КРИСТИ ГОЛДЕН

BATTLEFRONT II: ОТРЯД «ИНФЕРНО»

© Василий Ткаченко, перевод на русский язык, 2018

© ООО «Азбука», 2018

***

Эта книга посвящается «настоящему» отряду «Инферно»:

Ти Джею Рамини («Дел Мико»), Полу Блэкторну («Гидеон Хаск») и особенно Джанине Гаванкар («Иден Версио»), с таким энтузиазмом расспрашивавшей меня об этой книге и об Иден Версио — героине, которую мы обе полюбили и которой восхищаемся.

Давным-давно в далекой Галактике….

ГЛАВА 1

Умение держать эмоции в кулаке было неписаным требованием для всякого, кто служил Империи. Не подобало ни злорадствовать, ни ликовать, ни плакать, ни злиться, хотя в определенных ситуациях холодная ярость считалась вполне уместной.

Старший лейтенант Иден Версио усвоила это правило еще в том возрасте, когда не понимала его смысла. Но сейчас, накануне безоговорочного и абсолютного триумфа Империи, молодая женщина не могла удержаться от ухмылки, мчась по черным блестящим коридорам «Звезды Смерти» со шлемом под мышкой.

Когда же улыбаться, как не сегодня? Тем более что никто не видит.

Когда Иден получила приказ о переводе на космическую станцию — ту самую, что всего пару часов назад превратила в мусор целую планету с бунтовщиками, — ей пришлось выдержать множество косых и укоризненных взглядов, сопровождаемых перешептываниями. Говорили слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Но Иден этого и не требовалось. Она и так знала, что о ней говорят. Примерно то же, что говорили всегда.

«Она слишком молода для этой должности. Она не могла сама так высоко подняться».

«Это отец раздобыл ей место».

Все эти лицемерные шептуны сильно удивились бы, узнав, до какой степени они ошибаются.

Да, генерал-инспектор Гаррик Версио занимал один из самых высоких постов в Имперской службе безопасности — организации могущественной и таинственной, — но от безрадостной чести быть его дочерью Иден не было никакого проку. Каждую награду, каждый балл, каждый шанс она выцарапывала сама — не благодаря, а вопреки ему.

Иден едва ли не с самого детства готовили к поступлению в военную академию. Она училась в Военной школе подготовки будущих имперских лидеров на своей родной планете Вардос, расположенной в системе Джината, и в буквальном смысле набила себе там немало шишек. И школу, и имперскую академию на Корусанте Иден закончила с отличием, став лучшей в своем классе.

Но все это казалось лишь прелюдией к нынешнему моменту. На протяжении последних месяцев Иден летала на СИД-истребителе в составе маленького элитного подразделения, приписанного к объекту, который мог считаться венцом имперской конструкторской мысли, — огромной космической станции под названием «Звезда Смерти». И сейчас девушка испытывала возбуждение, не слишком подобающее профессионалу.

Впрочем, пытаясь взять себя в руки, Иден чувствовала, что ее энтузиазм разделяют и другие пилоты, спешащие к своим СИДам. Это было заметно по торопливому топоту ног, по гордо выпрямленным спинам и блеску в глазах.

Это напряженное предвкушение не возникло в одночасье. Оно кипело под спудом со дня первого испытания станции, когда суперлазер «Звезды Смерти» стер в пыль столицу Джеды. За какие-то пару секунд Империя нанесла двойной удар. «Звезда Смерти» уничтожила не только бунтовщика-террориста Со Герреру вместе с его группой экстремистов, известных как «партизаны», но и древний храм Кайбера, священный для тех, кто втайне надеялся на возвращение дискредитированных и разгромленных джедаев. Джеда послужила первой демонстрацией мощи боевой станции, но знали об этом лишь те, кто служил на «Звезде Смерти».

Пока что. Для Галактики случившееся на Джеде было лишь трагической аварией на шахте.

Дальше события разворачивались с головокружительной быстротой, как будто внезапно и необратимо нарушилось некое галактическое равновесие. Суперлазер снова выстрелил в битве на Скарифе, на сей раз уничтожив целый регион заодно с несколькими кораблями бунтовщиков, которые оказались в ловушке под планетарным щитом. Император Палпатин распустил Сенат. Его первый помощник Дарт Вейдер, таинственный гигант в плаще и шлеме, перехватил и арестовал секретного агента мятежников и теперь уже бывшего сенатора принцессу Лею Органу. Директор «Звезды Смерти», гранд-мофф Уилхафф Таркин избрал ее родную планету — Алдераан — для демонстрации всей мощи теперь уже полностью боеспособной станции.

Приказ есть приказ. Как и почти весь персонал «Звезды Смерти», Иден стояла навытяжку и наблюдала за происходящим на экране. Своими предательскими действиями мятежники на Алдераане навлекли гибель не только на свои головы, но и на ни в чем не повинное население, о котором они всегда якобы пеклись. Иден никак не могла выбросить из головы эту картину: планета, целый мир, в считаные секунды разлетается на куски. И такая же судьба вот-вот постигнет практически всех врагов Империи. Очень-очень скоро всей Галактике жестко и доходчиво будет продемонстрировано, насколько тщетно любое сопротивление. И тогда…

Тогда наконец воцарится порядок, и это скверно продуманное, хаотичное Восстание умрет. Бесчисленные часы тренировок, кредиты, интеллектуальные усилия, которые тратились на подчинение и взятие под контроль многочисленных непокорных планет, можно будет направить на оказание им помощи.

И наконец-то настанет мир.

Да, это станет шоком. Но так и должно быть, потому что так нужно для общего блага. Оказавшись под покровительством Империи, они поймут.

И этот прекрасный миг уже близился. Таркин выяснил, что база мятежников расположена на одном из спутников Явина. Этой базе — вместе с самой луной — оставалось жить считаные минуты.

Некоторые из бунтовщиков, однако, не желали смиренно покориться судьбе.

Эта горстка выбралась в космос и в данный момент готовила какую-то смехотворную атаку на огромную станцию. Тридцать истребителей классов X и Y, которые наскребли мятежники, были маленькими и легко уворачивались от огня оборонительных турболазерных башен, носясь вокруг, словно мухи. И, подобно мухам, этот жалкий символический заслон будет легко сметен истребителями Империи по приказу владыки Вейдера. Иден и другие пилоты позаботятся об этом.

Через семь минут от луны Явина и мятежников, которых она приютила, останется только пыль. И с этого дня больше не будет никакого Восстания.

С громко колотящимся сердцем Иден даже не спустилась, а слетела по лесенке в кабину истребителя, на ходу надевая шлем и застегивая летный костюм. Она начала предстартовую подготовку: тонкие, но сильные пальцы в перчатках запорхали над панелью управления, глаза изучали показания приборов. Люк с гудением опустился, запечатав кабину, и девушка оказалась в черном металлическом коконе. Спустя несколько секунд истребитель вырвался в холодный безвоздушный мрак, где был неслышим характерный вой его двигателей.

Вот они: в основном «иксы» — ответ повстанцев на СИД-истребители. Эти маленькие одноместные машины, обладавшие впечатляющими характеристиками, мчались у самой станции — некоторые, не рассчитав, врезались в стены каньонов, которыми была изрезана поверхность «Звезды Смерти».

«Самоубийство», — подумала Иден, хотя то же слово не менее часто употреблялось в отношении пилотов СИД-истребителей. Эту крохотную машину можно было любить или ненавидеть. СИД был быстр и прекрасен во всех отношениях, его лазерные пушки стреляли вполне убойно, но кораблик был более уязвим, чем другие истребители, поскольку не имел защитных экранов. Фокус состоял в том, чтобы уничтожить врага первым — и в этом Иден не было равных в эскадрилье. Ей нравилось, что кабина компактна и все под рукой: приборы, обзорный экран, система наведения, оборудование для слежения за целями и сбора телеметрии.

Раздались хорошо знакомые гудки системы слежения, которая начала сопровождать один из Х-истребителей. Иден легко и свободно управляла машиной, тогда как враг бросился наутек лихорадочным зигзагом — похвальная, но тщетная попытка стряхнуть ее с хвоста.

Иден нажала на гашетку. Зеленые лучи прошили «икс», от которого остались одни обломки и огненный шлейф.

Мельком взглянув на экран, она заметила, что другие пилоты тоже умело прореживают стадо мятежников. Иден слегка нахмурилась при виде крошечных пятнышек в форме кораблей. Часть из них отделилась от группы, прорываясь еще ближе к «Звезде Смерти», тогда как остальные, похоже, пытались увести СИД-истребители в космос. Иден перевела взгляд на другую машину, Y-бомбардировщик — эти вражеские корабли напоминали скелеты хищных птиц, — и устремилась за ним. Сделав плавную бочку, СИД вышел жертве во фланг. Снова звездную черноту рассекли зеленые вспышки, и противник исчез следом за своим собратом.

На этот раз взгляд Иден приковали мятежники-самоубийцы, которые ныряли в каньон. Насколько ей было известно, никому из шестерых пилотов эскадрильи не сообщили, с какой целью враг задействовал этот странный прием. Иден с детства привыкла, что практически всё — чем именно занимался отец на службе Империи, что рисовала мать, даже что сегодня на ужин — ей сообщали лишь в меру необходимости. Так она была воспитана, хотя и не одобряла подобного.

— Пилоты, внимание, — раздался в шлемофоне голос командира эскадрильи Килы Нирик, и на короткий блаженный миг Иден подумала, что сейчас ей объяснят, что происходит. Но Нирик сказала лишь:

— «Звезда Смерти» выйдет на цель через шесть минут.

Иден закусила губу, гадая, спрашивать или нет. «Не смей. Не смей», — повторяла она себе, но слова будто обрели собственную волю и вырвались изо рта прежде, чем она это осознала:

— Прошу прощения, коммандер, но если до уничтожения луны остается всего шесть минут, то что мы здесь делаем? За такое время одноместные машины не смогут причинить «Звезде Смерти» сколько-нибудь значимый ущерб.

— Лейтенант Версио. — Голос Нирик был холоден, как космический вакуум. — Не воображайте, будто пост, занимаемый вашим отцом, дает вам особые привилегии. Мы здесь потому, что так приказал владыка Вейдер. Быть может, спросите его лично, когда мы вернемся на станцию? Не сомневаюсь, он будет счастлив объяснить вам свою стратегию.

При мысли о «личной» встрече с владыкой Вейдером у Иден внутри что-то сжалось. К счастью, она никогда не встречалась с темным повелителем, но пугающих историй наслушалась предостаточно.

— Нет, коммандер, в этом нет необходимости.

— Я так и думала. Исполняйте свой долг, лейтенант Версио.

Иден нахмурилась, но затем пожала плечами. Понимать мятежников ни к чему — их надо просто уничтожить.

Словно почувствовав ее решимость, бунтовщики вдруг подняли ставки. Краем глаза Иден увидела вспышку; обернувшись, она с удивлением и ужасом обнаружила, что во все стороны разлетаются обломки черного цвета.

Кто именно погиб, сказать было невозможно. СИД-истребители были настолько одинаковыми, что отличить их друг от друга не представлялось возможным. Имперские пилоты не тряслись над своими машинами и не сюсюкались с ними, как, по слухам, делали мятежники. Корабль — это просто корабль. Вдобавок Иден понимала: почти все в Империи считали, что пилот — это просто пилот. Такой же легко заменимый расходный материал, как и его машина.

«Все мы исполняем волю Императора, — вдалбливал ей в голову отец с тех пор, как она выучила слово „Император" и поняла, что оно значит. — Незаменимых среди нас нет». Иден, конечно, и раньше доводилось видеть, как взрываются имперские корабли. Война есть война, а она лишь солдат. Но к хатту ваших «незаменимых»!

Полуулыбка, все это время не сходившая с лица Иден, увяла. Молодая женщина сердито сжала губы. Она бросила машину вправо — пожалуй, с несколько излишней злостью — и взяла на прицел очередной Х-истребитель. Уже через несколько секунд тот превратился в желтовато-оранжевый шар пламени.

— На, получи… — пробормотала Иден.

— Разговорчики, Версио, — предостерегла Нирик, слегка повысив голос, в котором теперь ощущался скорее пыл, чем холод. — Владыка Вейдер скоро окажет нам честь и лично присоединится к бою. Он и его пилоты займутся вражескими машинами, которые движутся по меридиональному каньону. Всем остальным приказано атаковать корабли мятежников на магнитном периметре.

Иден хотела было запротестовать, но вовремя спохватилась. По неведомой причине, которую так и не удосужились сообщить эскадрилье, загадочная тактика мятежников явно встревожила командование. Иначе владыка Вейдер не стал бы утруждать себя, лично разбираясь с этой проблемой.

Практически всё, что Иден знала о Дарте Вейдере, было основано на догадках. За одним исключением: кое-что открыл ей отец в одно из тех редких мгновений, когда у него нашлось больше пары слов для единственной дочери.

«Владыка Вейдер очень могуч, — сказал Версио. — Его инстинкты и рефлексы просто уникальны. А еще… он обладает определенными способностями, которые весьма и весьма ценит наш Император».

Так что да, Вейдер был на голову выше остальных — как в прямом, так и в переносном смысле. Но в бою-то гибли не его друзья, а у Иден чесались руки от желания самой покарать мятежников.

С громким вздохом, который наверняка слышали все, молодая женщина оставила в покое очередной «икс» и тут же нахмурилась, когда алые лазерные лучи прошли в опасной близости от хрупких панелей ее истребителя. Стреляли по ней; она отвлеклась.

Иден немедленно исправила свой промах, направив машину в космос — навстречу паре Y-бомбардировщиков, которые пытались привлечь ее внимание и добились своей цели. В иное время девушка с удовольствием позабавилась бы — пилоты они были неплохие, хотя и уступали тем, что летали на Х-истребителях, — но сейчас она была слишком рассержена.

Иден выбрала ближайшего врага, поймала в прицел и разнесла на куски. Вид обломков истребителя, разлетающихся куда попало, послужил небольшой компенсацией за смерть сослуживцев.

— «Звезда Смерти» выйдет на цель через две минуты. Убедитесь, что вы на достаточном удалении от планеты.

Ага, теперь понятно, почему Нирик вела обратный отсчет. Следовало отдать должное пилоту второго Y-бомбардировщика, он был отважен, хотя и глуп; теперь он на полной скорости уносился прочь от «Звезды Смерти». Возвращался на луну Явина, решив благородно погибнуть вместе с базой, или просто удирал?

«Не надейся», — подумала Иден и бросилась в погоню. Она поймала вражескую машину в прицел и выстрелила. Когда корабль взорвался, она не стала тормозить, а просто потянула ручку на себя, облетела облако огня и обломков сверху — противоперегрузочные ремни надежно удерживали ее в кресле — и плавно опустилась перед очередным Y-бомбардировщиком в идеальной позиции для поражения.

Позади истребителя виднелся бледный серп «Звезды Смерти», на фоне исполинской станции вражеский кораблик был похож на одну из тех игрушек, которыми ей разрешали играть в детстве. Враг на полной скорости мчался к Явину, летя таким хаотичным зигзагом, что Иден даже нахмурилась, пытаясь захватить его в прицел.

Внезапно все вокруг залил слепящий свет.

Ничего не видя перед собой, Иден бросила машину вперед. СИД закувыркался, потеряв управление. Когда зрение вернулось, она обнаружила, что навстречу летит рой обломков такой плотности, будто она внезапно оказалась посреди поля астероидов. Иден уже была сосредоточена до предела, но теперь фокус внимания сузился до размеров лазерного луча. Она лихорадочно маневрировала, облетая самые крупные обломки и всем сердцем жалея, что на СИД-истребителях нет щитов.

Она выделывала бочки и кувырки, глубоко и ритмично втягивая кислород, который, к счастью, продолжал поступать по шлангам. Но в глубине души девушка понимала, что гибель — лишь вопрос времени. Обломков было слишком много, одни были размером с кулак, другие — со спасательную капсулу, и СИД угодил в самую их гущу. Мелкие камни уже молотили по корпусу истребителя. Рано или поздно один из кусков покрупнее врежется в машину, и тогда от старшего лейтенанта Иден Версио и ее корабля останется лишь пятно на обломках спутника Явина.

Неведомо как она слишком приблизилась к цели «Звезды Смерти» и угодила под бурный поток, порожденный разрушением небесного тела — против чего, собственно, и предостерегала комэск.

Но как же так вышло?

— Терплю бедствие! — закричала Иден, не в силах скрыть волнение. Она продолжала лететь отчаянным зигзагом, пытаясь уйти от смерти. — Это СИД «Сигма-три», прошу помощи. Повторяю: это СИД «Сигма-три», прошу помощи, как слышите? Прием.

Тишина. Абсолютная, холодная, пугающая тишина.

Неизбежное наконец случилось.

Что-то с силой врезалось в истребитель. Машина вздрогнула, кувыркнулась в сторону, но не взорвалась. В поле зрения Иден пролетел фрагмент одного из элегантных, хрупких крыльев, и она поняла, что об управлении кораблем можно забыть.

Кто-то другой на ее месте запаниковал бы, ударился в слезы или разразился проклятиями. Но Иден была воспитана иначе. Ее учили никогда не сдаваться, и сейчас, в этот смертельный миг, она была благодарна отцу за его непреклонность. Истребитель бешено мчался вперед, и раз уж остановить его Иден все равно не могла, она потратила несколько секунд, чтобы осмотреться.

Перспектива собственной преждевременной и, скорее всего, долгой и мучительной смерти ее не страшила. Но от увиденного ее захлестнул ужас, пробравший до костей.

Впереди висела голубовато-белая луна Явина. Целая и невредимая.

«Не может быть!»

Иден подумала о жуткой тишине в эфире. И теперь, поняв все, осмыслив невообразимое — то, чего никто и представить себе не мог, — она узнала некоторые из фрагментов, от которых так отчаянно уворачивалась.

Они были имперского производства.

Имперского!

Фрагменты величайшей боевой станции, которая…

Короткий, недоверчивый вздох сотряс ее стройное тело. Затем Иден Версио стиснула зубы, чтобы не допустить повторения. Сжала губы, заперев вздох внутри.

Она из рода Версио, а Версио никогда не паникуют.

Уничтожение «Звезды Смерти» — это правда, жестокая и бесспорная: невозможное оказалось возможным. Это нужно пережить.

Что она и сделает.

Титаническим усилием Иден взяла себя в руки и холодно, трезво, с какой-то даже жестокой ясностью оценила ситуацию.

По счастью, ударивший обломок не только повредил крыло, но и направил истребитель в сторону луны, а без противодействия со стороны «Звезды Смерти» тяготение маленького планетарного спутника жадно схватило его. Изменить курс Иден не могла, но управлять полетом было ей под силу. Она перешла в нападение — что было для нее излюбленной тактикой, — но на сей раз целью был не вражеский корабль. Роль врага играли обломки, которые мчались навстречу.

Иден повернула истребитель в сторону луны и стала расстреливать все, что попадалось на пути, превращая камни в пыль. Это была настолько отработанная процедура, что параллельно можно было заняться планированием процессов входа в атмосферу, контролируемого падения и катапультирования.

Нужно будет избежать поимки, выкрасть корабль и скрыться на нем. При условии, что она не разобьется о поверхность луны.

Вот, снова — горло сдавил приступ животной, примитивной паники. Иден сглотнула, чувствуя, как холодный пот течет по коже…

…под мундиром имперского офицера…

…под шлемом пилота СИД-истребителя…

…и снова сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Запас кислорода был ограничен, но лучше использовать его сейчас, чтобы сосредоточиться, чем потом, если паника будет продолжаться.

Насколько понимала Иден, она была единственной выжившей среди более чем миллиона жертв террористического акта мятежников. Она просто должна выжить — хотя бы ради памяти тех, кто погиб. Тех, кто не погнался за врагом в порыве азарта — несомненная ошибка обернулась шансом на спасение.

Она найдет способ вернуться в пространство Империи и будет продолжать борьбу против Альянса повстанцев, пока последний из этих подонков не будет уничтожен.

Прищурившись и решительно сжав челюсти, Иден Версио приготовилась к жесткой посадке.

ГЛАВА 2

— Она… она что?..

Младший лейтенант Гидеон Хаск — высокий и элегантный молодой человек двадцати семи лет, единственный оставшийся представитель семьи высокопоставленных имперских служащих, — был всегда собран и невозмутим, как и положено офицеру. Он избегал спешки, кроме тех случаев, когда требовались быстрые и решительные действия; голос у него бы приятный и звучный. Как втайне считал он сам — голос, созданный для того, чтобы отдавать приказы.

Но на последнем слове этот мелодичный голос выдал буйную радость, которая захлестнула лейтенанта.

Без каких-либо объяснений его вызвали в Федеральный округ Имперского города к генерал-инспектору — нет, поправил себя Хаск, его ведь недавно повысили, — к адмиралу Гаррику Версио. Сейчас адмирал слегка хмурился, явно не одобряя подобного отступления от профессиональной манеры поведения. Но в данном случае Гидеону было плевать.

— Я сказал. — с легким раздражением повторил адмирал Версио, — что старший лейтенант Версио жива.

Гидеон пошатнулся, ухватившись за край блестящего черного стола, за которым восседал адмирал — и отец его лучшей подруги.

«Иден жива».

— Твою ж мать… — Адмирал приподнял брови, и Гидеон осекся. Он отпустил стол и выпрямился. — Как это могло случиться, сэр? Нам сообщили, что все, кто был на борту «Звезды Смерти», погибли.

Со времени невообразимой катастрофы — уничтожения самого мощного оружия в истории Галактики — прошло всего три дня, и Империя все еще приходила в себя. Никто, конечно, этого не признавал. К тому же все эти чувства — неверие, шок, горе, — словно кусок податливой глины, оказалось несложно трансформировать в ненависть и холодную ярость. Месть — нет, это было слишком мелко; справедливая кара за гибель сотен тысяч — вот что сейчас занимало всех. Мертвые заслуживали возмездия и памяти, а не скорби.

Вот только… Гидеон все-таки скорбел по Иден, хотя и наедине с собой. С семьей Версио он познакомился, когда его отправили на Вардос в Военную школу подготовки будущих имперских лидеров. Вардос был блистательным и непоколебимо проимперским миром, расположенным в системе Джината, которая славилась на всю Империю эффективным управлением своими планетами. Именно Гаррик Версио еще в молодости, без какого бы то ни было насилия, присоединил Вардос к Империи. Местные жители обожали как Империю, так и его самого. Во многих отношениях Вардос и Версио были синонимами.

Гидеон, уроженец Куата, осиротел в десять лет, когда повстанческий диверсант взорвал бомбу на судоверфи. Его родителей убило взрывом. Гидеон скорбел и по ним — хотя тоже наедине с собой, засев в своей комнате в куатском доме, таком огромном и пустом. На это у него было всего несколько дней, пока опекун занимался его зачислением в школу.

Опекун считал, что школа послужит адекватной заменой семье. Конечно, это было не так, но со временем Гидеон оценил тот факт, что школа заставила его повзрослеть, научила нужным навыкам. А еще… там он познакомился с Иден. Хотя она была на несколько лет младше, Гидеону в качестве напутствия посоветовали брать с нее пример, и вскоре он проникся к девочке уважением. Иден была настоящей Версио. Несмотря на юный возраст, она была такой же целеустремленной, как отец, и училась на отлично. Позже они одновременно поступили в Имперскую академию на Корусанте — и теперь уже Иден заставляла Гидеона попотеть.

После Вардоса они стали не то чтобы друзьями — как учила директор школы, дама-аквалиш по имени Глэб, юные имперцы не заводят «друзей», а только «союзников», — но их можно было назвать коллегами. Обоих объединяло чувство яростного соперничества — уважительного и удивительно дружелюбного. Иден постоянно опережала его, но от этого симпатия Гидеона к ней нисколько не ослабевала. Успехи Иден только подстегивали его. Словно брат и сестра, которыми они на самом деле не являлись, оба боролись за признание. Было немного завидно, когда Иден получила вожделенное назначение на «Звезду Смерти», в то время как ему, который был опытнее и старше на пять лет, пришлось довольствоваться ролью пилота СИД-эскадрильи на борту «Броска».

До сего момента Гидеон считал назначение Иден смертным приговором. Разделить с кем-то свою муку он не мог и не хотел; практически все, кого он знал, потеряли на «Звезде Смерти» друзей или близких, однако никто не выглядел настолько же убитым горем. Молодой офицер никак не мог объять умом ту громадную пустоту, которая образовалась в его мире после смерти Иден Версио. Потеря единственного человека, который больше десятка лет неизменно присутствовал в его жизни, стала неожиданно сильным ударом.

А сегодняшняя новость разом вдохнула в него новые силы. Иден выжила. Еле скрываемая радость была такой бурной, что Гидеон даже бровью не повел, когда адмирал Версио тяжело вздохнул и несколько резко пророкотал:

— Естественно, погибли все, кто в тот трагический момент физически находился на станции. Но владыка Вейдер, лейтенант Версио и еще несколько пилотов на станции не находились. Она была в своем СИД-истребителе.

Гидеон осторожно произнес:

— Хоть какое-то светлое пятно на фоне этой трагедии.

— Признаться, я и сам был весьма рад, услышав данную новость.

Это откровение удивило Гидеона, поскольку было совершенно не в стиле Версио. Воздержавшись от комментариев, он спросил:

— Как же это случилось?

— Согласно рапорту лейтенанта Версио, ее истребитель был поврежден взрывом. Ей удалось совершить аварийную посадку на поверхности четвертой луны Явина, катапультировавшись перед тем, как машина разбилась. Избежав обнаружения, она избавила мятежников от одного корабля, оснащенного гиперприводом. Добравшись до пространства Империи, она немедленно назвала себя. Она уже обо всем отчиталась и сейчас проходит лечение на Хосниан-Прайм.

К концу адмиральской речи Гидеон уже начал улыбаться, но затем спохватился и придал своему лицу нейтральное выражение. «Ну конечно, это ведь Иден».

— Весьма впечатляет. Ваша школа, сэр! — произнес он.

— Нет тут ничего впечатляющего, — проворчал Версио. — Лейтенант Версио сообщила, что мятежники праздновали вовсю. — Голос адмирала прямо сочился презрением. — Нет ничего выдающегося в том, чтобы расправиться с парой пьяных охранников.

Гидеон знал адмирала Версио всю свою жизнь, но никогда не видел, чтобы тот пространно рассуждал о чем-либо помимо славы Империи, а потому решил, что старик зря преуменьшает опасность. После своей обескураживающей и ужасающей победы мятежники неожиданно предстали как сила, с которой необходимо считаться. Гидеону не верилось, что они могли расслабиться и напиться на посту — даже после удара, который они нанесли по врагу. Он знал, что Версио и сам это понимает, но адмирал вел себя… в общем, как адмирал.

Версио упомянул, что Иден «проходит лечение», а это значило, что она ранена.

Гидеону пришла в голову другая мысль. Он помедлил, но счел себя обязанным спросить:

— А… ее матери…

— Зихей Версио уведомлена. — Сухой тон ответа был предостережением, которому Гидеон счел нужным внять.

Версио развелись, когда Иден было пять лет, и с ее матерью Гидеон не был знаком. Иден о ней почти ничего не рассказывала, хотя Гидеон знал, что они продолжают общаться. Он припомнил, что последний раз, когда Иден упоминала о матери, она обмолвилась, что Зихей нездорова, но с тех пор больше о ней не говорила. Зихей была знаменитой художницей, состояла в Коалиции за прогресс[1] и — по крайней мере, до своей недавней болезни — ездила с планеты на планету, рисуя вдохновляющие плакаты для представителей разнообразных культур. Гидеон никого так не уважал, как человека, перед которым сейчас стоял, но он не мог себе вообразить, каково приходилось его жене… особенно учитывая тонкую артистическую натуру Зихей.

Помимо теплой, светло-бронзовой кожи и черных волос, Иден унаследовала от матери и любознательность, но волевым подбородком и сильным характером ее наградил отец.

— Спасибо, что дали знать, сэр, — сказал Гидеон. — Однако… я так понимаю, вы вызвали меня с «Броска» не для того, чтобы сообщить о спасении лейтенанта Версио.

— Верно, но данный вопрос мы будем обсуждать у меня в кабинете завтра в девять утра. К нам присоединятся лейтенант Версио и еще двое. Я распорядился приготовить для вас номер в «Дипломате». Прошу вас проследовать туда и ни с кем не разговаривать. Свободны, лейтенант.

Обычно после этого Гидеон откозырял бы и ушел, но у него оставалась еще одна просьба.

— Сэр! Могу ли я поговорить с Иден?

Седые брови Версио поползли наверх.

— Как я уже сказал, она присоединится к нам завтра утром.

— Я понял, сэр… но, если позволите, я бы хотел поговорить с ней наедине.

Версио пристально посмотрел на Хаска и кивнул:

— Хорошо, я перешлю вам координаты. Можете связаться с ней, как окажетесь в своем номере.

Гидеон не стал спрашивать, почему так. Он знал, что разговор будет прослушиваться.

Имея дело с Гарриком Версио, следовало помнить, что ты под колпаком.

При обычных обстоятельствах Гидеона поселили бы в казарме, в квартире для приезжих офицеров, но было ясно, что вопрос, который адмирал собирался обсуждать с ним и со своей дочерью, относится к особо секретным — как и личности еще двух приглашенных.

Против перемены жилища Гидеон отнюдь не возражал. Комфортабельный челнок для особо важных персон доставил его на один из верхних уровней планеты-города — 5120-й, недалеко от кабинета Версио в штаб-квартире Имперской службы безопасности, расположенной в Федеральном округе.

Двери лифта открылись на этаже с единственным проходом. Когда-то, в славном прошлом этого отеля, постояльцы явно ценили практически полное уединение. Перед дверью навытяжку стоял охранник.

— Ваше удостоверение, сэр, — отрывисто произнес солдат. Озадаченный, Гидеон вручил ему кодовый цилиндр. Охранник просканировал устройство маленьким терминалом, затем отступил на шаг и приложил ладонь к квадратному считывателю на двери. Та с шипением открылась. Из темноты повеяло прохладой.

— Добро пожаловать, лейтенант Хаск. Я буду снаружи, — сказал охранник. — Если вам что-нибудь понадобится, свяжитесь со мной.

— Спасибо, — ответил Гидеон и шагнул внутрь. Огромный номер приветственно осветился огнями. Интерьер был роскошным, но в то же время строгим. Дальняя стена целиком состояла из усиленного стекла. Гидеон знал, что самый верхний уровень отеля расположен выше облаков, но этот этаж находился под ними, так что за окном была видна городская толчея Корусанта.

Единственными цветными пятнами, нарушавшими черно-белую гармонию, были картины. Агитационные плакаты прошлых лет были аккуратно забраны в рамки, и Гидеон увидел перед собой целую галерею горделивых юношей и девушек, штурмовиков и имперских офицеров, нарисованных на фоне стилизованных изображений различных планет. Молодой человек не был ценителем искусства, но невольно задумался: а не Зихей ли Версио это работы? Молодая девушка, восторженно глядевшая на звезды на одном из плакатов, определенно смахивала на Иден.

Закинув сумку на плечо, лейтенант проследовал через залу, в которой стояли черно-белые диваны, стулья и стол, и наугад выбрал одну из комнат. Когда дверь отъехала в сторону, он тихо присвистнул. По военным меркам комната была огромной.

— Неплохо, — пробормотал Гидеон. — Очень даже. — Он бросил сумку на аккуратно застеленную постель и направился к голопроектору, стоявшему на столике. Ввел координаты и стал ждать, — казалось, минула целая вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд.

Наконец она возникла в воздухе, миниатюрная и серовато-голубая — но даже на голограмме было видно, что лицо ее распухло, а висок украшает след ушиба.

Ее глаза расширились.

— Гидеон!

Вне официальных ситуаций, она всегда звала его по имени. Она больше ни с кем так себя не вела, даже с отцом. А Гидеон давно привык, что все называют его Хаском. Его имя принадлежало только им двоим.

— Иден! — Он понял, что улыбается. — Я и подумать не мог… Мне только что сказали… Я очень рад тебя видеть.

Она вымученно улыбнулась в ответ:

— Я тоже рада, что меня можно видеть.

— Ты как?

Иден посерьезнела:

— Мне слегка досталось, но бакта почти все подлатала. Я стараюсь немного отдохнуть, но, честно говоря, сон никак не идет.

Невысказанное повисло между ними; они не могли об этом говорить, и, наверное, не стоило бы… но поговорить было нужно.

Хаск терпеливо ждал. Иден была ближе к месту событий, чем он. Она сидела на больничной койке, прислонившись спиной к подушкам, и явно держала голопроектор в руках. На секунду она отвернулась, затем снова посмотрела на него:

— Миллион с лишним персонала. В одночасье. Раз — и нету.

Гидеон молча кивнул и попытался напомнить о позитивной стороне:

— Но ты-то есть. Тебе повезло.

Иден попыталась ответить своей кривой улыбочкой, но поморщилась от боли.

— Ну да, конечно.

— Не надо так, — рассердился Гидеон. — Ты жива. И я этому рад, и твои родители тоже. Я сегодня виделся с адмиралом, и он даже произнес это вслух. — Небольшое преувеличение, но в целом это было правдой.

Собеседница отмахнулась:

— Я в том смысле… подумай, кого мы потеряли. Последствия будут ужасными. На станции была самая верхушка. Гранд-мофф Таркин. Полковник Юларен. Столько хороших людей… Для Империи было бы лучше, если бы выжили они, а не я. Кто я такая? Простой пилот. — Она вздохнула и промокнула глаза запястьем. — Хотя бы повелитель Вейдер жив.

— Ну, ты тоже, и я этому рад. Я тебя знаю, Иден. Ты позаботишься о том, чтобы твое спасение не оказалось напрасным. — Гидеон наклонился вперед, положив руки на столик. — Так расскажи, что с тобой было. Как ты выбралась?

На расстоянии многих световых лет от Корусанта, смертельно усталая, Иден, все еще терзаясь чувством вины, откинулась на подушки и позволила себе немного отвлечься. Она рассказала об аварийной посадке, о том, как при падении схлопотала перелом, но сумела соорудить шину из обломков. Как прошла несколько километров по густым, пугающе зеленым джунглям. Ее никто не видел, кроме одного мятежника, но Иден прикончила его раньше, чем тот успел поднять тревогу. Затем она пробралась на грузовой корабль и полетела к ближайшей имперской системе.

— Ничего особо захватывающего, — закончила она. — Оказать себе первую помощь, пересечь лес, захватить корабль и отправиться сюда на лечение. Никаких космических баталий.

«Не бахвалься, — учил отец. — Делай. Пусть другие своими глазами увидят и отреагируют подобающе».

— Ну да. Ничего примечательного. Просто пробраться на главную базу мятежников и угнать корабль прямо у них из-под носа, — отметил Гидеон. — И еще, — добавил он, немного мрачнее, — пережить взрыв «Звезды Смерти».

Иден почувствовала, как начинает замыкаться в себе. Она не хотела об этом вспоминать, не хотела даже думать, чтобы не потерять контроль над собой. Этого старший лейтенант Версио не могла себе позволить ни в чьем присутствии — даже Гидеона.

— Ты уже в курсе, как мятежники это сделали? — спросил Гидеон. Он всегда умел распознавать ее настроение, но Иден знала, что на голограмме трудно разглядеть мимику и невербальные сигналы. Что ж, этого разговора не избежать.

— Это как-то связано с украденными чертежами станции, — сказала она.

— Не только, Иден… это ужасно. — Гидеон опустил взгляд. Изображение было маленьким, к тому же его форму и цвет искажали помехи, но, когда он поднял голову, глаза его сверкнули гневом — вероятно, давно скрываемым. — Один из ученых, проектировавших «Звезду Смерти» он сделал так, чтобы ее можно было уничтожить.

Иден застыла.

— Поподробнее, — холодно потребовала она.

— Он спланировал это с самого начала. И скрывал годами. Он заложил уязвимость в систему генерации. Под главным реактором была маленькая теплоотводная шахта, выходившая в меридиональный каньон. Эта дрянь была всего два метра шириной. Шахта напрямую соединялась с главной реакторной системой.

Иден вздрогнула, когда перед ее глазами снова промелькнула картина: истребители классов X и Y направляются к каньону, ныряют в него, мчатся по каньону, ныряют…

— Протонные торпеды, — сказала она. Не иначе. Шахта была прикрыта силовым противолучевым щитом. Потому что любой психически здоровый противник использовал бы лазеры.

— Именно! Откуда ты… — Гидеон прикусил язык. — Прости.

Иден нетерпеливо отмахнулась:

— Продолжай.

— В общем, прямое попадание вызвало цепную реакцию.

— И «Звезда Смерти» взорвалась изнутри. — Иден вздрогнула. «Так вот почему мятежники выслали малые машины. Вот почему их интересовали каньоны. А мы, пребывая на борту нашей комфортабельной, неуязвимой станции и в наших замечательных истребителях… мы думали, что они просто рисуются, просто хотят хлопнуть дверью напоследок…»

— По слухам, чертежи выкрали на Скарифе, — продолжал Гидеон. — Из-за чего и произошло сражение.

— Но они ведь умерли, да? — хрипло спросила Иден. — Мятежники? На Скарифе?

— Да. Однако успели переслать чертежи на…

— Но они умерли?

Хаск заморгал, поразившись силе ее гнева, и тем не менее подтвердил:

— Да. Умерли.

— Хорошо. Я рада. Они и должны были умереть. Они все должны были умереть за содеянное. Но сенатор Органа скрылась. — Иден произнесла имя принцессы-изменницы, словно эпитет, затем сделала глубокий вдох. — Гидеон… она была на Явине. И я была рядом.

На этот раз лейтенант понял, и его волевое лицо приобрело сочувственное выражение.

— Да, была, — осторожно подтвердил он, — а твоей задачей было убраться оттуда живой, а не карать смертью всех собравшихся там мятежников. Ты была ранена, Иден. Довольно серьезно, раз я вижу это даже теперь и даже на голограмме. В бакта-камеру просто поплескаться не залезают.

Девушка невольно улыбнулась. Проклятый Гидеон знал ее как облупленную… но было все равно приятно.

Впрочем, тепло и нежность быстро испарились. В груди рос холодный клубок ненависти.

— Мы им отомстим, Гидеон. — Это были не просто слова. Это была клятва. — Заставим их заплатить. Мы раздавим этот мятеж. И покараем их за этот… за этот теракт.

Гидеон улыбнулся, поджав губы, — эта холодная расчетливая улыбка никогда не нравилась Иден, но сейчас она была как нельзя кстати.

— О да, мы позаботимся об этом. И у меня есть ощущение, что мы с тобой не останемся в стороне.

— Да уж надеюсь.

ГЛАВА 3

Капитан-лейтенант Дел Мико вел челнок Т-4а класса «Лямбда» к Корусанту — экуменополису серебристо-серо-коричневых тонов. Когда-то эта планета была его домом, но последний раз он возвращался сюда очень давно. Белые облака, игриво заслонявшие полностью искусственную поверхность, которая просвечивала внизу, навевали ностальгию и, как ни странно, умиротворение. Вот и хорошо: со времени таинственного вызова бывший главный инженер звездного разрушителя «Неумолимый» был на взводе.

Явившись на пост сегодня утром — как всегда сонный до первой чашки кафа, — он обнаружил, что в машинном отделении его ждет вся команда. Его заместитель, лейтенант Нейлин Башан сказала, что ему поступило сообщение.

— Высший приоритет, — практически выпалила она. Как и весь персонал машинного отделения, Нейлин изо всех сил старалась не выдавать своей тревоги, а сам Мико, естественно, тоже старался не выглядеть встревоженным. Все знали, что после уничтожения «Звезды Смерти» уже ничто, абсолютно ничто не будет как прежде, и поэтому готовились к худшему.

Лицо адмирала Дейена, и без того вечно красное, сейчас прямо полыхало.

— Тебя переводят на другое место, Дел. — Судя по тому, что главного инженера он назвал по имени, а не по званию, полученная информация выбила командира из колеи. — Адмирал Гаррик Версио затребовал конкретно тебя.

И это было, по сути, все, что узнал Дел. В челноке, где можно было разговаривать относительно свободно, Нейлин засыпала его множеством вопросов на тему «какого хатта вообще происходит?». Ответить было нечего. Поэтому они стали делиться воспоминаниями о своем первом появлении на корабле и о разных ритуальных розыгрышах, которым в обязательном порядке подвергали «нерфятину», то есть новичков. Но вид Корусанта, заполнившего обзорный экран, заставил обоих умолкнуть.

Потом Нейлин спросила:

— Дел… Думаешь, это как-то связано с твоей службой на Скарифе?

Дел сделал усилие, чтобы не поморщиться. В прошлом он был солдатом, а не инженером. Службу он начинал в штурмовом корпусе и повидал немало боев. Позже его перевели в береговые штурмовики и отправили на базу, считавшуюся курортом. Большинство друзей, которых он завел в то время, на момент атаки мятежников продолжали служить Скарифе.

Не выжил ни один.

— Сам задаюсь тем же вопросом, — сознался Дел. — Ума не приложу, при чем здесь Скариф. Это было давным-давно.

— Сейчас идет множество перестановок, — сказала Нейлин и кашлянула. — Освободилась куча вакансий.

— Я служу Империи, — отозвался Дел. Стандартный ответ, но это было правдой. — Я понятия не имею, что происходит, а если бы имел… ну, я бы сказал тебе, но тогда мне пришлось бы…

Оба хихикнули — старая шутка разрядила обстановку. Дел повел челнок вниз, вдоль слоя белых облаков, который то тут, то там протыкали дюракритовые небоскребы, поблескивавшие своими окнами из усиленного стекла. Под облаками корабль влился в плотный поток машин, которые нередко мчались с опасной скоростью. Небо над столицей Империи было вечно забито движущимся транспортом.

Челнок летел к Имперскому городу, точнее — к кварталу, до недавнего времени носившему название «Сенатский округ». Только Сената больше не существовало. Когда до цели оставались считаные километры, словно из ниоткуда, возникли два корабля поменьше.

— Вы приближаетесь к закрытой зоне, — произнес сдержанный отрывистый голос. — Назовите себя и приготовьтесь к досмотру и смене курса.

Дел и Нейлин переглянулись.

— Это челнок 4240-С со звездного разрушителя «Неумолимый». Я — капитан-лейтенант Дел Мико, мой второй пилот — лейтенант Нейлин Башан. Наш код доступа…

— Коды доступа не принимаются. Высылаю координаты. Немедленно измените курс.

Это какая-то ошибка. Сохраняя спокойствие, Дел произнес:

— Мне было приказано явиться к адмиралу Гаррику Версио.

Повисла пауза. Долгая. Затем:

— Код доступа?

Дел переслал данные. Снова долгая пауза. После чего:

— Можете продолжать движение. Мы будем сопровождать. Следуйте указанным курсом.

На панели управления высветились координаты, и Дел набрал их. Введя последнюю цифру, он позволил себе облегченно выдохнуть. Машины пристроились по сторонам челнока: одна — слегка впереди, другая — немного позади справа.

— Криффова мать, Мико. Похоже, тебе и правда пришлось бы меня убить! — воскликнула Нейлин, вытаращив глаза. — Это имя подействовало, как волшебное слово из какой-то сказки.

— Ну да, я-то в своих глазах определенно сказочный герой. — Когда челнок подлетел ближе к закрытой зоне, Дел бросил взгляд на огромный купол. Интересно, как это место будет называться теперь, когда Сената в Сенатском округе больше нет? Спрашивать он не собирался.

— Мы будем скучать по тебе, Дел, — сказала Нейлин.

— Из тебя получится прекрасный главный инженер, — заверил ее Мико. — В смысле, теперь-то получится. Ты была довольно безалаберной, когда прибыла на корабль, но я хорошо тебя вымуштровал.

Это вызвало желаемую реакцию: Нейлин закатила глаза. Дел пересилил улыбку. Подколки уставом не предусматривались, но капитан-лейтенант в своей команде их не запрещал. Когда нужно, все становились серьезными — безумно серьезными.

Немного помрачнев, он сознался:

— Я тоже буду по вам скучать.

Слишком привязываться к подчиненным не подобало, но Мико ничего не мог с этим поделать. Он много к чему привязывался, и один из самых трудных уроков, который пришлось усвоить, состоял в том, чтобы обуздать это природное дружелюбие.

Но его работа в машинном отделении подошла к концу, и уже скоро на волнующий вопрос: чего же хотел адмирал Гаррик Версио от главного инженера Дела Мико, — будет дан ответ.

Оставалось лишь надеяться, что разгадка не заставит его пожалеть.

Девушка была миниатюрной — худощавая, невысокого роста, — и кресло, в котором она сидела, быстро переводя взгляд с одного экрана на другой, грозило поглотить ее. Но она привыкла к этому креслу и поворачивала его по мере необходимости.

Маленькие пальчики с короткими, аккуратно подстриженными ногтями порхали над клавиатурой. В правом ухе был спрятан крохотный, почти незаметный наушник, из которого доносился музыкальный поток свистящих и щелкающих звуков. Многие сочли бы, что эта обстановка отчасти или целиком отвлекает внимание, но молодая женщина давно с ней освоилась. Благодаря эйдетической памяти ей хватало одного взгляда, чтобы во всем разобраться.

— Лейтенант?

Лейтенант Сейн Марана перевела взгляд на монитор, который до сих пор оставался темным. На лице ее ассистента Джастина Врейна читались недоумение и тревога.

— Да, мичман? — Сейн снова повернулась к полудесятку экранов. По двум бежали строчки текста.

— Вам сообщение. От адмирала Гаррика Версио. Второй уровень секретности.

Адмирал? Это что-то новенькое. Впрочем, после уничтожения «Звезды Смерти» многое было в новинку. Сейн практически не выходила из комнаты с тех самых пор, как поступило это известие, потрясшее всех и пошатнувшее ее веру в незыблемость основ. Сейн знала о Версио и пару раз выполняла для него работу в определенных межведомственных проектах. Но никогда не встречалась с ним лично, не общалась и вообще была удивлена, что он знал ее имя.

А второй уровень… это был высший уровень государственной тайны, к которому она имела допуск. Значит, это что-то важное и потребует всего ее внимания. Сейн быстро нажала несколько кнопок, остановив изображения на экранах, и сделала глубокий вдох.

— Второй уровень секретности активирован. Соединяй.

Приятное лицо Джастина исчезло. Вместо него появилась угрюмая, почти сердитая физиономия адмирала Гаррика Версио.

Сейн стала слушать. Глаза ее расширились.

А потом она улыбнулась.

Без десяти девять Иден Версио и Гидеон Хаск, шагая плечом к плечу, вошли в личную адмиральскую комнату переговоров. Одним из любимых высказываний адмирала Версио было: «Кто пришел заранее, тот пришел вовремя. Кто пришел вовремя, тот опоздал». Этот урок усвоили оба.

Иден пришла на совещание в летном костюме пилота СИД-истребителя, только без шлема. Гидеон надел элегантный офицерский мундир из серо-зеленой габеровой шерсти. Форменное кепи он нес под рукой.

Как ни удивительно, но Иден впервые посещала отца на рабочем месте. Когда она была маленькой, у отца был кабинет прямо в доме, но ее редко пускали и туда. Нынешний кабинет располагался на верхнем этаже штаб-квартиры Имперской службы безопасности и был таким же строгим, функциональным и чуждым прикрас, как и его хозяин. На гладких белых и дюрастальных стенах не висело ни одной картины, на зеркальном полу не было ковров, а на столах не лежало ничего, кроме планшетов и других приборов.

Посетителей встретил до невозможности идеальный лейтенант — молодой человек года на три старше Иден, с белокурыми волосами, зелеными глазами и поразительно белыми зубами.

— Добро пожаловать, лейтенанты. Прошу за мной.

В помещении для переговоров обнаружились черный стол, шесть стульев и дополнительный маленький столик в стороне. Вдоль одной стены выстроились компьютерные терминалы. В комнате уже сидели двое. Один черноволосый мужчина с приветливым лицом; высокий и широкоплечий, но не грузный, он был облачен в такой же мундир, как Гидеон. Иден предположила, что он лет на десять старше ее.

Второй гостьей была крошечная девушка, которая, впрочем, сидела по-военному прямо. Светло-бронзовую кожу и короткие черные волосы оттенял безупречно выглаженный белый мундир, — судя по знакам различия, девушка имела какое-то отношение к разведке. Глаза были темно-карие, с тяжелыми веками, а розовощекое лицо выдавало ее юный возраст; выглядела она как новоиспеченная выпускница академии, если не моложе, и Иден на миг задумалась, каким образом она уже оказалась в звании лейтенанта. При виде новоприбывших оба встали.

Девушка отсалютовала.

— Лейтенант Сейн Марана, из разведки флота, — представилась она звонким голоском.

— А я капитан-лейтенант Дел Мико. — Голос мужчины был под стать внешности: приятный, но не медоточивый.

— Старший лейтенант Иден Версио, — отрекомендовалась Иден, козырнув в ответ. — А это Гидеон Хаск, младший лейтенант.

— Отлично, — отрывисто произнес адмирал, входя в комнату. Все мгновенно встали навытяжку. — Вы уже познакомились. Значит, можно не тратить время на обмен любезностями. Вольно. Садитесь.

Четверо молодых офицеров выполнили это распоряжение и выжидающе повернулись к адмиралу. Тот не предложил им никаких напитков, и Иден знала: участникам этого маленького совещания вообще повезло, что им разрешили, точнее, приказали сесть.

Темные глаза Версио обежали обращенные к нему лица, остановившись на Иден. Суровый взгляд самую малость смягчился.

— Лейтенант Версио, — произнес адмирал. — Я рад, что вы смогли к нам присоединиться.

Иден почувствовала прилив тепла. Гидеон был прав. Отец действительно был рад ее видеть.

— Спасибо, сэр, — ответила она.

На этом, по-видимому, адмирал исчерпал свой запас сентиментальности. Он снова окинул взглядом всех собравшихся:

— Прошу обратить внимание на голопроектор в центре стола.

Иден застыла.

Она догадалась, что они сейчас увидят. И поняла, что сама и обеспечила нынешний показ.

Гидеон покосился на нее, вопросительно приподняв бровь. Иден еле заметно качнула головой.

Девушка стала смотреть вместе со всеми. Она была неподвижна, как статуя, лишь на изящной шее пульсировала жилка. Иден снова увидела перед собой картину боя, звучали приказы. Обратный отсчет. И вдруг — вспышка света, хаотичные рывки ее истребителя.

Иден с трудом сдерживалась, чтобы не отвернуться, но краем глаза наблюдала за реакцией остальных присутствующих. На лице Мико читался шок. Глаза Мараны расширились, губы слегка разошлись. Даже Гидеон слегка побледнел, и было видно, что он через силу пытается не смотреть на нее, обуздывает иррациональное желание убедиться собственными глазами, что с ней все в порядке.

Отец, к счастью, полностью ее игнорировал.

— Полагаю, все вы знаете, что это. — Сделав паузу, Версио выключил голограмму. — Эту запись сейчас анализируют и изучают как одну из немногих, что были получены с кораблей, оказавшихся в стороне от места взрыва.

Иден была благодарна за то, что отец не стал ее упоминать, но по быстрым взглядам Мико и Мараны она поняла, что те и так все поняли.

— Это был черный день для Империи. Исключительно черный. Однако, как вы наверняка догадываетесь, а может, уже и точно знаете, мы разрабатываем планы возмездия Альянсу повстанцев по всем доступным направлениям. Мы принимаем меры на тех участках, где в прошлом, возможно, не проявляли должной жесткости. Например, мы контролируем все крупные СМИ в Галактике, но сейчас мы закрыли десятка два мелких пиратских станций. Мы заставили их транслировать казнь нескольких высокопоставленных арестантов, после чего уничтожили эти передатчики. Еще несколько станций продолжают работать, но их не много, и мы ожидаем, что скоро проблем со СМИ уже не будет.

Как вам уже известно, Император распустил Сенат. В данный момент идут аресты его членов, в том числе сенаторов прошлых лет, которых мы отправляем в тюремный комплекс «Аррт-Ино»[2]. Они будут оставаться в камерах, пока мы не установим степень причастности каждого к Альянсу повстанцев. В то же время мы обращаемся к потенциальным сочувствующим среди мятежников, — быть может, кого-нибудь из них удастся убедить перейти на сторону закона.

Словом, планы есть самые разные, от грандиозных до точечных. И вот здесь в дело вступает ваша четверка. На этой войне существует отдельный фронт, которым я предложил заняться. И мое предложение было одобрено.

Отец говорил сейчас своим «особым» голосом. Это значило, что проект очень масштабный, очень серьезный и важный для него лично. То, что он привлек и ее, льстило — но в то же время настораживало. Иден села прямо, впившись глазами в отца, и вся обратилась в слух.

— Нашу замечательную «Звезду Смерти» погубило нечто поистине крохотное — маленький изъян, умышленно заложенный человеком, который годами действовал во вред Империи. Один пилот на истребителе класса X поразил цель шириной всего два метра.

Адмирал расправил плечи.

— Мы были чересчур самонадеянными, — заявил он. Только Иден да еще, быть может, Гидеон понимали, чего ему стоило это признание. — И заплатили за это высокую цену. Больше таких ошибок мы не допустим.

В галактическом масштабе, в котором, конечно же, и мыслит Империя, над этим вопросом уже работают. Но мелкие проблемы… ими тоже нужно заниматься. И иногда чем меньше причастных, тем лучше.

На мой взгляд, до сих пор никто не уделял должного внимания бесценным результатам, которых может добиться маленькая группа, куда входят лучшие из лучших. Сплав индивидуальных навыков и умений в едином подразделении, функционирующем как часы, — вот то, чему враги Империи не смогут ничего противопоставить.

После тщательного анализа я пришел к выводу, что вы — лучшие, кого может привлечь Империя.

Утверждение было неординарное, — это поняли все. Версио сложил руки за спиной и стал хищно кружить около жадно внимавших ему слушателей, рассматривая каждого по очереди. Его острый взгляд, пронзительный, как лазерный луч, будто пытался проникнуть в самую душу. Гидеон и Иден привыкли к подобному досмотру, но от этого он не становился менее устрашающим.

Взор адмирала остановился на высоком капитан-лейтенанте.

— Дел Мико. Вы начинали свой путь с самых низов, сперва как простой солдат, затем — как береговой штурмовик, а позже стали пилотом СИД-истребителя. Неоднократно удостаивались благодарности перед строем за отвагу в бою. Ваши командиры отмечали, что вы добиваетесь отличных результатов во всем, за что ни возьметесь, но, похоже, лучше всего вам удается ремонтировать разные вещи — от доспехов до дроидов и двигателей. — Версио еле заметно улыбнулся. — Ваш капитан очень не хотел с вами расставаться.

Мико сообразил, что адмиралу нужно смотреть в глаза. Гаррик не любил, когда те, к кому он обращался, отводили взгляд, считая это проявлением неуважения. «Коль я стою перед вами, потрудитесь не отвлекаться», — не раз слышала Иден из уст отца. Пилот-инженер слегка поерзал в кресле, наклонив голову в знак благодарности за оценку.

— Сейн Марана, — продолжил Версио, обращаясь к миниатюрной девушке. — Вы обладаете эйдетической памятью, что немало поспособствовало вашей карьере. Вы стали лучшей в своем классе, с отличием закончив Имперскую академию на Ютере на целый год раньше срока. Вы знаете… двадцать семь языков, верно?

Адмирал сделал паузу, ожидая ответа. Своим нежным голоском очень молодая девушка-лейтенант ответила:

— Двадцать девять, сэр.

Версио приподнял брови.

— Двадцать девять, — мрачно промурлыкал он. — Вы правы. И вы можете читать и писать еще на семи языках… на семи же? Не хотелось бы ошибиться второй раз подряд.

Девчонка — Иден не могла назвать ее иначе, Сейн вряд ли было больше двадцати с небольшим, — явно сожалела о своем торопливом ответе. Тем не менее она сказала:

— Да, сэр, на семи.

— Значит, на семи. Еще вы отлично разбираетесь в криптологии. И прекрасно стреляете — можете поразить цель на расстоянии свыше пяти километров.

Иден посмотрела на «девчонку» с куда большим уважением.

Далее Версио повернулся к Гидеону. Иден, хорошо знавшая отца, увидела, как его лицо смягчилось от гордости.

— Гидеон Хаск. Окончил Корусантский имперский университет[3], став лучшим в своем классе. Доблестно служил на «Мандате», получив повышение за боевые заслуги и «Алую Звезду» за выдающиеся действия против врага.

И наконец, Иден Версио. С отличием окончила Корусантский имперский университет, став лучшей в своем классе. Одна из немногих, кто пережил взрыв «Звезды Смерти», где установила рекорд по количеству подтвержденных побед в космическом бою — увы, навечно, так как этот рекорд никогда не будет побит.

Вашей задачей будет брать под контроль информацию, объекты и лиц, которые могут представлять опасность для Империи, если попадут не в те руки — или, что также не исключено, если таковая информация уже попала не в те руки. В этом случае вы будете принимать меры. Мы только что стали свидетелями того, какой ущерб может быть причинен Империи, когда столь критически важную информацию используют против нас. Мы не можем допустить и не допустим, чтобы подобное повторилось. Это ясно?

Все поторопились ответить утвердительно. Адмирал кивнул:

— Вы будете действовать согласно приказам. Без вопросов. Нам необходимо взять под контроль все и вся, всех и каждого, кто может представлять даже малейшую опасность для Империи. Все вы привыкли служить в большом коллективе. Быть деталями огромной машины. Но данное подразделение — это микрокосм, включающий всего четверых. Большинство заданий вы будете выполнять без руководства с моей стороны, — более того, в течение продолжительных периодов времени вы вообще не сможете выходить со мной на связь. Поэтому вам необходимо быстро научиться работать вместе, действуя слаженно и эффективно. Скоро вы поймете, что на ваших плечах лежит огромная ответственность.

Сердце Иден гулко забилось в груди, но внешне она осталась спокойна. Не годилось, чтобы другие увидели, как ее взволновали слова отца. Ответственность — как раз об этом она и мечтала. Похоже, на долю ее команды выпадет немало… но хотелось даже большего.

— Далее, — продолжал отец. — Хотя именно я буду оценивать вашу работу и давать задания, вашим непосредственным командиром буду не я. Эта непростая роль выпадет одному из вас. Ваши таланты столь уникальны и разнообразны, что мне трудно предсказать, кто из вас выделится на фоне других.

Лицо Иден обдало жаром. Она сама не знала, что стало тому причиной — гнев или обида. Как отец мог такое сказать? Разве он не следил за ее успехами всю жизнь? Чего еще ему надо?

Версио подошел к маленькому столику, взял четыре планшета и протянул гостям.

— Поэтому я придумал, как упростить этот процесс. Ваша цель будет двоякой. В этих планшетах содержится информация о вашем первом задании. Вам разрешается самостоятельно искать дополнительные сведения. Во-первых, завтра к девяти утра я желаю услышать от каждого подробное изложение плана операции. Вся необходимая информация вам предоставлена. Исходя из ваших предложений, я решу, кто возглавит первую вылазку. Остальные будут всецело и беспрекословно подчиняться этому лицу. Это ясно?

Из-за стола донеслось: «Так точно, сэр!»

— Хорошо. И второе: командир будет назначен на постоянной основе только в случае успешного выполнения операции.

Иден взяла планшет, воздержавшись от комментариев, хотя внутри вся кипела от негодования и досады. Отец знал, на что она способна. И все-таки посчитал, что кто-то другой может стать лучшей кандидатурой. А само испытание? Лучшие из лучших должны писать сочинение, что ли? Серьезно? А если работу не примут, то что — оставят без ужина?

Как выяснилось, она почти угадала.

— Вас проводят в ваш общий номер в «Дипломате». Покидать апартаменты не разрешается, еду вам доставят. Впечатлите меня, офицеры. Покажите, как вы мыслите. Придумайте настолько четкий и безотказный план, чтобы я не мог его не выбрать. Вопросы?

Задавать Гаррику Версио вопросы не стоило, но Сейн еще этого не знала:

— Сэр! Нам… нам можно обсуждать проблему между собой? Делиться информацией?

«Чтобы получить дополнительные сведения от других?» — недоброжелательно подумала Иден, но тут же укорила себя за эту мысль. По правде говоря, если Сейн действительно работала в разведке флота и была аналитиком до мозга костей, то от обмена данными она выигрывала мало, а теряла — больше всех. В то же время, решила девушка, самой ей это может оказаться на руку. Из всех четверых именно она должна представить лучший план. Иначе никак. Уж если отец решил собрать эту команду, она не вынесет, если ее возглавит кто-то другой.

Гаррик задумался:

— Да. Можете делиться информацией.

Сейн улыбнулась, и на мгновение девчонка показалась Иден такой юной, что непроизвольно захотелось ее защитить, а не сражаться вместе с ней. Но Версио отмела эту мысль. Несмотря на молодость, Сейн наверняка обладала огромной внутренней силой. Гаррик Версио никогда не принял бы в «свою команду» кого-то слабого. В конце концов, они были лучшими из лучших.

Из этого логичного заключения следовало, что и тихий Дел Мико тоже далеко не так прост. Ну а Гидеона Иден, конечно, знала достаточно хорошо и представляла, что от него можно ожидать.

— Еще вопросы? — Вопросов не было. Версио кивнул. — Свободны.

Все четверо поднялись, отсалютовали и двинулись к выходу. Однако у двери Гидеон остановился, подумал и спросил у своего нового начальника:

— Сэр! А у нового подразделения уже есть название?

По лицу Версио скользнула еле заметная улыбка.

— Да, есть, — ответил он. — Это то, что ждет мятежников. Вы будете называться отрядом «Инферно»[4].

ГЛАВА 4

Четверо членов новоявленного отряда «Инферно» молча ехали в кабине лифта, которая, тихо гудя, везла их наверх. После совещания всем было не по себе, и поставленная перед ними задача только усиливала это чувство. Наконец Мико, стоявший рядом с Сейн, наклонился к девушке и тихо спросил:

— Эта кабина под наблюдением?

— Записывается только изображение, — ответила Сейн. — Охране отеля нужно знать, кто входит и выходит из здания, но в этом лифте обсуждается множество секретов, и постояльцы не хотят, чтобы их подслушивали.

Капитан-лейтенант кивнул, задумчиво наморщил лоб и сказал:

— Ну, тогда… учитывая наше задание, одному мне кажется, что отряд «Стремные дела» звучит лучше, чем «Инферно»?

Никто не шелохнулся, все так и стояли с приоткрытыми ртами. Тянулись секунды. Сейн поерзала. Дел кашлянул.

— Извините, — сказал он. — Просто хотел разрядить обстановку.

Снова повисла пауза. Потом Гидеон издал легкий, очень тихий смешок.

Иден было не до смеха, но в иной ситуации она присоединилась бы к Гидеону, потому что Мико сказал сущую правду. Отец любил при любой возможности поручать всем — и особенно своей единственной дочери — стремные дела.

Заселившийся в отель еще прошлым вечером, Гидеон и глазом не моргнул, когда остальные выяснили, что номер занимает целый этаж, а к двери приставлен охранник. Иден тоже отреагировала спокойно, но еще двое членов отряда «Инферно» не скрывали своего удивления. Мико, который начинал рядовым, явно чувствовал себя не в своей тарелке в этих апартаментах, которые наверняка должны были показаться ему чрезмерно роскошными.

Иден, в свою очередь, просто надеялась, что ее комната будет на одном из верхних этажей, над слоем облаков, где солнце спокойно садится за тучи, а круглосуточная городская суета не нарушает ночного покоя. Но не посчастливилось.

— Иден, это не твоей матери работы? — спросил Гидеон, указав на плакаты. Молодая женщина знала, что у старого друга и в мыслях не было ничего дурного, но в душе она поморщилась, тем более что в коллекции была и репродукция рисунка «ЮНЫЕ ИМПЕРЦЫ МОГУТ ПОЛЕТЕТЬ К ЗВЕЗДАМ». Остальные двое уже знали, что ее отцом был адмирал Гаррик Версио, их начальник. Совершенно ни к чему было сообщать им, что и мать ее тоже знаменита. Иден отчаянно жаждала стать командиром отряда, но эту должность она хотела заслужить. Еще не хватало, чтобы другие подумали, будто в семье Версио процветает кумовство.

— Думаю, да, — ответила она как можно небрежнее. Марана, явно впечатлившись, еще раз пригляделась к подписи.

— Должен признаться, — покачал головой Дел, — такой симпатичной квартирки я еще не видал. Жаль, что нельзя просто расслабиться и отдыхать.

— Нет, — с неожиданной для самой себя резкостью бросила Иден. — У нас на сегодня вдоволь работы. И лучше ее не откладывать.

— Конечно, лейтенант. Вы правы, — официальным тоном произнес Дел. — Комнаты уже распределены?

— Я вчера здесь ночевал и занял вот эту. — Гидеон указал на дальнюю дверь по левую сторону. — Но могу перебраться в другую, если что. — Он повернулся к Иден. — Лейтенант?

Версио уже жалела, что одернула Мико. Ее раздражала ситуация, а не он сам, — откровенно говоря, она втайне была благодарна, что он отвлек всеобщее внимание от цветастых рисунков, украшавших стены.

— Нет, в этом нет необходимости. Пусть каждый просто выберет комнату по вкусу.

Иден направилась к ближайшей и, когда дверь с шипением открылась, осмотрелась вокруг. Кровать выглядела удобной, но от взгляда не укрылось, что углы у нее идеально ровные и прямые. Молодая женщина невольно улыбнулась. Даже в роскошных апартаментах армия верна себе.

— Лейтенант Версио! — Судя по голосу, Мико был чем-то приятно удивлен и обрадован. — Смотрите, что я нашел! — Он появился в дверях, высоко подняв нечто смахивающее на бутылку старого вина. — Стояла прямо на столике возле кровати.

Иден взглянула на собственную тумбочку и заметила элегантный высокий бокал. Она подхватила его и вышла в общую комнату. Остальные тоже взяли свои бокалы.

— Ни за что бы не подумал, что твой отец на такое способен, — мимоходом обронил Гидеон, который отправился на кухню и стал рыться в поисках штопора. Дел отнес праздничную бутылку на стол.

«Надо будет потом поговорить с Гидеоном», — подумала Иден, но пока что просто поправила его.

— Адмирал, — сказала она. — Отныне он наш начальник. Нужно так его и называть.

— Трудно, наверное. Вы же его дочь, — заметила Сейн. Она подошла к столу и поставила бокал.

— Вовсе нет, — чопорно возразила Иден. — Мои родители служат Империи, и в доме адмирала Версио было по-военному строго. Да, он мой отец, но в то же время и адмирал.

— Версио обращаются друг к другу по званиям даже наедине. — Гидеон виновато взглянул в сторону Иден и добавил: — И лейтенант Версио совершенно права. Извиняюсь.

Гидеон появился из кухни, неся штопор, и вручил его Делу. Пока тот готовился открыть бутылку, Иден впервые обратила внимание на марку вина.

Алдераанское. Тонирей, если уж совсем точно.

Иден в очередной раз почувствовала сожаление, что из-за мятежников уничтожение Алдераана стало необходимостью. «Звезде Смерти» пришлось взорвать планету целиком. Да, она была логовом бунтовщиков, настоящим очагом измены. Но ведь не все же, кто погиб, ненавидели Империю. Уничтожение «Звезды Смерти» стало ударом куда сильнее, поскольку там погибло много знакомых — но, по крайней мере, на станции не было гражданских. Не было детей.

«Да, дитя мятежника — пока лишь дитя, но нужно смотреть в будущее. Оно вырастет и станет врагом. А врагов необходимо уничтожать». Эти слова отец произнес задолго до того, как Иден вообще узнала о «Звезде Смерти». И в них было здравое зерно.

Сейн — казалось, она постоянно за всеми наблюдала — проследила за взглядом Иден.

— Ничего себе, — сказала девушка. — Не спешите, капитан Мико. Мы могли бы продать эту бутылку и заработать скромное состояние.

Гидеон глянул на бутылку в руках у Дела и тихо присвистнул:

— А может, не такое уж скромное. — Он ухмыльнулся. — Нет, капитан, действуйте. Отпразднуем рождение отряда «Инферно» бутылкой повстанческих слез!

Хлопнула пробка, и прекрасная темно-зеленая жидкость запенилась, выплеснулась из бутылки и пролилась на стол, прежде чем Хаск успел подставить бокал. Тот тоже переполнился, и все засмеялись.

Напряжение спало. Это была всего лишь бутылка вина.

Мико раздал всем мокрые липкие бокалы. Разливать пришлось ему, потому что бутылка оказалась в выбранной им комнате, но теперь Дел замер в нерешительности. Тост должен был провозгласить командир новорожденного подразделения, но командира не было. Пока что.

«Вы оказали дурную услугу и мне, и команде, адмирал», — подумала Иден. Если это маленькое состязание по задумке отца должно их сблизить, то результат будет прямо противоположным. Члены команды будут грызться друг с другом, как псы за объедки. Неловкая пауза затянулась, и Иден бросилась на амбразуру.

— Пожалуй, много пить не стоит, потому что всем нам еще нужно выполнить домашнюю работу, — сказала она, и все снова захихикали. Очевидно, не ей одной это дело напомнило уроки, которые задавали в академии. — Но по бокалу, по крайней мере, осушить можно. За успех первой операции — и многих других, которые за ней последуют!

— Присоединяюсь, — согласился Мико и чокнулся с ней. Их глаза встретились, и Иден слегка кивнула, приглашая тоже что-нибудь сказать.

— Эм-м… в общем, за адмирала Версио, который мудро выбрал нас для своего отряда.

Снова послышалось звяканье изящных фужеров, после чего Мико выжидающе посмотрел на Сейн, стоявшую рядом с ним. Девушка проговорила что-то на гортанном рычащем языке, периодически прищелкивая зубами. Все с опаской покосились на нее. Как и большинство имперцев с хорошим образованием, Иден в дополнение к общегалактическому знала два-три наиболее распространенных языка, но этот звучал незнакомо.

Сейн вдруг ухмыльнулась. Сейчас она выглядела как двенадцатилетняя девчонка.

— Это традиционный тост ахак-махарров. Он означает: «Да растерзаем мы плоть наших врагов и выпьем их кровь, как эту влагу».

Повисла долгая пауза — все уставились на Сейн, чья улыбка сделалась еще более озорной.

— Будь я проклят, если это не лучший тост, который мне доводилось слышать, — заявил Гидеон. — Научи меня, Сейн.

— Попробую, — ответила та, — но на ахак-махаррском трудно говорить, если нет клыков.

— Значит, придется постараться. — Послав ей свою чарующую улыбку, Гидеон поднял бокал и огляделся. — После такого нелегко чем-то удивить, поэтому мой тост будет простым. За отряд «Инферно». Оправдаем наше имя.

Все выпили. Пузырьки щипали язык, вино было сладким и приятно веселило. Иден много пить не стала: на службе Версио не пила никогда, а служила она большую часть времени. Свободное же время посвящала сну, тренировкам и учебе, совершенствуя уже имеющиеся навыки. «Если не оттачиваешь свое мастерство, ты его утратишь», — предостерегал отец.

Иден посмотрела на своих новых коллег. Дел Мико и Сейн Марана, двое «чужаков», расслабились и весело болтали — алкоголь уже развязал им языки. Гидеон Хаск, отпрыск безупречного рода, выглядел так, будто родился с бокалом тонкого вина в руке.

«Пускай себе болтают, пускай смеются и знакомятся поближе», — сказала она себе. Иден хорошо знала отца и понимала, что тот ничего не делает случайно или наобум. Этот номер, этот вид за окном, эта «игра», когда один из четверки нашел бутылку в своей комнате, выбранной наугад, — все это было продумано с той же тщательностью, с которой он отбирал кандидатов в группу.

Версио знал свою дочь не хуже, чем она своего отца, и не сомневался, что она будет жаждать командирской должности. Иден позволила эмоциям увлечь себя, но теперь она все поняла. О да, это было испытание, но заключалось оно не в разработке лучшего плана атаки — который, как девушка догадывалась, отец уже составил сам. Нет, испытание они проходили прямо сейчас: кто останется собранным и начеку, кто не забудет о задании, несмотря на расслабляющую обстановку, новых знакомых, хорошую еду и напитки?

Поэтому, отставив полупустой бокал дорогого и отныне исключительно редкого винтажного вина, Иден отправилась заказать себе поесть. Ночка предстояла длинная, и она знала, что нужно быть бодрой и во всем разобраться. Отец собрал хорошую команду — и она воспользуется их талантами себе на пользу.

Когда Иден наконец отправила отцу свой план операции и положила планшет на тумбочку, она оказалась на пороге полного умственного истощения, но была слишком взвинчена, чтобы заснуть. Она отдала голосовую команду выключить свет и накрылась одеялом, но отблески разноцветных огней корусантского транспорта все равно проникали в комнату — увы, как она и предвидела.

Иден приучила себя засыпать быстро и крепко, чтобы проснуться бодрой и собранной. Но сегодня сон к ней не шел. В груди образовался тугой клубок, который был ей хорошо знаком; до сих пор адреналин и упорный труд как-то разгоняли эти мысли.

Отец частенько игнорировал ее карьерные успехи. Но сейчас он пристально наблюдал за ней.

Иден Версио не могла проиграть. Никак.

Иден запрограммировала систему управления комнатой, чтобы та разбудила ее рано утром постепенным включением естественного света, но еще до того, как уровень освещенности достиг третьей отметки из десяти, запах свежего кафа заставил молодую женщину встрепенуться. Как ни хотелось немедленно выпить кружку, Иден сначала приняла душ, надела мундир и лишь тогда отправилась на кухню.

За черным блестящим столом, попивая каф из кружки и роясь в своем планшете, сидел Мико. Он тоже оделся в ожидании совещания, до которого оставалось еще целых два часа. Капитан-лейтенант приветливо улыбнулся и кивнул в сторону каффейника.

— С добрым утром, лейтенант, — сказал он. — Пожалуйста, угощайтесь.

— Спасибо. — Иден вернулась к столу с кружкой кафа и ломтем хлеба с орехами куа, намазанного маслом. Тоже достав планшет, она стала просматривать текст, который отправила отцу. План наверняка придется защищать.

— Ставлю на вас или Хаска, — непринужденно заметил Мико.

Иден удивленно повернулась к нему:

— Почему? Вы на несколько лет опытнее нас обоих. Дел притворно скривился:

— Да ладно, я всего на десять лет старше вас.

— А я о чем, — ответила Иден и добавила уже серьезнее: — И вы воевали куда больше, чем я.

Капитан-лейтенант подобрался:

— Это так, но, чтобы быть хорошим лидером, мало уметь стрелять из бластера.

Иден повернулась к нему, держа теплую кружку в руках.

— Вам выражали благодарность за отвагу в бою. А потом вы стали главным инженером на звездном разрушителе, — сказала она. — Вам довелось принять немало важных решений.

Дел пожал плечами:

— Я неплохо справляюсь со своей работой, но это не значит, что я должен командовать отрядом. Я это понимаю и не переживаю.

Иден хотела было возразить. Прошлым вечером она слышала, как он рассуждал, — прежняя немногословность испарилась, едва он включился в обсуждение технических аспектов решения проблемы, доказывая остальным, что они недооценивают возможности дроидов, и убедительно демонстрируя, как можно минимизировать потери. Дел Мико не только ранкора съел на своем ремесле, но и умел грамотно использовать свой опыт. Настоящему лидеру полагалось знать то, что знал Дел. И при иных обстоятельствах, поняла Иден, она бы примирилась, если бы главным назначили его. Мико сильно отличался от тщеславных, язвительных личностей, которых она привыкла видеть на командных должностях. Было в нем что-то такое, что внушало доверие.

Но в то же время Иден смутно ощущала, что Мико прав. Да и обстоятельства были не те. Отряд собрал ее отец — и Иден не вынесла бы, стань командиром кто-то другой.

— Что ж, — смущенно проговорила она. — Поживем — увидим.

— Без обид, Мико, — вклинился Гидеон, входя в кухню. — Признаю, дроиды здорово помогают, но они не заменят живого бойца, когда от решения зависит жизнь или смерть. Кстати, кого благодарить за то, что каф уже сварен?

— Мико, — ответила Иден.

Гидеон, просияв, повернулся к старшему коллеге и поднял вверх дымящуюся кружку:

— Вот видите? Жизнь или смерть.

— Я пару раз видела Гидеона до того, как он выпьет кафа, — сказала Иден. — Жизнь или смерть, это точно.

Мико улыбнулся, ничуть не обидевшись, и это добавило ему очередной плюс в глазах Иден. Похоже, он был редкой птицей. Спокойный, уравновешенный имперский офицер в высоком звании, наделенный чувством юмора, но практически лишенный всякого самомнения. Это радовало неимоверно.

Через несколько минут появилась и Сейн. Она прошла бы любую внеплановую проверку. Из ее прически не выбивалась ни единая прядь коротких черных волос. Форменный китель был безукоризненно белым, а о стрелки на брюках, казалось, можно порезаться. Сапоги были начищены до зеркального блеска.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась девушка.

Хотя форму надели все, было в совершенстве облика Сейн Мараны что-то такое, что свело на нет непринужденность Мико и объединяющий запах кафа. Не произнеся ни слова, Марана напомнила остальным членам отряда «Инферно» о важности события, которое было назначено на сегодняшнее утро. Иден села ровнее и, словно дроид, почувствовала, как отключаются эмоции. Вежливо ответив на приветствие разведчицы, она снова уткнулась взглядом в планшет.

Болтовня прекратилась. Они позавтракали в молчании, каждый думал о своем.

Когда ровно в девять адмирал Версио вошел в свой кабинет, все четверо вытянулись в струнку.

— Вольно. Занимайте свои места, — указал адмирал.

Все расселись. Иден сложила руки перед собой и устремила взгляд на лицо отца. Она терпеливо ждала, привыкнув к этому за последние два десятка лет.

И, как всегда бывало, Гаррик Версио сразу перешел к делу:

— Ваши доклады укрепили меня в убеждении, что решение отобрать именно вас было мудрым. Вы также подтвердили мои догадки относительно реакции каждого.

— Дел Мико. — (Инженер невозмутимо смотрел на начальника.) — Ваше предложение во многом базируется на использовании дроидов и инновационных технологий. Ваше, Сейн Марана, — на видении ситуации, основанном на разведданных. Гидеон Хаск, ваш прямолинейный подход прост и в то же время эффективен.

От страха, смешанного с предвкушением, сердце Иден забилось чаще. Она придумала хороший план. Отец должен остановиться на нем. Девушка стиснула пальцы, надеясь, что никто не видит.

— Все приготовили по великолепному блюду. Вы же, Иден Версио, — вы предложили нам ассорти.

Иден не отводила взгляда. Она не осмеливалась делать какие-либо предположения.

— Вы взяли горсть того, щепотку этого.

«Расслабься, Иден. Он всегда так делает», — напомнила себе девушка. Версио обожал излагать свое мнение определенным тоном, выражавшим одновременно раздражение и одобрение. Никогда нельзя было угадать, на чем он остановится.

— Одни скажут, что это хорошо. Другие — что нет. В конечном счете никто из вас не предлагает накрыть стол. Если жаркое пригорит, вы съедаете что-нибудь другое, Но здесь... вы выполняете сложную операцию, и, если вы выполните ее плохо, кто-нибудь может погибнуть. Возможно, даже все.

Адмирал посмотрел на каждого по очереди.

— Единственно верного плана не существует. Не бывает безотказного рецепта успеха. Только лучший шанс его добиться. И подход лейтенанта Версио, на мой взгляд, обеспечивает этот лучший шанс. Поэтому сейчас, на время данной операции... она будет командиром отряда.

Гаррик повернулся к дочери и указал на стену слева от себя. Все экраны были выключены.

— Лейтенант... прошу.

Иден с трудом верила своим ушам. Пускай похвала была сильно завуалированной, пускай Версио недвусмысленно выразил свои сомнения и обставил вердикт раз? личными оговорками, но он все же назвал свою дочь командиром отряда «Инферно».

Иден Версио поднялась, оправила китель и подошла к электронной стене. Она ввела код и повернулась к лицом к команде.

К своей команде.

— Я переслала свои предложения на ваши планшеты. Откройте файл и слушайте внимательно. Вот что нам предстоит сделать.

ГЛАВА 5

— Ненавижу платья, — проворчала Сейн.

Сейчас она красовалась в изысканном наряде, который — по данным Иден — был последним писком моды среди сливок имперского общества. Это длинное платье из бледно-лилового мерцающего шелка, увенчанное высоким воротником, казалось идеальным выбором для праздничного, но все же официального мероприятия. Свои короткие волосы Сейн стянула лентой, усыпанной жемчугом, а в уши вставила сережки с драгоценными камнями. Эту элегантность и изящество портила только недовольная гримаска на лице девушки.

— Думаю, тебе оно идет больше, чем мне, — заметила Иден. Она тоже не любила платьев, предпочитая военную форму, а потому с удовольствием передала эту роль Сейн. К тому же дочь адмирала Версио в таком обществе могли узнать, тогда как Сейн была здесь чужой.

— А я думаю, — изрек Гидеон, расправляя элегантный черный мундир, — что мы оба рискуем привлечь к себе слишком много внимания в силу своей потрясающей привлекательности.

— Он всегда такой? — спросила Сейн.

— Обычно, — ответила Иден.

— Я все равно считаю, что мой план был лучше, — заявил Хаск.

— По твоему плану нужно было изображать охотника за головами, — напомнил Дел.

— Именно, — отозвался Гидеон.

Задание, которое получила команда тем вечером две недели назад, было довольно незамысловатым. Как и многие другие сановники, мофф Джаккун Пириз любил потакать своим страстям. В его случае это были карты и вино. К сожалению, вторая страсть лишь усугубляла первую, и долги Пириза стабильно росли. По данным разведки, как-то вечером он похвалился, что «знает кое-что» и эти обременительные долги «скоро испарятся».

— Даже если это мофф, — пояснила Иден, излагая план отряду («Моему отряду», — подумала она, подавив улыбку), — слова остаются просто словами. Задолжал он немало. За пьяную болтовню ему столько кредитов никто не даст. А значит, у него есть реальный компромат на кого-то близкого к имперской вертикали: видеоматериалы, данные, секреты охраны — что-то вроде этого. На кого именно, мы не знаем, и это к лучшему. Наша задача — заполучить то, что Пириз собирается продать.

Планы, которые предложили остальные члены отряда, основывались на сильных сторонах и специализации каждого. Гидеон, у которого вечно чесались кулаки, предложил просто переодеться охотником за головами и отобрать компромат силой. Дел, привыкший полагаться на технику, порекомендовал разместить в особняке моффа записывающие устройства. Сейн хотела проанализировать все, что было известно о Пиризе, и дать моффу понять, что ему не выйти сухим из воды. Потом она развила эту идею еще дальше: можно элементарно предъявить ему фальшивые документы, уличающие его в куда более серьезных прегрешениях, — на случай, если позже он все-таки передумает.

Иден не только выслушала их всех, но и собрала информацию о самой их цели. Империю вполне устраивала роль, которую играл Пириз. По всеобщему признанию, он был жизнерадостным, добродушным лидером, и жители Арваки-Прайм его очень любили. Даже намек на скандал или бесчестье грозил нестабильностью в секторе. А так как у него было слабое сердце, встреча с опасным незнакомцем — скажем, с охотником за головами — могла привести к его смерти, что тоже не было предпочтительным исходом.

Нужно было проникнуть к моффу домой, где наверняка и хранилась ценная информация.

К счастью, сам же мофф и пригласил их к себе. Точнее, можно было изобразить, будто он это сделал.

Первым заданием отряда «Инферно» будет испортить свадьбу.

Сейчас все четверо стояли в ангаре, ожидая, когда механики закончат проверку элегантного, но ничем не примечательного челнока — несколько таких же наверняка были среди кораблей, перевозивших публику к особняку на Арваке-Прайм. В отличие от расфуфыренных «гостей», Дел и Иден надели темно-серую форму пилотов. На корме была спрятана броня без знаков различия.

Иден обвела взглядом членов своей команды. Хотелось произнести идеальную напутственную речь, но она понятия не имела, какие слова будут уместными. Поэтому просто высказалась по сути:

— Все мы готовились к этому и знаем, что делать. Мы всё отработали. Выучили график. Мы в курсе, что даже самый идеальный план проходит гладко лишь на флимсипласте. Но это тоже в порядке вещей. Что бы ни случилось, мы справимся. Потому что такова наша работа. У кого-нибудь есть вопросы?

Все покачали головами. Иден чувствовала их нетерпение.

Они были готовы.

— Тогда поехали.

«Мофф Джаккун Пириз просит Вас прибыть на свадьбу его дочери Фаммы с восходящей звездой Империи коммандером Йендивом Бенсеком», — вслух прочел Гидеон, когда спустя несколько часов челнок совершил посадку.

— Не устану повторять, Сейн: твоя подделка просто изумительна, — сказала Иден. — И вот что, Гидеон. Запомни: невеста произносит свое имя как «Фамма», а не «Фамма». Дел, как нас видно?

Взгляд Мико был прикован ко второму пульту управления.

— Все экраны работают идеально.

Пришлось задействовать тайные рычаги, чтобы его включили в группу декораторов, нанятую невестой. Дел трудился шесть часов и сумел рассовать по особняку моффа множество крохотных суперсовременных записывающих устройств. Он даже перепрограммировал одного из домашних дроидов, чтобы тот служил «глазами» отряда, пока Сейн и Гидеон будут внутри.

— Ушные вкладыши? — спросила Иден, имея в виду крошечные устройства, вставленные в слуховые каналы «гостей».

Хаск похлопал себя по уху и ухмыльнулся.

— Услышим каждый шепот, — заверил он.

Иден сделала глубокий вдох.

— Ладно, — сказала она. — Удачи. Если все пройдет как задумано, встречаемся здесь через два часа.

Гидеон встал и подал руку Сейн.

— Пойдем, дорогая? — произнес он, беря свадебный подарок.

— Не переусердствуй, — отозвалась девушка, когда трап челнока опустился. Но руку приняла.

Вряд ли Пириз мог выбрать день прекраснее. Официальная резиденция моффа была большой и просторной, но при этом ухитрялась выглядеть притягательно старомодной. Иден что-то упоминала, будто построили ее в подражание архитектурным стилям прошлых столетий, но Гидеона больше интересовал план резиденции, который ухитрилась раздобыть Сейн.

Повсюду цвели цветы всевозможных оттенков, и теплый воздух был наполнен их благоуханием. Если дом был стилизован под старину, то окружавший территорию массивный забор выглядел вполне современно. Хаск приметил, где на воротах расположена панель управления. Как бы мимоходом он повернулся так, чтобы крошечная камера, встроенная в символ Империи на его груди, передала информацию Делу.

— Прекрасно, лейтенант, — раздался в ухе голос инженера.

Сейн, вопреки своим протестам, была словно создана для официальных приемов и вечерних платьев. В руке, затянутой в перчатку, она держала приглашение, которое и предъявила охраннице, стоявшей в сопровождении штурмовика.

— Леди Дезара Моне, — с ослепительной улыбкой представилась девушка. — Это мой гость, Брике Гейвен.

Леди Дезара Моне была целиком и полностью вымышленным персонажем, хотя некая Веззин Моне реально существовала, приходясь жениху дальней родней. Если их в чем-то заподозрят, это родство пройдет проверку. Сейн сочинила «легенды» как для Дезары, так и для Брикса — достаточно подробные, чтобы они могли рассказать о себе, если кто-нибудь из гостей завяжет разговор, но при этом простые и легко запоминающиеся. Честно говоря, Гидеон ожидал проблем уже на старте, но грация и непринужденность Сейн оказались столь же убедительными, как и ее поддельное приглашение.

— О, — сказала охранница, и лицо ее просветлело. — Я вижу, миледи, вы одна из особо важных гостей. Свадьба будет проходить в главном зале, но вы с вашим гостем можете подняться наверх и наблюдать за церемонией из специальной ложи.

К паре с гудением приблизился дроид, чтобы просканировать их вместе с запакованным подарком на наличие оружия. Сейн вперила в него недовольный взгляд, и охранница тут же сказала:

— Отменить проверку. Прошу прощения, миледи, наши дроиды бывают чрезмерно усердными. Надеюсь, вас это не обидело.

— Ничуть, — отозвалась Сейн. — Моффу Пиризу можно лишь позавидовать, что у него столь бдительная охрана.

По зеленой лужайке бродили дроиды-официанты, предлагая напитки и легкие закуски тем гостям, которые вышли на свежий воздух, наслаждаясь солнечным днем.

— Один из официантов — наш, — донесся голос Дела. — Посылаю его к вам, чтобы вы его запомнили.

И в самом деле, один из дроидов серии GG покатился в их сторону, неся поднос с маленькими бокалами ярко-красного вина. Хаск внимательно присмотрелся к дроиду — у того обнаружилась маленькая царапина вдоль подноса, — и они с Сейн, взяв по бокалу, остановились, чтобы осмотреться перед тем, как войти внутрь. Сейн быстро наклонилась и приказала дроиду:

— Следуй за моффом Пиризом.

Дроид гукнул, развернулся и покатил к главному входу. Улучив момент, Сейн с Гидеоном последовали за ним, приветливо кивнув штурмовику, стоявшему возле больших двустворчатых дверей. Итак, пока что двое штурмовиков и охранница. «Гости» оказались в просторном вестибюле с высоким сводчатым потолком и мраморным полом. Ниши вдоль белоснежных стен были заполнены произведениями искусства, сам же холл — гостями, занятыми оживленными разговорами. Слева и справа располагались другие помещения — теплица и кабинет, где также было много картин и старинных фолиантов.

— Пусть эти книги вас не обманут, — сказала Иден. — Как и картины. Пириз не увлекается ни тем ни другим, ему просто нравится, как они украшают стены.

Их уже поджидал молодой человек в строгом костюме. Вид у него был одновременно усталый и возбужденный, но улыбка казалась искренней.

— Добро пожаловать, — произнес он, пожав обоим руки. — Я Сайнд Релоран, один из шаферов жениха. С кем имею честь?..

— Леди Дезара Моне и Брике Гейвен, — представила их Сейн. Оба были в перчатках. Во-первых, потому, что те, похоже, были в моде в этом сезоне, а во-вторых — чтобы не оставлять отпечатков. — Если вас не затруднит, не могли бы вы передать вот это? — Она вручила шаферу свадебный подарок. — Это ликер из солнечных фруктов. Для жениха и невесты, само собой, но я знаю, что мофф Пириз большой ценитель изысканных напитков. Быть может, когда он сегодня будет произносить тост за здоровье молодых, то захочет его отведать. Так вы ему скажете, хорошо?

Услышав о ликере, шафер приподнял брови и осторожно принял бутылку.

— Я позабочусь, чтобы ему передали, — сказал он. — В солярии справа от вас накрыты столы. Не упустите случая заглянуть в библиотеку — у моффа есть коллекция настоящих старинных книг. Такие не каждый день увидишь. Дальше по коридору — зал для гостей; там же и уборная. Вы будете смотреть сверху, из ложи в коридоре? — Сейн кивнула, и он продолжил: — Туда можно попасть по лестницам. Большое спасибо, что пришли!

Гидеон пожал Сайнду руку и похлопал его по плечу.

— Никогда не видел коллекции книг, — сказал он спутнице. — Пойдем поглядим.

В библиотеке никого не оказалось: новизна ощущений от созерцания стародавних книг не особо привлекала гостей — большинство предпочитали другие места, где были закуски и высокопоставленные имперцы, с которыми можно было пообщаться. И снова в ухе раздался голос Дела:

— У самой стены, справа от вас. Вторая полка.

Марана встала на страже, лениво поглядывая по сторонам, а Хаск принялся за работу, следуя указаниям Мико.

— Ищи книгу в красной обложке. Она называется «Древние келтрианские поэты: мастера аллитерации».

Гидеон чуть не захохотал, но прикусил губу и сдержал смех.

— Э-э-э... вряд ли ее часто перечитывают.

— Потому я ее и выбрал, — отозвался инженер. Гидеон отыскал нужный том — на удивление увесистый, древние келтрианцы явно обожали свою поэзию, — и вытащил его. За книгой обнаружилось крошечное устройство размером с палец — дешифратор защитного кода.

— Дел, давай дружить. Тогда я смогу не бояться, что ты у меня в гостях спрячешь всякую всячину, которую мне ни за что найти.

Мико рассмеялся с искренним удивлением.

— Идет, — согласился он.

— Он заглотил наживку, — прошептала Сейн. Хаск положил дешифратор в карман и поставил книгу обратно на полку, после чего повернулся к девушке. Проследив за ее взглядом, лейтенант увидел пожилого толстячка с приятным лицом, беседовавшего с тем шафером, которому они передали подарок. Вскоре пакет перешел в алчные руки моффа Пириза.

— Ты уверена, что он станет пить перед свадьбой?

— Судя по его досье, он сейчас еле сдерживается, чтобы не открыть коробку не сходя с места, — тихо ответила Сейн. — Редкий алкоголь! Двойной соблазн, перед которым он не устоит. На самом деле мы обошлись бы и без этого, но как дополнительный отвлекающий маневр пойдет.

Ликер был настоящий — редкий, дорогой и вкусный. Но в него добавили десять миллиграмм дераформина, который Сейн называла «веществом живого трупа». При определенной концентрации его действие настолько напоминало смерть, что неспециалист не заметил бы разницы. Этот состав иногда использовали агенты для экстренного прерывания операции. Метод был достаточно действенный — при условии, что «тело» благополучно эвакуировали и что никто не вызывал на место происшествия медицинского дроида. Риск был высок, но иногда ложная смерть оказывалась единственным шансом избежать настоящей. Небольшая доза вещества просто отправляла жертву в обморок и не представляла особой опасности.

— Инферно-один, — сказала Сейн. — Дроид Дела следует за Пиризом. Пожалуйста, дайте знать, когда наш хозяин начнет пить.

— Принято, — отозвалась Иден.

— Пойдем посмотрим, что там наверху, — предложила Сейн. Пробравшись сквозь толпу, они вышли на открытую площадку, по обе стороны которой располагались лестницы. Центральное место занимал фонтан с разноцветными рыбками, рядом с ним стоял охранник в мундире. «Два солдата, два охранника», — мысленно отметил Гидеон.

Подойдя к громко журчащему фонтану, Сейн показала охраннику приглашение, и тот пропустил обоих наверх. Там оказалось немноголюдно. Гости должны были собраться ближе к началу церемонии. Все четверо видели план здания, и Сейн, конечно, запомнила его. На этом этаже располагались четыре спальни, включая хозяйскую, с примыкающими гостиной и кабинетом. С кабинета и следовало начать поиски.

— Разумнее всего было бы хранить документы вне дома, но в легкодоступном месте, — объяснила разведчица во время планирования операции. — Другой вариант — спрятать их там, где никто не догадается искать. Но обычно никто об этом не задумывается. Причины тому — привычка, лень, консерватизм и ложное чувство безопасности. Весьма вероятно, что у него в кабинете стоит сейф, в котором и спрятаны материалы.

Случись что, времени на поиски в других местах было вдоволь — до церемонии оставался добрый час, но Гидеон не допускал даже мысли о неудаче. Двери двух спален оказались распахнуты настежь — на случай, если кто-то захочет ими воспользоваться. По-видимому, это были комнаты для гостей — обставленные со вкусом, но слишком опрятные и безликие.

Между хозяйской спальней и четвертой комнатой располагалась ложа — временный трехуровневый помост, уставленный стульями. Внизу был виден главный зал, великолепно украшенный в преддверии церемонии.

— Декораторы постарались на славу, — заметил Хаск.

— Спасибо, — отозвался Дел.

— Инферно-два и четыре, внимание. Он начал, — прервала их Иден.

Сейн бросила на Гидеона взгляд, в котором читалось: «Я же говорила».

— Принято. Сколько уже выпил?

Пауза.

— Сейчас наливает третью.

— При таком темпе он свалится через десять минут, — встревожилась Марана. — В какой он комнате?

— В данный момент в библиотеке, с ним еще несколько типов. Уверяет, что для тоста еще останется. Прогнозирую, что, когда он отключится, дверь запрут и не пустят внутрь никого, кроме родных и доктора, если таковой найдется среди присутствующих. Остальных выгонят в солярий или даже на улицу и будут держать там, пока не станет ясно, что ему ничто не угрожает.

— Значит, два варианта, — прокомментировал Хаск. — Отыскать данные сейчас или же отыскать их и оказаться взаперти хатт его знает насколько, с перспективой разоблачения.

— Действуем по плану «А», — заявила Иден.

— Ведите отсчет, — сказала Сейн и повернулась к Гидеону. — Давай. У нас всего одна попытка.

Прежде чем направиться к двери, лейтенант посмотрел вниз. Охранник по-прежнему стоял перед лестницами возле рыбьего фонтана. Спустя несколько долгих секунд дешифратор ввел правильный код, и дверь открылась,

Оба торопливо миновали огромную спальню, гардеробную, роскошную ванную и наконец оказались в кабинете. Бордовые стены украшало несколько картин. Гидеон начал просто снимать их одну за другой, даже не разглядывая. И наконец вот он — стенной сейф. Скромнее, чем ожидалось, хотя с другой стороны — инфокарты и голорегистраторы много места не требовали.

— Мы нашли сейф, — доложила Марана.

— Хорошо, — сказала Иден. — Прошло три минуты. Пока он держится бодро.

Сейн приставила к сейфу дешифратор. Секунды тянулись мучительно долго. Оба переглянулись. Затем раздался щелчок, и дверца отворилась.

Внутри обнаружились драгоценности на десятки тысяч кредитов и один голорегистратор.

— Есть, — объявила девушка.

— Постой, — остудил ее Гидеон. — Там может быть что угодно. Надо проверить.

— Он прав, — согласилась Иден. — Прошло уже почти пять минут, однако проверьте. Но если там компромат, зрелище может быть не слишком приятным.

Положив устройство на стол, Хаск нажал на кнопку и, к своему удивлению, увидел невиннейшую картину: мофф Пириз, молодой и стройный, баюкал на руках свою маленькую дочь, напевая колыбельную.

Лейтенант от злости сжал кулак и чуть не стукнул по столу, но вспомнил об охраннике.

— Какой болван станет хранить такое в сейфе? И где тогда треклятый компромат?

Сейн только головой качала:

— Нет, он должен быть где-то здесь. Пириз наверняка хочет, чтобы компромат был под рукой. Вывозить его он не стал бы.

— Пять минут. У него сонный вид, — сказала Иден. Голос у нее был механический: с трудом скрывала волнение.

Гидеон лихорадочно завертел головой:

— Где же тогда искать?

— Его дочь, — сказал Дел. — Он хранит в сейфе голозапись с новорожденной дочерью. Для него это очень важно. Значит, другой важный предмет он наверняка спрятал в таком месте, о котором не забудет.

Взгляд Гидеона упал на картину, которой был прикрыт сейф. Сейчас она была прислонена к стене.

С портрета на него смотрела прелестная маленькая девочка. Сейн, стоявшая радом, вдруг опустилась на колени и стала шарить с обратной стороны холста.

Просияв, она достала инфокарту.

— Вот теперь точно есть, — провозгласила девушка.

— Отлично... теперь выметайтесь оттуда. Нашему моффу что-то поплохело.

Повторять приказ не пришлось. Сейн спрятала карту за корсаж, тем временем Гидеон повесил картину на место. Когда они стали спускаться по лестнице, голос Иден в ухе Хаска произнес:

— Он свалился. Убирайтесь немедленно!

Не успела она договорить, как снизу послышались встревоженные возгласы и голоса охранников, призывавших сохранять спокойствие. Гидеон надеялся, что стража у лестницы еще не успели предупредить, но как раз в этот момент тот поднес ладонь к уху и кивнул.

Охранник шагнул навстречу, преградив им путь. Сейн, шедшая впереди, остановилась.

— Прошу прощения, — сказал охранник. — Похоже, произошел некий инцидент. Просим вас...

Девушка сжала пальцы в кулак, слегка повернулась и нанесла охраннику самый красивый апперкот, какой Гидеон видел в своей жизни. Голова охранника дернулась назад, и он начал падать, но Хаск метнулся вниз и подхватил его, прежде чем тот упал на ступеньки. Сейн учащенно дышала и, кривясь, потирала руку

— Спасибо, что придержал, — сказала она.

— Спасибо, что вырубила его, — ответил лейтенант,

Гидеон и Сейн пробрались сквозь толпу, уже начинавшую паниковать, вышли на лужайку и направились к челноку. Вдруг чей-то голос сзади крикнул, чтобы они остановились.

«Гости» переглянулись. Сейн скинула туфли на шпильках, и они бросились бежать к неприметному кораблю, уже выдвигавшему трап. Как только они плюхнулись в кресла, челнок взлетел.

Когда корабль ушел в гиперпространство, Иден облегченно выдохнула — по ощущениям она задержала дыхание недели две назад.

— Поздравляю, лейтенант, — произнес Гидеон. — Полагаю, уже можно констатировать, что отряд «Инферно» успешно выполнил свое первое задание.

— Вы оба прекрасно справились там, внизу, — похвалила Иден. — А вы очень быстро сориентировались, капитан Мико. Относительно того, где Пириз мог хранить инфокарту. Кстати, где она?

Сейн вынула карту из корсажа и вручила Иден.

— Мне теперь немного жаль моффа, — сказала она. — Мы так напугали его вместе с семьей в день свадьбы его дочери. Он явно души не чает в своей девочке.

От этих слов у Иден что-то кольнуло в груди. Она не могла представить, чтобы отец держал ее на руках. И вообще не помнила от него никакой ласки. А единственным ее «портретом» был плакат, нарисованный матерью, — «ЮНЫЕ ИМПЕРЦЫ МОГУТ ПОЛЕТЕТЬ К ЗВЕЗДАМ».

— Мы сделали то, что было необходимо для выполнения задания, лейтенант, — ответила она. — И так будет всегда.

ГЛАВА 6

После успеха первой операции Иден решилась потребовать всего, что считала необходимым для деятельности отряда: неограниченного доступа к определенной засекреченной информации, самого современного оружия и снаряжения, а также различных материалов с особыми свойствами.

— Запрос обоснованный, хотя и обойдется недешево, — заметил Версио, изучая пространный список. — Что-нибудь еще?

Не зная, спрашивает он всерьез или с сарказмом, Иден ответила отрицательно.

— Ну, на самом деле не все, — сказал адмирал. — Во-первых, вы все получаете внеочередные звания, так что поздравляю, капитан Версио. Во-вторых, я приготовил для вас корабль. Я приказал остальным членам отряда ждать нас там. Если хотите, можете захватить сумку с вещами, потому что, полагаю, этот корабль на какое-то время станет вашим домом.

В жизни Иден никогда не было места для сентиментальных сувениров. Не прошло и пяти минут, как «сумка» была собрана.

«Вран» был корветом типа «Каратель», серым и прилизанным. Его корпус длиной сто пятьдесят метров был достаточно просторным, чтобы вместить немаленький экипаж, лично подобранный адмиралом Версио. Пока в состав этого экипажа входили только двое: пилот Аднана Кейтон и ее помощник Уэстон Морро. Оба производили впечатление людей приятных и знающих свое дело.

Иден подумала, что «Вран» тот корабль, который понравится всем. Корвет имел гиперпривод и три досветовых двигателя, с которыми Мико мог повозиться. Вооружение составляли ионные пушки, сдвоенные тяжелые лазерные орудия, ударные ракеты и турболазеры. К тому же, сообщил отряду Версио, корабль был выпотрошен и полностью переоснащен с использованием самых современных компьютерных технологий.

— На нем вы отправитесь на следующее задание, — сказал адмирал, проводя для дочери экскурсию по кораблю. Добравшись до кабины, они обнаружили, что там уже обосновался Гидеон, с блаженным видом восседавший в кресле пилота. — И на другие, если только он не будет там для вас помехой. Разумеется, со временем мы наберем полный экипаж.

— Мне казалось, отряд «Инферно» — это маленькая обособленная группа, — заметила Иден. Как пилот, она была в восторге от перспектив, которые открывал «Вран», но ей не нравилось, что к четверке «лучших из лучших» присоединится кто-то еще.

Отец, как всегда, прочел ее мысли:

— Мико нравится возиться с аппаратурой, но он не просто какой-то там техник. Он понадобится вам в бою, если дойдет до перестрелки. Вы все прекрасные пилоты, но вы не всегда сможете быть на корабле и управлять им.

Хорошо обученный экипаж, выполняющий то, что прикажут, и не более, станет для вас подспорьем, а не обузой. Не волнуйтесь, они не украдут вашу славу. — Последнюю фразу адмирал произнес с тенью ехидной усмешки.

Иден прикусила губу. Она не собиралась попадаться на этот крючок. Гидеон тоже притворился, что ничего не слышал. К счастью, ситуацию разрядил Дел, вошедший в кабину с улыбкой на лице.

— Здрасте, адмирал Версио. И капитан. — Улыбка расползлась еще шире, когда он произнес новое звание Иден. — Глядите, что я нашел.

За спиной Мико с легким гудением парил маленький дроид, размерами и формой напоминавший перевернутую миску. Дроид был глянцево-черным, впереди по центру горел большой красный фоторецептор; еще четыре черных, поменьше, располагались по краям и под куполом, на плавно загибавшейся вниз поверхности. В воздухе болтались четыре суставчатые «ноги», которые заканчивались щипцами.

— ID9 «Ищейка», верно? — спросила Иден.

— Это ID10, — поправил ее сослуживец. — Только что с конвейера. Я собираюсь переоборудовать его для нашей следующей операции.

— Похоже, вы довольны, агент Мико, — сказала Иден, пробуя на вкус должность, которую все они заслужили. — А вы, агент Хаск?

— Весьма и весьма, — отозвался Гидеон. — Если будет, как я хочу, нашему пилоту не придется особо утруждаться. К тому же, капитан Версио... если с вами что-нибудь приключится, я стану главным, не так ли?

— Привыкай к «агенту». Не спеши репетировать обращение «капитан» перед зеркалом, — игриво парировала Иден. Это была очень старая шутка, придуманная когда-то обоими, и произнести ее перед другими было приятно.

— Адмирал Версио, — раздался голос Сейн. — Я только что закончила беглый осмотр хранилища данных. Я... если можно так сказать, потрясена. Мы столь многим обязаны вашему опыту, сэр, и я вам признательна.

— Вы все сможете отблагодарить меня успешно проведенными операциями. Позже я сообщу вам новое задание. А пока позаботьтесь о том, чтобы изучить этот корабль от и до. — Кивнув, Версио без лишних слов спустился по трапу, провожаемый взглядами команды.

— Ну, — сказал Мико, явно обладавший даром разряжать обстановку, — похоже, все мы получили подарки. — Он похлопал парящего дроида по куполу. — А чего хотите вы, капитан?

Иден оторвала взор от удалявшегося отца и посмотрела в открытое лицо Дела:

— Я просто хочу приступить к тренировкам.

И она приступила. В то время как Мико возился с дроидом, Хаск учился водить «Врана», сколько ему позволяли, а Марана, уединившись, изучала последние данные разведки, Иден всю себя посвятила тренировкам.

Она оправилась от ран, полученных на Явине-4, но вынужденное безделье расслабило ее. Иден утратила форму. И хотела поскорее восстановить — нет, превзойти — свои прежние показатели: ловкость, быстроту и силу.

Иден бегала, занималась имитационными голографическими боями с дроидами-тренерами, выкладывалась по полной. Ела пищу, предназначенную не столько для услады, сколько для удовлетворения потребностей тела. Летала на «Вране» в одиночку или со вторым пилотом — Гидеоном, Кейтон или Морро; испытывала, на что способен корабль, пока не изучила все его возможности и капризы так же досконально, как и повадки своего СИД—истребителя. Практиковалась со всем оружием, которое обещали отряду, проводила рукопашные поединки со всяким, кто соглашался с ней поспарринговать. Ночью она валилась на койку в своей каюте и засыпала мертвым сном, а утром поднималась еще до зари и начинала все снова.

Когда адмирал Версио сообщил отряду новое задание, все были готовы.

Операции обычно бывали короткими. Как и самую первую, большинство из них при тщательном планировании можно было выполнить за несколько часов. Также, подобно дебютному заданию, в основном они были более щекотливыми, чем ожидала Иден. Дел тоже бы явно разочарован беспринципностью некоторых достаточно высокопоставленных имперцев.

— Ни за что бы не подумал, что столь многие готовы укусить кормящую их руку, — посетовал он, когда все насытились едой, добытой Мико словно из ниоткуда.

— А я нисколько не удивлена, — отозвалась Сейн. — Работая в разведке, насмотришься всякого.

— Не каждый способен мудро распорядиться властью, — заметила Иден.

— Я более чем способен распорядиться ею в отношении мятежников, — уверил Гидеон.

— Мы все способны, — ответила Иден. — Но после уничтожения «Звезды Смерти» Альянс повстанцев наверняка особо тщательно хранит свои секреты... и усложняет жизнь тем, кто хотел бы поделиться ими с Империей. Кроме того... мы здорово прореживаем сорняки в собственных рядах. Не будь измены среди самих имперцев, «Звезда Смерти» осталась бы невредимой, а война была бы уже выиграна. Не сомневаюсь, адмирал довольно скоро поручит нам заняться и повстанческой поганью.

Иден оказалась права. Задание поступило... но совсем не то, какого они ожидали.

«Партизаны?»

Иден с отрядом явилась в отцовский кабинет, воодушевленная мыслью о том, что наконец-то они нанесут удар по мятежникам. Но партизаны? Она покосилась на коллег, которые явно были поражены не меньше. «Но не все», — тут же поправилась Иден. Сейн, похоже, нисколько не удивилась.

— Сэр, — медленно произнес Гидеон. — Мне казалось, все партизаны Джеды погибли во время аварии на шахте.

Это возражение почему-то очень обрадовало адмирала. Он повернулся к дочери:

— Агент Версио, все члены вашего отряда имеют допуск четвертого уровня. Можете говорить свободно.

— Слушаюсь, сэр, — ответила Иден. Она знала, что нужно сказать. — Инцидент на Джеде не был аварией на шахте. Это было первое испытание «Звезды Смерти». Место выбрали по ряду причин, одна из них — уничтожение столицы Джеды должно было положить конец Геррере и его партизанам.

Версио небрежно кивнул и, приподняв бровь, повернулся к Сейн. Та прокашлялась.

— Так и вышло, но не совсем, — сказала Марана. — Мы смогли подтвердить, что Со Геррера и многие его сообщники действительно погибли на Джеде, но в то же время есть свидетельства, что нескольких партизан в тот момент на луне не было.

— Сэр? — подал голос Дел, который на подобных совещаниях обычно молчал. — Партизаны никогда не представляли особой угрозы. Они всегда были просто группировкой Со, Альянс повстанцев считал их методы слишком радикальными. Даже если кто-то из них уцелел, долго они не протянут.

— Вы правы, агент, они были просто группировкой Со. Мы полагали, что после смерти вожака больше о них не услышим; максимум — пару кровавых стычек тут и там, бессмысленные атаки разъяренных боевиков. Но не тут-то было. — Адмирал мрачно посмотрел на собравшихся. — Освободившееся место заняла новая группа. Они называют себя «Мечтателями».

— Какое милое имя для террористической ячейки, — фыркнул Гидеон.

Мечты. Надежда. Все, что остается проигравшим. Эти «Мечтатели» четко ассоциируют себя с партизанами Со Герреры, но появились они словно из ниоткуда. Кроме того, эти маниакальные фанатики больше не ограничиваются спорадическими взрывами и нападениями исподтишка. Они много чего знают. Секреты. Коды, имена, даты предстоящих событий — словом, то, чего кучке безрассудных мстителей знать не положено. Они наносят удары с хирургической точностью.

До сей поры Иден думала, что ненавидит мятежников, но от картины, которую обрисовал отец, она вся похолодела. Кровожадные террористы, жестокие почти до садизма, не обремененные так называемыми «моральными принципами» Альянса повстанцев, явно заполучили в свои руки сверхсекретную имперскую информацию.

Эти «Мечтатели» не имели права претендовать ни на какое моральное превосходство. Они хотели одного: крови, имперской крови. Моря крови. Партизанам Со Герреры было безразлично, чьей именно — моффов, рабочих или детей.

Итак... Со Геррера теперь мученик, — произнес Мико. — Чем их меньше, тем значимее им кажется то, что они делают. Теперь они будут свирепствовать еще сильнее, и если, как говорит адмирал, в их руки попали важные материалы, то они постараются воспользоваться этой информацией сполна, пока живы.

— Мико совершенно прав относительно сути этих террористов, — сказал Версио. — Необходимо вернуть информацию, попавшую в их грязные кровавые руки. Тогда они снова превратятся в кучку озлобленных, но беспомощных смутьянов, которых ждет скорое истребление. Но для этого нам нужно собрать больше информации о них самих. По-видимому, недавняя эскалация насилия переполнила чашу терпения даже некоторых из их сторонников. На нас вышел потенциальный перебежчик — к сожалению, не из «Мечтателей», а из меньшей, хуже организованной банды. Однако в данный момент ценной будет информация от любого из партизан.

Он нажал на кнопку, и в центре стола высветилось голографическое изображение салластанина.

— Это Бокк Наарг. Сражался вместе с Геррерой еще до провозглашения Империи. Он заявляет, что давно уже испытывает сомнения в отношении партизан, а теперь убедился в тщетности их борьбы. Он хочет перейти на сторону, которая победит. И утверждает, что ему известно, откуда «Мечтатели» черпают информацию.

— И вы ему верите? — с некоторым сомнением в голосе уточнил Гидеон.

— Я верю нашему агенту, который общается с ним уже довольно продолжительное время. Вдаваться в подробности не буду. Задача этого агента выполнена. Наша же... то есть ваша... состоит в том, чтобы эвакуировать Бокка и привезти его сюда. Нам нужно выяснить все, что ему известно. Подчеркиваю: абсолютно все. У кого-нибудь еще есть сомнения относительно важности этой операции?

Таковых не нашлось. Иден почувствовала дрожь возбуждения. Дело было серьезное — самое серьезное из всех, что им до сих пор выпадали. На этот раз они совершат нечто действительно значимое.

— Вот и хорошо. А теперь, капитан Версио... каков ваш план?

Каждое совещание заканчивалось именно так. Изложив задачу, адмирал поворачивался к Иден и требовал на лету сформулировать план ее выполнения.

На Иден всегда накатывала слабость от гложущего чувства тревоги, что на этот раз, в этой операции что-нибудь пойдет не так. Что это задание она провалит.

И она всегда прятала эту мысль подальше и запирала на замок.

— Прежде всего мне нужно выяснить, что известно связному Бокка, — сказала она.

Эвакуация должна была произойти на торговой станции «Теллик». Она была расположена на одной из основных гиперпространственных трасс и номинально находилась под управлением Империи, однако здесь можно было встретить множество разного отребья, которое останавливалось для ремонта, отдыха и дозаправки. На станции были расквартированы штурмовики, и имперские корабли прилетали достаточно часто. Но никто, похоже, за порядком особо не следил.

«Вран» без происшествий сел в ангаре номер сорок семь, по «легенде» — для дозаправки. Когда Кейтон и Морро выключили двигатели, на секунду воцарилась тишина.

— Что ж, — сказала Иден. — Приступим к нашей первой операции против мятежников. Лейтенант Хаск, — она позволила себе улыбнуться старому другу, — предоставляю вам честь начать представление.

— С удовольствием, — улыбнулся в ответ Гидеон. Последние недели он не брился и не подстригал волос. Элегантный офицер приобрел достаточно неухоженный вид, чтобы походить на гражданского пилота — возможно, перевозящего сомнительные грузы.

Гидеон повернулся ко «второму пилоту» — так Мико назвал творение рук своих, то есть пересобранного дроида-ищейку. «За мной», — скомандовал он. Дроид утвердительно бибикнул, поджал конечности и последовал за лейтенантом, который уже спускался по трапу.

В кабине «Врана» стояла тишина. Все молча смотрели глазами дроида, как Гидеон пробирается сквозь толпу, направляясь к местечку под названием «Сингулярность» — что-то среднее между кабаком и клубом, где спиртное текло рекой, заключались сделки и предлагались самые разнообразные развлечения. Интерьер был оформлен в духе названия: стены и мебель были черными, как коллапсар, а широкая дверь заведения вела в сужающийся коридорчик, и чем ближе к центру, тем становилось темнее. Некоторые из клиентов, сидевших в глубине зала, явно устроились там уже давненько и покидать «Сингулярность» не торопились.

То ли архитектурное решение сыграло свою роль, то ли так совпало, но «Сингулярность» принадлежала к тем немногочисленным местам, где Империя смотрела сквозь пальцы, когда члены экипажей ее кораблей «расслаблялись» не совсем подобающим манером.

— Ну конечно, мы знаем о «Сингулярности», — сказала Сейн, когда всплыло название места встречи. — Знаем и о нескольких офицерах, частенько в нее захаживающих. Мы собираем информацию для шантажа, если понадобится кого-то приструнить.

Когда Хаск и ID10зашли в клуб, Иден поморщилась. Громкая неритмичная музыка оглушала, а певицы — две круглые тонконогие па’ловик — вопили пронзительными хриплыми голосами, доносившимися из крошечных ртов на стебельках.

— Неудивительно, что здесь предпочитают проворачивать мутные делишки, — проворчала Иден. — Никто ничего не услышит.

— Дроид, — скомандовал Дел. — Приглуши музыку.

Дроид пикнул и, ко всеобщему облегчению, начал отфильтровывать какофонию из аудиовизуальной трансляции.

Теперь, когда Гидеон занял исходную позицию, настал черед Иден. Она поднялась и взяла в руки свой белый шлем, а на освободившееся место перед панелью управления уселся Мико.

Иден никогда не служила в штурмовом корпусе, однако, будучи пилотом СИД-истребителя, привыкла к шлемам, а за последние несколько дней уйму времени провела в пластоидной броне, чтобы научиться двигаться свободно, словно штурмовик с многолетним стажем. Броня была стандартной и не должна была вызывать вопросов; отличался только дисплей внутри «ведра». Он был настроен таким образом, чтобы показывать ту же картинку, которую дроид транслировал на борт «Врана».

— Инферно-два, как обстановка? — негромко спросила Иден.

— Местечко хорошее, — отозвался Гидеон. Крохотный пластоидный вкладыш, который он носил во время первой операции вместе с Сейн, теперь был вживлен в его ухо. Предложение, в котором звучало слово «хорошо», означало, что все идет по плану. Предложение со словом «жарко» означало проблемы, а «дрянь» — опасность.

— Принято, — отозвалась Иден. — Я выдвигаюсь.

Она повернулась к двоим, которые оставались на корабле.

— Будьте готовы ко всему, — предостерегла Версио.

— Вы тоже, капитан, — сказал Мико, а Сейн добавила:

— Удачи.

Иден надела шлем, взяла бластер и спустилась по трапу, двигаясь типичной спокойной, но настороженной походкой штурмовика в патруле. Станция не то чтобы кишела солдатами, но они были зрелищем достаточно обыденным, так что никто к ней особо не присматривался.

Версио начала обходить территорию, двигаясь по достаточно широкому кругу, чтобы не привлекать внимания, но держась вблизи, чтобы броситься к «Сингулярности», если понадобится подмога, или вернуться в ангар, если дойдет до бегства.

Операция продолжалась уже восемь минут, и пока что все шло нормально.

Пока что.

Гидеон Хаск пребывал в приподнятом настроении. Служа Империи, он и раньше, бывало, расправлялся с мятежниками на своем СИД -истребителе, но здесь было нечто иное. В отряде «Инферно» все было по-другому. Как и сражения, к которым он привык, любая операция могла внезапно вылиться во вспышку насилия с потенциально летальным исходом. Однако, в отличие от космических боев, здесь был шанс, что ничего такого не произойдет. Это вынуждало держать ухо востро, и подобное Гидеону даже стало нравиться.

Менее радовало то, что приходилось подчиняться Иден, которая была на пять лет младше его. По крайней мере, в этот раз именно Гидеону предстояло вступить в контакт с дезертиром, пока Иден «патрулировала» окрестности в своей белой броне. Фактически успех операции всецело зависел от него одного. Нужно было втереться в доверие к Бокку и провести встречу в свободной и непринужденной манере, не вызвав ни у кого подозрений.

Правда, поначалу лейтенант не очень понимал, зачем поручать это задание отряду «Инферно». Поэтому он сразу и спросил, почему они, а не тот имперец, который установил контакт с Бокком. Если партизан-информатор действительно так жаждал выбраться, он наверняка чувствовал бы себя в большей безопасности под крылом того, кому доверял.

— Разведка флота говорит, что этот информатор — далеко не единственный, с кем контактирует их агент, — объяснила Сейн. — Сейчас в работе одновременно более десятка операций. Ему нельзя рисковать. Если он передаст информатора «надежному другу» и что-нибудь случится, он сможет доказать свою непричастность. Едва ли вы представляете, насколько запутанное дело шпионаж... и сколько народа так или иначе в него вовлечено.

Это замечание задело Гидеона. Он уважал уникальные таланты Сейн, но ей случалось и заноситься.

Имперский агент велел Бокку дожидаться человека в поношенной коричневой летной куртке ровно с тремя нашивками. Гидеон, конечно, видел несколько изображений Бокка: это был пожилой салластанин со шрамом на левом глазу.

Замкомандира отряда «Инферно» устроился за столиком возле стены, с комфортом вытянув ноги. Когда приблизился дроид-официант, он заказал «Беспинский бриз» и незаметно осмотрелся вокруг. Дел выяснил, где спрятаны записывающие устройства местной службы безопасности, и взломал их. При необходимости запись можно будет прекратить в любой момент.

В клубе толклись представители по меньшей мере двух десятков рас. Хотя Империя сотрудничала с аборигенами подвластных ей планет, за время учебы в академии и службы на звездном разрушителе Гидеону доводилось иметь дело лишь с несколькими. Пестрое сборище, которое веселилось в «Сингулярности» — или делало вид, что веселилось, — выглядело как забавный спектакль. Некоторые — тви’леки, мириалане, панторанцы — относились к околочеловеческим расам, но остальные выглядели довольно чужеродно.

Когда принесли заказ, дроид незаметно просканировал его на наличие ядов. Наконец он бибикнул, объявив напиток безопасным, и Гидеон сделал глоток.

— Не видать? — раздался в ухе голос Иден.

В этот самый момент Хаск обратил внимание на какую-то личность, которая пробиралась в его сторону сквозь толпу.

— Хорошее пойло, — сказал он.

— Принято, — ответила Версио. Но пока она говорила, Гидеон заметил нечто такое, что грозило превратить ситуацию в «нехорошую».

Бокк пришел не один.

Его сопровождали три девушки и двое парней — мириалане, панторанцы и тогрута. Спутники информатора были броско одеты и носили топорно выглядящие украшения, изготовленные из каких-то недорогих, но ярких разноцветных камешков или бусинок. Все они были молодыми и симпатичными и явно пришли сюда, чтобы развлекаться. Публика встретила их одобрительными возгласами, — очевидно, их хорошо здесь знали.

Можно было добавить что-то вроде: «Но порой тут бывает жарковато», — однако необходимости не было. Картинка транслировалась всему отряду.

Дроид, умостившийся на плече лейтенанта, издал серию коротких щелчков.

В кабине «Врана» Дел выругался сквозь зубы.

— Бокк привел дружков, и дроид докладывает, что они при оружии, — сказал он. — Украшения поддельные — там внутри взрывчатка, детонирующая от удара.

— Зараза, — проворчала Иден. Дезертир-салластанин должен был прийти один, и отряд рассчитывал вскоре после встречи отбыть на Кору сайт. — Сейн, в данных разведки никаких намеков, что Бокк может попытаться нас подставить?

Уж не смертники ли это, подумала капитан. В прошлом партизаны были настолько заряжены на убийство имперцев, что гибель гражданских расценивали просто как досадный побочный эффект. Но свою шкуру они всегда берегли. Ситуация изменилась после смерти их главаря. Согласно разведданным, которыми отец поделился с отрядом «Инферно», некоторые партизаны уже продемонстрировали, что готовы последовать за Со, если удастся прихватить с собой парочку имперцев.

— Украшения — это новый штрих, — сказала Сейн. Голос у нее был сдавленный. — Раньше мы с ними не сталкивались. Но мы знаем, что в последнее время атаки смертников участились. Какой точно план, я не знаю; сережки могут легко «сломаться» и выпасть, либо кто-то оставит их в уборной. Дел, пусть дроид наведется на лицо мириаланки.

Дроид повиновался. На лбу мириаланки блестели капли пота, а ее ноздри раздувались от учащенного дыхания.

— Нехорошо, — буркнул Мико.

— Тихо, Инферно-три, — рявкнула Иден.

За соседним столиком сидела шумная компания людей, чья неряшливая одежда контрастировала с гладко выбритыми лицами и по-военному коротко остриженными волосами. Они что-то выкрикнули, обращаясь к юным спутникам Бокка, и помахали руками.

— Из тех имперцев, которых собираетесь шантажировать? — спросил Дел у Сейн. Мириаланка погрозила людям пальчиком и что-то сказала своему дружку-панторанцу.

— Она продолжает игру — Сейн переводила со скоростью корабельного компьютера. — Сейчас говорит о вечеринке, которую они собираются устроить позже, и рассуждает, кого пригласить. Не знаю, в курсе ли ее друг относительно планов Бокка.

Гидеон тоже не знал, но все это ему не нравилось. Встретившись взглядом с одноглазым салластанином, он помахал ему, словно старому приятелю. Бокк махнул в ответ и что-то сказал панторанке, стоявшей рядом с ним. Девушка засмеялась, игриво взяла Бокка под локоть, и оба двинулись к столику.

«Проклятье».

— Давно не виделись, дружище, — произнес Хаск. — Заказать чего-нибудь тебе и твоей спутнице?

— Того, что пьешь сам, дружище, — хрипло ответил Бокк.

Это была кодовая фраза: несмотря ни на что, Бокк хотел, чтобы его вывезли. Или же хотел, чтобы Гидеон так думал. Лейтенант подозвал дроида-официанта и сказал:

— Еще два «Беспинских бриза».

Дроид пиликнул и засеменил прочь.

— Они все на взводе, — раздался в ухе голос Дела.

Как и Гидеон, хотя он был скорее возбужден, чем встревожен.

— Должно быть, в таком месте для тебя порой бывает жарковато, — обратился он к девушке, рассчитывая, что коллеги отметят кодовое слово.

Панторанка засмеялась:

— Насчет меня не беспокойся, дорогуша.

Что это, угроза? Гидеон уже подумывал о том, чтобы перейти на следующий уровень — ввернуть словечко «дрянь», сигнализировавшее, что у него нехорошее предчувствие, — но тут Бокк наклонился ближе и прошептал ему на ухо:

— Шарима тоже хочет уехать. — Голос был настолько тихий, что слышать мог только Гидеон.

Точнее, Гидеон... и дроид.

— В кабине есть место только для второго пилота, — сказал лейтенант, когда официант принес напитки.

Теперь настал черед панторанки пошептаться. Она наклонилась и проговорила, делая вид, что заигрывает с ним:

— Или оба, или никто.

— Нужно сворачивать операцию. — Голос Сейн.

— Отставить, — последовал ответ Иден.

— Инферно-один, нужно заканчивать сейчас же, — с тревогой и в нарушение протокола проговорила Сейн.

— А мне что с того будет? — так же тихо спросил Гидеон у панторанки.

Шарима подняла руку и потеребила свои белые локоны, жестом обратив его внимание на браслет. Застежка браслета представляла собой миниатюрную инфо-карту.

— Вот это, — сказала панторанка.

— То, что у меня в голове, и то, что на карте, — пробурчал Бокк.

Сейн все это совершенно не нравилось. Хаску следовало бросить на стол горсть кредитов и уйти. Инстинкты, отточенные годами специализированного обучения, прямо кричали, что это западня.

Девушка лихорадочно читала расшифровки разговоров, происходивших вокруг Гидеона и потенциальных дезертиров. Некоторые шли уже в переводе; другие она переводила сама.

«...вот куплю домик на какой-нибудь планетке...»

«...не спорь с ведроголовым, коли жизнь дорога...»

«...никогда не садись играть в карты с гаморреанцем...»

«...цены на зерно растут и растут...»

«...ни разу его здесь не видел. Обоих...»

Это говорил панторанец. Сейн закрыла глаза, сосредоточилась и стала вслушиваться всем своим естеством, вычленяя два голоса из бессмысленной болтовни клиентов.

«...они что, пытаются его завербовать?..»

«...разговаривает с Бокком...»

«...как по мне, смахивает на имперца...»

Сейн распахнула глаза.

— Инферно-два, тебя раскусили, — сказала она и сделала вдох, но закончить фразу не успела. Иден опередила:

— Инферно-два, я иду к тебе. Отбой операции. Уходи оттуда немедленно!

ГЛАВА 7

Гидеон услышал приказ, но не согласился с оценкой ситуации. Иден, может, и видела, что происходит, но могла не понимать всего контекста, а у него тем временем возникла идея.

Краем глаза Гидеон заметил, как остальные трое партизан поднялись на ноги. Они были профи — не выдали себя ни жестами, ни мимикой. Если бы не Сейн и ее перевод...

— Ладно, — сказал лейтенант, обращаясь к Шариме. — Но сначала я заберу инфокарту.

— Исключено, — отрезала панторанка. — Ты ее получишь, когда мы с Бокком будем на борту.

Гидеон не сводил глаз с «застежки» браслета, рассчитывая, что дроид — а следовательно, и Дел — тоже следит за ней. Дел был парень смышленый и наблюдательный. Оставалось надеяться, что бывший инженер пришел к тому же выводу.

— Мне кажется, твои друзья имеют что-то сказать на сей счет, — протянул Хаск, — а я не хочу, чтобы они взорвали свои бомбы до того, как ты отдашь мне карту.

Дальше все случилось одновременно.

Бокк и Шарима оглянулись на приближающихся приятелей. Их глаза расширились, и в этот момент раздался характерный искаженный вокодером голос штурмовика:

— Стоять, ни с места!

Дроид со скоростью мысли соскочил с плеча Гидеона и вытянул клешни. Две перерезали проволоку, на которую были нанизаны бусины-бомбы. Третья тонкая механическая конечность схватила карту и втянулась назад, спрятав носитель где-то в металлических внутренностях дроида. Четвертая рука готовилась схватить семь миниатюрных бомб, падавших на пол, но Гидеон оказался быстрее. Он поймал шарики в ладонь, прежде чем они коснулись поверхности, и плотно накрыл их второй рукой.

Бокк и Шарима встали. Салластанин, разинув рот, в ужасе вытаращился на Гидеона. Двое партизан что-то вопили и уже подбегали к столику.

— Пошел! — крикнул Гидеон дроиду. Тот взмыл в воздух и прямо над головами насторожившихся клиентов помчался к двери.

Там стоял штурмовик с бластером наготове. Лейтенант был почти уверен, что это Иден.

Почти.

Хаск запрыгнул на стул, оттуда — на стол, опрокинув выпивку, и тоже бросился в сторону коридора.

Он пронесся по металлическому полу и, оставив за спиной «Сингулярность», где уже разверзался хаос, швырнул назад горсть разноцветных смертоносных шариков. Из клуба доносились звуки пальбы.

Вдруг рука в пластоидной перчатке схватила его за локоть, потянула вперед и отшвырнула от себя. Грохот взрыва на мгновение оглушил лейтенанта. Он тяжело повалился на землю и, к своему ужасу, целую секунду не мог сделать вдох. Затем штурмовик — «нет, Иден, которая своим телом в броне заслонила тебя от взрыва», — поставил его на ноги, и они вместе бросились бежать по коридору От раскаленного воздуха у Гидеона болели легкие, все тело саднило, но он не останавливался.

Мимо проносились разношерстные личности, разбегавшиеся с места взрыва. Другие спешили навстречу, среди них был и отряд настоящих штурмовиков.

— Мятежники взорвали бомбу в «Сингулярности»! — крикнула им Иден. Двое с лязгом остановились, явно недоумевая, почему она бежит в противоположную сторону

Иден махнула рукой в сторону клуба и указала на Гидеона, которого все еще крепко держала за локоть:

— Схватила этого! Вперед, вперед!

На встроенном дисплее Иден смотрела, как ID10 зигзагами мчится по коридорам, лавируя сквозь паникующую толпу, которая не обращала на него особого внимания. Вскоре маленький дроид благополучно вернулся на корабль.

Весь дисплей заполнило встревоженное лицо Мико.

— Что случилось? — спросил он, но тут же осекся. — Не важно, просто покряхтите, если оба целы!

— Угу, — выдавила Иден.

От облегчения лицо Дела просветлело, как заря.

— Слава небесам! Мы отслеживаем реакцию на взрыв. Сильная паника, но вас никто не разыскивает. Я сейчас подчищаю записи с камер, а Кейтон и Морро готовы стартовать, как только подниметесь на борт.

— Принято, — выдохнула Иден. Лицо Мико исчезло, и дроид направил фоторецепторы на панель управления. Он завис над Сейн, которая лихорадочно молотила по клавишам. Девушка посмотрела на дроида, и Версио увидела на ее лбу тревожные морщины; затем Марана вернулась к работе.

Почти на месте.

Сейн напряглась:

— Инферно-один, за вами хвост.

— Проклятье! — сердито рыкнула Иден. Они свернули за угол и оказались в восхитительно пустом коридоре.

Доковыляв до ангара, беглецы увидели, что трап уже опущен. Внизу ждал высокий и худой Дел Мико. Он держал в руке бластер и хмурился, поджав губы от волнения.

— Штурмовик, стоять! — послышалось сзади.

Времени уже не оставалось, было просто некогда объяснять бедному солдатику, всего лишь выполняющему свою работу, что у нее есть дозволение, — толкнув Гидеона в спину, чтобы бежал к кораблю, Иден развернулась и на ходу переключила бластер в оглушающий режим, чтобы задержать «коллег».

Она выстрелила в упор. Штурмовики отшатнулись, некоторые упали. Пятясь наверх по трапу, Иден продолжала стрелять кольцами голубой энергии, Дел прикрывал. Наконец трап втянулся, и дверь закрылась. Иден и Дел плюхнулись в кресла рядом с Гидеоном и пристегнули ремни.

— Пошли, пошли! — крикнула Версио пилотам. «Вран» оторвался от пола, на секунду завис, поливаемый огнем лазеров, и умчался в космос.

Десять секунд спустя звезды растянулись в белые линии, и корабль ушел в гиперпространство.

«Провал. Я провалила задание».

Иден сорвала с головы шлем и вихрем развернулась к Гидеону.

— Какого сарлакка, Хаск? — рявкнула она. Голос ее дрожал от холодной ярости. Это было неприятно, и Иден с трудом взяла себя в руки. — Ты сознательно нарушил прямой приказ!

От такой вспышки гнева Гидеон на секунду опешил, но тут же сам сердито нахмурил брови.

— Эта операция протухла в тот самый момент, когда Бокк явился с компанией. — Девичий голос Сейн, всегда приятный и милый, сейчас прямо сочился неодобрением. — Надо было сразу ее прекращать. Теперь мы привлекли к себе нежелательное внимание, а быть может, и подвергли опасности одного из ключевых агентов!

— В порядке ваш агент, — проворчал Гидеон. — Никто его не заподозрит, потому что...

— Потому что все мертвы? — закончила вместо него Иден. — Ты это хотел сказать? Проклятье, ребята, дело было совсем не сложное! Всего лишь без шума и пыли вывезти одного пассажира. Теперь он мертв, его подружка мертва...

Гидеон оборвал командира:

— Да, все верно. Пятеро мертвых партизан, павших жертвами собственного теракта, который прошел совсем не так, как они задумывали. Это значит, что теперь наверняка остались одни «Мечтатели»!

Но Сейн эта отговорка не удовлетворила.

— Какая разница! Конкретно нашим заданием было эвакуировать Бокка и получить от него информацию. Теперь он мертв, и мы ничего не добились... а вернее, стало только хуже. Как ни крути, это провал. — Ее глаза сверкнули. — Первичный анализ записей камер наблюдения показал, что среди раненых были и двое из наших потенциальных жертв шантажа. Повезло еще, что они не погибли.

«Наш связной мертв. Гидеон убил его. Сейн права: как ни крути, это провал».

— Капитан Версио? — несколько робко подал голос Мико. — Мне тоже не нравится, как все обернулось, но... может статься, что по сути задание мы выполнили.

Где-то секунду Иден молчала, не смея надеяться. Наконец она повернулась к Делу:

— Мне не показалось? Он действительно это сделал... до того, как Гидеон устроил кавардак?

Хаск недовольно сжал губы в тонкую линию.

— Дроид, покажи, что ты раздобыл, — скомандовал Дел. На время гиперпространственного прыжка ID10 пристегнулся к переборке. Он бибикнул, отсоединился и подплыл к Мико.

Автомат вытянул одну из конечностей. Металлическая клешня сжимала инфокарту размером с ноготь мизинца.

Иден осторожно взяла карту за края и передала Сейн, Девушка молча повернулась и вставила носитель в разъем на панели.

На экране замелькали буквы из разных алфавитов, пиктограммы и цифры.

— Данные, конечно, зашифрованы, — пробормотала Сейн, скорее, сама себе, — но... не исключено, что ты прав. Бокка мы не спасли, но кое-что из его сведений, возможно, заполучили.

Гидеон и Иден переглянулись.

— Извинения приняты, — в конце концов сказал лейтенант.

— Я не собираюсь извиняться, — холодно ответила Версио. — Ни перед кем из вас. Хаск, вы нарушили прямой приказ и подвергли опасности себя, своего командира и весь отряд.

Она повернулась к Сейн:

— Марана, вы не просто предложили прекратить операцию — вы потребовали этого в ультимативной форме. Дважды. А вы, Мико, помогли этому ослушнику, приказав своей игрушке схватить инфокарту и бежать, — закончила она.

Все молчали. Иден провела пальцами по потным волосам.

— И... как оказалось, Сейн, ты была права, — признала она. — Ситуация действительно была опасной, нужно было сразу улетать и готовить новую встречу. Гидеон... ты добыл инфокарту, на которой, надо надеяться, мы найдем много полезной информации, и заодно устранил пятерых партизан. А ты, Дел... благодаря твоей смекалке мы заполучили карту до того, как партизаны решили взять дело в свои руки.

Повисла долгая неловкая тишина.

— Разрешите говорить откровенно? — прервал Гидеон затянувшуюся паузу.

— Разрешаю.

— Спасибо. За похв... — Он осекся. — За признание.

Иден слабо улыбнулась и кивнула. Затем сделала глубокий вдох:

— Теперь остается лишь представить это дело адмиралу Версио таким образом, чтобы наш отряд по-прежнему выглядел как безотказно функционирующая машина.

Дроид — который как раз был безотказно функционирующей машиной — сочувственно гукнул.

Адмирала Версио случившееся нисколько не обрадовало, но сделанное им заключение стало для Иден неожиданностью.

— Составить идеальный план операции может любой, — сказал он, выслушав доклад у себя в кабинете.

Иден похолодела. — Другое дело привести этот план в исполнение. Я беседовал со связным Бокка — он удивился, узнав, что его подопечный изменил условия сделки. Уж если он, контактировавший с салластанином на протяжении многих месяцев, не предвидел такого... э-э-э... поворота, то что уж говорить о вас.

Иден заморгала. Она не ожидала от отца такого великодушия. Должно быть, то, что он узнал, весьма его порадовало.

— Поскольку мы и так намеревались ликвидировать Бокка, получив от него всю информацию, я считаю, что потеря невелика. Содержимое инфокарты оказалось чрезвычайно полезным. К тому же весь этот... — он не сразу подобрал слово, — зигзаг событий, быть может, окажется нам на руку.

Иден молчала. Катастрофа не катастрофа, но дело закончилось достаточно скверно. Далеко не идеально. Она ждала, что адмирал будет оценивать остальных по их ответам. И передаст командование кому-нибудь из них.

Но Версио не стал этого делать.

После недолгой паузы она спросила:

— Сообщите ли вы нам, что было на инфокарте, сэр?

— В свое время и по мере необходимости, капитан, — ответил Версио и уселся во главе стола. На памяти Иден отец впервые сел во время делового совещания. Он сложил руки перед собой.

— Я принял решение расширить сферу ответственности отряда «Инферно», чтобы мы могли эффективнее распорядиться информацией, полученной от партизан, — произнес адмирал. — Как помните, я охарактеризовал вас как чистильщиков. Задача отряда — разыскивать и брать под контроль важные данные, информаторов, перебежчиков и так далее обычно путем быстрых аккуратных рейдов и атак. К примеру, ваша недавняя поездка на станцию «Теллик-4» по задумке и исполнению была военной операцией по эвакуации агента. Несмотря на осложнения, вы добились успеха.

Вы останетесь чистильщиками и впредь, но ваша следующая операция будет похожа на первую. И если все пройдет по плану, с «Мечтателями» будет покончено одним ударом.

Все четверо переглянулись, но придержали языки.

— Как уже упоминалось ранее, Альянс повстанцев в основном выступает единым фронтом, тогда как партизаны предпочитают действовать одной-двумя маленькими ячейками, которые мало контактируют или вообще никак не связаны между собой. Согласно последним данным разведки, после взрыва в «Сингулярности» осталась всего одна партизанская ячейка — «Мечтатели». Как я уже говорил, «Мечтатели», видимо, заполучили сведения огромной важности, что грозит катастрофическими последствиями. Информация с захваченной инфокарты, среди прочего, подтверждает это.

Комментариев не последовало, однако послышались резкие вдохи. Заскрипели стулья.

— Казалось бы, логичнее всего просто уничтожить их. Таким образом мы бы действительно покончили с врагом, однако при этом мы бы потеряли шанс выяснить, каким образом информация попала к партизанам, кому об этом известно и кто отвечает за пересылку данных. Поэтому отряд «Инферно» должен не просто вернуть информацию, а внедриться в ряды «Мечтателей».

Краем глаза Иден заметила какое-то движение. Сейн. Девушке это заявление явно не понравилось. Откровенно говоря, самой Иден тоже. Но она давно научилась не задавать никаких вопросов. Только выполнять приказы, причем с успехом, превосходящим ожидания.

Так поступали все Версио.

— Вопросы есть? Прежде чем я перейду к индивидуальным поручениям.

— У меня вопрос, сэр, — сказала Сейн. — Есть же агенты, специально подготовленные для таких операций, и мы даже уже пытались внедрять своих сотрудников к «Мечтателям». Почему вы посылаете отряд «Инферно», а не кого-нибудь из сотрудников ИСБ?

Адмирал иронично улыбнулся:

— Вы полагаете, что эта задача вам не по силам, лейтенант? Разумеется, в таком случае я могу найти вам замену.

Сейн выпрямилась:

— Конечно по силам, сэр. Просто интересно, почему вы считаете, что наш отряд справится лучше.

— Вы сами ответили на свой вопрос, лейтенант. ИСБ в самом деле уже посылала своих агентов. Ни один не добился успеха. В этот раз мы не можем допустить провала. Я очень уважаю отважных агентов ИСБ. Но партизаны — и особенно «Мечтатели» — это военизированная группа, а не какая-то корпорация или правительственное учреждение. Агенты, которые в нее внедрятся, должны уметь обращаться с разнообразным оружием и летать на разных кораблях. Вам доведется много сражаться и совершать поступки, которые могут прийтись вам не по нраву. Вплоть до того, что ради сохранения «легенды» вам придется участвовать в акциях против Империи.

Иден заморгала. Такое ей в голову не приходило. Империя, конечно, излишней сентиментальностью не отличалась. В противоположность мятежникам, имперцы знали, что такое долг, и понимали, что иногда жертвы необходимы. Но эта новость привела ее в ужас.

Потом она подумала о партизанах, которые пришли в бар, надев украшения со взрывчаткой, — и сердце ее ожесточилось. Если нужно будет убить нескольких имперцев, чтобы спасти остальных — спасти все то, что олицетворяла Империя, — что же, она сделает это.

— Учитывая сказанное, я полагаю, что данная операция позволит в полной мере продемонстрировать все, на что способен отряд «Инферно».

И тогда Иден поняла. Отец уже поступал так в прошлом. Что бы там ни было записано на карте, Гаррик Версио считал, что сможет извлечь из этого выгоду Отряд «Инферно» был его детищем. Успех отряда... успех Иден... станет и его собственным.

Девушка испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, отец использовал отряд, чтобы вырасти в глазах Императора. С другой... он не забыл включить и ее в планы своего возвышения.

Взор адмирала, холодный, как у рептилии, по очереди остановился на каждом из четверки.

— Если кто-нибудь считает, что не может участвовать в названной мной операции, — пожалуйста, сообщите об этом сейчас.

Никто не отозвался.

— Я так и думал. Тогда перейдем к деталям. Из инфокарты стало известно следующее. — Версио начал загибать пальцы. — Во-первых, новые данные подтвердили наши подозрения, что «Мечтатели» добыли важную информацию. Группу возглавляет человек, которого мы знаем только по имени — Стейвен. Этого Стейвена нам однажды удалось схватить, и до смерти Со он гнил в тюремной камере. Каким-то образом он сумел бежать, и с тех пор он, по всей видимости, активно сколачивает группу ярых сторонников — фанатов Со и его идей.

— Известны ли еще чьи-нибудь имена, кроме Стейвена?

— К сожалению, нет. Возможно, выживи он, их сообщил бы Бокк.

Иден стиснула челюсти. Отец продолжил:

— Однако мы знаем имена нескольких лиц, сочувствующих «Мечтателям»; наконец, нам известна их следующая цель.

Иден с неимоверным трудом сохранила бесстрастное выражение, но сердце ее забилось чаще. Она знала, что другие тоже едва скрывают возбуждение.

— Мы показали эти данные разведке, и похоже на то, что они достоверны, — продолжил Версио. — Чего мы, однако, не знаем, — это местоположения базы «Мечтателей». Следовательно, нужно убедить их привести нас туда. — При виде недоуменных лиц своих подчиненных адмирал позволил себе легкую улыбку. — И вот каким образом. «Мечтатели» планируют нанести удар приблизительно через две стандартные недели. Мы не станем им препятствовать.

Итак, Версио нисколько не преувеличивал. Операция по внедрению начнется с того, что они допустят гибель имперцев. Адмирал обратил внимание собравшихся на голопроектор, стоявший на столе. В воздухе медленно вращалось изображение космической станции, выглядевшей так, будто её не построили согласно проекту, а кое-как сколотили из чего попало.

— Это «Оторов порт», — пояснил Версио. — Расположен он в секторе Оджостор на Внешнем кольце. Путешественники часто делают там остановку.

— То есть вроде «Теллика-4»? — спросил Мико.

— «Теллик-4» — это довольно заурядная ремонтнозаправочная станция, и официально ее контролирует Империя. Это же местечко с более сомнительной репутацией. Большинство торговцев, которые там обретаются, работают на черном рынке или даже причастны к работорговле. Есть небольшая группа торговцев, которые немножко шпионят для нас. Дают знать, если в лавку часто наведывается интересующая нас личность или если попадется определенный товар. Договоренность неофициальная, но полезная. Как стало известно, «Мечтатели» пронюхали о наших связях с этими торговцами и решили положить этому конец.

— Не похоже на наводку от таинственного источника, сэр, — сказал Гидеон. — Больше смахивает на сведение счетов, чем на политическую акцию.

— Верно, и, скорее всего, так и есть, — согласился Версио. — Но партизаны вечно лелеют воображаемые обиды и грозят страшной местью, так что это вполне в их стиле. Я сожалею, что придется пожертвовать этими торговцами. Они много лет оказывали нам услуги. Но я уверен, что их место не преминут занять другие.

Иден кивнула, немного успокоившись. Она не возражала против того, чтобы жертвами «правосудия» «Мечтателей» стали алчные спекулянты. Это куда лучше, чем губить жизни имперцев.

Версио продолжил:

— Есть один торговец, упомянутый по имени. Даг, даже более неприятный, чем его сородичи. Торгует антиквариатом — в основном поддельным — и информацией, в основном правдивой. Мы свяжемся с этим Рудейгой и уведомим его, что лейтенант Марана — один из наших агентов. Она будет изображать его рабыню. К ее присутствию в лавке скоро привыкнут, поэтому в день атаки на нее не обратят внимания. Рудейга обучит лейтенанта своему делу в достаточной мере, чтобы партизаны ее не заподозрили.

Теперь адмирал обращался напрямую к самой младшей участнице группы:

— У вас эйдетическая память, и я беседовал с вашим начальством. Насколько я понял, вы можете воспроизвести все, что видели хотя бы раз, и уже неоднократно демонстрировали подобное.

— Так точно, сэр.

— Значит, вы скажете, что хозяин обучил вас подделывать документы. Для «Мечтателей» это ценный навык. Вкупе с печальной историей о том, как жестоко хозяин с вами обращался, это наверняка побудит «Мечтателей» взять вас с собой, когда они расправятся со своими жертвами.

Адмирал перебросил ей по столу планшет:

— Здесь ваша биография. Выучите ее. Как вы, наверное, догадываетесь, перед отправкой над вами поработают. Согласно стандартной процедуре, предусмотренной для таких случаев, после завершения вашего задания все будет возвращено в исходный вид.

Иден ничего не поняла. Сейн, похоже, словам Версио нисколько не удивилась, но для его дочери они были загадкой. Для остальных, видимо, тоже.

— Простите, сэр, — подал голос Гидеон, — но что значит «поработают»?

Ответила ему сама Сейн:

— Адмирал имел в виду, что мое тело нужно видоизменить в соответствии с «легендой». Обычная практика для операций под прикрытием.

Девушка произнесла это спокойно и отстраненно, как будто*речь шла о ком-то другом. Иден стало еще больше не по себе, и она спросила:

— Видоизменить каким образом?

— Поскольку лейтенант Марана будет играть роль беглой рабыни, на ее теле должны быть зримые следы жестокого обращения, — объяснил Версио профессионально-нейтральным тоном, словно рассуждая о любимых сортах кафа. — Вопрос в том, должны они выглядеть свежими или застарелыми, как результат продолжительного насилия. Шрамы, ожоги, мозоли на руках... такого рода вещи.

«Такого рода вещи».

— Понятно, — сказала Иден.

Мысль о том, что ее подчиненную нужно изувечить ради успеха операции, не вызывала энтузиазма, но командир отряда теперь видела, почему это необходимо. Все зависело от того, удастся ли убедить партизан в искренности их намерений. И никто не понимал этого лучше, чем Сейн. Более того, самая юная участница команды наверняка могла подсказать идеи, как сделать ее шрамы наиболее правдоподобными.

— После совещания я бы хотел, чтобы вы проконсультировались с одним специалистом. Вы могли бы обсудить с ним варианты. Шам Лаудор... быть может, вы его знаете.

— Мы не знакомы, но я видела результаты его работы. Очень убедительно.

— Отлично. — Версио повернулся к мужчинам. — Далее. Еще один ценный факт, который мы узнали благодаря инфокарте, состоит в том, что некая особа регулярно поставляет «Мечтателям» продукты, а часто и оружие. Мы планируем внедрить вас на ее корабль, и она отвезет вас прямо туда. Будете выдавать себя за братьев.

Приходилось признать, идея была не лишена смысла. Оба были черноволосы и даже немного похожи; хотя у Гидеона кожа была бледнее. Правда, характеры их разительно отличались. Будучи единственным ребенком, Иден лишь смутно представляла, как должны вести себя братья. Мужчины переглянулись, пряча недоуменные улыбки.

— Вашей задачей будет наработать особый уровень достоверности, чтобы правдоподобно сойти за родственников. В течение следующей недели вы не только будете жить в одном номере, но и поселитесь в одной комнате. Вы будете вместе есть, вместе тренироваться и вживаться в свои «легенды». Когда вы закончите, каждому должно в самом деле казаться, что у него есть брат.

— У меня двое братьев, — уверенно ответил Дел. — Справимся.

— Иного я и не ожидаю, агент. Если выполните задание и убедите ее, она возьмет вас с собой. Если нет — не сомневайтесь, она прикончит вас на месте.

— Какая прелесть, — пробормотал Хаск.

Лейтенант счел идею насчет братьев несерьезной, но

Иден, как никто, понимала, насколько он ошибается. Адмирал прищурился:

— Она пиратка, причем с весьма устрашающей репутацией. Ее банда зовется «Орден кровавой кости». Соответствующая информация есть на ваших планшетах. Рекомендую ознакомиться. Внимательно.

Версио передал обоим планшеты. Гидеон принял свой без лишних комментариев.

— Хаск, вы будете изображать пилота. Мико, вы — техник. Чем проще, тем лучше, и помните: лучшая ложь — та, в которой есть крупица правды. Дроид будет вас сопровождать. Подумайте, чем он может пригодиться группе повстанцев, и сделайте соответствующие модификации.

Оба ответили в унисон: «Есть, сэр!» Иден села ровно и бесстрастно посмотрела на отца. Итак, Сейн станет рабыней, и ради соответствия образу ее тело покроют шрамами. Мужчины должны затесаться в пиратскую шайку.

Какой ужас уготовил отец для нее?

— Теперь, — сказал адмирал, — что до вашего командира. Самое интересное я оставил напоследок. — Иден напряглась. Версио повернулся к остальным. — Иден скоро нас покинет. Она переводится на новый звездный разрушитель.

Кровь отхлынула от лица молодой женщины.

— Сэр?

— Не волнуйтесь. Все вы попадете туда разными путями, но в конце концов встретитесь. Свободны.

Все двинулись на выход, но Иден задержалась. Дел обернулся и бросил на нее озабоченный взгляд. Затем дверь закрылась, и они с отцом остались наедине.

— Какую роль вы для меня уготовили, сэр?

— Я уже сказал. Вы переводитесь на звездный разрушитель.

— Не понимаю.

— Вот последний факт, который нам открыла инфокарта. «Мечтатели» очень чтят память своего основателя — Со. Они хотят воплотить в жизнь его идеи. Но Со больше нет, и его имя уже не может служить знаменем «истинных партизан». Им нужно новое имя. Мы дадим им ваше.

ГЛАВА 8

— Чего только не сделаешь ради Империи, — театрально вздохнул Гидеон.

— Как я тебя понимаю, — отозвался Дел. — Сражаться и умирать — это одно, но прятаться в этой летающей смертельной ловушке? Как думаешь, нам доплатят за риск? :

— Если живы останемся, я думаю, можно будет привести очень убедительные доводы, — ухмыльнулся Хаск. Его товарищ ухмыльнулся в ответ.

Несмотря на притворные, точнее, отчасти притворные жалобы на тесноту и однообразную диету из «восхитительно вкусных» пищевых кубиков, пока все шло хорошо. Адмирал Версио, как и обещал, позаботился о том, чтобы двое «братьев» постоянно были вместе. Дел поначалу немного тревожился. Они с Гидеоном не производили впечатления людей, которые инстинктивно тянутся друг к другу Но в конечном счете совместная авантюра сблизила их.

План был прост, но мог пойти нерфу под хвост из-за множества мелочей. Успех зависел от жадности, правильного выбора момента и удачи. К счастью, у «братьев Феррен» оставалась возможность связаться с адмиралом, если что-то пойдет не так, — например, если на корабль нападут не те пираты.

Толстая пачка кредитов, переданная одной из многочисленных сомнительных личностей, работавших на Империю, убедила контрабандиста-деваронца по имени Курджак взять на борт большой контейнер, укрытый силовым полем. Не задавая лишних вопросов. Контейнер следовало доставить на Эриаду — конечную точку маршрута, — где его должны были ждать через шесть дней.

Контейнер действительно ждали — при условии, что корабль, носивший название «Скорый друг», доберется до своей цели. Исследование показало, что маршрут корабля пролегал через опасное пространство, где часто орудовала Ласса Рейм, главарь «Ордена кровавой кости».

— Забавно звучит: «Если повезет, нас захватят пираты», — отметил Дел, когда они готовились к поездке.

— Уж лучше так, чем снова пройти через все это, — ответил Гидеон, и Дел не мог не согласиться.

Трое путешественников — Дел Феррен, Гид Феррен и дроид — почти все время сидели в контейнере, выбираясь лишь в часы сна экипажа, чтобы размяться и посетить уборную. Они травили военные байки, рассказывали друг другу о своем детстве, вспоминали девушек, с которыми завязывали мимолетные знакомства. Империя была требовательной хозяйкой, и времени на личную жизнь почти не оставалось.

— У таких, как мы, век недолог, — сказал Дел однажды вечером. Он загрузил в дроида кучу игр и голофильмов, чтобы скоротать время, и сейчас они играли в дорожную версию дежарика.

— Твой век дольше, чем мой, — отозвался Гидеон.

— Спасибо, что напомнил, младшенький.

— Серьезно, тебе до пенсии осталось всего ничего. Тебе нужно найти кого-то, завести семью.

Инженер покачал головой:

— Нет. Это было бы нечестно. А ты сам?

— He-а. Я хочу командовать чем-нибудь. — Крохотный голографический зверь издал тихий восторженный писк и расправился с фигурой Дела.

— Иден знает?

Хаск засмеялся:

— Да, знает.

В который раз Гидеон уклонился от правдивого ответа. Дел обратил внимание, что «братец» старательно умалчивает о своих юных годах, рассказывая только об учебе в Военной школе подготовки будущих имперских лидеров на Вардосе, а затем в академии. Мико знал, что он осиротел еще ребенком в результате теракта, устроенного мятежниками. Неудивительно, что он с жадностью слушал рассказы Дела о его семье и двух старших братьях, которые служили в отдаленных имперских гарнизонах. Казалось, будто Гидеон хочет подружиться с остальными и в то же время отгораживается от них. Юмор его был резковатый, с холодком — из-за пережитой в детстве трагедии, полагал Дел.

— Посмотри на себя, — сказал Хаск. — Ты поднялся выше всей своей родни!

Дел засмеялся и обвел рукой клетушку площадью три квадратных метра, освещенную лишь голубоватым светом голограмм. Он достал пищевой кубик.

— Я живу как Император!

Оба рассмеялись, но тут же умолкли. Даже теперь, даже в таком месте никто не смел шутить об Императоре.

Шел уже четвертый день, и темы для разговоров постепенно исчерпывались. Экономя энергию, они сидели в темноте, и после долгой паузы Дел сказал:

— Интересно, не придется ли повторять это путешествие снова.

— Очень надеюсь, что нет. Уж лучше пыточный дроид, чем еще шесть дней в контейнере с тобой.

Вдруг раздался хриплый рев сирены. Гидеон зажег световой стержень, и оба возбужденно переглянулись. Они подождали несколько секунд, дабы убедиться, что тревога не ложная, но сигнализация продолжала надрываться, а когда корабль яростно содрогнулся, ответ стал ясен. Дел выключил силовое поле, и пассажиры выскочили из контейнера, подобрав рюкзаки и бластеры. ID10 взмыл над их головами, освещая путь меж ящиков с нелегальными товарами.

Корабль снова сотрясло от артиллерийского залпа. Оба упали. Но как только они поднялись на ноги, впереди вспыхнуло желто-оранжевое пламя — и все содержимое трюма, включая Дела с Гидеоном, потоком воздуха потащило в сторону дыры в обшивке.

ID10 выбросил вперед металлические руки, схватив обоих хозяев клешнями за воротники. Оставшаяся пара конечностей крепко вцепилась в переборку. Самые маленькие контейнеры с контрабандой уже вылетели в космос. Дел не сомневался, что следующими станут модифицированный ID10 и двое злополучных имперцев, но тут давление стабилизировалось, и гравитация восстановилась.

Дроид отпустил их. Гидеон удивленно и уважительно воззрился на машину.

— Сильный малыш, — заметил он.

— Я укрепил его сочленения и добавил магнит, — сказал Дел.

— Хорошо придумано. — Оба прислонились к переборке и посмотрели в сторону дыры.

Заткнул ее тот самый контейнер, в котором они прожили четыре дня. Офицеры с веселым удивлением взглянули друг на друга и расхохотались.

Отсек для контрабанды был заперт, но тут проблем никогда не возникало. За эти четыре дня дроид не раз открывал и закрывал дверь. Сейчас главным было выжить и сдаться «Ордену кровавой кости», и, поскольку бой уже начался, оба намеревались сделать все, чтобы помочь пиратам захватить корабль. Офицеры отряда «Инферно» бросились бежать по коридорам, залитым кроваво-красным светом, останавливаясь лишь для того, чтобы застрелить члена экипажа, которому не посчастливилось оказаться на их пути. Дроид тоже помогал, атакуя противников электрошоком.

Наконец Дел и Гидеон добрались до мостика, где, несмотря на искры и даже дым, валивший из некоторых пультов, контрабандисты изо всех сил отражали атаку пиратов.

— Похоже, попали в трюм! — проорал один из них, перекрикивая какофонию битвы.

Капитан разразился чередой хаттских ругательств, после чего рявкнул:

— Они поплатятся за наш потерянный груз!

Пиратский корабль снова выстрелил. Дел и Гидеон оставались в укрытии, наблюдая и выжидая. Дроид пристегнулся к спине Мико.

— Прямое попадание в двигатели!

Внезапно ожил экран на главной панели управления. Появившаяся на нем фигура была не выше тридцати сантиметров, но даже при таких миниатюрных размерах выглядела внушительно. Это была панторанка с синей кожей и длинной светлой косой. Одета она была в черную куртку, сапоги и облегающие брюки. В одной руке пиратка держала бластер, в другой — что-то вроде абордажной сабли.

— Я Ласса Рейм, капитан «Случая» и глава «Ордена кровавой кости», — представилась она сильным, звучным голосом. — Готовьтесь к досмотру или станете мишенью для учебных стрельб. Что выбираете?

Двое мужчин обменялись торжествующими улыбками. Гидеон поднял большой, палец.

Курджак бессильно обмяк в кресле и тяжко вздохнул. Рейм приставила ладонь к уху, придав своему прекрасному, лишенному татуировок лицу выражение преувеличенного недоумения,

— Так что? Стрельбы? Меня устраивает.

— Нет! — крикнул деваронец. — Мы сдаемся! Будь ты проклята, синяя дьяволица.

— Это я-то дьяволица? На себя посмотри! Впрочем, мысль интересная. — Пиратка улыбнулась и исчезла.

И на этом все закончилось.

К тому времени, когда «Случай» выбросил абордажные гарпуны и подтянул корабль к себе, Гидеон с Делом уже перебили или связали экипаж «Скорого друга» и ждали появления пиратки. Ласса Рейм любила называть себя королевой пиратов, и, хотя этот титул, несомненно, был преувеличением, в сводках говорилось, что она всегда высаживается на захваченный корабль одной из первых, чтобы лично запугивать команду

С лязгом подсоединился стыковочный рукав. Дел покосился на Гидеона:

— Думаешь, успеем хоть слово сказать?

— Не знаю, — отозвался тот. — Но уверен в одном: если откроем пальбу, нас прихлопнут без лишних церемоний, поэтому остается только надеяться, что она нас выслушает.

— Я бы предпочел сражаться, а не надеяться.

— Я тоже, — ответил Гидеон. — Готов?

— Готов. — Дел положил руки за голову.

Хаск нажал кнопку открытия двери, затем быстро отошел назад и принял аналогичную позу.

Дверь отворилась, и на корабль перешла одетая в черное синекожая панторанка с голограммы — Ласса Рейм, королева пиратов из «Ордена кровавой кости». Сопровождали ее двое разбойников.

Ласса оказалась намного более рослой, чем думал Дел, — почти как сами имперцы, ни один из которых не был коротышкой. Ее коса имела светло-лиловый цвет, а взгляд золотистых глаз пронзил двух мужчин словно виброклинок.

— Вы исключительно любезны, — проговорила она. — Обычно на этом этапе кому-нибудь не терпится умереть.

— У нас есть просьба, — сказал Гидеон.

Пиратка закатила глаза.

— Ладно, я убью вас быстро, — ответила она и подняла бластер. Другой пират повторил жест королевы и навел оружие на Дела.

— Нет, не надо! Мы партизаны! — поспешно выкрикнул Мико.

Ласса застыла.

— Возьми этого на мушку, — велела она. Пират шагнул вперед, хмыкнул и навел ствол на Гидеона.

Королева пиратов выбросила вперед руку, схватила Дела за воротник, швырнула к переборке и приставила бластер к его лбу.

— Говори, — скомандовала она. — И молись, чтобы твои слова мне понравились.

— Мы п-партизаны, — пробормотал пленник.

— Это я уже слышала, дальше.

— Я Дел Феррен, а это мой брат Гид. Из ячейки «Туманность». Мы были на станции «Теллик-4» в день взрыва в «Сингулярности».

Золотистые глаза смотрели не мигая.

— Я слышала об этом взрыве.

Дел гадал, что ей вообще известно об обстоятельствах случившегося. Торопясь покинуть место происшествия, он почти никак не откорректировал записи камер наблюдения. И теперь был искренне этому рад.

— Нашу ячейку раскрыли. Часть решила стать смертниками и подорвать «Сингулярность». Остальные должны были уйти к «Мечтателям».

— Почему «Теллик-4»?

— Мы знали, какие корабли туда летают. И знали повадки некоторых имперских офицеров. Они часто наведывались в тот бар. План был в том, чтобы убить скольких получится и заодно отвлечь внимание от наших. Некоторые из нас должны были погибнуть, чтобы остальные могли скрыться и попробовать добраться до «Мечтателей». Бокк сказал, что вам можно доверять.

Адмирал Версио отмечал, что на любой записи с места взрыва непременно будут фигурировать Гидеон и дроид. Камеры зафиксировали, как Гидеон разговаривал с лицами, которые были опознаны как партизаны. Камеры также засняли, как он на бегу швырнул бомбы за спину, но благодаря вмешательству Дела записи перемежались полосами статики, очень своевременно скрывавшими все, что могло выдать имнерцев. А так как из ячейки никого в живых не осталось и опровергнуть эту историю было некому, голозаписи должны были послужить убедительным подтверждением.

Вот только достаточно ли убедительным?

Ласса Рейм нахмурилась, перевела взгляд с одного на другого. Наконец она сказала одному из пиратов:

— Уведите их. Я это проверю. А пока все на погрузку!

Дела и Гидеона довольно бесцеремонно отконвоировали на борт «Случая» и заперли в маленькой клетке. Им принесли воды, но больше ничего не давали, а рюкзаки и дроида конфисковали. Дел не слишком тревожился. Он внес кое-какие модификации, надежно спрятав все сведения, касающиеся отряда «Инферно». Извлечь их можно было только по кодовому слову, так что их тайне ничто не грозило, разве что пираты были исключительно умелыми хакерами. Подозревая, что за ними наблюдают, оба разговаривали мало и не упоминали ничего, что не вписывалось бы в их историю.

Работа под прикрытием началась по-настоящему. Дел лишь надеялся, что она продлится дольше нескольких часов.

Наконец дверь открылась. В проеме стоял тот тип, который целился в Гидеона на борту «Скорого друга». Теперь его оружие покоилось в кобуре.

— Ласса хочет вас видеть, — сказал он. — Идите за мной.

Рейм ждала их в просторной комфортабельной каюте. Обстановку составляли койка, сундук, стол со стульями и буфет, в котором красовались бокалы и бутылка с какой-то жидкостью янтарного цвета.

Когда пленники вошли, пиратка оглядела их с ног до головы, после чего кивком приказала конвоиру удалиться. Двое имперцев молча стояли у порога, ожидая распоряжений.

— Садитесь, — велела Ласса. Оба сели. Королева пиратов наполнила три бокала и два из них поставила перед пленниками. Или уже гостями? Подняв свой, она провозгласила: — За друзей, которых нет с нами.

Все выпили. В бутылке оказалось виски. Сладкий напиток приятно обжег горло Дела.

— Я пересекалась с Бокком всего раз. — Панторанка откинулась на спинку стула, положила ноги на стол и повертела в пальцах пустой бокал. — Ручаюсь, он был рад умереть за дело, в которое верил. Всем бы нам так погибнуть, чтобы не зазря.

Дел покосился на Гидеона, который сохранял нейтральное выражение. Ласса заметила этот взгляд и издала тихий гортанный смешок:

— Странные слова из уст главы «Ордена кровавой кости», так вы подумали? Вы удивитесь, но я отпустила того рогатого слимо и тех членов экипажа, которых вы не пристрелили... само собой, предварительно избавив их от груза.

«Братья» снова переглянулись, и Гидеон медленно кивнул:

— Мы думали, вы их всех убьете. Так о вас говорят.

Ласса схватила бутылку и снова налила себе, после чего махнула гостям, чтобы придвинули бокалы.

— Разве вы не знаете, милые мальчики, — промурлыкала она, — что все истории выдуманы? Да, я отняла не одну жизнь, но только чтобы сохранить свою собственную или жизни моих ребят. Мне просто нравится, когда другие думают, что я сдеру с них шкуру живьем. Так захватывать корабли намного легче, да и груз целее остается.

Дел опешил. Гидеон расхохотался.

— Да уж, — сказал он, отсмеявшись. — Вы нас одурачили. И доброго капитана Курджака тоже.

Мико спрятал улыбку, вспомнив, как Курджак осыпал проклятиями пиратов Рейм, пока те привязывали его к креслу. Интересно, догадался ли деваронец, что сможет унести ноги.

Гидеон сделал глоток:

— Кстати, отличное виски.

Ласса приподняла бледно-лиловую бровь:

— Партизаны обычно не разбираются в спиртном. — В ее замечании не чувствовалось ни тени подозрения, но Дел задумался.

Хаск кивнул:

— Мы с братом ничего не смыслим во всех этих винах, крафтовом пиве и прочей выпивке. Просто можем отличить бурду от нормального пойла.

— Ого, это уж никак не бурда. Это выдержанное тевракийское виски. Но я открываю его в очень редких случаях. Например, когда прощаюсь со старыми друзьями. — Ее веселое настроение улетучилось, сменившись задумчивостью. — Я с давних пор знала Со. Но с его сестрой, Стилой, не была знакома. А жаль... для «Ордена» она была бы ценным приобретением. Может, была бы до сих пор жива, если бы не... Н-да... — Ласса поболтала в бокале янтарную жидкость. Вы, партизаны, любите массово помирать.

Это была хорошая зацепка, чтобы направить разговор в нужное русло, и Гидеон воспользовался ею.

— Империя любит нас убивать еще больше, — мрачно ответил он. — Поэтому мы и сражаемся. И будем сражаться до последнего вздоха.

— Все мы сражаемся на свой манер, — заметила пиратка.

Возможно, это виски подействовало — Гидеон не соврал, напиток был превосходный и к тому же крепкий, — но Дел отважился подать голос:

— Если вы не любите убивать... то почему помогаете нам? Вы могли бы работать на Альянс повстанцев или вообще не лезть во все это.

Ласса кивнула:

— Хороший вопрос. Дело в том, что я сентиментальна. — Глаза ее весело блестели, улыбка была теплой. Дел даже не представлял, что она окажется такой симпатичной. Как и того, что эта женщина настолько ему понравится. Она очень напоминала Иден — такая же сильная, властная, красивая, умная...

Мико слегка нахмурился. Иден? При чем тут Иден? «Да, — подумал он. — Точно виски».

— Я не первый день на свете живу. Многое повидала. Знаю, когда варево кипит и вот-вот перельется через край. И когда что-то может исчезнуть из Галактики навсегда. Партизан скоро вовсе не останется, вы вымирали еще до Джеды. Альянс... он растет. Он во мне Не нуждается. — Ласса улыбнулась почти как мать. — В отличие от вас.

Гидеона, похоже, этот ответ удивил, а Дел, осушив свой бокал и протянув снова, решил, что безопаснее всего просто сидеть тихо. Помолчав, Ласса сказала:

— Вот довольно пространный ответ на твой вопрос, Гид. И на следующий тоже. Да, я позабочусь о том, чтобы вы благополучно добрались до Джеосина.

Джеосин. Наконец-то, подумал Дел, прозвучало название базы «Мечтателей».

— Я как раз направляюсь туда с припасами для «Мечтателей», так что скоро будем на месте. — Ласса хитро улыбнулась. — Но могу поспорить, вы это и так знали.

Дел выдавил смущенную улыбку. Гидеон ответил;

— Бокк знал.

— Вот и хорошо. Но так как платить за перевозку вам нечем, придется ее отработать. Пара свободных коек и чистая одежда для вас найдутся. Но сперва, — пиратка деликатно наморщила носик, — вам обоим не мешало бы помыться.

ГЛАВА 9

— Эй, Иден, погоди!

Капитан Иден Версио завладела мыслями Тарвина Ларики[5] с того самого момента, когда, одетая в мундир пилота СИД-истребителя, появилась на борту «Решительного». Наследие знаменитой имперской семьи окутывало ее словно мантия, а увенчивал ее облик редкий ореол славы, присущий лишь тем немногим, кто пережил взрыв «Звезды Смерти». Иден приковывала к себе все взгляды, даже когда молча стояла в строю навытяжку. Красота ее не была обычной внешней привлекательностью: неизгладимое впечатление оставляли ее жгучие темные глаза и прямая осанка, А еще, не мог не признать Тарвин, ее золотистая кожа и роскошные черные волосы.

Конечно, хватало и конспирологических теорий насчет того, как Иден Версио смогла выжить, когда столь многим не повезло. «Двойной агент», — шептали одни. «Владеет Силой», — говорили другие. «Папочка позаботился, чтобы ее СИД дооснастили», — утверждали третьи. Но всякому, кто видел ее в бою, становилось ясно, что спасло ее лишь исключительное, невероятное мастерство. По сути, вот так простое уважение Тарвина и превратилось в.. одержимость, что ли. Никогда еще он не видел такого таланта. Смотреть, как она летает, — все равно что наблюдать за воздушной акробатикой, а не за маневрированием истребителя.

Вот почему он никак не мог взять в толк, что сейчас произошло.

К счастью, это была не битва — так, стычка, одна из многих за время патрулирования на Среднем кольце. Вот только Иден вела себя как-то странно. Имперцы разгромили кучку бестолковых мятежников, но Иден не раз глупо промахивалась, а временами слишком медленно выполняла разворот. Тарвин подслушал, как ее распекал командир эскадрильи, и краем глаза заметил, как вспыхнули ее щеки, хотя на прекрасном лице Иден не отразилось ни одной эмоции.

И сейчас, когда они возвращались с разбора полетов, Тарвин хотел перехватить ее и выяснить, в чем причина.

Возможно, что-то стряслось. Возможно, он может помочь.

Иден не останавливалась, и Тарвин был вынужден перейти на бег, по пути неуклюже пригладив непослушную прядь волос, которая вечно торчала дыбом. Он поравнялся с ней. Иден бросила на него быстрый взгляд, затем опустила голову, как риик перед атакой, и продолжила свой путь.

— Иден, — начал было Тарвин, но она оборвала его:

— Я в порядке.

Это было откровенной неправдой, и Иден сама должна была это понимать. Тарвину хотелось взять ее за руку, но он знал, что девушке это будет неприятно. Поэтому он просто сказал:

— Неужели? Ты упустила как минимум двоих, на тебя это не похоже.

— Двух других я сбила.

— Угу, а я трех, и мы оба знаем, что, если мои цифры лучше твоих, это ненормально.

Тарвин ухмыльнулся, и Иден тоже заулыбалась.

— Ну, — признала она, — тут ты прав. Просто... — Она поглядела на других пилотов, быстро шагавших мимо, и понизила голос. — Просто... понимаешь, после «Звезды Смерти» все переменилось.

Тарвин кивнул, сразу посерьезнев. Он понимал.

— Я стала думать. Обо всех, кого мы потеряли. И очень разъярилась. А потом... я задумалась об Алдераане. В смысле... — Она смахнула со лба мокрую прядь. — Мятежники-то атаковали боевую станцию. Там не было гражданских, только кадровые военные. А мы взорвали целую планету. Беззащитную.

Тарвин почувствовал, что бледнеет, и на сей раз таки взял ее за руку. Мягко, предостерегающе.

— Давай не здесь, — предложил он. Кое-кто уже косился в их сторону, и, хотя самого разговора слышно не было, все видели расстроенное лицо Иден — для всех, кто ее знал, это был верный знак, что случилась какая-то беда. — У нас два свободных часа. Давай встретимся в баре. Там и поговорим, хорошо?

Иден кивнула и быстро взяла себя в руки. Эта ее черта тоже очень нравилась Тарвину. Ему-то всю жизнь твердили, что он выставляет свои чувства напоказ. Сам он винил свою бледную кожу, которая все время краснела и выдавала его.

— Два часа, — кивнула Иден. — Значит, до встречи. И знаешь что, Тарвин...

— Да?

Она улыбнулась. Сердце Ларики подпрыгнуло.

— Спасибо.

Он смотрел, как длинноногая красотка удаляется, высоко подняв голову, как будто ничего не случилось. Но Тарвин знал, что это не так, и она доверилась ему.

Тарвин понимал, что некоторые приняли гибель «Звезды Смерти» особенно близко к сердцу. Иден явно была в депрессии. Бывший штурмовик хотел помочь... и, кажется, знал как.

Когда пришла Иден, он уже сидел за столиком в маленькой нише на задах кантины. Оба переоделись в чистую форму, и, так как они были не при исполнении, Иден распустила волосы, которые обычно стягивала в аккуратный узел на затылке. Теперь они каскадом падали на плечи.

Тарвин уже сделал заказ и потягивал пиво. Иден подозвала дроида-официанта и потребовала виски, да мигом. Они сидели молча, пока дроид не вернулся, а затем отправили его восвояси.

Тарвин ждал, когда Иден начнет.

— Наверное, не стоило тебе ничего говорить, — призналась она.

— Нет-нет, — быстро заверил ее Ларика. — Хорошо, что ты сказала. Вообще, я… то, что произошло со «Звездой Смерти»… ты не единственная, кого это выбило из колеи. И я даже представить не могу, каково все это пережить.

Иден поморщилась и сделала еще глоток янтарной жидкости.

— Да, — ответила она. — Вряд ли кто-то поймет. Я не перестаю думать об этом. И никак не могу забыть Алдераан. — Темные глаза посмотрели на него. — Тарвин... зря мы это сделали.

Тарвин застыл, сердце его забилось учащенно.

— Продолжай, — сказал он.

— Ну... взорвать базу мятежников — это нормально. Уничтожить Восстание и всех этих преступников. Они сами навлекли возмездие на свои головы. Но целую планету? — Иден распалялась, и Тарвин положил ладонь на ее руку, чтобы успокоить. Она не отстранилась. — Много опасных, вооруженных мятежников умерло в тот день, в этом нет никаких сомнений. Но погибло и много других. Тех, кто не симпатизировал Восстанию. Детей. А природные ресурсы, животные, растения, которые не встречаются больше нигде в Галактике... и все это уничтожено ради демонстрации силы. А теперь мы охотимся на тех немногих, кого не было на планете, по той лишь причине, что им не посчастливилось пережить гибель всего, что им было дорого.

Тарвин одеревенел. Все оказалось даже хуже, чем он боялся. Иден чувствовала родство с другими «выжившими». Он был рад, что пригласил ее на разговор. Помощь ей понадобится.

Он сжал сильную руку, которая лежала под его ладонью. Иден восприняла это как приглашение продолжать.

— Я не хочу быть участницей массовых убийств, — просто сказала она. — Когда я увидела, как Алдераан, не представлявший никакой угрозы Империи, просто... разлетелся на куски... — Она покачала головой. — А потом Империя открыла охоту на тех, кого даже не было на планете. Этих несчастных убивают, как животных. Это неправильно, Тарвин. Империя утверждает, что помогает народу, а сама уничтожила целую обитаемую планету. Я видела это собственными глазами, как я могу после этого смотреть на себя в зеркало? Тарвин вытаращился на нее, силясь справиться с охватившим его ужасом.

— Иден...

Но эмоции, которые были заперты в ней как в бутылке, уже хлынули потоком.

— Империю необходимо отправить на свалку истории. Она должна уйти. И знаешь что еще? Я думаю, что партизаны правы. Империя понимает только силу. По крайней мере, она не стесняется ее использовать против слабых.

— Иден? — мягко произнес Тарвин, сочувствуя ей всем сердцем. — Ты сама не своя. Ты... запуталась. Я тебе помогу, Иден. И другие тоже помогут. Вот увидишь.

Ее глаза вдруг расширились, она стала обшаривать взглядом бар. Внимательно. Настороженно.

Свободной рукой Тарвин выключил запись и переслал ее командиру. Спустя несколько секунд комлинк завибрировал, и пришло сообщение: «Жди. Ты поступил правильно».

— Все будет хорошо, — сказал Тарвин. — Обещаю. Я вспомнил: сразу после взрыва коммандер Удрай отвел всю эскадрилью в сторону. Он сказал нам, что, если кого-то мучают тревожные мысли, пусть обратится за помощью. То, что ты чувствуешь, — это нормально, тем более учитывая, что ты сама пережила.

Иден вырвала руку и сжала кулак:

— Тарвин... что ты сделал?

Ему было не по себе, что пришлось ее обмануть, но это было ради ее же блага.

— Я записал наш разговор и только что переслал коммандеру Удраю.

Иден вскочила на ноги, опрокинув стул. С безумным видом она огляделась по сторонам, словно загнанный зверь. На фоне музыки был слышен характерный топот солдатских сапог.

Тарвина захлестнуло дурное предчувствие. Коммандер Удрай сказал, что он сам придет сюда и отведет Иден к специалисту. Чтобы поговорить. Исцелить ее. Зачем здесь штурмовики? Он тоже поднялся, шагнул вперед и поднял руку:

— Минутку, парни, тут произошла ошибка. Мы с Иден идем к коммандеру Удраю. Как раз собирались уходить.

— Отойдите в сторону, лейтенант Ларика, — донесся отрывистый голос штурмовика, шагавшего впереди. — Капитан Иден Версио, вы арестованы за подстрекательство к мятежу. Пожалуйста, пройдемте с нами.

Рука Иден все еще была стиснута в кулак. В этот ужасный и великолепный момент Тарвин честно думал, что она не сдастся без боя. Затем медленно, с заметным усилием, Иден разжала ладонь. Она не сопротивлялась, когда двое штурмовиков встали по бокам и надели на нее наручники. Они взяли ее за предплечья бронированными пальцами и выпроводили из помещения.

Уже в дверях Иден обернулась. Ее взгляд, полный боли и обиды, вонзился в самое сердце, словно бластерный разряд.

— Лейтенант, — сказал оставшийся штурмовик. Пальцы крепко сомкнулись вокруг локтя Тарвина. — Нужно, чтобы вы прошли со мной.

Глядя в черные глазные проемы безликого шлема, Тарвин почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

«Что ты сделал?» — спросила Иден.

В самом деле, что?

— Дочь известного адмирала и сотрудника Имперской службы безопасности Гаррика Версио и знаменитой художницы Зихей Версио, возможно, предала нашу славную Империю, — рассказывал голожурналист Элтон Касл. В его бархатном голосе сквозили подобающие нотки ужаса. — Существует запись, на которой капитан Иден

Версио хулит Империю и подстрекает к насилию, очерняя храбрый персонал «Звезды Смерти», который погиб, тогда как сама она благополучно спаслась. Это плохо вяжется с поведением заслуженного капитана в прошлом, но слова говорят сами за себя. Иден Версио незамедлительно предстанет перед трибуналом. Обязанности прокурора будет исполнять герой Империи адмирал Наша Гарван, тогда как должную правовую защиту в соответствии с уставом Имперского флота обеспечит дроид-юрист НМ-12.

Лейтенант Жа Икей, адъютант адмирала Гаррика Версио, смотрел репортаж, бессознательно и очень непрофессионально разинув рот от удивления. Затем он сглотнул и расправил габеровый китель. Следовало доложить адмиралу, и Икей сомневался, что новость его обрадует.

Впрочем, долг есть долг.

Когда Икей без стука ввалился к Версио, тот вкушал пищу: обед адмирала состоял из бифштекса, разноцветных жареных овощей и куска хлеба с орехами куа.

— Сэр, — хриплым, сдавленным голосом начал лейтенант. — Ваша дочь...

Молодой человек осекся, увидев, что начальник смотрит ту же передачу.

Не оборачиваясь, Версио поднял руку Икей закрыл рот и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с волнением. Происходившее, несомненно, было самым страшным скандалом в биографии адмирала.

Оба смотрели на изображения Иден, сменявшие друг друга на экране. Иден в наручниках. Иден в кольце штурмовиков. Разъяренная толпа, рвущаяся к молодой женщине, которую грубо запихивают в челнок. Лишь когда Касл заверил зрителей, что Голосеть «продолжит следить за развитием этой шокирующей истории», адмирал промокнул рот тонкой салфеткой и, так и не обернувшись, произнес:

— На краю моего стола лежат планшет и персональный голорегистратор. Полагаю, сейчас на вас набросятся репортеры. Планшет предназначен для вас, голограмма — для них, и это все, что вы им на данный момент предоставите. Напоминать, что больше вы никому ничего не скажете без моего прямого распоряжения, было бы излишне.

Икей потрясенно заморгал. Проклятье, адмирал был просто образцом хладнокровия и самоконтроля. Лейтенант смутился, вспомнив свой приступ паники.

— Так точно, сэр.

— Благодарю. Это все.

Хотя это был приказ удалиться, Икей задержался:

— Сэр... не нужно ли вам чего-нибудь?

— Если мне что-нибудь понадобиться, я попрошу, — спокойно ответил Версио. — И вот еще что, Икей.

— Сэр?

— Больше никогда не входите в мой кабинет без стука.

— Есть, сэр. Прошу прощения, сэр.

Дверь за пристыженным лейтенантом закрылась. Версио вернулся к своему обеду, продолжая смотреть «экстренные новости». Когда прокрутили запись Тарвина, наложенную на кадры закованной в наручники Иден, которая прятала лицо, адмирал слегка улыбнулся.

ГЛАВА 10

Сейн прилежно тренировалась в изготовлении подделок, сидя в пыльном углу под глыбой фальшивого белого мрамора с Муунилинста. Уже не в первый раз девушка подумала: Рудейга как-то уж не в меру доволен, что у него появилась «рабыня» на побегушках.

Торговец был хитрым и исключительно противным дагом, от которого исходил странный запах, похожий на благоухание заплесневелого сыра. Представители этой расы были коренастыми и имели вытянутую морду с которой свисали длинные мясистые отростки. Но еще необычнее выглядело то, что даги передвигались на руках, а ноги с длинными проворными пальцами использовали вместо верхних конечностей. Рудейга, как он сам часто хвастался, сотрудничая с Империей с самого ее основания. «Купил магазин по дешевке ближе к концу Войн клонов, — рассказал он Сейн как-то вечером. — Джедаи пронюхали, что прежний владелец приторговывал запрещенными товарами. К счастью, Республика в конце концов превратилась в Империю, у которой планет побольше, а моральных принципов поменьше. — Тут он как будто вспомнил, с кем разговаривает, и быстро уточнил: — Ну, во всяком случае, если говорить о мелочах вроде черного рынка».

— Информация — ценный товар, — ответила Сейн. — Империи иногда приходится немного марать руки ради благого дела.

Естественно, она собрала досье на него. Рудейга порой действительно приносил пользу. Но в последнее время его сведения не подтверждались, а некоторые из источников оказывались мертвыми, так что он быстро превращался в обузу. Марана подозревала, что горевать о нем никто не станет. Лавка была набита если не настоящим антиквариатом, то просто уж очень старыми вещами, от некоторых смердело, как от самого торговца.

В отличие от станции «Теллик-4», официально управлявшейся Империей, здесь не было ничего похожего на службу безопасности. Каждому торговцу приходилось нанимать собственных громил, и Рудейга не был исключением. Двое братьев-трандошан, охранявших дага, были уродливыми и грубыми, но, хотя они и отпускали комментарии на своем языке — который Сейн прекрасно понимала, — они ограничивались бормотанием под нос и открыто к ней не приставали. Девушку это вполне устраивало. Да и все равно им недолго осталось тут околачиваться.

Чтобы придать «легенде» Сейн больше правдоподобия, Версио послал к Рудейге нескольких лжешпионов. При этом он выбирал тех, кто гарантированно не смог бы ее узнать. «Шпионы» брали у девушки инфокарты и добросовестно отвозили в управление разведки флота. Если бы они по глупости попытались взломать код, то получили бы фальшивую «информацию». Мало кто находил, что у Сейн есть чувство юмора, но вся эта игра неимоверно ее забавляла.

Наконец условный день настал. Марана долго и упорно занималась на тренажерах и научилась отлично стрелять, но ее боевой опыт был весьма скромным. Ей не терпелось повоевать не в тускло освещенной комнате с десятками экранов, а в реальной обстановке, где она сама будет активной участницей событий. В настоящем бою все будет по-другому, а начнется он приблизительно...

Послышались звуки пальбы и крики.

«Сейчас», — закончила мысль девушка.

Она уже начала вылезать из своей ниши, когда даг выбросил ногу и выволок ее оттуда сам.

— Сейн! Что происходит? Это часть твоего прикрытия? — Рудейга беспокойно переминался с руки на руку.

Девушка замахала, чтобы он замолчал.

— Да-да! С тобой все будет в порядке, — прошипела она. До сей поры она жила в мире, где царили спокойствие, хладнокровие, расчет и сосредоточенность. Теперь же ее сердце колотилось как бешеное. — Все под контролем. Иди в свой кабинет, через минуту это закончится. И трандошан своих прихвати, а то мой связной может неправильно понять.

Даг что-то проворчал и трусливо засеменил прочь, чтобы спрятаться, оставив после себя запах плесневелого сыра. Одной ногой торговец махнул телохранителям, и те последовали за ним.

Сейн наморщила нос. Да, без этого типа в Галактике станет только лучше.

Крики сделались громче. Марана глубоко вдохнула, вспомнила, что она всего лишь беспомощная перепуганная девчонка, и в наигранной панике бросилась вперед, споткнувшись о вулукарианскую статуэтку бога плодородия Кук’вейби. Своим каменным Копьем Вожделения божок оцарапал ей руку. Осталась отметина. Хорошо. Боль помогла вызвать слезы.

Сейн подошла к двери магазина и как бы в ужасе оглянулась по сторонам, на самом деле внимательно оценивая обстановку.

Налетчики уже бежали по главному коридору. Их было трое: каги, тви’лека и человек, — и «рабыня» сразу поняла: они знали что делали. Партизаны не чурались насилия и были готовы пожертвовать собой, если нужно, но дураками они не были. Некоторые магазины они просто пробегали. Возле других останавливались и стреляли внутрь. Третьи лавки взрывались, когда в них закатывались маленькие шарики с мигающими огоньками.

Сейн знала, что нужно очень точно подгадать момент. Дело было рискованное: любые партизаны равнодушны к сопутствующему ущербу среди гражданского населения, но эти ребята были профессионалами. Следовало положиться на то, что они не будут стрелять куда попало и не решат убить первую встречную просто ради развлечения.

Три магазина... два...

Пора.

Марана, всхлипывая, выскочила из лавки антиквариата и показала пальцем за спину:

— Он спрятался в кабинете!

Руки ее были обнажены, так что все могли видеть синяки и свежий порез, который ей оставил Кук’вейби, а воротник ветхого платья не скрывал электроошейника на стройной шее.

— Отойди! — крикнул каги. Его глаза горели бледно-красным светом, а кожа была серой, как камень. Не останавливаясь, налетчик перепрыгнул через Сейн, перекатился и вскочил на ноги, продемонстрировав поразительную акробатическую ловкость.

— Девушка убежала с линии огня, двигаясь таким образом, чтобы обогнуть «Мечтателей» и оказаться позади них. Только она успела скрыться, как партизаны принялись стрелять, подходя к двери кабинета.

Если Рудейга с трандошанами и кричали, звуки пальбы заглушили их вопли. Удостоверившись, что даг больше не будет доносить Империи, «Мечтатели» направились дальше. Когда они развернулись и пошли по коридору, чтобы заняться следующими жертвами, тви’лека — женщина с бирюзовой кожей и удивительными фиолетовыми глазами — задержалась и испытующе посмотрела на Сейн. Взгляд ее задержался на ошейнике.

Затем она бросилась догонять остальных мятежников. Марана помчалась следом. Она пока не просила взять ее с собой — просто бежала позади, останавливалась вместе со всеми, подбирала камни или обломки и бросала в окна, в то время как партизаны использовали бластеры и детонаторы. Дым и смрад горящей плоти жгли ноздри, вызывая кашель.

Каким образом человек что-то услышал на фоне всей этой какофонии, Сейн не знала. Он сердито зыркнул на нее.

— Иди отсюда, малявка! — крикнул он. Это презрительное приказание звучало довольно забавно, учитывая, что парень явно был не намного старше Сейн.

— Возьмите меня с собой! — закричала девушка. — Я ненавидела Рудейгу. Я всех здесь ненавижу. Пожалуйста!

Никто не ответил, поэтому она и дальше бежала следом, не путаясь под ногами — и помогая по мере возможности. Наконец партизаны, похоже, закончили свое дело. После себя они оставили кучи обломков, пожары, вопящих от боли и страха обитателей станции, тревожные сирены, которые запоздало и бесполезно предупреждали об опасности...

...и трупы. Множество трупов.

Сейн выучила план станции до мельчайших деталей, а потому знала, что впереди лежит тридцать второй ангар. На этот раз «Мечтатели» никого не убивали на ходу: пол уже был усеян мертвыми телами. Кто-то расчистил путь отхода. Трое партизан и агент Империи, не останавливаясь, просто перепрыгивали через трупы и бежали дальше.

Очевидно, до корабля уже оставалось немного. И в очередной раз тви’лека бросила взгляд на новую спутницу. Но на этот раз она выкрикнула:

— Сюда! Скорее!

Марана прибавила ходу и, догнав группу, пристроилась за тви’лекой. Парень бросил гранату в коридор, из которого они выбежали. Устройство оказалось намного мощнее тех детонаторов, которые они использовали прежде: куча щебня, которую навалило взрывом, фактически перекрыла путь возможной погоне. Сейн позволила себе ликующе улыбнуться. Сейн-рабыня, которую она изображала, наверняка была бы в экстазе.

Последние два тела были распростерты перед входом в сам ангар. Партизан ввел код, и двери разъехались в стороны. Внутри стоял корабль — немного потрепанный, но на ходу. Портал в космос был уже открыт, но слабое голубоватое сияние на противоположной стороне выдавало присутствие магнитного поля.

Трап корабля был опущен. Внизу стоял, дожидаясь «Мечтателей» — совсем как Мико ждал Версио и Хаска на станции «Теллик-4», — пожилой чадра-фэн с серой шерсткой. Ростом он был не больше метра, с огромными ушами и курносым лицом, похожим на мордочку летучей мыши. Чадра-фэн заморгал черными глазами, недоуменно уставившись на шагавшую последней Сейн — самую маленькую из всех пятерых, за исключением его самого.

— Пиикоу! — крикнула тви’лека. — Надо снять ошейник!

— О небо, — сказал Пиикоу, нервно дернув ушами. — У нас нет... хм... погодите-ка. — Он поднырнул и исчез из поля зрения. Трап зазвенел под ногами партизан, которые начали подниматься в корабль.

Вокруг предплечья Сейн сомкнулась сильная рука, подняв девушку в воздух и развернув. Это был молодой парень.

— Не ты, — сказал он. — Мы попробуем снять ошейник, но на этом все. Дальше ты сама по себе.

Сейн вытаращилась на него с ужасом, который был не совсем притворным. Всегда имея про запас резервные планы, она продумала пару вариантов действий, но они сделались бесполезными после обрушения коридора. Если «Мечтатели» откажутся взять ее с собой, вся схема развалится. Со станции, конечно, она выберется; Империя выручит ее. Но слишком многое выплывет наружу, и «Мечтатели» будут знать ее в лицо. Операция будет сорвана. Сейн выйдет из игры — а такая перспектива ей казалась немыслимой.

— Пожалуйста, нет! — с отчаянием взмолилась она. — Я теперь в ловушке. Они подумают, что я вам помогла!

— А вот нечего было лезть не в свое дело. — Парень был неумолим, но по трапу уже спускалась тви’лека, неся небольшой инструмент.

— Она полетит с нами, — отрывисто бросила партизанка.

— Но...

— Моя операция, мои правила. — Прекрасная бирюзовая женщина наклонилась и посмотрела Сейн в глаза. — Какого типа этот ошейник?

— Подрывной, — ответила Сейн. — Сработает, если я покину станцию или если его неправильно разомкнуть.

Вы... вы можете его снять? — Решив, что Сейн будет носить ошейник, они пошли на риск, но рабыня без такого «украшения» выглядела бы слишком подозрительно. Можно было не сомневаться, что партизаны, которым постоянно приходилось импровизировать, разберутся и с ошейником. А если нет, Сейн носила при себе ключ. В крайнем случае скажет, что украла его, но не знает, как пользоваться.

— О нет, нельзя этого делать! — сказал парень. — Дейна, ты нас всех убьешь!

— Нет-нет, — скрипуче прочирикал чадра-фэн. — Не так. Это только отсрочит взрыв, но не предотвратит его, так что нужно действовать быстро!

— Поняла, — сказала Дейна. Она приставила устройство к запирающему механизму. Прибор загудел и зажужжал. Раздался тихий щелчок, и замок открылся.

В мгновение ока тви’лека схватила воротник, бросилась к двери, открыла ее и швырнула ношу в коридор. С таким же проворством она закрыла дверь, развернулась и помчалась обратно.

— Нейдрин, увози нас отсюда!

Трап начал подниматься. Сейн взбежала наверх, выбросив теперь уже ненужный ключ. Лишь только люк захлопнулся, она плюхнулась в кресло и пристегнула ремни. Пятый член экипажа, высокая женщина с темно-рыжими волосами, нажимала на кнопки. Рядом с ней на сиденье, явно не рассчитанном на чадра-фэнов, сидел, болтая ногами, Пиикоу. В руках он держал какое-то устройство.

— До выключения поля три, две... — считал он.

Корабль поднялся и завис.

— Одна!

Дымка, заслонявшая проем, исчезла. С неожиданной прытью звездолет вылетел в космическую черноту, усеянную звездами.

Позади, в коридоре, прогремел взрыв, и кабину залило ярким светом, хлынувшим из порталов. Корабль вздрогнул, но остался на курсе. Миг спустя крошечные точки звезд превратились в белые полосы, и партизаны вместе с новой союзницей прыгнули в гиперпространство.

Весь экипаж издал коллективный вздох облегчения.

Затем Дейна заговорила:

— Кейв, ты еще новичок, поэтому на первый раз прощаю. — Молодой партизан стушевался, бросил взгляд на Сейн и открыл рот, чтобы возразить. Дейна не дала ему этого сделать:

— Никогда и ни при каких условиях не перечь командиру во время операции. Что бы ни случилось. Скажут тебе стрелять — стреляй. Скажут умереть — умри. А если скажут взять с собой рабыню, которая, как могла, сражалась на твоей стороне, то знаешь что? Ты берешь ее с собой. Ты меня понял?

— Но взрыв...

— Ты. Меня. Понял?

Сейн была вынуждена признать, что напрасно считала всех женщин-тви’леков тихими и добросердечными. Эта особа, распекающая пристыженного парня, в данный образ никак не вписывалась. Это была богиня праведного гнева, неистовая и в то же время совершенно хладнокровная, и подергивание ее длинных грациозных лекку, свисавших на плечи, скорее пугало, чем радовало глаз.

— Да, — сказал Кейв. — Понял.

— Вот и ладно. Так, раздевайтесь.

Партизаны отстегнули ремни и выбрались из кресел. Все они были облачены в ничем не примечательные серые комбинезоны, которые принялись стаскивать с себя. Сейн удивленно наблюдала. Летные комбинезоны не назовешь самой удобной одеждой, но обычно экипажи кораблей не снимали их до самого прибытия.

Еще больше она удивилась, когда все засунули руки под воротники рубашек.

— Эм-м... — начала было Сейн, но умолкла, когда Дейна достала какой-то предмет и показала ей.

Это был маленький шарик, похожий на те бомбы-украшения, с которыми партизаны Бокка пришли в «Сингулярность». Вот только этот, как и аналогичные шарики, которые доставали из-под одежды мужчины, не был ни покрашен, ни замаскирован под глиняную бусину. К каждому был приделан какой-то черный кусочек металла.

Дейна вытянула другую руку. На ладони лежал детонатор.

Сейн посмотрела на бомбы, потом на Дейну.

— Мы надеваем их на каждую операцию, — тихо пояснила тви’лека. — Если что-то пойдет не так... мы не хотим, чтобы нас пытали имперцы. А иногда мы сами знаем, что билет только в один конец.

— Понятно, — сказала Марана. Она знала, что партизаны не стесняются устраивать самоубийственные нападения, но не подозревала, что каждая их операция способна перерасти в теракт.

Каги собрал персональные бомбы и унес в другую часть корабля на хранение. После этого Дейна, похоже, стряхнула с себя серьезность.

— Все, дело сделано. Не знаю, как вы, но у меня после этих рейдов просыпается зверский аппетит. Кто-нибудь чего-то хочет?

Все хором ответили «нет», кроме Кейва, который решил хранить угрюмое молчание.

Дейна открыла отсек за переборкой и достала два пищевых кубика, контейнер питательного молока и колючий, слегка помятый мейлуран.

— Не слишком налегай на припасы, — предостерег каги, когда она вернулась в кабину. — У нас мало... в общем, всего у нас мало.

— He волнуйся. «Случай» скоро прилетит, — ответила Дейна.

— Хорошо бы. Иначе Империя может перестать о нас беспокоиться. Мы просто помрем с голоду.

— Все у нас будет хорошо. Даже у твоего мальчишки, который все растет, — успокоила его Дейна. Она взяла кубики и прошла к креслу, где сидела Сейн. Та подняла взгляд и тут же старательно потупилась.

Дейна села рядом и протянула кубик, молоко и мейлуран. Сейн взяла молоко и кубик, но от фрукта отказалась, покачав головой.

— Спасибо, — сказала она, покосившись на каги, — но это слишком много.

Партизанка усмехнулась горько и печально.

— Мне знакомы эти слова, — призналась она. — Это слова рабыни. Хочешь знать, почему я их узнала?

Марана настороженно покосилась на нее и кивнула.

— Я сама была рабыней. Еще с юных лет. Мужчина, который купил меня вместе с половиной деревни, сказал, что ему нравится, как я танцую. — Последнее слово Дейна будто выплюнула, затем она засмеялась без тени веселья. — Он ни разу не видел, как я танцую.

Тви’лека покосилась на Сейн:

— Тебя гоже хозяин заставлял «танцевать»? — Когда девушка отрицательно качнула головой, Дейна кивнула, немного просветлев. — Ну, спасибо мирозданию хотя бы за это. А что ты для него тогда делала?

Сейн подозревала, что вопрос был продиктован простым участием — одна рабыня сопереживала другой. Но по лицам остальных, которые прислушивались к разговору, она поняла, что их интерес имеет более глубокую подоплеку. Насколько представляли партизаны, они только что с риском для жизни освободили ее и взяли с собой. Теперь они хотели знать, каким образом она помогала Империи и чем может быть полезна им самим.

«Рабовладельцы, мятежники — все они одинаковы», — подумала девушка и ответила, как она надеялась, с подобающей бывшей рабыне робостью:

— Я знаю, что Рудейга занимался довольно скользкими делами. Шпионил для тех, кто ему платил. Торговал на черном рынке. Когда он узнал, что я умею читать и писать на общем, то приставил меня к работе в лавке. Я помогала ему с подсчетами, каталогами... и другими подобными вещами.

Настоящая бывшая рабыня покачала головой:

— Солнце... не бойся. Я знаю, что это не все. Ты занималась чем-то еще, иначе он бы просто нанял кого-нибудь за нищенскую плату.

Сейн изобразила замешательство и посмотрела на партизан, теперь повернувшихся к ней. За исключением Кейва, который все еще дулся после выволочки, на их лицах было написано скорее любопытство, чем подозрение.

— У меня твердая рука и верный глаз, — ответила девушка. — Он поручил мне клепать подделки. Письма, документы... ну, вы понимаете, сертификаты подлинности. Чтобы краденые вещи становились законно приобретенными. Вот такие дела.

Теперь задумался даже Кейв.

— А языки знаешь?

Марана покачала головой:

— Только общегал и хаттский. Хозя... Рудейга не хотел, чтобы я подслушивала его разговоры. Простите.

— Не извиняйся. Когда вернемся на базу, посмотрим, как ты умеешь подделывать документы, — сказала Дейна. — Я понимаю, ты стыдишься того, чем тебе приходилось заниматься, но теперь ты можешь использовать свои навыки для достойного дела. Важного дела. Ты знаешь, кто мы?

— Нет. Я знаю лишь, что вы убили Рудейгу и остальных, кто помогал Империи. Так что, наверное, вы повстанцы.

— В некотором роде, — уточнила Дейна. — Мы называем себя «Мечтателями». Мы — все, что осталось от настоящих партизан, таких как Со Геррера. Наверняка твой хозяин о нас знал.

Сейн кивнула со всей серьезностью, и тви’лека продолжила:

— То, что ты видела... мы часто совершаем такие налеты. А иногда мы совершаем поступки, которые могут показаться жестокими, но они необходимы. Думаю, я смогу договориться, чтобы ты осталась с нами, если захочешь. Если нет, мы отвезем тебя в какое-нибудь безопасное место.

Сейн прикусила губу и огляделась вокруг.

— Вы спасли меня, — сказала она. — Я хочу оплатить долг. Я останусь с вами, если примете.

С минуту Дейна задумчиво разглядывала свою команду, кончики ее лекку слегка подрагивали.

— Кейв, Ру... взгляните-ка на тот прибор, которому мы обязаны сегодняшним пополнением. Пиикоу, ты вроде говорил, что можешь делать то же самое с термодетонаторами?

Каги и человек, конечно, сразу разгадали желание тви’леки, но чадра-фэн явно ничего не понял.

— Конечно! — Пушистая мордочка Пиикоу прямо светилась энтузиазмом. — Пойдемте, я покажу вам чертежи.

Все трое поднялись и перешли в переднюю часть кабины, оставив командира наедине с «пополнением».

Дейна ласково взяла Сейн за руку и вложила в ее ладонь мейлуран.

— Я тоже не сразу призналась остальным, — тихо проговорила она. — Мне было стыдно. Только Наставник объяснил мне, что все это была не моя вина. Может, Рудейга и не заставлял тебя танцевать, — она указала на голые руки Сейн, — но я вижу отметины. Он не был добрым хозяином. Ты пыталась его убить хоть раз?

Эти слова и мягкий, успокаивающий тон, которым они были произнесены, производили такое сюрреалистичное впечатление, что Сейн оторвала глаза от тарелки.

— Нет, — сказала она. Хотя вся история была выдуманной от начала до конца, ей самой почему-то стало стыдно. Сейн очень любила свою «героиню». Ей не хотелось, чтобы Сейн-рабыня показалась трусихой. — Но... я жалею, что не попыталась.

— Не жалей.

Эта тви’лека была полна сюрпризов.

— Почему? — спросила Марана.

— Потому что такое убийство — всегда дело глубоко личное, оно будет жестоким, и эта жестокость передастся тебе.

Объясняя это, Дейна не смотрела на Сейн; взор ее был отстраненным, расфокусированным. Сейн доводилось допрашивать не одного агента, и такое состояние было ей знакомо. Словно непередаваемый запах, присущий лишь тем, кто рассказывал о пережитом.

— Но... разве то, что вы делаете, — не личное? — поинтересовалась она. — Вы убиваете, отнимаете жизни... как по мне, это очень личный уровень.

На самом деле ничего личного тут не было. Но вопрос казался уместным для Сейн-рабыни.

— Нельзя так это воспринимать, — ответила Дейна. — Не забывай, за что мы сражаемся — а теперь и ты вместе с нами. Мы сражаемся, чтобы положить конец тому, что они с нами делают. О нет, официально Империя этого не одобряет, но я пару раз танцевала для тех, кто носит командирские кепи. Империя знает о таких случаях, но ей безразлично.

Очаровательное личико тви’леки посуровело.

— Им безразлично все, кроме самих себя и того ужасного злодея, который отгородился от всех. Им нет дела до миллиардов жителей, чьи миры они разрушили ради металлов, кайбер-кристаллов или еще какого рожна им понадобилось на очередной неделе. Им все равно, кто умрет, а кто останется жить. Все ведь делается во славу Империи, солнце, не забывай об этом.

— Не забуду, — торжественно пообещала Сейн.

Она знала, что в самом деле не забудет. Изменнические слова намертво отпечатались в ее памяти.

Улыбнувшись Дейне, девушка впилась зубами в мейлуран.

ГЛАВА 11

Иден не была на родине уже много лет. Она всегда знала, что когда-нибудь вернется. Рано или поздно. Самые приятные ее воспоминания были связаны не с этой планетой; больше хорошего произошло во время учебы в академии и в те месяцы, когда она служила в эскадрилье СИД-истребителей на «Звезде Смерти». Вардос был тем местом, где Иден родилась и жила в комфортабельной, сверкающей стеклами квартире в одном из небоскребов планетарной столицы Кестро. Где она ночами лежала без сна, слушая, как спорят родители. Где поцеловала мать на прощанье, когда Зихей Версио отправилась работать сначала на Корусант, а потом в другие места, перелетая с планеты на планету так же часто, как Иден меняла форму. Где ее воспитывали — даже не столько родители, сколько Глэб, директор Военной школы подготовки будущих имперских лидеров, — и где к десяти годам она изучила анатомию людей и не-людей, чтобы знать их самые уязвимые места.

Где она впервые совершила убийство. Тогда ей было пятнадцать лет.

Недолгое пребывание на луне Явина стало для Иден первым знакомством с местом, которое не было полностью заковано в дюракрит и транспаристаль.

Через окно челнока, шедшего на снижение, она смотрела на родной город; на идеально ровные дороги, каждая из которых вела к Архиву — самому ценному и охраняемому зданию на планете. Как все перевернулось, подумала Иден. Она всегда предполагала, что возвращение ее будет триумфальным. Даже осмеливалась рисовать в воображении парад, который пройдет по улицам города, — быть может, отец и дочь будут шагать бок о бок на почетном месте в колонне. Улицы будут запружены народом: вся планета придет встречать своего излюбленного сына, приведшего ее под крыло заботливой, милостивой Империи, и его любимой дочери, героини Империи.

Под Архивом и в самом деле собралась толпа. Как всегда, вардосиане вели себя безупречно; Иден не припоминала ни одного случая, чтобы они бунтовали. Но жители явились не на парад. Они пришли, чтобы поглазеть на изменницу.

Челнок опустился на крышу здания. Один из двоих штурмовиков, которым поручили «эскортировать» Иден, поднялся с места, подошел к девушке, все еще сидевшей с пристегнутыми ремнями, и навис над ней.

— Руки перед собой, — отрывисто бросил штурмовик. Этот солдат, его товарищ и вообще практически все, кроме членов отряда «Инферно», искренне считали ее изменницей, и, хотя штурмовик не был груб — все-таки Иден была дочерью адмирала Версио, — презрение сквозило и в его голосе, и на осуждающе нахмуренном лице, пока еще не скрытом под шлемом.

Глядя в его холодные глаза, Иден молча протянула руки. В то время как второй штурмовик держал ее на прицеле, первый защелкнул на запястьях наручники.

— Как они действуют, знаешь?

— Да, — невозмутимо ответила Иден. — Знаю, конечно.

— Там толпа, — сказал второй. — Сдадим ее Джинбезу и умоем руки. Дальше пусть сами разбираются. Бластеры в оглушающий режим.

— Принято, — отозвался первый. Прежде чем натянуть на голову «ведро» и укрыться за безликой пластоидной броней, он добавил: — Любого другого просто расстреляли бы. А ты... тебе дали работу.

Он с отвращением покачал головой и надел шлем.

Спускаясь следом за ним по трапу на крышу Центра, Иден искренне радовалась, что конвоиры в ее присутствии переключили винтовки на оглушение. Но все равно между лопатками чесалось от ожидания неведомо чего.

Внизу стояла Глэб, облаченная в знакомый форменный комбинезон, который Иден помнила с детства: темно-синюю рубашку и брюки с широким темно-бордовым ремнем. Костюм не был имперским. Это была чисто вардосская форма, символизировавшая, что за носящим ее лицом Империя признает определенную власть и звание, но само это лицо, естественно, в официальную имперскую иерархию не входит. Комбинезон явно шили не для аквалиша, и эта деталь тоже была преднамеренной. В этой одежде Глэб, скорее, напоминала коренастого человека... если не обращать внимания на четыре красных глаза и огромные клыки.

Глэб стояла навытяжку, ожидая, когда Иден подведут к ней. Она открыто держала трехпалую ладонь на рукоятке бластера, хотя по бокам стояли вооруженные офицеры Джинатской службы безопасности. На просторной крыше присутствовали и другие лица: известные офицеры Империи и высокопоставленные представители основных нечеловеческих рас. В небе, откуда открывался наилучший обзор, парил дроид-камера, транслировавший происходящее через Голосеть.

— Иден Версио, — проговорила Глэб через золотистый переводчик, закрепленный на ее толстой шее. — Давно не виделись. Как низко пали могучие.

— Здрасте, майор Глэб, — сказала Иден. — Позвольте поблагодарить за возможность работать у вас.

Глэб прищурила верхнюю пару блестящих кроваво-красных глаз.

— Я сделала это исключительно ради твоего отца. Хотя ты осрамила его на всю Галактику, он очень тебя любит и считает, что ты можешь искупить свою вину тяжким трудом. Быть может, ты вспомнишь что-нибудь из того, чему тебя здесь учили в ту пору, когда ты еще не додумалась хулить нашу прекрасную Империю.

Уроки. Школа. Наказания.

Иден стиснула зубы и с усилием заставила себя расслабиться.

— Быть может, — ответила она.

Глэб издала аквалишский эквивалент хмыканья:

— На особое отношение не рассчитывай.

— Да, конечно, — чуть ли не рявкнула Иден. Она должна была притворяться, будто понимает, что должна смириться, но не может. Это было исключительно легко, потому что Глэб начинала действовать ей на нервы.

Бывшая наставница довольно долго разглядывала ее — достаточно долго, придирчиво подумала Иден, чтобы парящая камера как следует показала ее лицо крупным планом. Потом майор повернулась к своим офицерам.

— Уведите ее, — приказала женщина-аквалиш, затем развернулась и быстро зашагала к двери.

Два офицера — забрак и дурос — схватили Иден за руки и чуть ли не зашвырнули в люк другого челнока, который стоял в ожидании. Иден споткнулась, но сохранила равновесие и сердито зыркнула на забрака. «Все ради хорошего шоу», — подумала она. Поскорее бы это закончилось.

Поговорить с Глэб во время перелета в штаб-квартиру Джинбеза не удалось. Когда челнок сел в ангаре, предназначенном для кораблей службы безопасности, за воротами тоже стояла толпа, сдерживаемая полицейскими дроидами. Были здесь и парящие камеры, передававшие в Голосеть, как Иден в сопровождении дуроса и забрака, держащих ее за руки, шагает по серой дюрастальной дорожке к стоявшему особняком зданию, которое было жилищем Глэб.

Офицеры, тащившие Иден по крыше, проследовали и дальше, в сверкающую стеклом и металлом постройку с плоской крышей, увешанную длинными красными полотнищами с белой имперской шестеренкой.

— Распоряжение твоего отца, — немного сердито объяснила Глэб. Майору явно не нравилось, что ей навязывают какие-то меры предосторожности, принижающие ее компетентность. — Видишь, Иден? Пускай ты всего лишь под домашним арестом, бежать тебе не удастся.

Девушка промолчала.

— Иден пойдет со мной в кабинет, — сказала Глэб охранникам. — Я расскажу ей, что она должна делать во время своего... пребывания здесь. Пошли, девочка.

Иден проследовала в кабинет. Дверь за ними с шипением закрылась.

— Не волнуйся, — сказала Глэб. — Здесь прослушки нет.

«Это ты так думаешь», — мысленно добавила Иден, но смолчала. Она протянула руки и многозначительно посмотрела на них. Глэб сняла наручники и бросила взгляд на запястья подопечной.

— Взяли слишком тесные, — заметила она. — На руках остались ссадины.

— Тоже мне, новость, — отозвалась Иден.

— Лечить я не буду, — заявила Глэб. — С кровью получается куда убедительней.

«Да ей это нравится», — осознала Иден, но потом решила, что удивляться-то нечему. В детстве она одно время боготворила Глэб. Женщина-аквалиш заполнила пустоту, образовавшуюся после развода родителей. Мать путешествовала по Галактике, отец бывал дома наездами, и Глэб стала единственной взрослой, единственным авторитетом в жизни маленькой Иден.

Не то чтобы Глэб отличалась жестокостью. Для этого она была слишком умна. Нет, все было намного тоньше. Она любила власть, хотела контролировать все и вся. И сейчас под ее присмотром оказалась не только единственная дочь адмирала Версио, но и весь его грандиозный план с участием отряда «Инферно».

— Репортажи видела? — спросила Глэб. Иден плюхнулась в одно из кресел. Глэб всегда и всюду проповедовала имперский аскетизм. Здесь же, у себя дома, она явно предпочитала комфорт. Майор подошла к буфету, открыла дверцу, достала бутылку золотисто-коричневой жидкости и рюмку.

— Нет, мне не разрешали, — сказала Иден.

— Посмотри. Они прекрасны. Все тебя ненавидят. — Глэб наполнила рюмку, специально изготовленную для рта с клыками, и выпила с отвратительным хлюпающим звуком. Обе пары красных глаз загорелись.

— Спасибо, воздержусь. Я и на трибунале достаточно наслушалась. Надеюсь, этого хватит, чтобы привлечь внимание. И как, скажите на милость, «Мечтатели» до меня доберутся, если вы меня держите взаперти? — От самой мысли, что этот фарс может затянуться более чем на несколько недель, становилось тошно.

— Думаю, ты даже не догадываешься, насколько ты непопулярна. Тебе нужно просто продолжать в том же духе. Пусть все считают, что ты на самом деле ничуть не раскаиваешься в своих словах насчет Империи. Что ты терпишь все это лишь потому, что выхода нет. «Мечтатели» голодны, злы и безрассудны. Они за тобой явятся, не волнуйся.

Иден откинулась на спинку кресла и помассировала глаза. Те, кто ее судил и выносил приговор, проявили снисхождение из-за ее отца, который, хотя и был «в ярости», под запись высказал убеждение, что его дочь исправится. Иден знала, как обычно поступают с заключенными — ас изменниками в особенности. Ей приходилось присутствовать при допросах. Но даже этот явно легкий приговор изнурял.

— Пока же, — продолжала Глэб, — ты будешь жить у меня. Тебе будет отведено маленькое пространство, включая дворик. Тебе пришло несколько сообщений... — Помедлив, она уточнила: — От родителей.

Иден застыла. Она рассчитывала по прибытии в дом Глэб получить от отца сводку новостей и инструкции. Но мать...

С матерью они виделись не так и давно; когда Иден вернулась, став одной из тех немногих, кто пережил взрыв «Звезды Смерти», Зихей, едва узнав об этом, связалась с ней. Они поговорили по душам, пускай и недолго. Болезнь Зихей прогрессировала, и она быстро уставала. Но нового разговора Иден страшилась. Зихей была верной подданной Империи и знаменитой художницей, однако Иден на пальцах одной руки могла пересчитать лиц, которые не состояли в отряде «Инферно», но имели достаточно высокий допуск, чтобы знать правду Мать в это число не входила. Иден просила отца передумать. «Мама больна, ей надо сказать», — умоляла она, но отец наотрез отказал:

— Это совершенно секретная информация, Иден. У нее нет допуска. Меня удивляет, что ты вообще такое предлагаешь.

Эти слова причиняли боль, поскольку Иден сама понимала, что не надо было спрашивать. Но она не жалела. Трибунал над дочерью состояние здоровья Зихей Версио не улучшит.

Иден кивнула в сторону графина с бренди:

— Полагаю, в моей комнате такого не найдется? — Она пила редко, но немного принять для храбрости не помешало бы. Это помогло бы пережить то, что ее ждало.

— Нет, конечно, — сердито ответила Глэб. — Иден, тебя освободили из-под стражи на время работы. Ты осуждена за подстрекательство к мятежу. Радуйся, что будешь спать на кровати, а не на нарах в местной тюрьме.

«Нельзя, чтобы кто-то почувствовал запах алкоголя. Слишком рискованно, — подумала Иден. — И бьюсь об заклад, что она отказала мне с превеликим удовольствием».

— Я так и думала. На этом все?

Глэб с шумом втянула в себя еще глоток, расплескав капли жидкости.

— Пожалуй, да. Подъем в пять утра. Зарядку можешь сделать во дворике, и в комнате для тебя приготовлена чистая форма. Будь готова к отправлению в семь утра. И работать ты будешь не за столом с планшетами. Можешь идти.

— Иден опешила от негодования, которое вызвал у нее этот приказ. Она стояла неизмеримо выше Глэб, и на короткий миг у нее возникло искушение напомнить женщине-аквалишу об этом факте. Но Глэб играла ключевую роль в плане и по-своему оказывала Империи важные услуги.

Иден все равно собиралась уходить и знала, что скоро переключится на саму операцию. Пускай Глэб насладится недолгим ощущением превосходства.

Комната оказалась на удивление приятной, хоть и не такой роскошной, как у бывшей — а теперь и нынешней, пожалуй, — начальницы. Обстановка состояла из маленькой, аккуратно застеленной кровати с тумбочкой и раздвижной лампой и столика, на котором лежал планшет... с голопроектором.

Наверное, это была трусость, но Иден решила сперва просмотреть сообщение от отца. Выходить на связь на этапе ареста и трибунала для него было бы слишком рискованно, но эта конкретная запись была адресована Глэб.

Голограмма отца была не больше ладони, но даже в миниатюре он выглядел властно.

— Если ты смотришь это послание, следовательно, ты благополучно прибыла на Вардос и находишься в своей комнате в резиденции Глэб. Это означает, что этот этап мы прошли без сучка и задоринки, и теперь тебе остается лишь ждать. Я, однако, не сомневаюсь, что ты не ударишь в грязь лицом и проявишь должное упорство. Конечно, до сего момента ты была лишена возможности следить за событиями, даже публичными. Глэб введет тебя в курс дела, и я послал несколько бутылок бренди, чтобы... э-э-э... смазать канал информации и выразить признательность Империи за ее содействие.

Иден фыркнула. Вот, значит, откуда взялись бутылки.

— Остальные также уже выдвинулись в точку сбора, — продолжил адмирал Версио. — Я поддерживаю с ними лишь спорадический контакт, поэтому в основном они, как и ты, предоставлены сами себе. Но я убежден, что вскоре все вы встретитесь на главной базе «Мечтателей» и продолжите действовать согласно плану. Пока же рекомендую по возможности — не отягощая вины — поддерживать образ и напоминать о себе. Глэб позаботится об этом.

«Не сомневаюсь», — кисло подумала Иден.

— Если произойдут какие-то события, о которых тебе следует знать, она сообщит.

Голограмма исчезла. «Даже не попрощался и удачи не пожелал».

Иден опасалась, что отец скажет нечто, не предназначенное для чужих ушей, поэтому и решила просмотреть сообщение Версио в комнате, вдали от любопытных глаз. Однако, окинув взглядом маленькое помещение, она осознала, что с самого начала событий не была на улице — во всяком случае, без компании трех-четырех штурмовиков. Глэб говорила о каком-то дворике, и внезапно Иден испытала непреодолимое желание бежать даже из этого не столь уж обременительного заточения.

Она взяла голопроектор с собой. Даже если кто-то подслушает, второе сообщение никак не навредит операции.

Затянутое тучами небо прояснилось, и дворик оказался на удивление приятным. Зелени, конечно, было маловато; на этой планете вообще было не много зелени, хотя она и не была экуменополисом наподобие Корусанта. Во всяком случае, пока что.

Зато здесь росло дерево шин’я. Согласно традиции, его посадили таким образом, чтобы ветви свисали над маленьким каменным бассейном. Вода не была стоячей, а медленно перетекала через плоский край во второй бассейн. Оттуда она уходила в трубу, где незаметно подвергалась быстрой и эффективной очистке, после которой ее даже можно было пить. В зеркальной поверхности отражались голубое небо и яркие листья. Дерево зашелестело от легкого ветерка, и багряный лист, оторвавшись от ветки, спланировал в бассейн.

Тонкий красный завиток лениво закружился в воде, вымывавшей пигмент. За первым последовали второй, третий, четвертый. Казалось, будто из умирающего листа вытекает кровь. По народным поверьям, некогда дерево было молодой женщиной, которая перерезала себе вены, когда ей запретили выходить замуж за любимого.

Вода медленно, как на похоронах, несла опавший листок с его пышным багряным шлейфом к краю бассейна. Иден смотрела, как он завис на кромке, затем грациозно свесился вниз и скрылся из виду.

Деревья, как ни парадоксально, сохранились благодаря отцу, который объявил их символом преданности планеты Империи. Демонстрация деревьев превратилась в излюбленное времяпрепровождение для всех, кто хотел заручиться расположением Империи — то есть буквально всего нечеловеческого населения, у кого было место, где их сажать.

Случилось это еще до рождения Иден, но голозаписи отцовской речи — той самой, после которой ему воздвигли красную статую, — она смотрела столько раз, что почти запомнила наизусть. Особенно знаменитые строки: «Некогда Дева из Шин’я во имя великой любви отдала свою кровь, всю до капли. Так же и мы, жители Вардоса, народ Шин’я, отдаем нашу кровь в героической битве во имя любви к нашей Империи».

Иден всегда забавляло, что считавшиеся символом вардосского патриотизма деревья были чисто декоративными. Они не давали плодов, а их древесина не годилась ни на мебель, ни на дрова. Они были в буквальном смысле бесполезны — если не считать пропагандистской ценности и внешней красоты, — но такая мелочь, похоже, ускользнула от внимания отца. Для Версио деревья стали символом, и этого оказалось достаточно, чтобы им даровали амнистию, когда остальная растительность планеты пала под натиском дюракрита.

В любом случае Иден была рада, что эти деревья пощадили. У нее остались смутные воспоминания о доме, где было много рисунков белых деревьев и плачущих красных листьев, а мать и отец улыбались и говорили друг другу теплые слова.

Иден поморщилась. Откладывать дальше было ни к чему. Она села на каменный бортик, осторожно поставила голопроектор и включила его.

И тихо ахнула.

Мать — ее прекрасная, лучезарная, постоянно улыбающаяся мать, которая, несмотря на медленное угасание, всегда следила за своим видом, — выглядела ужасно. Огромные выразительные глаза покраснели, волосы были растрепаны. Казалось, что она смотрит прямо на дочь.

— Даже не знаю, что сказать, — проговорила Зихей. На последнем слове ее голос сорвался. — Мне пришлось самой искать информацию в Голосети. Сперва я просто не могла поверить. Сказала Гаррику, что тот блондинчик поймал тебя в ловушку. Что моя дорогая Иден, которая любит Империю не меньше, чем я, никогда в жизни не предала бы ее так, как пишут. Но оказалось, что ловушки не было. Мне сказали, что тебя отдадут под трибунал.

Я хочу, чтобы ты знала: я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Мне невыносима даже сама мысль, что я могу потерять тебя. Что бы ты ни сделала, какими бы ни были твои убеждения... это все можно изменить, только бы они не забрали мою малышку.

Глаза Зихей наполнились слезами, которые потекли по ее темным, впалым щекам. Она вытерла лицо и какое-то бремя сидела молча, поджав полные губы.

— Я не знаю, что на тебя нашло. Не знаю, кто тебя так одурачил и что побудило тебя сказать такие ужасные слова. Это неправда. Империя — это сила, которая стоит на страже справедливости в Галактике. Она и только она защищает нас от безумного, злобного хаоса, который несет Восстание. Как ты думаешь, чем я занималась все эти годы? У меня есть талант, и я использовала его, чтобы убедить других вступить в наши ряды, поддержать свою Империю, чтобы мы наконец могли помочь тем, кто нуждается в помощи!

На самом деле она делала гораздо больше. Зихей путешествовала по всей Галактике, с планеты на планету, пытаясь своим творчеством привлечь жителей на сторону Империи. В одной из таких поездок она и подхватила болезнь, которая медленно вытягивала из нее энергию, задор и саму жизнь. Зихей боролась с этой болезнью четыре года, но и мать, и дочь знали, что настанет время, когда сил для борьбы больше не останется.

Дроиды-медики рекомендовали ей как можно дольше продолжать рисовать, заниматься любимыми делами. Они предупредили Иден, что лишний стресс вреден для ее здоровья.

Иден коснулась рукой запястья. Она сильно сжала пальцы. Вспышка боли была яркой, острой и очищающей. Иден хотела чувствовать ту боль, которую могла контролировать. Она могла поручиться, что в доме Глэб нет имперских «жучков», но не сомневалась, что Глэб установила свои собственные, дабы шпионить за «гостьей». Иден не собиралась давать бывшей наставнице повод посмеяться над своим горем.

— Маленькая, я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Ты всегда будешь моей дочерью, Иден. А я всегда буду твоей матерью. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила... я не могу не любить тебя.

Зихей сделала долгий прерывистый вдох.

— Однако... я потеряла к тебе всякое уважение.

Из груди Иден чуть не вырвался тихий страдальческий всхлип. Она закусила губу и крепче стиснула саднившее запястье.

— Я... шокирована, разочарована, и... Иден, ты предала не только Империю и Императора. Ты предала своего отца. Предала меня. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя простить.

«Мама, нет...»

Годы умчались назад. Иден стояла рядом с отцом, который возвышался над ней, и смотрела, как поднимается в небо челнок, унося маму далеко-далеко. После этого Иден не видела ее много лет, и на Вардосе они больше не встречались.

«Ничего, — сказал отец. — То, что она улетела, к лучшему для нас всех. Она Версио лишь по имени. Мы с тобой — ты и я — мы настоящие Версио, а Версио не плачут, верно?»

«Да, сэр, — ответила пятилетняя Иден, еле сдерживая рыдания. — Версио не плачут».

Иден стиснула зубы и ткнула пальцем в одну из своих кровоточащих ссадин.

Голографическая Зихей слабо улыбнулась сквозь слезы:

— Но я попытаюсь простить. Когда ты поймешь, что натворила и как не права. Но ты должна сама к этому прийти. Так приди. И побыстрее.

Зихей как будто хотела добавить что-то еще, но передумала. Она покачала головой и снова вытерла мокрое от слез лицо. Затем потянулась к голопроектору — и исчезла.

«Так приди. И побыстрее».

Боль сменилась мрачной решимостью. О да, она придет, и раньше, чем все того ожидают. Потому что как только они отыщут источник утечки — как только они сотрут «Мечтателей» в пыль и триумфально вернутся уже как отряд «Инферно», — Иден снова станет капитаном. Тогда она сможет рассказать матери, что все это было ложью, и вовсе не ненависть, а любовь к Империи придала ей отваги, чтобы пережить эти ужасные дни.

Опустив взгляд, Иден увидела, что от нажима рана снова открылась и на воде расцвела красная капля, которая поплыла прочь.

ГЛАВА 12

Иден чувствовала себя зверем на поводке.

Ей предоставили определенную свободу, но лишь под должным имперским присмотром. Когда Глэб не было в резиденции, Иден сторожили трое солдат. Глэб советовала в таких случаях иметь в виду, что ее подслушивают. Уняв гнев, вызванный столь неприкрытым сомнением по поводу ее умственных способностей, Иден заверила майора, что это само собой разумеется. Пищу она принимала в присутствии Глэб, и всюду, куда бы ни шла, за ней но пятам, чуть приотстав, следовала вооруженная тень.

Больше всего удручал запрет на одиночные полеты. Иден так тосковала по кабине своего СИД-истребителя, что сама мысль о нем причиняла боль. Ей снились комфортная чернота и круглые обводы; мерцание красных огоньков и чуткие рычаги, которые легко отзывались на каждое прикосновение.

Со времени ее прибытия прошло десять дней, а с «измены» — больше месяца. Несмотря на заверения адмирала Версию, что «Мечтатели» активно подыскивают себе новое лицо, ничто не намекало, что террористам известно о ее пребывании здесь. Не было ни загадочных посланий, ни нападений на дом Глэб — словом, ничего необычного. Единственными, кто обратил на нее внимание, были студенты Глэб, которые три дня назад закричали: «Изменница!» — когда Иден под конвоем шла к своему кораблю.

Возможно, «Мечтатели» просто подумали, что она получила по заслугам. Или не поверили. Если бы еще мать не усомнилась в ней... но Иден знала, что нельзя терзать себя этим. Она выполнит задание, разыщет источник утечки и добудет опасную информацию, а дома ее будут ждать почести и парад. А может, по-тихому переведут на новое место. В любом случае когда-нибудь — лучше раньше, чем позже — мать узнает, что ее дочь не предавала Империю, не могла предать и не предаст никогда.

Но и выбросить голозапись из головы Иден тоже не могла. Зихей казалась такой слабой! В мрачном настроении молодая женщина взобралась в кабину истребителя и села в кресло пилота. Мгновением спустя трап завибрировал под ногами второго пилота Эйзена Новарена.

Изначально вторым пилотом — или сторожем, как прекрасно понимала Иден, — была женщина по имени Семма Васкор. Капитан Васкор осуждала ее, но, по крайней мере, она была немногословной, так что Иден не приходилось выслушивать нотации. Обе приветствовали друг друга кивком, Иден забиралась в кресло пилота, и этим их общение ограничивалось — за исключением минимального набора фраз, необходимых при дежурном облете нескольких вардосских городов. Иден такая напарница всецело устраивала, и она опечалилась, узнав, что Васкор стала одной из жертв крушения трамвая, получив серьезные травмы. Иден было понадеялась, что авария предвещает скорый контакт с «Мечтателями», но ожидания оказались напрасными.

Вместо этого к ней приставили лейтенанта Эйзена Новарена — довольно немолодого мужчину с седеющими волосами и множеством морщин от чрезмерного пребывания на солнце. Человечек этот был совершенно невзрачным, и последние два дня запомнились скорее скукой, чем раздражением.

— Доброе утро, Иден, — поздоровался напарник, забравшись в кабину.

Девушка вздохнула. «Иден».

— Доброе утро, лейтенант Новарен.

Она услышала, как дверь скользнула на место. Эйзен ответил:

— Искренне надеюсь, что и день выдастся добрым. Потому что сейчас мы отправимся в маленькое путешествие.

И Иден почувствовала, как между лопатками уперлось дуло бластера. Сердце ее забилось чаще, и она чуть не вскрикнула от радости.

«Ну наконец!»

Она застыла.

— Что происходит, лейтенант? — тихо спросила Иден.

— Я уже сказал. Мы отправляемся в маленькое путешествие. А теперь очень спокойно и естественно слезь с кресла, пересядь на место второго пилота и пристегнись. И не вздумай звать на помощь. Я убью тебя и глазом не моргну.

Иден выглянула в ангар. Из иллюминатора были видны другие пилоты, которые занимались своими делами. Вид у всех был скучающий, глаза тусклые; после работы они возвращались домой, чтобы провести вечер с женой и детьми — или в одиночестве, пялясь в голоящик и накачиваясь тем алкоголем, который был им по карману Поначалу, привлеченные новизной, они таращились на

Иден, словно оборчатые ястребы, но на четвертый день это прошло. Теперь никто даже не замечал, что Иден Версио сидит у всех на виду под дулом бластера, и саму Иден это устраивало.

Она послушно встала, осторожно перебралась на кресло второго пилота, держа руки на виду, и пристегнулась.

— Руки за спину, — скомандовал Эйзен. Когда Иден повиновалась, он защелкнул на ее запястьях наручники. — Итак. Будь хорошей девочкой и не шуми, а то придется сделать тебе больно.

— Больно? Я думала, ты готов меня убить.

— О, не думай, что я этого не сделаю, если придется, но для нас ты ценнее живая.

— Для нас — это для кого?

— Всему свое время. Сначала надо убраться с этой отвратительной планетки и из системы Джината. — Все это время Коварен щелкал переключателями и нажимал на кнопки, проводя предстартовую подготовку Закончив, он произнес:

— Патрульная служба Джинбеза, это лейтенант Эйзен Новарен на «Звезде», код 4014В, прошу разрешения на взлет.

— «Звезду» по графику пилотирует Иден Версио, Новарен, — пришел ответ.

— Принято, но план изменился, — Голос Новарена был спокойным, даже скучающим — голос пилота, делающего неприятную работу, от которой он давно устал. Иден невольно восхитилась. — Она сегодня второй пилот.

— Мне нужно устное подтверждение кода полета от Версио.

Похититель выжидательно посмотрел на Иден. Глазами он указал на бластер, который держал сбоку, вне поля зрения бродивших вокруг сотрудников службы безопасности. Пленница заколебалась, потом сказала, глядя Новарену в глаза:

— Это Версио, подтверждаю: мой код полета 18104.

— Принято. Можете взлетать.

Новарен выключил радио.

— Быстро ты согласилась, — заметил он.

Ты не оставил мне выбора. Твой бластер не был переключен в оглушающий режим, — сказала Иден, кивком указав на оружие.

Новарен не ответил, сосредоточившись на управлении кораблем, который оторвался от пола, завис на мгновение и устремился к открытым дверям ангара.

— Зоркий глаз. Да, не переключен. — Он вскинул бластер. — Зато теперь переключен.

И нажал на спуск.

Когда Иден пришла в себя и проморгалась, чувствуя легкую головную боль и головокружение, они с Эйзеном были уже среди звезд.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего особенного, — ответил ее похититель. — Всего лишь прыжок через гиперпространство.

— На этом корабле есть маячок.

— Уже нет.

Иден взглянула на него с некоторым уважением.

— А ты ловок, — сказала она. — Дай угадаю... ты и устроил крушение трамвая. Тебе нужно было убрать с дороги моего сторожа.

— Каюсь, виновен, — отозвался Новарен.

— В той катастрофе погибло много народу.

— А сколько погибло на Алдераане. — Новарен посмотрел на нее с одобрением. — Или забыла?

Иден поморщилась от притворной боли и отвернулась.

— Нет, конечно. Трудно забыть, за что меня отдали под трибунал. Я... немного удивлена, что получилось так легко. Казалось бы, угон корабля Джинбеза должен вызвать некий ажиотаж.

— Там, куда ты летишь, ажиотаж будет что надо.

— И куда же мы направляемся? Ты так и не сказал, для кого это — «для нас». Меня похитили? Ради выкупа? Предупреждаю, отец со мной разругался. Вы ничего за меня не выручите.

Эйзен даже хихикнул:

— Нет, план другой. А нервы у тебя крепкие, я погляжу

Иден пожала плечами:

— Пилота СИД-истребителя, пережившего взрыв «Звезды Смерти», уже ничем не удивишь.

— Резонно. — Новарен помолчал. — Мы уже достаточно далеко, чтобы не опасаться погони. Поэтому вот тебе кое-какие ответы. «Мы» — это группа несогласных, которые ненавидят Империю и все ее принципы. И мы сделаем все, чтобы свалить ее. — Похититель покосился на Иден. — Мы подумали, что ты захочешь нам помочь.

— Так ты из Альянса повстанцев?

Новарен скривился, как будто проглотил что-то очень кислое.

— Да ни в жизнь! Пока они не набрались храбрости и не стащили те чертежи со Скарифа, я бы сказал, что Альянс, скорее, пригласит Императора на чашку чая и любезно попросит его подумать о капитуляции, если это не слишком его затруднит.

Несмотря на серьезность ситуации, Иден улыбнулась. Такое же мнение об Альянсе сложилось у нее самой.

— Тогда... кто же вы такие? Или ты не хочешь, чтобы я знала?

О нет, он очень даже хотел. Он был заносчив, и ему не терпелось похвастаться. «Если они там все такие, операция закончится, не успев начаться», — подумала Иден.

— Мы, — отчеканил Эйзен, — партизаны Со Герреры.

Иден изобразила удивление:

— Что? Со был убит на Джеде. Я думала, они... то есть вы... все умерли вместе с ним. Так нам сказали.

— Так считает Империя. Но она ошибается. Нельзя убить идею, Иден. Сколько бы наших ни погибло в попытках свергнуть Императора и его жестокий коррумпированный режим — да пускай даже мы все, — идея нас переживет.

Иден поразила ужасная мысль.

— То есть... вы собираетесь меня убить? Чтобы послать сигнал Империи? — Почему ни один из них не предусмотрел такую возможность? Отец был настолько уверен, что план сработает...

— Нет, у нас тебе ничто не грозит, если только ты согласишься нам помочь. Нам пришлось серьезно попотеть, чтобы вытащить тебя с Вардоса. Мы хотим тебя исполь-зовать, а не убить. Надеюсь, ты сможешь убедить всех, что будешь нам полезной.

— Я тоже надеюсь, — сказала Иден. — Так куда мы направляемся?

— На базу «Мечтателей», — ответил Новарен. — На «Теневую сторону».

Во время перелета Иден задавала своему похитителю-спасителю разные вопросы, пытаясь выудить побольше информации, которая бы пригодилась и ей самой, и Империи. Как и следовало ожидать, Новарен в основном отмалчивался.

«Теневая сторона» оказалась именно что теневой стороной мира под названием Джеосин. Эйзен вкратце объяснил, что эта планета крайне медленно вращается вокруг своей оси, поэтому на ней царят долгие жаркие дни и такие же долгие холодные ночи. Рассветно-закатные циклы длились около трех месяцев.

— Мы живем на узкой полосе, где сумерки. Там температура умеренная, — сказал Эйзен.

— Никогда не слышала об этой планете, — призналась Иден.

— Галактика большая, а Империю не интересует то, что для нее бесполезно.

— А случайных гостей не бывает?

— Скажем так: мы не слишком опасаемся, что Империя нас обнаружит, — ответил Эйзен, ведя корабль на посадку. Эта часть Джеосина практически застыла во времени — здесь длилось мгновение, наступающее сразу после захода солнца, когда свет еще не совсем угас и на землю опустились сумерки. Все было окрашено в лавандовый, лиловый и синий цвета. Планета не имела луны, которая освещала бы поверхность своими нескромными лучами, и, когда корабль нырнул под полог густого леса, скрывшего их от посторонних глаз, Иден обратила внимание, что многие камни слабо светятся зеленым, белым, синим или фиолетовым.

— Лишайники? — спросила она.

— Да, — ответил Эйзен. — Остаточный свет, лишайники плюс очки ночного видения — благодаря этому всему даже не нужно включать посадочные огни.

— Что абсолютно вас устраивает, не так ли? — кивнула Иден. — Или теперь нужно говорить «нас»?

— Пока нет, — отозвался Новарен и покосился на пассажирку. — У тебя впереди трудная задача, Иден Версио.

Эта фамильярность действовала на нервы. Мало кто называл ее просто Иден. Только мать и Гидеон. И даже Гидеон, кроме явно неформальных ситуаций, при обращении использовал звание и фамилию. Не злиться, когда чужие, точнее, враги звали ее по имени... с этим еще предстояло свыкнуться.

— Но все-таки, — сказала Иден, не в силах полностью справиться с раздражением, — вы же меня и похитили.

— Не смотри на меня, — ответил Эйзен. — Это была идея Наставника. Просто... имей в виду.

— Наставника? — насторожилась Иден. Стейвена, что ли? — Здесь у всех есть позывные?

— У некоторых. Другим все равно. Ты разберешься, кто есть кто.

Корабль продолжал полет, прижимаясь к земле, словно лендспидер, и наконец «припарковался» в большой пещере. После посадки Эйзен заслонил своим телом панель управления и набрал какую-то последовательность.

— Без кода ты никуда не улетишь, — сказал он. — Не надейся.

— Думаешь, я жажду вернуться на Вардос? — фыркнула Иден.

— Почем знать. — Эйзен расстегнул наручники; высвободив руки, Иден помассировала запястья, затем приняла от похитителя очки ночного видения.

— Большинству из нас они больше не нужны, а источники света и тепла в основном не мешают видеть ночью. Мы знаем территорию, а глаза наши приспособились. — Он улыбнулся. — Обычно мы, покидая планету, первые час-два носим темные очки.

«Еще одна примета, чтобы отличать чужую», — подумала Иден, но очки надела. Уж лучше так, чем спотыкаться на каждом шагу.

Идя следом за Новареном, она вышла из пещеры и зашагала по равнине, окруженной деревьями. Впереди снова показались неровные камни и перевернутые булыжники. Эйзен стал взбираться наверх, и Иден двинулась за ним, стараясь цепляться руками и ногами в тех же местах, что и провожатый. Он ждал ее на гребне, не делая попыток помочь.

Иден вскарабкалась на вершину и встала на нош.

— Первое испытание? — поинтересовалась она.

— Где-то двадцать седьмое, — ответил Новарен. — Ты даже не представляешь, как внимательно мы за тобой наблюдали.

«Тревожное известие, если только это правда», — подумалось Иден.

— Пошли, — сказал Эйзен. — Уже недалеко.

Они двинулись по гребню друг за другом, и тут Иден оценила свои очки. Свалиться с такой высоты было бы весьма неприятно. Наконец уступ превратился в плато с множеством каменных козырьков и пещер. В самой большой горел свет, на фоне которого двигались тени.

Они добрались до лагеря «Мечтателей».

Когда они подошли ближе, Иден сняла очки. Это место явно было главной точкой сбора. До ее ноздрей донесся запах какого-то варева, отчего рот наполнился слюной, а в животе заурчало. Иден «похитили» рано утром, а аппетитный аромат, по-видимому, издавал готовящийся обед... хотя в этих вечных сумерках определить время было невозможно.

Собравшиеся беззаботно беседовали на общегале, но при виде Иден и Эйзена притихли. Когда гости приблизились к пещере, все партизаны молча уставились на молодую женщину.

— Знакомьтесь, — сказал Эйзен. — Это Иден Версио.

ГЛАВА 13

Иден выпрямилась, едва рефлекторно не встав но стойке смирно. Она угодила в самое вражеское логово, совсем как на луне Явина. Тревожное напряжение немного спало, когда она увидела, что остальные члены отряда «Инферно» также благополучно добрались до планеты. Иден не видела их больше месяца. И хотя она ожидала, что в гражданской одежде коллеги будут выглядеть иначе, она никак не думала, что все трое настолько органично впишутся в обстановку.

Маленькая и настороженная Сейн со своими заживающими ранами, нанесенными для «легенды», быстро работала ложкой, словно боясь, что у нее отберут еду. Она украдкой взглянула на Иден и вернулась к своему занятию.

Дел в какой-то грязной и поношенной одежде, казалось, жил здесь всегда, и даже аккуратист Гидеон непринужденно развалился рядом с «братом». Ни тот ни другой не удосужились побриться за все две — или три? — недели своего пребывания на базе. Оба посмотрели на новенькую с настороженным любопытством.

Хотя Иден была рада их всех видеть, сама она — в выглаженной бордово-синей форме Джинбеза — еще больше почувствовала себя чужой. Она осмотрелась, безмолвно изучая всю группу.

Единственным, чье имя упоминалось на инфокарте, был лидер организации — Стейвен. Иден вспомнила два снимка из его досье. На одном он был симпатичным молодым человеком с густой копной волос, выкрашенных в синий цвет. У первого Стейвена был «Тот Взгляд», как его называла Иден — твердый, уверенный, исполненный чувства правоты взор, характерный для молодых парней, которые прониклись «идеалами» Восстания. Второе изображение было официальным снимком, сделанным после поимки. Этот Стейвен выглядел старше; наивный, исполненный надежд юный повстанец исчез, превратившись в закаленного воина, однако, несмотря на синяки на лице, глядел он по-прежнему с вызовом.

У человека, на которого сейчас смотрела Иден, были все те же синие волосы — хотя в зеленоватом свете жаровни определить точный оттенок было трудно, — но во всем остальном он разительно отличался от обоих портретов. Тюрьма изменила его; некогда открытое лицо исчертили морщины гнева и усталости. Он подпирал сводчатую стену пещеры чуть в стороне и бесстрастно смотрел на Иден, скрестив руки на груди.

— Привез, — сказал Стейвен. — Молодец, Эйзен.

Ближе к кухонному кубу доедала свои порции семья, на первый взгляд очень похожая на троицу людей. Выдавали их розовые глаза, светившиеся в темноте. Хотя Иден никогда раньше не видела представителей этой расы, она узнала каш — при нормальном освещении их кожа была бы серой, как камень. Каги были родом с планеты

Кварцит, жили они под поверхностью в постоянной полутьме, освещаемой лишь лиловым сиянием кристаллов, которым планета и была обязана своим названием. Иден могла побиться об заклад, что перед ней элитные воины каги, наверняка бывшие мятежниками еще до того, как присоединились к партизанам. Воины каги вели извечную борьбу против белуганцев — правящей расы своей планеты. С такой подноготной было ничуть не удивительно увидеть их среди «Мечтателей»[6].

Главе семейства было лет сорок, мышцы так и ходили под рубашкой и плащом. Сидевшая рядом женщина — не столь мускулистая, но стройная и гибкая — имела приятное, но суровое лицо. Мальчик — по-видимому, их сын — на вид был почти взрослым. Все трое держались с открытой враждебностью, и, хотя они сидели возле жаровни, Иден не сомневалась, что они способны броситься в бой в любую секунду.

Еще она заметила, что бластеры у них под рукой. Впрочем, как и почти у всех.

На камне немного в стороне от жаровни сидел чадра-фэн, его темная одежда и серый мех сливались с тенями. Как и остальные, он смотрел на Иден, и в его огромных блестящих глазах отражались зеленые огни.

Неловкая пауза затянулась. В конце концов прервал ее чадра-фэн, который пожал плечами и на удивление жизнерадостно произнес:

— Привет! Я Пиикоу!

Иден слабо улыбнулась.

— Привет, Пиикоу, — ответила она. Больше никто своего имени не назвал.

— Некоторые из нас сейчас не на планете, но скоро вернутся, — сказал Эйзен. — Я умираю от голода. Есть хочешь?

— Да, немного.

Новарен взял миску, подошел к котелку, который кипел над жаровней, и насыпал черпаком какого-то варева, похожего на рагу. Он протянул еду Иден. Та приняла миску, постояла в нерешительности и села на выровненный камень возле жаровни. Стараясь не смотреть на других членов отряда «Инферно», Иден позволила себе быстро оглядеть пещеру. Похоже, она была естественного происхождения, но «Мечтатели» кое-что доработали — например, тот камень, на котором сидела Иден. Другие булыжники они тоже срезали, превратив в столы и стулья. Лазеры пробили в сводчатых стенах ниши разного размера, которые использовались как кладовые. В глубине пещеры Иден заметила один такой большой проем, скрытый в тени. Лишайники давали достаточно света, чтобы можно было разглядеть очертания бластера. Значит, склад оружия. Иден быстро отвела глаза, чтобы никто не подумал, будто она его изучает.

Стейвен наконец перестал пялиться и пошевелился.

— Итак. Иден Версио. Дочь адмирала Гаррика Версио, пережившая взрыв «Звезды Смерти». Героиня Империи. Ныне объект всеобщей ненависти. Что тебе Эйзен о нас рассказал?

Он был довольно симпатичным, но презрительная ухмылка не красила его. Иден не попалась на крючок.

— Немного, — ответила она, что было не совсем правдой. — Что вы партизаны Со Герреры, что вы ненавидите Империю и ее устои. Что вы сделаете все, чтобы свалить ее, и рассчитываете, что я смогу вам помочь.

Стейвен кивнул:

— Примерно так. А ты можешь?

— Смотря чего вы от меня хотите.

Лидер вдруг помрачнел.

— Мы тут не в игры играем, — рявкнул он и указал на Дела с Гидеоном. — Видишь этих двоих? Они нас разыскали после того, как вся их ячейка пожертвовала своими жизнями, чтобы дать им шанс.

Оба «брата» сумели придать себе смущенный вид. Стейвен повернулся к чадра-фэну:

— У Пиикоу отняли семью и держали в заложниках, чтобы он согласился работать на вредном производстве. Как потом выяснилось, его семью убили в тот же час, когда он прибыл на фабрику, потому что именно так Империя предпочитает вести дела. Он и сам скоро к ним уйдет, потому что надышался токсичной химии. Но, пока может, он будет помогать нам по мере сил.

Только теперь Иден заметила на голове и руках Пиикоу проплешины, где проглядывала голубовато-серая кожа. По выражению лица чадра-фэна было видно, что быть в центре внимания ему неприятно.

— Сейн — беглая рабыня, чей хозяин помогал Империи проворачивать сделки на черном рынке. Ру, Халия и Садори Вушан — из порабощенного народа каги, который уже много поколений борется против своих угнетателей. Здесь нет никого, кто пришел бы к нам из богатых и влиятельных кругов.

— Во всяком случае, напрямую, — раздался теплый, приятный голос. В круг света вышел некто, кого Иден решила считать человеком. Он был стройного сложения, роста выше среднего, гладко выбритый, но с густой копной черных волос, лишь самую малость подернутых сединой. Цвет глаз было не разобрать — они были какого-то светлого оттенка. На лице виднелось несколько морщин, но было видно, что он чаще улыбается, чем хмурится. Улыбался он и сейчас.

— Тридцать с лишним лет назад я родился в семье, не обделенной богатством и влиянием. Но сам уже давненько лишен и того и другого. Думаю, Иден, нас с тобой кое-что роднит. Потому-то я и сказал Стейвену, что ты захочешь нам помочь.

— Как тебя зовут? — спросила Иден у новоприбывшего.

— Зови меня Наставником, — отозвался тот. Это одновременно и было и не было ответом.

Несмотря на голод, Иден позволила рагу остыть, пока она разговаривала сначала с предполагаемым лидером группы, а затем с человеком, который протолкнул идею ее похищения. Она снова повернулась к Стейвену:

— Я так понимаю, ты здесь главный. Так чем я могу вам помочь?

Наставник расплылся в улыбке. В этот момент снаружи послышались негромкие голоса, в которых угадывались облегчение и скрываемое возбуждение. Иден узнала этот тон: в таком настроении возвращались с успешно выполненного задания.

— Чую запах тикктиккового рагу! — донесся веселый женский голос.

— Я сам его съем! — предупредил юный каги — Садори.

— Давай, если хочешь, чтобы тебя поколотили, — ответил другой женский голос, хриплый и теплый. Следом раздался мужской смех.

В круг света вошли тви’лека и двое людей — парень и девушка. Атмосфера сразу изменилась. Тви’леку приветствовали объятиями, улыбками и смехом, и на мгновение показалось, что здесь не пристанище бунтарей, а просто друзья отдыхают на природе. Это была странная метаморфоза.

Новоприбывшие, конечно, сразу заметили Иден.

— Ого, — сказала девушка и, не отводя взгляда от нее, подошла к Стейвену — Молодец, Эйзен, ты ее привез. Не зря столько месяцев шпионил на Вардосе. Вернулся, теперь повеселимся! — Она дружески хлопнула Поварена по спине и повернулась к Стейвену Лидер партизан развел руки, и они обнялись. Стейвен поцеловал девушку в лоб, она прижалась к нему, и оба снова повернулись к остальным.

Родители Иден никогда не демонстрировали нежности друг к другу в ее присутствии, и увиденное пробрало даже сильнее, чем похищение под дулом бластера и подозрительные взгляды партизан.

— Так что, она будет работать с нами? — спросил парень. Он был моложе всех, за исключением юного каги. Стройный, но неухоженный, он недоверчиво глядел на новенькую. У него были выразительные зеленые глаза и довольно приятное лицо — правда, обросшее щетиной.

— Да, она будет, — сказала Иден, не успев прикусить язык.

— Мы прилетели как раз перед вами. — Эйзен указал ложкой на Иден. — Лед еще не совсем растаял.

Тви’лека окинула Иден оценивающим взглядом. Кончики ее лекку слегка дернулись.

— Как прошло? — спросил у нее Наставник, явно стараясь отвлечь внимание от их имперской... гостьи? Коллеги? Пленницы? Иден до сих пор не знала, кем ее считают.

— Отлично прошло, — отозвалась тви’лека. — Они были как глина в моих руках. И Кейва. — Она повернулась к парню и театрально подмигнула. Тот сделал вид, что падает в обморок, послал ей воздушный поцелуй и ухмыльнулся, явив пугающе белые и ровные зубы. — Всегда поражаюсь, что только готовы сказать или сделать облеченные властью, стоит им предложить нечто желанное и недоступное.

Не улыбнулся один лишь Стейвен.

— Когда-нибудь, Дейна, — предостерег он, — ты свернешь себе шею.

Иден ожидала нового взрыва смеха, но Дейна вдруг посерьезнела:

— Никогда. Кто в рабстве был, тот выживать умеет.

Иден, которая отправила в рот кусок мяса, от удивления перестала жевать и автоматически покосилась на Сейн. И лишь потом осознала, что сделала. Ее захлестнула паника — проклятье, неужели она уже успела себя выдать? — но тут она вспомнила, что Сейн уже представили как рабыню. Если кто-нибудь сейчас наблюдал за ней, то просто решил бы, что Иден увидела параллель в судьбах обеих женщин. Пришлось подавить приступ гнева, вызванный этой осечкой. Иден не была уверена, что сможет убедительно скрывать свою истинную роль, и эта мысль тревожила ее.

«Я из рода Версио, а Версио всегда добиваются успеха».

— Она чистая? — спросила тви’лека — Дейна. — Никаких передатчиков, записывающих устройств? Ничего?

— Да ну тебя, — недовольно протянул Эйзен. — Думаешь, я привез бы ее сюда? Корабль тоже чист.

Иден застыла, когда до нее дошел смысл сказанного. Она оторвалась от миски и посмотрела Новарену прямо в глаза.

— Эйзен? ледяным тоном проговорила она. — Каким образом ты меня обыскал?

Мужчина отвел взгляд.

— Сканеры, — ответил он.

— Только сканеры? — продолжала наседать Иден. Эйзен хмуро ковырялся ложкой в своей миске. — Эйзен, ты ко мне прикасался?

— Ну, надо же было убедиться! — огрызнулся Новарен.

Иден вспыхнула от гнева и стиснула миску. Она ожидала, что ее будут обыскивать, но узнать, что это сделали без ее ведома, пока она была без сознания...

Она начала подниматься.

Общий настрой мгновенно изменился. Все трое каш вскочили на ноги, выхватив бластеры и виброклинки. Судя по лязгу металла, другие тоже достали оружие. Стейвен бросился к Иден, и та повернулась лицом к нему, дрожа от ярости.

И вдруг с неожиданной прытью Наставник выскочил вперед, оказавшись между ними.

— Стейвен, отойди! Все сядьте! — Он оглянулся через плечо. — Ты тоже, Иден.

Медленно, не отрывая глаз от Стейвена, Иден опустилась на камень. От высвобожденной энергии ее всю трясло. Стейвен не шелохнулся, но спустя несколько секунд остальные повиновались — некоторые более охотно, чем другие.

— Стейвен, — снова заговорил Наставник. — Она вправе сердиться.

— Она имперский капитан, дочь имперского адмирала! — рявкнул Стейвен, но все-таки отошел назад.

— Нет ничего более постоянного в жизни, чем разногласия между детьми и родителями, — проговорил Наставник. — Мы все согласились привезти ее сюда. Решили, что она сможет помочь нашему делу. И что же мы делаем, чтобы привлечь ее на нашу сторону? — Он встретился взглядом с Новареном. — Эйзен, извинись перед ней.

— Да, — жестко сказала тви'лека. — Извинись.

К его чести, Эйзену явно было не по себе.

— Ладно, прошу прощения. Но ты должна понимать. Везти тебя сюда — это был большой риск. Мне нисколько не хотелось подвергать группу опасности. У Глэб могли что-то на тебя нацепить, чтобы выследить, если ты попытаешься сбежать. В конце концов, ты же у нее не в гостях была.

Довод был разумный. Иден знала, что, если бы они поменялись ролями, она без колебаний обыскала его с не меньшей дотошностью. На войне как на войне. Но признавать это она не собиралась. Теперь она обладала моральным превосходством и не желала его лишаться, не воспользовавшись сполна.

— Сюда меня тоже не то чтобы пригласили погостить, — сказала Иден.

— Верно, — ответила тви’лека, — но раньше ты была нашим врагом. Мы надеемся, что теперь это не так. Поэтому пока что верим тебе на слово.

— Предварительно как следует обыскав, конечно.

Бывшая рабыня утвердительно наклонила голову:

— Да, предварительно как следует обыскав. Нужно думать о безопасности группы, нас так мало осталось. Готова поспорить, что ты сама это понимаешь.

Иден выдержала паузу, потом вздохнула. Она свою позицию высказала. Пора и смилостивиться.

— Да, понимаю. И готова поспорить, что ты тоже понимаешь: следующий, кто прикоснется ко мне без разрешения, схлопочет по роже.

К ее удивлению, тви’лека многозначительно усмехнулась:

— А я еще добавлю.

— Ладно. — Наставник обвел взглядом группу. — Попробуем еще раз.

Все снова сели.

— Мы называем себя «Мечтателями», — произнес Стейвен.

— «Мечтателями»? Эйзен говорил, что вы партизаны Со Герреры.

— Никому не дано быть как Со. Мы просто идем по его следам. Храним Мечту. Со был лицом, голосом нашей борьбы. Его гибель стала колоссальным ударом. И вместе с ним мы потеряли на Джеде очень многих.

Стейвен посмотрел на Иден — взгляд его был тверже камня. «Знает ли он, что по Джеде тоже стреляла „Звезда Смерти"? — подумала девушка. — И если знает, то откуда?»

— После его смерти мы активно занялись вербовкой, отсюда множество новичков. Дел, Гид, Сейн, Кейв, а теперь и ты, Иден. Положительная сторона в том, что чем больше заносится Империя, чем чаще демонстрирует, на, что она готова пойти, тем больше становится возмущенных. Они хотят бороться с несправедливостью, пока это еще возможно. Все это хорошо, просто отлично... но мы потеряли Со. Потеряли того, кто объединял других вокруг себя, вдохновлял их. Империя душит любые повстанческие группы... и мы все готовы умереть, если придется. А потому нам нужно привлекать на свою сторону других — тех, кто исполнен гнева и хочет его куда-ни-будь направить.

Стейвен посмотрел на Кейва:

— Уничтожение Алдераана стало сильным ударом. — Юноша мрачно кивнул. — Но мы — Альянс повстанцев, которому помог Со перед своей мученической смертью, — нанесли ответный удар, уничтожив то, что Империя ценит больше, чем жизни, — чувство собственной неуязвимости. Им больно до сих пор. Не так ли, Иден?

— Да, — без раздумий отозвалась Иден. — Никто открыто не признается, но они в шоке. Даже правящие круги. Вы абсолютно правы, момент настал. Нужно бить их и дальше, пока они не очухались.

— И если кто и может нам помочь, то это ты, — с доброй улыбкой вставил Наставник.

— Когда мы удостоверимся, что тебе можно доверять, — уточнил Стейвен. — Сейчас все на подъеме. Готовы сражаться, потому что есть шанс победить. Раньше многие в это не верили. Но надо смотреть, кого мы принимаем в свои ряды. Эта группа новая, однако многие из нас долго работали или вместе с Со, или друг с другом. У повстанцев, Иден, нет такого строгого порядка, как в Империи. Бойцы приходят и уходят. Но когда сражаешься вместе с другими, то устанавливаешь связи. Кейв уже побывал на пяти операциях. И хорошо себя проявил. — Кейв просиял, услышав похвалу в свой адрес.

— Но ему следует четче выполнять приказы, — вставила Дейна и дружески подмигнула, чтобы подсластить порицание.

Кейв рассмеялся и самоуничижительно кивнул:

— Я учусь!

— Для Сейн мы еще не подыскали подходящего задания, но она уже доказала свою неоценимость, подделывая документы. Дел помогает Пиикоу, вдвоем они колдуют над нашими старыми кораблями, снова вводя их в строй. Дел и его брат Гид также несколько раз летали на вылазки.

При упоминании Гида на Иден накатило знакомое чувство дружеского соперничества.

— Если вы слышали обо мне, то знаете, что я отличный пилот, — начала она. Я бы могла...

— Пилотов в Галактике хватает, даже хороших, — резко прервал ее Стейвен. — Мы вовсе не ради этого рисковали, вытаскивая тебя с Вардоса. Если ты не сможешь нам помочь, не завоюешь наше доверие, с тобой придется расстаться. Причем под расставанием я не имею в виду, что тебе дадут корабль с заправленными баками и устроят прощальную вечеринку. Ты уже здесь и просто покинуть нас не сможешь.

Этот внезапный переход от добродушного подначивания к суровому напоминанию о том, насколько безжалостными могут быть партизаны, производил пугающее впечатление — чего, несомненно, Стейвен и добивался. Он улыбнулся — впервые после прибытия Иден, и молодой женщине его улыбка не понравилась. Она была холодной и хищной, и Иден поняла: Стейвен вовсе ей не рад и всей душой хочет, чтобы она не справилась.

ГЛАВА 14

На протяжении двух дней после того, как Эйзен «насильно» привез Иден на базу, ее допрашивали Стейвен, Наставник и Дейна. Предвидя это, они с отцом обсудили, что Иден может открыть: достаточно, чтобы после проверки сведений ей поверили, но ничего такого, что нанесло бы серьезный ущерб Империи. Поэтому Иден охотно делилась с партизанами информацией. Однако, несмотря на наглую завуалированную угрозу, которую высказал Стейвен в первый день, сами «Мечтатели» ей особо ничего не рассказывали.

Сидя в пещере перед грудой старой, потрепанной, разнородной брони, которую ей отдали в починку, Иден с теплотой вспоминала свое пребывание у Глэб. Там, по крайней мере, ей обеспечили уединение и разрешили летать. Здесь ее выпускали на воздух только в сопровождении одного из ветеранов группы. Даже когда она выходила облегчиться, кто-то обязательно шел следом, а спали они все вместе в одной из пещер. «Мечтатели» даже следили, чтоб она никогда не расстилала постель поблизости от Кейва или других новобранцев.

Иден оторвалась от утомительной работы, увидев, что к ней идут Эйзен и Садори. Оба несли мешки, из которых выпирало что-то угловатое. Явно еще доспехи в ремонт.

— Вот это привезли Ру и Садори, — сообщил Эйзен. — Стейвен хочет, чтобы ты их почистила. — Партизаны сложили мешки на пол. Один из тюков открылся.

Из него выкатился белый пластоидный шлем, запачканный еще не запекшейся кровью. В ноздри ударил резкий металлический запах, но Иден заставила себя радостно улыбнуться.

— Одним штурмовиком меньше, — сказала она.

— Не одним, а четырнадцатью, — с тенью гордости в голосе уточнил Садори. После этого он молча ушел.

Эйзен остался и положил рядом еще один сверток, поменьше:

— Дел и Пиикоу трудятся над кораблем в третьей пещере. Отнеси им поесть.

Сладковатый запах спелых фруктов смешивался со смрадом крови. Иден уставилась на Эйзена и закусила губу, сдержав резкий ответ. По дороге она разминулась с Пиикоу, который возвращался в лагерь. Чадра-фэн тяжело опирался на трость, но шагал уверенно.

— Все в порядке? — поинтересовалась Иден.

Пиикоу махнул маленькой рукой:

— Хочу кое-что показать Делу. — Он тяжело дышал, но глаза весело блестели. — Нормально. Просто в последнее время путь из одной точки в другую отнимает немного больше времени.

Иден озабоченно посмотрела на него.

— Не выбивайся из сил, — предостерегла она, хотя сама была готова пуститься в пляс от радости. Наконец-то шанс поговорить наедине с одним из своих. Она ускорила шаг, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься бегом. Излишнее внимание было ни к чему.

Когда она вошла, Дел поднял голову.

— У нас несколько минут, — без предисловий сказала Иден, бросив ему пакет с фруктами и сваренными вкрутую яйцами с черной скорлупой. — Ты должен придумать, как нам контактировать между собой, причем немедленно.

Дел поймал пакет и уселся на пол. В метре от него парил дроид ГО 10, держа в двух придатках инструменты. Мико сделал все возможное, чтобы явно имперский облик дроида не бросался в глаза: перекрасил его в оттенки белого и темно-красного. Иден поежилась, вспомнив шлем штурмовика.

— Знаю, — ответил инженер. — Я работаю над этим, но Пиикоу постоянно ошивается рядом.

Иден отошла немного назад, сделав вид, будто рассматривает корабль. Она украдкой бросила взгляд через плечо. Пиикоу не было видно, но она заметила Халию и Стейвена, которые о чем-то беседовали.

— У нас тут у всех няньки, — пробормотала Версио. — Но я думаю, что мои самые вредные. — Она с усилием вернулась к насущной проблеме. — Надо начинать операцию. Ру и Садори принесли мне в починку окровавленные доспехи штурмовиков. Боюсь, в следующий раз они просто оставят голову внутри. Насадив ее на пику.

Дел помрачнел, представив себе эту картину

— По сравнению с числом погибших на «Звезде Смерти» это пустяки, но по меркам маленькой, недавно возникшей группы «Мечтатели» явно дают о себе знать.

— Кому-то из вас приходилось...

— Нет, пока нет, — ответил Мико. — До сих пор были только вылазки за припасами, где мы имели дело с простой охраной. Ничего серьезного, ничего имперского... пока что.

— Дальше будет хуже. Ты ничего полезного не слышал? — спросила Иден. — Никаких идей, откуда они берут информацию? При мне все молчат как немые.

Дел вытер руки и очистил скорлупу.

— Никак не привыкну к лиловым яйцам с синими желтками, — сказал он. — Ничегошеньки. Мне пока не удалось поговорить с Сейн наедине, но, мне кажется, она может что-то знать. — Инженер махнул рукой в сторону корабля. — Как видишь, они нашли применение моим техническим навыкам. Я знаю, что Стейвен разговаривает с Гидеоном... — Дел поморщился, — с Гидом о пилотаже, но пока они еще не настолько ему доверяют, чтобы проверить его способности. Когда они разрешат мне работать без присмотра, возможно, я смогу рассовать по кораблям «жучки».

Иден с трудом сдержала нетерпение.

— К тому времени, когда они начнут доверять мне, война уже закончится, — посетовала она.

— Эй, — добродушно отозвался Мико. — Ты здесь всего пару дней. Мы тут сидим куда дольше. Они с нами свыкнутся.

— Не очень-то обнадеживает, — проворчала Иден, снова мимоходом оглянувшись на лагерь. Халия с недовольным видом шагала в их сторону. — Проклятье, Халия прется сюда.

Когда женщина-каги приблизилась, оба обсуждали лиловые яйца.

— Вопреки моим возражениям, — заявила Халия, прежде чем они успели поздороваться, — Стейвен решил выдать тебе комлинк.

Это уже был шаг в правильном направлении.

— Спасибо, — поблагодарила Иден, принимая переговорник. Дел выудил свой собственный и бросил ID10, но дроид даже не шевельнулся, чтобы поймать его. Устройство связи упало на каменный пол и откатилось в сторону.

Дел вздохнул, поднялся на ноги, подобрал комлинк и сам вручил дроиду.

— Тут надо еще повозиться, — объяснил он, обращаясь к Иден и Халии, и повернулся к дроиду. — Держи, — скомандовал Мико, и ID10, вытянув тонкую руку, схватил прибор. — Дроид его подержит, пока я работаю. Хочу добиться, чтобы этот малыш помогал во всем!

Иден внешне осталась бесстрастной, но внутри преисполнилась ликования.

Дел дал ей понять, чтобы следила за дроидом.

Но на следующий день от Дела не было никаких вестей. Иден сгорала от нетерпения, но она верила в товарища, поэтому, пока он искал способ связаться с ней, Версио принялась собирать всю возможную информацию о «Мечтателях».

Она была почти уверена, что засекреченными данными владеет Стейвен. В конце концов, он был лидером организации, именно он разыскал осиротевших партизан и слепил из них группу «Мечтателей». Стейвен лично знал Со и явно был очень привязан к нему. Но он был исключительно скуп на слова — по крайней мере, в присутствии Иден. Оставалось надеяться, что сослуживцам удалось выяснить больше информации.

Эйзен так и не признался, каким образом он — партизан, уже давненько знакомый со Стейвеном, — сумел внедриться в Джинбез. Он тоже числился в списке кандидатов. Если он смог проникнуть в Джинбез, то наверняка имел и другие полезные связи.

Девушку которую с такой теплотой встречал Стейвен, звали Нейдрин. Судя по всему она была взрывотехником, и она же сконструировала «бомбы-украшения». Свои длинные волосы она обычно заплетала в практичную косу. Даже в бледно-лиловом свете вечных сумерек Иден разглядела, что Нейдрин вся осыпана веснушками. Если Стейвен доверял ей информацию, с ней стоило завести знакомство.

Дейна, беглая рабыня, была заместителем командира. Поначалу Иден полагала, что эта роль принадлежит Наставнику, но, хотя все его как будто уважали и даже Стейвен порой к нему прислушивался, к нему не относились как к лицу отдающему приказы. И Дейна, и Наставник, похоже, были благосклонно расположены ко всем членам отряда; возможно, они могли быть полезны.

Иден обнаружила, что чадра-фэн Пиикоу был самым общительным из всех «Мечтателей», за исключением Наставника. Они с Делом уже вовсю болтали, что заинтересовало Иден; подслушав обрывки разговора, она поняла, что эти двое подружились — или, в случае Дела, изображали дружбу — на почве интереса к дроидам и другой технике. Стейвен сказал, что Пиикоу когда-то работал на Империю. Иден не исключала, что у него остались там знакомые; вполне верилось, что у него были друзья, любившие его и поныне.

С досадой Иден поняла, как много придется сделать для «Мечтателей» ради поддержания «легенды». Она утешалась тем, что в конце концов с этими террористами будет покончено и все компрометирующие сведения умрут вместе с ними. «Мечтателями» двигала ненависть, а ненавидящие не откровенничают с теми, кто не разделяет их убеждений, поэтому не было почти никакого риска, что Альянс повстанцев узнает что-то важное, в чем можно было бы обвинить отряд «Инферно».

Вушаны были одними из самых замкнутых членов организации, и Иден сильно сомневалась, что данные шли через них. Однако она заметила, что их сын, Садори, украдкой посматривал на Сейн, а та ловила его взгляды, застенчиво улыбалась и отворачивалась. «Хорошо, — подумала Иден, — еще одна потенциально полезная ниточка».

По словам Стейвена, Кейв присоединился к группе относительно недавно. Однажды, когда Иден и еще несколько партизан чистили и осматривали новую партию оружия, которую привезла на Джеосин пиратка-панторанка — вместе с Делом и Гидеоном, — Кейв отвел ее в сторонку.

— Знаю, некоторые тебе не доверяют, и я прекрасно понимаю почему, но... я хотел лично тебя поблагодарить, — сказал он.

Иден недоуменно уставилась на него:

— Поблагодарить меня?

Кейв кивнул, его зеленые глаза вспыхнули.

— Ну да. Понимаешь... у меня была семья на Алдераане.

— О, — с сочувствием выдохнула Версио.

Парень кивнул:

— Когда я услышал твои слова на той записи... как тебя поразила гибель стольких мирных жителей, которые Империи ничего не сделали... это вселило в меня надежду, что поймут и другие.

— Другие имперцы? — Иден с сомнением посмотрела на него.

— Если повезет, то да. Но вообще кто угодно может на минутку задуматься и разглядеть, что кроется за пропагандистским угаром. И он встанет рядом с нами, когда мы будем валить Империю. — Кейв пожал плечами, вдруг смутившись. — Как знать, а вдруг?

Иден благодарно улыбнулась. Завести еще одного «союзника» в дополнение к Наставнику было бы неплохо.

— Верно. Как знать? Империя прогнила насквозь. Ее необходимо свалить, и как можно скорее. А кто пойдет ко дну вместе с ней, это их дело. — Произнеся эти слова с искренним, как она надеялась, убеждением, Иден подумала: «Интересно, сколько времени понадобиться, чтобы привыкнуть ко всей этой лжи?»

Поскольку трое остальных были здесь дольше Иден, а также потому, что их не считали столь же опасными, как имперского пилота, — влились они намного лучше. Как все и ожидали, Сейн со своим изящным и обманчиво открытым, невинным личиком завоевала сердца всей группы. Нейдрин и Дейна явно к ней привязались, а юный Садори, похоже, питал несколько более теплые чувства. Наставник тоже как будто ей благоволил. По сути, прохладно относились к Сейн только Стейвен и Эйзен. Что и не удивительно: Стейвен, как лидер группы, был наиболее подозрительным из всех, ну а Эйзен... Эйзен был верен себе.

Дел тоже постепенно становился своим. Опять-таки Иден это не удивляло. Его спокойствие и самоирония рассеивали подозрения.

Увы, наибольшее недовольство вызывал Гидеон. Иден лейтенант нравился, но уж она-то знала, каким он бывает заносчивым и ревнивым. Судя по всему, кое-кого из «Мечтателей» он уже успел рассердить.

Иден вздохнула и вернулась к своей работе — чинить доспехи, а то и зашивать летные комбинезоны. «Ну же, Дел, — подумала она. — Куда твой проклятый дроид запропастился?»

— Ого, какая ты прилежная, — раздался приятный голос Наставника.

Иден покосилась на него и самоуничижительно пожала плечами.

— Не хочу, чтобы меня вывели на улицу и пристрелили, — сказала она.

— Я тоже, но могу предложить тебе нечто поинтереснее латания старой формы.

Иден расплылась в улыбке:

— Согласна.

Минут двадцать Наставник вез ее по узкой тропинке, которая вилась меж скрюченных стволов старых деревьев. По прибытии он оставил спидер под пологом леса.

— Пойдем, — сказал он. — Здесь недалеко, но лучше не оставлять спидер на виду.

— Опасаешься незваных гостей?

— Нет. Здесь нет ничего интересного для чужих. Но когда вас мало и на вас охотятся, лучше перестраховаться.

— Даже если вас не увидят глазами, то кто-нибудь может приблизиться настолько, чтобы засечь вас... точнее, ваши корабли и оборудование, — заметила Иден. — Тебя это не беспокоит?

Наставник хмыкнул:

— Нет. Мы в безопасности.

Самой Иден всю жизнь сообщали только то, что требовалось знать, но скрытность «Мечтателей» действовала на нервы. Возможно, потому, что такое поведение сильно контрастировало с крайней простотой и дружелюбием, которые они демонстрировали ранее.

Оба зашагали бок о бок. Иден была в очках ночного видения, Наставник же в них явно не нуждался.

— Как Стейвен уже тебе говорил, — начал он, — до Джеды Со Геррера был лицом и голосом партизан. Представлял их как умел. Он не слишком-то любил выступать на публике, не обладал он и такой открытой харизмой, как его сестра Стила. — Наставник улыбнулся. — Она была просто удивительной. Столь многое погибло вместе с ней. — Его улыбка увяла.

— Похоже, ты ее знал, — предположила Иден.

— Да. Как и Со. Моя нареченная дочь тоже его знала. — Наставник грустно покачал головой. — Несмотря на разные пути, у партизан и тех, кого я люблю, связи очень давние.

Он повернулся к Иден:

— Ты мне очень напоминаешь Стилу. Своим умением держаться, готовностью дать сдачи. Стейвен не признается, но он тоже это видит, Ты станешь хорошим лицом для «Мечтателей», но сначала — если только ты не обладаешь скрытым актерским талантом — тебе, пожалуй, нужно будет попрактиковаться.

На Иден накатила волна радости. Наконец-то она станет «голосом» организации, как и предвидел отец. Быть может, теперь ее будут посвящать в детали операций, на которые так часто отправлялись другие, и она выяснит, откуда Стейвен берет информацию. Но пока нужно было притвориться несведущей.

— Минуточку, — сказала Иден. — Я не понимаю, о чем ты. Каким еще лицом?

— Ты Иден Версио, — объяснил Наставник. — Тебя знают. В прошлом Альянсу повстанцев удавалось успешно противодействовать имперской пропаганде, раскрывая правду об Империи. И это делали никому не известные, безликие повстанцы. Когда с Альянсом стали ассоциировать имена Мон Мотмы и принцессы Леи, это придало ему невиданную прежде легитимность. Только представь, какой будет эффект, если к Галактике обратишься ты. Ты, в прошлом ярая сторонница Империи, а ныне одна из «Мечтателей» Со Герреры!

Иден покачала головой:

— Я прилетела сюда не для этого. Я не какой-то там политик, не голозвезда — я солдат. Пилот. Отличный, между прочим, пилот, испытайте меня!

— Конечно, и мы это знаем. Как я говорил, Иден, твоя карьера у всех на виду. Мы знаем о твоем мастерстве. И воспользуемся им по назначению, но не раньше, чем ты как следует напугаешь Империю, а тех, кто втайне жаждет ее свержения, — вдохновишь на борьбу... возможно, до смерти.

— Признаться, я не думаю, что это лучшая идея Стейвена, — сказала Иден.

— На самом деле, — спокойно ответил Наставник, — это была моя идея. Я видел, как эту тактику использовали в прошлом, и с превосходными результатами. Можно сказать, первым настоящим лидером повстанцев был не Со. Им была Стила. Когда-то это уже сработало. И может сработать снова, если за дело возьмется кто-то твоего пошиба.

Когда Иден прибыла на Джеосин, из намеков она предположила, что идея ее похищения принадлежала Наставнику. И вот он сам подтвердил эту догадку. Почему Стейвен его послушался? Версио не сомневалась, что именно синеволосый здесь командует и принимает решения... на основе добытой информации. Неужели она ошибалась?

Они дошли до края впадины.

— Жди здесь, — велел Наставник и стал быстро спускаться по склону каньона, прыгая с удивительной юношеской грацией. Когда он достиг дна, то сверху казался ростом не больше сантиметра.

Наставник повернулся лицом к Иден.

— Это место — природный амфитеатр, — произнес он.

Иден тихо ахнула, и ее губы тронула улыбка. Она прекрасно слышала Наставника, хотя он даже не повысил голоса.

— Потрясающе! — крикнула она в ответ.

— Не правда ли? — сказал Наставник. — Я научу тебя правильно жестикулировать и говорить без подготовки. Написанный текст тут не подойдет. Сойди вниз и попробуй.

Иден спустилась на дно чаши, где стоял ее спутник, а тот вернулся наверх. Когда он оказался на краю, женщина прокашлялась.

— Граждане Империи, — начала она. — Я... то есть...

Комлинк завибрировал. Иден нажала на кнопку.

— Нет, все в порядке, — послышался голос Наставника. Он явно не любил кричать. — На данный момент, к сожалению, все они граждане Империи. Продолжай.

Иден сделала глубокий вдох.

— Граждане Империи! — закричала она.

— Нет, говори нормально, — снова поправил Наставник.

— Граждане Империи, — заговорила Иден нормальным тоном. — Она совсем не такая, как вы думаете. В смысле, Империя. Она не...

Такого Версио не предвидела.

Оратор из нее оказался абсолютно никакой.

Почему-то ни она, ни отец об этом не подумали. «Мечтатели» увезли ее с Вардоса исключительно ради одной цели. Стейвен недвусмысленно предупредил, что ее жизнь зависит от того, насколько она окажется полезной. Внезапный гнев — не на партизан, не на отца, а на саму себя — сдавил горло Иден, не давая говорить.

Затем она услышала:

— Погоди-ка.

Маленькая фигурка снова стала спускаться вниз. Приблизившись к Иден, Наставник жестом велел ей отойти от «сцены»:

— Садись. Нет, бежать наверх не нужно. Просто хочу тебе показать, какого рода выступление меня интересует.

Иден послушно отступила на несколько шагов и уселась на землю; лицо ее пылало от стыда и гнева. Наставник расположился в центре и принял позу оратора, выпрямив спину и высоко подняв голову.

— Народы Галактики! — Его голос, сильный и выразительный, звенел решимостью. — Слишком долго мы гнули спины под ярмом Империи. Делая вид, будто хочет помочь, она затягивала нас — планету за планетой, систему за системой — в омерзительную трясину своей самовлюбленной алчности, суля новые возможности, а на деле высасывая все соки. Вместо того чтобы улучшить нашу жизнь, дать средства к существованию, она отнимает и то и другое, в своей аморальности не останавливаясь даже перед уничтожением целых планет. Алдераан — ты не забыт!

Иден подалась вперед, уперев локти в колени и положив голову на ладони. Разворачивающееся перед ней зрелище заставило молодую женщину забыть о своей тревоге. Она не могла оторвать взгляд от стройной, элегантной фигуры, продолжавшей свою эмоциональную речь.

— Мы помним и тебя, Священный город Джеды. Империя продемонстрировала всем, что ни одному месту в Галактике — ни планете, полной беззащитных мирных жителей, ни древнему святилищу, — повторяю, никому и ничему не укрыться от злобы, которой исполнено черное сердце Императора, от алчности тех, кто разбогател и разжирел, грабя чужие миры! Этому нужно положить конец!

У Иден волосы встали дыбом на затылке. Не только от силы слов, хотя они и были пропагандой, и не от звучного голоса, который изливал мелодичными оборотами боль истерзанного сердца. Теперь она понимала, почему Наставник использовал псевдоним. И почему он не был лидером группы, оставаясь в тылу, когда другие шли вперед, навстречу опасности.

Такую речь мог произнести только тот, кто умел выступать перед публикой. Вероятно, в прошлом этот человек был знаменит. Он хотел от Иден того, чего сам он по какой-то не понятной пока причине сделать не мог, — высказаться против Империи, словами побуждая других к действию, заражая своей страстью и вдохновляя сильной, уверенной манерой держаться.

Этот человек скрывался. Он был кем-то значимым.

Иден решила выяснить, кто он такой.

ГЛАВА 15

Изначально Дел с опаской относился к перспективе работы под прикрытием, но все оказалось куда проще, чем он думал. Он всегда больше предпочитал работать руками, чем трепать языком. Когда главное препятствие было пройдено и в их «легенду» поверили, Стейвен разрешил Пиикоу показать инженеру кое-что, и дело пошло намного легче.

До этого Дел никогда не встречался с чадра-фэнами. Он вырос на Корусанте, населенном представителями всевозможных рас, но особо с не-людьми он не контактировал. А с тех пор, как стал частью имперской военной машины, и подавно. К писклявому голосу Пиикоу нужно было привыкнуть, но дальше Дел стал чувствовать себя как дома — в чем-то даже больше, чем с коллегами по отряду. Потому что основным языком Пиикоу было не чириканье и попискивание — им была механика.

Совсем как у Мико.

Делу доверили заниматься ремонтом нескольких кораблей под бдительным присмотром чадра-фэна. Пока что по мелочи — так, простое техобслуживание. Пиикоу обещал, что скоро они начнут работать над, как он выразился, «очень несчастным истребителем».

У чадра-фэна все находило эмоциональный отклик. Он обладал неуемным любопытством и обожал копаться в технике. Ничто — ни столовый прибор, ни болт, шуруп, кусочек металла или яркий камешек — не ускользало от его глаз. Оставалось загадкой, как он вообще умудрялся находить половину всех этих вещей. И было просто удивительно наблюдать, как он усердно собирает из этих деталей и кусочков аварийные комплекты для определенных устройств, новоизобретенные приспособления, а иногда просто какой-нибудь механизм, который жужжал, мигал лампочками, двигался и служил только для развлечения. После этого Пиикоу поворачивался к Делу, растянув губы в ухмылке и демонстрируя острые белые зубки.

Оставаясь без присмотра, Дел переключал все внимание на дроида и комлинк. Он уже несколько раз посылал дроида за разными предметами: бутылкой воды, каким-нибудь инструментом, кусочком фрукта. «Мечтатели» привыкли, что он летает туда-сюда, тихо жужжа. Скоро они совсем перестанут его замечать.

Иден, конечно, была командиром, и первым делом дроида следовало бы послать к ней. Но Сейн, по-видимому, доверяли больше всех, а потому у нее наверняка бывали моменты уединения. Кроме того, Сейн с помощью невербальных знаков дала понять, что узнала нечто важное. Что ж, пусть Иден не обижается.

Именно Сейн и отсоветовала брать с собой устройства связи, пускай даже ультрасовременные и ловко замаскированные. «Если эта группа имеет доступ к столь секретной информации, как мы подозреваем, то они могут знать и о последних технических новинках, — доказывала разведчица. — Они будут настороже — по крайней мере, на первых порах, пока не начнут нам доверять».

Теперь Сейн корила себя за это. С прибытием Иден на Джеосин она выяснила одно очень важное и тревожное обстоятельство. В последующие дни она безуспешно пыталась найти способ поговорить с командиром отряда «Инферно». Иден — и остальных — следовало предупредить об открытии, сделанном их специалистом по разведке.

Сейн прибыла на базу партизан первой. Само собой, ее допросили, как и Дела с Гидеоном, когда те прилетели. Иден тоже допрашивали и досматривали, но глубокое недоверие, с которым партизаны относились к командиру отряда «Инферно», беспокоило Марану. Иден приходилось выдерживать намного более придирчивую проверку, чем ожидалось, и девушка гадала, не принял ли уже Стейвен решение относительно дочери адмирала. Сейн почувствовала облегчение, когда Наставник что-то сказал Иден и они ушли вдвоем. По крайней мере, кто-то пытался наладить отношения с капитаном.

Девушка приметила, что, хотя Наставник частенько отправлялся на прогулку — пешком или на маленьком челноке, — в операциях за пределами планеты он никогда не участвовал. Сейн гадала почему. Ему, несомненно, доверяли, и большинство «Мечтателей» его любили, хотя Стейвена он порой выводил из себя. До этого Сейн никогда Наставника не видела, тут сомнений быть не могло. При ее памяти увидеть один раз означало запомнить навсегда. Этот человек оставался загадкой.

Сейн считала, что ей повезло. Дейна с самого начала взяла ее под свое крыло, и теперь тви’лека работала с ней больше других партизан. Марана блестяще выдержала все проверки, продемонстрировав правдоподобный уровень знакомства с компьютерами и с искусством подделки документов. Она изготовила несколько высококачественных фальшивок.

Однако пока партизаны не спешили рассказывать, для чего нужны эти поддельные документы. Когда у Сейн спросили, умеет ли она водить корабль, она притворилась полной невеждой, но зато попросила научить ее стрелять. Объяснила, что при ее твердой руке и остром зрении может неплохо получиться. Стейвен сказал, что подумает.

Сейчас на базе было мало народу — большинство «Мечтателей» улетели по делам. Дел где-то трудился вместе с Пиикоу, а в главной пещере Стейвен и Гидеон разогревали пайки и беседовали о пилотаже. Точнее, спорили о пилотаже.

— Когда я уже смогу показать, на что способен? — спросил Гидеон.

— Всему свое время.

— Ты параноик, — заявил Хаск с видимым раздражением. Сейн знала его достаточно хорошо и догадывалась, что оно не совсем наигранное. Гидеон обожал летать и теперь требовал, чтобы ему доверили что-нибудь посложнее тех плевых заданий, о которых упоминал Дел. К некоторому удивлению девушки, эта тактика начинала приносить плоды.

— Паранойе меня научил Со, — ответил Стейвен. — Она помогает выжить.

— Ну да, а меня держит на приколе. Ценный специалист простаивает, между прочим.

Стейвен улыбнулся почти снисходительно:

— Вот что. Как остальные вернутся, я позволю тебе полетать. Поглядим, на что ты способен.

Гидеон прижал руку к сердцу.

— Не играй со мной, Стейвен, — произнес он, и оба рассмеялись. Затем они снова улыбнулись при виде Сейн, которая вошла в пещеру и стала набирать себе фруктов, молока и вареных преввиных яиц.

— Сейн. — Стейвен поднялся. — Ты-то мне и нужна. Есть для тебя новая работа. — Он жестом подозвал девушку к себе, та послушно подошла. — Довольно простая по сравнению с тем, что мы просили раньше. Студенческие билеты одного маленького колледжа.

Он вручил Сейн образец. С карты на нее смотрел юноша примерно одного возраста с Садори. Сейн подумала о том, как эту карточку могли раздобыть и жив ли ее владелец. «Приемлемые жертвы», — напомнила она себе и задумчиво осмотрела документ.

— Вроде не слишком сложно, — сказала она. На самом деле работа была абсурдно легкой. Школа явно не была военной, что устраняло всякие препятствия. — Для Садори?

Стейвен странно улыбнулся:

— Вообще-то, нам нужны две. Одна для Садори. И одна для тебя, если мы сочтем тебя готовой, когда время придет.

Сейн искренне удивилась и обрадовалась.

— Для меня? — с восторгом переспросила она. — Спасибо!

— Не меня благодари, — ответил Стейвен. — Благодари Садори.

Сейн застенчиво опустила глаза. Молодой каги пока ничего ей не говорил, только иногда здоровался. Во многих отношениях это был замечательный поворот.

— Поблагодарю его, как только вернется. Вы... вы думаете, я буду готова?

— Уж постарайся, — сказал Стейвен. — Вы единственные, кто подходит по возрасту. Даже Кейв малость староват. Но не волнуйся. Мы успеем тебя натренировать.

— Можно, я захвачу завтрак с собой? — спросила девушка. — Не терпится взяться за дело.

Стейвен заколебался, потом, видимо, принял решение.

— Конечно, почему нет, — ответил он. — Только желтком документы не запачкай.

Сейн засмеялась и ушла с едой, билетом и легким сердцем. Добравшись до спальной пещеры, она, к своему удивлению, обнаружила, что там ее кое-кто дожидается... вернее, кое-что.

Дроид Дела.

Сейн огляделась вокруг, удостоверилась, что она одна, затем повернулась к парящему в воздухе дроиду и нажала на кнопку. Появилась маленькая голограмма Дела.

— Дай свой комлинк дроиду. Когда вернет обратно, нажми на вторую кнопку и назови мое имя.

Голограмма исчезла. «Вторую?» — недоуменно подумала Сейн. На комлинках «Мечтателей» было всего по одной кнопке. Пожав плечами, она вручила переговорник ID10. Тот немедленно принялся за работу, конечности замелькали с такой скоростью, что слились в одно пятно. В какой-то момент на свет даже появилась микросхема. Спустя несколько секунд дроид бибикнул, сигнализируя о готовности, и вернул комлинк девушке.

Кнопок стало две.

С превеликой осторожностью Сейн нажала на вторую.

— Дел? — сказала она.

— Получилось! — В голосе Мико сквозило радостное облегчение. — Но отныне нужно держаться начеку. Всегда начинай разговор с имени того, кому ты звонишь, и, если можно говорить без опаски, он подтвердит. Если нет, притворись, что звонишь по какому-то другому делу, о котором «Мечтатели» в курсе.

— Принято. А что ты сделал?

— По сути, у тебя сейчас два комлинка. Один канал для всех, а второй — только для нас четверых.

— Ты гений, — сказала Сейн.

— Ну, мы же лучшие из лучших, верно? Я подключу остальных, как только смогу

Радость Сейн угасла.

— Слушай внимательно, пока никого сюда не занесло. Я должна тебе кое-что рассказать.

ГЛАВА 16

Последние несколько дней Гидеон был занят тем, что изо всех сил рекламировал Стейвену себя и свое летное мастерство. Он осторожно пытался разведать, как много — чем меньше, тем лучше — «Мечтатели» знают о других ячейках. Стейвен сказал, что о братьях никто не упоминал, но Сад ори очень кстати ввернул, что бойцы все время приходят и уходят, поэтому смахивало на то, что разоблачение братьям Феррен не грозит — по крайней мере, в ближней перспективе.

Гидеон надеялся, что неприязнь в отношении Иден со временем ослабнет. Враждебное отношение было вполне объяснимым и даже ожидаемым, но, если они и дальше будут держать ее на расстоянии вытянутой руки, задание отряда «Инферно» сильно усложнится.

Стоило лейтенанту подумать об Иден, как она собственной персоной вошла в пещеру в сопровождении Наставника. Оба о чем-то оживленно беседовали, наклонив головы друг к другу. Девушка заметила взгляд Гидеона и приветственно кивнула. Не прерывая разговора, вошедшие проследовали в одну из ниш с едой и принялись распаковывать кусочки фруктов.

Снова повернувшись к Стейвену, Гидеон обнаружил, что тот смотрит вслед уходящей Сейн. Преждевременно посуровевшее лицо партизана смягчилось.

— Нелегкая ей выпала доля, — прокомментировал Хаск.

— А кому из нас легко, — отозвался Стейвен.

— Верно, но ей пришлось труднее многих. Кажется, она уже вылезает из своей скорлупы.

— Да. И я рад этому. Она мне напоминает... кое-кого.

Гидеон приподнял брови:

— Ого, вот как? А Нейдрин знает?

— Нет, не в том смысле. Была одна малютка. Ее представили как приемную дочь Со, но... ладно. Она очень ловко подделывала документы. Немного младше Сейн, даже имя чем-то похоже. Я рад, что Дейна забрала Сейн с собой.

Гидеону Стейвен казался одним из тех жестких, сердитых парней, которые всегда появляются, когда в воздухе пахнет восстанием. Теперь ему напомнили, что среди этих юнцов — и даже партизан — много отъявленных идеалистов. На самом деле это было грустно. Но для отряда «Инферно» полезно.

— И что случилось с той девушкой? — поинтересовался Гидеон.

Это был неудачный вопрос. Смягчившийся взор снова посуровел.

— Умерла, — бросил Стейвен. — В конце концов все умирают. Кто-то раньше, кто-то позже.

Он вдруг поднялся и вышел из пещеры. Иден и Наставник замолчали, но Стейвен прошел мимо, даже не спросив, чем они занимались. Повисла неловкая пауза.

— Стейвен суров, потому что много пережил, — наконец прервал молчание Наставник. — Потерял тех, кого любил. Единственный способ совладать с горем — поверить, что они погибли не зря. Уничтожение «Звезды Смерти» случилось в поворотный для Восстания момент и далось высокой ценой. Но я всем сердцем верю, что Восстание победит.

— Поглядим, старик.

Наставник вздохнул:

— Пожалуй, для вас двоих я и вправду старик. Я и сам порой чувствую себя старым, когда вспоминаю, что повидал на своем веку. Но я в них верю. Как бы то ни было, даже если повстанцы проиграют, тирания не может существовать вечно. Это голодный зверь, которому нужно кормиться. В конце концов Империя поглотит все вокруг и начнет пожирать саму себя.

— А сам ты терял тех, кого любил?

Глаза Наставника молодо блеснули, и он ответил с кривой усмешкой:

— Я же стар, ты сам говорил. — Он посерьезнел. — Конечно терял. Моих родителей убили во время Войн клонов. Моя нареченная дочь тоже погибла. Она была партизанкой. — Наставник кивнул в сторону Стейвена. — Он любил ее.

Этого Гидеон не ожидал. Он хотел продолжить расспросы, но услышал снаружи голоса и понял, что корабли вернулись. Наставник улыбнулся:

— Лучше иди и донимай Стейвена, а то он опять отложит дело в долгий ящик.

Момент откровенности прошел. Как ни досадно, но старик был прав. И Гидеону действительно не терпелось снова подняться в небо.

— Точно, — сказал он и, кивнув Иден, отправился встречать возвратившихся «Мечтателей».

Вушаны, Кейв и Нейдрин пребывали в приподнятом настроении. При виде Стейвена Нейдрин просияла и ускорила шаг. Стейвен бросился навстречу, притянул ее к себе и страстно поцеловал.

Гидеон не усомнился в словах Наставника, что Стейвен любил его нареченную дочь. Но в то же время было ясно, что лидер «Мечтателей» очень привязан к этой веснушчатой девушке со смеющимися глазами. Если с ней что-нибудь случится, для Стейвена это станет ударом и, возможно, дестабилизирует группу.

Гидеон как можно дружелюбнее улыбнулся семейству кати и Эйзену.

— Как прошло? — Он не рассчитывал на какие-то особые подробности; это был всего лишь очередной рейд за припасами. К его удивлению, Халия сказала:

— Мы привезли тебе подарок, Стейвен.

— Мне? Зачем, не надо, — отозвался лидер. — Я положил глаз на последнюю модель бластера.

— Кое-что получше, — раздался голос Эйзена. — Мы привезли героя.

Когда появился Гидеон, Наставник объяснял Иден, как говорить громко, не срываясь на крик.

— Голос должен идти отсюда, — произнес он, положив ладонь на живот Версио. — От диафрагмы.

— Иден. — Голос Гидеона звучал... странно. Иден обернулась и посмотрела на него, но лицо Хаска не выражало ничего. — Стейвен зовет тебя.

— Иду, — ответила Иден, но это оказалось излишним. Вушаны, Эйзен и Стейвен уже вошли в главную пещеру, ведя с собой кое-кого еще.

Штурмовик успел где-то потерять свой шлем и большую часть верхней половины брони. Лицо его покрывали синяки и кровоподтеки, а черный нательник, который он носил под броней, был изорван в клочья. Эйзен тащил солдата за руку; вторая болталась как плеть, вывернутая под неестественным углом.

У Иден перехватило дыхание, но она заставила себя казаться спокойной.

— Наставник, — сказал Стейвен, — как прошел первый сеанс с нашей восходящей звездой?

— Что? — не понял Наставник. Вопрос звучал совершенно дико, когда менее чем в трех метрах стоял окровавленный, полубесчувственный штурмовик.

— Устроим Иден первое прослушивание, — заявил Стейвен. — Садори, тащи голорегистратор. — Когда младший каги бросился исполнять поручение, Эйзен швырнул солдата на каменный пол пещеры. Штурмовик вскрикнул и остался лежать, шевеля здоровой рукой и силясь приподняться.

— Этот тип возомнил себя героем Империи. Пытался помешать нам воровать припасы со склада, до которого никому нет дела. Так что он послужит декорацией к твоей речи.

Иден в ужасе вытаращилась на лидера партизан. Солдат всего лишь выполнял свой долг. Он никому не сделал зла и не имел никакого отношения к властным кругам.

— Избить охранника может любой, — сказала она, цепляясь за соломинку, лишь бы не допустить того, что должно было сейчас произойти. — О нас плохо подумают. Мы будем выглядеть как шпана.

— Я хочу посмотреть, что ты можешь. — Несмотря на веселый голос, взгляд у Стейвена был холодным.

— Стейвен, не глупи, — вмешался Наставник. — Иден права. Такая запись никого не вдохновит.

Вернулся Садори с голорегистратором. Стейвен поставил прибор на пол и включил его.

— Давай, Иден, — велел он. — Послушаем, какой из тебя «Голос Мечтателей».

Иден не могла произнести ни слова. Но нужно было попытаться. Сказать хоть что-нибудь, иначе она сама окажется на полу — избитая, окровавленная и с переломанными костями, как этот несчастный штурмовик. Поэтому Иден Версио — пилот СИД-истребителя, ветеран «Звезды Смерти», дочь адмирала Гаррика Версио — на негнущихся ногах подошла к распластанной фигуре и встала над нею, уперев руки в бедра.

Но что сказать, она не знала. Требуемые Стейвеном фразы, исполненные ненависти и оправдывающие то, что происходило, никак не приходили на ум.

Штурмовик невольно спас ее. Пока Иден ломала голову, он вдруг сильно закашлялся, выплюнул кровь, задергался и замер неподвижно.

— Это было излишне, Стейвен, — негромко произнес Наставник.

— Я думаю, это был бы мощный посыл, — заявил лидер группы.

— О да, тут я спорить не буду. Но только совсем не тот, на который ты рассчитываешь.

Стейвен смерил Наставника сердитым взглядом и повернулся к Иден:

— Теперь мы уже никогда не узнаем. Я не уверен, что нашему «Голосу» по плечу такая задача.

— Насчет меня не волнуйся, — процедила Версио.

— Но, понимаешь ли, волнуюсь, в том-то и дело. — Стейвен тряхнул головой; было заметно, как уходит гнев, сменяясь усталостью. — Мне нужно либо выпить, либо с кем-то подраться.

— Что же, — встрял Гидеон. — Как насчет того, чтобы я показал тебе, как я умею летать, а потом ты покажешь мне, как ты умеешь пить?

Иден хранила молчание, но была от всей души благодарна Гидеону за его вмешательство. Сейчас она не имела ни малейшего желания находиться в компании Стейвена. В сущности, она не желала ничьей компании. Хотелось одного — убежать, стереть из памяти то, что произошло на ее глазах. Впрочем, она знала, что, скорее всего, это только начало и от нее потребуют совершить во имя «Мечтателей» еще много чего.

«Во имя Империи», — напомнила себе Версио.

— Знаешь что? — сказал Стейвен. — А давай. Накинь какую-нибудь одежку, в которой хочешь летать, и пошли на свалку. Там покажешь мне, что ты умеешь.

— Пошли... куда?

— Увидишь, — отозвался Стейвен. — И позвони Делу, мне понадобится его дроид. Встретимся возле корабля.

— А этого куда? — Гидеон указал на тело, лежавшее на полу. Привлеченные шумом, появились Дейна и Сейн, и девушка сейчас о чем-то вполголоса разговаривала с Садори и Халией. Члены отряда «Инферно» старались не смотреть друг другу в глаза.

— Ру, Эйзен, отнесите его на обычное место.

От смысла этих слов Иден передернуло.

Гидеон явился в том же костюме, в котором прибыл к партизанам, включая поношенную коричневую куртку. Иден советовала надевать ее почаще, чтобы еще больше укрепить в сознании «Мечтателей» связь с уничтоженной ячейкой; эту же одежду он носил на станции «Теллик-4», а Стейвен — как и предполагала Сейн — действительно видел подредактированную запись взрыва в «Сингулярности».

— Я думал, в «Туманности» пилотов одевали получше, — заметил лидер, назвав старую партизанскую ячейку, к которой якобы принадлежал Гидеон.

— Эй, если у тебя есть что покруче, я с удовольствием переоденусь, — ответил Гидеон. «Довольно неплохой уворот», — подумал лейтенант. Он начинал привыкать ко всей этой жизни под прикрытием.

— Посмотрим, стоит ли тратить на тебя летный комбинезон, — парировал Стейвен. — Пойдем, летун.

Свалка, о которой говорил Стейвен, оказалась стоянкой угнанных кораблей, спрятанных в одной из бесчисленных пещер, которые усеивали ландшафт. Она и впрямь напоминала здоровенное кладбище машин.

Здесь было все: от лендспидеров до деталей дроидов и истребителей. Стейвен, прихватив фонарь, стал водить гостя от корабля к кораблю, все дальше углубляясь в куполообразную камеру. Гидеон отстегнул дроида, которого нес на спине, незаметно нажал на скрытую кнопку и отправил в свободное плавание. Дроид должен был записывать все, что видел, — эта информация могла когда-нибудь пригодиться. Дел надеялся, что после того, как «Мечтатели» к ним привыкнут, дроида можно будет использовать для подслушивания разговоров, но пока что его пускали не везде.

Вскоре дроид издал несколько гудков, сигнализируя, что обнаружил нечто интересное. Гидеону эти звуки показались грустными, — впрочем, скорее всего, он просто наделял машину человеческими качествами. Лейтенант с любопытством обернулся... и глаза его расширились при виде поврежденного СИД-истребителя. Ощущение было как от удара в живот. Гидеон вытаращился на истребитель, а Стейвен недоуменно воззрился на Гидеона. Если дроиду действительно «взгрустнулось», то Гидеон вполне разделял его чувства.

— Ага. — Стейвен остановился рядом, окинув взглядом черную машину. — Мы как-то сперли один и пригнали сюда. Правда, он немного поистрепался. Видал когда-нибудь такую крошку?

Гидеон покачал головой.

— He-а, — ответил он, радуясь, что голос его не выдал.

— Империя клепает хорошие корабли, надо отдать им должное. Я хочу когда-нибудь привести его в порядок и использовать против самих этих сволочей. Ну, у каждого есть мечта, верно?

В груди Гидеона начал закипать холодный гнев, к которому примешалось желание ударить лидера мятежников.

— Верно, — вместо этого сказал он. — Может, Дела усади за работу.

— Покамест, — ответил Стейвен, — я усажу тебя самого, вот сюда. — Гидеон оторвал взгляд от СИДа и, увидев, на что показывает Стейвен, немного опешил.

Это был очень потрепанный, очень несчастный истребитель класса А.

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу.

— Дел бы заплакал, если бы увидел эту груду хлама. Проклятье, даже его дроид бы заплакал. — Гидеон упер руки в бока и вздохнул. — Нужно обладать определенным чувством юмора, чтобы просить меня полетать на этой штуке. Или ты его растерял без остатка?

Неожиданно Стейвен улыбнулся:

— Когда-то оно у меня было. Выиграем войну, — может, опять появится. Но пока... скажем так: если сумеешь продемонстрировать что-нибудь достойное на этой консервной банке, — считай, что зачислен в пилоты.

Дроид начал облетать истребитель, совершая беглый осмотр, Гидеон же едва не расхохотался. По сути, он был готов жизнь отдать, чтобы хотя бы посидеть в кабине этой штуки, не говоря уже о том, чтобы заниматься на ней воздушной акробатикой. С другой стороны, его жизнь действительно висела на волоске. Наконец дроид вернулся.

— Летать на нем можно? — спросил лейтенант у ID10.

Дроид бибикнул. Дел понимал его сигналы лучше всех, но после нескольких дней, проведенных в обществе сослуживца и ID10 на «Скором друге», Гидеон научился достаточно неплохо разбирать его речь. Дроид сообщал нечто вроде: «Думаю, это безопасно». Оставалось надеяться, что внутри кораблик в лучшем состоянии.

Как выяснилось, нет.

— Для чего вы его вообще использовали? — спросил Гидеон. В кабине было два сиденья: одно — для пилота, другое — для инструктора. Стейвен уселся на второе.

— Как мишень, — отозвался он, пристегиваясь.

— Не смешно, — сказал Гидеон, без спешки знакомясь с приборами. Он никогда раньше не летал на А-истребителе и не хотел опозориться, как зеленый новичок.

— А я и не шучу, — отозвался Стейвен. Секунд десять он сидел с невозмутимым видом, но все-таки не смог скрыть хитрой усмешки.

— Видал бы ты свою рожу, — хмыкнул он. — Если серьезно, эта машина годится для космических полетов. А если что... — Стейвен похлопал по подлокотнику. — Оба кресла снабжены катапультами.

Дроид, паривший за спиной Гидеона, внезапно гукнул и крепко прицепился к его плечу.

— Послушай, — предостерег лейтенант, неторопливо выруливая в направлении выхода из пещеры. — Если хочешь посмотреть, что я умею, мне придется продемонстрировать, на что способна эта машина. Зубы могут повылетать. Уверен, что переживешь такое?

— Показывай, — отозвался Стейвен.

— Твои похороны, — сказал Гидеон. — Ну, и мои тоже, но я играю.

Как только пещера закончилась, он прищурил глаза. Сердце забилось учащенно в сладком предвкушении.

— Поехали, — сказал лейтенант, и истребитель рванул с места.

Стейвен громко ругнулся, когда его вдавило в спинку кресла. Маневренный, как спидер, А-истребитель промчался в каком-то метре вдоль каменной стены, повернул направо и нырнул в чащу леса.

— Какого хатта? — рявкнул Стейвен и дико вытаращился на Гидеона.

Лейтенант не обратил внимания.

— Вот так избавляются от погони. — Было слышно, как ветви деревьев царапают по корпусу, но Хаск рассчитал верно: места хватало, чтобы провести машину в целости или с минимальными повреждениями. Впереди появился просвет. Гидеон резко направил нос истребителя вверх. И снова их с лидером партизан вдавило в сиденья. Лейтенант почувствовал, как маленький дроид еще крепче вцепился в него, издавая тихие длинные гудки.

Истребитель мчался почти вертикально вверх, затем Гидеон выровнял полет. Время для высшего пилотажа! Он потянул ручку на себя и очертил петлю — а затем для верности еще парочку.

Стейвен словно онемел, а Гидеон улыбался как дурачок. Это старое ржавое ведро вполне могло его убить, ну что же — он умрет, как сам того хотел бы.

Снова вниз. Гидеон нашел панель управления оружием и открыл огонь из лазерных пушек — по скальным выступам, по группе деревьев, — затем снова сделал «свечку», облетев внезапно возникший впереди холм. Истребитель поднимался все выше и выше, и наконец, пронзив облака, они увидели небо — россыпь звезд на лиловом фоне вечного заката.

Было тихо. Гидеон обернулся и посмотрел на Стейвена.

Никогда еще он не видел лидера партизан таким живым, таким одухотворенным. Угрюмый человек с каменным лицом, который смотрел на них с Делом холодно, а на Иден — с нескрываемой ненавистью, исчез. Часть брони спала, когда на базу вернулась его напарница — или любимая? Еще один слой отвалился, когда Стейвен показал Гидеону место, которое — как подозревал бывший пилот СИД-истребителя — для него было не столько свалкой, сколько сокровищницей. И вот эта броня исчезла вся. Стейвен предстал таким, каким он мог быть когда-то.

— В жизни своей не видел ничего подобного, — сказал партизан. — А повидал я немало.

Гидеона захлестнула гордость, которая, впрочем, тут же ушла. Как он ни старался, Иден могла дать ему сто очков вперед. И когда Стейвен увидит, как летает Иден, Хаск опять будет низведен до роли второго из лучших.

Эта мысль поумерила радость лейтенанта, но не стерла ее целиком. Пока что Иден была персоной нон грата, ему же удалось произвести впечатление, и он этим довольствовался.

— Летим обратно? — спросил Гидеон.

— Рано, — ответил Стейвен. — Тебя ждут еще несколько булыжников, которые надо обстрелять.

ГЛАВА 17

Иден заставила себя смотреть, как Эйзен и Ру вышли вперед, подхватили с двух сторон тело штурмовика и не то вынесли, не то выволокли из пещеры. Только она подумала, кто же будет вытирать кровь и блевотину, как вошли Кейв и Нейдрин с ведрами и тряпками.

Иден ничего не могла с собой поделать. Она отвернулась. Наставник еще немного посидел с ней, потом попрощался;

— Я буду в спальной пещере, Иден. Приходи, если захочешь поговорить. Или еще попрактиковаться.

— Да уж, практика мне явно не помешает, — ответила Иден. Стейвен специально хотел шокировать ее, выбить из колеи, и она была зла на себя, что поддалась на уловку

— Ты справишься. Я всецело верю в тебя. — Наставник успокаивающе похлопал ее по плечу, затем поднялся и ушел. Дейна, которая стояла у входа прислонившись к стене, проводила его взглядом, после чего повернулась к Иден. Похоже, она приняла какое-то решение. Тви’лека сделала несколько шагов и уселась на плоский камень рядом с дочерью адмирала.

— Бьюсь об заклад, тебе сейчас недостает доброго бластера в руке.

Иден недоуменно воззрилась на нее:

— Читаешь мои мысли.

Дейна добродушно хихикнула:

— Нужды нет. К нашим порядкам надо привыкнуть, и, говоря по правде, Стейвен отмочил грязный трюк.

— Спасибо, — неуверенно проговорила Иден. — Но я так понимаю, это уже не первый раз, раз уж у вас есть «обычное место» для трупов.

— Не первый, — сказала тви’лека. — Здесь есть падальщики — довольно крупные. Мы зовем их хрумачами. Они похожи на больших грызунов — реально больших, — и они жрут все подряд, без остатка. С штурмовика снимут те части брони, которые могут пригодиться, а остальное оставят хрумачам.

А значит, следующие доспехи, которые принесут чистить и ремонтировать, принадлежали этому бедняге. Все это было просто чудовищно. Иден не знала, что ответить.

Дейна ласково улыбнулась:

— Знаю, для тебя это тяжело. Они раньше были на твоей стороне. Но теперь уже нет, и я уверена, что ты сама это понимаешь. Со временем ты привыкнешь, но так надо — пока Империя не будет повержена. Подымайся. Пойдем постреляем.

После недолгой поездки на спидере они оказались на открытой территории с множеством булыжников и непонятно как затесавшимся между ними одиноким деревом. Некоторые камни явно были обломками более крупных, и по черным отметинам на них Иден догадалась, что это место было популярным стрельбищем. Иден взяла бластер, который вручила ей Дейна. Он был старой модели, но в хорошем состоянии и мог убить так же верно, как и более новый.

— Ты даешь мне оружие? Спасибо, — сказала Версио. Обе знали, что она вполне может просто взять и застрелить Дейну, и Иден была благодарна за доверие. — Теперь еще бы Стейвен разрешил мне полетать.

— Говоришь прямо как Гид. — Тви’лека мимоходом сняла бластер с предохранителя. — Никогда не видела парня, настолько влюбленного в небо. Стейвен к нему здорово привязался.

Иден была рада, что Стейвен наконец согласился проверить летное мастерство Гидеона. Хотя сама она летала лучше, Версио знала, что ее друг тоже настоящий ас. Иначе и быть не могло, ведь оба пилотировали СИД-истребители. Иден понимала, что Гидеон не меньше ее самой тоскует по рычагам управления, а потому радовалась, что ему дали возможность полетать.

— Запомни порядок и повтори, — сказала Дейна. Переключив бластер на минимальную мощность, чтобы не разносить мишени в пыль, тви’лека небрежно прицелилась и сделала семь выстрелов. Казалось, будто она палит наугад — на счет «пять» даже развернулась, чтобы поразить булыжник за спиной. Иден смотрела пристально, как оборчатый ястреб. До чего приятно было чувствовать, как фокус внимания сжимается до размеров лазерного луча. Не думать ни о штурмовике, избитом до смерти за то, что охранял склад, ни о гигантских крысах, пожирающих его останки. Не тревожиться, что случайная оговорка выдаст ее. Иден нравилось, когда в мире есть только цель, оружие и она сама.

— Твой черед, — сказала Дейна, возвращая ее к действительности, где любое слово могло иметь эффект разорвавшейся гранаты.

Иден кивнула.

— Хорошо Гиду, — сказала она, наводя бластер. — После этого фиаско я начинаю думать, что смогу оправдаться в глазах Стейвена, лишь собственноручно застрелив Императора.

Она повторила движения Дейны, поразив булыжники точно в том же порядке.

— Хорошо стреляешь, — походя заметила Дейна, однако, несмотря на невозмутимый тон, было видно, что тви’лека впечатлилась. — Думаю, если бы тебе дали выстрелить в Императора, ты вполне могла бы его убить. А на Стейвена не злись. Он свыкнется. Теперь: видишь вон ту группу деревьев?

Обернувшись, Иден заметила несколько обгорелых стволов, которые явно испускали последний дух — или, в их случае, последний кислород.

— Если считать их деревьями, — ответила Версио. Рощица была намного дальше, и Дейна взяла вместо бластера винтовку.

— Всего их семь. Некоторые не так заметны, как другие. Опять запоминай порядок. — Дейна сделала серию выстрелов и передала винтовку Иден.

И снова Версио идеально выполнила упражнение. В отличие от Сейн, Дела и даже Гидеона, ей не нужно было скрывать свое мастерство. «Мечтатели» знали о ее репутации, и теперь все ее навыки и умения были их достоянием. По крайней мере, так им казалось.

В конце концов Иден и Дейна раскрошили одно из деревьев в щепки.

— Давно ты в «Мечтателях»? — спросила Иден. Она решила, что времени предостаточно и можно позадавать невинные вопросы, а если удастся — то и выйти на след того из партизан, кто имел доступ к информации.

И пускай полетать пока не довелось, было здорово снова пострелять из настоящего оружия.

— Эта группа новая. — Дейна сунула бластер в кобуру и знаком велела Иден следовать за ней. Они двинулись в направлении другой кучи камней. — Мы — осколки разных организаций. После смерти Со мы... сломались, что ли. Некоторые отправились на одиночные операции, будто написав на лбу: «Убей меня, штурмовик». Другие просто исчезли — может быть, сдались.

«Как Бокк», — подумала Иден, но промолчала.

— Стейвен и Наставник как-то вышли друг на друга. Как именно, они не говорят. Они странная парочка, но оба любили Со, любят свободу и ненавидят Империю. Стейвен — главный, но он ценит Наставника. Мы теперь творим такое, что прежним партизанам было не по зубам. И я рада, что сама в этом участвую. — Тви’лека покосилась на спутницу. — И что ты теперь тоже с нами, Иден. Видеть перед собой кого-то из самого сердца Империи и знать, что она тоже понимает... ты вдохновишь на борьбу очень многих. И очень нам поможешь. Но сначала... мы попробуем застрелить друг друга.

Иден напряглась. Дейна вдруг рассмеялась.

— Я пошутила! — сказала она. — Просто хочу проверить твои рефлексы. Мы будем использовать эти камни как укрытие и стрелять друг в друга. Кого оглушили, та и проиграла. Теперь, — добавила Дейна, — проверь, чтобы бластер не был в режиме поражения.

Через час, когда Иден и Дейна вернулись, пятен крови на полу уже не было. Стейвен и Гидеон тоже уже пришли обратно, и вид у лидера «Мечтателей» был гораздо более умиротворенный. Он даже вежливо кивнул, когда Иден вошла в пещеру.

— Твои коды, — сказал он. — Мы попробуем их использовать в следующей поездке.

Иден недоуменно заморгала:

— Здорово. Надеюсь, они не изменились. Четыре дня прошло.

Стейвен хмуро воззрился на нее:

— Угу. Моя промашка. — Гидеон явно оказывал на него благотворное влияние, хотя других извинений от синеволосого парня ждать явно не приходилось.

— После обеда устроим рейд за припасами. Можешь с нами, если хочешь, — сказала Дейиа, когда Иден достала бутылку и стала наливать воду из цистерны. Мы собираемся на дневную сторону. Поехали, развеешься.

Иден уже собиралась согласиться, но тут дроид Дела, висевший рядом с Гидеоном, направил фоторецептор в ее сторону. «Глядя» прямо на нее, он трижды медленно мигнул.

Вспомнились слова Мико: «Хочу добиться, чтобы этот малыш помогал во всем!»

— Спасибо за приглашение, Дейна, но я лучше пойду поищу Наставника. Никто не знает, где он? — Если на месте, она быстренько с ним переговорит, а потом отправится на «пробежку», чтобы где-нибудь в уединенном местечке побеседовать с Делом через дроида. Если нет — пойдет «разыскивать» Наставника.

— Ушел, причем давненько, — сказал Кейв, входя в пещеру и направляясь прямиком к нише с продуктами. — Он часто так делает. Никто не знает куда, он только говорит, что хочет привести мысли в порядок.

Очень кстати.

— Стейвен... ты прав. Мне нужно больше практики.

Лидер повстанцев удивился не меньше, чем она сама накануне, но кивнул в знак согласия.

— Хорошо, — вот был весь его ответ.

Дроид не спеша выплыл из пещеры.

— Полетел обратно к Делу, — сказал Гидеон. — Завидую ему, отличное приспособление. Надо, чтобы он и мне такого же смастерил.

— Надо, чтобы всем смастерил, — уходя, бросила Иден.

Сейн обнаружилась в спальной пещере. Когда Иден вошла, она подняла голову

— Ты как? — негромко спросила разведчица.

— А ты? — задала встречный вопрос Иден.

— Стейвен любит шокировать. Отныне надо ожидать подобных выходок. — В этот момент, жужжа, в пещеру влетел ГО 10. — Ну, наконец-то. Дай свой комлинк дроиду. Дел организовал для нас вторую кнопку и отдельный канал, — Пока дроид работал, она объяснила меры безопасности, сопряженные с новым методом связи.

Иден нажала на вторую кнопку и, в соответствии с инструкциями, сказала:

— Дел?

— Чисто, — приветливо отозвался инженер, и обе женщины облегченно переглянулись.

—     Ты молодчина, Дел, — сказала Иден.

— Не забудь упомянуть это во время отчета, — ответил Мико. — Мы уже некоторое время переговариваемся по этому каналу. Гид все еще со Стейвеном, но, поскольку никому нет дела, что мы с ним общаемся наедине, я потом все ему перескажу. Капитан, я знаю, вам есть что нам сообщить, но у Сейн, пожалуй, самые важные новости.

Иден с любопытством посмотрела на девушку.

С угрюмым видом, который так не сочетался с ее юным личиком, Сейн произнесла:

— Я узнала Эйзена Новарена. Он имперский агент. Его настоящее имя — Лар Кантейен.

Иден потрясенно пробормотала:

— Он тоже тебя узнал?

— Мы никогда не встречались и не работали вместе. Просто по счастливой случайности ко мне однажды попало его досье. Я его пролистала. Жаль, что больше никакой информации нет, но я могу сказать то, что знаю.

Иден от всего сердца возблагодарила мироздание за эйдетическую память Мараны. Бывшая сотрудница разведки флота между тем продолжала:

— Агентом он был не ахти каким. Пару раз ему объявляли выговор, и даже ходили разговоры о прекращении его деятельности. — Что понималось под «прекращением», Сейн не уточнила. — Как помнишь, твой отец говорил, что к партизанам уже пытались подослать агента. Это и был Дар Кантейен — хотя, наверное, теперь его нужно называть Эйзеном Новареном. Они со Стейвеном знакомы еще с тех времен, только тогда Новарен действовал как наш агент. ИСБ его отозвала, потому-то они со Стейвеном и не виделись несколько лет. Новарена перебросили на Вардос.

— Вардос? — удивилась Иден. — Почему на Вардос?

— Это явно было понижение по службе. Но Империя любит приглядывать за всем и вся, а в то время, по-видимому, ходили слухи, что Глэб не так уж заслуживает доверия. Где-то наживается, где-то имеет свой интерес — все в таком духе. Подробности в документе не раскрывались, и вообще подобные разбирательства проводятся постоянно. Но так как это был Вардос, адмиралу Версио не сообщили, что в отношении Глэб ведется расследование.

Иден помассировала веки.

— Одна рука не знает, что делает другая. Ладно, его перебросили на Вардос, и мой отец об этом не знал. Но почему Эйзен привез меня сюда? Его что, перебросили обратно?

— Нет, — твердо ответила Сейн. — С таким послужным списком его к партизанам уже не послали бы.

— То есть он действует по собственной инициативе?

— По моему мнению, да. Судя по тому, что мы здесь слышали, они со Стейвеном поддерживали контакт, пока он был на Вардосе. Он знал, что Стейвен подыскивает глашатая, и тут появилась ты.

— Он действует как партизан или как имперский агент? — Мико и Марана молчали. — Тогда позвольте перефразировать. Сейн — по-твоему, кто он?

— Трудно сказать. Его эвакуировали не потому, что кто-то подумал, будто он проникся их идеями: просто от него не было никакого толку. Я бы сказала, что либо он стал двойным агентом, либо пытается восстановить свое реноме в ИСБ, добыв им действительно ценный трофей.

— Последнего настоящего лидера партизан, меня и Наставника, кем бы он ни был, — заключила Иден.

— Наставника? — спросил Дел. — А с ним что?

— Это может и подождать, но если кратко, то у меня есть основания полагать, что когда-то он был видным общественным деятелем. Нам с ним еще предстоит немало разговоров наедине, и я попробую что-нибудь из него вытянуть. Но я знаю, что он — как и Стейвен — давно работал с Со и что он знал и уважал сестру Со — Стилу.

— Гид говорил, что нареченная дочь Наставника была партизанкой... и что Стейвен любил ее, — вставил Дел.

— Это... довольно существенная деталь, — сказала Иден. — Они совершенно не похожи, Стейвен и Наставник. Во многих отношениях. Дейна говорит, что они вдвоем и сколотили «Мечтателей». Оба знали не только Со, но и друг друга. Оба хотят уничтожить Империю в память о нем. Я полагала, что наша цель — либо Наставник, либо Стейвен, но теперь гадаю: а не Эйзен ли сливает информацию? Он единственный, кто точно имел доступ к секретным имперским данным.

— Насчет Эйзена соглашусь, но новость о Наставнике меня удивила. Я его не узнала, — раздосадованно сказала Сейн.

— Сейн, ты физически не могла видеть снимки всех жителей разведанной части Галактики, — заметила Иден. — Не бери в голову. Потом разберемся. Сейчас мне важно знать: из-за Эйзена могут возникнуть проблемы? Он нас подозревает?

— Мне кажется, он бы дал нам знать, — ответила разведчица.

— Неудивительно, что он так дотошно меня обыскивал, — сказала Иден. — Хотел выяснить, не подослана ли я Империей. Это явно спутало бы ему все карты. Рада, что мое прикрытие выдержало проверку агента ИСБ. Дел, как думаешь: ты бы мог нацепить на него «жучка»?

После недолгой паузы инженер ответил:

— Могу попробовать. Но уж если параноики-партизаны проверяют все и вся, то двойной агент наверняка осторожничает еще больше. Это страшный риск, и если о нас пронюхают...

— Нельзя этого допустить, — прервала Иден. Сама мысль о том, что они могут стать заложниками Эйзена, что он может их разоблачить... нет. Успех операции отряда «Инферно» не мог зависеть от жадности одного человека, а на чьей он стороне — определить было невозможно. Если он вообще занимал чью-то сторону. — Проклятье. Только этого не хватало. У нас нет времени на долгую игру против двух врагов.

— Так что делать? — спросил Дел.

Поколебавшись, Сейн сказала:

— Чутье подсказывает мне, что ему нельзя доверять. Вот за что ему объявили выговор с занесением, цитирую: «Агент не обеспечил должной поддержки другим оперативным сотрудникам Империи». Мне кажется, если он узнает о задании отряда «Инферно», он использует нас, чтобы добыть информацию для себя. А потом сразу сдаст нас «Мечтателям», даже если он не двойной агент. Ни к чему, чтобы мы примазывались к его славе, когда он предаст самих «Мечтателей».

— Если бы тебя отправили с ним на задание, ты бы ему доверяла? А если бы ты была его начальницей, то поручила бы ему задание еще раз?

— Нет. На оба опроса. Ни в коем случае.

— Дел?

— Я в этих вопросах не столь компетентен, как Сейн, но мне он не нравится. Гидеон говорит, что хочет дать ему в морду, но мне кажется, что это вряд ли поможет, хотя и позабавит.

Иден улыбнулась. Дел всегда знал, что сказать, и умел выбрать момент.

— Я со всеми вами согласна. Хотя и неприятно так говорить об имперце, но я ему не доверяю. Да и подвергать операцию риску никак нельзя.

— Так какие приказы, капитан? — спросил Дел. Сейн выжидательно посмотрела на Иден.

— Надо выяснить, не он ли источник утечки, и если да — забрать то, за чем нас послали. В любом случаемы его устраним. И вот каким образом...

ГЛАВА 18

Сейн вернулась в главную пещеру сгорая от нетерпения. Это чувство было для нее в новинку. Со времени выпуска из академии, и даже с более ранних пор, она умела в течение продолжительного времени сохранять глубокую концентрацию. Другие, бывало, жаловались, что постоянно приходилось «жить в полумраке», но Сейн против такого режима не возражала. Почти все время она проводила в меленькой комнатке, наедине с успокаивающим сиянием компьютерных мониторов.

В то время ее роль была пассивной: переводчица, наблюдатель. Сейчас же она сама участвовала в событиях, причем используя довольно неожиданную для себя стратегию.

Один из объектов этой стратегии ожидал ее в пещере. Его волевое, словно высеченное из камня, лицо было искажено тревогой. Садори видел ее реакцию на убийство штурмовика, и они немного поговорили об этом, но юный каги все еще беспокоился. Это было трогательно и странно; Сейн испытывала противоречивые чувства.

Если сама она была маленькой и выглядела моложе своего возраста, то Садори являл противоположную картину. Ладный и грациозный, он выглядел старше Кейва, хотя на самом деле был на четыре года младше его. Люди и близкие к ним расы вообще считали каги необыкновенно красивыми, и Садори служил тому ярким примером. Как этот милый юноша, столь свирепый в бою и столь мягкий в остальное время, с такой легкостью соглашался с насилием, которое проповедовали «Мечтатели»?

— Ты в порядке, Сейн? — заботливо спросил каги.

— Да, — ответила девушка. — Было время подумать. — Точнее, напомнить себе, для чего она здесь, и задаться новой целью. — Иногда трудное решение бывает единственно возможным. Тебе тоже пришлось выучить этот урок?

— Мой народ привык жить в лишениях, — сказал Садори. — Я научился драться едва ли не раньше, чем начал ходить. — Боевое мастерство воинов каги, как говорили, порой навевало аналогии с джедаями. Они обладали огромной физической силой и феноменальной ловкостью. — Мы сражались втроем... ну, сколько я себя помню.

— Вы и теперь всей семьей отправляетесь на операции? — спросила Сейн. Готовясь услышать его ответ, суливший ценную информацию, она навострила уши, прислушиваясь к разговорам, которые велись на других языках.

«...изменили коды доступа в...»

— Да, до смерти Со. Теперь, когда я отправляюсь на задание, один из родителей всегда летит со мной, а другой остается.

Сейн вопросительно посмотрела на него:

— Не понимаю. Почему они больше не хотят сражаться все вместе?

Садори смутился.

— По одной глупой причине, — сказал он.

«...Отличное место, чтобы положить и смыться...» —тихо говорил Эйзену Ру, отец Садори.

— Если ты научился драться в таком юном возрасте, то уж наверняка можешь позаботиться о себе.

— Дело не в этом. После Джеды... — Он запнулся. — Мы готовы идти на смерть. Все «Мечтатели», не только наша семья. Ты сама видела, мы носим на себе бомбы и готовы пустить их в ход. Но я их единственный ребенок, и, если что-то случится... они хотят, чтобы кто-то защищал меня, а кто-то оставался, чтобы если... чтобы мне было к кому возвращаться.

Что-то в душе Сейн неожиданно размягчилось. Это было очень странное сочетание: спокойный разговор о бомбах, закрепленных на теле, и о родителях, боящихся оставить свое любимое дитя круглым сиротой, притом что сами они делали сиротами других. Повинуясь импульсу, девушка взяла Садори за руку.

— Не надо стыдиться, — сказала она, — Они тебя любят. Они знают, что мы все время рискуем жизнью, и хотят минимизировать риск для тебя. Я уверена, это не из-за того, что они не уважают тебя как воина.

Обычно сдержанное лицо Садори просветлело от неожиданного удовольствия, и он осторожно взял ручку Сейн в свои большие сильные ладони.

Думаю... я наконец понимаю, почему они так решили. Я рад, что ты летишь со мной на задание, но в то же время жалею об этом. Я хотел сам тебе предложить, но боялся зря обнадежить: вдруг Стейвен откажет. Я думал, для тебя это отличный шанс проявить себя.

— А что это за операция, ты не знаешь?

Садори покачал головой:

— Стейвен пока не говорил. Он любит держать все при себе. — (Это Сейн уже заметила.) — Если хочешь, можешь отказаться.

— Это наверняка важное дело, — ответила девушка. — Я хочу поучаствовать.

Гидеон разглагольствовал о летном деле. Стейвен смеялся, одной рукой обнимая Нейдрин, а та льнула к нему с кроткой счастливой улыбкой.

— Да, важное, — согласился Садори. — Как сказал Стейвен, Джеда только вдохнула в нас новую энергию. Я рад, что в нашем отряде есть двое членов, которые знали самого Со. Я верю: они знают, что делают, и каждый удар достигнет цели. Мы должны бить без колебаний, невзирая ни на что. Наша семья сражается за нечто даже более важное, чем родная планета. Мы сражаемся за будущее, в котором сражений не будет, — тихо проговорил каги. Он пристально посмотрел на Сейн. Ладонь его была горячей.

«...Хоть бы что-то нам сказал...» — продолжал Ру.

— Вот и вы. — Голос Эйзена. Он обращался к Иден и Наставнику, которые, очевидно, только что вернулись. Садори вздохнул, сжал руку Сейн и отпустил ее. Оба повернулись к новопришедшим. — Где вы были? Снова упражнялись?

— Упражнялись и будем упражняться, — сказала Иден, прежде чем Наставник открыл рот.

— Я помогу, чем смогу, — пообещал он.

— Может, сейчас? — предложила Иден.

— Мне нравится твой настрой! — воскликнул Наставник. — Пошли!

Сейн проводила их взглядом.

— Тебе тоже надо возвращаться к работе? — спросил Садори.

«Да, — подумала девушка. — Надо». Она знала: для успешного обыска корабельного банка данных Делу нужна информация об Эйзене.

Но другая работа также требовала внимания. Сейн повернулась к Садори и взяла его большую сильную руку в ладони, сплетя свои пальцы с его.

— Давай лучше посидим, поговорим, — сказала она. — Наставник такой приятный человек. Давно ты его знаешь?

Пиикоу отдыхал, и Дел смог улучить минутку, чтобы усовершенствовать комлинк Иден и обсудить открытие Сейн. После разговора он воспользовался тем обстоятельством, что при нем был дроид, но не было «няньки», и отправился в пещеру, где стоял джинбезовский истребитель Иден.

Первой мыслью было порыться в компьютере. Иден ответила: к сожалению, тут она ничем не может помочь. Во время «домашнего ареста» на Вардосе ей открывали доступ к бортовому компьютеру только на время полетов. Только второй пилот — в данном случае Эйзен Непарен, также известный под несколькими другими псевдонимами, — знал об этом.

Поэтому Дел послал дроида.

Пока он следил за входом в пещеру, дроид, жужжа и бибикая, пытался обойти протоколы безопасности. Сейн вызвалась составить список всего, что она знала об Эйзене, чтобы у Дела был перечень возможных ключевых слов.

На эту новую задачу, внезапно ставшую приоритетной, они бросили все силы, но Дел только теперь осознал: если план развалится, они будут предоставлены сами себе. Минеральный состав скал планеты, помогавший маскировать корабли и оборудование «Мечтателей», исключал любой контакт с внешним миром, кроме ближней связи, — разве что передатчик стоял бы на открытой местности. У отряда «Инферно» не было никакой возможности скрытно связаться с адмиралом. Оставалось надеяться, что хотя бы одному из них начнут доверять достаточно, чтобы отправить на персональное задание. Тогда этот член отряда, возможно, сумеет переслать сообщение.

Если все сложится благополучно, этот момент вот-вот настанет, но ясно как день, что не прямо сейчас. Делу оставалось лишь надеяться, что им довезет. Потому что иначе профессиональный имперский агент — двойной или нет — рано или поздно обязательно их раскусит, это был лишь вопрос времени.

Дроид едва приступил к работе, когда позвонил Пиикоу.

— Возвращайся в пещеру, — прочирикал он. — Хочу тебе кое-что показать.

— Ты уверен? — разочарованно спросил Дел. — Если хочешь еще отдохнуть, я могу поработать и сам.

— Уверен, — ответил Пиикоу. — Отоспаться успею после смерти, так что дуй сюда!

Гадая, из-за чего такой переполох, Дел поспешил к чадра-фэну. Пиикоу с хитрым и довольным видом на нетопырьей мордочке усадил товарища в спидер, который он, естественно, собственноручно переделал под свои миниатюрные размеры.

— Стейвен отдал мне его в обмен на обещание, что я... э-э-э... перестану... э-э-э... без спросу модернизировать другие машины, — со всей серьезностью объяснил инородец.

— Отличный дизайн, — вежливо произнес Дел. На самом деле транспорт выглядел несколько безумно. Салон Пиикоу полностью выпотрошил. Вся панель управления была переделана — кнопки и руль подогнаны под крохотные пальцы и короткие ручки чадра-фэна. Кроме того, они смотрелись намного симпатичнее стандартных утилитарных кнопок и даже светились, как маленькие драгоценные камешки. Сиденье Пиикоу было приспособлено под его размеры и обито каким-то дорогим материалом, а ремни безопасности, помимо основной функции, выполняли еще и декоративную. В итоге получалась такая картина: маленький пушистый водитель уютно сидел в кресле, спеленутый, словно младенец. Смотрелось это довольно забавно, но самого чадра-фэна результат явно радовал и восхищал.

Дел не знал, что его друг сделал с двигателем, но, когда он забрался внутрь и Пиикоу стронул машину с места, ход оказался на удивление быстрым и плавным.

— Куда мы едем? — спросил Мико, когда спидер набрал скорость.

— Тебе известно, что на Джеосине когда-то обитала разумная раса? — ответил вопросом на вопрос Пиикоу.

— Нет, — сознался Дел.

— Поскольку я не могу участвовать в операциях, я занялся изучением планеты. Эти долгие рассветы и закаты, эти еще более долгие дни и ночи... эволюция здесь шла с учетом странного суточного цикла. Взять, например, животных. Все, что не вросло в землю, либо мигрирует, либо впадает в спячку. А поскольку рассветы и закаты длятся так долго, множество видов живут только в эти периоды! Потрясающе!

Дел не был ученым, но Пиикоу заражал своим энтузиазмом. Да и сама тема была интересной. Имперец откинулся на спинку кресла.

— А растения! — ворковал чадра-фэн. — Невероятно! Они попеременно используют солнечную энергию и вулканическое тепло. Здесь столькому можно научиться, такие творческие идеи почерпнуть! Например, как ты уже знаешь, нашу безопасность, среди прочего, обеспечивает уникальный состав минералов, которые содержатся в коре планеты и препятствуют сканированию. Разве это не ценное открытие? А чего мы могли бы добиться, будь у нас нужные ресурсы для раскрытия тайны этого состава?

Дел осознал, что на фабрике Пиикоу было делать нечего. Если бы кто-нибудь из Империи поговорил с ним и его семьей, дал работу в лаборатории... но нет, такие рассуждения были опасны, да и бесплодны. Сделанного не воротишь.

Он напомнил Пиикоу, о чем тот говорил:

— Ну, так расскажи, что там насчет разумной расы.

— А, да... не могу.

Мико заморгал:

— Что?

— Ну, не могу, потому что никто понятия не имеет, что с ними приключилось. Я читал об археологических экспедициях — все отчеты исполнены крайнего отчаяния. Последняя экспедиция была здесь больше ста лет назад. Все просто махнули рукой, потому что исследовать-то и нечего. Эта раса не оставила ни захоронений, ни построек, лишь горстку инструментов. Нет ни письменных документов, ни произведений искусства, которые можно было бы опознать как таковые, ни техники. Только одно.

— Что?

Пиикоу, который до этого старательно смотрел вперед, держа руки на маленьком руле, повернулся и хитро поглядел на пассажира:

— Туда-то мы и едем.

Дел нахмурился:

— Ну, хоть намекни.

Чадра-фэн, явно наслаждаясь реакцией спутника, тряхнул огромными ушами:

— He-а. Сам увидишь!

Смирившись, Дел снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Очнулся он оттого, что инородец тыкал его короткими когтистыми пальцами и приговаривал:

— Мы на месте! Просыпайся!

«Место» оказалось очередной пещерой. Пиикоу вылез из спидера, взял палку и фонарь и двинулся в сторону зияющего проема. Дел перекинул длинные ноги через бортик и быстро нагнал его.

— То, что я собираюсь тебе показать, я обнаружил несколько лет назад по чистой случайности, — немного застенчиво проговорил чадра-фэн. — Когда я только прилетел сюда, то соорудил себе маленький спидер и самостоятельно занялся исследованиями... не самая разумная идея, учитывая, что я провалился сквозь необыкновенно тонкий каменный потолок в нижнюю пещеру! К счастью, я сумел выбраться — и попутно открыл нечто поразительное! Пойдем!

Он зашагал в пещеру. Дел последовал за ним, но вдруг остановился:

— Мне кажется или действительно становится светлее?

— Да! То есть нет. Тебе не кажется. Свет идет из дыры, которую я проделал.

Они продолжили путь, и холодное, темно-синее сияние становилось все ярче. Вскоре Дел увидел и вышеупомянутую дыру, из которой торчала лестница. Рядом с отверстием были приготовлены второй фонарь, разнообразные инструменты и моток веревки.

Пиикоу подошел к лестнице и поставил фонарь на пол. Он начал осторожно спускаться, остановившись лишь затем, чтобы поманить Дела:

— Давай, давай!

Но подгонять Дела было ни к чему. Удостоверившись, что лестница выдержит его вес, он быстро последовал за чадра-фэном. Синее сияние обволакивало его, словно зримая темнота. Когда его ноги коснулись земли, Дел обернулся.

И, ахнув, отпрянул.

Они были огромные, каменные и неподвижные. И стояли рядами, которые простирались сколько хватало глаз. У них были головы, руки и ноги, а из отверстий, изображавших глазницы, лился прекрасный, но зловещий лиловый свет.

— Статуи, — пробормотал Мико. — Какие красивые.

— И немного жутковатые, — добавил Пиикоу. — Должен сказать, я перепугался до смерти, когда их увидел.

Дел не собирался признаваться, что его реакция была такой же. Если изваяния были созданы по образу и подобию своих давно вымерших таинственных творцов, то эти существа очень напоминали людей, хотя лица — за исключением устрашающих светящихся глазниц были лишены каких-либо черт. Головы не имели ни волос, ни даже реалистичной формы — они являли собой просто идеально круглые шары, увенчивающие довольно детализированные тела. У них были рубленые ноги и руки с двумя отстоящими большими пальцами. Статуи были скромно одеты: плащи с искусно высеченными складками и штаны скрывали формы без признаков пола. «Это так они выглядели? — подумал Дел. — Или это вымышленные существа, плод воображения древних ваятелей?»

— Почему их так много? — вслух спросил он. — И почему они были спрятаны в подземелье?

— Ох, если бы мы знали, — вздохнул чадра-фэн. — Когда-нибудь, может, и узнаем. Но кое-что я уже выяснил.

Инородец схватил Дела за руку и потащил в глубину пещеры. Одна из статуй лежала на полу, и Пиикоу накрыл ее одеялом. Выглядело это довольно комично, как будто чадра-фэн опасался, что статуя простудится.

— Вот эта почему-то опрокинулась. Гляди! — Жестом фокусника Пиикоу сдернул одеяло.

Гладкий шар, служивший статуе головой, треснул, явив миру лиловые кристаллы. Древние обитатели Джеосина явно использовали их для создания эффекта светящихся глаз. Но кристаллов в полом черепе было не два. Их оказалось три: два маленьких и один намного более крупный.

Дел перевел взгляд на тело. Пиикоу уже успел поработать над статуей, вскрыв ее еще дальше, и теперь было видно, что она отнюдь не высечена, как полагал имперец, из цельного камня.

Туловище было таким же полым, как голова. Внутри керамического торса виднелись кристаллы разных форм и размеров, расположенные примерно в тех местах, где у человека находятся внутренние органы. Эти кристаллы также были тщательно обработаны. Дел осторожно протянул руку и притронулся к одному из них.

Идеально отполированный кристалл был теплым на ощупь.

Мико потрясенно уставился на веселящегося Пиикоу.

— Понял теперь? Эти фигуры... они вовсе не произведения искусства и не элементы декора, — восторженно пропищал чадра-фэн. — Это машины.

Дел выпрямился, охваченный благоговейным изумлением.

— Но для чего понадобилось их создавать, а потом прятать в пещере? Каково их назначение?

— Быть может, — предположил Пиикоу, — если бы нам удалось запустить хоть одну... она могла бы рассказать.

Дел оглянулся на поваленного... дроида? Пожалуй, по всем признакам это и был дроид, только собранный не из металла, пластоида и проводов, а из камня и кристаллов.

— Ты... ты находишь время, чтобы ими заниматься?

— Редко. — Миниатюрный умелец вздохнул. — Сам знаешь, как мало из нас умеют чинить вещи, когда те ломаются. Тем более что многое нам достается уже поломанным, в той или иной мере* Мне приходится работать по многу часов подряд* Я все время чем-то занят.

Он оторвал восхищенный взгляд от дроида и заговорщицки подмигнул Делу:

— Но допустим, что вдруг случайно подвернулся другой талантливый механик... который помог бы ускорить текущий ремонт, работая вместе со мной... вот тогда мы могли бы выкроить немного времени, чтобы заняться этими каменными приятелями.

Дел разрывался между противоречивыми желаниями. У него уже была одна задача — найти информатора, вдохнувшего в партизан новую жизнь. А теперь появилась и вторая — выяснить, что замышляет Эйзен. Следовало по возможности держаться в компании других членов ячейки: вдруг удастся подслушать или подсмотреть что-нибудь полезное.

Но Дел никак не мог предвидеть, что на его пути встретится нечто подобное. Жители Галактики тысячи лет использовали кристаллы как источник энергии. Сама «Звезда Смерти» обладала такой потрясающей разрушительной мощью именно благодаря кайбер-кристаллам, из которых черпала энергию. Но эти лиловые камешки просто... пассивно чего-то ждали. Дел знал, что сойдет с ума, если не разгадает эту тайну.

Возможно, удастся как-то совместить обе цели. Пиикоу — малый разговорчивый. Если направить беседу в нужное русло, чадра-фэн может невольно выболтать какую-нибудь секретную информацию. Да и потом, все равно задачами отряда он сможет заниматься, сколько понадобится, а сюда будет наведываться в перерывах.

Отряд «Инферно» оставался приоритетом: номер один. Но почему бы этой загадке не стать номером два?

Дел принял решение.

— Допустим, — сказал он. И улыбнулся.

ГЛАВА 19

Спустя несколько часов вернулись Дейна, Кейв и Халин. Они привезли контейнеры, доверху набитые фруктами, которые приятно пахли жарким летним днем. От одного только аромата у Иден, которая сама только что пришла вместе с Наставником, потекли слюнки. Все столпились вокруг контейнеров и угощались, ловко очищая фрукты и бросая в рот терпко-сладкую мякоть.

— Как они называются? — спросила Иден, отирая рот от сока.

— Кто их знает, — сказал Садори. Он схватил один из самых крупных плодов и поднес его Сейн с неуклюжим, но очень милым поклоном. Девушка с улыбкой приняла подарок и, смеясь, стала его чистить.

— Мы зовем их Дейниными фруктами, потому что она их очень любит и всегда им радуется, — пояснила мать Садори. Иден не ожидала, что женщина-каги удостоит ее ответом, тем более таким любезным. Видимо,

Дейнин фрукт не только имел восхитительный вкус, но и выявлял в каждом самые лучшие черты.

Вдруг, ни с того ни с сего, Дейна схватила Пиикоу за руку и игриво потянула. «Пойдем», — сказала она и выволокла чадра-фэна на середину пещеры.

Иден ничего не понимала.

— Что они делают? — спросила она у Наставника, который подошел и сел рядом с ней. Как и остальные, он улыбался.

— Танцуют. А что? — сказал Наставник.

И действительно, тви’лека перебирала ногами, ее грациозное тело двигалось в такт беззвучной мелодии. Лекку тоже танцевали, извиваясь и подергиваясь. Сейн наблюдала с превеликим интересом. «Читает, что Дейна говорит», — подумала Иден. Марана вздрогнула, когда Садори взял за руку ее саму и отвел в центр, превратившийся в танцплощадку.

Пиикоу искренне наслаждался, чирикая, хохоча и двигаясь со всей резвостью, на которую было способно его слабое тельце. Иден пораженно смотрела во все глаза. Чета каги улыбнулась друг другу — Иден никогда не видела, чтобы они улыбались, — и тоже вышла танцевать, держась за руки и покачиваясь.

— Вижу, — недовольно сказала Версио. — Но почему?

— А зачем вообще нужны танцы? — спросил Наставник, и на этот раз Иден распознала иронию.

Но она все равно была недовольна.

— Тви’лека, — сказала Иден. — Я кое-что знаю о рабстве. Рабыни-тви’леки очень популярны среди... среди тех, кто владеет рабами. Хозяева заставляют их танцевать для своего развлечения. Так почему Дейна сама хочет танцевать?

— Давай спросим у нее, — ответил Наставник. — Дейна! Наша новая подруга интересуется, почему тебе охота танцевать, если тебя к этому принуждали в рабстве.

Иден ожидала, что все веселье враз прекратится, сменившись неловким, если не откровенно враждебным молчанием. Но бирюзовая тви’лека запрокинула голову и расхохоталась.

— Потому что я могу, дитя, — сказала она. — Не потому, что должна. Потому что хочу. Потому, что я могу танцевать, могу петь, могу ничего этого не делать, если не хочется. Я танцую, потому что я счастлива — здесь, с моей семьей. Я танцую, потому что свободна.

Ее слова были встречены одобрительным гулом.

— Вот чему ты помогаешь свершиться, Иден, — продолжил Наставник.

— Гулянке? — лишь с долей сарказма спросила Версио. Простая радость Дейны, кружившейся в танце, была заразительной. Пиикоу продолжал веселиться, но уже начал уставать, и тогда Дел внезапно метнулся вперед и бережно отнес старенького чадра-фэна на один из плоских камней, где тот мог отдохнуть после физических усилий.

— Нет, — ответил Наставник, сменив тон на серьезный. — Ты помогаешь вернуть Галактике свободу. Чтобы когда-нибудь повсюду можно было свободно выражать свои чувства. Радоваться без страха. Вот чего добиваются повстанцы. Это все, чего мы хотим.

Дел поймал ее взгляд и весело улыбнулся. Удивившись, Иден улыбнулась в ответ, хотя и немного неуклюже.

— Тебе от всего этого неловко, — заметил Наставник.

«Да уж. Потому что эта картина разительно отличается от того, что произошло утром. И мне тяжело осознавать, что эти сердца, настолько исполненные жизни, способны на такую жестокость».

— Да уж, здесь не Империя, — сказала Иден. — И... к этому еще нужно привыкнуть.

Следующим утром — если этот термин вообще был применим в мире вечных сумерек — членов отряда «Инферно», как обычно работавших кто где, вызвали к командиру Стейвен ждал их в главной пещере. Гидеон уже сидел рядом с ним, чистя бластер. Он кивнул «брату», но на остальных почти не обратил внимания.

— Надеюсь, вы готовы заняться настоящим делом, — сказал лидер партизан. — Потому что у меня есть работа для каждого.

«Наконец-то», — подумала Иден. Она, Дел и Сейн немедленно выразили свое согласие. Гидеон даже глазом не моргнул, как будто для него это не стало новостью, — вполне вероятно, так и было. После испытательного полета они со Стейвеном сблизились.

Взмахом руки Стейвен велел им садиться и начал излагать план.

— Империя приступила к добыче полезных ископаемых на Аффадаре, и все мы понимаем, что это значит.

Об Аффадаре Иден кое-что знала. Это был слаборазвитый мир с относительно небольшим населением, состоявшим из людей и т’лаимов — аборигенов-амфибий. Т’лаймы были разумны, но примитивны. Разработка недр не сулила им ничего хорошего, хотя колонистам должна была обеспечить процветание. А Империя, конечно, должна была получить ресурсы, необходимые для продолжения войны. Государство часто сталкивалось с таким трудным выбором.

— Для разнообразия главный виновник ситуации — не Империя, — продолжил Стейвен. — Сотрудничать с ними решили власти провинции, где планируется развернуть работы. А конкретно — ее эфор, Имок Акагарти. Он лично получил крупную сумму, согласившись не только на гибель красивого мира и вероятное вымирание разумной расы, но и на ущерб здоровью своих сограждан, — по крайней мере, если верить слухам.

Он нервно и недобро усмехнулся:

— Через три дня мы нанесем эфору визит. Воспользуемся кораблем Джинбеза, который Эйзен так кстати пригнал сюда вместе с Иден. Дел, вам с Пиикоу нужно будет чуть навести лоску, чтобы он казался более имперским. Я также открою тебе доступ к нашим банкам данных, чтобы ты придумал, как взломать систему безопасности в резиденции эфора. — Иден скрыла улыбку Эфор, конечно, не мофф, но раз Дел смог преодолеть защиту моффского особняка, то справится и с этим.

— Убивать этого человека не обязательно. Нужно сломать его карьеру. Макнуть в грязь. Показать населению, какая он гадина. И вот как я предполагаю это устроить.

Чем дольше Иден слушала, тем больше ей нравился этот план. Он мог одним махом решить сразу несколько задач, стоявших перед отрядом «Инферно».

Проблема была в том, что вопрос устранения Эйзена вставал еще более остро. Очень и очень остро.

Дел был в восторге оттого, что получил возможность поработать над кораблем Джинбеза в интересах как «Мечтателей», так и отряда «Инферно». И Сейн управилась как раз вовремя.

— Ты составила список?

— Да. — Разведчица вручила ему планшет. — Здесь полный перечень. Все, что я вспомнила. Кодовые имена, альтернативные личности, формулировки взысканий — в общем, все. Должно пригодиться.

— Очень пригодится, я не сомневаюсь. Спасибо. Я использую их как ключевые слова. Посмотрим, удастся ли отыскать его записи в журнале.

— А где Пиикоу? — оглядевшись, спросила Сейн.

— Ему нездоровится. Меня это немного тревожит.

Девушка удивленно обернулась:

— Тревожит? Он «Мечтатель», Дел. Наш враг.

— Да, это так, — ответил инженер. — Но в то же время он смышленый, веселый, остроумный малый, который не заслужил того, что сделали с ним самим и с его семьей. Я могу примирить в своей голове оба факта.

— Смотри, чтобы только в голове, а не в сердце, — предостерегла Сейн. — Удачи.

Когда Сейн возвращалась в главную пещеру, чтобы поесть, она услышала, как Садори тихонько произнес ее имя.

— Садори! Привет, — немного запинаясь, ответила девушка. Каги застал ее врасплох, и она пожурила себя за это. С другой стороны, Садори двигался грациозно и бесшумно, словно большой кот. Природная серая кожа и темная одежда делали его практически незаметным в темноте, только розовые глаза ярко светились. Он был спокоен, точен и выдержан во всем — но только не в обществе Сейн.

Садори зашагал рядом с ней. Когда Марана работала в разведке флота, ее рост не имел никакого значения. Весь ее круг общения составляли коллеги, с которыми она пересекалась лишь мимоходом. Почти все время она проводила в своей темной комнате, наблюдая за мониторами. Эта работа была эмоционально отстраненной, к тому же сама Сейн физически находилась вдали от места действия. Но сейчас, особенно рядом с Садори, она остро ощущала размеры своего тела: она едва доставала каги до середины груди и на каждый его шаг была вынуждена делать два.

Садори прокашлялся:

— Просто подумал... как насчет прогуляться со мной? Сегодня довольно тихо, й я хотел бы показать тебе одно место.

Сейн хотелось есть, но отношения с Садори были такими хрупкими, что она боялась уничтожить его отказом, а отряд не мог себе позволить захлопывать открывающиеся двери.

Kara заметил ее колебания:

— Мы ненадолго, если только ты не захочешь там остаться. Думаю, что захочешь. Но если что, мы можем сразу вернуться.

Хотя Садори с самого детства рос воином, в нем чувствовалась доброта. Бояться было нечего. К тому же Сейн знала с десяток способов повалить на землю противника, вдвое превышающего ее габаритами. Поэтому она улыбнулась:

— Я немного голодна, но почему бы не взять с собой перекусить?

Садори просиял:

— Пикник?.. Да, давай. — Он улыбнулся ей, потом спросил: — О... кстати, а ты умеешь плавать?

Сейн вопросительно посмотрела на него. Мог ли хозяин научить рабыню плавать? Возможно.

— Умею, — сказала она. — А мы идем купаться?

— Мы зайдем в воду. Если захочешь, конечно.

Девушка носила один из костюмов Дейны — безрукавку, которая доходила тви’леке до середины бедер, а самой Сейн — до щиколоток, и брюки, которые приходилось дважды подворачивать. «Если понадобится, можно все это и намочить, ничего страшного», — подумала она.

— Посмотрим на месте.

— Тогда собирай свою еду и пошли! — Садори протянул руку.

Сейн какую-то секунду смотрела на него. Делу приходилось иметь дело с говорливым чадра-фэном. Иден была вынуждена терпеть чуть ли не хамское обращение лидера «Мечтателей». Гидеон, везучий поганец, получил разрешение летать. «А я должна изображать нежные чувства к этому подростку».

Она улыбнулась Садори и подала руку. Они отправились в пещеру, завернули в какую-то тряпицу несколько фруктов, сырые овощи и два преввиных яйца и вышли на улицу, где продолжался закат. Сейн приподняла бровь, увидав стоявший наготове мотоспидер.

— Когда-нибудь ездила на таком? — спросил каги.

Как должна ответить рабыня?

— Нет, — соврала девушка.

— Я очень хороший водитель. Ты будешь в безопасности, обещаю. Запрыгивай и хватайся за что-нибудь.

Надеясь, что не пожалеет об этом, Сейн залезла на мотоспидер и уселась позади каги, обняв его руками за узкую талию.

Оберегая свою «неопытную» пассажирку, Садори вел спидер медленно. Минут пятнадцать они пробираясь через лабиринт деревьев, пока не выехали на травянистую равнину. Когда сюда доберется джеосинская ночь, трава погибнет, чтобы возродиться «на заре». Но пока она была густой и буйной, радуя глаз после каменистой пустоши, где поселилась группа.

Садори заглушил мотор и протянул руки, чтобы помочь пассажирке сойти. Сейн позволила ему, затем с любопытством осмотрелась. Здесь были те же камни, поросшие лишайником, а сверху лился звездный свет. Травы разнообразили пейзаж, но ничего особенного в них не было. Девушка вопросительно посмотрела на Садори.

— Не здесь, — сказал провожатый и показал на темное пятно, которое выделялось на фоне пологого холма. — Вон тот грот. Нам туда.

Сейн зашагала было в указанном направлении, но Садори медлил.

— Сейн, — сказал он, — ты мне доверяешь?

Девушка напряглась, но сейчас она испытывала скорее любопытство, чем страх.

— А что?

— Я хочу сделать тебе сюрприз, — нежно и пылко ответил каги.

Девушка еще раз поглядела на грот и сказала:

— Хорошо. Что я должна делать?

— Возьми меня за руку и закрой глаза, — попросил он. — Я не дам тебе оступиться. Обещаю.

Сейн зажмурилась. Ее тело все еще было напряжено, и она знала, что Садори чувствует это. Когда он притронулся к ее руке, прикосновение было бережным и почтительным. Каги говорил, когда ступать вперед, предупреждал, когда на пути встречался камень или неровный грунт. И сдержал обещание: Сейн не сделала ни одного неверного шага.

Когда они вошли в пещеру, Сейн сразу это почувствовала. Стало сыро и прохладно. Послышался тихий плеск: обещанная вода для обещанного купания. Вода пахла черноземом и растениями, и этот запах действовал успокаивающе. Садори положил ладони девушке на плечи, повернул ее в определенном направлении, и затем она услышала, как он куда-то отошел.

Раздалось несколько всплесков, и Садори сказал:

— Все... можешь открыть глаза.

Сейн послушалась... и потрясенно ахнула.

Стены пещеры были усеяны великолепными темносиними кристаллами, дававшими достаточно света, чтобы рассеять темноту, но не более того. Садори снял рубашку и стоял по пояс в воде. Он был неподвижен и почти не дышал. В руках он держал большую чашу, вырезанную из кристалла другого вида — похожего, но более светлого оттенка, скорее пурпурного.

— Садори, здесь очень красиво, — честно сказала Сейн. И сама не заметила, как улыбнулась.

— Красиво, — согласился каги, — но я привел тебя сюда не поэтому.

Жестом фокусника он оторвал одну руку от чаши и быстро провел ладонью по воде.

Вслед за его пальцами, будто жидкий огонь, протянулся голубоватый светящийся след.

Ничего уникального в этом не было. Явление биолюминесценции — излучение света живыми организмами — было зафиксировано на множестве планет. Но здесь — в холодной, слегка влажной темноте — оно создавало нереальный и мистический эффект.

Садори просиял, радуясь, что сделал ей приятное.

— Можешь оставаться на берегу, если хочешь, — сказал он.

— О нет, — ответила Сейн. — Я иду. — Она сбросила сапоги, однако прежде, чем ступить в бассейн, остановилась и посмотрела на каги. — Но... просто любопытно... почему ты меня сюда привел?

— Скоро мы в первый раз отправимся на совместное задание, — задумчиво произнес Садори. — Произойти может что угодно. Я хотел показать тебе это место до того, как... в общем, на случай, если что-то пойдет не по плану.

Сейн поняла, что даже сотрудники спецподразделений вроде отряда «Инферно» не испытывали судьбу в такой степени, как «Мечтатели». Да, в каждой операции они рисковали жизнью, но бомб на себе не носили. Неудивительно, что партизаны танцевали, смеялись, пили и вообще вели себя так, будто жили последний день.

Девушка вошла в бассейн. С каждым шагом вспыхивали голубые волны: крохотные организмы, обитавшие в воде, реагировали на движение. Дно бассейна быстро выровнялось, и Сейн остановилась перед Садори, державшим свою чашу.

Он опустил чашу в воду Хрустальный сосуд плавно закачался на поверхности, распространяя вокруг себя голубые волны. Садори взял из него маленькую палочку длиной не больше ладони.

— Это чаша с моей родной планеты, Кварцита. Одна из немногих вещей, которые мы взяли с собой. Говорят, эти чаши существуют, сколько живут на свете каги. И пока чаши поют, каги будут жить.

Он очень осторожно ударил палочкой по краю чаши.

Разнеслась тревожная нота, похожая на звон колокола. Вода отозвалась голубыми вспышками, которые угасли вместе со звуком.

— Вибрации, — зачарованно проговорила Сейн. — Они улавливают вибрации.

Розовые глаза Садори вспыхнули подобно крохотным морским обитателям:

— Правда волшебно?

Никакого волшебства тут не было. Но в то же время оно присутствовало.

— Да, — сказала Сейн, И она осталась стоять в холодной воде, дрожа, но не желая уходить, не думая о прошлом или будущем, а только любуясь пещерой вместе с этим красивым мальчиком и слушая чарующие ноты поющей хрустальной чаши. Садори играл музыку древних камней, а светящиеся голубые создания танцевали под ее звуки.

Во время занятий в амфитеатре Наставник постоянно ободрял Иден. Она делала успехи, это было заметно, но учитель все время находил, что еще можно улучшить. «Не кричи, — говорил он. — Это ни к чему». Или: «Не рыскай глазами. Нужно смотреть в камеру. И не говори, что ты раньше никогда такого не делала».

Иден почувствовала болезненный укол, вспомнив послание Зихей. Она снова подумала о том, что нужно закончить задание и вернуться домой, объяснить все более слабеющей матери, что ее дочь по-прежнему непоколебимо предана Империи. Версио понимала, что придется произнести несколько агитационных «речей», но искренне надеялась, что этим ее участие и ограничится. Также она надеялась — скорее всего, тщетно, — что мать может и не узнать об этих речах. Зихей достаточно настрадалась, смотря запись, которую показали во время трибунала. Если она увидит еще и это...

— Конечно делала, — ответила Иден. Отвлекаться было нельзя ни в коем случае. — Просто сейчас все по-другому.

— Ты совершенствуешь свое мастерство. Знаю, я сильно на тебя наседаю.

— Не извиняйся, — сказала Иден. — Я хочу не просто совершенствоваться, а достичь совершенства. Стейвен ради этого привез меня сюда, и я хочу доказать ему, что достойна.

— У нас с тобой так много общего. Наверное, я просто подумал, что тебе это дело будет даваться так же легко, как и мне. Понимаю, тебе это непривычно, но ценность твоего вклада в общее дело будет трудно переоценить. Кроме того, ты будешь спасать жизни. Договариваться всегда лучше, чем убивать.

— Договориться можно не со всеми, — заявила Версио. Она уселась на землю рядом с Наставником. Тот, похоже, пребывал в задумчивом настроении; пожалуй, этим можно было воспользоваться. Иден подобрала палку и принялась чертить линии на засохшей грязи.

— И осознание этого печалит меня, — произнес Наставник. — Впрочем, возразить нечего.

— Ты странный партизан, — заметила Иден.

— Знаю. Мы со Стейвеном... не согласны по многим вопросам. Но сходимся на том, что Империя должна быть разгромлена.

Шкряб. Шкряб. Не отрывая глаз от линий, выходивших из-под кончика палки, Иден спросила:

— Что ты имел в виду, сказав, что у нас много общего?

Наставник помолчал, потом заговорил:

— Я родом из знаменитой семьи. Во время Войн клопов я... запутался. И искал ответы со всем пылом и безрассудством подростка. — Он улыбнулся, и Иден бросила на него быстрый взгляд. Того мальчишку все еще можно было разглядеть в сидевшем рядом с ней человеке; годы не пощадили дух Наставника, но с его телом обошлись очень бережно. — Сперва я попал к неправильным повстанцам, а потом — к другим, которые показались мне правильными.

— К Со и Стиле, — сказала Иден.

— К Со и Стиле, — подтвердил он. — Но Стилу мы потеряли, а Со пошел собственным путем, организовав партизанскую ячейку. Моя нареченная дочь примкнула к ним. А я нет. Тогда — нет. Похоже, за свою жизнь я успел побывать на всех сторонах. Я выступал за Конфедерацию, за Республику, за Империю, за Альянс, а теперь вот снова за партизан. Одно время я опять помогал Со — не физически, но мы поддерживали связь. Потом случилась Джеда, и Со не стало. Мне было больно и грустно и хотелось... хочется... чтобы эта война закончилась.

— Ты не одобряешь насилия, которое творят партизаны. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — сказал Наставник. — И никогда не одобрял. Но я одобрял запал Со и Стилы, и свергать Стейвена я не хочу. Я лишь жалею, что он меня не слушает.

В голове Иден зародилась идея, будоражащая своей дерзостью. Да, вот так можно выполнить все задачи. Версио уже заметила: некоторые из партизан воевали просто потому, что у них не было иного выбора. Другие, похоже, получали удовольствие от насилия, от убийств. Иден их понимала. Сама она ощущала жизнь наиболее остро, когда стреляла по мятежникам, взрывала их машины.

Каждый член отряда «Инферно» был солдатом. Всем им доводилось сражаться. Отнимать жизни.

«А некоторым — с большей жестокостью, чем остальным...»

Вот и ответ. Каждый член команды уже успел изучить одного или нескольких партизан. Группа Стейвена вовсе не была монолитной. На ум сразу пришли имена тех, кто не уступал ему в непоколебимой преданности делу или в кровожадности: Эйзен, взрослые каш, Нейдрин. Особняком стояли Пиикоу и Дейна, которые лишь исполняли свой долг, не получая от этого никакого удовольствия.

Иден остановилась и посмотрела на рисунок, который машинально начертила в грязи: фигурки из палочек, держащие бластеры. Некоторые хмурились. Другие улыбались.

«Разделяй и властвуй».

Старая военная стратегия. Возможно, старая как сама война.

ГЛАВА 20

Иден гадала, почему ей все время приходилось чинить и полировать доспехи. «Мечтатели» штурмброней почти не пользовались, предпочитая неприметные серые комбинезоны. Возможно, они раздевали трупы исключительно ради трофеев. Но сейчас доспехи очень даже пригодились.

Поскольку Иден лучше всех была знакома со штурм-броней — по крайней мере, в представлении Стейвена, — лидер поручил ей надеть доспехи. Это исключало риск, что ее узнают — вероятность чего была крайне низкой, но не нулевой — раньше, чем она сама объявит о себе. К тому же ВИД[7] был крайне полезным устройством. Мятежники называли штурмовиков «ведроголовыми», но солдаты Империи носили броню, обладавшую множеством важных функций.

Коды для допуска в имперское пространство были благополучно приняты, в чем Иден и не сомневалась. Она была рада, что Стейвен наконец решился их испробовать; если бы коды оказались «актуальными» спустя слишком длительное время, это выглядело бы подозрительно.

Пока все шло хорошо. Первая остановка — резиденция Акагарти. Челнок Джинбеза прилетел ночью, без огней, и сел на безопасном удалении. Корабль был достаточно велик, чтобы вместить четырехместный спидер, на котором Иден, Стейвен, Кейв и Нейдрин подъехали к забору. Парочка ЭМИ-гранат быстро отключила ограждение. Диверсанты затаились, но никакой реакции фейерверк не вызвал.

— К дому, — скомандовал Стейвен.

— Поверить не могу, что мы просто войдем через парадный вход, — пробормотал Кейв.

— На захолустных планетах обычно полагаются на какую-то отдельно взятую технологию, — пояснила Иден. — Если знаешь, чем они пользуются, то нейтрализовать оборону не проблема.

На пути к дому их никто не остановил. Иден пустила в ход оружие помощнее: РЭМИ — ионный карабин, стреляющий разрушительными электромагнитными импульсами. Она выставила уровень энергии на максимум. Карабин выбросил серию голубых электромагнитных кружев, которые помчались одно за другим по особняку, уничтожая записывающие устройства, силовые поля и другие средства защиты.

Остальные трое навели оружие на дверь и выстрелили, пробив обугленную дыру. Прижимая к себе РЭМИ, Иден протянула руку за бластером. Стейвен вручил ей пистолет. Версио осторожно прошла вперед, держа оружие на изготовку, и несколько раз подряд выстрелила в дыру.

Перебравшись на ту сторону она увидела на полу вестибюля четырех штурмовиков.

Возможно, они и не были убиты. Штурмброня была рассчитана на то, чтобы рассеивать бластерные разряды. Нельзя было допустить, чтобы они пришли в себя и попытались сорвать план «Мечтателей». Предотвратить ото можно было лишь одним способом.

«Простйте меня, — подумала Иден, по очереди приставив дуло к уязвимому сочленению между туловищем и плечом каждого штурмовика. — Вы умираете за Империю».

Она выпрямилась. ВИД не фиксировал никакой угрозы.

— Чисто, — сказала Версио. Трое партизан осторожно перелезли через все еще дымившийся проем, и Стейвен на бегу приказал:

— Сперва дети, потом родители.

В особняке — не таком огромном и роскошном, как у моффа Пириза, — было темно и тихо. Охраны в этой части не оказалось, и Иден предположила, что если в доме и есть солдаты — а их могло и не остаться, если ЭМИ-разряды выманили всех, — то они сейчас были заперты в комнатах. Ни одна автоматическая дверь в доме больше не работала.

— Отойди назад! — крикнула Иден и, выстрелив в замок, высадила дверь.

Семилетняя дочь Акагарти стояла в нескольких шагах, как и было приказано. Она сжимала кулачки, но, несмотря на браваду, слезы выдавали ее страх.

— Солдат? — спросила она, уставившись на Иден. — Что происходит?

Иден почувствовала укол вины. Эта девчушка была гражданкой Империи и привыкла не бояться штурмовиков, а ждать от них защиты.

— Пойдем со мной, — сказала она и, нагнувшись, взяла малышку за руку, приготовившись стиснуть хватку, если девочка запаникует или попытается убежать. Но та вела себя спокойно и послушно зашагала с Иден по коридору.

Раздавшийся вслед за этим перепуганный визг возвестил о том, что Стейвен схватил трехлетнего мальчика. Девочка напряглась, но вырываться не пыталась. Лишь увидев, что дверь спальни родителей открыта и на страже стоит Нейдрин, фамильярно сжимая в руках огромный бластер, она сообразила, что к чему, и попыталась убежать. Но Иден вонзила затянутые в перчатку пальцы в мягкую плоть детского предплечья и втащила упиравшуюся девочку в спальню.

Эфор Имок Акагарти и его жена — обоим на вид было лет сорок с небольшим — были одеты в уютные пижамы из белой ткани. Оба сидели на кровати, неподвижные как статуи, и лишь глаза бегали, как у беспомощных, загнанных животных.

Но когда они увидели детей, от прострации не осталось и следа. Мать всхлипнула и подалась вперед, а Имок закричал:

— Нет! Пожалуйста! Кем бы вы ни были, не трогайте мою семью!

Нейдрин прокрутила бластер в пальцах и наставила на женщину, которая замерла, вся дрожа. Кейв схватил Имока и выволок из постели.

— Кстати, чисто, — сказала Нейдрин Стейвену. — «Жучков» нет.

— Хорошо. — Он наклонился к мальчику и спокойно сказал: — Беги к маме.

Ребенок послушно бросился к кровати, где мать схватила его в охапку и прижала к себе. Стейвен повернулся к Иден:

— Девочку тоже отпусти.

Малышка вырвалась сама и, взглянув на шлем Иден с горьким разочарованием, поспешно вскарабкалась на кровать. Мама притянула к себе и ее.

Стейвен посмотрел на Имока:

— Что произойдет с твоей семьей в ближайшие полчаса, зависит только от тебя самого. А насчет «кем бы мы ни были», мы — партизаны Со Герреры.

Имок разинул рот. Зрелище было неприглядное.

— Я... этого не может быть. Со Ге.... I

Стейвен отвесил ему пощечину. Жена ахнула, а маленький мальчик заплакал.

— Ты недостоин даже произносить его имя, — сказал Стейвен, презрительно оттопырив губу. — Его больше нет, но его мечта живет и здравствует. Надеюсь, твоя семья сможет сказать то же самое о тебе. Пошли.

Он поставил дрожащего эфора на ноги, надел на него наручники и толкнул в сторону Кейва.

— Куда вы меня ведете?

— Мы собираемся посетить водоочистительную станцию.

Эфор побледнел, и отметина от удара Стейвена проступила еще ярче. Иден ожидала чего угодно: возмущенных криков, лжи, объяснений, но Имок просто сказал:

— Я сделаю все, что вы хотите, но умоляю: пожалуйста, не трогайте их.

— Хороший песик, — похвалил Стейвен. — Мой друг будет ждать здесь вместе с твоей семьей. Если кто-нибудь из твоих охранников попытается войти, он с удовольствием их убьет. Если кто-нибудь из твоей семьи попытается сбежать, он с удовольствием убьет и его. Всем все понятно?

Трое в кровати молча кивнули.

— Вот и ладно. Итак. Вот вам билеты в первый ряд, вы увидите то, что мы скоро покажем всей Галактике. — Стейвен положил на край кровати карманный голопроектор.

— Вы нас убьете? — спросила девочка. Она плакала, но сейчас ее раскрасневшееся лицо было спокойным.

— Возможно, — ответил Стейвен. — Все зависит от того, как будет вести себя Имок. Предупреждаю заранее: не исключено, что вы узнаете довольно неприятные вещи о вашем муже и дорогом папочке. И молитесь, чтобы я остался доволен тем, что произойдет в следующие пятнадцать минут.

Кивком головы лидер «Мечтателей» указал на дверь.

— После тебя, солдат, — насмешливо произнес он. Иден шагнула обратно в коридор. Теперь она, Стейвен, Нейдрин и злополучный Акагарти должны были погрузиться в челнок Джинбеза, ожидавший снаружи. Предполагалось, что Акагарти проведет их ко входу водоочистительной системы и будет любезно делать вид, что все в порядке.

Стейвен вел спидер, Иден сидела рядом с ним. На заднем сиденье четырехместной машины Нейдрин держала бластер у виска Имока. ВИД Иден помогал им ориентироваться на местности.

Никаких препятствий по дороге не встретилось.

— Охрана на захолустных мирах — просто смех, — пробормотала Иден.

Они въехали на территорию, где высились большие кубические постройки: это была станция для очистки карьерных стоков.

— Где конец процесса? — спросил Стейвен. — Где хранится чистая вода?

— Вон в том здании справа, — указал Имок. — Цистерны находятся там.

Они выбрались из спидера и подошли к зданию. Стейвен и Нейдрин держали в руках мультиспектральные световые стержни. В сооружение они проникли таким же способом, как и в особняк, после чего Иден убрала РЭМИ и достала бластер. Внутри стержни осветили исполинский пластоидный контейнер высотой с пятиэтажный дом. От контейнера отходило множество труб. Крыша его была плоской, а на одной стороне виднелся простой двухместный лифт. Каждая из стен огромного зала имела двери достаточной величины, чтобы сквозь них могли въезжать и выезжать различные механизмы.

— Что за этими дверями, Имок? — спросил Стейвен.

Пленник сглотнул:

— Другие помещения, где происходит обработка.

— Какая именно обработка?

— Фильтрация, коагуляция, осаждение...

Стейвен не дал договорить.

— Думаю, есть смысл осмотреть и их тоже. — Он улыбнулся Нейдрин. — Можешь взять спидер и заняться этим, пока мы с солдатом закончим дело с Имоком? — От такого словесного оборота эфор слегка поморщился.

— Поняла. — Нейдрин повернулась к Акагарти и игриво помахала другим голорегистратором. — И Галактика увидит все, что я буду делать.

Вот тут Имок споткнулся. «Еще в обморок грохнется», — подумала Иден. Она практически чувствовала в воздухе кисловатый запах страха. Вспомнив первую операцию отряда «Инферно», когда они испортили свадьбу дочери моффа Пириза и забрали компромат, Иден спросила:

— Проблем с сердцем-то у вас нет?

Имок обернулся и, к ее удивлению, грустно улыбнулся.

— Нет, — ответил он. — Хотя все вы наверняка так подумали.

— Что ж, — сказал Стейвен с той жуткой веселостью, которая всегда предвещала нечто недоброе и опасное. — Поедем наверх и взглянем оттуда?

Он снял с Имока наручники и ткнул его в спину бластером.

— Я иду прямо за тобой, — сообщил лидер партизан, когда эфор начал карабкаться наверх. Иден перешла на другую сторону и тоже полезла на огромный резервуар.

Стейвен с Имоком немного опередили ее. Продолжая держать эфора на прицеле, Стейвен подошел к краю и посмотрел вниз.

— Падать далековато, — заметил он. Акагарти закусил губу.

В центре идеально плоской крыши цистерны располагалсялюк.

— Закрыто, — сказала Иден. — Ключ есть, Имок?

Эфор покачал головой. Недоброе предчувствие, которое читалось на его лице, было вполне искренним.

— Н-нет, — выдавил он. — Я... честно говоря, я после официального открытия ни разу на заводе не был. И вообще с тех пор в эти края не ездил.

— Ну что же. — Иден выстрелила в замок. К ее удивлению, Имок вскрикнул.

— Испугались? — спросила она.

— Д-да, — сказал эфор, глядя на дымящуюся дыру, пробитую в люке. Иден нахмурилась и внимательно посмотрела на пленника. Акагарти нервничал все сильнее и сильнее. Что было, впрочем, неудивительно. Он явно догадывался: что бы там Стейвен ни замыслил, час близился.

Словно прочитав ее мысли, Стейвен наклонил световой стержень в ее сторону и сказал:

— Начинай.

Иден была готова. Они заранее обсудили порядок событий, и она даже отработала речь с Наставником. В то время как Стейвен продолжал держать эфора на прицеле, Иден поставила на ровную поверхность голорегистратор и, глядя прямо в камеру, заговорила.

— Граждане Империи, — начала она. — Ибо все мы пока еще граждане Империи. Вам лгут. Вас обманывают, предают и убивают. Если вы сопротивляетесь Империи, вас истребляют, и даже если вы склоняете головы и повинуетесь, вас все равно истребляют. Я знаю что говорю. Когда-то я и сама верила в Империю. Но теперь у меня открылись глаза.

Она подняла руки, сняла шлем и тряхнула длинными волосами, глядя в глаза невидимым зрителям.

— Меня зовут Иден Версио, и я партизан Со Герреры. Я верю в мечту.

Глядя на эту женщину, сильным уверенным голосом объявлявшую о своей ненависти к Империи, даже не верилось, что всего несколько дней назад она боялась выступать перед публикой. «Но это же Иден», — подумал Гидеон. Не существовало такой задачи, с которой она бы не справилась.

— Должен признать, — сказал Эйзен, сидевший рядом с ним перед корабельной панелью управления, — она просто поражает. Честно говоря, я не думал, что ей это по силам.

«Ты просто ее не знаешь», — подумал Гидеон, но вслух не ответил ничего. Он молча смотрел на Иден, все еще облаченную в доспехи штурмовика, но снявшую шлем, — этот театральный жест был предложен Наставником. Версио продолжала:

— Я нахожусь на планете Аффадар с эфором Имоком Акагарти. Он управляет южным континентом под названием Паммур, богатым лесами, реками, горами... и минералами, на которые хочет наложить лапу Империя. Имок заверил свой народ, что запасы питьевой воды не будут загрязнены карьерными стоками. И вот я стою на крыше цистерны, предположительно полной очищенной воды, и собираюсь проверить, сдержал ли он слово.

Держа голорегистратор так, чтобы зрителям было видно, Иден просунула руку в простреленную дырку и открыла люк. До воды было метра два. Гидеон слышал, как она тихо плещется внизу.

— На вид чистая, — заметил Эйзен. — Уж не гоняемся ли мы за дикими каранаками?

— Вода определенно выглядит чистой, и запаха не чувствуется, — заметила Иден. — Но есть лишь один способ проверить, можно ли ее пить.

Она отцепила от пояса бутылку, прикрепила к ней веревку и опустила сосуд в воду. Когда бутылка наполнилась, Иден вытащила ее и протянула Имоку.

— Прошу, эфор, — сказала она. — Докажите нам, что вода чистая. Пейте, не стесняйтесь.

Имок тупо уставился на бутылку.

В этот момент ожил комлинк, заговорив голосом Нейдрин.

— Вы не поверите, — сказала она. — Запись идет, да?

— Ага, — ответил Стейвен. Они не транслировали происходящее в прямом эфире; Стейвен хотел перестраховаться на случай, если Иден заклинит в критический момент. — Что ты нашла?

— Ничего, в том-то и дело.

— Не понял.

Зато Гидеон понял сразу. Он ухмыльнулся.

— Прежде чем стать пригодной для питья, вода должна пройти несколько этапов очистки, — пояснила Нейдрнн. — Я нашла цистерны, заполненные свежими стоками, и первые несколько уровней обработки — осаждение твердой фракции, удаление взвесей и окрашивающих примесей... все в таком роде. Но в следующих двух залах цистерны пусты. Трубы идут мимо них.

— Ты хочешь сказать, что некоторые уровни очистки просто отсутствуют? — спросила Иден, стараясь прояснить ситуацию для будущей аудитории.

— Именно это я и хочу сказать. Половина станции — это просто макеты.

Иден повернулась к Имоку.

— Закупка и эксплуатация этих фильтрационных систем, должно быть, обошлись бы в кругленькую сумму, — сказала она. — Намного дешевле выдавать воду, которая только кажется очищенной. Все равно никто не заметит, правда, Имок? Уж точно не ваша семья. Ручаюсь, они-то пьют воду, привезенную с севера, если вообще не с другой планеты.

Имок не ответил. Иден снова сунула ему бутылку:

— Пейте. Или мы убьем вас на месте.

Акагарти протянул руку и схватил бутылку

— Выпью с удовольствием, — сказал он и в самом деле сделал несколько длинных глотков.

— Проклятье. Останови запись, Иден, — раздраженно бросил Стейвен.

Но Иден не собиралась его слушать.

— Эти стоки опасны, среди прочего, высокой концентрацией токсичных тяжелых металлов и бактерий. Один стакан никому не повредит. Но детям эту воду пить не рекомендуется, потому что они намного более уязвимы. Не так ли, эфор Акагарти?

— Не понимаю, к чему это, — ответил эфор, избегая ее взгляда.

— Да все он понимает, — пробормотал Гидеон. — Иден, ты гений.

— То есть вы говорите, что детям ее пить безопасно? Надеюсь, вы правы. Кейв... ты сидишь с семьей Имока. Как у них дела?

— Пока нормально. — Кейв старался подыграть, хотя понятия не имел, что происходит.

— Отлично. Угости-ка малыша свежей фильтрованной водичкой, которая, по уверениям его отца, совершенно безвредна.

— Сейчас дам ему бутылку, — сообразил Кейв.

Никакой бутылки, конечно, не существовало. Заехать за водой, прежде чем вламываться в дом и брать семью эфора в заложники, — для этого не было ни времени, ни возможности. Но Имок этого не знал.

— Нет! — вскрикнул он. — Нет, Тарьей, не пей! Не прикасайтесь к бутылке!

Дело было сделано. Чтобы спасти семью, Имок был готов сделать несколько глотков явно токсичной воды. Но подвергнуть опасности своего беззащитного ребенка он не мог. Это было почти благородно. Почти.

Эйзен не мог оторваться от драмы, которая разворачивалась на его глазах после того, как Иден пошла ва-банк.

Пока агент ИСБ пялился на эфора, умолявшего пощадить его детей, Гидеон притворно потянулся. Правая рука распрямилась вверх и назад, коснувшись кнопки на корпусе парящего дроида. Медленно и беззвучно машина поплыла в другую часть корабля, выполняя заложенную Делом программу.

Времени для бегства оставалось предостаточно. Можно было полюбоваться на разоблачение Имока.

— Вы получили кредиты на очистку воды и прикарманили их, — говорила Иден. — Когда началась эпидемия, вы обвинили во всем затяжные дожди. Ваш особняк с мягкими кроватями и роскошной мебелью оплачен кровью вашего народа! Своих детей вы отравить боитесь, по до тысяч других вам дела нет!

Она повернулась к Имоку. Тот стоял на коленях, держась за живот. То, что он выпил, его жизни не угрожало, но ему явно стало плохо.

— Плавать умеете? — спросила Иден. Прежде чем Имок успел ответить, она схватила его в охапку и бросила в воду. Он протестующее завопил, после чего послышался радующий ухо всплеск. Иден закрыла люк. Голос эфора глухо и неразборчиво продолжал доноситься из резервуара. Если он не умеет плавать, то умрет, подумал Гидеон. Если умеет — возможно, продержится, пока его не спасут.

Стейвен медленно захлопал в ладоши.

Молодчина, Иден, — сказал он. — Бросить его в бочку — это была отличная идея.

— Спасибо, — ответила Версио. — Но надо отсюда убираться, пока не поздно.

— Погоди. Я хочу заснять и другие залы, — донесся голос Нейдрин.

— Возвращайся обратно, Нейдрин, — приказал Стейвен. — Иден права, нужно уходить. Материала достаточно, мы такое послание сварганим!..

— Я быстро, подождите чуть-чуть, — отозвалась Нейдрин. — Потом скажете мне спасибо, когда сами увидите. Это... это как декорации для голопостановки. Тут все фальшивое!

— Ладно, ладно, только поживее!

Гидеон слегка напрягся. Это было не к добру. Отряд «Инферно» рассчитал план до минуты. Хаск поднялся и проследовал в уборную. Следовало позаботиться о том, чтобы позже можно было честно заявить, что Эйзен несколько минут был в кабине один.

Как учил отец Иден, лучшая ложь — та, в которой есть крупица правды.

ГЛАВА 21

Прикажи ей, Стейвен, — с тревогой сказала Иден. — Время на исходе.

— Ты когда-нибудь пробовала заставить Нейдрин сделать что-нибудь против ее воли? — отозвался лидер партизан. Он сказал это в шутку но чувствовалось, что ему все больше становится не по себе.

Прошла еще минута. Две. Имок продолжал молить о помощи из цистерны с отравленной водой. «Что ж, теперь мы знаем, что плавать он умеет», — про себя отметила Иден.

— Все, я села в спидер и еду обратно, — сказала Нейдрин. Версио слегка расслабилась й надела шлем.

— Отлично. Выметаемся отсюда. — Стейвен включил комлинк. — Эйзен, Гид, садитесь и подберите нас там, где высадили.

— Принято, — донесся голос Эйзена. — Кейв, ты понял? Оглуши их и двигай в точку сбора.

— Понял.

Иден топнула по закрытой крышке люка и начала спускаться по пандусу прикрепленному к огромному резервуару

— Нейдрин, — сказал Стейвен, когда она преодолела последние ступеньки. — Какого...

Из-за двери донесся вой бластерных разрядов.

«Проклятье», — подумала Иден, и они со Стейвеном принялись отстреливаться. Если бы Нейдрин не захотелось сделать еще парочку снимков, все уже были бы в челноке, и они спокойно опередили бы патрульные корабли, высланные в погоню.

План был таким совершенным. Но едва эта мысль промелькнула в ее голове, как она услышала голос отца: «Не бывает безотказного рецепта успеха. Только лучший шанс его добиться».

— Эйзен, Гид, дуйте сюда мигом! — закричал Стейвен в комлинк на фоне пальбы. — Нейдрин, давай в точку сбора. И поживей, тут солдаты!

— Я жму вовсю! — крикнула Нейдрин. — Пока погони не видно!

— Стейвен. — Голос Кейва дрожал от напряжения. — Я оглушил семью, но кто-то неведомо как вызвал охрану.

— Мы тебя заберем, — отозвался лидер. Они с Иден продолжали стрелять, и вдруг снаружи стало тихо.

Но звуки выстрелов продолжали доноситься из комлинка.

— Не получится... — Кейву теперь приходилось кричать, однако из-за этой какофонии все равно было почти ничего не слышно, — целых пять... штурмовики!..

Раздался еще один выстрел, и за ним тишина.

— Кейв, — сказал Стейвен, переходя на крик. — Кейв!

Он угрюмо сжал губы. Шансы были хорошие, но

Нейдрин, возможно, погубила всех.

Гидеон сердито скрежетнул зубами, ведя челнок в указанную Стейвеном точку Проклятая Нейдрин. Все же шло как по маслу «Мечтатели» добыли то, за чем прилетели, и шляться возле фальшивых цистерн было ни к чему. Когда Гидеон скомандовал дроиду включить маячок, который установил Дел перед отлетом, времени оставалось предостаточно и для побега, и для драки.

Но благодаря копуше Нейдрин охрана прибудет в любую...

Корабль содрогнулся от скользящего попадания.

...минуту.

— Чтоб меня! — закричал Эйзен. — Как они нас нашли?

— Некогда раздумывать! — крикнул в ответ Гидеон. — Я маневрирую, ты стреляй, понял?

Челнок Джинатской службы безопасности был достаточно послушным в управлении, но все равно казалось, что они летят через море грязи. Гидеон затормозил со всей возможной быстротой. Хорошая и одновременно плохая новость заключалась в том, что стреляли по ним СИД-истребители: хорошая — потому что Гидеон знал, как от них обороняться, а плохая — потому что... ну, это были СИДы.

Ловить в прицел знакомый силуэт было довольно не привычно, но Хаск это сделал. Эйзен, видимо, тоже не имел ничего против стрельбы по имперским истребителям. Он разнес СИД на куски и крикнул:

— Давай следующего!

Так как пилоты СИДов активно пытались их убить, Гидеон с охотой послушался. Он резко накренил машину влево, чтобы разминуться с разрядами зеленой энергии, но чуть-чуть не успел. Корабль снова тряхнуло. Из панели повалил дым.

— Дроид, займись! — приказал Гидеон, и ID10не-медленно принялся за работу. Пилот завершил маневр и, выровняв корабль, увидел, что обстрелявший их СИД явно готовится к новому заходу.

— Сбей его! — крикнул Гидеон, и Новарен, кряхтя от гнева и напряжения, выстрелил. Радоваться при виде взрывающегося СИДа тоже было странно.

— Еще один справа от тебя, — предостерег Эйзен. Гидеон резко повернул в указанном направлении, зайдя оставшемуся истребителю сзади и снизу.

Оба радостно завопили, когда Эйзен поймал его в прицел и выстрелил. Ухмыляясь, пилот бросил взгляд на панель управления.

— Чисто, — сказал Гидеон. — Погнали за Стейвеном.

«Надеюсь, еще не поздно».

Иден и Стейвен стояли в обманчивой тишине снаружи здания. На земле лежали двое разведчиков, их мотоспидеры валялись на расстоянии нескольких метров.

— Нейдрин, — сказал Стейвен в комлинк. — Ты где? Тут разведчики на спидерах, так что будь...

— Кажется, я их нашла, — ответил голос Нейдрин, еле различимый на фоне ревущего мотора и воя бластеров.

Стейвен повернулся к Иден. Впервые за все время его взгляд не был ни холодным, ни угрюмым, ни злорадным. Все его чувства были написаны на лице: он смертельно боялся за девушку, которую любил.

— Сбила одного, — произнес голос Нейдрин. Затем вдруг донесся бластерный залп. И все стихло.

— Нейдрин, — сказал Стейвен. Рука, державшая бластер, дрожала. — Нейдрин! Ответь!

— К нам гости, — сообщила Иден. ВИД показал приближающийся корабль — и это была не машина Джинбеза. Стейвен не ответил. Молодая женщина повернулась к нему. Лидер партизан одеревенело глядел на комлинк, напрягая слух. Силясь услышать голос той, кто замолчала навсегда.

— Стейвен! — На этот раз Иден громко рявкнула. — Очнись, солдат!

Он заморгал, словно выйдя из транса, и поднял взгляд. Комлинк выпал из его пальцев.

Знакомый силуэт челнока Т- 4а класса «Лямбда» уже был виден невооруженным глазом.

«Все должно было закончиться совсем не так», — подумала Иден. Но жизнь — как и смерть — редко подчинилась чьим-то желаниям.

Версио угрюмо вскинула бластер — жалкий и совершенно бесполезный жест против корабля, вооруженного лазерными пушками. То же самое сделал и Стейвен.

Оставаясь спокойной перед лицом смерти, Иден отстраненно подумала: интересно, высадит челнок свой контингент из двадцати штурмовиков или просто сметет налетчиков лазерами?

Выяснить это так и не довелось.

Ночное небо прорезала зеленая полоса. На одном из крыльев Т-4а вспыхнул огонь. Новая очередь — и корабль, который пытался повернуть, чтобы ответить огнем, закачался в воздухе, потеряв равновесие. Следующая очередь ударила в крылья, затем — в двигатели. Челнок дал залп из лазерных орудий, но никуда не попал. Истребитель Джинбеза пролетел под его днищем, выстрелил вверх и умчался, а «Лямбда» с дымящимися крыльями и двигателями врезалась в землю в полукилометре от здания.

Иден с трудом верила своим глазам. Она то ли хохотнула, то ли ахнула при виде знакомого корабля, который меж тем сел на землю и выдвинул трап. Спустя десять секунд Иден и Стейвен были на борту.

Эйзен повернулся к ним:

— А где Нейдрин и Кейв?

— Их больше нет, — хрипло ответил Стейвен. — Убираемся отсюда.

— Скоро у нас может появиться компания, — предостерег Гидеон. — Пристегнитесь.

Только они успели защелкнуть ремни, как корабль оторвался от земли, взмыл в небо по почти вертикальной траектории и, пронзив клочья облаков, вырвался в космос. Звезды вытянулись в белые линии.

Иден облегченно выдохнула и на секунду прикрыла глаза, готовясь к следующему шагу.

— Что случилось? — пожелал знать Эйзен. — Что пошло не так?

— Без понятия, — отозвался Стейвен. Взгляд у него был расфокусированный и пугающе пустой. Он прижал ладони к вискам, будто силясь заставить себя очистить мысли и рассуждать трезво.

— Мог кто-нибудь тайно спрятать маячок на корабле? — спросила Иден. Следующим шагом было захлопнуть капкан.

— Это невозможно, — фыркнул Новарен. — Мы оба все время были на борту.

— Лично я не отходил от панели, только в уборную разок отлучился, — подтвердил Гидеон. Он с деланой тревогой посмотрел на ID10. — Впрочем... проверить все равно не помешает. Дроид, осмотри корабль на наличие устройств слежения.

Малыш утвердительно бибикнул и уплыл.

На некоторое время воцарилась тишина. Пока дроид проводил осмотр, Гидеон занялся оценкой повреждений. В какой-то момент Стейвен поднялся и прошел на камбуз. На фоне тихого гудения механизмов послышался характерный звон бутылки о край стеклянной стенки, а затем плеск жидкости.

Стейвен вернулся, неся бутылку и уже пустой стакан, и налил себе вторую порцию. Пронзительное бибиканье дроида заставило всех вздрогнуть. ID10 взбудоражен по несся обратно, что-то держа в щупальцах.

— Что за... — начал Гидеон, когда дроид уронил добычу в его ладонь. Пилот вскинул голову и посмотрел прямо на Новарена. Его красивое лицо было искажено ненавистью. — Ты, лживый мешок...

Он кинулся на растерянного Эйзена и схватил за горло, продолжая сжимать второй рукой предмет, найденный дроидом.

— Гид, нет! — крикнула Иден. Стейвен отшвырнул стакан и бутылку и бросился между сцепившимися мужчинами. Он отпихнул Гидеона назад и заставил разжать пальцы.

И уставился на предмет, лежавший на ладони Хаска.

— Это... это же маячок слежения, — пробормотал он.

Иден встала и подошла ближе, чтобы взглянуть на находку.

— Не имперский, — заметила она.

— Да, — подтвердил Стейвен. — Это один из наших.

ID10 издал серию трелей и гудков.

— Дроид нашел его не где-нибудь, а внутри корабля, — перевел Гидеон. — А это значит, что спрятал его он! — Пилот сердито ткнул пальцем в сторону Эйзена.

— Я?! — выкрикнул тот. — С какой стати?

— Он был один в кабине, когда я ходил в уборную. Он запросто мог...

— Иден, — сказал Стейвен. — Дай мне твой бластер.

Иден повиновалась, и лидер партизан поднял оружие, направив ствол на нее саму. Версио заморгала:

— Постой...

— Принеси три пары наручников. Одну надень на Гида, другую на себя, а третью дай мне. На данный момент я знаю одно: Нейдрин погибла, Кейв тоже, и виновен в этом один из вас троих.

— Но я была с тобой все вре... — начала было Иден.

— Возможно, ты его спрятала и не сама, но я тебе, Иден, никогда не доверял. Поэтому Эйзен отвезет нас домой, а вы с Гидом отправитесь туда в наручниках, и на месте мы разберемся, кто это сделал. А потом... — Его губа изогнулась в уродливой, жестокой усмешке. — Потом «Мечтатели» малость разомнутся.

Иден сохраняла спокойствие. Все шло так, как и ожидалось. Правда, они не учли, что горе опасно разбалансирует психику Стейвена. К счастью, он держал себя в руках и за время пути никого не убил. Наконец Эйзен повел поврежденный корабль на посадку.

Стейвен выдвинул трап и пустил впереди себя Иден, Гидеона и Эйзена, которого тоже заковал в наручники. Он заранее предупредил партизан, чтобы встречали челнок, и теперь они слушали его рассказ. На всех лицах читались шок и ярость.

— Пиикоу, Дел, — крикнул Стейвен голосом, полным боли. — Проверьте корабль, нет ли умышленных повреждений. Иден, Эйзен, Гид — на колени, руки за голову.

Дейна покосилась на Иден.

— Стейвен...

— Живо!

Сейчас было не время для протестов, и тви’лека определенно это поняла. У Стейвена был такой вид, будто его рассудок висит на тончайшей нити, и у него явно чесались пальцы от желания прикончить «предателей». Возможно, сдерживало его лишь стремление узнать, каким же образом они так жутко пустили операцию под откос.

Иден встала на колени и положила ладони на затылок.

— Мы отсюда не уйдем, пока не обыщем весь корабль, — продолжил Стейвен. — Все остаемся здесь.

Кто-то принес еще несколько световых стержней. Дел, более подвижный, чем Пиикоу, начал осмотр самого корабля, тогда как чадра-фэн принялся за анализ бортового компьютера. Иден это устраивало; будет намного лучше, если именно Пиикоу наткнется на то, что Дел с таким трудом сначала сфабриковал, а потом спрятал в памяти до поры до времени.

Все молчали. Дейна раздала всем воду. Стейвен отмахнулся, вперившись взглядом в Гидеона, Эйзена и особенно в Иден. Время шло. У молодой женщины начали затекать ноги и руки, но она не осмеливалась пошевелиться, помня, что палец Стейвена лежит на спусковом крючке.

Наконец на трапе появился Пиикоу.

— Стейвен, — сказал он. — Подойди сюда, пожалуйста.

Сердце Иден заколотилось. Через несколько минут решится, будет она жить или нет.

— Ру, — позвал Стейвен. — Пригляди за ними.

Каги кивнул, взял у лидера бластер и навел на пленников. Несмотря на теплый оттенок, глаза его были холодными.

Потянулись долгие секунды. Прошла минута. Вторая.

На трапе появился Стейвен. Быстрый как змея, он выхватил бластер у Ру, подскочил к...

«Эйзену!»

...и врезал ему по голове рукояткой.

Иден подалась вперед, от облегчения лишившись сил. Дейна протянула руку, чтобы помочь ей подняться. Версио приняла ее ладонь, поморщившись от боли, когда затекшие пальцы стали оживать. Ру помог встать Гидеону. Дейна расстегнула наручники на обоих. Ее лиловые глаза были широко распахнуты от шока.

— Какого хатта... — прохрипел Эйзен, держась за окровавленную голову.

— Скажи им! — выкрикнул Стейвен. — Скажи им, что ты нашел, Пиикоу!

Всегда веселый, чадра-фэн был сейчас необыкновенно тих. Приглушенным голосом, выдававшим его потрясение, он поведал о том, как слушал, не веря своим ушам, но не поверить не мог; да поверил бы любой, кто не имел доступа к высокоспециализированной аппаратуре. Записи разговоров, которые вел Эйзен с «кем-то» из имперской разведки. Различные «имена», используемые Эйзеном в этих разговорах, — разговорах, которые Дел слепил из фрагментов записей, сделанных Новареном за время службы в Джинбезе, творчески их обработав. Затем, опустив уши, Пиикоу вернулся в кабину.

Все ошарашенно молчали.

— Таким образом, — неестественно спокойным голосом проговорил Стейвен, — все то время, что я тебя знаю, Эйзен, ты планировал сдать нас Империи.

— Это неправда! — Эйзен, весь в крови, стал лихорадочно озираться вокруг, но в глазах тех, кто еще недавно ему доверял, не было ни тени сочувствия. — Я никогда бы вас не предал!

Его безумный взгляд остановился на Иден, и он плюнул в ее сторону кровью вместе с выбитым зубом.

— Ты, — зарычал Новарен. — Это твоих рук дело!

— Я? — старательно изобразила возмущение Иден. — С какой стати? — Она повернулась к Стейвену. Лидер партизан дрожал, сжимая кулаки, готовый — нет, горя желанием — вмазать предателю еще раз. — Стейвен, я передала тебе коды. Передала информацию. Все это пригодилось — все без исключения! И именно я заставила Акагарти расколоться. Некоторые вылазки обернулись большим количеством жертв среди имперцев. Если бы я работала на Империю, с какой стати мне во всем этом участвовать?

Все еще не оправившись от потрясения, Стейвен ухватился за последнюю соломинку, протянутую Эйзеном.

— А может... может, это ты двойной агент, — прорычал он. — Может, ты все подстроила, и это какой-то трюк!

— У меня даже нет кодов доступа к бортовому компьютеру! Когда я летала на этом корабле, то была под домашним арестом, — парировала Иден. — Вы все следили за мной, как оборчатые ястребы. Когда бы я вдруг успела? Будь я такой гениальной, то давно стала бы Императрицей какой-нибудь.

В этот момент из люка снова появился Пиикоу:

— Это заняло некоторое время, но когда я смог войти в банк данных, то обнаружил целый отдельный уровень имперской информации.

«Информации, но полностью фальшивой, за исключеиием сведений об Эйзене», — подумала Иден. Дел и Сейн превзошли самих себя, причем в крайне сжатые сроки.

— Я провел небольшой поиск по кодовым именам. Стейвен... там есть даже снимки. Это он. Все правда.

Кровь отхлынула от обычно румяного лица Эйзена. Его кожа приобрела нездоровый оттенок, став белой как молоко.

Иден захлестнула дикая радость. Она поняла: Новарену конец.

— Как ты это сделала? — прошептал он, глядя на нее сквозь маску запекшейся крови. — Ты не могла ничего этого знать. Что ты сделала? Что... ты... сделала?

Версио возмущенно фыркнула.

— Я? Да ничего. Но вот ты... — Она жестоко усмехнулась. — Ты только что подписал себе приговор.

Эйзен тяжело осел, потом поднял голову. Он знал, что обращаться к Стейвену бессмысленно: пощады от лидера нечего и ждать. Поэтому он повернулся к человеку более милосердному.

Но даже доброта Наставника, похоже, имела свои пределы. Лоб его был нахмурен, голубые глаза пылали праведным гневом.

— В Галактике так много обделенных судьбой, — сказал Наставник. — Они трудятся, страдают и умирают, будучи не в силах изменить свою участь, а порой даже не смея надеяться на перемены к лучшему. Мои близкие погибли, сражаясь за тех, кто не мог сражаться сам. У кого не было выбора. Ты, Эйзен, был одним из тех счастливчиков, кто мог выбирать. И ты выбрал Империю. Ты предал тех, кто считал тебя другом. Не смей искать у меня снисхождения. Я тоже поочередно занимал в этой войне и ту и другую сторону. Но я сделал свой выбор. И жизнь моя, как и смерть, — последствия только моего выбора. Кейв и Нейдрин погибли за свой выбор. Ты же... ты умрешь понапрасну.

Эйзен озирался, как затравленный зверь, чувствующий, как затягивается сеть. Но бежать было поздно, искать у кого-то сочувствия тоже. Он всегда был личностью довольно неприятной.

— Выкладывай все, что знаешь, — сказал Стейвен. Голос его был равнодушным, бесцветным, что пугало даже больше, чем ярость.

— И тогда меня убьют быстро, ага? — Новарен покачал головой, немного восстановив самообладание и собрав остатки чувства собственного достоинства. — Нет. Я отказываюсь.

Теперь, в конце своей жизни, он ведет себя как имперец, подумалось Иден.

Собравшиеся вздрогнули, словно от разряда энергии. Все понимали, что это значит. Иден тоже. Она читала, каким образом партизаны добывают информацию. Имперцы тоже время от времени при необходимости практиковали пытки. Но работали они более элегантно — причиняли боль, не оставляя повреждений. По крайней мере, физических.

«Мечтатели» такой скрупулезностью не отличались.

— Вам придется потрудиться ради каждого слова, которое из меня выжмете, — предупредил Эйзен.

Не волнуйся, — ответил Стейвен. — Потрудимся.

Трудились долго.

Эйзен умер только через семь часов.

ГЛАВА 22

Той ночью настроение в лагере было подавленное. Следовало начать работу над челноком, но не сейчас. Всем требовалось осмыслить произошедшее. Стейвен распорядился положить труп Эйзена «в обычное место». «Хотя даже хрумачи могут подавиться его тухлым мясом», — добавил лидер.

Вернувшись в лагерь, он молча взял мотоспидер и умчался в ночь. Никто, похоже, не обратил внимания, что члены отряда «Инферно» один за другим последовали его примеру.

Иден велела всем собраться в некоем месте, которое она приглядела во время ежедневных пробежек. Все в основном привыкли к жизни в темноте, но очки ночного видения надели, чтобы не прозевать приближение хищников — двуногих и многоногих.

— Рада вас видеть, — сказала Иден.

— И я рад видеть вас с Гидеоном, учитывая то, как закончилась операция, — ответил Дел. — Да и Стейвен был здорово не в себе, когда выходил из челнока. Я думал, он тебя пристрелит, а разбираться будет потом.

— Не один ты так думал, — согласился Гидеон и более легкомысленным тоном добавил: — Хотя, если что, из меня получился бы хороший командир.

— Не торопись, — сказала Иден. Она окинула взглядом свой отряд и расправила плечи. — Сегодня хорошо поработали, но мы нисколько не продвинулись в поисках источника, из которого партизаны черпают информацию.

Изучение корабельного журнала не выявило никаких признаков того, что Эйзен владел какими-то значимыми данными. Походило на то, что он надеялся оправдаться в глазах ИСБ, добыв «крупную дичь» — то есть ее саму.

— Я полагаю, либо у Стейвена есть инопланетный информатор, о котором он молчит как рыба, либо твой друг Наставник держит все при себе и выдает дозированными порциями, — рассудила Сейн.

— Никакой он мне не друг, — с неожиданной для себя горячностью отозвалась Иден. — Между ними двумя существует определенная напряженность, нужно начинать на это давить. Сильно. Гидеон... Стейвен, похоже, к тебе привязался. Сейчас, после смерти Нейдрин и предательства Эйзена, ему понадобится друг. Зароди у него подозрения насчет остальных членов группы. Даже насчет меня, если понадобится, но в первую очередь относительно Наставника и тех, кто разделяет его мысли.

— Я стану для Стейвена лучшим другом в его жизни, — пообещал лейтенант.

— Как дела с Пиикоу? — спросила Иден у Дела.

— Хорошо. Он тут любит всех, и все любят его.

Иден покачала головой:

— Этого не достаточно. Пиикоу, похоже, ценит стабильность. Убеди его, что Стейвен уже не является надежным лидером.

— Сейн. — Она повернулась к самой младшей участнице команды. — Ты неплохо втерлась в доверие к Вушанам. Продолжай в том же духе. Я же буду и дальше пытаться разговорить Наставника. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было.

— Ладно. Пошли обратно в лагерь, что ли. Ничего, если нас увидят вчетвером: думаю, мы теперь здесь свои. Но я бы предпочла, чтобы это не случалось слишком часто. Если что-нибудь узнаете или обнаружите проблему — звоните мне.

Гидеон пихнул Дела в плечо:

— Пойдем, брат мой. Нам пора.

— Эй, хватит руки распускать, — добродушно отозвался Мико. — Я же старший, забыл?

— Ну да, а я стильный и остроумный младшенький, который летает на корабле и вообще отрывается по полной.

Их голоса стихли вдалеке. Разведчица двинулась было следом, но Иден сказала:

— Сейн? На два слова.

— Да, конечно, — быстро ответила девушка.

— Мы все здесь заводим «друзей». Но ты единственная, кто оказалась вовлечена в... ну, наверное, это можно назвать романтическими отношениями.

— Не волнуйтесь, капитан. Я настолько же влюблена в Садори, насколько Гидеон — лучший друг Стейвена.

— Если между вами все-таки что-то есть, мне надо знать. Такие ситуации чреваты осложнениями.

— Можно говорить откровенно? — Иден кивнула, и Сейн продолжила: — Мне доводилось работать буквально с сотнями агентов. В том числе с глубоко законспирированными. Я прекрасно понимаю опасность зарождения эмоциональной привязанности. Да и потом, он же еще подросток.

— Ему восемнадцать, тебе двадцать, — возразила Иден. — Разница не столь уж велика, но я тебя поняла. Прости, что усомнилась в твоем здравомыслии.

— Это вполне объяснимо, капитан. Что-нибудь еще?

— Можешь идти.

Повинуясь внезапному импульсу, Иден решила взобраться на дерево. Под густым пологом леса было душно. Когда она высунула голову поверх листвы, сняла очки и увидела над собой звездное небо, сразу накатила тоска. До чего хотелось оказаться там, в космосе, на борту «Врана». Снова надеть форму.

Сейн она расспрашивала не потому, что сомневалась в решимости коллеги: дело в том, что сегодняшние смерти потрясли ее саму. Все это, конечно, было частью плана, и сама идея изначально не вызвала у Иден никаких эмоций. Но к Кейву и Нейдрин нельзя было не проникнуться симпатией, а видеть страдания Стейвена и то, как его поведение разбалансировало всю группу... Иден не нравилось, куда ведут эти мысли.

— Разрешите подняться на борт, капитан? — донесся голос Дела.

Несмотря на мрачное настроение, Иден невольно улыбнулась.

— Разрешаю, — сказала она, и через несколько минут Мико сидел на ветке рядом с ней.

— Я думала, ты пошел в лагерь вместе с Гидеоном.

— Не мог не заметить, что ты хотела поговорить с Сейн. — Дел тоже снял очки и поглядел на звезды, затем повернулся к Иден. — Ты как?

— Мы избавились от Эйзена и упрочили свое положение в группе. Что может быть не так?

— Просто хотел удостовериться, что сегодняшние события не слишком выбили тебя из колеи, — ответил Дел. — Мы с партизанами вместе болтаем, смеемся, едим и сражаемся. Даже спим среди них. Но они остаются нашими врагами. Это труднее, чем в бою. Куда проще убить кого-то, чей любимый цвет ты не знаешь, кто не поверял тебе свои мечты. — Он помолчал. — Гидеон сказал мне, что Стейвен плакал.

— Вот как? — удивилась Иден.

— Да. Для него это стало ударом. Уже второй раз он потерял любимую.

— Думаю, этим можно воспользоваться, — сказала Иден.

Что-то в ее голосе заставило Мико повернуть голову.

— Это мятежники, Иден, — мягко произнес Дел. — Животные. Нельзя к ним относиться как к равным. Иначе мы не сможем довести до конца то, за чем прилетели.

— Кого ты пытаешься убедить, меня или себя? — спросила Иден.

— Наверное, обоих.

«Будь здесь Гидеон, он сказал бы: „Кто думает о них как о равных, тот мягкотел. А Версио не мягкотелые".

И он был бы прав.

Не так ли?»

Иден была более чем готова приступить к следующей операции, и ее радовало, что Сейн, которая так долго безропотно трудилась за кулисами, наконец-то сама поучаствует в деле. Только бы живой вернулась, а в остальном Иден было безразлично, закончится вылазка успехом или провалом. Успех воодушевит Стейвена и отвлечет от мрачных мыслей, которые слишком часто были направлены на нее. Неудача еще больше ударит по его психике, на что не замедлит указать Наставник.

План был достаточно прост, хотя и зависел от одного элемента: насколько убедительно Сейн и Садори смогут изобразить подростков. Все должно было произойти во время публичного мероприятия. На относительно спокойной планете Анукара открывался военный завод. Мофф Анукары, Рис Декша, пригласил на торжественную церемонию генерала Айвела Тошана. Студентов местного колледжа ждала экскурсия по предприятию и встреча с моффом и генералом, после чего должен был состояться обед для высоких гостей.

Идея заключалась в том, что Сейн и Садори вольются в толпу студентов и заложат бомбу в главном зале — последнем месте, которое лежало на пути экскурсии. Взрыв должен был убить моффа с генералом и, по словам Стейвена, «послать мощный сигнал о том, на что готовы пойти партизаны в борьбе с Империей».

Дейна слегка нахмурилась.

— Ты задержишь открытие завода, и это обойдется им в массу кредитов, что весьма хорошо, — сказала она. — Но хотя Тошан и Декша — публичные личности, особо важных постов они не занимают.

Иден и ее команда, естественно, возражений против этого плана не имели. Как и предупреждал отец, иногда приходилось обрекать на смерть своих. Иден подумала о штурмовике, избитом и окровавленном, который все-таки пытался дать бой. Убийство моффа и заурядного генерала стало бы для Империи неприятностью, но Дейна была права. Это явно не был сигнал о том, «на что они готовы пойти».

— Верно, но дело в том... что главная цель вовсе не они.

На Иден накатило ужасное предчувствие. Неужели Стейвен имел в виду именно то, о чем она подумала? Даже «Мечтатели» не...

— Наша цель — это дети.

Одновременно раздалось несколько голосов, в некоторых сквозил такой же шок, какой почувствовала Иден.

— Мы не детоубийцы! — закричала Дейна.

— Стейвен, нет ничего более невинного, чем ребенок, — умоляюще пропищал Пиикоу.

Каги промолчали, но у Садори был потрясенный вид, его серое лицо побледнело. Отряд «Инферно» старался сохранять самообладание, а сама Версио чувствовала, как на лбу и в подмышках проступают капли пота.

— Об этом не может быть и речи!

Новый голос, звучный и гневный, не терпел возражений. Наставник, который обычно сидел молча и редко высказывался по поводу обсуждаемых вылазок, вскочил на ноги. Руки его были сжаты в кулаки, а глаза пылали праведным гневом.

Стейвен и не думал вставать. Он сидел на одном из ровных булыжников и на ярость Наставника ответил холодным взором.

— Это не твоя группа, Наставник, — сказал он. — Ты здесь не командуешь.

— Я этого не допущу, Стейвен, — продолжил тот, будто не слыша лидера. — Это уже слишком. Я говорил Со и повторю тебе: есть предел тому, на что мы можем пойти. Если ты преступишь черту, ты перейдешь на сторону ненависти и жестокости, то есть на сторону Империи. Если хочешь оказаться с ними за одним столом — вперед, начни с убийства детей, это самый быстрый путь!

— Я отдал все во имя борьбы с Империей! — Стейвен вскочил и сделал два шага в направлении Наставника. — Все! У меня не осталось ничего, кроме ненависти и жестокости, и я буду совать их в глотку Империи при каждом случае, пока она не подавится!

— Наставник прав, — сказала первая помощница лидера. — Нельзя убивать невинных детей.

— Дейна, они уже не «невинные дети», — парировал Стейвен. — Невинность у них отняли, потому что это дети Империи. Они уже гниют изнутри. Пускай сами они еще несмышленыши, но их родственники, их друзья, вся их культура — для нас враги. Эти дети вырастут, наденут доспехи штурмовиков и убьют нас и наших близких.

Иден сглотнула, припомнив слова отца: «Да, дитя мятежника — пока лишь дитя, но нужно смотреть в будущее. Оно вырастет и станет врагом. А врагов необходимо уничтожать».

— Врагов необходимо уничтожать. — Лишь увидев, что все головы повернулись к ней, Иден поняла, что произнесла эти слова вслух. Наставник ошарашенно уставился на нее. Версио стиснула зубы, но опровергать свое заявление не стала. Надо было как-то дать понять отряду: какой бы бесчеловечной и морально опустошительной ни была задача, нужно ее выполнить. Рисковать успехом операции ни в коем случае нельзя.

Иден дала себе клятву. Это будет последняя вылазка, в которой они примут участие. Ее группа стравит Наставника и Стейвена, и они снова вцепятся в горло друг другу, используя вместо когтей и зубов моральные кодексы. Отряд «Инферно» выяснит, у кого находится информация, и завладеет ею. После чего горстка уцелевших партизан Со Герреры утопит свою «мечту» в сварах и отчаянии.

И зверь пожрет сам себя.

Делу удалось проникнуть в систему и добыть коды, позволившие им приземлиться рядом со школьным челноком, заполненным примерно четырьмя сотнями возбужденных детей в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Сейн и Садори, одетые в школьную форму, подошли к челноку. В колледж принимали только детей человеческой расы, поэтому Садори пришлось замаскироваться. Он больше часа накладывал грим на бледносерые лицо и шею; контактные линзы превратили его розовые глаза в карие и скрыли их мягкое свечение. К счастью, в школе дозволялось носить перчатки, лишь бы они были черного цвета.

— Мы постоянно так делаем, — пояснил он Сейн. — Это оружие не менее важно, чем бластер или виброклинок. Обычно каги не встретишь за пределами Кварцита, поэтому, когда мы не хотим привлекать внимания, все эти трюки идут в дело.

На Сейн, надзиравшую за работой множества законспирированных агентов, этот маскарад произвел впечатление. У каждого из каги был свой стиль. Хотя все трое были серыми, они отличались оттенками, и каждый выбирал грим в тон своей коже. Халия, к примеру, использовала более темные, насыщенные цвета, становясь похожей на Иден, тогда как более бледный Садори в «человеческом» гриме напоминал Гидеона. Школа не была военной, поэтому Садори мог оставить свои длинные черные локоны, скрывавшие характерные уши каги. Если бы кто-нибудь нашел время, чтобы присмотреться к ним поближе, то разглядел бы отличия. Но Сейн по опыту знала: окружающие обычно видят именно то, что ожидают увидеть.

И правда: взмыленные учителя с любопытством взглянули на двух «студентов», на идентификационные карты, которые Сейн так старательно изготовила, и пропустили без задержек. Садори был горд своей спутницей; сама же Сейн иного и не ожидала.

— Идите в самый хвост и садитесь на свободные места! — велел один из учителей. Садори пошел первым, Сейн за ним. И вдруг:

— Стой. — Сейн напряглась. Учитель — высокий сухопарый человек со скучающе-недовольным лицом — глядел на дроида, пристегнутого у девушки на спине. — Дроидов с собой брать нельзя.

— Карту посмотрите, — сказала Сейн, всем своим видом показывая, что устала об этом напоминать. — Я больна. Дроид мониторит мое состояние.

Учитель скептически посмотрел на нее, затем перечитал иденткарту.

— Ладно. Можешь взять его с собой. Но на время полета положи в багажный отсек на корме.

Марана закатила глаза.

— Ладно, ладно, — сказала она и оглянулась на дроида. — Слышал? Вперед. Когда прилетим, я буду ждать тебя снаружи.

Дроид утвердительно бибикнул, отсоединился, поджал конечности и полетел на корму, скользя над головами возбужденных студентов. Садори уже нашел два места и махал ей.

— Нервничаешь? — вполголоса спросил он, слегка сжав руку Сейн.

Разведчица в ответ стиснула его ладонь.

— Немного, — ответила она, что было не совсем ложью. За сколькими агентами она наблюдала, скольких отправила на операции, практически идентичные той, в которой сейчас сама принимала участие? В свободное время можно было бы подсчитать, но она и так знала, что счет шел на сотни.

«А сколько из них не вернулись?» — Сейн выбросила эту мысль из головы. Нужно сосредоточиться на работе.

Она уселась в кресло, даже не пытаясь высвободить руку из затянутой в перчатку ладони спутника. Это помогало поддерживать образ: двое подростков, занятых исключительно друг другом. Никто не обращал на них внимания.

Согласно партизанским правилам, под школьной формой оба спрятали кусочки пластичной взрывчатки. Этот материал было трудно обнаружить, и, хотя Империя обладала технологией его выявления, такие сканеры все еще были новыми, очень дорогими и часто ломались. Из имеющихся данных по Анукаре следовало, что такое оборудование на заводе еще не установлено. Разведчица надеялась, что эти сведения не устарели. Если же сканер там все-таки есть... дроид сможет его отключить.

Во время перелета до военного завода неугомонные студенты громко галдели, но в целом обошлось без приключений. Когда все вышли из челнока, Сейн остановилась и стала ждать. Дроид выплыл из отсека и немедленно пристроился на ее спине.

— Пойдем, — сказал Садори. Он наклонился, делая вид, что хочет поцеловать ее в щеку, и прошептал: — Ты отлично справишься!

Сейн улыбнулась ему и выудила комлинк.

— Привет, пап! — прощебетала она. — Мы уже приехали, ждем, когда пустят внутрь. Я так волнуюсь!

— Ну хватит, а то я себя стариком чувствую, — отозвался Дел. — Комлинки у вас не отберут? Мы с... твоей мамой тревожимся, сама понимаешь. — Сейн представила, как Иден закатывает глаза.

Намного более рослый, Садори вытянул шею, посмотрел вперед и помотал головой.

— Похоже, нет, — ответила Сейн Делу.

— Мы тебя заберем, когда все закончится. Дай знать, когда будешь готова.

— Спасибо! Скоро позвоню!

Гаррик Версио был прав. Секрет успешного обмана состоял в том, чтобы подмешать в ложь как можно больше правды и держаться естественно. Марана целиком разделяла это мнение. Если вести себя непринужденно, никто не обратит внимания. Зато страх могут почувствовать, а капли пота и учащенное дыхание безошибочно выдавали состояние людей и им подобных, что и имело место во время эпизода в «Сингулярности».

Поэтому Сейн держалась за руку своего «парня» и возбужденно стрекотала, послушно шагая в потоке студентов, который двигался через проход в оцеплении. О том, что творится вокруг, приходилось узнавать через Садори, который благодаря своему росту видел далеко. Он пересказывал ей все, что казалось ему важным, излагая сведения в совершенно невинных выражениях, например: «Ого, целых двадцать пять штурмовиков. Они стоят по обе стороны от ворот!»

Он чувствовал себя как рыба в воде. Если и его родители обладали таким же мастерством, то Стейвен просто не умел распорядиться талантами каги, используя их лишь как бойцов.

Все собрались перед главным входом. Поперек огромной двери была протянута гротескно широкая красная лента. Рядом стоял навытяжку штурмовик, держа руки в перчатках на рукояти длинного виброклинка, которому вскоре предстояло перерезать ленточку.

Церемония была публичной. Судя по разведданным, которыми козырял Стейвен, эта территория находилась под самой строгой охраной. Если какая-нибудь неприятность и могла случиться, то именно здесь.

Пока они ждали, разведчица еще раз прокрутила план в голове. Приблизительно в девять часов по местному времени прибудут мофф Рис Декша и его гость генерал Айвел Тошан, которые официально откроют завод. Речи и позирование перед дроидами-камерами займут двадцать минут, после чего внутрь запустят студентов, для которых проведут экскурсию. Документы проверят еще раз, но едва ли особо придирчиво: в конце концов, это всего лишь группа местных подростков, уже прошедших досмотр. Тур по заводу начнется в девять двадцать, займет два с половиной часа и завершится получасовым неформальным общением в зале приемов, где накрыты столы для банкета.

Там студенты получат возможность порасспрашивать генерала, моффа и их помощников. В полдень студенты вернутся на свой челнок, а в двенадцать тридцать в честь высоких гостей на том же месте будет дан обед.

Вот только ничего этого не произойдет. В одиннадцать пятьдесят пять все в помещении будут мертвы.

Церемония перерезания ленточки прошла без сучка без задоринки, Декша и Тошан говорили кратко и по существу. Сейн читала о Тошане и знала, что он, подобно многим другим моффам, ценит прелести жизни. Интересно, уж не навлек ли он гнев кого-то вышестоящего, кто был недоволен его результатами и в наказание сослал в это захолустье? Мофф не производил впечатления человека, довольного своим пребыванием здесь.

После речей оба гостя взялись одной рукой за рукоять виброклинка и разрезали дурацкую ленту, которая весело затрепыхалась под порывом налетевшего ветерка. Все происходящее снимали дроиды-камеры. Все это планировалось как легкий пиар, но Сейн знала: позднее репортаж пойдет как новость часа.

Разведчицу пробрала дрожь, и она нахмурилась, силясь справиться со своими чувствами. Иден недвусмысленно дала понять, что Сейн ни в коем случае не должна препятствовать исполнению плана «Мечтателей». Она была имперским агентом, членом элитной группы, а жертвы на войне случались постоянно. И то, что происходило сейчас, — эта толчея в дверях, устроенная веселыми и возбужденными студентами, которым не терпелось попасть внутрь, — все это было таким же сражением, как и бой между космическими кораблями.

Перед главным сканером ее, конечно, остановили, и девушке пришлось объяснять утомленному охраннику, что дроид является медицинским прибором и на него есть разрешение. В качестве доказательства она предъявила фальшивую иденткарту. Охранник махнул рукой, пропуская ее.

Пока все хорошо. Пора зайти внутрь.

ГЛАВА 23

— Очень надеюсь, что Сейн готова, — сказан Стейвен. Они с Иден управляли кораблем, тогда как Дел наблюдал за Сейн и Садори посредством глаз дроида,

— Я тоже, — отозвался Мико. — Но она кажется довольно сметливой, а Садори держит все под контролем. — Было забавно видеть, как Стейвен тревожится за профессионального координатора разведки флота, работающего под прикрытием. На данный момент Сейн влилась в коллектив наиболее органично и добывала больше информации, чем остальные. Подумать только, а ведь все они считали ее салагой.

Был, конечно, и запасной план. Как всегда. Но хотя Стейвен и высказывал опасения, он не выглядел сильно встревоженным.

— Пап, привет!

— Привет... э-э-э... дорогая, — ответил Дел в комлинк. — С меддроидом проблем не было?

— Нет, все нормально, — сказала девушка. — Тут так классно! Есть на что посмотреть!

— С нетерпением жду твоего рассказа, — проговорил Дел. Держи меня в курсе. — Он оборвал связь и повернулся к Стейвену. — Они внутри. Дроида пропустили без проблем, и они уже собрали бомбу.

— Знаешь, — протянул Стейвен, — Империя большая и сложная. Есть там очень и очень хитрые типы. А есть тупое дурачье, которое не замечает очевидных вещей. Не может даже поймать парочку подростков с бомбой.

Дел тоже это заметил. Когда задание будет выполнено, стоит обратить внимание адмирала Версио на необходимость ужесточения мер безопасности.

Но опять-таки, когда они вернутся, «Мечтателей» больше не будет, а Альянс повстанцев, обремененный собственным моральным кодексом, от таких насильственных акций обычно воздерживался. Его вожди не меньше Империи будут возмущены случившимся.

Признаться, план пугал и самого Дела.

Стейвен так и не подобрел ни к кому из членов отряда «Инферно», кроме Гидеона, а после гибели Нейдрин и Кейва он сделался еще угрюмее. Болтать было не о чем, и они молча ждали, когда экскурсия закончится.

Инженер откинулся на спинку кресла, заложил ладони за голову и закрыл глаза, пытаясь отвлечься от предстоящей бойни.

Перед его мысленным взором светились лиловые кристаллы.

Завод был чистый, светлый, вылизанный и совершенно имперский. На студентов он произвел надлежащее впечатление. Судя по всему, они были в полном восторге: болтали, смеялись и снимали все на камеры, где это дозволялось. Штурмовиков внутри не было, только охранники и несколько инженеров, отвечавших на вопросы.

Дроид вновь привлек к Сейн ненужное внимание. Несколько студентов разразились восторженными восклицаниями, но зависть сменилась сочувствием, когда Сейн объяснила, что механический спутник контролирует ее состояние.

— О, так жаль это слышать, — сказала одна девчушка, до того похожая на Нейдрин, что разведчице стало не по себе. — А шоколад тебе можно? Мне на день рождения подарили.

Шоколад в этой части Галактики был редкостью, и Сейн отказалась:

— Ой, нет, я не могу.

— Ты, наверное, новенькая, а новенькой быть не прикольно. Особенно если... ну, если тебе нужен медицинский дроид... Я Анис, — сказала девчушка. — Давай, съешь кусочек, а то мой братик все слопает, когда я вернусь домой.

Сейн застыла. Анис никогда не вернется домой.

— Лучше ты съешь кусочек за меня и расскажи, какой он замечательный, — вымученно улыбнулась она.

— Уговорила, — рассмеялась Анис и бросила кусочек в рот. — Мм... как вкусно! Ты правда не хочешь? — снова предложила она.

— За тобой наблюдать веселее, — ответила Сейн. Она приотстала, когда группа перешла в следующий цех. Продолжать этот пустой разговор с огненно-рыжей веснушчатой Анис вовсе не хотелось.

Наконец, спустя целую вечность, проводник сказал: На этом все, ребята! Пора идти в зал приемов, где вы сможете пообщаться с генералом Тошаном и нашим моффом Декшей!

У дальней стены зала был накрыт стол — очевидно, для главных гостей. На белоснежной скатерти красовались изящные тарелки и столовые приборы. Элегантные графины замерли в ожидании обеда, которому было не суждено состояться, и на миг Сейн посетила дикая, истеричная мысль: а что, если там тонирей? Это был бы поистине кладбищенский юмор.

— Как считаешь, сумеешь туда подобраться? — прошептал Садори.

Сейн призадумалась. ID10, может, и сумел бы, но в этот самый момент из боковых дверей вышли двое дроидов-официантов, неся разнообразные безалкогольные напитки и закуски.

— Нет, — ответила девушка. — Но, возможно, удастся оказаться у края одного из обычных столов. Этого более чем достаточно. Пойду все приготовлю.

Перед началом экскурсии она попросилась в уборную, чтобы «принять лекарство» с помощью дроида. Там она достала все материалы, необходимые для крепления бомб. Свою она разместила на груди, после чего передала детали Садори, который затем тоже посетил уборную.

Теперь она вежливо спросила у охранника, где находится уборная в этой части здания. Оставшись одна, разведчица быстро открыла корпус дроида, извлекла детали для обманчиво маленькой третьей бомбы и торопливо собрала взрывное устройство.

Перед тем как выставить таймер, она помедлила.

Еще раз прокрутила в голове все цели, которые планировалось достигнуть подрывом.

Отсрочить открытие завода? Да, против этого она ничего не имела.

Убить моффа, генерала и скольких-то помощников? Это был трудный выбор, но адмирал Версио предупреждал, что такие жертвы приемлемы во имя ликвидации партизан и предотвращения будущих атак.

Но мофф Декша и генерал Тошан — не единственные имперцы, которые сегодня умрут. Сейн подумала об Анис, такой бесхитростной и искренней. О ее братике и родителях; о почти четырехстах шумных, смеющихся, зачарованных студентах. Которые были всего лишь детьми.

Сейн задержалась в уборной очень-очень надолго, усиленно размышляя.

Наконец она приняла решение. И выставила таймер.

Когда Сейн вернулась, Садори взглянул на нее с облегчением.

— Я уже начал волноваться, — сказал он, на секунду приобняв спутницу. — Все в порядке?

— Да, — твердо ответила девушка. Впервые с начала операции она была уверена в своих действиях. — Таймер выставлен.

— Значит, у нас будет пять минут, когда ты его включишь. Пошли. Я буду отвлекать.

Они взяли у дроидов-официантов бокалы с какой-то сладкой шипучкой и, потягивая лимонад, направились в самый конец одного из дальних столов, расположенного всего в паре метров от главного — того, который был накрыт для празднества гостей. Спрятавшись за Садори, Сейн — с превеликой осторожностью — достала бомбу из рукава и передала дроиду.

— Пап, привет, — проговорила она в комлинк. — Я что-то плохо себя чувствую. Можешь меня забрать?

— Да, мигом.

Сейн сделала глубокий вдох.

— Под столом, по центру, установи на пятнадцать минут и залезай обратно мне на спину, — прошептала она ID10.

Дроид бибикнул, опустился на уровень стола и сделал то, что было ему приказано. Выполнив задание, он снова пристроился на спине Сейн.

— Уходим!

Они стали пробираться сквозь толпу, двигаясь со всей возможной скоростью, но так, чтобы не привлекать к себе внимания, и стараясь не смотреть никому в глаза. Садори, словно форштевень старинного морского корабля, рассекал стайки подростков, а Сейн шла следом, держась за его руку и силясь унять колотящееся сердце.

Партизаны вышли в коридор, добежали до двери и, очутившись на улице, зашагали прочь, спеша удалиться от здания на как можно большее расстояние. Челнок должен был появиться с минуты на минуту.

Вдруг Садори замедлил шаги и недоуменно оглянулся на завод.

— Уже должно было сработать, сказал он.

Сработать. Убить всех детей в банкетном зале. Почти четыреста ни в чем не повинных подданных Империи, все прегрешение которых заключалось в том, что они родились на этой планете и учились в местной школе.

Сейн взяла спутника за руку.

— Уверена, все будет нормально, — сказала она.

Каш сжал ее ладонь, но продолжал смотреть назад.

Девушка потянула его к себе.

— Они садятся, — поторопила она. — Садори, пошли, бомба сейчас рванет!

Садори покачал чернявой головой:

— Что-то случилось. Бомба негодная.

Бомба не была негодной. Она функционировала идеально. Но с задержкой не в пять минут, а в пятнадцать, чтобы возбужденные студенты смогли загрузиться в свой челнок и всю дорогу обсуждать увиденное.

Чтобы братик Анис стащил у нее шоколад.

— Садори, — умоляюще произнесла Сейн.

Юный каги повернулся к ней и мягко взял за локти. Глаза его были расширены, и было странно — так странно! — видеть их карими, а не теплыми, слегка светящимися розовым.

— Сейн, — дрожащим голосом проговорил Садори. — Я сражался всю свою жизнь. Как и мои родители... и весь мой народ. Я сражался за то, чтобы когда-нибудь сражаться уже не пришлось. Сражался за будущее. Я верю, что оно наступит. И потому должен сделать все, что в моих силах, чтобы это будущее когда-нибудь наступило.

«Нет, только не это!» — подумала Сейн. С ужасом, какого никогда прежде не испытывала, она положила ладони на его щеки, размазывая грим и обнажая бледносерую кожу. Так хотелось увидеть его настоящую кожу, настоящие глаза.

— Садори, все в порядке. Побудь со мной. — На последнем слове ее голос сорвался.

«Побудь со мной десять минут, и дети останутся живы.

Побудь со мной десять минут, и ты сам останешься жив.

Побудь со мной».

— Я готов, — тихо и печально сказал каги. — Просто... просто жаль, что наше с тобой будущее так и не наступит.

И он приник губами к ее губам, целуя сначала робко, а потом страстно, а Сейн стала лихорадочно отвечать ему. Она прижималась к Садори в абсурдной надежде, что сможет его удержать, но вдруг между их телами образовалась пустота, в которую хлынул холодный воздух, и Садори исчез: длинные сильные ноги уносили его с такой скоростью, что нечего было и думать догнать его.

Понимая всю тщетность этой попытки, Сейн бросилась следом, выкрикивая его имя, пока не споткнулась и не растянулась на земле. Возникший словно из ниоткуда Дел подхватил ее.

— Что за бардак тут творится? — закричал багровый от гнева Стейвен, когда Мико влетел в корабль с девушкой на руках.

«Бомба оказалась неисправной, — должна была бы солгать Марана. — Садори вернулся, чтобы довести дело до конца».

Но не смогла произнести ни слова. Она притронулась к груди, где была спрятана бомба для крайнего случая. Такая же, как у каги.

«Прости меня, Садори...»

Корабль взлетел в тот самый миг, когда завод взорвался.

Не прошло и минуты, как сработала бомба с отложенным таймером. Глаза Сейн были затуманены то ли горем, то ли радостью, а может, и всем вместе; однако, выглянув в окно, она все же увидела сотни крохотных фигурок, которые благополучно разбегались с места взрыва.

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Сейн ни разу не видела, чтобы родители Садори выражали какие-то эмоции. Когда корабль вернулся на Джеосин и Стейвену пришлось сообщить им, что случилось немыслимое, оба казались оглушенными, но лишь кивнули в ответ. Они сохраняли самообладание и даже проявили участие к Сейн, укутав одеялом и усадив перед жаровней, чтобы не дать ей впасть в шоковое состояние, — хотя сами они переживали такой же шок, тихо и незаметно.

Доклад прошел в поразительно спокойной обстановке. Позже Сейн поняла причину. Смерть Садори не сопровождалась разоблачением предателя, как в случае с Нейдрин и Кейвом. Не было ни вспышек ярости, ни показательного насилия, разжигавшего темные, примитивные эмоции, как на допросе Эйзена, а точнее — его казни.

Садори — единственная радость в жизни Ру и Халии Вушанов, которого они так любили, что вообще редко выпускали из виду, — погиб со славой, доведя до конца важное задание, когда отказала техника. В глазах «Мечтателей» он был героем.

Какой-то инстинкт, о котором Сейн даже не подозревала, заставил ее уйти в себя, спрятаться, словно зверь в норе.

Разведчица держалась своей линии. Да, она была очень осторожной. Да, приказала дроиду выставить таймер на пять минут. Нет, ничего странного с таймером или самой бомбой она не заметила. Да, она пыталась отговорить Садори от самопожертвования, и да, это было неправильно с ее стороны, поскольку «Мечтатели» так не поступают. Да, она гордится Садори и будет всегда о нем помнить.

Да, Садори Вушан — герой.

Сейн не знала, что хуже: то, что каги погиб, или то, что он погиб, пытаясь забрать с собой в могилу четыреста детей.

После этого взгрели Дела с Пиикоу, готовивших бомбу. Оба клялись, что все сделали как нужно и даже проверили работу друг друга.

Стейвен был раздосадован, но не стал никого винить, так как в конечном счете списал случившееся на катастрофическое невезение.

— Ни у кого нет монополии на удачу, — сказал он. — Бывает, что нам везет. Бывает, что нет. Никто не виноват. Просто... на этот раз не посчастливилось. Постараемся же сделать так, чтобы Садори умер не напрасно.

При первой же возможности Иден позвала Сейн на прогулку. Они отошли на некоторое расстояние от лагеря и остановились, скрестив руки на груди и придвинувшись друг к другу. Иден ощущала сочувствие, исходящее от тех, кто мог их видеть, но был слишком далеко, чтобы слышать разговор.

— Так что на самом деле произошло? — вполголоса спросила она. — Дел боится, что упустил какую-то деталь.

— Нет, — ответила Сейн. Ее голос был безжизненным, а взгляд устремлен куда-то в пространство, но она оставалась спокойной и собранной. — Это я виновата.

— В каком смысле?

— Я приняла решение выставить таймер с задержкой. Бомба должна была взорваться — убить Тошана и Декшу и нанести заводу серьезный ущерб, — но уже после того, как студенты покинут здание.

Иден понимала ее чувства. Она мягко проговорила:

— Мы же это обсуждали. Жертва была необходимой.

— Я сама так считала, пока не оказалась там, — ответила Сейн. — Это были невинные дети Империи. Почти четыре сотни детей. «Мечтатели» в любом случае заявили о себе. Я не сорвала операцию, просто... изменила ее.

Иден начинала понимать:

— А Садори не знал, что ты отсрочила взрыв. И поэтому вернулся.

— Он подорвал свою собственную бомбу. — На лице Сейн не отражалось никаких эмоций.

Иден не находила слов. Редко когда она чувствовала себя такой беспомощной.

— Это идет вразрез с тем, что было приказано. Хотя я не могу сказать, что сожалею о спасении студентов.

Сейн поджала губы и вдруг, к ужасу Иден, спрятала лицо в ладонях.

Версио вздрогнула от недоброго предчувствия.

Впервые за все время она заподозрила, что Марана не готова к такой работе. Остальные члены отряда имели за плечами реальный боевой опыт. Сейн же сидела в темном кабинете, глядя на мониторы, слушая одновременно множество разговоров, которые велись на множестве языков, и изучая разные досье. Боевые действия она знала в основном по тренажерам. Ей никогда не приходилось принимать непростое решение. Например, спасти четыреста студентов или смотреть, как тот, кого ты знаешь — а может, даже к кому неравнодушна, — убегает от тебя, чтобы взорваться.

А ведь она сама и приказала Сейн изображать влюбленность в Садори.

— Он меня поцеловал, — выпалила разведчица. Иден снова вздрогнула от шока, похожего на эмоциональное почвотрясение. — Перед тем, как броситься обратно. Я пыталась его остановить, но он был просто... быстрее... Я никогда не забуду эту картину, — очень тихо, почти шепотом проговорила девушка.

Иден стиснула зубы, пытаясь найти какую-то точку соприкосновения.

— Мы все кое-что знаем о таких ситуациях, — ласково проговорила она.

Сейн вскинула голову. В ее глазах все еще стояли слезы, но лицо исказилось от гнева.

— Ничего вы не знаете.

— Сейн, я ведь...

— Мне безразлично, что пережила ты и что пережили остальные. Вы — это не я.

Иден попробовала еще раз:

— Сейн, я...

Разведчица отмахнулась:

— Замолчи. Просто замолчи. Ты, Дел, Гидеон — вы со временем забываете то, что видели. Не всё. Но время смягчает впечатления, они теряют свою силу. Вы забываете отдельные детали. Но я не забуду. Не смогу.

Иден вдруг накрыло ужасом и чувством сострадания: она поняла, что хотела сказать девушка.

Сейн обладала эйдетической памятью.

Если Иден, Хаск или Дел в своей жизни переживали какое-то ужасное событие, ощущения со временем тускнели — по крайней мере, отчасти. Сейн — иной случай. Всякий раз, когда она будет думать о событиях этого дня, они будут проноситься у нее перед глазами — не в тумане далеких воспоминаний, а так, словно она видит их снова. И все из-за сделанного ею выбора.

— Ох, Сейн, — сказала Иден. — Мне так жаль.

Ей действительно было жаль девушку, но поделать она ничего не могла. Сейн была обречена нести эту ношу одна.

Они продолжали молча стоять, закатный свет и свечение лишайников окрашивали их лица в серебристые, серовато-белые оттенки. Иден смотрела на свою коллегу — на свою подругу, — и перед ее мысленным взором вставало доброе серое лицо Садори.

Они стояли так очень долго.

ГЛАВА 24

Когда Сейн и Иден вернулись, Халил ждала их. Воительница-каги лишь кивнула в сторону Иден, но к Сейн подошла и ласково положила руку ей на плечо.

— Ты, наверное, не голодна, — сказала женщина, — но мы приготовили кушанье. Любимое блюдо Садори — во всяком случае, нечто похожее. Посидишь с нами?

— Спасибо, — глухо отозвалась Сейн. — Почту за честь.

Иден посмотрела им вслед.

«Никто не ожидал, что будет так трудно, — подумала она. — Мы собирались отыскать источник и убраться отсюда. Но за все это время не продвинулись ни на йоту».

Подошел Наставник.

— Большинство из нас уже видели смерть в бою, — произнес он. — Теряли друзей, Сейн — нет. Но она справится. Она сильная.

«Отыскать источник и убраться отсюда».

Иден повернулась к Наставнику и кивнула;

— Надеюсь.

— Вушаны пригласили ее принять участие в шунрай — похоронной трапезе, — сказал он. — В память о мертвом каги готовят его любимую еду и ставят тарелку, чтобы его дух откушал вместе с ними.

— Некоторые любят еду, которую я бы ни за что не стала есть, — попробовала пошутить Иден.

Наставник хмыкнул:

— Это верно. Меня однажды пригласили на обед, где еда, которая не извивалась во рту, считалась недостаточно свежей.

— А где это было? — поинтересовалась Иден.

Наставник отмахнулся.

— Далеко отсюда, — только и сказал он.

— Далеко — это где угодно.

Он снова хмыкнул и направился к выходу.

Версио схватила его за рукав:

— Наставник?

— Что, Иден?

— Можно... с тобой поговорить?

Его добродушное лицо прорезали тревожные морщины.

— Конечно, — ответил он. — Пошли пройдемся.

Они зашагали вместе. Иден молчала, думая, как бы лучше завязать разговор.

— Ты говорил, что между нами много общего, — сказала она наконец.

— Говорил, но я не сомневаюсь, что отличий между нами не меньше. Всегда хочется верить, что тот, кем ты восхищаешься, похож на тебя, даже когда на самом деле это не так.

— Ты мной восхищаешься? — От неожиданности Иден на мгновение остановилась, глядя на собеседника.

— Ну да, — ответил Наставник. — Посмотри на себя. Сколько тебе лет, двадцать один? Двадцать два? И посмотри, чего ты достигла. Лучшая в своем классе, пилот СИД-истребителя, даже взрыв «Звезды Смерти» пережила. И при всем при том ты нашла в себе мужество, чтобы усомниться в своих убеждениях. Проверить их на вшивость. Не каждый заходит так далеко в самоанализе. Жаль, я не знал, что Эйзен — или как там его звали — был имперским агентом, но одно доброе дело он сделал: привез к нам тебя.

Иден захлестнули противоречивые чувства. С одной стороны, Наставник, с которым она познакомилась лишь недавно, признал ее достижения — пускай одно из них и было фальшивым — и не поскупился на похвалу. Как этот чужой человек мог быть о ней более высокого мнения, чем родной отец?

— Ты упоминал о нареченной дочери, — неожиданно для себя сменила тему она. — А своя семья у тебя была?

На его красивом лице проступила печаль.

— Мне не слишком везло в любви, — ответил Наставник. — Точнее, мне посчастливилось встретить на своем пути многих удивительных женщин, но знаком я был с ними очень недолго. Да, когда-то у меня была семья. В Империи. Жена, которую я любил, и дочь, чья улыбка для меня была всем на свете. Теперь ты понимаешь, что я имею некоторое представление о том, каково это — покинуть тех, кого любишь. Стать беглецом... или перебежчиком, если угодно. Но теперь... — он махнул рукой в сторону лагеря, — моя семья — это «Мечтатели». Другой у меня нет. Поэтому я всеми силами должен заботиться о них.

— И делиться с ними своими знаниями, — предположила Иден.

— Как делаешь и ты. Как делают кати и Стейвен. Мы — семья, и при всех разногласиях мы держимся вместе и работаем дружно.

— Временами, — сказал Стейвен, делая длинный глоток, — мне хочется запихнуть Наставника в корабль и отправить гоняться за дикими каранаками. — Он передал бутылку Гидеону.

Хаск тоже выпил. Утром Иден сначала прошлась с Сейн, а потом удалилась с Наставником. Сейн вернулась и сейчас сидела между каги, как будто их семья удочерила ее. Похоже, она держала фронт на своем участке. Дел и чадра-фэн куда-то ушли по своим делам.

Прежде чем выйти с Наставником, Иден выразительно посмотрела на Гидеона, и он воспринял это как приказ продолжать подбивать клинья к Стейвену. Что его устраивало. Стейвен лейтенанту весьма импонировал, и просто сидеть в его компании было крайне весело. Сидеть и задавать направление беседы.

— А что мешает так поступить? — спросил Хаск, возвращая бутылку лидеру партизан.

— Не могу, как ни досадно, — прорычал тот.

— Но ты же лидер?

— Да, ранкор подери, я лидер, потому-то он у меня и не участвует ни в каких вылазках. Иначе могут возникнуть проблемы.

Это была уже третья бутылка за вечер, и, хотя Гидеон пить умел, алкоголь все-таки действовал ему на мозги. К счастью, на мозги Стейвена он действовал еще сильнее. Язык у лидера партизан немного заплетался, и он сделался словоохотливее, чем обычно.

— Почему из-за него могут быть проблемы?

— Кто-то может его узнать, и тогда все полетит нерфу под хвост, — с легким раздражением ответил Стейвен, как будто Гидеон должен был и сам это прекрасно понимать.

Итак, Иден оказалась права. Приходилось признать, что она редко ошибалась. Наставник действительно важная птица — или был ей когда-то. «Все полетит нерфу под хвост». Что Стейвен имел в виду?

— Ну, я не вижу, чтобы он как-то отрабатывал свой постой. — Гидеон пожал плечами. — Всю работу, рискуя жизнью, делают другие. Трое уже умерли — четыре, если считать Эйзена, — а он просто сидит здесь и всех поучает.

— Таков уговор. — Стейвен вздохнул, сделал еще один длинный глоток и передал бутылку Гидеону. — Но если бы я мог избавиться от него и от импобабы, то сделал бы это не задумываясь.

Хаск чуть не захлебнулся, от смеха прыснув алкоголем.

— Импобабы? — О да, надо запомнить. Прямо не терпелось увидеть реакцию Иден.

Стейвен ухмыльнулся.

— Иден, — сказал он. — Я прямо не знаю, Гид. В смысле... имперским агентом оказался Эйзен. Теперь-то мы это выяснили. И она никак не причастна к тому, что бомба оказалась негодной. Но я вот думаю: а действительно ли Эйзен действовал один? И не могу избавиться от ощущения, что Иден доверять нельзя.

Эту проблему остро чувствовал весь отряд «Инферно». Гидеон сделал вдох, намереваясь ненавязчиво ввернуть словечко в защиту командира. И одернул себя. Иден хотела стравить одну группу с другой. Ее не следовало защищать — равно как и Дейну, Пиикоу или Дела.

Следовало атаковать.

Так он и поступил.

— Угу, — сказал Хаск. — Я тебя понимаю. У меня такое чувство, что она нас сдаст в любую минуту.

— Неужто? — спросил Стейвен.

— Ну да, — ответил Хаск. — Кстати, где Дел и Пиикоу? Они вроде должны были ремонтировать челнок?

Стейвен нахмурился.

— Должны, — сказал он. — Надо будет с ними поговорить, как вернутся. — Он задумчиво отхлебнул из бутылки.

Итак, теперь есть «мы» и «они».

«Безотказный прием», — подумал Гидеон.

— Давно ты с этими штуками возишься? — спросил Дел. Они с Пиикоу снова были в пещере со статуями. Под бдительным присмотром чадра-фэна они целенаправленно, по кусочку демонтировали второго «дроида», все скрупулезно измеряя и фиксируя. Из-за оболочки, стилизованной под тело гуманоида, и компонентов, напоминавших внутренние органы, Делу казалось, что он не разбирает машину, а вскрывает труп. Задав вопрос, он вытащил скругленный кристалл. Тот был теплым на ощупь и пульсировал, как будто в самом деле был сердцем, по образу которого его, похоже, выточили.

— Где-то полгода, — ответил инородец. — Я не особо подвижен и тяжести поднимать не могу, поэтому я очень рад, что появился ты и тебя они заинтересовали. До сих пор я мог работать только с поврежденным экземпляром.

— Что, понятно, было лишь ограниченным экспериментом, — сказал Мико. Разница между двумя образцами уже стала очевидной. Кристаллы в упавшей статуе были тусклее, чем в новой. И далеко не такими теплыми.

Дел покачал головой:

— Признаюсь, они начинают меня нервировать.

— В хорошем смысле, да? — Пиикоу с надеждой встопорщил ободранные уши.

— Да, — ответил его напарник, и это было правдой. — Если развить идею, что это были работающие машины и что кристаллы служили энергоячейками... то почему их так много? И почему разной формы? У них что, у каждого своя функция?

Дел сидел на каменном полу рядом с Пиикоу. Чадра-фэн только что с помощью молотка и зубила вскрыл кристалл, соответствовавший печени — если исходить из предположения, что они играли роль внутренних органов. Внутри ничего не оказалось. Это был просто цельный кристалл, хотя манипуляции ему не понравились. Сияние и пульсации постепенно угасли.

Пиикоу раздраженно зарычал:

— Ну вот, сломали.

Мико со смехом указал зубилом на ряды статуй, которые уходили в бесконечность:

— Если что, запчасти найдутся.

— Это точно! — жизнерадостно согласился его маленький товарищ. — Вот если бы времени было не меньше.

Дел взглянул на него, удивленно нахмурившись:

— О чем это ты? — Неужто партизаны надумали перенести лагерь? Имперец понял, что ему бы этого очень не хотелось.

Он давно обнаружил, что настроение чадра-фэна весьма переменчиво. Уши инородца поникли.

— Все мы ходим по краю. В любой момент кто-нибудь может погибнуть на задании. Или нас найдет Империя. Или... — Он поднял голову и посмотрел на Дела своими большими глазами. — Я не знаю, сколько мне осталось. Понимаю, звучит мелодраматично, но это правда. Впрочем, это справедливо для каждого, не так ли?

Мико переключил внимание на кристалл, который держал в руке:

— Пожалуй, да. А для нас еще справедливее, чем для других. Надо только использовать это время с толком.

— Как по мне, мы его используем очень даже с толком, — сказал Пиикоу, чей неиссякаемый оптимизм снова дал о себе знать.

— Я тоже так считаю, — ответил Дел, вымученно улыбнувшись. Он посмотрел на «череп», который ранее вскрыл, и на извлеченный из него кристалл в форме мозга.

Мозг. Если удастся убедить Иден — точнее, адмирала Версио, — что старый, эксцентричный мозг Пиикоу представляет ценность для Империи... тогда, возможно, его не убьют. Пиикоу не получал здесь никакого лечения. Империя же располагала безграничными возможностями... нужно было только ими воспользоваться.

— Мы раскусим эту загадку, — твердо пообещал Дел. — А для начала разберемся, как сказать этим истуканам, чего мы от них хотим.

Пиикоу счастливо заерзал и захлопал в ладоши, улыбаясь до ушей.

«У каждого из нас есть свое дело» — напомнила себе Сейн спустя неделю после катастрофы на заводе. Иден почти все время проводила в обществе Наставника и его ближайших друзей — Дейны, Дела и Пиикоу. Гидеон со своей стороны уже скоро мог вытеснить Дейну с должности первого заместителя Стейвена. Они часто засиживались допоздна за выпивкой и разговорами. А Дел постоянно куда-то уходил вместе с чадра-фэном. Эти двое что-то затевали, но во время встреч отряда, которые случались все реже, Дел говорил только, что пытается раздобыть побольше информации о пределах знаний и технических возможностей партизан.

После смерти Садори его родители стали еще больше поддерживать жесткие, кровавые методы Стейвена. Это было объяснимо: они страдали и жаждали мести. А к насилию они привыкли с детства.

Сейн все чаще сидела с ними, ела в их компании, и однажды вечером Халия разговорилась, поведав о том, каким был Садори в детстве. Большую часть времени оба каги были настолько угрюмы, что Марана диву давалась, слушая эти забавные истории. Она поймала себя на том, что улыбается, и пожалела, что сам Садори не сидит с ними, не слышит, как его добродушно подначивают те, кто его любит.

Сейн пришлось напомнить себе, что она вовсе не любимая девушка Садори, а агент элитного подразделения и что у нее есть задача, которую нужно выполнить. Надо стряхнуть с себя эту обескураживающую меланхолию. Садори мертв. Флиртовать и притворяться больше не нужно.

А нужно снова стать той, кем она была до начала операции.

То есть нужно слушать и запоминать.

Чем Сейн и занялась. В конце концов Стейвен нашел для нее новую работу До чего приятно было опять заняться привычным делом: изготавливать фальшивые документы, подслушивая чужие разговоры.

«...я слышала, как Стейвен спорил с Наставником...» — встревоженно рассказывала Халия мужу на своем языке. «Хорошо», — подумала Сейн. Хаск раздувал пламя.

«...кончатся Дейнины фрукты, всем конец!» — Пиикоу поддразнивал Дейну, пытаясь развеселить. Тви’лека негромко хихикнула и ответила на том же языке, что он сам и поедает все Дейнины фрукты.

«...ей не доверяет. — Снова Ру, в ответ жене. — Я тоже».

Сейн не отрывала глаз от Дейниного фрукта, который ела. Это могло быть важно. Кому не доверял Ру?

«Она дочь имперца, но ушла от них», — сказала Дейна. На языке каги она изъяснялась неуклюже, но понятно.

«Стейвен вбил себе в голову, что она имперка, — ответил Ру. — Он сказал, что хочет ее убить».

Это была плохая новость, но не то чтобы неожиданная. Тактика «разделяй и властвуй» была рискованной, поскольку могла вылиться в по-настоящему опасную ситуацию. Все это понимали.

Пиикоу мягко произнес:

«Мы потеряли многих. Слишком многих. Вот я, старый и больной, живу, а Нейдрин, Кейв и Садори погибли».

«Я люблю Вушанов, но нельзя воспитывать сына так> как они воспитали Садори, — так же мягко ответила Дейна. — Он с детства привык ко всему этому. Наверное, ему даже в голову не пришло, что задание можно выполнить иначе».

— Ру и Халия любили его! Они делали то, что считали правильным, и Садори тоже! — сказала Сейн, разозлившись из-за того, что Дейна могла так плохо подумать о каги, но не повышая голоса, чтобы Вушаны не услышали.

Все вытаращились на нее. И девушка слишком поздно спохватилась, что Дейна говорила не на общегале. Пиикоу обратился к тви’леке на своем родном языке, и та ответила на нем же.

Как и Сейн.

Очень тихо Дейна спросила:

— Сейн... откуда ты знаешь язык Пиикоу? Ты говорила, что знаешь только общегалактический и хаттский.

— Должно быть, нахваталась каких-то слов, — ответила девушка.

— Чадра-фэнских слов нельзя «нахвататься», — сказал Ру на языке каги.

— Ты... ты солгала мне, — сказала Дейна по-тви’лекски.

Каги ошарашенно замерли. Их лица замкнулись, став непроницаемыми, как захлопнувшиеся двери. Черные глаза Пиикоу расширились, и он потрясенно уставился на Сейн. Девушка сохраняла нейтральное выражение, даже улыбалась немного, как будто смутившись, что из-за нее поднялся такой переполох, и не совсем понимая, что происходит.

— Стейвен все время твердит, что Эйзен вряд ли действовал в одиночку, — прорычала Дейна и добавила другим тоном, в котором сквозили гнев и боль: — Но мы и подумать не могли, что это ты.

«Это всего лишь подозрение, — попыталась успокоить себя разведчица. — Ей придется убедить остальных». Но как ни пыталась она утешиться этой мыслью, в глубине души девушка понимала, что надежды тщетны. Неделю назад бояться было бы нечего. Даже если бы Дейна заметила ее реакцию, то никаких выводов бы не сделала. Остальные бы тоже не обратили внимания; Сейн-рабыня была любимицей всего лагеря. Но сейчас, после того как операция на заводе закончилась трагедией, все были злы и искали, на кого свалить вину.

Сейн была последней, кто видел Садори живым. Каги фактически приняли ее как будущую невестку, и даже Стейвен ей симпатизировал. Не доверяли они всегда Иден, а не ей, и Марана снова вспомнила, как тви’лека рискнула своей жизнью и жизнями группы, чтобы спасти беглую рабыню.

Как и Садори, Дейна пеклась о ней. А теперь Сейн разбила ей сердце.

— Я просто... похоже, языки мне легко даются, — пробормотала девушка. — Ну, знаете, как это бывает. В рабстве всегда быстро приспосабливаешься.

Дейна выбросила вперед руку и схватила Сейн за запястье, стиснув словно наручниками. Тви’лека рывком поставила намного более миниатюрную девушку на ноги.

— Стейвен! — закричала Дейна, и ее голос разнесся над тихим лагерем. — Стейвен!!!

Она направилась в главную пещеру, волоча за собой спотыкающуюся пленницу. Сейн знала минимум три способа, как высвободить руку. Она могла бы убежать и скрыться в ночи. Она изучила территорию и знала несколько мест, где можно залечь; знала, что можно есть, а чего нельзя.

Но бежать разведчица не собиралась. Она сама вляпалась по-крупному, сама и разгребет свои проблемы. Нужно выдержать разговор с «Мечтателями», убедить их, что Дейна ошибается.

Она стала испуганно всхлипывать:

— Дейна, что случилось? Что я сделала? Мне больно!

Пиикоу едва поспевал за быстро шагавшей длинноногой тви’лекой.

— Дейна, ты уверена? — спросил он. — Надо все проверить, прежде чем выдвигать ей такие обвинения!

— Пиикоу, ты сам знаешь, сколько мне понадобилось времени, чтобы научиться говорить на твоем языке. И позволь спросить: почему она солгала? Лгут те, кому есть что скрывать. И я намерена выяснить, что скрывает Сейн.

К тому времени, когда Дейна пересекла короткий проход между спальной и главной пещерами, все уже собрались.

— Дейна, что случилось? — спросил Стейвен. Рядом с ним стоял Хаск.

Сердито ощерив зубы, тви’лека швырнула Сейн на камень близ жаровни, где сидели и разговаривали Иден, Дел и Наставник.

— Ты считал предательницей Иден. Но я думаю, что это она.

— Что? Постой, — сказал Наставник, пораженно и недоверчиво вытаращив глаза.

— Мы с Пиикоу разговаривали на его языке. Она не только все поняла, но и ответила. При этом она постоянно уверяет, что знает всего два языка. А кто станет скрывать знание языков, присоединяясь к борцам за свободу?

— Тот, кто собирается подслушивать, — заключил Стейвен.

Сейн видела, как эмоции сменяют друг друга на лицах партизан: недоумение, неверие, затем подозрение. Но еще не убежденность. Пока нет.

— Ох, Сейн! — свистящий, слегка писклявый голос Пиикоу был полон страдания. — Второй взрыв.

— Что? — резко спросила Халия.

— Вы все сообщили, что вскоре после срабатывания бомбы Садори слышали второй взрыв. — Чадра-фэн повернулся к Стейвену и Иден. — Поскольку завод военный, все решили, что взорвались боеприпасы. Но причина была в другом. — Он снова вперил свои огромные глаза в Сейн. — Это сделала ты, верно? Это ты выставляла таймер. Ты сказала, что велела дроиду установить его на пять минут... но я в этом сомневаюсь. Я думаю, что второй взорвалась одна из наших бомб... выставленная с задержкой. — Он сглотнул. — Садори... он погиб напрасно.

Партизаны никому не давали шанса искупить вину. Совсем недавно их предал товарищ, оказавшийся агентом Империи. Человек, которому они доверяли.

И вот это случилось снова. Нет, пощады от них ждать не стоило.

Марана не смела смотреть в глаза своим коллегам по отряду. Что они могли поделать? Если попробуют вступиться за нее, то только навлекут на себя подозрения. Но краем глаза она сквозь слезы видела ужас, написанный на их лицах.

Они стояли молча, ее друзья; они не могли произнести ни слова, и Сейн не винила их. Им нельзя было привлекать к себе внимание.

— Отдайте ее мне, — раздался холодный голос. Халия. Она уже успела достать вибронож, который жужжал и поблескивал в лиловом полумраке. Муж стоял рядом, скрестив руки на груди. Глаза его пылали гневом, но он был согласен передать право убийства жене.

— Постойте, сначала нужно во всем разобраться, — бросил Наставник. — Это может быть каким-то недоразумением.

— Не лезь, Наставник, — с холодным предупреждением в голосе сказал Ру. — Не ты потерял сына.

— Да. Я не потерял биологического ребенка. Но женщина, которую я любил, погибла у меня на глазах, сражаясь против несправедливости. Моя нареченная дочь погибла, сражаясь за дело партизан. Сам я предал собственную семью, которую вряд ли когда-нибудь увижу, и все из-за поступков, которые я совершил также во имя дела партизан. Я понимаю твое горе, Ру. Но не говори, что страдания мне незнакомы.

Он повернулся к лидеру и мрачно произнес:

— Не думаю, что ты забыл, Стейвен. Или забыл?

— Сам знаешь, что не забыл, — рявкнул тот и ткнул пальцем в сторону Сейн. — Но если она агент Империи, ей конец.

— Если она агент Империи, — сказал Наставник. — Если. Такое короткое слово, но такое важное. Я уразумел, что иногда приходится убивать тех, кто всего лишь стоит на пути. И если она действительно окажется предательницей, то я готов убить ее своими руками. Но не бросайтесь друг на друга сгоряча!

Он посмотрел на Стейвена, потом обвел взглядом остальных, умоляюще разведя руки:

— Мы, «Мечтатели», — это все, кто остался. За месяц мы потеряли уже троих! Нельзя просто перерезать ей горло, как будто это в порядке вещей!

— Так что ты предлагаешь с ней делать? — спросила Дейна. Сейн поняла: вопреки всему, тви’леке отчаянно хочется, чтобы ее догадка не подтвердилась. И разведчица вдруг обнаружила, что не в силах смотреть ей в глаза.

— Для начала можно изучить память дроида, — предложил Наставник.

Нет. Этого Сейн допустить не могла. Мало ли до чего они докопаются.

— Не нужно, — сказала она. — Пиикоу прав. Я отсрочила взрыв. Не хотела быть причастной к гибели почти четырехсот детей.

— Ты агент Империи? — ледяным тоном спросил Стейвен.

— Нет, — ответила разведчица.

— Я же сказала, — бросила Халия. — Отдайте ее мне. Уж я-то выведу ее на чистую воду, даже если придется нарезать ее красивенькую кожу на ремни!

— Прекратите! — рявкнул Стейвен решительным тоном, не терпевшим возражений. Ру схватил жену за руку и покачал головой. Стейвен подошел к Халии и забрал у нее нож. Она безропотно отдала оружие лидеру, и они с мужем обнялись, уткнувшись друг в друга. Их боль казалась осязаемой, и Сейн подумала, что это зрелище ранит сильнее любого клинка.

Столько ужасных картин уже не сотрутся из памяти, даже если она выживет. Если Стейвен позволит Наставнику допрашивать ее, — возможно, удастся его убедить, что она была слишком сердобольной и поддалась порыву. Наставник — как и Дейна с Пиикоу, поняла Сейн, — искал причину, чтобы поверить ей.

Остальные искали повод ее убить.

Стейвен долго смотрел на нож, крутил его так и этак, как будто жужжащее лиловое лезвие могло само дать ответ. Потом он приблизился к Сейн, чью руку все еще сжимали сильные пальцы Дейны. Навис над нею, возвышаясь на добрых тридцать сантиметров.

Он стоял так близко, что Сейн чувствовала запах его пота, тепло его тела.

«Ну же, — подумала она. — Выйди из себя. Убей меня, прежде чем я в чем-то сознаюсь.

Сделай это быстро».

ГЛАВА 25

Инстинкт требовал от Иден броситься на помощь Сейн — ее подчиненной. Товарищу по оружию. Подруге. Четверо против шестерых, причем Пиикоу не ахти какой боец. Они могли бы расправиться с партизанами и спасти разведчицу. Возможно, когда с «Мечтателями» будет покончено, отряд «Инферно» сумеет отыскать среди их вещей носитель с информацией, за которой его послали.

Возможно.

Но в остальном задание будет полностью провалено. Иден знала своего отца; в отличие от ситуации на станции «Теллик-4», на этот раз он не согласится дать им еще один шанс. Это будет конец. Все их старания пойдут насмарку.

Марана поставила операцию под угрозу. Она наломала дров, дала себя раскрыть. И если допрашивать ее будет не Наставник, Иден прекрасно понимала, что «допрос» станет лишь благозвучной заменой слова «пытка». Сейн сломается. Как и любой на ее месте. Иден и остальные совсем недавно стали свидетелями тому, как мужчина вдвое старше ее, опытный имперский агент, раскололся под пытками «Мечтателей». Сейн — зеленый новичок в этом деле, даже более зеленый, чем Иден подозревала, — продержится сколько сможет. Но в конце концов они ее сломают и узнают все, а потом убьют остальных членов отряда «Инферно».

Нет. Иден не могла этого допустить. Как и Дел, и Хаск...

И Сейн.

Все эти мысли пронеслись в ее голове менее чем за секунду.

Стейвен повернулся к Иден и бросил ей нож. Она мгновенно вернулась в реальность и схватила жужжащий клинок за рукоять.

— Вот что: убьем двух пташек одним камнем, — объявил Стейвен. — Ты под подозрением с первого дня, Версио. Давай внесем некоторую ясность. Допрашивать девчонку будешь ты, а мы посмотрим. Это не трудно. Мы показали тебе, как это делается.

Все повернулись к Иден. И Версио осознала, что вибронож у нее в руках был единственным оружием на весь отряд «Инферно». Понятно, что все они умели расправляться с противником голыми руками, — этому их учили.

Но «Мечтатели» уже успели достать оружие. Возможно, Иден и остальным удастся завалить парочку, прежде чем убьют их самих. Но что кого-то они прикончат, это факт.

Иден покрепче сжала нож и посмотрела прямо на Сейн. «Прочитай в моих глазах», — беззвучно взмолилась она, затем перевела взгляд на партизан и своих товарищей. Те еле заметно кивнули.

Марана была членом отряда «Инферно». Их товарищем. Они будут вместе до конца.

Если все атакуют одновременно, шансы будут выше.

Иден расправила плечи и приготовилась повернуться к Сейн. Но в тот миг, когда она начала двигаться, что-то промелькнуло сбоку и раздался жуткий вой, полный ярости.

«Мечтатели» их опередили.

«Нет!» Иден вихрем развернулась и ударила блестящим клинком, пронзив...

Сейн.

Темные глаза девушки расширились, рот беззвучно раскрылся буквой «О». Какой-то миг, растянувшийся на целую вечность, обе смотрели друг на друга. Губы Сейн шевельнулись, неслышно прошептав одно-единственное слово.

«Да».

Затем она хрипло прошептала вызывающим, но быстро слабеющим голосом: «За Империю!» К ужасу Иден, Сейн воткнула нож еще глубже. Напряжение покинуло ее стройное тело, она охнула и опустилась на землю.

«Сейн...»

Иден с чавкающим звуком извлекла лезвие. Внезапно разъярившись неведомо на кого или на что, она закричала: «Лживая предательница!» С трудом оторвав глаза от ужасного зрелища, она обнаружила перед собой Стейвена.

— Извиняюсь, — сказала она. — Сама не ожидала такой вспышки.

Слова пришли легко, свободно — она даже удивилась.

Стейвен вопросительно посмотрел ей в глаза и поджал губы, так что рот превратился в щелочку. Он сжимал и разжимал кулаки — ему явно хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть, но он понимал, что это плохая затея.

— Отдай нож Халии и пошли со мной, — приказал он, развернулся и зашагал в темноту. Иден послушно вернула оружие владелице. Взор Халии был холодным и тяжелым как камень. Иден чувствовала, что все буравят ее взглядами.

— Стейвен... — окликнул Наставник.

Стейвен остановился, посмотрел на пожилого человека и предостерегающе поднял руку:

— Моя группа. Мои правила.

Наставник ничего не мог поделать. «Мечтатели» называли своим лидером Стейвена. Иден не сомневалась, что таинственный дипломат при необходимости сможет постоять за себя; он был стройным и мускулистым, лишь седина на висках и морщины на лице выдавали его возраст. Но Стейвен был прав. Наставник посмотрел на Иден и попытался ободрить ее улыбкой. Не получилось.

Товарищи тоже ничем не могли помочь. Иден повернулась и последовала за Стейвеном.

Тот шагал молча. Уж лучше бы говорил. Поскольку ничто не отвлекало мозги, Иден боялась, что эмоции захлестнут ее. Она все еще видела перед собой смотрящие в потолок глаза Сейн, ужасную рану в ее груди.

Иден думала, что приняла решение от имени всего отряда. Но у Сейн были свои планы.

Когда они отошли настолько далеко, что вход в пещеру превратился в оранжевое пятнышко, Стейвен остановился и повернулся лицом к Иден. Их разделяло около метра.

Бластер Стейвена, который до этого покоился в кобуре, теперь оказался в его руке. «Интересно, переведен ли он в оглушающий режим, — подумала Иден. — Вряд ли».

— Убеди меня.

— Что?

Он пожал плечами:

— Убеди меня не убивать тебя прямо на месте. Я партизаню уже много лет, и вдруг у меня в отряде объявляются не один, а целых два имперских агента. О, прости — два имперских агента плюс одна якобы перебежчица. Нужно обладать богатой фантазией, чтобы поверить, что все трое никак не связаны друг с другом. Тебе не кажется?

Иден молчала.

— Итак. — Он пожал плечами, как будто они болтали о пустяках. — Вперед. Вот твой шанс. Убеди меня.

Иден вдруг почувствовала полную и абсолютную опустошенность. Как же она устала. Устала притворяться, устала от постоянных проверок, устала оттого, что ее все время подозревают и задвигают на второй план. Устала все время стремиться к цели и не достигать ее.

— С какой стати мне быть с ними заодно? Сейн одурачила всех, а Эйзен... он меня похитил, заковал в наручники и обыскал, когда я была без сознания!

«Лучшая ложь — та, в которой есть крупица правды».

— Так вы оба уверяли, — сказал Стейвен. — Почем мне знать, как было на самом деле. Подумай, на что пошла Империя, чтобы внедрить к нам Сейн: шрамы на теле, ошейник с замком. Огромная подготовка. Тебе всего-то нужно было немного приврать. А я знаю — и ты знаешь сама, — что врать имперцы любят и умеют. Я ни на минуту не поверил в историю о том, как Алдераан вдруг растопил твое холодное имперское сердце. Кейв как-то сказал мне, что верит, — и смотри, чем для него это обернулось.

— Я не имею никакого отношения к смерти Кейва и Нейдрин! — Неожиданно, по какой-то глупой причине, стало ужасно важно заставить его поверить, что уж это — правда. Уже тише она добавила: — Что бы я ни сказала, ты все равно не поверишь.

И, выговорив эти слова, Иден осознала, что это и есть голая, неприкрытая правда.

«Сейн. Прости меня. Ты погибла, чтобы операция продолжалась, а я даже не могу придумать, что ему ответить».

— Убеди меня! — хрипло и резко рявкнул Стейвен. Рука, державшая бластер, дрожала. Можно вырвать ствол и...

Провалить задание. Снова. Как обычно.

«Мы — Версио. А Версио не знают неудач».

У Иден вдруг заныло в груди, как от удара одного из огромных копытных животных, которые мигрировали следом за джеосинским закатом. Она охнула.

— Мой отец, — с трудом выговорила девушка. Она вся дрожала, как от сильного ветра, и вместо того, чтобы отобрать у Стейвена оружие, она обняла себя руками. Так мать держала ее в детстве.

Мать, которая теперь тоже считала ее разочарованием своей жизни.

Иден слабо застонала.

— Что насчет него? Что насчет твоего отца, Иден?

Он никогда не бил ее, зато бичевал словами. Перед глазами возник отец. Такой скупой на доброе слово, на похвалу. Неизменно придирчивый. Требовавший, чтобы она добилась успеха, превзошла ожидания, стала лучшей из лучших.

И она стала. Действительно стала лучшей из лучших.

Но и это его не удовлетворило. Адмирала Гаррика Версио ничто не могло удовлетворить.

«Лучшая ложь — та, в которой есть крупица правды».

Иден рухнула на колени, ударившись о твердый камень. Ее плечи поникли.

— Я его ненавижу, — прошептала она.

Молчание, пугающее и зловещее, повисло между этими двумя людьми — дочерью адмирала и лидером партизан.

— Я его ненавижу, — снова сказала Иден, а затем повторила еще раз. Она подняла глаза и посмотрела на Стейвена, который целился ей в голову. — Ты даже не представляешь, каково это. Просто не можешь. Для него всегда было мало, всегда. Мне хотелось причинить ему боль. И я сделала это.

«Ты предала не только Империю и Императора. Ты предала своего отца. Предала меня».

— Я облила грязью его драгоценную Империю. Выразила сочувствие мятежникам. Опозорила его имя, которым он так кичится. И присоединилась к партизанам — самым кровавым, жестоким и мстительным из всех повстанцев. — Глаза туманили слезы, но Иден сморгнула их. Она Версио, а Версио не плачут. — Ты прав, Стейвен. Мне плевать на вашу борьбу. Но не плевать, что ему не плевать. Потому-то я здесь.

Стейвен застыл как вкопанный. Он слушал, распахнув глаза и учащенно дыша.

Иден, как пружина, вскочила на ноги, схватила бластер за дуло и приставила к своей голове. Она вперила горящий взгляд в глаза Стейвена:

— Хочешь меня убить? Вперед. Но если нет, не смей больше сомневаться во мне. Понятно?

Его губы медленно расползлись в улыбке. Стейвен убрал бластер и развел руками, как бы говоря: «Будь по-твоему».

— Понятно, — ответил он и отступил на шаг, разглядывая Иден с каким-то странным выражением на лице.

Девушка не могла поверить в случившееся.

— Почему? Почему вдруг теперь?

— Наставник считает, что восстания живут надеждой, но я в это не верю. Всякое восстание живет ненавистью, Иден Версио. И теперь я знаю, что уж чего-чего, а ненависти тебе не занимать. Пошли. Пора возвращаться к остальным. Кое-кто, может, даже обрадуется, увидев тебя живой.

Ее отряд — или то, что осталось от отряда, — действительно обрадовался.

В отсутствие Иден и Стейвена партизаны убрали труп Сейн. Иден не стала ни о чем спрашивать; позже узнает у кого-нибудь из своих. Она заставила себя смеяться и отпускать шуточки, злорадствовать и осыпать недобрыми словами предательницу Сейн. Сейн, фактически сгубившую Садори — мальчишку, который не сделал ничего дурного, а всего лишь запал не на ту девчонку.

Эти ужасные часы тянулись бесконечно, но наконец Иден и ее сослуживцы смогли удалиться под благовидными предлогами, чтобы поговорить по комлинкам. Все это время в голове Иден билась одна-единственная мысль, пульсировавшая с каждым ударом опаленного сердца. Мысль о том, чего она страшилась и старалась избежать любой ценой; мысль, от которой она просыпалась по ночам, дрожа и вся в поту, — стала реальностью.

Она ошиблась, и за эту ошибку заплатили другие.

Хотелось увидеть товарищей воочию, посмотреть им в глаза, прочитать на лицах то, что не выражали слова, но пришлось довольствоваться дистанционными переговорами.

— Что с телом Сейн? — первым делом спросила Иден.

— Мы... они... мы отправились... — Дел сделал глубокий вдох. — В обычное место. Каги отвезли ее на спидере. Недалеко. Мы с Пиикоу и Дейной пошли за ними.

Казалось, будто желудок сдавила невидимая рука, но спросить было нужно.

— Ее... похоронили?

— Нет. — На этот раз ответил Гидеон, его обычно жизнерадостный голос был угрюм. — Они оттащили ее и просто швырнули в...

— Достаточно, Хаск, — бросила Иден. Хрипло, жестко. — Оплакивать ее еще не время. Нужно довести дело до конца. Сейн отдала свою жизнь, чтобы мы могли это сделать. Чтобы спасти нас. А мы...

Иден стиснула комлинк с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Она сделала глубокий вдох.

— Я подвела ее. Подвела всю команду.

— Иден, не вини... — начал Дел, но она оборвала его:

— Я не виню. Я принимаю ответственность за свою ошибку, за то, что подвела и ее, и всех вас. Нужно было лучше координировать свои действия. Нужно было присматривать друг за другом. Она в этом ремесле была новичком. А нас в трудную минуту не оказалось рядом. Мы занимались своими делами, сосредоточившись лишь на своих персональных заданиях, тогда как нужно было поддержать ее, чтобы не допустить промашки. Это был мой недосмотр. Следовательно, я и несу ответственность.

Это было ужасное, очищающее, холодное и жестокое признание, и Иден выпила эту чашу до дна.

— Больше это не повторится. Мы команда, мы будем действовать как команда, мы отыщем источник информации и запустим процесс, который неминуемо приведет к ликвидации этой группировки, чтобы она больше не могла представлять никакой опасности для Империи. Больше никаких долгих игр. Мы приступим прямо сейчас, приступим быстро, решительно и в полной координации. Близится начало конца.

ГЛАВА 26

Дел уже не знал, как вести себя с Пиикоу. Командир объявила, что пришло время захлопнуть ловушку. Мико в этом сценарии отводилась своя роль, но не слишком важная. Его это устраивало. За долгие годы Дел привык проводить время в машинном отделении, и, хотя он быстро переквалифицировался обратно в полевого агента, эта работа тяготила его. Отдушиной стал совместный проект с Пиикоу. Однако сейчас главной задачей было незаметно приготовить все для быстрой эвакуации, когда, по мрачному выражению Иден, «разверзнется ад».

Поэтому пришлось, общаясь с чадра-фэном как обычно, придумать повод не идти сегодня с ним в пещеру кристаллов.

— Есть кое-какая работа, которую я долго откладывал, — сказал Дел, что отчасти было правдой.

— Ясно, — ответил Пиикоу. — Вероломство Сейн потрясло нас всех. Прямо в голове не укладывается. Иногда лучше побыть одному. Просто сидеть и работать — занять чем-нибудь руки, чтобы заглушить мысли.

Проклятье, малыш все понимал.

— Спасибо, — сказал Дел. — Я и сам так думаю. — Он наклонил голову, как будто его осенила идея. — О статуях никто больше не знает, верно?

— Не думаю, что кому-нибудь еще это интересно.

— Мне было бы спокойнее, если бы с тобой кто-нибудь пошел, — признался Мико. Глаза инородца, обычно живые и ясные, потускнели от грусти. Вид у него был даже более исхудалый и изможденный, чем прежде. «Предательство» Сейн стало для него ударом. Поэтому Дел говорил вполне искренне... хотя и преследовал определенную цель. — Почему бы тебе не посвятить в тайну Наставника? Он вроде человек сообразительный. Вдруг он предложит какую-нибудь идею, до которой технари вроде нас с тобой никогда не додумаются.

Пиикоу просиял:

— Вполне возможно. Его это тоже отвлечет. Статуи таки раскроют свой секрет! — пропищал чадра-фэн, решительно тряхнув кулачком. Затем он развернулся и пошел обратно в спальную пещеру.

Дел направился к кораблю, который наметила Иден, и вдруг замер на месте.

«Чтобы заглушить мысли», — сказал Пиикоу.

— Эй! Пиикоу! — Чадра-фэн остановился и повернул голову. Дел побежал обратно, поравнялся с ним и, улыбаясь, наклонил голову — Ты догадался! Понял, как работали статуи!

Инородец заморгал:

— Да? Какой я сообразительный. А о чем именно я догадался?

— Мозговые волны, торжествующе пояснил Мико. — Должно быть, их создатели владели какой-то формой телепатии. Кристаллы наверняка способны каким-то образом детектировать мозговую активность. Внутри статуй они никак физически не соединены, так что связь должна быть не физической.

— Блестяще! — Пиикоу восторженно захлопал в ладоши. — И ты прав, Наставник обладает большими познаниями. Быть может, он сталкивался с чем-то подобным.

Впервые за последнее время Дел искренне улыбнулся. Он знал, что может сделать для Пиикоу далеко не все. А кое-чего делать и не хотел. Но, по крайней мере, он внес посильный вклад в разгадку тайны нагромождения неподвижных, безмолвных статуй с внутренними органами, высеченными из светящихся лиловых кристаллов.

Мико вернулся к порученному ему заданию. Удалившись от главной пещеры на безопасное расстояние, он включил комлинк.

— Наставник надолго отлучится с Пиикоу, — сказал он.

— Как надолго?

— Не знаю. Думаю, минимум на час. — Наставник казался человеком начитанным и много путешествовавшим. Возможно, находка так его увлечет, что он пробудет там весь день.

— Этого более чем достаточно. Молодец, Дел.

Он выключил комлинк и перевел дыхание. Теперь можно сосредоточиться на главном. Дел Мико своих оставшихся товарищей не подведет.

Все, кроме Дела, Пиикоу и Наставника, собрались в главной пещере. Стейвен — как всегда в сопровождении Хаска — поздоровался с Иден, и та ответила со всей любезностью. «Какая перемена, — с горечью подумала девушка. — Стоило только Сейн умереть».

Лидер партизан, должно быть, что-то рассказал остальным о вчерашнем разговоре, потому что и Ру, и Халия, и Дейна спокойно отнеслись к ее появлению. Они паковали еду, складывая ее в маленький контейнер.

— Мы едем за Дейниными фруктами, — объяснила Халия.

— Мне надо на свежий воздух, — просто сказала тви’лека. Конечно, этим троим сейчас не хотелось торчать в пещере сверх необходимого. Иден не могла заставить себя взглянуть на то место, где умерла Сейн. Кто-то уже отмыл пол от крови.

— Я не могу сейчас оставаться в этой постоянной полутьме, — продолжила Дейна. — Мне нужно подставить лицо солнцу и съесть что-нибудь свежее прямо с дерева. Хочешь с нами, Иден?

Версио вымученно улыбнулась:

— Лучше я устрою себе хорошую длинную пробежку. Мне надо двигаться. Просто привезите и для меня, хорошо?

Все прекрасно всё понимали, и Дейна — постаревшая и очень усталая — сказала:

— Фруктов хватит на всех, обещаю. Готовы?

Каги кивнули и вышли. Висевшее в воздухе отчаяние было прямо осязаемым, и Иден даже показалось, что она чувствует его запах.

— А идея неплоха, — заметил Стейвен.

— Ты что, тоже за фруктами собрался? — спросил Хаск.

— Нет, чтоб тебя, но я надумал полетать. Убраться отсюда хоть ненадолго.

— Иди. В голове прояснится, — ответил Гидеон. — Мы с Иден попробуем подсобить Делу.

Стейвен попрощался коротким кивком и вышел.

Оба сидели тихо, выжидая, не вернется ли кто. Затем Иден спросила:

— Кто вытер кровь?

— Дейна, — ответил Хаск. — Она плакала.

Иден кивнула. Она помолчала, стараясь не думать о том, как Дейна плакала над телом Сейн.

— Ладно, — сказала она наконец. — Все складывается даже удачнее, чем мы рассчитывали. Дел нашел чем занять Пиикоу и Наставника, а теперь и остальные надолго убрались.

— Мы не знаем, как надолго.

— Дейна и каги вернутся не скоро, и я ручаюсь, что Стейвен будет отсутствовать не меньше часа. Просто наблюдай и звони мне, если кто-нибудь вернется, и тогда я начну «пробежку».

— Есть, капитан.

Иден не могла припомнить, когда стала называть Гидеона по фамилии. Еще до смерти Сейн. А теперь он звал ее капитаном.

Еще одна жертва этой экспедиции. Эта мысль печалила, но Иден решила на ней не зацикливаться. Она встала и направилась в спальную пещеру. Койка Наставника была аккуратно связана и сложена у стены. Немногочисленные личные вещи он хранил в сумке на ремне. Как и у всех партизан, пожитков у него было мало.

Невольное чувство вины было ожидаемым. Иден подавила его и принялась за работу.

В ней все больше крепло убеждение, что источник утечки — Наставник. Иден не видела ничего необычного в том, что пожилой партизан, обладая доступом к стратегически важной информации, оставил Стейвена при себе и даже позволил тому быть лидером. Но обратная ситуация казалась просто немыслимой. Пускай Стейвен когда-то и любил нареченную дочь Наставника, пускай оба чтили память Со Герреры, — Иден знала, что Стейвен питает к Наставнику глубокую неприязнь. Если бы он не нуждался в Наставнике, того бы здесь не было. Возможно, этот человек и не умер бы, просто жил бы при другой ячейке. Нет: хотя Стейвен и был лидером, он зависел от Наставника. И был вынужден плясать под его дудку, что его бесило.

Существовала немалая вероятность — и даже очень немалая, — что Наставник, человек умный, не хранил важную информацию рядом со своей койкой. Возможно, он все время таскал ее при себе. Иден на его месте поступала бы именно так. Но обыск преследовал две цели. Хотелось выяснить, он ли источник... и кто он вообще такой на самом деле.

Вещей оказалось не много. Несколько пищевых кубиков и пакетов питательного молока. Комлинка не было: забрал с собой. Еще обнаружилось несколько безделушек, значение которых было известно лишь ему одному.

И планшет.

«Неужто он так глуп?» — подумала Иден. Если так, это намного облегчит задачу, но она потеряет всякое уважение к этому человеку. Вход, конечно, был защищен паролем, но лишь символическим, и спустя несколько секунд Иден разблокировала планшет.

Она принялась быстро рыться в памяти устройства, но остановилась, осознав, на что напала.

Наставник вел дневник.

Каждый раз, когда он уединялся, заявляя, что хочет привести мысли в порядок... да, все сходилось. Он хотел записать эти мысли, изложить в упорядоченной форме. Иден бросила взгляд на часы. Времени в избытке. Быть может, это совсем не то, чем кажется. Быть может, это какая-то шифровка.

Версио принялась читать.

Нет, это была не шифровка. Зато дневник содержал в себе массу информации, которая не имела никакого отношения к заданию отряда «Инферно», но поражала воображение. Спустя полчаса девушка, потрясенная своим открытием, вернула вещи Наставника на место, придав сумке такой вид, будто кто-то в ней рылся и потом заметал следы.

Иден поднялась на ноги и позвонила своим.

— Здесь нет ничего ценного, — сказала она. — Придется действовать по запасному плану. Я сейчас переоденусь и выйду на пробежку. Хаск, ты все это время был со мной и видел, как я ушла.

— Принято, — ответил лейтенант.

— Дел, как дела с кораблем?

— Будет готов в срок, — сказал Мико. — Я еще прихвачу сухпайков.

— Отставить сухпайки. Либо нас собьют на взлете, и они нам не понадобятся, либо мы вскоре доберемся до имперской территории и свяжемся с адмиралом. Выдавать себя преждевременно ни к чему. Кому-нибудь что-то принести отсюда?

— Обойдусь, — сказал Дел.

— Аналогично, — добавил Хаск. Оба носили по ручному бластеру, а другое оружие было легко достать из любой ниши.

— Ладно. Только держите ухо востро. Я уверена, что скоро все завертится.

Иден выключила комлинк и пустилась бежать трусцой, как и собиралась, на ходу пытаясь переварить то, что узнала. Хотелось поделиться открытием с командой, но она понимала, что эту карту нужно пока придержать.

В одном отношении она сказала чистую правду: вскоре все завертится в неудержимом вихре.

Стейвен вернулся где-то через час. Хаск позвонил Иден, которая развернулась и побежала обратно. Когда она вошла в пещеру — потная, раскрасневшаяся и вполне успокоившаяся, — Стейвен уже начал пить. Хорошо. Это облегчит дело.

Еще час спустя с грузом восхитительных фруктов приехали заметно повеселевшие Дейна, Ру и Халия. В какой-то момент появился Дел, чумазый после работы над челноком, а перед самым обедом пришли Пиикоу и Наставник, увлеченные беседой.

— Дел! — воскликнул Наставник. — Я не перестаю удивляться тому, чем вы с Пиикоу заняты. Он рассказал мне о твоей гипотезе, что кристаллы могут реагировать на мозговые волны.

— Кристаллы? — резко спросила Халия.

Наставник повернулся к чете каги:

— Я только что побывал в подземной пещере, освещенной кристаллами. Как мне кажется, похожими на кристаллы вашей планеты. Но еще более поразительно то, что в этой пещере спрятаны, наверное, тысячи керамических статуй с кристаллами внутри, соответствующими органам человека. Пиикоу считает, что это вовсе не статуи, а машины — дроиды, если угодно. А Дел полагает, что их создатели могли быть телепатами.

— Да уж, — произнес Стейвен, — вы без дела не сидели.

— Это точно, — сказал Пиикоу, явно не заметив сарказма. Но для нас они бесполезны. Пока что, — добавил он, поглядев на Дела.

— Если они бесполезны для нас, значит они в принципе бесполезны, — сказал Стейвен. — Если только Наставник не собирается написать статью для какого-нибудь университета, хорош тратить время. У нас много работы. Правда, Наставник?

Весь энтузиазм Наставника сразу улетучился, и Иден прямо увидела, как он замкнулся в броне. Теперь, когда она наконец знала, кто этот человек в действительности, смотреть на него было непросто. Но нужно было вести себя как обычно. «Терпи, уже недолго осталось».

— Наш бесстрашный лидер совершенно прав, — спокойно и отрывисто произнес Наставник. — О дальнейших планах мы поговорим после обеда. А пока я ненадолго отлучусь. Надо набросать несколько слов об этих статуях, пока мысли не выветрились из головы.

«Набросай-ка пару слов в своем дневнике», — подумала Иден. Сердце забилось учащенно, но она поднялась и стала как ни в чем не бывало накладывать еду на тарелку. Встретившись глазами с Хаском и Делом, она еле заметно кивнула.

«Приготовьтесь».

Не прошло и пяти минут, как Наставник вихрем влетел обратно. Иден думала, что однажды видела его в ярости, но то была лишь бледная тень гнева, который прямо-таки осязаемыми волнами окутывал его стройную фигуру.

— Стейвен, — произнес он тщательно контролируемым голосом, в котором сквозили холодные нотки. — На пару слов.

Стейвен перестал есть и нахмурился.

— Потом, — ответил он. — После обеда.

— Нет. Сейчас.

Лидер партизан закатил глаза и отправил в рот очередной кусок мяса. Наставник тремя шагами пересек разделявшее их расстояние и выбил тарелку из рук Стейвена.

Все ахнули и напряглись. Очевидно, такого раньше никогда не случалось. Стейвен, побагровев, вскочил на ноги:

— Ты что себе...

Наставник схватил его за рубашку и притянул его лицо к своему. Стиснув зубы, он прорычал:

— Я сказал, сейчас!

Он отпустил Стейвена, развернулся и зашагал к выходу.

Рука лидера скользнула к бластеру на бедре. Он сжал кулак и последовал за Наставником.

Пока что все шло согласно плану отряда «Инферно». Но дальше никакого плана не существовало. Требовалось просто быть готовыми действовать сообразно тому, чем закончится это выяснение отношений.

Все молчали. Порой до Иден доносились обрывки фраз, когда тот или другой повышал голос:

«...рылся в моих вещах. У. тебя нет никого права...»

«...никто в твоих вещах не рылся... нет дела до...»

«...никаких больше вылазок, пока...»

«...смотри у меня, уговор был...»

Наконец Стейвен в ярости ввалился обратно. Он провел пятерней по синим волосам и выругался — верный знак, что вышел побежденным. Затем лидер партизан упер руки в поясницу и заставил себя успокоиться. Он обвел взглядом своих товарищей:

— Итак... грядут кое-какие перемены. Просто предупреждаю заранее. Гид... пошли со мной.

Хаск послушно встал, и они ушли. Дейна, разинув рот, проводила их взглядом. Она считалась первой помощницей лидера, но Стейвен на нее даже не взглянул, а позвал Гидеона. «Похоже, перемены уже начались», — подумала Иден.

— Поищу Наставника, — сказала девушка. Остановившись возле склада, она взяла себе бластер. В ответ на взгляд Ру она пояснила:

— Так, на всякий случай.

— Он явно расстроился, — вставил Дел.

— Ты не знаешь, куда он мог направиться?

— Есть одна... идея.

ГЛАВА 27

— Мне нужна от тебя одна услуга, — произнес Стейвен.

— Слушаю, — отозвался Хаск.

Несмотря на возбужденное состояние, Стейвен никак не мог озвучить свою просьбу. Он поджал губы и сделал глубокий вдох.

— Надо, чтобы ты убил Наставника.

Гидеон ничуть не удивился. Принимая решение их стравить, отряд «Инферно» осознавал этот риск.

— Почему я?

— Потому что другие могут отказаться. Они давно его знают, а ты никогда его особо не любил.

— Это точно, — согласился Хаск. — Могу я спросить, почему? И вообще, чего он так взбеленился?

— Я держал его при себе, потому что у него есть нужная мне информация. Он-то и снабжал нас целями для атак, ну и еще Эйзен.

«Иден была права», — подумал Гидеон.

— И теперь он больше тебе не нужен?

— Мне нужна его информация, а не он сам. Он разозлился, потому что решил, будто кто-то сегодня рылся в его вещах.

Лейтенант покачал головой:

— Не знаю. Я просидел тут весь день, пока тебя не было. Никто ничего не трогал. Да и с какой стати? Мы же не знали, что он утаивает информацию.

— Я ему пытался объяснить, но он не слушает. Надо его убрать. У него явно паранойя.

«А у тебя разве нет?» — подумал Хаск, но промолчал.

— Причем быстро. Он может просто свалить вместе с информацией.

— Я пошел, — сказал Гидеон и протянул руку. — Дай мне свой бластер.

Иден мчалась на мотоспидере. На полпути запищал комлинк.

— Это я, — сказал Хаск. — Похоже, Наставник утаивает от Стейвена какую-то очень важную информацию. Мне поручено добыть носитель, а его самого убить.

— Я уже лечу туда. Ты сейчас где?

— Я понятия не имею, где его искать. Уверена, что справишься?

— Да. Скажи Стейвену, что сделаешь это, и двигай к кораблю. Пусть Дел отлучится под каким-нибудь предлогом и идет туда же. Это не займет много времени, и тогда мы наконец сможем распрощаться с этим проклятым сумраком.

— Так у тебя есть бластер?

— Да.

— Ну... ладно. Я бы сам с удовольствием продырявил этого хлыща.

Иден захлестнул гнев, но она сдержалась.

— Это приказ, Хаск. Не просьба.

— Так точно, капитан.

— Я позвоню на обратном пути. — Иден выключила комлинк и налегла на рычаги управления.

То, что предстояло сделать, ее абсолютно не радовало.

К амфитеатру Иден приближалась кружным путем. Она знала, что Наставник придет сюда, дневник же подсказал почему. Иден спешилась в нескольких метрах от сооружения, вынула бластер из кобуры и двинулась к тому месту, где так часто «тренировалась» со своим учителем.

Благодаря очкам ночного видения его было легко заметить. В центре чаши был один камень, на котором Наставник любил отдыхать. Сидел он там и сейчас, вертя в руках какую-то вещицу. Очков он не надел, что было глупо, но каким-то образом он поднял голову и посмотрел в сторону Иден. Он никак не мог ее видеть, но Версио застыла.

— Тебя Стейвен прислал? — спросил Наставник, не повышая голоса. Слышно его было прекрасно.

Иден ступила на край и крикнула в ответ:

— Нет. Я пришла сама.

— Спускайся ко мне, Иден. — Он помахал рукой. Девушка колебалась. Можно выстрелить отсюда и покончить с этим делом. Но ей столько хотелось узнать! К тому же у него явно не было оружия. Не считая, конечно, нужной ей информации.

Осторожно, держа Наставника на прицеле, она спустилась на дно амфитеатра и остановилась в четырех метрах от него.

Наставник грустно улыбнулся:

— Так и знал, что это будешь ты. Полагаю, ты нашла мой дневник.

— Да, — сказала Иден. — Теперь все встало на свои места. Откуда ты знал Со и Стилу, твоя образованность и политический опыт. Мой отец не очень жаловал сенаторов, так что вряд ли я раньше была знакома хоть с одним.

— И не знакома до сих пор, — ответил он. — Теперь я всего лишь обыкновенный Лакс Бонтери[8].

«Обыкновенный» — более далекую от истины характеристику было трудно придумать. Сын ондеронскош сенатора, он сам стал сенатором и представлял свою планету. В юности он любил девушку-джедая и первую предводительницу партизан. Он сражался и против Республики, и за нее, затем выступил против Империи, после чего пустился в бега, каким-то образом завладев секретной информацией. Мятежник или нет, Лакс Бонтери, несомненно, был одной из самых удивительных личностей, каких Иден встречала в своей жизни.

Впрочем, признаваться в этом она не собиралась.

— Информация, — сказала она. — Отдай мне носитель.

— Не могу, Иден. Сама понимаешь, не могу. — Он с сожалением посмотрел на нее. — Тебе придется меня убить.

— И убью.

Лакс кивнул.

— Я знаю, — только и сказал он.

Но Иден не спешила стрелять. Успеется.

— Откуда ты получил эту информацию? — командным тоном спросила она.

— От моей дочери.

Уж чего-чего, а такого Иден не ожидала услышать. В дневнике об этом не было ни слова.

— Ты... ты имеешь в виду свою нареченную дочь? Но ты говорил, что она умерла.

— Мая? Да. Умерла. У меня нет биологической дочери. Я рассказывал тебе, что был когда-то женат, и приемная дочь для меня почти как плоть от моей плоти. Она немного старше тебя. Тебе она понравилась бы.

— Я не понимаю.

— Знаешь, — произнес Наставник...  Лакс... с полным спокойствием, как будто Иден не стояла в нескольких метрах, держа его на мушке, — никто не любит выставлять себя в дурном свете. Мы предпочитаем думать, что поступаем правильно, всегда и везде.

Иден сглотнула. Она подумала о Сейн. О решимости в глазах девушки, когда та бросилась на командира, взяв инициативу в свои руки. Вынудила убить ее. Сейн тогда поступила правильно. И Иден тоже.

Но Сейн вообще не должна была попадать в такое положение. Никоим образом. Вина лежала целиком на Иден, которая знала, что никогда не искупит ее.

— Ты прав, — сказала молодая женщина. — Нам это свойственно.

— Но ведь мы настолько неидеальны, что это просто абсурдно, — продолжил Лакс. — Я вспоминаю кое-какие дела, которые натворил в юности; как же мне повезло, что нашлось кому вытащить меня из той трясины, куда я по глупости угодил. Я любил и был любим, Иден. И эту любовь я использовал как оружие, чтобы заполучить то, чего хотел. Я искренне стыжусь своего поступка, но повторил бы его не задумываясь.

— Так, значит... приемная дочь достала ценную информацию и передала тебе.

— Да. Сама она не занимает особо высокого поста, но имеет доступ к секретным документам.

— И ты уговорил ее начать действовать против Империи? Она шпионка? — Теперь Иден понимала, почему Лакс редко упоминал о своей приемной дочери, даже в дневнике: он оберегал ее.

— Нет. Я бы никогда так не поступил, — твердо ответил Бонтери, и Иден поверила ему. — Она беззаветно предана Империи. В этом она пошла в мать. Но... она любит меня. По крайней мере, любила. — Голос его был полон сожаления. — Я часто думаю о том, не презирает ли она меня теперь.

Иден знала, что нужно убить его, но не стреляла. Эта история заинтриговала ее, хотя чем именно, было трудно выразить словами. Версио сказала себе, что просто хочет — в качестве ягодки на торте — добыть имя еще одной изменницы, которую затем уволят с важного поста, как вырывают сорняк в саду.

Но в то же время ей было интересно узнать больше об этой женщине, которая, если верить Лаксу — а почему нет? — была «беззаветно предана Империи», но все-таки нашла способ Империи изменить.

В этом следовало разобраться.

Поэтому, не ослабляя внимания и продолжая целиться в его незащищенную грудь, Иден сказала:

— Продолжай.

— Ты знаешь, почему я присоединился к «Мечтателям», хотя и выгляжу здесь чужаком. Но после гибели Со на Джеде я обратился сначала не к ним — я обратился к дочери. Сказал ей, что смерть Герреры стала для меня неожиданно сильным ударом. — Лакс грустно улыбнулся. — Лучшая ложь — та, в которой есть крупица правды. Не так ли?

Иден промолчала. Он продолжил:

— Я сказал ей, что мощь Империи бессмысленно отрицать. Что настоящий мир может наступить лишь после ее окончательной победы. Пообещал рассказать все, что мне известно о деятельности Альянса повстанцев... в обмен на амнистию. Я попросил ее назвать время и место, где я мог бы сдаться властям, — какое-нибудь публичное мероприятие с прямой трансляцией, а лучше несколько. Я ей сказал, что не все в Империи так же благородны, как она. Что боюсь, как бы меня не схватили и не убили, подвергнув пыткам. Ее... огорчила мысль о том, что со мной может произойти подобное.

Иден сглотнула. «Заканчивай это дело, — сказала она себе. — Он не откроет тебе ее имя. Скорее, умрет. Ничего важного он уже не скажет. Убей его, забери инфокарту и возвращайся с отрядом домой».

Но вместо того, чтобы нажать на спуск, Иден облизнула губы и промолвила, стараясь говорить с ледяным спокойствием:

— И тогда она прислала тебе имена тех, кто, по ее убеждению, сдержит слово.

— Не только имена, — ответил Лакс. — Подробную информацию о том, где их найти. Какие события намечены. Коды доступа. Одиннадцать публичных мероприятий, распланированных на три месяца. Одиннадцать вариантов, чтобы сдаться Империи.

— И одним из них было посещение завода, — сложила одно с другим Иден.

— Да. Оба этих человека, при всех своих недостатках, не были сторонниками жесткой линии, как многие другие. Они сдержали бы слово. Три других мероприятия уже произошли ко времени твоего прибытия.

— Я знаю о них. — Именно об этих событиях и говорил отец, и они же побудили его поручить задание отряду «Инферно». Стремясь громкими победами вдохнуть в «Мечтателей» новую жизнь, Лакс Бонтери погубил их. Иден не сомневалась, что теперь он и сам это понимает. — Но ты так и не сдался, как я погляжу.

Лакс покачал головой.

— Да, — сказал он. — Хотя в какой-то момент... я подумывал об этом. Но потом вспомнил: это не Альянс повстанцев. Это Империя. По уровню жестокости вы не настолько уж отличаетесь от партизан, как тебе хотелось бы думать.

Иден была бы и рада возразить, но не смогла. Это было правдой. Даже Хаск однажды признал это. Она сказала:

— Я тебе не поверенная.

— Да, — согласился Лакс, — но ты последняя, с кем я разговариваю перед смертью, а я хочу хоть кому-то рассказать... ну, то, что я готов рассказать.

— Так рассказывай. Пока жив.

Он пожал плечами и продолжил:

— Я не пошел сдаваться. Не только потому, что пытки не для меня: дело в том, что тем самым я бы выдал свою приемную дочь. Они бы догадались о ее роли... но не поняли бы причины такого поступка. Поэтому я разыскал Стейвена — человека, который, как и я, был в команде Со. Я частично открыл ему то же, что и тебе: что у меня есть некая информация, которой я готов поделиться, но не всей сразу. Стейвену это не понравилось, но что ему оставалось?

Иден задумалась:

— Получается, на данный момент вы нанесли удары по четырем целям. И никто ничего не заподозрил.

— Потому что не в чем. Эти атаки имеют так мало общего, что никто не увидит никакой закономерности, не считая того, что «Мечтатели» откуда-то добыли информацию. На данный момент никто не может связать мою дочь с этими событиями. — Он впился в нее взглядом. — Кроме тебя. Но я не думаю, что ты это сделаешь.

— Это еще почему? — с вызовом спросила Иден.

— Во-первых, еще много лет назад, когда я опозорил семью, она сменила имя. Теперь ее будет трудновато разыскать. Во-вторых, как я уже сказал, она предана Империи... просто любит своего отца, несмотря ни на что. Неужели ты считаешь, что за это она заслуживает смерти?

Дуло бластера задрожало. Иден выровняла его:

— Хватит языком молоть. Давай сюда инфокарту.

Он покачал головой:

— Нет.

— Лакс... ты же сам сказал, что «Мечтатели» ничем не лучше Империи. Ты не согласен с их методами. Вы не просто уничтожаете оружие или судоверфи, не просто убиваете имперских солдат: от этих атак гибнут гражданские. Погибли бы даже дети, если бы не Сейн. Те самые мирные жители, за которых якобы сражаются «Мечтатели»!

— Знай я, что Стейвен пойдет на убийство детей, ни за что не сказал бы ему о школьной экскурсии. Ты это знаешь. — Глаза Лакса сердито сверкнули.

— А ты должен был понимать, что ему безразлично. Тебе их не переделать.

Удивительно, но от этих слов его бледно-голубые глаза просветлели.

— Да, но, знаешь ли, кое-чего Империя не понимает. Всегда остается надежда, Иден. Надежда на то, что, если достаточно долго говорить правду, ее услышит тот, кто поймет, что это действительно правда.

Что-то в душе Иден оборвалось. Ледяное спокойствие разлетелось вдребезги во вспышке ослепляющего гнева — на что именно, она не знала и сама.

— Вы не заводите сторонников, а лишь наживаете врагов! — зарычала она, дрожа от ярости. — Позволь, я расскажу тебе об этой твоей «надежде». Сразу, как ты ушел, Стейвен отвел Гида в сторонку и приказал следовать за тобой. Забрать карту с информацией о будущих целях, а тебя убить. Стейвен. Твой лидер. Он не слушает, Лакс. Никто из них не слушает.

Это известие, похоже, потрясло Лакса. На мгновение он как будто скукожился — и постарел, словно годы вдруг взяли свое. Но в следующий миг он улыбнулся, и внезапная старость отступила.

— Да, — сказал Лакс. — Он и впрямь не слушает. И остальные, наверное, тоже. Но ответь мне. Если, по твоим словам — а я тебе, кстати, верю, — если Гиду приказано следовать за мной, забрать инфокарту и убить меня... то что здесь делаешь ты?

— Я сказала ему, что ты мне доверяешь, а потому можешь показать мне, где носитель. Так намного быстрее, чем убить тебя и потом рыться наугад.

— Разумное объяснение. И даже правдивое в какой-то мере. Я тебе доверяю, а Гиду нет. Но сдается мне, что здесь кроется что-то еще — какая-то другая причина, из-за которой ты хотела обойтись без него. Почему решила прийти сюда сама.

Иден не ответила, и он продолжил, осторожно шагнув вперед:

— Ты знаешь... это вселяет в меня даже большую надежду, чем раньше. Без надежды никак нельзя, Иден. За нее цепляешься как за соломинку, просто потому, что она есть. Надеешься, что твои поступки или слова могут что-то изменить. Вспомни «Звезду Смерти». Один человек годами скрывал удивительную, страшную тайну и хранил в сердце надежду, что когда-нибудь сможет достучаться до кого-нибудь и открыть, что у чудовища есть слабое место. Повстанцы, выкравшие чертежи на Скарифе, погибли, но надеялись до конца, что успели переслать сигнал. Лея надеялась, что эти чертежи попадут к повстанцам. Надежда, Иден. Она лежит в основе всего, во что мы верим. Без надежды мы ничто.

— Если это все, что у тебя есть, то ты уже ничто, — тихо ответила Иден. — И ты знаешь поговорку. Живи надеждой... умри в унынии.

Она выстрелила.

ГЛАВА 28

Иден боролась со своими чувствами, силясь их обуздать, чтобы разобраться во всем позже. Как можно быть уверенной в своем решении и одновременно сомневаться в нем? Как один и тот же поступок может быть и хорошим, и дурным?

«Не важно, — одернула она себя. — Ты сделала то, что тебе приказали». В кармашке на поясе уютно разместилась заветная инфокарта. Партизаны никогда не оправятся от такого удара. Они больше не будут представлять никакой угрозы для Империи.

— Я возвращаюсь, — сказала она Хаску.

— Дело сделано? Карта у тебя?

— В кармане. Остается только убраться отсюда и лететь домой.

— Принято. Но я приготовил тебе маленький сюрприз.

Иден нахмурилась:

— Что-то случилось? Что происходит?

— Все полностью под контролем, и сюрприз не будет сюрпризом, если я тебе расскажу. Дел подготовил корабль к взлету, и мы готовы отчаливать.

— Я не люблю сюрпризов, Хаск. Буду через десять минут.

Когда Иден остановила спидер возле челнока, Дел и Хаск уже ждали ее. «Мечтатели» тоже.

Дел прислонился к трапу, положив голову на руку и спрятав лицо. Другая рука, державшая бластер, безжизненно обвисла. Его тело было напряжено, словно от боли.

Хаск тоже держал бластер, но он улыбался, маша рукой Иден.

«Мечтатели» лежали на земле.

Иден уставилась на скорчившиеся тела. У нее перехватило дыхание.

На лице Стейвена был написан шок. Каги лежали друг возле друга: теперь они были вместе с Садори. Дейна упала в удивительно грациозной позе, раскидав Лекку: даже после смерти она осталась танцовщицей.

Энергия неуемной личности Пиикоу покинула его тельце, и теперь он казался еще более крохотным и слабым.

На всех пятерых виднелись характерные пятна бластерных ожогов. Все пятеро были мертвы.

— Видишь? Говорил же, что будет сюрприз, — сказал Хаск. — Оказалось на удивление легко. Надо было сделать это давным-давно...

Иден бросилась на него, схватила за рубашку и с силой приложила о корпус корабля. Хаск не пытался сопротивляться, а лишь вытаращился, как будто она сошла с ума.

Иден снова обрела возможность дышать.

— Зачем? — крикнула она. — Зачем?!

— Полегче, капитан, — успокаивающим тоном произнес Хаск. — Тебя заносит. Я всего лишь...

— В этом не было необходимости! — продолжала бушевать Иден. — Мы чистильщики, а не убийцы! Мы добыли что хотели, операция была завершена, мы вырвали им зубы. Тебе был отдан приказ, будь ты проклят, и ты его нарушил. Ты нарушил мой приказ! — Она сделала глубокий вдох и немного успокоилась. — В этом не было необходимости.

Иден отступила на шаг. Гнев отхлынул, как волна от берега, оставив лишь слабость и ужасную усталость. Хаск мудро решил придержать язык. Девушка заставила себя повернуться и посмотреть на тела.

— Теперь уже некуда спешить, — сказала она. Собственный голос казался глухим, как будто она находилась в комнате со звукоизоляцией. — Мы их похороним.

— «Мечтатели» оставили Сейн на съе...

— Мы не «Мечтатели», Хаск! — рявкнула Версио. — Мы выше их или как? Или Стейвен так заразил тебя своей кровожадностью, что ты забыл, что являешься офицером Империи?

Хаск открыл было рот, чтобы ответить, но Дел прервал его:

— Капитан, лейтенант... у нас гости.

Иден проследила за потрясенным взглядом Мико и ахнула.

В их сторону шагали какие-то огромные, неуклюжие фигуры: на вид как люди, если не считать идеально круглых голов с двумя люминесцентными глазами, горевшими темно-лиловым светом.

Воздух прорезали звуки выстрелов, и одна из фигур рассыпалась, как глиняный горшок. Черепки упали на землю, явив еще больше кристаллов. Дел протянул руку и схватился за бластер, не дав Хаску выстрелить снова.

— Не думаю, что они хотят нам зла, — сказал он, — но давайте отойдем.

Трое агентов Империи отступили от тел и стали наблюдать с трепетом и изумлением.

Фигуры — теперь их было четыре — шагали к челноку и распростертым на земле телам. Какое-то движение вдалеке свидетельствовало о приближении пятой.

— Твои статуи, — сказала Иден. Сама не зная почему, она перешла на шепот.

— Да, — так же тихо отозвался Дел. — Они как-то включились. Но их всего четыре... нет, пять.

— Они не кажутся агрессивными, — заметила Иден.

— Но идут сюда, — вставил Хаск.

— В пещере их несметное количество, — предостерег Дел. — Они будут идти и идти. У нас кончатся заряды еще до того, как мы увидим половину. — Он почти благоговейно смотрел на мерную поступь глиняных существ. — Что-то... пробудило их. И я должен выяснить, что именно.

Они стояли и глядели во все глаза. Огромные конструкции спокойно приближались, не делая резких или агрессивных движений, и остановились каждая возле одного из павших «Мечтателей». После, с идеальной синхронностью, они наклонились и бережно — очень бережно! — подняли безжизненные тела. Иден зачарованно, с каким-то странным, неожиданным облегчением смотрела, как статуи взяли мертвых на руки. Так мать баюкает сонное дитя и укладывает в постель.

Затем пославшая их неведомая сила приказала статуям развернуться, и всё так же неторопливо и торжественно они отправились обратно.

— Я ошибался, — выдохнул Дел. — Я думал, они управляются телепатией. Они действительно реагируют на мозговую активность... но только тогда, когда она прекращается.

Вот, значит, почему древняя цивилизация не оставила после себя ничего. Они создали хранителей, которые взяли на себя заботу о них после смерти, унося и пряча тела — а может, и стирая все следы их существования.

— И это все, для чего они предназначены? — спросил Хаск. Даже он понизил голос, глядя на удалявшихся хранителей, которые исчезали вдалеке со своей драгоценной ношей.

— Не исключаю, — сказал Дел. — Но можно ли придумать лучшее решение проблемы конца цивилизации?

— Так вот что стало со штурмовиком... и с Эйзеном, и с Сейн, — сказала Иден. — Потому-то мы и не нашли тел. Эти... хранители почувствовали прекращение жизни и забрали их. — Она помолчала. — И я рада.

— Я тоже, — отозвался Дел.

Хаск не сказал ничего, но таким серьезным и задумчивым Иден его еще не видела.

Ее гнев прошел, как будто хранители унесли и его, и это тоже было хорошо.

— Летим домой, — сказала капитан Иден Версио.

Как и следовало ожидать, отчет прошел тяжело.

Адмирал Версио распекал каждого по очереди, не скрывая своего неудовольствия от того, что они вернулись втроем. Иден вспомнилось, как она сидела в отцовском кабинете вместе с Делом, Хаском и Сейн, дико нервничала и сгорала от желания стать командиром отряда. Лучшей из лучших.

Сейчас она просто глядела на него, сложив руки перед собой, и отвечала на сыпавшиеся градом вопросы. Когда она узнала, что информатором был таинственный Наставник, скрывавший свое имя? Как они раскусили Эйзена? Каким образом Сейн раскрыла себя? Почему Иден не заметила, что Сейн переживает сильный стресс?

Он продолжал нападать на дочь, как будто она была кораблем мятежников, а он — СИД-истребителем, только вместо лазерной пушки пользовался словами. Всякий раз Иден делала глубокий вдох и давала спокойный и исчерпывающий ответ. Наконец прозвучал вопрос, которого она ждала.

— Кто виноват в смерти лейтенанта Мараны?

— Я и только я, — ответила Иден.

Адмирал приподнял брови:

— Вы не считаете, что она сама навлекла на себя гибель? Что ее убила собственная беспечность?

— Нет, сэр. Она была в моей команде. Я за нее отвечала. — А теперь те самые слова. — Я подвела свой отряд.

Пускай Иден и не обладала эйдетической памятью Сейн, она знала, что никогда не забудет взгляда девушки, ее безмолвного «да».

— Лейтенант Марана была не просто моей подчиненной. Она была моим товарищем. Я могу лишь надеяться, что смогу встретить смерть так же бесстрашно и самоотверженно. Я готова понести любое наказание, которое вы сочтете нужным назначить.

Отец откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на нее:

— Только вы? А остальные? Насколько я понял, они тоже подвели лейтенанта Марану.

— Я бы предложила не подвергать их наказанию. Обращаю внимание, что в течение одной операции мы остановили чреватую катастрофическими последствиями утечку данных, предотвратив атаки на оставшиеся цели, и настроили «Мечтателей» друг против друга — рано или поздно они начали бы драться между собой, а не с нами. Хаск сыграл значительную роль в организации раскола среди «Мечтателей», а благодаря техническим познаниям Мико мы смогли регулярно общаться и срывать их планы.

— Так вы утверждаете, что агенты неукоснительно выполняли ваши приказы?

— Никак нет, сэр, но вреда от этого не было. — «Мечтатели» и так зажились на свете. Говоря начистоту, смерть от бластерного разряда была для них лучшим исходом, особенно если бы ими решила заняться Империя. — Лейтенант Хаск ликвидировал «Мечтателей» по собственной инициативе. По моему мнению, он считал, что действует в рамках расширенной формулировки задания, одной из целей которого была ликвидация всего партизанского движения.

— Мы могли бы их сперва допросить, — сказал Версии. — Я включил это замечание в свой доклад о лейтенанте Хаске.

Иден вдруг осознала, как бы ей не хотелось такой судьбы для Дейны и Пиикоу... и даже для каги, даже для Стейвена. Она не ответила.

— Заслушивание отчета капитана Иден Версио окончено, — произнес отец в голорегистратор. — Рекомендую не проводить расследования обстоятельств смерти лейтенанта Сейн Мараны. Рекомендую посмертно представить ее к Черному лавровому венку за службу Империи. Рекомендую объявить благодарность коммандеру Делу Мико и лейтенанту Гидеону Хаску, а также капитану Иден Версио. — Он выключил записывающее устройство.

Иден была поражена.

— Спасибо, сэр, — сказала она, поднимаясь. — Разрешите обратиться?

— Разрешаю.

— Когда я смогу поговорить с мамой? Я так понимаю, ей сообщили о...

— Иден.

Услышав свое имя, девушка замерла. Слова застряли у нее в горле. Что-то случилось. Что-то ужасное. Она не находила слов, чтобы задать вопрос, лишь немо глядела на отца, беззвучно молясь, чтобы он сказал не то, о чем она думала. Чего страшилась.

— Может, ты сядешь, — начал Версио.

Слова нашли выход.

— Нет, — сказала она. — Я постою.

Адмирал посмотрел прямо ей в глаза и кивнул.

— Как знаешь. Я хотел сказать тебе раньше, но до завершения экспедиции у нас не было возможности безопасно с вами связаться, — тихо сказал Версио. — Мы не могли рисковать срывом операции. И я не... — Он замолчал и прокашлялся. — Я хотел сообщить тебе лично.

Нет.

«Нет...»

Беспомощная, потерявшая дар речи, Иден только и могла, что стоять, будто лом проглотив, и ждать.

— Ее недуг оказался в более поздней стадии, чем мы думали. Спустя три месяца после твоего отъезда она скончалась.

Иден продолжала глядеть на него, сжимая кулаки и не говоря ни слова.

— Зихей никогда особо не любила Вардос, поэтому мы похоронили ее на Сваахе, где у нее была последняя выставка. Есть запись церемонии, ты можешь ее посмотреть, если пожелаешь. А я могу организовать поездку, если захочешь побывать на ее могиле.

Хотелось бушевать. Кричать. Царапать его лицо. Царапать свое. Светлая улыбка Зихей, ее лучистые глаза, ее счастливый, полубессознательный грудной смех, ее длинные пальцы со старомодным лаком на ногтях... все это ушло навсегда.

— Она так и не узнала, что ее дочь не изменница, — то ли прошептала, то ли выдохнула Иден.

Отец помолчал. Затем, таким же тихим голосом, сказал:

— Нет. Узнала.

Иден тихо ахнула, на глаза навернулись слезы. Она вытаращилась на отца, будто на незнакомого человека. Эти два простых слова перечеркивали все, к чему она привыкла. Операция была совершенно секретной, и Версио, пойдя на такой шаг, нарушил все существующие воинские правила. Душу Иден переполняла радость, но в то же время сердце ее разрывалось, потому что это откровение, хотя и значило для нее буквально все, не меняло ровным счетом ничего,

— Спасибо, — вот и все, что она могла сказать.

Адмирал кивнул.

Оба помолчали.

— Вы сильный солдат, капитан Версио, — сказал он наконец.

— Спасибо, сэр, — ответила Иден.

Адмирал расправил плечи, и момент стал историей.

— Отдыхайте. Я распорядился, чтобы всем выделили отдельный ночлег. Подумал, что вам захочется побыть в одиночестве после того, как вы столько времени прожили среди этих... — Версио не смог даже подобрать достаточно презрительного эпитета для «Мечтателей». — Среди них, — закончил он. — Завтра в девять утра явитесь всем отрядом за новым заданием. Понимаю, это очень быстро, но в таких случаях всегда лучше окунуться в работу. Перестать думать о прошлом. К тому же Империя нуждается в вашей помощи.

— Служу Империи, сэр.

— Я знаю. Вы Версио. Так я вас воспитал. — Он сделал паузу. — Спокойной ночи, капитан. Можете идти.

Она вернулась в «Дипломат», но на сей раз в отдельный номер на одном из этажей для рядовых постояльцев. Охранника у двери не обнаружилось, за что Иден была несказанно благодарна. Она ввела код, вошла внутрь и позволила двери закрыться. В тот же миг автоматически зажегся свет.

Онемевшие пальцы выронили сумку на ковер. Иден с усилием сделала вдох и пробормотала: «Выключить». Свет угнетал, он был слишком ярким, слишком нескромным. Ей хотелось темноты, тишины — все грубое и жесткое действовало на нервы. Даже кожа сделалась гиперчувствительной, и габеровая форма натирала ее, как будто несколько верхних слоев были содраны.

За окнами мерцали мириады огоньков — местную ночь, никогда не бывавшую темной, озаряли яркие всполохи. Иден повернулась, посмотрела на улицу, затем на негнущихся ногах побрела к кровати. Чувствуя себя тысячелетней старухой, она села и уставилась в пустоту, которую наводнили образы.

Она уловила запах материнской кожи — легкий, эффектный и чистый; почувствовала, как сильные, ласковые руки обнимают ее, маленькую девочку, после чего Зихей с ободряющей улыбкой исчезает в челноке.

Она увидела Сейн в безукоризненно выглаженном белом мундире разведки флота; ее невообразимо юное лицо, старательно сохранявшее нейтральное выражение. Увидела шрамы, изуродовавшие это лицо, а затем — покой и смирение в ее глазах, тогда как сама она скалила зубы, изображая ярость.

Увидела, как Сейн упала.

Иден зажмурилась и прикрыла глаза ладонями, но вереницу образов ничто не могло остановить. Она подумала о веселых глазах Пиикоу, о том, как красиво двигалась Дейна, танцуя в свое удовольствие. О робкой улыбке Садори, когда он смотрел на Сейн, как будто в этой миниатюрной девушке воплотилось все прекрасное и удивительное в Галактике. О том, как порой такое же чувство Иден видела в глазах Стейвена, когда он смотрел на Нейдрин.

Она снова увидела пытку Эйзена, увидела неподвижные тела, которые Хаск назвал «сюрпризом», и гигантских, молчаливых хранителей, которые так нежно подняли их и унесли в место вечного упокоения. Увидела Лакса Бонтери, сенатора с Ондерона, произносящего речь для единственной слушательницы в природном амфитеатре на расстоянии многих световых лет отсюда; несмотря на все пережитое, его голос полон силы, надежды и решимости. Увидела тревогу в глазах Тарвина Ларики, когда они шагали по коридору звездного разрушителя.

«То, что она улетела, к лучшему для нас всех. Она Версио лишь по имени. Мы с тобой — ты и я — мы настоящие Версио, а Версио не плачут, верно?»

«Да, сэр, — ответила пятилетняя Иден, еле сдерживая рыдания. — Версио не плачут».

Но слезам не было дела, Версио она или нет. Они наконец хлынули потоком, обжигая глаза и лицо, застревая в горле. Тело ее сотрясали рыдания. От горя не только по Зихей Версио — единственной, кто была с ней нежной, — но и вообще по всему, что было травмировано, осквернено и разрушено. По всему, что она утратила, начиная с женщины, которая подарила ей жизнь, но была не в силах подарить детство.

Когда всхлипывания прекратились и слезы высохли, оставив соленые следы на лице — зримое свидетельство ее горя, — мир нисколько не изменился. Огоньки за окном продолжали свой танец. Постель была мягкой, простыни — свежими, только подушка намокла от слез.

Дыхание Иден выровнялось. Она дала волю слезам впервые с того памятного дня. После того, как мать покинула Вардос, маленькая девочка свернулась калачиком и, ревя в подушку плакала по маме, которая так больше и не вернулась. А теперь уже не вернется никогда. Но она умерла в мире и покое, и Иден знала, что теперь все будет хорошо.

Несмотря на мучительную уверенность, что теперь она никогда не сможет заснуть, сон все-таки подкрался к ней.

Ей снились деревья шин’я, плачущие над водой. Их листья сочились алой кровью, которую уносило течение.

ЭПИЛОГ

Следующее задание отряда «Инферно» было несложным. Мофф на одной далекой планете подвергся шантажу. Следовало разыскать и нейтрализовать шантажистов, а свидетельства неблагоразумного поведения моффа отобрать.

Все просто и понятно. Иден это радовало.

Она пришла заранее и с полуулыбкой поднялась на борт «Врана». Затем осмотрела корабль от носа до кормы. Прожив столько времени на свалке, она по-новому оценила гладкие, лаконичные обводы корвета.

Иден направилась в отсек экипажа и достала из сумки бутылку. Спиртное было дорогим, но она не стала скупиться. Девушка положила бутылку на койку Сейн. «Ты всегда будешь с нами, — подумала она. — Ты всегда будешь членом отряда ,,Инферно“».

— Ой, простите, капитан. Не знал, что вы на борту.

— Вольно, агент, — сказала Иден. — Заходи, Дел.

— Приятно вернуться сюда. — Он вздохнул, рассматривая корабль, как старого друга. Пожалуй, для него «Вран» и был другом. Да и для них всех, если честно. Затем его взгляд опустился на бутылку... и на койку, куда Иден ее поместила. — Больно до сих пор, — тихо произнес он.

— Наверное, эта боль никогда не пройдет, — ответила Иден.

Дел уселся на собственную койку, уперев локти в колени. С минуту он глядел под ноги, потом поднял голову:

— Можно кое-что спросить? Неофициально? Не обязательно отвечать.

Иден инстинктивно застыла, но заставила себя расслабиться. Это же Дел. Ее друг. Товарищ по отряду, который никогда ее не подводил и был неизменно добр.

— Спрашивай, — разрешила она.

Он потер нос:

— Это, скорее, наблюдение...

— Дел.

Сослуживец поглядел на нее своими карими глазами:

— Когда ты вернулась... той ночью, когда мы улетели. Когда ты поднималась по трапу, я бросил взгляд на твой бластер. — Инженер сделал паузу. — Он был в оглушающем режиме.

Иден молчала.

— Ты не убила Наставника, не так ли?

Она не ответила. Дел выждал пару секунд и кивнул, закрывая вопрос:

— Ну, я же сказал, отвечать не обязательно.

— Думаю, ты и сам знаешь, — сказала Иден.

Он снова кивнул:

— Я... за несколько дней до отбытия... — Он очень серьезно посмотрел командиру в глаза. — Я думал, как бы раздобыть лекарства для Пиикоу.

В душе Иден что-то дрогнуло. Она улыбнулась и приложила палец к губам: «Ш-ш-ш».

— Разрешите подняться на борт, капитан? — Голос Хаска был звучным и жизнерадостным.

— Разрешаю, лейтенант! — отозвалась Иден. Хаск вошел быстрым шагом, но, как и Дел, остановился при виде койки Сейн.

Когда он уселся на собственную койку, Иден откупорила тевракийское виски и налила каждому Раздав стаканы, она промолвила:

— Не сомневаюсь, вы помните ту ночь в номере, когда мы отмечали рождение отряда. Тогда мы не знали, что уготовила нам судьба. Не знали, что, а главное, кого мы потеряем. Но мы выполнили задание. «Мечтателей» больше нет. Сейн Марана отдала ради этого свою жизнь. А мы сделали все, чтобы ее жертва не стала напрасной.

После недолгой паузы Дел прокашлялся и расправил плечи. Из его рта полилась какофония отвратительных звуков — но, странное дело, эта тарабарщина звучала знакомо. В ответ на вопросительные взгляды Мико улыбнулся с легким смущением.

— Это был тост Сейн, — сказал он. — О растерзании плоти наших врагов. Тот, который она произнесла тем вечером. Да уж, она была права: на ахак-махаррском трудно говорить, если нет клыков.

Они засмеялись, и всем стало легко на душе. Сейн одобрила бы. Все трое осушили стаканы, Иден налила снова и поднялась.

— За лучшую команду, которую когда-либо собирала Империя, — провозгласила она с полной уверенностью в своих словах.

— За отряд «Инферно»!

БЛАГОДАРНОСТИ

Ни одна книга не рождается в вакууме, тем более роман-дополнение, а тем более такой, как этот.

Я бы хотела выразить искреннюю признательность моему замечательному редактору Элизабет Шефер, которая относилась ко мне с таким огромным терпением и так радовалась каждому черновику. С меня ящик тевракийского виски.

Также глубокая благодарность множеству трудолюбивых ЗВ-шников — от моего давнего друга и редактора Шелли Шапиро, главного производственного директора Эриха Шёневайса, заместителя редактора Тома Холера, дизайнера Лиз Ино, редактора по производству Нэнси Делии и до выпускающего редактора Дэвида Монча из издательства Del Rey.

Восторженная признательность людям из компании Lucasfilm: главному редактору Дженнифер Хеддл и замечательным ребятам из сюжетной группы — Пабло Идальго, Лиланду Чи, Мэтту Мартину, Стиву Бланку, Дагласу Райли и Джеймсу Во.

Наконец, не в последнюю очередь спасибо сотрудникам компаний ЕА, Motive и DICE, которые ждали эту книгу не меньше, чем вы игру, и огромная благодарность Уолту Уильямсу и Митчу Дайеру за их потрясающий сценарий, породивший членов отряда «Инферно».

Большое-пребольшое спасибо. Для меня честь быть причастной ко всему этому.

Примечания

1

Подразделение в составе Комиссии по поддержанию Нового порядка, ответственное за популяризацию Империи средствами науки, искусства и СМИ.

2

Секретная имперская тюрьма на планете Корусант, в которой содержались члены Имперского сената, заподозренные в содействии Восстанию.

3

Другое название Имперской академии на Корусанте.

4

Инферно — пекло, ад, преисподняя.

5

Тарвин Ларика — штурмовик с позывным ТК-4601, который оглушил и взял в плен принцессу Лею, когда ее корабль «Тантив-4» был захвачен Дартом Вейдером над Татуином.

6

Кварцит — маленькая планета во Внутреннем кольце, на поверхности которой нельзя жить из-за высокого атмосферного давления. Каги и белуганцы обитают в подземных пещерах. В период Войн клонов белуганский диктатор Отуа Бланк организовал похищение девочки-каги по имени Плума Соди, чтобы насильно сделать ее своей женой. Для охраны магнитного поезда, на котором везли Плуму, были наняты охотники за головами во главе с Бобой Феттом. Эти события показаны в мультипликационном сериале «Звездные Войны: Войны клонов».

7

Внутришлемный информационный дисплей.

8

Лакс Бонтери — мужчина, человек, сын сепаратистского сенатора Мины Бонтери. В мультипликационном сериале «Звездные Войны: Войны клонов» ухаживал за сестрой Со Герреры - Стилой и Асокой Тано.

Content

КРИСТИ ГОЛДЕН
BATTLEFRONT II: ОТРЯД «ИНФЕРНО»

Давным-давно в далекой Галактике….

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ЭПИЛОГ

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания