Ракитина Ника

Сердце Девы

Глава 1

PvE. Синий край.

Отпишусь, чтобы не это, раз уж того.

С чего все началось? Ну, я точно не застряла на потерпевшем аварию звездолете, дожидаясь помощи. Не летела в космический рейс на другой конец галактики с трюмом замороженных колонистов. Не решала проблемы с мафией и не болела. Просто позвонил Сашка.

Нашей с ним дружбе было много лет. Не то чтобы мы собирались ежедневно набраться кофе и перемыть косточки знакомым. И не гоняли на дачу или рыбалку на выходных. Дружба не была навязчивой и постоянных контактов не требовала. Но если наступало, то мы сходились, общались и разруливали проблему. Ну или хотя бы утешали друг друга, если честно.

Итак, Сашка позвонил и поинтересовался, не хочу ли я в игру, свежеспиленную, завянуть еще не успела.

— Какую-какую?

— Ну свежую, особенную, проводится бета-тестинг.

Для начала нужны «лапки» и шлем, он их подвезет. А там пойдет полное погружение. Капсула для тела, все такое.

— И меня разберут на органы?

— Тьфу ты, вот умеешь подгадить человеку, — отозвался Сашка бодро.

А я уже знала, что пойду играть.

Я была как раз в лакуне между двумя проектами, и лакуна эта все больше превращалась в глубокую жопу. Вдохновение издохло, и, пинай — не пинай, признаков жизни не подавало. И я была совершенно свободна не только до пятницы, но и вообще. Так что одобрила Сашкин визит.

Он явился с обещанной гарнитурой и банкой кофе, и пока я этот кофе варила, повтыкал гарнитуру в комп. А потом плюхнулся с огромной чашкой на диван, пообещав проследить за моей бренной тушкой, пока я буду наслаждаться виртуалом. Вот сейчас прямо очень надо!

Я ткнула кнопку, подписав лицензионное соглашение, которое напрочь не читала, промотала титры. Создала и подтвердила аккаунт.

— А как игра называется? — спросила через плечо.

— А не придумали пока. Слышь, я еще кофе себе налью?

— Распоряжайся.

И полностью погрузилась в генерацию персонажа.

Итак, имя… пока пропустим. Хотя зачем пропускать? В одной из соцсетей я случайно наткнулась на картинку и прифигела. Это не была обычная сексапильная красотка в бронелифчике, а женщина за тридцать с темным усталым лицом и рыжими распущенными волосами. Она сидела под дубом, держа за ремешок шлем у колена. Кожаный доспех, краски осени — все это было настолько достоверно и согласно с моим мировосприятием, что я тут же утянула воительницу на аватарку, а потом чуть копнула гугл на предмет, кто это может быть.

Я никогда до того не слышала о Боудикке, а жаль. Она была женой какого-то кельтского короля и изрядно его младше. Он же, как водилось в те времена, отписал королевство в наследство римскому цезарю, чтобы избегнуть войны. Наследников мужеского пола не имел и, когда умер, Рим захотел свое, не признавая прав на престол ни за Боудиккой, ни за ее дочерьми. Мало того, девушек изнасиловали, а ее саму высекли, и королева восстала.

Вломили они тогда римлянам добре, аж стон стоял. Но в последнем сражении легион собрался и разгромил большую, но плохо организованную армию. Боудикку то ли отравили, то ли она умерла от болезни… В конце концов, за мной армия не стоит, терять пока нечего. А имя как-никак означает «победа».

Отсылаем.

Тьфу, зараза, игра новехонькая, а его уже заняли. Хорошо. Буду Боудикка из Дома Самайн. На картинке она сидит под дубом, но прочно для меня ассоциируется с рябиной.

«Алою кистью рябина зажглась,

Падали листья, я родилась…»

Рябина еще и колдовское дерево, и эльфов отгоняет. Так. Что у нас с расами?

Ежики!.. Я чуть под кресло от смеха не сползла. Была у меня история с сетевым Ежиком, который потом оказался Ежихой. Нет, нет и нет! Лучше уж мне прослыть расистом, чем играть ежом.

Эльфы-гномы отсутствуют? Жалко. В книжках приелись, а в играх бывают вполне симпатичные. Хотя я обычно человеком играю. Где тут люди?

Я пошарила в контекстном меню. Амфибии… Крылатые…

Горцы, поморы… так, сдается, это начальные локации, а раса — людь. Хотя у этой вот лесовеи уши топырятся подозрительно — как ивовые листья. И проблемы с жизнью в городе. Как и у горцев. К хрусталю небес привыкли, а в городах им воняет.

Что, тут и запахи есть?

Ладно, в настройках полажу потом. Степнячка? Сойдет. Людская обучаемость: ускоренное набирание опыта. Ф-фу-у.

Теперь класс персонажа. Негусто. Есть престиж-классы, но их, похоже, до какого-то момента прохождения не откроешь. Или надо покупать за живые деньги. Кстати, здесь же нечисть и нежить. Суккубка, шарман, так и виляет хвостиком. Представляю, сколько мужиков изойдет слюной перед экраном, играя этой демоницей.

Создавать персонажа — удовольствие. Долгое.

Итак, все же что у нас есть? Рыцарь клинка, рыцарь тени, рыцарь чародейства, рыцарь целительства и, о-па, рыцарь знания! Как интересно! Неужели придумали фишку для интеллектуалов?

Хотя еще в «Аркануме» был выбор между магией и наукой.

Все рыцари… Помешательство на аристократизме какое-то. Нет бы просто написать: воин, вор, маг, целитель, ученый. А, ладно, придираться не стану. Вдруг они так обходят проблемы с авторским правом.

Возьму воина. В маги никогда не тянуло, с наукой не на ты, а когда пыталась играть лекарем, как в анекдоте, «все равно получался автомат Калашникова».

А теперь самое вкусное — внешность.

Тут создатели точно разошлись. Такому фейсгену обзавидуются все полиции мира. И текстуры — залюбуешься. Кожа как настоящая: морщинки, веснушки… Интересно, есть такие фанатки, которые сгенерят себе бабушку в шрамах? И влияет ли возраст на игру? Там, поднимается-опускается интеллект? Сила с выносливостью? Нехрененно растет мудрость? Таблички с атрибутами я пока не заметила.

Ладно, поставлю возраст 25–30, самый расцвет. Кожа загорелая, обветренная, без татуировок. Минимум косметики. Волосы коротковатые, но варианта удлинить их нет. Зато кучерявые и рыжие. Мордашка круглая, губы пухлые, но без излишества силикона. Глаза… а, ладно, пусть будут бледно-зеленые с карим. Фигура не слишком мускулистая, но и не хрупкая. Кобылка выносливая получается. Попа крепкая и круглая, и буферам отдам должное. Пусть топырят кирасу. Ну, если, конечно, стану бегать в кирасе.

Жму кнопку «сохранить». Теперь что, голос? Приятный альт. Не люблю пронзительный девчачий визг.

«Подтвердить создание персонажа?»

А то!

«Войти в игру?»

Похоже, очки в удачу, силу и прочее дадут распределить уже внутри. Или не дадут.

Фыркаю. Еще раз осматриваю свой аватар. Подтверждаю.

Экран ненадолго темнеет, и…

…в глаза бьет солнце.

Я осматриваюсь. Не тюрьма, слава Богу. И рубить голову на тряской телеге не везут. Стою на своих двоих посреди разнотравья. Выполненного до того натурально, что разница с реалом почти не ощутима. Тут все еще детальнее: как во сне. Снятся мне иногда такие сны, когда не определить, спишь ты или бодрствуешь. Только реал бывает смазан дефектами зрения или усталостью, а тут все четко, как на качественной цифровой фотографии.

Хватит о снах, а то как накинется на зазевавшуюся меня низкоуровневый монстр или ганкер, будет больно об этом вспоминать. Откуда мне знать, что и как в начальной локе?

Ганкеры — твари омерзительные. Игроки-шакалы, таящиеся в точках респауна (воскрешения) и высматривающие тех, кто слабее. А потом выпрыгивают из засады и бьют в спину, отправляя в новый рес. Тут только собираться толпой и долго и больно бить, иначе не уделаешь. Ну или нудно переписываться с админами, пытаясь внушить, что обижать маленьких нехорошо и на выходе из мертвятника должно быть чисто. Но это дело дурное. Админы в разборки между игроками лезть не любят.

Это я рассказываю долго, а сама мгновенно нырнула в некошеную траву, испуганная тенью над головой. Надо мной высоко в небе пролетел корабль: золотой и пурпурный, как закатное облако. Это ж какого уровня надо быть, чтобы создать такой или полетать хотя бы? Я глубоко вздохнула и огляделась, раздвинув траву. Справа от меня, отделенная от луга узкой канавкой, тянулась дорога из желтого булыжника. Пахло сеном и пылью. Вдоль окоема синел зубчатый лес. А совсем рядом торчал у перекрестка двухэтажный дом. Цоколь каменный, верх фахверковый: черные балки по штукатурке. И вальмовая крыша из серебристого от старости тростника. У дома на столбе вывеска — медведь с пузом-бочкой. Таверна. D&amp;Dшные партии почти всегда начинают в тавернах. Почему бы и мне не заглянуть?

Холера! Я присела за изгородью, скрывшись от глаз возможных наблюдателей. Как говаривал один из коллег по играм, «сядь в сник — а то мало ли чьи глаза тебя видят?» Ругалась я, потому что настиг меня склероз, стремительный и беспощадный, и я так и не уточнила характеристики и атрибуты и не раскидала по ним положенные на начальное развитие очки. Так, что тут у нас?

Нетерпеливое движение пальцами (привычное по другим играм) вызвало к глазам экран. Хм. И где же мои сила, интеллект, харизма, удача и все остальное? Передо мной сиротливо мерцали лишь три полоски: живучесть, магия и бодрость. Причем, магия изрядно отставала. Ну, с этим ясно, недоступно воину великое колдунство. Что там из заклинаний в запасе? Лечение царапин? Сойдет. Зато дерево воинских талантов было развесистое, как клюква. Можно было выбрать между специализациями дальнего и ближнего боя, а в них еще и свои развилки шли. Это мне до фига надо качаться, чтобы хоть одну ветку до конца догнать. С другой стороны, это же замечательно! Много вкусного, есть чем заняться. Ну и при полном погружении будут не лишними навыки реального фехтования. Хе-хе.

Так, надо в инвентарь заглянуть: чем меня порадовали создатели для начала? Получится из меня босая и остро вооруженная? И кстати, обуви не было. Травинки слегка покалывали ступни, но пока это было, скорее, воображение.

Босиком — это к лучшему. Никто не позарится на сапоги. Одежонка так себе: посконная и на два размера больше, чем нужно. Но с этим разберемся. Большой игровой опыт дает преимущества. А в рюкзаке…

Если как следует подумать, в любой РПГ есть долгие квесты, маркерами не обозначенные и в дневнике не отмеченные. Это «добудь рюкзак пообъемнее» и «купи лошадку». Вот уж поистине гемор. Но если такими вещами не озаботиться, придется постоянно или выкидывать трофеи, или гонять к торговцу на другой конец локации, что медленно и лень. Или подстерегать бродячих вендоров, которые не везде есть и которых отдельно взятые придурки стараются ограбить и убить. Бакланы, нубы! Торговец полезней живой, чем мертвый.

Сумочку расширяют по-разному. Или тупо качают силу, увеличивая грузоподъемность чара — в данном случае исключено, — или докупают, находят дополнительные сумки, иногда магией снижающие вес до нуля — а вот пойди еще найди их или торгующих рюкзаками! Или за деньги просто расширяют рюкзак, и каждое расширение обходится раз в надцать дороже предыдущего. Не потому что качество ячеек отличается, а чтобы тупо занять и распотрошить игрока. Иногда полезную грузоподъемность добавляет лошадь.

С верховыми отдельная песня. До десятого уровня (в большинстве игр почему-то до десятого) или бегай пешком, или покупай ездовое животное за реальные деньги. Потом еще за обучение езде отдай… За прокачку талантов или кормежку лошади. А если хочешь ездового посерьезнее… Тут по-всякому. Можно получить, развивая гильдию, обирая боссов в рейдах — а не всегда и не из каждого маунты падают. Да еще как патька делит добычу, хорошо, когда по-честному. А порой целые стада одиноких охотников собираются, чтобы нужную тварюшку перехватить. А воскрешается она раз в сутки — если особенно везет. Как-то я сидела в горах, дожидаясь, пока опустится драконица, и надеясь, что ее не перехватят и не спугнут. Завалила, ну еще бы, рыцарем-то смерти.

Я вынырнула из приятных воспоминаний с улыбкой на пол-лица и заглянула в сумочку. Так-так. Вроде разрабы не поскупились и ограничений нет. А еще лежат очень полезные топор, кирка, нитка с иголкой… Не придется докупать, качая профессию. Если вообще стану ее качать. Полезно, но нудно. Интересно, топор только для дров или им все же можно отмахаться от врага? Меча-то нет, даже ножика завалящего. Разве что лезть в рукопашную и ногопашную. М-дя. Топор я вынула и взвесила на руке. Не идеал, но сойдет.

Вроде собак не слыхать, да и не стал бы трактирщик отпугивать постояльцев собаками. Возможно, псин на ночь выпускают.

Я закрыла рюкзак, перескочила изгородь и решительно пошла к воротам.

И еще одна мысль царапнула меня напоследок: если это бета-тест, то как писать отчет? Ну, может, при проблемах табличка сама выплывет, или в чате спрошу, когда тот проснется, или у Сашки. В конце концов, он меня пригласил — он пусть и объясняет.

И я со спокойной совестью отправилась приключаться.

Глава 2

«Да, развлекаюсь, как умею,

Я, создавая Боудикк.

Когда я стану император,

На Боудикк тогда

Забью».

Где-то за домом взлаял пес, и из конюшни выглянул помятый косоглазый парень с соломинками, торчавшими из вороной копны волос, как из гнезда. Похоже, он давил подушку И, не заметив при мне верхового, сплюнул и отправился досыпать. Я же, засмотревшись, споткнулась о подвернувшуюся курицу.

«Домашнее животное. Первый уровень».

Бедняге хватило, она обратилась в гриль на серебряном блюде. Так, вроде бы, у меня появляется возможность заработать. Если, конечно, трактирщик не озвереет, не досчитавшись живности. Я огляделась: кажется, свидетелей нет.

Курочка выглядела аппетитно. И главное, не надо разделывать и у плиты париться. И сумку жиром не испачкает. Впрочем, и опыт, и штраф за курицу не капнули. Нигде заветных полосок и циферок не мелькнуло. А может, такова задумка разработчиков — максимально упирать на реализм? А как же тогда блюдо? Вон, приятно оттопыривает рюкзак. Я лизнула на пробу край посудины: точно серебро. Кисленькое. И уперлась в двери. Силу пришлось приложить: дубовая створка решительно сопротивлялась.

Зал таверны был обширен, полутемен и пуст. Хозяин лениво елозил по стойке тряпкой, навевая сон. Пахло пивом и влажным деревом.

— Добрый день, — сказала я. Трактирщик поднял глаза: пристальные, проницательные. Словно не непись, а тоже живой игрок. А может, так и есть? Где там маркеры и таблички? Под таким взглядом отвлекаться не хотелось.

— Кому добрый, кому не очень. Чем могу быть полезен, девушка?

И никакого тебе «добро пожаловать» и «чего изволите?» А впрочем, в дикой местности так и надо. И еще там не любят чужаков.

— Вот, — я выставила блюдо на стойку. — Сколько дашь?

В глазах трактирщика блеснули веселые искорки. Он помотал головой, стараясь остаться серьезным, и поманил меня пальцем. Распахнул дверцы старинного буфета. В нем ровными стопками были сложены десятки таких блюд. Я покраснела. Хозяин подмигнул:

— С кем не бывает! Поесть хочешь?

— А надо? — ляпнула я. Я, правда, не знала, нужно ли тут пить и есть, включен ли хардкор. Пока вроде голода не чувствовала.

— Короче, так, — он кивнул на заднюю дверь, — рубишь дрова, складываешь под навесом — с меня блюдо бабкиного рагу. Или тебе, как девице, работу поделикатнее?

Я покрутила головой: вот еще! И отправилась во двор.

Мой аватар с топором, похоже, умел управляться изначально, никакой прокачки не требовалось. Вот только (как известила менюшка) после работы мускулы ныли и щепка оцарапала нос. Я использовала целящее заклинание.

Трактирщик выглянул, оценил плоды стараний:

— Бери охапку полешек и волоки сюды.

Указал внутри дома на нишу под печью:

— Складывай. И руки мой.

Ого-го! Хотя, если здесь есть маги и ученые, представление о гигиене просто обязано быть.

Я села за стол. И хозяин приволок деревянное блюдо, заваленное всякой всячиной и заправленное огненным соусом. В меру соленое, не в меру перченое, с мясом разнообразных видов, рыбой, грибами и яблоками, рагу било наповал самым изысканным наслаждением. Не знаю, как игроделам удалось передать вкус и аромат, или я сама навоображала — но накинулась на рагу как с голодного края. И от пуза натрескалась.

Вытерла соус, текущий по подбородку. И тут полоски магии и бодрости рванули чуть ли не за пределы зрения.

Ай да рагу, ай да бабка! Всем баффам бафф! Как бы рецептик выпросить?

А еще мне жутко захотелось спать. Рядом с блюдом и бамкнулась, даже проставленное к рагу пиво не попробовала.

Когда я вынырнула из темноты в колючем сене, то выглядела, как давешний конюх, а может еще и хуже. Волосы на голове сбились в паклю с торчащими травинками. Одарив меня киркой и топором, гребешок и зеркало в изначальный набор разрабы не уложили. И пришлось, умываясь у колодца и расчесываясь пятерней, смотреться в ведро. Хорошо еще, волосы короткие. Под шлем. А то косу бы я не распутала.

Алое солнце садилось за тополями, повеял ветер, становилось как-то неуютно. Даже щебет невидимых птичек смолк.

Вернуться, что ли, в сарай досыпать, раз трактирщик по широте души отволок меня на сено?

Кстати, баффы рагу еще действовали, может, они на сутки? Или вообще пожизненно? Игроделы не поскупились или это уникальный эффект от уникального рецепта? Надо будет сюда захаживать рубить дрова.

Трактирщик выскочил на крыльцо:

— Ах ты госпадя! В дом, скорее в дом! Чупакабра!

Меня пробило на «хи-хи».

Какое-то время все новостные ленты пестрели этой самой чупакаброй, невесть как перебравшейся к нам через океан из Южной Америки.

Во время пути вампир, дома специализирующийся на КРС, изрядно сдал и начал жрать что придется: кур, уток, кроликов, собак. Ни деревянные двери сараев, ни вольерные сетки ему преградой не были. И ведь не только жрал, прогрызая путь к добыче зубами-бритвами. А нарочно душил и бросал посреди двора, выедая внутренности. По крайней мере, так утверждали репортеры.

Милиция и охотоведы разводили руками, пеняя то на хорьков, то на бешеных лисиц. Местные жители ночами тряслись по домам, а утром подсчитывали убытки. А кинорежиссеры и писатели получили огромный толчок вдохновению. И, похоже, не только они. Принцип «что вижу, то и пою» и в игре отыграл на все сто.

— Уфф, едва успели, — трактирщик захлопнул за мною дверь, содрогнув здание. — От этой чупакабры одни убытки. Между прочим, и путниками не брезгует.

— Был бы у меня меч — я бы ее завалила, — на свою голову ляпнула я.

Хозяин оживился:

— А зачем меч? Можно вот… кочергой. Освященной.

У него над головой всплыла и яростно замигала табличка:

«Квест „Курощуп“.

Отклонить?

Принять?»

Я вздохнула и выбрала «принять». Вдруг во второй раз не предложит?

* * *

Сашка по-хозяйски выключил игру, отложив мою встречу с чупакаброй.

— Хватит уже, — сказал ворчливо, — а то у меня кофей закончился. Завтра приедешь к нам.

Протянул визитку с адресом.

— Хотя нет, лучше я сам за тобой заеду. От тебя еще нужна справка о состоянии здоровья.

Я скривилась.

— А флюорография не нужна? А отпечатки пальцев?

— Ла-адно… Мы для таких ленивых, как ты, своих медиков держим. А чего не держим — из других баз качаем.

И вот утром друг привез меня в офис игры. И погнал по врачам.

Юные медсестрички в куцых халатиках носились, как ошпаренные. Практикантки, видимо. Одна все ныла, что не может найти мою вену. Она же отвела меня на узи, кардиограмму, к психиатру… Тот спросил, нет ли у меня дяди-шизофреника. Или хотя бы эпилептика. Я с чистой совестью ответила, что у меня вообще дядей нет.

Врач широкого профиля, к которому меня запихали напоследок, и сам был широкий, круглолицый, надежный. С такими бицепсами, что и борец бы позавидовал. С бейджиком «Вениамин Витальевич» на халате, так что я сразу мысленно прозвала его «Посторонним В».

Он долго мял меня, слушал, просвечивал. Потом надолго уставился в монитор.

— Что же. С нашей стороны противопоказаний не вижу. Отправим вас в игру для начала… на два часа.

— А почему так ма…?

Посторонним В ухмыльнулся.

Медсестричка выдала мне пластиковый пакет с вещами и отправила в душ и переодеваться.

Кто придумал такую униформу, убила бы собственными руками. Целлофановая разлетайка до колен и скользкие бахилы, я не знала, то ли придерживать халатик на груди, то ли стенку — чтобы не поскользнуться. Хорошо, хоть без чепчика обошлось.

Меня привели в зеленоватое, похожее на аквариум помещение с нишей, пластиковой кушеткой, табуретом и стеклянным столиком на колесиках. Сказали лечь, утыкали присосками и пристроили обруч на голову.

— Поехали, красавица!

И свет померк. Я ощутила еще скольжение кушетки по направляющим, а очнулась уже в игре. В то же время и в том же месте. Трактирщик торжественно протягивал мне кочергу.

— А она точно освященная?

— Обижаете, панна рыцарь.

Он надулся, как мышь на крупу.

— Но, ежели желаете, я при вас повторю обряд.

И стал печным угольком чертить на каменном полу трактира кривую пентаграмму. Лохматый конюх следил за действом круглыми глазами и грыз хлебную корку с чесноком.

Хозяин положил кочергу в середину чертежа и зажег вокруг пять сальных огарков.

«Во имя Той, что ушла, но однажды вернется! Во имя Четырех четвертей и середины и силой Кленового венца освящаю это оружие!!»

Он крутанулся вокруг себя и сплюнул через плечо. Свечки полыхнули зеленым и погасли.

Я покивала. А ничего так, пробрало. Может, даже сработает.

Вошла в пентаграмму и взяла кочергу.

Долгое время мы провели в темноте, едва озаряемой светом угольков из печи. За окнами стояла ровная серая муть, ничего не происходило. Потом что-то поскреблось, стукнуло, и раздалось истошное клохтание.

— Панна рыцарь, пора!

И хозяин недрогнувшей рукой выпер меня во двор. И двери захлопнул, зараза.

Я стояла, ожидая, пока глаза приспособятся к темноте, и словно чувствовала, как волосы дыбом становятся на теле. Во дворе кто-то был. Не пыхтел, не урчал утробно, пожирая несчастную курочку. Но самое его присутствие ощущалось склизким, омерзительным. А потом на меня посмотрели два круглых грязно-желтых глаза с черными точками. Чупакабра. Встопорщенная, подсвеченная шерсть и мутная темнота внутри. Тощее, лохматое, на кривых лапах. Бе-е… С шакала модельку рисовали?

Существо текло и шевелилось, при этом оставаясь неподвижным. Я взвесила в руке кочергу. Типа освященную. Рядом с этой… этим я уже не была столь уверена в пользе благословения. Эх, легкомыслия мне не занимать. А мозгов?

Я навелась на монстра. Послушно высветилась табличка:

«Вы не можете просматривать того, кто выше вас уровнем».

А того, кто ниже, я и без просмотра завалю, скорее всего. Тогда смысл?

— Слушай, — сказала я хрипло — во рту пересохло. — Ты уходи, а? Курицы тут экологически вредные. А от серебряных блюд изжога бывает.

Во, надо было блюдо вместо щита прихватить. Если это вампир, пригодилось бы как раз.

Чупакабра пустила слюни и зарычала.

— Уходи, а?

Ну не могу я первой ударить. Я уже готова была пасть на четвереньки и зарычать в ответ: вдруг поможет.

На крыльцо выскочил трактирщик с факелом, свет отразился в круглых звериных очах. Интересно, хозяин по сценарию? И хорошо, что сзади: не ослепил. Факел метнулся крест-накрест:

— Бей!

Чупакабра среагировала быстрее. Обдала вонью из распахнутой пасти. Зубы клацнули у горла. Вот не люблю, когда со мной так. Уклонившись, я со всей дури опоясала зверюгу кочергой по хребту. Строго посередине. Раздался чмякающий звук. Чупакабра скребнула когтями, прорывая полосы в крыльце, дрыгнула задними ногами и лысым хвостом и замерла.

— Хлипкая, панна рыцарь, — с удивлением заметил трактирщик, проводя факелом перед мордой и подпаливая усы. Вроде, так делали, чтобы дух зверя не пугал и не мстил охотнику?

А мне наконец открылась бесполезная уже информация:

«Чупакабра, 3 уровень, чудовище локации „Пьяный Мишка“».

Ого! Она ж меня на два уровня выше! Была… Как по заказу объявилась полоска уровня, поползла ртутью в градуснике, сверкнула и остановилась почти на середине очередной шкалы. Меня окутал золотистый свет.

«Квест „Курощуп“ завершен. Вы достигли второго уровня. Вы получили одно очко умений. Вы можете выбрать одну способность». А почему так мало? Я фыркнула. Надо бы умыться и вложить полученное. А с трупом чупакабры пусть хозяин разбирается, куда его деть.

Я не только умылась, но и жадно напилась, надеясь, что в игре ангина не предусмотрена — колодезная вода была ледяной. И вернулась в дом.

Как-то очень легко уделался этот босс. Может, пробная версия?

Так, единичку вложим в здоровье. А способность… Вот это мне нравится: «Прыжок со сбиванием с ног». К конкретному оружию не привязан, и это хорошо. Но надо разжиться хоть самой плохонькой ковырялой. Не идти же дальше с кочергой. У хозяина трактира могут найтись возражения.

А он словно подслушал мои мысли и приволок узелок с едой — колбаса, хлеб, огурцы; старую кожаную куртку, одеяло. Вслед за трактирщиком конюх, кривясь, тащил меч с перевязью. Двуручник, слегка укороченный, ржавый, с широким клинком о двух долах и рукоятью, на которой четыре мои ладони уместились бы свободно.

— Наследство от дедушки. Его вон, — трактирщик кивнул на конюха. — Волшебный.

Я недоверчиво приподняла бровь. Это если за убийство чупакабры парень каждого цвайхандером будет наделять, не иначе, унаследовал от дедуни целый арсенал.

— Не сумлевайся, волшебный, — лохматый всучил мне железяку. — Если не использовать, из ножен не вынимать — у него характер портится. И вон, ржавеет.

— Еще скажи, что он разговаривает.

— Не, — конюх поскреб гнездо на голове, — тока пишет. Буквицами.

— Эх, ты, такой длины меч в ножны не кладут. После не достанешь.

Парень пожал плечами:

— А мне откудова знать? Я ж не рыцарь.

Я присмотрелась к мечу.

Урон — 30.

То есть, существо первого уровня сшибет не глядя. И второго.

Могли бы и раньше дать — вон трактирщик гневно цокает, пытаясь разогнуть кочергу.

Прочность не проставлена.

Значит, ломаться не будет? Вот оно, счастье.

Против нежити — +1. И аура зеленая. Стало быть, разрабы пошли по традиционному пути цветовой дифференциации штанов… тьфу, мечей. От серого до золотого. А если меч еще и к уровню не привязан, когда с любимой вещичкой приходится расставаться, потому что она слишком слабая — цвайхандеру этому цены нет. А на лезвии пусть хоть рунами строчит, хоть матом — мне по барабану.

— А тебе не жаль с кладенцом расставаться? — неловко было обирать простоватого парня, хоть и непися.

— А к чему он мне? В ухе ковырять? Кому надо, — конюх показал увесистый кулак, — я и так накостыляю. А вот рыцарю без меча никуда.

— Вспомните потом, как рыцарь у вас рубил дрова, — хмыкнула я. — Вот досплю и пойду.

— Так уже светает! — известил меня трактирщик бодро — видно, хотел поскорее избавиться от беспокойной, небогатой гостьи. — На юго-восток ступай. Там князья распрю чинят. Самое место таким, как ты.

И я пошла. Досплю по дороге. Тут, главное, не улечься на муравейник. А то мало ли…

* * *

В реале, вытянув из капсулы, меня опять стучали по коленкам и светили специальным фонариком в зрачки.

— Голова не кружится? Не болит? — заботливо урчал Посторонним В, отодвинув невролога.

И медсестрички роем. Точно я у них эксклюзивная и единственная. А в общем, в игре я только неписей и видела, и чат не трещал.

И к лучшему. Не люблю, когда отвлекают.

— Ну, как?! — набросился на меня Сашка в вестибюле. — Давай в буфет, для сотрудников бесплатно. Делись впечатлениями. Зря ли я твою тушку бренную охранял?

— Что-то я там тебя не видела, — сморщила я нос. — У капсулы ты не сидел и за руку меня не держал.

— За руку не мог, — потряс он мышиными кудрями. — А вот отпечаток моей лапы на панели покажу.

Его глаза заискрились.

— Ладно, вру. Я тебя изнутри страховал, невидимый и с кучей технической инфы на экране.

— Работящий ты мой… — ядовито протянула я, вслед за другом выходя во дворик и устраиваясь под липой со стаканчиком кофе.

Сашка покрасовался бицепсами.

Но смотрел на меня с таким искренним ожиданием, что пришлось впечатлениями делиться.

Он хмыкал, фыркал, кивал — изо всех сил проявлял интерес. А у меня тоже вопросы накопились.

— А что я тестирую? Не капсулу же вашу?

Сашка засмеялся:

— Не технические ляпы, нет. Здесь все уже вылизано по самое «не могу», чтобы исключить риск здоровью. Мы теперь проверяем, интересно ли людям в игре. Хочется ли там жить. Биоволны скуки и удовольствия давно изучены, тут не ошибешься. Только не спрашивай детали, я в них ни бум-бум.

— Но я нетипичная…

— Тем более! Мы подбирали разные фокусные группы.

— У-у…

— Не бухти! — фыркнул Сашка. — Давай еще по кофе.

Глава 3

«Кладбищенской земляники вкуснее и слаще нет».

Эти строчки всплыли в голове далеко не сразу. А сперва я лопала землянику, трескала и жрала, аж хруст стоял. Чмяк, если точнее.

Земляника была сочная, сладкая и огромная — такая бывает только в детских книжках и мультиках. Но и форма ягод, и мелкие зернышки по розовому, и трехлопастные зубчатые листья — земляника, точно. Ну а если отравлюсь или превращусь в осла какого-нибудь, так это же игра. Выведут и помогут отрелаксировать. Да и в самой игре должен быть антидот от неудачных превращений. Впрочем, я зря боялась, бодрость с магией зашкалили, а еще открылись ветки повара и алхимика. Знатная ягода!

А вот холмики, по которым я на карачках лазала, насаживая землянику на травинку, чтобы прихватить с собой, скореллировали наконец с подсознанием. Я оглядела изумрудную травку, пару сосенок и березок, желтые глиняные ямы и несколько наклоненных позеленевших мраморных скворечников… пожалуй, намек на кладбище был уместен. На очень старое кладбище, потому земляника назад не полезла. Успокоившись за физиологию, я посмотрела на солнце, мирно висящее в зените. После вытащила из-за плеча меч: а вдруг как подает цветом сигналы или выводит на клинке рунами имя врага. Меч даже не почесался. Да и чем бы ему чесаться?

Придержав рукой шершавую рукоять, потную ладонь второй я вытерла о штаны.

И тут наползли тучи. Мгновенно, как редко бывает наяву, я вдруг оказалась в коричнево-сером извивающемся тумане. И тогда они полезли наружу. Мертвяки. Зеленовато-изжелта-лиловые, готовые лопнуть и все позаливать смердящей гадостью. Уродливые, слепые, безносые…. В общем, в охотку бы стукнула художника, который их придумал.

Захотелось заорать и бежать, но пути к отступлению не было.

Став к сосенке спиной, я собралась продать виртуальную жизнь подороже. Тем более, у двуручника преимущество перед когтями, даже пару сотен лет не стриженными.

Противогаз бы мне не помешал. Хотя, вроде, он вонь не отбивает.

А еще трава под ногами стала скользкой. И пряди противного тумана так и норовили обмотать меня с головой. Погружение было полным и достоверным, даже чересчур.

Когда же это кончится?! Вроде и холмиков всего ничего, а под ними целая армия!

Руки слабели, ноги подкашивались, меч уже весил целую тонну, а пот заливал глаза. Куртку разодрали в лохмотья, лодыжке досталось от отрубленных конечностей, скребущих землю. Я прыгала, перекатывалась, тяжело дышала, бодрость с магией ушли в ноль — урывала секунды, чтобы лечиться. Как двигалось дело с опытом и сколько до нового уровня… и что я там еще могу освоить — было не до того. Я провалилась в виртуал с ушками, как в хорошую книгу или фильм, когда все остальное перестает существовать. И рубила — колола — резала все, что тянулось ко мне. А потом разом все закончилось.

Я не позволила себе упасть. Пошла, опираясь на меч, прочь с холма, чувствуя текущий по телу пот и, возможно, кровь, и как успокаивается колотящееся сердце. В глазах темнело, и руки дрожали, и не верилось, что все. И я жива.

Тут я споткнулась о кротовину, рухнула и потеряла сознание. И очнулась совсем не там, где выпала из реальности, пусть себе и виртуальной.

Солнце, просвечивая сквозь нежную зелень лещины, грело мне лицо, скользили пятна света и тени. Пахло зеленью.

Я лежала в шалаше, образованном склоненным орешником. Где они были пореже, чья-то заботливая рука навалила ветки березы и маньчжурского ореха, еще не успевшие завять. Подо мной было мое же одеяло поверх пружинящих сосновых лапок.

Повернув голову, я увидела глиняный узорчатый тазик с надколотым краем и парный ему кувшин. Солнце играло зайчиками, ветер шелестел ветками, повыше шалаша попискивали пичуги, а в изножье у меня кто-то храпел.

Мать моя женщина! Я резко села, упираясь в одеяло руками, широко распахнув глаза и рот. Поперек низкого треугольного лаза в шалаш дрых, вытянувшись под два метра, пятнистый котяра, и от его храпа вздрагивали усы.

Первым порывом было уползти из шалаша как можно быстрее. Проломаться наружу и тикать. Где мой меч?

Впрочем, двуручной ковырялой в тесноте не замахнешься. Да и не могу я убивать спящего.

А кот дернул ухом, широко зевнул и перетек в симпатичного парня с чуть заостренными ушами и лохматой бело-соломенной гривой. Протер глаза и глянул на меня.

Всплыла табличка:

«С вами хотят общаться.

Подтвердить?

Отклонить?

Игнорировать?»

Вот же зараза! Первый живой игрок, и я в таком виде. Вся ободранная и на четвереньках. Кстати, руки и ноги перевязаны, куртка пропала. И… опять на мне рубаха с чужого плеча, только оттенком не в желтое, а в зеленое отдает. А у парня торс голый и мускулы переливаются под загорелой кожей.

Нет, вот самое время любоваться! Может, он в реале малолетка или дедушка девяноста лет. Или вообще девушка.

Не без вкуса, признала я.

Парень покраснел, опустил глаза, но вполне решительно опрокинул меня на одеяло.

— Лежи смирно. Я не для того в тебя всю манку (запас магии) вбухал, чтобы ты сейчас померла.

— Я себя прекрасно чувствую.

— Проверим, — он стал водить надо мной окутанными золотистым флером руками.

— Ты лекарь?

Ну и вопрос? А кем же еще ему быть?

— Лесовей. Да, лекарь. Алхимик немножко. Связанный с лесом.

— Так ты и в дерево сумеешь превратиться? — легкая ирония в моем голосе просвистела мимо.

— На высоких уровнях да. А пока только в кота. Я Манул.

Он легонько пожал мое запястье.

— Я просто оторопел, когда тебя на Зомбячьей горушке увидел, — то ли укоризненно, то ли восхищенно торопился выговориться он, поя меня водой из деревянной чашки. — Ты совсем крезанутая на втором уровне туда лезть?

Я обиделась.

— А ты? Сам-то что там делал?

— Землянику для алхимии набрать хотел. И драться бы не стал, у меня незаметность повышенная. А если бы засекли — дал деру.

— Во-первых, зомби только в тумане вылезли, — слегка обиженно заявила я. — А во-вторых, там нет больше земляники. Что я не поела, то в бою потоптали. И вообще, спасибо тебе, я прекрасно себя чувствую, — я села и стала сдирать повязки с предплечий и лодыжек. Ох, поторопилась: шрамы и рубцы там были те еще.

Манул поймал мое выражение лица.

— Не огорчайся. Шрамы можно в Синеградье, столице края, убрать. И даже внешность изменить. Там пластическая хирургия на грани магии и науки.

— И откуда ты это знаешь?

— Так я же лекарь, — ровные брови красавца вскинулись. — И вводную прочитал.

— А… да, — заметила я кисло. — Но, боюсь, мне это пока не по карману. Лучше доспех куплю, чем на фигню тратиться. А ты знаешь, где столица? И зачем тебе туда?

— В паре часов отсюда стоянка летучих кораблей. Довезут. А в Синеградье самые лучшие рецепты, — пояснил Манул. Подумала бы — сама бы поняла. Я перебрала свои вещи. Куртка и рубаха пропали, штаны нуждались в стирке и штопке. Зато меч…

— Я его песком отчистил. Правильно? Ты так и не представилась, кстати.

— Боудикка.

Какой со всех сторон правильный молодой человек, кладезь неоценимый. Точно девица его играет. Такое уж мое счастье.

— А сколько надо за перевоз платить?

И в самой столице все дороже… А у меня денег кот наплакал… Я прикрыла смешок ладонью. И заорала:

— Лут! Не может так быть, чтоб с зомбей ничего не насыпалось…

Парень схватил меня в объятия. Несмотря на субтильность, силы в нем хватало. Я охнула.

— Печень зомби! Как я не сообразил! Прости… Идем! То есть, едем: тебе далеко ходить пока нельзя, — вернулся Манул к обязанностям лекаря. — Я тогда не посмотрел, надо было с тобой побыстрей убраться.

— Спасибо, — наконец сказала я от души. Сообразила, дошло, как до кухни, что Манул мне жизнь спас, пусть себе и виртуальную.

А он вылез из шалаша и перекинулся котом. И поехала я верхом, как Фрейя, со всеми удобствами. Заодно вспомнив, что надо растыркать полученные очки. Это до кладбища у меня второй уровень был. А теперь — аж четвертый.

Одно очко я вложила в бодрость, второе — в магию, а то что она, как сиротка Марыся… А вот между скиллами задумалась.

Ладно, возьму пассивку — усиление урона при пользовании двуручником. А второе надо бы в классовые навыки вогнать… Что там у благородного рыцаря меча?

Знание законов, дипломатия, геральдика?

Дипломатия вкусняшка… Позволяет уболтать противника до той стадии, когда он на карачках сам сдаваться ползет… а еще дает бонусы в убеждении простолюдинов, возможность тет-а-тета с князьями… на фиг они мне? И вот это: скидки при торге! Берем.

Манул между тем трюхал потихонечку, стараясь не бередить мои поджившие раны. Пейзажи вокруг были восхитительные: конец июля, не тронутые человеком взгорки и долинки, звонкие ручьи с чистейшей водой. Так бы забыл о квестах и ходил любовался.

А вот и знакомые холмики.

Раритетная земляника еще отрасти не успела, а так лепота… Ни следа мертвяков. Где мой лут?!

Я спрыгнула с котика и, шкурой чуя¸ что опасности нет, стала карабкаться наверх…

Вот они! Кучки позеленевшей меди, гнусная на вид субстанция, к которой Манул кинулся еще быстрей меня — должно быть, редкий алхимический ингредиент эта самая печень зомби… Пара ржавых мечей, воткнутых в землю…

Монеты я подобрала, мечи брезгливо игнорировала. Глянула на небо — все та же линялая голубизна.

— Это же… это же чистое золото, — разволновался Манул. — В столице с руками оторвут!

А я вот об этом не знала. Если заранее обо всех плюшках читать, как же открытия и тайны?

Следующий загруз в игру был обставлен менее чарующе и драматично, чем первый. Но зато к свиданию с Манулом у Зомбячьей горушки я не опоздала.

Тропки здешние лесовей знал определенно лучше меня и с картой сверялся нечасто. Я уж думала, что мы доберемся до стоянки летучих кораблей безо всяких приключений. Но одно все же подстерегло нас в жидковатой березовой рощице. Я даже бросила сыроежку, за которой нагибалась.

— Руша! Рушка! Цыпа-цыпа-цыпа… — выводил пронзительный девичий голосок. Мы с Манулом, не сговариваясь, нырнули в папоротник и выглянули по разные стороны пышного куста крушины. На поляне под березкой голосила и подпрыгивала длинная тощая девица в защитного цвета тунике, брючках, сапогах до паха. И в капюшоне. От резкого движения он свалился, обнажая малиновую сердцевину и зубчики каймы. Курточка и брюки тоже были с зубчиками и бахромой, вшитой в швы. Все облегающее, замшевое, мягкое. Мы выглядели рядом с девицей, как нищие: Манул с голым торсом и я в его помятой рубахе.

Незнакомка оказалась русой, длинные волосы стянуты в хвост на затылке, на плече лук в налуче.

Во-от, кстати, чего мне не хватает. Не бегать же за перепелками и кроликами с цвайхандером, если поесть захочется. И еще нужен нож: охотничий, тяжелый, годный для ближнего боя и разделки добычи.

— Руша-а! — девица, не чуя пронзающих ее затылок взглядов, отложила лук и полезла на березку. Та коварно изогнулась под тяжестью, сбросив лучницу и стряхнув с ветки растрепанное гнездо вместе с птицей. Не Рух, конечно, но размах крыльев оказался впечатляющим. И когти вцепились незнакомке в волосы. Мы с Манулом не выдержали, кинулись на помощь.

— Нет! — лучница потянула злобную пеструнью с головы, второй рукой выхватывая из-за пазухи глиняную свистульку. Поднесла к губам. Звука не было, но зубы у меня заныли. Лесовей скривился и зажал уши руками.

— Руша, цыпа, спокойно, — заворковала девица и, усадив присмиревшую птицу в траву, прошлась по полянке колесом.

«Вступить в диалог?

Отклонить?

Игнорировать?»

А вот вступить.

— Я еще хрустального барса приручу! — объявила лучница, закидывая лук за плечо, а птицу усаживая на перчатку, как сокола. — Я Робин, привет.

Ну да, капюшон малиновый.

— А я — шериф Ноттингемский.

— Это она так шутит, — лесовей фыркнул. — Я Манул, хил; она Боудикка, воин.

И кто из нас брал навык дипломатии?

— А вы куда идете? А то я тут одна, с Рушей вот, охочусь.

— На стоянку летучих кораблей. И в Синеградье, — не стал темнить Манул.

— Я вообще-то на княжескую заваруху посмотреть шла. А тут зомби…

Половину дороги до станции мы грузили Робин историей эпической драки на кладбище, вторую половину — уже она рассказывала нам, каких животных собирается приручать, чтобы все ахали.

Зверюшек, вздумавших на нас нападать по дороге, мы сносили не глядя. Нет, совсем другое дело путешествовать в патьке. Хотя при этом экспу (опыт) тоже приходится делить на троих.

Междоусобица откладывалась, но без толковой брони туда и соваться не стоило.

Глава 4

Возле любой станции всегда возникает поселение. Мастерские, склады, трактир, гостиницы… Эта тоже не была исключением. Пара фахверковых домов с кружевными занавесками и цикламенами на окнах, покатые черепичные крыши, пышный дым над трубами. Хлопающая дверь питейно-едейного заведения. Завлекающие вывески. Торговка всякой всячиной, расположившаяся у кирпичной дорожки. Запахи вина и цветения. И огромный воздушный корабль у мачты — пурпурный и золотой. Тот же самый, что я увидела, войдя в игру?

Манул отправился договариваться с капитаном. Я пошла искать кузнеца, а Робин кинулась к прялке и ткацкому стану под навесом.

— Я сейчас вам такие одежки сбацаю! — прокричала она и на полтора часа выпала из жизни.

У кузнеца по-настоящему хорошими были только цены, все остальное — хлам. Жутко недовольная, я вернулась к столу перед таверной и уселась перекусить, мрачно созерцая темное содержимое кружки и ощипывая несчастную вьющуюся розу, сползшую к ножке стола. Следом за мной явились хмурый Манул и сияющая Робин. Смела сор с угла стола, пристроила аккуратно сложенные обновки.

— Вот. Я на глазок. Примерьте.

— Ветровей, индюк надутый! Это я о крылатом, капитане, — пояснил Манул, чтобы Робин перестала хлопать ресницами. — Три золотых за полет.

Мы выгребли тощую кучку меди: даже золотой не наскребался.

— Еще на выбор предложил завалить лощинного дракона — тот полетам мешает.

Лучница стукнула себя кулаком в лоб:

— Он совсем того?

— Или стать его рабами на время пути. Стирать, готовить, убирать, вся остальная черная работа… И там темнил что-то еще.

Я зыркнула мрачно:

— А не пошел бы он? Пешком пойдем.

— Мимо дракона?

— В обход.

И мы пошли.

Использовать на гордеце-крылатом дипломатию мне и в голову не пришло. Да, скорее всего, он бы и не поддался. Кто я ветровею? Дикий человек, дитя… степи.

Все же я не отказала себе в удовольствии полюбоваться на капитана летучего корабля издали. У ветровея были длинные алые крылья и узкое надменное лицо. Он стоял у причальной мачты, вертя головой, по-гусиному вытягивая шею: видно, все еще надеялся, что вот-вот появятся бесплатные рабы. Ну, пусть ждет себе.

В одной из своих историй я написала, что жизнь состоит из встреч. И как в воду глядела. Вот эту, вспененную, водопадную. Сверкало солнце, во все стороны летели брызги, лупил по камням поток. Почти у наших ног под обрывом медведица ловила форель и выбрасывала на берег медвежатам. Те лопали с урчанием, едва ли не заглушающим шум воды и… смутный крик?

Манул натопырил уши. Робин нервно забегала по краю обрыва.

— На помощь зовет кто-то, — морщась от брызг, сказал лесовей.

Это ж как надо кричать, чтобы переорать водопад?

И тут сработал печатный чат зоны, выплескивая малиновые буквы:

«Спасите-помогите-снимите меня отсюда!»

— А ты где? — выстрелила ответной очередью букв Робин.

Читеры.

— Посреди! На камушке!

Если прикинуть, «камушек» был ростом в три меня, обомшелая скала, наполовину скрытая потоком, на скале корявая ива, а на иве кто-то был. Свисающие ветки его почти прятали.

— Робин, дострелишь отсюда? — я полезла в рюкзак за веревкой, которой разумно разжилась на станции. Как и хоть плохоньким, но ножом.

Лучница прикинула расстояние. Привязала длинную нитку одним концом к веревке, а вторым к стреле. Облизнув палец, проверила ветер. Натянула лук. Вжих!

Стрела угодила в комель ивы и прочно застряла. Незнакомец выбрал веревку и обмотал ею ствол. Манул то же сделал с нашей стороны, только вместо ивы была сосна.

— Лезь, — настучала я в чат.

— Боюсь!

Мы переглянулись. Лесовей зыркнул на воду с ужасом и отступил на шаг. Робин передернула плечиками.

Ну, ясно, воину отдуваться. А я, между прочим, высоты боюсь.

Я обмотала вторую веревку вокруг талии.

— Ну, вытащите, если что. Рукавицы есть?

Лучница стянула пару прелестнейших замшевых перчаток — в таких не охотиться в диких дебрях, а на балу руки для поцелуев протягивать. Но выбирать не приходилось. Так, руки и ноги на веревку и поползли вниз спиной. «Какое небо голубое!» А спина совсем мокрая, скорей от пота, чем от брызг. И по лицу течет противно, и не вытереть. А о камнях внизу подо мной лучше не думать. Ерунда, отресаюсь. Или лесовей подлечит, мана у него полная.

Меня схватили за плечи и резко дернули вверх. Я заорала и едва не пустила в ход кулаки, потому что меч оставила на том берегу.

«Вступить в диалог?

Отклонить?

Игнорировать?»

Счас будет ему «диалог»!

И почему здесь нет кнопки: «Больше не показывать эту табличку»? Дурацкую!

На меня круглыми ошалелыми глазами смотрел дворф. То есть, здесь их зовут… подгорниками? Да хоть подпольщиками! Дворф и есть, разве что без бороды. Квадратный, ростом мне под грудь, волосы кудрявые. И мантия, мокрая и драная, но явно магическая. А еще посох к стволу прислонен. И как не упустил в воду?

— Я Анаид, сударыня, — учтиво поклонился он, держась за ветки.

— А как сюда попал?

Я встряхнулась и покрутила головой.

— Медведица…

Мой гнев выветрился разом. Как мне такое знакомо! Занесло меня как-то в зону с такими монстрами!.. Всем монстрам монстры. Воскреситься на кладбище не могла — там они тоже ходили тучами и уровней на десять выше меня. Пришлось убегать, забираться на гору и ждать полчаса, пока смогу открыть телепорт. Позже я пришла и им отомстила… Но те полчаса на голой скале среди беснующихся чудовищ!..

— Ну… я телепортнул и застрял. Бафф кончился, маны не хватает… — делился наболевшим Анаид. — У тебя зелья нет? Я верну…

Зелья восстановления магии у меня не было.

— Полезешь по веревке. Ты первый, я за тобой.

Я перевязала на Анаида страховочный конец. Ох, до чего же маги на низких уровнях беспомощные. Хилые, и манка постоянно кончается. Хуже нет ими играть.

Анаид сглотнул, зажмурился и пополз по веревке. Ну, в храбрости ему не откажешь. А я решила проверить, нет ли в иве чего вкусного. И допроверялась до осиного гнезда. У разрабов игрушек тяга к гигантомании. Только разок было наоборот, когда мой чар едва не умер от заклинаний молнии и огня, пока я разглядела пуляющуюся ими мелочь. Но в этот раз осы были что надо, крупные, как вертолеты. А я без ковырялы. Пришлось прыгать в воду и нырять. Хорошо, что рыб-убийц в свежей воде не было. Зато рифов и водоворотов выше крыши. И каменных порогов, и норовящей оплести руки-ноги травы. Выползая на берег, чувствовала я себя, как после мясорубки или стиральной машины. А то и обеих разом.

— Тут она! — проверещала Робин сверху и прыгнула. За ней изящно спустился ко мне Манул, на ходу растопыривая ладони для заклинания. А Анаид слезал осторожно и с достоинством. Меня раздевали, ворочали, лечили, сушили… А я сперва прикусывала губу, стараясь не орать и не стонать, а потом стало хорошо. Вот бы в реале так — поводил руками, и залечен перелом… Эх!

— Станем лагерем, — сказал лесовей сурово. При всей его хилерской мягкости характер был кремень. — Мне ману надо восстановить, а Боудикке — выспаться.

— Тогда я поохочусь, — весело объявила Робин.

— А я готовить умею, — торжественно сообщил Анаид. — Вы меня не гоните, ребята, ок? А то магу одному тяжко.

Робин постучала себя по лбу:

— Выдумал он! С чего нам тебя гнать?

— Нам по дороге в Синеградье любая помощь пригодится, — взвешенно поддержал Манул.

А я заснула и не слышала, что они там еще обсуждали и решали. У раненых свои преимущества.

Но табличка маячила на краю зрения, мешая мне нормально отдыхать. Так, что это там?

Плавание — +2.

Ого, оказывается, и это у них загнано в пассивные умения?

Почему я тогда не исполнила роль топора? Хотя… рыцарю положено владеть всеми видами оружия, волочи… ухаживать за прекрасной дамой, ездить верхом, сочинять стихи и… что там еще? Играть в шахматы!

Я заорала мысленно: «Нет, только не это! На шашки еще, пожалуй, соглашусь»…

* * *

Сашка ждал моего пробуждения, как и обещал.

— Ну вот, всё опять в порядке с твоими органами, все на месте. Я держал руку на пульсе, то есть, на саркофаге.

— Не знаю — не знаю, — хмыкнула я ехидно. — В зеркало не смотрела. А вдруг я уже не я?

Дежурная медсестричка фыркнула.

— У нас органы не воруют. Только вон Сан Михалыч — сердца.

Друг гневно сощурился на нее.

Он дождался, пока я приму душ и переоденусь и увел в тот же внутренний дворик с кафе на пару столиков. Усадил под старой липой. Принес неизменный кофе в плотных бумажных стаканчиках.

— Как на этот раз впечатления?

— Впечатляющие.

Я потянула кофе и зашипела, обжегшись. Сашка принес еще стакан — ледяной воды.

— Совсем не чувствую себя бетой.

— Тебе табличка о неполадках не выскакивала?

— Не-а.

— Вот и ладненько. Не зря мы сутками техническую сторону чистили и вылизывали. А теперь давай о главном. Как оно тебе?

Я поболтала кофе, чтобы остывал скорей. Отхлебнула осторожно.

— Ну, чтобы не обидеть… Обыкновенно. Стандартный набор мери-сьюшной фэнтези под другими названиями.

— Ну-у, — возразил друг, — отличия-то есть. В фэнтезях меня жутко бесят ничем не обоснованные способности супергероя, автор-то делает его таким или на потребу толпы, или собственных комплексов и проблем. Вот и выходит мери-сья обыкновенная…

— Труна повапленая…

Сашка кивнул.

— И такой же прыщавый ботан-читака тащится. А нормальному читателю сей картон не прожевать. А в играх тот же самый набор не раздражает. А почему? — он ухмыльнулся. — А потому что чтобы стать супергероем, надо пахать и пахать. Можно сразу назваться темным властелином и королем, но признают ли это, только от тебя зависит.

— Если игра превратится в работу, я сбегу, — пробурчала я. — Оно мне надо?

— А многим нравится. Ты же не будешь возражать, что игра меняет людей? Что они могут в себя поверить?

— Ну-у… Под гипнозом можно внушить человеку, что он Репин, он даже станет рисовать, но не станет гением.

— Это не гипноз.

— Гораздо мягче, да, — я посмотрела на плывущее над двориком облако. — Но в игре можно разрешить проблему, просто дав мерзавцу по голове. Не перейдет ли в реал такое простое решение?

— Простых решений не бывает, — отхлебнув кофе, провозгласил Сашка.

— И еще один соблазн, — вела свое я. — Навсегда в игре остаться. Вот смотри, — я махнула рукой на пышный куст бузины, — слякоть, сыро, холодно… А в игре вечная почти осень… всеобщее уважение, нет моральных и материальных проблем. Или они решаются намного проще…

— Всегда есть какой-то процент эскапистов, — друг по ошибке выпил воду вместо кофе и с укоризной глянул на меня. — И все-таки игра лучше, чем пьянство или наркотики.

— Ага. Иногда думаю, загнать бы в нее политиков или военных, и пусть между собою режутся…

Сашка вздохнул.

— Так ты пойдешь еще играть или все совсем плохо?

— Пойду, куда ж я денусь… Мне интересно, что там за столица.

А до столицы было еще идти и идти. И местность из идиллической становилась все более пустынной. Скалы, обведенные алым закатом, волны песка, длинные тени, спотыкучие ямы, колючки… Робин вовремя заметила и пристрелила скорпиона размером со свинью. Вот гадость-то! А еще чисто психологически хотелось пить. Где ты, водопад?

Хорошо еще, что Анаид, получив опыт за свою робинзонаду, научился призывать водяного элементаля. Выглядело это забавно. Коротышка сперва отплясывал танец с посохом вместо партнера, потом задирал голову, стукал посохом в землю и неразборчиво орал заклинание. Кустились тучи, бамкал гром, из посоха била струя воды и превращалась в ходячий фонтан с намеком на гуманоидность. Мы набирали баклажки и медленно, с наслаждением обсыхали до очередного призыва. Элементаль-призывник через какое-то время распадался на брызги и радуги, Анаид еще успевал проехаться на нем верхом.

— И как оно? — задирая голову, интересовалась я.

— Мне бы клеенки, — басом отзывался маг. — А то штаны на заду скоро сопреют от сырости. Да и вид неприличный.

И смеялся. У него вообще оказался легкий спокойный характер, и Анаид вписался в компанию так, что скоро мы уже не представляли, как обходились до него. Вот только заклинания готовились долго. Впрочем, с повышением уровня процесс должен был ускориться.

Глава 5

Все на свете когда-нибудь кончается, даже пустыни. И мы через два дня похода наконец вышли к границе обитаемых земель.

То есть, не то чтобы обитаемых, но окультуренных. Вдоль мощеной дороги на сколько хватало глаз тянулись кукурузные и пшеничные поля, просто радующие изобильным урожаем. Любой фермер обзавидовался бы и размерам, и плодоносности высаженных культур. Вот только крестьян на полях не было. Одни чучела да пролетающие птицы, на которых охотился Руша Робин. Птицы были несъедобны, дали только материал алхимику. Зато кукурузы мы наварили — с появлением Анаида проблемы с разведением огня отпали. И лопали за обе щеки.

— Ни у кого не возникает ощущения? Что он Элли в Волшебной стране и чучело сейчас заговорит? — Робин зябко передернула плечиками.

— Главное, чтобы не ураган в Канзасе, — ляпнул Анаид, и тут вдоль горизонта что-то огромное пролетело, оставляя дымный след, и пропало за лесом. Земля глухо дрогнула.

— А вот и Убивающий Домик, — мрачно пошутил наш маг. — RIP, Гингема.

— Сходим посмотрим?

Он потер колени:

— Я бы лучше трактир нашел и нормально перекусил.

— И помыться бы не помешало, — лучница стряхнула с элегантного костюмчика пыль и шелуху.

Все мы изрядно пропылились, пропотели, изгваздались за дорогу, потому болид оставили на потом.

Тракт вился то среди полей, то среди рощиц под блеклым небом. Потом поля плавно сменились огородами с гигантскими тыквами, помидорами размером с футбольный мяч и кустящимися по колено хвостиками морковки.

— А зомби здесь тихие, — вспоминая огромную землянику, протянула я.

— Потому что всех неписей уже съели.

— Полдень, все отдыхают, — задумался Анаид.

— Или забыли их расставить и надо отрапортовать об ошибке.

Манул выдернул морковку, вытер о рукав и стал жевать.

— Вкусная, зараза. И алхимия мгновенно +1. Ох, я облопаюсь.

— Кот, а морковку трескаешь, как кролик, — Робин хихикнула.

— Трактир! — на своих коротких ножках маг кинулся так прытко, что мы его едва догнали.

Беленый домик под тростниковой крышей призывно темнел распахнутой дверью. Пчелы вились над поздними розами в палисаднике. Темные столы и скамьи под навесом так и манили присесть.

Трактирщик бросился к нам, как к лучшим друзьям, на ходу завязывая передник:

— Что угодно господам? Выпить, поесть, а может, выкупаться?

— Вот узнаем цены, а потом определимся, — веско сказала я, пуская в ход дипломатию.

Открылась табличка с выбором. Мы изучили ее и содержимое наших карманов.

— Сейчас шкурки продадим, — объявила Робин, — и сможем расплатиться за постель и обед.

— Шкурки? — скривился хозяин. — У меня этого добра…

— А жало гигантского скорпиона?

Жала как раз хватило на все про все плюс купель. Вместо бани здесь бы бассейн за домом. Огромная квадратная мозаичная хреновина на слоновьих лапах, в которую текла подогретая вода. Не знаю, что это было: наука, магия или естественный горячий источник, — но было здорово. Я сидела в воде по грудь, откинув голову к бортику, и сосала лимонад через соломинку, щурясь на солнце.

И тут меня накрыла тень.

Вот зараза, а я голая и без меча.

Кто-то хмыкнул и кашлянул. Я распахнула глаза: на меня беззастенчиво пялился широкоплечий высоченный красавец-брюнет с зелеными глазищами, одетый просто, но изысканно. Из него так и перли жизненная сила и самодовольство. А еще брюнет легонько похлопывал плетью по голенищу сапога. Ну, рабовладелец, прикидывающий, не купить ли новую рабыню.

И выше меня уровнем, так что ничего, кроме имени «Волчара», я о нем не узнала.

«Вступить в диалог?

Отклонить?

Игнорировать?»

— Сгинь! — рявкнула я. Я строптивая.

Волчара склонил голову к правому плечу:

— И не подумаю. Во-первых, ты очень красивая… — мои щеки помимо воли заалели от комплимента. Это он шрамов от зомби не видел. — Во-вторых, мне все равно ничего сквозь воду не видно. А в-третьих, я женат. В реале.

И все равно ведь пялится, скотина. Ситуевина мне напомнила, как вожатые в лагере ночью пошли купаться. Голышом, соответственно. И тут явился начальник с прихлебателем и врубил прожектор. А одежда на другом краю бассейна, а мы голые. Девочки сидели в воде и дрожали. А я не зря читала «Таис Афинскую». Вылезла и с достоинством пошла к одежде. Сломала мужика, прожектор он выключил. А потом долго звал приезжать в лагерь еще. Счаззз, разогнался…

Но тут мне вставать было определенно лениво. А Волк присел на корточки:

— Я к тебе по делу. Я видел, как притащилась ваша компания. Нубы, зато много. А мне как раз помощь нужна.

— Нубов? — оскалилась я. Красавец пожал плечами:

— Тут неподалеку летучий корабль с юга ляснулся. А там есть вещи, которые могут мне пригодиться. Весь остальной лут ваш. И… ты ведь танкуешь? Судя по мечу…

Ну, если стягиваю на себя всех врагов, синяки и шишки, то танкую определенно…

Я величаво кивнула.

— Сделаю тебе отменный доспех.

— Заманчиво, — с ехидцей протянула я.

— По рукам?

— Я должна с остальными посоветоваться.

— Советуйся, — усмехнулся Волчара и ушел. Вот же зараза! Есть ли здесь подвох?

— Это тот Убивающий Домик, — узнав о падении, заметил Анаид.

— С тем ветровеем, что хотел нас в рабство.

— Здорово, что мы не полетели! — выкрикнула Робин непосредственно.

— А то бы уже померли. Интересно, какой здесь штраф за смерть? Понижение в уровне?

Оказалось, никто из наших чаров еще не умирал.

— Надо идти, — сказал Манул. — Этот… Волк нас по левелу выше, но и мы командой чего-то стоим. Да и любопытно, что он ищет там. Но я бы ему не доверял.

— Ага. Идем, но бдим.

И мы пошли сообщать Волку о нашем согласии.

Он сидел у окна внутри таверны и потягивал что-то из высокого стакана, а рядом вилась девица, тема сисек которой была раскрыта процентов на девяносто. Только нижнюю часть оных загораживал корсаж, а гофрированная газовая ленточка блузки скрывала соски. Все остальное было нараспашку. Мужики бы слюной изошли, наблюдайся поблизости. Кроме Волчары. Он цедил пойло, не обращая внимания на ошивания, отирания, прикосновения и тряску интимно-эротическими сегментами тела. То ли нервы у красавца были железными, то ли жена затмевала остальных, то ли вульгарная особь ему не нравилась.

Он даже морщил благородный нос — навязчивая телка вылила на себя целую лавку парфюма.

Зато Робин замерла, восхищенно разглядывая ее платье: желтое, шелковое, с плоеными сборками, пышным хвостом спадающее до лодыжек, а спереди обнажающее ноги выше эротичных подвязок на сетчатых чулках. Копну вороных: то ли нечесаных, то ли специально так уложенных — волос непотребной девки украшал веер в тон платью. Туфли были лаковые на каблуках.

— Эй, Робин!..

— Мне сто лет качаться, чтобы такое сшить, — отмерла лучница, выдавая с восхищенным придыханием. — И еще нужно редкостное лекало, особый шелк из паутины горного паука. И иголка и наперсток Великого мастера.

Вот правильно я избегаю проф — избавляет от жуткого геморроя.

— Она его в магазине на кристаллы купила, для ленивых и богатеньких, — усмехнулся, тоже не падая жертвой чар, Анаид.

— А что, есть такой?

— А то. Мы все тестируем. Нам даже пробные кристаллы в банк положили на нехилую сумму.

Робин оживилась:

— А где?

— В столице точно есть. А тут — не знаю.

Разбитная бабень, заметив, что Волку пофигу ее прелести, собиралась, было, переключиться на нас. Но, с первого взгляда оценив низкую платежеспособность, заколебалась. С другой стороны, лапочка Манул и перспективный маг… Она зыркнула из-под челки:

— Поставьте бедной женщине стаканчик…

Робин выразительно фыркнула. Руша, восседающая у охотницы на плече, грозно встопорщила перья.

— Я бедная, несчастная, одинокая, никому не нужная… Никто меня в патьку не берет. Ну как так жить?

— Отвянь, Надья. В патьку ее не берут, — пробасил Волк. — Зачем тебе патька, когда все монстры от тебя на километр разбегаются или дохнут на корню?

— Она непись или живая? — спросила я.

— Я живая! — Надья возмущенно дернула головой. — Нубы!

И отвернулась к стойке, всей спиной демонстрируя праведное возмущение нашей черствостью и беспринципностью.

— Ну как, подумали? — спросил Волк. — Там много вкусного!

— Подумали, — и я добавила его в группу.

Отправились мы к месту крушения, когда солнце едва всходило, окрашивая туман золотом, а роса на траве была обильной и ледяной.

Пока мы шли по лугу, я промочила ноги до колен и медленно обсыхала. Анаид, зевая, ехал на водяном элементале, и я подумала, что когда маг научится призывать огненного, придется подарить ему асбестовые штаны.

Руша нахохлилась, а Робин тоже зевала, прикрывая рот ладошкой. Манул в кошачьей форме шуровал в кустах, прикрывая отряд с флангов и тыла. А Волчара бодро вышагивал по-аистиному длинными ногами, похохатывая с низкоуровневой мелюзги. Ну еще бы, у самого-то бодрости нашему не в пример!

— Лучше день потерять, потом за два часа долететь, — он обернул ко мне насмешливое и на удивление доброе лицо. — Устала? И что, босиком топаешь? Сказала бы — я бы тебе сапоги купил.

— Спасибо.

— «Спасибо, да» или «спасибо, нет»? — хмыкнул он ехидно. И тут объявился Манул:

— За нами следят.

В лещине у дороги мелькнуло желтое, и раздался пронзительный визг. Мы мгновенно встали спина к спине. Но это оказалась всего лишь Надья. Лесовей мощным ударом лапы вытолкнул ее из куста и выпрямился, становясь человеком.

Волк обошел девку посолонь:

— Так-так-так… В шпиона играем?

— А может, это любовь? — задумчиво произнес сверху Анаид.

Надья ощетинилась.

— А почему вы меня в патьку не берете? А может быть, мне тоже надо?!

— Она так просто не отвяжется, — озвучил общую мысль лесовей. Робин подняла ровные бровки:

— Мы можем привязать ее к дереву. Освободим на обратной дороге.

— Так нечестно! — Надья отскочила. Извлекая из-за корсажа ковырялу, украшенную рубинами и изумрудами. Просто жуткий кич.

— Лучница пошутила, — Волчара оскалил крупные зубы. — А вот я сейчас выломаю прут и кого-то выдеру.

Я тяжело вздохнула и погасила конфликт:

— Ладно, пусть идет с нами. Хотя бы гадостей исподтишка не наделает.

— Ура! — взвизгнула Надья и бросилась к нам целоваться.

— Прекрати, — сказал Манул. — А то точно к дереву привяжем и забудем освободить.

Девица надулась, но с обнимашками отстала.

— Ой, мы об этом пожалеем, — шепнул мне в личку Волк.

— Пожалеем — выгоним.

«Улица имени товарища Дирижабеля», — оценила я широкую просеку, пробитую летучим кораблем при падении. И если бы не обгорелые пни, рытвины и мелкие пожарчики, идти было бы одно удовольствие, направление не потеряешь. Да и монстры разбежались.

— Надеюсь, тут вредных излучений нет, — задумалась я.

— И ничего не рванет? — Робин погладила встопорщенную Рушу.

— Излучения есть, но я их не могу идентифицировать, мой уровень маловат, — заметил Анаид. — Зато мана подросла вдвое.

Я бросила взгляд на свою полоску магии: вдвое — не вдвое, но потолстела изрядно. Охохонюшки, жди беды.

— Опасайтесь Поскакушки… — зловещим голосом протянул Волк. В его глазищах скакали зеленые искорки. Ох, и хорош же, зараза! Если он и в реале таков — завидую его жене. С другой стороны, ревновать и бдить с метелкой, отгоняя от него баб? Нет уж, увольте.

Мне стало внезапно весело. Но меч я держала наготове.

— Поскакушка… потаскушка, — пробурчала Надья, нервно озираясь.

Без уральского фольклорного персонажа обошлось. Нас атаковали белочки. Мелкие. Зубастые и пронырливые, состоящие из чистого огня. Цвайхандер вертелся мельницей, разрубая шушеру, а я только удивлялась: у самой бы давно голова закружилась, а чару хоть бы хны.

А вот ронять жгучую мелюзгу не получалось: у нее был иммунитет.

Докрутилась я до полной потери бодрости и пятого уровня — чего, кстати, опять не заметила. Но тут как раз Анаид призвал наконец водяного элементаля, и белочки обратились в шипящие головешки. Из некоторых навыпадали красные камушки.

— Собирай! — велел мне Волчара. — Как раз для твоего доспеха надо.

Тихо радуясь, что сама не обратилась в головешку, я ползала по пеплу, собирая лут, а за мной гонялся Манул, чтобы подлечить ожоги. Потом я вытерла от копоти меч и подумала, что прежний хозяин наврал: никаких рун на клинке не было — ни приличных, ни неприличных.

Робин охала над подкопченной Рушей, Анаид сторожил. Надья стояла в стороне и дулась:

— Опыт ваш, лут ваш, а мне что? Дайте пару тысяч, а то на лошадь не хватает…

Нате вам, здрасте, началось в колхозе утро. Есть такой тип назойливых игроков-побирушек, школоты по большей части, которые ходят и ноют, что им на что-то не хватает… А еще они вступают в гильдию, обчищают гильдейский банк и сваливают, чтобы обобрать следующую гильдию. Играть и зарабатывать в игре они точно не умеют, зато виртуозно ноют и публично обижаются на тех, кто их отшил. Неужели нам удалось нарваться на такую?

Но Надья, быстро прекратив нытье, то стряхивала с Волка грязь, то совала ему мазь от ожогов, полностью игнорируя остальных.

— Хватит уже, пойдем, — рыкнул Волчара, — не могу я тут до Рождества торчать. У меня таймер, жену встречать с работы нужно.

И припустил по буеракам и колдобинам так шустро, что мы едва за ним поспевали.

Пришлось очко, пришедшее с уровнем, впихнуть в бодрость. А из способностей — взяла «мельницу», когда все, находящиеся в полутора метрах от меня, получают от цвайхандера двойной урон. Держитесь, белочки!

При этом я умудрилась ободраться об обожженные торчащие сучья, сбила большой палец на правой ноге и перемазалась в золе и копоти.

Робин, старающаяся не следовать отрицательному примеру, скакала воробушком от одного безопасного места к другому.

— Может, там уже все погорело? — ворчал Манул, выкусывая занозу из лапы. А вот маг гордо ехал на элементале, пока тот не сложился и не утек в золу.

Сгорело отнюдь не все. Вскоре нам стали попадаться обломки и раскиданные вещи. Но Волчара неутомимо гнал отряд вперед.

Чем хороша патька — проходишь по монстрам, как по паркету, разве что с боссами приходится повозиться. Чем плоха патька — не успеваешь остановиться, задуматься, пособирать вкусное — компанию гонит к новым приключениям.

— Потом подберете, — прикрикнул Волк. — Надо цопнуть самое главное, а то найдутся любители!

А ведь найдутся готовые скрысятничать из-под носа, и даже вздрючить их в PvE не всегда разрешено. Остается только в чате шипеть от бессильной ярости. Потому мы ускорили шаг.

Если на обломках и ожидался гнусный непись-босс, то нет. Даже трупов не было. Только почерневшие листы оторванной обшивки, ушедшие в землю до половины — все, что осталось от пурпура и золота. И мы трое еще раз тихо порадовались, что не полетели. А то бы сейчас сгребали с земли свои обгорелые тушки. А наш спутник уже нетерпеливо топал копытом у пролома в стенке корабля, призывая полезать внутрь. Вручил факел Надье (хоть статую с нее ваяй — девушка с канделябром):

— Держи. Если уронишь или погасишь — убью!

И, согнувшись, первым полез в дыру.

Спускаться было трудно. В любой момент обломки могли поехать под ногами, пол — подломиться и разойтись. К тому же одного факела было маловато. И как только Надье удавалось балансировать с ним и не уронить?

На жирную копоть, грязь, обгорелые тела экипажа, которые вдруг стали попадаться, мы просто не смотрели. Волчара перся вперед, точнее, вниз с целеустремленностью бульдозера, и остальные едва за ним поспевали. К тому же не покидало меня чувство, что в кабине пилота ждет нас крупная гадость.

На пороге этой самой кабины Волк резко замер, поводя головой. Робин отерла пот с лица. Я подумала, что в тесноте с цвайхандером не развернусь или задену своих, и вытянула нож. Анаид шумно вздохнул, Манул занял место за нашими спинами.

Видно, найдя глазами искомое, наш проводник спрыгнул в самый низ, где предметы перемешались в кучу неопознаваемого хлама, и принялся их раскидывать. Надья торжественно держала над ним факел.

Мой взгляд зацепил кусок алого измятого крыла — все, что осталось от гордого капитана. Робин подняла перо и поделилась с нами квестом:

«Вдова-невеста. Отыщите в Синеградье в районе конюшен Аюми и передайте ей прощальный привет от жениха».

— Идем отсюда, — сказала лучница. — У меня нехорошее чувство…

Это выпрыгнуло внезапно. Столб огня, в котором угадывалась женская фигура: тело-квашня в пламенном сарафане, руки-обрубки и слепая голова в ореоле спиральных жгутов, придавленных оранжевым платочком.

— Потаску… — пискнула Надья…

Волк на секунду застрял в мусоре. А первый удар пришелся на меня.

Говорят, игровых монстров программируют так, чтобы они кидались или на самого сильного, или на самого слабого из патьки. Но Волчара был явно меня сильнее! Или настолько сильнее, что Поскакушке был не по зубам?

Зубы, lol!..

Я скользнула убогой за спину. Анаид прижался к стене, делая лихорадочные пассы руками. Робин отступила наверх. Руша разумно сбежал. А Манул завопил, чтобы держались рядом. Да, у хила проблемы — лечить, перепрыгивать обломки, за всеми гоняясь. Меня окутало золото добавочных хитов, влитых котиком, и я ринулась в бой отважно и безрассудно. Прибила свободной рукой затлевшие волосы, тыкая тварь ножом и пытаясь понять, где у нее уязвимое место. Ну, хотя бы отвлеку, пока Анаид элементаля воды не призовет.

Но Поскакушка бросила меня и перенацелилась на Робин.

Препятствий для Огневушки не существовало. Она скакала, отлетая от стен и потолка, насквозь проходя текстуры мусора, шипя и плюясь протуберанцами.

Тонко завизжала Надья. Волк попытался выгрестись из кучи хлама и застрял. Манул в кошачьей форме клацал зубами и драл когтями.

Анаид вдруг заорал и упал у стены. Следом за ним рухнула Робин.

«Эпик фейл», — выдал групповой чат.

Я накинулась на огненного демона со спины. Манул встал сзади, вливая в меня ману.

Волк страшно изогнулся и стал выламываться из себя и расти. Я это замечала краем глаза, как и навеки остолбеневшую Надью. И вот оборотень во всей красе напрыгнул на Поскакушку, деря и кромсая. И скача следом ничуть не хуже нее. А я вспомнила о баклажке с водой у пояса. Сорвала, выдернула пробку и полила босса.

Да-а… Тут бы лучше огнетушитель. Но я выиграла пару секунд, и Волк вцепился твари в горло.

— Капец зверюшке… — прорычал он.

И торжественно поставил переднюю лапу павшей боссе на грудь.

— Вы долго держались… для новичков, — заметил Волчара.

— А ты копался долго, — едко заметила я.

— Эй… — вклинился через чат Анаид, — вы нас поднимете или как?

Оборотень зафыркал, принял человеческий облик и, достав пару бутылочек, облил покойников содержимым.

— Живая вода… — глубоко вздохнул лесовей. — Мне до нее долго расти.

— Я в столице купил, — сообщил наш красавчик назидательно. И щелкнул пальцами у носа Надьи:

— Отомри!

— Что, уже все кончилось? У меня лаг был…

Волчара скептически хмыкнул.

— Та-ак, что мне с босса упало? — и стал рыться в останках. — А, фигня всякая. Но огненных камней на твой доспех теперь точно хватит, — обрадовал он меня и вернулся к раскопкам. Разогнулся, держа в руках тусклый осколок:

— Shit! — и бросил его себе под ноги. — Убью того, кто мне соврал! Сердце для профы, ага… Магия, дрянь. Можете себе это оставить. И остальное тоже.

Свистнул Надье и вышел из патьки, физически еще присутствуя. Надья последовала за ним.

— Ох, мне хреново, — наш маг присел все у той же стены.

— Болевые ощущения уменьшены, но вставляет, — звонкий голосок Робин стал хриплым.

— Это чтобы не было желания помирать, — Анаид подтянул к себе осколок, выброшенный Волком.

— Что это? — мы подались к нему.

— Батарейка к этому кораблю. Не разрядилась до конца. Магией так и шибает…

Я присмотрелась:

«Осколок Сердца Девы. Вы не можете просматривать этот артефакт. Вы не можете использовать этот артефакт…»

— Ты знаешь, что это за Сердце Девы, Анаид?

Маг вытаращился на меня:

— Что-о?!

И захохотал.

— Ребята, вы не представляете, что к нам попало! И Волчара, похоже, не представлял, а то не кидался бы артефактом всей игры. То есть, четвертью, но все равно…

— Я не представляю, что к нам попало, — я уселась рядом с магом, отдыхая. — Интересно, как долго здесь боссы ресаются и не пора ли нам сваливать?

— Для нас — навсегда, — улыбнулся Манул. — Написано, что лока зачищена.

— Не факт, не факт… — вздохнула я. — Ладно, давайте ближе к телу, то есть, к Сердцу.

— Ну, согласно лору (истории мира), было время, когда на эти земли враги перли несметными полчищами. Жгли, насиловали, грабили. Некоторые правители пытались сражаться, некоторые сдались на милость победителя, некоторые и нашим, и вашим…

— А откуда перли? — наивно уточнила Робин.

— Отовсюду, — веско сказал Анаид. — Не знаю, там не написали. Но когда тьма стала вовсе уж беспросветной, явилась Дева, освободительница. Собрала армию и врагам хорошо по рогам дала. И чтобы их предательство не вскрылось, местные князьки объединились и устроили на нее засаду. Схватили и публично казнили. Еще и оклеветали. И от этой клеветы и меча, пронзившего ей грудь, Сердце Девы распалось на четыре больших осколка и много мелких, их маги часто используют как источник маны. А крупные затерялись в веках. И кто их соберет, тот изменит судьбу мира и бла-бла-бла…

— Как с ураном в боеголовке, критическая масса, большой бум — и мы уже играем в «Фоллаут», — фыркнула лучница. — У полян эту легенду иначе рассказывают.

— А как?

— Была у одного князя своенравная дочь, сваталась к ней куча женихов, и вот она втрескалась сразу в четверых. А поскольку ни одному не могла отдать предпочтения и была великой волшебницей, то разломила свое сердце на четыре части, и каждый из возлюбленных уехал со своей в родные земли и там положил осколок Сердца в храм. А потом их украли…

— А у вас? — спросила я Манула. — Как рассказывают?

— Я в этой части лора не силен, — отозвался хил.

Я взяла осколок из рук Анаида, чтобы рассмотреть поближе, и тот вдруг растаял у меня в руках. Полоски характеристик заплясали туда-назад, и вообще картинку сплющило, а меня бросало то в жар, то в холод, и мир крутился вокруг. Я сползла по стене. Робин вскрикнула. Манул взмахнул руками, накрывая меня золотой завесой исцеления. Анаид хлопал глазами и разевал рот. Но звуки словно провалились куда-то, как при баге или контузии… Прорвалось:

— Тревожную кнопку… выгрузить…

— Спокойно, — пробормотала я, нащупала стену и уселась, мотая головой. Осознавая, что разом продвинулась на полтора уровня. — Это все по игре… кажется. Если бы Робин схватила, было бы то же самое.

— Ты как? — склонился ко мне лесовей. — Идти сможешь? Пора отсюда выбираться.

— Только очки распределю. А то снова забуду, — бормотнула я.

Итак, повышаем здоровье. А из способностей берем кровотечение. Для врагов, естественно. Основному крит, остальным кровоточивость три секунды при игноре брони. Знай наших!

Глава 6

Даже при наличии карты геймеров иногда настигает топографический кретинизм. Особенно, если игроделы изо всех сил стараются загородить и запутать путь. После просеки мы свернули не туда, и знакомая таверна все не появлялась и не появлялась. А когда удосужились свериться с картой, оказалась совсем не там, где мы ее искали. И что проще идти в Синеградье напрямик, в таверну не возвращаясь.

Кроме того, все смертельно устали и едва передвигали ноги.

— Плакали мои доспехи… — вздохнула я.

Мы легли у костра, не думая о карауле. Ночь тянулась, друзья спали, костер медленно прогорал, обращаясь в угли, опадающие пеплом. Надо мной раскинулось небо, совсем не такое, как на Земле, где фонари убивают звездный свет. Но даже там, где вовсе темно, звезды мелкие и раскиданы редко. А тут сиял и мерцал звездный пожар, переливался самоцветами на темном бархате, трепетал и менялся постоянно. И одна за одной всходили и заходили мелкие луны. И во мне что-то менялось, привязанное к звездному танцу… Характеристики и скиллы словно зажили отдельной от программ жизнью…

Манул подошел и наклонился ко мне:

— Не спишь? Как ты?

— Все еще потряхивает.

Он взял меня за руку:

— Это не болезнь. Не рана. Не проклятие. Их обнаружение у меня в базовых навыках. Анаид, — он потряс мага за плечо. Тот всхрапнул и сел, протирая глаза кулаками.

— Она не заколдована?

— Ну, если не считать растворенного артефакта… Магический фон повышен. Но если и заколдована, с моим уровнем не определишь. Надо скорее в столицу. А если на грани магии и науки — тем более надо в столицу. В Орден рыцарей знания… Они сильны.

— И могучи, — пробурчала я, умащиваясь поудобнее. — Может, мне просто трех других осколков не хватает, чтобы цельность обрести.

— А в квестах ничего нет? — спросил Манул.

— Ничего. Ни малейшего намека. У меня пока вообще квестов нет, кроме «Вдовой невесты».

— Могу поделиться, — зевнув, подползла к нам Робин. — По-моему, это вообще баг игры. Надо пожаловаться. Нельзя ж так над бетами измываться.

— А я не понимаю, вообще зачем здесь беты? Все работает, как часы, — потер маковку маг.

— Видимо, сообщить, что все работает, как часы, — хихикнула лучница. — Водички хочете?.. Сходите к ручью, а то мне темно и страшно.

Я прислушалась к окружающему. Тишина. Полная, зловещая. Пробирающая до костей, до дрожи.

Ночь всегда наполнена звуками, и игровая ночь не исключение. Даже в пустыне, по которой мы шли, что-то шуршало и попискивало. А тут цикады просто обязаны бренькать…

Тень мелькнула на грани круга, очерченного пламенем костра. Жалким, признаться, почти уже угасшим пламенем. Я швырнула на кострище охапку веток, огонь вспыхнул, и мы увидели их, псов Гекаты. По крайней мере, мне другое сравнение в голову не пришло. Рядом с ними чупакабра начальной зоны казалась жалкой. Черные поджарые бладхаунды с алыми глазами окружали нас. Уровень сопоставим с моим, но их было много. Шесть или больше.

— Нас уважают, — заметил Анаид, плетя заклинание.

— Огонь! — Робин послала стрелу в собачку, вздернувшую заднюю лапу над костром по другую сторону от нас. Пошляки гнусные, пионеры недобитые.

Стрела попала, собачка взвыла, ее товарки перетекли, сжимая кольцо.

— Защищайте огонь!

Манул, превратившись, саданул особо настырную псину лапой, а второй собаке вцепился в горло, и они покатились по траве.

Я взмахнула мечом. Руша, возникнув ниоткуда, скребнул еще одну тварь по глазам.

Но их было слишком много, и бой выглядел безнадежным. Пара псин взрыла землю задними лапами, забрасывая костер. Еще две наперли на меня костлявой грудью, пытаясь сбить с ног. Водяной элементаль возник посреди костра и, успешно его погасив, иссох. Я продолжала рубить. Робин стреляла. Анаид пулялся колючими, словно каштаны, комками огня.

Мы держались спина к спине, а собаки все прибывали, рычали, выли, били хвостами по тощим бокам, светили зенками. Казалось, их направляет чья-то злобная воля.

В последних искрах умирающего огня я увидела, чья.

Тощая тетка, похожая на плеть, патлатая и в веночке из кувшинок. Одетая в драную ночнушку, зыбкая, с зенками-плошками, давящими волю. Анаид припал на колени, Манул хлопнулся на брюхо, Робин завизжала…

И тогда я засветилась. Как маяк.

Псы отпрянули, полуночница дернулась и пронзительно завизжала. Друзья очнулись и наперли на деморализованных врагов. А я, стоя столбом, озаряла поле сражения, пока бодрость не ушла в ноль и я не потеряла сознание.

Несмотря на все целящие и укрепляющие заклинания, полоска бодрости так и висела почти на нуле, вырастая по чуть-чуть, хотя после окончания любого боя и отдыха восстанавливалась почти мгновенно.

— Это что, баг? — Робин поддержала меня под плечи, поднося чашку с микстурой.

— Не знаю. Ребята, вы идите, чего вам игру портить. А я на проблему пожалуюсь и выхода из игры дождусь.

— Ну уж нет! — хором сказали они.

Робин с Рушей отправились на разведку.

— Тут дорога! — сообщила лучница, вернувшись довольно быстро. — И добрый человек, согласившийся нам помочь.

«Добрый человек» оказался соотечественником нашего Анаида, только выглядел старше из-за пышной рыжей бороды, заткнутой за пояс. По классу он точно был воином: весь в железе, доспех смотрелся изысканно и богато. Явно выше нас уровнем, и просмотреть я дворфа не могла.

— Это Фервор, — представила Робин, — Железокрад.

Мы, не сдержавшись, рассмеялись. Кроме Анаида.

— Фервор — жар битвы! — перевел он. — По мне так самое дворфийское имя.

Кстати, восседал добровольный помощник на птице, отдаленно напоминающей страуса-эму, только оперение было окаймлено не белым, а густо-синим. Птица изгибала шею и шипела. Сучила голыми ногами.

— Прелесть, правда? — восхищалась лучница. — Я себе такую же куплю.

Фервор потянулся с птицы и усадил меня перед собой. Друзья быстро запаковали пожитки. И мы отправились.

— Давайте я вашу подругу к столичным лекарям доставлю, а вы подтянетесь, — предложил подземник.

Я воспротивилась, и если бы дворф меня не держал, грохнулась бы под ноги «страуса».

— Слушайся дядю Фервора, он плохого не посоветует, — хихикнула Робин.

— Может, это и правильно, но мне не нравится, — взлохматил патлы Манул. — Не стоит нам разделяться. Извини, брат, но мы впервые тебя видим.

— Мне уже лучше, — наврала я. — Можно не гнать. И вообще, убейте меня. После реса (возрождения) все фефекты снимаются.

Анаид фыркнул.

— Я просто помочь хотел, — Фервор вздохнул и пустил птичку шагом.

Признаться, я надеялась, что дворф меня похитит, и это внесет в унылую жизнь приключенца свежую струю. Но Фервор оказался на диво законопослушным, и мы все трюхали неспешно по ровной замощенной дороге. Я откинула голову на его удоспешенное плечо, а руки и ноги засунула в щекотные птичьи перья и сама не заметила, как задремала и пропустила наш торжественный въезд в столицу.

Разбудили меня яркое солнце и брызги на лице. Я подняла веки и увидела пышную зелень, солнце просвечивало сквозь перистые и лапчатые листья, осеняя золотом их края и мелкими радугами играя в каплях фонтана, мрамором и золотом разбавляющего этот тропический рай. Стая цветных попугайчиков с писком метнулась в сторону. Манул толкнул дверцу узорчатого густо-синего портала, и меня внесли в мраморно-занавесочное великолепие… приемного покоя. Узкие витражные окна гасили яркость дня, мозаики пола без единой крохотной пылинки источали холод. Портьеры на внутренних дверях колыхались, точно их шевелила любопытная рука.

Холодная льдинка повернулась у меня за грудиной.

— Не надо… Я хорошо себя чувствую.

— Надо, Федя, надо, — процитировал Анаид, озирая общую свою пропыленность и предусмотрительно замирая у входной двери.

— Как-то здесь нехорошо, — зыркая на нервюры, забеспокоилась Робин. — Слишком помпезно, что ли?

— Здесь живет лучший лекарь Синеградья. И не волнуйтесь, — мягко сказал Фервор. — Я заплачу.

Лучница фыркнула. А за занавесками что-то звенело и перекатывалось, словно извещая о нашем прибытии.

— Да отпусти меня! — попыталась я вырваться из хватки дворфа. — Не хочу!

Освободиться не получилось. Я едва не разрыдалась от злости и бессилия. Зеленая полоска бодрости как замерла на трети шкалы, так и не продвинулась за время сна. Я чувствовала себя слабей котенка. Тот хоть может царапаться и орать. А тут до щеки не докусаешься сквозь бороду. Тьфу!

Лучшего столичного лекаря я так и не успела рассмотреть. Только обильно расшитый рукав синей мантии, взметнувшийся, как павлиний хвост, и жестко царапнувший щеку. Руки и ноги ослабели, скованные заклинанием, глаза закрылись. Невнятные голоса гудели надо мной, как шмели в клевере. Медом пахло.

— Уже все! А ты боялась. Давай-ка выпей… — чашка ткнулась мне в губы. Горькое, точно настоянное на полыни, зелье никак не получалось проглотить.

— Тьфу! Гадость! Уберите!

— Боудикка, — Манул осторожно убрал волосы у меня с лица. — Ты будешь это пить. И все образуется. Лекарь сказал, ты просто не умеешь контролировать вновь обретенную силу.

— Вы рассказали ему о Сердце?

— Нет, конечно, нет! — успокоил меня Анаид. — Но он и так догадался. Он же лучший.

— Непись.

Я пометалась головой по подушке.

— Фервор…

Мне вовсе не хотелось, чтобы посторонний дворф узнал об артефакте. Но Робин поняла неправильно.

— Он улетел. Но обещал вернуться! Милый, милый… — возгласила она насмешливо. — Кстати, оплатил нам эти апартаменты. На неделю.

— Зачем?

— Затем, что тебе неделю нельзя ни с кем драться, чтобы восстановиться окончательно.

— Я тут с тоски помру!

— Не помрешь. Это же столица.

— Ты не представляешь, как тут красиво, — затараторила Робин. — Какие магазины! И мастерские! И мирные ежедневки!

— Только зелья не забывай пить, — строго сказал Манул.

Комната, в которой мы находились, была большая, почти квадратная, с низким потолком. Стены до половины в дубовых панелях, а выше синие шелковые шпалеры уходят под потолочный карниз. Кровать королевского размера отъела у спальни чуть не половину. Перины, пышные подушки, стеганое одеяло. Деревянные резные спинки с лебедями. Тоже дуб.

На натертом полу с пятнами солнца вязаные половички. Мраморный камин с посудой на полке. Шелест невидимых часов. Полузадернутые шторы на окнах. Обалдеть.

— Хозяин нам горячей воды обещал. Пойду проверю, — Робин сорвалась с табурета.

— Резко не вставай. Голова закружится, — придержал меня за плечи лесовей. — После обеда по комнате походишь аккуратненько.

Мне захотелось запустить в него вазой, лучше ночной. Ненавижу, когда мной командуют. Ненавижу быть слабой. Ненавижу все!

— Боудикка, ты чего?

— Не желаю… здесь валяться! — рявкнула я. И резко села в постели.

— Отвернитесь! Где моя одежда?

— Отдали в починку и постирать, — примиряюще отозвался Анаид.

Я решительно прошагала к окну и дернула на себя бархатную штору. Завернулась в нее и увидела глаза входящего Фервора, бледно-голубые, совершенно круглые, в обрамлении рыжих ресничек. Еще бы, штора легла неровно, оставляя на виду бедро и грудь, едва прикрытую полоской бюстгальтера. Еще и стринги в средневековье!.. А синее мне шло.

Фервор испуганно потупился:

— А я тебе сапожки принес.

* * *

— По-моему, они в тебя влюбились, — заметил Сашка. — Мы сидели на обычном месте под липой. Мне хотелось запустить в друга стаканчиком, но бумага плохо летает, да и кофе было жаль. Заодно хотелось выдать ему за всех сексапильных красоток в бронелифчиках, к черту исказивших в людях представление об историчности. Пояснить, что окажись такая в реальном средневековье, ее живо очистят от пары предметов, изображающих доспехи, и поставят на хор, а потом продадут в бордель — и это еще не худший вариант. Но я лишь коротко рявкнула:

— Глупости!

— Почему? Ты же сама говорила, что человек в сети без чешуи, без шелухи из дорогих игрушек навроде часов, машины и топазовых запонок. И тогда проявляется суть: если умный — то умный, если гад, то сволочь и козел. И сколько аватарой ни прикрывайся, все равно вылезет нутро. Вон как с тем «танкистом», что ограбил банк. В игре блестящий стратег, а в реале этого не заметили, на чем и погорели…

Я игнорировала «танкиста».

— Ну, допустим, передружимся мы здесь, ну, созвонимся по скайпу… а потом окажется один с пивным брюхом, а второй прыщавый ботан закомплексованный пятнадцати лет. И носки у него воняют.

— У нас все строго 18+! — возмутился Сашка. — И вообще, они ровно так же рискуют нарваться на косоглазую уродину.

— Ну, спасибо! — я все-таки запустила в него стаканчиком, потому что кофе уже был выпит.

— Пойми ты простую вещь! Вся прелесть этих отношений — в игре. Где мы проживаем еще одну жизнь, и неважно, что у кого-то двойка в школе, а у кого-то выводок внуков. Тут выходит насыщенней и лучше, тут человек может быть самим собой и… если лезть в его личную жизнь, то только все испортишь. Флирт, влюбленность. Но серьезные отношения не должны возникнуть. То есть, они и так серьезные, но по-другому. Ну пойми… я в игру отрываться хожу, а если затевать что-то большее, то весь кайф игры нивелируется. Будет тот же реал, тока вид сбоку. Нет… не могу объяснить. Ощущения… ощущательные.

— Может, ты и права, — бросая стаканчик в урну, сказал друг.

— Я здесь не совсем я. То есть, совсем не я. Могу проявить лучшее, что во мне заложено. Страх смерти, страх быть неправильно понятой здесь не мешает. Не так сильно мешает. Игра все-таки.

— И потом находятся такие вежливые сволочи, что выносят неписей целый городок.

— Потому что не знают, что еще тут можно делать.

— По дурости — еще ладно, — Сашка кивнул. — А если от вседозволенности? Смотри, дома примерный семьянин. Жена и начальство затуркали, голову боится поднять, зато здесь царь и бог и издевается над беззащитными.

— Синдром Чикатило, — я тоже покивала. — Терпеть таких не могу. Раз в игре убил такой вот банкира, и вся зона сутки ждала, пока тот отреспаунится. Ну не сволочь ли?

— Ага, последняя, — согласился Сашка. — Ну, мы традиционно сделали стражу вне уровня, чтобы таких придурков окорачивать и квесты не херились. Я бы их вообще в игру не пускал, но заранее не определишь.

— Кстати! Совсем ты мне голову заморочил, — заворчала я. — Мне что, теперь точно неделю не драться из-за этого осколка? Тут вы явно перебрали.

— Ну, во-первых, неделя игровая, — стал отбиваться друг, — реальной короче. А во-вторых, да, мы подумаем, чтобы отдых сократить дня на три. А в-третьих, ты что же, не найдешь, чем без боя заняться? Делай мирные ежедневки (ну вот, и он туда же!), да хоть профу прокачай.

— Ага! Сдался мне этот гемор!

— Тогда просто гуляй и смотри, столица же! Есть на что.

— Посещать выставки, концерты и музеи?

— В храм зайди, — намекнул Сашка.

Ну, в храм так в храм. Сапожки еще…

Глава 7

Сапожки были загляденье. Кожаная основа и узор из серебра: птицы, травы, леопард, выглядывающий из-за дерева… И еще перчатки к сапожкам в пару. Все вне уровня. На сапогах ускоренное восстановление бодрости, на перчатках — магии. +30 к тому и другому, постоянный эффект. Это ж сколько надо впахивать, чтобы так поднять профу?

Робин озвучила мою мысль.

— Так я тут с первого бета-тестинга еще, — сказал Фервор.

— Я не могу это взять.

— Почему?

Я не привыкла к подаркам. Все, что я получала, давалось мне с трудом, и потому любое «просто так» казалось сыром в мышеловке. Или просто недостойным неприложенных усилий. К тому же не терплю побирушек.

— Не могу. Они… слишком… получится, что я тебя обираю.

Фервор помрачнел, опустил глаза:

— Я думал, не понравилось.

— Надо психом быть, чтобы такое не понравилось! Давай я заберу.

Анаид с Манулом придержали лучницу за руки.

— Примерь хотя бы, — улыбнулся мне маг.

Искушение было чересчур велико. Я присела на скамеечку и сунула ногу в сапог. Теплое и мягкое обняло ее, сапожок сел, как влитой. Я затянула ремешки под коленом и повторила процесс. Встала. И ощутила вдруг небывалую легкость. Полоска бодрости резво скакнула на треть. Да я теперь даже меч подниму!

Я без рассуждений сунула руки в перчатки, и полоска магии тоже изрядно выросла.

Я, было, хотела ляпнуть, что постепенно расплачусь, но это было бы как ударить мастера по лицу.

— Фервор…

Он вскинул голову.

— Спасибо.

О зараза! Я все еще в занавеске! И все беззастенчиво пялятся на меня!

— Где моя одежда?

— Держи, — Анаид принес и положил на постель чистую стопку: штаны, куртка, рубаха.

— Кирасу и ноговицы я не смог, ингредиентов не хватило, — признался Фервор смущенно.

— Ты и так… подарок просто бесценный… А теперь дайте мне одеться.

— И мы пойдем к рыцарям магии и знания, — заплясал на коротких ножках Анаид.

— Дайте мне выздороветь хотя бы…

— С серьезными вещами не стоит оттягивать, — непреклонно отозвался Манул.

Похоже, они от меня не отстанут. Не сбегать же через окно!

Это как с визитом к дантисту: вроде нужно, и все равно откладываешь до последнего. Друзья тянули меня кратчайшей дорогой, а я выбирала пути позаковыристей, пеняя на то, что не успела посмотреть столицу. И доходилась до того, что упала на лавку у миниатюрной таверны, даже сапожки не помогли.

Манул принес нам мороженого. Солнце пробивалось сквозь растопыренные листья невероятных яблонь. Яблоки на них висели огромные, с футбольный мяч. Нежно шелестел ветер. Играл занавесками распахнутых окон. Синеградье жило своей жизнью. Башни с шатровыми крышами, арки, мостики, фигурные водостоки, путаница улиц и много-много зелени. У столицы Синего края было свое, особенно лицо.

Усталость медленно проходила. Я вздохнула и встала.

— Идем.

Ордена рыцарей волшебства и рыцарей знания делили огромное здание с башенками, торчащими, как грибы. За входным порталом оказался огромный зал. Левая от меня половина была синей с красным, правая — белой и золотой. А посередине тянулась золотисто-красная разделительная полоса.

— Вот она, грань магии и науки, — засмеялась я.

По обе стороны у стен что-то шипело, шкворчало, фыркало и булькало. Вертелись, брызгали, переливались загадочные механизмы. Только одни работали на магии, а вторые — на батарейках?

Ну и мантии у ученого народа были разных цветов — в тон стен.

Анаид заробел:

— Тут есть архимаг…

— Нам направо, — заметил Манул. К нам величаво двигалась рослая дева в белом комбинезоне с золотыми полосками и произнесла звучным брезгливым голосом:

— Я Аннабел Ли. Чем наш скромный Орден может быть полезен гостям столицы?

Ли меня взбесила сразу. По-счастью, наш маг взял переговоры на себя:

— Мы столкнулись в странствиях с могущественным артефактом, и он оказал на нашу подругу сильное влияние. Нам хотелось бы разобраться…

— Тогда вам туда, — неприличным жестом указала Аннабел за грань.

— Мы не уверены, что артефакт целиком магический.

— А что это был за артефакт? — спросила она с холодом во взоре.

— Мы не знаем, — на голубом глазу соврала я.

— Двадцать золотых.

Фервор потянулся к кошельку. Представляю, сколько бы тот весил, лежи в нем реальное золото. Впрочем, мы все тут ребята крепкие.

— Нет! — я схватила бородатого дворфа за руку и сильно сжала. — Ты и так за мое лечение платил.

Он невольно кивнул. И за лечение огромные деньги. И за гостиницу. Нельзя же так, в конце концов. Вырасту в уровнях, заработаю и отдам.

Ли дернула узким плечом:

— Ну, если у вас нет таких денег, приходите позже. Или… У нас из-за них вон, — презрительный кивок в сторону магов, — что-то произошло в подвале с плесенью. Она стала едкой, вонючей и очень активной. Получите у кладовщика огнеметы и разберитесь с ней. Тогда и поговорим.

И вручила нам бирку для кладовщика.

— Вот что, — сказал Манул, когда противная баба отошла, — мы спустимся в подвал и все зачистим, а Боудикку Робин отведет в гостиницу.

— Бу, — обиженно надулась Робин.

— Я отведу, — вызвался Фервор. И быстро к вам вернусь.

— Можешь и не торопиться, — улыбнулся Анаид. — Что мы, втроем не справимся? Да еще и с огнеметами.

Фервор усадил меня на страуса, а сам пошел рядом, ведя птичку в поводу.

— Ты не обидишься, если мы на конюшню зайдем? Я нового маунта хочу.

— Не-а, — я покрутила головой. — Мне в гостиницу вовсе не хочется.

И мы углубились в переплетение улиц, ведущих к предместьям, где располагались конюшни. Целый комплекс разнообразных построек с невероятными ездовыми зверями. Лавки с упряжью. Конторы кавалькаторов. Огромное огороженное поле, где нового маунта можно было испытать перед покупкой.

У подземника была невероятная тяга к птицам. Правда, те, к которым он привел меня, были приземистыми, с короткими лапами и мощными орлиными клювами. Но таких невероятных цветов, что и во сне не примерещатся.

— Мне вот эта нравится, — указал он на вороную тварюшку с серебристой каймой на крыльях. А я застыла у снежно-белой. Хотелось утонуть в перьях руками и лицом, почувствовать, как они щекочут кожу. И пахло от птицы не пометом, а лавандой.

— Хочешь такую?

Я проглотила слюну и помотала головой.

— Давай ты просто попробуешь, — и кивнул служителю, чтобы седлали.

— У меня уровень не тот и умений нужных нет…

— Для пробы это неважно.

Я сломалась. Вскарабкалась в седло и взялась за поводья. Птица разбежалась и взлетела.

Это невозможно забыть. Как земля вдруг становится маленькой, ветер струится и бьет в лицо, волосы улетают за спину, куртка рвется с плеч, солнце бьет в глаза, и при этом чувствуешь себя в полной безопасности.

Поворот, кувырок через плечо. Фервор парит и кувыркается на вороной чуть выше и тоже смеется.

Слегка сжимаешь колени, хлопок крыльев, и птица летит с совсем уж головокружительной скоростью. Несутся прочь крыши, деревья, заборы, склон горы… Высоко-высоко, и мир на ладони до самого горизонта. А потом небо, а потом лес и море… И крылья чиркают барашки на волнах… И снова горы, фиолетовые ущелья, и стрелы снизу. Достаньте, попробуйте!

И плавный пологий спуск крыло к крылу…

— Еще один круг, ну позя-а…

Я неудачно развернулась у колючего шпиля, птица, напуганная его тенью, сбросила меня. Я успела заприметить грубую черепицу, остроконечные украшения по краю и готова была надеться на одно из них, как бабочка на булавку, когда Фервор, бросив вороную вниз, подхватил меня под грудь. Перехватило дыхание. Птица сбила клювом водосток и, увлекаемая двойной тяжестью, рухнула на спружинившие ветки гигантской яблони. Мы посидели, оглушенные, и слезли по морщинистому стволу. Шмякнулись на траву и сидели, взявшись за руки и безумно хохоча от пережитого ужаса. Смотрели друг на друга — лохматых, запаренных, — и хохотали, хохотали, хохотали. Птичка же, выкарабкавшись из гамака ветвей, заложила круг и с громким клекотом подалась в сторону конюшен вслед за белой товаркой.

Я откашлялась.

— Было здорово!

Фервор отнял руки:

— Ты не ушиблась, Боудикка?

— Грудь болит. Лапища ты железная.

— Прости.

Он призвал страуса и помог мне взгромоздиться. Повел птицу так медленно, точно я была стеклянная и могла разбиться от любого резкого движения.

— Свозить тебя к лекарю?

— Не дождетесь! — рявкнула я фразу из любимого анекдота. И мы отправились домой.

У входа в гостиницу распатланная, красная Робин набросилась на дворфа с кулаками.

— Ты что творишь?! — орала она, глотая слова. — Ты где ее таскаешь? Ей отдыхать надо и зелья пить. Два уже пропустила! Анаид уже в стражу побежал, мы полгорода на уши подняли! Дурак!

Фервор стоял, опустив руки, и краснел. Это заметно было даже сквозь бороду.

Промямлил:

— Прости.

И ушел.

— Робин! — выкрикнула я. — Ты что себе позволяешь?

— Мы перепугались. С плесенью облом, отресались, а вас в гостинице нет… Просто жесть с квестами, только перо вдове отдала.

Она потянула меня в дом. Парни, извещенные в чате, пришли тоже. А Фервора не было.

Не вернулся он и утром. Зато друг за другом объявились Аннабел, рыцарь знания, и почтальон.

Противная дама сообщила, что за общение с учеными внесен залог в сорок золотых. Потому на плесень можно забить и они готовы оказать госпоже Боудикке, то есть мне, любую посильную помощь.

Отделавшись от настырной и приторно сладкой Ли, я приняла посылку от почтальона. Внутри были налядвенники и кираса — в комплект к перчаткам и сапогам. И короткое письмо:

«Меня все гнали и обижали до сих пор. И только ты отнеслась по-человечески. Спасибо. У меня еще никогда не было такого друга, как ты».

Я нагрузила посылкой Манула и привела в банк, где плюш обивок пах пылью и пылинки медленно плавали в солнечных лучах. Сняла перчатки, присев на банкетку, стянула сапоги. И сразу почувствовала на плечах тяжесть цвайхандера. И слабость. К хорошему быстро привыкаешь…

— Ты зачем…

— В банк положи.

Манул обнял меня за плечи:

— Он вернется.

— Я так не думаю.

И отвернулась, скрывая слезы.

Глава 8

PvP. Вишенка на торте.

Обычно новичку в PvP команду найти суперсложно. Все предпочитают ходить слаженными, крутыми, друзьями или гильдией. Рандомный рейд — ужас-страх на кладбище и не прельщает никого. Разве что уж совсем без вариантов. Потому я страшно удивилась, что на мое LFG (ищу группу) отозвались мгновенно. Я обрадовано поздоровалась через чат и поспешила на место сбора.

В PvP мы с Манулом отправились вдвоем. Робин объявила, что игрок против игрока — для нее слишком сложно и на маленьком уровне она не рискнет в междоусобицы встревать. Да и на большом тоже. Анаид, «сугубо мирный» маг, вызвался составить ей компанию.

Манул сам напомнил мне, куда я шла изначально. Я ворчала, что левелом низковата, но вполне добрала до десятого по дороге. Все такая же босая, островооруженная, в потрепанной куртке и с упорно молчащим двуручником за спиной.

Земли раздора лежали посередине между четырьмя княжествами. И каждое из этих княжеств мечтало оттяпать себе кусок от них или даже все целиком.

За воротами пограничной крепости была осень. Конец сентября: когда солнце играет на краснеющих листьях, но трава еще зеленая, доцветают бархатцы, распускаются хризантемы. Когда может громыхнуть поздняя гроза, но ночью уже морозит, и крохкий ледок каймой украшает лужи.

Босиком было холодно. Я поджимала ноги, выбирала места, где посуше, и оглядывала форпост. Судя по нему, война за Жемчужину велась не первый десяток лет, и по границе успели нарасти укрепления. Массивные стены, башни, казармы и конюшни, лазарет и кузница… Целый город, работающий на войну. Впечатляло. Все шевелились, все были при делах, и только мы с Манулом вертели головами, пытаясь хоть в чем-то разобраться.

Энергичным шагом к нам подошла удоспешенная дама в табаре с серебряной цаплей:

— Я Зиная. Для вас — капрал Зиная. Хотите влиться в ряды защитников Синеградья? Добро, мать вашу, пожаловать, новобранцы.

Тут же всплыла табличка: «Вы получили звание „новобранец“ в междоусобной войне».

— Голыми и босыми явились, значит, дуралеи? — продолжала греметь Зиная.

У меня появилось желание взять из банка доспех, сделанный Фервором. Интересно, что тогда она скажет? «Вы одеты не по форме»?

— Держите, — Манулу в руки легла стопка бирок, соединенных веревочкой. — Это в конюшню и к оружейнику. И чтоб я тебя не видела без сапог! — рявкнула она на меня.

Пока Манул выбирал из предложенных нам общественных кляч лучших, я открыла карту Жемчужины.

Итак, Синеградье на северо-западе, мы оттуда пришли. Геральдический цвет у нас синий, геральдический зверь — серебряная цапля. Синим же раскрашен кусок карты — та часть Жемчужины, что принадлежит нам сейчас.

Северо-восток — Алогорье, вотчина гордецов-ветровеев. Цвет алый, зверь — золотой единорог. Алое расплескалось по карте изрядно, вон сколько поселений себе захапали! Здорово потеснили амфибий и ежиков, не только нас.

Королевство амфибий — юго-восток: мелководье Янтарного моря. Соответственно герб — синий дельфин на золотом поле. И здесь лягухи больше жмутся к воде, далеко отходить не рискуют. Ну, или ветровеи не дают.

С юго-запада — Яблочный край, обиталище разумных ежей. На зеленом поле золотое яблоко. Да уж, ежикам не повезло, от Жемчужины имеют лоскуток в три хилые крепости.

Расы не столь многочисленные примкнули к относительно сильным коалициям. Впрочем, наемники могут воевать на любой стороне. Вон в толкотне промелькнул рослый еж на боевом медведе, а там клыкастый горец на петухе красуется. И пара лупоглазых амфибий на водяном коне кельпи и единороге. И вон еще крылатые. Крылья сложили, точно плащи, и гарцуют себе со статью. Эх, мне бы так.

Выбрав пару лошадок и покормив их яблоками, мы двинулись к оружейнику и там задержались, тратя кровные на броню.

— А теперь валяйте к мастеру артиллерии, — указал бронник на крепостную стену.

— Это что же, у меня будет карманная катапульта? — хихикнула я. Лесовей улыбнулся:

— Навроде. Тут осады и штурмы крепостей есть. Странно, что крепости эти еще не снесли до основания.

Ну вот, снова я мануал не читала. Дикий человек, дитя… степи.

Снарядившись, мы отправились на подсвеченное на карте место сбора. Лошадки были смирные, трюхали потихонечку и совсем не скоро привезли нас в овражек за фермой, на которой мирные неписи занимались своими делами.

Командир, отмеченный военной короной на шлеме, оказался ветровеем в серебряной дорогой броне и с алыми крыльями, спадающими за спину. Я рядом с ним смотрелась побирушкой, по недоразумению влезшей в старый доспех.

Но, в отличие от покойного капитана летучего корабля, этот крылатый оказался вовсе не чванным.

— Привет, я Боудикка.

— Привет. Я Финист.

Надо же! Моя любимая сказка!

Посыпались приветы от двух десятков человек команды. И никаких нареканий, что мы с Манулом новички и лузеры и уровнем не вышли.

— Следующая точка сбора, — перенес Финист по карте светящееся пятно. — Погнали.

Мы ехали с короткими передышками почти до вечера, и на третьем часу я уже искренне мечтала о телепорте или быстром перемещении. Вообще-то я фаст тревел не перевариваю, потому что начисто вышибает из игры, но настолько же и облегчает жизнь. А вот Финист нам эту жизнь делать легче не собирался. Нет бы повалиться на ночевку как придется, со стонами и жалобами на задницу и бедра, горящие от седла. Счаззз! Часть отряда алокрылый ветровей отправил расседлывать и вываживать коней, чтобы потом сводить на водопой, растереть соломенными жгутами, проверить, не попали ли камешки в подковы — все, чтобы назавтра получить удвоение скорости…

Второй и третьей пятерке привелось строить укрепленный лагерь. Четвертая отправилась в разведку и за дровами. И не каждому везет иметь при себе лекаря, как мне, чтобы разрешить вызванные долгим маршем проблемы. Так что в рейде начались нарекания и нытье. И длились ровно столько, пока два самых громких нытика не вылетели из группы и с бранью не поплелись в темноту.

— А в самом деле, — спросила маленькая ежиха, забираясь на пенек, чтобы привязать мешок овса к морде верхового медведя, — зачем ехать так далеко?

— Потому что вблизи нас ждут, — Финист бросил горсть земли в опустошенный котелок и стал натирать шишкой. Каждое движение было точным и аккуратным — позавидуешь. — Форты укреплены, боевые машины выставлены, засадные полки наготове. А здесь сердце отхапанных Алогорьем земель, и попрется через всю карту тайными партизанскими тропами к их цитадели только законченный псих. Вот такой, как я.

У костра засмеялись.

— Я бы тоже поперлась, — вздохнула я негромко.

Ветровей сполоснул котелок и вернулся с ручья:

— Первая пятерка сторожит, остальным спать. Вторая заступает в стражу с полуночи. Рыцари тени — ко мне.

— Да, командир… — негромко отозвался кто-то.

Я улеглась у гаснущего костра, завернувшись в плащ, но сон не шел. Надо мной поворачивались в небе придуманные кем-то невероятно огромные звезды. Пахло травой и горечью горящих углей. В стороне пофыркивали кони, под боком похрапывал Манул. И я жалела, что редко вот так ночую под звездами наяву. Вылезу из игры — исправлюсь.

В полночь Манул разбудил меня, решительно тряхнув за плечо, а второй рукой прикрывая мне рот, чтобы не заорала. Костер практически догорел, угли подернулись пеплом. Я плеснула себе в лицо ледяной воды из котелка и, дрожа от холода, полезла в подкольчужник и кирасу. Кто-то еще ворочался, ходил в темноте, негромко позвякивал доспехом или оружием. Манул в кошачьей форме потек к воротам лагеря. Я, спотыкаясь, жутко завидуя кошачьему зрению друга, двинулась следом. Ночью ямки и рытвины жили своей, особенной жизнью, размножаясь и тычась в ноги, как выпрашивающий кормежки кот. Я только чудом не свернула шею. Мало темноты — от земли поднимался густой молочный туман, затягивая все вокруг, мелкими капельками усеивая броню и одежду. А ведь вроде разойтись уже должен был. Подозревая за создателями игры очередную гадость, я влезла на тележку с наполненными песком мешками и попыталась выглянуть через тын. Хотя что увидишь в подобной мути?

Я слезла и уселась на ту же тележку, прислонившись к мешкам спиной, душераздирающе зевнула и прислушалась. Мне все казалось, что кто-то бродит вокруг лагеря, хрустит ветками, тяжело дышит и даже как будто постанывает. Звуки то приближались, то отдалялись. В тумане всегда трудно определить, откуда они исходят.

Но на лагерь никто не нападал. Манул успел несколько раз сторожко обойти его по периметру, ничего не вынюхал и, вернув себе человеческую форму, принес котелок с испекшейся в углях картошкой. Руководствуясь девизом: «Если не спать, так есть», — мы принялись сдирать с картофелин обугленную кожуру. Перемазав в золе лицо и руки, добрались до вожделенной мякоти, и я уже собиралась отправить котика за солью, как у ворот снова громко треснула ветка. И голос, показавшийся отдаленно знакомым, проныл:

— Впустите меня-а…

Мы уронили картофелины и вскочили, берясь за оружие.

— Пароль! — ляпнул Манул.

— Впустите, а то хуже будет!

Если это пароль, то отзыв какой? «Счас как дам больно»?

С тележки я аккуратно, чтобы не огрести стрелой в лоб, выглянула через частокол. Эх, вот жалко, что у меня до сих пор лука нет! Мало ли кто там шляется…

Мы с котиком наугад переглянулись, раздумывая, будить ли остальных. Конечно, та, снаружи, ругалась и ныла, но брать штурмом наш лагерь не пробовала. Может, ждет, что мы ей откроем, как дураки? И тогда ворвется целое стадо?

— Мне страшно! — воззвала к нашей жалости незнакомка. — Тут волки! Я боюсь!

Манул презрительно фыркнул. А я вдруг вспомнила, с кем имею дело. Надья! Та самая красавица в желтом платье, что поплелась за нами до обломков летучего корабля!

— Сами тут жрете! — продолжала обличать нас она. — А я тут голодная сижу! Ну хоть картошечки киньте!

И Манул кинул. Раздался шлепок и яростный вопль. Нет, вот как все же полезно видеть в темноте! А к нам уже бежало подкрепление.

— Что такое? — Финист, подняв факел, переводил взгляд с лесовея на меня.

— Да синеградская она, — поморщилась я. — Старая знакомая, Надья. Не представляю, как она тут оказалась.

— Я ей картофелиной попал в переносицу, — Манул развел руками.

Через щель приоткрытых ворот наружу ушло трое воинов. Какое-то время все было тихо, потом донесся вопль и шум борьбы. Прежде, чем подоспела помощь, воители вернулись. Один хромал, второй прижимал к исцарапанной щеке ладонь.

— Что такое? — повторил Финист, сердито взмахивая крыльями. Интересно, они у себя летают? Хотела бы я посмотреть.

— Да она, зараза… Я им твержу: враг, враг! А они мне: «Дерево!» — худой парень-человек в клепанной броне кинул презрительный взгляд на спутников. — Я в темноте ногу ушиб. Смотрю — пенек у дорожки. Только присесть — а это Надья! На корточках, корова! Я от неожиданности упал, а она Омегада разодрала — и бежать!

— Быстро бегает, — добавил оцарапанный басом.

Больше этой ночью ничего особенного не случилось. Раны Омегада и его спутника Манул залечил, всяко, физические. В час быка нас сменили, и мы пошли досыпать. А на рассвете уже сворачивались перед маршем. Лагерь неуловимо изменился с вечера. По крайней мере, в нем объявилось четверо неписей. Один развернул лавку с доспехами и оружием, второй кормил верховых животных, а третий сразу направился ко мне с круглым кожаным чемоданцем подмышкой. Чемоданец здорово клонил бота на сторону.

Выглядел парень помятым и запыленным, точно скакал всю дорогу. Щека была исцарапана, гербовая накидка изрядно помялась. Два скрещенных серебряных рожка на синем поле — почтальон.

— Боудикка из Дома Самайн?

Ух ты, как официально…

— Слушаю.

Парень повертел головой и разложил чемоданец на пенечке. Словно из рога изобилия, потянул черненую кирасу, украшенную шпинелью… Поножи, сапоги, перчатки и шлем. Все качественное, одинаковое, серьезное. А главное, совершенно не было понятно, как в узкий круглый чемодан все это поместилось. Последним парень вытряхнул изящный конвертик с алой печатью, воняющий духами. Сурово поклонился и исчез. Я задумчиво повертела конвертик между большим и средним пальцами. Манул, наблюдающий действо с круглыми глазами, громко чихнул.

— От Робин, что ли?

— Чтобы ее любимая птичка умерла от аллергии? — приподняла я бровь. И зверски разорвала конвертик напополам. Вытянула квадратик рисовой бумаги. «Что ж ты в „Детей кукурузы“ не вернулась, солнце мое? Еле тебя отыскал. Лови, танкуй, спасибо еще раз. Твой Волк».

— О-о… — произнесли мы с котиком синхронно, переглядываясь.

— Детей кукурузы там не было!

— И это радует.

С помощью шипящего, исцарапавшего пальцы в кровь о пряжки лесовея я оделась в доспех, мимолетно пожалев, что в лагере нет зеркала. И тут же укорила себя. Нет бы радоваться, что иду в бой не полной распустехой, что теперь смогу танковать, как рыцарю клинка и положено. Так нет же, все о своем, о женском… Кому разница, как я выгляжу со стороны?

Кому-то, видимо, была. Пока я шла к торговцу продавать старую броню, с разных сторон прозвучали одобрительные возгласы, кто-то поднял большой палец. Но даже если мой чар и покраснел, под нащечниками шлема этого видно не было. В общем, не знаю, как доспех выглядел со стороны, а сел удобно, нигде не стеснял, не жал, не тер и не царапал. Особой легкости и прилива сил я в нем не почувствовала. Но на всякий случай решила проверить характеристики. Здоровье, магия и бодрость выросли, как после кладбищенской земляники или бабкиного рагу — того, которым накормил меня трактирщик «Пьяного мишки» в начальной локации.

Я на пробу стянула перчатки, но полоски остались стоять как стояли. Значит, дело не в доспехе? Но и не ела ничего, кроме банальной картошки, и не на перинах же ночевала! Под небом, у костра…

Лесовей с интересом смотрел на мои манипуляции. А когда выслушал объяснения, вздохнул:

— И этого не знаешь?

— Не знаю, — я встряхнула шлем в руках, глядя, как мягко колышутся алые перья. Уж не такого ли ветровея, как наш командир, Волк ощипал? А что? С него станется вполне! — Я на скаку читать не наловчилась еще.

Мой котик покивал белобрысой головой:

— Это баффы укрепленного лагеря (выносливость, здоровье), торговцы, почта, возможность респауна.

Мне тут же сделалось неловко от того, что я вообразила крылья Финиста украшением моего шлема. И мы, идиоты, еще фырчали, что пришлось лагерь строить! А здесь вон сколько бонусов! Я зауважала командира еще сильнее. А он, легок на помине, зычно прокричал на весь лагерь:

— Боевые машины купите, кто без них!

Да-а, пора и нам карманной катапультой обзавестись, раз уж при деньгах. И подкинула на руке кошель с медью, вырученной за старый доспех.

Торговец артиллерией располагался в самом дальнем конце лагеря. Сидел на походном табурете, уткнувшись в растрепанную книгу, из которой торчал десяток разноцветных лент-закладок. А вправо и влево от него на короткой выгоревшей траве стояли образцы товара. Магические и обычные катапульты, требушеты. Баллисты, стреляющие железными ломами с охвостьем, ледяными осколками, огненными шарами и бутылями с ядом. Осадные лестницы и тараны — избушки на колесах с бревном внутри. Солидное такое бревно на цепях, с медной собачьей головой, чтобы разбивать крепостные ворота. И на каждом предмете технического искусства дощечка с ценой, намалеванной краской. Кое-где цифирь перечеркнута накрест и углем приписана цена подешевле. Не то уценка, не то скидка — бонус укрепленного лагеря. Ай да Финист, ай да… Продолжение, выкрикнутое Пушкиным по поводу окончания «Бориса Годунова» (кажется), я озвучивать не стала. Высыпала медь Манулу на ладонь — она у него широкая — и стала пересчитывать, на сколько предметов хватит. Магический товар нам был не по карману, зато на таран — вот понравился он мне — как раз наскребла. Другие члены рейда тоже ходили, приценивались, охали — и покупали. Вряд ли сойдут веревка и крючья для альпинистского восхождения на вражескую стену.

Алокрылый командир терпеливо ждал, о чем-то беседуя с неписем-табунщиком. Увидел, что я гляжу на него. Поманил пальцем. Кивнул табунщику, и тот подвел мне вороного жеребца под седлом, с железным налобником и цепями вместо кожаного повода. Жеребец фыркал, косил алым глазом — как раз в тон шпинелям на новой броне.

— Это тебе, — сказал ветровей и вскочил на спину собственного маунта. — Отря-ад!! — проорал зычно, так, что вороной встал свечкой, едва не стоптав конюха. Мы с Манулом ухватились за цепи, бот сбежал. Я сердито оглянулась.

— Садись! — буркнул на меня Манул. — А я твоего и моего сменяю на что-то приличнее, хоть отставать от рейда не будем. Да и покойниками через всю карту на клячах взад переть… Разве котиком, ох, мои лапы…

Тут он был сто раз прав. Я махнула рукой на гордость и вскочила на подарок. Разберусь потом, чем отблагодарить ветровея за неслыханный прилив щедрости. А Финист кратко ставил боевую задачу и уточнял детали.

— До Алой цитадели полчаса верхом. Подъезжаем — все в сник. Третья пятерка обходит крепость сзади и и через стену по лестницам, первая и вторая — идем через ворота. Четвертая — охраняет тылы. Бургундец и Сусанин стерегут лагерь.

— Через ворота? Там же боты бешеные! — возразила та же мелкая ежиха.

— Зато так быстрее. Нам надо взять крепость до того, как Гота проснется.

— А она хоть когда-нибудь спит, эта Гота? — весело выкрикнули из толпы. Народ рассмеялся.

— А кто это?

На меня и Манула глянули с удивлением.

— О, брат, это жулики… — фыркнул квадратный серокожий горец в меховой броне, тупой мордой с клычками невероятно схожий с обыкновенным орком. — Потом расскажем.

— …респаунимся в лагере, — продолжал командир. — До вечера он простоит.

— Здорово ты придумал!

— Спасибо. Боевые машины есть у всех? Погнали.

И первым тронул гнедого с места.

Глава 9

Цитадель внушала. Трепет, уважение, восхищение — все разом. Так что я даже не сообразила, почему Манул тянет меня с лошади. За ногу. А лесовей решительно сгреб меня в охапку и запихал под куст крушины, прикрыл собой. Лошади, стоило нам спешиться, исчезли сами — такая вот игровая условность, удобная в некоторые моменты. Не напугают зверюшку, не ранят, не убьют. И сама не сбежит. И в рюкзаке место не занимает, что тоже несомненный плюс. А чтобы вызвать маунта — достаточно посвистеть. Впрочем, лошадь в этот момент меня интересовала мало. Я над плечом Манула продолжала есть Алую цитадель глазами. Моделлеры превзошли самих себя. Текстуры, дизайн — крепость была как живая. Если, конечно, можно считать живой нагромождение дикого камня от огромных обомшелых валунов, вросших в землю и уменьшающихся тем сильнее, чем выше поднимаются стены, до шатровых крыш над башнями — из тронутых ярью медных пластин. Стены в три человеческих роста, обведенные рвом, утопленные в камне массивные ворота, прикрытые кроме того и бревнами подъемного моста. А вот здесь, кажется, ошибка: мост поднят, но его брат-близнец пересекает ров, давая удобный доступ к воротам. Надо оповестить игроделов после боя. Над воротами пара нависающих квадратных башенок с бойницами. Круглые башни по углам стены. А за первым рядом укреплений собственно цитадель — массивная, квадратная, с выступающими зубцами, прикрывающими галереи для лучников, магов и машин огненного боя. От одного вида цитадели мороз по коже, м-дя… Вдоль рва неторопливо ездят патрули в алых табарах, на стенах тоже кто-то движется: чары или боты, не разберешь. И вот это предстоит с налету взять двадцати человекам? Не, мы круты, мы жутко круты… Я рассмеялась, и Манул погладил меня по шлему. Недоуменно взглянул на ладонь.

Финист прошел вдоль строя:

— Лекари, в бой не лезть! Стрелки — выцеливать магов.

— Да, кэп! — смешки. А ветровей — ноль внимания.

— Готовы? Зачищаем караульных.

К печали своей, я заметила, что в Жемчужине боты оказались глупее, чем в PvE. Должно быть, потому что упор делался на игроков-людей. С другой стороны, следовало радоваться этому. Весело бы нам было, если бы на двадцать человек набежал весь немаленький, подозреваю, гарнизон? А так мы имели дело всего-то с десятком патрульных внизу и примерно таким же количеством лучников и магов на верху ворот. И, кстати, артиллерии у них не было. Так что либо держись дальше расстояния полета стрелы или магического снаряда, либо уйди в мертвую зону под стены — и сверху тебя уже не достанут. Нет здесь машикулей. А неписей-караульных мы агрили с безопасного расстояния и лупили по одному, разумно отступая, когда они перли кучей. Дело неторопливое, нудное, но очень полезное, чтобы померев и воскреснув, потом не пилить полчаса из лагеря, рискуя нарваться на красную фракцию. А что ветровеи появятся, и, скорее, рано, чем поздно, — тут и к гадалке не ходи.

В этом бою, между прочим, как нельзя лучше проявили себя наши хилы, исправно вкачивая здоровье в бойцов. Броня у меня была отменная, оружие тоже, Манул привычно стоял за спиной — и потому в драку я лезла без стеснения. А потом алая стража как-то внезапно закончилась.

— Выставляй артиллерию!! — проорал Финист, вытирая меч о траву и вгоняя в ножны, и первым установил напротив ворот баллисту огненного боя — судя по пламени, пыхающему с наконечника лома-болта. И тут же метнулся к воротам, прикрываясь щитом от полетевших сверху стрел. И развернул таран.

— Шестеро ко мне!

Мы с Манулом, не сговариваясь, метнулись под дощатую крышу над тараном. Нашему примеру последовали еще трое, и бревно, откачнувшись на цепях, с хрустом ударило в прикрывающий ворота настил подъемного моста. Сверху сверкнуло: похоже, маг на воротной башенке попытался поджечь нас через бойницу. Полоска здоровья тарана высветилась и слегка просела.

С воплем: «Ах ты гад!» я кинулась к баллисте командира. Чем она отличалась от обычной средневековой — натягивать гигантский лук, тратя время и силы нескольких человек, нужды не было: наведись на цель и стреляй. Для удобства стрелка даже имелся яркий круг поражаемой области. Я подвигала его туда-сюда. Гудение тетивы, толчок — и раскаленный лом улетел в надвратную башенку. Посыпались искры и куски камня, башенку застил дым. Я увидела прокрутившуюся красную шкалу, похоже, обозначавшую попадание, и на меня по краю зрения просыпалась горсть рыжих кленовых листьев. Маг вместе с посохом исчез.

— Что это? — вернувшись под таран, спросила я. — Когда листики падают?

— Знаки доблести! — проорали мне в ответ: ворота здорово трещали, бревно ходило вперед-назад, как заведенное. — Их на особое снаряжение тратят!

— А когда много соберется и у тебя будут титул и крепость… сможешь получить кленовую корону.

Я бы сказала свое коронное «с этого места поподробнее», но тут бревна хрустнули, и открылся второй слой — собственно ворота, окованные бронзой по дереву. А таран оказался сломан наполовину.

Но пятерки, атакующие ворота, в помощь ему выставили машинерию, пристрелялись, и теперь снаряды из баллист и катапульт смачно жмякали в ворота у нас над головой. Летели обломки и искры раскаленного металла. Дробили по деревянной крыше тарана над нашими головами. Было жутковато и здорово. Казалось, этот таран двигают не единички и нолики машинного кода, а слитная воля рейда. И врата пали. Протоптавшись по их обломкам, мы ворвались во двор Алой цитадели.

— Быстрее! Быстрее! — орал Финист. Я чувствовала его нетерпение, его желание успеть взять крепость до того, как на нас свалятся живые враги. — Ботов не агрим! Все к воротам!

Таран, подскакивая на деревянных колесах, с грохотом покатился по брусчатке двора. Самые азартные бойцы вступили в схватку с неписями, сторожащими внутренние ворота.

— Манул! Боудикка! Стерегите брешь!

Разумно.

Мы с лесовеем, отказавшись от намерения подраться, затаились по обе стороны от выломанных ворот, пытаясь выловить любое движение за спиной рейда.

Я не была новичком в играх и в PvP тоже и видела, как наш командир грамотен в тактике. Я бы поступила так же. И мгновенно его зауважала. Больше того, сразу почувствовала родство: мы думали и действовали одинаково. Иногда я встречала людей, к которым испытываешь мгновенную приязнь. Ученые вроде как открыли, что у друзей близкий геном.

Но вот так совпасть с человеком, которого видишь впервые в жизни… даже не его, его чара. И понимать, насколько он тебе близок, даже если физически вы на разных концах земли, разных рас, разного воспитания. Холера. Неужели так может быть?

Чтобы слегка охладить голову, я задумалась, а вдруг это дедка ста лет. Или толстяк с одышкой и пивным брюхом… Не помогло. В игре эти ботва и чешуя не имели ровно никакого значения. Только поступки и слова.

— Меллон! Куда-а?!

— Осел!

Такой же лесовей, как и Манул — остроухий и тощий, но, похоже, специализирующийся не по лечению, а по бою, вздумал поискать себе персональной славы и чести. И вляпался, сагрив на попу серьезных бойцов из угловой башни. Приняв форму полосатого черно-белого медведя, Меллон попытался отбиваться когтистыми лапами, но против ботов оказался хлипок. Бросать таран и кидаться ему на помощь было поздно, а к тому же глупо.

— Мир праху несчастного идиота! — озвучил общую мысль Омегад и потянул, было, шлем с головы. Но получил по руке и опомнился. Отпрыгнув от летящей сверху магической молнии, вернулся в «избушку» тарана. Все это я увидела краем глаза, невольно обернувшись на хриплые вопли, лязг и шипение огня.

— Магов снимите!

И тут же лучники забросали стрелами выступ над воротами, а следом прилетел и взорвался большой огненный шар. Показалось, меня опахнуло горячим ветром. Чтобы усидеть на корточках, пришлось упереться в землю руками.

— Ворота тридцать процентов… — считал командир. — Пятнадцать… Десять!.. В пролом все сразу направо! К знаменам не бежать!!..

— И здесь знамена, — вздохнула я, обшаривая поле глазами. Пусто.

Манул кивнул на павшие ворота внутренней цитадели: двигаем туда. Все наши были уже внутри, даже первая пятерка, преодолевшая стену с тыла по приставным лестницам. Похоже, они ловко выбрали местечко между башнями, так что под руку ботам не попались и все были живы, только двоих ранили.

Внутри цитадели было темно, но время от времени мелькали разноцветные вспышки да что-то тяжело ухало, ревело, щелкало: похоже, бойцам опять помогали артиллерией. Лязгали клинки друг по другу и по броне, гремели, принимая удар на себя, щиты. Больше всего на свете мне хотелось сейчас ввязаться в битву, в первых рядах прорваться к вражескому знамени, бросить под ноги и минут пять топтаться на нем, пока сервер не признает Алую цитадель нашей. Ну или как тут еще положено обращаться со вражеским знаменем? Если долго под ним прыгать — само сгорит?

Но мы с лесовеем честно караулили браму. И не зря.

Через разбитые ворота на замковый двор с разлету прискакали двое — ветровей с ярко-синими крыльями и мелкая девица на вороной кобыле, с ног до головы одетая в черное. Доспех кожаный, без железа, в руках два клинка-полумесяца, лицо закрыто черным платком по глаза. Это я разглядела, пока она, спрыгнув с кобылы, неслась по дорожке с явным намерением напасть на наших с тыла. Причем, на два корпуса опередила вальяжного крылатого. На том доспех был полный, «белый», в таком в реале пешком не хаживали. Ну и цвайхандер — едва ли не копия моего собственного. Интересно, на красной стороне тоже есть свой «Пьяный мишка», где за чупакабр говорящие мечи раздают? Надо сгенерить перса и в Алогорье поиграть.

И, предоставив Манулу разбираться с вороной красоткой, я занялась крылатым «танком».

Это было… тяжело. Мало того, что у парня оказались великолепная координация и изрядная скорость, так он еще на уровень-другой превосходил меня. А то и больше. Потому что не брался почти совсем. Удары проходили, броню мяли, но добраться до сердцевины этой брони у меня никак не получалось, несмотря на все использованные приемы. Пожалуй, я и погибла бы почти сразу, если бы не баффы укрепленного лагеря. Отметив, что Финисту с меня причитается, я крутанулась, эффектно срезав крылатому перья со шлема. Он глухо выбранился в забрало и насел, пытаясь прижать меня к стене. Но тут, похоже, наш отряд управился с вражескими флагами, потому что прямо из воздуха у двери возникли четыре бота в синих табарах с цаплями и без раздумий напали на моего врага. Парни они были тупые, но серьезные, с большим количеством хитов, компенсирующим недостаток интеллекта, и у меня даже нашлась минутка бросить взгляд на Манула. Ему тоже приходилось несладко: девица в черном игралась с ним, как кошка с мышкой, возникая то там, то здесь; то ныряя в невидимость, то появляясь в неожиданном месте. И по щеке, и по рукам лесовея бежала кровь. А котом он не становился, чтобы была возможность подлечивать себя и меня. С полувзгляда оценив ситуацию, я не стала применять приемы, не стала красиво прыгать и широко замахиваться, просто воткнула двуручник девице в спину. Да, не по-рыцарски, да, неизящно, но стыдно мне не было. Девица икнула и упала, стоило мне выдернуть меч. Тут же сверху обрушилась горсть кленовых листьев, едва не запорошив все поле зрения. И мелькнула яркая табличка «князеубийца». Потом надо глянуть, что это за ачива и какие бонусы дает. Я повернулась к синекрылому, которого пытались пошинковать дружественные неписи. Увидев, что напарница пала, он стал отступать к воротам, повернулся, вскочил на коня и бросился наутек. Я устало присела на крылечко, глядя, как тело княгини расплывается туманом с искорками. Рядом со мной члены рейда таскали доски и бревна, заделывая брешь в воротах. Руки у меня все еще тряслись, и принимать участие в строительных работах не хотелось.

Внезапно меня накрыла тень, и я, не вставая, отползла на солнце.

— Новичкам везет, — сказал Финист, глядя сверху вниз.

— Ага.

Спорить и доказывать обратное было лениво. Ведь и правда повезло. И зверь на ловца, и ачивка, и еще горсть кленовых листьев, досыпавшаяся сейчас — когда крепость была отремонтирована и окончательно признана нашей.

— Я мечтал Готу только за усы подергать, любимую крепость отобрать. А ты взяла и ее убила, — хмыкнул командир. Я вздохнула.

— Да кто она такая, ваша Гота?

— Не наша, алко… алогорская. Княгиня, глава гильдии, рыцарь тени. Вся зона о ней слышала, а ты нет?

Я попыталась пожать плечами, что в жесткой кирасе не получилось:

— Не слышала, ну извини.

Подошел еще кто-то, громко сказал:

— Не верю! Гота без свиты не ездит, это раз. А во-вторых, будь она в игре, хрен бы нам, а не Алая цитадель!

— Она все время в игре! Я Легендарная Бука, привет, — ежиха сунула мне лапку в миниатюрной железной рукавице. — Народ подозревает, Готой пара человек рулит, наплевав на правила. Здорово ты ее, завидую. По-хорошему! — возвысила она писклявый голосок.

— У Готы самая крутая гильда в игре! «Синим смерть со всех сторон», — задумчивый лягух потер перепончатой лапой шрам под глазом. — А я Некро. Ну, если кому-то это интересно…

Я вдруг поняла, кого лягух мне напомнил. Ослика Иа из «Винни-Пуха», твердо уверенного, что он никому не нужный старичок.

— А мы ее все равно уделали! — пробасил Омегад. — Финисту ура!

— Ура-а!! — словно плотину сорвало: все орали, как ненормальные, прыгали, обнимались, пересказывали самые запоминающиеся моменты боя. Кто-то играл на лютне, некоторые танцевали, двое скрестили мечи в потешном поединке.

— Эй! — переорал веселящихся Меллон, слетая со взмыленной лошади едва ли мне не на голову. — Так нечестно! Почему не подождали?! Мне крепость не зачли!

Глава 10

— А ведь Гота тебе отомстит… — унылым голосом сказал Некро, подстегивая верхового кельпи, чтобы двигаться со мной вровень.

— А за что?

— Ты ее убила, крепость ее отобрала… Непременно она тебя выследит.

— Вот тогда и буду бояться, — я поправила пряжку шлема, чтобы не царапала подбородок. — И крепость не я одна брала, между прочим.

Я оглянулась, чтобы еще раз увидеть впечатляющую цитадель. И сперва подумала, что глючит игра. На том самом месте, где только вот высились башни и стены, стояла убогая крепостца, вовсе не вызывающая трепета. Твердыня словно уменьшилась вдвое, оплыла свечой. Стрельницы накренились, ворота покосились, по периметру валялись доски и обломки зубцов с выпирающими из цемянки кирпичами. Я протерла глаза.

— Что, впечатляет? — Финист рассмеялся. — На какое-то время это отучит красных бегать к нам всей шоблой, оставляя крепости без охраны. Уровня три мы Цитадели сняли. Удачный штурм, убийство командира, ремонт… А просидели бы здесь еще суток двое — так и вовсе ничего, окромя руин, тут бы не осталось.

— Рискованно, — лягух поежился, заставив драгоценную мантию пойти переливами. — Они нам на хвост сядут вот-вот.

— А, — флегматично отмахнулся командир. — Теперь чего уж? Поздно пить боржоми при отвалившихся почках.

Несмотря на опасения Некро, погони не было, мы преспокойно доехали до собственного лагеря и уселись перекусить у костра. К этому времени команда разбрелась и уменьшилась почти наполовину.

Некро протянул пупырчатую лапу:

— Ну, мне пора.

— Да погоди ты, вместе поедем, — хлопнул ресницами Манул.

— Не-е. Целый день назад пилить как-нибудь без меня. Тут деревенька алых за лесом. Пойду самоубьюсь об их охрану, меня в базовый лагерь выкинет.

— Это же больно!

— Зато быстро. Сдам Зинае квесты, уровни подниму в тишине и покое и знаки доблести потрачу.

— Много натрусилось? — с любопытством спросила я.

— Сороковой накапал только, чем выше, тем медленней ползут. А листиков тысяч пятнадцать, посох новый куплю. Или мантию.

— Пока-пока…

Подперев щеку кулаком, я лениво смотрела вслед лягуху, медленно выезжающему из ворот, пересекающему поле и скрывающемуся за березками опушки. Глубоко вздохнула:

— Я бы так не смогла.

— Как? — Манул стал сыпать гречку из мешка во вскипевшую воду.

— Лезть на стражу, самоубиваться. Может, мне моя жизнь важна — как память о двадцати поколениях благородных предков.

Финист с интересом посмотрел на меня.

— Так удобно же! — Легендарная Бука дернула кожаным носиком.

— Зато из игры выбивает начисто. И мне это не нравится.

Манул помешал гречу большой деревянной ложкой.

— Мясо класть? Или со сметаной будем? — котик оглянулся. — Так, а где сметана? Я ее за бревнышко ставил…

Пока лесовей метался вокруг костра в поисках пропавшей сметаны, я вспомнила, что пора бы распределить очки. И все три честно вложила в живучесть, пообещав себе следующим разом непременно увеличить бодрость. А вот над способностями задумалась. Как оказалось, для PvP создатели заготовили отдельную ветку плюшек: и для всадников, и для верховых. Вороному я взяла «аллюр», себе — «зреть незримое». И если реклама не врет, была теперь способна увидеть противника и таящегося, и невидимого, и под заклинанием стопроцентного хамелеона.

— Чего ты ее туда ставил?!

— А чего ты на нее сел?!..

Манул с Омегадом подпрыгивали друг напротив друга, как бойцовые петухи. Лесовей грамотно повернулся к противнику вполоборота, существенно сократив пространство для удара. Левый кулак держал стиснутым, готовый врезать с разворота. А вот Омегад к бою был не способен, ну разве что плюхнуть в глаз врага стекающей с пальцев сметаной. Тылы его кожаных ноговиц тоже были облеплены густой белой жижей с налипшими осколками глиняной емкости и травинками. Я засмеялась в ожерелье кирасы. Омегад выпятил подбородок и зарычал.

— Эй, ребята! — окликнул Финист. — Вы действительно собираетесь драться из-за виртуальной сметаны?

Противники обернулись к нему и злобным хором сказали:

— Отстань!!

Ветровей зыркнул исподлобья, и теперь в его взгляде не было ни снисходительности, ни доброты.

— Привели себя в порядок и сменили охранение.

Парни перестали испепелять друг друга взглядами и, пронятые жестким тоном, послушались. Финист снял котелок с кашей с перекладины и отставил к бревну, на котором сидел до того.

— Боудикка, Бука, поможете мне.

И посмотрел на темнеющее, затянутое тучами небо. Из-за грядущей непогоди ночь спускалась как-то уж очень быстро, я-то полагала, что до сумерек еще часа два. Впрочем, и неяркого света нам хватило, чтобы притащить с тренировочной площадки легкие чучела и расставить и рассадить у гаснущего костра, прикрыв плащами, а кое-кого обрядив и в ведрошлемы. Легендарная обвязала соломенные туловища веревками и, как змей за хвосты, утянула концы в высокую траву, скрывавшую мелкую ежиху с головой. Легонько подергала, и у меня сложилось стойкое ощущение, что у костра собрались реальные воины, шевелятся, наклоняются друг к другу… Только разговоров не слышно.

Прибежал, задыхаясь, Манул. Не успев толком перетечь из кошачьей формы, уже докладывал Финисту, что идут враги, уточнив, сколько и откуда.

— Очень хорошо, — отозвался тот, подавая сигнал занять места в засаде. Бука, обойдя костер по дуге, еще раз потянула за веревки, привлекая движением чучел внимание вражеского отряда. Те скользнули вправо-влево, беря в клещи костер. Я прикрыла рот кулаком, давя в себе смех, жалея, что огонь почти потух и мне не приведется видеть ошеломленные лица красных. Зато их рывок и сверкнувшее оружие были видны прекрасно. И короткая изумленная пауза за мгновение до того, как мы с ревом накинулись с тыла.

В этот день боги игрового мира были на нашей стороне, даже более чем. А вот Готе — стремительной черной фигурке, первой бросившейся в атаку, не подфартило. Легендарная подкатилась ей под ноги, а раздраженный Омегад с ревом снес девице голову. И тут же трубно взревел от радости: «Ачива!» Манул прикрыл его со спины, чтобы горец не пал под чужим топором жертвой собственного счастья. Я, в который раз пожалев, что без лука, гонялась за бегающей вокруг костра резвой крылатой. Она успела протоптаться по нашим чучелам, часть повалилась на угли, огонь облизал солому и ярко вспыхнул, бросая искры в небо. И мы увидели, что все враги мертвы. Кроме этой самой мелкой, кинувшейся наутек. И тут сверху на лагерь сорвался дождь.

Костер поник под его напором. Наклоненные наружу остриями колья, вкопанные в невысокий вал, рассыпались.

— А в полночь памперс превращается в тыкву, — произнес надгробную речь по лагерю Омегад и кинулся прятаться от ливня под деревьями. Мы — за ним.

— Не будем искушать судьбу, — Финист встряхнулся, и брызги с крыльев окропили всех вокруг. — Дважды мы красных победили. Поехали отсюда. К югу трактир есть нейтральский.

— Поехали, — призвала Бука медведя. — Все лучше, чем под деревьями в грозу торчать.

— В ель молнии редко бьют.

— А вдруг игроделы этого не знают?

Ну поехали так поехали. Я свистом вызвала вороного. Заодно «аллюр» испробую.

— Минуту, еще одно, — командир развернул карту и стал что-то писать, устроив ее на колене. Я открыла свою. Вот Алая цитадель, восточная дорога… Излучина реки Аллеманды, где был наш лагерь… И вдоль нее на глазах проявляющаяся надпись: «Боудиккин берег».

Я с коня глянула на Финиста. Он серьезно кивнул:

— За твою удачу.

В таверну мы приехали мокрые с ног до головы. Ну или с головы до ног, что сути дела не меняло. Дождь шел серой стеной, отжимая тучи, казалось, специально на нас. По траве ехать было сыро и скользко, по дороге — тоже. С копыт летели в тех, кому привелось быть сзади, не просто ошметки мокрой травы, а целые плюхи грязи. Такой натурализм, пожалуй, пугал. Да и дорогу мы обнаружили не сразу, а какое-то время кружили по лесу, норовя застрять между стволами, быть съеденными или попасть под кучно бьющие молнии.

Но зверушкам создатели, должно быть, прописали здравый смысл — драться под проливным дождем, оскальзываясь на мху или по уши проваливаясь в мокрый папоротник, ни одна не вылезла.

Мы уже торжествовали, выезжая на поле и видя впереди линию кустов, обозначающих дорогу, когда нас подстерегли целых две неожиданности. Первая — поле на самом деле было болотом, где между кочками светлела вода когда по конские бабки глубиной, а когда и по колено. Подушка спутанной травы под лужицами подозрительно дрожала, потому с галопа пришлось перейти на шаг, а потом и вовсе спешиться. А заросшая лозой канава вдоль дороги оказалась непреодолимой. Мы пошли искать перелаз. Сверху продолжало течь, струиться, литься, не только насквозь вымачивая одежду, но и делая нас отменной целью для редчающих молний. Мало того, и по лужицам между кочками плясали синенькие разряды. Омегад случайно ступил в такую лужицу стальным сабатоном и, прекратив браниться, дальше скакал очень резво, в воду стараясь не наступать.

— А перелететь ты кусты не можешь? — догадался спросить Манул Финиста, когда мы отшагали зигзагами уже не меньше километра, так и не отыскав просвета в черной листвяной стене.

— Сам могу, — сердитым тоном отозвался командир. — А вотперенести выйдет разве что Легендарную.

Везет же некоторым! Маленькую ежиху и так уже несли на плече все мужчины поочередно — чтобы случайно не утонула.

— Если ограничения по весу — ты можешь раздеться. А броню мы тебе перекидаем.

Финист звучно постучал латной перчаткой по шлему — то ли затылок пробовал почесать, то ли обозначал уровень интеллекта автора идеи.

— А может, сам перепрыгнешь, котиком?

Манул потянулся, передернул плечами и стряхнул дождинку с носа — дело бесполезное.

— Ну, могу сигануть еще раз на пробу. Но мне кажется, там невидимая стена.

— Гады… — тоскливо прохрипел Омегад. — Кто ж в открытом мире невидимые стены делает?

— Если это последняя неприятность, — пискнула сверху Легендарная, — так ерунда на постном масле.

— Открытый мир должен быть открытым везде, — я сердито подпрыгнула, стряхивая с себя воду. Попутно вспомнив, как ломилась в игрушке в императорский дворец. После таблички «эта дверь открывается только ключом» я обнесла всю стражу в городе, я собрала уникальную коллекцию ключей, которую оторвал бы с руками столичный аукцион гильдии Воров. Я прокачала «карманную кражу» чуть не на 146 процентов. Но во дворец попасть так и не смогла. А потом узнала, что коридор за дверью разрабы просто не нарисовали. — Или свинство получается.

— Значит, мне можно не раздеваться и не летать? Спасибо, — сухо сказал командир. — Идем дальше. Когда-нибудь эта канава закончится.

А она и не думала.

— Будь здесь вражеская деревня — я бы точно убился об нее, — Омегад откашлялся. И на всякий случай глянул в карту — ни деревни, ни хутора, ни даже сарая, где дождь можно было бы переждать.

Глава 11

Канава все не кончалась и не кончалась. Наши лошади отдыхали в цифровой ипостаси, а мы шагали, спотыкаясь о кочки и путаясь ногами в траве. «Добрым тихим словом» поминая как разрабов, склонных к чрезмерному реализму, так и лягуха Некро, который поступил как человек и давно нежится в тепле привратной цитадели, забыв игровое самоубийство, словно дурной сон.

— Пусть бы им хоть карму понижали за такое! — выкрикнул в сердцах Манул. Но разговор никто не поддержал. В самом деле, не слишком приятно разговаривать, когда ветер срывает с мокрых веток капли и несет тебе в рот. Я даже лицо бросила вытирать и не обращала внимания на холодную воду, капающую с края шлема мне на нос. Хотя бы гроза закончилась, и то счастье.

Кто был уровнем повыше — не взирая на опасность демаскировки, зажег летучие огоньки, чтобы освещать дорогу, спасая как от утопления, так и переломов. Хотя бы идти стало веселее. Да и в кустах впереди, как сообщили разведчики, наметился просвет. И тут полоска моего здоровья резко просела на треть. Сперва я подумала, что это баг игры. Никто на меня не нападал, ран я не чувствовала и даже ногу не подвернула! Но тут Легендарная Бука, комфортно ехавшая на Мануле, вдруг упала с кошачьей спины. Лесовей осторожно потрогал ее лапой. Принюхался, чихнул и вернул себе человеческий облик. Крутанул кистями, точно набрасывая на ежиху вуаль из золотистой звездной пыли.

— «Иссушение»!

— Чего-о?

— Высосали ее!

— «Зреть незримое!» — скомандовал Финист. И воздух словно взорвался и просыпался осколками.

— О-па! — икнул Омегад. Комар сидел на нем, как дятел на дереве, долбя хоботком кирасу. Дамагер цопнул его рукой в латной рукавице и, бросив под ноги, стал с омерзением давить. Кочка пружинила, комар яростно выворачивался, цеплялся ножками и пытался прокусить сапог. Прозрачные крылышки шелестели, глазки яростно пялились на врага.

— Как тебя женщины не любят… — очнулась ежиха и клацнула челюстями, откусив стелсу брюхо. Я отвернулась, стараясь не вырвать, и вскрикнула: на нас летела целая орда вампиров-переростков. Должно быть, все население проклятого болота. Легкую беспорядочность их движения компенсировали размеры и количество. А еще звон, буквально врезавшийся в уши — когда враг понял, что демаскирован.

Мы заняли круговую оборону вокруг Манула и Легендарной, ощетинившись оружием и подготовив заклинания — у кого они были. Мне в голову отчего-то лез приказ Наполеона: «Все в каре! Ослов и ученых в середину!» Но у вампиров перед египтянами было преимущество — комары летали. Ну, комарихи, если подходить строго и разрабы Территорий как-то обозначили их пол. Я взглянула наверх и краем глаза приметила еще одного комара, сыто отдыхающего на прогнувшейся ветке — вид у него был умиротворенный, а брюхо багровело моей кровью. Чтоб ты подавился, скотина! Или отравился…

Уязвимостью сверху обеспокоилась не я одна. Финист медленно поднял к небу ладони, и над отрядом распустился бледно-золотой зонт, сжегший первых прикоснувшихся вампиров в золу.

«Ух ты! И я такое хочу! Интересно, а это классовое или…» И встретила вампира острием направленного вперед клинка.

У воина с двуручником всегда проблемы. Он предназначен проламывать строй, а мне приходилось его держать. И чтобы не задеть своих, годились только колющие удары. Выпад, укол, шаг назад… Монотонное упорство швейной машинки.

За счет длины клинка мне удавалось бить вампиров на дистанции. Из-за кровопотери цвайхандер казался все тяжелее. Пот тек по лицу, мешаясь с дождем. Золотой зонт защиты над головами лопнул мыльным пузырем, не выдержав напора. А Финист был слишком занят, чтобы поставить еще один. Совсем пришедшая в себя Бука, прыгая мячиком, подзакусила еще парой комаров — я обошлась на этот раз без рвотных позывов, видимо, слишком устала. А потом враги закончились. Вместе с дождем. И мы наконец выбрались на дорогу.

— Сурово, — сказал Манул, суя мне мокрую тряпицу, смердящую специями. — К укусу приложи.

— Ух ты, он чешется, зараза…

— Только сейчас заметила? — лесовей усмехнулся и пошел обходить других раненых. Хотя, кажется, здоровых в отряде и не было.

Зато по дороге мы смогли ехать верхом, намного быстрее, так что к полуночи добрались до вожделенной корчмы.

— А что ты имел ввиду, говоря «нейтральская»? — спросила я ветровея, пытаясь у крылечка счистить веником с сапог грязь, — внутри нельзя враждебную фракцию атаковать? Меч отбирают при входе?

— Нет, — Финист взял у меня веник и так же безнадежно занялся своими сапогами. — Фактически это четыре разных корчмы, в которые ведет один портал. Так что можешь ложиться спать спокойно: внутри будут только свои.

Как же, заснешь тут! Несмотря на зелья Манула, укус чесался так, что заснуть и пытаться не стоило. И не одна я страдала. Отряд сгрудился у стойки, одолевая заказами бота-трактирщика, а, получив еду и выпивку, отползал на длинные скамьи, выставленные у очага, в котором горело пламя.

— Воды! — сказали мы с Финистом и переглянулись.

— Господа желают пить или умыться? — уточнил тот.

— Умыться!

— У меня всего одна дежа в подвале, — хозяин указал рукой на добротную каменную лестницу, ведущую из общего зала вниз.

— Я уступаю даме, — глубоко вздохнул ветровей, проводя ладонью по краю ставшего пятнистым от грязи крыла.

— За даму ответишь, — буркнула я и стала спускаться, прихватив поданную трактирщиком лампу.

В конце сводчатого, подпертого колоннами подвала располагалась комнатка с печкой, в печку был вмазан котел, рядом стояло две бочки — с холодной водой и для купания. Мальчишка-непись огромным ковшом наливал в дежу воду то из бочки, то из котла, сыпал тертое мыло из миски, смешанное с травой. Пахло таволгой и мокрым разогретым деревом. Я прогнала слугу, скинула под ноги доспехи, грязную одежду и с низкой скамеечки забралась в дежу. Вздохнула от наслаждения. Не знаю, как ветровей поместился бы сюда с крыльями: у меня упирались колени, а шею резал жесткий край. Но сама возможность умыться и согреться радовала несказанно.

Я бы проторчала в воде неизвестно сколько времени, заснула бы прямо здесь, если бы не почесуха от комара и не Манул, который спустился узнать, почему я не возвращаюсь. Он вытряхнул мою одежду, стер с брони самые крупные пятна грязи и, старательно опуская глаза, помог мне выбраться из мыльной воды. В рюкзаке у меня лежали запасные штаны с рубахой, подмокшие, но чистые. Пропотевшие тряпки я сгрузила в корыто у печки, решив постирать с утра. Броню и сапоги сгребла в рюкзак и вернулась в общий зал.

— Все, ванна свободна, — сказала я Финисту. И устроилась на его месте у огня. Цедила вино, заедала сухариками, жмурилась на пламя. Манул, приняв кошачью форму, вытянулся на половичке у нас под ногами. Омегад щеткой на длинной ручке вычесывал мусор из колючек Легендарной. Та едва не мурлыкала от удовольствия.

Наше состояние, мирное и полусонное, нарушило явление тощего парня в ржавой кирасе. Из-под кирасы торчали хлопчатые штаны комбинезона.

Незнакомец выглянул из кухни, покосился на трактирщика, кемарящего за стойкой, и на четвереньках продефилировал за нашими спинами. Манул приподнял верхнюю губу и негромко взрыкнул. Бука подтянула к себе рюкзак.

— А я чего? — парень попытался независимо сунуть руки в карманы, но лишь похлопал себя по бедрам.

— Интересно: он непись или чар? — Омегад насупил брови и широченной серой ладонью обхватил рукоять меча.

— Попрошайка, — пискнула Бука. — Знаю я таких. Обнесут гильдейский банк — и поминай как звали.

Оппонент буркнул:

— Много вы понимаете!

Но тут же сменил гнев на милость:

— А вы всегда вдвоем? А почему не поженитесь? От этого плюшек столько! А хотите я вам кольца обручальные продам? Дешево!

— А давай я тебе просто поножи подарю, и ты от нас отстанешь?

— Так не интересно! Я рыцарь знания! Если кому катапульты лечи… чинить — это ко мне. Мины еще делать могу, гранаты, ловушки, механические штучки, даже башенные часы.

— Вот когда у меня будет башня, — произнесла я задумчиво, — тогда и обращайся.

— Никто меня не любит, эх!

Парень ушел, громко хлопнув входной дверью. Трактирщик даже ухом не повел.

— И что это было?

— Шпион, должно быть, — Омегад потянул себя за нос-картофелину. — Вот всегда так: сделают себе чара на вражеской стороне, никогда не прокачают, а после удивляются, что с ними не хотят дела иметь.

— Может, он просто маленький, — Бука поймала паучка и сунула в рот. Я поспешно отвернулась.

— Или ему скучно, — поддержал беседу котик. — Пришел в игру, что делать, не представляет, по квестам бегать надоело, и денег не хватает вечно.

— И в гильду его не берут… — Омегад хмыкнул. — Бедненький он несчастненький башенными часами торгует. И этим, как его, гомонами.

— Гномонами!

Воин отмахнулся.

— Я знаете к каким монстрам с одним ножичком ходил? За день поднял восемь уровней!

— А когда уровни закончатся, что будешь делать?

Омегад со скрипом поскреб темя:

— В инсты крутые буду ходить, в рейды. Или новую игру поищу.

— А просто жить в игре не пробовал?

— Жить? — он похлопал густыми ресницами. Ясно. Есть те, кто проваливается в игру с ушками. Есть — кто качается и потом валит, когда уровни закончатся; кто побирается и кому становится скучно. Похоже, наш горец из вторых. А я? Чего ищу в играх я? Дух, неуловимую атмосферу нового мира, в котором можно чувствовать себя дома? Друзей? Приключения?

Я зевнула.

Надо хоть денек провести в реале, отоспаться как следует. Поесть купить, опять же. А то и правда затянуло.

За размышлизмами я не заметила, что Финист стоит на лестнице, стряхивая воду с алых крыльев, полотенцем вытирая темные мокрые волосы.

— Так, я не понял, — разгневанно вопросил он. — Что это за дурак прибежал в баню предлагать мне ванну с автоподогревом?

Глава 12

— Трейдер, — зевать оказалось опасным, Бука последовала моему примеру, показала разом остренькие зубки и стеснительно прикрылась лапкой. — Или лузер, а-а… По мне, так разница небольшая.

— А по мне, так шпион, — Омегад потянулся. — Эх, не сообразил я поймать и допросить. Хотя бы развлеклись.

— И что он тебе скажет, что Гота — прекраснейшая женщина Алоземья?

— Ребята, — ветровей подошел. — Вы уж совсем того, спите, раз подобный бред нести стали.

Он задумчиво скрутил в жгут мокрое полотенце:

— А вообще, хоть кто-либо из вас знает, как ее первая гильда называлась и почему она так на нас вызверяется?

Тут уж разумная ежиха засмеялась в голос. Омегад закивал:

— Знаем-знаем. Ее фантазии хватило на «Красная-красная очень я опасная», что синие острословы сократили до «Кря-кря». И Гота всем поклялась каждого поймать и в порошок стереть. Лично.

— И как? — Манул поворошил угли в очаге. — Поймала?

Финист лениво пожал плечами:

— Кого-то поймала, кого-то нет. Народ не слишком любит об этом распространяться. Но нелюбовь у нас крепкая.

— И взаимная, — дополнила Легендарная. — Так все-таки лузер или шпион?

Финист присел на скамью подле меня, от него пахло ароматным мылом.

— Сударыня Боудикка, сударь Манул, не окажете ли мне честь сопроводить меня в храм Сердца на острове мертвых? Видите ли, я бы желал получить титул и возможность строить свое поместье на спорных землях, а без посещения Храма это невозможно.

— Не-не-не, — вскинулся Манул от дремы. — У Боу с покойниками странные отношения, и вообще, я их боюсь, — признался лекарь едва слышно.

— Я боюс привидений… — передразнила я. — А как же печень зомби? Уникальный ингредиент!

— У меня потом сумка провоняла, — дернул аристократическим носом лесовей.

В камине дотлевали дрова, огонь уменьшился и забрался под поленья, расцвечивая их оранжево-розовой чешуей, обращая в угольки, осыпавшиеся невесомым пеплом.

— А ты что, — сделала я круглые глаза, — в игру шел, чтобы сделать домик с садом и лекарственные травки в этом саду выращивать?

— А разве плохо? — нежно глянул на потолок лекарь. — Домик под соломенной крышей, садик, и я любуюсь закатом сквозь ветки цветущей вишни…

Спорю на что хошь, им точно играет девушка.

— А тебя от такой жизни не сплющит?

— Не, мне этого не хватает. Город, вечный стресс… Мне бы в деревню и корову завести.

— Виртуальную! Она огромная, рогатая и навозом воняет. Не, писала признанная типа писательница от имени героини, что против соседства коровы ничего не имеет. Только почему-то слепней и оводов, вьющихся вокруг животинки, не учла. И что хвостом по глазу может прилететь. А уж в коровью лепешку втоптаться — так классика жанра.

Народ проснулся и оживленно прислушивался, не мешаясь в спор.

А я подумала, что разговор сворачивает не туда, и замолчала.

— А почему вы не поженитесь? — снова всплыл коммивояжер, он же рыцарь знания, опасливо просунув мордочку в двери. — От этого же столько бонусов!

На него хором зашипели. Финист указал глазами на меч, и мордочка скоропостижно смылась.

— Я пойду на остров, Манул, — упрямо заявила я. — Добуду тебе право на домик, а сад ты как-нибудь сам уж сади.

Омегад хмыкнул и подпихнул его могучим кулачищем с другой стороны:

— Да чего там бояться? Ну, зомби два десятка. Так больше слухов и ужастиков, чем на самом деле от них проблем. Тут разрабы нарочно нагнетают, с психологией у них все ок. А когда я сам там лазал, так полная ерунда. Правда, глубоко не зашел, один-то.

— И кому ты один там был интересен? — хихикнула ежиха. — И взять с тебя особо нечего. Двум десяткам зомбей разве что червячка заморить.

А ветровей пробил меня взглядом до печенок и осторожно пожал пальцы правой руки:

— Хорошо, в следующий заход пойдем. Спасибо.

— Меня возьмите, а? — опять всплыл рыцарь знания. — А то меня все прогоняют почему-то.

— Потому что ты зануда? — озвучила общую мысль Легендарная.

Юноша вылез из-за двери, гордо выпрямился, показушно выпячивая грудь и выставляя вперед ногу, сунул ладонь за лацкан комбинезона. Второй рукой отвел назад лоснящиеся волосенки и произнес гордо:

— Я не зануда. Я — Команданте.

Тут уж расхохотались все.

Финист тяжело вздохнул:

— Ладно, если ты сейчас перестанешь тут мельтешить — возьмем.

И пошел сговариваться с трактирщиком о комнатах.

Утром о ливне напоминали только лужи на дороге и капли росы, дрожащие на зелени. Солнце, взойдя, заставило туман рассеяться, но воздух был до того холоден, что отбивал желание выходить. Манул, зевая, копался в пожитках. Я, захлопнув окно, опять нырнула в подушки и перины высокой пышной кровати, сохранявшей тепло моего тела. Сквозь крестовину оконца падало солнце, ложилось широкими золотыми квадратами на деревянный, дочиста выскобленный пол, устеленный полосатыми домашними половиками. Сияло на белом боку печи, на бронзовой оковке здоровенного пустого сундука — уж его-то, разместившись здесь, мы проверили на лут в первую очередь. В двери с массивным засовом, отгородившие нашу комнату от коридора и лестницы, решительно постучали снаружи.

— Вода для умывания благородным господам, — раздался сочный девичий голос. — Открывайте. Мне держать несподручно.

Я с парой ножей мгновенно оказалась за створкой, которую лесовей лениво отворил. Но там и вправду была девица с полным кувшином парящей воды.

— Охти мне, и чего запираетесь? Нешто тут чужие шастают? — благородным альтом проокала она.

— Спасибо, милая, ступай, — отозвался мой котик. Девушка вышла. А пожалуй, силой выставить дородную красавицу у лесовея не получилось бы: она была раза в два его плотнее и выше на голову. Моделлеры определенно ориентировались на канон женщин из русских селений.

— Красивая, да?

Рука лесовея дрогнула, и вода из кувшина вместо таза угодила на половик.

— Странные у тебя представления о красоте, — поджал губы он. — Давай умывайся, пока не остыла. И вот тебе гребешок.

Манул положил на сундук рядом с тазом изящную деревянную вещицу с зубьями и резным оголовком, где кошка пряталась среди винограда.

— Спасибо, — пробуя распутать волосы, отозвалась я. — А знаешь, что меня удивляет? — я опустила руки в воду, ловя уроненное туда мыло. По всклокоченной поверхности плыли радужные пузыри. — Когда ты котик, ты шерстистый, а так борода у тебя не растет.

Он пожал тощими плечами:

— Так удобно же. Каждый день бриться не надо. Или бороду в косички заплетать, как этот твой… ой…

Зря Манул покраснел. Рана уже не саднила. А может, мы с Фервором еще встретимся?

— Завтрак сюда заказывать?

— Ага, — отозвалась я коротко. Приятно, когда о тебе заботятся. Даже если просто потому, что чувствуют себя виноватым.

Завтрак нам принесли, но я даже баффы, полученные от него, просмотреть на успела, когда за нами послали. А могла и не торопиться: пока собрались все восемнадцать человек, кто решил присоединиться к рейду, прошло изрядно времени. Правда, время это мы коротали уже не в таверне, а на открытом воздухе рядом с полноводной рекой, через которую нам предстояло перебраться. Мост там был. Старинной работы, массивный, основательный, с арочными пролетами, утопленными в мелкой серой воде. Достаточно широкий, чтобы разъехались две повозки, не зацепившись осями. Вот только для перехода не годился.

Храмовые стражники в одинаковых серебристых табарах с серпом месили на мосту бледного, как немочь, дракона. Изредка подбадривая себя и друг друга пафосными выкриками и предложениями всему благородному люду присуседиться к битве. Крики эти, разносясь эхом над водой, пропадали втуне, поелику благородных психов рядом не наблюдалось. А мы ждали опоздавших и вели себя неблагородно: следили за боем из измочаленных кустов, поглядывая, чтобы сорванным могучими когтями мощением не прилетело в лоб и другие части тела. Время от времени нападавшие неписи тоже отлетали и замирали в изысканных позах, а над ними склонялись санитары в пыльных шлемах. Пыли сражающиеся поднимали изрядно: успевай отмахиваться.

— Может, поучаствуем? — время от времени канючил рыцарь знания Команданте.

— Сиди, — шипела на него Легендарная.

Еще в таверне она была против брать Команданте с собой, предрекая, что он ограбит нас, озолотится на розданных Финистом зельях и машинерии и уйдет по-английски. Ветровей, которого эти пророчества здорово допекли, приказал Буке не спускать с Команданте глаз. А чтобы это было удобнее делать, усесться на него верхом. До реки от таверны было близко, и верховых мы не вызывали.

Бука с Команданте еще попытались посвориться, но, когда Финист пообещал выбросить обоих из команды, живо заткнулись и даже слегка нашли общий язык. По крайней мере, участь верховой лошади трейдер-лузер принял стоически и теперь тихарился в кустах, раздвигая ветки, а Бука выглядывала с его плеча.

Наконец подъехал последний опаздывающий: лягух Некро в роскошной сияющей мантии, спрыгнул, спрятал кельпи и, приветственно помахав лапой, направился к нам.

— Сникни! — прошипел Манул. Маг присел, подбирая подол, чтобы не извалять в прибрежной грязи.

— Очень хорошо, господа, — Финист оглядел разномастное воинство. — Есть идеи, как нам форсировать водную преграду?

— Боливар не снесет двоих, — отозвался подкованный Некро. — Кроме того, я не знаю, как организовать передачу своего коня чисто технически.

— Ясно, — Финист улыбнулся. Улыбка у него была широкая и искренняя, приятная. — Мост тоже отпадает.

— Можно прокрасться, теоретически, — Омегад попытался почесать лоб и гулко задел себя по шлему. — Или пронестись с гиканьем и свистом, когда они особенно напылят.

— Одно движение руки… лапы, пардон, и воители превращаются…

— Превращаются брюки… — шепнула я с ехидцей.

— В корм для здешних рыб. Тех, кому особо повезет, сожрут заживо.

— Ну-у… — Некро похлопал перепончатыми передними лапами, — в теории я мог бы превратить воду в лед. Ненадолго.

Бука тихонько фыркнула.

— Не годится, — отмел щедрое предложение Финист. — Твоя магия нам понадобится. И не раз.

— Бутылок напьюсь.

— Так, — высунулся из лозняка Омегад, — будет спорить. Тут лодка есть. Осталось решить, кто на веслах, кто с ковшиком, она подтекает.

Мы дружно ломанулись за ним в кусты и стали трогать и попинывать невинную двухвесельную посудину, пытаясь сообразить, кто ее здесь запрятал и не является ли она триггером, запускающим квест. Ну и пойти на дно посреди реки нам не очень хотелось.

Лодка вынесла проверки стоически.

— Хорошо, Омегад, я и Бука пробуем первые, — сказал командир.

Легендарная скорбно посмотрела на него сперва левым глазиком, потом правым:

— Если что, я плавать не умею. И… кто Команданте будет стеречь?

Глава 13

Рыцарь знания скуксился.

— Я никому себе на шею больше сесть не дам.

Со всех сторон полетели смешки и остроты насчет слишком тощей и не очень чистой шеи.

— Отцепитесь уже от него, — пробурчала я. — Можно связать, если не доверяем.

— Тогда я из команды уйду, — огрызнулся он. Но не ушел: потому что все этого с нетерпением ожидали.

— Садись ты вместо Буки первым, — указал на лодку подбородком Финист.

— Нет, — возмутился Команданте, стараясь все-таки не повышать голос. — Я не хочу, я боюсь. Вы меня там оставите! И уплывете!

— А давайте его прямо здесь утопим, — Омегад сделал вид, что закатывает рукава. Команданте подался назад и шлепнулся в лодку задом. Горец тут же сунул ему в руки ковшик: — Что и следовало доказать.

И уселся, проверяя уключины. Финист оттолкнул лодку от берега и забрался в нее. Первая партия отплыла. Шли они в тени моста и вскоре вовсе исчезли за густыми кустами. Только шлепанье весел раздавалось вдалеке. Вслед за лодкой на пловучей лошадке отправился Некро. Я вздохнула, ему завидуя. Хотя особенно долго вздыхать не пришлось: вернулся Омегад, махнулся с Манулом, пуская того на весла, и мы отчалили.

Идти на веслах было не сложнее, чем в реальном мире. Только раз из вспененных бурунов у арки моста высунулась чудовищная зубастая голова, огребла лопастью и с плеском скрылась. Да еще нас едва не прижало течением к опоре. Я видела, как напряглись мускулы на руках лесовея, когда он, упершись веслом в крошащийся беленый камень, толкал лодку в сторону и вперед. А вода пенилась и журчала, убегая в сырую, пахнущую плесенью темноту под мостом. Но до другого берега мы добрались благополучно, нырнули под ветки лозы и высадились на узкой песчаной косе. Омегад забрал у Манула весла и оттолкнулся от берега, отправляясь за остальными. Мы присоединились к Некро, Финисту и Команданте.

— Лучник вон там, — указал командир, приподнимая ветки, чтобы нам лучше было видно. Возле обломка стены на камне топталась девица с луком на плече и удочкой в руках.

— Давайте я ее сниму… — прошипел Команданте плотоядно, вытаскивая нож. Финист удержал его за плечо:

— А если она не одна? Мы за делом в храм, а не палиться.

— У, — Команданте надулся. — У меня ачивы за первого чара нет.

— Выкинь его из команды — и пусть идет, — заметил Некро флегматично. — Заодно и на засады местечко проверим.

Хлипкий рыцарь знания показал лягуху кулак, но больше лезть в драку не порывался. Неизвестная лучница продолжала мирно рыбачить, не подозревая, какой опасности только что избежала. А мы, дождавшись остальных, продолжили путь. Продолжили на четвереньках, стараясь не шуршать кустами и желтой сухой травой, длинной, как русалкины волосы.

— Сели, — время от времени страшным шепотом командовал лидер, и мы послушно приседали и прислушивались, не крадется ли к нам враг.

— Да нет здесь никого, — катком прокатившись вдоль строя, Бука снова утвердилась у смирившегося Команданте на плече. Плечо было тощее и под увесистой ежихой прогибалось, как под тяжелой сумкой. Команданте кряхтел и вздыхал. — Почему ты нас все время прятаться заставляешь, а? — голос у Легендарной прорезался звонкий, пронзительный. Хорошо еще, что шлем его глушил.

— Проверяю, как слаженно вы станете реагировать на команды, — ветровей хмыкнул. Команданте показал ему в спину кулак.

— Тяжело в ученье — легко в приключенье! — Некро потер плоский нос. И река, и удящая лучница остались далеко позади, но расслабляться не стоило. Да и как расслабишься, если стена все тянется и тянется в бесконечность.

— Это храм? — спросила я Финиста.

— Ограда покинутого монастыря. А храм его часть.

Он, стянув латную перчатку, потер глаза.

— Если устали, можем сделать привал.

— Может, перелезем? — задрал голову Манул, пытаясь оценить, насколько это возможно. Поскреб цемянку между огромными блоками. Впрочем, кверху с каждым рядом они становились все меньше, но уцепиться и поставить ногу было где.

— Или катапультой пробьем… — покосился на ветровея Омегад.

— Она статичная. Но скоро будет дыра.

— Ты здесь уже был? — догнав Финиста, спросила я.

— Не раз. И всегда меня убивали. Но тогда я один приходил.

Я кивнула.

До дыры в стене мы добрались и в самом деле быстро. Часть каменной ограды обвалилась внутрь, точно на стену наступил великан. Стена по обе стороны густо поросла плющом и диким виноградом. Нет бы пораньше нам попались эти плети — отряд был бы уже внутри. Я вытянула шею, заглядывая во двор поверх комковатой насыпи. Между плитами густой щеткой проросла трава. Сами они были серыми, с желто-черными неровными следами лишайника и плесени. И местами вздыбились, приподнятые толстыми корнями старых кленов, затенивших двор. Клены словно ободрало ветром: среди золотой и алой листвы торчали сучья — голые, кривые, неопрятные. А между толстыми стволами поднимались засыпанные гнилой листвой могилы с фонарями в изголовье. Или в ногах — внутрь я не заглядывала. Несмотря на раннее утро, фонари горели, мерцали в густой тени стволов, как светлячки. И в эту тень мне забредать как-то не хотелось.

— Идем гуськом, держимся на солнце, — ветровей поднял голову, проверяя, не натянет ли внезапные тучи. Полезная предосторожность. Я скинула рукавицу, облизала и подняла вверх палец. Ни дуновения. Кажется, боги игрового мира решили нас облагодетельствовать для разнообразия. Не слишком их благости доверяя, я запустила «зреть незримое» — и ничего не обнаружила. Ох, шкурой чувствую: ждут нас неприятности. Не на входе — так на выходе.

— А внутри что?

— Просто разрушенный храм. Все говорят, что там безопасно. А я так и не добрался до алтаря, — удовлетворил мое любопытство Финист и обнажил меч. Тот сверкнул на солнце золотой полосой. Красиво.

Свой двуручник я пока в руки не брала: неудобно красться с ковырялой, достающей мне стоящей до подбородка.

— Манул, Легендарная — вперед. Мы через тридцать счетов за ними. Омегад, Команданте — замыкают.

Воин и ученый переглянулись, страшно недовольные друг другом и командиром. Омегад выпятил челюсть, Команданте показал язык. Но вслух ни один не возразил.

— Лекарский шатер установить?

Ветровей отозвался:

— Не стоит.

Мой лесовей перекинулся котиком и нырнул в густую траву у ограды, за ним исчезла Бука. Только легкое шевеление волн ковыля указывало, где скользят эти двое. Через полминуты, не заметив угрозы, мы двинулись следом — но не по траве, а по дорожке, что бежала параллельно.

Вблизи плиты оказались еще потрепанней, чем издали. Местами плесень проела их до основания, мрамор выкрошился, покрылся сетью глубоких трещин. Следовало внимательно смотреть, куда ставишь ногу. Да и другие чувства были настороже. Скрипнула ветка, зашелестели под ветром кленовые листья, громко треснуло масло в фонарике — все это мы отмечали натянутыми нервами. А еще следили за небом. Но золотое солнце спокойно висело в нем, почти не сдвинувшись. Зато укорачивались тени. Я потела под доспехом и чувствовала, как обгорает лицо. В речку бы сейчас… Хуже всего было Некро. Он то и дело брызгал на себя водой из долбленки, а лысую голову прикрыл огромным листом лопуха. Но стоически терпел жару.

Все же это лучше, чем столкнуться с неизвестным количеством зомби, нырнув в тень у могил.

Еще через полчаса я уже так не думала. Зной становился нестерпимым. Горячий воздух колыхался над плитами, создавая миражи ручьев и луж. Пыль скрипела под сапогами и на зубах. Я замаялась вытирать пот, текущий по лицу, а боевую рукавицу вовсе заткнула за пояс, чтобы не оцарапаться по случайности. Воины подозрительно кряхтели и сопели со всех сторон, а Некро готовился растечься лужицей слизи у нас под ногами.

— Что за на?.. — озвучил общее состояние Омегад, когда мы остановились передохнуть.

— Остров мертвых.

— Я думал, на нас мертвяки будут сыпаться пачками, а тут скоро мы сами… — горец из-под ладони оглядел пространство двора, надвое разрубленное линией терминатора. — Может, под деревьями все же двинемся? Как белые люди?

— Нет, — выплюнул ветровей.

Мы продолжили путь, но время от времени то один, то другой боец поглядывали на заманчивые кладбищенские кущи — кто в надежде отдохнуть от жары, а кто — опасаясь внезапного нападения. Его ожидание изматывало посильнее драки. А фонарики казались сверкающими глазами мертвецов.

«День-ночь, день-ночь

Мы идем на Лориен,

День-ночь, день-ночь

Все на тот же Лориен.

И только пыль — пыль — пыль — пыль

От шагающих сапог.

Отпуска нет на войне»…

— под нос запела я, сообразуясь с движением.

— Это что? — обернулся ко мне Финист.

— Переделка Киплинга. Не слышал?

— Никогда.

А ведь и впрямь стало шагаться легче. Кто были рядом — подхватили, и вот уже весь отряд, кроме передовых и замыкающих, негромко чеканил:

«Счёт-счёт-счёт-счёт — стрелам в колчане веди.

Чуть сон взял верх —

задние тебя сомнут.

И только пыль — пыль — пыль — пыль

От шагающих сапог.

Отпуска нет на войне»…

А дорога пошла в гору, и бесконечное кладбище наконец закончилось.

Стена все так же продолжалась справа, а слева тянулись чреватые засадами разрушенные постройки, назначение которых я могла определить только отчасти. Мы миновали давильню — сквозь проем в стене был виден бок грубо отесанного каменного жома. Чаша под ним давно высохла, деревянные части истлели. Рядом с давильней торчали из серой земли сухие виноградные лозы.

Прошли кузницу, накренившуюся, подпертую парой бревен. Из ворот мерзко пахнуло сырым пеплом.

Руины мы не обыскивали — похоже, это давно сделали до нас. Только проверяли, не затаился ли там кто. Легендарная умудрилась сцепиться со здоровой крысой, перегрызла твари горло и отобедала в сторонке — чтобы не смущать остальных. Ох, все же хорошо, что я ежиком не играю!

В остальном монастырь был чист.

Возле аптекарских грядок Манул попросил задержаться. Его лицо горело тем пламенем истинной страсти, которое я видела у него на Зомбячьей горке, когда он собирал печень зомби. Я попинала растущие по краю грядок сорняки, такие несчастные на вид, точно их лет сто не поливали. По виду они походили на спорыш и сурепку — с желтыми такими цветочками. Но у меня умения не настолько были прокачаны, чтобы обнаружить в этом заброшенном огороде что-либо хотя бы на каплю полезное. Котик — другое дело. Вытащил из сумки каменный нож и ковырялся в земле, восторженными ахами едва ли не поднимая ветер.

— Теперь… я теперь… такого… нигде нет…

Через четверть часа ветровей деликатно постучал его по плечу, напоминая о главной цели нашего визита в монастырь. И котик, печально сопя, разогнулся, заворачивая в тряпицу и пряча в сумку корешки, для меня мало чем отличавшиеся от упитанной желтой моркови.

Совсем скоро мы уткнулись в развалины монастырских келий. Крыша сгорела и провалилась внутрь, рамы из стрельчатых окон были зверски выломаны. Под ногами хрустели выпавшие из свинцовой оплетки хрустальные шарики. Я повела головой:

— Что здесь случилось, интересно?

— Дракон? — Некро провел перепончатой лапой по закопченной каменной стене.

— Или огненные катапульты, — Омегад подтянулся и перевесился через подоконник, заглядывая внутрь. — По-моему, лор для этого места еще не прописали.

Втянул воздух приплющенным носом:

— Ну и смердит! Но тут тоже никого. Полезли? Напрямик быстрее получается.

Финист подманил Команданте:

— Ты у нас рыцарь знания?

Тот дернул тощим плечом:

— Ну.

— Проверь на мины сперва.

Команданте кивнул и сиганул в окно.

Глава 14

Мы ждали. Я присела у стены. Солнечный луч полз по лицу, щекотал мне нос. Из дортуара сквозь разбитое окно долетали трески, скрипы и ругательства. Ничего не взрывалось и не бабахало. Похоже, наш тощий приятель просто застревал в мусорных кучах. Но наконец вернулся к подоконнику и дал отмашку: все чисто, мин нет. И мы полезли следом. Если кто-то не пробовал перелезать подоконник стрельчатого окна в доспехах, тому не дано постичь глубину всех наших страданий и неудобств. Но и тратить время на раздевание очень не хотелось. Да и стремно. Проще всего захватить человека, когда он купается или сидит в нужнике. А мы, судя по состоянию руин, пребывали где-то между: внутри было грязно и сыро, а за простенками еще и темно. Чертыхаясь, спотыкаясь, хватаясь за облезлые перегородки, мы кое-как миновали здание насквозь и выбрались с другой стороны. Перед нами лежал просторный двор с колодцем, сбоку торчали из земли несколько обугленных яблонь, а впереди лежала лестница с низкими ступенями, упиравшаяся в величественный портал.

Финист слева от меня шумно вздохнул: похоже, пришли.

Мне пришлось закинуть голову, чтобы разглядеть крышу храма Сердца, вернее, ее отсутствие. В свое время что-то пробило ее изнутри, заставив распуститься, как цветок, удержав в хрупком равновесии чудом или волей игроделов. И даже понимание, что это игра, не заставило бы меня тереться у стен. Двери тоже выбило наружу, и три резные дубовые створки торчали из кусков камней и штукатурки, а не занимали предназначенное им место. На ржавой петел сидела бабочка-лимонница.

Сквозь портал тянуло гнилой сыростью. Манул передернул плечами и чихнул.

— Омегад, Некро, проверьте неф, — скомандовал ветровей.

— Нет там никого, — пробурчал горец. — А то бы уже выскочили. Мы ж тут, как прыщи на лысине.

И все же, взяв меч наперевес, двинулся к порталу. Некро, на ходу становясь невидимым, потек за ним.

Отсутствовали разведчики недолго. Омегад показался на крыльце и крест-накрест замахал руками, показывая, что путь чист. Мы втекли в портал и оказались в приятной тени. Я прислонилась к стене, наслаждаясь прохладой. Давая глазам приспособиться к полумраку, вдыхая сухой чистый воздух. То ли тут была хорошая вентиляция, то ли храм прогревался сквозь дыру в крыше, но привычный уже смрад плесени и отбросов внутри не ощущался совсем. Сдвоенные яшмовые колонны подпирали свод. На стенах и потолке сохранились кусочки мозаик. Какие-то боевые сцены, насколько мне удалось понять. По углам подрагивала паутина и скопилось немного пыли. Пол казался потертым, точно тысячи прихожан выгладили его ступнями и даже коленями, приходя к святыне. Я даже смутное волнение почувствовала.

— Отряд! — зычно скомандовал Финист, и его голос подхватило гулкое эхо. Командир откашлялся. — Занять периметр нефа, следить за окнами и боковым входами. Некро, Легендарная, на вас главный портал. Манул, Боудикка, со мной.

На этот раз он обошелся без церемонного «сударыня», и мне это даже понравилось.

Судя по тому, как отряд свободно растекался по храму, даже не пустив вперед жертву Команданте, ловушки и мины не предполагались. Пол отмыло дождем и вылизало ветром, и если не коситься на потолок и углы, можно было вообразить собор в его первозданном величии: порфир, мрамор и золото. И мы идем к возвышению, где застыла закутанная в покрывало мраморная женщина со сквозной дырой в груди. А над головой у нее золотом по белой стене вилась надпись: «Во имя Той, что ушла, но однажды вернется! Во имя Четырех четвертей и середины да примешь ты силу Кленового венца».

Стоило нам переступить невидимую черту, как по углам постамента зажглись две свечи из четырех. Финист задумчиво покрутил головой:

— Странно.

— Нам нужны ежик и амфибия, — брякнула я.

— Зачем?

— Ну… там же написано, — я ткнула пальцем в переплетенные буквы. И припомнила, где уже это слышала. Почти теми же словами трактирщик «Пьяного мишки» освящал для меня перед боем с чупакаброй кочергу.

— Ладно.

Он привел Буку и Некро, и тут же все свечи загорелись ровным пламенем. Ветровей с уважением посмотрел на меня. Шагнул вперед и поцеловал руку богини. Тут же холодные пальцы статуи поднялись и возложили на голову рыцаря клинка невесомый обруч, словно сплетенный из лучей закатного солнца. Выглядело это, признаться, жутковато. Но отошел Финист довольный. Следом получил баронский обруч Манул. Ежиха с лягухом от принятия титула уклонились. Котик с ветровеем с любопытством посмотрели на меня. Захотелось огреть их чем-нибудь тяжелым. Но раз уж я пообещала Манулу домик… Вот только руку ей целовать не собираюсь.

Я шагнула вперед и приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть в дыру на груди статуи, как в калейдоскоп. Интересно, дырка всегда тут была или… Синий луч ударил мне в лицо. И тут же статуя со скрипом наклонилась, приспуская покрывало.

— Возвращайся, обретя целостность, мое сердце.

На краю зрения всплыла табличка:

«Квест „Обретая единство“. Уникальный, индивидуальный. Собрать и принести в храм осколки Сердца Девы. Необходимо найти пять осколков, найден один. При отказе от квеста повторно взять его не получится. Отклонить? Принять?»

Еще спрашивают! Кто от такого откажется? Стоило мне взять квест, как запустилась кат-сцена. Я словно летела над Территориями, и камера фиксировала изображение возможных мест, где могли находиться осколки. Двухэтажный заброшенный особняк в Алогорье, залитые водой пещеры на землях амфибий, непролазная пуща на границе Яблочного края… Показанное мелькнуло так быстро, что я толком ничего не разглядела, зато подняв руки, нащупала ребристый обруч поверх шлема. И тут же Омегад проорал, что в храм идут красные.

— Казаны с маслом на хоры! — приказал Финист. И стал разворачивать баллисту перед алтарем. — Боудикка, Омегад, прикроете меня! Некро, на двери «пчелиный улей»!

Отряд задвигался, готовясь к обороне. Я потянула меч из-за плеча.

— Баллисты на фланги!

Небо в провале крыши потемнело, но мы не обратили на это внимания. Красные пошли на приступ. Думая взять нас нахрапом, ломанулись массой в проем, укрываясь ростовыми щитами-павезами, пробуя рассосаться по сторонам и зайти за спину стрелкам из баллист. Удары тяжелых, похожих на ломы болтов, встретили их на входе и сломали строй. Раненые заорали, кто-то, убитый, сразу упал под ноги. Заклинание «пчелиный улей» взорвалось у первых рядов под ногами и облепило воинов черной копошащейся массой. Часть их отпрянула, сбивая с ног лезущих следом. Сверху полилось из котлов, обваривая, кипящее масло. Вопли, треск крученых тетив, хруст задетых болтами стен слились в какофонию, помноженные на эхо и наш победный крик. Мы с Омегадом кинулись вперед — добивать крутящихся под заклинаниями врагов, пока баллисты перезаряжались. Часть масла попало на горца, он заорал и отпрыгнул. В портале творился ад.

После ряда упорных и бесполезных атак войско красных поняло наконец, что с наскоку храм им не взять, перегруппировалось и тоже выставило осадные машины. Одна из их катапульт ударила навесом, снаряд пролетел сквозь дыру в крыше и разорвался над баллистой командира. Та сложилась кучкой щепы и железяк. Манул оттянул оглушенного Финиста. Исцеляющие заклинания перемешались с боевыми. Вторым ударом катапульта снесла козырек — обломок крыши, — накрыв всех, кто находился сейчас в дверях, нагромоздив так необходимую нам баррикаду. Мы встретили эту случайность воем восторга. У нас появилось время перегруппироваться и толком исцелить раненых.

Красные сменили тактику. Бывшие в их рейде ветровеи подлетели к окнам, чтобы оттуда забросать нас стрелами. На них полилось кипящее масло из котлов и посыпались огненные снаряды. Занявшая хоры часть отряда сумела отогнать летунов, атака захлебнулась. Казалось, наверху по хорам и качающимся обломкам балок и черепицы бегает втрое больше народу, чем на деле — кое-кто успевал управляться с котлами, баллистами, да еще поливать противников заклинаниями из магических посохов и просто с рук или стрелять из луков и арбалетов.

Бука поставила внизу новую баллисту вместо разбитой. Омегад с Команданте добили раненных и обыскали тела. Рыцарь знания с кривой ухмылкой наступил мертвецу на горло.

— Не смей плясать на трупах врагов! — рявкнула я. — Уважай тех, кто умер с честью.

— В войне нет чести.

— Зато во мне она есть.

— Они спецом тут лежат, чтоб шпионить, — пробурчал Омегад, оттаскивая Команданте от меня. — Счас снова полезут.

— Я бы не был так уверен, — взглянув на лиловое небо в проломе крыши, сказал Финист. — Все наверх. Орудия к бою. Масло на лестницы. Маги, огненные цепи готовь!

«Наверх вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает…» — довольно мелодично пропел Манул. Юморист, блин! И тут синяк неба над нами разорвала злая голубая молния. И прежде, чем на мгновение ослепнуть, когда она погасла, я увидела скользящие неровными рядами к храму качающиеся фонари. Те самые, что горели под кленами в изголовьях безымянных могил. В их хаотическом движении было что-то жуткое и одновременно величественное. Двигались они безмолвно, бросая отсветы на поеденные плесенью плиты. Висели в воздухе в невидимых руках, подковой окружая собор.

Красные обернулись к новому противнику. Слаженно сомкнули ряды, укрылись щитами. Позади ратников построились жидкой цепочкой маги и артиллерия. И заслон от возможного удара в спину. Вернув зрение, я примерно прикинула, сколько красных нас атаковало. Три полных рейда, больше шести десятков против наших восемнадцати. Мы неплохо успели их проредить, но все равно армия оставалась грозной. Рано или поздно они бы прижали нас в храме и уничтожили, если бы не каприз погоды. Не тень, позволившая местной нежити восстать.

— Без приказа не стрелять! — передал по цепи Финист. — Внимательно смотрим, ждем.

— Пойду тылы проверю, — Манул превратился и плавно потек на четырех лапах по обломанным балкам на зады собора. Некро перегнулся через парапет:

— Я бы на их месте к воде пробился. Нежить воды не любит.

— Стена, — отозвался командир коротко. — Летучие уйдут, может быть. Остальные вряд ли.

Бросил взгляд на небо, клубящееся тучами.

— Это надолго. У кого котлы в запасе?

Примерно половина отряда подняла руки, некоторые обе.

— У кого в спеках огонь?

На этот раз руки подняли трое.

— Команданте! Мины есть, чтобы выставить?

Тот покрутил головой.

Отряд глодало нетерпение. То один, то другой взглядывал вниз, стараясь не высовываться, чтобы не прилетело в голову случайным заклинанием или стрелой. Зато от красных ударил по нежити первый нестройный залп. Послышались шмяканье, хруст, звон стекла. И тут же огненные змеи от разбитых фонарей, изгибаясь и шипя, поползли по земле к обороняющимся. Вспыхнули щиты, плащи, древки копий. Завоняло паленым.

Кто-то из наших опрокинул красным на головы котел с кипящим маслом. То разлилось и вспыхнуло. Внизу заорали громче. Отпрыгнули, ломая строй. Воин в золотой роскошной броне поспешно убирал баллисту.

— Отставить! — рявкнул Финист.

Зомби набежали, и началась резня.

— Мертвяков меньше не становится!

— Плохо. Нежить выцеливаем, красных не бьем! — отдал Финист новый приказ. — Огонь!

Глава 15

В мертвой зоне в близости от стены баллисты были бесполезны. Зато котловые, маги и стрелки смогли себя показать в лучшем виде. Сперва красные пробовали огрызаться. Но осознав, что мы деремся с зомби, а не с ними, перестали обращать внимание. С нашей помощью живым даже удалось потеснить оживших мертвецов. Красные наступали красиво: теснили щитами, кололи мечами и копьями, не нарушая строй. Через головы передних маги поливали зомби огненным дождем. Но, казалось, противник не чувствует боли, тупо прет массой, грызет, кусает, царапает, бьет шестоперами, тычет глефами. Поднимается зловонной жижей выше павез и переливается через край. Зрелище завораживало.

Вот стоптали одного из бойцов и пошли по нему, с хрустом расширяя пролом. Вот повалили еще троих. А кто-то кинулся наутек и был заколот в спину…

— Масло!

И несколько котлов поклонились разом, расплескивая под стену кипящее содержимое.

— Огонь!!!

С посохов синхронно сорвались огненные шары, с луков — горящие стрелы.

— На лестницы внимание!

Случайно выпущенный из баллисты болт по дуге ушел вниз, выбил крошево из каменного пола.

— Мне казалось, храмы должны отпугивать нежить, — я почесала за ухом вернувшегося из разведки Манула. Что-то он долго там проторчал.

— Нашел что-нибудь путное?

— По ту сторону апсиды корабль летучий спрятан, — громко урча, котик разлегся поперек ступенек. — Можем на нем улететь, если что.

Это «если что» как раз сейчас хрустело и трещало щебенкой, то ли пытаясь переползти через завал на входе, то ли прогрызая его насквозь.

— Корабль стерегут? — отвлекаясь от обстрела, спросил Финист.

— Не снаружи.

Да и изнутри вряд ли: трудно усидеть в сторожах во время эпичной битвы. Предложу Сашке сделать медаль «За терпение» с хорошей денежной наградой.

— Пролезли! — донесся снизу звонкий вопль Легендарной Буки. Она подпрыгнула и, ловко балансируя, взбежала по перилам. Ветровей отдал команду. Масло плюхнулось на ступеньки, растеклось грязной лужей. В лужу бросили ком огня. Полыхнуло так, что даже наверху мы почувствовали жар. Первые ряды зомби почернели и скрутились, как попавшая в огонь береста. Но их бедой или преимуществом было полное отсутствие чувства самосохранения. Нечисть перла ряд с за рядом с явным намерением забраться на хоры и скинуть нас вниз. Пообедав заодно. Никаких пугающих фонарей с закосом под Японию, никакой магии — ровный деловитый напор. Силы их приливной волны казались бесконечными — в отличие от наших.

Я старалась держаться от зомби подальше, помня, в какой ступор впала, отбиваясь от полуночницы с ее собачками. Инстинкт подсказывал мне, что здесь может случиться то же самое. А мне при Финисте вовсе не светило стать обузой для отряда. И уж тем более умереть. Конечно, «танки» так себя не ведут, но тут и случай особый.

Но когда нежить, опрокинув котлы и обслугу, ворвалась наверх, отступать стало некуда. Рубились упорно и жестоко, в тесноте стараясь не попасть по своим. Вот враги подставили подножку Омегаду и насели массой, пытаясь выцарапать горца из доспеха — Финист ожесточенно пнул одного из верхних нападающих, а второго ударил краем щита. Вот маленькую и легкую Буку буквально снесли с парапета — внизу захлебнулся крик. И тут же Манул укусил одного из бегущих на нас и уселся, с отвращением скребя себя лапой по морде. А с того же парапета плеснуло по нему горящим маслом… Рядом окончательно истративший ману Некро рванулся, освобождая разорванный подол мантии из зомбячьих зубов, и с горловым криком стал лупить посохом по головам.

Когда зомби подступили ко мне, перейдя некую невидимую черту, я все-таки засветилась, но не остолбенела. Сила Сердца под защитой собора истекала мягче, словно спрашивая у тела позволения, и готовилась остановиться, когда полоска бодрости дойдет до половины. Свечения в горячке боя не заметили, а вот что нежить движется медленно и вяло, оценили все. Кто держался на ногах — перешли в контратаку и сбросили противника со ступенек, снова выставили котлы и боевые машины. И только яростный приказ Финиста остановиться удержал их от дальнейшего наступления.

Лекари занялись ранеными. Пара рыцарей тени ушла разведать, чем занимается враг. Манул принял человеческую форму и прополоскал рот.

— Ну и гадость эта ваша заливная рыба, — пробурчал он, брезгливо отпихивая ногой смердящий труп.

Я посмотрела на небо: тучи и не думали расходиться. Финист проследил за моим взглядом. Вытер окровавленное, закопченное лицо. Кинул Некро бутыль с зельем, восстанавливающим магию.

— Поставь внизу ловушек как можно больше. Где твой корабль, Манул?

Лесовей вскочил на качнувшуюся балку, поманил рукой.

— С той стороны сможем спуститься?

— Если есть веревки — не вопрос.

— Я вас тут прикрою, — отодвигая лекаря, кивнул головой в помятом шлеме Омегад. — Жаль столько опыта терять. Встретимся в лагере.

— Еще самоубийцы есть?

Поднялись несколько рук, включая Команданте.

— Я должен отомстить за Легендарную, — пафосно изрек он. — Счастливого пути.

— Разведчиков дождемся.

А те себя ждать не заставили. Взлетели по лестнице, словно мельницы, маша руками.

— Туева куча прет от кладбища!!!

Ветровей оглядел поредевшее войско:

— Уходим.

Помогая друг другу, без особых потерь мы обогнули проломленную крышу и остановились на узком карнизе, глядя вниз — на висящий над пустырем, в который превратилось монастырское поле, воздушный корабль. Был он далеко не так велик, как те, что я видела в Синем Краю, но изяществом формы все равно завораживал: резной лебедь, алый с золотом. Парус был спущен, сходни сброшены, и ни живой души вокруг.

— Я слечу и подниму его сюда, — сказал командир. — Так быстрее.

Судя по отголоскам возобновившегося сражения, нам и вправду стоило поторапливаться. Лягух Некро потыкал посохом расшатанные кирпичи, которые мы только что осторожно преодолели. Вставил в щель его конец и зверски надавил. Посох выдержал, зато целый пласт черепицы, обрешетки, кирпичей ухнул вниз с характерным грохотом. Теперь зомби были отрезаны от нас, а мы — от лестниц.

— Ловко ты, — поднял большой палец Манул. Некро расплылся в широченной улыбке и тут же шлепнулся на четвереньки. Потому что борт воздушного корабля, столкнувшись с широкой стеной апсиды, вызвал очередной камнепад.

Мы посыпались на палубу, и тут же корабль пошел по дуге, забирая вверх, но на хорах спасать уже было некого.

— Печалька, — пробормотала воровка-рога в кожаной куртке с уймой ремешков и кармашков и засунула обратно за пояс парные кинжалы, похожие на серпы. — Пойду-ка присмотрюсь, как тут что.

— Как тут лут на команду делится? Командир решает, всем поровну или от вклада? — поскреб затылок Манул.

— У командира и спроси. Я не обратила внимания.

Пока я припоминала сложную схему дележки добычи на пиратских кораблях, рога распустила шнуровку куртки, вывалив на обозрение роскошную грудь, едва прикрытую голубой полоской блузки. У меня забрезжило смутное воспоминание.

— Надья, это ты?

— Я Коза! — отозвалась девица возмущенно. Повертела головой: — Мальчики, вы же не обидитесь, если мелочевка по случайности у меня в кармашках затеряется?

«Мальчики» пялились и исходили слюной, не в состоянии ответить. Лесовей достал гребешок и стал нервно причесывать бело-соломенную гриву.

— Я не мальчик. А крысятничать нехорошо, — пробурчала я, сверля Козу глазами и подозревая, что еще немного ее весомого обаяния — и придется мне искать другого напарника.

— А можно вопрос? — вежливо подняла я руку. — Ты когда бегаешь, они тебя не перевешивают?

Коза надулась. И тут отмер Некро:

— Мы не обидимся. Ну а ты кричи, если что. Если успеешь.

Манул отвел глаза от притягательных деталей козьего экстерьера, словно его расколдовали.

— «А последними его словами было — давайте разделимся».

— Тьфу на вас, — обиженно сказала Коза, теряя к нам интерес.

— Вообще-то мысль хорошая — тут все обшарить, — Некро провел лапой над пожеванным подолом, под наши с Манулом восторженные вздохи вернув мантии парадный вид. — Мины в своем корабле красные вряд ли наставили, но по огненному шару перед собой в помещения я бы запустил.

Я подняла голову. Парус был туго натянут ветром, корабль на хорошей скорости летел на северо-запад, к нашим родовым землям. Надо будет Финисту потом хоть спасибо сказать. Я поправила венец на шлеме:

— Ладно, пошли.

Мы обыскали трюм с гамаками, матросскими сундучками и закрепленными у портов баллистами. Большинство вещей оказалось статикой, тюками и ящиками, которые стояли в трюме исключительно для антуража, без возможности пошарить внутри. В сундучках тоже было пусто. Имелись еще корзины с запасом провизии — так себе на вид. Но кое-что мы оттуда все-таки взяли, немного, чтобы не перегружаться.

Налюбовались на офицерскую каюту на корме — невероятно пышную, но унести оттуда можно было разве что серебряную посуду и подсвечники. Мы уже собирались уходить, когда Некро шлепнулся, зацепив ластой завернутый половичок. Лягух встал, ругаясь, но ругань тут же сменилась восторженным воплем.

Люк в каюте мог вести к спрятанным сокровищам. Ну, или к какой-либо бяке. Так что, поднимая за массивное кольцо крышку, мы были готовы к чему угодно. Огненный шар Некро швырять туда все-таки не стал, зажег и запустил зеленоватый магический огонек.

Камера внизу здорово контрастировала с роскошью каюты. Покрытые плесенью, источенные шашелем стенки. Грязная солома в углу. Огрызки. Миска с субстанцией, по которой не определишь, каша это была когда-то или суп. Осколки глиняного кувшина, смятая оловянная кружка. Пара мослов и сюрприз — скелет, прикованный к стене. Между ребрами торчал тусклый осколок: насколько я помнила — часть управляющего кристалла воздушного корабля. Что он тут делает?

Ни поясняющих табличек, ни предчувствий, но я все же решила проверить.

— Боу, куда ты?

Манул и Некро не сиганули, а спустились по хлипкой лесенке. В камере стало тесно. Я завладела осколком, скелет рассыпался. Ничего не взорвалось, надписи не появились, и я отбросила бесполезную хрусталинку.

Некро брезгливо пощупал лапой доски, чмыхнул:

— Пошли уже отсюда.

И тут же мы подпрыгнули, услыхав стон. Он доносился издалека, замогильный — словно кто-то где-то испускал дух. Ну, или уже.

Волосы встали дыбом. Я схватилась за нож. Некро протолкнул светящийся шарик между гнилыми ступеньками. Оказалось, там имеется небольшой проем в подпалубное пространство — тянущееся вдоль киля далеко вперед. Я пролезла туда и оказалась по щиколотку в воде — вот привет, что за ляп! Корабль-то воздушный.

Пощупав темное зеркало ногой, я убедилась, что это не вода, а скорее желатин, патока, загустевшая, но не засохшая кровь — в общем, что-то такое, происхождение чего знать не хотелось. Я посмотрела на Манула, он на меня.

— Ихор. Офигеть, — и полез в сумку за лопаткой и бутылкой.

— Круто, — Некро пошлепал вперед, без малейшей брезгливости наступая босыми ступнями на лужи и пятна. А поскольку ему с той причины ничего не было, я пошла следом, стараясь все же беречь сапоги.

Пролезая в отверстие, мы пригнулись, но и дальше выпрямиться толком не смогли: мешали доски над головой. Через щели между ними сюда проникал какой-то свет, а со свежим воздухом было похуже: он застоялся, пропитался зловонием. Кажется, огонь тут лучше не зажигать — рванет ко всем чертям. Я на время даже забыла, что это игра, и почувствовала острый приступ клаустрофобии. Но Некро уходил вперед, а от проема меня отделял Манул, и позорно убежать не получилось.

Глава 16

Стон раздался еще раз, намного ближе.

Судя по всему, мы прошли корабль насквозь, от кормы до носа. Пролезли в очередной проем и наконец смогли выпрямиться. Магический огонек Некро высветил для нас еще один люк в досках над головой. И прикованного к бортам за руки, ноги и пояс непися в жутком вонючем рванье. Лицо закрывали спутанные, полуседые космы. Кожа, выглядывающая из-под лохмотьев, была вся в волдырях, сочащихся сукровицей. Незнакомец был грязен, невероятно тощ. И явно на последнем издыхании.

— Ты магией с кандалами справишься?

— Проще уж добить, чтоб не мучился, — пробормотал Некро и скомандовал: — Придержите его! А то рассыплется костями, трудно будет собирать.

Я переглянулась с Манулом.

— Это не зараза, — кивнул лесовей. И я преодолела природную брезгливость, думая, что потом все-таки вырву в уголке. И, стараясь не дышать, вместе с Манулом приобняла невесомое костлявое тело. И, когда кандалы были разомкнуты, уложила незнакомца на пол.

— На нем «Иссушение» использовали раз пять или шесть, — Некро стремительно облизнулся липким языком. Вроде не заметила, чтобы тогда на болоте он комарами закусывал. Хотя…

— Послушай, а ты, как реальная лягушка, только движущиеся объекты видишь?

Маг заржал.

— Нет, я все обычно вижу. Ну, чуть объемнее. Еще магическое зрение могу включить. Разрабы думали, но это как отрубать половину экрана, если чару выбили глаз. Решили не гемориться.

И спросил через спину Манула, пытающегося привести незнакомца в себя:

— Ты от нервов такая любопытная?

— Женщине положено. А нервы у меня, как стальные канаты.

И подпрыгнула, потому как высветилась табличка:

«Квест „Таинственный узник“. Вам предстоит разгадать тайну пленника „Лебедя“. Отклонить? Принять?»

— Надо его наверх, — сказал Манул. — У меня бутылки покончались. И манка тоже. Кто он такой? Почему он здесь?

— Вам тоже квестом прилетело?

— А то ж, — сказал Некро. — Слушайте, а где лестница? Почему зажали?

— Отметим как баг. А пока давай тебя наверх поднимем. Постучи, — и я приняла квест.

Некро иронически заулыбался во весь лягушачий рот:

— Постучи! Ты представляешь, что наверху подумают?

Манул хихикнул: «А снизу постучали…»

— Три тире, три точки, три тире. Не, три точки, три тире, три точки. SOS азбукой Морзе.

— Думаешь, они в теме?

— Попытка не пытка, правда, Лаврентий Палыч? — сладким голосом пропела я.

— Тьфу на тебя, — буркнул лягух, но все-таки влез с моей помощью Манулу на плечи и посохом отстучал по щелястым доскам SOS. И, спрыгнув, поспешно отпрянул. Мы с лесовеем оттащили узника. А то и впрямь прилетит файерболлом, и накроется медным тазом свежий квест. Но в люке показалась голова Финиста. Разглядев меня, он спросил:

— Сударыня Боудикка, что там у вас?

Ох, опять начались реверансы.

— Квест. Только молчит пока. Поделиться?

— Давай.

И сбросил нам веревку.

Мы общими усилиями взгромоздили пленника наверх и устроили в роскошной кровати. Пока Манул с шумом и грохотом добывал зелья исцеления из навесных шкафов и ящиков рубки, Некро занялся раненым. Я же подошла к Финисту, стоящему у рулевого колеса. Точеная из красного дерева красивая штуковина высотой мне по грудь была снабжена автопилотом — похоже, на нужном курсе наш командир закрепил ее ножкой стула. Неплохое техническое решение на случай, если придется драться. Что руль располагался в носу «Лебедя», меня не удивило. Как и два больших окна, похожих на глаза, проделанные по обе стороны изогнутого киля. Сквозь них виднелись пушинки облаков. Возможно, у меня бы получилось разглядеть и землю, но даже к толстым и прочным хрусталинам я подойти не решилась — всегда боялась высоты.

— Нет, вы гляньте, что у него тут! — мы оглянулись на резкий голос лягуха. Он стоял на раненым неписем, уложенным на живот, с губкой в руке. С губки капало розовое. Вода в миске, стоящей сбоку от тела, была бурой от грязи и крови, а на чистой спине между вздутыми ранами различался какой-то узор. Сразу его разглядеть не получилось — Манул плюхнул на спину непися лекарство из бутылки и стал размазывать. То пенилось, как обычная перекись. Раненный шумно, со свистом дышал.

Вторую бутылку лесовей выпил сам, довольно вытер губы. Скосил глаза: похоже, высматривал полоску своей магии.

— Сам я его не вылечу, но до крепости дотянет.

— Отойди тогда, — Некро отжал губку и опять вытер раненому спину. — Смотрите, это карта, не?

Финист наклонился:

— Карта.

— Только хрен разберешь, карта чего.

— Жемчужины, по-моему, — не касаясь кожи, обвел контуры Манул. — А тут крестик.

— «Мой карта лютше, тут больше крестик», — хмыкнула я.

— И что он обозначает?

— Спросим, когда проснется.

Некро шлепнул ртом:

— Так может, он вообще не в теме? Тюкнули по голове, потом нанесли.

— Сами сходим проверим? — я открыла свою карту для сравнения. — Во, тут лесопилка и хутор ежиков. Буку с собой надо брать.

— Чтобы допрашивать пленных? А можно?

Мы расхохотались. Некро сходил и выплеснул в иллюминатор воду.

— Можете сколько угодно ржать. А ну как и правда есть что-то, на общей карте не обозначенное?

— Что наша Гота Кря-Кря проглядела? Что-то мы ее у храма не видели… И мне это внушает подозрения, — зловещим голосом проговорил Финист, но глаза смеялись. — Ладно, в следующий заход пойдем. Может, и этот бедняга очнется к тому времени.

Другим разом войдя в игру, я сразу же побежала к палатке лекаря. Спасенный нами непись уже пришел в себя, но отделывался междометиями, говорил о жутких пытках, которым его подвергал капитан «Лебедя», о чем-то остром, что в него втыкали. А о карте на спине и таинственном крестике у юго-западной окраины — ни слова. Мне даже закралось подозрение, что он косит под дурачка. Но когда я уже собиралась встряхнуть мужика напрямую и задать неудобные вопросы в лоб, в беседу вмешался раздраженный лекарь, сказал, что раненному надо отдыхать, и выпер нас наружу.

И карту на спине ведь даже не сфотографируешь, и скриншот не сделаешь. И как они жили в этом средневековье?

В поход на юг собирались мы четверо (Финист, Некро, Манул и я), плюс Легендарная Бука, плюс клыкастый горец Омегад — все опытные геймеры, способные пройти, как нож сквозь масло, через враждебные земли, и не боящиеся дальних переходов.

Лесовей показал карту, скопированную со спины страдальца. Поработав с лупой, он даже сумел считать кое-какие названия. Крестик располагался чуть ниже и правее хутора Мельба, сейчас принадлежащего ежам.

После полуторадневной скачки с несколькими привалами мы спешились в маленькой безымянной рощице к северу от него. И Бука с Манулом двинулись на высмотр так бесшумно, что папоротники, густо усеявшие промежутки между кустами и деревьями, даже не дрогнули.

Вернулись разведчики через четверть часа запыхавшиеся и ухмыляющиеся.

— Это кино, — сказала Бука.

— Хутор атакуют, — добавил Манул.

— Кто?

— Наши.

— А ржете чего?

— Надья!

Значит, прилетевшая в лоб картофелина не отбила девице воинственный пыл? Интересно-интересно…

— Давайте ползите, — ободрила нас Легендарная. — Вы должны это видеть!

Кстати, можно было и не ползти. Хуторяне были заняты нападающими, нападающие…

— Цирк бесплатный, — озвучил общую мысль Некро, глядя из куста крушины, как суетится народ, пытаясь взять эту несчастную Мельбу.

Синих вполне хватало, чтобы атака не казалась безумной, но слаженную команду воины Надьи не напоминали. Так, рандомное что-то.

Силились кто во что горазд, кидались в атаку и помирали. А дальше валялись в пыли, дожидаясь, пока их воскресят. На последнем издыхании отползали к обочинам, чтобы не быть растоптанными более удачливыми, хорошо снаряженными или верткими товарищами. Один симпатичный степняк, ловко управляясь мечом, отбил на лету десяток дротиков-игл и пал от стрелы в колено, сразу же перестав быть мне симпатичным.

Но больше всех орала и суетилась Надья. Желтое платье повевало из-под кожаного дублета, шлема на девице не было — а то ж! Зато две ковырялы шмыгали туда-сюда, когда она подбегала к очередному неписю, пытаясь тыкать его в спину. Надо было посоветовать ежикам взбираться повыше — чтобы Надье им не кланяться. И эта рыцарь тени, как Гота, ну надо же!

Боты организовали достаточно разумное сопротивление, только вот не пересекали отмеченной им разрабами границы. Местным жителям достаточно было отогнать врага, а не добить. Именно потому Надья еще не лишилась патьки и не померла сама.

— С крыши, с крыши ползет, смотри! — азартно указывала лапкой на крытый соломой дом Легендарная.

— Снимут сейчас.

— Почему они баллисту не поставят? — я поскребла щеку.

— Придурки! — Омегад выдернул из-за спины цвайхандер и влетел в сечу, вращая им, точно ветряная мельница. Финист проводил клыкастого горца неодобрительным взглядом. Мы с командиром переглянулись. И ветровей стал разворачивать баллисту огненного боя.

Бить отсюда, с плоской верхушки холма, языком нависшей над хутором, было одно удовольствие. Ответные дротики в нас не попадали, пролетая по дуге и втыкаясь в глинистый склон. Пойти на нас врукопашную тоже не выходило, и искусственный интеллект в лице пяти могучих ежей-стражей топтался под холмом, пока мы выжигали на расстоянии торчащее у хуторского колодца знамя. Обрадованные внезапной поддержкой, синие с рыком атаковали врага. Все, кроме Надьи. Она, цепляя подолом кусты полыни и чертополоха, в обход холма прибежала к нам: тряся руками, красная, почти готовая лопнуть.

— Вы! На готовое! Вы! Это наше!

— Под флаг! — рявкнул Финист, ее игнорируя.

Мы слаженно кинулись к колодцу, отбиваясь от тех, кто еще заступал нам дорогу. Омегад ревел и подпрыгивал в ключевой точке. Подходить к нему опасались даже свои. Манул отвлекся на раненных. Надья на бегу костерила ветровея:

— Баклажан, тьфу, помидор! Чего ты лез? Тебя просили?!

Так я впервые услышала, как обзывают синих и красных. А что? Местами даже смешно.

— Вы нарочно пришли и мне все испортили! — голосила Надья. — Вот была бы я мужиком…

— Была бы ты умной, — довольно громко поправил Омегад.

Толпящиеся под знаменем громко рассмеялись. Кстати, оно уже было нашим: серебряная цапля на синем поле. Горсть кленовых листьев — знаков доблести — просыпалась на голову, мелькнувшая надпись известила, что хутор взят. Но Надья униматься не думала.

— Вы чего сюда приперлись? Если форт Налив брать, то я первая. Пришли чего? — наседала она.

— Нельзя ей дать узнать… — лапкой поманила нас наклониться и сблизить головы Бука.

— Тогда нам с ней придется идти, — покривился Некро. А Омегад обозначил наше общее невезение кратким, но выразительным: «Блин!»

— Мы присоединимся к твоему рейду, — Финист глубоко вздохнул. Лицо его вытянулось, как пасть Некро, только сверху вниз. Я фыркнула, прикрываясь ладонью.

— Другое дело, — буркнула Надья, включая нас в отряд. На ее голове ярко вспыхнула корона лидера. И начались наши хождения по граблям.

Глава 17

Те несчастные полторы мили, отделяющие нас от форта Налив, мы ехали целый час. Рандомы Надьи то отбегали в кусты, то обносили встречные ежиные домики, то умудрялись сагрить местную живность — в общем, занимались чем угодно, лишь бы не атаковать форт.

И мы, добравшись до крепости, кипели от возмущения.

— Ее четыре раза можно было взять уже! — Омегад пару раз подпрыгнул, пытаясь определить, есть ли на стенах живые защитники. При таких темпах сюда уже вполне могла сбежаться половина Яблочного Края.

Манул вскарабкался на дерево и доложил:

— Чисто!

Мы привычно отстреляли неписей на главных воротах и развернули таран.

— Эй! — завопила Надья, подбегая. — Вы куда? Вы че? Самоубийцы? Сбоку стену надо валить! Все туда, короче, — и ткнула наманикюренным пальцем. — Или я вас из рейда выкину.

— Лучше бы выкинула, — прохрипел, давясь яростью, клыкастый горец.

Но мы все же дисциплинированно перешли к боковой стене.

Надья суетилась, требуя установить боевые машины. Народ совкался туда-сюда, выискивая подходящие площадки среди валунов и кустов, стараясь не мешать друг другу. Беситься начинала уже я. Хорошее дело, конечно, отвлечь Надью от наших планов, но от скуки челюсти сводит. Да и зеленые появятся в любой момент. А если бы не эта дура, мы были бы уже внутри.

Мы развалили стену Налива до половины, когда на галереях обозначилось активное движение и в нас полетели разнообразные снаряды. Полетели прицельно — в отличие от нашей вялой пальбы. Рядом со мной жахнул и рассыпался искрами огненный шар. Я отпрыгнула.

— Отступаем! Нас слишком мало! — заверещала Надья. Кто-то свернул орудие, кто-то продолжил стрелять. Командира проигнорировали.

— Хватит с нас этого, — бросил Финист. — Вы со мной?

Наша группа вернулась к главным воротам. И, пока отряд Надьи отвлекал и смешил защитников, мы пробились внутрь и, закрепившись на восточной стене, стали проламывать дыру в цитадель.

Манул проорал в общий чат, что ворота Налива выбиты, и к нам стали подтягиваться отряды и одиночки — кто был поблизости. К зеленым тоже шло подкрепление, и вскоре в крепости и вокруг разгорелась нешуточная сеча. Можно сказать, эпическая. Приходилось уворачиваться от летящих камней, стрел, дротиков и заклинаний, огрызаться самим. Поднятая пыль густо затянула пространство, от нее першило в горле. Воняло огнем, горелым маслом и железом.

Боковая стена цитадели давно обрушилась с положенным ей грохотом. Но в проломе от летящих снарядов был настоящий ад. И не много находилось желающих ворваться внутрь, чтобы пасть первыми.

— На счет «три» вбегаем, не вперед, а наверх по лестнице справа, — инструктировал Финист. — Чистим галереи, ставим масло, держимся! Все понятно?

Он досчитал до трех, и мы рванули, по обломкам стены, ровной насыпью уложенным под ноги, по ступенькам, пробиваясь сквозь вражеский строй, оступаясь, пригибаясь, скользя на разлитом масле.

Мне больно прилетело в плечо, меч едва не выпал из рук. Но я упорно стремилась наверх с остальными.

Ежи яростно огрызались, шмыгая у ног, забрасывали атакующих градом дротиков. Высокорослые сторонники активно им помогали. Только слаженность действий не дала нам полечь на ступенях. Но когда мы вырвались на оперативный простор, то вдвоем с Омегадом смогли использовать преимущества цвайхандеров по максимуму. И снесли с галереи все, что двигалось, предоставив друзьям подчищать остатки. А как только те выставили масло и баллисты, нам тут же стало легче жить.

— Держимся наверху! — проорал Финист. Нашей компактной группе только это и оставалось: держать плацдарм и ждать подкрепления. Переступая стонущие тела, я отыскала местечко под котел с маслом и без спешки глянула вниз.

Внутренняя крепость ежей была большая. С нашего балкона вели вниз две лестницы, которые мы контролировали, подпертая узорчатыми колоннами крыша укрывала холл внизу, переходящий в еще один. Выложенный плитами пол был украшен узором из яблок. Все основательное и, похоже, типовое. Впрочем, имелись тут отличия от цитадели красных. Резьба, деревянные столбы и балки потолка. Любовалась я окружением недолго. Ежи попытались отбить свой балкон, а внизу, отразив атаку, лихорадочно латали двери. Мы оказались в ловушке.

Я, крикнув Манулу присмотреть за котлом, выглянула во двор. Зеленые и там стали хозяевами положения. Кое-где с наружных стен еще огрызались наши, но та часть двора, что была с балкона видна, целиком принадлежала хозяевам. И они методично добивали уцелевших одиночек.

Балкон был чересчур высок, чтобы спрыгнуть, не разбившись. Еще один летучий корабль на заднем дворе припрятан едва ли. Остается сложить голову в бою или прорваться к знаменам и продержаться там столько, чтобы форт стал нашим. А для такого подвига нас явно маловато.

Значит, придется продать свою жизнь подороже.

— Что там? — спросил Финист.

— Все плохо, — ухмыльнулась я.

— Будем славно гибнуть или бесславно тикать? — Некро поднял заклинанием особенно настырного ежа и проследил, как тот кувыркается в воздухе и с воплем улетает за пределы видимости. — Сильный. Но легкий…

— Если вон туда пробежать, — лесовей опрокинул котел за ручки, заставив атаку зеленых в очередной раз захлебнуться, — на внешнюю стену спрыгнуть можно! Там метра три всего!

— Погнали.

— Сек! Я им устрою армагездец! — Омегад выпустил снаряды из всех наших орудий. Огненные болты в сочетании с маслом взорвались феерически. Враги заорали. Нас отделила от них стена огня.

— Терь погнали! — в голосе горца я услыхала явное сожаление. Ему хотелось полезть в рукопашную. Но Манул уже несся по карнизу к задам Налива и в нужном месте сиганул вниз. Следом соскочили Некро и легонькая Бука. Я опустила взгляд: прыгать и вправду было невысоко. Ну, не настолько высоко, как прямо во двор. И все же мне было страшно. Внутренние часы отсчитывали секунды. Враги вот-вот могли сообразить, что мы сбегаем, и рвануть вдогон. А я застряла между этими чертовыми зубцами стены, жмурясь и стискивая зубы.

— Боу, давай! — крикнул мой котик снизу. А Финист не стал ни уговаривать, ни приказывать. Обхватил меня подмышки и, расправив крылья, мягко спланировал вниз. Я взвизгнула от внезапности. Вырвалась, отскочила. И поняла, что пропала. Но думать об этом было некогда. С лязгом и скрипом спрыгнул за нами Омегад. Сверху стреляли. И потому, уже не думая о страхе высоты, я сиганула с внешней стены следом за остальными. Подвернула ногу. Выругалась и нырнула в крушину и бересклет, торчащие между валунами.

Их плоские, покрытые скользким мхом верхушки упирались в северную стену Налива, укоротив ее вдвое, так что мы обошлись без изрядных повреждений. И, взяв ноги в руки, кинулись прочь. Зеленые нас не преследовали. То ли не хотели связываться с «психами», то ли опасались засады. То ли просто сигать за нами было стремно, а в обход — долго.

Пробежав по тесным лощинам и потеряв форт из виду, мы остановились, нагнувшись, упираясь в колени руками, шумно дыша и радуясь прекрасной физической форме чаров, выносливых, как лошади.

— Все, ищем крестик, — прохрипел наш лягух и шлепнулся наземь: хлипкому магу марш-бросок по пересеченной местности дался тяжелее, чем остальным. — Водички…

— Не пей вина, Гертруда, пьянство не красит дам, — пискнула Легендарная. Весь путь она проехала на Омегаде и одна была в состоянии говорить, а не отделываться короткими междометиями.

— И где мы твой крестик ищем? — ехидно поинтересовалась я, отдышавшись. — Высечен на камне? Начертан на земле? Поставлен под фразой «Здесь были Киса и Ося» вместо подписи?

— Кто здесь был? — на каменном лице Омегада прорезалось недоумение. Я махнула рукой:

— Проехали.

Искали мы долго, старательно, заглядывая во все подозрительные места и расширяя зону поиска. Пока не нарвались на зеленого. Точнее, на зеленую. Мелкая ежиха, сопя, вывалилась на нас из кустов и с визгом постаралась закатиться обратно. Но разозленный отряд отрезал ей все пути к отступлению. Мы сжимали кольцо, выставив мечи, у Некро между ладонями колюче сверкала шаровая молния. Ну и рожи были соответственные — до кучи. Будь я на месте врагини — я бы точно испугалась. Она и застыла, ничего не предпринимая — будто управляющий чаром человек на той стороне компа вдруг ушел пить чай. Хотя… уйти из капсулы пить чай затруднительно. Страшно разозленные неудачей в поисках, мы забыли о благородстве, и скопом набросились. Безрезультатно. Страшный двуручник Омегада не нанес ежихе урона. Вообще. Точно она была зачарованной.

Некро с молодецким «Ки-я!!!» шваркнул в девицу молнией. Результат был примерно тот же: высветившаяся у нее над головой полоска здоровья даже не просела. Подразнила — и погасла. Раззадоренная Бука запустила в соотечественницу веер выхваченных из спины игл. Опять ничего.

Я с мрачным видом уселась на обочину, где уже расположился донельзя благородный Финист:

— Стоит богатырь и не шелохнется.

— Что?

— По уши в землю врос.

Ветровей улыбнулся.

— Это призрак? Глюк? — выходил из себя Омегад. Девица не бралась вообще. Зато вроде как очнулась и побежала по дороге к Мельбе. Мы со свистом и гиканьем кинулись за ней, не желая упускать добычу. И нос к носу столкнулись со стражниками хутора — уже опять не нашего. Чего и следовало ожидать.

Брать еще раз Мельбу, чтобы выковырять оттуда существо, которое невозможно прикончить, у нас не было ни малейшего желания. Да и силенок маловато. Мы отступили — раздосадованные, злющие, недоумевающие. И я поклялась себе выяснить у друга Сашки (он же админ), что за странные тут гуляют чары. То ли баффами обвешана выше крыши, то ли в читерский доспех упакована? То ли действительно глюк? Странно…

Ну, хоть уровень получила.

Не быть мне всесторонне развитой личностью, подумала я, вкладывая очки в выносливость и здоровье и как всегда игнорируя магию. Зато у меня ковыряла длинная. А из способностей взяла «ободряющее присутствие», повышающее союзникам параметры атаки, урона и защиты на расстоянии до пятнадцати метров от меня. Интересно, почему именно на пятнадцати?

Отойдя подальше от вражеских укреплений, мы устроили себя перекус. И заодно посовещались, решая, не забить ли на «Таинственного пленника». Голоса разделились поровну. Мне, Манулу и Финисту было жалко времени на дорогу, чтобы просто вот так сдаться и уйти. Омегад с Букой желали немедленно потратить в магазине крепости знаки доблести. А Некро просто устал. Он искренне горевал о потраченных зельях и ворчал, что высыхает, как пустыня, вдалеке от воды. Нет ничего хуже, чем когда патькой овладевают раздрай и уныние. И мы решили на этот раз прекратить поиски и вернуться в крепость. Обратный путь прошел в молчании. Мы сухо распрощались и разошлись.

Глава 18

— Я хочу входить в игру позже и выходить соответственно.

— Это почему? — Сашка приподнял бровь.

— По кочану и по капусте. Хочется.

— Только если Веня разрешит. Он и так уже жалуется, что у тебя показания, как при стрессе. И допускает к игре со скрипом. А тут еще обслуге графики менять.

— Ой, подумаешь же! — воскликнула я ехидно. — Вы миллионы людей собираетесь вовлечь, и если у кого из граждан график поменяется — сразу проблемы? Предоплата и договор переписывать?

Сашка хмыкнул.

— Когда до миллионов дойдет, все будет отлажено и автоматизировано. И персонала побольше. А пока извини.

— Не извиню.

— Ты, часом, не влюбилась? — прозорливо поинтересовался он. — С кем хочешь синхронизироваться?

— Ни с кем. Проехали.

Друг расхохотался:

— Так с Веней говорить или где?

Я покраснела:

— Говори.

Я заметила, что все реже разговариваю с Сашкой, занятая новой игрой и новыми друзьями. Да и к лучшему. Он бы заметил, а я даже с ним не могла делиться тем чувством, что прорастало во мне — хрупким, тонким, которое можно сдуть даже дыханием — но однажды оно могло превратиться в лесной пожар.

— И что, находятся идиоты, что вкладывают деньги в игру? Платят за картинку? — перевела я разговор.

Сашка запустил пальцы в патлы и дернул.

— Ха! — одарил меня белозубой улыбкой. — Именно с этого и будут существовать «Территории» и моя зарплата напрямую. И твоя — если ты продолжишь с нами сотрудничать, в качестве игротеха, например. А насчет картинки — те, кто ходят в кино, разве не за нее платят? А по сути, — пожал он худыми плечами, — за возможность окунуться в грезы. Вернуться в детство, доиграть. Не у всех своя фантазия буйная.

Я скривила щеку, хмыкая.

— Романтичные у тебя представления о тех, кто элитные баффы скупает и снаряжение. Они доминировать хотят. Быть крутыми, палец о палец не ударив в игре при этом.

— Да на здоровье, — сказал Сашка. — Пусть доминируют. А вы берите их креативностью. Кто полагается на преимущества положения — вообще думать не умеет.

— Да ничего эту ежку не брало, — постучала я себя кулаком по балде. И уж головой она подумать смогла — так за спины стражи спрятаться.

— Проверим, проверим, — отмахнулся друг.

С Веней он действительно поговорил, и я не только насмерть застряла в PvP, но и постоянно оказывалась в одном рейде с Финистом.

Мы врывались во вражескую крепость, мы скакали рядом по предосенним холмам, и алые листья, точно капли крови, сеялись нам в лицо, и я почувствовала себя Русалочкой рядом с Принцем. Она и скачет рядом с ним верхами, и взбирается на самые высокие горы, и ловит жемчужниц в глубокой воде, и не может сказать о том, что чувствует к своему принцу.

Пожалуй, именно теперь, как в детстве, я почувствовала, насколько болезненна эта сказка. Когда Финист не ответил мне в чате на восторженное: «Ты лучший…» (я имела ввиду: лучший лидер из всех, кого я знаю), — я впала в отчаянье. И мне было проще играть и вообще что-то делать, когда его не было. А стоило Финисту появиться, руки опускались и накатывало отчаянье, когда он не замечал меня.

Он был то холоден, то горяч, словно одним аккаунтом играли два человека.

А потом осталось ровное спокойное уважение.

Впрочем, к тому времени я сама не по разу сбивала ватажку и водила за собой, когда удачно, когда не слишком. После поражений большая часть игроков отваливалась от рейда. Хотя я замечала, какая отменная команда могла получиться из дураков после двух-трех побед. Это было упоение, мана боя, драйв, когда хватаешь удачу за хвост, когда вцепляешься в становую жилу зубами, и уже просто прет, и ватажка делается единым кулаком и не знает поражения.

А когда отступаешь — отступаешь с боем, огрызаешься, и уволакиваешь с собой столько врагов, сколько можешь, и даже больше.

Я должна была чувствовать группу. Та могла быть податливой, жесткой или вообще никакой, когда раппорта не возникало, и я с ватагой существовали сами по себе. Тогда я уходила или распускала ее и набирала заново. А иногда выбрасывала особливо «вумных», расползающихся по карте, как тараканы, или лучше лидера знающих, что им делать, и заспамливающих своими советами чат. Это здорово помогало сбить в кулак остальных и добиться победы там, где только что терпел поражение. Я была командиром, и это у меня получалось.

А однажды, когда Финист уходил, он попросил меня возглавить рейд.

Заменять командира — дело поганое. Если команда сыгранная и крепкая — на тебя будут смотреть и сравнивать с предыдущим лидером и не факт, что примут. Как лейтенанта из училища в обстрелянный взвод.

Если команда слабая — придется строить нубов и «героев», что это не сольная игра.

Но я согласилась, и тогда Финист впервые назвал меня другом.

Немножко скрытный, немножко недоверчивый, но все равно такой, какой нужно.

Идея создать свою гильдию пришла к нам с ветровеем одновременно. Я заметила, что мы телепаем. Но у него дальше рассуждения о командных игроках не пошло, а мне всегда больше всех надо. Захотелось сделать Финисту подарок, а он исчез.

Разок, когда с PvP игроками был полный голяк, а враги, как водится, наседали, я пригласила в группу девушку-рыцаря Роксолу, с которой вот только что отбила у «помидоров» лесопилку. Потом я играла с ней еще пару раз, и мне понравились ее спокойные манеры, деловитость и бесстрашие. Потому я и спросила, а не хочет ли Роксола создать гильдию вместе со мной. Манул тоже мое решение одобрил. А вот еще одна девица, Пикочу, толковый боец, в гильдии нашей задержалась ровно столько, чтобы увидеть, как нас мало, и тут же сбежать. Зато мы сразу получили возможность прибрать к рукам рельм.

Мама моя королева!

Я прискакала в отмеченное на карте место и взялась за голову. Нищета голимая, рыцарь без порток. Это я о себе. Княгиня полуразваленной башенки и пустого поля. Даже хутора выглядят зажиточней — простые, крестьянские. Я утешила себя тем, что начало положено, и засучила рукава.

— Какие планы на сегодня, командир? — спросил Манул, шутливо отдавая мне честь.

— Нарезать веников из полыни. Дюжину.

— Мы будем ими торговать?

— Мы будем ими подметать, — хмыкнула я. И мы отправились за вениками. Благо, полыни с бурьяном вокруг башенки росло в изобилии.

— Говорят, до того, как князья сцепились, это был невероятно красивый край, — Манул сорвал и протянул мне мелкий оранжевый цветочек. Подошла Роксола:

— Ой, «слезки»!

Даже в доспехе девушка остается девушкой. А она стала рассказывать, что эти цветочки, если положить под подушку, помогают спастись от дурных снов, а еще — удачно выйти замуж. Вот самая актуальная проблема — виртуальное замужество. Нет, конечно, бывают случаи, что люди, познакомившись и поженившись в игре, скрепляют отношения в реале. И все же меня терзало ощущение какой-то неправильности, словно реал слишком уж смешался с игрой. Я всучила цветочек Роксоле и вернулась к выщипыванию полыни. Втроем нам удалось навязать множество веников и заодно расчистить подходы к покрытым мхом и лишайником стенам гильдийской башни и к каменному крыльцу, в котором застыла, прорыв дорожку, повисшая на одной петле деревянная дверь, выглядевшая такой же древней, как и сама башня. Или здешним деревьям неведомы жуки-древоточцы, или это мореный дуб. Хотя выглядели доски, как хорошо промытые дождями сосновые. Щелястые и серебристые от старости.

Мы долго тянули двери на себя. Их здорово перекосило, даже вбитые под полотнище клинья не помогли их раскрыть хотя бы настолько, чтобы без доспеха протиснуться внутрь. Рука с факелом пролезала. Мне даже удалось разглядеть посреди зала синий флаг с серебряной цаплей и застывших рядом неписей-часовых. Но и только. Неписи стояли мебелью, даже не пытаясь нам помочь. Ну не свинство ли? Вот запишу сейчас как баг такое равнодушие к делам родного холда — вы у меня втрое быстрей забегаете!

Я вздохнула.

— Может, надо еще что-то сделать, чтобы она открылась? — похлопала ресницами Роксола. Интересно, что?

Мы пробежались вокруг фундамента, попутно выдергивая уцелевшие пучки сорняков. И Манул едва не провалился сквозь крышку прогнившего погреба. И немедленно, как чертик из коробочки, у него над головой всплыла табличка:

«Квест „Чердак с сюрпризом“. Отклонить? Принять?»

Принять, естественно! Двуручник я оставила у входа. Вряд ли в узких отнорках у меня получится с ним развернуться. Но к тому времени я уже обзавелась целым арсеналом, так что выбрала «клык» и дагу. Специализации у меня на них нет, но с поддержкой друзей — как-нибудь справлюсь.

Мы долго отковыривали гнилые, занозистые доски, пытаясь освободить проход. Я даже подумала, что раз сюрприз обещан на чердаке — полезу по стене и протиснусь в амбразуру — в пику квестодателям. Единственное, что меня остановило: подозрение, что квест не сработает — мало ли на какой триггер надо наступить по дороге. Альтернативное решение пришлось отбросить. Тем более что доски наконец поддались, освободив три серые ступеньки вниз — к дверце, похожей на зев печи. В нее пришлось вползать. Зато внутри получилось выпрямиться — на винтовой лестнице с разновеликими ступеньками. Ступеньки были то крошечные, то мне по колено, и обводили башенку по спирали вдоль внешних стен, поднимаясь в темноту. Здесь явно никто не ходил лет сто. От стоявшей в воздухе пыли першило в горле. И что-то то и дело касалось лица — легко, как дуновение. «Дуновение» это у нас вышло рассмотреть, когда предусмотрительная и хозяйственная Роксола запалила припасенный факел. Всю лестницу фестонами завешивала старая пропыленная паутина. Внизу мы ее, ворочаясь в темноте медведями, успели проредить. Зато чем выше, тем она делалась гуще.

— Тьфу. Подозреваю, что нас там ждет.

Манул передернул узкими плечами:

— Ага. Может, ну его?

— Боишься?

— Я брезгливый, — он снял с плеча толстую длинную нить, отбросил и, болезненно морщась, вытер липкие пальцы о стену. Я кивнула Роксоле:

— Махмуд, поджигай! — здраво рассчитав, что на каменной лестнице гореть больше нечему. Девушка-рыцарь сунула факел в самую гущу паутины, и по ней с молодецким уханьем вверх поперло пламя. Мы стиснулись у двери за поворотом, глядя, как вниз летят горящие жгуты и сыплется сажа. Армагеддон, впрочем, оказался коротким. И мы стали подниматься. Роксола с факелом в правой руке и дагой в левой шла первой. Ступеньки были неудобные, местами скользкие, и я, не будучи большой любительницей по ним проехаться, спрятала дагу и придерживалась рукой за чуток закопченную стену. Манул легко перепрыгивал со ступеньки на ступеньку за моей спиной. И, кстати, отлично видел в темноте. Зато и громко чихал. Да и мы с Роксолой двигались не как тайные тени, а шаркали и топали. Так что таящийся на чердаке враг был о нашем приближении оповещен заранее. Если не сгорел, конечно.

Пал до верха не добрался. Занавески из почерневшей, пропыленной и замусоренной паутины колыхались, отрезая нам путь на чердак. Жечь мы их не стали, небрежно оторвали и побросали вниз. И одолев последний ступеньки, выбрались наконец на чердак. Он был куда обширнее, чем мне представлялось. Круглое помещение со щелястым замусоренным полом, перекрещенные балки над головой, и лучи, падающие в дыры крыши — это при том, что погода снаружи была туманная, серенькая. Однозначно баг. Сделав отметку, я постаралась оглядеться. Пылинки плясали в лучах, затрудняя обзор. А от пыли тянуло чихать. Паутина свисала фестонами в самых темных углах, неопрятно колыхалась, мельтешили тени. Я подцепила толстый клок концом клинка, побрезговав брать руками — даже в перчатках. Посыпались труха и грязь, несколько мелких паучков забились в щели.

Пусто. Тихо. Только шорох наших шагов в сухих листьях, устилающих пол, да тягучий скрип половиц.

— Вон там люк, — указала факелом Роксола. Свет дернулся, наши фигуры отбросили густые тени за спину. Я пошевелила плечами под доспехом. Мерещится, или свет стал тусклее? Невольно мы встали спина к спине, выставив перед собой оружие.

Глава 19

Что-то зашуршало на балках над головой, сбросив на нас мусор, пыль и клочья паутины. Почти за шиворот, бе-е… Что-то ходило по балкам наверху, похрустывало суставами — будто сухие сучки терлись друг о друга, — но спрыгивать не спешило. Вряд ли эта тварь так уж велика — не так уж просторно между балками и крышей. Но создатели вполне могли наделить создание уймой дополнительных качеств, сделать из нее кассетную бомбу… Не знаю, по какой причуде родилась у меня в голове подобная ассоциация. Видела я в игрушках боссов, распадающихся на мелких тварей, берущих количеством. Да и паучки, сбежавшие в трещины, навевали. А еще скрипящее создание могло плеваться кислотой, выбрасывать паутину, телепортировать…

Похоже, воображение у меня было такое же буйное, как и у того, кто эту тварь придумал. А может, и еще хуже. Я-то обитателя балок не видела… Ожидание делалось нестерпимым. Факел Роксолы погас от внезапного сквозняка, девушка-рыцарь завозилась, чтобы его разжечь. Мои глаза были прикованы к балкам.

— Может, это дерево рассохлось? — уныло сказал Манул.

— А квест?

— На триггер не наступили…

— Но кто-то же там хрустит!

— Не зажигается!

Я глубоко вздохнула:

— Ну и ладно. Давайте откроем люк и проверим, нельзя ли к флагу спуститься. Может, с этой стороны главную дверь открыть получится.

И тут стало темно. Словно платок накинули на клетку с птицей. А мы и были цветными попугайчиками внутри. Неотчетливый раньше треск перешел в громкое шуршание — точно что-то спрыгнуло с балок на пол, в мусор и сухие листья, и двигалось по ним, не пробуя блюсти тишину. Вот зараза!

Я сделала выпад на звук. Меч разрезал воздух. И ни во что не попал.

— Присели!

Смертоносный клык описал стремительный круг на уровне моей груди. «Смертоносный меч», штамп, тьфу! Тем более, всего-то со свистом разрезал воздух. Спасибо, хоть друзья среагировали на команду. А то обидно было бы.

И все же, какую тварь припасли нам игроделы?

Несколько заклинаний, запущенных Манулом вслепую, ясности не внесли. Вспыхнули, заставив зажмуриться, и бесполезно погасли.

— Промахнулся… — сердито выдохнул котофей.

Мой внутренний огонь, завязанный на осколке сердца, не зажигался тоже. Ну еще бы, он реагирует на нечисть и нежить, а тут всего-то неведома зверушка из плоти и крови. Если у пауков кровь, конечно, есть. Не настолько я знаю их физиологию, а поисковика под рукой… Нашла же я время рассуждать о поисковиках! С другой стороны, смерть в игре болезненна, но обратима. С третьей… Роксола справилась с факелом. И все полыхнуло: сухие листья, вековечный мусор — и зверушка заодно. Я успела заприметить членистый треножник с когтями, торчащими из коленок, мохнатый мешок тела и многоглазую голову с набором мелких острых зубов. И тут же тварь рассыпалась полыхающими сучьями, в которые я остервенело пнула каблуком. Манул с Роксолой стали прибивать огонь. Сюрприз явно удался. Если нас не съело это существо, то мы вполне могли сгореть или задохнуться в дыму. Веселенькая перспектива. Эх, и где сейчас Анаид с водяным элементалем?

Я подскочила к люку и, вставив меч в железную петлю, потянула крышку на себя. Ощутив прилив свежего воздуха, огонь поднялся выше, облизал балки — и догорел. Манул с Роксолой переглянулись и одинаковым движением вытерли пот со лба, украсив полосой копоти кожу. Мы рассмеялись. И друг за дружкой попрыгали в люк. Очутившись в подпертой каменными круглыми колоннами ротонде с ребристым потолком. У ротонды имелся предбанник с той самой покосившейся дверью. А посередине у флага с серебряной цаплей застыли четыре броненосных непися-стража в гербовых синих накидках, но без герба. Я машинально им кивнула, неписи и глазом не повели. С дверью нам пришлось управляться самостоятельно. Наружу мы вырвались вспотевшие, усталые, но довольные. И весь день до вечера выметали, вычищали и белили башенку изнутри.

— Когда-либо это станет настоящей крепостью, — вдохновенно сказал Манул, стирая следы мела с покрасневшего лица.

Я открыла меню холда: да, крепостью это станет. И даже городом. И даже будет приносить доход. Если мы сумеем холд постоянно удерживать и развивать. А для некоторых фишек и примочек ученые нужны. А нам элементарной стражи не хватает. Ну, кроме неписей, стерегущих крепостной флаг.

С именем для гильдии я определилась быстро. Вспомнила так и не написанную повесть, в которой покинутые, никому не нужные ветераны Последней войны поднимают бунт против черствых и равнодушных правопреемников победы.

Звались десантники «Серебряные корды». Геральдический синий с серебряной каймой и два скрещенных же серебряных клинка. Вроде красиво. Я заказала, выгребя последнюю заначку, картинку у герольда и табары у портного. Дядька был счастлив получить заказ. Прозябал до этого и, не будь неписем, должно быть, умер бы от голода.

А разваленную башенку назвала пока просто Крепость. По статусу ей имя не положено. И взялась за набор людей.

В принципе, в игровые гильдии народ кучкуется быстро. Я сама сколько раз нажимала кнопку «принять приглашение» не глядя, и только потом уже разбиралась, куда вступила. Это не те структуры, где вход рубль, выход два или вообще в трубу крематория вперед ногами. Главное, найти нужную кнопку. Ее обычно или самой мелкой делают, или маскируют, как крестик «закрыть» на сетевой рекламе. Вот счастье, рекламы тут нет! Вывески не в счет, а надписи в основном красивые и нечитаемые.

Вроде на нас никто нападать не спешил. И на следующее утро мы с Манулом и Роксолой отправились рассматривать владения. Наши труды по благоустройству принесли урожай, и количество зданий в гильдейских землях за ночь изрядно прибавилось. Только часть ведущих внутрь дверей была закрыта и даже заколочена. То ли избегая «снег башку попадет, савсэм мертвый будешь», то ли в ожидании нужного специалиста.

А вообще от обилия возможностей глаза разбегались. Вот каменоломня. Там лесопилка, а вот поле — приходи и сей. На том коричневом болотце можно копать руду, а в рощице яма для обжига угля…

На той вон горушке место под ветряк. А как его использовать — целое дерево возможностей.

Вот тут, слева от основного здания — массивный фундамент для башни мага. Я, кажется, даже знаю, какой маг тут будет жить. Тот самый унылый лягух Некро. А еще омут и над речкой позеленевший деревянный сруб водяной мельницы. И для знахаря раздолье. Манул аж пищал, выкапывая и складывая в сумку травки. Кстати, сумку он от Фервора в подарок получил, тот еще и Анаиду подарил футляр для свитков, а Робин — саадак.

Так, надо эту пару срочно уговорить к нам присоединиться. Пусть даже в мирном качестве на хозяйство.

Оказалось, что Роксола тоже отлично готовит. Конечно, это не «бабушкино рагу», но стол радовал баффным изобилием. Скатерть-самобранка какая-то.

— Хм… Ребята, а не открыть ли нам трактир «На семи ветрах»? — промурлыкала я, выскребая ложкой глубокую глиняную миску и нацеливаясь на компот.

— Почему «На семи»? — заправил светлые волосы за уши Манул.

— А чтобы любых путешественников сюда заносило. «Как вы яхту назовете»…

— У, — Роксола выставила на стол очередной горшок. — Лишь бы потом не вынесло.

Я засмеялась, просекая намек.

— От нас, таких красивых? Никогда.

И отправилась заказывать вывеску.

В общем, идея с трактиром была козырная, к нам потянулись люди. Кто-то по разу, а кто-то забредал на огонек и оставался работать в крепости. Чем хороша игра — каждый может отыскать себе дело по душе. И вовсе не обязательно — ходить по врагам и тюкать. Плотники, кожевенники, повара — все они были необходимы для замка. Видя, как развивается дело, я отринула глубокую лень и вбросила письма для Анаида и Робин в почтовый ящик привратной цитадели.

Друзья ответили практически сразу. Сперва пеняли, что мы с Манулом их забыли — а ведь и сами могли в чат или личку постучать. Потом перешли к делу. А точнее, преодолев страх перед PvP, свалились нам с Манулом на голову.

— Хочешь, чтобы я открыла конюшню? — покончив с бурными объятиями, спросила Робин.

— Ну, конюхами будут боты. А ты займешься выведением элитных пород, приручением зверюшек…

— А еще за мной ткацкая мануфактура, — объявила охотница бодро.

— А ты со всем этим справишься?

— Не вопрос!

— И я ей помогу, — гордо покивал указательным пальцем Анаид.

Все же у игр с полным погружением явное преимущество. Не отвлекаешься на пять минут кофейку попить, не косишься взглядом в телевизор… И в туалет отлучаться не нужно. Входишь и живешь. Только жизнь тут насыщенней, чем в реале, и время течет стремительнее. Жизнь бьет ключом. И все по голове.

Красные появились на границе гильдейских земель неожиданно. Еще с утра свежий холд отделял от них здоровый кусок территории, тянущийся аж до драконьего моста на храмовый остров. А через несколько часов алый клин вбился в глубину наших земель, норовя слизать их подчистую.

Известие о приближении красного отряда принес распатланный непись в драной куртке — должно быть, местный фермер. По крайней мере, руки у него были все в земле, особенно под ногтями. Я с уважением подумала об игроделах, избежавших классической ошибки рисовать даже нищим маникюр. Парень пыкал и мыкал, но все же дал понять, что в красной патьке от четырех до шести человек и что движутся они не с востока, а больше с юга. Я раскрыла карту: похоже, это разведчики. И, похоже, решили отбить у нас ферму этого самого парня, что взялся нас предупредить. «Серебряных кордов», хотя и необстрелянных, набиралось вдвое больше.

Шестерых я оставила стеречь холд, с остальными побежала к венчающей ферму башенке. Не знаю, для каких нужд предназначали ее моделлеры: то ли укрепление, то ли конюшня с сеновалом, то ли задел под ветряную мельницу. Но была она сложена из дикого камня, частично оштукатурена, побелена и — вполне годилась для круговой обороны. А если выставить боевые машины изнутри напротив двери, на внешней галерее и балконах под конусом крыши — то вчетвером можно отбиться от превосходящего отряда. А нас аж шестеро! Да и неписи помогут. Лишь бы врагов к флагу не допустить. А флаг торчал, как пугало, посреди хуторского двора, и о древко отиралась тощая щетинистая свинья. Пораспускали, понимаешь ли…

— В башню все! — подогнала я командным тоном особенно нерасторопных. — Нас не должны увидеть раньше времени. Роксола, давай наверх, — сказала я внутри. — Манул и… вы двое, — по имени новичков я еще не помнила. А судя по скудному доспеху, маг и воин едва-едва пришли в PvP, уровень десятый-одиннадцатый, не выше. — Вы на галерею. И не высовываться, пока враги не подойдут. Манул, объяснишь. А ты, — я посмотрела на бритого налысо круглолицего парня в кожаном жаке со ржавыми заклепками, — со мной. Баллисту ставь напротив двери.

— Ага… — протянул он капризно. — Я выставлю артиллерию, а они меня убьют!

— Зато десятка два с собой утащишь… Тебя как звать?

— Принц Александр. Первый, — он неохотно приткнул баллисту между входом и лестницей.

— Принцы обычно без номеров. С номерами цари и короли. Шлем надень.

Парень фыркнул. И сердито сузил глаза:

— А я принц. Первый.

— Ага! Принц Примус, — припечатал котофей, заглядывая сверху. Я отвернулась, давясь смехом.

Глава 20

Какое-то время ничего не происходило. Я поднялась наверх и, прячась за простенком, следила за ведущей через поле дорогой. Та была пуста. Ну в самом деле, не дураки же красные по ней переть. Или… дураки?

Они съехали с холма, на ходу убирая лошадей, и стали красться между цепью валунов и обрывистым склоном.

— Сидеть тихо! Ждем!

А Манул вовремя поймал готового высунуться на галерею мага за широкий атласный пояс.

Красные крадучись дошли до перелаза и засели там, не торопясь нападать. То ли ждали подкрепления, то ли проверяли на крепость наши нервы. То ли в последний раз желали убедиться, что живых противников на ферме нет. Сидели они ровно под нами. Выбравшись на тростниковую крышу примыкающей к башенке пристройки, можно было бы подергать за плюмажи их шлемов. Я прикинула на глаз: баллиста там как раз поместится. Вот только снаряды перелетят. Лучше масло.

Мы терпели. А вот неписи беспокоились. То подбегали к перелазу, то отходили, нервно оглядываясь. И тут их — обычная тактика — стали вышибать по-одному. Над жердями ограды взлетели стрелы и заклинания. И тогда я рявкнула:

— Пора!

Лязгнула тетива на баллисте Роксолы. Раскаленное копье по дуге улетело вниз, забрызгав траву и камни огненными искрами. Один особо нервный «помидор» прянул за валун, подальше от огня. Трое других перепрыгнули забор и метнулись к флагу. Пейзане встретили их вилами. Вы когда-нибудь слышали, как скрипит железо о железо? Звук омерзительный. Второй болт Роксолы ударил между неписями и нападающими. Те отпрянули в разные стороны. Красные наконец-то взглянули наверх. Жестикуляция вполне читалась без перевода. Все трое отбежали в «мертвую зону», под стену. Ну, это им так казалось. Селяне закономерно их не преследовали. Зато масло пролилось сквозь решетчатый балкончик. А Роксола следом запустила факел. Яростный писк, заглушающий маты, поднялся аж до крыши. А я выставила на пристройку свой котел. И, едва сбившая огонь троица метнулась к двери, опростала масло на них.

Упорства красным было не занимать. Отреспаунившись, через какие-то четверть часа они подкатили к двери башенки таран, полив водой из кожаных ведер его покатую крышу. Эх, нет у меня людей в разведку отправить. Явно же где-то лагерь красных.

— Манул! — окликнула я. И объяснила, что мне требуется. Котофей спрыгнул с пристройки и растворился между валунами. Наверху, учитывая слабость отряда, деловито гремела Роксола: выставляла дополнительную артиллерию. Я проверила юных бойцов на позициях. Они были вспотевшие, испуганные и азартные разом. И тут таран ударил в двери бронзовым лбом. С лестницы мне было видно, как отлетает щепа, как дверь прогибается, как на бараньем лбу тарана прыгают солнечные зайчики.

— Готовьсь!

Принц Примус спустил тетиву слишком рано. Болт улетел вперед, помогая тарану. Принц повернулся ко мне, растерянно растопырив руки.

— За дверью следи!

«Раз. Два. Три», — считала я удары. — Гаси!

Таран «помидоры» сложить поспешили, экономные. А на таком расстоянии даже новичок бы не промахнулся. Один из красных упал и с воем откатился, двое других прыгнули вперед.

— Голову! — рявкнула я, выходя на пируэт. Примус все понял правильно и пригнулся. А я, влекомая весом клинка, совершила полный разворот, снеся башку одному из нападавших. Второй со щитом и кордом прыгнул ко мне, понимая, что на коротком расстоянии двуручник бесполезен. Я отступила на лестницу. Маг и воин скатились помогать, едва не сбив меня с ног. А, судя по топоту над головой, опытная Роксола была везде и сразу, управляя своими баллистами и котлами, как слаженным оркестром. Ну да, надо учитывать того труса в валунах. Лишь бы за Манулом не поперся. Хил один на один может с ним и не справиться.

Манул сиганул со столовой скалы на балкончик, игнорируя двери и заодно демонстрируя слабое место нашей обороны.

— Тьфу! — крикнула сверху Роксола. — Я ж тебя прибить могла случайно!

Котофей, не ответив, показал мне большой палец. Значит, песец «помидорному» лагерю. Мы приободрились. Глядишь, и отобьемся. Забьют на нас красные и поищут добычу попроще. Я не угадала. Враги пошли на принцип. Проорав много непечатных слов, опять развернули таран. А через четверть часа к ним подошло подкрепление. Узкие извилистые тропки между валунами идеально подходили, чтобы скрытно приблизиться к башенке почти вплотную. А потом напасть с обеих сторон. Пока принц Примус при поддержке Манула отстаивал дверь, мы с Роксолой и новичками щемили прыгунов с валуна на галерею. Кого оружием, кого ломом из баллисты, а кого и просто пихали за парапет. Рев и лязг оглушали даже в шлемах. Туда-сюда летали стрелы и заклинания. И я удивилась резко наступившей тишине. Впрочем, передышка оказалась короткой.

Пока мы возились на галерее, третий отряд красных взял поселение и присоединился к остальным. Выкуривали нас из башенки долго. Горизонт успел окраситься алым, когда посмертие выбросило меня в нашу цитадель.

Там царили паника и уныние, отягченные падением характеристик. Потому что строенный рейд красных, ворвавшись в ворота, унес из храма священную цаплю, и теперь глумился под стенами, обещая скрутить птичке шею, повыдергать ноги, ощипать и поиметь прочими самыми извращенными способами. Народ выл от ярости, но отомстить не мог — система быстрых перемещений накрылась со всеми нашими крепостями. Вся карта сплошняком была красная.

— Ну, гады, — сжала я кулаки, разобравшись в последовательности событий. — Так, люди. Хотя бы одну из крепостей мы обязаны вернуть.

— Как?! — простонал Некро. Они сидел на порожке поруганного храма и не рвал на себе волосы только из-за отсутствия таковых. — Анреал.

— Чего?

Маг смачно шлепнул себя растопыренной лапой по лбу.

— Можем дальше сидеть и плакать. А можем им навалять, — сердито сказала я.

— Не можем. Их больше. Все погибло.

Откуда-то вынырнул Команданте. Подергал меня за кольчужный рукав:

— Я могу с ежами договориться, — жарко прошептал он мне в ухо. — У меня на их стороне чар есть.

— Договаривайся, — сказала я. — Эй, у кого запасной чар на стороне амфибий? Мы готовы вступить во временный союз и ударить с трех сторон.

— Ну, у меня есть, — Некро тяжело поднялся, одергивая сверкающую мантию. Вот так и палятся шпионы. Но морали я читать парням не стала. Союз с ежами и амфибиями мог спасти нас от позорного разгрома. Союз неофициальный и временный.

— Скажите, что сегодня до полуночи мы на них не нападаем. Деремся только с красными. Под мое слово, — я вскинула голову. — Действуйте. Кто со мной идет отбивать Дареин?

Речь шла об одной из самых крупных наших крепостей, и самой близкой к границе. Если красные удержат ее достаточно долго — крупной она скоро быть перестанет.

— Мы, — рядом немедленно нарисовались Манул с Роксолой. За их спинами стыдливо топтался Примус.

— Не выйдет! — сказал он горько.

— Все зависит от наших ума и сообразительности. И от огневой мощи, — я ухмыльнулась, встряхнула кошелек и пошла к торговцу. Мне необходимо было несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Потому что руки после реса все еще тряслись, а ноги подкашивались — несмотря на то, что полоска здоровья практически вернулась к норме, а выносливости — к этой же норме подползала.

Денег я в этот раз не экономила: ни золота, ни знаков доблести — бывают такие моменты, когда или пан, или пропал. И из рук в руки, вернее, из рюкзака в рюкзак, передавались баллисты ледяного и огненного боя, катапульты с разного типа снарядами, требушеты, несколько таранов и временных лагерей, а еще доспехи, свитки и зелья. Манул с Роксолой распотрошили свои заначки и гильдейский банк. Я пожалела только, что много мы там не накопили.

Пока шли торг и мена, мой отряд понемногу рос.

— Слушай сюда, — сказала я, призывно махнув рукой. Народ сгребся поближе. — Сейчас мы тихо покидаем цитадель. В драки не ввязываемся.

— Почему? — пискнул безымянный гильдейский маг. Лицо и руки у него были закопчены, грязная мантия подралась в трех местах. Хорошо дрался, надо будет после имя у него спросить.

— Потому что тут и без нас хватает народу оттянуть «помидоров» на себя и занять достаточно долго, чтобы мы оттяпали Дареин взад.

В компании негромко засмеялись. Как я и рассчитывала.

Я раскрыла карту. Отметила крестиком место, где удобнее всего перелезать через стену. Подождала, пока все налюбуются аналогичными крестиками у себя, и перетащила его к жидкой рощице у валунов, к юго-западу от ворот, отметив ралли-поинт.

— Собираемся там и — короткими перебежками. У Дареина не высовываться и раньше времени орудия не выставлять. Ясно все?

— Угу. Ясно, — пробурчали в ответ.

— На точке сбора ждем всех.

Снова согласное ворчание.

— Не поеду я, — сказал Принц Примус. — Нас там раскатают в блин.

Я неловко пожала плечами в доспехе: ну не поедешь так не поедешь. И выбросила Принца из команды.

У ворот кипело побоище. Красные, скорее, развлекались, отымев нас по полной. Синие вяло огрызались, не умея оказать хоть мало-мальски организованное сопротивление. Если бы не регулярно воскрешаемые неписи-стражи, защитников бы уже гнали в самое сердце цитадели, а то и вовсе прочь с Жемчужины.

Впрочем, долго я на битву не отвлекалась. Больше приглядывала, чтобы нашей эскапады не заметили ни та, ни другая сторона.

Для тренированных бойцов спуститься со стены по веревкам труда не составило. Ныряя в густую траву, они мгновенно скрывались из виду, и только зигзагообразные движения указывали, где они тайно движутся к месту сбора. Впрочем, ветер тут же размел желтые ковыли, и различить движение стало невозможно.

Вот последние бойцы моего рейда уже на земле. Вот Манул дергает веревку, хитрый узел развязывается, и лесовей сматывает веревку вокруг локтя. Кивает мне: погнали! И мы крадучись поспешили за остальными.

Бузина и жимолость, проросшие в трещины округлых валунов и вокруг них, надежно скрывали отряд от ненужных глаз. Звуки битвы здесь были приглушенными, зато громко пробовала голос в ветках невидимая птаха. Интересно, прорисовали ли ее разрабы, или только дали звук?

— Первая группа — разведка, — скомандовала я. И четверка послушно сорвалась с места, направляясь к Дареину. — Вторая, третья — держать фланги. Манул, Роксола, прикрываете тыл. Маунтов не вызывать.

Я медленно досчитала до пятидесяти.

— Вперед!

Пользуясь растительностью и складками местности, мы двинулись к югу, до очередной точки на карте, где должны были дождаться рапортов разведки. Народ крался, стараясь не шуршать и не пыхтеть, поглядывая направо и налево. Но, судя по всему, красные сильно развлекались на воротах и тылами пренебрегли. Еще бы, и цапля у них, и все положенные от захваченных тотемов бонусы. По их расчетам, мы обязаны были рыдать от ярости и унижения, отбиваясь и не предпринимая ровно никаких контрмер.

Глава 21

Мы смотрели сверху на алые черепичные крыши Дареина, ясно видные в ранних сумерках.

— Тьфу, гадость, — заметила Роксола. — Намного лучше они смотрятся синими.

Крыши были так близко, что в трубу можно было бы прицелиться камнем. Выглядела твердыня внушительно: серые, местами обомшелые стены, плотная кладка, уменьшающиеся кверху камни, резные столбикипозеленевшие водостоки. Купа плотных башен разной толщины, прижатых к донжону. А вокруг широкая стена и тоже башни — по углам и над воротам. На стенах охрана — неписи ходят по кругу монотонно и регулярно: хоть часы сверяй. А вот живых игроков не видно: похоже, все отправились развлекаться под нашу цитадель. Самое время для атаки.

Я насколько написала в личку Некро и Команданте, интересуясь, готовы ли ежи и амфибии напасть на ветровеев, занявших их замки. И получила смайлик — поднятый палец. Словно сговорились. Надеюсь, не подведут.

Я оглядела свое разношерстное воинство. Кто сосредоточенно грызет губы, кто перемещается на корточках, стараясь не потревожить камешки под ногами.

— Пройдет стража — сигаем вниз, — пояснила диспозицию я. — Сносим неписей и вскрываем центральное здание.

Тут я в который раз огорченно подумала об игровых условностях, обязующих нас лезть напролом через ворота или сквозь стену, вместо того чтобы закинуть веревку с крюком или подняться по приставным лестницам. Веревка, пожалуй, не лучший вариант. А вот лестниц хотелось бы. Попрыгали бы сразу на зубцы… Но разрабы почему-то сочли лестницы бесперспективными и из игры убрали.

— Под флаг никто не прется!.. — шепотом продолжила я. — Сломаем стену — лестницей наверх, чистим парапеты, выставляем баллисты и масло. Получаем численное преимущество — все вниз разом.

— Да ясно уже, — бросил воин-новичок. Похоже, ему не терпелось в бой.

— Манул, лагерь раскинешь в угловой башне. А вот ты… — я подождала, пока новичок назовется, — и четвертая группа лагерь стерегут.

— А почему я?

Я скрипнула зубами.

— Потому что без лагеря будет долго назад бежать, — пояснила за меня Роксола так ласково, что мне за судьбу новичка стало страшно.

— В лагерь сразу не сигайте, мы постараемся на месте воскрешать, — уточнил Манул. Погнали?

Я кивнула. И первой спрыгнула на парапет.

Сказать, что нам пришлось несладко — это было бы явным преуменьшением. Неписи, обычно легко поддававшиеся напору живых, стали железобетонными. А урон, который они наносили, увеличился в разы. И мы ожесточенно месились в темноте угловой башни, чуть разбавленной лучами, падавшими сквозь щели тесовой крыши. Лязг, скрежет, смачное хаканье, шипение заклинаний — все это существовало как бы вовне, снаружи воображаемого шара, а внутри — молчаливый, ожесточенный бой. Даже мой двуручник не давал толком очистить ярус и закрепиться. Истекая виртуальной кровью, я уж, было, подумала, что лагерь мы никогда не сумеем установить. И кто полег — тот незаметно уберется и из Дареина, и из команды. Но — странно — дезертиров не было, а огненная баллиста, выставленная Роксолой, помогла переломить сшибку в нашу пользу. Башня и прилегающие к ней стены были свободны. Манул раскинул временный лагерь и вместе с другими хилами занялся ранеными.

Я повторила здоровым, что следует делать, особенно упирая, что не надо растекаться маслом по твердыне, а всем — бить в одну и ту же точку стены, чтобы как можно скорее проломиться внутрь. Даже предусмотри игроделы лестницы (надо их попросить, кстати), все равно до верха донжона по ним не заберешься. Дострелить стрелой с привязанной веревкой — я прищурила глаз — тоже проблематично. И приказала начать обстрел.

Команда вела себя на удивление слаженно. Никто не ворчал, не разбредался, деловито запускали снаряды из катапульт и требушетов. Разведчики караулили фланги и главные ворота. Их я разбивать не собиралась, пусть «помидоры» подольше не видят проблемы. Огонь над крепостью на карте появится только тогда, когда мы повредим семьдесят процентов стены или ворот, а пока… Небольшие пожарчики реяли над Солегорском на стороне амфибий и ежиным Наливом. Значит, договорная атака идет и там, и там. Я кивнула, вытирая клинок.

— Десять процентов, — предупредил Манул, поглядывая на стену, разделенную молниевидной трещиной, особенно отчетливой в свете полной луны. — В дыре не тормозим.

— Я стреляю! Остальные свернулись! — звонко прокричала Роксола. Я махнула рукой: все к стене.

— По обе стороны пролома!

Предупреждение было для новичков — чтобы не зашибло падающими обломками. Стена затрещала и обрушилась, поднялась пыль. Землю под ногами тряхнуло, кто-то даже не удержался и упал. Негромко посмеявшись над неловкостью бойца, Манул поднял его за руку.

— На счет три!.. Давай!!!

Если я и пеняла себе, что обращаюсь с неписями, как с живыми игроками, что теряю время, вместо того чтобы атаковать флаги — то совсем не долго. Потому что в крепости стража была куда сильнее, чем обычно, даже сильнее тех, на которых мы изрядно потратили время в угловой башне. Даже высокоуровневые игроки или по паре раз отлежались у всех под ногами, дожидаясь целителя, или перекинулись в лагерь, чтобы, восстановив хиты, зайцами нестись через двор и по лестнице на помощь остальным. Если бы не боевые машины — мы бы Дареин не вернули.

— Ворота ломают, — перегнувшись через наружный парапет, сообщила Роксола. Я не стала разбираться, идет это к нам нежданная помощь, или две враждебные фракции, нарушив перемирие, решили погреть руки на готовом. Рявкнула:

— Под знамя! — и широкой лестницей кинулась вниз, чтобы с размаху сбить мечника-защитника с ног и колющим ударом сверху припечатать к полу. О безопасности я в тот момент не думала.

Мы скатились вниз сумасшедшими обезьянами с ветки, берсерками, обпившимися настойки из мухоморов, воя, крутя оружием над головами, обращая в бегство все, что движется. Этот напор нечем было остановить. Через минуту стражники пали, а золотой единорог на алом стяге сменился серебряной цаплей на голубом. А кто-то стал ломать ворота в цитадель у нас перед носом. Дыру в стене не нашли, надо же!

— Отдохнули? Берем второй флаг!

Разгромленная, униженная, растерянная армия за время боя изменилась разительно. Никакой неуверенности, никаких порывов все бросить и разбежаться. Поверив в себя, рейд стал единым монолитом и слаженно попер на второй стяг. Ну, я надеялась, они знают, куда бежать, потому что твердыня была просто гигантской. Плиты пола гудели под ногами, к недосягаемому потолку летело звонкое эхо. В слитном топоте и реве мы пронеслись стадом слонов по чертогам и коридорам, лестницам и просторным залам, почти перестав слышать хруст за спиной.

— Боудикка!

Я сердито оглянулась.

Свои! Надо же! Финист, Бука, Омегад, Некро…

Я почувствовала облегчение, и при этом напомнили о себе все синяки, ушибы и раны, и два болезненных воскрешения… Я почувствовала себя так, будто меня прожевала и выплюнула гигантская мясорубка.

— На второй флаг! Живо! Финист, во фланг ударьте!

— В правый или в левый? — счастливо проревел Омегад, вертя цвайхандером над головой. — Бей гадо-ов!!!..

И уже летел, едва ли не обгоняя свой вопль, в толпу ощетинившихся врагов. Ну, в лоб так в лоб. Тогда я с фланга.

Двумя неполными командами мы смели защитников, словно и не заметили. Стоя у древка, случайно соприкоснулись с Финистом руками. Я посмотрела на потолок: пойти что ли взглянуть, как теперь сверху смотрится черепица?

Пряча широченную улыбку в ожерелье кирасы, я буркнула:

— Все чинить!

— Пойду ворота в порядок приведу, — ветровей снял ладонь с древка и с моей руки. — Мы их изрядно нашинковали. И почистим угодья. А вы передохните немного.

— Некогда.

За плечом раздалось насмешливое фырканье:

— Я тебе дам некогда. Полутрупами мы Биннори и Зимний не отобьем. Смирно стой! — похоже, Манул был настроен решительно, а над сведенными его ладонями формовалось золотистое облако. — Роксола там закупается, баффы, зелья, всякое. А я наших приводить в порядок буду. Им сильней досталось.

Я сердито вздохнула и застыла. Лесовей был прав: от потрепанного войска проку мало. Вызвала интерфейс и уже собиралась упорядочить рейд и разобраться, сколько там нас осталось, как Финист вернулся. Стукнул себя ладонью по лбу:

— Сударыня Боудикка, вот еще что. Я Дареин на нашу гильдию записал. Кого назначишь им управлять?

— Что? — мне нужна была пара секунд, чтобы осмыслить услышанное. То есть, вот эта вот здоровущая цитадель сейчас наша?

Кажется, я произнесла это вслух, потому как ветровей закивал:

— После перезахвата возможна смена хозяина. Пробакланил и все такое, назад не взялся отбивать…

— По-моему, там вообще никто ничего не взялся отбивать, — Манул презрительно оттопырил нижнюю губу. — Бегали, как куры безголовые.

Из моей груди вырвался истерический смешок. Обезьяны, слоны, куры, сплошной зоопарк из сравнений в голове.

— Ты закончил лечить?

— Сударыня Боудикка…

— Вот пусть он и управляется, — зыркнула я на котика. — Раз уж мечтал о домике с садом.

— Что?!! — заорал Манул, тряся руками. Золотые брызги и кляксы от них полетели во все стороны. Вокруг словно бы даже посветлело. Или это от широченной ехидной лыбищи ветровея?

— Все, записал, и подтверждение от системы пришло, — прихлопнул по карте в руках он и убрал в сумку.

Да уж, собиралась медленно, с усилием развивать свой маленький холд, а тут счастье привалило. Да у нас людей не хватит все это удержать.

— Что там с ремонтом?!

— Стена готова! — подкатилась под ноги Легендарная. Я аж подпрыгнула от неожиданности. А она снизу вверх преданно глянула на Финиста, дожидаясь приказа. Ветровей поправил ремешок шлема:

— Ворота?

— Почти!

— Сейчас иду. Сударыня Боудикка…

— Можно без «сударыни».

Ветровей шевельнул крыльями.

— Где встречаемся, когда закончим с угодьями?

— Рискнем отбить две крепости разом. Им придется раздробить силы, — подумав, ответила я. Зыркнула в интерфейс. — У меня команда полная. Как ни странно.

— Спешат примазаться к победе? — по-кошачьи зафыркал Манул.

— Не стану их в этом винить, — Финист улыбнулся еще раз, на этот раз словно гладя улыбкой. — У меня тоже полная. Значит, «помидорам» наваляем?

Мы хлопнулись ладонями.

— Манул, я на крыльце жду. Докупайся и извести народ. Дождемся Финиста и выходим, по дороге разделимся.

— Ес, мэм! — он вскинул ладонь к голове и унесся так стремительно, что я даже почувствовала ветер.

— Сударыня, — ветровей поклонился, почтительно прижав к груди кулак, и тоже ушел. Я вышла на крыльцо цитадели. В свете луны серебрились плиты двора. Тени сделались резкими. Неписи-часовые, проходя по стенам, несли дымные факелы. На грани слуха жутковато ухала сова. Создавала настроение. А может, и не сова, я не сильно в птицах разбираюсь.

Рядом понемногу собирались пролеченные, пробаффанные, поднявшие уровни бойцы. Я мигом вспомнила, что и самой вложиться пора, вызвала себе кресло и отдалась было нелегкому делу, когда меня окликнул Омегад.

— Какие у тебя оруженосцы! — сказал он с легкой завистью, ставя цвайхандер на землю и упираясь в черен массивным подбородком.

— Какие? — удивилась я. Отродясь не было у меня оруженосцев.

В ожидании команды Финиста и остатков наших, спешивших сейчас к Дареину, народ развлекался консольными командами, оживляя себе досуг. Доставали из воздуха то лютню, то табурет, плясали, пели, отжимались и ходили колесом, проделывая все это без малейшего усилия. Я встала, кресло исчезло, и тогда я разглядела сладкую парочку, корчившую ужимки, точно пара дрессированных обезьянок. Одеты мелкие были, как близнецы-братья, в круглые шлемы и бригандины, двигались синхронно и держаться старались у меня за спиной, нагло копируя движения. Реально телохранители. Я засмеялась. А мелкие поклонились, приставив ладони к шлемам:

— Киш.

— Миш.

Ладно-о, пусть развлекаются, пока не в бою.

Я подняла себе выносливость и здоровье и вложилась в мастерское владение боевыми машинами.

Глава 22

На смену отливу всегда приходит прилив. На смену слабости, растерянности и отчаянью пришел гнев. И Биннори с Зимним, и еще несколько крепостец и фортов с нами брали пять полных команд и туева куча одиночек: распаленных, яростных, не боящихся никого и ничего. Выйдя из боя, я сидела на пожарище трактира в родном холде и рассматривала кустящуюся у закопченных стен безымянной башенки лебеду. Все возвращается на круги своя. Хотя нет, по-моему, лебеда стала гуще.

Манул присел рядом, на этот раз для разнообразия не заботясь о штанах. С левой стороны подперла меня молчаливая Роксола. Поддерживали, как умели.

— А знаете, — котик запустил изящные пальцы в соломенную гриву, — зашел как-то Фродо к Лавру Наркиссу и стал пенять на название трактира. «Ну, во-первых, пони там днем с огнем не сыскать, а во-вторых, ну какой такой „гарцующий“? Надо „Серый“ — вот как раз под настроение. Ладно, согласился Нарикисс название сменить, только серый — кто?

— А вон у тебя козел в огороде пасется. Давай в честь него.

Уехал Фродо, возвращается, а Лавр, злой, как собака, сидит на пепелище трактира.

— Да что такое? Да что случилось?

— Послушал я тебя, как дурак! — отвечает Лавр. — Назвал трактир „Серый козел“. И только вывеску сменил — приезжает Гэндальф».

Мы с Роксолой вскочили и, поскольку поджигать во дворе было уже нечего, полчаса, поднимая пыль и пепел, гоняли Манула по руинам таверны. А потом устали и плюхнулись под стену башенки, отирая ее спинами.

— Гады, — стиснула кулаки Роксола. — Я им бошки за наш холд поотрываю. Это что же, нам опять к паукам на чердак лезть? И к этому…

Котофей бросил гопцевать, но держался от нас на расстоянии. И первый же известил, что к нам гость. Точнее, гости. Но если Финист и Некро были свои, собственные, то Надью увидеть у себя я никак не ожидала. А она с кислой миной оглядела двор. И, видимо, не удовлетворившись взглядом, потыкала раскрошенную плитку носком сабатона.

— Я чего…

— Воспитанные люди «здрасти» говорят, — ворчливо сообщил лягух. Надья подергала плечиками: ах, оставьте! И исподлобья оглядела нашу компанию.

— Ты вот что… Это нечестно. Моя гильда когда Дареин застолбила. А ты пришла на готовое.

Я потерла переносицу.

— Я не помню табличку над воротами, чтобы он был твой.

— Это потому что мы туда через стену лезли, — разулыбалась Роксола.

— Его «помидоры» захватили. А ты палец о палец не ударила, чтобы назад отбить. Вообще мало кто ударил, — сказал Финист рассудительно. — Только у Боудикки хватило решимости…

— У меня тоже бы хватило! Только меня в игре не было!

— История не знает сослагательного наклонения.

— Значит, вы так? — исподлобья оглядела нас Надья. — Миром не хочете возвращать?

— Нам надо посовещаться, — сказала я. — Подожди вон там, у ворот.

Надья послушно отошла к воротам.

— Включи офицерский чат, — подсказал Финист. — Тогда точно левые не услышат.

Писать огненными письменами, вспыхивающими в воздухе и исчезающими через минуту-другую, было забавно. Тем более что и впрямь видели их только гильдейские офицеры. Даже те, которые физически были не рядом. Я коротко изложила суть проблемы. И заметила, что собиралась не претендовать на чужое имущество, а развивать свой холд с нуля. Но раз уж так получилось и Манулу в управление Дареин пообещала…

— Не знаю я, короче.

— Зато я знаю, — вывел сверкающую вязь из букв ветровей. — Кто его у красных отобрал — тот и хозяин. А истерики свои пусть перед Готой закатывает.

— Я бы не отдавала, — поддержала его Роксола. — Потому что Надья — дура.

Некро сдавленно хмыкнул.

— Ну и ваще. Мы кровь проливали, пока они там разводили детский сад, — горячо закончила воительница.

— Аминь, — сказал Манул.

— Робин? Анаид?

— Кровь все-таки виртуальная.

— Ну и что? — возмутилась Роксола. — Если человек в игре дурак или сволочь, он, по-вашему, лучше в реале? Иначе там себя поведет? То есть, конечно, будет маскироваться до последней возможности. А уже здесь распустит перья. Так тем более к власти надо того пускать, кто глупостей и гадостей не наделает!

Она перевела дыхание и посмотрела на меня.

— Мы с Дареином две ступеньки гильды перескочили, — пошуршав, написала Робин. — Глупо его возвращать.

— Пять за оставить, двое воздержались, — подвела итог я. И пошла к Надье. Развела руками: так, мол, и так. Девица мрачно зыркнула исподлобья:

— Тогда золотом отдавай!

Я оглянулась: Манул нехорошо смотрел на Надью, наклонив голову к плечу. Я опять развела руками:

— А нечем. Все на бой ушло.

Подбородок Надьи задрожал:

— Вы сговорились! Вы нарочно, у-у-у!

— Я бы тебе наш банк показала, — процедила Роксола. — Там как выметено все.

— Сговорились! — похоже, она не желала слышать аргументов. — Ну тогда, тогда, — и ткнула указательным пальцем, — я тебя на дуэль вызову! Вызываю! Уже!

Финист шагнул вперед, отодвигая меня плечом себе за спину:

— Я буду с тобой драться!

— Почему?! — проорали мы с Надьей хором. Только в ее голосе слышалось шипение, а у меня ноги подгибались от нежности.

— Боу, можно тебя на минуточку? — сказал ветровей.

Все его аргументы — об опасности опытных рыцарей тени, о коварных подсечках, ударах исподтишка и грязных приемах я благополучно пропустила мимо ушей. Спасибо, удержалась, чтобы не есть его глазами, ковыряла выкрошенную плитку (надо двор перемостить) и пялилась на носок сапога.

— И «танк» против ворюги слишком неповоротлив.

Вот сказал бы он мне это, когда я с Готой месилась.

— Я справлюсь. Только мне в банк надо заглянуть.

Финист развел руками, оглядываясь на друзей: мол, ну вы ей хоть скажите! Может, она вас послушает…

— Да пусть дерется, — пробурчала Роксола. — Если что, я после этой Надье сама волосы повыдергаю, частным порядком.

Похоже, склочная особа ее здорово достала. Ветровей сделал жест, будто умывает руки. Вернулся к Надье:

— Хорошо. Нам нужно время, чтобы подготовиться. В полдень встречаемся здесь же. Секундантов пришлешь заранее, мы обговорим условия поединка.

— Зачем секундантов? — всполошилась Надья. — Нет у меня секундантов!

Манул сморщился:

— Целая гильдия, и ни одного секунданта не найдешь?

— Ладно, — тряхнул кулаками Финист. — Хоть кого-нибудь приведи. Чтобы потом не говорила, что все нечестно.

— А я говорила?!

Роксола шагнула к Надье. Нет, все же есть преимущество у рыцаря клинка. Банкирша с легкостью приподняла воровку за шкирку и, как котенка, выкинула за ворота. Посмотрела, как Надья плюется и кривляется там, махая кулаками, и веско добавила:

— Если раньше полудня здесь появишься — мало не покажется.

И рывком дернула покосившуюся створку на себя.

Скрип и скрежет, перебудил, казалось, всех ворон в округе. Громогласное карканье заставило нашего котика прикрыть уши руками.

— Давайте чинить! Боу?

— Я в банк.

Используя систему телепортов, метнуться до Синеградья и назад до полудня я как раз успевала.

Я вернулась, когда самая короткая за день тень уползла под закопченную стену башенки, прячась от поднявшегося почти в зенит, яростного солнца.

Полынь во дворе была скошена налысо, Оставался только запах: пыльный, терпкий, щекочущий ноздри. Манул пышным веником дометал плитки двора, выгребая из щелей мусор и мелкие обломки, блестящие гранями так, что делалось больно глазам. Я зажмурилась, а, открыв глаза, потрясла головой. Пользуясь тем, что «помидоры» то ли отсыпались, то ли зализывали раны (а еще вели локальные войны с ежами и амфибиями), у нас во дворе собралась едва ли не половина зоны. В тесном круге, оцепившем ристалище, было человек сто-стопятьдесят.

На свободном пятачке кроме трудяги-лесовея стояли Некро в парадной блестящей мантии и с посохом, увенчанным невероятных размеров аквамарином, Роксола в черном тяжелом доспехе и Финист, укрытый, точно плащом, алыми крыльями. Напротив них выхаживала Надья в обтягивающей кожаной броне, поигрывала кинжалами: клинки были тусклые, зато навершия стреляли в глаза голубыми и алыми бликами. Глаза тоже стреляли поверх кожаной маски, укрывавшей лицо соперницы до подбородка. Волосы собраны в хвост.

У видев меня в доспехе от Фервора, Надья скривилась. А Роксола подняла большой палец. После банка я успела сгонять к оружейнику в синей цитадели, потратить накопленные знаки доблести на новый меч — фиолетового уровня цвайхандер, похожий на узкий ивовый лист — если бывают ивы с листьями такого размера. Прекрасный баланс, обернутая кожей рукоять, лунница, ограничивающая заточку и позволяющая при нужде перехватить клинок под гарду, не рискуя пальцами… Ледяной и грозовой добавочный урон на выбор… Песня, а не меч.

И все же толпа заставляла меня нервничать. Не ожидала я такого стечения народа, устремленных на меня выжидающих глаз. А ну как позорно проиграю Надье у всех на виду!

Я сглотнула горькую слюну и облизала губы.

Передо мной расступились, позволяя шагнуть в круг.

— Панове! — звучно сказала Роксола, а Омегад из толпы во всю силу легких продудел в рог. Вороны с карканьем взлетели с деревьев и крыши башенки. Вот же бедные птички, нет им сегодня покоя. — Сейчас мы решаем в честной дуэли судьбу Дареина, отбитого вчера у «помидор»…

Толпа отозвалась одобрительными смешками.

— …главой нашей гильдии. Эта… — Роксола рукой указала на Надью, заставив ту дернуться, — Надья считает, что крепость должна быть вернута ей.

— Возвращена, — поправила я на автопилоте.

— Ага, — Роксола улыбнулась. А зрители загудели, по большей части возмущаясь наглостью Надьи, насколько я услышала. Мне стало легко. Ну проиграю так проиграю. Ничего не станет моей репутации. А станет — переживу.

Омегад опять задудел, призывая к тишине. Сочный звук отразился от стен и загулял эхом. Разговоры утихли.

— Правила просты. Бойцы дерутся, пока один не запросит пощады, не будет выброшен за круг, ранен так, что не сможет двигаться, или убит. Магии, удушения не применяют. Остальные приемы разрешены. Потеря оружия и падение поражением не считаются.

— А кусаться можно?! — выкрикнули из толпы. Я глянула туда и увидела до омерзения довольные лица Киша и Миша. Вот же вредины…

— И кусаться, и царапаться, — переговорив с Финистом и Некро, озвучила Роксола. Посмотрела на солнце.

— Готовы?! Бой!

Глава 23

Хотела бы я глянуть, как Надья укусит меня через доспех. На этой оптимистической мысли я направила меч сопернице в грудь, и тут Надья пропала. Нарушением правил это не являлось, исчезновение было классовой чертой рыцаря тени, а не заклинанием. Впрочем, моей задачи это не облегчало. Отловить на слух, куда двинулась зараза, на фоне шумящей толпы было нереально. И даже стараясь не голосить и не двигаться, зрители производили достаточно шума, чтобы заглушить и так почти бесшумные шаги Надьи.

— Справа сзади… — услышала я зловещий шепот и невольно обернулась на звук вместе с мечом. Раздался крик, и задетая противница вышла из тени вслед за томатными каплями, окропившими плиты. Грозовой разряд заставил не прикрытые шлемом волосы встать дыбом. Киш и Миш засмеялись, тыкая в Надью пальцами.

— Это нечестно! Она знала, где я была! — прокричала она, взмахивая парными кинжалами. Тяжелая грудь колыхнулась, едва не выпадая из корсажа. Манул прикрыл рот ладонью.

— Заклинаний не было! — перекричал гул зрителей Некро. — Бой!

Надья демонстративно повернулась ко мне спиной.

— Бей! — прозвучал все тот же зловещий шепот. Я его проигнорила. Стрельнула туда-сюда глазами, пытаясь понять, кто шепчет. То ли я девица Орлеанская, то ли шизофрения началась…

— Бей!

Тут Надья издевательски вильнула задом, и я шлепнула по нему плазом меча, отправляя соперницу за круг. Она рухнула на карачки и завизжала, заставив ближайших чаров откачнуться.

— Я не заступила!

— Заступила! — Манул с Роксолой решительно вздернули Надью под руки и вывели за ворота.

— Молодец! — одобрил шепот, и я наконец разобралась, что в личный чат мне шепчет Команданте. И вот что теперь делать? Считать ли, что я выиграла честно? А вот той гадине, что приняла его в гильду, я точно оторву голову. И прибью над воротами. Если это технически возможно. Но прежде мсти следовало обговорить с офицерами новые обстоятельства.

Ругать меня никто не стал. Наоборот, объяснили, что если Команданте вызвался мне подсказывать, то я в этом не виновата. Мой выигрыш в поединке они оспаривать не собирались, и легкое попискивание совести умолкло. Тем более что снова назревали бои местного значения у самых наших границ.

Лучший способ защиты — нападение, и я набрала рейд, чтобы углубиться в территорию красных и как следует отвлечь их от желания приходить к нам с мечом. И даже без меча. Разведка донесла, что крепость Сулхен сейчас пуста. Еще бы, она стояла в стороне от обычных маршрутов, между рекой и болотом, и обещала больше геморроя, чем лута по взятии. Но мы не гордые, нам же и пинка по самолюбию «помидоров» достаточно, тем более, что рейд в основном набрался из рандомных игроков. Знала я от силы троих, и то мельком.

Как и любые случайные, бойцы собирались неспешно. Кто-то закупался у торговцев, кто-то плелся из разных концов карты, и те, кто уже собрался, били копытами от нетерпения. Я подманила пальцем самых ретивых и прочла имена, висящие над головами:

— Так, Мемнилище12, Бойсяменя и Кровавая шуба. Приготовьте нам Сулхен.

— В смысле? — худой темноволосый рыцарь клинка потелепал мохнатыми, как мотыльки, ресницами — такие девице впору, чтоб обзавидовались все. Зато в остальном был он острый, тощий, как тень. Казалось, даже доспехи болтались на нем, как на дон Кихоте. Горцы Бойсяменя и Шуба были выше Мемнилища на голову и минимум вдвое шире в плечах, два таких валунища — отрядом можно за ними спрятаться.

— Катапульты у вас есть?

— Ну…

— Зайдите вот отсюда, — я потыкала указательным пальцем в карту, — и процентов на шестьдесят разрушьте наружную стену. И стену цитадели перестрелом тоже. Мы как раз успеем подойти.

— А почему на шестьдесят?

— А чтобы не было видно, что крепость штурмуют. Брысь! — скомандовал за меня Команданте. Я показала рыцарю знания кулак. Но троица послушалась. Развернулась на каблуках, вызвала верховых и усвистала. Вот и хорошо, и остальных не будут дергать, и при деле. Сами мы выезжали медленно, тренировали команду «скрыться» и постепенно обрастали отставшими.

— Долго вы еще? — зашептал мне в чат Мемнилище. Мы как раз прятались в изрезанном оврагами сосновом бору от несущегося мимо большого отряда красных. Судя по тому, как они торопились, в «помидорном» стане происходило неладное. Да и несло их в нашу сторону. Я проводила взглядом шлейф пыли, приказала своим не вставать и ответила:

— Мы рядом. А что такое?

— Да мы крепость штурмуем!

Ёшкин кот!

— К вам «помидоры» едут! Человек пятьдесят! Тикайте живо!

— Дак мы ее уже взяли почти! И никого тут нет.

— Я ж говорила «приготовить», а не брать! Сматывайтесь!

В результате я же и оказалась виноватой. Что не послушалась их, что не пришла на помощь, что не уложила остальных двадцать бойцов рядом с тремя балбесами. В ярости я выкинула всех троих из команды. И когда Бойсяменя, Шуба и Мемнилище принялись вякать в чате, поклялась, что ни один из них не будет ни в моей команде, ни в гильдии. На следующий день в перерыве между боями Финист оттянул меня в сторону. И едва ли не хрюкая от смеха, раскрыл передо мной карту.

— Что такое?

— На Гласидас глянь, — пальцем отметил он.

Гласидас был самой северной нашей крепостцой, такой же мелкой, как вчерашний Сулхен. Никому особо не интересной. Но сегодня под названием была отмечена принадлежность новой гильдии: «Боудикка руководит есть плохо». Блин! Вот стоило мучиться гильду создавать, чтобы меня ославить? Бедняги… Вот так и становишься популярной.

Вообще хотелось пожаловаться админам на оскорбление чести и достоинства и обидно было слегка, но перед Финистом я хохотала, держала лицо. И он ничего не заметил.

— Привет, — к нам подошел незнакомый рыцарь клинка: высокий, крепкий, черноволосый. Шлем с подстежкой висел у него на локте, как корзинка. Внутри только пирожков и горшочка с маслом для готовки не хватало. Был неизвестный так хорош собой, что я с трудом подавила желание придержать отвисшую челюсть. В золотистом плаще и барочной броне с узорами в виде загнутых листьев, чеканных фигурок, позолоты.

Просто калька с доспехов Филиппо Негроли! Любители ренессанса, блин. Такие доспехи для музеев и особо парадных случаев! Хотя (я незаметно вдохнула и выдохнула) чего я злюсь? Здесь же виртуал, любой оружейник финтифлюшки заново отрихтует.

Или во мне взыграла банальная зависть? Интересно, какого он уровня? Игра новая! Навесил мне Сашка лапши на уши… Не мог на самый ранний тестинг позвать…

— Я Торус. Ты та самая Боудикка?

— Ага. Та самая, — краем глаза я заметила, как Финист сует карту в сумку, и выдохнула еще раз.

— Можете бойцов собрать? — Торус вроде бы смотрел на меня, но повернулся к ветровею. — «Помидор» мы отогнали, конечно. Но пора нашу цаплю вернуть, а то и загрести их единорога.

«Мы отогнали», как же! Что-то я не припомню, чтобы ты Дареин брал… И мне тут же стало стыдно. В момент всеобщей паники он тут не суетился и не бегал, так что мог тогда вообще не быть в игре. Такой приметный доспех я бы запомнила.

— Ну, человек пятнадцать гильдейских мы соберем. А может, даже и полный рейд.

— Вот и хорошо! — Торус радостно хлопнул меня по предплечью. — У цитадели Кря-Кря на рассвете собираемся. Гота там нашу цаплю держит.

Финист хмыкнул, провожая красавчика взглядом.

— Логично, в принципе. Хотя предчувствую, что будет тяжело.

Кассандра, блин.

За то время, что мы не виделись, Алая стала и выше, и раздалась вширь. И баг с подъемным мостом игроделы исправили. А во рву, заполненном водой, могло водиться что угодно.

Рассвет еще не вошел в полную силу, по полю между валунами и редкими деревьями полз туман. Небо на восходе едва тронуло розовым, а над тусклой полоской качалась в лунной лодочке большая влажная звезда. И все это поле вокруг цитадели полно было шороха, шепота, скрипа подбирающихся войск. На крепостных стенах чадили факелы и перекрикивались патрульные. Определенно живые. Звуки увязали в тумане. Что-то шлепало у берега. В рогозе и камыше надрывались лягушки. А не поздновато ли им в сентябре орать?

Из тумана привидением всплыл Некро в мерцающей мантии:

— Тьфу! Даже катапульту некуда поставить.

— Я знаю, где можно вклиниться, — взмахом руки Финист призвал отряд следовать за собой. Мы отодвинулись в тыл и обогнули Алую цитадель, выходя к ее южной стороне. Ближе к лесу тут возлежали какие-то руины, а между ними росла указательным пальцем к небу заброшенная башня мага. Издали она напоминала побеленную печную трубу. Вблизи — оказалась достаточно широкой, чтобы принять две катапульты и требушет. Их установили на плоской крыше. Баллисты заняли арки второго яруса. А что не поместилось — мы расставили за руинами, в укрытии обрушенных стен, поросших жимолостью, бересклетом и ежевикой. Колючие плети последней не только хрустели под ногами, пока мы занимали позицию, но и успели поцарапать самых неловких бойцов, и Манул занялся лечением. Роксола ругалась, требуя раздвинуть боевые машины, чтобы принять еще одну. А мы с ветровеем отправились за гонцом к Торусу на военный совет.

Совет заседал в гостеприимном овраге. Под шелест веток и перезвон ручья Торус очертил перед собравшимися диспозицию. Между делом Омегад помахал нам рукой, Надья скривилась, а Команданте, непонятным образом оказавшийся среди командиров, подмигнул из-за широкой спины Торуса.

— В общем, все отряды берут стены Алой с разных сторон. Во дворе не телимся, сразу ломимся в цитадель, — вещал «ренессансный» красавец. Мой отряд ждет в резерве. Пока вы сметает флаги, мы находим цаплю и уносим в Гласидас. Омегад нас прикрывает. В Гласидасе определимся, какой дорогой дальше бежать, чтобы не перехватили. Ну, двинули, пока красных внутри немного.

— А их точно немного?

Надья поджала губы к носу:

— Ты что, командиру не веришь?

Команданте хмыкнул. Торус смерил его взглядом и стал первым выбираться из оврага, цепляясь за камни и воздушные корни. Остальные потянулись за ним. Мы с Финистом переглянулись и сказали хором:

— Надья разведкой занималась?!

— Телепадла, — заметила я.

— От телепадлы слышу.

Ветровей протянул мне ладонь в боевой рукавице, помогая утвердиться на траве. И, возможно, мне показалось, но задержал мою руку несколько дольше необходимого. Так что всю дорогу обратно до наших позиций я витала в облаках, и даже пересеки мне дорогу Гота на боевом козле — я бы прошла ее насквозь, не заметив.

— Лазарет наш далековато, — войдя в башню мага, сказал ветровей. Надо ближе поставить еще один.

Роксола отозвалась:

— Сделаю.

Пессимистичный лягух Некро, глянув в лицо Финиста, пришел к определенным выводам и скис еще сильней, чем обыкновенно. Манул покрутил головой:

— Что-то не так?

— Метнись вокруг. Наши тылы проверь и вообще.

Котофей скрылся, перекидываясь на ходу. Даже трава не шелохнулась там, где он исчез. Ветровей отправил еще трех рыцарей тени в разведку в разные стороны и принялся полировать меч. Я, прислонившись к зубцу парапета, выглядывала сигнал к атаке. И когда он пришел искрящейся магической вспышкой в воздух от главных ворот Алой, дала отмашку артиллеристам.

Глава 24

От грохота закладывало уши. Воловьи жилы раскручивались, выпуская снаряд. Тот со свистом летел по дуге над руинами, тропками, полем, лужицами и лозняками вдоль рва. И, подняв тучу каменных обломков, врезался в стену. Или перелетал через нее. Или точно выцеливал фигурки бегающих по стенам защитников Алой.

— И-ес! — раздавалось радостное то слева, то справа. Я завидовала молча: втиснуться между боевыми машинами было просто некуда.

Вот качнулся и с грохотом отвалился целый пласт стены, придавив непися-стражника, не вовремя проходящего вдоль нее.

— В одно место все бьем! — проорал ветровей. Я кулаком зажала рот, чтобы не засмеяться.

Снаряды легли прицельнее. Вниз полетели изломанные фигурки слишком активных магов. И вот толку пытаться достать со стены заклинанием, если так далеко не летит?

Часть самых нетерпеливых наших бойцов преодолела, прячась за кустиками и каменными обломками, поле, протоптала по грудь в воде ров и ушла прыгать в мертвую зону под стену.

— Я вам уши откручу! — рявкнула я, пробегая под снарядами, повторила маршрут и тумаками весьма выразительно растолкала народ от будущего пролома. — Дурни! Зашибет!

Прижалась к стене плечами. Наверху бесновались защитники: чары и неписи. Даже сквозь треск и грохот было слышно, как матерятся последние. Наши в ответ пристраивались боком, чтобы достать защитников стрелой или заклинанием. Одного из магов обороняющиеся вздернули наверх и закололи.

— Отошли!!! — взревела я.

Раз, два, три… Стена осыпалась, все заволокло пылью, я потрясла головой в шлеме и глубоко вдохнула ртом.

— Двигайтесь, бога душу мать! — хлестко подгонял замешкавшихся Финист. В секунду мы влетели в пролом и рассосались вдоль стены. Вскарабкались на гребень, беспощадно зачищая все, что способно было двигаться.

— Катапульты, баллисты ставь! Не спим!!!

И опять все удобные точки заняли с такой скоростью, что приткнуться у меня не получилось. Даже котла с маслом выставить, хотя места он занимал всего ничего. Роксола прыгала вдоль ряда боевых машин, отправляя разнообразные снаряды в полет. Стена цитадели хрустела. Высоко-высоко наверху мелькнул между зубцами «помидор» и скрылся от жахнувшего огненного болта.

Азарт властвовал нами. Азарт заставлял нас стать единым кулаком. Он вел нас против неписей и горстки красных, пытавшихся выпихнуть нас со стены. Азарт падал на нас горстями кленовых листьев.

Вот в стене цитадели появился пролом. Вот он расширился в темноту: остроугольный, сверкающий на изломах. А вот уже мы слитно врываемся в цитадель. И плевать, что нас поливают молниями и огнем, мы несемся, чтобы отбить свое. Раскаленным ножом сквозь масло, ощетинившимся иглами ежом, укрытой щитами черепахой… Наш ход замедляется, увязает в куче мелких поединков, в тесноте лестницы, которую пятнает наша виртуальная кровь. Кругом дым, пыль, мешающая дышать, искры окалины. Хрип, рев и матерщина. Кто-то оскальзывается и падает под ноги, дожидаясь лекаря, остальные прут тяжелой резиновой массой туда — и назад. Нас сбивают, отталкивают, не дают закрепиться. И со всех углов невероятно огромной цитадели несется вой разочарования и боли, потому что «помидор» внутри много, невообразимо много. Они терпеливо ждали, пока мы ворвемся в ловушку, и теперь методично уничтожают всех.

Темнота, боль, временный лагерь.

— Поодиночке не выходим!!! Не выходим!!! — орет Манул, хватает за локти, удерживает разгоряченных бойцов, готовых бежать назад немедленно по воскрешении. Его отталкивают, а я, сообразив в чем дело, начинаю Манулу помогать. Воды бы в ведрах — остудить дурные головы.

— Всем стоять!!! — ору я — той интонацией, которая невольно принуждает слушаться.

— Ганкеры снаружи! — Манул возбужден и зол. — Немного. Но слабых одиночек складируют.

— Ты, ты и ты, — тыкаю я пальцем, на глаз определяя высокоуровневых бойцов, — останетесь стеречь лагерь, чтобы не пожгли.

Они морщатся, но признают силу моих аргументов. Не раз и не два народу придется воскреснуть здесь, чтобы исцелиться.

— Прочие в сник — и за мной!

Слушаются беспрекословно.

Мы крадемся кустами, пытаясь обнаружить прячущегося врага.

Лесовей тронул меня за плечо и развернул лицом к качнувшимся веткам. Напоминая себе героиню из фильма, я рукой махнула направо и налево, приказывая взять в клещи подозрительный куст. Медленно досчитала до десяти, давая бойцам возможность сменить позицию, и встала в рост. «Помидоры» с воплями кинулись на меня.

Поняв, что окружены, двое ожесточенно сопротивлялись, стараясь продать жизнь подороже. Третий, ветровей с желтыми, как у цыпленка, крыльями, кинулся бежать к Алой цитадели. Его сняли выстрелом в спину, и «цыпленок» остался валяться, дожидаясь, что свои придут и поднимут. Труса пару раз пнули сапогами под ребра, и он исчез, телепортируясь в крепость. Вскоре за ним последовали товарищи. Двое наших погибших отресались в лагере. Мы ждали их в кустах, чтобы бежать к Алой вместе. И правильно сделали. Потому что на всех подходах красные резали одиночек. А сцепиться с нами не рискнули.

Наша «башня мага» стала спонтанным местом сбора для уцелевших. Торус тоже был там. Высматривал через арку, как на гребне внешней крепостной стены Алой скачут и орут защитники. В бой на поле их втянуть не удалось. Зачистив подступы, «помидоры» вернулись в крепость.

— Что-то они готовят, — подергал себя за нос Торус. Перекинул свой золотистый плащ через левое плечо. — Эй, народ! У кого-нибудь чар на той стороне есть?

Если здесь кто-то и играл за красных — признаваться почему-то не стали.

— Гляньте! Что-то они через стену вывешивают! — подали голос снизу. Мы прильнули к бойницам. Враги, скучившись на забороле и активно жестикулируя, спускали вниз на веревке что-то светлое. Или кого-то. Нет, все же что-то. Трудно было рассмотреть с такого расстояния, но оно точно висело, как неживое.

— Сгоняйте гляньте, что там! — приказал Торус. И через пару минут, кипя от гнева, перед нами стояли несколько бойцов.

— Цаплю они нашу вывесили! Вверх ногами!!!

— Ах ты! — ноздри Торуса дрогнули. — Выставляй артиллерию!!! — заорал он, свесившись вниз. И сам сбежал туда же, топоча по деревянным ступенькам. — Бьем их! Бьем их все!!!

Армия пришла в движение. Меньше чем за минуту на поле перед Алой в три ряда выстроились боевые машины. И снаряды с грохотом ударили в стену.

— Попробуй ее сбить! — проорала я Роксоле. Та понимающе кивнула. Огненный гарпун взмыл дугой и наконечником срезал одну из веревок. «Помидоры» поспешно втащили цаплю назад. А за ней и смельчаков, что подошли к стене вплотную. Крюками их вздернули наверх и задавили массой, а трупы сбросили со стены. Финист скрипнул зубами.

— Провокация. Держимся здесь, вперед не лезем.

По цепочке передали приказ, и гильдейские, ворча, скучковались вокруг башни. И вовремя. Отряд красных выплеснул из-за угла. Сашка что-то говорил о миллионах игроков, и представление я получила. Не миллионы, но много, очень много в красных табарах бежало по полю, сминая и оттесняя нападавших.

— Больше баллист! Огонь!!! — завопила я. Не поддержим — сейчас сметут и уничтожат.

Кто поумнее — побросали боевые машины и отступили к «башне мага», чтобы перегруппироваться и встретить толпу «помидорок» кучным огнем и в мечи. Остальные легли, где стреляли. Очень немногим удалось перейти в рукопашную.

Но красных мы все-таки остановили. Буквально под руинами атака захлебнулась.

— По-моему, я Готу завалил, — Манул дернул ручку котла с маслом, возвращая его в исходное положение.

— Это я ее завалила, — Роксола похлопала по раме баллисты, как по холке боевого коня.

— Не ссорьтесь, горячие парни, вы оба ее завалили.

— Я девушка!

Котофей оглянулся на боевую подругу:

— Пойду я народ подлечу, пока время есть.

И убежал.

На поле кипело сражение. «Помидоры» отступали, огрызаясь, под стены Алой и защиту своей артиллерии. Я разрывалась между желанием ринуться в сечу и необходимостью удержать наши войска от преследования, пока их не истребили до последнего. Несправедливо, что знаки доблести командирам за из труд не отсыпают.

Мельком я заметила Торуса. Он наслаждался, вертя алебардой, сметая любого, кто пытался его полоснуть. Золотистый плащ развевался, солнце играло на золочении доспехов. Тут в меня прилетело льдом, пришлось уворачиваться и возвращаться к рутине.

Удары плазом меча по заднице отлично вправляют мозги. Примерно как и летящие в бошку ломы, только те посмертно. Сцепившихся кошаков удалось развести. Там и сям на поле еще валялись стонущие тела и с легким хлопком исчезали.

Наверху башни народ скидывался, чтобы отправить гонца с золотишком в базовый лагерь: пополнить стратегические запасы. На такое длительное противостояние никто не рассчитывал. Из посмертия вернулся довольный Торус. Его улыбкой можно было освещать темную лестницу.

— Хорошая драка! — заметил он и стал собирать командиров.

Подошли Омегад, Команданте и еще трое. Надья со своими людьми куда-то исчезла в процессе.

— Славная драка, — потянувшись и лязгнув сочленениями брони, почти дословно повторил Омегад. — Какие планы?

— Ну… — Торус почесал кончик носа и поморщился — чешуя перчатки оставила царапину на коже. — Попробуем еще раз крепость взять. Вроде мы их проредили. Ударим вот отсюда. Пробьем стену и все в пролом. Там тоже надавим разом. А резервный отряд схватит цаплю и убежит.

Я постаралась не хмыкать.

Новая атака завершилась так же бесславно, как и предыдущая. Статус-кво установилось в той же «башне мага», только нас стало меньше, а вокруг прыгали и бесновались, обставившись артиллерией, красные. Я подозревала, что бойцы из армии Торуса постепенно разбегаются, заскучав от бесплодных штурмов, а не просто гибнут и долго-долго возвращаются на место из родных крепостей, потому что лекарские лагеря исчерпали резерв. Кстати, и у нас денег было не столько, чтобы бесконечно их ставить. Но дисциплина удерживала гильдейских на месте.

А «помидоры» всерьез готовились к приступу.

В затяжном игровом противостоянии обычно побеждают те, кого больше и кому из посмертия ближе бежать. Красные проутюжили поле, загоняя нас за руины, потом под стены «башни мага», а после методично зачистили всех, кто сидел снаружи, беря в кольцо. Болты и камни залетали в арки, били в крышу над головой и выкрашивали стены. Здание хрустело, стонало, ходило ходуном. Похоже, нас решили похоронить заживо. Потому что выковырять не получалось. «Помидор» кололи на входе, стиснувшись на узкой лестнице, орудуя длинномерным оружием из-за щитов. А потом щитоносцы выдавливали врага наружу. Башня позволяла держать круговую оборону, а пройти внутрь можно было только через дверь.

— Хилов бьем!

— И магов! — Роксола челноком сновала к котлу с маслом и назад, чтобы не погибнуть в арке. Мы обороняли верхний ярус. Это было, возможно, скучнее, чем держать дверь, но полезно. О чем свидетельствовали вопли и ругательства, доносящиеся снаружи. Солнце, расцвечивающее пыльный воздух радугой, медленно переползало к западу. Я выкашляла набившееся в рот крошево и глотнула воды.

Внизу опять взревели. Судя по крикам, Гота повела «помидор» на приступ лично. И ее опять убили.

— Не везет ей с тобой, — насмешливо бросил Финист.

— Эй, это не я!

— Бей их, гони!!! — донеслось снизу сквозь перекрытия. И народ вылетел наружу пробкой из бутылки, чтобы сеять месть и разрушение.

Минут через пять, загнав врага под стены Алой, Торус вернулся и тяжело поднялся наверх.

— Водички дайте! Видели, как я их?

Я неопределенно хмыкнула.

— Знатное PvP вышло, столько знаков доблести накапало, и на маунта свежего хватит, и на броню!

— Мы же вроде цаплю нашу пришли отбивать, — удивилась Роксола.

— А, фигня, — барственно протянул красавец. — Завтра отобьем. Но сеча, сеча! Я крут!

Мы с Финистом переглянулись.

Глава 25

«Они жили долго и счастливо и умерли в один день». Мало того, еще и в одну минуту и под общей кровлей. Когда солнце уже склонялось к закату, «помидорам» наконец удалось всадить камень из требушета так удачно, что и без того еле живая крыша окончательно поехала, погребая верхний ярус под собой. А заодно и нас.

Воскреснуть мы могли на выбор в привратной цитадели или родном холде. И предпочли холд. И назад к Алой ехать вовсе не торопились. Двигались шагом, болтали о том о сем. Гильдейский народ рассосался под какими попало предлогами. У кого завершился сеанс, кто застрял в цитадели, докупаясь и распределяя очки, кто все еще болтался с Торусом. И на дороге были только мы четверо.

Роксола что-то считала на пальцах, намотав поводья на луку седла и управляя коленями. Манул и вовсе не стал мучить животинку, а трюхал рядом в кошачьем облике, виляя туда-сюда и обнюхивая кусты. Я гордо восседала на вороном, тихо радуясь, что верхом здесь держусь уверенней, чем в реале.

— … а если замостить тракт от Дареина — то ездить будет вдвое быстрее. Но… у нас денег нет.

— Столько знаков доблести упало — а ты жалуешься? — подначил Роксолу ветровей. Та фыркнула:

— Их на золото не сменяешь. Надо квесты выполнять. А то у нас крестьяне землю тяпками мотыжат!

— Безобразие…

— Так, может, им плуги купить? — спросила я.

Манул уселся на хвост и лапой стал выпутывать колючки из усов.

— Кузницу надо построить, чтобы плуги купить. А у нас денег нет.

— А квест под Мельбой так и висит.

— Я так понял, мы к Торусу возвращаться не собираемся? — спросил Финист весело.

— Не хотелось бы сворачивать с полдороги… — отозвалась я неуверенно. — Да и Некро нет с нами.

— А что за квест? — пристраиваясь колено к колену со мной, заинтересовалась Роксола.

Наперебой делясь с ней историей похода в разрушенный храм, бегства на летучем корабле и найденного на нем пленника, мы одолели еще изрядный кусок пути. Полагаясь на чутье Манула, способного обнаружить врагов раньше нашего, но все же посматривая по сторонам.

— Кстати, — припомнила я. — А что сталось с «Лебедем»?

— Зиная его конфисковала в пользу князя. А отступные я в гильдейский банк положил, — быстро ответил ветровей. — Так, по-моему, здесь.

Он направил коня через пролом в живой изгороди.

— Хочу вам показать кое-что.

Мы миновали кочковатый луг и, спешившись, долго тыкались между валунами на опушке сосновой рощицы, сквозь которую уводила в гору песчаная тропа. Закат дотлевал, переходя во влажные, холодные сумерки. Завели заунывную песню комары. Вот лишь бы не стелсы!

Но тут Финист довольно хмыкнул и раздвинул воздушные корни, отрясающие мелкие комья земли. Чувствуя, что у меня все чешется, я с радостью нырнула за ним в пещеру: к мигающему, теплому свету факела и паре ящиков и бочонков, сложенных на помосте у входа.

— По-моему, ее контрабандисты облюбовали. Но я их ни разу не видел. Зато пауки могут быть.

— Бр-р, — содрогнулась Роксола. — А без живности никак?

Финист вынул факел из гнезда и пошел впереди. Тесноватый грот свернул под гору и перешел в узкий проход, вырубленный в известняке, сухой и с ровным полом. Кое-где из потолка и пола антуражно торчали сталактиты и сталагмиты, идти не мешая. Заставляя вздрагивать, осыпались крупные капли. Вкупе с шагами рождали причудливое эхо.

Мы уже довольно долго шли под землей, когда ветровей резко свернул, поднялся по трем неровным ступенькам и шагнули в пролом, из которого тянуло ветром так, что факел погас. Шагнув за Финистом, мы оказались на сахарно-белой площадке, вытянутой, как язык, невероятно высоко над землей. Здесь еще вовсю властвовал, переливался золотом и багрянцем закат. Серебристые облака, отражая свет, щедро лили его нам под ноги, так что мы сперва долго жмурились, привыкая.

А потом я пожалела, что раскрыла глаза. Площадка была гладкой и скользкой, а ограждающие ее натянутые нити не казались слишком надежными. Их дергали и трепал налетающий со всех сторон ветер, рождая диковатую мелодию. Небо внизу пересекала алая, все густеющая и ширящаяся полоса. Там и сям плавали золотистые маленькие острова.

Роксола, пискнув, вцепилась в руку Манула. А я шла, потупившись, и подо мной скользило смазанное отражение. И только ветровею с его крыльями было здесь уютно.

— Где мы?

— В Надоблачном храме. Здесь коронуют королей.

Я подергала нижнюю губу:

— Странно. Мы спускались-спускались, три ступеньки вверх — и бац, уже над облаками? Кто-то определенно поленился лестницу рисовать.

Замыкала площадку сдвоенная стела, едва ли не более яркая, чем молочный пол. Отверстие в стеле заполнял прозрачный шар, а внутри шара плавала корона из кленовых листьев. Я подошла поближе, и шар отозвался синей вспышкой.

На мгновение я ослепла, а очнулась — лежа на полу, и друзья стояли надо мной на коленях.

— Рыцари в обморок не падают, — Манул протянул мне руку, помогая подняться.

— Если лопатой по голове двинут — запросто, — пробурчала я, пытаясь ощупать затылок. Кажется, шлем только что уберег меня от шишки.

— Когда пять огней сольются в один, Кленовый венец отыщет героя, — возведя очи горе и сложив пальцы у подбородка, протянула Роксола.

— Кого-то сейчас молнией шандарахнуло. И это не Боудикка!

Рыцарь клинка обиделась и погналась за котофеем. Мы с Финистом остались. Он исподлобья смотрел на меня как-то странно. То на меня, то на корону, плавающую в шаре. Потом резко отвернулся.

— Пойдем.

По дороге вниз и дальше по темному тоннелю я сперва догнала Роксолу.

— А что это ты цитировала?

— Книжку я нашла, когда таверну в порядок приводила, на чердаке. Ну там и вычитала про корону и огни.

Ну да, самые полезные книги находятся на чердаке.

Я придержала за локоть Манула:

— Меня что, правда молнией тюкнуло?

Котофей пожал плечами:

— Вспышка синяя была. И ты лежишь. Это осколок Сердца коней кидает? Может, выполнить уже этот квест?

Я вспомнила луч, просиявший сквозь дыру в статуе в развалинах храма, где мы после месились с зомби.

— Да пока лень. Других дел подвалило. Вон Торус, видимо, уже истомился без подмоги.

А подземный проход точнехонько вывел нас к крепости Алой.

Дела там шли не очень. Армию Торуса выбили из «башни мага» и загнали в сосновую рощицу на взблоке. Там нашим удалось закрепиться на скользких от мха валунах, подымающихся на два-три человеческих роста над землей, и раскинуть артиллерию. Мы вчетвером подоспели вполне вовремя, чтобы с ревом ударить красным в тыл. «Помидоры» считали нас легкой добычей — пришлось их разочаровать. Жаль только, что на этом достижения и закончились. Все попытки вернуться и штурмовать Алую завершались очередной вылазкой красных и нашим бегством.

Нет, мы огрызались по дороге и отправляли трех-четырех врагов в посмертие. Но наши потери оказывались каждый раз куда существеннее, и скоро рядом с Торусом осталось не больше десятка бойцов.

— Ну что, завязываем, — сказал он, блеснув наплечниками в свете карабкающихся на небо лун. Мы стояли у неизвестного озерка, к которому нас загнали «помидоры», от воды тянуло сыростью, кто-то ворочался и плескал в густом рогозе у берега — кто именно, мне проверять как-то не хотелось. — Тогда завтра на рассвете у Алой. Я вам маякну.

И свистом вызвал коня.

Постепенно наша компания осталась в одиночестве.

— Предлагаю взять хутор и там заснуть, — Манул широко, до вывиха челюсти, зевнул. — Или убиться об него.

Идея протестов не вызвала — кроме одного: еще куда-то тащиться ни у кого желания не было.

Завернувшись в плащи, мы провели ночь под раскидистым грабом. А тот, из озера, разогнал всех, кто бы мог на нас покуситься, и унялся с рассветом, когда мы со стонами поплелись к воде умываться. Я даже рискнула поплавать. Вода оказалась холодной, но и только.

Штурм Алой мы начали часа на три позже, чем уговаривались. И закончился он бесславно.

Мы заловили Торуса, спешащего из временного лагеря. Он все порывался обойти нас и бежать дальше, но мы стояли крепко.

— Может, нам «помидоров» отвлечь? Захватим для вида Сулхен или Варру…

— Незачем силы распылять! Навалимся тут, еще чуточку. И цапля наша.

И убежал, дудя в рог, сорванный с пояса. Манул прикрыл пальцами уши.

— Ему эта Алая нужна, как дельфину брюки, — вздохнула Роксола, наблюдая, как слитный кулак во главе с Торусом врывается в крепость через пролом, а через пару минут из дыма и копоти выскакивают назад жалкие одиночки, а красные веером сидят у них на хвосте. — Развлекается. Знаки доблести зарабатывает.

— Ну и ладно, — мы выбрали горку с легким наклоном и огнем из баллисты поддержали своих. Вокруг нас скучковался и принял бой отряд. Мы даже сумели отбиться, но ведь пришли сюда не за этим. Время шло, а тотем оставался в руках врагов. Яблоко и дельфина, спрятанных в других твердынях, ежи и лягухи уже отобрали, о чем Некро с Команданте не преминули известить. А вот цапля… При этом бросить Торуса и уйти казалось неправильным. И второй день до заката мы потратили так же бездарно, как и предыдущий.

— Все, хватит с меня. Если удары в лоб не проходят — надо придумать другую тактику. А здесь мы закончили.

Только что перед нами развеялся временный лагерь — вместе с вбуханными в него немалыми деньгами. Злы мы были невероятно. И Торус получил отставку вместе с его армией. У меня груз с плеч свалился, честное слово.

— LFG, — сказала я Финисту. Он широко улыбнулся:

— Вы как? Готовы побегать этой ночью?

— А то!

И он принял нас в группу. Проведшая последний день в коме гильдия резко оживилась, желая поучаствовать. Местом сбора ветровей назначил те самые ступеньки, ведущие в Надоблачный храм. Можно было посидеть на них и перекусить в ожидании. И заодно проверить гильдейских на ум и сообразительность: даже при свете найти вход в тоннель было не так-то просто, а уж в темноте…

Примерно к полуночи все были в сборе.

— Ну что, панове, — вскинул голову Финист, глядя на окруживших его воинов. — Пока Торус развлекает «помидорок» в Алой, бежим у них по тылам. Отгрызаем все, до чего можем дотянуться, ломаем стены — чтобы на карте обозначилась атака. И вперед. Неписей не агрим, в драках не увязаем. Все понятно?

Команда отозвалась одобрительным гулом.

Вялое безразличие спало с нас, как чешуя. Под водительством Финиста мы сделались другими: решительными, быстрыми, уверенными. И каждый приказ ветровея был осмысленным и выполнялся беспрекословно.

Всю ночь мы мотались по землям красных, забираясь все глубже и глубже, надкусывая то, до чего могли дотянуться. Мы дошли до их привратной цитадели, разбили неписей на воротах и сами ворота и скрылись, едва тыловое охранение попыталось навязать нам бой.

Пока мы играли с ним в кошки-мышки, отряд крезанутых камикадзе с Омегадом во главе перелез стену и обозначил атаку на храм, где хранился золотой единорог. План сработал на все сто: мимо нас ручейками, речушками, речками бежали, летели, скакали «помидоры», чтобы защищать свою святыню.

Глава 26

Дальнейшее было делом техники.

Примчаться в Алую, снести неписей, постучаться тараном в главные ворота. Ворваться внутрь, развалить ближайшую стену и взять оба флага — заняло у нас не больше четверти часа. Исключая дорогу.

Лучи проникали в отверстия под крышей и между колоннами. На полу лежали пятна света и тени. Свет тек, мерцал и переливался. Дрожал молочными бликами. И в одном из сияющих столбов неторопливо вращалась, слабо раскачивалась, словно от сквозняка, наша серебряная цапля.

Я испытала прилив… благоговения?

Протянула руки к тотему, но Команданте оказался шустрее.

— Грабалки убери! — рявкнул на него Некро. — Пусть командир решает, кто ее понесет.

Финист улыбнулся:

— Манул, бери ты.

Команданте скуксился, но цаплю котику отдал.

— В наш холд.

— Ясно!

Отряд дернул с места.

— Первая группа — вперед! Разведку обеспечили! Четвертая — тыл прикрывает! — рванулся следом ветровей.

— Команданте! — поймала я за локоть рыцаря знания. — Ты в ловушках же спец?

— Ну-у…

— Устрой тут красным «приятную» встречу.

Он потер руки и нехорошо сверкнул глазами. Ничуть не напоминая сейчас бестолкового, суматошного коммивояжера, которого мы повстречали в нейтральской таверне. Не хотела бы я быть врагом человеку с таким взглядом.

Впрочем, торопясь за священной цаплей, я быстро выкинула Команданте из головы.

Безумных хранят свои боги, и до холда отряд добрался благополучно. Не считать же пару волков, которых мы смели, не останавливаясь. Кстати, надо админам написать, что летом волки стаей не охотятся. И в сентябре тоже. Если еды хватает, нормальный зверь вообще не станет приставать к человеку. С другой стороны, в разоренном войной краю, где убитых никто не хоронит, волков и воронья могло расплодиться немеряно. А с третьей… Волк и зубами клацнуть не успеет, а труп уже исчез.

Интересно, что там наготовил «помидорам» Команданте?

Двор родного холда я пробежала на чистом автопилоте, не оглядываясь по сторонам. Носом вломилась в чьи-то удоспешенные плечи. Потерла его, поднырнула под локти и просочилась к возвышению, на которое падал световой столб, возникая где-то в воздухе — потому как дыры в потолке не было. Надо отметить как баг.

Мысль мелькнула и пропала. Мы дышали чуть ли не в унисон, пока Манул, осторожно сняв с плеча, выпускал цаплю в луч. Она зависла на секунду бесполезной деревяшкой и вдруг взметнула крыльями, рассыпая искорки серебра. Издала мелодичную трель, ну нисколько не похожую на вопли реальной цапли. Тут же со всех сторон отозвались, запели рога, и башенку слегка тряхнуло — как в моей любимой сказке братьев Гримм, когда убогая избушка старика превращается в дворец.

Я потрясла головой, глядя, как бежит волнами, меняется пространство вокруг нас.

Но, кажется, я еще что-то важное должна была сделать, пока команда не разошлась по своим делам. Я шагнула к Финисту:

— Ты сделал то, что Торус не сумел за два дня, я горжусь тобой, — и просто, словно так и надо, обняла его.

Кто-то восторженно свистнул. За спиной ветровея я показала толпе кулак. А сам Финист, отстранившись, поднес мою руку к губам. И глянул вдоль нее так, что у меня подогнулись ноги. Хорошо, что Манул с Роксолой стали хлопать нас по плечам, да и много кто еще. Это помогло мне справиться с собой.

— Роксола, собери офицеров. Есть дело.

— Я не хочу есть дело! Я хочу крем-брюле.

— Любой каприз за ваши деньги… — я отошла, чтобы никому не мешать. Уселась, прислонившись спиной к стене, и открыла меню холда. Взятие Алой дало нам третий уровень крепости и всех построек внутри. Стражи стало больше, она сделалась сильнее. А священная цапля добавила бонус скорости.

Надо бы определиться, что мы станем развивать в первую очередь. Да и по разросшемуся хозяйству пройтись не худо.

Оказалось, что Финист давно стоит рядом и сверху вниз смотрит на меня. А он протянул руку:

— Вы почему прячетесь здесь, сударыня Боудикка?

— Я не прячусь. А… прячусь, ладно, — я улыбнулась и встала, держась за его ладонь. Указала подбородком на галерею. — Пойдем глянем сверху? И давай уже на «ты». А то я вечно путаюсь, как к кому обращаться.

Наша башня перестала быть пузатой и круглой, с небольшим предбанником, а в плане теперь напоминала звезду. Кроме того, она выросла, и будь наши чары обычными людьми — они бы изрядно запыхались при подъеме. Галерея была похожа на воротничок под сдвоенными столбами с пилястрами, держащими крышу.

Отсюда открывался прекрасный вид на внутренний двор, башню мага, таверну и широкую ленту крепостной стены с башнями. Сверху стену прикрывали навесы от стрел. А за ней до окоема тянулись освещенные солнцем рощицы и поля.

Остов таверны, закопченный, изглоданный огнем, стал фахверковым домиком на каменном основании, с серебристой тростниковой крышей и радужными слюдяными окошками. Я заглянула в меню холда. Доплатив сущую малость, для таверны можно было выбрать около двадцати стилей, кроме базового. Беленые же, прочерченные черными балками стены и внешняя печная труба достались нам совершенно бесплатно.

Можно было сменить не только внешность, но и наполнение. Добавить просторную кухню с духовым шкафом, печью для хлеба, рожном под оленя и кабана. Погреб с запасами провизии и ледником и винный погреб. Вывести второй этаж с гостевыми покоями и жилой чердак.

И каждое усовершенствование тянуло за собой преимущества.

Чтобы не облизываться на все это, я перевела взгляд на башню мага. Кое-как сляпанная еще вчера постройка сегодня вытянулась кверху, упираясь в небо острой пикой — громоотвода? (Тут я мысленно рассмеялась — весьма полезное для мага изобретение).

В узких, зарешеченных окошках верхнего яруса клубились и смешивались цветные дымы. Подоконники нижних окон украсили весы с чашками, перегонные кубы, колбы и пробирки, намекая на лабораторию алхимика и аптеку. Над входом вместо вывески болталось миниатюрное чучело дракона.

— Отправлю Манула туда подрабатывать. Только это вот — пусть уберет. Животинку жалко.

Финист захохотал, не скрываясь, и за руку потянул меня на другую сторону галереи. Там наш двор обогатился кузницей, оружейной и мастерской бронника: готовые товары были разложены на деревянных козлах. За распахнутыми дверями скворчало, искрило и бамкало. Через меню заказав цельнокованные доспехи для стражи, я со вздохом закрыла мирную ветку — на нее средств точно не хватало. Взяла стационарные боевые машины для башен и по максимуму укрепила угловые и воротные стрельницы.

— Пойду докину денег в банк. Предмостное укрепление тоже возьми, — сказал ветровей. Похоже, думали мы с ним одинаково: красные придут. И придут скоро.

Постепенно подтянулись офицеры. Мы спустились во двор и обошли крепость изнутри и снаружи, решая, что необходимо в первую очередь. Прикинули заодно, с какой стороны ее удобнее брать.

— Та сторона моста поднимается. Эта — нет, — ногой в мягком сапоге Манул потопал по свежим бревнышкам мостков надо рвом. — Интересно, можно сваи подпилить, чтобы они кучей бежали и…

— Сваи? — засмеялась Робин.

— «Помидоры», — котофей собрал соломенные волосы в хвост. — Пойду пилу долгану и попробую.

— Помощников возьми, — помахала пальцем Роксола. — Пусть еще вон те-е кусты выполют. Уж больно за ними прятаться удобно.

— Да мы пожжем их, — засучили рукава мантий Анаид с Некро.

— Нет. Лопаты нам в инвентарь положены?

Офицеры дружно закивали.

— Тогда ямы накопаем. И ветками от кустов прикроем. Идем, я покажу, где копать, — поманил Финист.

— Может, еще колья вбить в дно?

— Ну, вы и садюги, — поморщилась Робин.

— Красавица, не плачь по мне-е… — пропел Манул. Легонько похлопал охотницу по плечу: — Не бойся, еще не известно, что с ямами получится. Такого до сих пор никто не пробовал.

— Надо боевые машины по стенам расставить, — вклинилась Роксола. — А то обычно, как бой, или их нет, или не хватает. Омега-ад! — покричала она. — Бери шлем, иди побираться. Смотри, чтобы каждый накидал.

Мы еще подпиливали опоры моста, когда горец вернулся, прижимая приятно звякающий шлем к животу. За ним тянулся босой и остро вооруженный новичок и уныло подвывал:

— Почему?! Он сказал, чтобы я платил… А почему я должен платить?

— Ты, Нава, почему не рожаешь? Все рожают, а ты не рожаешь…

— Чево-о?

— Классику надо читать, вот чего, — пробурчала я.

— В других гильдиях не платят, а мы платим?..

— Слышь, ты, Анафема, — сунув Роксоле шлем с деньгами, надвинулся пузом горец. — Я тебя счас самого анафеме предам!

Мостки не выдержали сдвоенного веса, и спорщики ухнули между разошедшимися бревнами.

— Полевые испытания можно считать состоявшимися, — Финист, усмехаясь, одного за другим вытянул парней на берег. — Вот что, если не хочешь платить, — сказал он Анафеме, — возвращай все на место, чтобы ловушки видно не было. И ты, Омегад, работаешь с ним. Не передеритесь до штурма. А что он будет — к гадалке не ходи.

Воитель фыркнул, но взялся за конец бревна.

Я улыбнулась:

— Так, Ленин при деле. Роксола — за катапультами. Анаид с Некро — на кустики. Финист — рыть ямы.

— Зелья еще купить на всех надо, — засуетился Манул.

— Действуй.

Кусты спилили, ямы выкопали и замаскировали. Боевые машины на стенах расставили, разведку во все стороны разослали. Денег еще хватило на священника — чтобы благословил перед битвой.

А почти сразу после этого явились красные. И стали пробовать нас на зуб.

Разведка сработала четко. Мы знали, откуда идет враг и сколько. И даже разбили несколько мелких групп по дороге. А когда подошли основные силы — укрылись в крепости.

Только «помидоры» нападать не спешили. Совкались туда-сюда в поле зрения, выставляли и убирали боевые машины. В общем, желание нагадить у них было, а четкого руководства не было. Или выманить нас хотели на засаду, кося под дураков.

Я пожалела, что не спросила у Команданте, не может ли он сделать пару подзорных труб. Пригодились бы.

Впрочем, дело оказалось все же не в засаде. Под стеной появилась Гота на вороном единороге. Народ скучковался и едва не выпадал за зубцы, стараясь рассмотреть алогорскую княгиню. Хотя смотреть-то особо было и не на что. Кожаный шлем с личиной полностью закрывал голову. Черненая броня сверкала золотым тиснением. В руке у Готы была белая тряпка — знак парламентера.

А единорог под ней больше походил на кота. Гарцевал, рыл землю мохнатыми ногами, косил зеленым глазом. Нервничал, в общем. Накинув тряпку ему на голову, чтобы успокоился, Гота послала к нам через ров стрелу, обернутую свитком. Мы поймали и развернули.

«Финист, подлый предатель! Холодный бог идет за тобой. Покайся — и тогда ты просто умрешь».

— Это особый квест для тех, кто играет не за свою фракцию, — ветровей поморщился и позволил письму свернуться.

— Тут и такое есть? О! Будешь отвечать?

— Дайте лук.

Он привязал письмо к стреле и выпустил назад во вражеский стан, попросив Некро поджечь его налету.

— И с вами такое будет! — проорали мы со стены. Гота бросила белую тряпку наземь, подавая сигнал к атаке.

Глава 27

Мостик сработал как следует: провалился, едва «помидоры», взяв барбакан, всей массой ломанулись на него. Крики и вой возмущения мы сопроводили обезьяньими прыжками на стенах. Будь у нас горшки с дерьмом — пожалуй, те полетели бы в красных, поясняя наше к ним отношение. Но такого разрабы не предусмотрели.

Атака захлебнулась. Мы видели, как Гота приказала отступить и махала руками, что-то втолковывая, вне пределов полета стрелы или камня. Вдогон за красными я бросаться не позволила. Народ, попрыгав со стен, добил свалившихся в ров и втянулся в ворота.

А красные тянули время, словно проверяя наши нервы на прочность. Мельтешили в пределах видимости, но все не атаковали.

— Пакость какую-то готовят, — глядя из-под ладони, заметила Роксола.

— Какую? Вроде воздушные корабли только для перемещений пока можно использовать, а не для боя. Сапу роют? Смешивают взрывчатку?

Манул пожал плечами.

— Если б в игре что поменялось так глобально — нас бы известили, — поскреб висок. — Может, подкрепления ждут?

И тут красные развернули боевые машины — в три и в четыре ряда, так синхронно и стремительно, что я позавидовала. И всей этой силой ударили в нашу стену. Уши заложило от грохота, камни затряслись и поехали под ногами. Мы отпрыгнули. Кто-то менее верткий с криком попадал вниз. Несколько дорогих баллист и требушетов стали жалкими обломками железа и дерева.

— Масло сюда! — взревела Роксола. И чуть ли не за секунду по обе стороны осевшей стены появилось по три котла, причем, два из них были Роксолины. Рисует она их, что ли?

Своих бойцов я, пожалуй, недооценила. Двор перед местом прорыва они утоптали баллистами чуть ли не быстрее, чем «помидоры». Наверху за зубцами цитадели у нас за спиной вырастали машины посерьезнее и уже стреляли. Но что-то я все же упускала.

— Манул!

— Да, командир?

— Сгоняй на зады. Проверь, как оно там.

Котофей козырнул, подняв руку к голой голове, вот же зараза! И помчался, ловко лавируя между препятствиями. Как оказалось, отправила я его вовремя. Небольшой отряд красных, подобравшись с тыла, тихо снес там стену на треть. Я отослала туда часть бойцов, и тут передняя стена пала. Масло полилось в проем. «Помидоры» отозвались воплем боли и ярости и рванули вперед — как раз на огонь наших баллист.

Редкие, кому удалось просочиться — растеклись по сторонам, пробуя выбить неписей и закрепиться на стенах. Остальные легли под плотным огнем.

Пока самые азартные наши бойцы с помощью стражников зачищали крепость изнутри, ответственные бревнами, досками, мешками с песком заваливали брешь. Понимая, что времени у нас не много.

Зловещий шепот: «Восточная стена!» — заставил меня подпрыгнуть. Команданте опять за свое? Что он учинил в Алой цитадели, интересно? И где пропадал так долго? Я пошептала в ответ — он молчал.

— Финист, Омегад, со мной!

Мы метнулись через двор и за главное здание. И налетели на засаду красных. Примерно десяток ветровеев, перелетев стену и выбив неписей, таились в башне. Появление Финиста их смутило и заставило выдать себя. А может, «помидоры» специально за ним охотились. Никогда не слышала, что тут можно брать пленных, но мало ли…

Двух падающих сверху ветровеев Финист принял на защитный купол — и вспыхнули они не хуже комаров-вампиров. С воем покатились по земле, пробуя сбить огонь. Остальные кто прыгнул на нас, кто выпустил стрелы и заклинания.

«Справа!» — оглушил меня шепот Команданте. Я отвлеклась на секунду и огребла клевцом в голову. Я его убью! Вот воскресну — и точно убью.

Левой рукой отбрасывая полог лекарского шатра, правой я сдирала с пояса рог. На его вой подбежало ко мне несколько бойцов.

— Восточная стена!

С топотом пьяных носорогов мы ломанулись отбивать наших. Причем, самым пьяным была я. Но при этом заметила, что если очень нужно — то болью посмертия выходит пренебречь.

Нам не хватило пяти минут, чтобы выкинуть ветровеев за стену (или полечь со славой) — начался новый штурм.

Мы отступали к своим, огрызаясь, показательно контратакуя, чтобы «помидоры» не смели подходить чересчур близко. Прикрываясь щитами — простыми и волшебными — от стрел и заклинаний. Часть боевых машин повернулась, стреляя во врага поверх наших голов.

— Все в цитадель! — проорала я, оценив поле битвы.

«Молодец!» — зашептал Команданте.

«Ты всем шепчешь?!»

«Нет. Но у тебя есть потенциал».

Вот спасибо! Я, кипя от бешенства, с клацаньем развернула в холле баллисту, направив на входные двери. Мне-то казалось, я уже состоялась в игре как воин и командир. А вон оно что!

Возможно, я бы посмеялась над этим всем при других обстоятельствах, но сейчас надо было расставить защитников и глянуть, что поделывают в нашем дворе красные. А Команданте продолжал шептать:

«Я лучший игрок PvP…»

Может, и лучший. Но что-то тебя не видно.

А рыцарь знания все делился сокровенным:

«Никому не доверяй. У меня два аккаунта, и они не знают друг о друге…»

«У тебя шизофрения?»

«Почему?»

«Ибо левая рука не ведает, что творит правая»…

Команданте заткнулся. То ли осознавал, то ли обиделся. А я продолжала кипеть. Не доверять Манулу, Роксоле, Финисту… тем, с кем я сейчас обороняла крепость? Это быть самым последним, самым гнусным предателем. И даже если в словах Команданте правды хоть на горчичное зерно, все равно противно.

Стена цитадели содрогнулась от таранного удара, и я выбросила треп из головы.

Осторожно выглядывая из-за зубца, я смотрела, как носятся и мельтешат глубоко внизу «помидоры», как верещат и отскакивают, обваренные, из-под нависающего над входом балкона. И как дымно горят мастерские и башня магов. В последней сработали ловушками остаточные заклинания, сноп искр ударил во все стороны, качнул, оползнем заставил сползти выходящую во двор стену. Взвилась пыль, тяжело толкнул во все стороны воздух. Заорали те, кому прилетело обломками.

Народ по зубцам ответил ревом.

— Не выходим! — передала я по цепочке, видя, как бойцы рвутся в рукопашную. Офицеры удержали самых ретивых от безрассудной атаки, поймав буквально на пороге. Развели по углам — туда, где, ворвавшись, враг мог укрыться от разъяренной стражи и ударов баллист.

«Они атакуют справа!» — опять зашептал Команданте.

«Справа от тебя или от меня?»

Рыцарь знания задумался.

«А ты где?»

Я едва удержалась, чтоб не ответить в рифму. Метнулась по галерее.

Боевые машины красных гасили в нас со всех сторон. Кто-то старательно ломал ворота и стены, а кто и накрывал навесом неписей и бойцов, стрельбой отвечающих сверху. Артиллерию защитники выставили так плотно, что я не столько огибала ее, сколько перепрыгивала. Расставились даже на лестницах, стреляя сквозь арки вслепую, по площадям. А когда прилетала ответка — бойцы отскакивали, жались к стенам, чтобы тут же вернуться.

Виляя, носились туда-сюда лекари, бросали целящие заклинания. Золотые вспышки в дымном полумраке слепили.

Снизу прогудело:

— Стена!

И буквально на глазах пласт скрепленных цемянкой кирпичей пошел трещинами и с грохотом вывалился наружу. Пролом заволокло пылью и синеватым дымом, сахарно блеснул неровный излом. Без команды баллисты нацелились туда, а боты-стражники ударили в щиты. Гулкий звук понесся вверх, рождая эхо, заставляя вибрировать пространство и натянутые нервы. Краем уха я услышала и треск дерева, щепа полетела от дверей. Если их разобьют — нам будет весело.

Почему, почему нельзя заранее навалить там баррикаду? Игровая условность, так-растак!

Я погрузилась в бой, как в густую волну, зная, что свой холд красным не отдам. Колебалось равновесие, казалось, песчинки будет достаточно, чтобы сдвинуть его в пользу одной из фракций.

«Слева, слева, слева! Жопу в руки и дуй туда!» — отчаянно зашипел Команданте. Я отвлеклась и согнулась вдовое, получив углом щита в живот. Но, прежде чем умерла от удара сверху, отправила гада в игнор. Тут же высветилась табличка: «Игрок Команданте покидает гильдию».

Господи, и откуда в игре непроходимые идиоты? По аналогии с толстой кишкой.

Порассуждать мне не дали. Манул выдернул из посмертия и с пола. Подставив плечо, дотянул до баллисты. К рукопашной я была сейчас не способна, а стрелять — легко.

Бесконечная осада. Когда на зубах скрипит каменное крошево, дым лезет во все щели и окалина жжет лицо. Буханье орудий, скрип воловьих жил катапульт, тяжелые удары тарана, камни из требушетов… Крики, вой огня, треск и тяжелый шмяк.

Вот мы кладем красных в проломе, заваливаем его кое-как, стремимся расчистить двор.

Вот они, презирая смерть, рвутся в свежий пролом и под флаг, пытаются обойти нас лестницами, закрепиться сверху. Давят всей силой, всей яростью. Пикируя, бросают гранаты летуны.

А мы отбиваем их снова и снова. Стрелами, мечами, магией, собственной волей.

Я думала, эта осада никогда не закончится, и кипящее масло вечно будет литься в проломы, и шипеть огонь простой и магический, и взрываться фейерверками боевые заклинания, и мозоли на ладонях даже сквозь рукавицы… Всю ночь длилась эта осада. И когда мы отбились и наскоро залатали поврежденные двери и стены, меня качало.

Доспехи были в крови: своей или чужой, в грязи. Я двигалась, как пьяная, держа навесу трясущиеся руки.

Финист нашел меня и подхватил.

— Не бегите… Все чинить…

Он поддерживал меня, дав обвиснуть на своем плече, стянул с меня шлем, вывел во двор. Я глотнула воздуха, услышала тивканье птицы в обгоревших ветвях. Светало.

* * *

— Оно как настоящее. Исключая игровые условности, оно как настоящее. Дает впечатление о реальной средневековой осаде! — теребила я Сашку. — Эмоции те же! Я вижу врага в лицо, я испытываю жалость и уважение. Но я должна отстоять свое, понимаешь? А под конец ничего, кроме усталости. Ноль.

— По тебе и не скажешь, что ты устала. Мечешься, как электровеник. Пожалуй, скажу тебе кофе не наливать.

Я возмутилась:

— Ты что! Я от кофе успокаиваюсь!

— А, — повинился Сашка. — Забыл.

Он принес два бумажных стаканчика с кофе на нашу скамеечку. Крона липы над головой стала какой-то особенно пышной, вовсе летней. Отекала на жаре липким соком. Липа уже отцвела, мохнатые цветочки превратились в шарики с крылатками. Ветер шуршал листьями, елозил по земле пылью. Под ногами крутился в танце, распускал хвостовые перья голубь. Сашка махнул на него рукой. Голубь лениво отступил на полшага и продолжал танцевать. Голубка игнорировала его, выклевывала что-то из травы под ножкой скамейки.

— Кстати, мы подумывали использовать игру нашу для обучения. Тебе мороженого взять?

— Не.

Было жарко, и даже головой вертеть не хотелось.

— Представляешь, вместо нудных учебников и преподавателей попадаешь в нужную эпоху и живешь! Хоть к викингам, хоть к Александру Македонскому…

— Портишь Нерону малину, не позволяя сжечь Рим, — хмыкнула я. — А как же историческая правда? И не все учебники нудные. И преподы тоже.

— Зато ты можешь пощупать древний мир на цвет, на вкус, на запах!

— Пощупать?

— Ну, попробовать, — Сашка фыркнул, глядя исподлобья. — Не нуди.

Но меня тянуло спорить.

— Я и в реконструкторском движении это все попробовать могу!

— У нас дешевле, — парировал друг. — Не нужны костюмы, громоздкие декорации. Ездить никуда не нужно, в конце концов, — взмахнул он рукой. — Мы придем к тому, что капсулу поставят в каждый дом.

Я скомкала пустой стаканчик и щелчком отправила в урну.

— И все ударимся в эскапизм? А как же приключения и открытия? Освоение новых миров?

— Кстати, о новых мирах, — Сашка оживился. — Опыт игры позволит свести потери при колонизации до минимума. Когда проиграешь все возможные ситуации при разных физических законах — сможешь адекватно отреагировать и в реале. А еще…

— Стой-стой-стой, — прервала его я. — Суля здесь горы златые для колонистов или спасателей, ты сущую мелочь не учел. Игроки в игре помнят, что смерти нет.

Глава 28

Друг с интересом уставился на меня, ожидая продолжения.

— Так что опыт будет не совсем корректным.

А собственно, чем игра отличается от жизни? Концентрированностью событий. И тем, что в ней нельзя умереть. А если страх смерти отсутствует напрочь — то человеком начинают управлять совсем другие чувства. Вседозволенность. Или…

Были у нас в ролевом клубе на полевой игре бессмертные крестьяне. Этими правила лень. Вместо чтобы дойти до ворот в замковой стене, которую изображала веревочка, они переваливались через стену, условно разбивались, помирали, отлеживали положенных пять минут и, сгребя конечности, шли поле пахать.

Я напомнила о них Сашке. Друг согнулся и минуты две хрюкал, зажимая рот ладонями.

— Такое забудешь, пожалуй!

— Игровая смерть все-таки достаточно неприятна. Но и здесь самоубийц из лени хватает. А некоторым так вовсе тормоза отказывают, их только баном успокоить и можно.

— Или игнором, — подмигнул он.

* * *

— Вот пришли мы сюда, стали новобранцами — что, так ими и остались? — встретил меня Манул. — За вчерашнюю оборону я заслужил себе звание полковника! Минимум.

— Тебе что, баронской короны мало? — подначила котофея я. — Ладно. Можно и полковника. Но не за осаду.

— А за что?

— А вот увидишь. Только фичу с новобранцами как баг отметь. И народ во дворе собирай.

Я вызвала вороного, спряталась за ним и лицом уткнулась в жесткую гриву. Текстуры были настолько удачны — лошадь воспринималась, как настоящая. Растрепанные волоски торчали во все стороны. Конь мерно вздыхал и тянулся к поясной сумке за яблоком.

Ощущала я себя сейчас странно. Игра — вроде как мастерски оформленная иллюзия, но отношения и люди в ней настоящие. Чувствовать, что народ из гильдии на все пойдет по моему слову — было страшно. Большая власть. Власть и — ответственность.

Когда все собрались, мне пришлось сделать усилие, чтобы шагнуть вперед.

— Вчера мы встретились с красными и отбросили их.

Голос звучал хрипло, я облизала губы.

— Сегодня мы сами пойдем в глубь их земель. Научим не бросать родные холды, чтобы уничтожить наши. Идем на Варру!

Киш и Миш, ехидные близнецы, подражая неписям, ударили в щиты. Но и другие щитоносцы подхватили. Народ согласно взревел. Вышло угрожающе.

— Со мной идут только добровольцы.

— LFG, Боудикка, — опередил других рыцарь клинка с ником Бургундец. — А почему ты так назвалась? В честь той Боудикки? Великая была королева.

Я почувствовала, как щеки теплеют.

Отряд прирастал быстро и деловито. Последним вписался потный от спешки Некро, прибежал из своей башни, махая перепончатыми лапами:

— Уфф! Боялся, что не успею! А куда идем?

Я невольно улыбнулась.

— В Варру, — ответил за меня Анаид, глядя на коллегу-мага снизу вверх.

— А почему так дале… — Некро широко, как Василиса из сказки, махнул расшитым рукавом. — В Варру так в Варру.

Я еще ни разу не заходила так далеко, практически на край Жемчужины, к юго-западной границе Алогорья. Места были незнакомыми, и я часто сверялась с картой, чтобы не заблудиться. Отряд терпеливо пережидал в кустах, разминаясь после скачки и шепотом беседуя. Никто не роптал на дальний переход, никто не пытался ответвиться по своим делам. Команда ощущалась единым кулаком, нацеленным на результат. И беспокойство, что я могу что-то сделать неправильно, исчезло.

Как-то так само получилось, что мы с Финистом ехали колено в колено, и наслаждаясь красотами природы, я таки изрядно свернула к югу, заведя отряд в одно из мелких, но длинных болотец на территории желтых. Пришлось брать себя в руки и выправляться. А еще мимо нас на рысях пронесся загон красных, и тут я вовсе пришла в себя.

Мы спешились и двигались осторожно, выслав дозоры во все стороны. Не хотелось после долгого пути полечь бесславно и все начинать сначала. Прячась среди болотного тростника или в хлипких рощицах, мы пропустили мимо целую орду.

Лягух Некро шипел, плевался и облизывал черные губы.

— На Летами прут, — речь шла об одной из крепостей амфибий.

Я дернула Некро за лапу, чтобы не высовывался из кустов.

Вернулись разведчики. Доложили, что путь на Варру свободен. Да и в самой крепости оживления не наблюдается. Только ботов и видно. В близких Сулхене и Миглосе то же самое.

— Повернем на Миглосе. Обозначим удар там, — решила я.

На болотном островке мы раскинули временный лагерь: без конюшни и торговцев, но с лекарским шатром. Его враги могли обнаружить разве что при крайнем нашем невезении. Да и ставился такой быстро.

Для воскрешения вполне достаточно, а ночевать на болоте себе дороже. Мы отлично запомнили невидимых комаров.

Заодно мы проверили снаряжение и щедро поделились необходимым с низкоуровневыми новичками. Знали, что щедрость окупается. Я глянула на стоящие над деревьями тучи и велела выступать.

До Миглосе мы добрались в почти кромешной тьме. Увидели перед собой приземистую, словно вросшую в сырую землю постройку, очерченную подсветкой пылающих по стенам и на башнях факелов. Дальше загораживал небо растущий ступенями лес: черный зубчатый бархат на сером фоне. Крепость выглядела зловеще. Показалось, сейчас, родившись из темноты и мерцающего света, взлетит над ней, пыхнет пламенем дракон. Но прагматизм обуздал романтику.

Засев во влажных кустах, вздрагивая от падающих за шиворот капель (могли бы и бармицу отмоделить), я еще раз отправила разведку вокруг Миглосе — убедиться, что крепость пуста. Разведчики вскоре вернулись доложить, что живых не заметили. Если и были в цитадели игроки — у нас не имелось дара видеть сквозь стены. Крепость торчала перед нами огромная и пустая.

Не только Финист был мастером обходного маневра и удара во фланг. «Книга будущих командиров» стала бы моей настольной — не будь она чужой. Но я вовсе не представляла, что однажды эта книга пригодится и в каком именно качестве.

Вообще-то я собиралась хапнуть мелочь, ну, сжечь слободу при вражеской крепости, чтобы замаскировать направление главного удара.

— Но я сумасшедшая! — прокричала я. — Вышибаем главные ворота!

За частые штурмы алгоритм мы отточили до мелочей. Сагрить стражников-неписей. Оттянуть подальше от стен. Уничтожить. Выставить таран и катапульты и всей силой ударить по воротам. Услышать, как трещит и подается дерево, и как только пролом станет достаточно широким, всем скопом ломануться туда.

Деревянные колеса тарана загремели по плитам двора, примяли растущую между ними траву. Не сбавляя темпа, мы завели таранную избушку на плоское крыльцо цитадели и врезались в двери медной бараньей головой. Таран ритмично бамкал, хрустели воротины, скрипели цепи. Ходило туда-сюда под руками ошкуренное, полированное бревно.

За спиной остальной отряд с хаканьем и лязгом добивал ботов-стражников, не соображающих, что можно укрыться внутри.

— Роксола, Бургундец, ворота стеречь! Не расползаемся, ботов не агрим!

Последний приказ оказался лишним. Отряд действовал, как хорошо смазанный механизм. Добив стражей у ворот, команда стала разворачивать артиллерию. Все знали, что надо действовать быстро. Что едва над крепостью на карте взовьется огонь — сюда прискачет подкрепление. Это нам до нашего привратного форта топать и топать, а «помидорам» рукой подать. А если, бросив Летами, на нас завернет орда, то будет и вовсе весело. Я только оскалилась, это представляя, и еще сильней налегла на бревно тарана.

Мы успели. Вышибли врата цитадели, и ворвались, и отмахались от редких защитников, идущих нам в спину.

С точки зрения стратегии Миглосе нам на фиг не упиралась, но больно вдарить по самолюбию красных, оставивших свои холды без защиты, чтобы ордой попереть на чужие земли? Это было неоценимо.

Пьяную эйфорию и легкое неверие испытывали и я, и мои бойцы.

А еще Финист! Он меня определенно вдохновляет, и слепая удача так и прет.

— Мы сделали! — орала я. — Мы их сделали!

И отряд слаженно ударил мечами в щиты, приветствуя свою королеву. С гулом рванулось под темные своды эхо.

Мне казалось, что Алая цитадель огромна — пока я не оказалась здесь. Горевшие по стенам факелы едва разгоняли тьму. Дыбились, перекрещиваясь, лестницы. Широченные отполированные плиты звенели под шагами. Сквозняки дергались, разнося туда-сюда горящий в огромных чашах у колонн огонь.

— Готовимся к обороне, — сказала я, остро чувствуя, как мало у меня бойцов для защиты поистине гигантской крепости. — Держимся, сколько можем. Потом уходим.

Я обскакала крепость на коне — и по двору и прямо по крепостной стене, — изучая ее изнутри. Определяя слабые места и те, через которые можно сбежать, когда здорово припечет. Офицеры совершили обход со мной.

Финистом отправил людей латать ворота, Роксола ставила артиллерию, Манул выбрал место и раскинул лекарский шатер. Я, снедаемая нетерпением, умудрилась оказаться в нескольких местах сразу, но большой отряд красных первым все же заметил Некро.

На перешейках среди серебряных озерец, окружающих Миглосе со всех сторон, закружились тени, выбирая, куда приладить боевые машины. Сперва редкие, легко вышибаемые прицельным выстрелом из катапульты или баллисты, через пять минут они роились густой массой, освещенные факельным огнем. И требушеты с катапультами росли, как грибы. Довольно скоро нас вышибли с внешних стен, красные ворвались во двор, и мы отступили в главное здание, вцепившись когтями и зубами.

Всегда нужен тройной перевес, чтобы выбить обороняющихся из укрепления. Но даже с ним штурм обошелся для «помидоров» долго и дорого.

Нас хватило на пару часов кромешной промозглой ночи, разорванной феерией взрывов и цветных заклинаний. Я урывала секунды между залпами, чтобы полюбоваться ею и огнем многочисленных факелов, суетливо мерцающих далеко внизу. Они охватили Миглосе огненным кольцом, стягиваясь к стенам. А мы стреляли, сея панику и разрушения, постоянно меняя дислокацию. И ушли, не прощаясь, когда «помидоры» ворвались под первый флаг.

Мы обманули погоню, свернув на юг, когда она помчалась на запад. Проскакали вдоль одного из полноводных притоков Смородины, переехали мост и разделились на перекрестке. Кто-то отправлялся в наш холд, кто-то спешил потратить в приграничном форте знаки доблести, кто-то выходил из игры. Мы остались вчетвером.

Манул с Роксолой тактично отстали, ворча на накрапывающий дождик. Финист распахнул надо мной крыло.

— Ты хмуришься, Боудикка? Тебе грустно?

— Нет. До сих пор удивляюсь, как все сошло нам с рук. Спасибо тебе.

— За что?

— Без тебя ничего бы не было.

Он резко приподнял меня, перетянув к себе на седло:

— Это без тебя ничего бы не было! Ты как Русалочка. Ездишь рядом, молчишь, помогаешь, когда необходимо. А я не смею тебе признаться, что влюбился в тебя. Как мальчишка. Как последний дурак.

Придерживая меня левой рукой, правой ветровей зачем-то снял шлем, повесил у седла. Месяц, выглянув в промоину туч, окрасил волосы Финиста серебром.

А то, что случилось после — показалось вполне естественным.

«Вы можете вступить в интимные отношения, если достигли 18 лет и по обоюдному согласию».

Я отмела табличку, как нечто пафосное.

Я впервые, пожалуй, видела ветровея без доспехов. Был он лет тридцати, харизматичен, хорошо сложен, не толстый и не тонкий и выше меня на полторы головы, как раз самое то. Бородатый брюнет, но не мрачный. Руки с длинными сильными пальцами, изящный разворот головы. Впрочем, человек, проводящий половину игровой жизни в бою, вряд ли будет слабаком.

И алые крылья за спиной, словно плащ, в котором хватит места двоим.

Не знаю, как с реальной внешностью, а со вкусом у него был порядок. Я попала еще раз. Я потянулась к нему даже не телом, всей сутью.

И мы были вместе долгий-долгий промежуток между боями.

— Боудикка!

— Что?

— Идем со мной в Алый край.

— Хорошо… — никогда не избегала авантюр, тем более, здесь они стоили разве виртуальной головы, а развлечения сулили немалые. Ай, что я себе вру, с ним — куда угодно. Я устроила руку на груди Финиста, поглаживая кожу, чувствуя на спине щекотное прикосновение алых перьев. — А зачем?

— Ветровеи имеют право только у себя на родине жениться. Я отведу тебя в храм.

— Да.

Манул с Роксолой отправились с нами. С одной стороны, вдвоем по опасным землям проскользнуть проще, чем вчетвером. Со второй — от хорошей компании лекаря и бойца не отказываются.

Content

Ракитина Ника
Сердце Девы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28