София Серебрянская

НЕ БОЙСЯ ТЕМНОТЫ

Пролог

Алесса никогда не любила улицы родного города: слишком крутые подъёмы и спуски, того и гляди, переломаешь ноги, просто ступив не туда. Пахнущий морем ветер, по закону подлости, всё время дул в лицо, из — за чего девушка то и дело раздражённо выплёвывала забивающиеся в рот пряди.

— Чёртовы туфли… Все ноги стёрла… — бубнила себе под нос припозднившаяся прохожая, мысленно прибавляя: проклятые высокие каблуки, проклятые вечеринки на пляжах, проклятые лестницы, проклятая квартира на другом конце города, проклятые автобусы, которые не ходят по ночам! Да ещё эти фонари… Сейчас Алесса напоминала сама себе эдакого персонажа дешёвой компьютерной игры, скачущего по светящимся платформам: яркое пятно — полоса темноты — очередное пятно. Одно из их бесконечной череды выхватило из ночного сумрака стену, которая ничем не отличалась бы от сотен таких же, если бы не нарисованная чёрной краской дверь и кривые буквы над ней.

«Глубиной до Ада»… Сухой треск, и одна нога стремительно укоротилась ровно на длину каблука. Алесса тихо выматерилась, хватаясь за стену и смазывая рисунок. Похоже, неизвестный художник смылся за пару минут до того, как она свернула за угол, и краска не успела высохнуть. Ближайший фонарь, пару раз моргнув, погас.

— Чудесный вечер, не правда ли?

Едва не подскочив, Алесса обернулась. Странно, но до того ей казалось: улица пуста. Но вот же он, человек, чьё лицо из — за темноты было крайне проблематично разглядеть. Очертания фигуры и одежда не позволяли определить даже половую принадлежность. Парень? Девушка?.. Наверное, посветить в лицо мобильником будет не особо вежливо.

— Охренеть какой чудесный, — пробурчала Алесса, надеясь, что незнакомый человек отстанет. Но прилипала ограничился тем, что полез в карман. В воздухе разлился острый запах лимона и мяты.

— Не желаете конфетку?

Ну, здорово! Только какого — то странного типа с его «конфетками» не хватало для совсем уж паршивого завершения вечера.

— Так обычно маньяки жертв заманивают. Вы ничего не перепутали? Я — не маленькая девочка, которая купится на леденец.

Тихий смех.

— Я так похожа на маньяка?

Значит, всё — таки женщина. Может, какая — нибудь художница или ещё какая творческая личность? Говорят, они все с присвистом. Наверное, она эту дверь и накалякала. Неужели странная дамочка сама не понимает, как по — идиотски смотрятся подобные разговоры?

— Простите, мне пора. Приятного вам вечера, и всё такое…

Алесса, прихрамывая, поспешила по прежнему маршруту, то и дело пытаясь вытереть почерневшие пальцы то о многострадальные стены домов, то о собственную юбку. Что — то словно толкнуло в спину — и она обернулась. «Художница» по — прежнему стояла подле жутковатого рисунка и смотрела вслед удаляющейся девушке. Алесса передёрнулась: таинственные встречи только в кино бывают судьбоносными, в реальности же не сулят ничего, кроме лишней головной боли. Стараясь выкинуть из головы произошедшее, она устремилась к следующему световому пятну.

И недоумённо уставилась на чёрную дверь, снова выросшую перед носом. Ими тут что, весь город изрисовали, что ли? Сердце заколотилось быстрее, когда взгляд уловил смазанный контур двери и сам собой устремился к надписи выше.

«Открой».

— Куда же вы спешите? — «художница» неспешно приблизилась. — Поверьте, у вас много времени.

— Отвали! — Алесса отпихнула незнакомку, побежала… и почти сразу же растянулась на асфальте, вскрикнув от боли. Вот уж точно — проклятые каблуки! Она вскинула голову — и увидела всё ту же стену, всё ту же чёрную дверь, на сей раз слегка приоткрытую. Никакой надписи. Лишь странный знак — змея, пожирающая собственный хвост…

— У нас много времени, — голос «художницы» теперь звучал прямо над ухом. — Целая вечность…

Глава I

Сегодняшнее утро выдалось непривычно жарким даже для Скарлетт — бэй. Не иначе как из — за жары торговля совсем не шла: если обычно от туристов не было отбоя, сейчас что — то никто не желал приобрести открытку или магнит с изображением городка, а также какой — нибудь из кучи путеводителей. О том же, чтобы пожелать отправиться на экскурсию в Кровавый Грот, и вовсе не могло быть и речи. Ричард с тяжёлым вздохом осмотрел пустынный пляж, вытер со лба пот и вновь уткнулся носом в газету.

«Ещё одна жертва Змеиного Фантома!» — кричали заголовки. Журналисты не поскупились на жуткого вида фотографии: сняли крупным планом и остекленевшие глаза мёртвой девушки, и её перерезанное горло, и выжженную на груди змею с хвостом в пасти, и даже зачем — то отлетевшую босоножку с порванным ремешком. Над текстом тоже постарались: там и тут «Шестнадцатая девушка за полгода: полиция бездействует?!» и прочие «Доколе?!», какими любят швыряться журналюги. Они похожи на мелких шавок: тяпнут исподтишка и бегут дальше, пока не получили смачного пинка.

Рядом послышались шаги, и Ричард на автомате принялся тарабанить заученный текст:

— Приветствуем вас в Скарлетт — бэй! Желаете что — то приобрести, или, быть может, своими глазами увидеть знаменитый Кровавый Грот, с которым связана одна из интереснейших легенд нашего родного го…

Подняв глаза, он умолк на полуслове.

— Лесли?! Я же сказал: сиди дома!

— «Сиди дома, сиди дома»… — передразнила нежданная посетительница и, сделав быстрый выпад, отобрала у Ричарда газету. — Ну — ка, что там читает мой братец? Бьюсь об заклад, очередные ужасы!

— Лесли, это не шутки! — продавец сувениров попытался отобрать у сестры газету, но та ловко увернулась. — Я беспокоюсь за тебя, только и всего.

— О, смотри, тут прямо для тебя объявление! — девушка поправила белую соломенную шляпку и ткнула в набранный мелким шрифтом текст. Ричард присмотрелся. «Лучшие сейфы мира. Недорого, качественно. Возможна разработка по спецзаказу». Поймав недоумённый взгляд брата, Лесли с самым что ни на есть серьёзным видом пояснила:

— А что? Спецзакажешь у них большой — большой сейф, сделаешь ма — аленькие дырочки для воздуха, проведёшь водопровод и оставишь меня там жить. И кормить будешь через решётку, — видимо, ей шуточка показалась очень смешной, и девушка расхохоталась, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Зазвенели многочисленные дешёвые браслеты: она всегда цепляла на себя столько побрякушек, что могла бы в этом смысле затмить собой любую жену индийского махараджи. Ричард тяжело вздохнул. Не иначе как тот аист, что принёс ему сестрёнку, промахнулся домом: как иначе объяснить пустую голову Лесли?

— Ты что, не видела, что этот тип делает с девушками?! — уже почти безнадёжно протянул он, зная, что ужасные фоторепортажи не смутят сестрицу. Так и есть: пролистав газету, девушка лишь беспечно захихикала:

— «Змеиный Фантом»… Клёво! Я бы на месте этого типа убила того, кто придумал это прозвище. Нет, серьёзно, звучит как псевдоним попсовика. Я понимаю — Джек Потрошитель или ещё что в этом роде, а это… тьфу! Ещё бы Суперменом — в–красных — труселях назвали. О-о, а у этой трупачки был хороший вкус! Хочу себе такие же босоножки.

— Лесли… — простонал Ричард, поморщившись, как от зубной боли. Пару лет назад он ещё надеялся: сестрёнка станет старше, как следствие — поумнеет. Неделю назад Лесли исполнилось семнадцать, но, вопреки ожиданиям старшего брата, ума это ей не прибавило.

Подул ветер, едва не вырвав из рук газету. Сестра схватилась за шляпу, уже вознамерившуюся было отправиться в полёт, заговорщицки огляделась и шепнула:

— Я, собственно, зачем пришла… Может, сегодня будем с привидением, а? Ну, как на прошлой неделе. Было так клёво!

— Да сегодня вообще не факт, что хоть один желающий наведаться в Кровавый Грот найдётся, я уж молчу о целой группе, — проворчал Ричард. — И потом, привидению нельзя появляться так часто. В него и так уже не особо верят. Ты забыла, как в прошлый раз в тебя запустили бутылкой?

— Ох, не напоминай! — Лесли поморщилась и потёрла лоб. — Может, тогда я хотя бы тут посижу?

— Иди домой, — оставался непреклонным Ричард. Сестра надулась:

— Ага, иди домой, пялься в телик, мутируй в жирную тётку, пустившую корни в диван. Мне скучно! Долго я ещё буду торчать взаперти из — за твоей паранойи?! Гостей ты мне звать не разрешаешь, по магазинам ходить — тоже… Да ещё с интернетом постоянно перебои! Не могу же я постоянно сидеть под замком?! Я хочу общаться, ходить на вечеринки, да хоть даже торговать тут вместо тебя, только бы не тухнуть в четырёх стенах!

— Цыц, — прошипел Ричард, заметив приближающегося человека: вряд ли потенциальному покупателю будет дело до их семейных дрязг. Поджав губы, сестрёнка отвернулась и, демонстративно топая, медленно направилась через пляж к крутой лестнице, ведущей к дороге.

— Приветствуем вас в Скарлетт — бэй! Желаете что — то приобрести, или, быть может, своими глазами увидеть знаменитый Кровавый Грот, с которым связана одна из интереснейших легенд нашего родного города? Быть может, вам даже посчастливится своими глазами увидеть обитающего там призрака — или хотя бы просто полюбоваться… — Ричард как можно шире улыбнулся, стараясь выбросить из головы все претензии сестрёнки. Как и все девицы её возраста, она порой вела себя по — идиотски, но ничего. Он справится.

Потенциальный покупатель — грузный мужчина средних лет, походящий на грустного бульдожку, — тяжело вздохнул и принялся медленно перебирать открытки. Ричард ждал, зная: нет ничего более губительного для торговли, чем чрезмерная навязчивость.

— Вы, значит, в Кровавый Грот экскурсии проводите? У вас как — индивидуально или группами?

— В зависимости от обстоятельств, — Ричард прямо — таки лучился добродушной улыбкой, хотя мышцы лица уже начинало сводить. — Можете ознакомиться с нашими расценками, и, если вы готовы оплатить индивидуальную экскурсию, я с радостью проведу её для вас.

Грустный бульдожка почесал в затылке, снова вздохнул, посмотрел на небо, потёр подбородок… Ричард терпеливо ждал. В конце концов, мужчина полез за кошельком:

— Значит, это… Троих запишите сегодня, часов в пять. Тут написано, час экскурсия длится? Я, значит, с семьёй приду. Вам тут сразу всё оплачивать или как?

— Предоплата десять процентов. В случае вашей неявки деньги не возвращаются, однако если я опоздаю, вы вправе потребовать возмещения ущерба… Хотя я никогда не опаздываю, — на сей раз улыбка продавца сувениров была искренней. — Уверяю вас, вы не пожалеете.

Грустный бульдожка медленно поплёлся прочь, отдуваясь и поправляя сползающие штаны. Пляж вновь опустел. Похоже, до вечера здесь ловить нечего, тем более ему всё равно положен перерыв. Аккуратно собрав весь товар, он привычно уложил всё в большую сумку, сложил столик, служивший прилавком, и направился к дому. В конце концов, шут с ним, с привидением, пусть появится. Всё лучше, чем если Лесли будет сидеть дома и беситься. Того и гляди, слиняет куда — нибудь без его ведома, ищи потом по всему Скарлетт — бэй. Да и пусть подготовится, порепетирует, а то выйдет, как в прошлый раз, когда в ответ на прилетевшую в лоб бутылку «древнее привидение» разразилось вполне современными ругательствами под дружный смех толпы туристов.

Лестница, ведущая от пляжа к городу, кому — то могла бы показаться непреодолимой, но, когда скачешь по ней туда — сюда день за днём, из года в год, волей — неволей привыкаешь. Вот и знакомый домишко — маленький, одноэтажный. Невольно подумалось — если бы они, чего доброго, заказали сейф и поселились в нём, разницы бы особой не было.

Налетел порыв ветра, и дверь, скрипнув, приоткрылась. Ричард устало покачал головой: Лесли никогда не изменится! Как можно быть настолько беспечной, оставлять дверь нараспашку, когда по городу бродит маньяк, пусть даже с нелепым прозвищем типа «Змеиного Фантома».

— Сколько раз тебе говорить: дверь сама не захлопывается, закрывай ключом изнут… — Ричард подавился собственными словами.

Посреди комнаты стояла Лесли — и незнакомая девушка, сжимавшая в руках нож. Увидев вошедшего, она странно дёрнулась, кивнула… И перерезала его сестре горло.

Глава II

Тонкие тёмно — красные, почти чёрные струйки текли из раны, заливая белоснежную футболку. Лесли схватилась за горло, будто пытаясь удержать кровь внутри, но та просачивалась сквозь пальцы, пачкала тонкие загорелые руки. Захрипев, сестра осела на пол и рухнула лицом вниз. Под ней медленно расплывалась кровавая лужа. Ричард тупо смотрел то на мёртвую Лесли, то на убийцу, отчего — то и не думавшую бежать. Она спокойно отложила нож, как будто только что отрезала им кусок хлеба. Медленно наклонилась. Погрузила пальцы в кровавую массу, задумчиво их лизнула. Ричарда затошнило. Происходящее казалось сном — настолько нереальным, что до боли хотелось проснуться. Убийца сморщилась, открыла рот и выдала:

— Нет, не годится. На вкус совсем не то. Кстати, вот твои пять баксов.

Лесли неожиданно зашевелилась, села и недовольно протянула, потирая разрезанное горло:

— Ты меня чуть на самом деле не порезала! В следующий раз режь столовым, а то так прибьёшь и не заметишь.

Ричард, окончательно выпавший из реальности, побледнел и привалился спиной к стене. Мёртвая сестра, у которой перерезано горло, разговаривает, а убийца недовольна вкусом её крови, да ещё и за что — то ей платит. Смахивает на сцену из какой — нибудь очень чёрной комедии.

— Ага, шикарная будет сценка: появляется призрак, в руках у него столовый нож… — проворчала незнакомка. — Да сними ты уже эту штуку, а то слишком натурально смотрится!

— Слишком натурально — это в самый раз! — прочирикала Лесли, поддела ногтями кожу на шее… и содрала кусок. Ричард зажмурился: даже если это сон, всё как — то слишком круто, о реальности же вовсе лучше скромно умолчать. Лишь через пару секунд он осторожно приоткрыл один глаз, ожидая увидеть обнажившиеся мышцы и кости… но увидел лишь гладкую кожу, перепачканную красной, отчего — то не собирающейся темнеть жидкостью. Сестра весело помахала полуобморочному брату рукой:

— Расслабься, Рикки! Это краска.

— Краска? — тупо переспросил Ричард. Лесли театрально хлопнула себя ладонью по лбу:

— Какой же ты непонятливый! Но не пугливый, это хорошо. Джей говорила, что ты в обморок хлопнешься. Спасибо, кстати, что удержался! — и сестрёнка весело помахала пятидолларовой бумажкой. Старший член семьи непонимающе моргнул, и тогда Лесли, тяжело вздохнув, пустилась в объяснения.

Незнакомую девицу, сыгравшую роль убийцы, зовут Джинджер, но лучше просто Джей. Джей — начинающий гримёр, остро нуждающийся в практике. Но где отыскать модель, которая согласится бесплатно подвергаться зачастую весьма экстравагантным экспериментам? Одно дело — демонстрировать шикарный макияж, а другое — хвастаться ожогами, царапинами, бородавками, слезающей кожей или кровоточащими ранами. Лесли же в последнее время напряжённо думала над тем, как заставить туристов поверить в реальность «привидения Кровавого Грота». Как это говорят в таких случаях, горшок нашёл свою крышку.

— Ты только представь, — восторженно щебетала сестрёнка, — вот ты плывёшь на лодке между прибрежных скал, постепенно темнеет, впереди Кровавый Грот… Вы внутри, высаживаетесь на небольшой островок в центре грота, ты рассказываешь легенду… И тут — плач! Звон цепей! Из стены выходит призрак со скованными руками, следом высовывается призрачная рука со старинным кинжалом и перерезает ему горло. Бац! Хлещет кровь, он всплескивает руками — и падает обратно в стену! Занавес. Ну, как тебе? Хотя можешь не отвечать. Ты же испугался, а я была даже без костюма и серьёзного грима!

— Лесли, нам нужно заставить туристов сомневаться в том, что привидение ненастоящее, а не довести их до нервного срыва! — попытался возразить Ричард: он до сих пор не мог унять бешеное биение сердца. Но внутренний голос подсказывал: на этот раз возражать неугомонной сестрёнке попросту бесполезно.

* * *

Грустный бульдожка привёл своё бульдожье семейство, состоявшее из такой же полной жены и похожего на сардельку мальчишку лет двенадцати. У всех троих были одинаковые круглые щёки, одинаковые обгоревшие плечи и даже одинаковых расцветок футболки и шорты, из — за чего не отличающийся монументальным телосложением Ричард чувствовал себя принадлежащим к другому биологическому виду. Стараясь не выдавать своих размышлений, он направился к пристани, говоря при этом:

— Я рад поприветствовать вас, дамы и господа… то есть, дама и господа, в Скарлетт — Бэй. Наш город отличается богатой историей, в которой, разумеется, немало трагических и пугающих страниц. С одной из них — Кровавым Гротом — вы сегодня познакомитесь очень, очень близко.

Бульдожье семейство погрузилось в лодку, и на мгновение в голове промелькнула мысль: сейчас точно опрокинется или даже просто пойдёт ко дну. Но нет, выдержала. Налегая на вёсла, Ричард медленно грёб, продолжая рассказ:

— В годы колонизации большинство поселенцев уходили дальше, не останавливались на побережье: они искали золото. Но часть осела здесь, основав Скарлетт — Бэй. Коренные жители этих мест были в большинстве своём изгнаны прочь. Те же, кто отказались уйти, скрылись от захватчиков в прибрежных пещерах…

Грустный бульдожка почесал подбородок и безучастно уставился на горизонт. Пухлый сынок экскурсанта подпрыгнул, едва не опрокинув лодку:

— А потом их всех замочили, да?

Ох уж эти любознательные и доброжелательные детские глаза. Лесли сейчас бы объяснила намного красочнее, но она сидит в Кровавом Гроте на пару со своей гримёршей, в неприметной пещерке, отделённой от основного зала небольшим завалом. Если смотреть со стороны островка, то кажется, что там сплошная стена: неслучайно «призрак» должен был появляться именно с той стороны. Дитятке грядущее явление призрака уж точно понравится.

— Но однажды поселенцам показалось мало изгнать дикарей, и они решили окончательно избавиться от них. Коренных обитателей этой земли настигли в одной из пещер и перебили, всех до единого.

Лодка медленно входила в пещеру, похожую на огромную зубастую пасть. Ричард неторопливо потянулся к лампе, завершая рассказ:

— С тех пор то место, пещеру, где нашли свою смерть сотни невинных людей, именуют Кровавым Гротом. Почему кровавым? Смотрите сами.

Лампа зажглась. Ричард уже знал, что от этой семейки не стоит ожидать вскриков ужаса или ещё какой — то реакции: все они вели себя так, словно их чисто случайно забросило в лодку попутным ветром. Мать семейства, к тому же, достала из сумки огромный бутерброд и принялась сосредоточенно жевать.

— Вау! — возопил пухлый мальчишка, бросаясь к борту и едва не опрокидывая лодку. — Мам, пап, позырьте, тут кровяка!

В блеклом свете лампы, лишь едва разгоняющем темноту, виднелись каменные своды пещеры, тёмно — красные, и вода — тёмная, чёрно — багровая, и в самом деле очень похожая на кровь.

— Говорят, до того, как здесь убили истинных хозяев этой земли, вода в гроте была самой обыкновенной. Теперь же… — Ричард хотел было перейти ко второй стадии легенды, но мальчишка вновь перебил его:

— Да ну, фигня! Тут просто, наверно… это… залежи меди!

Явление призрака уже виделось явно лишним элементом экскурсии. Но мобильные в пещерах никогда не ловили, так что сообщить об отмене спектакля не выйдет. Похоже, сегодня Лесли ждёт ещё одна бутылка в лоб.

Выбравшись из лодки, бульдожье семейство разбрелось по более — менее сухим участкам грота. О своём экскурсоводе они явно забыли, да и не нуждались в более подробных рассказах о местном привидении и прочих байках, которыми Ричард охотно пичкал всех желающих. Иногда примешивал какие — нибудь сокровища индейцев и исчезнувших в погоне за ними кладоискателей, а также годы золотой лихорадки — так, по настроению. Интересно, стоит ли пытаться протолкнуть легенду о прекрасной дочери вождя, чей призрак и по сию пору является людям, не в силах обрести вечный покой?

— Вы местный? — неожиданно послышался голос чуть в стороне. Ричард вздрогнул: он не видел никаких других лодок, и потому не ожидал встретить в Кровавом Гроте кого — то, не принадлежащего к их группе.

— Совершенно верно. Я многое знаю об этих местах. Конечно, я в основном беру деньги за экскурсии, но, раз уж вы здесь, не стану же я вас гнать прочь, верно? — Ричард попытался улыбнуться, напряжённо разглядывая незнакомого человека. Мужчина или женщина? Растрёпанные светлые волосы, не доходящие до плеч, совершенно бесполое лицо… Может, попросить его представиться?

— Здесь очень красиво, — невозмутимо продолжало бесполое существо, — Я часто прихожу сюда. У таких мест… особая энергетика. Вы согласны?

Ричард покосился на забывших о его существовании экскурсантов, после чего рассеянно кивнул. Незнакомец — или всё же незнакомка? — улыбнулся.

— Нет нужды в ваших легендах. Я и без того знаю достаточно. Может, даже немного больше, чем следовало бы знать…

Бесполое существо посмотрело на молодого экскурсовода в упор. То ли из — за плохого освещения, то ещё по каким — то причинам его глаза оказались разными: один — блекло — серый, второй — пронзительно — синий, настолько яркий, что даже в полумраке синева была заметна.

— Скажите мне, — неторопливо начало оно. — Вы боитесь темноты?

— Нет, конечно. Я же не ребёнок, который ищет монстров в шкафу и под кроватью.

Лёгкая усмешка:

— Темноты боятся те, кто её не понимает. Все, без исключения. И вы тоже боитесь. И ваша сестра.

Ричард не успел спросить, с чего вдруг незнакомец так хорошо осведомлён о его семье: послышался тихий звон. Очевидно, Лесли не терпелось продемонстрировать возможности нового грима: обычно ей полагалось появляться после троекратного повторения имени пресловутой дочери вождя. Особо не заморачиваясь, Ричард каждый раз именовал её по — разному — то Одэхингум, то Сэхкио, то вообще какая — нибудь Поликваптива Серебряный Ручей. И Лесли обычно не подводила. На мгновение он привычно прикрыл лампу, так, чтобы грот погрузился во мрак: не хватало ещё, чтобы кто — то узнал о существовании потайной пещеры.

— Что происходит?! — возмутился глава семейства и, судя по звуку шагов, направился к экскурсоводу. Но свет вновь озарил Кровавый Грот — так, чтобы все увидели угрожающего вида фигуру у одной из стен.

Лесли в своё время не поскупилась на костюм: приобрела длинный чёрный парик, украшенный бусинами и перьями, и изрезала в лохмотья парочку старых платьев. Чёрные провалы глаз, свисающая с рук кожа, почти совсем настоящий (купленный за двадцатку в соседнем городе) костяной кинжал в руке… Она сама полоснула себя по горлу, и чёрная кровь полилась струйками — точно так же, как накануне днём. Глава семейства совершенно по — бабьи завизжал, его жена затряслась и метнулась к выходу из грота, явно намереваясь добираться вплавь, а сынуля восторженно воскликнул:

— Охренеть, жмурик!

Ричард снова прикрыл лампу. Когда вновь стало светло, «призрак» испарился.

И вместе с ним — странный незнакомец. Если бы не эта маленькая шероховатость, можно было бы сказать: представление удалось на славу.

Глава III

— Нет, ты видел их рожи? Ты видел?! — Лесли от избытка чувств взмахнула руками и едва не заехала по лбу мирно гребущему брату.

— А то! Классно получилось! — вторила ей Джей, как любимого ребёнка, обнимая пухлую косметичку. Вот уж точно — сладкая парочка. Хочется шагнуть за борт и добираться до пляжа вплавь, лишь бы не мешать им восторгаться. Сам Ричард, несмотря на удачное завершение дела, никак не мог избавиться от дурного предчувствия. Из тех, что возникают чёрт знает откуда и медленно долбятся в мозг, раз за разом возвращаясь при попытке выдворить их из головы.

Кто был этот человек в Кровавом Гроте? Будь Ричард хоть немного суевернее, он бы решил: ему явился призрак. Здравый смысл, впрочем, ещё не настолько отказал. Кровавый Грот — не единственная пещера на побережье, здесь, в прибрежных скалах, их целая куча. Наверное, незнакомец просто отыскал какой — то проход, о котором они с сестрой не знали. Скорее всего, он местный или знает кого — то из местных, а может, просто видел их с Лесли раньше и сообразил, что они родственники. Любой таинственной ерунде всегда найдётся объяснение. Особенно если вспомнить «привидение Кровавого Грота».

Всё же, кто этот человек? И если он, по его же словам, так часто появляется в Кровавом Гроте, то как удалось ни разу с ним не пересечься до сегодняшнего дня?

— Эй, Рикки, ты с нами? — Лесли щёлкнула пальцами, привлекая внимание старшего брата. — Сидишь, как будто тебе инопланетяне мозг вытащили и на опыты забрали.

Сестрица в своём репертуаре. Ричард тряхнул головой, надеясь, что всё ненужное само из неё вывалится.

— Когда вы были в Кровавом Гроте, вы никого не заметили? В смысле — до моего прибытия? Там должен был быть ещё один человек.

— Ты о чём, братец? — Лесли состроила скорбную мордашку, словно показывая, что ему уже ничто не поможет. — Разумеется, мы были одни. Потом ты приплыл, и те четверо…

— Трое, — поправил Ричард и, заметив недоумённый взгляд сестры, настойчиво повторил. — В моей группе было три человека.

— Нет, ну я слышала, что иногда жирдяев считают за двух людей и тому подобное, но чтобы наоборот — это впервые! — Джей захихикала. Добро пожаловать в самый страшный кошмар: была одна сестрёнка, стало две, и обе — легкомысленные и, чего уж греха таить, слегка глуповатые существа.

— Со мной в Кровавый грот прибыли три человека. Муж, жена и их сын. Больше никого.

— А тот тип, с которым ты разговаривал? Симпатичный, кстати! — Лесли мечтательно вздохнула, но из сладких грёз её вырвала Джей:

— Не идиотничай! По — моему, это вообще была девчонка.

Час от часу не легче. А Ричарду только — только показалось, что он определился хотя бы с половой принадлежностью незнакомца.

Лодка легко стукнулась о причал, и Лесли выскочила на берег первой. Следом за ней устремилась и Джей: быстро забыв о расспросах, они принялись болтать о какой — то девчачьей ерунде. Кажется, о том, как из ракушек и лески сделать «клёвый браслетик».

Первым, что Ричард увидел, подойдя к дому, была дверь. Нет, не входная, а намалёванная на стене чёрной краской. Острый химический запах подсказывал: краска свежая.

— Совсем маньяки офигели! — фыркнула Лесли. — Убивали бы себе по — тихому и убивали, а вот чужие стены пачкать — это уже наглость! Теперь ещё отмывать…

В голове — хаос. Вспоминалась сегодняшняя газета, обрывки фраз из статьи об очередной жертве. И дверь. Точно такая же дверь, нарисованная прямо над брошенным трупом.

— Лесли, — Ричард вдохнул глубже и сжал руки в кулаки, — Иди домой. Я сам отмою.

— А тебе не кажется, что вдвоём… — начала было сестра, но, натолкнувшись на строгий взгляд, тяжело вздохнула, надула губы и скрылась в доме. Джей последовала за ней.

Чёрная дверь. Может, чья — то глупая шутка? Если бы он хоть на мгновение выпустил Лесли из поля зрения, подумал бы: она сама намалевала картинку, чтобы в очередной раз подразнить «параноика Рикки». Но ведь они вместе уходили из дома, а после она и Джей готовились к явлению «призрака» в Кровавом Гроте. Хотя кто знает, не завела ли Лесли себе ещё пару — тройку таких же ненормальных друзей, которые не боятся вполне реальной опасности?

Конечно, это было глупо — елозить по ещё не высохшей краске тряпкой. И руки, и тряпка быстро почернели, но дверь не желала оттираться, лишь превратилась в мутно — чёрное пятно. Но Ричард, упрямо закусив губу, продолжал водить вверх — вниз. Сейчас почему — то казалось важным не очистить стену, а избавиться от рисунка. Потом можно будет просто купить краску и закрасить поверх. А сейчас нужно убрать проклятую метку.

Что, если таким образом убийца отмечает дома будущих жертв? Что, если сестре действительно угрожает опасность? Кровь стучала в висках, словно норовя выплеснуться. Чтобы какой — то ублюдок посмел угрожать Лесли?.. Пусть сначала перешагнёт через труп её брата.

Под ногами промелькнула небольшая тень, настолько быстро, что Ричард не успел разглядеть, что это именно было, но больше всего оно походило на длинную, чёрную и блестящую ленту. Движущаяся лента скрылась за углом, и он, не до конца отдавая себе отчёт в том, что делает, бросился следом. Мелькнула странная мысль — что это стекающая краска превратилась в живое существо и теперь норовит удрать к своему хозяину, разумеется, чтобы после вернуться. Ричард заглянул в подворотню, но никого не увидел, лишь на мгновение показалось: вдалеке мелькнули знакомые светлые волосы. Уходит!

Рядом загорелся фонарь, разгоняя сгущающийся полумрак. Там, в глубине подворотни, не было других проходов — лишь стена соседнего дома да мусорный бак. Ричард, вспомнив недавние мысли, сжал чёрную тряпку и невесело усмехнулся. Что за чушь! Любым странностям легко отыщется более — менее правдоподобное объяснение. Похоже, Лесли права: он и в самом деле сходит с ума.

Глава IV

Новый день оказался даже жарче предыдущего. Надежда на хотя бы малую долю прохлады не оправдалась. В такую погоду лучше пристроиться не на пляже, а возле киоска с прохладительными напитками и мороженым — глядишь, кто — нибудь купит в нагрузку к ледяной бутылке минералки чёртов магнитик или открытку.

Ричард толком не мог понять, что ему не нравится в высиживании задницы возле столика с сувенирами больше: то ли сам факт, что в такую погоду на пляж выползет только суицидник или приблудный русский турист, то ли оставшаяся дома в одиночестве сестра. Ведь и дураку же ясно: она не станет сидеть под замком. Смоется куда — нибудь, неважно куда, лишь бы навстречу приключениям. И хорошо, если снова вместе с Джей, а не в гордом одиночестве. Она слишком легко увлекается всякой чушью. Помнится, четыре года назад, когда ей было тринадцать, а самому Ричарду — девятнадцать, и их прямо — таки изводила социальная служба, требовавшая сдать несовершеннолетнюю девочку в приют, она сбежала из дома, заставив старшего брата изрядно побеспокоиться. Нашёл он её в соседнем городке на побережье: как оказалось, Лесли вместе с кучкой таких же авантюрных детишек отправилась на поиски какого — то древнего индейского сокровища.

— А вдруг оно действительно есть? — плакала сестрёнка, когда он забирал её домой. — Тогда у нас было бы много денег, тебе не надо было бы работать! И от нас бы все отстали.

Нет, что ни говори, в основном она даже глупости делает из самых благих намерений.

Кажется, от жары даже волны обленились: знай себе, вылизывали кромку берега, причал, прибрежные скалы… Под ногами — мокрый рыжеватый песок. Помнится, когда Лесли была маленькой, она часто играла на пляже, твердя, что это — поверхность Марса, а она — бравая космическая пиратка. Сестрица выросла, а игры не прекратились.

Лениво скользя взглядом по пляжу, Ричард вдруг заметил брошенный кем — то неподалёку кусок чёрной ленты. Как ни странно, ленту не уносило частыми порывами жаркого ветра: очевидно, её присыпало сверху песком. Сердце заколотилось быстрее. Не та ли это штука, которую он видел накануне вечером? Ведь он точно что — то видел — такое же чёрное и блестящее! Лучше выбросить эту штуку куда подальше.

То и дело оглядываясь в сторону прилавка, Ричард приблизился. Чёрная лента, словно почувствовав чужой взгляд, стремительно свернулась кольцом и подняла голову. Нет, вовсе не лента — змея! Довольно крупная змея с переливающейся тёмной чешуёй. Несостоявшийся борец с загрязнением пляжей замер, вспоминая: змеи нападают лишь тогда, когда чувствуют угрозу. И откуда тут только взялась эта тварь?!

— Хорошая змейка, хорошая… — скорее для самоуспокоения повторял Ричард и медленно пятился назад. Как назло, пляж пуст. Никого. И ничего, что можно было бы использовать как оружие. И товар не бросишь… чёрт!

Тварь приподнялась и угрожающе зашипела, разевая абсолютно чёрную пасть. Нет, эта не попытается убраться с дороги, скорее — нападёт. Но как драться с такой дрянью?! Тонкая, но длинная, пара метров, не меньше… Может, упасть на песок и притвориться мёртвым? Тогда она не нападёт, тогда…

В ушах зазвенело, перед глазами принялись мелькать мушки. Легко говорить, что не боишься змей, если ни разу в жизни к тебе не приближалась такая громадина. Только бы отойти ещё немного. Вдох. Выдох. Только бы не дать ей наброситься.

Сбоку мелькнула тёмная фигура, но Ричард не успел рассмотреть её: змея, до того скручивавшаяся пружиной, резко распрямилась и прыгнула. Пасть, будто выкрашенная изнутри чёрной краской, стремительно приближалась. Он шарахнулся, упал и беспомощно закрылся рукой, готовясь ощутить укус. Но вместо этого — чужой спокойный голос:

— Не беспокойтесь. Она не причинит вам вреда.

Кажется, впервые в жизни стало ясно, что такое «защемило сердце». Держась за грудь и пытаясь отдышаться, Ричард открыл глаза.

— Вы?!

Светловолосый незнакомец, встреченный вчера в Кровавом Гроте, спокойно пожал плечами. Он держал змею, словно та была не опаснее куска шланга, за который её можно было бы принять издалека. Одной только правой рукой. Длинный хвост свисал до самой земли.

— Вы… раньше видели здесь таких тварей? Она же просто огромная! — Ричард торопливо поднялся, стряхивая песок. — Может, удрала у какого — нибудь большого оригинала из террариума?

Наверное, вежливее было бы заткнуться, но язык, когда его обладатель чего — то пугался, начинал жить своей жизнью, в высшей степени отдельной от мозга. Незнакомец молчал и даже, кажется, улыбался.

— Хотя по такой жаре, чувствую, ещё не то скоро выползет… — тут Ричард подавился собственными словами, заметив тонкую струйку крови, стекавшую по чужой ладони, и без промедления воскликнул. — Дерьмо! Она же вас укусила!

Продолжая удерживать змею, незнакомец слегка удивлённо уставился на свободную руку, на следы от зубов на светлой коже. Странно. Настолько белыми бывают только приезжие — и то лишь первую пару — тройку дней, ну, и те, кто безвылазно сидят в четырёх стенах. Впрочем, мысль о странной бледности незнакомца в голове надолго не задержалась.

— Пойдёмте скорее!

— Куда? — флегматично поинтересовался незнакомец, стряхивая с ноги попытавшуюся обвить его хвостом змею. Может, яд уже начал действовать — оттуда эта странная сонливость?..

— В больницу! Срочно! Что, если эта тварь ядовитая или, в конце концов, даже просто заразная? Вам нужно… — незнакомец тихо засмеялся, прерывая поток чужого беспокойства:

— Она не ядовитая. Поверьте мне. Ядовитые змеи отличаются угрожающей, яркой окраской. А эту в траве и не разглядишь.

— Да?.. Не знал, — переводя дыхание, протянул Ричард. Он уже чувствовал себя идиотом: мало того, что треплется, не затыкаясь, так ещё и перепугался почти до обморока при виде, как оказалось, не ядовитой змеи.

— Вам не стоит беспокоиться, — нежданный спаситель внимательно посмотрел на собеседника разноцветными глазами. — Она никому не причинит вреда. Ни вам, ни мне.

Прежде чем Ричард успел что — то сказать, незнакомец извлёк из — за пояса остро заточенный нож. Нет, всё — таки не нож. Скорее даже — кинжал. Вроде того, с которым Лесли изображала «призрак Кровавого Грота». Наверное, даже куплен в том же самом магазине.

Нежданный спаситель перехватил змею поудобнее. И одним точным, явно отработанным ударом отсёк конвульсивно дёргающейся твари голову, которую почти сразу протянул замершему Ричарду:

— Это лучше выбросить. Или сжечь. Хотя кое — какие народы мира питаются змеиным мясом, но я, признаться, не рискнул бы.

Спокойный голос, будто не случилось ничего экстраординарного. И окровавленные руки. И всё же хоть что — то прояснилось. «Не рискнул бы». Значит, всё — таки мужчина.

Горло неожиданно сдавил почти болезненный спазм. Ричард согнулся пополам, зажимая рот рукой. Никогда бы не подумал, что от вида мёртвой змеи может так сильно тошнить. Голова снова закружилась.

— Думаю, вам стоит успокоиться, — послышался вкрадчивый голос спасителя. — Не каждый день подвергаешься нападению тварей вроде этой. Может, вас довести до дома?..

Глава V

Лишь испугом, лишь неспособностью трезво оценить ситуацию Ричард мог объяснить себе своё согласие.

А ситуация и в самом деле выходила более чем странная, если не сказать больше. Сначала чёрт знает откуда выползает огромная чёрная змея, каких отродясь не водилось в Скарлетт — Бэй. Да что там, такие обычно и не выползают из своих джунглей — разве что заявятся случайно в расположенное в глухом уголке поселение. Но, если явление змеи ещё как — то можно оправдать аномальной жарой или побегом твари из террариума, то дальше начинается фантасмагория.

Ричард тяжело вздохнул и принялся жадно глотать купленную по пути минералку. Когда в городе скрывается маньяк, на счету которого уже множество жертв, не стоит приводить в дом незнакомых людей. Сейчас он просто поблагодарит спасителя и постарается как можно вежливее выпроводить, и…

— Братик, ты вернулся? Я тут на минутку забежала к соседке, у нас соль кончилась… — Лесли, как всегда, не умела врать. Так и подмывало спросить, где, в таком случае, пресловутая соль. Но сейчас даже ругать младшую сестрёнку за то, что удрала из дома без разрешения, не хотелось.

Тем временем Лесли перевела взгляд на спутника своего брата — и неожиданно вздрогнула. Её глаза потемнели, как будто зрачок, разлившись, поглотил светлую радужку.

— Что вы здесь…

— Приветствую вас, — незнакомец чуть наклонил голову. — Я раньше много раз видел вас, но мы, тем не менее, незнакомы. Разрешите представиться: Седрик.

Ричард мысленно схватился за голову. Ведь он не собирался знакомить сестру с этим типом! Что — то в нём было отталкивающее, и отнюдь не женоподобная внешность. Может, то, что он вовсе не ощущал жары: какой нормальный человек захочет жариться в выглаженных брюках и водолазке, когда даже в купальнике чувствуешь себя беконом на сковородке?! А может, разноцветные глаза. Чёрт знает. Ясно одно: благодарность благодарностью, а к Лесли его подпускать явно не стоило. Напряжение тем временем ушло из лица сестры, и она беспечно заулыбалась:

— Меня зовут Лесли. А моего братишку — Рикки. Готова поспорить, он не представился.

— Ричард, — пробурчал несчастный. — Не Рикки.

Сестрёнка лишь пожала плечами в ответ на бормотание старшего члена семьи. Никакого уважения. Впрочем, она вообще редко задумывается, прежде чем что — нибудь ляпнуть.

— Вы — друг моего брата? Постойте, я же вас видела в Кровавом Гроте! Куда вы тогда ушли? Рикки, почему ты такой бледный, что — то случилось? А вот тут мы живём. Заходите, заходите! — и вот как вставить хоть слово в эту пулемётную очередь? Ричард беспомощно смотрел по сторонам, понимая: Фортуна сегодня повернулась к нему далеко не лицом. Конечно, Лесли очень общительная, ей хочется поболтать… Но ведь это не повод позволять ей знакомиться с подозрительными личностями!

— Я часто бываю в Кровавом Гроте. Это очень необычное место. И, я бы сказал, очень… своеобразное. Что касается моего ухода, всё просто: в дальней части пещеры есть небольшой проход, а за ним — туннели. Неподготовленным туда лучше не соваться: можно попасть под обвал, да и заблудиться ничего не стоит. Тем не менее, через туннели можно добраться до города: один из них выходит где — то в километре от Скарлетт — Бэй.

— Вау! — восторженно протянула Лесли, и её глаза тотчас мечтательно загорелись. Ричард поспешил вмешаться в разговор:

— Вы сказали, там можно заблудиться. Простите, если ошибаюсь, но вы не кажетесь мне безрассудным авантюристом, который может понадеяться на удачу.

Седрик снова улыбнулся. Даже улыбка у него была неприятная: холодная, колючая. Несмотря на солнечный день, по спине пробежалось целое стадо мурашек.

— Когда я был маленьким, я однажды потерялся в туннелях. Блуждал там, в темноте, почти три дня, без еды, воды и света.

— Ужас какой! — Лесли схватилась ладонями за побелевшие щёки. — Как в каком — нибудь фильме ужасов, да?

И снова этот нервирующий смех.

— Ну, в фильмах ужасов концы обычно не очень. У моей истории он счастливый. Через три дня меня, едва стоящего на ногах, нашли спасатели.

— И вы после этого снова вернулись в туннели? — Ричард недоверчиво покачал головой. От шока он уже относительно отошёл, и теперь ничто не мешало ему рассуждать логически. Испуганный ребёнок, блуждавший во мраке прибрежных пещер, никак не вязался с уравновешенным и невозмутимым молодым мужчиной.

Вместо ответа Седрик внимательно посмотрел на Ричарда. Странно — легко смотреть в глаза любому другому человеку, теперь же никак не получалось сфокусировать взгляд. Почему — то пространство окрашивалось то в светло — серый, то в пронзительно — синий. Словно пытаешься посмотреть одновременно направо и налево. Наконец, собеседник заговорил снова:

— Что ты знаешь о страхе? Да — да, именно ты.

— К чему это?! — Ричард отвернулся и немедленно услышал укоризненный вопль сестры:

— И этот человек меня упрекает в плохих манерах! Ну — ка, Рикки, уйми свою паранойю!

— Страх — он как облако ядовитого газа. Один раз дашь ему волю — и он тебя захватит, одолеет. Задушит. Я был ребёнком, и я боялся. Сейчас смешно вспомнить, но я плакал, если в комнате гасили свет или задёргивали шторы. Мне всё время казалось: я снова потерялся в туннелях, и на этот раз уж точно не выйду.

Режущая, бьющая по нервам откровенность. Этот мужчина вёл себя более чем странно. Разве о таком принято говорить с едва знакомыми людьми? Похоже, он так же, как и Лесли, заведомо считает весь мир своими близкими друзьями.

— Однажды я понял: так продолжаться не может. И я вернулся туда, где, как мне тогда казалось, обитал мой страх. В прибрежные пещеры. Честно говоря, поначалу было более чем жутко. Я знал — у меня есть фонарик, да ещё коробок спичек, я в любой момент могу разогнать тьму. И знаете что? Я почти сразу вышел к Кровавому Гроту. Оказалось, основной туннель абсолютно прямой, нужно было лишь не сворачивать и идти вдоль подземного ручья. Темнота осталась. Но теперь она надо мной не властна. Это как с чудищами под кроватью: их боишься, пока сам не заглянешь под кровать и не убедишься, что там пусто.

Седрик говорил спокойным, будничным тоном, явно рассказывая эту историю не впервые. Затем он внимательно посмотрел на Лесли:

— А вы боитесь темноты?

Ричард открыл было рот, собираясь предложить всем лимонада со льдом и таким образом хоть как — то сменить тему: слишком ему не нравилась хлещущая через край откровенность едва знакомого мужчины. Но Лесли ответила быстрее:

— Честно? Боюсь до жути! Всё время кажется, что кто — нибудь страшный стоит и на тебя пялится. Включишь свет — а это куча одежды или занавеска. И всё равно жутко!

— Страх победить не так и сложно, уж я‑то знаю, — в кои — то веки в разноцветных глазах появилась слабая искра тепла. — К слову, если хотите, я мог бы показать безопасный путь через туннели. Вы ведь часто бываете в Кровавом Гроте? Мало ли, что может случиться. Скажем, начнётся шторм. Не всегда можно выбраться по морю.

— Правда покажете? — Лесли восхищённо захлопала в ладоши, радуясь предстоящему приключению. Ричард уже чувствовал себя выброшенной на берег рыбиной: рот открывается, но не удаётся издать ни звука — вечно кто — то перебивает. Нет, теперь — то он точно скажет, что ей нельзя…

Искрящиеся восторгом светлые глаза уставились на Ричарда:

— Рикки, ты ведь пойдёшь?

Несчастный устало кивнул. Что ещё он мог сказать?..

Глава VI

— Рикки, ты немного погулять по туннелям собрался или там поселиться? — ехидно осведомилась Лесли, тыкая старшего брата пальцем в плечо и явно ожидая, что он сейчас завалится назад под тяжестью огромного туристического рюкзака. Ричард лишь отмахнулся:

— Я взял только самое необходимое!

— Ну — ка, ну — ка… — сунув руку в рюкзак, сестрица наугад выудила оттуда первый попавшийся предмет. Это оказался небольшой компас, при виде которого она снова расхохоталась:

— А тебе не кажется, что там, под землёй, могут быть магнитные аномалии — или как там эти штуки называются, из — за которых стрелку туда — сюда дёргает? Тогда по компасу быстрее потеряешься, чем с ним. И потом, Седрик уже сто раз там ходил! Ой, ничего, что я на «ты»? — Лесли прикрыла рот рукой и покосилась на терпеливо ожидавшего их у входа мужчину. Тот лишь слабо дёрнул уголками губ. Наверное, это означало в меру доброжелательную улыбку.

— Я не против, юная леди.

— Юная леди? — Лесли, не привыкшая к таким обращениям, снова глупо захихикала. — Вы так говорите, будто вы сами — древний старик!

— Лесли, можно немного повежливее?! — простонал Ричард, не понимающий такой доброжелательности со стороны малознакомого типа. Любой нормальный человек уже попытался бы одёрнуть несерьёзную малолетку, какой себя выставляла его младшая сестра. Но Седрик лишь уставился в небо, словно обнаружил там нечто чрезвычайно интересное — например, розовую летающую тарелку с зелёными человечками на борту.

— Всё в порядке. Она права. Так уж вышло, что моя мать была театральной актрисой и часто репетировала дома слова очередной роли. А так как она нежно любила трагедии и классическую литературу, думаю, можно догадаться, какой манере речи от неё в основном можно было научиться.

— Что, она тоже так разговаривает? Ну и ну! — Лесли в голос рассмеялась, лишний раз подтвердив, что одёргивать её совершенно бессмысленно. Седрик промолчал.

Под беспечный щебет сестры они брели вдоль запылённого шоссе. Из — за жары даже машины уже не ездили: не иначе как их владельцев перестали спасать кондиционеры, или им просто показалась не особо привлекательной перспектива жариться заживо в железных коробках с колёсами. Седрик же, кажется, вовсе не чувствовал жары. Даже Лесли, привыкшая к палящему солнцу с детства, накинула на плечи тонкое парео: смуглая кожа начинала стремительно приобретать оттенок варёного рака. Ричард устало вытирал со лба пот, то и дело прикладываясь к термосу с холодным чаем. И только их странный проводник, бледный, как только что выползший из могилы мертвяк, даже не запыхался, а светлая кожа, обычно обгорающая быстрее всего и слезающая после клочьями, даже не думала краснеть. Более того, с каждым порывом ветра он ёжился, словно от холода. Может, он болен? Хотя глупый вопрос. У здоровых людей не бывает разноцветных глаз.

Седрик остановился, огляделся и, убедившись в чём — то, решительно свернул с шоссе чуть в сторону, туда, где высилась отвесная скала. Пригнувшись, он решительно сдвинул в сторону кусок проволочной сетки, увитой каким — то ползучим растением, и посмотрел на своих спутников.

— Это здесь.

Ричард недоумённо уставился на тёмный провал, походящий больше на кроличью нору, чем на полноценный вход в пещеру. Интересно, туда вообще возможно пролезть, не ободрав бока? Рюкзак, похоже, в любом случае придётся пропихивать отдельно. Но Лесли, кажется, была в полнейшем восторге:

— Здорово! А там правда есть проход до самого Кровавого Грота?

— Если не сбиться с пути, то да, — кивнул Седрик и первым проскользнул в «кроличью нору». Почти сразу из угрожающе темнеющего провала послышался его невозмутимый голос:

— Только спускайтесь осторожно! Тут, внизу, много мелких камней. Можно подвернуть ногу, если спрыгнуть неудачно.

— Спрыгнуть? Там что, высоко?! — всполошился Ричард, но Лесли уже с радостным визгом исчезла в «кроличьей норе». Ничего не оставалось, кроме как, чертыхнувшись, последовать за сестрёнкой.

Было всё же не так уж высоко — чуть меньше метра. Не успев протиснуться через крохотный проход, Ричард почувствовал ногами неровную поверхность туннеля. Свет здесь, под землёй, исходил лишь из той дыры, через которую они попали внутрь, всё остальное пространство, тонущее в полумраке, представляло собой сплошной каменный мешок. Туннель в дальней части пещеры и вовсе походил на сгустившийся комок черноты. Нервно сглотнув, Ричард включил фонарик. Сразу стало спокойнее — ровно до того момента, когда Седрик всё же задумчиво покачал головой:

— Значит, и ты боишься темноты.

— Нет, просто не хочу навернуться, — огрызнулся в ответ Ричард и, стремясь доказать свою храбрость, первым направился к туннелю.

Луч фонарика шарил по неровным каменным стенам. Чуть в стороне мерно журчал теряющийся меж камней неширокий ручеёк. Как там говорил Седрик? Если держаться берега ручья, не терять его из виду — не заблудишься. Маленькая пещерка давно осталась позади. Как ни странно, туннель и впрямь оказался очень просторным, и во все стороны от него отходило множество других, более мелких. А ведь они, быть может, тоже где — то выходят на поверхность. Похоже, все прибрежные скалы Скарлетт — бэй напоминают изнутри гигантский муравейник.

Белое пятно света выхватило из пещерного сумрака что — то ярко — красное, размазанное по стене. В первое мгновение Ричард испугался, решив, будто это кровь, однако почти сразу сообразил: кровь бы со временем потемнела. Но после он разглядел рисунок — и сердце вновь бешено заколотилось.

Змея, пожирающая собственный хвост. Как на тех газетных фотографиях.

— Офигеть! — восторженно пискнула Лесли, тут же перепрыгивая через ручеёк и бросаясь к рисунку. Она ощупывала его, разглядывала, разве что лизнуть не попыталась.

— Откуда это здесь?! — резче, чем следовало, воскликнул Ричард и внимательно посмотрел на их проводника. Он же по — детски вскинул руки, словно защищаясь:

— Ещё б я знал! Только они здесь очень давно, ещё с тех времён, когда я был маленьким. Быть может, это что — то означало для местных жителей. Например, они так отмечали правильный путь через туннели. А может, эти метки ведут куда — то ещё.

— Куда — то ещё? — ход мыслей Лесли был настолько понятен, что Ричард готов был про себя проговорить каждое последовавшее слово. — А если где — то здесь спрятаны древние сокровища?! Представляете, как круто было бы пойти их искать! Это же было бы настоящее приключение, как в кино!

При всей своей живости, Лесли частенько бывала предсказуемой. К счастью, Седрик неожиданно покачал головой:

— Очень сомневаюсь, что здесь есть сокровища. Мне больше верится, что в пещерах когда — то жили. Были ли это коренные обитатели континента, или же кто — то из поселенцев… кто знает? — проводник коснулся бледной ладонью символа — бережно, как будто боялся, что тот исчезнет. Лесли притихла: не иначе как выдумывала очередную глупость, чтобы затем в неё безоговорочно поверить.

За спиной послышался шорох — словно кучка мелких камушков скатилась со стены вниз под чьей — то неловкой рукой. Ричард обернулся. Свет фонарика на мгновение выхватил из темноты бледное женское лицо. Взъерошенные кудрявые волосы огненно — рыжего цвета, широко распахнутые серые глаза… Она стремительно закрыла лицо рукой, словно стремясь защититься от света.

— Вы заблудились? — Ричард сделал шаг в сторону выбежавшей из бокового туннеля девушке. — Не беспокойтесь, мы проводим вас к выходу, только…

Под ноги не вовремя попался крупный камень, и Ричард споткнулся. Свет фонарика устремился к потолку подземного туннеля. Выругавшись, он крепче сжал единственный источник света, вновь посветил в тот же туннель… И не увидел ничего, кроме голых каменных стен. Ни звука. Ни шороха. Уж на что всё это смахивало на те представления с призраком дочери индейского вождя, которые они с Лесли регулярно устраивали, Ричарду резко стало не по себе.

— С кем ты разговаривал, Рикки? С собственной тенью? — и, довольная собственной шуткой, сестра рассмеялась. Он не ответил, вглядываясь в опустевший туннель. Впрочем, она и не ждала ответа.

Глава VII

После увиденного в пещерах Ричард никак не мог избавиться от странного ощущения, которое возникло не сразу, а только по возвращении. Чем дольше он вспоминал лицо рыжеволосой девушки, исчезнувшей в боковом туннеле, тем настойчивей шептал внутренний голос: он уже видел эту девушку раньше.

— Рикки, хватит искать смысл жизни! — Лесли щёлкнула пальцами перед носом у брата, заставив того подскочить от неожиданности. А может… в душе всколыхнулась слабая надежда.

— Там была девушка. В пещерах.

— Девушка? — многозначительно протянула сестра, в голове которой явно блуждали какие — то свои мыслишки. — Ох как интересно… Может, у тебя глюки, Рикки? Я где — то читала, что под землёй иногда бывают выбросы всяких газов, которые могут оказывать это, как его… ну в общем, воздействие.

— Я не шучу! — огрызнулся Ричард: он терпеть не мог, когда сестрёнка проявляла несерьёзность. Лесли обиженно надула губы и демонстративно отвернулась: она лет с трёх так делала, когда бывала чем — то недовольна. Злость испарилась. Что толку злиться, если это не поможет? Сколько бы лет ни исполнилось сестре, как бы она ни выглядела, она всё та же маленькая девочка, которую, прежде чем расспрашивать, нужно как — то заинтриговать.

— Я хочу сказать… может, она потерялась в туннелях? Тогда следовало бы сообщить спасателям. Вдруг кто — нибудь подавал заявление о её исчезновении и её уже ищут… — Лесли скрестила руки на груди, и Ричард тяжело вздохнул: как же сложно с этими девчонками! Будь его воля, он бы в своё время точно попросил бы вместо сестрёнки братика.

Хорошо. Значит, придётся подключать воображение.

— А если она как — то связана с тем символом в пещерах?

Лесли передёрнула худенькими плечами, пытаясь сделать вид, что затронутая тема интересует её даже меньше, чем какие — нибудь сезонные миграции южноафриканских пингвинов. На мгновение Ричард даже забеспокоился — не заболела ли она, и взволнованно заглянул ей в лицо. Заметив же заинтересованный блеск во взгляде сестры, мысленно вздохнул с облегчением.

— А может, это даже не живая девушка. Например, призрак.

— Ага. Настоящей дочери вождя, которая Полип — чего — то-там — ещё, или как ты её в последний раз обозвал?..

— Нет. Просто я вроде бы где — то слышал, что, зарывая сокровища, обычно оставляли призрака сторожить их. Убивали кого — нибудь и закапывали вместе с сундуком, чтобы отвадить воров.

Ричард продолжал говорить, не уточняя: не «где — то слышал», а от родной сестры, когда та была ребёнком. Многократно, во всех подробностях и непременно с какой — нибудь кровавой историей в стиле «Пират Деревянная Нога заставлял матроса выкопать яму, положить в неё сокровища, а потом стрелял ему в затылок и сам брался за лопату». Что поделаешь, маленькие девочки, даже если они такие беспечные глупышки, как Лесли, не всегда любят мультфильмы про волшебных фей и магию дружбы.

— Ты запомнил, в каком туннеле её видел? — сестра наконец — то перестала изображать обиду и повернулась к Ричарду лицом. — Сокровища ведь наверняка именно там! Страж пытался тебя шугануть именно оттуда, не откуда — нибудь ещё!

Восторженные вопли сестры напоминали повизгивания поросёнка. Следовало ковать железо, пока горячо:

— Вот — вот. Помнишь, Седрик говорил, что в пещерах нет никаких сокровищ? Он наверняка просто хочет заполучить их сам. Потому и соврал. Наверняка там что — то есть. Даже если это не золото, то сейчас любая индейская безделушка будет стоить целое состояние!

Любая нормальная девушка посмотрела бы на него, как на полного придурка, и непременно покрутила бы пальцем у виска. Любая, кроме Лесли: слишком хорошо Ричард знал свою неугомонную сестрёнку.

— Ты думаешь? — сестра задумчиво покусала нижнюю губу и принялась накручивать на палец прядь волос. — А с чего ты вообще взял, что сокровище индейское? Та женщина, которую ты видел, была похожа на индианку?

Ричард мысленно поаплодировал самому себе: вот и подошли к нужной теме. С одной стороны, было бы неплохо, если бы Лесли продолжала верить в пресловутые сокровища: так она оказалась бы подальше от Седрика. С другой — намного ли безопаснее в прибрежных пещерах, где можно попасть под обвал или даже просто потеряться, причём потеряться навсегда?

— Нет, совсем нет. Она была рыжая, кудрявая такая, лицо немного круглое, глаза выпученные… — не дав брату договорить, Лесли разочарованно отмахнулась:

— А я‑то думала! Наверное, просто какая — нибудь туристка. Они ж ваще без башки, везде лезут, даже там, где зашибить может.

Слышать старушечье ворчание от сестры, которая сама не отличалась рассудительностью, было забавно, но сейчас следовало убедить её в существовании призрака. Состроив как можно более серьёзное лицо, Ричард воскликнул:

— Разве туристы исчезают, стоит только отвернуться? Если бы она ушла, я бы точно услышал шаги. Ты же помнишь, какое там, в пещерах, эхо!

Погасший было интерес разгорелся с новой силой.

— Рыжая, говоришь? А может, она была ведьмой? Ну, знаешь, про рыжих же говорили, мол души у них нет и всё такое… Тогда понятно, почему её оставили на страже: думали, раз ведьма, то сильная! А если уж к чёрной магии прибегли, то и сокровище наверняка очень крутое…

Ричард, кивая, как китайский болванчик, пытался ввернуть хоть слово в очередную пулемётную очередь, но сестра уже увлеклась и его не слушала. Вот и как теперь спросить, не помнит ли она огненно — рыжую, кудрявую женщину среди их знакомых?..

— Нужно подготовиться… — бормотала себе под нос Лесли, задумчиво перелистывая свою старую энциклопедию. — Где — то я читала похожую историю, по — моему, там даже рыжая ведьма была…

Сестра ушла в своё собственное измерение, отмеченное табличкой «Не беспокоить». В ближайшую пару часов расспросы попросту не имели смысла. Ну, по крайней мере Лесли нашла себе новую игру и, пусть на время, но забыла о Седрике.

Взяв в руки газету, Ричард взглянул на первую страницу — и едва удержался от вскрика. Сначала ему показалось, что он сходит с ума, и пресловутая девица из туннелей уже начала ему мерещиться. Но вот же она, смотрит со страницы. Только здесь она не напугана, а улыбается. И лишь затем взгляд опустился ниже, на текст под фотографией. «Пропала без вести»… «Месяц назад ушла из дома и не вернулась»…

Месяц?! Вряд ли неподготовленная девушка смогла бы так долго прожить в туннелях, да ещё и без посторонней помощи. Может, она сама вздумала податься в отшельницы? Но тогда почему ничего не сообщила своей семье?.. Если её держали там силой, то почему она не пошла за ними? Испугалась? Кого?…

Голова готова была лопнуть от множества вопросов. Ясно было одно: нельзя оставить всё, как есть. Нужно разобраться в происходящем. Не дать пострадать Лесли. И не дать ей вляпаться по самые уши. Впрочем, ещё неизвестно, что будет сложнее…

Глава VIII

«Золотая бухта», старейший и по совместительству единственный ныне работающий театр в Скарлетт — Бэй, отнюдь не соответствовал своему роскошному названию. Туристы больше предпочитают походы по магазинам и ресторанам, изредка — выбираются в кино; Ричард слабо представлял себе приезжих, которые вздумают на отдыхе насладиться театральной постановкой. Ну — ка, что тут нынче ставят? Ого! Судя по афишам, пестревшим возведёнными к небу глазами, карикатурно — пафосными жестами и трагическим названиям, администрация «Золотой бухты» сама роет своему детищу могилу. Как ни закатывай глаза при многозначительном «Классика вечна!», а в десятый раз смотреть на страдания короля Лира и вечное «Быть или не быть» точно не пойдёшь.

Ричард остановился неподалёку от входа и тяжело вздохнул. Вот и на кой он сюда явился? Да, Седрик случайно обмолвился: его мать некогда была театральной актрисой. Поначалу идея разыскать эту женщину казалась вполне осуществимой: если подозрительный тип действительно местный, она должна была играть именно в этом театре, больше просто негде. Если же учесть, что Седрик — приблизительно ровесник самого Ричарда, то его мать вполне может быть ещё жива… а кто расскажет о человеке больше, чем его ближайшая родственница?

Теперь же, на подходе к театру, вроде бы логичная и складная версия стремительно превращалась в рушащийся карточный домик. Если она жива, если играла в этом театре, если кто — нибудь здесь поможет её найти, если удастся вообще с ней заговорить… Слишком много «если». Ворчливый внутренний голос твердил: прекрати страдать ерундой, брось всё это дело, просто держи Лесли под замком, пока маньяка не поймают…

— Молодой человек, вы собираетесь покупать билет?

Ричард подскочил: за невесёлыми раздумьями он не заметил, что уже пару минут топчется у кассы под хмурым взглядом билетёрши. Натянув очаровательную улыбку, он полез в карман. Как назло, вместо денег подворачивалась какая — то ерунда: обёртка от жвачки, пуговица, ключи… Продолжая улыбаться, он поднял голову — и едва не вскрикнул от неожиданности.

Билетёрши, особенно столь суровые, в большинстве своём одинаковы: дамы со строгой причёской и сжатыми в нитку губами. Эта же напоминала постаревшую куклу Барби: слишком яркий макияж, слегка растёкшийся по вспотевшему от жары лицу, слишком жёлтые волосы, слишком прямая спина. Лесли про таких говорила — «Косит под виноградинку, а на деле — изюм протухший». Но не дикий вид билетёрши поразил Ричарда.

Глаза. Один — серый, другой — голубой. Ричард сам не верил собственной удаче: какова вероятность, что в таком сравнительно небольшом городке, как Скарлетт — Бэй, будут проживать два человека с подобной аномалией, не являющиеся близкими родственниками? Желая проверить предположение, он спросил:

— Простите, вы… вы ведь раньше были актрисой, верно?

Билетёрша озадаченно моргнула. Ещё немного — и она широко улыбнулась, так широко, что Ричарду показалось: это у людей максимум тридцать два зуба, а у этой — все шестьдесят четыре. Кокетливо похлопав похожими на трижды выкрашенную масляной краской решётку ресницами, она захихикала — совсем по — девичьи:

— Вы меня удивляете, молодой человек! Видите ли, однажды я вынуждена была оставить сцену. Ах, какая трагедия, какая трагедия! После я многократно хотела вернуться, но увы, увы — рано или поздно приходит срок, когда возврата уже нет. Sic transit gloria mundi! Ах, что же я, вы, наверное, не знаете латынь…

Ричард привык к качке, и никогда ранее не испытывал приступов морской болезни. Но сейчас, под неумолчную болтовню билетёрши, его начало подташнивать.

— Так откуда вы обо мне знаете? Ведь вы так молоды и, верно, не застали времён расцвета моей карьеры! Ах, как печально… — пригорюнившись, дама извлекла откуда — то кружевной платочек и аккуратно промокнула им сухие глаза, стараясь не размазать устрашающую боевую раскраску. Ричард терпеливо ждал, когда ему позволят ввернуть хоть слово, и утешал себя мыслью: скоро хоть что — то станет понятно! Вот уж точно — изюм протухший, а всё туда же. Хорошо, что их разделяет стекло: иначе бы постаревшая Барби картинно рыдала бы на его плече.

— Ваш сын рассказал, — торопливо ввернул в очередную тираду Ричард. Произнести более длинную и связную фразу было бы очень проблематично: дамочка не затыкалась больше, чем на пару секунд. Тем большей неожиданностью оказалась повисшая тишина. Казалось, последние слова зависли в колышущемся жарком мареве. Постаревшая Барби больше не заламывала руки, не ломала комедию: она смотрела серьёзно и пытливо. Даже слишком серьёзно. Уж лучше бы она по — прежнему щебетала, строила из себя виноградинку и не давала сказать и слова, чем судорожно стискивала в отчего — то дрожащих пальцах платок.

— Я не помню вас среди его знакомых. Как ваше имя?

Ричард передёрнулся. Да эту дамочку, когда она серьёзна, можно отправлять бороться с глобальным потеплением. Одно её слово — и замёрзнет не только Арктика, но и все океаны мира.

— Вряд ли он успел обо мне рассказать. Мы… мы совсем недавно познакомились.

Платок выпал из нервно сжимающихся пальцев. До того красное лицо стремительно побелело, отчего косметика выступила на нём ещё ярче. Ричард напряжённо всматривался в лицо постаревшей Барби, ожидая ответа.

— Молодой человек, вы меня с кем — то спутали. Так будете брать билет?

Спутал?! Да быть того не может! Ричард упрямо сжал губы:

— У вас ведь есть сын. Седрик. Недавно мы встретились в Кровавом Гроте, и…

— Хватит! — взвизгнула — как пилой по ушам резануло, — Молодой человек, есть вещи, с которыми не шутят!

— Но я вправду знаком с вашим… — Ричарду вновь не дали закончить. Постаревшая Барби внимательно посмотрела на него — глаза в глаза. Как удав, гипнотизирующий кролика.

— Мой сын мёртв.

— Что?!

Ричарду показалось — ослышался. До сих пор всё шло настолько гладко, что казалось — только так и может быть. Ведь он нашёл её, мать Седрика, толком даже не ожидая встречи и не надеясь на неё. Лжёт? Нет. Нельзя лгать с таким взглядом — тяжёлым, ненавидящим, словно он случайно ткнул пальцем в давно зажившую, но всё ещё ноющую рану.

— Седрик мёртв, и сирена мертва. У меня больше нет детей. А теперь — уходите. Не смейте, вы слышите, не смейте со мной шутить!

Ричард резво попятился: поворачиваться к дамочке спиной он боялся. Сирена?! Администрация «Золотой бухты» явно не следит не только за состоянием театра, но и за сотрудниками. Да, дамочка кажется нормальной, но что она несёт?! Похоже, ей начисто снесло крышу. Одно упоминание Седрика — и она превратилась из стареющей кокетки в фурию!

Лишь за углом Ричард остановился и перевёл дыхание. Что ж, отличный урок на будущее: если Фортуна слишком долго поворачивается к тебе лицом, не удивляйся, что в самый ответственный момент она покажет задницу.

Глава IX

— Рикки, мы с Джей будем искать клад! Представляешь, оказывается, здесь действительно одно время жила ведьма…

Ричард слушал, периодически кивая, но мысли сейчас витали очень далеко от Кровавого Грота и его тайн. Что он вообще знает об их новом знакомом? Ну… его зовут Седрик. Блондин, разноцветные глаза. С чего он вообще взял, что подозрительный тип говорит правду?.. Быть может, он знал когда — то настоящего Седрика. Того, о смерти которого рассказала билетёрша «Золотой бухты». И тогда…

Тут же перед внутренним взором пронеслись совершенно одинаковые глаза Седрика и той женщины: один — прозрачно — серый, другой — синий. С чего взял? Да всё с тех же глаз! Даже если этот человек знал когда — то покойного сына бывшей актрисы, это не объясняет наличия у него точно таких же глаз. Значит, всё — таки Седрик, сын билетёрши из «Золотой бухты». Но почему тогда она сказала «Он мёртв»? И причём тут какая — то сирена?

— Кто мёртв? Какая сирена? — с неожиданным интересом переспросила Лесли, и Ричард торопливо замахал руками. Проклятье. Это ж надо было ляпнуть часть размышлений вслух! Не хватало только, чтобы сестра в это влезла! Лихорадочно пошарив взглядом по комнате, Ричард натянул улыбку и затараторил:

— Да так. У меня забавная ситуация вышла. Одна моя старая знакомая уверяет, что её муж мёртв, хотя я и многие другие прекрасно знаем, что он жив. Как думаешь, с чего это её понесло?

Да, времени на то, чтобы выдумать более правдоподобное объяснение, просто не нашлось. А что поделаешь, если первым, что попалось на глаза, оказалась старая телепрограмма и краткое описание какого — то бразильского сериала?

Лесли тем временем задумчиво почесала ухо:

— Может, они поругались? В смысле, совсем рассорились, прямо насмерть. Одна моя подружка, Делия, да ты её помнишь, мы учились вместе… В общем, когда её парень бросил, она всем говорила, что он — мертвяк. Да ещё с подробностями, мол, в море за буйки заплыл, под винт яхты попал, в кашу перемололо…

Всё — таки девчонки, независимо от возраста, — ужасные существа. Ричард поймал себя на мысли: не хотелось бы быть парнем этой Делии. Ладно, пока просто выдумывает, а ну как достоверности ради сама прибьёт? Следом пришла и другая: а ведь Лесли права. И почему такое простое решение не пришло ему в голову раньше?

— Ты лучше про ведьму послушай! — Лесли метнулась к письменному столу и сунула под нос брату ветхую книжицу, грозящую развалиться на куски. — Знаешь, что тут написано? Знаешь? Знаешь?

Так и подмывало сказать «знаю», после чего заняться чем — нибудь полезным. Например, подумать, где ещё можно что — то разузнать о Седрике. Хотя зачем узнавать о нём? Лучше собрать все старые газеты и журналы, почитать внимательнее статьи, посвящённые Змеиному Фантому… быть может, были свидетели, которые видели маньяка и имеется фоторобот, с которым нового знакомого можно будет сравнить. Или что — то в этом роде. Не может же не быть вообще ни одной зацепки!

— … Её звали Арленной, и никто не знал, откуда она взялась. Просто однажды пришла в Скарлетт — Бэй — а ведь это самый старый город на побережье, других тогда не было! И на самолётах сюда тоже не летали, только плавали на кораблях. Арленна же появилась из ниоткуда, что уже странно, правда?

Ричарда и раньше мало интересовали байки о средневековых ведьмах, тем более что сюжет у них был даже более предсказуемый, чем у легенды о прекрасной дочери вождя, бродящей по Кровавому Гроту. Жила — была девушка, которая почему — то кому — то не нравилась, потом её сожгли на костре, но перед этим она всех прокляла. Возможны, конечно, вариации, только все их он уже заучил наизусть — разумеется, в изложении восторженно распинающейся сестры. Такие легенды больше похожи на приключенческие романы. Наверняка и выдумывали их от скуки, за неимением огромной кучи книг, компьютеров и телевизоров. А потом от той же скуки начинали в них верить. Как можно забивать голову ерундой, когда есть гораздо более важные задачи?!

— … И за это её решили сжечь, представляешь? — Лесли уставилась на брата круглыми, как блюдца, глазами, схватила его за плечи и слегка встряхнула. Ричард едва подавил зевок: легенда о местной ведьме и в самом деле не отличалась оригинальностью. Но сестре простая история уже казалась чем — то невероятно захватывающим. То и дело хватая потрёпанную книжку и тыкая пальцем в строчки, она продолжала рассказывать:

— А потом назначили день казни. Но пошёл дождь, сильный — сильный, и поднялся жуткий ветер. Все говорили — ведьма это наколдовала, чтобы огонь не смог разгореться. Солому и хворост у её ног поджигали шесть раз, и шесть раз ливень гасил его. На седьмой же раз Арленну облили маслом, но и тогда она сгорела не до конца: из пепла потом достали её голову, абсолютно целую, даже волосы были не тронуты пламенем…

Ричард кивал, как китайский болванчик, прикидывая, как бы понезаметнее смыться. Иногда в увлечённости сестры есть и свои минусы: да, сейчас она занята делом, но разве нормально так истово верить в глупые сказки?

— Так вот, а раньше был такой обычай: всяких гадов и им подобных закапывали не на кладбищах, а на перекрёстках дорог, ну, чтобы, если они даже встанут как призраки, они не могли найти дорогу к своим убийцам и отомстить. Знаешь ведь?

Ричард знал. Когда тебе на голову постоянно выливают бесполезные сведения, волей — неволей что — нибудь из них запомнится. Даже если очень стараешься не слушать и не вникать в смысл радостного щебета.

— Так вот, Арленну похоронили в туннелях! — Лесли радостно подскочила, — Наверняка кто — нибудь воспользовался этим, спрятал там сокровища в надежде, что призрак ведьмы отпугнёт желающих поживиться. Но даже если там нет сокровищ, то ведь привидение взаправдашнее!

Привидение? Нет уж. Ричард видел живую девушку, и не какую — то там давно поджаренную на костре ведьму, а пропавшую совсем недавно. Что она делала в туннелях? Чего испугалась? Не Седрика ли?..

— Так, я всё переписала… — Лесли захлопнула книжку. — Слушай, мы завтра прямо с утра отправляемся… Занесёшь это в библиотеку?

Взяв в руки ветхую книжонку, Ричард задумчиво взвесил её на ладони. Причин отказывать не было. Тем более что в библиотеку и впрямь стоило бы наведаться.

Глава X

Есть в мире особенные места, над которыми не властно время. Сколько бы ни прошло лет, да пусть даже десятилетий и веков, они не переменятся. Придёшь к ним — и будто провалишься в далёкое прошлое.

Такова была и Центральная Библиотека Скарлетт — Бэй, расположившаяся в одном здании с небольшим краеведческим музеем. Вся гордость музея состояла в паре битых глиняных черепков да старой индейской трубке; Ричард ещё помнил, как их всем классом приводили полюбоваться на «историю родного города». И вот сейчас, на подходе к знакомому зданию, он по привычке позёвывал, старательно прикрывая рот рукой. Музей — в левом крыле, библиотека — в правом…

Не изменилась и библиотекарша миссис Хилл, полная старушка в поросячье — розовом костюмчике, разве что на лице прибавилось несколько новых морщинок. Она, как всегда, разгадывала кроссворд; невольно захотелось взглянуть на год выпуска журнала — а ну как даже кроссворд тот же самый?.. Тем временем миссис Хилл обратила внимание на посетителя, всплеснула руками и отложила журнал:

— Рикки? Как же давно ты не заглядывал!

Ричард невольно улыбнулся. Всё действительно по — прежнему. Когда он в последний раз заглядывал сюда, ему не исполнилось и восемнадцати. И вот теперь миссис Хилл по — прежнему видит в нём мальчишку.

— И в самом деле давно.

Он отдал книгу — и смотрел, как радостная библиотекарша, похожая на суетливую пчелу, мечется между полок, пристраивая ветхий томик на его законное место. Вернувшись, она задумчиво потеребила журнал и спросила:

— Тебе что — нибудь ещё нужно?

Оторвавшись от разглядывания подпирающих потолок книжных шкафов, он кивнул:

— Да. Газеты. Они же у вас есть, верно?

Миссис Хилл по — совиному моргнула, после чего неопределённо махнула рукой куда — то в сторону дальних полок:

— Рикки, ты ведь сам найдёшь, что именно тебе нужно, да?

Да уж, некоторые вещи и в самом деле никогда не меняются. Впрочем, стоит ли винить пожилую даму в чрезмерной лени или невыполнении обязанностей? Он сам не уточнил, какое издание ищет. Ричард знал и другое: пусть кажется, что последний раз новые книги в древнем помещении появлялись ещё до его рождения, это не так. Миссис Хилл давно изобрела для себя лучший способ сэкономить на свежей корреспонденции. Зачем выписывать журналы, если достаточно повесить над дверью написанное аккуратным округлым почерком объявление: «Уважаемые посетители! После прочтения не выбрасывайте газеты и журналы, а приносите к нам. Администрация будет вам очень благодарна за любые свежие поступления».

Чихнув от попавшей в нос пыли, Ричард огляделся. Не похоже, чтобы пресловутые «свежие поступления» складировались именно здесь. На продавленных, потрескавшихся деревянных полках покоились здоровенные пожелтевшие стопки. В общем — то, миссис Хилл права — это газеты. Вот только он не слишком бы удивился, если бы в одной из них увидел текст в стиле: «Ввиду падения метеорита ожидается сильное похолодание. Динозавры в панике». Это явно не то, что нужно.

Развернувшись, Ричард немного не рассчитал и от души приложился локтем об один из шкафов. Дерево угрожающе затрещало — или это была кость? Выругавшись, он сделал шаг вперёд — и тут на него свалилась одна из пыльных стопок.

— Рикки, ты цел? — заволновалась откуда — то из — за высоких полок миссис Хилл. Он сел на полу и озадаченно потёр голову, прикидывая, не пострадало ли в ней что — нибудь жизненно важное. Судя по всему, удар тяжеленной стопкой прошёл без особых последствий. Если бы непременно пошутила, что всё лишь потому, что мозг братца находится далеко не в голове.

— Рикки! — надрывалась библиотекарша. Ричард потряс головой, приходя в себя и окидывая взглядом разлетевшиеся по проходу между шкафами газетные листы:

— Всё в порядке, миссис Хилл. Не беспокойтесь.

В порядке — то в порядке, но исследование газет за последние месяцы явно откладывалось: сперва было бы неплохо пристроить на прежнее место дезертировавшую стопку. Ричард ещё раз оглядел усеявшие проход газеты. Даже толком не ясно, с чего начать. Ага, вон там, чуть в стороне, папка, в которую их нужно складировать. Кажется, именно её широкий корешок и поприветствовал минутой ранее затылок незадачливого посетителя. Что ж, вряд ли это займёт много времени.

Не глядя, Ричард принялся утрамбовывать упорно не желающие возвращаться на прежнее место листы. Взгляд машинально скользил по выцветшим заголовкам. Надо же, оказывается, десять лет назад это издание уже существовало! Правда, как и большинство провинциальных газет, повествовало оно о какой — то ерунде: реклама гостиниц с незнакомыми названиями — наверное, те давным — давно закрылись, объявления о потерявшихся домашних животных, статьи о городских праздниках, сплетни из жизни местных «знаменитостей»…

Край очередного листа чиркнул по пальцу, и на коже выступила тонкая красная полоска. Тихо выругавшись, Ричард недобро уставился на газету — и замер. Оттуда на него смотрело знакомое лицо. Билетёрша из «Золотой бухты», только намного моложе, улыбалась своей фирменной улыбкой в шестьдесят четыре зуба. Пусть чёрно — белое фото и не позволяло различить цвета, но один глаз был намного темнее другого. У неё — и у худенького, болезненного ребёнка, так не похожего на красивую мать.

«После долгой болезни скончалась юная Сирена Вандербилт, дочь театральной актрисы, известной под псевдонимом…»

Сирена! Значит, мифические морские девы тут не причём. Это было имя — имя покойной дочери бывшей примы. Значит, она не сошла с ума — по крайней мере, говоря о смерти некоей «Сирены». А этот мальчик у неё на коленях — Седрик? Нет, всё — таки от газет доисторической эпохи есть хоть какая — то польза: теперь, по крайней мере, известна фамилия подозрительного типа. Ричард торопливо принялся листать газеты, надеясь, что где — нибудь ещё промелькнёт знакомая фамилия. Сухие, жёсткие, кажется, готовые сломаться листы сменяли друг друга. Один, два — и взгляд упёрся в громкий заголовок:

«Проклятие семьи Вандербилт»

Текст оказался под стать — пафосный, написанный рукой начинающего графомана. «Едва только смолк в Скарлетт — Бэй плач по трагически ушедшей Сирене, как в семье Вандербилт произошла новая трагедия. Напоминаем, накануне Седрик, брат рано оставившей нас девочки, ушёл из дома и не вернулся. До сегодняшнего дня безутешные родители не оставляли надежды отыскать его живым, но действительность оказалась жестока. Мальчика в крайне тяжёлом состоянии отыскали в одном из подземных туннелей неподалёку от Кровавого Грота…»

Ричард раздражённо фыркнул. Верно, Седрик ведь рассказывал, как в детстве заблудился в прибрежных пещерах. Значит, в этом он не соврал. Однако журналюги и тут отличились: если ребёнка нашли, то какое там «проклятие»? Конечно, каждый зарабатывает на хлеб, как умеет, но разве настолько хуже стала бы статья, если бы называлась как — нибудь по — другому. «Чудесное спасение» там, или…

«… Ребёнок, сбившись в темноте с пути, стал звать на помощь. Нам остаётся только гадать, что произошло после: наиболее вероятно, что громкие крики вызвали обвал. Мальчика с многочисленными травмами доставили в больницу, но увы — усилия врачей оказались тщетны. Седрик Вандербилт скончался, не приходя в сознание».

Газета выскользнула из рук, спланировала обратно на пол. Ричард озадаченно смотрел на неё, словно ожидая, что остаток статьи ему почудился после удара по голове. Скончался? Ей — богу, так можно и в призраков поверить, и в прочую чепуху. Лесли бы уже с десяток лекций на эту тему прочитала, после чего кинулась бы расспрашивать нового знакомого о прелестях загробного мира. Но он — то — разумный человек! Остаётся только одно объяснение: их новый знакомый — лжец. И зовут его, скорее всего, как — то иначе. Глаза? А кто сказал, что нельзя нацепить разноцветные линзы? И потом, намного разумнее выдавать себя за реально существовавшего человека, чем за кого — то ещё. Сколько их, тех, кто помнит чужую трагедию десятилетней давности? Единицы. Если «Седрик» — действительно преступник, он наверняка запасся и фальшивыми документами на чужое имя.

Уложив на место последнюю газету, Ричард выпрямился. Древние издания только лишний раз подтвердили: бесполезно искать информацию о том, кто выбрал личину погибшего мальчика. Лучше вместо этого узнать больше о Змеином Фантоме.

Глава XI

В свете тусклой лампы чёрно — белыми казались даже цветные фотографии, украшавшие обложки газет. Ричард наклонился чуть ниже к очередному испещрённому мелким текстом листку: в читальном зале, сколько бедолага его помнил, всегда не хватало света. Помнится, когда — то он, ещё будучи школьником, прицепил на дверь объявление: «Прихадити са сваим фанариком», и миссис Хилл схватила его за руку. Ругала в итоге не только за хулиганство, но и за безграмотность.

Ричард в принципе не особо любил дешёвые печатные издания из разряда жёлтой прессы и читал их в основном от скуки. Время текло невыносимо медленно; у него затекла шея, болела голова, а задница, кажется, уже приняла форму жёсткого деревянного стула. Закрыв глаза, он мог бы сходу выдумать очередную статью о Змеином Фантоме, аккуратно, по кусочкам склеив шаблонные фразы, кочевавшие из одной заметки в другую. Большинство журналистов не утруждали себя какой — то новой информацией: не иначе как все силы уходили на пафосные заголовки и графоманские тексты. Всей толпой они долдонили одно и то же, причём вся информация запросто умещалась на половине тетрадного листа. Мёртвых девушек находили на улицах города: убийца не прятал тела, напротив, словно выставлял напоказ. И ни одного свидетеля, словно действовал человек — невидимка. Рядом с трупами всякий раз красовался один и тот же рисунок — приоткрытая чёрная дверь, а над ней — змея, пожирающая собственный хвост. Такую же змею девушкам выжигали на груди, из — за чего, видимо, маньяк и получил своё прозвище.

Выжигали… Ричард раздражённо прикусил ручку. Интересно, никому не показался странным этот факт? Как — то в детстве он случайно упал локтем на включённую конфорку, так, что остался небольшой шрам. И это было больно. Настолько больно, что на его крики примчались соседи. А тут, значит, какой — то человек разрывает девушкам на груди одежду, прикладывает раскалённое железо — и ни единого звука? Ладно бы он вырезал им языки… Хотя, быть может, клеймо ставилось уже на мёртвых телах? Мертвецам кричать несвойственно. Стоп, а откуда у маньяка бралась горячая железка? Он что, таскает её с собой по улицам? И так, и так получался несусветный бред. У Змеиного Фантома просто не хватило бы времени, чтобы…

Время! Ричард так и подскочил. Ну как он раньше не сообразил! Девушки исчезали почти за месяц до того, как их находили мёртвыми. Конечно, он был далёк от медицины, но что — то подсказывало: трупы месячной давности не будут выглядеть так, словно их только — только зарезали. Значит, есть место, где их держали до тех пор, пока… пока они не умирали.

Ричарда слегка затошнило от ещё одной неприятной мысли. Где может быть это место? В Скарлетт — Бэй дома стоят вплотную друг к другу, улицы очень узкие, высоток нет, подвалы — историческая редкость. В городе просто без шансов спрятать кого — то настолько хорошо, чтобы никто из соседей не обратил внимания. Вдоль побережья, конечно, ещё есть множество городков, но на дорогах слишком высок риск попасться. А ведь перевозка трупа — это вам не парковка в неположенном месте, да и девушку с перерезанным горлом проблематично выдать, к примеру, за спящую или пьяную, усадив на заднее сиденье. Нет, их прятали где — то поблизости. Где? Да в прибрежных пещерах, куда он собственноручно заслал Лесли, подумав, что чем дальше от города, тем в большей безопасности! И может статься, что странные знаки указывают не путь к кладу, а путь к убежищу маньяка — недаром они совпадают с теми знаками, что он оставляет на телах и рядом с ними.

По спине стадами побежали мурашки. Седрик утверждал, что эти символы были там давно, ещё со времён его детства. Но чего ему стоило солгать? И ведь как он задёргался, когда Лесли предположила, что рисунки на стенах указывают путь к сокровищам! Не иначе как не хотел, чтобы кто — то шёл по ним. Но тогда…

Схватившись за голову, Ричард бросился к дверям, уже не услышав оклика миссис Хилл:

— Рикки, куда ты?..

Похоже, сегодня добродушной любительнице кроссвордов придётся в кои — то веки самой пристроить газеты на полку. Мысль мелькнула, но надолго не задержалась: видимо, её вытрясло из головы из — за слишком быстрого бега. Быстрее, быстрее… Ричард молил всех богов разом, чтобы только Лесли уже вернулась домой. Не хватало только, чтобы она потерялась там, в туннелях, где скрывается убийца. Поворот.

А ведь теперь всё сходится! Та пропавшая рыжеволосая девушка, наверное, каким — то образом смогла сбежать из подземного убежища и блуждала по туннелям, пытаясь отыскать выход. Но почему она сбежала, почему не пошла за ними? Да проще простого! Если Седрик — действительно тот, кто держал её взаперти, она не оценивала действительность адекватно, увидев его, могла решить, что они заодно, вот и поспешила скрыться!

Вот и дверь дома… Приоткрытая. Ричард остановился, пытаясь перевести дух. Ведь не может же быть, чтобы Лесли забрали? Пусть даже у него будет в запасе ещё месяц, чтобы найти её, но разве…

Кровавые картины, навеянные жуткими газетными фото, с треском разлетелись на куски. Лесли, беспечно болтая ногами и надувая пузыри из жвачки, сидела на продавленном диване и что — то оживлённо рассказывала о своей ведьме. Слушателем же оказался… Седрик. Внутри — не иначе, как от облегчения — словно лопнул давно раздувавшийся шар, и Ричард воскликнул:

— Лесли! Сколько раз повторять — закрывай дверь!

— Чего ты на меня кричишь?! — возмутилась сестрёнка. — Я же дома, ну какой вор сюда полезет?

Ричард постепенно переводил дыхание. Она жива. Она дома. С ней всё хорошо. Тем временем незваный гость обернулся, с интересом просвечивая неприятным, колючим взглядом его лицо.

— Вы, кажется, очень взволнованны. Может, вам стоит…

— Уходите отсюда.

Слова вырвались раньше, чем для них возникло более — менее приличное оправдание. Повисло неловкое молчание.

— Рикки, ты перегрелся? — жалким голосом осведомилась сестра. — Между прочим, он мне помогает! Представляешь, оказывается, та ведьма, ну, помнишь, про которую я рассказывала, она…

Ведьма, ведьма! Ричард стиснул зубы. Сколько ещё лет ему придётся выдавливать из младшенькой это ребячество?! Ей ведь не два года, чтобы верить в глупые сказки.

— Я сказал: уходите. Я не хочу, чтобы вы приходили к моей сестре.

Лесли, захлопнув книжку, неожиданно рассмеялась — настолько привычно, спокойно, что всё напряжение разом улетучилось. Ричард представил, как сейчас смотрится — взъерошенный, да ещё и развопился… Из груди вырвался нервный смех.

— Братец, ты чего себе там удумал? Не переживай, на мои руку и сердце, да и на остальные части тела, пока что ещё никто не покушается! Не играй в ревнючку!

— Простите меня, — Седрик, поднявшись, чуть склонил голову, — Я, наверное, должен был бы предупредить вас о визите… Всё же мне понятно ваше беспокойство. Оставлять несовершеннолетнюю девушку, к тому же столь привлекательную, наедине с малознакомым мужчиной…

Лесли мигом порозовела. «Привлекательную девушку»? Как — то с таких позиций он сестру точно не рассматривал. Следом явилось ушедшее было раздражение. Наверное, он так со всеми действует. Сначала заманивает, сыплет ласковыми речами, а потом…

— В любом случае, мне уже пора, — незваный гость поднялся. Сегодня он был одет ещё более странно, если учесть извечную жару: запаковался в явно тёплый длинный плащ, не снял даже в помещении. Он бы ещё шубу напялил. Может, он и в самом деле болен? Иначе с чего вдруг постоянно мёрзнет?

«Мертвецам всегда холодно»… Ричард передёрнулся. Откуда только вылезла эта идиотская фразочка? Не иначе как что — то из болтовни сестры.

— Я вас провожу.

Очередная фраза сорвалась лишь под влиянием эмоций: что угодно, лишь бы убраться из — под испепеляющего взгляда сестры. Седрик тихо засмеялся, пусть глаза и оставались напряжённо — холодными:

— Вы обо мне беспокоитесь? Как трогательно.

Они шли вдоль шоссе. Сгущался вечерний полумрак. Неподалёку мерно шумело море. Лишь когда дом остался позади, Ричард вновь заговорил:

— А почему бы и нет? Сейчас на улицах небезопасно. Да вы и сами, я думаю, это знаете.

Седрик остановился.

— Вы полагаете, мне стоит беспокоиться? Насколько мне известно, Змеиный Фантом охотится исключительно на молодых девушек. Или, по — вашему, есть риск ошибки с его стороны?

Ричард пытался заговорить, но отчего — то язык словно примёрз к нёбу. Тот, кто, быть может, убивал и мучил несчастных девушек, смотрел прямо ему в глаза, гипнотизируя, как змея — жирного кролика.

— Сколько же в тебе страха? Явно больше, чем в ней.

Слова резко перестали иметь смысл. Мысли кружились, как в калейдоскопе из двух цветов. Синий. Светло — серый. Цвета настолько не сочетались между собой, что казалось, будто лицо Седрика сострочено из двух половин. Линзы. Да, просто линзы…

— Не бойся, — голос, понизившийся до шёпота, походил на змеиное шипение; разноцветные глаза оказались настолько близко, что, казалось, стоит чуть податься вперёд — и столкнёшься с их обладателем лбами. Руку перехватила бледная, не по — мужски узкая ладонь. — Это не больно.

Что — то кольнуло запястье, тихий вскрик поймали чужие губы. На мгновение показалось, будто что — то блеснуло под плащом — что — то чёрное, гибкое, чешуйчатое…

А затем всё закончилось. Ричард озадаченно моргнул. Седрик стоял на пару метров в стороне, и уж точно никак не мог бы мгновением раньше держать его за руку.

— Так вы думаете, есть риск, что Змеиный Фантом перепутает меня с девушкой? А ведь действительно! Со спины смахиваю, да и на лице тоже не написано, — он преувеличенно весело рассмеялся. — Благодарю. Дальше я сам дойду, здесь совсем недалеко.

Фигура в чёрном неторопливо удалялась, но Ричард всё никак не мог заставить себя отвернуться. Он смотрел Седрику вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Смотрел, хватал ртом воздух и потирал ноющее запястье, пытаясь понять, привиделся ему странный диалог или нет.

Впрочем, скорее всего, действительно привиделось. Теперь Ричард понимал: Змеиного Фантома нужно отыскать как можно скорее. Потому что иначе он попросту рехнётся.

Глава XII

В лицо било яркое полуденное солнце. Ричард сонно поморщился, прикрывая рукой глаза. Он не помнил, как вернулся домой, как оказался в собственной кровати. Вот они с Седриком идут по дороге, потом тот удаляется… Провал, вплоть до нынешнего утра.

Сесть удалось с трудом. Голова кружилась, во рту расположился филиал пустыни Сахара. Может, он вчера попросту перегрелся? Если при такой жарище торчать в библиотеке, где в последний раз проветривали ещё до твоего рождения, волей — неволей свалишься с какой — нибудь малоприятной дрянью. Ричард задумчиво почесал запястье и побрёл к холодильнику — срочно требовалось выпить чего — нибудь освежающего. На дверце он обнаружил записку:

«Рикки, сегодня мы с Джей снова пойдём в пещеры. Ты вчера сонный, как муха, приполз, так что будить не стали. Ты не заболел? Я оставила тебе лекарство в ванной, выпей. Лесли».

После текста красовалась пририсованная маркером обеспокоенная рожица. Ричард невольно усмехнулся, несмотря на то, что голова грозила расколоться напополам. Так плохо ему было только однажды, и то тогда головная боль и тошнота были лишь досадными последствиями похмелья. Эмоции притупились. Даже при виде аккуратно застеленной кровати сестрёнки он смог только слабо усмехнуться: как же она беспокоилась, если не убежала, оставив одеяло, простыни и подушку в привычном скомканном состоянии!

Спотыкаясь на каждом шагу, Ричард добрался до ванной. Как же башка трещит… На краю раковины пристроилась небольшая круглая таблетка, сильно пахнущая лимоном и мятой. Запахи ощущались особенно остро; горло сдавила тошнота. Трясущимися пальцами он отправил таблетку в рот, проглотил, не запивая — и тут же, закашлявшись, кинулся к унитазу.

Когда рвота прекратилась, и в самом деле стало немного легче. Ричард выпрямился, пытаясь вспомнить, что он планировал на сегодня. И планировал ли хоть что — то? Деньги у них пока что есть, да и вряд ли туристам понравится шатающийся от слабости экскурсовод, перманентно пребывающий на грани обморока. Ведь было что — то… что — то очень важное, так не вовремя забывшееся. Ричард выпрямился и уставился на своё отражение в заляпанном зубной пастой зеркале над раковиной, словно надеялся увидеть там ответ. Но, кроме привычной покосившейся двери и болезненно — бледного, отливающего синевой лица там не отразилось ничего.

Так. Вчера он ходил в библиотеку, видел миссис Хилл… Может, глюки и головная боль — последствия удара по голове? Почесав отчаянно зудящее запястье, он вытер рот, снова поднял голову — и шарахнулся к двери, едва не упав. Отражение смотрело на него широко распахнутыми глазами, чуть приоткрыв рот и нервно ощупывая отчего — то окровавленный подбородок. Откуда взялась кровь?! Только что её не было, только что…

Взгляд упал на отчаянно зудящее запястье — и Ричард нервно рассмеялся. Однозначно нужно меньше слушать мистическую чушь сестрёнки: ему Бог знает что в голову взбрело, а на самом деле всего — то расчесал до крови. Никакие призраки по его душу являться не собирались, отражение не спешило замирать в одной позе, и за спиной не возникали страшные чудовища. Нужно всего — то промыть, потом — заклеить пластырем…

— Так, где же это, где же… — Ричард продолжал мямлить что — то неразборчивое. Лишь бы не молчать. Звуки слышались приглушённо, как сквозь толщу воды. Он снова вдохнул как можно глубже, после чего поспешил в комнату. Открыл окно. Внутрь дома сей же час залетела приблудная пчела, но сейчас он обрадовался насекомому, как дорогому гостю. Хоть какой — то звук, кроме собственного голоса. Шаги прохожих, шум проезжающих машин…

Неожиданное воспоминание на огромной скорости врезалось в память. Лесли! Он же не успел предупредить её, что лучше не заходить в пещеры, не успел сказать самое важное. Ричард тряхнул головой. Что — то здесь не так. Откуда эта каша в голове? Откуда странное чувство, будто окружающий мир — плохо прорисованная декорация, которую, кажется, ткнёшь пальцем — и свалится, обнажив запылённую серую стену. Может, это всё — продолжение сна? А что, сны всякие бывают. Например, как — то ему привиделось, что у него один за другим выпадают все зубы. Правда, тогда ничего не болело. Ричард потёр голову. Нет. Во сне не может быть настолько плохо.

Нужно идти в пещеры. Нужно найти Лесли.

Энтузиазма хватило, впрочем, лишь на то, чтобы с трудом доползти до входной двери, открыть её — и повиснуть на косяке, жадно глотая горячий воздух, давясь им. Голова кружилась. Куда он в таком состоянии дойдёт? Хорошо, если не упадёт по дороге. Ричард упрямо стиснул зубы. Да пусть хоть сто раз упадёт, но доберётся до входа в подземные туннели, разыщет там сестру…

Ещё несколько шагов. Земля попыталась уйти из — под ног, и лишь подвернувшийся почтовый ящик помог избежать падения. Выдохнув, Ричард попытался выпрямиться. Что это там торчит? Газета?

Скорее по привычке, чем из желания почитать очередной поток мыслей очередного графомана со стажем, он потянул листок на себя. Буквы плясали, менялись местами. Тем более ярко отпечаталось в сознании название статьи.

«Яд Змеиного Фантома»

Сфокусировать взгляд получалось с трудом. «Нервно — паралитический яд»… «Перерезанное горло — лишь метка, умирали жертвы раньше»… И острая мысль, с размаху воткнувшаяся в мозг: всё сходится. Змеи. Чёрная змея на пляже. Символ в виде змеи, пожирающей собственный хвост. Седрик. Седрик знал, как обращаться с такими тварями, не испугался, не попытался действовать на расстоянии — перехватил змею в прыжке, хладнокровно отрезал ей голову…

Мысли сбились в ком. Если бы их можно было пощупать, они точно напомнили бы жвачку — упругую, липнущую к пальцам. Подозрения… подозрений больше не было. Появилась уверенность. Совпадения? Нет. Не может быть так много совпадений. Не так много.

Ричард скомкал газету, швырнул под ноги, стиснул зубы. Фантом найден, но от этого не легче. Он рядом. Слишком близко к Лесли. В полиции выяснят, кто он и отчего выдаёт себя за давно покойного человека. А сейчас нужно собраться с силами — и дойти, не обращая внимания на вернувшееся головокружение.

Даже если вчера ему не привиделась чёрная лента, скрывавшаяся в рукаве чужого плаща. Даже если он отравлен тем же самым ядом, что погибшие девушки.

Главное — дойти…

Глава XIII

Если бы загробный мир существовал, то там, наверное, было бы так же темно. Голоса… голоса где — то вдалеке.

— … Принимать трижды в день, после еды, в течение недели. Запомните: если он откажется принимать лекарства, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Как скажете, доктор, — голос сестры звучал преувеличенно строго и почтительно. Она ли это вообще, или очередная шутка сознания?

— Если надо будет, я ему эти таблетки силой в горло запихну! Ам — ам — и все дела!

Нет, всё — таки точно Лесли… Лесли! Он шёл поговорить с ней. Потом мир отчего — то расплылся яркими пятнами. А после не осталось ничего — только пульсирующая темнота, сквозь которую он до сих пор силился различить хоть что — то. Казавшийся нерушимым чёрный покров расступался, уступая место привычным очертаниям и цветам родного дома. Краем глаза Ричард уловил быстро исчезнувшее белое пятно — спину удаляющегося врача. Затем последовал ощутимый тычок в плечо:

— Эй, Рикки, а ну живо подъём! Помрёшь — я тебя прибью!

Лесли в своём репертуаре. Ричард попытался улыбнуться, окончательно приходя в себя. Сознание прояснялось. Убедившись, что её слышат, сестра торопливо стёрла с лица обеспокоенное выражение и принялась самозабвенно пилить «больного»:

— Рикки, если тебе фигово — сиди дома! Это ж надо — грохнуться в обморок посреди шоссе! Хорошо хоть тебя заметили, а если бы проехались по твоей пустой башке?! Мне тебя что, к спинке стула привязывать? Хотя ты и со стулом в обнимку на работу ускачешь!

Забавно — все слова насчёт «привязать к спинке стула» вполне вязались с тем, что он сам хотел бы высказать Лесли при первой же возможности. Но сейчас лучше было молчать: пока она не выговорится, слушать однозначно не станет.

— Значит так! — продолжала тем временем сестрёнка, — Из дома — ни ногой! Пока что водить экскурсии буду я. Не маленькая, не развалюсь. А ты отдохни хоть немного. Знаешь, что врач сказал? Это всё от переутомления, вот!

— Я уже в порядке… — робко попытался отстоять свободу Ричард, но Лесли лишь яростно сверкнула глазами и пинком подогнала к кровати большую сумку:

— Вот, заодно самообразованием займёшься. Миссис Хилл разрешила взять немного книг для тебя, ну, и ещё кое — что, по мелочи. Не запирать же тебя на весь день с телевизором! А то так вернусь однажды, а вместо Рикки — зомби — телепузик.

Продолжая говорить, она металась по комнате — кажется, что — то искала. И нашла. В руке блеснули ключи от входной двери.

— Ты что, собралась меня запирать?! — возмутился Ричард, приподнимаясь на жалобно скрипнувшей кровати, — Ни за что! Я тебя старше, помнишь? Ты должна меня слушаться!

— Бла — бла — бла, я не слышу! — Лесли, демонстративно зажав уши, спрятала ключи в карман шорт. — И не проси! Выздоровеешь, тогда и будешь гоняться за своими маньяками хоть по всему побережью. А пока посиди, а лучше полежи, отдохни. А мне пора. Я договорилась с одной группой туристов, так что…

Кровь ударила в голову. Сейчас Лесли опять уйдёт, так и не услышав всего того, что он пытается сказать! Одно это заставило Ричард вскочить с кровати и схватить сестру за руку:

— Рикки? — она смотрела удивлённо, даже немного испуганно. Не привыкла к тому, что в жизни порой нужна хоть капля серьёзности. Для неё всё — игра. Даже временное желание побыть экскурсоводом — из той же оперы.

Ричард больше не мог молчать. Одно за другим, он вываливал свои подозрения и доказательства, лишь иногда замолкая, чтобы перевести дыхание. О происшествии на пляже, о Змеином Фантоме, о том, что в газетах писали о смерти Седрика… Всё и сразу. Наконец, слова кончились. Воцарилась тишина.

Лесли заметно побледнела. Впервые Ричард торжествовал, глядя в её испуганные глаза: наконец — то она хоть что — то поняла! Может, теперь она будет держаться подальше от их нового знакомого, поймёт беспокойство брата, теперь…

— Рикки, по — моему, всё хуже, чем кажется.

— Ты думаешь? — Ричард озадаченно моргнул. Сестрёнка кивнула:

— Однозначно! Я думала, у тебя просто солнечный удар и всё такое, а у тебя крышу начисто снесло! Если бы ты слушал Седрика, то не нёс бы сейчас чепуху.

Хотелось завыть, зажмуриться и хорошенько приложиться лбом о ближайший дверной косяк. А он — то поверил, что в беззаботной сестричке нашлась хотя бы капля благоразумия!

— Он врёт тебе, ты что, не понимаешь?! Врёт! И его зовут по — другому, его мать сказала, что он мёртв. Мы о нём ничего не знаем, может, он вообще не местный, и…

— Слушай, побудь дома, о’кей? — Лесли попятилась. — Я вернусь и опять вызову врача. Галлюцинации, навязчивые идеи… Это вообще — то очень серьёзно, Рикки. Кстати, что Седрик не местный — ерунда полная. Он недалеко живёт, в том здоровущем сером доме за холмом, помнишь, огромный такой? Успокойся и перестань выдумывать себе маньяков.

Дёрнувшись, она высвободила руку. Взгляд зацепился за очередной клочок белого цвета. Повязка. Бинт, окольцовывавший запястье напряжённо смотрящей Лесли.

— Что это? Ты поранилась?

Сестра передёрнулась:

— А, ерунда! Об камень кожу ободрала, до крови, пришлось заматывать. Ладно, мне пора. Рикки, я тебя не хочу оставлять, правда. Просто… Просто успокойся. Не пугай меня.

И вышла за дверь. Ключ несколько раз повернулся в замке. Не поверила. В какую — то дебильную ведьму с её кладом поверила сию же секунду, а во вполне реальную смерть, бродящую у неё под носом — нет! Ричард стиснул зубы. Она может думать что угодно. Ей мало тех доказательств, что уже есть? Он найдёт новые. Да хоть даже поймает Змеиного Фантома на месте преступления. И тогда — то ей уж точно придётся извиниться за своё глупое недоверие.

Глава XIV

Когда сидишь под замком, время тянется неимоверно медленно. Может, просто часы остановились? Нет, стрелки всё — таки ползут вперёд, пусть и со скоростью внебрачного сына улитки и черепахи. В голове — пусто, словно все мысли оттуда выдуло.

Книги, принесённые сестрой, отнюдь не помогли отвлечься. Как назло, она решила осчастливить брата целой тонной мистических историй, немного разбавленных энциклопедиями и альбомами той же тематики. Надо будет потактичнее объяснить Лесли, что даже медицинские справочники для него представляют для него больший интерес, чем глупые сказки. Или, скажем, хорошую реалистическую прозу. На худой конец, классические детективные рассказы. К чему ему сдался, к примеру, альбом с унылыми серо — белыми фотографиями, пусть даже сто раз на полях напишут о гениальности фотографа? Или толстенный сборник преданий об известнейших ведьмах Европы? Или справочник «Великие тайны и загадки вселенной»? Воистину, сестрёнка задалась целью подсадить его на всю эту потустороннюю шелуху.

Телевизор тоже не спасал: по большинству каналов крутили малоинтересный и предположительно смешной бред, по другим — новости. Кажется, какая — то чушь, связанная с мировой экономикой. Ни то, ни другое особо не вдохновляло, и Ричард с тяжёлым вздохом выключил не оправдавший его надежд ящик.

Как, как можно сидеть под замком из — за глупости сестры, когда есть возможность узнать что — то новое? Прийти прямиком туда, где обитает Змеиный Фантом. Нет, не в пещеры — к нему домой. Там наверняка найдётся что — то, что подтвердит причастность хозяина дома к убийствам. Ричард знал, о каком доме она говорила — мрачная серая громадина в детстве служила им чем — то вроде местного «дома с привидениями», и в школе они тайком рассказывали друг другу страшные истории об этом месте: мол, хозяева дома на самом деле — вампиры, пьющие кровь, или оборотни, превращающиеся по ночам в гигантских волков и пожирающие непослушных детей. Много, много всякой чуши.

Дом очень велик. Даже если Седрик сейчас там, он запросто может не услышать чужих шагов в другой половине гигантского здания. А если так… если так, то нужно поспешить.

Ричард поднялся и направился к окну. Да, Лесли забрала у него ключи. Жаль, она не подумала, что с первого этажа можно выйти и другими способами. Конечно, сестра будет злиться. Но ведь это лишь ради её безопасности! Тем более что он чувствует себя просто отлично — не иначе как наконец — то подействовало лекарство.

Дорога за поворотом уходила круто вверх, упираясь в невысокий белый забор. Кажется, за оградой даже трава бледнела, выцветала и становилась мутно — серой, лишь с лёгким оттенком зелёного. Ричард посмотрел по сторонам, убедившись, что на него никто не смотрит, и легко перемахнул через забор, ступил на блеклую траву.

Похоже, хозяин дома даже не думал ухаживать за обширным участком: ноги утонули в высокой траве едва ли не по колено. Относительно расчищенной оказалась лишь дорожка из потрескавшихся серых плит, ведущая к такому же серому крыльцу. Но не идти же по ней? Ричард внимательно вглядывался в занавешенные окна — не дёрнется ли где тяжёлая портьера, не мелькнёт ли знакомое бледное лицо? Почему — то верилось сразу и безоговорочно — этот дом действительно принадлежит Седрику. Тощий парень в чёрном, с белёсыми растрёпанными патлами, бледный, как смерть… Он здесь казался бы лишь органичной частью обстановки.

Серый дом казался нежилым. И дело было не только в огромном пустом дворе, в запущенности участка… Что — то не так было с самим зданием. Плотно задёрнутые занавески словно силились скрыть что — то, прячущееся внутри.

Может, мысль о том, что девушек прячут в прибрежных пещерах, была ошибочной? Может, будущая жертва Змеиного Фантома, та, которую через месяц найдут посреди улицы с перерезанным горлом, сейчас здесь, бьётся и молит о помощи в одной из бесконечных комнат? В конце концов, кто мешает маньяку, уверенному в собственной безнаказанности, иметь не одно убежище?..

Ричард брёл вдоль серой стены, высматривая хотя бы какое — нибудь открытое окно. Нет, ни одного. С чего он вообще взял, что Седрик не сидит в духоте? Этот тип ведь всё время мёрзнет, с него станется даже в такую жару закупориться внутри и устроить дома филиал сковородки.

Разочарованно вздохнув, он хотел уйти, но тут заметил одно из окон, сильно отличавшееся от прочих. Оно было не просто занавешено изнутри — заколочено. Ричард приподнялся на цыпочки, потрогал доски, потянул на себя. Шатаются. Интересно, что там такого, за этим окном, что потребовалось так тщательно скрывать? Ричард дёрнул сильнее — и с трудом удержался на ногах. Несколько досок отошли вместе с прогнившим куском рамы. Он замер и торопливо посмотрел по сторонам — а вдруг обитатель дома примчится на шум. Но минуты шли, и никто не появлялся. Хорошо. Наверное, его и впрямь нет дома. Оставалось надеяться, что сейчас Змеиный Фантом где — то далеко, и не пудрит мозги Лесли.

Что ж, если его здесь нет, можно пойти на крайности.

Стекло, в которое врезалась одна из досок, осыпалось звенящим дождём. Ричард опасливо покосился на торчащие осколки, усеявшие подоконник: играть в йога отнюдь не хотелось. Но пришлось ограничиться тем, чтобы неловко смахнуть их всё той же доской — и надеяться, что в самый ответственный момент ничто не вопьётся ему в руку или колено.

Осколки хрустнули под ногами. Ричард отодвинул портьеру, потянул носом воздух. Комната, где он оказался, пахла пылью, грязью и запустением. Посеревшие стены, узкая кровать со смятой простынёй, похожая на больничную койку, занавешенное зеркало, одиноко прислонившаяся к стене капельница…

Что это за место? Почему даже владелец дома предпочёл его спрятать?

Ричард сделал шаг вперёд, запутался в портьере и попытался схватиться за стул у стены, прикрытый всё той же белой тканью. «Стул» услужливо поехал, ткань соскользнула, обдав запахом и вкусом пыли. Да и не стул это вовсе — инвалидное кресло, жалобно скрипящее несмазанными колёсами. Маленькое. Как будто его делали для карлика… или для ребёнка.

Прислушавшись, Ричард замер. Шаги! Шаги снаружи, за дверью странной комнаты. Значит, Седрик всё — таки дома. Чёрт бы его побрал! Бежать? На участке негде спрятаться, его сразу же заметят. Чёрт, чёрт, чёрт!

Идеи, как назло, разом испарились из головы. Шаги были уже совсем близко — и Ричард не придумал ничего лучше, кроме как торопливо забиться под кровать, прикрывшись пыльной простынёй. Только бы не чихнуть, только бы не…

Дверь открылась. Седрик замер на пороге. Не иначе как осматривал комнату, пытался понять, что произошло. Сейчас он решит обыскать здесь всё, обнаружит незваного гостя. Но вместо этого он издал какой — то странный звук, похожий одновременно на выдох и на болезненный стон, и, как подкошенный, рухнул на пол.

Минута. Две. Седрик не поднимался, даже не шевелился. Нет, так хорошо притворяться невозможно. Ричард нервно сглотнул, вытер о простыню вспотевшие ладони и выбрался наружу. Что с ним? Плотно сомкнутые веки, бледное, почти белое лицо… Но дышит. Обморок?..

На мгновение в душе шевельнулся законопослушный гражданин. А что, если он всё же ошибается, и своим вторжением он перепугал ни в чём не повинного человека, да так, что тот отключился прямо на пороге комнаты? Вдруг он серьёзно болен? Нужно вызвать «Скорую», ему помогут… Ага, а потом спросят Ричарда, что он, собственно, делает в чужом доме и с какой стати хозяин вдруг вырубился.

Седрик слабо застонал и пошевелился. Времени на размышления больше не было — и Ричард, недолго думая, сиганул в разбитое окно и помчался к шоссе. Нет. Ошибки быть не может. С этим парнем определённо что — то не так.

Вот только что именно?..

Глава XV

И всё же даже среди книжек сестрёнки можно отыскать полезную литературу.

Вернувшись и обнаружив, что сестра домой не заходила, Ричард решил: лучше пока ничего ей не говорить. А то, чего доброго, и в самом деле сдаст его в ближайшую психушку. Разумеется, исключительно из самых светлых чувств и горячей любви к единственному ныне живому члену их маленькой семьи.

Наверное, смешно он смотрится сейчас, развалившимся на кровати в окружении кучи разномастных книжек. Рядом лежат мистические истории на любой вкус, а он листает детскую энциклопедию — яркую книжку из тех, где на сотню картинок приходится пара строк малоинформативного текста. В этом разделе рассказывалось о змеях. Вот королевская кобра с раздувшимся капюшоном, рогатая гадюка…

Перелистнув страницу, Ричард едва не выронил энциклопедию. Угольно — чёрная пасть, тёмно — серое гибкое туловище, похожее на блестящую ленту… Знакомые всё лица. Похожая тварь встретилась ему на пляже, разве что та была темнее. Ну — ка, что тут про неё интересного написано?

«Чёрная мамба — одна из самых ядовитых змей мира. Её яда вполне достаточно, чтобы убить человека. Средняя длина тела составляет от двух с половиной до трёх метров, хотя существуют упоминания об экземплярах, которые достигают более четырёх метров в длину. Из названия можно подумать, что змеи этого вида бывают исключительно чёрными, однако это не так. Своё название чёрная мамба получила из — за чёрной окраски внутренней полости пасти, взрослые особи имеют самую различную окраску».

Книга едва не выпала из рук ещё на первых строках, но Ричард продолжал вчитываться в крошечную заметку, то и дело косясь на фото змеи — не перепутал ли он, часом? Ядовитая? Достаточно, чтобы убить человека?! Вспомнились небольшие кровоточащие ранки на запястье Седрика — как раз по форме змеиных клыков, — дёргающаяся тварь у него в руках. Тогда Змеиный Фантом сказал ему — чёрная гадина не ядовитая. И он поверил. Как не поверить, если перед тобой стоит человек, которого только что укусили, именно стоит, а не корчится, не падает без чувств, не вопит от боли?!

Девушки, убитые змеиным ядом. Странный иммунитет Седрика к яду, то, как легко он обращался со змеёй…

В размышления ворвался писк дверного звонка. Лесли? Нет, она же в курсе, что заперла брата, к чему звонить — открыла бы своими ключами. Ричард поднялся, выглядывая в окно. Он ожидал увидеть кого угодно — пусть даже непутёвую гримёршу Джей — только не знакомую фигуру в чёрном.

— О, как хорошо, что вы дома, — Седрик натянул вежливую улыбку и чуть склонил голову. — Не могли бы вы меня впустить? Мне кажется, нам есть, о чём поговорить.

Прозвучало как «ты слишком много знаешь». Ричард для вида подёргал дверную ручку: не хотелось признавать, что сестра его заперла.

— Кажется, замок заклинило. Подождите, я сам выйду.

И вот они стоят рядом. Главное — не смотреть в холодные разноцветные глаза. Снова в плаще. Что же он там прячет? Змею? Следы укусов?

— Ко мне в дом забрались. Разбили окно и зашли в комнату… куда не стоило заходить. Как вы полагаете, кто это мог бы быть?

Сердце заколотилось быстрее, горло сдавило. Очнулся и заметил убегающего? Или всё — таки притворялся, что валяется без сознания, чтобы незадачливый детектив себя выдал?! Да какая разница! Ему, похоже, даже не нужны другие подтверждения, кроме растерянного, бегающего взгляда. Ричард никогда не умел спокойно лгать.

— Так что? — в голосе не осталось и следа напускной доброжелательности. — Быть может, потрудишься объясниться, пока я не вызвал полицию? Что ты искал в моём доме?! И почему полез именно в ту комнату?! Отвечай, живо!

В голосе прорезались истерические нотки. Больше никакой фальшивой вежливости. Что ж, хорошо. Если ему так хочется войны — получит.

— Полицию? Сомневаюсь, что тебе захочется с ними связываться. Я посмотрю, как ты объяснишь им своё маленькое хобби.

Очередной выкрик оборвался на полуслове. Надо же, какие честные глаза! Такие бывают только у отпетых лгунов. Седрик всплеснул руками и покачал головой:

— Законом запрещено заводить дома змей? Вот уж не знал.

— Держать — нет. А вот убивать…

— Убивать змей? Вы что, активист «Гринписа»? Так или иначе, я не сторонник насилия, и избавляюсь от животных только в случае крайней необходимости — например, если они проявят агрессию. Поверьте, мои питомцы содержатся в прекрасном террариуме, — разноцветные глаза недобро сверкнули. — Впрочем, думаю, вы сами имели честь в этом убедиться, пока шастали по моему дому.

Ричард стиснул зубы. Да он ещё и издевается! И снова этот церемонно — вежливый тон, как будто они на приёме у английской королевы.

— Если вам нечего бояться, я пойду в полицию. Думаю, им будет интересно узнать кое — что о Змеином Фантоме. Не так ли?

Только на мгновение, на одно мгновение в глазах Седрика промелькнул страх. Губы искривились, как будто он собирался что — то сказать, но в последний момент раздумал и не дал словам вырваться. Затем — привычная маска спокойствия. Но именно короткое замешательство окончательно убедило Ричарда: он не ошибался в своих подозрениях. Тот, кто стоит перед ним, виновен — однозначно, без сомнений. Что бы он теперь ни сказал, ничто не скажет лучше, чем его лицо.

— Забавно. А я полагал, что имею дело с дураком. Но оказывается, всё проще: вы сумасшедший. Крайне сочувствую вашей сестре. Она заслуживает большего, чем возиться с безумцем вроде вас. Что ж, раз уж вы не в своём уме, я не стану вызывать полицию. Исключительно из сочувствия к Лесли.

Круто развернувшись, Седрик поспешил прочь. Мысли в голове спутались. Его нельзя отпускать. Если позволить ему уйти сейчас, он сбежит, а потом начнёт убивать снова — пусть, быть может, в другом городе или даже в другой стране. Убивать таких же наивных дурочек, как Лесли. Может, тоже чьих — то младших сестёр.

Но Седрик уходил — уходил по узкой пешеходной дорожке, нависшей над морем. До конца не осознавая, что делает, Ричард рванулся вперёд, хватая его за руку:

— Нет уж, ты не уйдёшь так просто!

— Что вы себе позволяете?!

Дальше всё происходило странно — заторможено, нелепо, как будто не по — настоящему. Седрик рванулся, освобождая руку, сделал шаг в сторону — и оказался на самом краю. Треск. Мелькнуло чёрное пятно плаща. Мелькнуло — и исчезло, перевалившись через край вместе с обломками перил.

Прохладный ветер шевелил волосы. Ричард стоял возле пролома, пытаясь понять, что только что произошло. Сорвался?.. Погиб?.. Убит?.. Всех оставшихся сил ему стоил взгляд вниз — туда, где на камнях осталось кровавое пятно, смываемое накатывающими волнами. Туда, где лежало тело, сверху кажущееся простой чёрно — красной тряпкой. Ричард сглотнул, подавляя тошноту, и медленно, как во сне, побрёл обратно к дому. Мыслей не осталось, кроме одной.

Больше Змеиный Фантом никого не убьёт.

Глава XVI

Перед глазами покачивался серо — белый коридор со множеством дверей. Конец его тонул в безжалостном голубоватом свете электрических ламп. А может, конца не было и вовсе: стоило сделать шаг вперёд — и там, вдалеке, возникали смутные очертания всё того же коридора, всё тех же совершенно одинаковых дверей, выкрашенных чёрной краской.

Где — то плакал ребёнок.

Коридор переполнялся тихим плачем и неестественно громкими шорохами, какие издаёт карандаш, цепляясь за бумагу. Ребёнок, кем бы он ни был, там, впереди. За одной из чёрных дверей.

Ричард шёл по коридору, толкал двери, открывал — и повсюду видел одну и ту же комнату, белоснежную комнату, похожую на больничную палату. Грустно поскрипывала, покачивалась из стороны в сторону забытая капельница. Порой проминалась кровать, словно на ней ворочался кто — то невидимый, но оттого не менее осязаемый.

А ребёнок всё плакал.

Ещё одна распахнутая дверь, ещё… Череда одинаковых комнат сливалась в одну бесцветную полосу, рябила, точно потревоженная вода в мелкой лужице. Пятно впереди. Белое. Белая дверь в бесконечном чёрном ряду.

Толкнув дверь, Ричард остановился. Она не поддалась. Все остальные открывались с одного лишь лёгкого прикосновения, эта же не спешила распахиваться. Заперто? Нет. Повернулась ручка — и с тихим скрипом белая дверь приоткрылась.

Комнату — стены, пол, даже потолок — усеивали рисунки. Не выведенные уверенной рукой профессионального художника, но по — детски перекошенные и простые. В самом центре комнаты, на полу, съёжился маленький мальчик. Он, тихо всхлипывая и высунув язык от усердия, скрёб бумагу карандашом, изредка откладывал, вытирал слёзы и снова принимался рисовать. На Ричарда мальчуган не обратил внимания, а может, и вовсе не заметил его появления.

Яркие детские рисунки, усеивавшие комнату, шелестели, меняясь местами. Ричард вглядывался, не понимая, что привлекло его внимание, когда ребёнок неожиданно шепнул, не поднимая головы:

— Вам нравится, как я рисую, мистер? Хотите, я покажу новые картинки?

В руку легла небольшая стопка. Вместо так любимых малышами ярких красок — серые, чёрные и красные хаотичные линии. Маленькая, почти кукольная фигурка человечка с длинными волосами, съёжившегося на кривоватой инвалидной коляске, такой же человечек — рядом с фигуркой. За их спинами — две фигурки побольше. Одна одета в платье, другая — в мужской костюм. Подпись кривоватым, детским почерком: «Мая симья».

Другой рисунок. Та же фигурка в коляске. Одна. Рядом с ней — фигура в чёрном. Почему — то от вида жутковатой тени, пусть и похожей на обыкновенную кляксу, кружилась голова. Стремясь оторвать взгляд, он схватился за следующую картинку. Тень снова была там, а вдалеке — приоткрытая чёрная дверь, к которой она волокла упирающуюся маленькую фигурку. На боку лежала брошенная коляска.

Стопка выскользнула из рук. Тень теперь проступала повсюду — на каждой яркой картинке, незримо стояла за спиной. Пространство стремительно теряло цвет, становилось всё более и более блеклым. В нос ударил острый запах стерильности, холода и каких — то лекарств.

— Я убил её — видишь? — мальчик протянул законченный новый рисунок, где тень была многократно перечёркнута красным карандашом. — Она не заберёт меня. Теперь уже не заберёт…

Ребёнок вскинул голову — и до самого мозга прожёг его взгляд. Светло — серый. Пронзительно — синий.

На плечо легла чья — то рука. Ричард закричал, отбиваясь от подкравшегося сзади существа…

… И получил по голове подушкой.

— Ты чего дерёшься? — по — детски надулась Лесли, опуская своё «грозное оружие». — Странный ты стал. Сначала бред всякий рассказываешь, потом во сне вопишь, как будто тебя там зелёные чёртики стриптиз танцевать заставляют…

Родной дом, знакомая комната… Может, всё, что было, ему приснилось? Может, всё произошедшее — лишь кусочки одного и того же кошмарного сна?

Следом пришли чёткие воспоминания, как он, шатаясь, брёл по улице. Как какая — то незнакомая женщина громко обзывала его то пьяницей, то наркоманом. Как он, чудом не упав, перевалился через подоконник и рухнул лицом в подушки.

Слишком, слишком подробно для сна. Значит — на самом деле. Значит — столкнул… Нет, не столкнул. Седрик сорвался. Сам.

— … Рикки, я тебя, между прочим, спрашиваю! — Лесли легонько потрясла брата за плечо, заглянула в глаза. Мурашки по коже. Холодный пот. Что он скажет сестре? Как всё это объяснит?.. И стоит ли вообще говорить хоть что — то?

— Рикки, приём! Земля вызывает Рикки!

— Да, — ляпнул наудачу Ричард. Удача, увы, не спешила на его сторону.

— Что «да»? — Лесли встревоженно приложила ладонь к его лбу. — Температуры вроде нет… Я тебя спрашиваю — яичницу сварганить или чего посерьёзней? Доктор сказал, что тебе нужно хорошо питаться.

При мысли о еде желудок мигом скрутило тугим узлом, и Ричард схватился за живот. Нет, сейчас он точно не сможет есть. И хорошо, если хотя бы завтра станет легче. Лишь с трудом удалось выдавить жалкую, неестественную улыбку:

— Спасибо, сестрёнка, я не голоден.

— Я тебе дам «не голоден»! — погрозила кулаком Лесли. — Пойду яичницу поджарю. А ты пока ещё полежи. По — моему, ты не в себе.

Не в себе — это точно. Ричард не мог избавиться от лихорадочных мыслей: что сказать? Как объяснить произошедшее? Поверит ли ему сестра? Или решит, что лучше в одиночку на попечении государства, чем вместе с ополоумевшим братом — убийцей?! Нет. Он не убивал Седрика. Он сам сделал шаг к перилам, сам сорвался. Случайность. Трагическая, но случайность.

А если придёт полиция, пусть даже опросить его как свидетеля? Если кто — то вспомнит, что Седрик шарахнулся именно от него? Соседи хорошо знают его лицо, если они видели, если, если…

Ричард, чувствуя себя маленьким испуганным ребёнком, с головой забился под одеяло. Хотя может ли оно защитить от страха, поселившегося в его собственной голове?..

Глава XVII

Ричард уже почти убедил себя: всё в порядке, никто не собирается приходить за ним. Ни полиция, ни какие — нибудь иные, более жуткие силы. Лесли, кажется, даже не заметила исчезновения их странного знакомого, привычно порхала по дому беззаботной пташкой, изредка убегая в гости к кому — нибудь из своих подружек. Она больше не выпускала брата на улицу; теперь они жили по студенческому принципу: Лесли искала туристов, желающих посетить Кровавый Грот, лишь тогда, когда в их семье заканчивались деньги. Всё налаживалось, возвращалось в прежнее русло.

Чёрная дверь появилась неожиданно — почти неделю спустя. Просто возникла на стене, прямо поверх так и не закрашенного серого пятна, оставшегося от её предшественницы.

Вслед за чёрной дверью вернулся страх. Ричард рассматривал рисунок, поминутно нервно сглатывая. Дотронулся до неё рукой: вдруг мираж рассеется, вдруг это очередной сон или что — то вроде?! Но рисунок и не думал исчезать, всё так же маяча на стене.

Где он ошибся? В чём?! То, что недавно казалось стройной и логичной версией, рассыпалось на глазах под безжалостными ударами простой мысли: мёртвые не воскресают. Ричард сам видел изломанное, неестественно замершее тело, распластавшееся на камнях, видел кровь, смываемую волнами — так как, поверить в глупость вроде «На самом деле Седрик выжил»?

Хотя, если подумать, что ему мешало остаться в живых, если не считать огромной высоты? В конце концов, некоторые люди выживают, выпав из окон небоскрёбов… Да, и потеряв больше двух литров крови.

Но если Седрик не мог выжить, значит… Значит, рисунок оставил кто — то другой.

Ричард хлопнул себя по лбу, облегчённо рассмеялся. Как ему не пришла в голову такая простая идея? Только ленивый не видел газетных фотографий «с места происшествия», чёрных дверей и символов над ними. Наверняка кто — то из подруг Лесли — да хоть та же Джей — решил подшутить, вот и намалевал нечто похожее. Тем более, на этот раз краской не пахло, значит, рисунок уже успел высохнуть. А если это нарисовала сама Лесли? Обиделась за чрезмерный контроль с его стороны, хотела припугнуть, чтобы потом посмеяться… Ага, и не подумала, что после возвращения таинственной чёрной двери её не выпустят гулять на все четыре стороны, а, наоборот, посадят под замок. Впрочем, сестрёнка никогда не думает, прежде чем сделать какую — нибудь глупость.

Ричард твердил эти слова про себя, как молитву, не допуская третьего варианта: он мог ошибиться. Седрик не имел никакого отношения к Змеиному Фантому, действительно испугался, что имеет дело с сумасшедшим… действительно сорвался со скалы и разбился насмерть. Нет, этот странный парень с гипнотическим взглядом был Змеиным Фантомом, это совершенно ясно, а рисунок на стене — шутка, глупая шутка.

К вечеру Лесли не вернулась домой.

Ричард долго смотрел в сгущающуюся темноту, надеялся, повторял свою «молитву» — с каждым разом всё менее уверенно. Когда стрелки часов приблизились к цифре «10», он отошёл от окна, сунул в один карман перочинный нож, в другой — фонарик, запер дверь и медленно побрёл вперёд, по тёмной улице, озарённой лишь светом редких фонарей.

Он не сомневался, не долго думал. Просто отчего — то знал, где именно искать сестру. Прибрежные пещеры. Место, где на стенах застыли символы в виде змеи, жадно впившейся в собственный хвост.

Чёрная дверь осталась позади.

* * *

По каменным стенам шарахалось испуганное пятнышко света. Тишина, какая бывает только там, где давно не ступала нога человека. Обманчивая тишина, даже в какой — то степени — могильная.

Пахло морем; прохладный воздух забирался внутрь неторопливо, словно превратился в кисель. Не дышишь — пьёшь его до самого дна. Вода отсвечивает красным: может, дело в освещении? Ричарду всегда казалось, несмотря на все глупые легенды: вода в Кровавом Гроте красна лишь потому, что отражает пронизанные прожилками меди своды пещеры. Хотя разве может бело — голубой свет фонарика сделать воду насыщенно — багровой?..

Иногда в пятне маячил нужный символ — и Ричард стремился к нему, как к путеводной звезде. Один. Два. Под ногами осыпаются мелкие камни, журчит вода. Что — то ещё. Какие — то звуки, которые обычно не звучат в подземных пещерах — по крайней мере, днём.

Следуя за нарисованными на стенах змеями, он свернул в один из боковых туннелей, совершенно некстати вспомнив: здесь, под землёй, целый лабиринт. Может, стоит как — то отмечать путь, но как? Впопыхах он не взял с собой ни мела, ни, на худой конец, клубка ниток. Ричард остановился, но лишь на мгновение. Что — то настойчиво шептало ему: Лесли там, впереди. А если так, его долг — спасти сестру.

Ныли уставшие из — за долгой ходьбы ноги; частое дыхание неравномерно вырывалось из груди. Сколько он уже идёт — час, два? Бесконечные коридоры и не думали заканчиваться. Всё та же тишина. Всё так же — ни единого признака человеческого присутствия.

Вокруг — темнота. Шелест прямо под ногами. Пятно света успело уловить лишь краешек чёрного блестящего хвоста, похожего на широкую ленту. Ричард нервно сглотнул: не очень — то приятно осознавать, что рядом с тобой ползают такие твари. Судя по шелесту, в подземельях она скрывалась не в гордом одиночестве: нет, их становилось больше, больше… Посветив на пол, Ричард сдавленно охнул: почти всё пространство было покрыто ковром из переплетающихся змей. Некоторые из них норовили обвиться вокруг щиколоток, заползти вверх по ноге… он стряхивал тварей, смутно надеясь: они не прокусят обувь или джинсы. Свет фонарика постепенно мерк. Что — то не то с батарейками?

Чтобы победить страх, впусти темноту.

— Кто здесь?! — Ричард обернулся, но не увидел никого — лишь заметались по стенам чёрные змеиные тени. В следующий миг фонарик погас. Всё кругом охватила тьма.

Сказал ли кто — то ту жуткую фразу на самом деле? Или же просто вспомнилась, как будто он всегда знал её, просто по какому — то глупому недоразумению забыл?

Привыкшие к свету глаза не позволяли темноте расступиться. Ричард медленно пошёл вперёд, ощупывая стены. Вскоре коридор раздвоился. И куда идти? Как разглядеть во мраке рисунки на стенах?

Что — то мигнуло впереди. Свет. Жалкая искорка безумно далёкого света. Хотелось бегом броситься к ней, как можно скорее забыть мрак подземных туннелей, но Ричард подавил в себе сиюминутное желание: что, если впереди ловушка или обрыв? Медленно, мучительно медленно искра приближалась, разрасталась, принимая форму костра, у которого маячили две человеческих тени.

Там, впереди, была пещера — идеально круглая, словно кто — то нарочно выравнивал и шлифовал её стены. Вместо шероховатой поверхности — странная гладкость. Поблескивали в стенах тонкие красноватые прожилки. Словно обнажённые артерии пугающего подземелья.

Лесли стояла, расслабленно откинувшись на руки тёмной фигуры: кем бы ни был этот человек, она безоговорочно ему доверяла. Не видела, как он тянется к лежащему рядом ножу, подносит к её горлу…

— Не посмеешь! — Ричард, нарушив световой круг, набросился на незнакомца. В последний раз он дрался в школе — и не ожидал, что странный человек окажется неожиданно слабым, что стоит с силой сжать запястье, и он выронит своё оружие. С его головы упал капюшон — и теперь вздрогнул сам Ричард.

В тусклом свете пламени сверкнули хорошо знакомые разноцветные глаза.

— Ты?! Но ты же…

Лесли не испугалась, не бросилась бежать, даже увидев нож. Она скрестила руки на груди, совершенно по — детски надула губы и с явным укором воскликнула:

— Зачем ты остановил его?!

Глава XVIII

Растеряно вильнул язык костра. Ричард, не отпуская противника, уставился на неё:

— Ты идиотка?! Он хотел тебя прикончить!

— Нет, Рикки, это ты идиот! — Лесли хлопнула себя ладонью по лбу, подняла валяющийся на полу кинжал и принялась тереть его собственной футболкой, очищая налипшую грязь. — Причём идиот полный и безоговорочный!

Мимо проползла чёрная змея — и сестра, улыбнувшись, наклонилась и погладила её, точно домашнего любимца. Седрик, зашипев от боли, попытался высвободить запястье:

— Пусти! Больно, между прочим.

— Ты же мёртв! — окончательно перестав понимать суть происходящего, Ричард лишь переводил взгляд с несостоявшегося убийцы на сестру и обратно. Слишком много неясностей. Слишком много откровенной чуши. Наверное, это сон. Да — просто глупый сон.

— Почему он так кричит? У меня уши скоро отвалятся! — неожиданно пожаловалась из темноты какая — то женщина. Ричард вскинул голову: здесь ведь никого не было, только что! Но нет — в световой круг вплыла, манерно щуря глаза, незнакомая девица с длинной, почти закрывающей лицо чёлкой. Седрик недовольно нахмурился:

— Алесса, не вмешивайся.

— А ты мне рот не затыкай! — сходу завелась незнакомка. Или всё же знакомая? Где же раньше он видел это лицо, где же…

Перерезанное горло. Символ в виде змеи с собственным хвостом в пасти, выжженный на груди. Широко распахнутые белые глаза. Фото… фото в газете. Очередная жертва Змеиного Фантома!

Ричард в ужасе шарахнулся от девицы, которой по всем параметрам полагалось быть мёртвой. Седрик, чью руку он, разумеется, отпустил, устало выдохнул и потёр стремительно наливающее синевой запястье:

— Ну и хватка у тебя. Ещё немного — и перелом. Лесли, ты же обещала сказать ему!

Сестра торопливо состроила самую милую мордашку, какую только умела, и молитвенно сложила руки на груди:

— Я правда хотела сказать, честно — честно! Только он бы всё равно не поверил, запер бы меня дома… Он вообще ни во что не верит, кроме своих дурацких справочников! А если бы я сказала потом, когда уже нельзя запретить… Показала бы… Он бы точно всё понял! Ну, теперь — то он всё равно в курсе, правда? И ведь он же тебе помог!

— Ни черта я не в курсе! — заорал Ричард, напоминая о своём присутствии. — Что за фигня вообще творится?! Я крышей поехал, меня упекли в психушку и теперь мне всё это глючится?!

— Ну зачем так орать… — демонстративно потёрла уши Алесса. — Лесли, я из — за твоего братца скоро оглохну! Может, признаешься ему уже?!

— И как я признаюсь, если он даже сейчас думает о чём угодно, кроме очевидного? — Лесли развела руками. Очевидного?! Да что вообще очевидного может быть в происходящем дурдоме! Седрик смерил Ричарда внимательным взглядом:

— Хорошо. Если ты не понял, я расскажу всё сам. Только ответь мне, и ответь честно. Ты когда — нибудь задумывался, что смертен? Чувствовал, как смерть приближается к тебе — медленно, незаметно, но оттого не менее пугающе? Ты когда — нибудь, — пламя ярко вспыхнуло, тут же снова опав, — боялся, что скоро умрёшь? Не в смысле — в школе перед контрольной, когда трясутся коленки, не во время «мёртвой петли» на американских горках, а всерьёз?

Ричард нервно сглотнул. Кинжал в руках у сестры — значит, удара можно не ожидать. Хотя кто знает — вдруг у него где — нибудь припрятано другое оружие. Например, змея. Длинная, чёрная, смертельно ядовитая змея, похожая на широкую блестящую ленту.

— Однажды я увидел смерть. Ясно, как живое существо. Сирена… моя сестра. Она долго болела. Мать с отцом уже не боялись: они ждали. Ждали, когда Сирена наконец — то умрёт, когда можно будет зарыть её в землю и забыть. Они любили её, но… просто устали. В последние месяцы меня к ней не пускали: не хотели, чтобы я видел Сирену… такой.

Голос звучал отрешённо, и лишь изредка Седрик запинался, давая тем самым понять: ему тяжело говорить, тяжело вспоминать.

— А потом я забрался к ней в комнату. Просто хотел увидеть её, поиграть с ней, как раньше. Она лежала там — бледная, почти серая. Я почти не узнал её. Сирена… как будто постарела на десятки лет. И глаза… эти обречённые глаза…

Седрик схватился за голову и принялся ходить вдоль границы светового круга из стороны в сторону. И упрямо продолжал говорить:

— Мне показалось — кто — то стоит в углу комнаты. Человек в чёрном. Этот человек тянул руки к Сирене. Я кричал, я звал на помощь… Когда пришли родители, сестра уже умерла. Они говорили — остановка сердца, но я ведь видел человека в чёрном. Я видел смерть, понимаешь?! Видел, когда та пришла за моей сестрой. А она… оно… видело меня. Оно бы пришло за мной, обязательно… Я сбежал из дома, надеясь спрятаться. Убежал сюда, в подземелья.

Ричард слушал, пока не понимая сути тирады. Что он пытается доказать или объяснить? Он видел смерть? Да у него не иначе как крыша поехала.

— Смерть шла за мной, гналась по пятам. Потом меня завалило, и я снова видел того человека в чёрном. Он хотел забрать меня, но я не хотел, не шёл за ним, и он злился. Потом я помню спасателей, больницу. Первое, что я увидел потом — газета, где написали о моей смерти.

Седрик перевёл дыхание, закрыл глаза, запрокинул голову.

— Потом, конечно, выяснилось: произошла ошибка. Скончался другой пациент, мужчина по имени Саймон Вандербилт. Человек в чёрном приходил за мной, но забрал его. Просто перепутал нас. Как скоро он понял бы, что ошибся? Как скоро он явился бы за мной?

— Идиотизм! — Ричарду уже надоело слушать излияния параноика. — На кой ему было тебя убивать? У любого человека есть мотив!

— Я же говорила, — простонала Лесли, закатывая глаза.

— Может, это было просто детской паранойей, — неожиданно чётко проговорил Седрик. — А может, чем — то большим. Но с тех пор я не мог забыть того человека. Я чувствовал: он рядом, он всегда стоит у меня за спиной. Я боялся его; я боялся, что погаснет свет, и во тьме он подкрадётся незаметно. Но потом я стал старше. Я вернулся в пещеры, перестал бояться темноты. Потому что снова встал лицом к лицу со своим страхом — и победил его. Мой страх оказаться во тьме обитал в прибрежных пещерах, и найти его оказалось несложно. Я хотел жить. Я хотел забыть о страхе смерти.

Ричард смотрел всё так же непонимающе. Безумец? Или нет? Разве способен сумасшедший честно признать себя таковым?

— Однажды я снова увидел человека в чёрном. Тогда я не выдержал битву со страхом. Проиграл, если угодно. Я сбежал из дома — на сей раз окончательно. Больше я не возвращался к матери и отцу. Меня признали мёртвым, и он снова отступил — пусть ненадолго. Было трудно, но я справился. Всю последующую жизнь я жаждал только одного: забыть. Я пытался переступать через себя, сколько мог. Однажды даже сумел выбраться в Африку, где и научился обращаться со змеями…

— И как же беспризорник оказался в Африке? — скептически фыркнул Ричард. — В доброго дядюшку с мешком золотых дублонов что — то слабо верится.

— Рикки, не тупи! — Лесли снова надулась. — Седрик — фотограф. Поначалу ему было трудно пробиться, но потом он стал очень даже неплохо зарабатывать. А сперва жил то в студии, то и вовсе по улицам шатался, представляешь? Я же давала тебе альбом с его фотографиями!

Так вот кому принадлежали унылые серо — чёрные пейзажи. Что ж, хоть что — то ясно.

— Я делал всё, чтобы только оказаться на грани между жизнью и смертью. Постоянно испытывал себя, пытаясь найти нужный предел, после которого я уже смогу не бояться. Я принимал змеиный яд в малых дозах, приучал себя к мысли, что могу умереть от каждой новой инъекции. Перепробовал всё, что можно. И однажды… однажды понял: нужно не признать неизбежность смерти. Нужно стать выше глупого жизненного цикла. Тот, кто бессмертен, сможет не бояться встречи со смертью.

Теперь сомнения отступили: сумасшедший, пусть и с явно неплохими умственными способностями. Впрочем, деятели искусства все, в большинстве своём, с большим присвистом… И как это объясняет исчезновения девушек? Как объясняет, что Алесса, чьи останки должны валяться в морге или на кладбище, стоит и лениво перекатывает во рту жвачку, периодически надувая пузыри?

— Ты слышал имя Арленны? Ведьмы, которую не хотел жечь даже огонь? Впрочем, конечно, слышал. Лесли должна была рассказать тебе. Она победила смерть. Она сбросила телесную оболочку, и после жила под самыми разными именами, пока сама не пожелала умереть. Тогда она вернулась сюда, в Скарлетт — Бэй, в подземелья, где похоронили её первое тело, и снова слилась с ним, освободившись от вечности. Идиотка. Как можно отказаться от бессмертия? — Седрик покачал головой. — Порой даже у великих случается умопомрачение. Но её сила… она осталась здесь. В этих стенах. В воздухе. В алой воде, с которой смешалась кровь её последнего тела. Она соединила первую кровь и последнюю, снова замкнула цикл. А сила… она ждала того, кто сможет ею воспользоваться.

Ричард вопросительно посмотрел на сестру: что за мистическая чепуха?! И тут же перевёл взгляд на Алессу, которая лениво бросила:

— Не пялься так, дырку же глазами просверлишь.

— Её последнюю телесную оболочку звали Хелен Вандербилт. Мать моего отца, если точнее. Снова разорвать цикл оказалось непросто, но… но я должен был пойти на это. А со мной — мои последователи. Те, кто знал и помнил об этой силе. И те, кого считают жертвами Змеиного Фантома… что за нелепое прозвище. Да, среди них очутились в основном молодые девушки… но скажи, сколько мужчин задумывается о неизбежной гибели? Ничтожная малость.

Неожиданно Седрик усмехнулся:

— Кстати, спасибо тебе. Понимаешь, суть ритуала, дарующего бессмертие — сбросить телесную оболочку, а после, когда она останется бездыханной, найти силы материализовать новую. Как… как змеиную кожу или хвост у ящерицы. Чтобы сбросить оболочку, нужно умереть. Умереть так, чтобы не испытать соблазна в неё вернуться. Я… я медлил. Я видел, как мои последовательницы — одна за другой — обретали новую плоть. Но не мог заставить себя пережить даже мгновения страха и боли. Ты решил всё за меня. Возвращаться в кровавое месиво уж точно не хотелось. Я смотрел смерти в глаза, перешёл на ту сторону — и я жив. И буду жить вечно, как и любой, кто пойдёт за мной.

— Рикки, это правда! — снова вякнула Лесли. — Я своими глазами видела. Знаю, слабо верится, но ты уж хоть раз попытайся.

— Зачем тогда бросать тела на видном месте? — всё ещё недоумевал Ричард. — Не проще ли закопать где — нибудь здесь, в туннелях? Зачем всё это устраивать?!

— Чтобы нас не искали, — фыркнула Алесса. — Я, когда первый раз Седрика встретила, напугалась до отключки, ещё и двери эти жуткие… Но потом ничего, пообщались. Он не такая сволочь, как ты думаешь.

Лесли, стоя за спиной, улыбалась:

— Меня уже кусала змея. Серьёзно, совсем не больно! Только в тот раз не получилось. Я хотела тебе рассказать. Ведь это же клёво — жить, сколько влезет, и даже не бояться! А ещё, — голос девушки заметно погрустнел, стал серьёзнее, — Седрик обещал: мы будем и дальше изучать магию Арленны. Говорят, она могла возвращать мёртвых. Может, мама с папой…

Ричард уже не слышал, что ему говорят. Не понимал. Не верил. И одновременно видел перед собой двух мёртвых людей, которые не казались трупами. И рука у Седрика, пусть и слегка прохладная, не напоминала руку мертвеца.

— В принципе, ты тоже можешь пойти с нами, если захочешь, — Алесса от души зевнула. — Скучновато, если честно, в этом бабском монастыре.

Такими простыми словами они говорили о том, о чём ему лично даже не думалось.

— Ты уж как хочешь, — голос Лесли стал жёстче, — а я пойду за Седриком. Пойдём, Рикки?..

Он может развернуться и уйти — и тогда потеряет сестру навсегда. Останется — и потеряет себя… а потеряет ли? Алесса не выглядела безвольной куклой. Обычная хамоватая девица, похоже, не очень умная.

Лесли, приблизившись, передала Седрику кинжал. Он стоял неподвижно, вглядываясь в лицо Ричарда своими разноцветными глазами. Половина мира — светло — серая. Половина — пронзительно — синяя. Язык поворачивался медленно, и медленно же, неуверенно прозвучали слова:

— Я с тобой, Лесли. Ты же знаешь… всегда с тобой.

— Здоровски! Тогда начнём прямо сейчас, ладушки? — руки сестры крепко обхватили плечи. В нос ударил знакомый запах лимона и мяты. Он должен защищать её… идти следом за ней — куда угодно. Пусть даже в бездны Ада.

Седрик тем временем неторопливо шептал что — то, глядя на отражающие в лезвии кинжала разноцветные глаза. На мгновение у него за спиной возникла усмехающаяся тень человека в чёрном. Возникла — и тут же исчезла без следа. Избавляясь от накатившего страха, Ричард зажмурился. Не смотреть, не смотреть. Сквозь сомкнутые веки доносился строгий, ледяной голос, какой не мог бы принадлежать обычному человеку:

— Смерть — это темнота, Ричард.

И почти одновременно в ухо ворвался едва слышный шёпот Лесли:

— Не бойся темноты.

Content

София Серебрянская
НЕ БОЙСЯ ТЕМНОТЫ

Пролог

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII