно улыбаясь, вновь укутал омерзительное существо и пояснил:

— Не знаем, мальчик или девочка. Будет старше — будет имя.

Ниэмар поморщился и отошёл на другой конец комнаты, не желая находиться рядом с пищащими «червями». Неужели и Рахель когда-то был таким же уродливым созданием без ног и пальцев на руках?.. По сравнению с детёнышами он, взрослая химера, выглядел относительно привычно. Но ведь это искусный обман, так ведь? Не врали ведь те самые книги о неполноценности маленьких химер, так с чего бы им лгать об остальном? В частности, о том, что взрослые представители этого вида — лишь человекоподобные животные, не более.

— Хорошие, — улыбаясь, Рахель смотрел на эти комки плоти, похожие на недоделанные глиняные поделки криворукого гончара. Уродливые существа, не походящие на нормальных младенцев ничем, кроме крохотного размера. Увидь Ниэмар этих созданий при отсутствии рядом взрослой химеры, он бы решил, что вырастают они в каких-нибудь гигантских червей.

— Они хорошие, — повторил Рахель, настойчиво глядя на Ниэмара. В глазах химеры читалось недоумение и… обида? Что за глупость. Впрочем, говорят, что любящим животных сородичам свойственно приписывать своим любимцам разум и характер. На самом деле, ни у какого животного, сколь бы человекоподобным оно ни было, нет настоящего ума и чувств. Они могут походить на нимрас — но не более того.

— Хорошие? Они такие же мерзкие, как и все вы, — вновь сморщился Ниэмар. Рахель съёжился и потеряно посмотрел на попискивающих и копошащихся младенцев. Затем тихо повторил:

— Хорошие. Мои. Не ругай их. Им плохо.

Ниэмар умолк, невесть чего устыдившись. Всё же Рахель позволил ему остаться здесь, не причинил вреда, не сожрал, в конце концов, и даже вполне терпимо относился к оскорблениям в свой адрес. Тем временем прохладные пальцы сжались на запястье, и рыжий эльф невольно скривился. Рахель настойчиво поднёс руку «красивого создания» к одному из младенцев. Тот, высвободив крошечную ручонку без пальцев, цепко ухватился за палец Ниэмара. Странно, но вместо отвращения Ниэмар ощутил нечто другое. Тепло и лёгкое любопытство, смешанное с восторгом. И всё это исходило от одного маленького, уродливого существа…

— Маленькие говорят, касаясь. Как взрослые. Только они не умеют ещё этим управлять, — объяснил Рахель, отпуская руку рыжеволосого эльфа. Тот же молчал, понимая: уродливое червеподобное создание жалобно попискивает, и от него исходят волны непонимания. Оно не соображает, чем могло оскорбить рыжего аристократа, чем обидело… Заставив себя улыбнуться, Ниэмар погладил маленькую бесформенную ручку. После он высвободил свой палец и, распрямившись, гордо удалился в соседнюю комнату: не хватало ещё начать сочувствовать этим мерзким существам.

Хотя они всё-таки не виноваты в том, что родились такими уродами.

Глава XII: Стань другим

Ниэмар, задержав дыхание, всё-таки нашёл в себе силы проглотить слипшуюся в ком кашу. И они питаются этой дрянью?! Да уж, неудивительно, что после подобного их тянет на мясо разумных созданий — если постоянно обедаешь, завтракаешь и ужинаешь одной кашей, то рано или поздно съешь всё, что угодно.

Рахель с аппетитом доедал свою порцию. Наконец-то угомонившаяся и переставшая вертеться четвёрка детёнышей мирно спала. Как объяснил парень-химера, едят такие дети крайне редко, не более раза в сутки, но помногу. Потом они всё время спят — до тех пор, пока не оформятся до конца руки, не появятся ноги и всё остальное. Крайне редко столь крошечные детёныши проявляют какую-то активность: по сути, они ведут себя так, как если бы ещё не вылупились из яйца.

Проглотив ещё один комок каши, Ниэмар неожиданно задумался кое о чём, ранее не приходившем в голову. Вопрос требовал немедленного ответа — и рыжеволосый аристократ обратился к Рахелю:

— У вас детей воспитывают мужчины, так? Матери просто дают им жизнь и передают кому-нибудь на воспитание?

Рахель кивнул, не собираясь лишний раз разговаривать. Но любопытство Ниэмара не собиралось утихать, и он всё-таки задал свой вопрос:

— Но ведь у детей есть не только матери, но и отцы. Почему же младенцев не отдают на воспитание им?

Парень-химера, отставив в сторону свою миску, почесал в затылке: он не до конца сообразил, что пытается выяснить Ниэмар. Затем со всё тем же недоумением пояснил:

— Женщин мало.

— И? — Ниэмар старался сохранять остатки терпения. Всё же Рахель не со зла разговаривает так, а потому, что не совсем понимает звуки чуждой для него речи, и с трудом их воспроизводит.

— А мужчин много, очень, — словно это что-то поясняло, пробормотал парень-химера. Эльф откинул с лица прядь рыжих волос:

— И что с того-то?

— Отцов много на одну кладку. Не знаем, кто именно. Отдаём семье матери.

Ниэмар поперхнулся: а ведь он почти что начал верить, что эти существа похожи на разумных, а не на чудовищ!

— То есть, у вас одну женщину имеют несколько мужчин, и вы даже не знаете, от кого именно у неё появляются на свет дети?! Это же просто омерзительно! И потом, как же тогда появляются семьи?

— Семья — братья, сёстры. Не родители, — перечислил Рахель. Ниэмар покачал головой:

— Нет, ты не понял. Разве у вас, если мужчина любит женщину, он не берёт её в жёны? Не делает её только своей?

— Зачем? — недоумённо хлопал глазами Рахель. — Женщин мало. Они не вещи. Не хотят быть лишь у одного. Тогда у них могут не родиться маленькие.

Ниэмар с лёгкой долей брезгливости посмотрел на парня-химеру. Всё-таки их народ действительно смахивает на животных. Самки общие, как и детёныши, которых мать вполне может отдать на воспитание куда угодно. Семьи у них — лишь братья и сёстры, даже от родителей они отрекаются, чего уж говорить о жёнах, которые у них вообще используются как некий агрегат для производства на свет детей! Примитивные создания.

Но неожиданно пришла в голову совсем ненормальная мысль — и Ниэмар, скривившись, спросил:

— Значит, у вас нормально и переспать просто так, безо всяких чувств? Просто потому, что нужны дети?

— Без чувств? — задумчиво протянул Рахель, затем в недоумении посмотрел на Ниэмара. — Почему без? Если хочешь, чтобы у женщины был твой ребёнок — она не плохая для тебя.

Ниэмар отвернулся: что толку объяснять такие вещи глупому животному. Но следом за этими мыслями пришла другая — ещё более неожиданная и ненормальная. И оттого показавшаяся эльфу в какой-то мере забавной.

— Я слышал, вы можете менять облик? — сменил тему Ниэмар. Рахель пару раз кивнул, не говоря ни слова. Правильно. К чему лишние слова? Рыжеволосый аристократ хищно облизнул губы:

— А ты мог бы превратить себя, скажем, в женщину?

— Нет, — покачал головой Рахель. — Неприятно. Не хочу.

— Ладно, ладно… — задумался Ниэмар. — А как насчёт того, чтобы принять облик красивого мужчины? Смуглого, с золотыми волосами…

Рахель вслушивался в звуки чужого голоса, пытаясь понять, что изменилось в интонациях Ниэмара. Но сообразить он не мог: слишком редко приходилось химере слышать чужие голоса.

— Могу. Только неприятно… как будто налепляешь поверх кожи ещё одну. Противно.

— Ничего, — в последнюю очередь Ниэмар думал сейчас об удобстве химеры. — Зато мне не будет мерзко, если ты захочешь коснуться меня. Ты ведь этого хотел, правильно?

Рахель широко улыбнулся, и Ниэмар наблюдал за тем, как постепенно меняется облик его собеседника. Деформировались и изменялись черты лица, цвет кожи и волос… Да, это не его настоящее лицо. Но, по крайней мере, так можно будет до него дотронуться. И не испытать при этом желания содрать с себя кожу…

Во всяком случае, именно на это Ниэмар надеялся.

Глава XIII: Поток

С каким-то извращённым удовлетворением Ниэмар рассматривал новый облик Рахеля. Смуглая кожа, длинные светлые волосы… Ничего общего с прежним обликом, за исключением глаз. Глаза парня-химеры остались такими же: каждое мгновение их цвет причудливо менялся, и оттенки, сплетаясь, будто переходили один в другой. От нежно-голубого к синему, от синего — к чёрному, и после вновь начинали светлеть. И эта игра оттенков завораживала не меньше, чем столь прекрасный, но фальшивый облик Рахеля. Наверное, такие же глаза бывают у змей.

— Можно? — Рахель робко протянул руку, помня о словах своего собеседника. Рыжий аристократ даже не подумал отстраняться, и благодарный за такое доверие юноша-химера робко дотронулся до его плеча. Еле-еле, почти невесомо: он боялся, что Ниэмар вновь решит оттолкнуть от себя вздумавшее пообщаться существо.

Но рыжий эльф лишь вглядывался в глаза химеры, пытаясь что-то для себя понять. Почему-то казалось, что происходит нечто важное — гораздо более важное, чем то, для чего вся эта ерунда с изменением облика изначально затевалась.

Пальцы Рахеля оказались столь холодными, что это леденящее прикосновение можно было ощутить даже сквозь грубую ткань рубашки. Мертвенный, неживой холод. Интересно, все химеры такие?

Нежность. Тепло. Желание поближе разглядеть и понять. Именно такие эмоции исходили от химеры, и эта теплота создавала странный контраст с леденящими прикосновениями. Ниэмар передёрнулся, и Рахель тут же отдёрнул руку:

— Неприятно?

— Нет-нет. Всё нормально, — Ниэмар слишком увлёкся вылавливанием той самой необыкновенно важной мысли, чтобы обратить внимание на то, с каким восторгом посмотрел на него Рахель. Видимо, решил, что «красивое создание» наконец-то поняло, что прикосновения — не есть нечто ужасное. Но при этом невольно хотелось передёрнуться снова, отпихнуть… И останавливал лишь новый облик Рахеля. Фальшивый, как и всё, что заставляет считать его народ разумными существами.

Не злись. Всё хорошо. Я не причиню вреда.

На сей раз губы Рахеля даже не пошевелились: слова будто прозвучали откуда-то изнутри, пробежавшись вместе с кровью по жилам. Да и они не походили на привычную сбивчивую речь: нет, то были уверенные слова прекрасно контролирующего свой разум и язык существа. Значит, между собой они общаются именно так?

Можно продолжить?..

Ниэмар уже раскрыл рот, желая ответить, но губы накрыла прохладная ладонь. Рыжеволосый аристократ недоумённо уставился на химеру: чего ему ещё-то надо?

Быстрое прикосновение к нервно пульсирующей жилке на горле, к кадыку — и шёпот откуда-то изнутри сознания: — Говори сердцем, не словами. Ответь мне так, как я говорю с тобой.

Ниэмар облизнул пересохшие от волнения губы: он никак не мог понять, что именно нужно делать для подобного ответа. Это ведь какая-то магия? Чародейство? Но ни один из детей рода Таэниат отродясь не владел подобными силами…

Верь мне.

Рыжеволосый эльф не мог отвести взгляда от гипнотизирующих глаз, так быстро сменяющих оттенки. Нежно-бирюзовый, сиреневый, розовато-красный… Такие странные и ненормальные глаза. Должны быть омерзение, отторжение, но его нет. Вместо этого представляется нечто совсем иное…

Быстрый вздох, и губы химеры чуть приоткрыты, будто он вот-вот скажет что-то. Но вместо слов — прикосновения. Каждое несёт в себе какую-то эмоцию, какой-то смысл. Пальцы скользят по коже у горла, оттягивают ворот рубашки…

Поверь, прошу тебя. Пойми меня.

Ниэмар сглотнул, понимая, что действительно не может разорвать зрительный контакт. Он сделал то, что показалось единственно возможным выходом из сложившегося положения — зажмурился. Не видеть этих странных глаз, не смотреть в них больше. И зачем он только согласился на подобные эксперименты?!

Но перед глазами неожиданно встала не привычная темнота, а нечто иное. Поток. Искрящийся, меняющий цвета каждое мгновение поток, который словно соединял два взгляда. Ниэмар почти физически ощущал, как поток окутывает его, опутывает своими сетями всё его тело — снаружи, изнутри… Дыхание перехватывало, настолько всё это казалось непривычным и непонятным.

Не отталкивай меня. Пожалуйста, пойми…

Рыжеволосый аристократ запрокинул голову, словно растворяясь в бесконечном потоке чужих эмоций. Если прежде он пытался закрыться для потока, как от чего-то враждебного, теперь он вдруг задумался: что, если принять его, а не отстранить? И позволил потоку коснуться своего разума, своей души. Напрямую. Как если бы прямо в обнажённый нерв вонзились чужие слова, чувства, мысли. И оказалось так неожиданно легко вплести в эту струю свои желания и помыслы, вернуть эмоции тому, кто послал их… Рыжеволосый эльф, уже не боясь ничего, смело открыл глаза.

Рахель улыбался. Так тепло и по-детски, будто бы не увидел сейчас всю ту неприязнь и омерзение, что копил в себе Ниэмар, а получил что-то до безумия приятное. Только сейчас эльф сообразил: да, рука химеры покоится на его груди, но и он сам касается собеседника. И под ладонью медленно, гулко колотится сердце… Одно сердце, а не пара-тройка, как могло бы быть у подобных монстров. А монстров ли?..

Сообразив, что происходит, Ниэмар торопливо отстранился. Дыхание сбилось, и лицо покраснело, будто после долгого забега. Серьёзно, что это было?! Неужели химеры так со всеми общаются? Странно. Неправильно.

Но, Бездна их побери, приятно. Жаль только, что та самая важная мысль на сей раз, сметённая потоком чувств и прикосновений, ускользнула от рыжеволосого аристократа…

Глава XIV: Лживые слова

— С какой бы стати нам брать тебя на работу?!

Ниэмар непонимающе уставился на собеседника — грузного торговца неопределённого возраста. Вроде бы на рынке ему сказали, что как раз-таки этот самый мужлан искал себе помощника, что мог бы подменять его в лавке. Рыжеволосый аристократ, само собой, пребывал в твёрдой уверенности, что его непременно возьмут: какой торговец в здравом уме откажется от того, чтобы у него за прилавком стоял чистокровный нимрас!

— Я полагал, что вам нужен работник, — как можно хладнокровнее заметил Ниэмар. Главное — не одуреть от шума и запаха местного рынка, не сорваться в крик. Потому что тогда этот хам точно отправит его куда подальше.

— Нужен. Но нормальный, а не такая мразь, как ты!

— Ты кого мразью назвал, дхаллас?! — разъярился рыжеволосый эльф. — Забыл место своего народа — в подчинении у нашего?! Да это честь для тебя, что я вообще согласился работать в твоей лавчонке!

— Я бы на твоём месте молчал! — оскорблено возопил торговец. — Думаешь, не видал я, что ты из этого их гадюшника?! С химерами спутался, а теперь ещё и возмущается! Пошёл вон, пошёл!

Вышагивавшие по рынку люди начали оглядываться на вопящего торговца, и Ниэмар неуютно завозился, понимая: сейчас все не на его стороне. Да и он сам раньше первым бы швырнул камень в того, кто, ну надо же, посмел счесть химер достойными существования и разумными созданиями! Но теперь он предпочёл лишь отвернуться и удалиться с высоко поднятой головой по узким улочкам Кронталла.

Ведь этот торговец был не первым — с самого утра Ниэмар пытался найти себе хоть какую-то работу, пусть даже временную. Ему казалось неприемлемым сидеть на шее у каких-то там химер — каким бы «красивым созданием» они его ни считали. Да, аристократы обычно не работают — но, раз уж так вышло, следует на время забыть о прежних титулах и заработать хоть немного на лучшее будущее. Умереть с голоду ему, конечно, не дадут, но всё-таки не хочется быть обузой. Даже красивой обузой. Если уж совсем начистоту, то Ниэмар просто-напросто не любил чувствовать себя кому-то обязанным.

Но реалии Кронталла были таковы: ты с химерами — ты без работы. Интересно, а сами-то химеры на что живут? Сами себе выращивают пищу, разводят какой-нибудь мелкий скот? Охотятся вне города? Этого Ниэмар не знал.

Путь до квартала, где обитали химеры, был им уже хорошо изучен. Ниэмар, стараясь выбросить из головы мрачные мысли о своей бесполезности и о том, что он ни на шаг не приблизился к восстановлению своего титула и доброго имени. Слишком уж эльф смутно представлял себе, что нужно делать: его никогда раньше не лишали разом всего.

И те воспоминания! Ведь гном-алхимик не солгал, говоря, что видел покупавшего у него яд эльфа. Будь его слова ложью, в воспоминаниях бы не обнаружилось необходимого фрагмента, и за клевету наглец был бы казнён. Если даже допустить, что какой-то могучий маг мог подделать фрагмент воспоминаний — разве стал бы гном рисковать собственной шкурой ради какой-то сомнительной цели?! Что бы ни говорили о подземном народе, инстинкт самосохранения у них никогда не стихал лишь из жажды выгоды. Да, они не против иметь как можно больше денег — а кто в этом мире в принципе против богатства? — но в основном предпочитают таскать каштаны из огня чужими руками. Они отнюдь не дураки и предпочитают в большинстве своём не ввязываться в авантюры. Нет, гном говорил правду, но тогда…

Неожиданно перед глазами пронеслось видоизменяющееся лицо Рахеля, и Ниэмар остановился, сообразив, что за мысль преследовала его совсем недавно. Химеры умеют изменять облик, так что помешало бы кому-то из них натянуть на себя его обличье, точно маску, и явиться к алхимику за ядом?!

Желание узнать, способны ли химеры досконально скопировать чужой облик, стало невыносимым, и Ниэмар бросился вперёд по улице уже бегом. Химера! Вместо него явилось за ядом другое существо — либо нанятое Даэллой, либо… либо обманувшее и её тоже. Эндар? Нет, этот нимрас слишком прямолинеен, не в его правилах действовать исподтишка. Но кто тогда?! В чём выгода этого «кого-то»?

Добравшись до знакомого дома, Ниэмар открыл дверь. В прихожей Рахеля не оказалось, и рыжеволосый эльф двинулся по коридору, стараясь вести себя как можно тише: судя по тому, что писка детёнышей слышно не было, они уснули, и будить их не хотелось.

Из-за одной из дверей донёсся шорох, и Ниэмар замер: похоже, там кто-то есть. Сам не зная, почему, он не распахнул дверь, а лишь слегка приоткрыл её, заглядывая в комнату.

Светловолосый мужчина-химера и Рахель о чём-то оживлённо спорили, разумеется, без единого слова. Но Ниэмар уже успел привыкнуть к потокам чужой энергии — и, закрыв глаза, легко сумел разобрать чужую речь на расстоянии. Жаль, что нельзя прикоснуться к ним — тогда было бы лучше слышно.

… Селена в порядке, не беспокойся. Ещё немного — и цель будет достигнута.

Это говорил светловолосый. Рахель отвечал ему: — У нас есть тот, кто нам нужен, разве нет? Не стоит беспокоиться. Зачем вы отправили Селену в Сабрелон?

Стоит ослабить противника, прежде чем начинать войну. Ты же понимаешь: нам важно, чтобы на нашей стороне оказался хотя бы один представитель нимрас. Ты ведь позаботишься о том, чтобы он верил нам?..

Ниэмару показалось, что пол уходит из-под ног. Распахнув дверь, он уставился на двух химер:

— Вы меня за дурака держите?! Объясните немедленно, что здесь происходит!

За стеной запищали детёныши, и Рахель бросился к дверям. Ниэмар преградил ему путь:

— Ну уж нет. Сначала объясни, о чём вы тут болтали! Какая война?! О чём речь, Бездна вас побери?!

Глава XV: Один большой обман

— Прошу простить за столь поздний визит, мэлар Сэра.

Королева даже не оглянулась: она была слишком стара, чтобы впустую тратить и без того иссякающие силы. Да и к чему оборачиваться? Повелительница Эсталара уже знала со слов стражи, что сейчас её посетила старшая из дочерей рода Ивиор.

— Что тебе нужно, девочка? — холодно осведомилась Сэра: сейчас, когда при регенте не было её младшего брата, отпала нужда в обращении с ней, как со своей придворной, а не со служанкой. В конце концов, женщинам не место у власти. Как охотно сама королева отказалась бы от всего, только чтобы не чувствовать этой ответственности! Ведь раньше её нёс супруг повелительницы Эсталара, после — его ныне покойный советник…

Даэлла не ответила, лишь тихо шелестел подол её платья: она подходила всё ближе. Мгновение — и её ладонь легла на плечо королевы. Сэра не успела обернуться и возмутиться подобной наглости: в спину старой женщины вошёл по самую рукоять остро заточенный кинжал.

— Спокойной ночи, — прошелестела Даэлла, отходя в сторону. Последним, что увидела умирающая королева, были меняющие цвет глаза дочери рода Ивиор — и то, как изменялись черты её блеклого лица.

Взгляд Ниэмара метался с одной химеры на другую. Эти двое что, дурили его?! Нет, конечно, глупо было бы рассчитывать на бескорыстную доброту со стороны тварей, но всё же…

— Если ты так настаиваешь… Ты нам нужен.

Рыжеволосый аристократ еле удержался, чтобы не ударить мужчину-химеру. Как он смеет так запросто признаваться в том, что с его подачи водили за нос уже почти поверившего этим чудовищам человека?! Ниэмар невольно оскалился, как дикий зверь, и всплеснул руками, нервно смеясь:

— Замечательно! А на кой я вам сдался?! И кому это — «нам»?!

Рахель виновато опустил голову, но даже не пытался сказать что-то в своё оправдание. Говорил за него второй мужчина, имени которого Ниэмар до сих пор не знал:

— Нам — всем нам. Нашему народу.

— Какие красивые слова… Так зачем?! Вам жрать нечего, и решили меня на еду пустить?! Или ещё чего?! — Ниэмару больше всего на свете хотелось хорошенько врезать мужчине-химере. И Рахелю заодно. Хотя нет. При взгляде в сторону Рахеля ненависть почему-то утихала, и её сменяло совсем другое чувство: боль.

— Посмотри вокруг. Ты думаешь, мы довольны такой жизнью?

Ниэмар вздохнул, уже начиная понимать, что к чему. Вот только верить в то, что происходит это на самом деле и с ним, не хотелось.

— У нас нет будущего, нет шансов что-то изменить в нынешнем положении. Но если бы случилось что-то, что перевернуло бы мир… Мы могли бы оказаться на вершине, и больше не бояться за судьбу своих женщин и детей. Мы могли бы жить на равных с такими, как ты. И для этого нам нужен тот, кто повёл бы нас… Не один из нас. Нас не стали бы слушать твои сородичи.

— И вы отвели благородную роль лидера вашей доморощенной революции мне, так, что ли?! — вот теперь хотелось уже не врезать этому мужчине, а придушить его. — С чего вы вдруг подумали, что я соглашусь?! И что… что моё слово будет иметь хоть какой-то вес?! Вы ведь сами наверняка подстроили ту ситуацию с письмом, верно?!

Светловолосый мужчина молчал, но что-то подсказывало Ниэмару: так оно и есть. Эти подонки, сидя в своей грязи, решили из неё выбраться — но для этого им понадобился кто-нибудь, кто станет сам выбираться из дерьма и их заодно вытянет. Они всерьёз полагали, что сумеют так запудрить ему мозги, что он сам поведёт в бой кучу этих ублюдков?!

— Успокойся и пойми: тебя выбрали лишь потому, что именно ты должен был стать наследником королевы. Был, впрочем, и другой план.

— Какой «другой»?! — заорал окончательно выведенный из себя рыжеволосый эльф. Детёныши за стеной дружно заверещали ещё громче, чувствуя чужую злобу.

— Убить тебя и свалить всё на девушку из рода Ивиор. Не обязательно на регента, возможно, на одну из её младших сестёр. Но потом мы решили, что женщина вашего вида вряд ли сумеет стать достойным лидером.

— А меня спросить нельзя было?! Почему вы вдруг решили, что можете за меня решать, кем мне быть?! Бездна вас побери, я хотел просто спокойно жить, а не сражаться за права уродов вроде вас! Клянусь, если я когда-нибудь и верну свой титул, то лишь затем, чтобы вообще выгнать вас из городов или перебить, понятно?!

— В тебе сейчас говорит злоба, а не разум, — отрешённо проговорил мужчина. — И всё же… подумай хорошенько. Есть ли у тебя хоть один шанс вернуть прежнюю славу своей семьи, не развязав войну?.. Завтра снова поговорим.

Мужчина гордо удалился, и Ниэмар уставился на немо стоящего у стены Рахеля. Тело сработало быстрее разума — и тот покачнулся от сильного удара в челюсть. Глаза эльфа полыхали огнём ненависти:

— Ты меня тоже обманывал, да?! Я ведь тебе поверил, Бездна вас побери. Поверил…

Рахель успокаивающе коснулся холодной ладонью плеча Ниэмара, словно не замечая, как течёт по подбородку тёмная, почти чёрная кровь: всё же эльф ударил его достаточно сильно.

Я думал, что тебе не стоит это знать. Прости, но мы можем надеяться только на твою помощь. Ты — нимрас. Мы — нет. Нас не послушают так, как тебя, пусть ты теперь и преступник.

Малыши за стеной заходились в громком писке. Снедаемый болью, Ниэмар устало склонился к Рахелю:

— Не смей… не смей больше мне врать.

Не стану.

Глава XVI: Подмена

Ирим, стоя у окна, смотрел вниз, на стражников, стоящих у ворот резиденции. За его спиной, точно тени, стояли три его сестры. Даэлла старалась казаться невозмутимой, но её лицо всё равно было необычайно бледным: она не понимала, почему к ним явились эти люди, но могла понять, что ничем хорошим их визит не закончится.

— Почему они здесь? — тихо спросила Асель, младшая из сестёр. Худенькой девочке, такой же бесцветной, как все другие члены её семьи, не так давно минул девятый год. Даэлла посмотрела на брата:

— Поговори с ними, Ирим. Не впускай в дом. Мы должны обсудить, как поступить.

Тринадцатилетний мальчик съёжился, но покорно умчался. Что-то подсказывало регенту: не стоит сейчас идти за младшим братом. С такой миссией он, мужчина, пусть и несовершеннолетний, должен легко справиться самостоятельно.

Средняя сестра, Хелис, обняла младшую и внимательно посмотрела на Даэллу:

— Ты действительно не знаешь, зачем они явились?

Девушка, походящая на статую, нелепо вздёрнула подбородок и выпрямилась, будто пытаясь показаться более величественной, чем обычно. Но сёстры видели её страх — и от этого становилось лишь тревожнее ожидание. Когда же вернётся Ирим?! Вот он, у ворот, говорит со стражей. Вот уходит обратно в дом, оставив их… Медленно, как же медленно тянется время!

— Они сказали, что королева убита! — воскликнул бледный Ирим, бросаясь к Даэлле и крепко обнимая сестру. — И что… что вроде бы ты была последней, кто видел её живой.

Бледность разлилась по лицу девушки-регента, и она покачнулась, будто готовая рухнуть на землю. Ирим поддержал сестру, испуганно повторяя одни и те же слова:

— Я сказал им, что это ложь, что ты никуда не уходила и была здесь вечером! Что это могут подтвердить Хелис и Асель… А они сказали, что отпираться глупо, и что ты должна явиться к ним…

Даэлла сгорбилась, пытаясь собраться с мыслями. В другое время она впала бы в панику — но сейчас на неё смотрели трое младших детей семейства, среди которых она одна достигла совершеннолетия. Вздохнув, старшая дочь семьи Ивиор прошептала:

— Вы же понимаете, что будет, если я окажусь под арестом? Я — единственная ваша родственница, способная о вас позаботиться. Скорее всего, вас отдадут этому поганому Эндару… Я уверена, что это он всё задумал! Сначала это письмо, теперь королева…

Испуганные дети молчали. Даэлла думала, как поступить. Неожиданная мысль пришла ей в голову при виде Хелис — пусть та и справила лишь шестнадцатилетие, но уже была почти неотличима от старшей сестры. Вздохнув, старшая дочь семейства Ивиор прошептала:

— Хелис. Ты ведь понимаешь, что я не могу пойти под суд? Если я оставлю вас, то Эндар либо вышвырнет вас на улицу, либо вовсе убьёт. Я уверена, это он задумал!

— А как же семейство Коирит? — спросил Ирим. Даэлла покачала головой:

— Много им толку с нашего низвержения? Давным-давно члены этого рода поклялись всегда держаться в тени и никогда не править Эсталаром. Даже если случится, что сгинут все пять благородных семейств, они никогда не станут править. Найдут кого-то из менее родовитых семей.

Стража у ворот ощутимо волновалось: становилось понятно, что ещё немного — и они, потеряв терпение, устремятся на поиски предполагаемой убийцы королевы Сэры. Ещё бы только немного времени, ещё совсем немного…

— Хелис, я пойду с ними.

Средняя сестра вздрогнула, прижимая к себе закрывшую личико руками Асель. Ирим в ужасе посмотрел на свою верную советчицу:

— Но ведь без тебя нам не выжить! Ты же понимаешь, что…

— Я пойду с ними, назвавшись твоим именем. Отныне ты должна будешь встать во главе рода, как Даэлла Ивиор. Мы очень похожи, и, если я совру, что я — Хелис, которая во дворец пришла под именем старшей сестры, мне поверят.

Средняя девочка лишь крепче обнимала уже ревущую в голос младшую сестрёнку:

— Но ведь я… Мы не справимся без тебя!

— Если не боишься, можешь пойти ты. Решай, Хелис. Всё равно суд не завершится ничем дурным: просто потребуй извлечения воспоминаний. Тогда они поймут: действовала не ты.

— Но обычно воспоминания извлекают лишь у свидетелей, не у преступников, — робко подала голос средняя из сестёр. Даэлла устало вздохнула:

— Ты — дочь благородной семьи. Ты можешь потребовать такого суда. Выбирай: либо ты останешься во главе рода под моим именем на то время, пока я буду под судом, либо отправишься под суд сама. Решай, Хелис. Я не буду принуждать тебя.

Стража уже двинулась к дверям резиденции. Ещё немного — и он ворвутся в эту комнату… Понимая, что нужно поспешить, Хелис быстро кивнула:

— Я пойду с ними, сестра.

Даэлла лишь закусила губу, глядя, как покидает комнату Хелис. Оставалось надеяться, что за то время, пока младшая девочка будет под судом, она, глава рода Ивиор, успеет выяснить, что за ерунда творится при дворе и кто всё-таки убил королеву Сэру…

Глава XVII: “Подумай”

Тёмная, безлунная ночь душила в своих смертельных объятиях спящий Кронталл. Подобная чёрной змее, она сжималась вкруг погрузившихся во мрак зданий душным кольцом. Она отпустит город лишь к рассвету — и ослабший, почти переставший дышать город с облегчением заживёт обычной жизнью.

Ниэмар сидел на подстилке в одной из отдалённых комнат дома: сейчас ему хотелось только подумать в тишине, и ничего больше. Из-за духоты он снял рубашку и сидел в одних только штанах, но всё равно словно задыхался в этой небольшой комнате. Накормленные детёныши уже уснули, и воцарилась такая тишина, какая редко бывала в этом доме после их появления. Четыре младенца… ради которых Рахель готов был обмануть доверившегося ему эльфа.

Как ни странно, злости уже не осталось: Ниэмар походил на щепку, что легко вспыхивает, но так же быстро догорает. Мысли в голове словно играли в догонялки, кидаясь врассыпную при малейшей попытке рыжего аристократа собрать их в кучу. Оказывается, химеры мало того что разумны в той же степени, что и его сородичи, так ещё и собираются устроить войну! А его… его просто подставили, чтобы он стал символом этой самой поганой войны! И ладно бы его спросили, ладно бы сказали честно…

Ниэмар понимал: соглашаться на подобное «предложение» со стороны химер ему не хочется никоим образом. Да, есть Рахель и детёныши… Но есть такие, как тот светловолосый мужчина. И кто знает — вдруг их таких большинство?! Что будет, если химеры смогут бесконтрольно размножаться, править? Да они в два счёта подомнут под себя весь Эсталар, а после — и весь мир!

Но, с другой стороны, что будет, когда он откажется? Что с ним сделают химеры, когда поймут: он не собирается становиться на их сторону? Убьют? В лучшем случае. В худшем — откормят и сожрут. В том, что химеры вполне способны съесть кого-то разумного, Ниэмар уже не сомневался. Да и откуда бы взяться сомнениям? Эти… существа вели себя, словно дикие звери. Разве нормально — вот так просто сломать чужую жизнь, а после — требовать от этого человека фактического союза?!

Устало закрыв лицо руками, Ниэмар откинул назад длинные рыжие кудри. Разумеется, эльф не плакал: ему просто хотелось, чтобы кто-нибудь подсказал, как поступить. Ниэмар и понятия не имел, что брать на себя ответственность настолько сложно и страшно. Согласиться?.. Это будет предательством и ложью. Отказаться?.. Почти равносильно немедленной гибели.

Быть может, отец мог бы подсказать, что делать… Но отец отрёкся бы от сына-преступника, не дав тому даже шанса оправдаться. Ридхар любил свою супругу, любил своего сына — но ещё больше, чем всем этим, он дорожил честью их рода. Что бы он сказал, поняв: сына обвинили в заговоре против королевы? Скорее всего, это причинило бы ему боль. Но он поступил бы так, как должно, по законам чести, а не по велению сердца.

Скрипнула дверь, и Ниэмар вздрогнул, ощутив, как коснулись спины холодные ладони Рахеля.

Ты точно в порядке? Мне страшно видеть тебя таким.

— Как же, страшно, — пробурчал Ниэмар, не оборачиваясь и не глядя на химеру. — Ты ведь с самого начала знал. Почему не сказал мне? Ты ведь никогда не был жестоким, так почему?

Длинные пальцы химеры, упиравшиеся в лопатки, дрогнули; казалось, Рахеля задели исходящие от эльфа боль и усталость. Рыжеволосый аристократ же продолжал:

— Сам подумай, Рахель: я похож на лидера? Я похож на того, кто сможет вести кого-то за собой? Да и… похож я на человека, сочувствующего твоему народу?..

Рахель придвинулся ближе, присаживаясь на подстилку рядом с эльфом. Пальцы осторожно кружили по спине рыжеволосого, и было непонятно — то ли химера таким образом изучает его, то ли так ему легче говорить со своим отнюдь не сведущим в магии и слабо владеющим телепатией собеседником.

Похож.

Да, не таких слов ожидал от явившегося собеседника Ниэмар. Чтобы он — и походил в чьих-то глазах на эдакого защитника справедливости, рыцаря на белом или не очень коне? Смешно. Чувствуя его сомнения, Рахель снова заговорил.

Ты примирился с тем, что тебе нужно жить среди нас. Ты не злился на детёнышей, даже улыбался им, хотя они и не похожи на детей твоего народа. Ты согласился говорить со мной на равных, а не как господин со слугой, пусть и не сразу. Разве этого недостаточно?

Духота в комнате становилась нестерпимой. Где-то снаружи стрекотали цикады — их много в этой части Эсталара… Ниэмар вновь произнёс — возможно, резче, чем следовало:

— Я никогда не сочувствовал твоему народу, Рахель.

Юноша-химера уже весь дрожал: в его разум врезались болезненно острые эмоции эльфа. Сообразив, что переборщил, Ниэмар перевёл дыхание. Затем, решившись, обернулся и до боли стиснул запястье Рахеля. На сей раз он говорил так, как говорили бы сородичи химеры: — Я сочувствовал тебе и твоей семье. Не всему твоему народу.

На губах Рахеля появилась слабая тень улыбки: похоже, ему показались приятными подобные слова эльфа. Рыжеволосый аристократ медленно очертил взглядом удлинённую шею химеры, узкий подбородок, тонкие, сиреневато-чёрные губы…

Из-за стены, разрушая таинственную тишину душной ночи, донёсся требовательный писк сначала одного, а затем и всех четырёх детёнышей. Вздрогнув, Рахель бросился к малышам, оставив напоследок лишь слова: — Я и моя семья — часть этого народа. Подумай, Ниэм.

Глава XVIII: Знакомые глаза

Тяжёлая дверь алхимической лавки отворилась, и звякнул подвешенный прямо над нею колокольчик. Гном-алхимик, кряхтя, соскочил со слишком высокого до него табурета и, деловито протопав где-то за прилавком, устремился навстречу таинственному покупателю, укутанному в серый дорожный плащ. Когда покупатель скинул с головы капюшон, алхимик тотчас вздрогнул:

— Приветствую вас, госпожа! Чем обязан?

Ещё бы, нечасто его скромную лавку у окраины Сабрелона посещали приближенные ко двору особы. Даэлла, убедившись, что они во всём заставленном склянками с порошками помещении одни, требовательно нахмурила светлые брови:

— Приветствую. Вы ведь помните о том мужчине, что покупал у вас яд? Опишите его, быстро!

Гнома несколько поразила и даже неприятно удивила подобная бесцеремонность. Важно почесав в затылке, он чуть подумал и после — развёл руками:

— Разве упомнишь! Да ведь мои воспоминания уже извлекали, зачем ещё-то раз их забирать?

Даэлла в сердцах сжала руку в кулак, сдерживая желание ударить этим самым кулаком либо гнома, либо хотя бы одну из витрин. Каждый час промедления — лишнее время, которое Хелис томится в ожидании суда. Нужно поспешить, чтобы сестре не пришлось долго ждать… Гном тем временем продолжал:

— Так их после суда в специальном хранилище прячут вроде бы! А суд-то вроде давно уж завершился… Не желаете ли что-нибудь приобрести, госпожа?

Даэлла покачала головой. Значит, извлечённый фрагмент воспоминаний и в самом деле сохранили в королевском хранилище. Если так, то следует поспешить и забрать его оттуда. Пока что мысли в голове старшей дочери рода Ивиор не успели оформиться во что-то большее, чем слабые догадки. Но ей всё сильнее казалось: её и остальных втравили во что-то куда более серьёзное, чем кажется на первый взгляд. И у неё есть лишь один шанс сохранить свою семью, своих брата и сестёр: разобраться в происходящем, пока не стало слишком поздно…

Наутро, когда Ниэмар сквозь сон услышал скрип двери, единственным, что ему хотелось, было спрятаться куда подальше. Или, как какому-нибудь цветастому хамелеону, сменить цвет своей шкуры и слиться с окружающей средой. Интересно, это общение с Рахелем заставляет жалеть о том, что сородичам по силу подобные трюки лишь с помощью магии, тогда как у химер подобное изменение — в крови?

— Ты всё решил?

Ниэмар, чуть помедлив, поднялся с подстилки и хмуро уставился на светловолосую химеру. Теперь он уже не боялся, да и успел за ночь подготовиться к нелёгкому разговору:

— Может, представишься? Мне уже надоело говорить с тем, чьего имени я не знаю.

Глаза химеры чуть сузились, и длинный язык — разве что не раздвоенный — нервно скользнул по чёрно-синим губам. У этого существа они грубее, чем у Рахеля, даже на вид.

— Алрир.

Короткое, но почему-то резкое и неприятное даже на слух имя. Быть может, возникло подобное ощущение лишь из-за того, что Ниэму совсем не по душе был его нынешний собеседник.

— Хорошо. Итак, вы пришли узнать, согласен ли я вступить с вами в союз, верно?

В глазах Алрира мелькнуло что-то нехорошее, явно кровожадное:

— Можно и так сказать.

Ниэмар не был дураком и прекрасно понимал: он жив до тех пор, пока оправдывает ожидания задумавших столь омерзительный план по низвержению нимрас. Стоит отказаться, перестать быть символом — и от него избавятся. Или принудят к сотрудничеству силой. Но пока что химеры не стремятся показать своё звериное нутро — соблюдают видимость добровольного сотрудничества, пусть и формально.

Тем временем за спиной Алрира показался Рахель; на руках он держал одного из детёнышей. Малыш уже немного подрос за несколько дней, и его хвост, кажется, начал разделяться на два отростка, из которых, видимо, впоследствии сформируются ноги. Да и черты лица кажутся всё более чёткими… На мгновение малыш посмотрел на эльфа, и тот вздрогнул: с детского личика смотрели его собственные глаза. Нет, наверное, показалось. Откашлявшись, Ниэмар медленно заговорил:

— Я не стану воевать против моего народа. Но я готов помочь вам стать равными нимрас — при условии, что вы найдёте путь, на котором можно избежать кровопролития. Может, вы и размножаетесь очень быстро, но лишних смертей я не хочу. Ни среди вас, ни среди моих сородичей.

Алрир смотрел на рыжеволосого аристократа с сомнением: судя по этому скептическому взгляду, жестокий мужчина ни на грош не верил в беспокойство эльфа о химерах. Что же, отчасти он прав: сейчас Ниэмару хотелось лишь избежать жертв со стороны нимрас. И возможной гибели детёнышей и Рахеля. Даже в первую очередь Рахеля: детей-то у этих химер полно, если захотят — нарожают ещё целую кучу… Именно так он уговаривал себя, стараясь не смотреть на крошечное создание на руках Рахеля. Существо, смотревшее на мир его глазами — со второго взгляда «видение» не рассеялось.

— Хорошо, — наконец, снова заговорил Алрир. — Думаю, Селена скоро вернётся. Нужно обсудить этот вопрос с ней: до того я не имею права принимать решение. И всё же… я надеялся на другой ответ.

Развернувшись, светловолосый мужчина двинулся прочь. Но сейчас Ниэмара гораздо больше занимал другой, более насущный, вопрос: почему маленький племянник — или племянница — Рахеля так походит на него самого?..

Глава XIX: Только бы повезло!

Страж у ворот дворца переминался с ноги на ногу. Подходило к концу его дежурство, и он уже корил на чём свет стоит всё никак не приходящего сменщика. Когда уже можно будет отдохнуть, а не стоять здесь, у ворот, тем более что никто по сию пору не пожелал наведаться в замок? Даже Эндар ар Ахан из рода Саэруил, единственно возможный наследник, никак не приходил, отдав приказ лишь покуда поддерживать тело королевы Сэры в нормальном состоянии: до тех пор, пока он не король, он не имеет права хоронить эту женщину.

Но ему было не суждено насладиться покоем в остаток дежурства: послышались шаги и тихий шелест длинного платья. Увидав старшую дочь семьи Ивиор, стражник тотчас распрямил спину и чётко проговорил:

— Сожалею, но никому не позволено посещать дворец.

Даэлла нервно сглотнула. Сейчас ей никак нельзя было выдать свои стремления. Только бы просто попасть в замок без сопровождения! В какой части дворца расположилось хранилище воспоминаний, знали члены всех семей, что имели право заседать в Зале Солнца. Конечно, было бы лучше, если бы тот гном поделился своими соображениями — ведь он явно заметил что-то, иначе бы не заявлял, что ничего не знает и не помнит! Но, с другой стороны, не факт, что он поделился бы всей правдой даже за деньги. Рано или поздно отправиться за воспоминаниями всё равно бы пришлось. Так себя успокаивала регент, говоря:

— Мою сестру держат здесь, в темнице. Могу ли я поговорить с вашим капитаном? Я хотела бы знать, как продвигается расследование.

Сейчас нельзя было бы оступиться. Требовалось оставаться холодной и неприступной, так, чтобы страж поверил: честь семьи для Даэллы дороже, чем какая-то там сестра. Если она даже случайным жестом выдаст, сколь сильно её волнение за Хелис, итог может быть крайне печальным.

— Простите, но капитан сейчас не может говорить с вами, — отрезал страж. Даэлла чуть вздёрнула подбородок, стараясь не выходить из образа холодной и равнодушной женщины:

— Тогда могу ли я увидеться с сестрой?

— Нет, — оставался непреклонным стражник. — До суда вам нельзя видеться с ней.

Пусть страж и не пояснил причин такого распоряжения, но Даэлла и сама поняла: пока невиновность Хелис не доказана, они все находятся под подозрением. Значит, напрямую попасть в замок не получится, а если и выйдет, то страж наверняка станет сопровождать её. Не получится безнаказанно улизнуть и наведаться в хранилище…

— Как скажете. Прощайте, — не давая голосу дрожать, Даэлла отвернулась и демонстративно направилась прочь, к красиво украшенной дороге. Сейчас оставалось надеяться лишь на то, что замок не перестраивался со времён её детства…

Когда Даэлла ар Азайр была ребёнком, ей частенько доводилось гулять в саду вместе с крошечной Хелис: Ирим тогда ещё лежал в колыбели неразумным младенцем, а Асель и вовсе не появилась на свет. И сейчас она помнила две вещи. Первая — в огороженный сад можно попасть с южной его стороны. Там можно отыскать дыру в монументальном ограждении, надёжно сокрытую от глаз разросшимися вьющимися лозами, и через неё пробраться в сад. В самом саду есть древняя часовня, под которой раскинулся склеп. Там, именно там сокрыт потайной ход, через который можно пробраться в спальню покойного короля. Насколько могла припомнить Даэлла, хранилище расположено совсем недалеко от этой спальни…

Такие простые, логичные рассуждения не давали старшей дочери рода Ивиор бояться. В конце концов, в крыле, где некогда обитал король, уже много лет никто не обитает, да и хранилище не охраняется, чтобы не привлечь к нему внимание. Только тем, кто заседает в Зале Солнца, известно его точное местонахождение. А значит, у неё есть шанс забрать необходимое и уйти незамеченной. Если только ход и дыру не замуровали, если королевская спальня не заперта, если, если…

Стиснув зубы, Даэлла двинулась вдоль ограждения. Только бы повезло!

Видя немой вопрос в глазах Ниэмара, Рахель лишь улыбнулся. Но отвечать не торопился, что слегка нервировало эльфа. Где это видано, чтобы ребёнок-химера приобрёл характерно эльфийские раскосые глаза, да ещё и со светлыми, чуть отливающими блеклым золотом ресницами?

Видя это недоумение, Рахель приблизился. Ниэмар всё ещё пытался сообразить, что происходит, когда юноша-химера наклонил голову, прижимаясь лбом ко лбу эльфа.

Дети хотят быть похожими на тех, кто им нравится. Ты ему нравишься — он хочет быть, как ты.

— Ты серьёзно?.. — охнул Ниэмар. Ему с трудом верилось, что это маленькое создание может так искренне захотеть быть похожим на эльфа, некогда считавшего малютку уродливым. Вместо ответа Рахель осторожно протянул Ниэмару своего племянника — или это всё же девочка?

Сам почувствуешь, Ниэм.

Аккуратно взяв кажущееся слишком хрупким и лёгким создание на руки, Ниэмар осторожно прижал его к себе. Поток эмоций, исходящих от детёныша, был менее чётким, чем слова и чувства Рахеля. Пока что младенец не знал слов: он не научился им. Но существо размером чуть больше какого-нибудь щенка или котёнка уже умело чувствовать, и Ниэмар не мог не ощутить умиротворённое тепло и радость, исходящие от крохи. До этого рыжеволосый эльф был уверен, что не любит детей: они казались ему шумными и противными существами, чьё призвание — отравлять существование родителей. Но сейчас на него смотрел ясным взглядом очаровательный кроха, существо, которое уже всё понимало, но пока не научилось об этом рассказывать… На мгновение в горле встал ком, и Ниэмар, сглотнув, шепнул:

— Рахель, можно я тебя кое о чём попрошу?

Юноша-химера, видя невесть чем вызванное странное состояние эльфа, кивнул.

— Если… Если это будет мальчик, не мог бы ты назвать его Вэллас? Так… так отец хотел назвать моего брата.

Пусть Рахель и не понимал, почему Ниэмару так тяжело попросить об этом, он вновь прижался лбом ко лбу рыжеволосого аристократа.

Почему нет? Это красивое имя.

Ниэмар, слабо улыбнувшись, потянулся к Рахелю. Хотелось прижаться к нему крепче, но мешало крохотное создание, устроившееся на руках, и потому эльф ограничился тем, что слегка потёрся носом о щеку химеры…

В коридоре послышались шаги, и Рахель, торопливо забрав малыша, покинул комнату. Сейчас сюда шли двое. Интересно, это вернулись Алрир и Селена?..

Глава XX: Пять кровей

Ниэмар молчал, сверля взглядом вошедшего в комнату Алрира. Тот не говорил ни слова: молча отстранившись от двери, он пропустил вперёд себя сестру Рахеля.

— Не желаешь воевать с нимрас? Не будешь на нашей стороне?

Впервые Ниэмар слышал голос женщины-химеры, и его совсем не радовало звучание этого голоса. Было в нём что-то неукротимо дикое, хищное, словно в одной этой химере сосредоточились все дурные признаки её племени. И это — сестра Рахеля?.. Однозначно, у химер что-то не то в обществе творится. Разве не женщины должны быть понимающими и скромными, а воинственность и дикость не должны отличать мужчин от представительниц слабого пола?

— Я готов быть на вашей стороне, поддерживать, чем смогу, если будет доказано: я невиновен. Но воевать не стану.

Селена нахмурилась:

— Глупость. Вернёшь власть — предашь нас.

Её речь представляла собой нечто среднее между осведомлённостью в чуждых способах общения Рахеля и Алрира: вроде бы женщина не путалась в словах, но говорила коротко и отрывисто. Ниэмар скрестил руки на груди:

— И ты хочешь, чтобы я в открытую признал себя таким же, как вы? А ты не думала, что никто не станет слушать того нимрас, что посмел предать свой народ? Или на это тебе ума не хватило?

— Перестань сейчас же, ты… — Алрир оскалился, но Селена подала ему знак, и светловолосый мужчина осёкся. Вот, значит, как! У химер женщины ставят себя превыше мужчин. Иначе с чего бы Алриру слушать эту с каждой минутой всё меньше нравящуюся Ниэмару девицу?

— Смешной. Не нужна война. Ни нам, ни тебе.

А вот теперь эльф почувствовал себя совсем неуютно.

— Но Алрир сказал…

— Глупый. Ложь. Не нужна война — нужно другое.

Рыжеволосый аристократ выжидающе посмотрел на женщину, которая вновь неторопливо заговорила:

— Есть одна тайна. Ей много лет. Раньше никто не мог и помыслить о ней, но у нас есть шанс выяснить. Без войны, без ненависти. Просто показать правду.

Ниэмар с сомнением уставился на Селену. Она считает, что какие-то древние тайны способны изменить сложившийся порядок? Это звучит смешно. Интересно, о чём она? И что от него-то требуется?

— Есть старый храм. К югу, близ каменоломен. Там спрятана тайна. Я… я не знаю, что там.

— Почему тогда вы так уверены, что эта тайна вам нужна? — начал понимать Ниэмар. Значит, они по каким-то причинам хотят, чтобы «тайну» разузнал для них чужой человек?

— Мы не уверены. Мы верим, — коротко ответила Селена. — Ты должен забрать её. Мы не хотим убивать братьев и сестёр.

Понятно. Значит, там ещё и опасно. Жаль, что не было шанса подсказать им: наймите за деньги какого-нибудь человека или эльфа, жаждущего приключений — и будет вам тайна. Почему именно он? В конце концов…

— Кровь пяти должна быть там. В храме. Первые пять спрятали тайну, скрыли от глаз. Нужно открыть её, нужно найти.

Ниэмар понимал: скорее всего, эта женщина и придумала всю сложную комбинацию. Более того, она сообразила: нужно соврать Ниэмару, сделать вид, что они — глупцы, говорить о войне, дать ему понять: он сам выбирает второй исход, не войну… А на деле — желать использовать его для чего-то совсем другого. Интересно, что же это за тайна? И что скрыли первые пять в том самом храме? Что-то подсказывало Ниэмару: говоря о пяти, Селена имеет в виду представителей пяти родов, заседавших в Зале Солнца.

— Одна капля крови — ключ. По одной от каждого, — заверила Селена. Ниэмар напрягся:

— А кровь-то я вам где возьму? Ладно, каплю своей пожертвую, но вот остальных! Я же не…

Лёгким движением руки Селена сняла с шеи нечто, изначально принятое Ниэмаром за ожерелье. Но теперь, разглядев предмет хорошенько, рыжеволосый аристократ понял: украшают тонкий шнурок не две подвески, а два небольших флакончика, наполненных кровью. Стало совсем нехорошо.

— Нет крови Водяной Лилии, нет крови Древа и Стрелы. Добудь их кровь и ступай в храм.

Ниэмар решил не спрашивать, откуда эта кровь взялась. Что называется, себе дороже. Взяв «ожерелье», эльф осведомился:

— Я пойду один?

— Нет. С тобой пойдёт брат, — Селена кивнула в сторону вернувшегося Рахеля. Ниэмар попытался возмутиться:

— Но почему он?! Он ведь даже не умеет сражаться, не сможет поддержать в бою, если случится какая-нибудь беда… Разве среди вас нет тех, кто владеет оружием?! Полагаю, было бы безопаснее отправиться в путь с кем-то более сильным…

Ниэмар говорил, надеясь не обидеть Рахеля: на самом деле, ему просто не хотелось, чтобы юноша-химера пострадал. Да и как он оставит обожаемых племянников, одному из которых уже пообещал дать то имя, что мог бы носить брат Ниэмара?..

Губы Селены чуть дрогнули, изгибаясь в хищной улыбке. На мгновение меняющие цвет глаза стали непроницаемо-чёрными, и она шепнула:

— Брата ты не убьёшь. И не предашь.

Ниэмар отвёл взгляд, понимая: в этом омерзительном спектакле наяву всё давным-давно решили за него. Остаётся лишь идти по указанной дороге — и надеяться, что в результате она всё-таки приведёт к чему-то хорошему.

Глава XXI: “Только не наступай, рассвет!”

Вдоль южной стороны ограды Даэлла шла медленно, периодически запуская руку в густые заросли плюща. Пальцы покалывали мелкие острые листочки, а в какой-то момент из зарослей вылетела жужжащая пчела, едва не врезавшись в грудь старшей дочери семейства Ивиор.

Вот, наконец, Даэлла ощутила ладонью пустоту. Остановившись близ невидимой из-за разросшегося плюща дыры в ограде, девушка огляделась: ей совсем не хотелось быть замеченной ещё до того, как удастся проникнуть на территорию дворца. В Сабрелоне, белом городе, было слишком много любопытных глаз, порой подмечающих то, что совсем бы не следовало видеть.

Убедившись, что нежеланных свидетелей не наблюдается, старшая дочь рода Водяной Лилии юркнула в пахнущие нагретой солнцем зеленью заросли. Сейчас в эту дыру оказалось сложнее протиснуться, чем в детстве, но Даэлла справилась с задачей, лишь испачкав дорогое платье и чудом не разорвав зацепившийся за выступ широкий рукав.

Теперь она уже не чувствовала себя гордой дочерью одного из пяти знатнейших семейств. Этот сад, знакомый ей с детства, казался теперь другим: мрачным, враждебным. Сейчас она была преступницей, проникнувшей туда, где ей запрещено находиться. И, если её обнаружат, то худо придётся всей их семье, не только арестованной Хелис. Главное, чтобы Ирим и Асель выполнили её приказ, затаились в поместье и не смели открывать никому. Особенно Вестнику.

Подол платья, тихо шелестя, скользил по высокой траве. Этот звук казался Даэлле невыносимо громким, и она, чуть подумав, задрала юбку, завязывая её узлом над худыми угловатыми коленями. Вестник некогда принёс ей то самое письмо — значит, он наверняка был во всём замешан! Проклятье, сколько же всего нужно сделать… и никому нельзя доверять, кроме себя самой.

С какой радостью Даэлла бы сейчас приказала бы Хелис отправиться в библиотеку, принадлежащую одному из храмов Сабрелона, чтобы там, в родовых книгах, девочка разузнала как можно больше о семействе Коирит! Но сестра в тюрьме, Ирим же и Асель слишком малы для подобного поручения. Пока она делает одно дело, уходит время… Время, которое её сестра проводит в страхе, в ожидании суда.

Стиснув зубы, Даэлла поспешила в сторону местной часовни. В конце концов, сейчас не время для причитаний. Никто, кроме неё, не сделает эти важные дела — а значит, можно лишь поторопиться и надеяться, что за время поисков след неведомого заговорщика не успеет окончательно остыть. Почему-то сейчас, вспомнив о Вестнике, наведывавшемся к ней накануне, она начала сомневаться в том, что это были происки Эндара…

Солнце медленно клонилось к горизонту: оно устало и желало отойти ко сну, чтобы утром снова светить с новыми силами. Когда золотистые лучи вновь коснутся крыш Кронталла, им предстоит дорога в Сабрелон. Пусть эта дорога вроде бы не опасна, но что, если его узнает стража?!

Так думал Ниэмар, нервно постукивая по деревянному узкому подоконнику. Самое главное — спрятать волосы: вряд ли каждый второй страж знает его в лицо, тем более что ничего приметного, кроме золотисто-рыжих кудрей, во внешности сына рода Таэниат не имелось. Впрочем, если собрать их в хвост и спрятать под шапку, не станут же стражники сдирать эту шапку, дабы проверить, не он ли — тот преступник, что покушался на королеву?

Уже завтра, на рассвете, ему придётся думать о том, как добыть кровь кого-то из семьи Ивиор и Саэруил. Сейчас он ещё может считать себя ни в чём не повинным, но завтра… завтра он действительно станет преступником. И осознание этого совсем не радовало рыжеволосого эльфа.

Рахель сидел чуть в стороне, в окружении своих племянников. Похоже, детёныши химер взрослели быстрее, чем эльфийские дети — по крайней мере, четыре «головастика» уже вовсю ползали по полу, пытаясь занять почётное место на коленях дяди. Три малыша были, как на подбор: в их круглых мордашках можно было увидеть сильное сходство с Рахелем, да и на маленьких макушках пробивались чёрные волосы. Стоп, а где четвёртый?

Не успел Ниэмар об этом подумать, как что-то ткнулось ему в ногу. Опустив голову, он понял: крошка подполз к нему и попытался ухватиться за нижнюю конечность эльфийского «дядюшки». Грустно улыбнувшись, Ниэмар отошёл чуть в сторону и осторожно присел. Малыш, работая уже раздвоенным хвостом и маленькими ручками, быстро придвинулся поближе, упираясь ладошками в колено эльфа. С маленького личика глядели характерно эльфийские глаза, а волосы были значительно светлее, чем у остальных: видимо, этот крошка всерьёз решил, что нужно быть похожим на Ниэмара. Конечно, волосы у него всё равно не будут такими же яркими, но он однозначно будет выделяться среди своих братьев… или всё же сестёр? Интересно, когда эти крошки наконец станут похожи на взрослых химер?

Пристроившись поудобнее, малыш зевнул и закрыл глаза. Остальные трое тоже постепенно засыпали. Ниэмар, взяв на руки приползшего к нему кроху, понёс его к колыбели. За спиной послышался не очень приятный чавкающий звук, и Ниэмар снова отвернулся к окну: пусть он и свыкся с мыслью, что Рахель — химера, видеть, как он отращивает себе третью конечность, чтобы удержать всех племянников, до сих пор было не слишком-то приятно. И потому Ниэмар обернулся лишь тогда, когда Рахель, уложивший малюток спать, уже вернулся в обычное для себя состояние.

— Они такие маленькие… Ты не боишься их оставлять? — обращаясь к Рахелю, спросил Ниэмар. В душе эльф всё ещё надеялся, что с ним отправят кого-нибудь другого. Место Рахеля здесь… рядом с этими малышами, которых он искренне любит.

— Алрир присмотрит. Жалко, но надо.

От волнения сердце колотилось быстрее, чем обычно. Да, сейчас не время думать о чём-то, кроме их задачи… Но завтра, Бездна их побери, они оба могут погибнуть. Причём не как герои, а как жалкие уличные псины. Героями они могут стать потом — если химеры когда-нибудь добьются желаемого.

К разгорячённому лбу прижался прохладный, узкие ладони упёрлись в плечи…

Не бойся, Ниэм. Всё будет хорошо. Мы справимся, а после — вернёмся сюда.

Сейчас рыжеволосый не мог удержаться — он крепко обнял юношу-химеру, ощущая под пальцами приятную прохладу. Кто сказал, что это омерзительно? Ниэмару сейчас хотелось продлить те мгновения, когда они могут просто стоять, обнявшись.

Только не наступай, рассвет!

Глава XXII: Путь в Сабрелон

Даэлла не любила посещать места, так или иначе связанные с религией. Ей казалось, что стены храмов давят на неё и грозятся совсем раздавить, как какую-нибудь мелкую букашку. Сейчас, стоя у дверей небольшой часовни, девушка поёжилась: в спину словно уставились чьи-то внимательные глаза. Не помогало искоренить это противное ощущение даже осознание того, что рядом никого нет.

Тяжёлая дверь отворилась, предательски заскрипев, и Даэлла замерла. Только бы её не услышали! Похоже, часовню давно не посещали, что, впрочем, неудивительно: королева Сэра никогда не отличалась склонностью к ежедневным молитвам, несмотря на то, что вдове полагалось чтить подобным образом память своего мужа. Это место выглядело совершенно необитаемым: грязные витражи, давно требующие реставрации фрески на стенах… Когда Даэлла вошла внутрь, на толстом слое пыли, покрывавшем пол, остался отпечаток ноги — своеобразный знак того, что покой этого места потревожен. Интересно, королева не желала посещать это место лишь потому, что под часовней расположена крипта, или по каким-то другим причинам?..

Так думала Даэлла, спускаясь по узкой лестнице, ведущей под землю, и аккуратно прикрывая рот и нос ладонью: не хватало ещё чихнуть и выдать этим своё присутствие. Тем более что сейчас она спускалась в мрачное подземелье, где покоились в каменных саркофагах все прежде жившие члены рода Шаитас. Когда-то их было много: основатели рода покоились в первой зале, и от неё уже во все стороны уходило множество коридоров, пронизывающих всё пространство под королевским дворцом. Строители крипты рассудили так: духи предков не обидят своих потомков, а значит, подземные ходы дворца также должны вести в крипту. Насколько слышала Даэлла, были здесь и другие подземные ходы; иные из них вели даже за пределы города. Но сейчас, бредя в кромешной темноте и ощупывая дрожащей рукой каменные стены крипты, старшая дочь рода Ивиор считала повороты: ей нужен третий по счёту зал по левую сторону. Дальше всё просто: отыскать могилу безымянной дочери рода, открыть саркофаг… В нём — тот самый тайный ход.

Здесь Даэлла боялась не живых стражей, а духов, способных обозлиться за вторжение на их территорию. Но… но ведь в её жилах всё же течёт кровь основателей рода Ивиор, тех, кто строил вместе с прочими этот дворец и эту крипту. Ведь духи её узнают и пропустят, не так ли?

Торговое судёнышко медленно плыло в сторону Сабрелона. Сейчас Ниэмар, вспоминая свой путь в Кронталл, лишь качал головой. Тогда ему нравилось выделяться, быть чем-то исключительным, объектом для восхищения… Он и сейчас бы от этого не отказался, но умом понимал: нет, не нужно привлекать к себе внимание. Они с Рахелем и без того смотрятся забавно: в такую жару, да в плащах с капюшонами. Юноша-химера скрывал под низко нависшей кромкой капюшона свои меняющие цвет глаза, эльф — золотисто-рыжие кудри. И всё равно они смотрелись чрезмерно одетыми на фоне купцов и работяг, вызывая своим видом ненужные мысли. Во всяком случае, один купец уже попытался выяснить, не наёмники ли они, часом. В ответ «нет», последовавший со стороны двух «таинственных личностей», мужчина явно не поверил.

— Постойте-ка! — неожиданно подал голос один из работяг. — А вы случайно не тот изгнанный, из рода Лиса?

Вот теперь Ниэмар едва удержался от попытки сразу же прыгнуть за борт судёнышка. Как, Бездна их побери?! Неужели у него настолько приметное лицо, что даже незнакомый крестьянский мальчишка способен его признать?! Но если ещё и маску нацепить, то не привлекать внимания не получится вовсе…

— А ведь правда, похож! — подал голос ещё один. Ниэмар лихорадочно соображал, что сказать. Врать? Но что соврать в такой ситуации, если его уже почти узнали и сейчас, чего доброго, сдадут страже…

Не бойся. Я их отвлеку.

Ниэмар даже не успел понять, почему речь Рахеля сопровождалась прикосновением к руке непривычно аккуратных и тонких пальчиков, больше походящих на женские, потому как в следующий момент юноша-химера скинул капюшон и выдохнул:

— Жарко здесь.

Колокольчиком прозвенел незнакомый голос, и Ниэмар с отвисшей челюстью уставился на спутника. По плечам рассыпались блестящие чёрные волосы, нетипично бледная кожа казалась ещё светлее в лучах яркого солнечного света, а глаза Рахель томно прикрыл. Или прикрыла? Сейчас рядом с ним сидела стройная темноволосая девушка с зовущей улыбкой дорогой куртизанки. Вот кто-кто, а она казалась здесь совершенно лишней. Такой красавице не место среди крестьянских мужланов, нет, её бы впору было увидеть на королевском приёме…

Естественно, не ожидавшие такого поворота работяги мигом переключились на «красавицу»: какой-то там мальчишка, вроде бы похожий на изгнанного аристократа, не мог взволновать кучку самцов, узревших красивую самку. Ниэмар с трудом приходил в себя. Рахель же говорил, что это жутко неприятно — перевоплощаться в существо не своего пола, да и в принципе изменять своё тело! Но надо отдать должное его реакции — отвлечь внимание от Ниэмара он сумел будь здоров.

— Дэон, мы скоро приедем? — всё таким же звенящим голоском проговорила красавица, повиснув на руке у Ниэмара. Сообразив, что это его Рахель назвал чужим именем, Ниэмар пожал плечами:

— Понятия не имею, дорогая.

А вот теперь работяги потеряли к парочке всякий интерес. Надежды на то, что «красавица» пожелает уйти с кем-нибудь из них, не осталось, а о внешности Ниэмара большинство успело уже забыть. Всё-таки верно говорят: красота — гораздо более страшное оружие, чем огонь и клинок.

Рахель, вновь накинув капюшон, но не меняя облик на мужскую ипостась, склонился головой на плечо Ниэмара. Тот осторожно обнял юношу-химеру за плечи, стараясь подавить глупую, совершенно неуместную мысль, так не вовремя пришедшую в голову: если бы Рахель и в самом деле был девушкой, то Ниэмар, забыв и о том, что это химера, и обо всём остальном, взял бы эту девушку в жёны.

Всю последующую дорогу до Сабрелона Ниэмар пытался, сосредоточившись, думать лишь о том, что Рахель — мужчина. Но глупые мысли, кружившиеся в голове, упорно не желали её покидать.

Глава XXIII: Страшная дорога

Во мраке подземной крипты слышалось нервное дыхание и быстрое биение живого сердца. Пусть глаза нарушительницы покоя этого древнего места постепенно привыкали к темноте, спокойнее не становилось: наоборот, теперь она лучше могла разглядеть грозные и молчаливые каменные саркофаги, в которых покоились представители рода Солнца. Со смертью прежнего короля род угас окончательно: жизнь Сэры была лишь отсрочкой перед неизбежным — падением древнего уклада. Много веков существовало пять великих семей: Солнце, Водяная Лилия, Лис, Ворон, Древо и стрела. Сейчас же осталась неприкосновенной лишь семья Саэруил, да, возможно, члены семьи Коирит. Интересно, почему они не дают о себе знать? Ведь сейчас, после смерти королевы, поддержка семьи Ворона просто необходима…

Даэлла отвлеклась от своих размышлений, неуверенно останавливаясь. Тот ли это саркофаг, что ей нужен? Вроде бы его, как и положено, украшает с трудом различимое в полумраке изображение девушки без лица. Старшая дочь семьи Ивиор не знала, откуда пошла такая традиция, но могилы младенцев, умерших до получения первого имени, помечали именно такими символическими изображениями. Разнился лишь пол изображаемого существа: если умирал мальчик, то рисовали юношу, если умирала девочка — девушку.

Навалившись всем телом на пыльную поверхность саркофага, старшая дочь рода Ивиор принялась толкать каменную крышку. Только бы сдвинуть её! О таких прозаических вещах Даэлла старалась думать, чтобы не размышлять о том, поддельная ли это могила, или же в ней, помимо потайного хода, и в самом деле покоится мёртвый младенец.

После очередного толчка крышка неожиданно поддалась, и Даэлла, вытерев со лба пот, осторожно заглянула в саркофаг. Никаких трупов в нём не было — лишь узкий люк. Виднелись и приделанные к стене подобия ступеней, уходящие куда-то вниз…

Зажмурившись, Даэлла принялась на ощупь спускаться вниз. О боги, только бы добраться поскорее до нужного места!

В самом Сабрелоне всё оказалось не так страшно, как думал Ниэмар. Нет, конечно, сейчас им предстояло держаться в стороне от центральных улиц, где много стражи, но пока что никто не бросился на изгнанного аристократа, не завопил: «Держите преступника!».

Вот только белый город отчего-то был облачён в траур, и это совсем не нравилось Ниэмару. Покосившись на Рахеля, он шепнул:

— Ты не знаешь, что здесь произошло?

Быстрое прикосновение к руке — и короткий, подобно лезвию врезавшийся в сознание ответ.

Королева Сэра мертва. Пока что неизвестно, кто займёт её место. Скорее всего, воцарится род Саэруил.

Ниэмар вздрогнул, будто его обожгли спрятанные под одеждой склянки с кровью. Вот, значит, как! Эти агрессивные твари просто-напросто убили королеву, чтобы заполучить её кровь, и, наверное, полагают, что их марионетка в лице сына рода Лиса сделает то же самое и с оставшимися представителями семейств! Постойте-ка… Интересно, откуда у них кровь рода Коирит? Ведь Селена ни слова не сказала о том, откуда взялась вторая склянка. Да она и про первую-то не распространялась!

Ниэмар стиснул зубы. Значит, какая-то дрянная девка полагает, что лишь ради Рахеля он пойдёт на подобное? Нет уж. Теперь рыжеволосый аристократ окончательно решил действовать не так, как от него того ожидают. Он никого не убьёт, лишь добудет кровь… Но как это сделать? Ладно дети семьи Ивиор, в конце концов, та же Асель легко согласилась бы пожертвовать пару капель своей крови: когда-то Ниэмар на правах жениха её старшей сестры возился с малышкой, и та, быть может, сохранила свою прежнюю доверчивость. Поэтому род Водяной Лилии можно оставить напоследок: сначала стоит разобраться с семьёй Эндара.

Понимая, что вслух говорить о таких вещах не стоит, Ниэмар сжал руку Рахеля, передавая ему свои слова: — Нам нужна кровь Эндара или кого-то из его семьи, так? Есть предложения, как это можно осуществить?

Рахель покачал головой.

Либо его кровь, либо кровь его сына. Быть может, его супруга — более сговорчивая женщина, но она кровно не связана с первыми пятью. До самого Эндара добраться почти без шансов: он слишком сильный воин.

Ниэмар едва не закричал на всю улицу. Остановила его мысль, что так они с Рахелем привлекут к себе внимание стражи. И потому эльф ограничился лишь очередным мысленным посылом.

То есть ты предлагаешь мне резать младенца?! Даже не думай. Представь, что бы ты чувствовал, если бы кого-то из твоих племянников решили прикончить во имя великой цели!

Я не предлагаю тебе его убить. Небольшой порез — не больше. Если сделать всё аккуратно, ребёнок не пострадает.

Ниэмар сжал руку Рахеля почти до боли. Ему не хотелось соглашаться с подобным рискованным планом, но и сложно было не понять: добровольно Эндар со своей кровью не расстанется. Значит, либо убийство главы рода Саэруил, либо небольшой порез на теле младенца… Тот ещё выбор, Бездна их побери!

Так или иначе, нужно было пробраться в дом. Ниэмар мог бы предоставить эту миссию Рахелю, но что-то подсказывало: лучше не оставлять юношу в одиночестве. Мало ли что с ним может случиться! Что, если Эндар окажется дома и пожелает убить химеру, что, если…

Так и не заставив себя принять какое бы то ни было решение, Ниэмар вместе с Рахелем направился к знакомым местам. Сейчас многое зависело от того, как именно они поступят. Одна ошибка могла равняться смерти — и Ниэмару очень не хотелось, чтобы эту ошибку совершил кто-то из них.

Глава XXIV: Чистый взгляд

Подземный коридор оказался чрезмерно узким, и порой Даэлле казалось, что это ловушка. Неужели стали бы делать потайной ход таким? Взрослый, в меру широкоплечий мужчина здесь бы просто-напросто застрял.

Тут же всплыл в памяти образ прежнего короля, стройного, невысокого, до самой смерти напоминавшего эдакого сушёного кузнечика… Нет, всё же тот, кто проектировал эти коридоры, рассудил верно: члены семьи Шаитас, невысокие и стройные, легко пройдут здесь, в то время как любой «неформатный» посетитель попросту застрянет ещё в самом начале прохода.

Вскоре впереди забрезжил свет; протиснувшись в узкую щель, из которой он пробивался, Даэлла осторожно отодвинула старый, истрёпанный гобелен и оказалась в спальне покойного короля.

Старая, давно пришедшая в негодность мебель, плющ, забравшийся в окно… Кажется, это крыло дворца давно требовало пристального внимания. Но королева предпочла не наведываться сюда. Может ли быть, чтобы она сознательно подвергла забвению всё, что было связано с её супругом? Неуверенно ступая по скрипучему полу, Даэлла добралась до двери и выглянула в коридор. Не заперто — это хорошо. Стражи тоже не видать. Правильно, их и не должно быть в этом крыле… Девушка сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Осталось совсем немного, сущая ерунда. Вон та дверь, кажется, ведёт в нужное место…

Но, чем ближе старшая дочь рода Ивиор подходила к двери, тем яснее становилось: та заперта не на обычный замок. Глубоко в дверной косяк уходили некие подобия кнопок со странными рисунками, а на самой двери красовалось странное изречение:

«У солнца одна голова, у разумных существ она также одна. Сколько голов у власти?»

Даэлла закусила губу. Головоломка? Значит, нужно с ней разобраться. Ради Хелис, ради всей семьи…

В дневном свете особняк рода Саэруил казался на удивление мирным местом. Сад пестрел зеленью и яркими цветами, а само здание, казалось, тонуло в этом разноцветном великолепии. Ниэмар сглотнул: это красивое место, такое прежде знакомое, сейчас должно было бы показаться враждебным, но этого не было. Словно всё осталось таким, как раньше, и он явился сюда, в этот сад, не как изгнанный преступник, а просто в гости. Лишь Рахель, стоящий рядом, да ожерелье со склянками крови на шее подтверждали: это не так.

— Нужно войти в дом… Как-нибудь. Наверное, лучше всего забраться по плющу через окно, — прикинул Ниэмар. Говорил он шёпотом, потому как от волнения не мог сформулировать мысленный посыл достаточно чётко. Рахель мягко погладил ладонь рыжеволосого аристократа.

Тем временем одна из задних дверей открылась, и показалась что-то напевающая служанка. Кажется, она шла на рынок: об этом свидетельствовала пустая корзина в руках и «парадный» наряд, выражавшийся в накинутом поверх старого платья разноцветном платке.

Не бойся. Днём ребёнок, скорее всего, спит. Я отвлеку его мать, притворившись этой служанкой, ты — действуй.

Ниэмар закусил губу. Значит, резать крошечное создание придётся ему. Проклятье! А ведь он почти верил, что не любит детей — до того дня, как увидел племянников Рахеля. Нет, он и сейчас не будет умиляться, как какая-нибудь девка, при виде младенца. Но порезать столь маленькое существо! Это как-то слишком.

Детская, насколько помнил Ниэмар, располагалась на втором этаже здания: когда Эан только-только появился на свет, именно в ту комнату члены всех семейств пришли, дабы поздравить новоявленных родителей. И теперь предстояло, забравшись в ту же уютную комнатку, порезать малыша… Нет, лучше об этом не думать. Просто забраться и сделать. Так будет легче.

Я пошёл. Поспеши.

Рука Рахеля разжалась, и послышался знакомый чавкающий звук. Проклятье… Ниэмар отвернулся, стараясь не смотреть на то, как его спутник перевоплощается в увиденную недавно служанку. Приблизившись к дверям, он принялся стучать о дверь тяжёлым металлическим кольцом. Убедившись, что Рахель уже у дверей, Ниэмар бросился к зарослям плюща.

Те оказались, к счастью, не иссушёнными солнцем и относительно прочными: по крайней мере, был шанс добраться по ним до окон второго этажа. Стёкол в этом доме не было, лишь тонкая занавесь: да и зачем, если учесть, что в Сабрелоне никогда не бывает холодов?

Подтягиваясь, Ниэмар клял на чём свет стоит свои оказавшиеся слишком слабыми руки. Неприятно холодил бедро спрятанный во внутреннем кармане нож. Пусть юноша и не отличался впечатлительностью, но готов был поклясться: от вполне обычного, не магического лезвия исходит смертельный холод. Нет, не стоит думать о смерти. С ребёнком ничего не случится, всё будет хорошо.

— Тебе что-то нужно? — послышалось откуда-то снизу. Кажется, мать ребёнка уже вышла к воротам. Хорошо, если она не понесла малыша с собой. Впрочем, зачем бы ей это делать? Сейчас как раз такое время, когда маленькие дети спят.

Ниэмар в очередной раз подтянулся, оказываясь на уровне окна. Нет, в комнате никого не было, зато в колыбели наблюдалось слабое шевеление: то ли ветер колыхал тонкие простыни, то ли Эан не спал, а возился, пытаясь устроиться поудобнее.

Совсем маленький ребёнок. Дитя. И это самое дитя ему сейчас предстоит поранить до крови. Причём нужно понимать: как только малыш закричит, нужно будет бежать. Услышав крик сына, женщина скорее всего забудет про служанку и устремится к младенцу.

Сжимая в руках рукоять извлечённого из внутреннего кармана ножа, Ниэмар двинулся к колыбельке. Малыш и в самом деле не спал. Посмотрев на рыжеволосого аристократа, он широко распахнул глаза, даже не думая кричать: видимо, его заинтересовало незнакомое лицо.

— Извини, малыш. Я попытаюсь сделать так, чтобы тебе не было больно, — дрожащим голосом прошептал Ниэмар, поднося к ручке ничего не понимающего крохи мрачно поблескивающее лезвие…

Глава XXV: Неправильный ответ

Ещё раз перечитав изречение на двери, Даэлла окинула взглядом странные символы над дверью. Внезапно она сообразила: это цифры! Один, два, три… Нужно просто дать правильный ответ на вопрос. И вроде бы этот вопрос достаточно лёгок для той, кто вырос при дворе Сабрелона. Головы власти… Семьи, что заседают в Зале Солнца. Пять.

Каменная кнопка легко вошла внутрь косяка, и что-то глухо щёлкнуло. Даэлла испугалась было, что механизм сломался, но нет — дверь медленно заворочалась, отъезжая в сторону. За ней оказалась… Ещё одна дверь. Да что же это такое! Сколько их тут?! От первой двери вторую отделял лишь небольшой коридор, украшенный по бокам каменными головами львов с распахнутыми пастями.

Хлопнув себя в сердцах по колену, Даэлла быстро посмотрела на новый вопрос:

«Солнце сияет в небесах, солнце отражается в поверхности воды. Где ты носишь своё солнце?»

Здесь на каменных кнопках вместо цифр красовались искусно вырезанные гравюры: глаз, ладонь, нечто, напоминающее колыбель, дерево, некое подобие кресла…

Чуть подумав, Даэлла потянула руку к глазу и нажала на него. В конце концов, где ещё может гореть солнце? Что-то снова щёлкнуло, но теперь заворочалось нечто за спиной девушки. Прежде чем она успела выскочить, закрылась первая дверь. Проклятье! Значит, этот ответ — неправильный?

Ногам отчего-то стало мокро, и девушка, посмотрев вниз, поняла: из пастей каменных львов, показавшихся ей лишь украшениями, хлещет вода. Ещё немного — и всё пространство между двумя дверями будет затоплено. О, боги!

Значит… Значит, нужно срочно найти правильный ответ. И надеяться, что дверь после одного неверного ответа всё же откроется…

— Тебе что-то нужно? — настороженно смотрела на принявшего облик служанки Рахеля Брианна. Женщина выглядела усталой, что немудрено: она ведь сама всегда заботилась о сыне, не подпуская к нему нянек.

Не успевший придумать, каким образом он будет говорить с женщиной, Рахель развёл руками и произнёс, старательно пряча глаза:

— Госпожа, забыла корзину…

Слова, столь простые, давались с невероятным трудом: Рахель не привык, в отличие от своей сестры, общаться подобным образом. Да и зачем? С помощью такой речи легко соврать, дрожь же в руках лжеца не скроешь никакой магией.

— Мэда, что у тебя с голосом? — строго поинтересовалась Брианна, не сводя с Рахеля напряжённого взгляда. — Говори нормально!

Об этом юноша-химера тоже не подумал — и ему становилось страшно. Нужно было всеми силами задержать женщину здесь, на пороге. Но как говорить, если он понятия не имел, с какими интонациями разговаривает та служанка?! Да, примерное представление о её голосе он имел, но ведь нужно его воспроизвести досконально… Да ещё и эти слова, не желающие сходить с языка!

Пальцы женщины резко вцепились в запястье, и Брианна, заглянув химере в глаза, резко побледнела:

— Мэда?.. Что с тобой? Ты же… Ты не…

Понимая, что его раскрыли, Рахель не нашёл лучшего применения своей силе, кроме как быстро втолкнуть женщину в холл особняка и зажать ей рот рукой.

Дёрнувшись, Брианна вырвалась и бросилась бежать. Не из дома, за помощью, как можно было бы подумать. Нет, женщина стремилась наверх, к оставленному в одиночестве ребёнку. Рахель снова повис на ней, бормоча успокаивающее:

— Не бойтесь, не сделают плохо, не бойтесь…

— Оставь меня в покое, ты, мерзкая тварь! — закричала Брианна, и её голос эхом отдавался в пустом здании. Похоже, кроме неё и ребёнка, в особняке никого не было, но Рахеля это не радовало: в конце концов, крики могут услышать и с улицы.

— Не бойтесь, не хотим плохо, — путано бормотал Рахель, но женщина не желала успокаиваться. В какой-то момент она с силой ударила удерживающего её юношу-химеру, бросаясь к лестнице. Сверху послышался громкий плач, полный боли, и Брианна, словно это придало ей сил, кинулась наверх.

Рахель снова помчался за супругой Эндара, понимая, что для её глаз совсем не предназначено происходящее сейчас в детской. Тем временем Брианна всё же добралась до комнаты — и, странно побледнев, покачнулась. Если бы Рахель, вовремя подоспевший, не подхватил женщину, она, наверное, упала бы с лестницы.

— Эан… — побледневшими губами шептала женщина. — Эан…

Ребёнок по-прежнему плакал, только виднелись на простыне несколько капель крови: похоже, Ниэмар не нашёл в себе сил полоснуть ребёнка сильнее. Хорошо, что он, по крайней мере, успел сбежать…

Чуть подумав, Рахель пристроил бессознательную женщину на кресле в детской: пусть, очнувшись, она поймёт, что с сыном всё хорошо, не считая лёгкого пореза. Мальчик всё ещё плакал, но кровь не текла. Бедный ребёнок… Но без этого было не обойтись.

— Прости, — одними губами шепнул Рахель, торопливо покидая комнату. Теперь нужно сделать гораздо более важную вещь: отыскать в городе сбежавшего отсюда Ниэмара. Ведомый желанием скрыться, он мог убежать достаточно далеко…

Рахель слабо улыбнулся. Осталось совсем немного. И, быть может, прекратятся чужие страдания, как его народа, так и ни в чём не повинных представителей нынешних поколений нимрас…

А может… может, начнётся новая война.

Глава XXVI: “Я хочу, чтобы всё закончилось”

Вода уже подбиралась к поясу, и Даэлла, стараясь отрешиться от происходящего, лихорадочно размышляла. «Где ты носишь своё солнце…»

Солнце — это свет, радость жизни. Если она не в глазах, то… Где? В колыбели, с ребёнком? Но это вовсе не солнце, если посмотреть с точки зрения, скажем, взрослого мужчины: ребёнок — радость женщины. Для отца же счастье может быть иным: слава среди прочих людей, имя семьи…

Воды уже набралось по пояс. Даэлла закусила губу. Семья… Что будет с семьёй, если она погибнет?! Почти исчезли прежде великие пять семей, а сейчас может исчезнуть и род Водяной Лилии… Солнце… Солнце!

Даэлла торопливо стукнула по каменной кнопке с изображением «кресла». Что за глупость она совершила! Хранилище расположено в королевском замке, и вопросы предназначены для членов королевской семьи, членов рода Шаитас. Тех, кто носит солнце на своём троне!

Вода продолжала течь, и Даэлла обречённо зажмурилась. Значит, второго шанса нет и не было? Но тогда… тогда это конец. Нет, проклятье, не конец! Нельзя сдаваться сейчас, нельзя думать о смерти! Нужно вытащить из тюрьмы Хелис, вырастить Асель и Ирима…

Неожиданно дверь заворочалась, и успевшая набраться почти по грудь вода разом схлынула. Платье, разумеется, промокло насквозь, и сейчас с него лились потоки воды. Но главным было не это. Открылись обе двери. И сейчас впереди виднелась третья, как понадеялась старшая дочь семейства Ивиор — последняя. Не может же быть этот коридор, ведущий в хранилище, бесконечным?

Подтверждало то, что эта дверь — последняя, в основном то, что каменные кнопки здесь были выкрашены в три цвета: красный, золотой и чёрный. Над очередным изречением красовался ворон и очередная загадка:

«Кровь деревьев застывает янтарём, королевская кровь — красна. Какого цвета кровь Ворона?»

Рахель, встревожено глядя по сторонам, шёл по улице. Естественно, от облика служанки он избавился, вернув себе свой настоящий облик. Всё же ходить, натянув на себя чужое лицо, он не любил: противно. Будто шкуру с кого-то снял и налепил поверх своей, даже не просушив.

Кругом незнакомые улицы, дома… Постепенно Рахель начинал паниковать. Ни в саду, ни где бы то ни было ещё он не обнаружил своего спутника. Наверное, он очень испугался, если с такой скоростью помчался куда подальше от дома семьи Саэруил. И где теперь его искать? Ведь не полез бы он к себе домой, в самом деле… Он, может, и выглядит в глазах Селены и остальных жалким мальчишкой, но он совсем не дурак. И не сунется туда, где его точно узнают…

Городские жители, говоря о чём-то своём, шли мимо. Рахель заглядывал в каждую подворотню, надеясь обнаружить там Ниэмара. Но нет — рыжеволосый аристократ словно испарился. Может ли быть, чтобы он просто сбежал, решив, что химеры используют его? Рахель тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Нет, Ниэм не оставил бы его.

Ниэмар в итоге обнаружился близ порта, под мостом. Сидя у каменных опор моста, рыжеволосый аристократ крепко обнимал себя руками. Теперь на шее висели уже три склянки, но на это Рахель обратил внимание в последнюю очередь. Ниэму плохо. Нужно его успокоить, помочь…

Рыжеволосый эльф лишь слегка вздрогнул, когда его плеча коснулась узкая ладонь химеры. Зажмурившись, Ниэмар накрыл эту ладонь своей. Сейчас он манерой общаться походил на ребёнка: не говорил ни слова, да и в мысленном посыле слов не оказалось. Только боль и страх, только нежелание становиться преступником…

— Зачем вам нужен был именно я? Почему бы вам всем было просто не собраться и не попросить о помощи?

Рахель покачал головой: — Нас бы не стали слушать. А ещё… тайна. Ты думаешь, её скрывали лишь предки нынешних нимрас? Селена считает, что нет. Что тайну хранили до последнего, и никогда не пожелали бы открыть её по доброй воле.

— Что за глупость. Я бы знал, если бы была какая-то тайна, — огрызнулся Ниэмар, но Рахеля не оттолкнул. Сейчас рыжеволосый аристократ, несмотря на все свои подозрения, напоминал усталого ребёнка.

Рахель легко коснулся рукой щеки эльфа.

Не бойся. Больше тебе не придётся причинять боль детям. В конце концов, в семье Водяной Лилии нет младенцев, они все уже в сознательном возрасте.

— Думаешь, от этого легче? — вздохнул Ниэмар. — Знаешь, как я был бы рад всё это послать в Бездну и просто вернуться домой? Узнать, как там сестра. Нашли ли ей мужа, или она до сих пор одна? Проклятье, я просто хочу, чтобы всё это поскорее закончилось.

От эльфа исходили не самые приятные эмоции. Но помимо них, было ещё что-то, отчего Рахелю хотелось оказаться ближе, чем раньше. Нежелание оставаться в одиночестве. Отчаянная мольба «прикоснись».

И юноша-химера решил выполнить эту немую просьбу, о которой, быть может, не подозревал даже сам Ниэмар: притянув эльфа поближе к себе, он прижался лбом к его лбу. Нимрас, который признал его за равного… Ниэм.

Рахель чуть отстранился — лишь затем, чтобы увидеть, с какой мольбой, с каким затаённым желанием рыжеволосый аристократ смотрит на его губы. Положив руку на грудь Ниэмара, он ощутил быстрое биение сердца.

Эльф медленно наклонился вперёд, так, что их губы почти соприкасались. Биение сердце и взволнованное сбитое дыхание. Желание быть ближе…

Пока что ни Рахель, ни Ниэмар не думали о том, что они делают и что будет потом. Они просто подались навстречу друг другу, слабо соприкасаясь губами…

Глава XXVII: Без слов

Время шло, и с каждым мгновением Даэлла всё сильнее нервничала. Кровь деревьев — смола, янтарь… Золотой цвет. Королевская кровь, да и в принципе эльфийская — красная. Но ведь Вороны, род Коирит — те же самый эльфы, а значит, их кровь так же красна. Это логично, но… Но Даэлла давно поняла, что самый очевидный вариант не всегда является самым верным. Конечно, можно было бы действовать по методу предыдущей двери и нажать все три кнопки подряд, но что-то подсказывало: местная ловушка убьёт её в мгновение ока в случае неправильного ответа.

Даэлла, нервно закусив губу, уставилась на изречение. «Кровь деревьев застывает янтарём, королевская кровь — красна»… Может, это подсказка? Упоминается янтарь — оранжевый или жёлтый, а также красный цвет. Может ли быть, чтобы верным ответом был чёрный?

Зажмурившись, Даэлла надавила на чёрную кнопку. Щелчок — и дверь зашевелилась… Верный ответ! Но почему же кровь Воронов чёрного цвета, не красного? Старшая дочь рода Ивиор долго могла бы думать об этом в подходящих обстоятельствах, но сейчас девушку гораздо больше занимало открывшееся её взору зрелище.

Хранилище, скрытое за тремя дверями, оказалось неожиданно маленьким — не больше обыкновенной спальни. По периметру тянулись несколько стеллажей, на которых красовались в специальных подставках идеально отполированные, круглые хрустальные шарики. В этих шариках клубился туман. Насколько знала Дэалла, некоторые маги могли сохранять воспоминания в такой вот форме, причём так, чтобы впоследствии их могли прочувствовать на себе и простые эльфы, те, что не владеют магией.

Дотронувшись рукой до одного из шариков, старшая дочь рода Ивиор закрыла глаза. Нет, это не тот… И этот…

Наконец, перед глазами мелькнула нужная картина — и Даэлла сгребла в охапку нужный шар, бросаясь бежать из Хранилища. Подумает над этой сценой она уже дома — там, где не будет опасности быть обнаруженной. И там, где можно будет присматривать за Асель и Иримом, а не оставлять их в одиночестве: в свете последних событий регент боялась за свою семью…

Ниэмар не мог поверить в произошедшее. Вроде бы до того они с Рахелем столько раз касались друг друга, что смешно было бы так переживать из-за какого-то там поцелуя: вполне закономерный исход. Но от мысли, что он, сын рода Таэниат, только что поцеловал химеру и не испытал отвращения, хотелось подняться на ближайшую высокую башню и выйти оттуда на тучку. Или с жизнерадостным бульканьем пойти ко дну реки.

— Ниэм… — Рахель потёрся носом о щеку эльфа, и рыжеволосый аристократ тяжело вздохнул. В конце концов, Рахель просто утешает его так, как умеет. Да и разве неприятным оказалось прикосновение этих прохладных губ? Вовсе нет.

— Тебе плохо? — встревожено спросил юноша-химера, пытливо заглядывая в глаза Ниэмара. Эти переливающиеся, меняющие цвет каждое мгновение глаза успели стать такими близкими и родными! Словно сын рода Таэниат уже успел забыть о том, что нимрас положено ненавидеть и презирать всех, кто ниже их по происхождению.

Нимрас… Перворождённые. Насколько знал Ниэмар, его сородичи появились на этой земле первыми, не считая полуразумных дикарей прочих рас. В результате лишь истинные нимрас сохранили свой изначальный облик: остальные расы, связавшись с дикарями, постепенно утратили себя и превратились в жалкие помеси. Химеры же… Химеры — помесь всего со всем разом. Существа, которые рождены всеми видами дикарей и земных тварей. Потому их кровь и черна, будто грязь. Но… Но Рахель не похож на какую-нибудь мерзость из книг, которые доводилось читать Ниэмару.

Очередной мягкий поцелуй прервал размышления рыжеволосого эльфа, и сын рода Лиса закрыл глаза. Нет, это невыносимо. Понимать, что ты не просто привязался к химере, да ещё и к мужчине, а искренне чувствовать себя счастливым. Вспоминать своё прошлое и думать о том, что нынешний Ниэмар сейчас ударил бы себя-прежнего, если бы тот посмел сказать хоть слово в адрес Рахеля. В прошлом он думал, что счастье в богатстве и благополучии; сейчас, будучи бездомным нищим и сидя под грязным мостом, он был счастливее, чем когда-либо ранее.

Не думай о плохом, Ниэм. Я с тобой. Пока мы вместе, всё будет хорошо. Я не оставлю тебя, не брошу…

Скажи эти слова какая-нибудь другая химера, Ниэмар бы лишь скептически хмыкнул. Сейчас же он зажмурился, склоняясь к плечу своего спутника и запуская руку в длинные чёрные пряди. Забавно: когда-то он представлял себе идеальную спутницу жизни, и та была смуглой и золотоволосой. Ничего общего с бледным черноволосым Рахелем. Может и не в облике дело, а в том, что именно Рахель в своё время протянул ему руку помощи?

Убедившись, что Ниэмар больше не мучается — по крайней мере, сейчас — Рахель осторожно дотронулся губами до загорелой щеки: — Нужно добраться до дома семьи Ивиор. Я понимаю, тебе плохо, но… Чем скорее мы с этим закончим, тем лучше.

Ниэмар лишь тяжело вздохнул, стараясь не думать о том, что будет, когда они узнают, что скрыто в том древнем храме близ каменоломен. Ведь это, скорее всего, будет не конец — лишь начало чего-то нового и не факт, что хорошего.

— Ты прав, Рахель, — Ниэмар, пытаясь ещё немного потянуть время, умолк и прижался к груди химеры. Прохладная кожа ощущается даже под одеждой, и никакое солнце не может её отогреть. Хочется прижаться губами к щеке, к шее, к плечу Рахеля, согреть его… Хотя бы немного.

Взгляд Рахеля стал немного мягче: разумеется, от него не могли укрыться эмоции и мысли Ниэмара. Наверное, так даже лучше говорить друг с другом — без лишних слов, на языке одних лишь прикосновений, на языке доверия.

С трудом заставив себя отстраниться, Ниэмар выпрямился:

— Пойдём. И в самом деле… лучше поскорее со всем этим разобраться и убираться отсюда.

О том, что им сейчас предстоит, рыжеволосый аристократ предпочитал вовсе не задумываться.

Глава XXVIII: Чёрная кровь Ворона

Даэлла спешила домой, надеясь, что никто не заметит спрятанного у неё в широких рукавах платья хрустального шарика. Выглядела она сейчас весьма непрезентабельно: мятая юбка, следы от потёков грязной воды, растрёпанные волосы… Кое-кто из мимо проходивших путников беззастенчиво глазел на старшую дочь семейства Ивиор, пытаясь понять, откуда может возвращаться в таком виде молодая аристократка. Стараясь не обращать внимания на эти взгляды, она спешила вниз по улице, к своему дому.

Уже издалека она увидела две фигуры на пороге и замерла, как вкопанная. Кто это такие? И что им нужно? Гостей ни она, ни младшие брат с сестрой явно не ждали, и на стражников незнакомцы ни капли не походили. Может ли это значить, что пришли заговорщики? Вот так, средь бела дня? Хотя, чем они рискуют? Даэллы нет дома, только младшие брат и сестры.

Отворив ворота, которые всё равно никогда не запирались на замок, старшая дочь семейства Ивиор бросилась к дверям, кладя руку на плечо одного из непрошенных гостей:

— Кто вы такой и что вам нужно в моём доме? Если вы хотите о чём-то поговорить с главой рода, то я, Даэлла ар Азайр Ивиор, могу говорить от его имени, и…

Незваный гость обернулся, и речь Даэллы оборвалась на полуслове. Зрачки бесцветной девушки расширились, и она, бледнея, воскликнула:

— Ты?! Что ты-то здесь забыл?!

Ниэмар в ужасе уставился на старшую дочь рода Ивиор, соображая, как поступить. Только этой бесцветной уродины здесь не хватало для полного счастья! А ведь он уже почти продумал дальнейший план: зайти, поймать кого-то из детей Ивиор, нанести лёгкий порез… Всё же проделать это с тринадцатилетним цыплёнком гораздо легче, чем с не способным сопротивляться младенцем.

— Тебя ведь изгнали! Это всё ты устроил, да?! — почти кричала Даэлла, но Ниэмар лишь приложил палец к губам:

— Успокойся! Не знаю, что за солома у тебя в голове, но я могу сказать только одно: меня подставили, и я сейчас пытаюсь сделать так, чтобы весь Эсталар не канул в Бездну.

— Значит, ты согласишься мне помочь, — подытожила Даэлла, чем вызвала у Ниэмара приступ праведного гнева. Вот делать ему больше нечего, кроме как помогать этой уродливой водяной жабе!

— С какой стати?! Если бы не твои слова, меня бы и не осудили, и вообще не заварилась бы вся эта каша!

— На тот момент я верила в правдивость заговора с твоей стороны, — подчёркнуто холодно проговорила Даэлла. — И поверь, ты — последний, к кому бы я стала обращаться за помощью. Но… больше никто не сможет подтвердить мои предположения. Да, кстати, а ты кто такой? — всё же обратила внимание на второго «гостя» дочь рода Водяной Лилии.

— Имя — Рахель, — представился юноша-химера, демонстрируя своё лицо. Неожиданно Даэлла резко побледнела:

— Химера! Конечно! Вот кто под моим именем отправился во дворец, вот кто убил королеву!

Ниэмар покачал головой:

— Может, это действительно была химера, но не Рахель. Он был со мной, так что можешь не беспокоиться. Так что тебе нужно?

— Вроде бы ты не соглашался мне помогать, — нахмурилась старшая дочь рода Ивиор. Ниэмар тяжело вздохнул: и эту дамочку отец желал видеть женой своего сына?! Во имя богов, плохо радоваться горестям семьи, но иногда хорошо, что не все планы отец успел воплотить в жизнь.

— Я согласен заключить сделку. Я помогаю тебе — ты помогаешь мне и Рахелю. От тебя требуется лишь капля крови — ничего больше. Убивать ни тебя, ни кого-то другого из твоей семьи мы не собираемся.

— Хорошо, — без колебаний согласилась Даэлла. — Но вы объясните мне, зачем вам нужна моя кровь.

Ниэмар подавил желание стукнуться головой о стену. Как же с этой дамочкой тяжело!

— По рукам. Так что тебе нужно?

— Ответ, — чуть прищурившись, Даэлла скрестила руки на груди. — Правда ли то, что химеры связаны с семьёй Коирит, а также то, что именно они убили королеву Сэру?

Ниэмар посмотрел на Рахеля, не зная, можно ли дать этой девушке требуемый ответ, или лучше сразу связать её, полоснуть ножом да бежать как можно быстрее и дальше. Но неожиданная мысль заставила рыжеволосого аристократа замереть: род Коирит… У химер была их кровь, но откуда бы?

— Да.

Этот ответ, прозвучавший со стороны Рахеля, заставил Ниэмара вздрогнуть. Интересно, почему он раньше не сказал? Нет, шокировало эльфа не столько убийство королевы, сколько то, что химеры действовали не в одиночку. Значит, семейство Воронов решило, что настала для них пора выйти из тени, что скрывала их существование долгие века, и править этой страной? Но зачем бы им это, да и…

— Мы — род Коирит. Сестра, Алрир, я. Мы — Вороны.

Такого ответа не ожидали ни Ниэмар, ни Даэлла. Тряхнув головой, бесцветная девушка пролепетала:

— Но ведь они… Они же эльфы, разве нет?

Рахель отрицательно покачал головой. Ниэмар же во все глаза смотрел на своего спутника. Мало того, что он — родственник Алрира, теперь ещё выяснилось, что, быть может, кто-то из его семьи явился к Ниэмару под видом Вестника… Было от чего тронуться умом!

Глава XXIX: Одно целое

Распрощаться с Даэллой им удалось не скоро: девушка не желала отпускать Рахеля, требуя от того ответов на свои вопросы. Но от сделки она не отказалась даже в свете новых событий, и потому сейчас Ниэмар с Рахелем направлялись по своему первоначальному маршруту.

Почти трое суток они плыли к югу, противясь воле течения. Но сейчас им пришлось сойти на берег. Ступая на наконец-то не раскачивающийся под ногами берег, Ниэмар отчего-то припомнил последние слова, что сказала им перед отъездом Даэлла:

— Тайна… Интересно, что же там всё-таки скрыто? Если бы не остальные, я пошла бы с вами. Жаль, но мне нужно остаться с семьёй. Никогда бы не подумала, что пожелаю удачи тебе или убийцам королевы, но… Надеюсь, ты найдёшь, то, что ищешь. И сумеешь этим правильно воспользоваться, что бы это ни оказалось в результате.

Постепенно опускалась над рекой ночная темнота. Здесь, у пристани, не было поселений: ближайший городок раскинулся уже у самых гор, причём в противоположной стороне от того места, куда нынче направлялись Рахель и Ниэмар. Кругом стелилась выжженная солнцем равнина, и на ней встречались лишь редкие низкие растения да пучки желтоватой травы. Постепенно земля остывала от дневного жара, и становилось холоднее. Ниэмар поёжился: он никогда бы не подумал, что так далеко к югу от Сабрелона могут быть такие холодные ночи.

Рахель шёл рядом, почти касаясь худым плечом плеча Ниэмара. С трудом верилось, что этот тощий паренёк — один из членов рода Коирит. Выходит, одними из пяти семей, заседавших в Зале Солнца, с самого начала были химеры? Бездна их побери, неужели этой тайны недостаточно?! Но, с другой стороны, становится сразу же ясно, откуда им известно, что спрятанная в старом храме тайна может помочь им защитить свой народ. Просто весть об этом дошла до них от предков, тех, что некогда поклялись хранить эту самую тайну…

— Мёрзнешь?

В голосе Рахеля звучала неприкрытая забота. Примерно с такими же интонациями он разговаривал со своими четырьмя племянниками. Ниэмар слабо улыбнулся, кладя руку на плечо спутника:

— Немного. Но ты не беспокойся, всё хорошо.

Они шли в сторону гор на горизонте, зная: совсем скоро они доберутся до цели. Быть может, уже завтра им откроется та самая тайна, о которой просила всё разузнать Селена…

По небу давно уже плыла бледная луна. Она достигла середины неба, когда Ниэмар и Рахель наконец-то пересекли равнину. Вздохнув, рыжеволосый аристократ пристроился близ крупного камня, который мог бы худо-бедно укрыть от посторонних глаз остановившихся на ночлег эльфа и химеру. Хотя кому тут смотреть на них? По этой дороге вряд ли часто ходят путники…

Рахель присел рядом, прижимаясь к Ниэмару. Из-за чёрных прядей, падавших на худое лицо, Рахель казался ещё более бледным, чем обычно. Он походил на часть этой равнины, на существо, сотканное из лунного света… Красивое. Слишком красивое.

— Тебе ведь тоже холодно? — прошептал Ниэмар, осторожно притягивая Рахеля к себе и укрывая своим плащом. В какой-то момент их губы встретились в неторопливом, ласковом поцелуе, будто Ниэмар надеялся передать химере хоть каплю своего тепла.

Не беспокойся обо мне, Ниэм.

Узкая ладонь скользнула по шее, слегка щекоча загорелую кожу кончиками пальцев. Рахель будто изучал любимого — неторопливо, не боясь, что кто-то помешает. Что бы сейчас ни произошло, Ниэмар не собирался оставлять Рахеля: нет, он хотел побыть рядом с юношей-химерой, пусть совсем ещё ненадолго.

С трудом оторвавшись от прохладных губ, Ниэмар ткнулся носом в щеку химеры. Осторожно, едва касаясь, провёл языком по пульсирующей жилке на шее, пытаясь понять, какую реакцию вызывают его действия у Рахеля. Что, если оттолкнёт? Скажет, что не нужно делать ничего подобного, что эта та грань, которую им нельзя переходить? Что, если Рахель решит, что Ниэмар просто хочет воспользоваться им? Что, если…

Тихий смешок и тонкие пальцы, мягко перебирающей золотисто-рыжие кудри. В груди Рахеля быстро колотится сердце, и поток его эмоций, кажется, готов накрыть с головой.

Не бойся, Ниэм. Продолжай.

И это немое разрешение заставило окончательно рухнуть последнюю преграду. Прежде ещё можно было сказать о том, что между ними нет любовных отношений — лишь дружеские. В конце концов, пара поцелуев не могла бы значить так много, как то, что они собирались сделать теперь…

Рахель тихо стонал, поддаваясь ласкам рыжеволосого аристократа. Но и сам юноша-химера не бездействовал, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Тёплые и лёгкие поцелуи перерастали в требовательные и жадные, ладони скользили уже не по ткани одежды, а по жаждущей тепла коже. Снова и снова, уже без боязни сделать что-то не так. Разве могло быть какое-то «не так», когда два потока эмоций слились в единое целое, когда уже не ясно было, кто из них больше и острее жаждет любви?

Ещё один поцелуй. Лунный свет, в лучах которого Рахель кажется столь беззащитным, почти ребёнком. Худые, узкие бёдра, вздрагивающие под ладонью, чуть приоткрытые сиреневато-чёрные губы… И эти глаза, глаза, цвет которых постоянно меняется. Сейчас это почти не разглядеть: зрачки расширились так, что, кажется, вовсе поглотили радужку…

Эльф и химера ласкали друг друга, и два потока сливались воедино. Будто и один, и другой играли на своём партнёре, как на натянутой, напряжённой струне. Стоны сливались с влажными звуками размыкающихся губ и шелестом ткани, бледная прохладная кожа вплотную прижималась к разгорячённой смуглой. Сейчас ничто не могло бы разорвать ту прочнейшую связь, что установилась между двумя телами и душами, слившимися в одно.

Ведь разве можно разорвать надвое нечто неделимое, не навредив при этом ему?..

Глава XXX: Древняя тайна

Если бы Рахель не шёл вместе с ним, Ниэмар никогда не обнаружил бы вход в тот храм, о котором рассказывала Селена. Небольшая каменная арка, казалось, вросла в скалу, и лишь вблизи можно было понять: это не шутка природы, а специально выстроенное сооружение, и прикрывает оно уходящий вглубь горы туннель.

— И сюда никто не пытался войти за столько лет? — запоздало удивился Ниэмар. Рахель пожал плечами:

— Ключ — кровь пяти. Иначе нельзя.

Миновав неширокий туннель, Ниэмар и Рахель оказались в пещере с идеально ровными полами, которые явно не могли возникнуть сами по себе. Впереди виднелись жутковатого вида каменные ворота, перед которыми на полу слабо мерцали пять плит. Солнце, Водяная Лилия, Лис, Ворон, Древо и Стрела. Пять явно магических изображений, которые следовало обагрить кровью.

Мысленно благодаря Селену за то, что та догадалась пометить соответствующим образом каждую склянку, Ниэмар неуверенно достал первую. Сохранённая магией в жидком состоянии капля расплылась по изображению солнца и тотчас исчезла, словно впитавшись в самую глубину камня.

Водяная Лилия. Ворон. Древо и Стрела… Вот, наконец, последняя плита. После того, как на них попадала кровь, плиты начинали сиять ярче: похоже, наложенная века назад магия готовилась вновь распахнуть ворота, хранящие страшную тайну, которая может изменить будущее всего этого мира… Или, по крайней мере, Эсталара.

— Не бойся, — голос Рахеля подтолкнул эльфа в спину, заставляя поторопиться. Плотнее сжав зубы, Ниэмар провёл по руке лезвием ножа, стараясь не думать о том, что делает. Полоснуть по коже ножом просто, если не думаешь о боли, которая непременно последует…

Тёмно-красная капля сорвалась с руки Ниэмара, с отвратительно громким и гулким звуком падая на пол. И в тот же миг ворота начали открываться — без шума, без лишних звуков, словно боясь привлечь к себе внимание непосвящённых. Что сейчас будет? Вдруг там, за дверью, какое-нибудь чудовище, как в древних сказках?! На всякий случай Ниэмар сжал не порезанной рукой запястье Рахеля, но паника оказалась напрасной: за дверью лишь обнаружился ещё один зал, не такой и большой, как можно было бы подумать — абсолютно пустой. Ни книг, ни хотя бы каменных табличек, которые могли бы прояснить ситуацию. Лишь его стены были украшены множеством надписей на непонятном эльфу языке.

— Ты можешь это прочесть? — обращаясь к Рахелю, спросил рыжеволосый аристократ. Юноша-химера сделал шаг вперёд, проводя узкой ладонью по запылённым стенам. Он ощупывал каждую букву, будто слепой, и через пару мгновений тихо проговорил:

— Письмена Голоса. Нельзя прочесть, только слышать… Послушай их!

Не совсем понимая, чего хочет Рахель, рыжеволосый аристократ приблизился и дотронулся до жёсткого, шершавого камня. На мгновение ему показалось, будто камень пульсирует — совсем как живое существо…

… Мы были первыми.

Ниэмар отшатнулся, пытаясь понять, что это было. Рахель? Нет, голос совершенно другой, да и химера не дотрагивался до него. Видя реакцию Ниэмара, сын рода Коирит улыбнулся:

— Не бойся. Слушай их.

Ниэмар снова приблизился к каменным надписям, касаясь их рукой и закрывая глаза. Он позволял потоку, заключённому в этих древних стенах, нести себя…

Все мы родились из чёрной крови.

Мелькали чужие мысли, голоса, звуки… Всё это словно соткалось в некую причудливую музыку, что сродни морским волнам: она укачивала в своих объятиях, несла куда-то вперёд, позволяя поймать обрывки чужих слов и сновидений, зарыться в них без остатка, вдохнуть тот же воздух, что и те, кто некогда заключил здесь эту страшную тайну…

Почему-то разом опустилась на Ниэмара вся безысходность, все страдания тех, кто погиб из-за этой, некогда спрятанной, тайны. А ведь их было много. Сотни… тысячи. Проглотив вставший в горле ком, рыжеволосый аристократ непонимающе уставился на Рахеля:

— Значит, это правда? Все мы… Все мы пользовались правом Перворождённых незаконно? Первым был твой народ! Вы не появились после, как результат смешивания крови. Это мы… появились после вас.

Вроде бы такая незначительная деталь, глупая и несущественная многие годы назад… Но сколькое она изменила в Эсталаре! Ведь именно по праву Перворождённых эльфы держали остальные расы на положении своих рабов, именно по этому праву считали своим долгом управлять жизнью «неразумных» сородичей, очернять их в глазах своих детей и внуков. Весь привычный уклад, сами его основы, оказались насквозь ложными — так же, как и его мнимое превосходство над «дхаллас». Выходит, он сам — большая грязь, чем любой из химер? Нет, Ниэмар без колебаний признал бы себя чем-то низшим, если бы все химеры походили на Рахеля. Но счесть, что он хуже диковатой Селены и грубого Алрира?! Нет уж, спасибо.

— Мы… первые, — дрожащим, непонимающим голосом проговорил Рахель, что окончательно заставило дотронувшегося до его руки Ниэмара увериться в правдивости начертанных на стенах слов. Даже химере не сыграть той дрожи, того непонимания, что охватило его…

— Если узнают… Будет война, — побледневшими губами прошептал Рахель. Ниэмар, с трудом справившись с эмоциями, тряхнул головой:

— Но ведь… ведь это рассчитывала найти твоя сестра, верно? Значит, наше дело — рассказать ей и остальным об этом. И позаботиться о том, чтобы это знание не было утрачено.

Рахель недоумённо посмотрел на рыжеволосого аристократа:

— Не солжёшь? Не убьёшь меня?

Его меняющие цвет глаза сейчас казались такими напряжёнными… В какой-то момент в голове Ниэмара мелькнула безумная мысль, что всё происходящее — лишь какая-то проверка для него. Бросившись вперёд, он прижал к себе юношу-химеру:

— Ты сдурел?! Убить… тебя?!

Слова были не нужны: Рахель и сам чувствовал боль в сердце Ниэмара, его тоску по прежнему миру, желание сохранить существующее положение дел… И то, как он заставляет себя принести всё это в жертву.

В жертву народу своего возлюбленного…

Глава XXXI: Последнее решение

Никогда раньше Ниэмар не чувствовал себя настолько жалким, как сейчас, под пристальным взглядом Селены. Так, наверное, чувствует себя кролик перед застывшим в предвкушении хорошего обеда удавом. Вроде бы знакомые глаза — такие же, как у Рахеля — не вызывали схожих тёплых эмоций. Лишь желание спрятаться, уйти как можно дальше.

— Значит, правда! — звонко воскликнула Селена, напоминавшая Ниэмару бешеную собаку, сорвавшуюся с цепи и ошалевшую от неожиданной свободы. Простая сука, какую неплохо было бы пристрелить. И это — сестра Рахеля? Его Рахеля?!

Алрир, слышавший весь разговор, принялся метаться по комнате. Судя по тому, сколь энергично он размахивал руками, он посылал поток своих эмоций к Селене: для химер это, наверное, высшая степень владения своей речью — общение без прикосновений, умение направлять поток другими путями.

… Что с ним делать? Он нам не нужен.

Сообразив, что Ниэмар услышал его мысленную реплику, Алрир замер и недобро покосился на эльфа. Этот взгляд, как и горящие фанатичным огнём глаза Селены, не сулил рыжеволосому аристократу ничего хорошего.

— Теперь они поймут! Теперь поверят! — торжествующе возопила сестра Рахеля, в каком-то первобытном восторге потрясая в воздухе кулаками. Малыши, возившиеся до того на полу, заплакали, но мать не обратила на них никакого внимания, продолжая свою речь, явно обращённую к Ниэмару:

— Теперь-то твари должны будут молчать! Теперь мы будем высшими! Они жгут наших детей — мы сожжём их!

При этом на плачущих под боком детей пламенная революционерка не обращала внимания: видимо, она не умела мыслить конкретно. Лучшее будущее, судьбы целого королевства — это достойная тема для обсуждения. А вот конкретные младенцы, напуганные поведением собственной матери — это слишком мелко.

Рахель, подойдя к сбившимся в кучку пищащим племянникам, обнял их всех, затем с мольбой посмотрел на сестру.

— Могло быть много! — с ненавистью прошипела Селена, глядя на брата. — Могло быть много — остался только ты! И тебя забрали, забрали! Он тебя забрал!

На этой стадии Ниэмар окончательно перестал понимать речь Селены. Она точно нормальная? Сейчас орёт, будто сумасшедшая, да и чего она пытается добиться от Рахеля?! Кто, по мнению этой женщины, «забрал» его?

— Я сам. Не он забрал. Сам хочу, — чётко проговорил Рахель, оставляя в покое племянников и крепко обнимая за плечи Ниэмара. Всё разом встало на свои места. Вот что разозлило эту девицу! Она откуда-то узнала о связи брата с эльфом, и решила, наверное, что его принудили силой…

Но даже спокойные слова Рахеля не убедили женщину. Нахмурившись, она бросила:

— Завтра решим, что делать с этим, — она небрежно указала в сторону Ниэмара. — Пока играйся, потом не сможешь.

Пусть Селена и сделала вид, будто решение отложено до завтрашнего дня, Ниэмар прекрасно понимал: эти слова — приговор. Его либо прикончат, либо разлучат с Рахелем — что, в принципе, одно и то же. Ниэмар молча смотрел, как закрылась за ней и Алриром дверь.

— Не хочу.

Ниэмар обернулся — и вздрогнул, чувствуя, как душу переполняет ненависть к Селене. До того он не видел столь горьких слёз в меняющих цвет глазах Рахеля, не видел, как юноша-химера кусает губы, пытаясь не заплакать. Тем временем брат Селены сделал шаг вперёд, крепко прижимая к себе Ниэмара и упрямо повторяя всё ту же фразу:

— Не хочу.

Из груди химеры вырвался тихий всхлип, и Ниэмар принялся осторожно поглаживать его по голове. Он и сам готов был разрыдаться от мысли, что весь проделанный путь может оказаться напрасным. Его не оставят в покое, не позволят ему остаться в этом мирном доме, с Рахелем и его племянниками, один из которых так похож на него самого…

Неожиданно Рахель торопливо утёр слёзы и, посмотрев на притихших малышей, принялся пеленать их, словно собираясь в дорогу. Ниэмар удивлённо посмотрел на любимого:

— Что ты делаешь?

— Уходить. Сейчас, — решительно проговорил Рахель. Ниэмар непонимающе посмотрел на него:

— Ты говорил, что семья для тебя важнее всего. Разве твоя сестра, Алрир — они…

— Нет.

Рахель с теплотой во взгляде посмотрел на племянников и с беспомощной улыбкой посмотрел на Ниэмара:

— Тебя люблю. Ты — семья. Они — семья. Не она.

Ниэмар осторожно обнял Рахеля, не сдержав глупого смешка. До того он был уверен, что любви в принципе не бывает. Но сейчас хотелось сказать эти наивные, кажущиеся детскими слова:

— Я люблю тебя, Рахель.

Юноша-химера улыбнулся, принимаясь вновь собирать в дорогу племянников. Ниэмар, наблюдая за этим процессом, неуверенно проговорил, всё ещё помня законы нимрас:

— Но ведь это её дети…

— Мои. Не её. Не отдам.

Сборы были быстрыми — ничего, кроме самого важного, Ниэмар и Рахель не брали. Сейчас важным было выбраться из Кронталла, а там… Там будь что будет.

Дети, словно понимая, сколь шатко сейчас их положение, молчали. Ниэмар и Рахель укрыли их под плащами, и издали можно было бы подумать, что путники просто волокут какие-то небольшие мешки. При виде каждой человекоподобной фигуры впереди Ниэмар вздрагивал: ему казалось, что сейчас их догонят, вернут обратно, туда, где им с Рахелем никогда не быть вместе.

Наверное, поэтому он почувствовал прилив облегчения, когда он и юноша-химера — вместе с детьми — покинули пределы Кронталла и устремились к западной границе…

Эпилог

В таверне Анхельма только что прозвучала радостная новость: гражданская война в королевстве, что лежало к востоку, Эсталаре, не так давно прекратилась после почти пяти лет кровопролитных сражений.

— Говорят, они всё-таки заключили перемирие, — прихлёбывая какой-то хмельной напиток, твердил местный завсегдатай. — Вроде бы теперь великих семей в Зале Солнца будет четыре. Два семейства химер, два — эльфийских. Ну и хорошо, по мне. Главное, чтоб к нам, значит, не лезли.

— Что за семейства? — неожиданно поинтересовался до того молчавший посетитель, сидящий в углу в окружении кучки малолетних детей. Малыши вели себя на удивление спокойно для такого возраста: не шумели, лишь тихо возились друг с другом. Три мальчика, из которых один выделялся красивыми светло-рыжими кудрями, и их ещё более тихая сестрёнка. Завсегдатай признал его — этот тип, Рахель, уже давно осел в Анхельме и даже, кажется, сумел заработать на пару с ещё одним странником такую же хибару. Вроде бы этот мужчина говорил, что бежал вместе со своими детьми и якобы лучшим другом от войны, вот только порой завсегдатая смущал похожий на этого «друга» мальчонка среди малышей. Хотя ладно, шут их там разберёт, этих химер.

— Вроде бы Ивиор и Саэруил — со стороны эльфов. А химерских уж не помню, но вроде бы одна из них заявила, что она и есть глава рода Коирит. Бездна их разберёт, что там творится…

— Хорошо, — блаженно улыбнулся Рахель, направляясь к дверям. Тихие, безмолвные малыши устремились за ним. Насколько помнил завсегдатай, эти детки никогда не отставали от своего папаши. Ему б таких послушных, а то орут постоянно, сил уж никаких нет…

Рахель направлялся домой — в небольшой покосившийся дом на окраине города. Падал снег: здесь, в этой далёкой от их родного дома стране, зимой часто выпадала эта белая субстанция, похожая на светлый песок, но холодная и легко тающая в руках.

Увидев Ниэмара, рыжеволосый малыш мигом бросился к нему, и Рахель лишь слабо улыбнулся, качая головой: Вэллас, как и многие другие дети химер, чувствовал чужую привязанность, потому и бросался к своему второму «отцу».

Прошло всего пять лет с тех пор, как они перебрались сюда, так далеко от родного дома. Но кто знает, что было бы, если бы они остались в Эсталаре? Об этом Рахель предпочитал не думать — равно как и о своей сестре, добившейся желаемого, и о том, что будет дальше.

Ниэмар, смеясь, обнял возлюбленного — и дети притихли, наблюдая за отцом и «дядюшкой». Конечно, не стоит подавать им подобный пример… С другой стороны — за столько лет малыши, наверное, привыкли.

Никто из них не жалел о прошлом, и никто старался не вспоминать о пережитых в пути горестях и страхах. Даже Ниэмару сейчас казалось: лучше уж обитать в заснеженном краю вдали от дома, но вместе с Рахелем… и вместе с малышами, которых он уже давно считал едва ли не своими детьми. Один из мальчиков смотрел на эльфа глазами не увидевшего мир брата — и этого Ниэмару было достаточно, чтобы искренне считать малыша и его братьев с сестрой родными.

Рахель и эти дети, некогда похищенные у фанатичной матери — его семья. И ради этой семьи Ниэмар бы снова отдал свой титул, богатство, снова разорвал связи со своей семьёй. В чём-то он был даже благодарен Селене и Алриру — не пожелай те заполучить эльфийское “знамя” для своей революции, быть может, Ниэмар никогда бы не встретил Рахеля и не смог бы понять и полюбить его. Почему-то эльф не боялся в отдалённом будущем увидеть после смерти укоризненный взгляд заботившегося о чести семьи отца.

Что-то подсказывало молодому аристократу: даже суровый отец, встань перед ним подобный выбор, поступил бы точно так же. Прежде всего — семья. Его возлюбленный, воспитанные ими дети. Всё остальное, в общем-то, не так и важно.

Content

София Серебрянская
КРОВЬ КОРОЛЕЙ

Глава I: На крыльях Вестника

Глава II: Белый город

Глава III: Лживое письмо

Глава IV: Изгнанник

Глава V: Неприятности

Глава VI: Существо

Глава VII: Среди тварей

Глава VIII: Детёныши

Глава IX: Дурная память

Глава X: Следы прикосновений

Глава XI: Невинность

Глава XII: Стань другим

Глава XIII: Поток

Глава XIV: Лживые слова

Глава XV: Один большой обман

Глава XVI: Подмена

Глава XVII: “Подумай”

Глава XVIII: Знакомые глаза

Глава XIX: Только бы повезло!

Глава XX: Пять кровей

Глава XXI: “Только не наступай, рассвет!”

Глава XXII: Путь в Сабрелон

Глава XXIII: Страшная дорога

Глава XXIV: Чистый взгляд

Глава XXV: Неправильный ответ

Глава XXVI: “Я хочу, чтобы всё закончилось”

Глава XXVII: Без слов

Глава XXVIII: Чёрная кровь Ворона

Глава XXIX: Одно целое

Глава XXX: Древняя тайна

Глава XXXI: Последнее решение

Эпилог