Татьяна Зинина

Катарина. История одной куртизанки

Пролог

…Аргала. Сайлирская Империя. Южное побережье. Город Зейнар. 7908 год (конец осени)…

На улице стояла унылая осенняя погода. По козырьку под окном вот уже несколько часов подряд монотонно стучал дождь. И эти звуки отзывались в моей душе самой настоящей барабанной дробью. Словно вот-вот должна была состояться моя собственная казнь. Словно… меня уже казнили.

Взгляд сам собой упал на большую чёрную сумку, стоящую у стола. А ведь она битком набита деньгами. Исключительно крупными купюрами. К тому же, это только малая часть суммы… Откупа, который я согласилась взять.

Можно ли сказать, что я продала свою любовь? Да. Зато купила себе новое имя… и будущее. Но кто мне ответит, почему на душе так паршиво? Почему хочется выть, кричать, плакать навзрыд? Но больше всего остального хочется вернуться обратно, обнять Дамира, уткнуться в его шею и умолять о прощении. Вот только это уже невозможно, потому что этот порыв совершенно точно будет стоить мне жизни.

Я понимала, что мне нужно смириться. Просто принять свою новую жизнь, вместе с новым именем. А всё что было — лучше забыть и никогда не вспоминать. Да только не так уж и просто избавиться от своего прошлого, и уж тем более нельзя в один момент выбросить собственные чувства. Но если я хочу жить дальше, то обязана избавиться от всего, что утягивает меня обратно.

Взгляд упал на белоснежный лист, над которым я сидела уже несколько часов. Хотела написать Дамиру письмо, объяснить всё, рассказать, как люблю его. Но не могла вывести ни строчки. Все крутящиеся в голове слова казались слишком неправильными, жалкими… как и я сама. Ведь не стала бороться. Сдалась при первом же препятствии. Но была ли я в силах противостоять такому противнику? Тому, для кого не составило бы труда уничтожить меня окончательно.

Боги, как же надоело чувствовать себя слабой! Плыть по течению, подобно безвольному бревну!

Решено! Если жизнь дала мне шанс начать всё сначала, я не стану его игнорировать. Вот только… оставлять всё как есть нельзя. Эта история не может закончиться так тихо. А значит…

И тут мне стало ясно, что именно нужно делать. И это будет даже не местью — скорее, финальным аккордом в жизни девушки по имени Катарина Арлироут. Я напишу обо всём: о том, как стала куртизанкой; о напыщенных аристократах, которые за закрытыми дверями спальни становятся совсем другими; об их тайных желаниях, которые они не могут себе позволить воплотить с жёнами… Я напишу и о Дамире. И о том человеке, кто заставил меня уехать.

У меня хватит денег опубликовать всё это как книгу и распространить… хотя бы в столице, в многотысячном Себейтире. Конечно, имена придётся поменять, но это я сделаю позже. А сейчас мне хотелось просто выплеснуть все свои эмоции на бумагу. Может, хотя бы тогда станет хоть чуточку легче?

Решительно сжав карандаш, я прикрыла глаза и попыталась вспомнить, с чего началась эта странная история.

Глава 1

…Аргала. Сайлирская Империя. 7908 год (начало лета)…

Да, сейчас уже сложно сказать, с какого именно момента дорога моей жизни пошла вниз и неминуемо повела меня к краю пропасти. Возможно, всё началось тогда, когда тётка-опекунша устроила меня в Сенарский пансион общего образования? Или позже, когда, начитавшись любовных романов о прекрасных принцах, я поверила первому же симпатичному парню, проявившему обо мне заботу, оказавшему мне знаки внимания? Или может, всё началось с того дня, когда в выходной он пригласил меня на прогулку к реке, когда поддалась его уговорам, когда растаяла от настойчивых поцелуев, когда впервые познала, что такое физическая близость?

Хотя, не думаю, что если бы тогда я отказала Девису и сохранила бы свою драгоценную девственность, всё сложилось бы иначе. Нет. Просто лишилась бы её чуть позже, и с куда менее приятным партнёром. Мне вообще кажется, что вся эта история была написана где-то в небесных чертогах задолго до моего рождения. Наверное, подобное принято называть происками Судьбы, а может, я просто таким образом пытаюсь оправдать свои ошибки. Но сейчас это уже не важно.

Итак, Девис… Он был племянником директрисы нашего пансиона, а эта женщина имела крутой нрав и очень странные понятия о нравственности. И когда узнала о наших отношениях, вызвала нас к себе в кабинет и заявила, что если мы не прекратим «это безобразие», то она вышвырнет меня за забор, а племянничка переведёт в военную академию. В общем, так всё между нами и закончилось. Просто, по обоюдному согласию и без обид. Мы даже умудрились стать друзьями. А когда пришло время выпуска, именно Девис купил мне дорогущий билет на портал до Себейтира, потому что лучше других знал, как я мечтаю перебраться в столицу империи.

— Ты очень яркая девушка, Кати, — сказал он тогда, провожая меня к портальному комплексу, расположенному недалеко от нашего пансиона. — Ты уже решила, чем хочешь заниматься в таком большом городе?

— Не знаю, Дев, — ответила, пожав плечами. — Для начала попробую утроиться официанткой в какой-нибудь ресторан. А там — как повезёт. Может, даже во дворец горничной возьмут?

— Ты? И простая горничная?! — весело выпалил он и вдруг рассмеялся, причём вполне искренне. — Прости, Катарина, но это смешно! С твоими внешними данными работать какой-то прислугой — настоящее преступление. Ты должна блистать! Сиять. Покорять. Быть украшением балов и раутов.

Я ответила ему благодарной улыбкой и лёгким смешком.

— Увы, Девис, девочка без денег и покровительства рода при всём своём желании в столице никак себя проявить не сможет. Да меня если и пустят на бал, то только в качестве обслуживающего персонала.

Но к моему удивлению, Дев как-то странно улыбнулся, чуть склонил голову набок и посмотрел на меня совсем не так, как раньше. По-другому… будто я была товаром, выставленным на витрине магазина. Приценивался, приглядывался, а я молчала, уже догадавшись, что у моего друга появилась какая-то мысль.

— А ты хотела бы стать частью всей этой пафосной жизни, общаться с элитой, вертеться среди лордов и леди? — вдруг спросил он.

— Конечно, — отозвалась, ни на мгновение не задумавшись. — Мне кажется, об этом мечтает любая девушка.

— Уверена? — изобразив лукавую улыбку, поинтересовался он. — Ты ведь не глупая, Кати. Должна понимать, что у любой медали две стороны, и за жизнь среди элиты придётся платить. Дорого.

Я смотрела на него, чуть прищурившись, а перед моими глазами одна за другой всплывали картинки из прочитанных когда-то книг и кадров, подсмотренных по висящему в пансионской столовой иллюзатору. Словно наяву я видела эти огромные залы, украшенные дорогими занавесями, изящной лепниной. Слушала игру оркестра, кружилась в танце с очаровательным молодым аристократом. Я чувствовала себя бабочкой, оказавшейся в самом центре прекрасного летнего леса. Там был мой мир… мир, частью которого я всегда мечтала стать. Мир, в который девушке, подобной мне, вход заказан.

Отмахнувших от этих мыслей, я взглянула на очередь к порталу, прикинула, что ждать своего отправления мне ещё как минимум четверть часа, и снова обратилась к другу.

— Мечтать не вредно, — сказала, поправив висящую на плече сумку с документами и деньгами. — Но и чудеса иногда случаются. Знаешь эту сказку, где принц влюбился в измазанную золой горничную? Но даже у неё была фея крёстная. У меня же есть только я сама.

Но Девис только красноречиво ухмыльнулся и, подойдя ближе, наклонился к моему уху.

— Знаешь, кто такие куртизанки? — спросил шёпотом.

— Проститутки?! — прохрипела я, искренне поражённая таким вопросом.

— Нет, Кати. Не путай, — ответил он, покровительственно приобняв меня за плечи. — Да, по сути, они занимаются одним и тем же. Разница лишь в клиентах и в заработке. Если одни раздвигают ноги для всякой шушеры, то другие готовы отдаваться только за очень большие деньги. За подарки, драгоценности, за шикарные наряды и возможность попасть в высшее общество. Для первых мужчины — клиенты. Для вторых — покровители.

Я смотрела на него, не моргая. Вглядывалась в такие знакомые глаза, всё ещё надеясь разглядеть в них следы шутки. Только Дев и не думал шутить.

— Ты предлагаешь мне стать куртизанкой? — прошептала, чувствуя, как мои щёки заливает румянец.

И будь на месте Девиса другой парень, я бы, не задумываясь, ответила на такое предложение пощёчиной. Но сейчас передо мной стоял друг. На самом деле, Девис был единственным, кому я доверяла. С девочками в пансионе у меня отношения не сложились, потому он являлся для меня единственным приятелем. И обижаться на него за подобное предложение я просто не могла.

— Кати, в конце концов, это тоже профессия.

— Ты предлагаешь мне продавать своё тело? — Мне казалось, он просто не понимает, о чём говорит.

На нас уже начали оглядываться люди из очереди, потому Девис схватил меня под локоть и отвёл в сторону.

— Ты красивая, Кати, — проговорил он, когда мы оказались подальше от чужих ушей. — У тебя прекрасная фигура, очень аппетитная грудь. Ты настоящая конфетка, которой просто необходима дорогая обёртка и соответствующий магазин. Просто подумай: одно дело — работать прислугой, выполнять тяжёлую физическую работу и получать за это гроши. И совсем другое — найти богатого покровителя и оказывать ему услуги определённого характера.

— Тебе легко говорить! — хмыкнула, всё больше раздражаясь. — И ты так просто готов подтолкнуть меня к роли куртизанки?

— Да, и знаешь почему? — спокойно отозвался парень. — Ты мне дорога, Кати. И я не хочу видеть, как твоя красота стремительно увядает в каком-нибудь захудалом ресторанчике. Твое место в высшем обществе. Там у тебя будет шанс стать частью элиты.

— Как?! — воскликнула, чувствуя, как душу выворачивает от обиды и непонимания.

— Просто, — буркнул Дев. — Нужно всего лишь охмурить какого-нибудь аристократа и выйти за него замуж. И всё.

— Да ни один лорд никогда не женится на куртизанке!

— А вот и неправда, — уверенно бросил он, а мельком взглянув на очередь, добавил: — Мой отец когда-то водил дружбу с виконтом Самерсом из столицы. Иногда этот лорд наведывался к нам в дом со своей супругой, очень, кстати, красивой женщиной. Моя мать ненавидела её и за глаза называла продажной девкой, а не так давно я узнал, что когда-то она была куртизанкой.

— Ей просто повезло, — буркнула я и уже даже сделала шаг обратно ко входу в портальный комплекс, но Дев меня остановил.

— Значит, она сможет научить и тебя, как привлечь такое везение, — уверенно заявил он. Но заметив моё категорическое несогласие, добавил: — Я не настаиваю, Кати. Просто хочу, чтобы ты подумала над этим. И если решишься, напиши мне. Я раздобуду адрес леди Самерс и постараюсь вас свести.

Я ответила ему кивком, хоть в тот момент и не сомневалась, что никогда не опущусь до подобной просьбы. Мне казалось, что профессия горничной куда благороднее роли дорогой постельной грелки. Хотя, скорее всего, дело в том, что тогда я просто ещё верила в сказки…

* * *

На тот момент я не могла похвастаться большим жизненным опытом. До семи лет меня растила тётка, которой я никогда особенно не была нужна. Потом меня определили в пансион, из которого я выбиралась только на каникулах. Своих отца и мать я не помнила. Знала о них только то, что рассказывала мамина сестра Гертруда. Если верить её словам, то сразу после моего рождения они оставили меня ей, а сами отправились куда-то на заработки. Больше о них ничего известно не было.

Не знаю, любила ли я своих родителей. Да и как можно говорить подобное о тех, кого ни разу в жизни не видела. А может, во мне просто жила обида за то, что они меня бросили? А вот недавно тётка повторно вышла замуж за престарелого торговца тканями, и в прошлый мой приезд тонко намекнула, что после окончания пансиона видеть меня не желает. И пусть я и сама не рвалась возвращаться в её маленький захолустный городок, но после такого намёка окончательно определилась с решением податься в столицу.

И вот, бредя по широким улицам Себейтира, рассматривая парящие в воздухе рекламные вывески, я чувствовала себя невероятно довольной. Мне нравился этот воздух, наполненный самыми разными ароматами, нравились людные площади, большие дома. Здесь не было лошадей, повозок, не слышался деревенский говор. По дорогам то и дело проносились шикарные новенькие картелы, которыми управляли респектабельные горожане. Здесь, к слову, был разрешён только такой вид транспорта. Насколько я знала, эти штуки работали на магии земли и бывали самых разных форм и размеров. Стоили они, конечно, непомерно дорого, потому позволить себе такую роскошь могли только очень богатые люди. А вот остальным приходилось передвигаться по городу на общественном транспорте. Это были те же картелы, но куда большего размера. Они двигались по определённому маршруту, облегчая для жителей столицы доступ в любой конец этого огромного города.

Мне же никогда ещё не приходилось видеть столько картелов в одном месте. В городе, где располагался наш пансион, такими игрушками владели только несколько семей, остальные для передвижения так и использовали повозки и лошадей. Потому на улицах постоянно воняло конским навозом. А вот в Себейтире подобных запахов не встречалось.

Прогулявшись по столице, я спросила у прохожих, как добраться до Центра наёмных работников и отправилась устраивать свою дальнейшую жизнь. В тот момент мне казалось, что всё получится с лёгкостью, что меня обязательно возьмут на работу в какое-нибудь прекрасное место.

И всё на самом деле сложилось прекрасно. Мне выдали направление на собеседование в кондитерскую «Сладкая жизнь», хозяин этого заведения сразу принял меня на работу и даже согласился предоставить комнату на втором этаже здания заведения, причём за довольно приемлемую плату.

А дальше всё потекло своим чередом. Дни сменялись днями, складывались в недели и месяцы. Я работала, получала жалование, платила за комнату, а на остаток денег даже могла позволить себе что-нибудь купить. К примеру, с первой зарплаты я приобрела в магазине готового наряда милое выходное платье, а со второй — туфли к нему. Правда, на большее денег уже не оставалось, ведь надо было ещё и что-то кушать.

Другие девочки из персонала кондитерской тоже оказались приезжими. Многие из них уже обзавелись кавалерами, и постоянно хвастались, что те водят их на прогулки, свидания, покупают подарки. Мне же как-то не хотелось заводить с кем-то отношения, хотя мужское внимание на себе я чувствовала постоянно. Например, Серж — механик с соседней улицы, каждый вечер после смены звал меня погулять с ним, но я отказывалась.

— Дура, — как-то отчитала меня наша повариха. — Такой парень на неё глаз положил, а она ещё упирается!

Эту женщину звали мисс Лирт, и будучи старше остальных работниц на несколько десятков лет, она почему-то считала своим долгом поучать нас жизни.

— Он мне не нравится, — отозвалась я, вытирая полотенцем чайные чашки.

— А жить на наше нищенское жалованье нравится?! — возмутилась та. — А Серж при хорошей работе, симпатичный, да и тебя явно хочет. Мне вообще кажется, что он даже жениться на тебе готов, а ты носом воротишь!

— Я же говорю, он мне не нравится, — отозвалась, раздражённо.

— Да какая разница! Он же в месяц в десять раз больше нас зарабатывает. Раздвинешь разок ножки, и на тебе… получишь новое платьице. А может, вообще работать тебе запретит, — мечтательно добавила повариха. — Будешь дом содержать, да детишек растить. А не прислуживать всяким. Хватай этот шанс, дура! Другого может и не быть.

Этот разговор произвёл на меня странное впечатление. Он плотно засел в моей голове и напомнил слова, что говорил Девис в день моего переезда в столицу. Ведь получалось, что многие женщины продавали себя. Кто-то — клиентам в борделе за деньги, кто-то любовнику с соседней улицы за подарки, а кто-то лордам… за возможность красиво жить. Конечно, были и те люди, кто просто любил друг друга. Я видела такие пары на улице, да и в числе клиентов нашей кондитерской они попадались. Глядя на них, даже моё циничное сердце начинало отогреваться и ощущать приятное тепло.

И вот, лёжа однажды ночью после очередной смены и глядя в тёмный потолок своей скромной комнатушки, я вдруг отчётливо поняла, что мне не нужна любовь простого работяги. Я не хочу жить вот так, как все в нашем районе. Не желаю тратить свою молодость и красоту на работу простой официантки. Я хочу почувствовать, что значит роскошь. Хочу вертеться в кругах высшего света. И если всё равно так или иначе когда-то придётся продать себя, то я хочу получить за это наиболее выгодную цену.

Письмо Деву отправила следующим же утром. Вот только ответа от него так и не получила. Ни на следующий день, ни через неделю. И уже решила, что все его слова о куртизанке, ставшей леди — просто шутка. Но в одно воскресное утро всё же получила возможность убедиться, что Девис всегда говорил мне только правду.

Я как раз укладывала на поднос заказ для одной парочки влюблённых, когда меня окликнул сам хозяин нашего скромного заведения.

— Кати, там тебя спрашивает какая-то аристократка. Она за крайним столиком у окна, — бросил он недовольно. — И не задерживайся там! Все личные вопросы нужно решать в нерабочее время!

Я молча кивнула и направилась в зал. Подобный тон владельца «Сладкой жизни» давно перестал вызывать раздражение. На самом деле он просто не умел говорить иначе. И если поначалу я всё время видела в каждой его фразе упрёк, то вскоре просто перестала обращать на это внимание.

За указанным столиком сидела женщина лет тридцати на вид. Вопреки всем канонам моды, на ней красовался дорогой брючный костюм светло-серого цвета. Верхние пуговицы рубашки оказались расстёгнуты, обнажая точёную шею, а на лацкане пиджака была приколота изысканная брошь, явно с настоящими драгоценными камнями. Черты её лица показались мне идеальными, кожа выглядела такой сияющей, будто передо мной находилась юная девушка, и только едва заметные лучики морщинок в уголках глаз намекали на то, что этой аристократке уже немало лет.

— Добрый день, леди, — поздоровалась я, остановившись у её столика. — Моё имя — Катарина Арлироут. Мне передали, что вы хотели меня видеть.

Женщина окинула меня оценивающим взглядом, от которого мне стало откровенно не по себе, и медленно кивнула.

— Да, дорогая, — проговорила она мягким мелодичным голосом. — Присядь, пожалуйста. Мне бы хотелось кое о чём с тобой поговорить. Но для начала представлюсь. Я — леди Изабелла Самерс.

— Очень приятно, — ответила, только теперь убедившись, что мои догадки о личности этой особы оказались верны. Да и никакой другой аристократке не пришло бы в голову вызывать меня для разговора. Почему? Да им бы просто не о чем было говорить с какой-то там официанткой.

— Полагаю, тебе известно о причинах моего появления, — проговорила леди Самерс, пристально рассматривая моё лицо. — У тебя красивые волосы, — заметила, улыбнувшись.

— Спасибо, — отозвалась я, коснувшись своей гульки на затылке.

Увы, в кондитерской нам надлежало держать волосы собранными. Не позволялось даже заплетать их в простую косу. Потому свою тёмную шевелюру мне приходилось собирать в тугой пучок. А вот сидящая напротив меня леди могла похвастаться завитыми светлыми локонами, собранными в аккуратный хвост на боку. Судя по светлым бровям, она была натуральной блондинкой, а не пользовалась алхимическими красителями. Хотя, кто их знает, этих аристократок?

— И всё же, во избежание недоразумений, озвучу причины, по которым пришла, — проговорила она, женственно уложив кисти на краю столика. — Некоторое время назад я получила письмо от сына одного моего старого знакомого. Признаться, даже не сразу вспомнила, кто же этот юный мистер Девис Берноу. Да и само послание было настолько бестактным, что я даже порывалась бросить его в камин. Но потом… мне стало любопытно. К тому же его просьба оказалась настолько странной, что умудрилась удивить даже меня. Ты ведь знаешь, о чём он меня попросил?

Я кивнула, спрятав под столом дрожащие от смущения и напряжения руки. Но эта женщина явно прекрасно понимала моё состояние и не спешила укорять.

— Знаешь, Катарина, это место не очень подходит для разговоров на подобные темы. Потому, предлагаю поговорить вечером. Согласна?

— Конечно, — поспешила уверить её я. Почему-то очень боясь, что сейчас она просто уйдёт, а мне придётся до конца своих дней работать здесь официанткой. Сейчас именно эта перспектива пугала меня сильнее всего остального.

— Тогда вот адрес, — ответила леди Самерс, протянув мне тесненную золотом карточку и понимающе улыбнувшись. — Буду ждать тебя в восемь.

— Я обязательно приду, — уверила, хоть и понимала, что смена закончится только в десять, а значит, придётся отпрашиваться.

— Тогда до вечера, Кати, — произнесла аристократка. А поднявшись из-за стола, добавила: — Рада была с тобой познакомиться.

— И я рада, леди Самерс.

Наблюдая за тем, как она идёт к выходу, слушая, как стучат по полу её каблуки, я всё больше уверялась в правильности своего решения. В конце концов, если для того, чтобы стать такой, как она, мне придётся спать с аристократами, то я готова пойти на подобные жертвы.

* * *

Ровно в восемь вечера я стояла перед дверью шикарного особняка, расположенного в элитном районе столицы, и никак не могла решиться постучать. Может, кому-то это показалось бы глупым страхом, но сейчас порог этого дома виделся мне последней преградой, ведущей в другую жизнь. Я понимала, что, переступив его, уже не смогу стать прежней Катариной, не смогу вернуться к работе в кондитерской, не смогу жить, как живу сейчас. Но и осознавала, что сама Судьба даёт мне шанс выбраться из грязи существования простой официантки, сама жизнь подталкивает к переменам. И, в конце концов, всё ведь всегда только к лучшему! С этими мыслями я подняла руку и постучала закреплённым на стене дверным молоточком.

Открыл мне высокий плотный мужчина в ливрее и белоснежных перчатках. Ему на вид было лет сорок, не больше, да и внешне он куда больше походил на военного, чем на прислугу. Хотя, кто их знает, этих представителей элиты? Может, именно так и должен выглядеть образцовый дворецкий?

— Добрый вечер, — поздоровалась я со здоровяком. — Меня пригласила леди Самерс. Моё имя Катарина Арлироут.

— Проходите. Леди вас ожидает.

Он пропустил меня в небольшую прихожую, закрыл дверь на замок, а затем с чопорным видом указал следовать за ним. Пока мы шли по дому, я всеми силами старалась заставить себя не показывать своего восхищения. А рот сам так и стремился открыться в эмоциональном возгласе. Ещё никогда в жизни мне не приходилось видеть такую роскошь, такую восхитительную красоту. Да что говорить, если даже в коридоре стены оказались задрапированы дорогущим сиомским шёлком, по периметру комнаты горели магические светильники, каждый из которых стоил столько, сколько мне и за год не заработать! А ещё ручки на дверях оказались позолоченными, а рамы ко всем картинам, украшающим стены, были выполнены из карильского дуба, который считался самой дорогой породой дерева на всём нашем континенте.

Откуда я всё это знала? Да из журналов и газет. Мне всегда нравилось читать о высшем обществе, нравилось представлять себя его частью, мечтать о том, как однажды я тоже стану, как все эти высокородные леди. Но если в детстве я верила, что однажды за мной примчится прекрасный принц и увезёт в свой дворец, то теперь понимала, насколько это невозможно.

— Мисс Катарина Арлироут, — распахнув передо мной дверь одной из комнат, объявил дворецкий.

Оказалось, что меня действительно ждали. Да только леди Самерс была не одна. Сама она сидела на небольшом диванчике у низенького столика и с непринуждённым видом попивала вино из широкого бокала. Выглядела эта женщина расслабленной, а увидев меня, улыбнулась так, что стала похожа на довольную кошку.

— Катарина, рада, что ты пришла, — проговорила она, поднимаясь мне навстречу.

Её гость тоже встал и даже поприветствовал меня галантным кивком.

— Разреши представить: лорд Мартин Лендом, граф Аминский. Мой близкий друг, — проговорила хозяйка этого дома, поправив складку на длинной белоснежной тунике, надетой поверх узких брюк.

- Рад с вами познакомиться, мисс Арлироут, — ответил мужчина.

Я же под пристальным взглядом его холодных серых глаз никак не могла заставить себя раскрыть рот, чтобы ответить на приветствие. Лорд Лендом оказался довольно высоким, широкоплечим, я бы даже назвала его крупным. Меня он был выше как минимум на голову, хотя на рост я никогда не жаловалась. Его светлые волосы оказались собраны в низкий хвост на затылке, но по мне, так их длины для такой причёски было ещё недостаточно.

— Катарина, присаживайся, — предложила леди Самерс, указывая на диван, где до этого сидела сама. — Будешь чай? Хотя да, для нашего разговора лучше подойдёт вино.

С этими словами она позвонила в лежащий на столике колокольчик, а когда в комнату вошла юная горничная, хозяйка приказала принести для меня бокал белого вина. Как ни удивительно, но это распоряжение оказалось выполнено меньше, чем за минуту.

— Итак, — начала леди, когда мы снова остались в комнате втроём. — Скажи мне, Кати, что же натолкнуло тебя на такую странную мысль, как стать куртизанкой?

От смущения я сжала ножку бокала так, что та рисковала сломаться. Щёки запылали, а язык отказался шевелиться. Видят Боги, я готовилась к этому разговору и прекрасно знала, что нужно ответить на этот вопрос. Но даже не представляла, что говорить придётся при незнакомом мужчине.

На мгновение я даже решила, что они позвали меня только для того, чтобы поиздеваться. Посмотреть, как безродная дурочка будет рассказывать, что мечтает попасть в высшее общество. Что готова охотно отдаваться любому лорду, согласному за это платить.

— Не стоит стесняться, Кати, — подал голос друг леди Самерс. — Поверь, стеснение — это первое, о чём тебе придётся забыть, если ты на самом деле желаешь идти по выбранной тобой дорожке.

— Я не стесняюсь, — ответила, стараясь саму себя в этом убедить. Вздохнув, вернула бокал на столик и всё же ответила на вопрос хозяйки дома: — Увы, леди Самерс, в моём случае даже при самом радужном раскладе меня будет ждать судьба супруги торговца средней руки или какого-нибудь работяги. Сейчас я работаю официанткой в кондитерской, у меня сравнительно неплохой заработок, даже хватает на мелкие покупки для души раз в месяц. Но… при мысли, что так будет всю жизнь, почему-то хочется плакать. И если честно, я бы даже не задумалась о том, чтобы стать куртизанкой, но… для меня это единственный шанс получить то, о чём я не могла и мечтать.

— Спасибо за честность, — улыбнулась женщина и повернулась к лорду. — Мартин, что ты думаешь?

Но тот не ответил, вместо этого медленно поднялся из своего кресла, подошёл ко мне и протянул ладонь.

— Встаньте, Катарина, — сказал, приказным тоном.

Я подчинилась. Покорно вложила пальцы в его руку и позволила вывести меня на середину комнаты. Он остановился напротив меня и окинул оценивающим взглядом мою фигуру.

— Стойте. Не двигайтесь, — лениво приказал он. — Я должен оценить вашу внешность.

И я стояла, расправив плечи, с прямой спиной, гордая. Да я собиралась спать с мужчинами в обмен на их покровительство, деньги, подарки, но не думала ни перед кем стелиться. А лорд Лендом обошёл меня по кругу, вытянул из гульки на затылке все шпильки, от чего волосы рассыпались по спине тяжёлым тёмно-каштановым плащом. Он провёл по ним ладонью, сделал ещё несколько шагов, остановился напротив меня и провёл пальцами по моей щеке.

— Волосы красивые, я бы даже сказал шикарные, — заметил этот холодный мужчина, явно обращаясь не ко мне. — Кожа чистая, мягкая. Глаза яркие, взгляд непокорный. Личико ангельское. Говорит тоже вроде неплохо. С остальным придётся поработать. Но ты права, Изи. Это именно тот типаж, что любит наш дорогой друг. Вот только, чтобы его зацепить и удержать, одного смазливого личика не достаточно. Потому, милая Кати, — проговорил, глядя мне в глаза, — нам нужно оценить твоё тело. Раздевайся.

Сначала я подумала, что он так пошутил. Видел же, что едва держусь, что от напряжения меня уже почти трясёт. Но в его ледяных серых глазах не было и намёка на веселье. Он ждал, когда я приступлю к выполнению приказа.

Именно в этот самый момент я поняла, что моё решение было ошибкой.

— Простите, я пойду, — выдохнула, делая шаг назад.

Потом нашла взглядом дверь и даже успела преодолеть половину комнаты, когда меня довольно грубо схватили за руку и заставили развернуться.

— Уже сдалась, да, малышка? — раздражённо бросил лорд Лендом, нависая надо мной. — А ведь это вполне безобидная просьба! Или думаешь, куртизанки только и делают, что сопровождают своих покровителей на балах и раутах? Нет, дорогуша. Совсем нет. Для этого у них есть жёны. Ты же нужна будешь только в спальне. И чтобы тебя решили вывести в свет, ты должна очень потрудиться. Соблазнять телом, своими умениями и вот этим очаровательным ротиком.

Он провёл большим пальцем по моим губам, а я попросту вздрогнула. И хоть понимала, что в его словах нет ни грамма лжи, что всё сказанное им — и есть настоящая жизнь куртизанки, но всё равно чувствовала себя выкупанной в грязи.

— Разденься, Кати, — проговорил он чуть тише, и теперь его голос не приказывал, а скорее ласкал. — Мне нужно увидеть твоё тело, — а отойдя к своему креслу, насмешливо добавил: — А то вдруг у тебя ноги кривые, или огромный безобразный шрам, или третья грудь имеется?

Леди Самерс улыбнулась и посмотрела на меня ободряюще.

— Так нужно, Кати, — проговорила она мягким тоном. — Скажем так, мы с Мартином заинтересованы в том, чтобы тебе помочь, конечно, с определёнными условиями.

— С какими? — спросила, прямо встречая её взгляд. — Мне бы хотелось услышать их сразу, если вы не возражаете.

— Не возражаю, — отозвалась женщина. — Тогда снимай платье, а я пока объясню тебе, что нам с Марти понадобится от тебя взамен.

Я вздохнула и потянулась к завязанному на талии поясу. Это платье было именно тем, что я купила себе с первой зарплаты. Оно не являлось дорогим, но мне очень шло. Зелёное, чуть темнее моих глаз, оно выгодно подчёркивало грудь и талию. И сегодня я впервые решила его надеть… но даже представить не могла, что придётся так скоро раздеться.

— Скажем так, — начал лорд, внимательно наблюдая за моими действиями. — Один наш хороший знакомый в последнее время ведёт себя не очень правильно. Я подозреваю его в предательстве, которое может обойтись мне очень дорого. Потому в моих интересах, чтобы рядом с ним находился верный мне человек. В данном случае ты, Катарина, подходишь на эту роль прекрасно.

Пока он говорил, я медленно расстегнула расположенные сбоку мелкие пуговички, вытянула руки из рукавов и позволила ткани упасть к моим ногам. Фактически на мне оставались только короткие шортики из тонкой мягкой ткани и бюстье без кружев и лишних украшений. И то, и другое имело немаркий серый цвет и вряд ли могло показаться красивым. Но взгляд графа всё равно заметно изменился. Теперь он смотрел на меня с откровенным интересом, и что самое странное, мне это нравилось.

— У тебя хорошая фигура, Кати, — проговорила леди Самерс. — Я бы даже сказала шикарная. Согласен, Марти?

— Да, — отозвался он, отвернувшись от созерцания моего полуобнажённого тела. — Можешь одеваться.

— Спасибо.

Пока я надевала платье и снова застёгивала все многочисленные пуговицы, лорд и леди тихо переговаривались, наклонившись друг к другу. Но стоило мне подойти ближе, сразу замолчали.

— Значит так, Катарина, — сказал ледяной граф. — Условия такие. Мы с Изабеллой за один месяц делаем из тебя идеальную куртизанку, учим всему, что нужно знать, приобретаем для тебя подходящий гардероб, а после сводим с тем, кого ты должна будешь соблазнить настолько, чтобы он был готов ради тебя на всё. От тебя потребуется немного — всего лишь докладывать мне обо всём, что он скажет, даже вскользь. Ну и иногда выполнять незначительные мелкие поручения. Когда же я получу от этого лорда всё, что хочу, ты будешь свободна. Если тебе хватит того, что ты успеешь из него вытянуть, то сможешь просто уехать и начать новую богатую жизнь. Если же решишь остаться, мы с тобой просто сделаем вид, что раньше знакомы не были.

Я задумчиво прикусила губу, стараясь осмыслить всё, что он сказал. Говоря проще, получается, что они сделают из меня дорогую шлюху, а взамен я должна буду шпионить за тем, с кем эти люди меня сведут.

— Значит ли это, что после я смогу сама выбирать себе покровителей? — спросила, глядя на леди Изабеллу.

— Да, Кати, — кивнула женщина.

— Но сделка состоится, только если ты будешь во всём нас слушаться, — добавил лорд Лендом. — И никаких больше капризов, Кати. Это понятно?

— Да, — сказала, не желая встречаться с ним взглядами.

— Ну что ж, — улыбнулась леди Самерс. — В таком случае, Катарина, обсудим то, как будем действовать. А начать я предлагаю уже завтра.

Глава 2

И всё в моей жизни снова изменилось. Думаю, тогда я ещё могла повернуть назад, но уже была не в силах это сделать. Почему? Да по многим причинам. И главная из них заключалась в том, что мне больше не приходилось работать, обслуживать всякий сброд в дешёвой кондитерской. Более того, для меня, Кати Арлироут, простой восемнадцатилетней девочки, выпускницы самого обычного пансиона общего образования, сняли целый особняк. И пусть он располагался на самой окраине столицы, зато стоял в спокойном, тихом районе. А ещё у меня появились слуги: личный повар и две горничные.

На второй же день после моего переезда там объявился граф в компании двух женщин в возрасте. И если первая оказалась учителем (танцев, этикета, а ещё истории, политологии, основ экономики), то вторая представилась специалистом по красоте.

— Кати, ты должна в точности исполнять все наставления мисс Селесты и мисс Амины, — властным тоном бросил лорд Лендом, перед тем как уйти. — Сейчас у меня накопилось много дел, но думаю, за неделю я с ними разберусь и тогда мы вплотную займёмся другой стороной твоего обучения.

Конечно, я поняла, что он имеет в виду, как и его прозрачный намёк на собственное участие. Но всё равно решила уточнить:

— А для этого вы тоже наймёте мне учителя?

Услышав мой вопрос, граф растянул губы в хитрой улыбке и медленно подошёл ближе.

— Думаю, Кати, — проговорил, проведя большим пальцем по моим губам, — здесь я смогу справиться сам. Поверь, знаний в этом вопросе у меня достаточно, как и опыта. И, пожалуй, я придумал для тебя маленькое задание.

— Какое? — спросила, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Научись красиво раздеваться, — ответил он, нехотя убирая руку от моего лица и отступая к выходу. — Мисс Амина с радостью тебе в этом поможет. А через неделю устроим маленький экзамен, и от того, как ты его сдашь, будет зависеть, продолжим ли мы твою подготовку, или спокойно закончим наше знакомство.

Галантно кивнув на прощание, он ушёл, а я так и осталась стоять в опустевшей прихожей, нервно теребя ткань собственного платья. Не знаю, что в тот момент пугало меня сильнее: тот факт, что придётся отдаться этому ледяному лорду, или перспектива возвращения к работе официантки. Но решение уже было принято, и менять его я не собиралась.

С обучением этикету проблем не возникло, как и с танцами. Сложные правила поведения в высшем обществе я схватывала на лету, танцевать умела и до этого — в пансионе у нас проводили факультативные занятия по танцам, которые я посещала с огромным удовольствием. Так что мисс Селеста была мной довольна и исправно хвалила.

С мисс Аминой мы тоже легко нашли общий язык и, несмотря на разницу в возрасте, почти сразу перешли на «ты». Она учили мена ухаживать за своей кожей и волосами, настаивала на соблюдении определённой диеты, проводила со мной гимнастические упражнения, с каждым днём увеличивая нагрузки. Но я не возражала. Сейчас всё происходящее для меня было в новинку. Потому терпела и ежедневную боль в мышцах, и некоторые неприятные косметические процедуры.

Если честно, я никогда не думала, что быть красивой настолько сложно… и больно. Когда после очередного утреннего массажа Амина заявила, что нужно удалить с моего тела всю лишнюю растительность, я не придала этому особенного значения. Надо — так надо. Кажется, это случилось на четвёртый день нашего знакомства, и к тому времени я уже успела убедиться, что все действия этой женщины направлены только во благо.

Увы, она не предупредила, что удаление волос — настолько неприятная процедура. В момент, когда Амина наносила на мою кожу странного вида тёплый густой крем, я даже улыбалась. А вот когда спустя пять минут он начал жутко жечься, едва не закричала.

— Терпи, детка, — проговорила она, надёжно удерживая меня на массажном столе. — Терпи. Это — та ещё гадость, но зато в ненужных местах больше никогда ни единого волосочка не вырастет.

Боль была поистине жуткой. Мне казалось, что меня клеймят калёным железом, причём по всему телу, и с каждой минутой это чувство становилось ещё острее. В итоге я всё же не выдержала — закричала, попыталась вырваться, но моя мучительница была куда крупнее, чем я… и сильнее.

Когда начала брыкаться, пытаясь отбиться, Амина связала мои ноги закреплёнными на столе ремнями, сама же продолжала удерживать за плечи, приговаривая какие-то глупости.

— Тише, детка, тише, — шептала она, когда я просто не могла больше двигаться. — Потерпи немножко. Чуть-чуть. Сейчас пройдёт. Зато кожа станет гладенькая, чистенькая. Ни один мужик от тебя глаз отвести не сможет. Будешь настоящей конфеткой.

В тот момент я была готова проклясть и графа, и леди Самерс, и Девиса в придачу, что вообще когда-то заикнулся о том, кем я могу стать. Да если бы знала, что придётся терпеть такую боль, то ни за что не стала бы на это подписываться!

— Больно… — прошептала, глядя на Амину полными слёз глазами.

— Знаю, хорошая моя, — говорила она, ласково поглаживая меня по голове. — Зато по сравнению с этой болью любая другая будет казаться мелочью.

— Ты будешь ещё меня мучить? — спросила, всхлипывая.

— Нет, не буду, милая, — покачала она головой. — Но кто знает, какие тебе достанутся покровители? Мужики… они разные бывают. Один готов ласкать, защищать и оберегать, а другой может получать удовольствие, принося страдание. Кого-то заводит чужое возбуждение, а кого-то чужая боль.

На самом деле, в тот момент я почти не могла думать, но слова Амины всё равно вклинились в мой мозг, будто их туда вбили молотком. И стало не до боли.

Дура! Идиотка! Согласилась стать куртизанкой? Спать с мужчинами? А что я вообще знала о том, как это бывает? Чего именно от меня может понадобиться этим самым покровителям? Весь мой опыт интимных отношений ограничивался Девисом. Кроме него я больше ни с кем не встречалась. Да и то, что между нами было, нельзя назвать чем-то особенным. В конце концов, Дев всего на год меня старше. Откуда у него взяться обильному опыту в таких делах?

Эта мысль настолько меня поразила, что я умудрилась позабыть, как ещё минуту назад изнывала от боли. Ведь, по сути, мне были известны лишь сущие крупицы из того, что может происходить между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями спальни. То есть, собираясь стать дорогой шлюхой, я имела очень смутное представление о том, что вообще меня ждёт.

Конечно, призналась в этом Амине. А кому мне было ещё душу изливать? Увы, та хоть и оказалась старше меня на добрых двадцать лет, но разгульным прошлым похвастаться не могла. Мужу своему она досталась девственницей и по сей день ни разу ему не изменила.

Когда о моей проблеме стало известно мисс Селесте, она, как истинный учитель, посоветовала обратиться за ответами к литературе. И даже пообещала мне достать откуда-то подходящие книги. Вот только принесла лишь одну странную брошюрку. А когда мы втроём уставились на изображённые там картинки, я поняла — это мне не поможет.

Что там было? Да ничего интересного. Всего лишь несколько разных поз, в которых совокуплялись криво нарисованные мужчина и женщина. Хотя кое-что я всё-таки оттуда узнала, пусть пока и не представляла, как буду свои знания применять.

В общем, в итоге мы дружно решили переложить решение этой проблемы на мужественные плечи графа, который сам заявил, что этой частью моего обучения будет заниматься лично. В конце конов, он сам виноват, ведь не спрашивал, что я вообще знаю о работе куртизанок.

Лорд Лендом дал мне задание — научиться красиво раздеваться, и вот эту простую, на первый взгляд, науку я и постигала в идеале. Меня даже Амина хвалила. Называла умницей и постоянно приговаривала, что ей досталась прекрасная ученица. Хотя на самом деле ничего особенного в этом деле не было. Главным оказалось не принимать неприглядных поз, двигаться плавно и аккуратно. А ещё действовать как можно более естественно. Мне казалось, что я всё делаю правильно, но почему-то сомневалась, что граф рассчитывал именно на такой результат.

Неделя, которую я провела, наслаждаясь новым домом, прекрасной едой, общением с мисс Селестой и косметическими процедурами Амины, пролетела даже слишком быстро. В среду днём мне доставили послание от лорда Лендома, в котором он просил быть готовой к восьми вечера, выбрать наиболее привлекательное, на мой взгляд, платье, а сверху надеть тонкий тёмный плащ с глубоким капюшоном. К слову, несколько нарядов для меня доставили ещё накануне. Имелось там и кружевное бельё, и чулки, и туфли на высоких каблуках, на которых меня заставляли теперь ходить постоянно.

И вот в нужное время я оказалась причёсана, упакована в красивое синее платье, на моём лице красовался лёгкий макияж. Наверное, любая нормальная девушка, которой бы пообещали экзамен по раздеванию, хотя бы смущалась или нервничала. Но, вероятно, я не считала себя нормальной. Более того — на самом деле хотела узнать, чему же именно меня будет обучать граф.

Когда он вошёл в холл, я поспешила подняться с диванчика, на котором сидела, и изобразила книксен. Взгляд опускать не стала, с любопытством осматривая этого мужчину, ну а он в свою очередь с интересом смотрел на меня.

— Добрый вечер, Кати. Готова? — проговорил он, подходя ближе и протягивая мне руку.

— Приветствую, лорд Лендом. Мисс Селеста сказала, что леди может позволить себе немного задержаться со сборами. Но я ведь не леди, потому и была готова ещё раньше назначенного срока.

Спину держала ровно, говорила спокойно, позволив себе лёгкие кокетливые нотки. Я не преклонялась перед этим человеком, не показывала покорности, но при этом старалась вести себя максимально вежливо. Одним словом, в точности исполняла все наставления своей учительницы этикета.

— Отлично, милая, — одобрительно хмыкнул лорд, протягивая мне руку. — И я разрешаю тебе называть меня Мартин и на «ты». Так нам с тобой будет комфортнее.

— Благодарю за позволение, — отозвалась, кладя ладонь на его предплечье. — Как я понимаю, мы сегодня куда-то направимся?

— Да, Кати. Идём.

А дальше он помог мне разместиться в чёрном картеле, в чьих стёклах отражались отблески заходящего солнца, сам занял водительское место, и мы направились куда-то явно за пределы столицы. Мне очень хотелось спросить, куда мы всё-таки едем, но я заставила себя промолчать. К счастью, ехать нам пришлось недолго, и вскоре мы остановились у большого особняка, расположенного на тихой улице одного пригородного посёлка. В его дворе обнаружилось немало самых разных картелов, и уже это говорило о том, что здесь явно непростое место. И тут я всё-таки не сдержалась:

— Лорд Лендом?

— Мартин, — поправил меня мужчина, помогая выйти из картела.

— Мартин, — повторила, кивнув. — Скажи… где мы?

— А я всё ждал, когда же ты спросишь? — ухмыльнулся он, подставляя локоть, за который я сразу же схватилась. — Но ты молодец, Катарина, долго удерживала своё любопытство в узде. А это место называется «Дом леди Матье». И здесь очень любят бывать аристократы, не обременённые наличием постоянной любовницы.

— То есть это публичный дом? — уточнила, чувствуя нарастающее волнение, граничащее со страхом и любопытством.

— Да, но только элитный. Впрочем, ты и сама всё увидишь. Единственное, не смей открывать лицо. Понятно?

— Понятно.

А потом мы вошли внутрь, и я просто на время потеряла дар речи. В этом поистине шикарном здании каждая комната оказалась оформлена с кричащей роскошью. Здесь имелось обилие раскидистых экзотических растений, ниш, заставленных цветами или книгами. И каждая из них образовывала этакий закуток, где можно было легко скрыться от чужих глаз. В таких закутках располагались удобные на вид диванчики и низенькие столики. И я уж было подумала, что Мартин пошутил, назвав это место публичным домом. Но потом мой взгляд невольно зацепился за пару, сидящую на диванчике под прикрытием раскидистых высоких растений. И… на первый взгляд, они просто беседовали, вот только платье на леди оказалось с непозволительно длинным разрезом на юбке, а рука мужчины покоилась на её обнажённой ноге.

Пройдя дальше, я увидел лорда, обнимающего сразу двоих девушек. Их компания неспешно направлялась прочь из зала. И судя по выражению лица мужчины, он собирался уединиться сразу с обеими дамами.

Больше никого рассмотреть не успела, отвлекшись на сидящего в уголке скрипача, исполняющего приятную ненавязчивую мелодию. Он играл с таким рвением, а его мелодия получалась настолько проникновенной, что на мгновение у меня от эмоций защемило в сердце. Скрипка будто пела мне: «Девочка, что же ты делаешь? Не нужно. Не продавай честь. Не бросайся в омут с головой»… И может, мне стоило прислушаться, отпрянуть от Мартина и бежать от этого места, что есть мочи? Вот только, что ожидало меня в этом случае? Возвращение в кондитерскую или в какую-нибудь другую забегаловку? Жизнь на нищенскую зарплату? Нет уж, спасибо. Свой выбор я уже сделала.

— Лорд Лендом, приветствую, — отвлёк меня от звуков скрипки и собственных мыслей приятный женский голос. — Вы как всегда вовремя. Пойдёмте, я провожу вас и вашу спутницу.

К моему удивлению, мы покинули залы и скрылись за неприметной дверкой, за которой начинался длинный коридор. Затем прошли до самого конца, добрались до лестницы и направились на второй этаж. И вот уже там худенькая темноволосая леди, которую я пока могла рассмотреть только со спины, распахнула перед нами дверь одной из комнат и поспешила удалиться.

Мартин легко подтолкнул меня вперёд, сам же вошёл следом и прикрыл за собой дверь на ключ. Убедившись, что кроме нас здесь никого больше нет, я скинула капюшон и с любопытством осмотрелась по сторонам. Мы находились в большой комнате, оформленной в шоколадно-бордовых тонах. Окна здесь оказались закрыты плотными тёмными шторами, рядом обнаружились два удобных на вид кресла и маленький стеклянный столик, на котором стояли два бокала и бутылка красного вина. Пол устилал пушистый ковёр насыщенно-чёрного цвета, а посредине стояла огромная квадратная кровать, заваленная десятками мелкий подушек. Но поразило меня даже не это, а то, что стена напротив ложа оказалась полностью зеркальной.

— И как тебе здесь? — спросил сопровождающий меня лорд.

— Мило, — бросила я, всё ещё разглядывая зеркало.

— Хочешь вина?

— Нет.

— А зря, — хмыкнул Мартин. Присев в одно из кресел, он наполнил оба бокала, поднял на меня лукавый взгляд и, улыбнувшись, проговорил: — Ну что ж, в таком случае, я готов посмотреть, как ты выполнила данное мной задание.

— Вы имеете в виду красиво раздеться? — уточнила, снова поглядывая на зеркало. Почему-то во всей этой ситуации смущало меня именно оно.

— Да, — ответил мужчина, пригубив свой напиток. — Давай, малышка. Заинтересуй меня. Покажи, что я в тебе не ошибся.

Я не стала ничего отвечать. Повернулась к наблюдающему за мной Мартину, поймала его взгляд, улыбнувшись уголками губ, потянула за ленту на своём плаще и позволила тому легко соскользнуть на пол. После чего чуть наклонилась, прихватила край юбки, лишь немного показав обнажённые щиколотки, и легко сняла надоевшие туфельки. Затем повернулась полу боком, чтобы открыть для лорда лучший обзор на грудь, медленно расстегнула пуговки на лифе. Неспешно вытянула руки из рукавов и опустила ткань платья до самой талии, оставшись сверху лишь в тонком кружевном бюстье.

Мартин наблюдал за мной, не отрываясь ни на мгновение. А когда я наклонилась чуть ниже, привлекая внимание мужчины к моему полуобнажённому бюсту, он убрал в сторону свой бокал и явно собирался подняться, но всё же удержался. Ну а я, довольная такой реакцией, плавно стянула платье с бёдер и, прогнувшись, опустила его до самого пола. Теперь на мне оставалось только бельё… и больше ничего.

— Мне продолжать? — спросила, переступив через оставленное у ног платье. — Или ты посчитаешь экзамен засчитанным?

— Не скажу, что отлично, но ты молодец, — отозвался он, ухмыльнувшись.

А потом поднялся, подошёл ко мне и, взяв за руку, подвёл к зеркалу. Там лорд Лендом развернул меня к себе спиной и остановился позади.

— Ты — красивая девушка, Катарина, — проговорил, легко проводя руками по моим плечам. — Но что мне нравится в тебе больше всего, ты не разыгрываешь из себя жертву обстоятельств. Это твоё решение. Трезвое.

Его пальцы легко опустили лямки бюстье, расстегнули крючки… а когда кружевная тряпочка оказалась отброшена в сторону, Мартин накрыл мои обнажённые груди ладонями. Я же стояла с идеально ровной спиной, смотрела в серебристую гладь, где сейчас отражалась гордая молодая особа с точёной фигуркой и странно блестящими глазами. Позади этой девушки, на которой почти не осталось одежды, стоял светловолосый мужчина в строгом сером костюме. Он был выше, гораздо шире в плечах и производил впечатление человека, которому лучше не перечить.

— Такая нежная кожа, — прошептал лорд, наклонившись к моей шее и легко прикоснувшись к ней щекой.

Его пальцы поглаживали ставшие чувствительными соски, а я смотрела на происходящее в отражении и не могла понять, что чувствую в этот момент. С одной стороны, мне, несомненно, было приятно, но с другой… оказалось странно видеть всё это так открыто. И не чувствовать ни капли стыда.

— Ты не стесняешься, это прекрасно, — заметил он, лаская. — Ты должна уметь соблазнять. Должна поверить в красоту и притягательность своего тела.

Его ладони опустились ниже, прогладили живот, развязали ленты тонких кружевных шортиков и спустили их с моих бёдер.

— У тебя шикарная фигура, Катарина. Один твой обнажённый вид уже заставляет желать поиметь тебя немедленно. Но этого мало. Ты должна уметь удержать рядом с собой мужчину. Заставить его нуждаться в тебе настолько, чтобы он даже подумать не мог о других. А здесь одной красоты недостаточно. Для этого нужно нечто… куда более интересное.

— Ты же научишь меня? — спросила, ловя его взгляд в отражении.

Вообще, странно мы смотрелись: он — настоящий лорд, да ещё и одетый с иголочки, и я — абсолютно обнажённая и прижатая к его груди.

— А ты будешь хорошей ученицей? — поинтересовался с хитрой улыбкой. При этом он неспешно поглаживал мой живот, опуская ладонь всё ниже, пока не накрыл ею моё лоно.

— Конечно, — проговорила, заставляя себя расслабиться и попытаться насладиться его лаской.

Вот только Мартин не собирался продолжать. Убрал руку, отошёл назад и спокойно вернулся обратно в своё кресло. Думаю, на моём лице отразилось настоящее разочарование, потому что он только ухмыльнулся и поманил меня пальцем.

— Иди сюда, милая. Только накинь халат. Он в шкафу.

Конечно, я так и сделала. Не то чтобы стеснялась ходить перед ним обнажённой, но в комнате было не очень-то и тепло, а мне совсем не хотелось замёрзнуть.

— Я сдала свой экзамен? — спросила, присаживаясь в кресло напротив лорда и всё же обхватывая пальцами ножку своего бокала и поднося тот к губам.

— Почти, — уклончиво ответил мой собеседник, отпивая своё вино. — Первую часть могу оценить на «хорошо». Следует немного поработать над взглядом. В нём должен таиться соблазн, а не вызов. Но это мелочи.

— А какой будет вторая часть? — спросила, всё же пригубив вино.

— О, Кати, это как раз самое интересное. В ней мы узнаем твою ценность, привлекательность, и кое-что ещё, — с воодушевлением произнёс Мартин.

Я не стала спрашивать, как именно он собрался это выяснять. Знала же, что ответ мне не понравится. А сам лорд решил выдержать театральную паузу, дыбы сильнее распалить моё любопытство. Но когда он заговорил, я пожалела, что вообще завела эту тему.

— Сегодня в этом чудесном доме проводится так называемый аукцион масок, — проговорил лорд Лендом. — И ты примешь в нём участие.

Я не понимала, о чём он говорит. Что имеет в виду…

— Ровно в десять, — пояснил Мартин, рассмотрев в моём лице недоумение. — То есть через десять минут, ты, моя милая, сбросишь халатик, наденешь маску и спустишься в таком виде в зал.

— Голая?! — воскликнула, искренне надеясь, что он пошутил. — Там же точно уже собралось немало мужчин!

— Очень на это надеюсь, — с улыбкой признался лорд. — Так вот, спускаешься, дожидаешься своей очереди, неспешно, грациозно и соблазнительно проходишь до второй лестницы и поднимаешься сюда.

— И всё? — спросила, почему-то подозревая, что это только начало. Причём начало моего полного морального падения.

— Нет. За тобой придёт тот, кто предложит наибольшую цену, — милостиво пояснил этот поистине аморальный тип.

А я просто растерялась. Отвернулась, опустила лицо и попыталась осмыслить услышанное. И пусть понимала, что будет происходить со мной потом. Но никак не могла это принять. Сейчас мне было тошно от самой себя, от своей глупости. Я понимала, что не смогу… Никак не смогу вот так продаться, вручить своё тело кому-то, кого даже не знаю. Это ведь и было самой настоящей проституцией! И другие названия здесь просто неуместны.

Видя моё замешательство, Мартин поднялся со своего кресла, подошёл ко мне и, потянув за руку, заставил встать рядом с ним.

— Помни, Катарина, это экзамен. Согласись, я должен знать, что в самый ответственный момент ты не заартачишься, — проговорил тихо, а потом наклонился к моей шее, и легко провёл по ней губами. — Но если тебе нужен стимул, то я могу тебе его дать. Скажем, если твой клиент останется доволен, то я… возьму тебя с собой во дворец на маскарад, который состоится через несколько месяцев.

Я обиженно выдохнула и отошла от него на шаг. Он и не удерживал, но смотрел на меня так, будто на самом деле желал соблазнить.

— Подумай, Кати, — искушающим тоном произнёс лорд Лендом. — Императорский дворец… весь сияющий огнями. Лорды и леди в масках. Оркестр… танцы. И ты посреди всего этого великолепия. Заметь, к тому времени ты уже будешь свободна от нашего договора. Ну же, милая… Поверь, оно того стоит.

И я сдалась.

— Ладно, — сказала, поворачиваясь к нему. — Что от меня потребуется, когда сюда явится этот… купивший меня мужчина? И как долго он тут пробудет?

— Один час, — отозвался Мартин. — Но ты не имеешь права ни в чём ему отказать. Скажет поработать ротиком, и ты будешь ублажать его так. Поставит на колени — и ты подчинишься. Любой его каприз, Кати, должен быть выполнен в лучшем виде. Это понятно?

— Да. — Мой собственный голос показался мне чужим. Слишком глухим, будто безжизненным.

— И знай, милая, я буду за тобой наблюдать из соседней комнаты, — добавил он лукавым тоном. — Там это зеркало — всего лишь стекло.

Мартин посмотрел на часы, довольно улыбнулся и достал из кармана пиджака чёрную маску из мягкой ткани. Потом сам надел её мне на лицо, поправил прорези для глаз и завязал ленты на затылке. А после поправил мою причёску и с улыбкой развернул меня к зеркалу.

— Волосы тебе распускать не буду. Если заплативший за тебя захочет, то сделает это сам, — проговорил лорд, окидывая меня довольным взглядом. — А теперь обувайся и иди. Запомни, номер этой комнаты -7. А в зал тебя проводят.

* * *

Выходить за дверь только в длинном халате и маске было страшно. Но едва я толкнула дверь и сделала шаг в коридор, меня встретила невысокая девушка в чёрном глухом платье и попросила следовать за ней. Пока спускались, не встретили ни единого человека, но вот когда вышли в коридор первого этажа, то окунулись в царство женского гомона. Здесь толпились девушки в масках и таких же халатах, как мой, а рядом с ними стояла та самая леди, которая встретила сегодня нас с Мартином.

— А вот и ты, малышка, — заметила она, подняв на меня взгляд. — Пойдёшь последней.

Я кивнула, и она снова вернулась к разговору с другими девушками. Потом эта леди приказала им сбросить халаты и выстроиться у стены. Я тоже хотела повторить их действия, но меня остановила та особа в чёрном, что и провожала сюда.

— Подождите, — сказала она, кладя ладонь мне на плечо. — Леди займётся вами позже.

Я подчинилась, со смешанными чувствами наблюдая за тем, что происходило в этом странном коридоре. Девушки оказались очень разными. Были среди них и высокие, и низенькие, и полные, и худенькие, и блондинки, и брюнетки, и рыжие. И у каждой чёрная маска на лице являлась единственным предметом одежды, не считая разве что туфель.

Леди, по-видимому, являющаяся хозяйкой этого дома, поочерёдно подходила к каждой из подопечных и кисточкой выводила на их телах цифры. Честно говоря, я не сразу догадалась, что это именно номер для аукциона, который соответствовал номеру комнаты. Ну а когда часы показали ровно десять вечера, леди пожелала всем щедрых клиентов и широким жестом распахнула дверь.

Девушки вышли в зал, соблазнительно покачивая бёдрами. Судя по всему, их собственный обнажённый вид ни капли не смущал, даже наоборот. Я бы и дальше наблюдала за ними, если бы дверь не закрылась. Вот тогда-то и поняла, что теперь пришёл мой черёд.

— Снимай халат, — сказала темноволосая женщина, одарив меня приветливой улыбкой. — И не волнуйся так. Мы принимаем только лордов. Да, они платят много, но и требуют за свои деньги качественной работы. Мартин уговорил меня включить тебя в качестве этакого эксклюзива, так что, дорогая, за тебя сегодня поборются. Но и ты не посрами моё заведение.

Я кивнула… хоть и чувствовала, что с каждой минутой меня трясёт всё сильнее.

— Расслабься, — строго сказала леди, выводя чёрной краской на моём животе цифру семь. — Это особый состав, через пятнадцать минут от этих художеств и следа не останется.

Закончив, она ещё раз окинула меня изучающим взглядом, удовлетворённо улыбнулась и хотела уже открыть дверь, но тут заметила, что я всё равно нервничаю.

— Скажи, дорогая, сколько у тебя было мужчин? — спросила она, правильно разгадав причину моего состояния.

— Один, — проговорила я, опуская взгляд.

Но женщина лишь хмыкнула и покачала головой.

— Тогда слушай меня внимательно, — бросила она, тяжело вздохнув. — Постарайся расслабиться. И сейчас, в зале, и потом, когда к тебе придёт клиент. Ты не должна быть напряжена. Да, главное для тебя — доставить удовольствие ему, но настраивайся на то, чтобы и самой в накладе не остаться. Думай о том, что тебя возбуждает. Если есть мужчина, который тебе нравится, то представляй, что ты с ним.

— А если такого нет? — спросила, испытывая искреннюю благодарность за эти советы.

— Тогда придумай его. Создай в мыслях образ идеального любовника, и просто заставь себя думать, что рядом с тобой именно он. Поверь, это работает. А эффект тебе самой понравится.

Я выдавила из себя улыбку и всё-таки смогла сказать «спасибо».

И тогда эта леди взяла меня за руку и вывела за дверь.

— Господа, — громко проговорила она, привлекая внимание собравшихся в зале.

Боги, там оказалось очень много мужчин. Разных. И молодых, и в возрасте. Но все они выглядели, как настоящие аристократы. Рядом с ними крутились обнажённые девушки в масках, на которых те смотрели с откровенным интересом. Приглядывались, выбирали… А потом я поняла, что многие из них теперь смотрят именно на меня.

— А вот и наш бонус, — добавила хозяйка этого дома. — Это очаровательное создание впервые в нашем доме. Пусть она и не может похвастаться особенным опытом, но готова будет выполнить любое ваше желание. Красива… покладиста… впрочем, — игриво добавила женщина, — вы и сами всё видите.

А потом она отпустила мою руку и осторожно подтолкнула вперёд… туда, где стояли мужчины в костюмах. Я же едва не запнулась, но всё же заставила себя успокоиться, расправила плечи, и медленно пошла вперёд. Двигалась медленно, а сама себе сейчас напоминала куклу. И, наверное, упала бы, или даже убежала, сгорая от стыда, но тут на мою талию ласково легла женская рука.

— Улыбнись, немедленно, — проговорила обнявшая меня рыжеволосая девушка, показавшаяся мне поистине очаровательной. Её ярко накрашенные губы были растянуты в милой улыбке, и я чувствовала, что она не желает мне зла. — Леди Матье попросила тебе помочь. Потому давай, расслабляйся, киска. Обними меня.

Обнимать обнажённую девушку было… странно. Но я всё равно выполнила её указание. Положила ладонь на её талию и даже попыталась улыбнуться.

— Молодец, — заметила та, кокетливо ко мне прижавшись. Но тут же отстранилась, отошла на шаг и, взяв меня за руку, повела за собой. — Смотри на них… смотри им в глаза. Ищи их взгляды. Тогда у тебя будет больше шансов. Рассматривай их, как и они тебя. Выбирай себе мужчину… и тогда, может быть, к тебе придёт именно он.

Я заставила себя поднять голову, сразу заметила смотрящего на меня светловолосого круглолицего парня и поспешила отвернуться. Мне казалось, что все присутствующие здесь лорды теперь сосредоточили внимание именно на мне. Я чувствовала, будто они трогают меня своими липкими грязными взглядами. И пусть эти люди принадлежали к высшему сословию, но они всё равно оставались обыкновенными мужчинами.

— А теперь я тебя оставлю, — бросила эта рыжая, послав мне воздушный поцелуй. — Иди, детка. Дальше сама. Прогуляйся по залу, выпей вина, но надолго не задерживайся. Пять минут и не больше. А после иди наверх по парадной лестнице. Там тебя проводят.

И она упорхнула, игриво проскользнув мимо нескольких лордов, а я осталась, ощутив себя котёнком, брошенным на растерзание стае собак. Попробовала напомнить себе по бал, про деньги, про возможность выйти в высший свет. Не помогло. Сейчас всё это казалось глупостями, не стоящими такого унижения и позора. И тогда я попыталась представить, что здесь среди этих мужчин находится тот… мой единственный. И в мыслях сам собой появился образ.

Он был высок… строен, но широк в плечах. У него оказалась красивая нежная кожа и тёмные волосы. Идеальное лицо с правильными чертами, высокие скулы и… яркие синие глаза, в которых отражалась самая настоящая любовь. А ещё он потрясающе улыбался…

Стало легче. Мне даже показалось, что такой мужчина на самом деле присутствует в этом зале. Стоит где-нибудь в одном из закутков с диванами и наблюдает за мной. Он благороден и молод. Он отдаст сколько угодно денег за меня. И он будет нежен… Очень нежен.

У меня даже получилось искренне улыбнуться и снова поднять взгляд на собравшихся здесь людей. Я смотрела на них, но видела совсем другого человека. Того, кто, к сожалению, был лишь плодом моего воображения.

Вино решила пока не пить. Просто ещё немного прогулялась по залам, соединённым меду собой распахнутыми дверями и арками, покрутилась у зеркала и направилась к широкой лестнице, ведущей наверх. Ну а там меня снова встретила та же девушка в чёрном и молча проводила к двери с цифрой семь.

— Теперь ждите, — сказала она напоследок.

Едва оставшись в комнате одна, я поспешила закутаться халат, ожидающий меня на кровати, и просто застыла на месте. Наверное, лишь сейчас мне стало окончательно ясно, что совсем скоро в эту дверь войдёт тот, кто заплатил деньги, чтобы иметь моё тело. Тот, кого я должна буду ублажать… тот, кто меня купил!

Это оказалось слишком жутко: ждать неизбежного. Меня трясло, и я никак не могла справиться с этой дрожью. Теперь даже образ прекрасного незнакомца не мог вернуть мне спокойствие. И тогда я не придумала ничего лучше, чем присесть за стол и налить себе вина. Благо, и бутылка, и бокал до сих пор стояли здесь. А вот бокал Мартина исчез, как и сам лорд Лендом. И лишь теперь в моей памяти всплыли его слова о том, что он будет за мной наблюдать.

Метнув злой взгляд к огромному зеркалу, я зло хмыкнула и отсалютовала ему бокалом. Сейчас я ненавидела этого аристократа, ненавидела себя и свою глупость. И, наверное, могла убежать… но не стала этого делать. Осталась здесь, в этой комнате, ожидать своего покупателя, как приговора.

Глава 3

Когда открылась дверь, я непроизвольно вздрогнула и крепче вцепилась в бокал, будто он мог меня спасти. Почему-то мне было страшно поднимать взгляд на вошедшего… Страшно смотреть на того, кто мог теперь сделать со мной всё, что угодно.

Он же не стал ничего говорить. Молча повернул в замке ключ, немного постоял на месте… а потом неспешно двинулся ко мне. Я слышала его шаги — спокойные, уверенные. Но всё равно не могла заставить себя повернуться. Увы… это не могло продолжаться долго.

— Красавица.

Это слово было сказано с таким предвкушением, от которого я ещё больше напряглась. А когда моего подбородка коснулись мужские пальцы, когда властным жестом этот человек повернул моё лицо к себе… я всё-таки увидела того, кто заплатил за меня деньги.

— У тебя потрясающие глаза, — проговорил он, погладив меня по щеке. — Такие насыщенно зелёные, яркие. В них будто отражаются все тайны мира.

Покупатель оказался намного старше меня. Наверное, по возрасту он годился мне в отцы. Его тёмно-русые волосы на висках уже серебрила седина, а у глаз виднелись мелкие морщинки. Но вот во взгляде царило откровенное желание, от которого мне почему-то стало страшно.

— Ты явно неопытна, сладкая девочка, — проговорил, поймав мою руку и заставив встать напротив.

Затем стянул с меня халат, отбросил в сторону и, окинув моё тело довольным взглядом, снова коснулся лица. Провёл пальцем по моим губам, легко скользнул им в рот и похабно улыбнулся.

— Мягкие губки, — сказал, подводя меня к кровати. — Ладно, сладкая. Давай-ка, помоги мне снять с себя всю эту лишнюю одежду.

У меня дрожали руки. Потому даже расстегнуть пуговицы на его камзоле получилось далеко не с первого раза. С рубашкой я справлялась ещё дольше, а вот от брюк он почему-то решил избавиться сам, как и от коротких нижних штанов. А оставшись передо мной полностью нагим, притянул к себе и накрыл ладонями мои груди.

Боги… когда меня ласкал Девис, это даже казалось приятным. Ему нравилось играть с сосками, облизывать их, посасывать. Но с этим лордом всё было совсем не так. Мне были противны его прикосновения, его присутствие… да и он сам. Он сжимал мои груди с таким напором, что стало больно. А потом и вовсе прикусил сосок, да так сильно, что я едва сдержала крик.

— Целуй меня, красавица, — выдохнул, усаживаясь на край кровати. — Иди сюда. Сделай мне приятное.

Он снова поймал мою руку и почти опрокинул на себя. Я опёрлась коленями на постель, ну и поцеловала его… в шею. Тому же Девису нравилось, когда я так делала. Но вот кожа этого… мужика… оказалась далеко не такой нежной, и пахла совсем не так. И тем не менее, я заставила себя продолжать. Опускалась поцелуями к его груди, покрытой жёсткими волосами. Ниже, к животу… а потом мою голову поймали чужие руки и опустили вниз.

— Давай, красавица. Покажи, как ты умеешь ублажать, — возбуждённым голосом проговорил он.

Я же… отчаянно боролась с тошнотой. Боялась, что меня вырвет, едва посмотрю на то, что этот лорд желал засунуть мне в рот. Теперь мысли о деньгах, балу, высшем свете перестали казаться приятными. Тогда я снова заставила себя вспомнить образ того идеального мужчины, которого себе придумала. Закрыла глаза и попыталась убедить себя, что я сейчас с ним. С тем единственным, ласковым, самым лучшим.

И у меня получилось. Даже тошнота отступила. И эти оральные ласки я пережила вполне легко. К счастью, надолго выдержки моего временного хозяина не хватило. Но в момент, когда этот лорд был близок к финалу, он вдруг отстранился, заставил меня встать на кровати на четвереньки и грубо вошёл в моё тело.

— Ласкай себя, девочка, — прохрипел, резко двигаясь в моём теле. — Давай, погладь свою киску. Я хочу, чтобы ты стонала.

Это было сказано, как приказ. Потому я и не думала противиться. Опёрлась лишь на одну руку, а пальцы второй положила себе между ног. И да, так стало гораздо лучше. Всё же, несмотря ни на что, тело оказалось возбуждено и требовало разрядки. И в этот раз я тоже представила, что со мной… мой очаровательный незнакомец. И… позволила себе получить удовольствие. Оно было довольно слабым, но я всё равно изобразила стоны, и даже этакий сладостный вопль. Именно после него мой покупатель и кончил. А потом и вовсе покинул моё тело и рухнул на кровать.

Я тоже позволила себе опуститься на постель и прикрыть глаза. Внизу живота чувствовалось опустошение, примерно то же самое сейчас творилось и в моей душе. И больше всего на свете я хотела остаться одна, отправиться в ванную и смыть с себя всё, что связано с этим мужчиной, чтобы даже малейшего напоминания не осталось.

К счастью, он тоже не желал тут разлёживаться. Погладив меня по обнажённой ягодице, сказал что-то вроде: «отлично, красавица» и скрылся за дверью ванной.

* * *

— Неплохо для начала, — проговорил лорд Лендом, войдя в комнату примерно через полчаса после ухода покупателя.

К этому времени я уже успела принять душ, одеться и даже поправить причёску. Ненавистную маску хотела выбросить, но потом решила просто вернуть её Мартину. Кто знает, может, она ему дорога?

— Наблюдать за этим оказалось даже… интересно, — добавил он, медленно подойдя к зеркалу. — Но, Кати, это была работа обыкновенной шлюхи, а не дорогой куртизанки. Хотя теперь я вижу, в каком направлении нам нужно работать. Потому, с завтрашнего дня твоё обучение немного изменится.

Я вздохнула и отвернулась. Сейчас мне даже в зеркало на себя было противно смотреть, а Мартина и вовсе видеть не хотелось. Думала ли я, что когда-то докачусь до такой жизни? Могла ли себе представить, что однажды один лорд будет обсуждать со мной то, как я отдавалась другому?

— Ты сегодня заработала пятьсот золотых. Всего за один час, — добавил Лендом, подходя ко мне и легко касаясь моей ладони.

Очень хотелось отдёрнуть руку, спрятать её за спиной, но я всё равно заставила себя сдержаться. Пятьсот золотых? Да уж… В кондитерской моя зарплата составляла тысячу льер в месяц. Один золотой равнялся сотне льер. Получается, что за один час я получила в пятьдесят раз больше, чем за тридцать дней работы? За час — зарплату за четыре с лишним года работы на прежнем месте?!

— Я отдам их тебе. Купишь что-нибудь для души, — добавил граф, когда я подняла на него ошарашенный взгляд. — И не нужно так терзаться, милая. Ты ведь знала, на что шла. И это только начало. Тебе ведь предстоит столькому научиться. Но я не сомневаюсь, что в итоге ты станешь лучшей. Для этого у тебя есть все задатки.

Отвечать не стала. Сейчас мне вообще не хотелось говорить. Думаю, Мартин это понял, потому и не стал больше приставать с разговорами. Он помог мне надеть тёмный плащ, в котором я сюда пришла, поправил на мне капюшон, а потом мы тихо и спокойно покинули это место через чёрный ход.

— Утром придёт Изабелла, — проговорил он, когда спустя полчаса помогал мне выбраться из картела у калитки моего домика. — Она обещала привести девушку, которая поможет тебе, станет твоей наставницей на ближайший месяц. Я же завтра скорее всего буду занят, но если смогу освободиться раньше полуночи, то обязательно наведаюсь к тебе.

— Будешь принимать очередной экзамен? — спросила абсолютно бесцветным тоном. Сейчас мне было до жуткого всё равно, что произойдёт дальше. И как он отреагирует на такой вопрос.

Но Мартин только улыбнулся и отрицательно покачал головой. А после наклонился чуть ниже и легко дотронулся до моего подбородка.

— Нет, Кати. Экзаменов больше не будет, — сообщил с улыбкой. — Сегодняшний можешь считать боевым крещением. — Он легко потёрся носом о мою щёку, а потом и вовсе невесомо коснулся её губами. — Тебе нужно было через это пройти, чтобы понять и уяснить собственное место, милая. Ты не леди, и никто не будет относиться к тебе, как к леди. Но ты и не проститутка.

— А кто я тогда? — спросила, подняв на него взгляд.

Он стоял очень близко и, наверное, при других обстоятельствах я бы даже начала млеть рядом с таким видным и даже красивым мужчиной, да ещё и лордом. Но сейчас мне было всё равно.

— Пока ты просто Катарина, — отозвался он, сделав шаг назад. — Но должна стать той, кого боготворят. Куртизанка — это не просто любовница. Это даже больше, чем жена. Это и друг, и сестра, и партнёр, и лекарь для души. Твоему покровителю должно быть с тобой очень хорошо, и не только в физическом плане. Он должен чувствовать, что его здесь всегда любят, ждут, ценят. Понимаешь? И ты научишься всему этому. Станешь той, кто сумеет покорить кого угодно.

Уже позже, лёжа в своей постели, на мягких свежих простынях, я смотрела за тёмное окно и думала о словах Мартина. Почему-то после того, что услышала от графа, даже плакать не хотелось, а изначально мне казалось, что разрыдаюсь, едва переступив порог своей комнаты. Более того, стало интересно: как же именно меня собираются учить. Что вообще будет дальше? А главное, какую роль в этом обучении отвёл для себя сам лорд. Ведь судя по его сегодняшним жестам, в моей постели он станет частым гостем.

Тогда-то я и спросила саму себя, хочу этого или нет? Нужен ли мне такой любовник-учитель, как Лендом? На мгновение я даже представила, что сегодня со мной был именно он, а не какой-то неизвестный аристократ. И как ни странно, по телу прокатилась волна лёгкого возбуждения. Удивительно, но Мартин оказался мне симпатичен, и я на самом деле хотела узнать, попробовать, как это может быть с ним. И что-то мне подсказывает, очень скоро такая возможность появится.

* * *

Вопреки заверениям графа, леди Изабелла пришла не утром, а заявилась далеко после обеда. Хотя, кто их знает, этих аристократов, может, у неё полдень — это сущая рань. Она явилась в компании довольно просто одетой темноволосой девушки, которую представила мне как Ларту.

— Теперь у тебя немного изменится расписание, — проговорила леди Самерс. — В первой половине дня ты будешь заниматься со своими учителями, то есть продолжишь изучать историю, этикет, кое-что из наук. Так же, думаю, стоит сделать упор на изучение основных аристократических родов империи, — добавила она, прохаживаясь по гостиной.

Честно говоря, за прошедшую неделю я уже начала считать этот дом своим, и мне было неприятно видеть, каким брезгливым взглядом она осматривает мою мебель и мои стены. Да, на них не было дорогих тканей, позолоты, их не украшали дорогущие шедевры живописи, но мне нравилось это место.

— Ларта будет твоей наставницей в вопросах отношений с мужчинами, — добавила леди Изабелла. — Слушай её. Те советы, что она тебе даст, ты не найдёшь ни в одной книге, ни в одном справочнике. К моей великой радости она согласилась стать твоей наставницей. И поверь, лучшей кандидатуры на эту роль мы бы не нашли. Можешь доверять Ларте, как самой себе… и даже больше. Очень надеюсь, что вы подружитесь.

Судя по внешнему виду, эта самая девушка была старше меня всего на каких-то пару лет. Выглядела же она и вовсе странно. Её волосы были распущены и едва доставали своей длиной до плеч. А ещё они вились… закручивались мелкими кудряшками, что придавало её внешности ещё более наивный вид. Худенькая, миниатюрная, она была похожа на куклу. Черты её лица тоже показались мне кукольными — маленький, чуть вздёрнутый носик, полные губы, большие голубые глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами. Встреть такую на улице, и никогда не подумаешь, что она вообще уже хоть раз была с мужчиной. Но, как я успела узнать, внешность почти всегда обманчива.

По приказу леди Самерс для Ларты подготовили комнату, расположенную через стенку от моей. И только теперь я поняла, что в отличие от мисс Селесты и моей доброй мисс Амины, эта девушка будет рядом постоянно. Как нянька… или как надсмотрщица. На самом деле, я даже не представляла, чему она может меня учить? Как принимать наиболее возбуждающую позу, или как изображать стоны полного экстаза? И тем не менее, я как смогла выдавила из себя улыбку, заверяя леди Изабеллу, что рада такой наставнице, и пообещала быть прилежной ученицей.

Не знаю, поверила она мне, или кивала лишь для того, чтобы быстрее закончить разговор и убраться восвояси, но вот сама Ларта смотрела на меня со странной смесью сомнения и иронии. А стоило леди Самерс уйти, та и вовсе поднялась, поманила меня рукой и направилась наверх.

— Ты хоть примерно понимаешь, во что впуталась? — спросила она, бесцеремонно входя в мою спальню и захлопывая дверь. — Девочка, сколько тебе лет?

Почему-то откровенное пренебрежение в её голосе мигом вывело меня из себя. И, пройдя несколько шагов по комнате, я остановилась у кресла и обернулась к ней.

— А тебе какое дело? — спросила, стараясь держать свои эмоции в рамках, как учила мисс Селеста. Ведь леди не повышают голос, а я должна была соответствовать этому правилу.

— Мне? — с усмешкой бросила она. — Никакого. Даже наоборот. Леди Самерс уже вручила мне весьма внушительный аванс, который я возвращать не стану в любом случае. Но мне жаль тебя. Ты же… совсем молодая. Чистая, красивая. У тебя хорошая фигурка, очень яркие глаза, волосы. Да тебе было бы достаточно столкнуться на улице с каким-нибудь молодым лордом, и он бы тебя уже не отпустил! И любил бы, и содержал.

— Это сказки, — ответила я, не понимая, зачем она снова мучает мою душу. — Лорд на улице? Молодой и красивый? И зачем ему простолюдинка, когда вокруг столько очаровательных аристократок?

— Так с ними просто так в постели не покувыркаешься, — с ехидством ответила девушка. — На них же жениться придётся. Там родня не позволит просто так развлекаться.

— И ты думаешь, что они все так неукоснительно придерживаются этих правил? — спросила, почему-то сильно в таком сомневаясь.

Вспомнился наш пансион, где тоже были строго-настрого запрещены любые отношения между полами. И что? Помог запрет? Наоборот, подстегнул всех нарушать правила. Правда, приходилось прятаться, скрываться, но ведь это только добавляло отношениям перчинки. Вот нам с Девисом тоже запретили быть вместе, даже за границами пансиона. Нет, мы, конечно, послушались, разорвали отношения, но… всё равно ведь периодически встречались на чердаке. И занимались совсем не рассказыванием друг другу о том, как прошла неделя. И пусть это тоже вскоре закончилось, но… в нашем случае всё просто перешло в дружбу.

— Я знаю, что не придерживаются, — вырвал меня из воспоминаний голос Ларты. — Более того, за пределами своих семей, всех этих раутов, сборищ, балов и прочей дребедени они ведут себя совсем не так, как положено. А те, у кого есть дар к магии, вообще самые своевольные ребята. У них даже брачный обряд не такой, как у обычных людей. Там какой-то странный ритуал проводится, позволяющий паре после свадьбы чувствовать эмоции друг друга, даже на больших расстояниях. И ты попробуй изменить супругу или супруге при такой связи? Там же мигом всё известно станет. Потому они и стараются нагуляться до свадьбы. Чтобы потом даже не тянуло на сторону.

— И ты утверждаешь, что я могла бы зацепить кого-то из них на улице? — с иронией уточнила я.

— Могла бы, — продолжала стоять на своём Ларта. Она даже руки перед грудью переплела, всей своей позой показывая, что ни капли в этом не сомневается.

— А удержать бы смогла? — проговорила я, отвернувшись. — Сколько бы со мной пробыл этот аристократик? Ночь? Две? А потом что?

— Ну, подруга, это уже от тебя бы зависело. Смогла бы увлечь собой, привязать к себе…

— Вот именно этому я и хочу научиться, — ответила, усевшись в кресло. — И не надо считать меня глупой дурочкой, которую обманом вынудили стать куртизанкой. Я сама на это пошла. Сама, понимаешь?

Ларта одарила меня долгим пристальным взглядом, а потом хмыкнула и, рухнув в соседнее кресло, ответила.

— Ну и дура.

Но только я собралась ответить ей что-то обидное, как эта странная девушка широко улыбнулась и протянула мне руку.

— Я такая же, — сказала она. — Хотела лучшей жизни. Хотела войти в высший свет. Но знаешь, какая между нами разница? Ты, судя по всему, понимаешь, что тебя ждёт, и не строишь иллюзий.

— Да какие тут иллюзии, — сказала я, подняв взгляд к потолку. О том, что не далее как вчера вечером мои иллюзии разбились вдребезги, говорить не стала. Может, потом когда-нибудь и расскажу. Но точно не сейчас, не через час знакомства.

— Ладно, — сказала Ларта, легко ударив ладонями по деревянным подлокотникам и поднявшись на ноги. — Я рада, что ты не рыдаешь и не сетуешь на судьбу. Рада, что осознаёшь свой выбор. И… Кати, мне действительно есть, чему тебя научить, и поверь, тебе на самом деле всё это пригодится. Потому, давай настроимся на дружеский лад. Прими как факт, как непреложную истину, что опыта и знаний у меня больше, и что, слушая меня, ты сможешь научиться не только тому, как покорить мужчину, не только как удержать и вытянуть из него много всего нужного — подарки там, особняки, драгоценности… А тому, как заставить его в тебе нуждаться. Поверь, именно это важно.

После чего она ушла, оставив меня одну в тишине собственной спальни. Но что странно, если поначалу эта Ларта казалась мне просто нагловатой девицей, то теперь я начала понимать, что она мне интересна. И даже не как наставница, а просто как человек.

Хотя ещё неизвестно, чему именно она собралась меня учить.

* * *

До самого ужина всё в доме оставалось по-прежнему. Ларта даже изъявила желание присутствовать на моих занятиях с мисс Селестой. Та не противилась. Мне вообще казалось, что преподавать — это её истинное призвание. Ей бы настоящих студентов учить, а не… двух девушек, не особенно обремененных моральными принципами. Мне на самом деле было интересно на её уроках. Да, про правила этикета слушать быстро надоедало, но вот историю империи она преподносила так, что казалось, будто рассказывала волшебную сказку, полную борьбы, приключений и даже любви.

Думаю, Ларте тоже это нравилось. Она вообще смотрела на нашу преподавательницу, как на небожителя. А слушала её почти с детским восторгом. Наверное, только увидев такую её реакцию, я задумалась, а имеет ли она вообще хоть какое-то образование? Как она жила раньше? Да и откуда набралась того опыта, которым хвалилась днём?

Вечерняя трапеза тоже прошла для нас всех вполне привычно. И мисс Амина, и мисс Селеста приняли Ларту очень радушно, да и она вела себя с ними, как пай-девочка. И если честно, это немного настораживало. А когда после их ухода я всё же спросила об этих странностях у самой девушки, она только похабно ухмыльнулась и ответила:

— А им сказали, что я твоя дальняя родственница и приехала лишь за тем, чтобы тебе было комфортнее, — а заметив удивление на моём лице, издала смешок и добавила: — Они простые женщины. Одна училка, вторая специалист по красоте. А я — шлюха. Думаешь, если бы они знали правду, то называли бы меня «милая»? Нет.

— Не думаю, — ответила я, сильно сомневаясь, что эти женщины стали бы относиться к ней с пренебрежением. — Им известно, что из меня делают куртизанку.

— Понимаешь, Кати, — пояснила она, обойдя кресло, где я сидела в этой небольшой, но уютной гостиной. — Куртизанка и шлюха — это всё же разные понятия.

— Знаю, — хмыкнула, наблюдая за её перемещениями. — Граф вчера очень доходчиво объяснил.

— Так вот, и отношение людей к ним разное. Вот взять леди Самерс. Она бывшая куртизанка, а её даже в высшем свете принимают, да и многие относятся к ней с уважением. И никто даже представить не может, что она станет вести себя неподобающе, или закатит скандал. Это совсем другой уровень… этакая элита.

Ларта обошла стоящее напротив меня кресло и, остановившись за ним, опёрлась локтями на его спинку.

— А что мешает тебе стать куртизанкой? — спросила я, глядя на девушку. Она казалась мне очень даже симпатичной. Было в ней что-то такое притягательное, завораживающее.

— Нет во мне… утончённости, — бросила она с весёлой улыбкой. — И характер не тот. Не умею молчать. А леди, они ведь сдержанные. А я могу в случае чего и по роже треснуть.

— Но… в своём деле ведь ты… преуспела? — спросила я осторожно.

— Иначе меня бы тут не было, — усмехнулась девушка. — К счастью, в постели манеры только мешают. Там главное в другом.

— И в чём?

Но вместо ответа Ларта посмотрела на меня как-то особенно хитро и, выпрямившись, игриво щёлкнула пальцами.

— Интересно? — бросила она интригующим тоном. — Тогда идём. Покажу тебе, детка, что на самом деле важно.

Не знаю почему, но мне стало не просто интересно — во мне проснулся настоящий азарт! И я пошла за ней, как привязанная. И почему-то даже не удивилась, когда, весело смеясь, она без вопросов вошла в мою спальню. А там, прикрыв за мной дверь, повернула в замке ключ, уселась на кровать и скомандовала:

— Раздевайся!

— Зачем? — спросила я, не особенно понимая, для чего ей это могло понадобиться.

В конце концов, она же не мужчина, для чего ей смотреть на моё голое тело?

— Раздевайся, говорю, — повторила Ларта. — Хотя нет, подожди. Начнём сначала.

Она резко подскочила на ноги, развернула меня лицом к большому напольному зеркалу и остановилась за спиной.

— А вот теперь раздевайся так, чтобы это выглядело… завораживающе. Чтобы это нравилось тебе. Ты же красивая. И очень важно, чтобы ты сама осознавала свою красоту. Могла её показать, и не просто продемонстрировать, типа: «Нате, смотрите, пользуйтесь», а подать так, чтобы каждый, кто на тебя смотрит, слюной захлебнулся. А для этого, Кати, ты должна полюбить себя и своё тело.

Честно говоря, её слова казались мне странным бредом. Любить своё тело? Да ещё и наслаждаться его оголённым видом? Как это может мне помочь?

— Я и так его люблю, — сказала, глядя на Марту с откровенным сомнением.

— Тогда покажи, как ты его любишь, — заявила она, удобнее усаживаясь на кровати. — Постарайся раздеться так, чтобы тебе самой понравилось. Не торопись.

Она смотрела на меня с таким воодушевлением, что в итоге я решила смириться. Желает наблюдать, как я раздеваюсь? Ну и пусть смотрит. В конце концов, мне предстоит ещё столько раз раздеться перед посторонними людьми…

Но когда я потянулась к крючкам на платье, Ларта как-то особенно странно хмыкнула и, улегшись на бок, посмотрела на меня с сомнением.

— А начни-ка ты с чулок, — бросила она, подперев голову рукой. — И знаешь, как… поставь ногу на стул, потом медленно подними юбку… только при этом скользи пальцами по ноге, чтобы тебе самой было приятно. Гладь себя, прикасайся к своему телу. Ласкай его. Покажи, как ты его любишь, как восхищаешься им! Попробуй сделать приятное самой себе. Это ведь мелочь — всего лишь погладить себя по ноге. Но… попробуй расслабиться. Давай!

Я решила ей подыграть. Да и разве мне сложно попробовать? Потому, развернувшись к зеркалу, скинула туфли, поставила ногу на ближайший стул и потянулась к краю чуть задравшейся юбки. Поднимая её — медленно, всё выше и выше, вела кончиками пальцев по голени, коснулась колена и неожиданно для самой себя вздрогнула от собственной такой приятной ласки. Чуть задержала руку, и продолжила поднимать юбку. И что странно, теперь даже прикосновение ткани стало казаться приятным, а собственные касания и вовсе заставляли кровь течь быстрее.

— Отлично, малышка, — тихим томным голосом проговорила Ларта. — А теперь развяжи ленты на подвязках… чуть спусти чулок и погладь кожу под ним. Приласкай, она ведь так долго была одета, а теперь свободна. Подари ей немножко своего внимания, своей любви.

Я покорно слушала её наставления и только вздрагивала от собственных прикосновений к себе же. Почему-то раньше одевание и раздевание не вызывало у меня вообще никаких эмоций, кроме эстетического удовлетворения. Но теперь…

— Спускай чулок. — Голос Ларты звучал ещё тише и как-то завораживающе. Я подчинилась, а когда тонкая ткань оказалась на полу, она добавила: — Погладь бедро… до самого края кружева белья. Но выше не лезь. Интригуй себя, детка. Мы никуда не спешим.

Пока она не запретила мне лезть выше, я даже не думала об этом. А теперь вдруг захотелось коснуться собственной ягодицы, чуть зацепить край полупрозрачных шортиков, погладить кожу под ними. Но этот запрет… от него становилось только хуже!

Второй чулок я снимала с куда большим энтузиазмом. Более того — начала наслаждаться этим раздеванием!

— Умница, — долетел до меня голос молодой наставницы. — А теперь медленно расстёгивай крючки на платье.

К счастью, последние несколько лет в моде преобладали практичные вещи, снимать и надевать которые было не особенно сложно. И на моём наряде крючки располагались спереди, что существенно упрощало раздевание.

— Будь нежна с собой, Кати, — снова напомнила о себе Ларта. — Ты ведь любишь своё тело, побалуй его лаской.

И я пробегала пальцами по своей коже, гладила её. А окончательно разобравшись с крючками, опустила верхнюю часть наряда и, словно завороженная, уставилась на своё отражение.

Боги, а ведь я на самом деле красива! Странно, но никогда до этого момента не воспринимала так свои внешние данные. Смотрела и видела лишь привычный образ. А теперь… в зеркальной глади отражалась соблазнительная яркая особа. Такая, смотреть на которую оказалось очень даже приятно.

Я коснулась своей шеи… и сознание вдруг снова воскресило в памяти образ того призрачного молодого мужчины, которого придумала себе вчера в публичном доме. Словно наяву увидела его синие глаза, тёмные волосы, подстриженные даже короче, чем принято у аристократов. И в зеркале рядом со мной будто отразился призрачный фантом. Этакий ускользающий образ самого лучшего и даже идеального мужчины.

Теперь, гладя себя по плечам, обводя грудь, касаясь живота, я представляла, что моими руками управляет он. Что это мой таинственный незнакомец наблюдает за мной, помогает мне ощутить гладкость кожи, изгибы своего собственного тела. И что странно, я настолько увлеклась, что, избавившись от платья, сама, без подсказок Ларты потянулась к застёжкам бюстье.

Грудь гладила с особенным наслаждением. Интриговала сама себя, не позволяла себе касаться сосков, но подбиралась к ним всё ближе. И мой призрачный мужчина улыбался, глядя на меня из отражения, будто это он ласкал мою грудь… Но стоило мне представить, как он касается моей ставшей очень чувствительной кожи губами, и я просто взорвалась от нестерпимого желания.

Рука сама поползла к лентам коротких кружевных шортиков, а едва те поддались, поспешила забраться под ткань. И именно в этот момент я неожиданно осознала, что за моими действиями внимательно наблюдает Ларта. Нет, не могу сказать, что мне стало стыдно, но руку я всё же поспешила убрать.

— Да, подруга, с чувственностью у тебя точно проблем нет, — послышался её голос с кровати. — Даже меня завести умудрилась, а я ведь вообще на голых баб никогда не реагировала!

Я набрала в лёгкие воздуха, медленно выдохнула, и только после этого решилась обернуться к Ларте. Ленты на белье завязывать не стала — просто позволила ему соскользнуть вниз. И едва не сошла с ума от ощущения скольжения ткани по ногам.

— У тебя в глазах голод, — хмыкнула девушка, окидывая меня странным взглядом. — А ведь, насколько я знаю, буквально вчера ты была с мужчиной.

— Это совсем не то, — ответила я, поёжившись.

От одного воспоминания о вчерашнем вечере по телу прошла волна озноба, будто на него кто-то направил струю холодного воздуха. А от возбуждения и растекающегося внутри жара не осталось и следа.

— Не понравился он тебе, — с понимаем заметила Ларта.

— Нет, — холодным тоном ответила я. Вот только эмоции всё равно вырвались: — Да и как такой мог понравиться? Как вообще может нравиться, когда тебя покупают на час, как какую-то вещь?

— Ну… — пожала плечами девушка, с беззаботным видом накручивая на палец собственный локон. — Всё зависит от того, как ты сама к этому относишься. Если как к возможности получить удовольствие, да ещё и денег заработать, то почему бы и нет?

— Но… — Хоть убейте, я не могла понять её логики.

— Просто, Кати, в этом деле очень многое зависит от тебя самой. От твоего настроя, от твоих желаний. Ведь сам процесс, по сути, примитивен. Один вставляет, другая — принимает. И хорошо бы этим двоим ещё двигаться в одном ритме. Но важно ведь не это. Точнее, конечно, важно, но само соитие — это закономерный итог. А вот от того, какой будет прелюдия, каким окажется настрой и готовность обоих — зависит куда большее. И если перед сексом даже не с самым приятным мужиком ты будешь заведена так же, как сейчас, то точно сможешь получить от процесса хоть какое-то удовольствие. Достаточно только правильно раздеться.

Может, этот разговор и продолжился бы, Ларте явно было что добавить, и мне хотелось о многом спросить, но нас прервал донёсшийся с улицы звук хлопнувшей дверцы картела. И почему-то я ни на мгновение не усомнилась, что к нам явился именно граф.

— Кажется, лорд Лендом пожаловал? — с довольной ухмылкой поинтересовалась девушка, поднимаясь с кровати. — Ну, я пойду в свою комнату. А ты… попробуй побыть эгоисткой. Думай только о своём удовольствии. Вряд ли он будет возмущаться. Но всё равно попробуй определить, что ему нравится, а что нет. Можешь даже спросить напрямую, но это если возникнет желание доставить ему удовольствие.

Она быстро натянула на ноги домашние туфли, которые умудрилась закинуть под кровать, и теперь явно спешила покинуть комнату. Но у самой двери зачем-то остановилась.

— Наслаждайся. Ты не мученица, Кати. Ты куртизанка. Учись расслабляться и получать настоящее удовольствие. Поверь, ты пока даже не представляешь, каким разным оно может быть.

После чего умчалась, тихо прикрыв за собой створку, а я только теперь поняла, что стою посреди комнаты совершенно обнажённая. И тут же вспомнились слова Мартина про бельё — что многим нравится самим снимать его с девушек. Значит, и ему тоже. И про чулки он что-то говорил. Потому, недолго думая, похватала разбросанные вещи, вытянула из шкафа новый комплект, состоящий из шортиков и бюстье, почти добежала до ванной комнаты. Но тут резко притормозила, развернулась и схватила ещё чулки в тон.

И лишь оказавшись под душем, решительно улыбнулась. Ларта говорила об удовольствии? Что ж… Сегодня я решила обязательно его получить.

Глава 4

Из ванной комнаты я вышла в полной боевой готовности. Даже не поленилась нанести на кожу розовое масло, соорудить простенькую высокую причёску, открывающую шею, ну и конечно, облачиться в бельё и чулки. И если честно, рассчитывала, что сразу же предстану перед ясными очами ожидающего меня графа. Вот только моя спальня оказалась пуста.

— Так, — сказала, ощущая растущее недоумение. — И где он?

Конечно, первое, о чём я подумала, что Мартин приехал не ко мне, а к Ларте. Боги, у них даже имена созвучны! К тому же она, в отличие от меня, имела уйму опыта в постельных делах. И если честно, от этой мысли я расстроилась. Хотя сама от себя этого не ожидала.

Подошла к зеркалу, окинула своё отражение насмешливым взглядом и поспешила отвернуться. Красивая? Да. А что толку, если ничего не могу?

Фыркнув, взяла из шкафа первое попавшееся простенькое платье и только собралась его надеть, когда в дверь постучали.

— Кто? — спросила я, отчего-то растерявшись. Всё же вид у меня был далеко не самый приличный, а закрыться я как-то даже не подумала.

— Кати, это Мартин, — послышался его голос, приглушённый разделяющей нас дверью. — Я могу войти?

Вот же… гадство! Одеться — не успею. Раздеться? А стоит ли? Потому всё, что я смогла придумать, это схватила со спинки стула тёмно-зелёный тонкий халат, накинула его на плечи, завязала пояс и только после этого ответила:

— Конечно, заходи.

Очень старалась, чтобы голос прозвучал легко и беззаботно, но тот всё равно дрогнул. А стоило мне увидеть графа, как в голову мгновенно полезли совершенно непристойные картинки, от которых меня мгновенно бросило в жар.

Сам лорд Лендом выглядел как всегда замечательно. Его светлые волосы сегодня не были забраны в хвост, от чего он казался на несколько лет моложе. Да и вообще, сейчас, когда я точно знала, что мы с ним обязательно окажемся в одной постели, стала воспринимать его иначе. Не как аристократа, не как покровителя или учителя, а как мужчину, способного дать мне то, в чём я сейчас так нуждалась.

Не знаю, что отражалось в этот момент в моих глазах, но Мартин остановился, едва войдя. Он окинул меня внимательным заинтересованным взглядом, а после обернулся и, закрыв дверь, повернул ключ в замке.

— И всё же… Кати, — протянул он, а на его губах растянулась чарующая провокационная улыбка. — Ты очень красивая девушка.

Я благодарно улыбнулась, ловя на себе его взгляд. Странно, а ведь раньше не обращала внимания, какие у него красивые глаза. Дымчато-серые, в обрамлении чёрных пушистых ресниц, они казались особенно завораживающими.

Мартин неспешно, будто бы лениво подошёл ближе, остановился в шаге от меня, но прикасаться не спешил.

— Тебе даже этот простенький халатик идёт. Ты в нём чрезвычайно соблазнительна, — добавил, опуская взгляд ниже, где под тонкой тканью взволнованно вздымалась и опускалась моя грудь.

— Тогда, думаю, это тебе тоже понравится, — сказала, кое-как поборов собственное неуместное смущение.

Снова вспомнила, как приятны могут быть прикосновения к телу, и просто до безумия захотела их ощутить. Потянулась руками к узлу пояса халата, чуть дёрнула за края, а когда половинки ткани чуть разошлись в стороны, кокетливо повела плечами.

Мартин наблюдал за этим молча. Но то, как потемнели его глаза, когда шёлковая ткань соскользнула на пол, сказало мне о многом. Какое-то время он просто смотрел, ласкал моё полуобнажённое тело странным, совершенно непонятным взглядом, а потом всё же прикоснулся.

— Сегодня я не буду ничему тебя учить, — сказал, проводя кончиками пальцев по моему плечу.

— Нет, Мартин, — ответила, ощущая, как отзывается на его простую ласку моё тело. Это было приятно, но почему-то вызывало во мне странную волну отторжения, которую я отчаянно старалась подавить.

— Что ты хочешь этим сказать? — уточнил он, расстёгивая пиджак и отбрасывая его в сторону.

Я же наблюдала за его действиями и старалась убедить себя, что его руки могут подарить мне только ласку, что я должна наслаждаться его касаниями.

— Научи меня расслабляться, — проговорила, решительно потянувшись к пуговицам на его рубашке.

— Всего лишь расслабляться? — с лёгкой насмешкой спросил мужчина, легко коснувшись моего подбородка. При этом раздевать себя он мне не мешал.

— Это же необходимо, чтобы получить настоящее удовольствие, — пояснила, прикасаясь к его груди, покрытой жёсткими светлыми волосками.

Он снова меня не остановил, позволяя проявлять инициативу. Более того, я видела по его глазам, что ему нравится происходящее. Но потом Мартин как-то особенно улыбнулся, поймал мою руку и поднёс к своим губам.

— Я передумал, — проговорил он, обнимая меня за талию и подталкивая… в сторону большого зеркала, висящего на стене.

А там, развернув моё покорное тело к себе спиной, поставил перед серебристой гладью и сам остановился позади.

— Ларта рассказала о вашем сегодняшнем уроке, — проговорил, склоняясь к моему уху. — И я думаю, его нужно закончить. Как ты считаешь?

— Но… — выдохнула, и тут же запнулась, ощутив, как его ладони скользят по моим плечам, переходят на руки, касаются локтей, предплечий… опускаются на бёдра. И только теперь поняла, что он делает то же самое, что совсем недавно на этом самом месте делала я. Вот только его ласки были в тысячи раз более чувственными. Яркими. И тело на них отзывалось куда сильнее.

— Ты отлично запоминаешь уроки, — заметил Лендом, легко целуя мою шею. — Кожа мягкая, нежная. Трогать такую — одно удовольствие. Ты постаралась ради меня, и я подарю тебе удовольствие. — И, чуть прикусив моё плечо, добавил: — Обещаю.

Мне очень нравились такие его прикосновения, хотя они были, скорее, разминкой, этаким началом, призванным усыпить мою бдительность. Но когда он снял с меня бюстье… Когда его ладони накрыли мою грудь, я вздрогнула и едва смогла сдержать стон.

— Нет, Кати, так не пойдёт, — с лёгким смешком проговорил лорд, оставив грудь в покое. — Ты не должна сдерживаться. Каждый звук наслаждения, слетающий с твоих губ, для меня — сладкая музыка. Если тебе хоть каплю приятно, ты должна это демонстрировать. Поверь, милая, дарить удовольствие не менее приятно, чем его получать. Это тешит самолюбие, заставляет чувствовать себя этаким… искусителем, соблазнителем или даже волшебником. Поэтому я хочу тебя слышать.

Его пальцы снова вернулись обратно, но в этот раз он не спешил. Едва касаясь, обвёл пальцами правую грудь и принялся медленно рисовать круги меньше и меньше… а у самого соска остановился, провёл губами по моему плечу и только после этого дотронулся до призывно торчащей горошинки.

Вторая рука мужчины легла на мой живот, поглаживая и опускаясь ниже. А когда его пальцы оказались под тонким кружевом белья, я невольно подалась им навстречу. Мартин довольно хмыкнул, снова провёл губами по моей шее и легонько её прикусил.

— Нравится? — спросил шёпотом.

— Да… — выдохнула, прижавшись к нему сильнее. И даже не постеснялась добавить: — Очень.

— Тогда покажи мне это. Дыханием, голосом, движениями, — прошептал лорд, продолжая ласкать меня пальцами. — Твой любовник должен знать, что именно доставляет тебе удовольствие. Увы, Кати, спрашивать об этом прямо вряд ли кто-то станет. Потому… всё в твоих руках.

Его ласки стали более смелыми, быстрыми, резкими, а я всё-таки позволила себе расслабиться. Разрешила своему телу насладиться прикосновениями этого мужчины и сделать всё так, как он говорит.

Но в момент, когда я уже почти была на грани, он неожиданно остановился. С моих губ сам собой сорвался вздох разочарования. А Лендом… только улыбнулся. Его пальцы легко зацепили край моих кружевных шортиков и потянули их вниз.

— Теперь прогнись… — я делала всё, что он просил, даже не думая ослушаться. — Чуть ниже, Кати. Клади ладони на зеркало. Раздвинь немного ножки. Да, так… Молодец, сладкая.

И в этот момент я почувствовала его в себе. Мартин вошёл резко, сжал пальцами мои бёдра и прижался к ним максимально близко. Это было… приятно, но капельку больно. Пьянящее ощущение наполненности соседствовало во мне со странным неприятием. С ощущением неправильности происходящего. С чувством… что я делаю глупость, что иду против своей души.

— А дальше, Кати, — проговорил Мартин, у моего уха. — Каждый сам за себя. Хочешь получить удовольствие? Старайся. Помогай себе. Лови ритм моих движений.

И не дожидаясь моей реакции на его слова, почти вышел из меня, и снова погрузился до предела. Резко, быстро, глубоко. Я вскрикнула, но совсем не от удовольствия. А толчки становились всё грубее, всё быстрее. Яростней. Нет, в какой-то степени это было приятно, но… совсем не так, как ожидалось.

Видимо, заметив, что я уже и думать забыла о получении удовольствия, что теперь только хмурюсь и кусаю губы, Лендом остановился, сжал в кулак мои волосы и потянул наверх. Мне пришлось задрать голову, и именно в этот момент наши взгляды в отражении встретились.

— Расслабься, Кати, — бросил он, искривив губы в порочной улыбке. — Погладь себя. — Мартин взял одну мою руку и буквально заставил коснуться мягкой влажной плоти.

Он снова сделала движение бёдрами, легко качнувшись, при этом сильнее надавил на мои пальцы, давая осознать новые ощущения.

— Держи пальчики там. Ласкай, милая Кати. Не стесняйся. Получи то, что хочешь. Ведь со своим клиентом ты делала именно так. Возможно, даже представляла с собой кого-то другого. Но сейчас смотри на меня. Помни каждую секунду, кто именно с тобой.

Опустить голову он мне не позволил, продолжая держать мои волосы, но теперь двигался не так яростно. А я не отводила от него взгляда и… как ни удивительно, это возбуждало. Подстроившись под его ритм, теперь ловила каждый толчок, каждое движение. Пальцы моей руки будто жили своей жизнью, то надавливая, то поглаживая. И даже когда Мартин снова начал наращивать темп, я приняла это, как должное.

Несмотря на его собственные слова, он дождался, пока я получу удовольствие. Позволил мне кончить первой. Сдерживал себя, находясь на грани — это отражалось в его потемневших глазах. Но едва с моих губ сорвался стон удовольствия, движениям моего учителя стали ещё резче, ещё грубее, а потом он отпустил мои волосы и прижал меня к себе обеими руками… изливаясь.

Какое-то время Мартин молчал, продолжая удерживать моё тело. Но вскоре отпустил, отстранился и натянул штаны. Я тоже хотела хотя бы выпрямиться, но получила неожиданный приказ не двигаться.

— Стой так, Кати, — проговорил он, погладив мои ягодицы. — Расслабься. Опустись чуть ниже.

Мне казалось, что наш урок закончен, что каждый из нас получил, что хотел, но лорд Лендом явно считал иначе. И я видела по его взгляду в отражении, что он точно что-то задумал.

— Не пугайся. Просто хочу тебе кое-что показать, — мягким тоном коварного наставника добавил он, и медленно провёл большим пальцем от моего копчика вниз. Когда же коснулся совсем не того отверстия, которого ожидалось, я вздрогнула и попыталась отстраниться, но Мартин удержал. — Тш-ш, Кати. Я не сделаю тебе больно. Не напрягайся. Просто покажу кое-что.

Его пальцы скользнули дальше, накрыли всё ещё влажное лоно и вернулись обратно, к попке. Не могу сказать, что его настойчивые поглаживания были неприятны. Даже наоборот. Но мне оказалось совершенно не по себе.

— Некоторым очень нравится именно такой вид секса, — проговорил лорд Лендом. — Я к их числу не отношусь, но, как твой учитель, обязан затронуть и эту сторону интимных отношений. И чтобы в случае встречи с подобным мужчиной тебе не было очень больно, к этому тоже стоит подготовиться. Сейчас я просто хочу, чтобы ты это почувствовала.

Он снова переместил пальцы к лону, вернул их обратно и теперь его поглаживания стали более сильные. И в какой-то момент я напряглась всем телом, ощутив кончик мужского пальца там, где его быть не должно.

— Больно, — выдохнула, едва слышно.

— Потерпи. Сейчас станет лучше.

Он продвинул его чуть глубже, при этом другие его пальцы мягко поглаживали мою плоть. И… в самом деле, не прошло и десяти секунд, как я почувствовала отголоски пусть и странного, но всё же удовольствия. Мартин продолжал неспешно и бережно двигать рукой, погружая большой палец всё глубже и лаская остальными нежные чувствительные складочки. И в какой-то момент я даже поймала себя на том, что начала двигаться к нему навстречу.

— Демоны, Кати! Всё-таки ты восхитительная, — почему-то зло бросил Мартин.

И вдруг почувствовала, что он снова входит в меня. Твёрдый, большой, такой горячий. И теперь всё стало ещё острее. Он двигался во мне, его палец вторил этим движения в соседнем отверстии, а я могла только стонать, и сама не поняла, когда начала сама уже без всякий указаний гладить рукой свои горячие нижние губы.

Этот оргазм был в разы сильнее предыдущего и пришёл куда быстрее. Кажется, я всё-таки вскрикнула, сама резко двигаясь навстречу лорду. Просила его быть быстрее. А он только называл меня ненасытной кошкой и, словно специально, сбавлял темп.

Когда же всё закончилось, Мартин меня отпустил, отошёл к кровати и попросту рухнул на неё спиной. Я же хотела упасть прямо на коврик у зеркала, но всё же заставила себя дойти хотя бы до кресла. Ноги подкашивались. Всё тело казалось будто чужим, ватным, непослушным. Голова же и вовсе почти не соображала.

— Вот это, Кати, было страстно, — спустя несколько долгих минут тишины проговорил мой лорд. — Вот так, с такими эмоциями ты должна отдаваться своему покровителю. Запомни их. И не забывай.

Я промолчала, прикрыв глаза. Себе самой я сейчас напоминала большое белое облако, тихо и мирно плывущее по небу. Мне было хорошо… А ещё плевать на всё, голос же Лендома звучал, как музыка.

— У секса много граней, — добавил мой учитель-любовник. — А предпочтения и вкусы у всех — разные. Но в нём точно нет места скованности или стеснению. В идеале, Кати, между мужчиной и женщиной должно быть полное доверие, и тогда всё это становится поразительно приятным занятием. Ты же помимо всего прочего должна привязывать к себе мужчин, уметь добиваться того, чтобы они тебе верили, как самим себе. Чтобы нуждались в тебе.

— Я понимаю, — ответила, не узнав в этом томном шёпоте собственный голос.

— Но знаешь, Катарина, в твоём случае есть одно главное правило, которое ты должна помнить всегда, — неожиданно строгим тоном добавил Мартин.

Я даже села ровнее и посмотрела на него со всем возможным вниманием, показывая тем самым, что готова слушать.

— Не смей влюбиться! — заявил он. — В твоём случае это обязательно станет крахом всего. Запомни, Кати: мужчина для тебя — спонсор, господин, тот, кто может подарить удовольствие. Тот, кто может стать тебе другом, партнёром, покровителем, но точно не любимым. Никогда об этом не забывай!

* * *

— Он прав, Кати, — серьёзным тоном подтвердила Ларта. — Любовь не для таких, как мы с тобой.

— Но почему? — не понимала я.

Сей разговор происходил на следующее утро после посещения лордом Лендомом моей спальни. Сразу после завтрака эта любопытная девица потребовала рассказать обо всём, произошедшем ночью, причём с подробностями. Конечно, я пыталась отмахнуться, отказаться, но она заявила, что является для меня в первую очередь наставницей, и что мы с ней должны подробно всё обсудить. Разобрать детали, мелочи, найти ошибки.

Боги, кто бы знал, как сложно было говорить обо всём этом! Но Ларта помогала мне, задавала правильные вопросы, заставляла меня называть всё своими именами. Одним словом, искренне старалась убить во мне стеснение. В итоге я всё же выложила ей всё, включая собственные эмоции и ощущения. Но когда под конец повествования вспомнила о фразе Мартина про запрет на любовь, лицо девушки мгновенно стало серьёзным.

— Это чувство, Катарина — подарок небес. Но только для тех, кто к нему готов, кто желает этот подарок получить. А мы с тобой его не достойны, — попыталась объяснить она. — Мы торгуем любовью. Заставляем других нуждаться в нас. Многие считают, что мы идём против правил, установленных Богами. И любовь для нас — это настоящее наказание.

— Я всё равно не понимаю, — призналась, покачав головой. — Разве плохо, если я полюблю мужчину, который любит меня? Пусть даже он будет моим спонсором.

Ларта посмотрела на меня, как на глупую маленькую девочку. Но, устало вздохнув, всё же снизошла до объяснений.

— Кати, на таких, как мы, лорды не женятся, — сказала она. — В наших сказках не бывает счастливых финалов. А любить того, кто никогда не будет только твоим — больно. Я знаю… я видела, как девочки убивались из-за своих глупых чувств. И поверь, лучше не доводить до такого. Любовь — проклятие для куртизанки.

— Но разве это не счастье — быть с любимым мужчиной? — снова спросила я.

— Счастье, — с горькой усмешкой ответила Марти. — Но оно не может продлиться долго. Рано или поздно этому счастью придёт конец, и ты останешься одна. Разбитая, растерянная, никому не нужная. Разочарованная в самой жизни. Ты больше не сможешь сиять для другого. Для тебя это станет преступлением против собственной души.

Её слова казались мне бредом. Тогда, в те благословенные времена я не сомневалась, что любовь — это сказочно прекрасно! Это великое, прекрасное чувство, соединяющее сердца… судьбы… души. Может, это и глупо, но я продолжала верить в сказку, в мечту, что когда-то за мной придёт мой прекрасный незнакомец, вырвет меня из плена моей профессии. Что наша с ним великая светлая любовь победит всё. Что нас ждёт только счастье…

Боги, если бы я знала, чем всё это для меня закончится! Тогда бы обязательно прислушалась к словам своих наставников. Задушила бы симпатию, на самом корню! Не позволила бы ей перерасти в любовь. Хотя… сомневаюсь, что меня что-то могло спасти. Иногда мне кажется, что всё случившееся было предначертано ещё при моём рождении. Возможно, именно это называется судьбой.

Но тогда я ещё жила мечтами. Считала, что мне очень повезло, что моя профессия — лучшая из возможных. Меня продолжали учить. Днём, при свете солнца, я прилежно слушала лекции моих преподавательниц, изучала этикет, историю, пыталась разобраться в особенностях политологии, экономики. Мне преподавали даже основы теории магического искусства, хотя дара у меня и в помине не было.

Мисс Амина продолжала изо дня в день показывать мне, как ухаживать за телом, волосами, наносить макияж, выбирать ткани. Она же посвятила меня в тонкости массажа, говоря, что мне это всегда пригодится. Именно мисс Амина помогала мне выбирать правильные наряды, разбираться в цветах, направлениях живописи, архитектуры.

Но когда после ужина эти женщины покидали мой дом, приходила очередь Ларты заниматься моим просвещением. Она учила меня любить своё тело, расслабляться, но главное — она учила меня соблазнять. Уроки Ларты были своеобразной теорией, а после заката, когда дом засыпал, ко мне наведывался мой лорд, которому доставляло немалое удовольствие проводить со мной практические занятия. Он приходил несколько раз в неделю, и каждый его визит открывал для меня всё новые стороны физической близости между мужчиной и женщиной.

Мартин по большей части оставался мтной доволен. Говорил, что я бкыстро учусь, что если бы не дело, рсади которого, собственно, он взялся мне псомогать, то сам бы с удовольствием стал моим покровителем. Иногда я задумывалась, а хотела бы всё время проводить ночи именно с ним? И ответ получился отрицательным. Да, в целом мне нравилось заниматься сексом с лордом Лендомом, он был привлекательным внешне, довольно внимательным, иногда даже нежным, но я хотела другого. Кого? Не знаю. Просто кого-нибудь другого.

Как бы то ни было, но рано или поздно моё обучение должно было подойти к концу. Я ждала этого момента с восторгом и предвкушением. И дождалась…

* * *

— Больше я к тебе не приду, — протянул Мартин, гладя меня по обнажённому бедру.

Мы лежали с ним в моей постели, нежились на прохладных шёлковых простынях, и в этот момент мне совсем не хотелось говорить о чём-то важном. Но судя по тону лорда Лендома, разговор предстоял более чем серьёзный.

— Завтра после обеда, Кати, ты соберёшь свои платья, самые дорогие вещи, и отправишься к леди Самерс, — добавил он, повернувшись на бок и подперев голову рукой. — Она представит тебя, как свою дальнюю родственницу из глубинки. Она же через три дня возьмёт тебя с собой на бал к Ренгерам.

— Значит, — уточнила, присев на постели, — Там я должна буду познакомиться с тем самым лордом, о котором вы говорили?

— Да, Кати, — кивнул Мартин. — Его зовут Риллер. Элиот Риллер. Тебя ему представит Изабелла. Она объяснит, как действовать дальше. Но главное, — он придвинулся ближе, поймал меня за подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Ты не должна упоминать, что мы с тобой знакомы. После того, как я сегодня уйду, вообще забудь, что когда-то меня видела, говорила со мной. Если столкнёмся где-то, то будем знакомиться заново. Понятно?

— Да, — кивнула, мгновенно вспомнив, почему всегда относилась к нему настороженно. Всё же этот мужчина с самой первой встречи меня немного пугал.

— Этот дом официально будет выставлен на продажу. Как только сделаешь то, что я хочу, а Элиот с его бизнесом пойдёт ко дну, ты сможешь сюда вернуться. Но если дорогой лорд Риллер согласится платить за содержание этого особняка, то твоё возвращение состоится гораздо раньше. Тебе ведь тут нравится? Так что, Катарина, всё в твоих руках.

Конечно, мне здесь нравилось. Более того, едва ли не с первого дня я прониклась к этому месту искренней любовью и стала считать своим.

— Значит, я должна втереться этому человеку в доверие и добыть для тебя какие-то сведения?

— Ты должна заставить его тебе доверять, — прошептал Мартин, касаясь губами кожи у меня за ушком. — Я знаю его много лет. Он не сможет держать язык за зубами… не с такой девушкой. Все подарки, что ты сумеешь из него вытянуть, останутся тебе. Мне же нужна только информация.

— А что потом? — спросила, когда он поднялся с кровати и принялся одеваться. — Ты говорил, что когда я исполню свою часть сделки, то буду свободна?

— Это так, Кати, — подтвердил Лендом. — Сейчас тебя выведут в свет, как родственницу Изабеллы. Ты будешь просто милой провинциальной девушкой. И после интрижки с Риллером, сможешь забрать всё, что заработаешь и уехать куда-нибудь. Думаю, тебе хватит денег и на небольшой домик, и на какую-нибудь лавку или кафе. Но… там ведь придётся работать.

Он завязал шейный платок, поправил воротник и остановился у края моей кровати. Я продолжала сидеть в ворохе белоснежной шёлковой ткани и смотрела на него с интересом.

— Ты очень красивая девушка, — с непонятной улыбкой сказал Мартин. — И даже после завершения нашей сделки сможешь вернуться к нормальной жизни. Если только захочешь. Но… — он покачал головой и искривил губы в лёгкой усмешке. — Ты уже куртизанка, Катарина. Это в твоей крови. Тебе ведь нравится соблазнять? Нравится видеть в глазах мужчины желание?

— Да, — не стала отрицать я.

— Тогда ты точно не уедешь отсюда.

— Я хочу этой шикарной жизни, — призналась, не видя смысла врать.

— В таком случае могу добавить лишь одно, — проговорил Мартин, наклонившись ниже и коснувшись моей щеки лёгким целомудренным поцелуем. — Осторожней выбирай себе покровителей. И не лезь в верхушку власти. Поверь, Кати. Иначе можешь забыть о спокойной жизни. А может… и о жизни вообще.

— Я запомню, — ответила с искренней благодарностью.

Лорд Лендом кивнул и молча покинул мою комнату, а я просто упала на подушки, раскинула руки в стороны и довольно улыбнулась. Ведь с завтрашнего дня для меня должна была начаться новая жизнь… Жизнь, полная роскоши, балов, дорогих напитков, закусок. Жизнь, о которой я не могла и мечтать. И плевать, что ради этого мне придётся дарить своё юное тело какому-то лорду, ласкать его, смотреть влюблёнными глазами. Я хотела попасть в высший свет, и попаду. Остальное неважно.

Боги, какой же я была глупой? Какой наивной? Ну почему… почему не прислушалась к словам Мартина? Ведь он был прав. Как оказалось, тогда он на самом деле иногда желал мне добра, а я… дура. Продолжала верить в сказки. За что в итоге и поплатилась.

Глава 5

Как я представляла себе балы? Мне казалось, это шикарные вечера, где собираются красиво одетые лорды и леди, где они обмениваются любезностями, пересказывают друг другу последние сплетни, ну и, конечно же, танцуют. Но мой первый бал показался мне ещё более волшебным, чем я мечтала! Для меня он был поистине сказочным!

Тря дня назад я, как и велел Мартин, собрала вещи и отправилась к леди Самерс, которая якобы приходилась мне троюродной тётушкой. Свою роль она разыграла прекрасно, приняла меня так, что я сама начала сомневаться, а не родственники ли мы с ней? Да и супругу своему представила меня, как малышку Кати — её самую любимую младшую кузину.

Лорду Самерсу я понравилась. Более того, он непонятно почему проникся ко мне тёплыми родственными чувствами и даже заявил, что я могу оставаться жить в их доме, сколько пожелаю. Изабелла тоже прекрасно разыгрывала милую тётушку, но стоило нам остаться наедине, снова стала самой собой и строго настрого запретила мне принимать предложение её супруга.

В общем, на особое радушие со стороны леди Самерс я и не рассчитывала, потому принимала всё происходящее спокойно. Посетить предстоящий бал с четой Самерсов меня позвал сам виконт, а его супруга только добавила, что это прекрасная мысль. Подходящее платье у меня имелось, как и украшения к нему — об этом позаботился Мартин. Так что к своему первому выходу в свет я оказалась подготовлена прекрасно.

Столичный особняк семьи Ренгер показался мне восхитительно прекрасным, словно волшебный замок. Встретили нас тоже, как полагается — улыбками и радушными словами. И я по собственной наивности полагала, что здесь все гости будут так же рады меня видеть. Но на деле всё оказалось совсем иначе.

Поначалу, сражённая убранством бального зала, я не обращала внимания на те взгляды, которыми меня провожали. Но вскоре игнорировать их стало попросту невозможно. И если лорды смотрели на меня с интересом, то леди в большинстве своём взирали с откровенным презрением.

— Этого не избежать, Кати, — пояснила леди Самерс, когда её супруг отошёл за напитками, а мы с ней остались вдвоём. — Ты для них — простолюдинка. И уже это делает тебя мало отличимой от таракана.

Я не ответила. Просто не знала, что сказать. Конечно, такое отношение аристократов было обидно, но разве у меня теперь имелся выбор? Разве могла я просто развернуться и гордо уйти? Нет.

— Хуже другое, — продолжила Изабелла, понижая голос до шёпота. — Они не ограничатся взглядами и обсуждениями. Для многих из юных леди станет делом чести указать тебе на твоё место. Потому будь готова к любым неожиданностям. И помни: ты всегда должна вести себя достойно леди… несмотря на происхождение.

И я старалась. Честно. Но с каждой минутой вся сказочность и красота этого бала всё больше меркла в моих глазах. Иллюзии рассеивались, обнажая истину. И вскоре даже прекрасный зал, со всеми разодетыми леди и лордами, начал восприниматься мной, как этакое логово змей. Как тёмная нора, полная тварей, каждая из которых мечтает укусить посильнее. И ладно бы они ограничились словами, но на подобное рассчитывать не стоило.

Тем не менее, я даже умудрилась потанцевать. Дважды меня приглашали молодые офицеры, третий танец я подарила лорду Самерсу. А вот потом к нам, наконец, подошёл тот, кто и являлся для меня главной целью на этот вечер.

Лорд Элиот Риллер. Виконт Стенский. С виду он показался мне чуть младше Мартина. Внешность имел вполне обычную, не особенно примечательную. Хотя… у него были тёмно-русые волосы, красивые бледно-голубые глаза и довольно приятная улыбка. Ростом и статью он тоже ни капли не уступал Лендому, но вот его губы показались мне слишком полными, нос — крупноватым. Хотя одет этот мужчина оказался с иголочки. Его светло-серый камзол по краю украшала серебристая вышивка, а вот рубашка, наоборот, имела тёмный оттенок. К примеру, тот же Мартин предпочитал исключительно белые сорочки, считая любые другие цвета для этого предмета одежды не подходящими.

— Мисс Катарина, — проговорил он, рассматривая меня с откровенным интересом. — А я и не подозревал, что у нашей дорогой Изабеллы есть такая невероятно красивая племянница.

— Благодарю за комплимент, лорд Риллер, — отозвалась я, изображая самую искреннюю из возможных улыбок. — Дело в том, что мы с тётушкой находимся в довольно дальнем родстве. Увы, видеться нам с ней удаётся нечасто.

— Но, надеюсь, вы задержитесь в столице, хотя бы на неделю? — учтиво уточнил он. — Мне бы очень хотелось продолжить наше знакомство.

Он пригласил меня на танец, затем на второй. Рассматривал моё лицо, фигуру с откровенным восхищением, и я не могла не улыбаться в ответ. На самом деле, этот лорд клюнул на меня слишком просто, хотя… кто знает, может, ему всегда нравились именно такие девушки, как я? Мне же было с ним довольно комфортно. Он вёл себя прилично, говорил со мной только на общие темы, неудобных вопросов не задавал, ни на что не намекал. А вскоре и вовсе извинился и, сообщив, что у него сегодня ещё есть дела, покинул дом четы Ренгер. Правда, перед этим получил от меня обещание составить ему компанию завтра за обедом. Естественно, немного помявшись для вида, я в итоге согласилась.

После его ухода леди Самерс предложила и мне отправиться домой. И, наверное, следовало поступить именно так, но я попросила её задержаться здесь ещё хотя бы на полчаса. Ох, если бы знала, что именно эти несчастные тридцать минут так изменят мою жизнь, убежала бы из зала, не раздумывая ни мгновения!

Нет, поначалу всё шло даже хорошо. Меня пригласил на танец друг лорда Самерса — высокий мужчина с молодым лицом, но давно поседевшими волосами. Его звали Триол Леддит. Своего титула он не назвал, хотя я не особенно и интересовалась. Танцевать с ним оказалось приятно, да и в отличие от других лордов, он воспринимал меня, скорее, как юную родственницу, нежели как девушку. После общения с ним моё настроение поднялось до невероятных высот… Наверное, именно поэтому последующее падение оказалось поистине болезненным.

Решив поправить причёску, да и вообще посетить уборную, я направилась к дамской комнате. Леди Самерс хотела пойти со мной, но её пригласил на танец собственный супруг. Потому пришлось мне отправиться туда одной, молясь при этом Светлым Богам, чтобы по дороге со мной ничего не случилось. Увы… змеи уже узрели, что добыча осталась без прикрытия родственников. Ловушка захлопнулась.

Нет, в уборной меня никто не тронул — там вообще оказалось подозрительно тихо и пустынно. Но стоило выйти в широкий полупустой коридор, и ко мне направилась целая стайка милых (с виду) молоденьких леди. Едва я оказалась в шаге от первой, как она будто случайно… опрокинула на мою юбку полный бокал красного вина.

— Оу, простите, мисс, я вас не заметила, — со смешком бросила она.

Но не успела я ответить, как её подружка повторила манёвр, так же перевернув на меня напиток насыщенно-бордового цвета.

— Какая я неловкая! — наигранно выпалила она. — Мисс, вы уж простите. Мы, аристократки, иногда такие невнимательные.

Но ответить у меня снова не получилось. Потому что третья их подружка остановилась прямо передо мной, поймала мой взгляд и, мило улыбнувшись, подняла руку с вином выше.

— Простите… — говорила она, медленно выливая на мою голову содержимое своего бокала. Я же настолько опешила, что просто застыла на месте, не в силах пошевелиться. — Это недоразумение. Мы ведь всегда рады видеть простолюдинов среди элиты, — иронично проговорила девушка. — И, конечно же, нам несказанно приятно угощать всякий сброд… дорогими напитками.

По моему лицу стекали целые ручьи вина (к счастью, хотя бы белого), а я просто стояла на месте, не имея представления, что предпринять. И кто бы знал, как у меня чесались кулаки, как хотелось ударить этих напыщенных гусынь по их холёным ухмыляющимся физиономиям! Но я сдержалась. Не позволила себе даже лишнего слова, хотя на языке крутились сотни цветастых ругательств. Вместо этого просто стояла и смотрела в глаза той аристократичной твари, что решила подобным образом показать, как мне здесь «рады».

И не знаю, чем бы закончилась эта встреча, но вдруг за моей спиной послышался звук шагов, а затем прозвучал холодный, властный, пусть и довольно молодой голос:

— Леди Арамарт, боюсь даже спрашивать, что здесь происходит, — бросил мужчина, остановившись позади меня.

— Слушай, братец, не лезь. Видишь, девочки развлекаются, — весело заметил кто-то, видимо, подошедший к нашей компании вместе с ним. И, судя по интонации говорившего, для него произошедшее — не больше чем забавная шалость.

— Я не считаю такие развлечения приемлемыми, — ответил первый, а в его тоне появился лёд. — Потому не потерплю подобного на мероприятиях, где вынужден бывать.

И всё же я не выдержала — обернулась. Решив, что сейчас девушки просто не осмелятся мне вредить и нападать со спины, посмотрела назад… и просто застыла на месте.

Мне показалось, что в одно мгновение я выпала из реальности или, может, в той жидкости, что на меня вылили, содержались какие-то зелья, вызывающие иллюзии. Потому что тот, кто стоял передо мной не мог быть настоящим. Никак!

Сейчас всё произошедшее мгновение назад перестало казаться мне хоть каплю важным. Вино? Леди, вылившие его на меня? Глупости. Они канули в прошлое, как нечто мелкое и ненужное. Но тот, кого я видела перед собой, точно являлся иллюзией. Иначе просто быть не могло!

Он оказался высок, статен и по-настоящему красив. Его не по моде короткие тёмные волосы лежали идеально; чётко очерченные губы кривились в холодной полуулыбке, а руки он недовольно переплёл перед грудью. Он был именно таким, каким я его придумала, каким представляла. Совпадало всё: скулы, разлёт бровей, форма носа, цвет глаз. Всё! И отличало этого мужчину от моей фантазии только две мелочи: белоснежный камзол и взгляд — настолько холодный и высокомерный, что я невольно сделала шаг назад.

Кажется, девушки за моей спиной что-то щебетали, как-то пытались оправдаться. Говорили смущённо, сбивчиво и будто с преклонением. Я же почему-то не могла разобрать их слов: слышала голоса, но не понимала смысла. Просто стояла и смотрела на живое воплощение собственной мечты, на молодого мужчину, оказавшегося таким реальным. Таким родным и, одновременно, чужим, незнакомым. Он же просто мазнул по мне равнодушным взглядом, и теперь выслушивал отговорки провинившихся особ. Хотя я откуда-то точно знала, что не верит ни единому их слову.

— Деми, ну перестань ты, — снова влез второй голос, и я, дёрнувшись, переместила взгляд на спутника моей неожиданно воплощённой мечты.

Тот оказался ниже первого на голову и явно младше. На вид я бы дала ему не больше восемнадцати. Его светлые чуть вьющиеся волосы лежали в очень правильном беспорядке. Чёлка падала на глаза, чем явно раздражала этого парня. И он, несомненно, был красив, но на меня не произвёл никакого впечатления. Вот только на нём красовался камзол того же оттенка, что и на его друге, да и вообще между этими двумя молодыми мужчинами проглядывалось неуловимое, но всё же сходство. А ещё не сомневалась, что младшего точно уже где-то видела, причём совсем недавно…

И тут я вспомнила. Точно! Видела! Вчера, в иллюзаторе, который висит в большой гостиной дома леди Изабеллы. Этот парень сопровождал нашу императрицу во время ежегодного награждения выпускников академии Астор-Холт. Но в таком случае получается, что передо мной собственной персоной стоит младший принц империи — Эдин Аркелир?!

Увы, после этой догадки дар речи у меня пропал окончательно. Я бы и хотела что-то сказать, но не смогла издать ни звука. И к счастью, на меня никто не обращал внимание… ровно до того момента, пока в коридоре не появилась леди Изабелла.

Вот уж она быстро оценила ситуацию. Смерила меня злым взглядом, мельком посмотрела на всё так же мнущихся за моей спиной леди, и только потом повернулась к молодым мужчинам. По тому, как в одно мгновение с её лица исчезли краски, я только уверилась в своей догадке.

И, тем не менее, леди Самерс не стала бросать меня в беде. Она решительно подошла к нашей компании, присела в глубоком реверансе перед моими спасителями и только после этого заговорила:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, что вмешиваюсь, но разрешите я уведу мою племянницу? — с почтением проговорила она, обращаясь при этом к темноволосому. — Девочка впервые попала на бал.

Едва леди Изабелла заговорила, три мои обидчицы разом сникли, а тот, к кому она обращалась, посмотрел сначала на неё, потом снова повернулся ко мне… и едва наши взгляды встретились, я почувствовала такую дикую волну жара, разливающегося в груди, что забыла, как дышать.

— Мне жаль, что ваша племянница так быстро познакомилась со столь неприглядной стороной жизни высшего общества, — равнодушно отозвался он, снова обратив свой взор к моей «родственнице». — Думаю, для неё будет самым правильным решением отправиться домой. А эти юные леди завтра утром принесут ей свои письменные извинения.

— Благодарю, Ваше Высочество. Но думаю, Катарина не оценит столь фальшивых оправданий, — гордым тоном ответила леди Самерс.

И её слова странным образом вывели меня из ступора. До этого момента мне казалось, что вокруг разворачивается театр абсурда, а я просто являюсь сторонним наблюдателем. Окружающая реальность воспринималась мной будто через толстые стеклянные стены. Но последняя фраза леди Изабеллы сыграла роль этакого тарана, пробившего огромную брешь в преграде, отделяющей меня от реальности.

В один момент я осознала, что меня, во-первых, облили вином, чтобы указать на моё место, во-вторых, опозорили перед леди Самерс, а в-третьих, выставили полным чучелом перед двумя мужчинами. И это странным образом сыграло с моими нервами роль спускового крючка.

— Моя тётушка права, — проговорила я, смахнув с лица капли вина. — Мне не нужны извинения этих юных особ. Ни сейчас, ни завтра утром. Ни устные, ни письменные.

— Значит ли это, что вы простите им их выходку? — спросил темноволосый, теперь глядя на меня если и не с интересом, то уж точно не настолько равнодушно.

Не знаю, что именно стало тому причиной, но я смогла встретить его взгляд, сохраняя внешнее спокойствие. Но то, что творилось в этот момент в моей душе, словами передать попросту невозможно.

— Простить? — уточнила, медленно покачав головой. — Нет, Ваше Высочество. Думаю, мы с этими леди найдём способ разобраться с возникшим недоразумением. А сейчас, если вы позволите, я бы хотела покинуть столь гостеприимный дом, где мне оказали настолько тёплый приём.

Моя синеглазая мечта, не иначе как по насмешке Богов оказавшаяся ни кем иным, как Дамиром Аркелиром, старшим сыном императора Дерилана и кронпринцем нашей империи, смотрела на меня с холодной иронией. И под этим взглядом я тушевалась, но голову не опускала.

— Можете идти, — бросил он, искривив губы в лёгкой, едва заметной улыбке.

И только теперь я отвела взгляд. Всё произошедшее казалось мне каким-то невероятным сном. Ведь такого просто не могло случиться в реальности! Никак! А если и могло, то уж точно не со мной.

К счастью, леди Изабелла подхватила меня под локоть и, быстро попрощавшись с принцами, направилась дальше по коридору. Понятное дело, что в бальный зал мы больше не вернулись. Да и, даже если бы мой наряд и причёска волшебным образом приняли первозданный вид, я бы просто не смогла сейчас танцевать. Не в этом жутком состоянии.

Покинув здание, леди Самерс сразу направилась к нашему картелу, оставленному на общей стоянке. По дороге она не проронила ни слова, и только усадив меня на заднее сидение, строго приказала оставаться на месте, а сама направилась обратно в особняк. Полагаю, пошла звать супруга, а может, и извиняться перед хозяевами вечера за наш столь поспешный отъезд?

На самом деле сейчас подобные мелочи казались мне совершенно неважными. Все события вечера будто бы стёрлись из моей памяти, смылись под действием дикой волны эмоций от встречи с одним единственным молодым мужчиной. Тем самым, которого я, казалось бы, придумала. Тем, кого так часто представляла рядом с собой. Тем, кто в этих иллюзиях был моим любовником.

Дамир Аркелир.

Замахнуться выше было попросту невозможно — выше него по статусу был только император, который годился мне в отцы. Но… Боги! Почему именно он?! Принц?! Боги…

Увы, теперь я не могла думать совершенно ни о чём, кроме своей фантазии, оказавшейся такой реальной. Вот только сейчас этот вымышленный идеальный любовник обрёл физическую оболочку. Я видела его своими глазами. Слышала его голос, оказавшийся хоть и красивым, но таким леденяще-надменным. Этот человек являлся для меня настоящим воплощённым божеством… Божеством, которому не было никакого дела до какой-то глупой, облитой вином девочки Катарины.

Не знаю, сколько я просидела одна в картеле. Мне показалось, что прошло не меньше часа, хотя на деле могло минуть всего несколько минут. Вскоре появились мои фальшивые родственники, и мы всё же отправились домой. Леди Изабелла мельком похвалила меня за сдержанность, сказала, что я держалась превосходно, но попросила в будущем быть более осмотрительной. Будто это я специально спровоцировала трёх аристократичных куриц меня проучить!

— Зато ты познакомилась с лордом Риллером, — заметила моя фальшивая тётушка тоном истинной леди. — Мне кажется, ты ему приглянулась. Так что, если он пригласит тебя куда-нибудь, не отказывай. Он воспитанный, умный мужчина.

Говорить, что меня и так уже пригласили, я не стала, решив сообщить об этом леди Изабелле наедине. Кстати, лорд Самерс, её замечательный муж, к делам супруги не имел никакого отношения. Он на самом деле считал меня её дальней родственницей, и понятия не имел, что основной целью этого вечера было именно моё знакомство с лордом Риллером. Потому на фразу своей леди отреагировал вполне предсказуемо.

— Изи, милая, я неплохо знаю Элиота, и не сомневаюсь, что он заинтересовался нашей Кати, но, к сожалению, вряд ли он будет рассматривать её в качестве возможной супруги.

— Не расстраивай девочку раньше времени, — осадила его леди Изабелла. — Может, он ей при ближайшем знакомстве не понравится? Я же не отправляю её сразу к алтарю, а прошу не отказывать этому достойному лорду, если он проявит к ней интерес. Да и чудеса иногда случаются. Вдруг они полюбят друг друга?

Лорд Самерс хмыкнул, но отвечать ничего не стал. Думаю, он сильно сомневался, что обсуждаемый аристократ когда-нибудь решит связать свою жизнь с простолюдинкой, да ещё и без приданого. Ну а я отвернулась к стеклу, за которым проносились дома с освещёнными окнами, вывески закрытых на ночь магазинов, призывно мерцающие яркие рекламные иллюзии ресторанов и гостиниц. К сожалению, сейчас я не хотела думать ни о словах четы Самерс, ни о лорде Элиоте Риллере. Перед моими глазами до сих пор стоял образ одного единственного мужчины. Молодого, поразительно красивого, но до невозможности холодного и надменного. Синеглазой мечты, оказавшейся реальностью. Увы… не моей.

* * *

Когда при самой первой встрече Мартин говорил мне, что мне придётся очаровать, охмурить и втереться в доверие к лорду, на которого он укажет, я даже не подозревала, что в итоге всё окажется так просто. Нет, я не хочу сказать, что для меня всё это было совсем легко. Наоборот, перед каждой встречей с лордом Риллером мне приходилось долго настраиваться на правильный лад, заставлять себя думать о хорошем. Потому что ему нравилось, когда я улыбалась. Он называл меня своей звёздочкой, путеводным фонариком. Смотрел на меня, словно я была самым прекрасным произведением искусства, сжимал в руках мои пальчики так трепетно, словно они сами по себе являлись драгоценностью.

Я нравилась ему. А он мне — ни капельки. Хотя, признаюсь честно, собеседником он оказался превосходным. Элиот прекрасно знал историю столицы, как и сам город. Во время наших прогулок он любил рассказывать мне о событиях, связанных с той или иной достопримечательностью. Заметив мой интерес к истории, несколько раз водил меня в музеи, а однажды даже провёл в старый полуразрушенный особняк, где, по его словам, когда-то несколько лет скрывались предки бывшего правящего рода Астор.

Именно Элиот поведал мне о том, как к власти пришли представители рода Аркелир, и почему нынешняя императрица носит двойную фамилию Астор-Аркелир. Он вообще много чего рассказывал, а я слушала с совершенно искренним интересом. О себе почти не говорила, сообщив лишь, что училась в пансионе, а после его окончания решила наведаться к тётушке в столицу. Про родителей тоже не рассказывала, а воспитанный лорд Риллер решил, что мне эта тема неприятна, потому расспрашивать не стал.

Мы встречались с ним ежедневно. Иногда проводили вместе дневные часы, иногда он пригашал меня на ужин в какое-нибудь дорогое элитное заведение. И кстати говоря, ни разу не позволил себе в моём отношении чего-то лишнего. Он нежно держал меня за ручку, поглаживал пальчики, на прощание легко касался губами запястья… и больше ничего не предпринимал.

Конечно, с какой-то стороны подобная обходительность мне очень нравилась, но вот успеху порученного Мартином дела никак не способствовала. Потому, дабы поторопить события, леди Изабелла посоветовала мне прибегнуть к одной маленькой хитрости. И когда сегодня после совместного обеда в одном из лучших ресторанов столицы мы с Элиотом отправились прогуляться по парку цветов, расположенному в восточной части Себейтира, я уже не старалась ему улыбаться. Наоборот, выглядела так, будто всеми силами пытаюсь скрыть свою грусть.

Ну и, конечно, это не укрылось от моего наблюдательного кавалера.

— Кати, милая, я вижу в ваших глазах печаль, — проговорил Элиот, усадив меня на аккуратную резную лавочку и присев рядом.

А вокруг цвели розы. Белые, красные, лиловые, жёлтые. Были здесь даже синие и чёрные, на чьих лепестках светилась золотая пыльца. Эти цветы казались мне такими живыми, такими настоящими, чистыми, светлыми, что стало не по себе врать и разыгрывать недотрогу в их присутствии.

— Вам кажется, лорд Риллер, — ответила, кокетливо опустив глазки и сложив ручки на коленках. — Как же я могу грустить в вашем присутствии?

— Вот и я думаю, что это слишком странно, — с мягкой улыбкой ответил он. — Вы ведь мой светлячок. Звёздочка. Моё сердце сжимается при виде грусти на вашем лице.

Он поймал мою ладошку и, зажав её между своими, с нежностью посмотрел в глаза.

— Катарина, прошу, расскажите мне, что вас тревожит? — полным искреннего участия тоном спросил Элиот.

И только я хотела снова заверить его в том, что всё со мной в порядке, но мужчина отрицательно мотнул головой и посмотрел на меня с полной серьёзностью.

— Кати, мне казалось, что за неделю нашего с вами знакомства, мы как минимум стали друзьями. А друзья должны помогать друг другу. Потому знайте, я всегда готов помочь вам. Если вы в беде…

— Нет, лорд Риллер, — отозвалась, изобразив вымученную улыбку. — У меня всё хорошо, правда. Просто…

Я тяжело вздохнула, расправила свободной рукой складки на длинной юбке своего тёмно-зелёного платья… ещё раз вздохнула. И всё же ответила:

— Понимаете, дело в том, что… мне нужно уехать.

— Как?! Куда? — выпалил мужчина.

— В Поэлерт. Там живёт моя бабушка по отцу, — проговорила тихо. — Я… честно говоря, не собиралась задерживаться у тётушки дольше чем на несколько дней. Остановилась у неё, потому что мой путь лежал через столицу. Но теперь… пора ехать. Не стоит злоупотреблять гостеприимством дома лорда Самерса.

— Но, Кати… как же… — растерянно протянул Элиот, крепче сжимая мою ручку. — Так скоро?

— Увы, лорд Риллер, — вздохнула, с грустью глядя на розы. — Мне придётся уехать уже завтра. Я и билет на пассажирский картел купила. К сожалению, туда порталами не доставляют. Потому… сегодня наша последняя встреча.

К слову, билет я на самом деле купила, чтобы история не имела белых пятен. Более того, в этом самом захолустном Поэлерте о портальных пунктах переноса могли только мечтать. Уверена, там и о картелах до сих пор знали немногие. Но бабушка моя там на самом деле жила. Правда, троюродная, которая явно не будет рада меня видеть. Но об этом лорду Риллеру знать точно не нужно.

Он молчал, о чём-то напряжённо раздумывая, а я продолжала разглядывать поразительно красивые цветы и искренне старалась выдавить из себя хотя бы одну слезинку. Вот только ни одна мысль так и не смогла заставить меня загрустить настолько, чтобы на глазах навернулась влага.

Пришлось поднять лицо и посмотреть прямо на солнце. Да, это было неприятно, и глазам больно, но зато своего я добилась. Слёзы таки навернулись.

— Знали бы вы, лорд Риллер, как мне понравился этот прекрасный город, как я не хочу отсюда уезжать, — призналась, причём совершенно искренне. Мне даже играть не приходилось. Я говорила ему чистую правду. — И я могла бы остаться. Устроиться на работу… только куда меня возьмут? Разве что прислужницей в какой-нибудь богатый дом, или официанткой. А зная местные цены, зарплаты мне едва будет хватать только на еду и съёмное жильё. Потому… мне всё же придётся покинуть столицу.

Элиот издал что-то вроде сдавленного горького смешка, и вдруг, придвинувшись чуть ближе, коснулся пальцами моего подбородка и приподнял моё лицо.

— Кати, — выдохнул, глядя мне в глаза. — Я… мне больно думать, что вы уедете. Это неправильно. Вы такая красивая, такая очаровательная. Деревня не для вас. Вы должны остаться в Себейтире.

- Как? — бросила, всхлипнув. — Простите, лорд Риллер, но моя внешность тут ничем не поможет. За красивое личико деньги не платят. А мне нужно будет где-то жить.

Он смотрел на меня с такой печалью, настолько верил в мою игру, что мне стало его жаль. Несмотря ни на что, Элиот не был плохим человеком. Да и ко мне относился более чем хорошо. А я? Я просто использовала его. Гадко, жестоко и хладнокровно.

— Милая, — прошептал мой кавалер, проследив за стекающей по моей щеке маленькой слезинкой — единственной, которую я смогла заставить появиться.

Он явно хотел что-то добавить, но слова так и остались не озвученными. Я чуть закусила губу… немного, самую малость, приоткрыла ротик, томно вздохнула… И у него не осталось шансов. Риллер подался ближе, припал к моему рту и поцеловал. Ласково, нежно, но я всё равно чувствовала, что ему хочется совсем других поцелуев.

И тогда… ответила. Прихватила его нижнюю губу своими губками, погладила её язычком, после чего сдерживаться он больше не смог. Прижал меня к себе крепче, обнял обеими руками и поцеловал властно, жёстко, будто клеймя. Словно говоря тем самым, что точно никуда теперь не отпустит.

От него пахло мятными леденцами, бумагой и чернилами для печати. Тело мужчины было твёрдым, сильным, к нему оказалось приятно прижиматься. Но… его язык показался мне неприятно шершавым, губы слишком большими и мягкими, а сам поцелуй — каким-то чрезмерно мокрым. И тем не менее, я отдавалась происходящему с таким рвением, будто меня никогда так сладко не целовали. Пыталась даже представить, что целуюсь… с Дамиром, но не получилось.

Боги, Дамир даже после личной и такой странной встречи казался мне едва ли не божеством! Он был идеальным. И уверена, его поцелуй стал бы для меня чем-то незабываемым. Но разве принц поцелует такую, как я? Разве могу я быть ему интересна?

Элиот целовал меня долго, и я прекрасно чувствовала, что он всё сильнее распаляется, что была б его воля — меня бы уже раздели, уложили на лавочку и отымели. Но, к счастью, он всё же держал себя в руках. Даже не трогал меня за те части тела, за которые лорды на людях приличных девушек не щупают. Правда, я уже знала, что эта рыбка скушала наживку. И не ошиблась.

— Ты такая… такая… — тяжело дыша, говорил Элиот. — Я без ума от тебя, Кати. Понимаю, что веду себя неправильно, но не хочу… не могу тебя отпустить.

Он всё так же прижимал меня к себе, смотрел в глаза, гладил по лицу, и в итоге не сдержался и снова поцеловал. Правда, в отличие от предыдущего, этот поцелуй не затянулся.

— Но я должна уехать, — ответила, коснувшись его выбритой щеки.

— Нет! — заявил решительно. — Я бы даже привёл тебя в свой дом, но… не могу. Традиции моего рода этого не позволяют. Зато мне по карману снять для тебя квартиру, или даже домик. Хочешь?

— Ты… серьёзно? — спросила дрожащим от смущения и неверия голосом. — Я ведь тебе никто.

— Ты — моя звёздочка, Кати. И я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно.

Мы так легко перешли на «ты», хотя после столь жаркого поцелуя продолжать называть друг друга на «вы» было бы действительно глупо.

— Я не знаю… как смогу отблагодарить тебя за такую заботу… — выдала смущённым голосом, искренне стараясь покраснеть.

— Что ты, Кати. Мне ничего не нужно. Для меня будет достаточно просто знать, что с тобой всё хорошо, и иногда видеть твою улыбку…

Эх, если бы эти слова были правдой, я бы, наверное, даже прослезилась. Но… увы. Мне ли не знать, что одной моей улыбки этому мужчине точно окажется мало. Даже стало интересно, как скоро он влезет ко мне под юбку. А вот в том, что это случится в ближайшую неделю, я даже не сомневалась.

И снова оказалась права.

Глава 6

Дальше наши отношения с Элиотом развивались именно по тому сценарию, который предугадывал Мартин, да и леди Изабелла. Мой ухажёр позволил мне самой выбрать домик в тихом районе, и я, недолго думая, указала на тот, в котором уже жила целый месяц. Естественно, лорд Риллер не знал об этом, но мой выбор одобрил, и даже щедрым жестом оплатил аренду на полгода вперёд.

Слуг прислали из агентства, и теперь у меня снова появились повар, лакей и горничная, с которыми мы поразительно быстро нашли общий язык. Средств на меня мой спонсор не жалел. На второй день после моего переезда он пригласил ко мне одну из лучших модисток города и заявил, чтобы я ни в чём себе не отказывала. Через три дня подарил мне колье из белого золота, украшенное россыпью изумрудов. А на следующий день после этого пришёл ко мне вечером, приказал слугам накрыть для нас ужин, и после отпустил их всех до самого утра.

Ну… тут любой бы понял, какие именно планы у лорда, но я всё равно продолжала изображать из себя восхищённую благодарную девочку. Смущённо разглаживала складки на юбке, прятала взгляд. А Элиот видел всё это, и явно чуть терялся. Он хотел меня, но…похоже, понятия не имел, как помягче мне об этом сообщить.

В итоге поужинали мы вполне спокойно. За трапезой вели милую беседу. Лорд Риллер рассказывал, что скоро во дворце состоится костюмированный бал, что там соберутся все сливки империи. Говорил, что, к сожалению, не сможет присутствовать на этом мероприятии, потому что будет занят какими-то важными делами. А потом, попивая вино, расслабился ещё сильнее и поведал, что собирается продать принадлежащую ему часть ткацкой фабрики и вложить деньги в строительство завода по производству велиров. И, видимо, решив, что я могла не слышать об этих изобретениях, пустился в объяснения. Пояснил, что велиры — это небольшие летательные аппараты, работающие на магии воздуха. Сейчас их тоже производили в империи, но совсем мало, а он хотел поставить производство на поток.

Я слушала, кивала, смотрела на него с восторгом… ну и, конечно, не забывала словно между прочим чуть прикусывать губу, слегка касаться накрученного локона у лица и попивать вино. Мы сидели рядом за небольшим столиком, и вскоре Элиот придвинул свой стул ближе к моему и приобнял меня за талию.

— Кати, а я могу задать тебе личный вопрос? — спросил он, легко прикоснувшись губами к моей шее.

— Конечно, — ответила, непроизвольно вздрогнув. Это получилось само собой, но выбранной роли соответствовало прекрасно.

— Скажи… — начал мой кавалер, причём проговорил это у самого моего уха. — Ты уже… была с мужчиной?

Честно говоря, я не думала, что он опустится до таких разговоров. Но не угадала. Наверное, уместнее всего было бы сейчас покраснеть, но я, наоборот, повернулась к Риллеру и прямо встретила его взгляд.

— Катарина, — с тяжёлым вздохом произнёс он. — Мне безумно нравится тебя целовать, но для меня всего этого слишком мало, — честно признался Элиот. — Я очень старался быть хорошим, милым, внимательным. Хотел дать тебе время привыкнуть ко мне, но… ты такая красивая. Мне так безумно хочется сделать тебя своей.

— Кем? — спросила, едва слышно. — Любовницей?

— Любимой женщиной, — перебил он, строго встречая мой взгляд.

Не знаю, что он там разглядел, но его рука мягко опустилась на моё плечо и почти сразу медленно переместилась ниже, к самой границе довольно смелого декольте.

— Я хочу тебя, Кати, — с улыбкой победителя заявил Элиот.

И да, он знал, что я не смогу сказать ему «нет». Не после того, сколько он для меня сделал. Хотя… другая на моём месте, скорее всего, попыталась бы выкрутиться хитростью. Но у меня была другая цель.

— Элиот… — выдохнула, почти касаясь губами его губ. — Я…

Чуть отпрянула, изображая смущение, стеснение. Кажется, даже покраснеть умудрилась, потому что на лице лорда расплылась такая милая улыбочка, что и не передать.

— Что, милая? — мягко подбодрил он. — Говори.

— Просто, — отозвалась, опустив взгляд. — У меня так мало опыта во всём этом. Я… боюсь тебе не понравиться. Боюсь… сделать что-то не так. А мне так хочется стать для тебя лучшей.

Он издал нечто похожее на сдавленный стон и, не став ничего отвечать, с жадностью припал к моим губам. Целовал так страстно, резко, дико, что стало противно. Но я всё равно старалась отвечать с тем же пылом. Получалось, увы, неважно.

— Хочешь мне угодить? — прошептал Элиот, торопливо развязывая шнуровку на моём лифе. — Тогда просто делай, что я скажу. Уверен, девочка моя, ты быстро всему научишься. Я буду хорошим учителем.

Увы, терпения у лорда Риллера не осталось совершенно. Платье с меня он так и не снял, лишь спустил его до талии, обнажив плечи и грудь, юбку же и вовсе попросту задрал. А после смахнул рукой со стола посуду, уложил меня на него животом и быстро стянул с моего тела чёрные кружевные шортики. Чулки не тронул, ткань платья скомкал… а вот моим обнажённым ягодицам уделил особое внимание. Он мял их, ласкал руками, сжимал, кажется, даже целовал. А потом я почувствовала, как в моё лоно проникают его пальцы.

— Ох… Кати… — прорычал мужчина, на мгновение отстранившись.

Но прошло всего несколько секунд, потраченных им на борьбу с ремнём на собственных брюках, и его пылающий жаром ствол ворвался в моё тело. Резко, глубоко… больно. И тут же начал двигаться. Очень быстро. Слишком быстро для того, чтобы мне было хотя бы каплю приятно. А руки мои лежали на столе, и хоть как-то помочь себе я не имела возможности. Потому просто терпела, даже не в силах изобразить удовольствие.

В какой-то момент движения Элиота стали более размеренными, а вскоре он и вовсе остановился, прижавшись ко мне всем телом.

— Прости… милая… сейчас… — проговорил, погладив меня по бедру.

И вдруг его пальцы легли между моих ног и принялись нежно поглаживать набухший маленький холмик. Но что странно, это оказалось неожиданно возбуждающе. Честно говоря, я и не думала, что столь грубый любовник умеет так ласкать.

— Давай, Кати, расслабься, — шептал он, видя, что я начинаю двигаться в такт его пальцам.

Элиот выводил ими причудливые круги, змейки… или что-то подобное. Я могла только млеть, пусть морально этого и не желала. И когда моё тело было готово взорваться волнами оргазма, он резко двинул бёдрами, снова быстро наращивая темп. Но теперь я уже не терпела — наоборот, ловила его движения. Жаждала развязки, которая всё никак не желала приходить. Мне дико хотелось, чтобы он вернул пальцы обратно, чтобы помог, продолжил ласкать, но тот обеими руками крепко сжима мои бёдра, резко вбиваясь в моё тело.

— Элиот… — взмолилась, решив, что имею право получить хоть каплю удовольствия. — Погладь меня… там… ещё… пожалуйста…

— Ммм… — довольно протянул он. — Конечно, милая, — ответил лукавым тоном. — Но тогда ты будешь мне должна.

— Согласна.

— Договорились.

Его пальцы снова накрыли горячую плоть, поглаживая и надавливая именно там, где это сейчас больше всего требовалось. Стало почти хорошо. А когда эти поглаживания стали сопровождаться размеренными глубокими толчками… меня всё же накрыло волнами сладкого удовольствия.

— Да… Да… девочка моя. Давай… — рычал Элиот, снова с силой двигаясь во мне. А через несколько секунд издал непонятный стон, вжался в меня всем телом, и это странное горько-сладкое истязание всё-таки закончилось.

Я лежала под ним, ощущала грудью жёсткость стола и, несмотря на полученное удовольствие, мечтала отмыться от такой близости. Но показать своего отвращения не имела права. Не сейчас, и не в ближайшее время.

К моему счастью, в этот раз Риллер не стал требовать продолжения. Он сам поправил на мне платье, помог зашнуровать лиф, а после усадил меня к себе на колени и долго рассказывал, какая я замечательная, как ему было со мной хорошо. Пожаловался, что ему прочат в жёны какую-то холодную чопорную аристократку, которая никогда не примет его предпочтений в области физической стороны отношений. Элиот вообще много чего говорил, а я покорно уложила голову на его плечо и слушала… слушала.

К концу сего странного вечера мною было сделано два главных вывода: во-первых, этот мужчина любит поговорить после хорошего секса, а во-вторых, чтобы быстрее выполнить поручение Мартина, мне придётся очень постараться.

Но главное оказалось даже не в этом, а в том, что я решила впредь сама выбирать себе покровителей. И только тех, кто будет вызывать у меня желание. Только тех, кого я буду хотеть сама. Потому что терпеть близость с тем, кто противен, мне не нравилось совершенно.

* * *

Вероятно, я на самом деле очень хотела быстрее закончить наши с Элиотом отношения, потому и старалась делать для этого всё возможное. С энтузиазмом принимала все его странные предпочтения в области интимной близости, в число которых входили и болезненные шлепки по моим обнажённым ягодицам, от которых этот мужчина заводился почти мгновенно. Я терпела его грубость, даже делала вид, что мне это тоже нравится. А Риллер после каждой встречи привязывался ко мне всё сильнее. Но что гораздо важнее, он начал мне доверять. Почему? Понятия не имею. Но именно этого я и добивалась.

Теперь каждое утро после встречи со своим лордом я исправно записывала на листы всё, что узнала от него накануне, включая случайно оброненные фразы, которые могли иметь какое-то важное значение. Эти записи я складывала в конверт и раз в неделю передавала доверенному посыльному от Мартина.

Лично мне все россказни Элиота не говорили ничего. Он хвастался, что почти завершил сделку по продаже своей доли фабрики, что уже куда-то вложил деньги из полученного задатка. Признался, что пошёл на большой риск, но верил в успех, ведь у него теперь есть такая фея, как я. Эх, знал бы он, что эта самая фея способна творить добро исключительно в своих интересах…

Обычно Риллер приходил ко мне каждый вечер. Иногда являлся к ужину, иногда позже. Но однажды он… не пришёл. Не явился ни на следующий день, ни через неделю. А когда я уже решила, что обо мне забыли, на пороге моего дома появился лорд Лендом собственной персоной.

— Кати! — воскликнул он, глядя на меня с откровенным восторгом. Если честно, ещё ни разу я не видела его настолько довольным. — Прекрасная Кати, прими моё искреннее восхищение. Я в тебе не ошибся!

И, поймав мою ручку, поднёс её к своим губам.

По правде говоря, его поведение казалось мне странным. Я даже подумала, что Мартин пьян, но алкоголем от него совсем не пахло.

— Прикажи принести бокалы и каких-нибудь фруктов. Мы будем праздновать победу! — заявил гость, подталкивая меня в сторону гостиной. — Я ради такого случая достал из своей коллекции лучшее вино.

— А что мы будем праздновать? — спросила, всё ещё не понимая происходящее.

Когда мы прошли в небольшую гостиную, Мартин расслабленно растянулся в одном из двух стоящих рядом кресел, поймал мой растерянный взгляд и только теперь соизволил пояснить.

— Мы победили, Кати, — ответил, широко улыбаясь. — Риллер покинул столицу. Он хотел обыграть меня, провернуть за моей спиной сделку, способную меня разорить, но благодаря тебе я его опередил. Теперь у старины Элиота большие неприятности с его эрлинскими партнёрами, а я выкупил его долю нашей общей фабрики за бесценок.

Из всего сказанного Мартином я поняла только одно:

— Значит… теперь я свободна?

— Да, — подтвердил лорд, разведя руками. — Более того, Катарина, я уже перечислил на твой счёт в Императорском банке десять тысяч золотых. И ты заслужила эту сумму, милая. Справилась со всем лучшим образом. А ещё…

Он поднялся, вытянул из кармана бархатную коробочку, открыл её и протянул мне. Я же уставилась на лежащий в ней серебряный перстень с изображением чёрного солнца. Странный, но почему-то непонятно притягательный.

— Я долго думал, что тебе подарить, и выбрал этот артефакт, — пояснил Мартин.

Сегодня он постоянно улыбался, не пытался изображать высокородного лорда, и вёл себя небывало приветливо, от чего казался гораздо моложе.

— Что он даёт? — спросила, вытягивая кольцо из футляра и надевая на средний палец правой руки.

— Помогает пропасть из поля зрения того, кого ты не желаешь видеть, с кем не хочешь встречаться. А ещё он так же способен привлечь внимание того, кто тебе интересен. Очень пригодится на балах, — с самодовольным видом пояснил лорд Лендом, и тут же добавил: — Управляется мысленной фразой «посмотри на меня» или «не смотри на меня». Твой взгляд при этом должен быть направлен на соответствующего человека. Всё просто. Да и магия лёгкая, её почти невозможно засечь. Правда, действует недолго, но в экстренной ситуации может помочь.

Я с интересом рассматривала перстень, впервые прикасаясь к настоящему магическому артефакту. Раньше мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, потому эта диковинка казалась мне поистине сказочной. И лишь когда рука Мартина легла на моё колено, отвлеклась от созерцания его подарка и поспешила отодвинуться.

— Ты сказал, что я свободна, — напомнила, строго встречая его взгляд.

Тот же лишь усмехнулся, но новых попыток приблизиться предпринимать не стал.

— Мне казалось, что после такого… своеобразного любовника, как Риллер, тебе захочется почувствовать настоящее удовольствие, — пожав плечами, протянул мой гость.

— Спасибо, но пока мне бы хотелось просто отдохнуть, — ответила, с невозмутимым видом поднося к губам бокал. — Ты говорил, что я смогу сама выбирать себе покровителей. Или твоему слову нельзя верить?

На лице Мартина появилась кислая улыбка, но он всё же откинулся на спинку своего кресла и тоже отпил немного вина из бокала.

— Значит, я на твою благосклонность могу не рассчитывать? — спокойным тоном уточнил лорд Лендом.

— Сегодня — точно нет, — сказала, рассматривая его лицо.

Странно, но теперь, когда наша с ним сделка оказалась завершена, и фактически он больше не имел права указывать мне, что я должна делать, я стала воспринимать его иначе. Словно мы с ним были простыми приятелями.

— Тогда… может, я приду завтра? — хитро улыбнувшись, спросил этот плут. — И у меня будет для тебя сюрприз. Ты ведь помнишь про маскарад, на который я обещал тебя отвести?

— Конечно!

— А мой сюрприз связан с этим событием, — добавил Мартин. Затем отставил в сторону бокал с вином, бросил на меня полный сожаления взгляд и поднялся на ноги.

— И что же это за сюрприз? — не выдержало моё любопытство.

— Интересно? — спросил, шагнув ближе и медленно склонившись к моему лицу.

— Очень, — ответила, даже не думая отстраняться. При этом я продолжала смотреть в глаза Мартину, прекрасно видя, что ему нравится эта игра.

— Ты будешь меня ждать… завтра, скажем, после девяти вечера? — чуть хриплым тоном уточнил лорд.

А я потянулась вперёд, легко прикоснулась губами к его губам, чуть прикусила нижнюю и, отстранившись, ответила.

— Хорошо, — сказала, провокационно улыбнувшись. — Но… это будет наша последняя такая встреча. Мне приятно твоё общество, но я хочу сама выбирать себе мужчин.

— Как скажешь, Кати, — довольно ухмыльнулся Мартин. — Но ты позволишь остаться твоим другом? Я же могу иногда помогать тебе советом… а ты иногда можешь сопровождать меня на каких-нибудь скучных светских мероприятиях.

— Другом? — уточнила, слабо веря, что у нас получится просто дружить. Правда, с моей стороны было бы глупо отказываться от такого предложения. Потому и ответила: — Сочту за честь.

* * *

Постепенно моя жизнь вошла в новую колею. Теперь я снова принадлежала сама себе, могла сама выбирать, с кем и как мне проводить время, кому отвечать благосклонностью, а кого игнорировать. И всё это просто не могло не радовать. Аренда за мой дом была оплачена Риллером на полгода вперёд, нарядов в моём гардеробе оказалось больше чем достаточно, жалование слугам я выдавала из тех денег, что перечислил мне на счёт Мартин, на них же и жила.

По сути, мне и не нужно было никого охмурять, сейчас я и так чувствовала себя прекрасно, но… теперь этого мне стало недостаточно. Я слишком быстро привыкла к мужскому вниманию, к восхищённым взглядам, к подаркам и комплиментам, в конце концов. Потому, просидев дома несколько дней, сама выбралась на прогулку в городской парк, прогулялась по магазинам, пообедала в ресторане и, отчаявшись самостоятельно познакомиться с кем-то интересным, написала записку Мартину.

В тот же вечер лорд Лендом пригласил меня посетить с ним его друга, который устраивал фуршет в честь заключения выгодного контракта. Этим другом оказался Томирон Трисс — очень богатый молодой коммерсант, не имеющий титула. Он понравился мне, я понравилась ему, и уже на следующее утро мне доставили от него приглашение в театр… А ещё через неделю я получила в пользование новый белоснежный картел, а Том стал постоянным обитателем моей спальни.

Он был прекрасным любовником. Нежным, внимательным, щедрым. Ему нравилось дарить мне самые разные подарки, от милых мелочей вроде букета цветов, до дорогущих драгоценностей. Нам было хорошо вместе. Казалось, мы полностью друг другу подходим и во всём друг друга устраиваем. Но когда я уже решила, что Томирон ко мне неравнодушен, что у него есть ко мне чувства, что наши отношения могут перерасти во что-то серьёзное… случилось то, что быстро вернуло меня с небес на землю. То, что напомнило мне, кто я.

Тем вечером я осталась в доме одна. Все мои слуги работали только днём, да и при моём образе жизни лишние свидетели мне были ни к чему. Потому, когда в мою спальню бесцеремонно завалился пьяный Томирон в компании какого-то неизвестного мне мужчины, звать на помощь оказалось некого.

— Кати, детка, это мой друг детства Ларф, — промурлыкал Том, обнимая меня со спины и целуя в шею. — Ты ведь не откажешь… сладкая.

— Что ты имеешь в виду? — спросила, внутренне холодея.

Этот самый Ларф, оказавшийся высоким плотным бугаём, внешне напоминал простого деревенского кузнеца. Хотя, подозреваю, что он и был обыкновенным простолюдином. Именно об этом говорила и его обычная дешёвая одежда, и странные манеры, и бесцеремонный похотливый взгляд. Мне никогда не нравились такие мужчины. Более того, они меня пугали.

— В чём не откажу? — спросила, всё ещё надеясь, что ошиблась.

— Стать нашей на эту ночь, — грубым басом ответил этот самый Ларф. И двинулся ко мне. — Не бойся, красавица. Мы не грубые звери. Тебе понравится.

Я попыталась вырваться, но Том держал меня крепко. И вместо того, чтобы отпустить, развернул к себе лицом и строго посмотрел в глаза.

— Сладкая, тебе ведь нравится твой картел? — спросил ласкающим тоном. — Но… такая досада, он ведь до сих пор по всем бумагам принадлежит мне. Но если ты… — он провёл ладонями по моим плечам и снова наклонился к моему уху. — …если ты будешь хорошей девочкой. Если сможешь доставить нам с Ларфом удовольствие, завтра же утром он станет твоим… как и пять тысяч золотом в придачу. Хочешь? Ты же так любишь деньги.

Что я могла на это ответить? Томирон был умным человеком и сразу разгадал, что я за девушка.

«Живёшь одна, одеваешься дорого, но ни родителей, ни родственников, способных оплатить всё это, у тебя нет, — говорил он мне на второй день после нашего знакомства. — Значит, тебя обеспечивает мужчина. А так как постоянного кавалера у тебя нет, получается, что ты… содержанка, причём довольно легко меняющая покровителей».

Несмотря ни на что, его подобное положение вещей вполне устраивало. Единственное, что он потребовал — чтобы, пока я с ним, у меня не было больше никаких интрижек. Чтобы ни один другой мужчина ко мне не прикасался. И что теперь? Сам притащил ко мне какого-то деревенского бугая?

— Хорошо, Том, — сказала, понимая, что сопротивляться глупо, что никто меня в покое не оставит, а любое сопротивление только добавит мне боли. — Но после этого я больше не желаю тебя видеть.

Увы, вторую часть фразы он не услышал, занятый стягиванием с меня платья. Затем снял с себя штаны, улёгся на кровать, и недвусмысленно указал мне на свой налитый, стоящий колом агрегат. Том очень любил оральные ласки, и сейчас открыто предлагал мне удовлетворить его посредством моих губ и языка.

Это уже было вполне привычно. Можно сказать, что почти каждая наша встреча в спальне начиналась с подобных игр. Потому я даже смущаться не стала. Влезла на кровать, игриво подобралась ближе, склонила голову над его пахом… Но не успела приступить, как мою талию обхватили большие грубые руки Ларфа, заставляя встать на кровати четвереньки.

— Вот так, красавица, — сказал он. — Тогда всем будет хорошо.

И хорошо на самом деле стало. Пусть это и казалось странно… поначалу. Потому что пока я ласкала Тома… Ларф ласкал меня. Да так, что я просто теряла связь с реальностью. Его язык творил с моим лоном нечто безумное, его губы целовали меня там настолько горячо, что хотелось кричать. Но что самое поразительное — куда большее внимание он уделил той дырочке, которая обычно в подобных играх не участвовала. Он вылизывал её, вставлял туда пальцы, смоченные моими же соками, растягивал. А потом… заменил пальцы своим членом. Вот тогда и стало по-настоящему больно.

Почти сразу Том отстранил меня от себя, сел на край кровати… пристроился ко мне спереди и… в моём теле оказались одновременно два мужчины. Только после этого они начали двигаться. Слаженно. Будто на самом деле давно привыкли делить одну женщину на двоих. И с одной стороны, мне было даже немного приятно, необычно, но с другой… больно и гадко.

— Расслабься, девочка, — шептал сзади Ларф, гладя мои ягодицы. — Тебе понравится.

— Давай, Кати. Не напрягайся, — вторил ему Том, целуя меня в губы.

После этого глубокого расслабляющего поцелуя стало легче, но не настолько, чтобы получить удовольствие. Зато оба гада явно наслаждались процессом. Я же тихо молилась Светлым Богам, чтобы это побыстрее закончилось.

К счастью, долго сие истязание не продлилось. А едва меня оставили в покое, я поднялась с кровати и, глотая неожиданно навернувшиеся на глазах злые слёзы, выгнала этих двоих из моего дома. Кричала так, что они решили благоразумно не связываться с ненормальной и ушли.

В ту ночь, размазывая по щекам предательскую влагу, я приняла решение, что больше не хочу пережить подобное. Что роскошь и деньги не стоят того, чтобы позволять кому-то вот так надо мной издеваться.

Наверное, только теперь я поняла, что женщина, которой мужчина платит за близость — для него просто вещь. Он покупает её… как какой-то другой товар, и значит, может делать с ней всё, что захочет. Даже подарить другу… или разделить с этим другом. И купленная женщина не может сказать ему «нет», потому что она — бесправный товар. Потому что он всё равно не станет её слушать.

Сейчас у меня было достаточно денег, чтобы уехать и открыть где-нибудь в глубинке гостиницу или ресторан, а может, и магазин. Мне бы даже не пришлось работать, я бы наняла себе работников, а сама просто руководила бы процессом. И видят Боги, я бы покинула столицу следующим же утром, но… у судьбы имелись на меня другие планы.

Теперь, оглядываясь на всё произошедшее тогда, я всё больше уверяюсь, что это было предначертано свыше. Ведь уехать я не смогла (хотя даже вещи собрать успела). А остановил меня лорд Лендом собственной персоной, явившийся утром в мой дом и вручивший мне большую коробку с бальным платьем — для того самого маскарада, на который обещал меня отвести. Он-то и уговорил остаться ещё хотя бы на пару недель.

— Кати, в субботу бал в императорском дворце. Ты ведь так хотела там побывать… — говорил он, держа меня за руку. — Я достал приглашение на твоё имя. Сам, увы, присутствовать не смогу. Но ты, Кати, обязана там побывать.

И я согласилась. Тем более что и наряд, и маска, и украшения благодаря его стараниям у меня уже имелись. Вот только в тот же день договорилась с горничной и лакеем, что теперь они будут жить в моём доме. А также распорядилась установить на дверях новые замки и решила раскошелиться на дорогущую магическую защиту. На самом деле, теперь я была готова на всё, лишь бы произошедшее ночью никогда больше не повторилось.

Да, Том, как и обещал, прислал мне документы на картел и бумагу, подтверждающую перевод на мой счёт даже не пяти, а пятнадцати тысяч золотых. Он даже написал, что дико извиняется, что был пьян и надеется на моё прощение, но… я порвала эту записку. Теперь наши с ним отношения точно были закончены, и продолжать общаться с ним мне совсем не хотелось.

Я вообще больше не желала спать с мужчинами за деньги или подарки. Решила для себя, что уеду после бала и начну новую жизнь. Открою своё дело, может быть, встречу достойного молодого лорда или обеспеченного простолюдина, выйду за него замуж…

Главное — пусть только теперь… пусть и с огромным опозданием, но всё же осознала, что роль куртизанки не для меня. Я для неё слишком чувствительная.

Глава 7

В день бала, стоя перед зеркалом и осматривая свой наряд, я пребывала в самом настоящем восхищении. Честно говоря, ещё никогда до этого момента мне не приходилось надевать на себя настолько шикарного платья. Оно оказалось тёмно-синим, длинным, а его подол украшали вышитые серебром меленькие звёздочки.

— Ночная фея, — с улыбкой заметила горничная Аманда, помогающая мне одеваться. — Вы прекрасны, мисс Кати.

Этот шикарный наряд дополнялся белыми перчатками и бело-синей маской с россыпью драгоценных камней. Волосы я решила оставить распущенными, чтобы образ феи выглядел достовернее, к тому же они сами по себе являлись моим украшением. Аманда лишь чуть завила их, и теперь они спадали на мою спину лёгкими волнами. Это смотрелось настолько правильно и естественно, что я сама не могла отвести взгляда от своего отражения.

— Жаль, что у вас не будет сопровождающего. Такой фее нужен достойный спутник, — вздохнула девушка, глядя на меня со смесью умиления и зависти.

Я же вдруг подумала, что между нами с ней не такая уж и большая разница. Да, сейчас у меня есть деньги, слуги, дорогое жильё, я иду на императорский бал… но ведь могла бы точно так же, как и Аманда, работать простой горничной. И не было бы в моей жизни ни лорда Риллера с его грубостью, ни Тома с его другом. Возможно, вечерами меня ждал бы любимый нежный супруг, который откладывал заработанные гроши, чтобы раз в месяц я смогла купить себе платье…

Да, я не была бы шлюхой, но и не имела бы всего того, что имею сейчас. Так стоит ли жалеть?

Отмахнувшись от непрошенных мыслей, накинула на плечи длинный тёмный плащ, проверила приглашение и покинула дом. Отправиться во дворец я решила на своём картеле. И… честно говоря, не думала, что задержусь там надолго. Всё же иИдти на бал без сопровождения было неправильно, но Мартин достал мне только одно приглашение, так что выбирать не приходилось.

Управлять картелом меня научил Том. Вообще, он был хорошим человеком, интересным, милым. Уверена, если бы не его жуткая последняя выходка, то наши отношения продлились бы гораздо дольше. Он ведь во всём меня устраивал. И внешне был хорош собой — жгучий брюнет с карими глазами, и характер имел приятный.

Он являлся внебрачным сыном какого-то герцога, титула не имел, но вот денег у него на самом деле было даже очень много. Несмотря на сомнительное происхождение, Томирон являлся одним из самых завидных женихов столицы. И пусть на куртизанке он бы всё равно не женился, но мне нравилось проводить с ним время. Вот только… уверена, к своей невесте или жене он точно не пришёл бы среди ночи вместе с другом, и не стал бы принуждать её к близости втроём.

Обо всём этом я думала, проезжая по широким улицам Себейтира. Солнце уже почти село, вокруг загорелись огоньки окон, вспыхнули рекламные облака вывесок на увеселительных заведениях. По мере приближения к дворцу картелов становилось всё больше, они выглядели всё дороже. А на стоянке у дворцовых ворот вообще оказалось не протолкнуться. К счастью, там дежурили лакеи, учтиво направляющие прибывающих гостей к свободным местам на стоянку картелов. Думаю, без их участия многие именитые лорды и леди рисковали подраться друг с другом прямо здесь.

Моё приглашение забрали при входе на территорию дворцового комплекса. Здесь гостей встречали несколько гвардейцев и два мага, следящие за тем, чтобы никто не пронёс внутрь ничего запрещённого или опасного. После, следуя за другими приглашёнными, я прошла по широкой аллее, украшенной магическими иллюзиями горящих огнём факелов, поднялась по ступеням парадного входа в здание и оказалась в широком холле.

На самом деле, я была настолько растеряна, что почти не обращала внимания на окружающую красоту, на украшения залов, на других гостей, разодетых в пух и прах. Я чувствовала себя здесь чужой. Лишней. Ненужной. Будто не имела никакого права заявляться на этот праздник.

И тем не менее, продолжила идти за остальными и вскоре попала-таки в огромный по своим размерам зал. Он показался мне таким большим, что страшно представить. По всему периметру его потолок подпирали большие колонны, за которыми прятались уютные диванчики и столики с напитками и закусками, на возвышении справа расположился оркестр, играющий приятную мелодию, а на площадке в центре кружили в танце десятки пар.

Но что поразило меня сильнее всего остального, так это полупрозрачные танцоры, парящие под самым потолком. Они казались призраками, решившими так же провести этот вечер весело. Дамы были одеты в старомодные платья с кринолинами, их кавалеры тоже выглядели соответственно. А ещё вокруг них порхали такие же призрачные птицы и драконы. И всё это выглядело настолько поразительно, что я просто не смогла отвести взгляда.

Танцевать мне совсем не хотелось, потому, пройдя за колонами, я нашла для себя за одной из них утопающий в полумраке закуток с диванчиком и разместилась там с бокалом вина. Пусть это и странно, но мне хотелось скрыться ото всех, спрятаться и просто посмотреть на императорский бал-маскарад со стороны.

Боги, здесь было настолько красиво, что я просто теряла дар речи!

Когда закончилась очередная мелодия и началась другая, призрачные танцоры растаяли, и потолок вдруг затянулся тьмой, на которой… стали медленно загораться звёзды. Теперь над гостями вечера развернулось самое настоящее ночное небо, а весь зал окутало дымкой, из которой скоро появились огненные кони. Присмотревшись, я увидела, что это единороги, да ещё и с крыльями. Эти странные создания бродили под самым куполом, иногда скакали, иногда взлетали. Они были прекрасны. Они казались мне чудом!

Мелодии менялись, люди кружили в танцах, одни магические иллюзии таяли и на их месте возникали другие. А я всё так же сидела в своём странном закуточке и любовалась этим великолепием. Никогда в жизни мне не приходилось видеть подобного, и сейчас я искренне наслаждалась этой красотой. Меня никто не беспокоил — полагаю, что для многих мой диванчик попросту не был виден. А может, эти аристократы просто поняли, что я здесь прячусь, не желая участвовать во всеобщем веселье.

Идея просидеть здесь весь вечер теперь казалась мне самой правильной. Наверное, я так бы и сделала, если бы моё уединение всё же не нарушили.

Под самым потолком как раз разгорался иллюзорный рассвет, поднималось из-за гор огромное золотое солнце, когда до моего слуха донёсся приятный мужской голос.

— У вас прекрасная улыбка…

Я дёрнулась от неожиданности и, повернув голову на звук, заметила молодого мужчину, одетого во всё чёрное. Он стоял, привалившись спиной к колонне, и смотрел на меня. Его короткие тёмные волосы оказались аккуратно зачёсаны набок, и я бы подумала, что это один из лакеев, если бы не его маска. На слугах красовались простые белые тканевые повязки с прорезями для глаз, а на этом человеке маска была такой же чёрной, да ещё и украшенной парочкой мелких бриллиантов.

— Простите, не хотел вас пугать, — добавил он, видя моё замешательство. — Просто вы весь вечер сидите здесь одна. Вот я и решил подойти. Вам нравятся иллюзии? — без переходов сменил он тему.

— Очень, — призналась, снова взглянув на рассвет, который уже превратился в огонь.

— Полагаю, и во дворце вы впервые, — добавил мужчина. — Подобные представления тут устраивают на каждый праздник.

— Вы правы, — ответила я, снова повернувшись к своему неожиданному собеседнику. Пусть мне не хотелось сегодня ни с кем разговаривать, но он почему-то вызывал у меня непонятную симпатию. — Можно сказать, что я оказалась здесь случайно. И вряд ли когда-нибудь ещё попаду, потому мне очень интересно посмотреть на всю эту красоту.

— А не танцуете вы, потому что не хотите ничего пропустить? — с понимающей улыбкой уточнил он. — Зря.

— Почему?

— Потому что из центра зала вид на всё это открывается ещё более поразительный. Не верите? — поинтересовался лукаво. — Я могу вам это доказать.

Он шагнул ко мне и протянул руку в приглашающем жесте.

— Извините, но… — хотела уже отказаться я.

— Отказы не принимаются, — самоуверенно заявил он, мягко сжав мою ладонь. — Уж простите, прекрасная незнакомка, но я не могу позволить вам просидеть здесь весь вечер.

И повёл меня за собой.

Почему-то сопротивляться этому молодому лорду не хотелось совершенно. Более того, стоило ему взять меня за руку, и у меня внутри будто что-то дрогнуло. Я сама сжала его пальцы, от чего он одобрительно улыбнулся.

А потом… мы закружились в танце. Этот галантный кавалер уложил вторую руку на мою талию и не позволил себе ни единого лишнего движения. А танцевал он поистине великолепно. Я же просто растворилась в мелодии и своём незнакомце, бросала взгляды на его лицо, прикрытое маской, на его губы, показавшиеся мне знакомыми, на его глаза, оказавшиеся ярко-синими, и вдруг подумала, что он поразительно похож на принца Дамира. Пусть Его Высочество я видела всего однажды, но зато прекрасно помнила, как он выглядел в моих фантазиях.

— Вы так на меня смотрите… — с лёгким смешком бросил он.

— Простите, — отозвалась, опустив взгляд. — Мне показалось, что я вас где-то видела. А учитывая, что в столице знаю немногих, просто задумалась, не можем ли мы с вами оказаться знакомы.

— Вряд ли, — хмыкнул он, но улыбка с его лица почти исчезла. Почему-то это отозвалось в моём сердце неприятной болью.

До самого конца мелодии мы больше не говорили. Я продолжала терзаться своими сомнениями, размышляя, может ли этот человек оказаться Дамиром, а мой кавалер просто о чём-то думал, иногда бросая на меня непонятные взгляды. Не удивительно, что про волшебное представление, что устроили дворцовые маги под потолком бального зала, я теперь забыла напрочь.

— Не желаете ли прогуляться по парку? — спросил мой загадочный кавалер, когда последние аккорды мелодии стихли. — Там, конечно, нет всех этих восхитительных иллюзий, но зато есть прекрасные фонтаны и множество интересных аллей.

— Мне казалось, вы хотели танцевать, а не сопровождать меня на прогулке, — отозвалась, чуть смутившись.

— По правде говоря, — протянул он чуть тише. — Я хочу побыть в тишине. Сейчас это единственное моё желание. Но буду рад, если вы решите составить мне компанию.

Он уложил мою руку на сгиб своего локтя и неспешно повёл в направлении выхода из зала. И я, наверняка могла бы отказаться, заявить, что хочу остаться в зале, вернуться обратно в тот скрытый закуток, где до этого коротала вечер… Но промолчала. Стоило мне представить, что этот загадочный незнакомец оставит меня одну, пропадёт из моей жизни, и душу будто окутывал неприятный холодок.

— Значит, вы решили идти со мной? — спросил незнакомец в маске, едва мы миновали одни из высоких двустворчатых дверей.

— Танцевать не хочется, на иллюзии я насмотрелась, — ответила, заметив, что вышли мы не там, где я заходила в зал. — А про дворцовый парк мне приходилось слышать много интересного. Так почему бы не прогуляться?

Мой темноволосый спутник хмыкнул, поймал мой взгляд и заговорщически подмигнул. И мне стало так легко, будто мы с ним были знакомы, как минимум, половину жизни. Хотя на деле я совершенно ничего о нём не знала.

— Скажите, прекрасная фея, могу я узнать ваше имя? — спросил он, увлекая меня за собой в одну из боковых дверей.

— Называйте меня Кати.

Мы оказались в небольшом коридорчике, который закончился ведущей вниз лестницей. Судя по всему, это был проход, предназначенный для слуг, а может, даже какой-то тайный ход. Сейчас это меня не особенно волновало. Куда важнее был идущий рядом мужчина, который вдруг решил, что ему будет удобнее, если просто взять меня за руку.

— А ваше имя я могу узнать? — поинтересовалась, когда мы спускались по крутым ступенькам.

— Зовите меня Филипп или Фил, — ответил он, толкая массивную железную дверь.

Вскоре мы всё-таки выбрались на улицу, но вышли не с той стороны, что была видна из окон бального зала, а совершенно с другой. И что странно, здесь оказалось довольно тихо и даже спокойно. Просторы раскинувшегося переда нами парка освещались парящими в воздухе магическими огоньками белого цвета, а на аллеях не было ни души.

— Удивительно, что сюда ещё не добрался никто из гостей, — сказала я.

Фил повёл меня по боковой дорожке, петляющей между высоких деревьев. И если я просто прогуливалась, с интересом рассматривая живые статуи из вечнозелёных растений, любовалась скульптурами, то мой провожатый явно направлялся в какое-то известное ему место.

— Ничего удивительного, — обернулся он ко мне. — Эта часть парка для гостей закрыта. Сюда никого сегодня не пустят.

— Но… как же мы…

— А мы знаем правильные ходы, — ответил он с самодовольной ухмылкой. — И вообще, Кати, не переживайте. Стражи здесь тоже сегодня нет. Все их силы сосредоточены там, где много гостей. Так что мы с вами можем спокойно погулять.

Наверное, если бы на моём месте была настоящая леди, она бы уже заподозрила неладное, решила, что этот негодяй решил заманить её подальше от людей, чтобы лишить чести… Да только я за последнее время повидала столько гадких людей, что могла с уверенностью сказать: Филипп хороший человек. Он, правда, казался уставшим и каким-то слишком грустным, и мне почему-то хотелось сделать так, чтобы он улыбался.

— Вижу, Фил, вы хорошо здесь ориентируетесь, — проговорила, обратив внимание на то, что он стал идти чуть медленнее. — Часто бываете во дворце?

— Часто, Кати.

— Но на балах вам не нравится.

— Ни капельки.

— Зачем же тогда вы их посещаете?

— Но вам ведь тоже не нравится танцевать, зачем же вы пришли на этот бал? — парировал он.

— На самом деле, я пришла… наверное, чтобы посмотреть, каков дворец изнутри, — пожала плечами, сама задумавшись о причинах своего решения. — Один друг достал для меня приглашение, но мне пришлось идти сюда одной. И… — добавила, замявшись, — Я быстро поняла, насколько это было глупо.

— Не глупо, Кати. Хотя бы потому, что вы посмотрели на иллюзии… и меня вот теперь развлекаете.

— Тогда улыбнитесь, — попросила строгим тоном.

— Что? — не понял Фил.

— Улыбнитесь, Филипп. У вас такой печальный вид, будто мы с вами не на празднике присутствуем, а исполняем трудовую повинность.

Он не стал ничего отвечать, но просьбу мою всё же удовлетворил. Я тоже улыбнулась в ответ, и в глазах моего спутника будто загорелись тёплые огоньки.

— Кати… а как ваше полное имя? Кэтрин? — спросил Фил, свернув на одну из боковых аллей.

— Катарина, — ответила я.

— Катарина, — мягким тоном повторил он, и от того, как моё имя прозвучало из его уст, меня почему-то бросило в жар. — Красивое имя. А могу я называть вас Катти? Мне кажется, так звучит лучше.

— Пожалуйста, — ответила, хмыкнув. — Как вам угодно.

— А могу я называть вас на «ты»? Если уж вы сегодня позволяете мне так много вольностей? — с усмешкой уточнил мой спутник.

Думаю, уважающая себя юная леди ответила бы категорическим отказом, но я ведь не была аристократкой.

— Зависит от того, будет ли мне позволено тоже называть вас на «ты», — ответила я.

— Договорились!

Мы прошли по широкой аллее, миновали большой фонтан, который по непонятным мне причинам сейчас оказался выключен, а потом и вовсе свернули на тропинку, едва заметную в свете белых магических фонариков.

— Тебе совсем не интересно, куда мы идём? — удивлённо спросил Фил. — Ты за всё время пути ничего не спросила. Сначала я думал, что ты настолько смущена. Но теперь…

— Интересно, но… наверное, для меня это не настолько важно, — пожала я плечами, продолжая следовать за своим новым знакомым. — Мы ведь находимся на территории императорского дворца, в самом центре столицы, а значит, ничего особенно страшного здесь быть просто не может.

— А я… тебя не пугаю? — чуть спокойнее поинтересовался парень.

Теперь, проведя рядом с ним столько времени, я уже не сомневалась, что если он и старше меня, то не намного. На год, может быть на два.

— Ты? — уточнила, не сумев сдержать улыбку. — Нет. Не пугаешь. — А помолчав какое-то время, добавила: — Честно говоря, я уже соскучилась по вот таким вылазкам непонятно куда. По простому общению, по отсутствию условностей. Даже странно, что осознала это только сейчас.

Мой спутник неожиданно остановился, обернулся ко мне и, пристально посмотрев в глаза, изобразил на лице понимающую ухмылку.

— Ты даже не представляешь, как хорошо я тебя понимаю, Катти. — И неожиданно зло продолжил: — Боги… Иногда мне кажется, что я готов заложить всё своё имущество, включая титул, за возможность жить так, как хочу!

Я промолчала, мысленно повторив последнюю часть его фразы. «Титул?» У такого молодого парня? Да ещё не родовой, а собственный? И, может, мне стоило спросить его об этом прямо, но я решила, что лучше пока оставлю свои догадки при себе. Просто сделаю вид, что ничего не заметила, а если и заметила, то не поняла. Какое-то неведомое доселе чувство подсказывало мне: если испорчу этот момент, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Мы почти на месте, — вывел меня из задумчивости голос Филиппа.

Наша тропинка упёрлась в раскидистые с виду кусты, но вместо того, чтобы пойти вдоль этой поросли, Фил остановился, бросил на меня любопытный взгляд, и… ветки сами разошлись в стороны, освобождая для нас довольно широкий проход.

— Ты маг?! — выпалила, ошарашенно глядя на своего спутника. — Серьёзно?

— Ну да, — хмыкнул он, явно потешаясь над моим выражением лица. — Маг. Учусь на третьем курсе в Астор-Холт.

— Прости, — проговорила, смутившись собственной странной реакции. Наверное, потому и попыталась оправдаться: — Я… нечасто видела магов. Точнее… почти не сталкивалась с ними. Среди простых людей одарённые встречаются редко, а с элитой до недавнего времени мне общаться почти не приходилось.

— Потому и на иллюзии смотрела с таким восхищением, — понимающе бросил Фил. — Так ты, Катти, обычная провинциальная девочка? Милая, простая… такая открытая. Такая настоящая.

Мы прошли через образовавшийся в кустах коридор и оказались на небольшой полянке, посреди которой расположилась каменная чаша явно старого фонтана. Здесь же нашлась деревянная лавочка, на которую Фил и предложил мне присесть.

— И как же мне так повезло? — обращаясь к самому себе, спросил Филипп.

Он остановился напротив, но мою руку отпускать не спешил. Я же смотрела в его глаза — в полумраке они казались совершенно чёрными, будто две тёмные бездны. Свет от фонариков сюда почти не попадал, и окружающее пространство освещалось только луной.

— Это мне повезло, — ответила я, хмыкнув. — На самом деле, едва войдя в бальный зал, я испытала желание уйти. Вернуться домой. Потому что… при всём восхищении императорским дворцом — это место не для меня.

— Ты пробыла здесь не так долго, — ровным тоном проговорил мой спутник, который, несмотря на внешнюю молодость, сейчас показался мне уставшим от жизни. — Многим юным леди нравятся балы.

— Я была на балах дважды, — отозвалась, вспомнив тот самый вечер, когда познакомилась с коварством молодых аристократок… И когда увидела Его Высочество. — Первый закончился для меня вылитым на голову вином и откровенным позором. На второй я явилась одна, без сопровождения кавалера или знакомых. Думаю, если бы ты не пригласил меня танцевать, я бы уже была дома.

А он вдруг сжал мои пальчики между своими ладонями и самодовольно ухмыльнулся.

— Значит, я поступил правильно… — проговорил, присев рядом со мной на лавочку. — И тогда, и сейчас.

Эта фраза заставила меня сглотнуть и напрячься. А он, видя моё состояние, наклонился чуть ближе и тихо спросил:

— Можно я сниму с тебя маску?

Ответить не получилось, потому что мой дар речи внезапно куда-то исчез. И хотя я догадывалась, что мой спутник может оказаться Его Высочеством, но всё равно не верила в это. Подобный поворот событий казался мне просто невозможным!

Разгадав причины моего молчания и приняв его за согласие, Филип… (которого точно звали иначе) ловко зацепил пальцами края ленты на моей маске и легко распустил узел. Мягкая ткань соскользнула с лица и упала мне на колени, а сидящий рядом молодой мужчина теперь рассматривал меня, даже не думая скрывать свой интерес.

Но даже этого ему показалось мало. Он вдруг щёлкнул пальцами, и над нами появились два бледно-голубых светящихся шара, залившие округу хоть и рассеянным, но довольно ярким светом.

— Ты очень красивая, Катти, — сказал этот маг и, приподняв руку, провёл костяшками пальцев по моей щеке. — А твои глаза я запомнил ещё с нашей прошлой встречи. Хотя… может, ты её и не помнишь. Была зла и обижена, но при этом поразительно хороша. Эти… недостойные леди на твоём фоне казались лишь бледными тенями.

Я сидела, боясь пошевелиться. Его прикосновения к моему лицу будили во мне слишком странные чувства. Хотелось точно так же поднять руку… снять с него маску, провести подушечками пальцев по его губам… придвинуться ближе и ощутить их вкус… Вкус поцелуя кронпринца империи.

— Я помню. Даже слишком хорошо, — проговорила шёпотом. Отвести взгляда от его глаз так и не смогла. — Такую встречу… слишком сложно забыть.

— Значит, — тихо начал он и мягко погладил меня по запястью, — ты понимаешь, что я не Филипп. А готова ли продолжить общение так же, как мы его начали? Готова закрыть глаза… на условности?

Боги, в этот момент я хотела его поцеловать настолько сильно, что едва могла сдерживать в себе это желание! Но его руку всё равно сжала. Крепко. Сильно. И всё-таки подалась ближе.

— Зачем это… вам?

— Тебе, — поправил он. — Мне нравится это общение. Нравится твоя простота, Катти. И ты мне нравишься. А этикета и фальшивых улыбок мне и вон там хватает.

Его Высочество указал взглядом в ту сторону, где возвышалось здание дворца, и снова посмотрел в мои глаза.

— Сними маску, — поспросила, сама не веря, что решилась на это.

А он довольно улыбнулся, отрицательно покачал головой и ответил:

— Если хочешь… сними её с меня сама.

Может, конечно, он думал, что я не решусь. В таком случае, его ждало разочарование. Так же не отрывая взгляда от его глаз, я поднялась, потянулась к чёрной ленте, завязанной на узел и принялась её развязывать. Та упрямо не желала поддаваться, но я всё равно оказалась упрямей. А когда тонкая чёрная ткань маски оказалась в моих руках… я просто забыла, как дышать.

— Дамир… — прошептала, жадно разглядывая такое знакомое лицо принца.

Он же хмыкнул и вдруг по-простецки мне подмигнул. От этого жеста, совершенно несоответствующего образу надменного наследника престола, я растерялась. А этот плут придвинулся ещё ближе и, воспользовавшись моментом моего замешательства, самым наглым образом… поцеловал.

И мой мир застыл… замер… а потом вспыхнул тысячами звёзд, миллиардами красок. Он закрутился, словно я попала в невероятный вихрь.

Мои чувства оказались настолько сильными, будто раньше мне и вовсе не приходилось их испытывать. Я была так ошарашена происходящим, ощущением тёплых мягких губ Дамира на своих губах, что даже не смогла ему ответить сразу. Но когда, так и не дождавшись моей реакции, он отстранился, едва не застонала от досады.

— Катти, — попытался что-то сказать принц, но в этот раз я сама потянулась к его губам и поцеловала. Нежно, мягко, но очень чувственно — именно так, как хотела, как мечтала. Как не надеялась никогда целовать.

Он принял этот поцелуй с энтузиазмом. Но дальше верховодить процессом мне не позволил. Переместил руку на мой затылок и продолжил целовать… глубоко, со всё больше нарастающей страстью. Он ласкал мои губы своими, мягко поглаживал мой язык своим языком, и явно получал он процесса удовольствие. Я же просто таяла, забыв обо всём на свете. Сейчас мне было совершенно не важно, что рядом со мной наследник целой империи, что мы находимся посреди дворцового парка, что у нас нет и не может быть будущего… Я просто наслаждалась моментом. И впервые в жизни была расслаблена настолько, что не думала ни о чём.

— Катти, — шёпотом проговорил Дамир, крепко прижимая меня к себе. — Такая сладкая…

А я даже говорить не могла. Просто уткнулась лицом в его плечо и с жадностью вдыхала такой приятный запах корицы… мёда… и мяты. Кажется, меня даже немного трясло, но не от страха или от смущения, нет. От желания вцепиться в этого мужчину и никогда не отпускать.

— Прости, если я напугал тебя своим напором, — проговорил Дамир, чуть отодвинувшись и заглянув в моё лицо. — Просто… не знаю, что на меня нашло.

— Тогда и ты меня прости, — ответила, вглядываясь в его синие глаза. Сейчас они блестели так ярко, будто драгоценные камни на солнце.

— Вот уж тебе точно не за что извиняться, — заметил он. — Ты ведь просто девушка… юная, наивная, до невозможности красивая. Я не имел права заманивать тебя сюда, как и целовать. С моей стороны это просто подло.

— Дамир, — выдохнула, прикоснувшись к его лицу и поймав взгляд смотрящих на меня синих глаз. — Я очень хотела, чтобы ты меня поцеловал. Безумно. С той самой первой встречи. Но даже не надеялась, что когда-нибудь…

Договорить он мне не дал, накрыв мои губы своими. Но в этот раз его поцелуй уже не был настолько ярким, лишающим чувств. Теперь этот искуситель целовал меня медленно… но настолько умело, что я просто плавилась в его объятиях. Сходила с ума… умирала и возрождалась снова.

На сей раз он тоже отстранился первым. Я же никак не могла взять себя в руки, чтобы хотя бы сфокусировать зрение. Но когда всё же сумела, увидела перед собой улыбающееся лицо чуть взъерошенного принца, который смотрел на меня с откровенной нежностью.

— Спасибо… — прошептала, вцепившись пальцами в ткань его чёрного пиджака. — Теперь моя мечта точно исполнилась.

— А я, кажется, наконец, нашёл свою, — с доброй усмешкой бросил Дамир.

Со стороны парка послышались шаги, а вскоре до моего слуха долетел чей-то приглушённый голос.

— Ваше Высочество… — позвал он.

Я насторожилась и напряглась, а Дамир скривился так, будто сам только что съел целый кислый лимон. Так как отвечать он явно не спешил, голос из-за кустов стал чуть громче. Видимо, его обладатель не сомневался, что принц находится именно здесь.

— Ваше Высочество, время, — повторил мужчина. — Я бы не стал вас тревожить, но Её Величество настоятельно рекомендовала вам находиться в зале в момент, когда все снимут маски. Она ждёт вас.

— Спасибо, Эван, — с тяжёлым вздохом ответил ему Дамир. — Я буду вовремя.

— Осталось десять минут, — заметил этот неизвестный, но больше ничего добавлять не стал. Послышались его удаляющиеся шаги, а потом всё снова стихло.

— Мне… нужно идти, — с виноватым видом проговорил мой принц. — И, к сожалению, я больше не смогу сегодня уделить тебе время. Увы, Катти, у меня слишком много обязанностей.

— Понимаю, — отозвалась, всеми силами стараясь скрыть печаль, которая сковала мою душу от одной лишь мысли, что сейчас мы расстанемся, и моя маленькая, но такая прекрасная сказка вот так просто закончится.

А он поднялся, подал мне руку и повёл обратно, по тому же пути. Мимо выключенного фонтана, мимо больших деревьев. Но когда перед нами оказался вход во дворец, я остановилась.

— Прости, но… я бы не хотела туда возвращаться, — сказала, останавливаясь и протягивая Дамиру его маску, которую всё это время продолжала сжимать в руке. — Мне тоже пора.

Он одарил меня странным непонятным взглядом, но чёрную ткань всё же забрал. Вернул её на своё лицо, завязал ленты, а потом снова взял меня за руку и повёл в другую сторону.

— Я провожу…

— Но тебя ждёт Её Величество!

— Успею. Ворота рядом. Посажу тебя в картел и со спокойной душой отправлюсь выполнять свой долг перед семьёй и империей. Это не займёт много времени.

Спорить с ним я не стала. Наоборот, не смогла скрыть улыбки. Конечно, он это заметил и тоже улыбнулся в ответ.

Мимо охраны мы прошли спокойно — казалось, они и вовсе не обратили на нас никакого внимания. Но когда Дамир уже подозвал лакея, приказав тому найти для меня картел с извозчиком, я всё же призналась, что приехала на своём. Принц удивился, но ничего не сказал. А когда мы подошли к моей белоснежной железной подруге, даже сказал, что у меня прекрасный транспорт.

— Катарина, — начал он, открыв для меня дверцу. — Завтра вечером ты свободна?

— Для тебя я свободна всегда, — ответила, даже не думая кокетничать. Просто говорила правду. Ведь совсем не рассчитывала, что он пожелает встретиться со мной ещё раз.

— Очень приятно это слышать, — искренне улыбнулся он. Затем сжал пальцами мою ручку, учтиво коснулся губами запястья и, снова поймав мой взгляд, добавил: — До завтра.

После чего развернулся и ушёл в направлении дворца. А я осталась. И ещё долго сидела в тишине своего картела, стараясь унять дрожь в руках и понять, как умудрилась поймать за хвост такое чистое, невероятное счастье.

Счастье от встречи с мужчиной, которого была не достойна.

Глава 8

Это было прекрасное утро. Оно стало отличным продолжением сна, в котором рядом всё время находился мой принц. Не удивительно, что я проснулась с улыбкой. Сейчас я была искренне благодарна судьбе уже за то, что вчера вечером этот самый потрясающий из мужчин обнимал меня, целовал… да просто говорил со мной! Держал за руку… Видят Боги, даже этого для меня было много. Мне бы уже хватило одной его улыбки, чтобы сдохнуть от счастья. Но всё вышло в тысячи раз лучше.

Он сказал мне «До завтра», но я всё равно не верила, что наша вчерашняя сказка будет иметь продолжение. Всё же наши с ним жизни проходили в разных мирах. Он являлся аристократом, магом, да ещё и наследником целой империи. А я… Лучше ему не знать, кем на самом деле была я. Уверена, знай Дамир, что я куртизанка, он бы даже не взглянул в мою сторону. Его царственный взор никогда не остановился бы на столь грязной, недостойной девушке.

Кем он видел меня? Думаю, обычной простушкой, хитростью пробравшейся на бал во дворец. Милой провинциалкой, поддержавшей его в желании спрятаться от гостей под сенью дворцового парка. И я очень надеялась, что он никогда не узнает правду.

Увы, о самом Дамире мне было известно крайне мало. Я знала, что ему недавно исполнился двадцать один год, что он уже несколько лет официально объявлен кронпринцем. А ещё, что он по большей части угрюм, надменен и немногословен. Именно таким его описывали в газетах, именно таким он показался мне при нашей первой встрече. Но тот Дамир, которого я узнала вчера, был совсем другим. Живым, интересным, ярким… но и в меру напористым, даже нагловатым. А от его мягкой самоуверенной усмешки я просто млела. Уверена, очень немногие в этом мире имели честь видеть Его Высочество без маски привычного холодного высокомерия. Мне повезло.

Сладкими сновидениями и пробуждением в прекрасном настроении хорошие моменты этого дня не закончились. Перед обедом в дом явился посыльный, доставивший мне коробочку, перевязанную синей лентой. Внутри оказалась маленькая розовая роза без единого шипа, а под ней обнаружилась записка:

«Для самой красивой девушки…

В десять. Сквер, у ворот Астор-Холт. Чёрный картел с белой полосой.

Я буду тебя ждать».

А ниже значилась подпись: «Тот, с кого ты сняла маску».

Честно говоря, я едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга! Перечитала это короткое послание, наверное, раз сорок. Всматривалась в ровные буквы, разглядывала каждую. Отметила, что лишь начальный символ первого слова Дамир выводил с завитушками, остальные же были ровными, чёткими, выполненными с нажимом. Ну а розу… уверена, он сам сорвал в саду. Своими руками срезал с неё все шипы, и только потом отправил мне.

Не удивительно, что весь день я порхала по дому, словно бабочка. Повар с лакеем посматривали на меня с опаской. Аманда даже поинтересовалась, не вызвать ли мне врача? А ближе к ужину явилась Ларта, усадила меня в кресло, вручила чашку чая и строго приказала:

— Рассказывай!

Может это и странно, но мы с ней умудрились подружиться. Даже после того, как отведённый на моё обучение месяц подошёл к концу, и наши с ней пути вроде как должны были разойтись, мы всё равно продолжили общаться. Иногда встречались в городе, но чаще она просто так забегала ко мне вечером, рассказывала о своих делах, расспрашивала о моих. Иногда мы пили вино, иногда, как сегодня, чай. И что самое странное, я доверяла ей безоговорочно. Рассказывала всё. Но в этот раз раскрывать ей личность моего вчерашнего кавалера не стала.

— Красивый? — спросила она, выслушав мой рассказ.

— Очень, — ответила я.

— А имени не сказал?

— Представился Филиппом. Фамилии не назвал. Но вёл себя, как истинный лорд.

— И что… так тебе понравился? — со скепсисом уточнила Ларта. Она относилась к мужчинам без особого энтузиазма. Мне вообще казалось, что они все давно стали казаться ей одинаковыми.

— Ты просто его не видела! — выпалила я, не скрывая своего возмущения. — Он… воплощённая мечта. Молодой, красивый, серьёзный, мужественный… и немного нахальный.

— Не люблю наглых, — бросила она.

— Ты просто с ним не знакома! Он…

— Да поняла я, что ты втюрилась без ума, — хмыкнула девушка. — Даже интересно посмотреть на этого твоего «прекрасного незнакомца».

— Может быть когда-нибудь я вас познакомлю, — уклончиво произнесла я, сильно сомневаясь, что подобное может случиться.

Ларта же лишь усмехнулась, допила свой чай и, поднявшись, бросила на меня тяжёлый взгляд.

— Смотри не влюбись по-настоящему, — сказала она. — Он точно лорд. Поиграет с тобой, а женится на высокородной. Плакать же потом будешь, дурёха. Нечего этих гадов в свою душу пускать. Тело — да, для них, но твоя душа, как и твоё сердце, всегда должны принадлежать только тебе.

После её ухода я приняла ванную, нанесла на тело любимое розовое масло, а потом ещё полчаса выбирала бельё. Нет, у меня не было сомнений, что Дамир не позволит себе зайти за рамки дозволенного, да ещё и на второй день знакомства, но мне хотелось быть красивой для него во всём. Потом долго не могла решить: надеть брючный костюм или платье, но в итоге всё-таки остановила выбор на первом. Думаю, для встречи под покровом ночи этот наряд подойдёт куда больше.

А ещё я решила обязательно пригласить его в гости. Да хотя бы на чашку чая или бокал вина. Пусть даже ночью — не важно. В конце концов, меня не сковывают условности аристократии, у меня нет высокоморальных родственников или дуэньи. Я вообще девушка свободная, а значит… могу позволить себе любые вольности.

* * *

В нужный час я была на месте. Картел оставила на дороге у самого входа в сквер и только улыбнулась, увидев тот самый — чёрный с белой полосой. Но не успела сделать и двух шагов в темноту, как мою талию обвили знакомые руки, а шеи неожиданно коснулись тёплые губы.

— Попалась! — прошептал Дамир у самого моего уха, и чуть крепче прижал меня к себе.

Он стоял за моей спиной и улыбался — я почему-то была в этом уверена, хоть и не видела его лица. Сама себя не понимая, накрыла его ладони своими и прижалась к нему теснее. Но вместо того чтобы развернуть меня к себе, принц только тяжело вздохнул и отступил на шаг.

— Добрый вечер, Катти, — сказал он. Я же, получив свободу, обернулась и посмотрела на его тёмный силуэт.

— Добрый вечер…

Почему-то сегодня мне было сложно называть его на «ты», правда, и сухое «Ваше Высочество» тоже казалось совершенно неуместным.

— Я очень рад, что ты пришла.

— Как я могла не прийти? — спросила с удивлением. — Это было невозможно.

— Увы, у меня не так много времени. Всего какой-то час. Но мне бы хотелось провести его с тобой.

— Ну… — улыбнулась я, — у меня времени полно. На самом деле я иногда даже не знаю, чем бы его занять. Потому могу уделить тебе… примерно двадцать четыре часа в сутках.

— Звучит очень заманчиво, — хмыкнул Дамир. — Но ты лучше не разбрасывайся такими предложениями, а то я ведь могу и согласиться.

Он взял меня за руку и неспешно повёл вперёд по пустой аллее. В отличие от императорского парка, здесь всё было как-то даже слишком просто. Кусты росли сами по себе, как и деревья. Никто особенно за ними не ухаживал. Зато сами дорожки, выложенные диким камнем, оставались чистыми.

Погода стояла не по-осеннему тёплая, хотя лето закончилось уже несколько недель назад. А сегодняшний вечер и вовсе оказался безветренным и каким-то по-настоящему уютным.

— Значит, если примешь предложение, то проведёшь со мной много времени, — ответила я, на мгновение представив, что он весь день будет рядом.

— О, нет, Катти, — со смешком отозвался Дамир. — Я, к сожалению, не могу себе позволить просто валять дурака. Ты даже не представляешь, сколько у меня обязанностей. Но вот идея украсть тебя и увезти с собой мне очень даже нравится.

— И куда же ты намерен меня увезти?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Мне часто приходится мотаться по стране. Отец нагружает меня поручениями, которые не может доверить никому иному. Вот, к примеру, сегодня я был в Гаргате. Это у самого южного моря. Почти на границе с Карилией.

— Боги… но это же так далеко!

— Порталы сильно сокращают расстояния, — отмахнулся Дамир. — К счастью, их я строить умею прекрасно.

— Сам?

— Ну а кто мне их будет открывать? — бросил он, подарив мне снисходительную усмешку. — Всё сам, Катти.

Некоторое время мы шли в тишине. Я то и дело поглядывала на тёмный силуэт принца, искренне сожалея, что тут так темно. А ещё мне до безумия хотелось его поцеловать, прижаться к нему всем телом… но то, что ещё вчера казалось правильным, сегодня стало восприниматься, как непозволительная вольность. Да и если не считать того лёгкого поцелуя в шею, которым Дамир меня поприветствовал, вёл он себя очень строго и целомудренно.

— Ты вчера говорил, что учишься в академии? Как же ты всё успеваешь, если у тебя столько обязанностей? — спросила, вспомнив его же слова.

— Приходится выкручиваться, — пожал плечами мой спутник. — Можно сказать, что весь ворох моих обязанностей — это своеобразная плата за возможность учиться вместе с другими студентами.

Но вдруг он как-то особенно тяжело вздохнул, остановился и, развернувшись ко мне всем телом, зажёг над нами тусклый магический шарик белого цвета.

— Катти, информация о том, что я учусь в академии — конфиденциальна, — проговорил он, поймав мой взгляд. И выглядел при этом таким строгим, холодным, серьёзным, что я поёжилась.

Сейчас, видя его таким, мне вообще начало казаться, что наше с ним вчерашнее общение было не больше чем сном. Потому что такой сдержанный высокородный лорд, наследник целой империи, по определению не мог целовать в закутке дворцового парка незнакомую девушку.

Но не успела я об этом подумать, как пальцы Дамира легки на моё плечо, пробежались вверх по шее, коснулись скулы и легко сжали мой подбородок.

— Ты меня поняла? — спросил он, наклонившись так близко, что кончик его носа почти касался моего. — Я веду себя с тобой даже слишком открыто. Хотя должен быть максимально осторожен. И если ты желаешь, чтобы наше общение продолжалось, тебе придётся сохранять в тайне всё, что между нами происходит.

Я молчала. Смотрела на него и никак не могла взять в толк, как у одного человека может быть столько лиц, столько граней характера? Но что странно, я совсем его не боялась. Ни капельки. Чувствовала сердцем, стучащим рядом с этим мужчиной в разы сильнее, что ничего плохого он мне не сделает.

— Катти, пообещай, — с нажимом проговорил Дамир. — Ты нравишься мне. Я хочу видеть тебя часто. Хочу говорить с тобой открыто. Но я должен быть уверен, что все эти разговоры останутся между нами.

Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как от одного его взгляда у меня начинают слабеть ноги. Сама мысль о том, чтобы соврать ему сейчас, казалась мне дикой, жуткой, безумной. Потому я просто кивнула и, не отводя взгляда, прошептала:

— Обещаю. Никому не скажу. Все наши с тобой разговоры останутся между нами.

Странно, тогда эта фраза показалась мне магической. Для меня она была этаким обетом, или даже клятвой. Тогда я на самом деле была уверена, что сдержу обещание. Но потом… Боги, сколько всего я обещала Дамиру! И как же мало обещаний смогла сдержать.

В тот вечер мы на самом деле только говорили. Причём по большей части рассказывала я. Дамир слушал внимательно, задавал вопросы, получал на них ответы. Словно зачарованная, я рассказала ему и про родителей, которых никогда не видела, и про тётку, у которой жила до поступления в пансион. Про время своей учёбы говорила очень подробно. Сами собой вспомнились забавные моменты, весёлые ситуации.

После очередного моего рассказа о шутке пансионского поварёнка, добавившего в общий чан с чаем большую порцию слабительного средства, мой принц окончательно оттаял, а на его губах растянулась искренняя весёлая улыбка. Это стало для меня настоящим подарком. Боги, да за одну его такую улыбку я была готова едва ли не на всё!

Не знаю, что ещё выболтала бы Дамиру, но когда он спросил о том, как вообще попала в столицу, я будто очнулась от состояния полудрёмы. Могла бы, конечно, и что-нибудь соврать, но мне не хотелось отравлять этот вечер ложью. Потому я просто перевела тему, сказав, что теперь его очередь отвечать на вопросы.

О себе Дамир говорил нехотя. Сказал лишь, что у него почти никогда нет времени на развлечения, и лишь изредка они с однокурсниками в академии организуют этакие скромные вечеринки. В подробности вдаваться не стал, а вскоре и вовсе заявил, что ему пора.

Обратно по аллеям сквера мы шли молча. Моя рука всё так же лежала на локте Дамира, он же вообще вёл себя очень строго и сдержано. Когда пришло время прощаться, поймал мою ручку, учтиво поцеловал запястье и отступил на шаг назад. И всё это было проделано так, что мне стало не по себе.

— Дамир… — не выдержала я этого неожиданно холодного отношения. Сейчас оно било по мне подобно ледяным стрелам. — Я… что-то сделала не так?

— С чего ты взяла? — спросил он удивлённо.

Но поймав мой взгляд, как-то особенно тяжело вздохнул и вдруг шагнул ближе. Одна его рука обвила мою талию, а вторая погладила по шее, коснулась скулы и снова двинулась к затылку. Лицо моего принца оказалось рядом с моим — так близко, что я сама невольно подалась вперёд и сделала то, о чём мечтала с самого вчерашнего вечера. Поцеловала. Сама. И сразу оказалась прижата к тёплому крепкому мужскому телу.

— Катти… — прошептал он, почти сразу отстранившись. — Я всеми силами стараюсь сдерживаться и вести себя, как подобает лорду. И ты даже не представляешь, чего мне это стоит!

Я выдохнула и, снова поймав взгляд принца, коснулась пальцами его лица. Ох, знал бы он, как тяжело и мне сдерживать свои желания! Ведь девушке, пусть даже простолюдинке, не положено мечтать о близости с мужчиной, который не является её мужем. И уж тем более запрещается демонстрировать свои желания вот так открыто.

— Прости, — проговорила, опуская глаза. — Я не должна была…

— Должна, Катти, — парировал Дамир. — Если ты этого на самом деле хочешь…

— Хочу. Очень хочу, — ответила, снова поднимая лицо и натыкаясь на его взгляд, в котором сейчас ясно отражалось откровенное желание.

И только теперь меня поцеловали. Пусть это было медленно, ласково и максимально осторожно, но я чувствовала, что он едва держит себя в руках. Думаю, будь его воля — и мы бы целовались совсем не так, а закончился бы этот поцелуй куда более смелыми ласками.

Но… всё завершилось слишком быстро. В какой-то момент он решительно отстранился, положил обе ладони на мои плечи и отвернулся в сторону.

— Знаешь… — хмыкнув, сказал он. — Мне почему-то кажется, что тебе мало поцелуев.

— Я сама себя не понимаю, — ответила, смущённо сжавшись под его взглядом. — Но да… ты прав. Мне хочется быть к тебе как можно ближе. Это… странно.

Дамир снова подался чуть вперёд, но вместо того чтобы поцеловать меня ещё раз, отстранился и улыбнулся как-то совершенно по-мальчишески.

— Завтра я, к сожалению, буду занят до самого вечера. В академии необходимо появиться, да и дел накопилось немало. Освобожусь очень поздно, и вряд ли тебя устроит такой уставший собеседник.

— Я… живу одна, — протянула, чувствуя, что лицо заливает краска. Удивительно: мне казалось, что я уже разучилась краснеть. И тем не менее, нашла в себе силы продолжить: — Так что… если у тебя возникнет желание меня увидеть… я буду очень рада. В любое время.

Улыбка на лице Дамира стала шире, а по тому, как округлились его глаза, сразу стало понятно, что подобных слов он от меня никак не ожидал. Более того, искренне удивлён тем фактом, что прозвучали они из уст молодой девушки. Не удивительно, что я снова смутилась, стушевалась и, буркнув «прости», развернулась к своему картелу. Даже дверцу успела открыть, вот только сесть внутрь мне не позволили.

— Я говорил тебе, что нельзя разбрасываться столь… интересными предложениями, — проговорил принц, обхватив меня за талию и прижав спиной к своей груди.

— А я впервые озвучиваю такое предложение, — ответила, чувствуя, как сильно и резко бьётся моё собственное сердце. Повернуться же я и вовсе боялась, потому и стояла неподвижно, прикрыв глаза от накативших эмоций. — Аренда за мой дом оплачена на несколько месяцев вперёд. И… если вдруг ты захочешь меня увидеть… даже просто поговорить… я буду ждать тебя. В любое время.

— Даже ночью? — прошептал, легко касаясь губами открытой части моего плеча почти у самой шеи.

— Всегда, — заявила, млея от его ласки.

— Я запомню.

И почти сразу я оказалась свободна от его объятий. Более того, Дамир сам учтиво помог мне разместиться на водительском месте, даже поцеловал в щёку на прощание. Но больше не сказал ни единого слова. Просто развернулся и ушёл, а спустя несколько секунд стоящий рядом чёрный картел с белой полосой тронулся с места и, не активируя дополнительного освещения, скрылся в темноте.

Лишь оставшись одна, я растерянно зажмурилась и накрыла ладонями лицо. Щёки пылали так, будто на них играли языки настоящего пламени. Мои руки дрожали, дыхание сбилось, а на глазах навернулись слёзы. Захотелось свернуться калачиком, забиться в какой-нибудь тёмный угол и тихо скулить.

Только сейчас я поняла, ЧТО и КОМУ предложила!

Боги… Даже страшно представить, ведь всего одной фразой я умудрилась перечеркнуть всё! Всё!!! Повела себя, как шлюха! Даже нет, не как шлюха — как озабоченная дура!

А ещё училась быть леди… Да ни одна леди никогда бы не позволила себе такого! Никогда бы не поцеловала мужчину первой, и уж тем более не стала говорить, что ждёт его в любое время дня и ночи. И пусть эти слова были чистой правдой, но Дамир — высокородный лорд, представитель высшей аристократии империи… принц! Он привык к другим девушкам и к другому общению. К тому, что каждая фраза должна соответствовать правилам этикета! Потому-то его настолько шокировали мои слова.

Не удивлюсь, если он забудет наше знакомство, как страшный сон! Ведь после такого Его Высочество больше никогда не посмотрит в мою сторону. Никогда не назначит встречи наедине. Зачем ему девушка столь лёгкого поведения? Тут только дурак поверил бы, что такое предложение я осмелилась озвучить только для него. И пусть это было чистой правдой, пусть никому другому я никогда подобного не говорила, но разве это теперь важно?

Боги, как я могла настолько глупо потерять свою воплощённую мечту? Как?!

* * *

Домой вернулась только спустя полчаса. Сейчас, пребывая в отвратительном настроении, мне хотелось просто дойти до кровати и уснуть, но даже эта малость оказалась мне недоступна.

Увы, несмотря на столь позднее время в моём доме были гости. Точнее, один, но видеть его мне совершенно не хотелось.

— Мартин, — бросила я вместо приветствия. — Прости, но сегодня я слишком устала, чтобы принимать гостей.

— Катарина, — отозвался тот, поднимаясь мне навстречу. До этого момента он спокойно сидел в кресле и, попивая вино, о чём-то сосредоточенно раздумывал. — Рад, что смог тебя дождаться.

Я прошла через комнату, бросила на спинку кресла лёгкую накидку, которую брала с собой, а сама присела напротив Лендома.

— Удивительно, что ты здесь… несмотря на поздний час, — заметила, закинув ногу на ногу. Затем позвонила в колокольчик, дождалась появления горничной и попросила принести бокал и для меня, а ещё захватить несколько кусочков сыра.

Аманда выполнила это распоряжение на удивление быстро, и спустя несколько минут мы с Мартином снова остались наедине, в компании разлитого по бокалам вина и лежащих на плоской тарелке сырных ломтиков.

— Так что же привело тебя в мой дом именно сегодня? — уточнила, делая глоток.

Чуть кисловатый виноградный напиток приятно растёкся по горлу, будто наполняя организм живым солнечным светом. Именно это вино — белое карильское — я полюбила благодаря Элиоту. Помню, когда он узнал, что мне нравится этот напиток, то на следующий же день в подвале появились специальные стеллажи для хранения бутылок, на которых красовались пятьдесят стеклянных красавиц. И все — одной далеко недешёвой марки.

— Заметил, что ты не уехала, хотя собиралась. Ведь ещё перед балом горела желанием покинуть столицу и бросить своё занятие, — лукавым тоном напомнил Мартин.

— Кое-что изменилось, — ответила, всеми силами стараясь сохранить на лице выражение спокойствия и скуки. — Поэтому пока я останусь в столице. Не знаю, правда, надолго ли. Но покровителей искать точно не намерена.

— Я и не собирался предлагать тебе чью-то кандидатуру, — поспешил оправдаться мой гость. — А пришёл попросить о небольшой услуге. По старой дружбе.

— Когда это мы с тобой были друзьями? — спросила с ухмылкой. Увы сейчас моё прескверное настроение не позволяло вести себя учтиво. Даже с Мартином.

— А разве это не так? — ни капли не обидевшись, возразил Лендом. И, откинувшись на спинку кресла, добавил: — К тому же за эту услугу я тебе щедро заплачу. Скажем… три тысячи золотом.

На первый взгляд, предложение было заманчивым, ведь лишние деньги мне бы точно не помешали, но с другой…

— Я не хочу ни с кем…

— Этого и не нужно, — перебил меня гость.

А после отставил в сторону свой бокал и принял совершенно серьёзный вид делового человека, для которого нет ничего важнее собственного бизнеса. В общем, просто показал своё истинное лицо.

— Через три дня в доме одного уважаемого в городе лорда состоится небольшой фуршет, — спокойным тоном пояснил Лендом. — Там будет присутствовать очень важный для меня человек. Потенциальный спонсор для крайне выгодного проекта. Но чтобы он принял моё предложение, рядом не должно быть Дóлирти — хозяина вечера. Именно для этого мне и нужна ты.

— То есть ты хочешь, чтобы я отвлекала этого лорда? — уточнила, медленно попивая вино. — И как же?

— Ну, ты ведь большая девочка, а значит сможешь что-нибудь придумать, — развёл руками Мартин. — Да и вариант получить три тысячи золотом за один вечер может больше не представиться. К тому же Арни Долирти молод, далеко не урод. Девушки из «Дома леди Матье» считают его едва ли не богом. Мне же необходимо, чтобы его не было в зале всего один час. Именно за это я и плачу. Сможешь увлечь его беседой — отлично. А не сможешь — так увлеки чем-нибудь иным. Я ведь уже говорил тебе, что никто не умеет так доставлять удовольствие губами и язычком, как ты. А мне точно известно от тех же девочек леди Матье, что Долирти очень любит подобные ласки.

— И как ты себе это представляешь? — хмыкнула я, осушив бокал до дна.

Мысли снова метнулись к Дамиру, но я поспешила их осадить. Вероятнее всего, Его Высочество теперь и думать забудет о моём существовании. Так есть ли смысл отказываться от возможности легко и быстро заработать кругленькую сумму золотом?

— Кати, ты красивая девушка, мужчин обольщать умеешь превосходно, — с ухмылкой бросил Мартин. — А Арни вообще падок на симпатичные мордашки и точёные фигурки, как у тебя. Если очень постараешься, то можешь заполучить в свои сети очень даже выгодного во всех отношениях мужчину. Насколько мне известно всё из того же разговорчивого источника, он щедрый любовник, никаких извращённых наклонностей не имеет. К женщинам относится уважительно, невзирая на их статус или профессию. Одним словом, ты ещё должна быть мне благодарна за шанс познакомиться с ним.

Я закатила глаза и, самостоятельно наполнив свой бокал, тут же сделала несколько глотков. Умом прекрасно понимала, что с Дамиром при любом раскладе у нас ничего не получится. Он принц, а я простолюдинка, да ещё и куртизанка. К тому же велика вероятность, что после сегодняшней выходки он больше вообще не захочет меня видеть. А значит, мне, пожалуй, стоит согласиться на предложение Мартина.

Но с другой стороны, от одной мысли о поцелуях, прикосновениях, да и о сексе с другим мужчиной мою душу будто бы сворачивало узлом. Мне было тошно от самой себя, от собственного странного образа жизни. От того, что так легко готова отдаться одному… храня в сердце образ другого.

- Решай, Кати, — бросил лорд Лендом. — Это выгодное предложение.

И, привычно заткнув собственную совесть, я медленно выдохнула и всё же ответила:

— Хорошо. Я согласна.

— Отлично, — сказал мужчина, поднимаясь из кресла. — Тогда заеду за тобой в субботу в восемь вечера. В дополнительных наставлениях ты не нуждаешься. От себя могу добавить только одно пожелание… — он окинул меня хитрым взглядом, довольно улыбнулся и только теперь добавил: — Надень то тёмно-синее платье, что мы с тобой заказывали вместе. Оно поразительно тебе идёт, а грудь подчёркивает так искусно, что к ней против воли хочется прикоснуться губами. А бельё, чулки и перчатки выбери белые. Если прислушаешься к моему выбору, подарю тебе подходящее к данному наряду колье.

Я не стала ничего на это отвечать. Только неопределённо качнула головой, оставляя за собой право самостоятельно принять это решение. То платье, о котором говорил Мартин, мне тоже нравилось. Оно на самом деле оказалось истинным произведением искусства. Но надевать его для какого-то незнакомого лорда совсем не хотелось. Вот если бы для Дамира…

От мыслей о принце снова пришлось отмахиваться. В памяти сразу всплыли сцены нашего с ним общения в императорском саду, да и сегодняшнего поцелуя. По телу мгновенно пробежала волна острого, ни с чем не сравнимого желания, а от грядущей перспективы соблазнения другого мужчины снова стало не по себе.

— Я надеюсь на тебя, Кати, — бросил перед уходом лорд Лендом. — Ты ведь меня не подведёшь?

— Нет, — проговорила, запрокинув голову назад и задумчиво рассматривая выкрашенный в белый цвет потолок. — У нас же сделка. Не сомневайся во мне.

Глава 9

Этот вечер был поистине отвратительным. За окном моросил мелкий противный дождь, дул ветер, и совершенно не хотелось никуда выходить. Да и некуда мне было идти. Подругами в городе я так и не обзавелась, разве что подружилась с Лартой — но, к сожалению, ещё вчера она прислала записку, что на несколько дней покидает столицу с очередным своим любовником.

Ко мне же с визитами особо никто наведываться не спешил. Даже горничная Аманда, закрутившая роман с моим дворецким-лакеем-охранником Вилитом, сегодня попросила отпустить их на вечер. Он пригласил её в цирк, а после они собирались к его родственникам, живущим на другом конце столицы. Так вот и получилось, что я осталась одна во всём этом немаленьком доме.

Повар Хлоя ушла ещё после ужина. Она вообще всегда старалась уйти пораньше, но это и не удивительно: дома её ждал супруг и двое сыновей-подростков. А вот меня ждать было некому. Да и кому нужна какая-то девушка-куртизанка? Разве такую можно любить? Разве достойна такая заботы и внимания?

Нет. Не достойна.

Слишком легкомысленная.

Вот и Дамиру я оказалась не нужна. Хотя, подозреваю, после нашей последней встречи два дня назад, после моего глупого неуместного предложения зайти в гости, он решил разузнать обо мне побольше. И с его возможностями узнать о том, кто я, точно не составило бы труда.

Куртизанка! Шлюха! Продажная девка!

Недостойная. Грязная. Отвратительная…

У нас с Его Высочеством в любом случае не было будущего. Нашим отношениям никто бы не позволил перерасти во что-то большее, и не стоит переживать об этом. Но… Боги, как же убедить глупое сердце не сжиматься так сильно от одной мысли о принце? Как выбросить из головы его образ? Как заставить себя не думать о нём каждую минуту, не вспоминать вкус его губ? И как объяснить трепетной несчастной душе, что этот молодой мужчина никогда не будет моим? Как?!

Да, по сути мы с ним были знакомы всего — ничего, но я уже считала его самым близким, самым родным человеком во всём этом огромном мире. Скучала по нему, по его голосу, по мягкому, но пронзительному взгляду синих глаз. По улыбке… И всё больше склонялась к мысли покинуть столицу. Уехать так далеко, как только возможно. Оказаться там, где будет исключена сама вероятность встречи с Его Высочеством. Спрятаться от собственной симпатии, от бессмысленных ожиданий.

Ведь несмотря на собственную уверенность в том, что Дамир больше обо мне не вспомнит, я всё равно его ждала. И пусть он не пришёл ни на следующий день после той памятной встречи в сквере рядом с академией Астор-Холт, ни сегодня, пусть даже записочки не написал, но я всё равно не могла его не ждать.

Глупая надежда всё время нашёптывала, что нельзя опускать руки, что наша с принцем история ещё не закончена. И я верила этому. Мечтала, что вот однажды, таким же спокойным, грустным вечером, когда в доме не будет никого из прислуги, он постучит в мою дверь…

И тут снизу на самом деле послышался едва различимый звук. Я же от неожиданности едва не подавилась чаем, который пила, сидя на подоконнике в своей спальне. Вздрогнула, напряглась, прислушалась… и почти уже решила, что это происки моего разыгравшегося воображения, но вдруг в дверь снова постучали — на этот раз гораздо громче и настойчивее.

Наверное, мне стоило остаться на месте — мало ли кто пожаловал в столь позднее время. Часы, кстати, показывали полночь, а в подобное время принимать гостей как-то не принято, и даже опасно. Но с другой стороны, грабители вряд ли стали бы стучать, и попросту влезли бы через окно, а значит это кто-то свой.

Уже спускаясь по ступенькам на первый этаж, я почти убедила себя, что это Ларта. Или Мартин. Но вот от вероятности, что за дверью стоит Том со своим другом-извращенцем Ларфом, меня бросило в дрожь. Эти при желании могли бы и дверь выбить, а вступиться за меня здесь сегодня некому. К сожалению, усиленной магической защитой своего жилища я так и не озаботилась, и сейчас всё, что отделяло меня от позднего визитёра — это два механических замка.

От мысли о собственной беззащитности я неожиданно остановилась прямо посередине лестницы и уставилась на входную дверь, как на собственного страшного врага. И что хуже, стука больше не услышала — вместо этого щёлкнул запирающий механизм, медленно опустилась металлическая ручка, и к моему ужасу створка начала открываться. Кажется, осознав происходящее, я даже дышать перестала. Просто стояла и смотрела, как проход на дождливую улицу становится всё шире, как в нём появляется силуэт мужчины, как тот перешагивает порог, закрывает за собой дверь…

— Катти, — негромко позвал неожиданный гость, стряхнув со своих коротких волос влагу.

Я же просто не могла поверить, что это действительно тот, о ком были все мои мысли. Тот, кто по определению не мог явиться в мой дом, к тому же вот так… ночью. Без предупреждения. Да ещё и замок взломать. Но когда он щелчком пальцев заставил загореться магический светильник, висящий под самым потолком, а комнату залил приятный желтоватый свет, я окончательно убедилась, что это на самом деле мой принц.

— Дамир… — выдохнула, крепко вцепившись в перила.

И вдруг сорвалась с места, быстро сбежала вниз по ступенькам и совершенно бесцеремонно кинулась ему на шею. Обняла, прижалась к нему крепко-крепко, уткнулась лицом в его шею и с наслаждением втянула такой приятный аромат корицы и мёда, приправленный свежими нотками мяты.

Одна его рука сжала мою талию — сильно, властно, а вторая пробежалась вверх по спине, скользнула на затылок, переместилась на скулу, приподняла моё лицо… и только после этого Его Высочество меня поцеловал. Я же едва не сошла с ума от этих ощущений, от безудержной невероятной нежности, от всепоглощающего счастья, от дикого желания прижаться к нему и никогда больше не отпускать.

— Прости, что я так вломился, — проговорил он, почти сразу отстранившись.

Но сейчас куда сильнее меня волновало, что он прервал поцелуй, который я так долго ждала, который уже и не рассчитывала получить. И лишь когда, вспомнив о приличиях, мой принц выпустил меня из объятий и сделал шаг назад, поняла, насколько странно себя веду.

— Это ты прости… что так набросилась, — пролепетала, смутившись. — Я… испугалась. Думала это грабители или… кто похуже, — добавила, сглотнув. — И когда увидела тебя, просто не смогла сдержаться. Прости… ты точно не привык к такому.

Но тот только усмехнулся, посмотрел на меня с откровенной улыбкой и, поймав мою руку, поцеловал запястье.

— Знаешь, к чему я привык? — с горечью спрсил Его Высочество. — К постоянному лицемерию. К правилам, к поведению в строгом соответствии с протоколом. К общению, основанному на расчете. К фальши и вечной необходимости держать лицо. А твои эмоции, Каттиша, они чистые. Ты на самом деле рада меня видеть. И делаешь лишь то, что считаешь правильным, а не то, чего требует этикет. Ты настоящая. Именно это и цепляет меня куда больше всего остального. Потому тебе нет причины извиняться. Это у меня есть причина сказать тебе «Спасибо».

Я смотрела ему в глаза и не верила, что это не сон. Что он на самом деле пришёл ко мне, что сейчас мы стоим посредине небольшого холла моего дома…

— Проходи, пожалуйста, — проговорила, опомнившись. — Хочешь чего-нибудь? Может, горячего чая? У меня, кстати, есть отличное карильское вино.

— Нет, благодарю, — бросил он, как-то особенно тяжело вздохнув. — Увы, Катти, я умудрился попасть под дождь и промок до нитки. Потому мой визит не затянется. Мне, по-хорошему, вообще не стоило появляться у тебя в таком виде, но я не удержался.

И только теперь я сообразила, что его одежда на самом деле насквозь мокрая, а с неё на пол стекают тонкие ручейки воды. На лице Дамира тоже виднелись мелкие капельки, попавшие туда с мокрых тёмных волос, а его чёрные длинные ресницы и вовсе слиплись от влаги. Но при всём этом он выглядел так поразительно мило, что я не могла его отпустить. Никак.

— Останься, — сказала, решив, что мне уже поздно строить из себя леди. — У меня есть свободная комната. Я принесу тебе подогретого вина с травами, чтобы ты не простудился. А к утру твои вещи высохнут.

Дамир смотрел на меня с искренним удивлением. Кажется, подобного предложения он не ожидал никак. Более того, даже не предполагал, что у меня повернётся язык сказать такое. Кажется, я вообще для него была исключением разом изо всех правил.

Но вдруг смятение на лице принца сменилось улыбкой, а в синих глазах появилось так любимое мной тепло.

— Полагаю, если ты вышла открывать сама, значит, в доме нет слуг, — заметил он, задумчивым тоном. А получив от меня подтверждающий кивок, продолжил ещё более лукавым тоном. — И, тем не менее, ты предлагаешь мне остаться с тобой под одной крышей? На ночь? Катарина, при всём моём уважении, это слишком.

— При всём моём уважении, Ваше Высочество, — бросила, обратив к нему его же фразу, — у меня нет родственников, которые покарают меня за подобное поведение. Я не принадлежу к древнему знатному роду, меня не сковывают многочисленные правила аристократии. Я ведь не зову тебя в мою постель. Ни на что не намекаю. Я просто не хочу, чтобы ты заболел.

Он же в ответ на эту тираду только ласково улыбнулся, шагнул ближе и, мягко сжав ладонями моё лицо, нежно поцеловал в губы.

— Катарина, я маг. И с того момента, как в двенадцать лет во мне проснулась сила, не болел ни разу, — проговорил он. Его губы почти касались моих, и от этих ощущений я попросту млела. — И мне бы не составило труда высушить собственный костюм, или, на худой конец, построить портал прямо во дворец. Но сейчас, увы, я слишком устал. День был… на редкость поганый.

Он закрыл глаза, видимо, надеясь хотя бы так отгородиться от негативных воспоминаний, а я обняла его, снова прижалась к нему всем телом, упрямо игнорируя тот факт, что и мой халат, надетый поверх ночной сорочки, стал мокрым и теперь неприятно холодил кожу.

— Останься, — прошептала у самого его уха, приподнявшись на носочках. — Я понимаю, что это неправильно, но само твоё появление здесь для меня — чудо.

— Катти, пойми, хорошая моя, — ответил от таким же шёпотом. — Ты своей открытостью, своей податливостью просто с ума меня сводишь. Я ведь не удержусь, зная, что ты спишь за стенкой. А это неправильно. Мы с тобой так мало друг друга знаем.

Я не ответила. Просто не нашла, что сказать. Вместо этого прижалась к нему ещё сильнее, настолько, что стало больно. Сейчас от одной мысли, что он уйдёт, мою душу разрывало на части. Боги, да я была готова на всё, чтобы этой ночью он просто остался в моём доме!

Наверное, именно поэтому я и решилась.

— Пойдём, — проговорила, поймав его руку и потянув за собой в сторону лестницы.

Он не стал сопротивляться или отказываться. Лишь как-то особенно сдавленно вздохнул и покорно пошёл за мной. Когда же, миновав лестницу и коридор, мы оказались за дверью моей спальни, я сама потянулась к пуговицам его чёрного камзола. А стянув его с плеч принца, повесила на спинку ближайшего стула.

Рубашку на нём расстёгивала дрожащими руками, потому что уже знала, чем для нас закончится эта ночь. И Дамир знал, но останавливать меня не собирался. Думаю, ему было просто интересно, как далеко я решусь зайти.

Мокрая ткань светло-серого цвета липла к его коже, но я всё равно очень осторожно стягивала промокшую сорочку. Но когда и этот предмет одежды оказался на крючке вешалки, когда мой взгляд упёрся в обнажённый торс, я не смогла удержаться. Сначала просто легко положила ладонь на мужскую грудь, потом провела вниз, к подтянутому животу, снова скользнула вверх, наслаждаясь гладкостью кожи. Но в итоге, не удержавшись, прижалась к его плечу губами.

— Судя по тому, что я вижу и чувствую, ты точно не пугливая девственница, Каттиша, — проговорил Дамир, поймав мою руку. — Но всё же… скажи мне то, что я хочу услышать, — добавил, поочерёдно целуя каждый мой пальчик.

От этой простой, но такой приятной ласки я вздрогнула и даже хотела отнять руку, но смогла сдержаться. Этот порыв не укрылся от внимательного взгляда принца. И, возможно решив проверить реакцию, он прильнул губами к моей ладони и… нежно коснулся её языком.

Это было приятно, правда, чуточку щекотно. И что самое удивительное, рядом с Дамиром я чувствовала себя будто на своём месте. Его прикосновения, даже самые невинные, вызывали во мне мгновенный отклик. Не было ни чувства отторжения, ни ощущения неправильности. Совсем наоборот. Сейчас я не сомневалась, что со мной рядом мой мужчина. Возможно, единственный, кого безоговорочно принимают и моя душа, и моё тело.

Кажется, он решил свести меня с ума. Его лёгкие поцелуи поднимались всё выше, от ладони к запястью, дальше… к локтевому сгибу, и я просто млела, ощущая его губы на своей коже. Но вот продвинуться дальше ему помешал халат. Тогда-то Его Высочество наконец стянул с меня этот предмет одежды. И явно не ожидал, что на мне под ним окажется лишь одна тонкая полупрозрачная сорочка… и никакого белья.

Боги, никогда раньше я не видела на лице мужчины такого откровенного восхищения! Никогда до этого момента не подозревала, что так приятно ощущать себя настолько желанной. А Дамир даже отошёл на пару шагов назад. Смотрел на меня, поднимался взглядом от прикрытых тканью ног к талии, к груди, которая оказалась так хорошо видна. К обнажённым плечам… и только потом снова посмотрел мне в глаза. И было в этом взгляде нечто такое — смесь безудержной нежности и первобытной дикости, от которых желание, и так пульсирующее внизу моего живота, стало поистине безумным.

— Катарина, если ты сейчас же не снимешь эту очаровательную тряпочку, то я могу случайно её разорвать, — непривычно хриплым голосом заявил Дамир. И тут же, преодолев разделяющее нас расстояние, жадно поцеловал в губы.

Сорочку он с меня всё же снял сам, причём действовал очень аккуратно. Клянусь, никто никогда не был со мной настолько нежен. Никто так не целовал… когда каждый поцелуй являлся актом восхищения и одновременно изощрённой лаской.

Сначала Его Высочество уложил меня на кровать и, скинув туфли, опустился следом. Моё избавление от длинного тонкого предмета одежды он начал, как и полагается, снизу. Поцеловал щиколотку, поднялся к коленке, коснулся губами под ней, двинулся выше… провёл дорожку по внутренней стороне бедра, до самых влажных складочек… но к ним прикасаться не стал. Далее пришёл черёд второй ноги, завершившийся тем же финалом. Уже к этому моменту я почти не соображала, распалённая до невозможного состояния. Но меня никто не собирался щадить.

Дамир потянул ткань выше, подарил несколько дразнящих поцелуев обнажённому животу, и только после этого освободил моё тело от плена ткани. Я же потянулась к нему, провела руками по спине, хотела спуститься ниже, к ягодицам, и только теперь осознала, что мой принц до сих пор одет. Вот только мою руку, коснувшуюся его ремня, Дамир поймал и отвёл в сторону.

— Я сам, — бросил тихо.

В тот же момент щёлкнул механизм бляшки, и спустя несколько мгновений оставшаяся одежда принца полетела куда-то на пол. Я приподнялась на локтях, желая рассмотреть его обнажённое тело, но мне снова не позволили.

— Катарина, — проговорил он, опустившись на меня сверху, но при этом продолжал опираться на свои руки. И, поцеловав в губы, зачем-то спросил: — Ты, правда, так меня хочешь?

— Безумно, — выдохнула, приподняв бёдра, и с удовлетворением ощутив на внутренней стороне бедра жар возбуждённого мужского органа.

Вот только спешить мой принц явно не собирался. Получив мой ответ, пристально посмотрел мне в глаза и только после этого снова поцеловал… только теперь в шею. А дальше я просто потерялась в собственных ощущениях.

Боги… меня столько учили дарить ласки, но почему-то не озаботились тем, чтобы научить эти ласки принимать. А это оказалось настолько ярко и горячо, что мне оставалось только извиваться и тихо постанывать.

Казалось, свою порцию внимания получил каждый сантиметр моей кожи. От шеи принц переместился к плечам, затем одарил вниманием ключицы, опустился к груди… и вот где-то на этом моменте я поняла, что, оказывается, совсем ничего не знаю о настоящем удовольствии. Да что говорить, до сих пор подобные ласки всегда казались мне не особенно приятными. Когда мужчины мяли, сжимали, целовали мои полушария, я по большей части просто терпела, изображая удовольствие. Нет, прикосновения и ласки того же Мартина иногда были даже приятны. Но лишь сейчас я осознала, насколько мои груди любят поцелуи. Они будто были специально созданы для губ и рук Дамира. А ощущение кончика его языка, обводящего возбуждённую вершинку, я, наверное, вообще никогда не смогу забыть.

Кода же он обхватил губами сосок, я выгнулась и, кажется, даже вскрикнула. В этот момент мне до невозможного захотелось ощутить его в себе. Лоно изнывало от желания принять того, кто заставил моё тело испытать такие поразительные ощущения.

— Дамир… пожалуйста… — прошептала, чувствуя, как он спускается поцелуями к моему животу.

— Что ты хочешь, моя Каттиша? — чуть лукавым томным голосом спросил принц. — Скажи.

— Тебя, — выпалила уверенно, но почти сразу пояснила: — Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был во мне…

— Ещё рано.

— Нет… пожалуйста… Я не вынесу…

— Рано.

После чего довольно улыбнулся, провёл рукой по моему бедру, развёл мои ноги шире и коснулся губами мягких податливых складочек. Вот теперь я на самом деле не сдерживала стонов. Извивалась, но меня уверено держали крепкие мужские руки. Не удивительно, что разрядку я получила очень быстро. Тело содрогнулось и обмякло, не в силах больше сопротивляться такой ласковой изощрённой пытке.

И что удивительно, Дамир тоже остановился, чуть приподнялся, легко подул на мою разгорячённую плоть и посмотрел на меня с видом победителя. Вот только мне этого было мало. Я хотела быть с ним, отдаваться ему без остатка. И тогда, присев на постели, сама потянулась к его губам. Он хотел отстраниться, чтобы стереть с них остатки моих соков, но я не позволила.

Поцеловала, ощутив кроме привычного вкуса поцелуя Дамира свой собственный вкус, оказавшийся неожиданно приятным. Инициатива происходящего на какое-то время перешла ко мне, и я уже хотела забраться на своего прекрасного любовника, но он снова решил иначе.

Прервав ставший невероятно жарким поцелуй, он опустил меня на кровать, устроился между моих ног… но вместо того, чтобы подарить мне, наконец, сладость момента единения, принялся ласкать губами мою шею.

— Дамир, хочу тебя. Очень… — шептала, млея от его ласк.

— Очень? — тихо спросил он, поймав мой взгляд.

— Пожалуйста… — выдохнула, двинув бёдрами ему навстречу.

Он тоже подался чуть вперёд, а в момент, когда моей промежности коснулась горячая головка, я думала, задохнусь от предвкушения. Выгнулась навстречу такому желанному воссоединению, и почти погибла, наконец ощутив его в себе.

Всё это время Дамир смотрел мне в глаза. Он держал мой взгляд, не позволяя отвернуться или смежить веки. И от этого… от понимания, что со мной мой принц, я просто теряла связь с миром.

Поначалу его движения были медленными и размеренными. Мы оба просто наслаждались ощущениями этой близости и продолжали смотреть друг на друга. Но когда наши губы снова встретились в неистовом диком поцелуе, толчки стали чаще, резче, сильнее. Во мне же с каждым мгновением будто нарастал большой горячий ком. Мышцы всё сильнее напрягались, ощущения приятного трения внутри становились всё острее, ярче. И когда этот ком лопнул, когда по моему телу растеклись волны чистого, ни с чем не сравнимого удовольствия… я всё-таки закричала. Но мой крик был заглушен прикосновением чужих губ.

Дамир догнал меня в три толчка. И, судя по вырвавшемуся у него стону и моей прикушенной губе, эта близость на нас обоих произвела впечатление. И не знаю, случалось ли что-нибудь подобное в жизни принца, но вот я точно испытывала такие яркие эмоции впервые. И это было поистине безумно… и по-настоящему чудесно.

Чуть приподнявшись, он лёг рядом и повернулся на бок. А, притянув меня к ближе, прижал спиной к своей груди и легко поцеловал в висок. Его рука, лежащая на моём животе, какое-то время ещё поглаживала чувствительную кожу, но вскоре замерла. А потом дыхание принца выровнялось, тело расслабилось, и я с удивлением осознала, что он уснул.

И пусть я бы не отказалась прямо сейчас продолжить наше чрезвычайно интересное занятие, и немного расстроилась от того, что продолжения не предвидится, но вспомнила его слова про усталость. А ведь, и правда, он сам сказал, что вымотан, что у него нет сил даже на простую магию. Но при этом подарил мне такой секс…

Нет, не секс. Это грязное слово в его отношении мне даже мысленно произносить не хотелось. Дамир подарил мне фантастическую близость! Но даже не это главное — ведь он остался со мной, уснул в моей постели, прижимая меня к себе. Да и наслаждение показал такое, что от одного воспоминания бросает в жар и возникает желание немедленно повторить.

— Дамир, — прошептала, накрывая его руку своей. — Мой принц.

На самом деле мне до сих пор не верилось, что он — моя воплощённая мечта — сейчас лежит рядом со мной. Что мы были близки, что я, судя по всему, на самом деле ему нравлюсь. А вот о своих чувствах к нему старалась не думать. Моя симпатия к нему была даже слишком сильной. Мне нравилось в нём всё, абсолютно. Да что говорить, если за одну его улыбку я была готова на что угодно. А когда видела в его глазах нежность, моя душа пела и ощущала настоящее счастье.

На этой мысли я и уснула, согретая теплом обнажённого мужского тела, убаюканная раздумьями о своём особенном отношении к Дамиру и о моментах нашего недолгого, но содержательного знакомства.

Глава 10

Утро встретило меня мягким солнечным светом, пробивающимся в комнату сквозь задёрнутые шторы. Плотная тёмная ткань прекрасно спасала от пробуждающих лучей яркого светила, но я всё равно проснулась.

Первая мысль после пробуждения оказалась очень приятной: мне приснился такой волшебный сон, наполненный настолько сильными, яркими эмоциями, что и не передать. В этом сне со мной был мой нежный синеглазый принц… И только спустя несколько минут я сообразила, что сон не был сном, а являлся самой настоящей явью! Более того, доказательство реальности произошедшего сейчас лежало в моей постели и крепко обнимало меня за талию.

— Дамир, — прошептала я едва слышно и придвинулась ближе к такому тёплому мужскому телу.

Он спал. Я слышала это по его ровному дыханию. Ощущала кожей. И сейчас больше всего на свете мечтала посмотреть на него, убедиться, что со мной рядом именно мой принц. Потому, пролежав неподвижно ещё несколько минут, всё же осторожно выпуталась из его объятий. Тихо, стараясь не делать лишних движений, сначала поднялась на ноги, а потом осторожно присела на самом краешке кровати.

Дамир не проснулся. Видимо, на самом деле очень устал. Да и выглядел сегодня немного по-другому. Черты его лица смягчились, и сейчас он виделся мне самым настоящим ангелом. Красивым, чистым и таким умиротворённым, что сама мысль о том, чтобы потревожить его сон, казалась кощунственной.

Я не хотела от него уходить. Наоборот, сейчас самым большим моим желанием было вернуться обратно в постель, согреться мягким теплом объятий этого поразительного молодого мужчины, но… я всё равно поднялась и направилась в сторону ванной комнаты. Для начала следовало смыть с тела следы нашей прошлой близости, да и умыться… и причесаться тоже. А потом спуститься на кухню и попросить Хлою состряпать на завтрак чего-нибудь особенного, ведь негоже принцу кушать на завтрак какую-нибудь простую кашу.

Потом я собиралась вернуться наверх, снова улечься в кровать и разбудить моего спящего мужчину каким-нибудь крайне приятным способом. В моих планах и мечтах — после тягуче-сладкой утренней близости я бы сама принесла ему завтрак, мы бы разместились за небольшим столиком прямо в моей спальне… Лакомились бы какими-нибудь пирожными.

В общем, размечталась девочка. На деле же всё вышло совсем не так, и причина этого конфуза носила женское имя и звалась моей подругой.

Когда, приняв душ и надев на себя только длинный шёлковый халат, я спустилась вниз, оказалось, что завтрак уже готов, и кушать нам предстояло свежие булочки с яблочным вареньем и лёгкий фруктовый салат. Причём салат явно предназначался мне, а вот выпечка — горничной и лакею, которые, кстати, до сих пор не объявились. Самой поварихи нигде не было, и только обойдя весь первый этаж и снова вернувшись на кухню, я обнаружила на столе записку: «Ушла на рынок».

Увы, из всего этого следовал один неприятный вывод — особенного завтрака для Дамира не получится. Нет, я, конечно, умела готовить, но точно не деликатесы.

К сожалению, на этом мои неприятности не закончились.

Не успела я преодолеть и половины лестничного пролёта, как в дверь постучали. Решив, что это явилась горничная Аманда, у которой не было своих ключей, я отправилась открывать… и оказалась едва не сбита с ног черноволосым кудрявым вихрем по имени Ларта.

— Кати! Ты не представляешь, что случилось! — выпалила она, забыв даже поздороваться. — Это… Это…

Судя по тому, что впервые на моей памяти у говорливой Ларты закончились слова, на самом деле произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Так и что произошло?

Пришлось покорно закрыть дверь и пройти вслед за подругой в столовую, куда та уже благополучно направилась.

— Невозможное! Невероятное чудо! — воскликнула девушка, да так эмоционально, что я просто потерялась в догадках.

— Не томи уже! — выпалила, устав от этих предисловий.

— Мне Нотан сделал предложение! Представляешь?! — плюхнувшись на стул, призналась Ларта. — Кати… это ведь… Я до сих пор не верю! Он ведь знает, кто я, чем зарабатываю себе на жизнь. И всё равно желает взять меня в жёны. Говорит, что хочет детей только от меня. Говорит… что любит.

Сражённая этой новостью, я опустилась на стоящую у окна софу. Действительно, то, что говорила Ларта, было поистине невероятно! Да и этот её Нотан, насколько мне было известно от подруги, хоть и не являлся аристократом, но владел такими капиталами, что не снилось и многим лордам. Достаточно хотя бы того факта, что у его семьи был собственный банк — второй в стране после Императорского.

— Нотан Хоулинт? — уточнила, кашлянув. — Ты серьёзно?

— Да, Кати! — пропищала девушка, подскочив на ноги.

Она нервно вышагивала по комнате, явно сама не до конца веря в произошедшее, и говорила… говорила…

— Представляешь… это началось около месяца назад. Мы провели с ним ночь. Одну. Такую шикарную, что я просто растаяла. Думала, даже денег с него не возьму. По-хорошему, мне самой следовало ему доплатить, — она умилённо улыбнулась, всплеснула руками и, остановившись передо мной, продолжила свой рассказ: — Но он оставил мне тысячу золотых. Представь, Кати, чек на тысячу золотых монет!!! Это очень много. Но не ограничился этим. Предложил мне сделку: я сплю только с ним и ни с кем больше, а он платит мне… столько же, притом за каждый день! То есть… тридцать тысяч в месяц! Конечно, я согласилась. Да и кто бы отказался? А потом… мы с ним слишком много времени вместе проводили. И вот вчера вечером он преподнёс мне кольцо… и сделал предложение. Смотри.

Она протянула мне руку, где на безымянном пальце сверкал шикарный золотой ободок с большим бриллиантом в изящном креплении. Я невольно залюбовалась игрой света в гранях. Настолько сосредоточилась на Ларте и её обручальном даре, что едва не вскрикнула, когда рядом со мной послышались ленивые мягкие шаги, а руку моей подруги сжали такие знакомые пальцы.

— М-м-м, — оценил остановившийся рядом Дамир, бесцеремонно рассматривая драгоценность. — Недурно. Кстати, это ещё и мощный артефакт.

Кажется, Ларта тоже опешила от такой невероятной наглости и бесцеремонности, потому даже отпрянула с запозданием. Руку с кольцом и вовсе инстинктивно спрятала за спину, явно опасаясь этого неизвестного человека.

— Артефакт? — переспросила девушка, рассматривая моего гостя. — А ты маг, что ли?

На самом деле принц сейчас выглядел так, что узнать в нём наследника Сайлирского престола оказалось практически невозможно. Достаточно хотя бы того, что на нём не было обуви — он стоял посреди моей столовой лишь в чёрных брюках, светло-серой рубашке, у которой потрудился застегнуть только несколько нижних пуговиц, и босиком. Его короткие волосы оказались взъерошены, и на них виднелись капельки — полагаю, мой царственный гость уже успел принять душ. Но вот его глаза горели таким ярким синим огнём, что не признать в нём владеющего магическим даром было попросту невозможно.

— Я? Маг, — не стал отрицать он. Да и к столь фамильярному обращению от незнакомой особы отнёсся вполне спокойно.

— И что это за артефакт? Мне Нотан ничего не сказал, — настороженно и даже немного испуганно бросила девушка.

Тогда Дамир повёл плечами, размял шею и, присев за стол, снова поднял взгляд на девушку.

— Руку дай, я посмотрю, — бросил насмешливо. — Ты уж прости, но на расстоянии можно только почувствовать энергию, но не рассмотреть плетения.

А заметив, что та мнётся, усмехнулся и добавил:

- Да не отберу я. Ты — гостья Каттиши, и я не посмею нарушить законы гостеприимства и причинить тебе вред.

Пока Ларта думала, он повернулся к опешившей мне и, тепло улыбнувшись, поманил пальцем. Я тут же поднялась и направилась к своему принцу. А едва оказалась рядом, он обхватил меня за талию и прижался щекой к моему животу.

— Почему ушла? — поймав мой взгляд, тихо спросил Дамир.

— Решила завтрак принести. Но пришла Ларта… И огорошила меня новостью, — ответила честно. — Прости… Я очень хотела сама тебя разбудить. Но не успела.

Вероятно, он всё же заметил на моём лице тень грусти, потому подарил мне ободряющую улыбку и погладил по руке.

— Представь мне свою нежданную гостью, — попросил спокойным тоном. — Я представлюсь сам.

— Это Ларта Ферент, — сказала я, повернувшись к девушке. — Моя… единственная подруга.

Та кивнула, всё ещё разглядывая Дамира, да так пристально, будто желала узнать о нём всё. И сейчас его странная любовь к чёрному цвету явно сыграла принцу на руку. Ведь существовало негласное правило, что чем темнее наряд — тем ниже происхождение. Потому император и его наследники на праздниках всегда были только в белом, аристократы и богатые горожане выбирали костюмы различных оттенков серого, а вот простолюдины носили в основном тёмные цвета. Именно поэтому сейчас Ларта никак не могла понять, кто же именно перед ней.

— Приятно познакомиться с вами, — ответил ей Его Высочество. — Моё имя Филипп.

— Просто Филипп? — хмыкнула девушка.

— Можно Фил, — с ухмылкой ответил тот.

— А на «ты»?

— С радостью, — кивнул он. — А теперь давай руку. Мне самому уже интересно, что в этом кольце такого особенного.

Пока Дамир молча разглядывал большой бриллиант и вязь рун на внешней стороне золотого ободка, я принесла с кухни поднос с булочками, чашки, чайничек, даже фруктовый салат прихватила. Но решив, что этого мало, влезла в святая святых этой кухни — холодильный шкаф, и выудила оттуда нарезанный на кусочки картофельно-мясной пирог, который Хлоя испекла вчера к ужину по моей просьбе. Просто мне просто до зелёных демонят надоела эта диетическая пища, на душе было печально, да и захотелось чего-нибудь этакого… домашнего. Вот она и приготовила для меня это лакомство.

Когда я вернулась в столовую, то застала странную картину. Ларта была зла. Более того, в таком бешенстве я не видела её ни разу, а вот Дамир, наоборот, ухмылялся вполне открыто и, кажется, даже тихо посмеивался нал моей подругой.

— Что случилось? — спросила, опуская на стол блюдо с пирогом.

Я вопросительно посмотрела на принца, но тот только отрицательно мотнул головой, мол, «не виноват, не причём, и вообще я хороший». Тут-то и заговорила девушка.

— Кати, представляешь, этот хлыщ… этот… демон рогатый, этот хитрый гад…

— Твой Нотан? — всё же уточнила я.

— Да, этот индюк безродный меня обманул! — Под конец фразы Ларта уже почти кричала. — Представляешь, эта штука не снимается! И Фил утверждает, что снять кольцо с моего пальца сможет только тот, кто его туда надел! И никто больше!

— Ну… разве это плохо? — поинтересовалась я, опускаясь на стул рядом с Дамиром.

Меня сразу обняли, легко поцеловали, потёрлись носом о мою щёку и ласково коснулись губами губ. И так как сама Ларта не отвечала, продолжая тихо пыхтеть себе под нос, прояснить ситуацию решил сам принц.

— Твою подругу расстроило другое, — заметил он, неспешно наполняя свою чашку чаем. — Невозможность снять — это побочная функция данного артефакта. Главные же в нём две другие. «Безопасность» — то есть любой, желающий нанести вред хозяйке, при приближении к ней просто будет забывать о своём намерении. И… «верность». — А, заметив мой полный непонимания взгляд, пояснил: — Тут всё просто, Каттиша. Если к Ларте прикоснётся посторонний мужчина, а в его эмоциях будет преобладать вожделение, то его ощутимо приложит энергией. Причём, если я правильно разобрал узор плетения, то основной импульс будет направлен в паховую область. В общем… вот.

— Хороший подарок на помолвку, — хмыкнула я, глядя на подругу со смесью сочувствия и веселья. Всё же у её Нотана был повод подарить именно такую побрякушку. Решил перестраховаться. — И не нужно беситься. Он ведь тебя замуж позвал! И ты, между прочим, согласилась! Так что смирись.

— Да я и не собиралась ему изменять, — всплеснув руками, выдала девушка. — Он мне правда нравится…этот хитрый гад, — а схватив булочку и откусив от неё кусочек, добавила: — Но зато мой.

Дамир хмыкнул и попросил меня положить ему кусочек пирога. Я чуть покраснела, смущаясь, сообщила, что он холодный, но просьбу всё равно выполнила. Принц же благодарно кивнул, опустил взгляд на этот аппетитный шедевр выпечки, и от того сразу потянуло теплом.

Примерно на этом моменте Ларта и позабыла о завтраке. И хотя обычно она не страдала отсутствием аппетита, но сегодня явно был странный день. Тихо попивая чай, она разглядывала Дамира, будто старалась найти в его образе что-то важное. А тот ловко орудовал ножом и вилкой, методично отрезал от своей порции пирога маленькие кусочки и отправлял их в рот. Это получалось у него настолько изящно, что моя бесцеремонная подружка даже засмотрелась. И едва он закончил с трапезой, она всё же не выдержала и решила перейти к расспросам.

— Вот смотрю я на тебя, Филипп, и никак не могу вспомнить, к какому же роду ты относишься. Да и имя это явно не твоё. Оно для тебя слишком простое.

— Ну и какое бы мне подошло больше? — ухмыльнувшись, спросил он.

— Ты — точно аристократ, — уверено проговорила Ларта. — Я таких на раз вычисляю. Да и деньги у тебя водятся. Ткань рубашки дорогая, пуговицы — серебряные. Да и лицо… уж больно породистое. Глаза, опять же.

— А что не так с моими глазами? — явно веселясь, поинтересовался Дамир.

— Слишком яркие, — бросила Ларта. — Такие только у магов бывают. И я слышала, что их яркость — показатель силы и родовитости. Вон, у карильской королевы они, по слухам, даже словно светятся. Так как она — чистокровный маг в поколении, наверное, двадцатом.

— Вот уж к Великой Эриол я точно никакого отношения не имею, — весело отмахнулся принц. Поймал мою руку, переплёл наши пальцы и снова посмотрел на Ларту.

— Это я так, для примера, — фыркнула девушка. — Но ты точно аристократ. Лет тебе от двадцати до двадцати трёх. Манерами светскими владеешь настолько, что даже позволяешь себе ими пренебрегать. А подобные замашки есть только у представителей высшей аристократии. Эти настолько уверены в своей великолепности, что этикет им не указ. Потому как они и есть те, кто устанавливает правила. И если уж ты позволил мне, типичной простолюдинке, называть тебя на «ты», значит для тебя это просто игра. Так ведь?

— Слушай, а ты не думала о карьере следователя? — весело смеясь поинтересовался принц.

— Нет, — улыбнувшись, ответила девушка. — Это у меня хобби такое. Скажи лучше… ты давно живёшь в столице?

— С рождения, — ответил он, с любопытством ожидая нового витка её рассуждений.

— Вот это-то и странно, — заметила Ларта, задумчиво прикусив губу. — Я знаю всех представителей аристократии твоего возраста. — На невысказанный вопрос «откуда» та ответила лёгким пожатием плечами. — С кем-то пересекались, кого-то видела по иллюзатору, о ком-то читала в газетах. А вот твоё лицо мне незнакомо. А значит… либо я ошиблась, и ты не принадлежишь к элите, либо по каким-то причинам не желаешь, чтобы тебя узнавали.

Вот. Мне тоже было дико интересно получить ответ на этот вопрос. До сего момента я собиралась задать его как-нибудь позже, но коль мы уже завели этот разговор, то зачем откладывать. Ведь наследника престола хоть и показывали по иллюзаторам, но его почему-то никто не мог запомнить. Все знали, что у него короткие тёмные волосы, что он высокий, обладает довольно крепким телосложением, но… узнать его на улице вряд ли бы кто-то смог. Хотя те, кто был представлен ему лично, запоминали черты кронпринца с первого раза.

— Мне нравятся твои рассуждения, — проговорил Дамир, поглаживая меня по руке. Смотрел он при этом в глаза Ларте, и его улыбка почему-то становилась всё более натянутой. — И ты наверняка найдёшь ответ. Потому, дорогая Ларта, хочу сразу предупредить, чтобы твои выводы оставались строго при тебе. Если же о моём пребывании в этом доме и о наших отношениях с Каттишей от тебя кто-то узнает… — он сделал глоток чая, отставил чашку в сторону и демонстративно постучал пальцами по столу, изображая раздумье. — То тебя не спасёт ничего. Даже заступничество господина Хоулинта. Я понятно выражаюсь?

— Конечно. Поверь, язык за зубами я держать умею прекрасно, — кивнула она, от чего-то задумавшись ещё сильнее. — Но кто же ты такой? В нашей империи очень мало людей, имеющих такую власть. Ты ведь не шутил. Ты вообще шутить не особенно умеешь.

И тут её взгляд упал на его правую руку, которой он теперь снова держал чашку. Причём смотрела туда Ларта так пристально, что я невольно проследила за её взглядом. Дамир тоже заметил это внимание к своей конечности, а точнее к платиновому перстню, потому позволил мне тоже его рассмотреть.

Уверена, это украшение являлось артефактом — иначе просто быть не могло. На ровной площадке перстня на светлом металле был выгравирован крылатый единорог. Красивый, сильный, такой притягательный, что я невольно потянулась к этому кольцу. Хотела снять, разглядеть поближе, но… мне не позволили. Дамир сжал пальцы и, поймав мой взгляд, отрицательно мотнул головой.

— Это артефакт рода, Кати, — проговорила отчего-то побледневшая Ларта. — Такие вещи посторонним в руки не дают.

Теперь она сидела прямо, кисти её рук лежали на столе, а сама она смотрела куда угодно, только не на Дамира, а по большей части просто разглядывала стол. Более того, почти сразу сообщила, что её ждут очень срочные дела, и даже попыталась подняться из-за стола, но её остановил насмешливый голос моего принца.

— Да не трясись ты так. Ничего страшного я тебе не сделаю, — сказал он расслабленным тоном и тут же добавил: — Конечно, если будешь хорошей девочкой и сдержишь своё обещание молчать.

— Да я скорее себе язык откушу, чем кому-то проболтаюсь! — взволнованно выпалила Ларта. — Но мне уже действительно пора…

— Не ври, — отмахнулся Дамир. — Я всё равно уже ухожу. Так что можешь оставаться. Только ненадолго. У меня планы на Катарину.

От такого странного насмешливо-надменного тона мне стало не по себе. Признаться честно, иногда Дамир меня пугал. Он мог быть таким разным, что я просто терялась в догадках: когда он настоящий, а когда играет очередную роль. Но стоило Его Высочеству повернуться ко мне и ласково коснулся пальцами моего подбородка, стоило нашим взглядам встретиться, и я мигом позабыла обо всех своих страхах.

— Катти, у меня сегодня дела за пределами столицы. Составишь компанию?

— Но… — растерянно выдохнула я. Он ведь сам не желал огласки, и теперь зовёт меня составить ему компанию?

— Официальных мероприятий не будет, потому представлять тебя кому бы то ни было я не стану. Пусть гадают, кто эта очаровательная юная леди, с кем я провожу день, — весело усмехнулся принц. После чего поднялся из-за стола, поцеловал меня в губы и направился к холлу. — Ты не против, если я начерчу схему портала на твоём паркете?

— Черти, что хочешь, — отозвалась, всё ещё пребывая в лёгком ступоре. А когда он уже почти скрылся в дверном проёме, всё же опомнилась. — Дам… Ваш… хм…

— Да называй, как привыкла, — вздохнул он, глядя на меня с пониманием. — Всё равно твоя догадливая подруга уже знает, кто я такой.

— Дамир, мне нужно вернуться до вечера. Я обещала помочь одному знакомому. Он заедет за мной в восемь…

Подобная формулировка про «знакомого» и «вечернюю помощь» Его Высочеству явно не понравилась, но он не стал ничего спрашивать, потому только кивнул. Возможно, решил выведать подробности позже, а может, посчитал, что я имею право на собственные тайны, ведь в его жизнь не лезу.

- Я заберу тебя через час. Будь готова, — бросил он перед тем как покинуть дом.

— Хорошо, — только и смогла ответить я.

А потом что-то в окружающем пространстве неуловимо изменилось, мне даже показалось, что комнаты наполняются странной невидимой дымкой, пропитанной ароматом мягкой свежести. Затем раздался едва различимый хлопок, и всё снова стало как прежде.

— Портал, — понимающе хмыкнула Ларта, заметив моё замешательство.

После чего поднялась, не поленилась даже выйти в холл, проверить, на самом ли деле мы теперь одни, и только после этого осторожно прикрыла дверь и выпалила:

— Дамир Аркелир?! Ты совсем идиотка?!

— Не кричи, — попыталась осадить её я.

— Да как тут не кричать?! — воскликнула девушка, эмоционально всплеснув руками. — Кати, он принц!!! Мать твою… Принц!!! Наследник нашего чудесного государства, которое, без ложной скромности, является самым крупным и мощным на всём континенте! И даже на всей Аргалле! И ты говоришь мне «не кричи?!»

Да, именно такой реакции и следовало ожидать, ведь Ларта по своей природе была крайне эмоциональным созданием. На какое-то мгновение я даже пожалела, что Дамир ушёл, ибо при нём она вела себя удивительно сдержанно.

— Я даже спрашивать не стану, как он попал в твой дом, — выдала она, чуть успокоившись. — Ясно же, что вы с ним не книги ночью читали. Но… ты хоть представляешь, как влипла?

Я тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и снова посмотрела на вернувшуюся за стол Ларту.

— Знаешь, — сказала ей, тяжело вздохнув. — Даже если всё это закончится для меня очень плохо, я не стану ни о чём жалеть. Потому что за такого мужчину можно смело отдать всё, включая жизнь. Лар… я никогда таких не встречала. Мне никогда ни с кем не было так хорошо… даже просто находиться рядом.

— Кати, что ты вообще о нём знаешь?! Да, он красив, с этим никто и не думает спорить. Да, прекрасно умеет вести диалог, причём, как я успела заметить, любой и на любые темы. Но… что тебе известно о нём, кроме того, что он принц? А?

Я промолчала, отвернувшись к чашке, которую оставил на столе Дамир. Взяла её в руки, покрутила в пальцах, но так ничего и не ответила. Да и что могла сказать? Что он милый, заботливый, что прекрасный любовник? Что я ему симпатична? Ах, да, ещё мне было известно, что он учится в Астор-Холт, но говорить об этом я не имела права.

— Кати, — медленно выдохнув протянула подруга. И теперь её голос звучал почти спокойно. — Давай так. Я просто расскажу тебе, что слышала о нашем кронпринце. А ты сама решишь, нужна тебе эта информация или нет.

На сей раз моего ответа она и не ждала. Просто уселась поудобнее, зачем-то повертела на пальце золотое кольцо с бриллиантом и только потом продолжила свою проповедь.

— Я понимаю, что ты видишь совсем другой образ. Скажу больше: теперь, после личного знакомства, я сама начала сомневаться в правдивости этой информации, но… сказать всё равно обязана. Понимаешь, — Ларта упёрла локти в стол и, поймав мой взгляд, покачала головой. — Кати, ему двадцать один год, но он уже успел перейти дорогу стольким, что представить страшно! И самое плохое, что, по слухам, с ним невозможно договориться. Никак. Он не знает таких понятий, как сочувствие, жалость, прощение. Он следует только своим принципам. Правилам. Свято чтит законы империи, а людей, их нарушивших, считает тварями.

— Откуда ты можешь всё это знать?! — выдала я, начиная злиться. Мне было горько слышать такие неприятные слова в адрес Дамира, да ещё и от Ларты.

— Есть у меня один знакомый, — с грустью проговорила она и тут же поправилась: — Точнее, был, пока не казнили. И за что? Ведь всего раз оступился! Связался не с теми. Согласился на работу, которая оказалась не совсем законной, но за которую хорошо платили. А потом его взяли под стражу. И знаешь, Кати, у полиции на него не было ничего. Они не имели ни единого доказательства его вины. Керли даже почти решили отпустить. Но тогда на допрос явился Его Высочество. А он, между прочим, эмпат. Да такой, которому не соврёшь. И вопросы правильные задавать умеет. Вот после этой беседы Керли и вынесли смертный приговор. И это точно не единичный случай.

— Эмпат… — повторила я растерянно. — Кто это вообще такие? Я слышала о них, но как-то раньше не придавала значения.

— Эмпаты, Катарина, это люди… маги, которые могут чувствовать чужие эмоции. Более того, они способны гасить или, наоборот, распалять чужие чувства и ощущения. Но что самое неприятное, они всегда знают, когда им врут, и ещё, как я слышала, при взгляде в глаза способны читать мысли.

Я сглотнула и с силой вцепилась в чашку. Всё сказанное Лартой казалось мне слишком странным и страшным. Но чем дольше я об этом думала, тем сильнее убеждалась — она сказала мне чистую правду.

Теперь стали понятны и причины столь скорого и странного развития наших отношений. Ведь если представить, что Дамир слышал все мои мысли… то стыдно представить, что вообще мог обо мне подумать!

Боги!

— Да не пугайся ты так, — хмыкнула Ларта. — К тебе Его Высочество, судя по всему, относится очень тепло. Вот только что-то мне подсказывает — он не знает, что ты куртизанка.

— Не знает, — повторила, опустив лицо. — И я готова молиться одновременно всем Светлым Богам, чтобы никогда не узнал.

— Бессмысленно, — с горьким смешком бросила моя подруга. — Это дело времени. И заметь, очень короткого времени. Стоит вам появиться вместе, и обязательно найдётся хотя бы одна сволочь, считающая своим долгом открыть принцу глаза на моральный облик его спутницы.

— Так и… что мне теперь делать? Я не хочу его потерять!

Сейчас от одной мысли, что он уйдёт из моей жизни, и что это может случиться слишком скоро, сердце сжималось до боли, и хотелось завыть в голос. Несмотря на то, что вместе мы провели не так уж и много времени, но он уже стал для меня слишком важен.

Заметив мой бледный вид, Ларта приподнялась на своём стуле, упёрлась ладонями в стол и, глядя мне в глаза, громко заявила:

— Не смей в него влюбляться!!!

— Я не…

— А то я не вижу, — зло выпалила подруга. — Ты смотрела на него, как на самый вкусный в мире торт! Или на мечту всей своей жизни. Да и сейчас, стоит упомянуть его, и у тебя глаза нездорово блестеть начинают.

— Он нравится мне. Это нормально.

— Да? — недоверчиво протянула Ларта, возвращаясь на место. — Тогда действуй, дорогая. Из принца можно вытянуть много подарков. К тому же в средствах он не ограничен. А если будешь хорошей девочкой, он, возможно, даже пожалует тебе титул. Вот только… — она устало вздохнула и покачала головой. Мне же достался полный сочувствия взгляд. — Меня ты можешь обманывать. А вот его обмануть не получится. Он чувствует тебя. Знает о твоих эмоциях. С ним ты не сможешь играть. С ним тебе придётся всегда быть собой настоящей. И при таких обстоятельствах, да при наличии рядом такого мужчины, не влюбиться будет очень сложно. А учитывая все факты, это обязательно закончится для тебя плохо.

Какое-то время я молчала, сверля взглядом всё ту же несчастную чашку. Думала, размышляла, пыталась понять, как быть дальше. А потом…

— Плевать! — выпалила, поднимаясь из-за стола. — Я хочу быть с ним! Всё остальное — не важно!

А после покинула столовую, направившись наверх. Время, отведённое Дамиром на сборы, неумолимо таяло, а мне хотелось быть для него самой красивой. Самой лучшей. Потому и ушла, оставив Ларту одну. Она же лишь понимающе хмыкнула и бросила мне вслед, чтобы я не делала глупостей. А потом добавила, что зайдёт ко мне через пару дней.

* * *

Как оказалось под фразой «за пределами столицы» Дамир имел в виду город Синар, расположенный в ста пятидесяти километрах к югу. Добирались мы до него на картеле принца чуть больше двух часов, и то только потому, что Его Высочество несколько раз останавливался в дороге, чтобы показать мне ту или иную достопримечательность. Ну и, конечно, поцеловать. Ласково, завораживающе горячо, нежно. Так, что у меня просто подкашивались ноги.

Я же никак не могла насытиться этими поцелуями, близостью его тела. Мне жутко мешало наличие на нас лишней одежды, от которой так хотелось избавиться. И судя по горящим желанием глазам и смелым, но коротким прикосновениям, это желание у нас было взаимно.

Пока мы на большой скорости мчались в направлении Синара, Дамир рассказывал мне о нашей огромной стране, о ближайших городах, о том, как часто ему приходится прыгать порталами из одного конца Империи в другой. И таким образом сам плавно подошёл к давно назревшему у меня вопросу о том, чем именно он занимается. И конечно я этот вопрос задала… путь и не особенно надеясь на правдивый ответ. Но у Дамира было другое мнение.

— Знаешь, по сравнению с тем, какими обязанностями нагружен мой брат, меня вообще можно назвать рабом Империи, — с горькой усмешкой заметил принц. — Но это в какой-то степени мой выбор и моя кара. Потому что помимо основных дел наследника престола, то есть фактической помощи отцу в управлении страной и присутствии на всяких там светских мероприятиях, помимо контроля над работой магических учебных заведений, в частности «Астор-Холт», помимо списка из доброй сотни всяких мелких «должен», на мне лежит ещё помощь службе дознания. И это, Каттиша, самое гадкое из всего, что мне приходится делать.

— Но каким образом ты можешь им помогать? — спросила, хоть уже и знала ответ. А Дамир бросил на меня короткий взгляд и только хмыкнул, словно, и правда, понял, что я уже обо всём этом знаю.

— Ларта твоя сказала? — спросил, тем самым подтверждая мою догадку.

— Да, — ответила, отвернувшись. Почему-то теперь, получив подтверждение этих странных, пугающих способностей Его Высочества, мне стало не по себе.

Некоторое время в картеле стояла тяжёлая тишина, но потом Дамир сбавил скорость, направил наш транспорт к обочине, а потом и вовсе остановил его. И лишь когда картел покорно опустился на землю, а все двигатели затихли, Его Высочество поймал мою руку и потянул на себя, заставляя наклониться ближе.

Я повиновалась, даже не подумав возражать. И взгляд его встретила смело, правда, мысленно в этот момент старательно пела шуточную детскую песенку про большое солнце, выученную ещё в первый год учёбы в пансионе. А после фразы «…большое солнце яркое, не обжигай меня…» мой принц всё же улыбнулся, погладил меня по щеке и сказал:

— Я подарю тебе амулет, который работает, как ментальный щит. И тогда твои мысли, Каттиша, станут мне недоступны. Увы, эмоции подобным образом скрыть сложнее.

— На самом деле… не особенно приятно осознавать, что всё это время ты знал, о чём я думаю.

— Ну, не обо всём, — улыбнулся он. — Каюсь, иногда мне было до безумия интересно узнать, что же творится в твоей очаровательной головушке. Просто ты смотрела на меня так открыто, что удержаться не получилось. Зато я знаю, что твоя ко мне симпатия — настоящая. И если бы не слышал твои мысли, то не поцеловал бы тебя во время бала в саду. Да и вчера бы не остался. Просто, слова… и даже эмоции могут врать. А мысли — нет.

Я смотрела ему в глаза, пыталась понять, что же он сам ко мне испытывает, если снизошёл до таких пояснений, до подобных разговоров. А когда на его губах словно против воли появилась лёгкая, плохо скрытая улыбка, лишь хмыкнула и мысленно произнесла: «Гад ты, Дамир! Но у меня даже злиться на тебя не получается».

А он в ответ улыбнулся ещё шире и, запустив руку в мои волосы, потянулся к моим губам.

— Гад, Каттиша, — ответил шёпотом. — Но когда я с тобой, я только твой гад, и ничей больше. И все мои способности — только для тебя. Я весь — только для тебя.

Для меня? Правда?

Да после таких слов удержаться и не поцеловать его было совершенно непосильной задачей!

Мы целовались долго, с упоением, целиком и полностью отдаваясь этому прекрасному занятию. Но первым в себя пришёл именно Дамир. Он отстранился, с сожалением мазнул взглядом по моей груди и, развернувшись на своём кресле, повернул ключ, снова включая подачу энергии на двигатели картела.

— Нужно ехать, милая моя. К сожалению, меня ждут в Синаре. Но позже… мы обязательно продолжим.

— Очень на это надеюсь, — отозвалась, не удержавшись и погладив его по запястью.

Дамир в ответ подарил мне тёплый взгляд и сам переплёл наши пальцы. И этот жест странным образом наполнил мою душу такой безграничной нежностью, таким всеобъемлющим счастьем, о существовании которого я и не подозревала. А в мыслях промелькнула странная догадка, что мои чувства к этому мужчине уже давно вышли за границы сильной симпатии. Боги, да я никогда ни к кому подобного не испытывала! Никогда не была готова ради кого-то на всё. А теперь… мне оказалось просто безумно страшно представить, что в моей жизни не будет этого человека. Что когда-нибудь… наша история закончится.

Город Синар, являющийся центром Синарского Графства, встретил нас не по-осеннему жаркой погодой. Это поселение оказалось довольно большим, но до масштабов столицы ему было ещё очень далеко. Люди по улицам передвигались в основном на картелах, но на глаза мне пару раз всё же попались повозки, которые тянули две рослые кобылки, и одинокий всадник.

— Здесь тоже пытались реализовать запрет на въезд в город на лошадях, но пока особенного успеха в этом вопросе не добились, — пояснил Дамир, заметив мой интерес. А улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавил. — Кстати, до сих пор существует императорская конная гвардия. Её элитное подразделение даже размещено на территории дворца, и по иронии судьбы я являюсь её официальным предводителем, хотя ездить верхом на самом деле не люблю.

— Предпочитаешь порталы? — уточнила, улыбнувшись.

Мне безумно нравилось, когда мой принц начинал рассказывать о себе, своих привычках и предпочтениях. Я почему-то была уверена, что подобные разговоры на личные темы делают нас ещё ближе друг к другу.

— Нет, если честно, я люблю картелы, — признался он. — Люблю скорость. А ещё… хочу и сам изобрести что-нибудь настолько же нужное. Интересное. Завязанное на симбиозе магии и механических процессов.

— Это хорошее желание.

— Да, — кивнул самый лучший мужчина в мире. — А верховые прогулки в нашей семье предпочитает Эдин. И знаешь, мне кажется, из нас двоих именно он куда больше похож на принца, чем я. В нём этого пафосного показного благородства столько, что иногда тошно становится.

— Поэтому на публике он показывается чаще, чем ты?

— Ему нравится быть на виду. Мне — нет, — пожал плечами Дамир, подводя наш картел к высокому зданию, расположенному на краю широкой площади. Судя по всему, это было что-то вроде городского управления. — Эдин по сути своей — позер. Да и в голове у него гуляют сквозняки. Отец даже позволил ему открыто учиться в академии, бок о бок с другими подданными, чтобы хоть немного приземлить своего царственного сыночка.

Я не смогла сдержать лёгкого смешка, на который Дамир ответил шальной улыбкой.

— На самом деле, мой брат — обычный избалованный мальчишка. Меня родители ещё пытались воспитывать, а с ним всегда только сюсюкались. Иногда его заносит, и часто он бывает поистине невыносим, но… я, наверное, просто уже привык к нему.

— У меня, к сожалению, никогда не было ни братьев, ни сестёр, — проговорила, отведя взгляд в сторону. — Да и родителей, как таковых, не было. Сколько помню, я всегда существовала сама по себе. Да, в моей жизни присутствовала тётка, потом воспитатели и преподаватели пансиона, но по сути… никому из них не было до меня никакого дела.

- Знаешь, — проговорил Дамир после некоторой паузы. — А я, пожалуй, познакомлю тебя с Эдином. Думаю, вы найдёте общий язык. Ему точно не помешает общение с простым открытым человеком. Да и тебе он понравится.

По правде говоря, первое, о чём я подумала, услышав это заявление, было далеко не самой приятной мыслью. В памяти ещё слишком ярко было воспоминание о ночном визите Тома и его друга. О той боли, что тогда испытала. Потому слова Дамира заставили меня напрячься.

К счастью, я успела отвернуться, потому слышать этих раздумий он не мог, но вот изменение в эмоциональном состоянии почувствовал отчётливо.

— Так, — выдал он странно напряжённым тоном. — И что я такого сказал?

— Ничего, — отмахнулась, продолжая смотреть прямо перед собой. — Просто… не хочу об этом говорить.

— И всё же мы эту темы так закрывать не будем, — строго заявил Дамир, разглядывая моё лицо.

— Как скажешь, — сказала, всё же заставив себя к нему повернуться и посмотреть в глаза. Правда, мысли свои пришлось контролировать с особенной тщательностью. — Я подумала глупость. Гадкую. Будто ты решил предложить меня брату. Как… вещь.

— Чего?! — выпалил принц, а синяя радужка его глаз будто бы мгновенно потемнела как минимум на тон. Он даже схватил меня за плечи, несильно встряхнул, и только потом продолжил: — Каттиша, я, по-твоему, похож на морального урода? На того, кто готов делиться с кем-то своей девушкой? — но, так и не получив от меня никакого ответа, обнял ладонями моё лицо и, наклонившись ближе, проговорил: — Хорошая, милая Каттиша, кто же так с тобой поступал? Какая тварь позволила себе подобное со столь нежным и ранимым созданием? Верь мне, — его губы легко коснулись моих губ. — Я никогда не сделаю тебе больно. Ни физически, ни морально. А с Эдином всё равно познакомлю. Если ты, конечно, не против.

— Не против, — ответила, заставив себя улыбнуться.

— Вот и договорились.

Этот день оказался для меня настоящим погружением в самую прекрасную сказку. Дела Дамира на самом деле не заняли много времени. Он предложил мне пойти с ним или пока прогуляться по городу, и я выбрала второй вариант. Прошлась по площади, посидела у центрального фонтана, посетила несколько магазинчиков, расположенных поблизости. Даже нашла мастерскую артефактора, где и приобрела для себя скромный амулет, призванный отгородить моё сознание от посторонних магов. Тот был выполнен в виде деревянной круглой подвески, закрепленный простой чёрной тесёмкой.

Когда же спустя час Дамир присоединился ко мне в уединённой кабинке ресторана, то только хмыкнул, заметив эту побрякушку.

— Действенно, но выглядит гадко, — бросил он, подцепив кругляш двумя пальцами. — Я же сказал, подарю. Сам для тебя сделаю. Своими руками, хочешь?

— Очень, — призналась, чувствуя, что от непонятного смущения мои щёки начинает заливать краска.

А Дамир, видя это, не придумал ничего лучше, чем просто меня поцеловать. Да так, что я забыла и собственное имя, и то, где мы с ним находимся. Отвлеклись мы друг от друга только когда нам принесли обед. И если бы не голод, тот бы и вовсе остался не тронутым.

Снова много говорили. Я всё же спросила, почему не сразу узнала его при первой встрече, несмотря на то, что видела по иллюзатору не раз. Тогда он только улыбнулся, легонько щёлкнул меня по кончику носа и всё же признался, что это тоже действие одного очень сильного артефакта. А когда поинтересовалась, для чего подобное ему понадобилось, ответил, что не желает, чтобы на улицах в него простые люди показывали пальцем.

Когда с обедом было покончено, нам принесли десерт, которым стало сливочное и шоколадное мороженное. Веселясь и улыбаясь, мы кормили им друг друга с ложечки, перемежая каждую порцию с поцелуями. Конечно, это возбуждало. Дико. Потому совсем не удивительно, что до возвращения домой мы не дотерпели — сдались где-то на половине пути. И пусть эта наша близость оказалась несколько торопливой, пусть в картеле было тесно и неудобно, но… стоило мне почувствовать Дамира в себе, и всё остальное вмиг перестало казаться важным.

Боги, никогда ни с кем мне не было так хорошо! Никому я не отдавалась с таким трепетом, ни для кого так не открывала свою душу. И пусть мы даже от одежды толком не избавились, пусть моя голова периодически упиралась в потолок картела, а коленки то и дело норовили соскользнуть с сидения. Но я всё равно наслаждалась нашим маленьким сумасшествием. Ловила каждое прикосновение Дамира. Повиновалась его властным рукам, направляющим мои движения, целовала его губы, шептала его имя и просто растворялась в нём.

Он же смотрел на меня с такой нежностью, с таким откровенным восхищением, от которых я просто теряла связь с реальностью. И всё больше понимала, что не просто отношусь к нему по-особенному, нет. Это было нечто куда более сильное, чем простая симпатия. Ярче, чем обычное желание тела. Казалось, что моя душа больше не принадлежит мне, что теперь она нашла себе другого хозяина и подарила ему всю себя без остатка.

Наверное, именно в тот день я призналась сама себе, что всё-таки влюбилась… Влюбилась в того, на чью взаимность даже надеяться не имела права.

Глава 11

Как и было условлено, Мартин заехал за мной ровно в восемь вечера. Окинув меня строгим оценивающим взглядом, он задумчиво цокнул языком, но ничего не сказал. И мне была понятна его странная реакция: то тёмно-зелёное платье, что я выбрала для сегодняшнего вечера, хоть и было элегантным, но назвать его откровенным ни у кого не повернулся бы язык. Да и волосы я собрала в довольно скромный узел на затылке. И вообще, очень постаралась нарядиться так, чтобы ни у кого не возникло и мысли ко мне пристать.

Сегодня, после целого дня, проведённого с Дамиром, я твёрдо решила, что больше у меня не будет других мужчин. Только он… и никого другого. А что касается поручения Мартина — так чтобы выполнить его совсем не обязательно выступать в роли соблазнительницы. Разве я не смогу увлечь мужчину разговором? Смогу, конечно. Ничего сложного в этом нет.

Всю дорогу до нужного особняка управляющий картелом Мартин поглядывал на меня с какой-то непонятной полуулыбкой. И, вероятно, мне бы стоило насторожиться, но я наивно приняла всё это за чистую монету.

Мои мысли были заняты Дамиром, который обещал прийти завтра вечером. Я раздумывала, что надеть, какие распоряжения отдать на счёт ужина, выпроводить ли прислугу или просто попросить их не выходить из комнат? Эти мысли настолько меня увлекли, что дорога до нужного места прошла совершенно незаметно. И только когда лорд Лендом постучал в двустворчатую дверь, украшенную металлическими розами, я словно очнулась.

Внутри оказалось очень красиво — настолько, что я почти выпала из реальности, рассматривая висящие на стенах шикарные картины, красивые статуи, стоящие в нишах длинного коридора. Наверное, я никогда не перестану поражаться той кричащей роскоши, которой окружают себя представители аристократии. А если представить, сколько на всё это было потрачено денег, то и вовсе становится жутко.

Мы вошли в просторную комнату, оформленную в чёрно-синей гамме. На первый взгляд она показалась мне мрачноватой, но благодаря правильной расстановке золотистых магических светильников становилась поразительно уютной.

— Господа, простите за опоздание, — проговорил Мартин, направляясь к небольшому круглому столу, за которым сейчас сидели несколько строго одетых мужчин. — Но зато я пришёл не один. Разрешите представить: моя хорошая знакомая, мисс Катарина Арлироут.

Эти слова отвлекли меня от рассматривания изысканной обстановки гостиной и заставили всё же обратить более пристальное внимание на собравшихся здесь людей. Они тоже смотрели меня с интересом — но оно и не удивительно. Всё же я была новым лицом в их довольно тесной компании.

В комнате собралось не так уж и много гостей — всего человек пятнадцать-двадцать. Вот только среди них было всего две женщины, и обе выглядели… совсем не как леди. Куда сильнее они напоминали дорого одетых шлюх. Полагаю, именно ими эти девушки и являлись. Они вели себя вульгарно. Громко смеялись, не стеснялись выставлять на обозрение грудь с очень, даже чрезмерно смелым декольте. Позволяли мужчинам к себе прикасаться, обнимать. И глядя на всё это, мне стало противно.

Со мной же собравшиеся здесь лорды говорили обходительно. Ни один из них, включая самого Мартина, не позволил себе в моём отношении ни единого неуважительного жеста или слова. Более того, меня одаривали комплиментами, угощали вином, старались завладеть моим вниманием. В общем, всячески развлекали.

Лендом сел играть в карты, я предпочла остаться за его спиной и не отходила дальше, чем на несколько шагов. А когда и меня пригласили присоединиться к игре (исконно мужской, потому что леди играть в карты было не принято) я согласилась с радостью. Играть меня ещё в пансионе научил Девис, да и получалось у меня это всегда превосходно.

Конечно, мне представили всех присутствующих мужчин, правда, того самого Арни Долирти среди них не оказалось, хоть он и являлся хозяином этого вечера и этого дома. Сей факт откровенно нервировал Мартина, который даже не пытался скрыть от других своего желания встретиться с этим лордом и одним его родственником. Поэтому, когда спустя пару часов после нашего появления в комнату вошёл молодой светловолосый мужчина в компании лорда намного старше его самого, Лендом не смог сдержать лёгкой, едва заметной ухмылки. Думаю, именно эти люди являлись для него главной целью всего сегодняшнего вечера.

Я, если честно, их появлению обрадовалась. Мне очень хотелось уже выполнить наконец то, ради чего меня сюда притащили, и спокойно отправиться домой. А стоило поймать на себе откровенно заинтересованный взгляд лорда Долирти, и мне сразу стало понятно, что занять его на час будет проще простого.

На вид ему можно было дать около двадцати пяти, и в общем даже на мой придирчивый вкус он являлся настоящим красавцем. Наверное, не встреть я Дамира, точно бы заинтересовалась этим темноволосым, подтянутым, гордым мужчиной, да ещё и обладающим таким внушительным состоянием.

Пришедшего с ним лорда звали Хартер Бренлит. Как я поняла из разговоров, он приходился Долирти родным дядей, и владел большим заводом по переработке металлической руды. Зачем именно он понадобился Мартину, всё равно было совершенно непонятно, да и не касалось меня это. Сейчас моей главной целью являлся молодой хозяин этого дома, который, кстати говоря, смотрел на меня с откровенным интересом.

В какой-то момент они с Мартином оставили игру и отошли в дальний конец этой большой гостиной. О чём они говорили, мне неизвестно, но после своего возвращения оба выглядели чрезвычайно довольными.

Теперь же внимание Арни Долирти ко мне стало ещё более пристальным — он буквально обжигал меня своими заинтересованными взглядами. Осматривал так, будто я для него была этакой козырной картой в очень важной игре. Словно готов был на всё, чтобы меня заполучить.

Это, мягко говоря, настораживало. С одной стороны, конечно, мне было приятно столь открытое внимание видного молодого мужчины, но с другой — оно почему-то немного пугало. Ведь я не собиралась давать продолжение нашему общению. У меня был Дамир, а по сравнению с ним все другие лорды начинали казаться совершенно обычными и совсем неинтересными.

— Вижу, наша прекрасная дама заскучала, — проговорил этот самый лорд Долирти, вырвав меня из состояния задумчивости. А когда я обратила на него свой взор, мягко улыбнулся и предложил: — Возможно, вам будет интересней прогуляться по дому? Говорят, моя коллекция картин едва ли не превосходит ту, что собрана в императорской галерее. Увы, вокруг так мало истинных ценителей настоящего искусства.

Наши взгляды встретились. Его улыбка стала провокационной, и я поймала себя на мысли, что на самом деле хочу убраться отсюда. Причём компания столь обходительного кавалера неожиданно стала казаться мне самой подходящей.

— Искусство — это прекрасно, — отозвалась, возвращая ему улыбку. — Увы, с коллекцией, собранной во дворце, я не знакома. Но если ваша ничем ей не уступает, то буду рада увидеть эти шедевры своими глазами.

— В таком случае, разрешите стать вашим проводником в мире картин, — сказал лорд Долирти, протягивая мне руку.

— С радостью приму столь щедрое предложение, — ответила, вкладывая свои пальчики в его ладонь.

Мы снова смотрели друг другу в глаза, но что удивительно, теперь в его поразительно ярких голубых омутах отражалось удовлетворение. Будто, получив моё согласие, он уже ощущал себя победителем.

Гостиную мы покинули вдвоём. И хотя с нами пытался увязаться кто-то из друзей лорда Долирти, тот вежливо отговорился, сообщив, что для него проведёт экскурсию отдельно. Да и вообще, хозяин этого прекрасного дома оказался очень приятным в общении мужчиной. Со мной говорил уважительно, и о живописи на самом деле знал немало. Более того, был лично знаком со многими именитыми художниками нашей современности.

Мне очень понравилось с ним общаться. Арни даже разрешил называть его по имени, что только повысило его статус в моих глазах. У него оказалась приятная обворожительная улыбка, а его глазами я любовалась едва ли не больше, чем самими картинами. Он говорил со мной так открыто, настолько искренне восхищался собранными в доме шедеврами, что я всё больше проникалась к нему симпатией. Потому, когда этот обходительный лорд сообщил, что одна стена в его кабинете полностью расписана известным сайлирским художником Сератио Санти, я сама попросила обязательно мне это показать.

— Катарина, увы, мы с вами уже довольно долго находимся наедине, — проговорил Долирти в ответ на мою просьбу. — Боюсь, это может негативно сказаться на вашей репутации среди тех людей, с которыми вы сегодня познакомились. Всё же вы — очень красивая девушка, а я — далеко не монах.

По моим подсчётам, с момента нашего ухода из гостиной прошло около получаса, то есть по условиям договора с Мартином возвращаться пока было нельзя. Потому, не видя другого выхода, я и ответила ему почти правду.

— Как вы понимаете, Арни, я не имею отношения к аристократии, и большинство глупых правил высшего общества не касаются меня никоим образом. И мне бы не хотелось потерять шанс увидеть работу великого художника только из-за чужих предрассудков.

Он улыбнулся, мягко сжал мои пальчики, лежащие у него на локте, и повёл дальше.

— Знаете, Кати, мне импонирует ваша простота и прямолинейность, — заметил мой кавалер, когда мы неспешно шли по коридору, украшенному мраморными фресками и живыми растениями в больших кадках. — Вы выглядите и ведёте себя, как истинная леди. Но при этом в вас чувствуется огонь свободы. А все эти правила для вас не больше чем игра. Спектакль, разыгранный на публику.

— Все мы вынуждены играть свои роли, — ответила, разглядывая небольшую статую крылатой феи. — А истинные лица многих, даже близких людей, нам и вовсе не суждено узнать никогда.

— Но ведь мы сами выбираем, какие роли играть, — философски заметил лорд Долирти. — Да, всегда есть те или иные факторы, влияющие на наше решение, но выбор мы всё равно делаем сами. Каждый из нас. — А помолчав несколько секунд, решил добавить: — Вот взять хотя бы меня. Я ведь знаю, что не должен был сейчас оставлять моего дядю там одного. Он на самом деле уже стар и свою деловую хватку давно уже потерял. А молодые стервятники только этого и ждут. Мне известно, что тот же лорд Лендом очень желает заключить с ним договор, пусть и довольно выгодный, но, на мой взгляд, слишком рисковый. Но вместо того, что быть там и контролировать переговоры, я гуляю с вами по коридорам моего дома.

— И мне очень приятно, что моё общество оказалось для вас настолько интересным, — ответила, улыбнувшись.

Что ни говори, а слышать подобные слова от столь очаровательного мужчины было очень приятно.

— Жаль лишь, что в действительности вы пошли со мной не по собственной воле, — с открытой грустью проговорил Арни, лёгким жестом смахнув с рукава своего пиджака несуществующую соринку. И вдруг поднял лицо, поймал мой настороженный взгляд и спросил: — Хотя, вы ведь тоже сами выбрали свой путь. Признаться, Катарина, я был искренне удивлён, узнав, что вы — куртизанка.

В этот момент я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Громко, искренне и очень зло. Хотела ограничиться беседой? Думала, что такой мужчина пошёл со мной, чтобы просто побеседовать, да похвастаться своей коллекцией картин?

Дура!

— На самом деле, лорд Долирти, я решила, что больше не хочу вести такой образ жизни, — ответила ему, отведя взгляд. — Может, для кого-то из девушек это просто — отдаваться мужчинам ради денег или за подарки. Для меня это оказалось… слишком. И знаете, теперь мне, как никому другому известно, что за масками порядочности и благочестия у многих прячутся лики настоящих чудовищ. Да, мне по большей части пока везло, но и наслышана я об этом изрядно.

Арни посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Мы как раз дошли до деревянной резной двери, расположенной в самом конце длинного коридора, и, толкнув её, мой кавалер жестом пригласил пройти внутрь.

Повинуясь щелчку его пальцев, под самым потолком тут же зажглись не меньше десяти магических светильников, а моему взору открылся просторный кабинет, оформленный в мягких оттенках зелёного. И действительно одна из стен оказалась расписана, причём именно в том стиле, в котором работал знаменитый художник Санти. Моему взору открылись высокие покрытые зеленью горы и берег моря, утопающий в свете рассветного солнца. Всё было настолько натурально, что казалось — стоит сделать шаг, и окажешься в этом поразительном месте.

— Значит, вы решили оставить ремесло? — спросил лорд Долирти, остановившись за моей спиной.

Он стоял близко, но ко мне не прикасался. Вот только я чувствовала на себе его пристальный горячий взгляд и уже знала, что именно тот означает.

— Да, боюсь, что такая жизнь не для меня, — ответила на его вопрос и только потом медленно обернулась.

Теперь мы стояли лицом к лицу, всего в шаге друг от друга. И оба понимали, что если это расстояние будет преодолено, наше общение очень быстро перейдёт совсем на другой уровень.

— Кати, а я вам хоть немного нравлюсь? — спросил Арни, лаская моё лицо взглядом.

— А разве есть те, кому вы не нравитесь? — ответила с мягкой улыбкой. — Мне казалось, вы прекрасно осознаёте собственную внешнюю привлекательность, да и обаянием пользуетесь бессовестно.

— Разве? — с усмешкой уточнил мужчина. — Да я веду себя, как мифический ангел!

— Ангел с глазами демона искусителя, — хмыкнула, признаваясь самой себе, что он мне на самом деле очень даже симпатичен.

— Я уважаю ваше решение изменить собственную жизнь. Вы очень красивая, Катарина, вы заслуживаете больше, чем участь куртизанки. Но… — Он всё же сделал небольшой шажок ко мне и, подняв руку, легко коснулся моего подбородка. — Возможно, вы согласитесь провести эту ночь со мной?

Я ухмыльнулась, но отвечать не стала.

На самом деле сейчас во мне боролись два равных по силе чувства: с одной стороны, самой хотелось уже преодолеть разделяющее нас расстояние, прикоснуться губами к таким притягательным губам Арни, избавить его от пиджака, рубашки, прижаться к его обнажённой груди… Но с другой — я понимала, что даже думая о нём, представляю Дамира.

Это было странное чувство, будто сейчас в моём собственном сознании я сама вела борьбу с кем-то другим.

— Кати, — прошептал Арни, наклонившись к моему уху и коснувшись губами шеи. — Поддерживая ваше решение вернуться на праведный путь, я сделаю вам подарок. Скажем… пятнадцать тысяч золотых.

Я вздрогнула — то ли от ощущения мягких губ на своей коже, то ли от размера озвученной суммы.

— Завтра же эти деньги будут на вашем счету, — продолжил шептать этот очаровательный негодяй. — А я всего лишь хочу узнать, каково это… наслаждаться лаской такой красивой и такой горячей девушки. Каково… владеть её прекрасным юным телом.

И я сдалась. Решила сама для себя, что этот раз будет последним, что больше никогда не стану отдаваться кому-то за деньги. И будь Арни хоть на каплю менее притягательным мужчиной, я бы отказалась. Нашла бы способ потянуть время, чтобы оговоренный с Мартином час уже истёк, но… не стала этого делать.

Но своё согласие решила не озвучивать. Просто сама потянулась к Арни, провела рукой по его лицу, по идеально гладкой щеке, легко прочертила линию по шее вниз и расстегнула первую пуговицу на его рубашке.

— Как я понимаю, это «да»? — чуть закусив губу уточнил он.

— Правильно понимаете, лорд Долирти, — промурлыкала ему на ухо.

— В таком случае, Катарина, у меня будет одно маленькое пожелание. Можно? — лукавым тоном проговорил он, ловко расстёгивая крючки на моём платье.

Я не сопротивлялась, позволяя ему меня раздевать. И когда осталась перед ним лишь в чёрных чулках на подвязках и белье в тон, окинул меня довольным взглядом и, пройдя к своему рабочему столу, расслабленно опустился в удобное на вид кресло.

— Знаешь, Кати, у меня были разные женщины. Но вот с куртизанкой я имею дело впервые, — загадочным тоном сообщил он. — И мне бы хотелось получить максимум удовольствия от нашего… общения.

Что значила его фраза?

По сути, если убрать вуали, Арни говорил: «Милая, а дальше давай сама». Хотя мне подобный поворот событий был несомненно на руку. Потому и ответила:

— Тогда я буду очень стараться.

А дальше нам стало совсем не до разговоров. Я отлично знала, что нужно делать, чтобы довести мужчину до состояния сильнейшего возбуждения и без зазрения совести применяла свои знания на практике. Действовала неспешно, размеренно, но довольно активно.

У Арни была гладкая нежная кожа, целовать которую оказалось неожиданно приятно. И пока мои губы изучали его шею, ключицы, плечи — руки расстегивали пуговицы на пиджаке, рубашке. А когда эти части одежды оказались отброшены в сторону, я с наслаждением влезла к нему на колени и прижалась к обнажённому мужскому торсу. Вот только мне показалось, что одна деталь одежды на моём теле всё же лишняя, и, сняв бюстье, я с неожиданным наслаждением потёрлась о его тело твёрдыми сосками.

Арни внимательно наблюдал за всеми моими действиями, и мне безумно нравилось видеть, как темнеют от возбуждения его глаза, как в них всё сильнее разгорается огонь откровенного желания. И я снова склонилась губами к его шее, при этом прижимаясь грудью к его груди. Но когда снова хотела спуститься ниже, меня неожиданно потянули вверх, а до слуха долетел странно хриплый голос лорда:

— Поцелуй меня, Кати, — сказал он требовательным тоном. — В губы. Сейчас.

И я повиновалась, сама сгорая от желания это сделать. Действовала неторопливо, умело, хотя Арни пытался перехватить инициативу, углубить поцелуй. Но он сам дал мне право решать, потому я продолжила игру по своим правилам.

Отстранилась, желая попробовать на вкус его грудь, но меня снова потянули вверх. И на сей раз слово «целуй» прозвучало, как приказ. Повиновалась, поцеловала, теперь даже не пытаясь сдерживать свою страсть, которая разгоралась во мне всё сильнее с каждой секундой рядом с этим мужчиной.

Этот поцелуй вышел диким, резким, глубоким, но таким сладким, что прервать его удалось далеко не сразу. Но после я всё же спустилась к торчащим мужским соскам, уделила внимание каждому: ласкала губами, языком, даже легко прикусывала, от чего Арни едва не рычал — ему явно очень нравилось всё происходящее.

А потом снова вернулась к его губам, которые будто успели изголодаться по моим поцелуям. Целовала с удовольствием, с упоением, но вот головы не теряла. Когда же снова отстранилась и спустилась поцелуями к животу мужчины, расстегнула его ремень с серебряной бляхой и чуть стянула с его бёдер брюки вместе с нижними штанами, он едва заметно напрягся. Видимо, рассчитывал на немедленное продолжение столь интересных ласк. Но, освободив от плена ткани его налитый твёрдый орган, я лишь легко прикоснулась к его головке губами и решила уделить внимание мужским бёдрам, которые тоже долго томились в плену одежды. Стягивала вещи, прокладывая мелкими поцелуями дорожку вниз, до колена, провела рукой по голени… вниз, вверх. Переместилась к другой ноге; окончательно избавила Арни от лишней одежды, касаясь губами кожи на внутренней стороне его обнажённых бёдер; поднялась выше и только теперь обняла пальцами возбуждённый орган.

Пока неспешно ласкала его рукой, мои губы изучали яички, покрытые мелкими тёмными волосками, потом перешли к основанию твёрдого ствола, и только потом обхватили головку. В тот же момент с губ Арни сорвался стон откровенного наслаждения, а его руки с силой сжали подлокотники кресла.

— Кати, милая… — шептал он, закатывая глаза от удовольствия. — Да…

Эти слова были для меня отличным стимулом продолжать. Более того, сделать так, чтобы моему любовнику было очень хорошо.

Помню, раньше к таким вот ласкам я относилась с откровенным отвращением. Они казались мне гадкими, противными, а от одного представления о мужском члене у себя во рту начинало тошнить. А изменила мой взгляд на эту сторону секса Ларта. Именно она промыла мне мозг и доходчиво объяснила, что умение доставить удовольствие, пусть и таким способом — это достижение. А видеть, как большой сильный мужчина млеет под такими ласками, и чувствовать себя хозяйкой его удовольствия на самом деле очень приятно.

С каждым моим движением дыхание Арни всё сильнее учащалось, его ствол становился всё твёрже, напряжение нарастало. Но вдруг он поймал меня за плечи, заставляя отпустить его и поднять лицо. И в момент, когда наши взгляды встретились, меня накрыло такой волной жара, что и не передать. Да и в глазах мужчины сейчас отражалось только одно желание.

— Хорошая девочка… Катарина, — протянул он, поднимаясь из своего кресла и подхватывая меня на руки.

Затем развернулся, усадил прямо на стол и со страстью припал к моим губам. Но что удивительно, теперь его поцелуи действовали на меня куда сильнее. Мне безумно захотелось, чтобы он прикоснулся к моему телу, а в особенности к горячему влажному лону, которое так и пульсировало от нетерпения.

И словно угадывая это моё желание, Арни погладил меня по закутанному в чулок бедру, ласково коснулся участка обнажённой кожи, и вдруг провёл пальцами по ткани между моих ног. На это простое прикосновение тело отозвалось неожиданно ярко. Я подалась вперёд, прося, умоляя погладить там ещё. И мне не отказали.

Когда Долирти стянул с меня короткие кружевные шортики, моё тело уже просто изнемогало от желания, от жажды ощутить в себе мужчину. И вот наконец-то он придвинулся ко мне вплотную, притянул меня на край стола и обхватил руками мои ягодицы. А едва оказался внутри, у меня от удовольствия перехватило дыхание. Двигался он небыстро, постепенно наращивая темп. А как только почувствовал, что я почти на грани, ухмыльнулся и снова завладел моими губами. Его толчки стали более резкими, глубокими, чувственными. И как следствие, я очень скоро ощутила настоящий взрыв удовольствия. Такого сильного и такого сладкого, что и не передать. Моё тело обмякло, но Арни уже и сам был у самого порога оргазма. Потому к финалу мы с ним пришли почти одновременно. И на стол рухнули тоже вместе — уставшие, но довольные.

Волны удовольствия постепенно отступали. Но по мере того, как мой разум прояснялся, душу будто сковывало пеленой чёрной жуткой пустоты… ощущением огромной, невероятной ошибки.

Я лежала… смотрела на потолок… и чувствовала себя отвратительной, гадкой, похотливой тварью. Грязной шлюхой. Проституткой, не просто продавшей своё тело… а той, кто продал влюблённую душу. Кто предал собственные чувства.

Захотелось расплакаться от жалости к себе, от ненависти к собственной глупости. Не знаю, как смогла не разрыдаться? Как сдержалась? Просто встала со стола, подхватила с пола своё бельё и направилась к месту, где сиротливо лежало моё платье.

Сейчас у меня в голове не укладывалось, как я вообще могла согласиться? Как? Ведь я этим предала Дамира…

Тварь! Гадкая продажная тварь — вот кто я.

— Да ладно тебе, Катарина, — насмешливо бросил Арни. Он сидел на столе и рассматривал меня с каким-то откровенным снисхождением. — Не убивайся ты так. В конце концов, свои деньги ты отработала прекрасно. Я… в восхищении. Такая мастерица, просто слов нет! А твоё тело… Мммм. Конфетка!

Я не желала его слушать, не хотела замечать те холодные насмешливые нотки, что теперь появились в его голосе. А ещё почему-то была уверена, что моё согласие лорд Долирти получил после применения какого-то магического воздействия. Ведь сама бы я точно соглашаться не стала. Не сейчас, когда в моём сердце жил Дамир.

— Знаешь, хотел рассказать тебе одну примечательную историю, — бросил Арни, тоже спустившись со стола и неспешно натягивая на себя одежду. — У меня есть несколько ресторанов, и один из них расположен в Синаре. Так вот, не иначе как благодаря шутке Судьбы, сегодня днём я находился там. Потому, когда мне сообщили, что наше заведение посетил очень важный гость из столицы, я отправился сам посмотреть, кто же пожаловал. Кстати, все кабинки там имеют небольшие окошки, выходящие в служебный коридор. Доступ к ним есть только у меня и у управляющего. Знаешь, Каттиша, — издевательским тоном протянул он, а меня просто передёрнуло. — Наблюдать за вами было о-о-очень интересно.

Меня передёрнуло, а от осознания масштабов катастрофы мгновенно стало дурно.

— Ты… видел нас? — спросила, хотя уже и так знала ответ. Это подтверждали и ехидная улыбочка Арни, и хищный блеск его глаз.

— О, да, милая, видел. И как вы ворковали, и как целовались, — хмыкнул он. — А когда встретил тебя в своём доме, когда узнал в тебе — в куртизанке, пришедшей с Лендомом, ту самую девушку, решил, что я самый везучий человек на планете.

Я заставила себя промолчать. Медленно втянула носом воздух и с новым рвением принялась застёгивать крючки на платье.

— Знаешь, насколько приятно было видеть, как губы женщины этого царственного щенка ласкают моё тело? Какое удовольствие я получил, осознавая, что имею ту, на которую он смотрел с таким обожанием? Нет, Каттиша, это поистине невероятное чувство!

Боги, невозможно передать, как в тот момент мне хотелось его ударить. Наброситься, расцарапать его гадкую физиономию. А когда он называл меня так же, как Дамир, меня просто трясло от отвращения… к себе.

— А ещё, Кати, я уверен, Его Высочество не знает, что ты куртизанка, а значит меня ожидает ещё одна порция удовольствия. Ведь я, несомненно, буду в восторге, видя выражение его лица, когда ему станет известно, с кем именно он проводит время.

— Нет! — выкрикнула, сделав шаг к Арни, но тут же остановилась и напряжённо сжала кулаки. — Прошу тебя… не надо. Не делай этого!

— Оу, милая, не унижайся, ибо бесполезно. Я всё равно позабочусь, чтобы он узнал, — со смешком бросил этот гадкий лорд. — У меня свои счёты к этой царственной сволочи, а значит твой щенок ещё своё получит. И уж поверь, я сделаю всё в лучшем виде. Ведь это такая сплетня: наследный принц и куртизанка!

Дальше оставаться рядом с ним, видеть его гадкую ухмылку оказалось для меня поистине невыносимо. Из последних сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, я направилась к двери, распахнула её и бегом понеслась по длинному коридору. Как нашла выход из этого огромного особняка — не помню. Но когда за одной из дверей обнаружились ступеньки в сад, не сразу поверила такой удаче.

Ворота тоже отыскала довольно быстро, остановила первый попавшийся картел с извозчиком и, вручив тому целый золотой, потребовала срочно доставить меня домой. А уже там, направившись прямиком в душ, долго смывала с себя следы близости с лордом Долирти, оказавшимся самым настоящим негодяем.

Жаль, что нельзя точно так же смыть с прошлого мой поступок, нельзя уже ничего изменить. Я не сомневалась, что теперь Дамиру уже точно сообщат, что я — куртизанка. А уж какой станет его реакция на это заявление, не стоит и гадать. Увы… после такого он точно не останется рядом со мной.

От одной мысли, что я больше не смогу прикоснуться к нему, что больше никогда не почувствую вкус его поцелуя, никогда не услышу его горячий шёпот… мне стало безумно горько. Я уже даже не пыталась сдерживать слёзы. Они стекали по моим щекам вместе со струями воды и капали вниз. Боги, моё бедное влюблённое сердце рыдало! Я не хотела терять Дамира, и безумно боялась открытия правды.

Но хуже было даже не это, а намёк Арни про слухи. Ведь если по городу расползутся такие сплетни — о порочной связи кронпринца империи с куртизанкой, всё может закончиться очень плохо. Возможно, даже смертельно. Для меня.

Когда я всё-таки смогла взять себя в руки и успокоиться, вдруг пришла к выводу, что у меня всё же есть шанс если не исправить ситуацию, то хотя бы постараться смягчить удар. Тогда же и решила, что признаюсь Дамиру сама. Расскажу всё: как приехала в столицу, как хотела лучшей жизни. Ведь не так уж и много у меня было мужчин, а значит, мой принц, возможно, не станет очень злиться.

А ещё… я обязательно скажу, что люблю его и готова на что угодно, лишь бы только он оставался рядом. Согласна на любую роль, на любые условия. Лишь бы только не бросил…

Лишь бы только простил.

Глава 12

К утру я почти успокоилась, почти поверив, что ещё всё можно исправить. Ведь даже самой интересной сплетне нужно время, чтобы успеть расползтись и завладеть умами людей. А значит, у меня пока ещё есть возможность постараться всё объяснить Дамиру.

С этим согласилась и Ларта, посетившая мой дом во время обеда. Она внимательно выслушала мой сбивчивый рассказ о вчерашнем вечере, причём всё время повествования смотрела на меня с таким видом, будто очень желает что-то мне пояснить. А когда я закончила, моя подруга решительно поднялась из кресла, в котором сидела, преодолела разделяющее нас расстояние и… отвесила мне самый настоящий подзатыльник.

— Бестолочь! — выпалила она, глядя на меня, как на неразумное существо. — Ну почему ты не сказала мне, что вообще снова согласилась помочь Мартину? Почему не сообщила, к кому именно собираешься? Я ведь знакома с Арни!

— Знакома? — уточнила я без особого удивления.

— Конечно! — заявила Ларта. — Более того, можно сказать, что именно благодаря ему я стала той… кто есть сейчас. Точнее… кем была, до встречи с Нотаном.

— То есть?

— То есть, когда-то приехав в столицу глупой семнадцатилетней девочкой, я имела неосторожность наняться горничной в дом одной леди… чьим племянником являлся лорд Арни Долирти. Там-то он меня и заметил. И, Кати, ты даже не представляешь, как мне — провинциальной дурочке, было приятно внимание такого видного молодого мужчины. Ему-то и надо было всего раз пригласить меня на прогулку, чтобы я растаяла и оказалась на всё согласна. И свою драгоценную девственность я отдала именно ему… без раздумий. Считала, что он любит меня, что у нас всё серьёзно. А он после третьей совместной ночи мягко сообщил, что наши отношения закончены. И он же сказал, что с моими талантами в постели, с моим темпераментом, я могу зарабатывать куда большие деньги, чем простая горничная. А я так на него разозлилась, что решила отомстить. Глупо. Наивно. В тот же вечер столкнулась в его доме с его же другом и намекнула на возможную близость. Тот согласился, а когда всё закончилось, оставил мне чек на двести золотых. — Ларта усмехнулась, перевела на меня спокойный взгляд и добавила: — Гораздо позже я узнала, что Арни — менталист. Что этот козёл просто влез в мою голову и посеял в ней мысль о столь своеобразной мести. Знал, что, получив такие деньги один раз, я уже не смогу вернуться к обычной работе. Он сам, гадёныш, признался мне в этом, когда спустя полгода мы с ним встретились в «Доме леди Матье». Заявил, что я прирождённая шлюха!

— То есть, как — влез в твою голову? — От страшной догадки, что и вчера со мной он проделал то же самое, меня передёрнуло.

— Да очень просто, Кати. Для ментального мага это — раз плюнуть.

— Значит, и со мной…

— Вероятнее всего, — со вздохом бросила подруга. — Но согласись, Арни — чрезвычайно хороший любовник. Да и внешней красотой его природа не обделила. А ментальное воздействие, насколько я знаю, уголовно наказуемое. Так что он бы не стал тебя таким образом принуждать. Думаю, просто заставил забыть о принце, а дальше всё получилось само собой.

Позже, раздумывая над всем тем, что произошло накануне, прогоняя в голове рассказ Ларты, я только уверилась, что именно так всё и было. Что лорд Долирти действовал очень аккуратно, просто каким-то образом отодвинув мои воспоминания о Дамире. А остальное получилось уже само собой. И если с одной стороны это хоть немного оправдывало мой вчерашний поступок, то с другой… только подтверждало, что я, как и Ларта — прирождённая шлюха.

От этих мыслей снова стало тошно… от самой себя, от своего выбора жизненного пути, и жутко стыдно перед Дамиром. Я чувствовала себя грязной, облитой помоями, от которых уже не отмыться, в то время как он виделся мне чистым ангелом во плоти. И если честно, я уже почти не верила, что он вообще посмотрит в мою сторону после того, как узнает правду.

Весь день прошёл для меня, как на иголках. Я не могла заниматься ничем: не получалось ни читать, ни разбираться со счетами. Даже говорить ни с кем не хотелось. А к вечеру и вовсе накрутила себя настолько, что, взглянув в зеркало, пришла в ужас. Бледная, нервная, растрёпанная, сейчас я куда больше напоминала оборванку с улицы, чем леди. И тогда, заставив себя успокоиться, направилась в ванную — расслабляться.

Горячая вода, ароматная пена, нежное розовое масло довольно быстро привели меня если не в состояние нормы, то, по крайней мере, немного успокоили. Да и выглядеть после таких процедур я стала куда лучше. Можно сказать, что сделала всё возможное, чтобы подготовиться к предстоящему сложному разговору.

Но время шло, а Его Высочество своим присутствием мой дом одаривать не спешил. Сначала я ждала его в столовой, несколько раз приказывала подогреть остывший ужин — всё надеялась, что в самое ближайшее время мой гость придёт. Когда часы показали десять вечера, я отпустила своего повара домой. В одиннадцать отправила спать горничную и лакея. А в полночь всё же ушла в свою комнату, но лечь спать всё равно не смогла. Ждала, хоть и знала, насколько это бессмысленно. Но всё равно надеялась… сама не знаю на что.

Разве только на чудо?

Я решила ждать его до самого рассвета. Всё равно наивно верила, что он сдержит слово и придёт. Но уснула — прямо в кресле у окна. А проснулась от того, что меня кто-то взял на руки и явно куда-то нес.

— Спи, Каттиша, — тихо проговорил над моим ухом голос Дамира.

И как только мой сонный мозг всё-таки осознал, что это не продолжение сновидения, и что меня на самом деле несёт куда-то мой принц, глаза распахнулись сами собой.

— Ты пришёл, — прошептала, обнимая его за шею. — Я так тебя ждала…

— Пришёл, — тихо ответил он, опуская меня на постель. — Но устал зверски. Может, и не стоило приходить, но я знал, что ты меня ждёшь. Да и так дико захотелось тебя увидеть, обнять.

Он присел на край кровати, как-то особенно тяжело вздохнул и устало провёл ладонью по своему лицу. Я только сейчас заметила, насколько глубокие тени залегли у него под глазами. Да и его кожа сегодня казалась какой-то даже слишком бледной.

— Сложный был день? — спросила с сочувствием.

Сама же поднялась на колени, подползла к своему принцу и принялась расстёгивать его пиджак. Он не возражал, хотя сомневаюсь, что сейчас он вообще был в состоянии самостоятельно раздеться.

— Жуткий, — отозвался, прикрыв глаза. — Учёба, два практикума, потом встреча с вертийским посольством. Скользкие они люди, а особенно их кронпринц. Не хотел бы вообще иметь с ним никаких общих дел, — заметил, чуть привставая, когда я стягивала с него брюки. — Потом вызвали в департамент безопасности. Они арестовали трёх кретинов, которые организовали в подвале дома на окраине столицы настоящий клуб по боям на смерть.

Он внезапно открыл глаза и поймал мой взгляд. В этот момент я как раз сняла с него туфли, носки и теперь мягко массировала уставшие стопы. Думаю, не будь он таким уставшим, то точно бы что-то сказал, а так просто прикрыл веки и блаженно вздохнул.

— Представь, Каттиша… сколько людей там погибло. И всё ради денег. Этих нерадивых бойцов загоняли в долговое рабство, а потом предлагали списать все долги после пяти выигранных боёв. При этом во время боя работал тотализатор… зрители ставили огромные суммы на победителя.

— Ужасно, — проговорила, поражаясь той грязи, в которой приходится копаться Дамиру.

— Жутко, — согласился он. — И допрос ещё не закончен. Завтра продолжится. Я же… просто больше не выдержал.

Закончив с массажем ног, я попросила его лечь на живот и принялась мягкими движениями массировать его напряжённую спину. Поначалу Дамир ещё пытался что-то говорить, кажется, называл меня хорошей, милой, но потом его дыхание выровнялось, и он просто уснул.

Я ещё долго лежала рядом, прижималась к нему, гладила по спине, пропускала сквозь пальцы мягкие пряди коротких тёмных волос и думала… Обо всём, но главное о том, что сегодня нам так и не удалось поговорить. Я не призналась ему в том, кем являюсь. Не сказала, что всё это теперь в прошлом, что в моей жизни теперь существует только один мужчина, что я люблю его…

В итоге решила, что утром точно во всём признаюсь. Вот только стоило мне представить, что он уйдёт и больше не вернётся, и меня начало трясти, а на глазах сами собой навернулись слёзы. Видят Боги, я больше не видела своей жизни без него… без его тёплого взгляда, нежных прикосновений, без его голоса. Так и уснула, глотая капельки предательской влаги, бегущие по щекам, и молясь всем Светлым Богам, чтобы Дамир меня не бросил.

* * *

Это утро и это пробуждение я могла назвать самым приятным за всю свою жизнь. Потому что разбудили меня ласковые поцелуи в плечико, шейку и нежный шёпот на ушко.

— Просыпайся, моя красавица, — говорил любимый искуситель, мягко гладя мою грудь.

— Дамир, — выдохнула, когда его губы коснулись скулы, а ладонь скользнула на живот… и опустилась ниже, нырнув под кружево белья.

Моя ночная сорочка куда-то исчезла — полагаю, её снял с меня один принц, очаровательный в своей наглости. Сейчас я лежала на боку, а он прижимался ко мне сзади всем своим обнажённым телом. Ласкал, целовал плечи, спину, особое внимание уделил основанию шеи ниже затылка. И не уставал шептать, какая я хорошая, мягкая, горячая, нежная. Как дико он меня хочет. Потому, когда он всё же проник в моё тело, я была не просто готова, а сама жаждала этого проникновения.

Он двигался неспешно, будто растягивал удовольствие, но при этом его движения были довольно резкими и глубокими. От каждого из них я тихо сходила с ума, забывая обо всём на свете. Этому же чрезвычайно способствовали мужские пальцы, которые тягуче нежно, словно издеваясь, ласкали мои нижние губы и чувствительный бугорок между ними.

Никогда в жизни у меня не было такого дразняще долгого, безумно сладкого секса. Никогда ещё я не умоляла мужчину быть быстрее, двигаться ещё резче, никогда я не стонала так искренне, так откровенно. А он… издевался. Доводил до черты и останавливался, продолжая ласково целовать. А раз даже вышел из меня, перевернул на спину и долго ласкал губами мою грудь, которая теперь была настолько чувствительной, что я почти плакала от переизбытка ощущений.

После он снова уложил меня на бок, и всё-таки довёл эту сладкую пытку до конца. И… никогда ещё я не испытывала такого яркого оргазма. Никогда раньше так не терялась в ощущениях, полностью доверившись своему мужчине. Хотя… наверное, рядом просто не было того самого, единственного, любимого — моего Дамира.

— Я прощён? — лукавым тоном спросил самый прекрасный мучитель в мире.

Позволив мне упасть на подушку, он подпёр голову рукой и теперь просто рассматривал моё сонное лицо, на котором отражалось выражение полного и всецелого удовлетворения. Правда, когда в моей голове уложилась суть заданного им вопроса, я посмотрела на него с откровенным непониманием:

— А я должна была тебя за что-то прощать? — спросила, рассматривая его красивое лицо и всё ещё не до конца веря, что со мной именно мой Дамир.

— Ну, — протянул он, чуть смутившись. — Я вчера уснул. Правда, валился с ног.

— Ты просто устал, — ответила, коснувшись его лица. — Я всё прекрасно понимаю. И очень рада, что ты всё равно пришёл ко мне, что спал рядом со мной. Это для меня важно.

Он ласково и как-то даже благодарно мне улыбнулся, мягко коснулся губами губ и… поднявшись с кровати, принялся одеваться.

— Уже уходишь? — спросила, отчаянно думая, как же удержать его рядом ещё хотя бы ненадолго. Сейчас мне особенно хотелось, чтобы он был рядом.

— Увы, Каттиша, мне пора. Дел уйма.

— Может… хотя бы позавтракаешь?

— Прости, но не успею, — отозвался, отрицательно мотнув головой.

А закончив с одеванием, снова подошёл к постели, обвёл мою обнажённую фигуру тёплым ласкающим взглядом и, наклонившись, запечатлел на губах целомудренный поцелуй.

— Вечером мне придётся посетить одно скучное мероприятие, но после я обязательно приду. Ты будешь меня ждать?

— Конечно, — отозвалась, не в силах сдержать совершенно счастливую улыбку. И даже добавила: — Очень-очень.

— Тогда я постараюсь закончить свои дела быстрее.

После чего улыбнулся и покинул комнату. Проводив его взглядом, я упала на подушку и блаженно прикрыла глаза. Лишь спустя несколько минут после его ухода вспомнила, что так и не призналась ему ни в чём.

Забыла!

В тот же момент меня сковало дикое, жуткое ощущение надвигающейся неминуемой беды. Стало не просто страшно — меня обуяла самая настоящая паника. Внутреннее чутьё ехидно скалилось и, насмехаясь, шептало, что свой единственный шанс я всё-таки умудрилась упустить.

А значит впереди меня ждал ещё один день, наполненный нервными переживаниями и новые молитвы Светлым Богам о том, чтобы Дамир ничего не узнал.

* * *

Увы, Светлые Боги мольбы Катарины не услышали, а может быть просто решили не вмешиваться в ситуацию, которая совершенно точно являлась судьбоносной. Потому что в тот самый вечер, пока она нервно мерила шагами свою столовую, предчувствуя крах собственных надежд — в другой части столицы, в элитном районе, в большом особняке уже собрались те, кто знал её маленькую тайну. Да и не просто знал, а был готов сыграть на этом своём знании и больно ударить по тому, кто и не подозревал о готовящемся ударе!

А ведь Дамир совсем не хотел появляться там в этот вечер. На самом деле он старательно пытался найти способ избежать посещения дома лорда Арслер. Но сегодня там собирались слишком важные люди, причём исключительно мужчины. Основной целью этого собрания являлось обсуждение последствий новых реформ в области международной торговли. И Его Высочество не мог, не имел права пропустить это событие. Как представитель императорской семьи, как будущий правитель, он считал своей обязанностью держать под контролем ситуацию, и гордо принять недовольство тех, кому эта реформа пришлась не по душе.

Его привычно сопровождал Эдин. На самом деле, они почти всегда вместе посещали мероприятия, устраиваемые вне дворца. Понимали прекрасно, что должны, по возможности, поддерживать друг друга и прикрывать друг другу спину.

Поначалу вечер проходил вполне привычно. В какой-то момент принцы даже разделились: Эдин остался в компании Томирона — их двоюродного брата (незаконнорожденного сына их дяди Шиана), а Дамира пригласил для беседы хозяин дома — граф Каслет Арслер. Вообще, именно ради разговора с этим человеком наследник империи и почтил визитом сегодняшнее мероприятие.

В целом их общение прошло продуктивно. Более того, Его Высочество заручился поддержкой лорда Арслера на ближайшем Совете, где будут проходить обсуждения дальнейших реформ в сфере внешней торговли. По сути, после этой беседы принцы могли покинуть дом, что, собственно, и собирался сделать Дамир. Вот только сначала ему предстояло найти брата.

Эдин обнаружился за карточным столом, где помимо него находились ещё семеро молодых мужчин. Вот только они не играли… а с откровенными насмешками обсуждали какие-то сплетни.

— Деми, — обратился к нему младший принц, жестом подзывая присоединиться к ним. — Иди сюда. Знаешь, я всегда поражался фантазии столичных сплетников и сплетниц, но в этот раз они превзошли сами себя!

Как только Дамир оказался у круглого стола, для него сразу нашёлся удобный стул, а подоспевший лакей услужливо предложил напитки.

— И что за сплетня? — равнодушным высокомерным тоном уточни кронпринц, принимая бокал белого вина.

На самом деле он редко притрагивался к алкоголю — слишком ценил сохранение ясности собственного ума. Но сегодня, после продуктивного общения с лордом Арслером, после тяжёлого во всех смыслах дня, всё же решил позволить себе немного расслабиться.

— Представляете, Ваше Высочество, — ответил на его вопрос лорд Арни Долирти. — Говорят, что вы завели себе любовницу… девушку, совершенно не обременённую моральными принципами.

Дамир перевёл на него усталый насмешливый взгляд и, пригубив вино, откровенно усмехнулся.

Этого мужчину он знал давно — наверное, лет десять, не меньше. И на протяжении всего этого срока они откровенно друг друга недолюбливали. Нет, открыто никто из них эту неприязнь не выражал, она проявлялась иначе — в мелочах, во взглядах, некоторых взаимных претензиях. А год назад лорд Долирти и вовсе проходил подозреваемым по делу о махинациях с налоговыми отчислениями. И в итоге после пары допросов, проведённых лично принцем, Арни был вынужден признать свою вину. Тогда его не осудили по полной программе только благодаря кому-то из высокопоставленных родственников. Но штраф он заплатил поистине огромный.

Одним словом, у Долирти на Дамира имелся зуб размером с приличную саблю, и принц прекрасно об этом знал. Потому и сейчас не принял его слова о каких-то там сплетнях всерьёз. Ну, говорят люди — и пусть говорят. Вокруг сильных мира сего всегда было много слухов. Ведь они не особенно афишировали свою личную жизнь, потому любопытные и придумывали о них всякие несуразицы.

— Деми, таких глупостей я ещё не слышал, — со смешком бросил Эдин. — Говорят, что ты связался с куртизанкой. Представляешь?

— Серьёзно? — насмешливо хмыкнул кронпринц. — Очень интересно. И где я её нашёл? Неужели во дворце?

Этот разговор казался ему глупостью, настроение в тот момент было приподнятым, да и новая сплетня воспринималась просто, как нечто забавное. Наверное, потому он и поддержал этот странный разговор.

— Я вот тоже не представляю, — заметил сидящий напротив лорд Сакерлот. — Вы, Ваше Высочество, насколько мне известно, с подобной девушкой точно никак пересечься не могли.

— Да это всё не больше, чем бредни чьего-то воспалённого скучающего мозга, — согласился с ним его сосед справа. — Уверен, что и куртизанку тоже придумали. Ведь по слухам, она просто чудо, как хороша.

— А откуда вы, лорд Эшли, это слышали? — с интересом уточнил Эдин.

— Кажется, вчера кто-то сказал. А вот кто — не помню. Но суть не в этом, — добавил этот самый лорд Сартем Эшли, изобразив иронию. — Сказали, девушка эта в столице недавно. Молодая, красивая. Сама свежесть. А в деле — настоящий огонь. И даже имя называли… — он на мгновение задумался и вдруг выдал. — Катарина! Да, точно, Катарина Арлироут.

Услышав его последнюю фразу, Дамир едва не подавился вином, глоток которого имел неосторожность сделать. К счастью, никто из присутствующих за столом мужчин этого не заметил. Все они были заняты обсуждением девушки… Катарины… Куртизанки.

— Кати?! — ошарашенно выпалил Томирон. — Серьёзно? С Дамиром? Да нет. Девочка, конечно, настоящая конфетка, но…

Том перевёл взгляд на кронпринца и замолчал, наткнувшись на его ледяной злой взгляд. Всё же он, как родственник, неплохо знал наследника престола, чтобы начать опасаться… за свою жизнь.

— Согласен, — хмыкнул Арни Долирти, откинувшись на спинку стула. — Я бы даже назвал её лучшей. — И, изобразив вздох сожаления, добавил: — Жаль, что здесь сегодня всё так официально. Вот два дня назад в моём доме подобное сборище прекрасно разбавляли девушки. И очаровательная мисс Арлироут присутствовала среди них.

— Точно, — подтвердил сидящий рядом с ним мужчина, чьего имени Дамир сейчас просто не смог вытянуть из памяти. — Брюнетка с зелёными глазами. Я вспомнил. На самом деле исключительная красавица. И в карты играет мастерски. Но… к сожалению, она пробыла с нами недолго. Кажется, ушла она именно с вами, лорд Долирти?

Они понимающе переглянулись, и на лице Арни появилась откровенно довольная улыбка.

— Да, не стану скрывать. Именно мне выпала честь показать столь прекрасной особе свою коллекцию картин.

— Только картин? — ухмыльнулся Эдин, который даже не замечал, насколько сильно напряжён его вечно невозмутимый брат.

— Конечно же нет, Ваше Высочество, — ответил ему лорд Долирти. А переведя взгляд на смотрящего на него Дамира, добавил: — Всё же Каттиша — восхитительная девушка. И работу свою знает прекрасно. Если хотите, могу сообщить ей о вашем к ней интересе. Поверьте, эта красавица прекрасно умеет ублажать!

Обращался-то он к Эдину, а вот смотрел на его старшего брата. Ведь не зря он назвал девушку Каттишей: ему точно было известно, что так называл её сам принц. Вот только откуда? Неужели он сам подослал Катарину? Но зачем? Чтобы больнее ударить? Унизить?

И кто бы знал, как в этот момент Дамиру хотелось убить своего старого врага. Прямо сейчас, здесь, вызвать его на поединок и прирезать, как какого-то зверя. Увы, позволить подобное он себе никак не мог. И пусть в его душе бушевали пожары, ив мыслях никак не укладывалось, что он так глупо ошибся в девушке… но он всё же заставил себя успокоиться и даже изобразил улыбку.

— Очень интересно, господа, — сказал кронпринц империи. — Теперь даже мне любопытно посмотреть на столь… яркую особу. Может, организуете нашу встречу?

— Деми, ты серьёзно? — весёлым тоном бросил его младший брат. — Зачем тебе эта… леди?

— Хочу! — ответил Дамир. — Особенно после такой шикарной рекламы. Не подскажете, где её можно найти? Надо же выяснить, вдруг мы с ней на самом деле… знакомы.

— Деми, — с каким-то странным, виноватым вздохом проговорил сидящий рядом Томирон. — Можно тебя на пару слов?

На самом деле принцу не хотелось никуда уходить. Больше всего остального он мечтал банально разбить лицо этой твари Долитри. Ярость в нём клокотала так сильно, что только невероятные усилия воли ещё не позволили ей взять верх над разумом.

— Хорошо, но нам с Эдином уже пора, — привычно спокойным тоном ответил Дамир. — Господа, всего доброго. Был рад встрече. Хотя обсуждаемые вами сплетни меня всё же озадачили.

И, обернувшись к ухмыляющемуся Арни, добавил:

- Надеюсь, лорд Долирти, вы помните, что я сказал вам при нашей прошлой беседе. Жаль, что вы не поняли всю серьёзность моих слов. Боюсь, придётся подтвердить их на деле.

После чего развернулся и зашагал к хозяину дома, дабы попрощаться и поблагодарить за гостеприимство. Том и Эдин последовали за ним. Оставшиеся же за столом лорды снова вернулись к прерванной игре — для них-то не случилось ничего необычного. И только Арни сверлил спину кронпринца хмурым взглядом, лишь сейчас начиная осознавать, что в своей мести умудрился подставить себя сам.

Потому что в прошлый раз, когда Дамир, скрепя сердце, лично подписывал документ о его освобождении, он сказал лорду Долирти всего одну фразу:

«Обещаю вам: в следующий раз, если наши дорожки пересекутся, я поступлю с вами именно так, как вы того заслуживаете. И ни один чиновник не сможет мне этого запретить».

А кронпринц империи никогда не бросал слов на ветер. И если решил напомнить о том разговоре сейчас, значит, Арни на самом деле ждут настоящие проблемы.

Тем временем оба принца и их незаконнорожденный родственник покинули особняк, вышли в сад, где была организована портальная площадка для переносов, и остановились там.

— И что ты хотел мне сказать? — холодным тоном поинтересовался Дамир, развернувшись к Тому.

Но тот молчал. Смотрел на наследника сайлирского престола и всё больше уверялся в верности своих догадок. Он на самом деле неплохо знал принца. Пусть большую часть жизни Том провёл с матерью в глубинке, но все те пять лет, что он жил в столице, Деми оказывал ему поддержку. Они действительно дружили, да и понимали друг друга прекрасно. Потому сейчас Томирон видел, насколько его двоюродный брат на самом деле не в себе.

— Так значит, это не слухи, — проговорил он, глядя в глаза Дамиру. — Значит…

Но терпение Деми всё-таки кончилось. Теперь, когда рядом находились только те, кому он доверял, пусть и не полностью, дальше держать себя в рамках он уже не смог. Маска равнодушия слетела с его лица, обнажив истинные эмоции. И видя, в каком на самом деле тот пребывает бешенстве, даже знающий его Том сделал шаг назад.

— Деми? — удивлённо протянул Эдин, кладя руку ему на плечо. — Да что с тобой?!

— Ничего, — грубо ответил тот, будто старался убедить в этом самого себя. — Всё в полном порядке.

— В порядке? Да ты бы себя видел! Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты сейчас кого-нибудь убьёшь.

Как ни странно, но эти слова Эдина умудрились подействовать на Дамира отрезвляюще. Он вдруг ухмыльнулся, опустил голову и медленно выдохнул. И пусть в его голове никак не желало укладываться всё то, что он сегодня услышал, но злость на грани бешенства всё же начала отпускать.

А ещё он неожиданно осознал, что обязан поговорить с Катариной. Прямо сейчас. Потому что и дальше терзаться сомнениями просто не сможет.

И тогда, присев у начерченной краской на мраморной площадке схемы портала, написал координаты пункта назначения кусочком лежащего здесь же мела и пустил по линиям волны стихийной энергии воздуха.

— Не ходите за мной, — бросил, обернувшись к наблюдающим за ним Тому и Эдину.

— Куда ты? — взволнованно выпалил Эд.

— Тебе этого знать не нужно, — грубо ответила Дамир. — Доставь Тома домой и возвращайся во дворец.

— А ты…

— А я должен кое с кем побеседовать.

И уже хотел сделать шаг к разгоревшейся арке портала, когда услышал за спиной взволнованный голос Томирона.

— Деми, она всего лишь юная девочка! Я понимаю…

— Я не знал! Слышишь?! Не знал, кто она такая! — неожиданно выкрикнул Дамир, спешно активируя вокруг них полог безмолвия. — Думал — милая провинциалка… Дурак. Поверил. Не стал проверять… Собирать информацию.

Том смотрел на него с пониманием, но Дамир всё равно почувствовал среди его эмоций нечто похожее на страх. Но сейчас принц был не в том состоянии, чтобы суметь проанализировать имеющуюся информацию.

— Дамир, прошу, будь благоразумен, — голос Томирона прозвучал непривычно нервно.

— Я всегда благоразумен, — ответил ему кронпринц. — Иногда даже слишком. Бесит.

И с этими словами исчез в мареве портала.

Спустя мгновение арка потухла, а двое оставшихся на площадке молодых мужчин обменялись напряжёнными взглядами. Оба они слишком хорошо знали Дамира, и оба они впервые в жизни видели его настолько растерянным.

Глава 13

Как ни странно, но сегодня я уже нервничала гораздо меньше, чем вчера. Хотя, наверное, просто устала себя накручивать. Ведь не зря говорят: чему быть — того не миновать. Вот и я в итоге приняла это, как данность. Но всё равно продолжала надеяться, что у меня ещё будет шанс признаться самой. Что Дамир выслушает меня и обязательно поймёт. Он ведь такой мудрый, а значит, обязательно должен правильно оценить ситуацию.

Увы, как я себя ни успокаивала, как ни старалась верить в то, что всё обязательно будет хорошо, но по мере приближения вечера нервничала всё сильнее. И тем не менее, сегодня сама отпустила пораньше и горничную, и лакея, и повара. А после их ухода закрыла замки на входной двери и направилась в свою комнату… успокаивать нервы проверенным способом — принятием ванны.

За всеми этими процедурами я провела не меньше пары часов. Сначала долго отмокала в горячей воде, мыла волосы, делая для них специальные маски. Потом с наслаждением наносила на тело розовое масло, сушила свои локоны, попутно завивая их магическими щипцами, которые мне когда-то подарил Мартин.

Когда же чистая, расслабленная, накинув халат, вышла из ванной комнаты… то чуть не споткнулась, увидев в спальне своего самого любимого мужчину.

— Дамир, — проговорила, улыбнувшись. — Пришёл… Я так тебя ждала!

Боги, как же я боялась, что он больше не появится! Что уйдёт из моей жизни, не сказав ни слова на прощание. Но он пришёл, и теперь сидел в кресле у окна — в том самом, где я вчера провела так много времени, ожидая его появления и тихо ненавидя саму себя.

— Пришёл, Каттиша. Я ведь обещал, — ответил он, подняв на меня непривычно пустой и будто бы потухший взгляд.

Подойдя ближе, я остановилась рядом и протянула к нему руку. Мягко коснулась щеки, провела по скуле и хотела уже погладить большим пальцем его губы, но он отвернулся.

— Устал? — спросила мягким тоном, будто и не заметила этого его движения. — Хочешь кушать? Или… может массаж?

Он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся каким-то своим мыслям и всё-таки ответил согласием. После чего поднялся из кресла, сам снял с себя пиджак, рубашку, скинул туфли, но вот от брюк избавляться не стал. Затем прилёг на заправленную постель и прикрыл глаза.

— Перевернись на живот, — попросила, собираясь, как и вчера, размять ему плечи и спину. Но Дамир только отрицательно мотнул головой и, поймав меня за руку, потянул на себя.

Я повиновалась, всё ещё надеясь, что его холодность мне мерещится. Сама влезла на кровать и села рядом с принцем.

— Какой массаж ты хочешь? — спросила, стараясь не дать голосу дрогнуть.

— Эротический. Умеешь? — непривычно ехидным и злым тоном спросил Дамир.

И только теперь посмотрел мне в глаза. И в его синих озёрах сейчас было столько льда, столько грусти, что я не выдержала, опустила лицо.

— Умею.

Вот и всё.

Это и было тем, чего я так боялась. Он узнал… точно узнал. И своим вопросом только подтвердил это.

— Можно… я оденусь? Хотя бы бельё? — спросила, не поднимая головы.

— Зачем? — безразличным тоном бросил Дамир. — Наоборот. Лучше сними халат. Покажи мне всё то… чем ты зарабатываешь себе на платья, драгоценности, на этот дом и всё остальное.

— Дамир…

— Молчи, Катарина, — грубо оборвал он меня. — Молчи и работай. И уж поверь, у меня есть чем заплатить за твои услуги. Так что приступайте, мисс Арлироут. И не сомневайтесь, если мне понравится, я буду очень щедр.

Его слова били по моей душе, словно их наносили горящей плетью. Его колючий холодный взгляд пугал. Но что хуже всего — дико хотелось разрыдаться, но я понимала, что не могу себе позволить такую роскошь.

— Приступай, — последовал холодный приказ.

И я не стала медлить. Поднялась на колени, скинула с себя халат… грациозно, как когда-то учила Ларта, подползла к приподнявшемуся на локтях мужчине, перекинула ногу через его бёдра, но в этот странный момент поняла — не смогу. Не так. Не с ним.

Я честно пыталась взять себя в руки. Убедить, что ничего сложного в моих действиях нет, что нужно всего лишь прикоснуться. Даже попробовала: провела ладонями по его плечам, легко пробежалась пальцами по шее, спустилась ниже… Вот только всё-таки не удержалась — прижалась к нему всем телом. А стоило мне вдохнуть аромат его кожи, успевший уже стать для меня родным, и все резервы моего самообладания канули в небытие.

Слёзы навернулись на глазах сами собой, и сдерживать их у меня просто не осталось сил. Я уткнулась лицом в грудь своего самого дорогого мужчины и крепко зажмурилась, всё ещё надеясь сдержать предательскую влагу.

Увы, рядом с эмпатом подобное уж точно не могло иметь успех. Потому, когда меня схватили за плечи и усадили на кровати, даже не удивилась.

— Что ещё за спектакль? — высокомерным тоном бросил мой принц. — Или ты со всеми своими клиентами устраиваешь подобное? Они тебе потом больше платят?

— Перестань! — выкрикнула я, уже не сдерживая слёзы. — Нет у меня клиентов! Нет! Я не проститутка, Дамир! Я не сплю со всеми подряд!

— А кто ты, Катарина?! Чем ты отличаешься от них? — Он тоже повысил голос, да и смотрел на меня так, что я невольно поёжилась. — Ты ведь продаёшься, как товар на прилавке магазина. Твою благосклонность можно купить. И, как я успел узнать, в своём деле ты преуспела. Мужчины отзываются о тебе очень лестно. Говорят, в постели ты невероятно горяча!

В его словах ощущался жгучий концентрированный яд. Слышать их было больно, но ещё больнее оказалось видеть презрение в любимых глазах.

Когда он замолчал и, опустив ноги на пол, отвернулся в сторону, я поднялась с постели, накинула на плечи халат и остановилась в шаге от злого и откровенно расстроенного принца. Я видела, что такая правда оказалась для него слишком грубой, слишком неожиданной. Чувствовала, как ему плохо. И в этот момент мне не было дела до собственной гордости или обиды. Всё, что я хотела — это получить его прощение.

— Дамир, — позвала, опустившись на колени у его ног.

Он окинул меня пустым взглядом и ехидно ухмыльнулся.

— Рабочая поза? — зло спросил принц. — Решила на деле доказать, насколько хороша? Так давай, детка. Я не против. Покажи, что умеешь. — А потянувшись ко мне, провёл большим пальцем по моим губам и тут же отдёрнул руку. — Скольких они ласкали? Сколькие осквернили этот ротик…

— Не думай обо мне хуже, чем я есть, — проговорила, глядя ему в глаза. — Да, у меня были мужчины, но не так много. И я больше не хотела так жить. Решила уехать. Думала, что после бала сразу же покину столицу. Но встретила тебя.

— Ах, ну конечно! — зло рассмеялся Дамир. — Кто же уезжает, отхватив такой куш? Ведь из принца можно вытянуть не просто деньги или побрякушки.

— Да что ты несёшь?! Деми… — выпалила, хватая его за руку. — Мне от тебя ничего не нужно! Ничего! Только ты…

— Правильно. Я ведь сам по себе крайне ценный трофей.

— Да я люблю тебя! — выкрикнула, всхлипнув.

А когда увидела, насколько опешил после этой фразы принц, несколько раз глубоко вздохнула и постаралась хоть немного успокоиться. Увы, получалось плохо.

— Мне не нужны от тебя никакие подарки, и деньги не нужны. Ничего. Только ты сам. Твои прикосновения, твой голос, твоя улыбка. Ты — мой мираж, моя мечта, моё чудо. Ты… — новый всхлип подавить не удалось, но я крепче вцепилась в ладонь Дамира и заставила себя продолжать. — Мне нужен только ты, и больше никто.

Несколько долгих секунд в комнате царило жуткое, тяжелое молчание. Деми не отталкивал меня, но и не пытался приблизиться. Смотрел куда-то в сторону и явно о чём-то думал. И я уже почти решила, что всё ещё можно исправить, когда он спросил:

— Скажи, Катарина, когда ты в последний раз была с другим мужчиной? Не со мой.

И этот вопрос прозвучал настолько безразлично, что мне стало страшно. Судя по всему, он уже знал ответ, да и врать эмпату было поистине глупой затеей.

— Когда?! — повторил он, вперив в меня колючий взгляд. — Отвечай мне!

— Позавчера, — призналась севшим голосом. — Но это было не по моей воле.

— Да неужели? — хмыкнул принц. — Тебя принудили к близости? Вот уж не верю.

— Мне что-то внушили. Тот мужчина оказался менталистом.

После этой фразы Дамир поднялся и, потянув меня за руку, тоже заставил встать. Смотрел в мои глаза, искал подвох и не находил.

— Меня попросили отвлечь его на час. И я отвлекала. Разговорами, прогулкой по его дому. Он показывал мне коллекцию картин, мы просто общались. А потом он привёл меня в свой кабинет, где целая стена оказалась расписана знаменитым художником…

— Имя этого лорда?

— Арни Долирти.

Я не видела смысла скрывать что-то. Сейчас меня могла спасти только предельная честность. И, кажется, настоящее чудо.

— Он сказал, что видел меня с тобой в ресторане в Синаре. Сказал что-то про сплетни…

Дамир не ответил, но в его глазах промелькнул и погас огонь истинной ненависти. А потом он неожиданно обхватил меня за талию и попятился к кровати. Вот только поцеловать себя в губы не позволил — отвернулся.

— Я больше не приду к тебе, — с тяжёлым вздохом сказал он, стягивая с меня халат. — Это наша последняя встреча. И я хочу, чтобы ты сделала её для меня незабываемой.

Какое-то время я просто смотрела ему в глаза — пыталась понять, есть ли вообще смысл надеяться на снисхождение? Старалась разглядеть в потемневших омутах хоть намёк на понимание, на тепло. Но ничего этого не находила. И только теперь, поверив, что он со мной действительно в последний раз, что больше мне никогда не удастся даже близко к нему подойти, всё-таки… сдалась.

— Я люблю тебя, — прошептала, надавив на его плечи и заставив опуститься на постель. — Люблю, — повторила, посмотрев ему в глаза. И, склонившись ниже, мягко коснулась губами его шеи.

Слёзы высохли, а на смену апатии пришло чувство всепоглощающей нежности. Я целовала Дамира, покрывала поцелуями его грудь, живот, касалась руками такой гладкой, чуть смуглой кожи. Снова возвращалась к шее, скулам, подбородку, целовала за ушком, чуть прикусывала мочку и не уставала повторять: «Люблю». Это слово казалось мне магическим. Волшебным. Каждый раз, когда оно срывалось с моих губ, я ощущала себя свободнее, легче, чище. И отчаянно старалась запомнить каждый момент этой близости, ведь уже знала, что подобное больше не повторится.

Когда я расстёгивала его ремень, Дамир заметно напрягся, но останавливать меня не стал. Позволил стянуть с него брюки, бельё. И только когда я принялась мягко разминать его ступни, поднимаясь к голени, выше, к бёдрам, всё-таки расслабился. Я же не спешила, стараясь запомнить каждый момент рядом с ним. И никогда ещё не испытывала такого наслаждения, даря удовольствие другому человеку.

Когда же добралась-таки до возбуждённого ствола, который ещё этим утром дарил мне поистине незабываемые мгновения, лизнула его с таким удовольствием, будто тот являлся самой вкусной конфетой в мире. Но вот Дамир отчего-то вздрогнул и даже положил руки мне на плечи, явно желая отодвинуть от себя, но… остановился.

— Каттишшша… — вырвалось у него, когда я плотно обхватила его возбуждённый член губами и позволила тому скользнуть в мой рот.

Сейчас мне очень хотелось проявить максимум своего мастерства, сделать всё так, чтобы Деми было даже лучше, чем очень хорошо. Я старалась, наслаждаясь громким сбившимся дыханием своего принца, а его приглушённые стоны и вовсе были усладой для моего слуха. Наверное, впервые в жизни я ласкала мужчину с таким откровенным желанием. Впервые на самом деле хотела это делать.

Но когда ствол стал невероятно твёрдым, когда его напряжение почти достигло своего апогея, а я сама была готова взорваться от переполняющего меня возбуждения, тишину комнаты нарушил голос Дамира.

— Стоп, — проговорил он, осторожно отстраняя меня от себя.

Мягко потянул за руку, заставляя подняться, а после дёрнул к себе.

Деми одним движением сорвал с моих плеч халат и уложил меня на спину. Сам же так и остался сидеть на краю постели, разглядывая моё тело с откровенной грустью, граничащей с ярчайшим желанием.

— Почему ты меня остановил? — спросила, поймав его взгляд.

— А ты так мечтала наглотаться этой вязкой гадости? — ехидным тоном бросил он. — Или, может, тебе нравится её вкус?

Я промолчала, но взгляда не отвела. Тогда Дамир всё же развернулся и, оказавшись рядом, перевернул меня на живот, шепнув, чтобы встала на четвереньки. Я повиновалась, даже прогнулась, чтобы выглядеть более соблазнительно, и едва не замурлыкала, как кошка, ощутив на спине ладонь своего принца.

Он провёл линию вдоль моего позвоночника, погладил ягодицы и только теперь осторожно коснулся моего возбуждённого лона.

— Полагаю, быть всегда влажной — твоя профессиональная обязанность, — ядовитым тоном бросил Дамир. А переместив пальцы чуть выше, погладил вторую дырочку. И пусть это прикосновение было приятным, но я всё равно испугано вздрогнула. — Тебя ведь и сюда тоже имели? Иначе и быть не может. И как, понравилось?

— Нет, — ответила тихо.

— А если я предложу тебе за это… скажем… дарственную на сей прекрасный дом, позволишь сделать это и мне? Многим мужчинам нравится такой вид секса. Я ещё не пробовал, а сейчас так велик соблазн…

— Не надо… пожалуйста, — тихо прошептала я, опустив голову.

— И что, даже ради дома? — издевательским тоном уточнил Дамир.

Он смочил палец в моих соках и теперь мягко смазывал ими соседнюю дырочку. Его палец погружался туда всё глубже, действия становились всё настойчивее, и в какой-то момент я отпрянула. Развернулась, отползла к изголовью и сжалась, притянув у груди колени.

Дамир же смотрел на меня с удивлением, а на его губах играла откровенно издевательская усмешка. Он не понимал…

Наверное, для него это было глупостью. А может, таким образом просто хотел указать мне на моё место? Напомнить, что я всего лишь товар?

— Не надо. Прошу тебя. Не нужно…

Меня трясло. Слишком свежи были в мыслях воспоминания о моём единственном подобном опыте, слишком сильно я боялась повторения той раздирающей боли. И не знаю, что именно разглядел в моих глазах Дамир, но он вдруг спокойно кивнул и протянул мне руку.

— Ладно, Катарина. Обойдёмся без экспериментов, — сказал спокойно. — Иди ко мне.

И я не стала противиться. Подползла ближе, и даже самовольно забралась на него верхом, нагло прижавшись к нему всем телом. Сейчас мне было необходимо почувствовать его тепло, ощутить, что со мной рядом именно он.

— Какая интересная поза, — по-доброму усмехнулся принц, успокаивающе гладя меня по спине.

Потом переместил руку ниже, заставил приподняться и опуститься прямо на твёрдый горячий ствол. И в момент этого единения тел я обняла его за шею и прижалась так крепко, как только могла.

— Не обижай меня, Деми, — прошептала, чуть двинув бёдрами. — Я… правда тебя люблю… и готова ради тебя на всё. Даже… терпеть боль. Но не так… не в наказание.

Ответом мне стала мягкая ухмылка и лёгкий шлепок по попе, как напоминание, что если заняла главенствующую позицию, то должна двигаться, а не разговаривать. И я вняла этому напоминанию, да только сам Дамир вскоре напрочь забыл, что мы вообще о чём-то говорили. Я двигалась резко, умело, постепенно наращивая темп. Вела нас обоих к грани экстаза, и сделала всё, чтобы наше удовольствие оказалось очень ярким.

Этот оргазм был хоть и сильным, но будто бы наполненным нотками горечи. Ведь даже наслаждаясь волнами чистого удовольствия, я не могла забыть, что больше такого не будет, что эта наша встреча с Дамиром точно станет последней.

Когда чувство неги схлынуло, я хотела снова поговорить с ним, попытаться убедить, что не всё так ужасно, сказать, что всегда буду его ждать, что мне ничего от него не нужно, но… промолчала. А Его Высочество, едва придя в себя, поднялся с постели и молча принялся натягивать брошенную одежду. На меня он вообще не смотрел, будто на самом деле находился в комнате один. А потом… направился к выходу, не сказав на прощание ни единого слова.

Но я не могла позволить нашей истории вот так закончиться. Ринулась следом, позвала его по имени. Попросила дать нам ещё один шанс. Кричала, что люблю его…

Вот после этой фразы он всё-таки обернулся, смерил меня холодным взглядом и сказал то, что стало для моей души самым сильным последним ударом.

— Любовь шлюхи не имеет никакой ценности, — бросил он равнодушно. — Потому что её, как и любой товар, можно купить за деньги. А истинные чувства, Катти… не продаются.

А затем покинул мой дом… громко хлопнув входной дверью.

* * *

За окном светило солнце, причём светило так ярко, так жизнерадостно, что хотелось завыть. Увы, у меня на душе сейчас было как никогда мрачно, потому я и распорядилась плотно закрыть шторы на всех окнах в доме. Но даже после этого мне легче не стало.

Аппетита не было, видеть никого не хотелось, как и говорить с кем-либо. И тем не менее, я поначалу ещё заставляла себя выходить из комнаты, спускаться в столовую. Даже вяло ковыряла вилкой в еде, но съесть так ничего и не смогла.

В первый день работающие в доме люди отнеслись к моему состоянию спокойно — мол, меланхолия, плохое настроение. С кем не бывает? На второй день Аманда в строгой форме пыталась уговорить меня съесть хоть что-то, за что получила строгий выговор с обещанием лишить её половины заработка. А вот на третий день, когда я отказалась подниматься с постели… явилась Ларта.

— Ну и что это за жуть? — злым тоном выпалила она, остановившись посреди моей мрачной комнаты. — Ты себя в зеркале видела? Выглядишь отвратительно.

— Плевать, — было ей ответом.

— Да что с тобой?! — воскликнула девушка. — Я даже не представляла, что ты можешь быть такой… слабой! Растоптанной! Ты — тряпка, Кати! Лежишь тут, тихо сохнешь. Думаешь, кому-то есть до этого дело? Думаешь, тот, из-за кого ты тут страдаешь, оценит это? Нет.

Она была права, и я понимала это. Была согласна по всем пунктам. Да, я — тряпка. Слабая, брошенная, грязная тряпка. Никому не нужная… одинокая… влюблённая дура.

— Ну, сдохнешь ты сейчас, и кому от этого станет легче? — злым тоном поинтересовалась Ларта, подходя ближе и срывая с меня одеяло. — Кто будет тратить те деньги, что ты заработала? А, Катарина? Ты красивая, молодая… — на этой фразе она поймала мой взгляд и, покачав головой, добавила: — Слишком молодая. Тебе ведь всего восемнадцать лет, малышка. Вся жизнь впереди, нельзя так убиваться после первой же ошибки.

Я молчала. Смотрела на неё, слушала её слова, даже умудрялась понимать их, осмысливать, но отвечать не спешила.

— Слушай, я понимаю, из-за чего ты такая. Дело ведь в нём… в Дамире. Но ты же знала, что рано или поздно вашей связи придёт конец.

— Он… знает, кто я… — проговорила, не узнавая в этом хрипе свой голос.

Ларта же в ответ вздохнула и присела на край кровати.

— Не только он, — сообщила подруга. — Слухи о связи наследника престола с куртизанкой по имени Катарина Арлироут уже несколько дней будоражат столицу. Так что… — она ободряюще похлопала меня по руке и изобразила улыбку, — ты теперь личность известная.

Ответить на это мне оказалось нечего. Кто бы знал, в какой бездне я видела эту демонову известность! И этого гада — Арни Долирти — вместе с ней. Ведь это всё он! Именно ему я должна быть благодарна за все эти сплетни!

— Ладно, Кати. Поубивалась, и хватит. Жизнь-то продолжается. Не хочешь известности — уезжай. Крупных городов в империи много, думаю, ты найдёшь среди них свой. Но если вдруг решишь остаться в столице, то можешь не сомневаться: очень скоро у тебя появится достойный покровитель. Я слышала, что тобой интересуются многие. Ещё бы, после такой рекламы!

— К демонам эту рекламу! — выпалила, садясь на постели. — И лордов всех этих к демонам в бездну! Плевать мне на них!

— Значит, — протянула Ларта, довольная тем, что я уже хотя бы не лежу. — Всё же уедешь?

— Уеду! — заявила решительно. — Начну всё с чистого листа. Денег мне хватит.

— Вот это правильный настрой!

Я же посмотрела на улыбающуюся подругу с благодарностью, а потом вдруг поддалась порыву и крепко её обняла.

— Ты чего? — хмыкнула она, застыв.

Полагаю, подумала о чём-то не том. Всё же учитывая всё разнообразие сексуального опыта Ларты, она могла решить, что я имею на неё виды. Увы, девушек с подобными наклонностями среди аристократии тоже имелось немало.

- Спасибо, что ты есть, — ответила я, отстранившись. — Наверное, ты единственная в этом мире, кому на меня не наплевать.

Она не стала отвечать. Лишь понимающе кивнула и сжала мою руку. Да, мы с Лартой были похожи… по крайней мере в своём одиночестве. Она давно никому не верила, да и я тоже. У нас не было родни, не было тех, кто всегда мог бы поддержать. Наверное, потому мы с ней так и зацепились друг за друга. Увидели родственные души… одинаково испорченные грязью этого мира.

На самом деле, если бы я тихо сдохла в этой комнате, расстроилась бы только Ларта. Для всех остальных я была… вещью. Пусть дорогой, но всё же игрушкой. А игрушки, как известно, ценят редко. Ими пользуются, ими иногда даже хвастаются. Но… никто никогда не полюбит вещь. В этом Дамир прав — истинные чувства не продаются.

— Не пугай меня так больше, — проговорила Ларта, поднявшись на ноги. — Мне когда сказали, что ты три дня ничего не ешь, я не поверила. Думала, шутят. А тут вон как всё оказалось. — Но теперь я вижу, что ты вроде уже помирать не собираешься, а значит, могу уйти. Меня милый женишок всего на час отпустил.

— Когда свадьба? — спросила, глядя на подругу.

И хотя она всеми силами пыталась сделать вид, что её не особенно волнует собственный будущий муж, но я видела, насколько она к нему неравнодушна. Кажется, несмотря ни на что, циничная Ларта всё же умудрилась впустить в своё сердце мужчину. И я буду очень рада, если у них получится нормальная семья.

Вскоре она ушла, предварительно заставив меня выбраться из постели и переодеться. Но стоило мне остаться одной, и в голову снова полезли грустные мысли. О Дамире, о моих чувствах, о его словах и действиях. Я снова вспомнила, с каким презрением он смотрел на меня при нашей последней встрече, как много яда было в его голосе… в его словах. Да, он не ударил меня, не сделал мне больно физически, но его слова ранили сильнее наточенных клинков.

Но да, Ларта и здесь оказалась права — у нас с Его Высочеством не было будущего. И, наверное, даже хорошо, что наша история закончилась так скоро, ведь в противном случае всё могло оказаться намного хуже. И моё разбитое сердце вряд ли бы это выдержало. Оно бы рассыпалось на тысячи осколков, а милая девочка по имени Катарина просто перестала бы существовать.

Так что мне надо радоваться, что так просто отделалась — всего лишь потеряла желание жить… да и то ненадолго. Теперь же, после визита подруги, я всё же смогла рассмотреть свой свет в конце этой казавшейся беспросветной пещеры. Свет, зовущий меня жить дальше, стремиться к чему-то новому, искать свою дорогу в будущее. И я решила, что уеду. Вот сейчас… что-нибудь съем, а завтра прямо с утра распоряжусь начать подготовку к переезду.

Да, я успела полюбить столицу, со всеми её красочными рекламными иллюзиями, высокими зданиями, чистотой на улицах. Но, увы, остаться здесь не могу. А значит, мне всё-таки придётся искать себе другой дом.

Глава 14

За свои неполные двадцать шесть лет Томирон Трисс успел столкнуться с разными сторонами жизни, да и людей встречал разных. Попадались и хорошие, и откровенно гнилые, и жадные до денег, и те, кто плевать хотел на материальные блага. Но среди них было очень мало тех, кого Том по-настоящему ценил и искренне уважал. И его двоюродный брат Дамир был среди них.

Они познакомились чуть больше пяти лет назад, когда незадачливый папаша Тома, являющийся так же старшим братом нынешнего императора Дерилана, заявил, что забирает сына в столицу. На самом деле герцог Шиан Аркелир и знать не знал, что у него, оказывается, есть взрослый сын. Когда в юности он крутил интрижку с юной дочерью экономки, работающей в их родовом имении, то как-то не особенно думал о последствиях. Просто таскал на пальце перстень-амулет, защищающий от нежелательных последствий близости с женщинами, но в тот раз почему-то совсем о нём позабыл.

Так вскоре девушка узнала, что беременна, и дабы избежать позора, переехала в Сиорс — южный торговый город; там благополучно родила сына и даже замуж вышла за довольно обеспеченного человека. Возможно, Шиан так никогда бы и не узнал, что у той интрижки оказались столь интересные последствия, если бы случайно не столкнулся с Томироном лицом к лицу. Сам Том не сомневался, что без проказ Великой Судьбы там не обошлось, потому что встретились они на аукционе, где продавали эксклюзивные картелы. И так уж получилось, что оба были готовы выложить за выбранный обоими одновременно товар очень большую сумму.

Упрямство и самоуверенность всегда были родовыми чертами характера всех Аркелиров, а в тот день, можно сказать, нашла коса на камень. Тогда-то и обнаружилось, что эти двое ещё и внешне поразительно похожи, а выяснить остальное для Главы Службы Безопасности Империи, коим и являлся Шиан, не составило труда.

После он официально признал Томирона сыном и забрал того в столицу, в свой дом. Там познакомил с женой и двумя дочками, а так же с обоими принцами. И если с Эдином Том общался довольно прохладно, то Дамира на самом деле принял, несмотря на разницу в возрасте, которая на тот момент казалась колоссальной. Но наследник престола всегда был серьёзен и умён не по годам. Даже в те свои шестнадцать Его Высочество умудрялся с лёгкостью находить решения проблем, которые взрослому двадцатилетнему Тому казались не решаемыми.

Одним словом, они дружили, пусть и виделись нечасто. Прекрасно понимали друг друга с полу-фразы. Можно сказать, что знали друг друга отлично. Вот только увидев сегодня бледного и словно потухшего Дамира, его кузен откровенно растерялся. Всё же подобное с наследником происходило впервые. Ведь даже с близкими Деми никогда не позволял себе раскрыться настолько, чтобы показать собственную слабость.

Принц перенёсся прямо в кабинет в доме родственника, причём появился без предупреждения, хотя обычно себе такого не позволял. Сам Том пользоваться порталами не умел, так как магом не являлся. Наверное, потому его так легко и приняли в семью, ведь не имея стихийного дара на трон империи он претендовать не мог. Как, впрочем, и его отец. И если поначалу Томирона это расстраивало, то вскоре, увидев, как выматывается Дамир, он возблагодарил Светлых Богов, что не родился наследником.

— Вижу, тебя всё-таки доконали, — в своей обычной спокойной, чуть ироничной манере проговорил Том. А переведя взгляд на бутылку, которую его гость держал в руке, добавил: — Коньяк?! Или мои глаза меня обманывают?

— Ты ведь никогда не жаловался на зрение, — криво ухмыльнувшись, бросил Дамир. — Уж прости, что без приглашения, но… — он развёл руками и самым наглым образом совсем не по-королевски упал в кресло. — Давай стаканы.

Том не стал спорить. Поднялся со своего места, извлёк из ближайшего шкафа два широких бокала и поставил оба перед принцем.

— По какому поводу пьянка? — спросил он насмешливым тоном. — Причин для радости я не знаю, да и не выглядишь ты довольным.

Дамир поднял на него пустой, колючий взгляд, но сразу отвечать не стал. Он спокойно разлил по бокалам коньяк, протянул один брату и, подняв свой, провозгласил:

— За идиотов.

— Ого, какой интересный тост, — весело хмыкнул Томирон. — А могу я узнать, почему ты решил выпить именно за это?

— Можешь, — пожал плечами принц, сделав несколько глотков крепкого янтарного напитка. — Здесь всё просто. Просто… до идиотизма.

— Ну и?

Дамир зло ухмыльнулся, отхлебнул из стакана ещё и, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза.

— Помнишь слухи обо мне и… Катарине?

— Которые оказались правдой? Помню, конечно.

После упоминания имени девушки вся весёлость Тома схлынула, будто не бывало. Хотя удивляться тут было совершенно нечему.

— Я… разорвал наши отношения, — сообщил кронпринц. — Ушёл. Предварительно высказав ей, какая она… нехорошая. И это очень мягко говоря. А теперь…

Он крепче сжал в пальцах свой бокал и почему-то поспешил вернуть его на стол.

— Я не могу выкинуть её из головы. Она как зараза засела в моих мыслях. Чего бы я ни делал, где бы ни находился, а думаю о ней! И ладно бы это всё. Нет. Ночами мне снится, как она идёт за мной, плачет… просит не бросать её. Говорит, что любит.

— Любит? — Вот это слово поразило Тома до глубины души.

Только Дамир пораженным не выглядел. Казалось, он не придал такому положению вещей никакого значения.

— И во сколько тебе обошлась её любовь? — ровным тоном уточнил хозяин этого кабинета.

Но его гость лишь покачал головой, снова глотнул коньяка и только после этого ответил:

— Я не потратил на неё ни льера. Ничего, Том. Я ведь не знал… что ей так нужны деньги, подарки. Вот и не задумывался об этом. Просто был с ней. Она казалась мне нежным ангелом. Таким открытым, светлым. Она так на меня смотрела… как никто и никогда.

Коньяк в бокале принца подозрительно быстро закончился, потому Томирон сам поспешил снова его наполнить, да и свой заодно.

— Она сказала, что во всей этой ситуации со слухами виноват Долирти. Заявила, что он нас видел, потом принудил её к сексу. А после… этот козёл, имел наглость говорить, глядя мне в глаза, какая она замечательная любовница.

Дамир вздохнул, перевёл взгляд на свои руки и ухмыльнулся.

— Я ей не поверил, пусть и чувствовал, что не врёт, — продолжил принц. — Но Долирти всё равно навестил. Задал пару вопросов, выслушал массу всего отвратительного… гадких подробностей, которые мечтал бы не знать. Но этот глупец, видимо, не понял, кого решил вывести из себя.

Том ухмыльнулся и пригубил коньяк.

— Он хотя бы жив?

— Жив, — кивнул Дамир. — Не сказать, правда, что здоров. Я, кстати, магию не применял. Бил исключительно руками. Потому он тоже не посмел защищаться магически. Честно говоря, после этой драки стало немного легче. Увы, ненадолго.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Оба присутствующие здесь молодых мужчины молча пили коньяк и размышляли каждый о своём. И если Дамир со злобной ухмылкой явно вспоминал, как наносил удары по своему врагу, то его родственник с сомнением раздумывал, стоит ли признаться в том, что тоже близко знаком с Катариной. И не сделает ли он тем самым ещё хуже… для своего здоровья в том числе.

— Я скучаю по ней, — неожиданно признался принц. — По её голосу, по её прикосновениям. Знаешь, — на его лице появилась совершенно странная тёплая улыбка. — Она стала для меня отдушиной. И хотя вместе мы были не так уж и долго, но, приходя к ней, я забывал обо всём. Мне нравилось просто проводить с ней время. Она… понимала меня.

— Деми, это её профессия — быть идеальной женщиной для своего мужчины. Но с тобой она явно вела себя открыто. Ты бы почувствовал фальшь.

— Вот именно это меня и гложет, — признался Дамир. — Она была со мной искренней, и на самом деле меня принимала. Выслушивала всё, что я ей рассказывал. Том, мне без неё плохо. И я… не знаю, что делать. Конечно, правильнее всего для меня просто забыть о её существовании. Выбросить из головы… Но я почему-то не хочу этого делать.

Вот тогда-то Томирон и решился. Одним махом опустошил свой стакан, отодвинул его подальше и, опустив ладони на край стола, проговорил.

— Я сейчас тебе кое-что расскажу, только дай мне слово, что это не повлияет на нашу дружбу.

Деми удивлённо ухмыльнулся, тоже допил остатки коньяка и вернул бокал на стол.

— Это не касается нарушения законов империи?

— Нет.

— Тогда, даю слово, Том: что бы ты сейчас ни сказал, наша дружба останется столь же крепка.

Хозяин кабинета тяжело вздохнул, поднял взгляд на царственного брата и только потом заговорил.

— Я тоже знаком с Катариной. И знаю о ней достаточно.

Глаза наследника престола удивлённо округлились, но он не стал как-то комментировать услышанное. Бросил лишь одну фразу:

— Рассказывай.

И тот рассказал.

Начал с того, как они познакомились; не забыл упомянуть Мартина Лендома, приведшего мисс Арлироут в его дом. Поведал, что сам учил её управлять картелом, который впоследствии отдал девочке в пользование. Признался, что они замечательно провели вместе почти месяц, и что она за это время ни разу не дала повода в ней усомниться. Вела себя идеально, и на других мужчин даже не смотрела.

— Так, — странным тоном выдал Дамир. — Сейчас вы…

— Я сделал глупость, — ответил Том, отрицательно качая головой. — Которую она мне не простила.

— Какую?

— Мне бы не хотелось… — попытался отговориться Томирон, но Дамир не оставил ему выбора.

— Какую? — ледяным тоном повторил принц. — Говори, Том. Иначе я спрошу у неё. И она точно расскажет. Катти всего раз сказала мне «нет». Но и это «нет» легко повернуть в «да».

И тогда Томирон всё же ответил.

— Ко мне друг приезжал. Мы с ним лет с пяти знакомы. Жили неподалёку. И у нас с ним вкусы в девушках схожи. Нравились нам всегда одни и те же. Так однажды, в юности, повздорив из-за одной из них, мы… нашли способ не ругаться по пустякам. И развлекались втроём. Это стало нашей любимой забавой. Кто-то из прекрасных дам соглашался на такое легко, кого-то приходилось хорошенько обработать. Но это всё было ещё до того, как я в столицу перебрался.

— Подожди… Получается, когда к тебе приехал этот самый друг, ты потащил его к Катарине?!

— Да, — выдохнул Том, опустив голову. — Пьян был, говорю же. Она, кажется, не сразу поняла, что мы от неё хотим. Всё же, несмотря на выбранную профессию, у этой малышки было не так уж много мужчин, и с подобными вещами она столкнулась впервые.

— Так значит, она отказалась? — с непонятным напряжением в голосе спросил Деми.

— Да, — кивнул Том. — Но я умею уговаривать. Потому согласие всё же получил… хотя она явно не знала, на что подписалась. Но мы с Ларфом увлеклись… И не заметили её реакцию. Проморгали. А потом она нас выгнала. Со скандалом. — Он горько усмехнулся. — Я же, только увидев её слёзы, понял, что натворил. И с того дня она отказалась со мной разговаривать. Лендом вообще сообщил, что девочка решила уехать из столицы. Сказала, что роль куртизанки всё-таки ей не подходит. Я… не знаю, почему она осталась.

— Из-за меня, — выдохнул Дамир, хватаясь за голову и зарываясь пальцами в свои растрёпанные короткие волосы. — Боги…

— Деми, она хорошая девочка, — тихо произнёс Том. — Просто пошла по пути наименьшего сопротивления. Решила пробиться в высшее общество самым быстрым способом. Мне стыдно перед ней. И перед тобой тоже.

— А передо мной-то почему? Это ведь было до нашего с ней знакомства, — бесцветным тоном проговорил принц.

— Потому что я спал с девушкой, которая тебе небезразлична. Потому что по моей вине ей сделали больно. И если она на самом деле умудрилась в тебя влюбиться, то ей сейчас очень несладко. — И, втянув носом воздух, добавил: — Деми, ей всего восемнадцать лет. Она росла без родителей. Сейчас совершенно одна. Никто ей не поможет, никто не подскажет, что хорошо, а что плохо. Да, она умеет быть красивой, вести себя согласно этикету, умеет доставлять удовольствие, знает, как вытянуть из мужчины кругленькую сумму золотом. Но на самом деле она просто наивная девочка, которую жизнь раз за разом бьёт наотмашь.

Дамир молча кивнул, снова потянулся к коньяку, но вдруг опустил руку, так и не дотронувшись до бутылки. А после поднялся, поймал непонимающий, даже чуть настороженный взгляд Тома и отрицательно качнул головой.

— Да не буду я тебя бить, — сказал Деми. — Я сам… хорош. Но за признание — спасибо. Теперь мне многое стало проще принять.

— Что ты будешь делать со всем этим?

— Пока мне нужно переварить информацию, — ответил принц. — Потому… пойду я. Прогуляюсь. Голову проветрю.

И ушёл… через дверь.

Судя по всему, он был не в том состоянии, чтобы сейчас стоить порталы. Всё же пьяный маг — это совершенно беспомощное существо. Алкоголь глушил их связь со стихией, а нервное напряжение только усиливало этот эффект. Но Том не переживал за брата — тот даже без магии был способен справиться с парой-тройкой противников, не зря каждое утро Его Высочества традиционно начиналось с тренировки. Да и о физической силе кронпринца прекрасно знал каждый, кому хоть раз выпадала честь попасть под его горячую руку.

А сам Дамир спокойно спустился по лестнице на первый этаж дома, пересёк холл, добрался до входной двери и решительно вышел на улицу. Ему на самом деле было необходимо о многом подумать, потому что чем больше он узнавал подробностей о Катарине, тем сильнее убеждался в том, что совершил огромную глупость… которую теперь очень сложно будет исправить.

* * *

Этим утром мне особенно не хотелось просыпаться. Казалось, что если я и дальше буду держать глаза закрытыми, то мне и вовсе не придётся вставать, встречать этот день и делать то, на что я вроде бы решилась — покидать столицу.

Вчера, после визита Ларты, во мне поселилась отчаянная решимость, во что бы то ни стало изменить свою жизнь. Я выбрала город, куда решила перебраться, купила билет на портальное перемещение, даже распорядилась перевести все мои сбережения в тамошний филиал Императорского банка. Но уже ночью, снова оставшись одна в своей комнате, в своей постели, ощутила такую тяжесть на душе, от которой снова захотелось разрыдаться.

На самом деле мне до безумия не хотелось уезжать. Пока я оставалась здесь, в Себейтире, в этом самом доме, во мне ещё жили отголоски надежды, что когда-нибудь Дамир всё же сможет меня простить. Что в один прекрасный вечер постучится в мою дверь и скажет, что соскучился.

И пусть я понимала, насколько эти мечты были глупыми, но без них становилось совсем тошно. Мне хотелось верить в чудо — и я верила. Но та, вторая, рациональная часть моей натуры в ответ на это только зло ухмылялась, крутила пальцем у виска и тонко намекала, что, несмотря на всё произошедшее в моей жизни, я так и осталась наивной провинциальной дурочкой, до сих пор верящей в сказки.

Да, вставать мне совсем не хотелось, как и возвращаться в реальность. И, может быть, я бы так и пролежала весь день в постели, но у меня имелся билет на портальный перенос на десять утра, и стоил он… очень дорого. Потому пришлось мне всё-таки открывать глаза.

Но даже проснувшись… даже присев на постели я не смогла поверить в реальность того, что увидела. Рядом со мной, на второй половине кровати, прямо поверх одеяла спал Дамир! Более того, он был полностью одет, снял с себя разве что обувь, а в его руке лежала красивая белая роза.

Боги, я продолжала думать, что мои глаза меня обманывают! Смотрела на принца и не могла насмотреться. Мой взгляд, словно прикованный, цеплялся за его безмятежное лицо, на котором отражалась только усталость. И так безумно захотелось прикоснуться, увериться, что это не сон, и что Дамир на самом деле пришёл ко мне…

Потому, стараясь даже не дышать, я снова легла на подушку, придвинулась ближе к своему неожиданному гостю и ласково коснулась его колючей щеки. Никогда до этого момента я не ощущала у него хотя бы намёка на щетину. Деми… мой очаровательный принц всегда приходил ко мне гладко выбритым. Потому чувствовать кончиками пальцев колючие волоски оказалось даже странно.

Я провела линию по его скуле до подбородка, вернулась обратно, коснулась виска, и только теперь заметила, что он уже не спит… а пристально смотрит мне в глаза.

— Прости, — тут же выпалила, одёргивая руку и честно собираясь вернуться на свою половину кровати. Вот только мне этого не позволили.

Пальцы Дамира поймали мою ладошку и самовольно вернули её к его щеке. И как только я снова ощутила кожей приятную колючесть его лица, он снова закрыл глаза и блаженно улыбнулся.

Я не понимала, что происходит. Боялась даже думать о том, что он на самом деле соскучился. Что простил. Ведь прекрасно помнила, как он покидал эту комнату несколько дней назад, с каким презрением смотрел на меня, какие злые слова срывались с его губ. Я чувствовала, что от него пахнет вчерашним алкоголем, и уже догадалась, что он пришёл только потому, что был пьян. А из этого следовало, что сейчас он снова уйдёт… и теперь уже не вернётся.

— С тобой так хорошо, — проговорил принц, снова открыв глаза. — Так спокойно. Ты же не прогонишь меня?

— Как я могу? — ответила, снова присев на постели.

— Очень просто. Это твой дом, твоя спальня и твоя постель. А я… мало того, что обидел тебя, так ещё и имел наглость заявиться сюда без разрешения.

Его голос звучал ровно, но я всё равно слышала в нём нотки вины. Смотрела на своего принца и не верила, что он действительно говорит всё это. Так и не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, Дамир тоже сел, сжал мою руку и, поднеся её к губам, нежно поцеловал каждый пальчик.

— Ты простишь меня, Каттиша?

На мгновение мне показалось, что я увидела в его глазах надежду и страх. Будто он на самом деле боялся моего отказа. Будто не верил, что получит моё прощение. Это стало для меня таким невозможным открытием, что я просто не нашла слов.

— Я дурак, — покачав головой, бросил принц. — Вспыльчивый дурак. Я даже не позволил тебе объясниться. Не дал возможности признаться самой.

— Я хотела, Деми, — прошептала, словно растворяясь в его ярких синих глазах. — Собиралась сама всё тебе рассказать, особенно после угроз Арни Долирти. Но просто… не сумела. Я слишком боялась тебя потерять. Боялась, что, едва узнав грязные подробности моего прошлого, ты отвернёшься. Ведь… зачем такому, как ты… такая, как я? Падшая… Грязная…

Я не хотела плакать, и уж точно не собиралась показывать Дамиру, насколько глубоко меня цепляет всё происходящее. Но гадкие слёзы навернулись сами собой. Они стекали по моим щекам, а я даже заметила это далеко не сразу.

— Ты всего лишь юная девушка, — ответил он, поднеся мою ладонь к своей щеке. — За тобой нет семьи, нет тех, кто присмотрит, подскажет или накажет. Вот ты и решила сама попытаться найти свой путь в жизни… и выбрала не ту дорогу.

— Но я пошла на это сознательно. Меня никто не принуждал, не заставлял. Я просто хотела жить… богато. Хотела роскоши. Ведь раньше не могла и мечтать не то что о своём доме — о красивом платье! На покупку одного простенького наряда мне приходилось тратить всю месячную зарплату, хотя в кондитерской платили не меньше, чем везде. Да и какая перспектива меня ждала? Жена булочника? Или кузнеца? Я хотела другой жизни, Деми. Потому и стала такой… шлюхой. Зато и получила, что желала.

Теперь молчал он. Всё так же прижимал к своей щеке мою ладонь, смотрел на меня, а я не могла понять, что же он сейчас чувствует. Осуждает ли меня? Но всё равно решила рассказать всё до конца.

— Меня учили, как быть леди, как поддерживать беседу, как доставлять удовольствие в постели.

— Мартин Лендом? — ровным, бесцветным тоном уточнил принц.

— Да, — не стала отрицать. — У нас с ним был договор. Я должна была соблазнить его знакомого, а после сообщать Мартину всё, что тот будет мне рассказывать. Вскоре я выполнила свою часть сделки, и теперь мы с лордом Лендомом просто… приятели.

Дамир криво усмехнулся, снова поймал мой взгляд и жёстким тоном ответил:

— Больше ни один мужчина кроме меня к тебе не прикоснётся! Пообещай мне.

Я молчала. Смотрела ему в глаза и не понимала, чего ждать.

— Ты ушёл от меня, Деми. — Слова давались мне с трудом. — А теперь… просишь о таком обещании. А если ты сейчас… тоже уйдёшь? А я останусь совсем одна… потому что пообещаю тебе быть только с тобой.

— Я не затем возвращался, чтобы уйти, — решительно заявил он. — И если ты дашь слово, что будешь только моей, будешь мне верна, то всё между нами станет, как прежде. Хотя нет… лучше.

— Да я люблю тебя… люблю! — выпалила, не сдержав всхлипа. — Мне никто другой и даром не сдался! Только ты… Даже твоя грубость мне слаще чужих ласк. Я… решила уехать. Без тебя, Деми, мне не нужен этот город. Мне ничего без тебя не нужно.

— Останься со мной.

— Куртизанкой? Твоей вещью? — спросила, злясь на саму себя.

— Нет. Моей любимой девушкой.

— Любимой? — спросила, смахнув с ресниц влагу.

А он придвинулся ко мне ближе, нежно стёр с щёк мокрые дорожки и притянул меня к себе.

— Пообещай, — попросил настойчиво.

— Обещаю, — сказала я, опустив голову на его плечо. — Пока ты будешь со мной, я буду тебе верна, буду только твоей, и буду любить тебя так сильно, насколько способно моё сердце. Оно уже твоё. Оно бьётся только для тебя, а без тебя биться не желает.

И он всё-таки меня обнял. Крепко, горячо, но особенно нежно. Так, как не обнимал ещё ни разу. А потом наклонился к моему уху и тихо прошептал.

— Я тоже люблю тебя, моя Каттиша.

В тот день мой мир перевернулся… сделал несколько кульбитов и понёсся дальше.

В тот день моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.

В тот день… я была счастлива так, как никогда раньше.

Всё происходящее никак не желало укладываться в моей голове. Я хотела верить Дамиру, его словам, но… не могла. Это казалось слишком… невозможным. Нереальным! И он видел мою растерянность. Чувствовал каждую мою эмоцию. Наверное, потому и решил, что есть прекрасный способ доказать свою искренность.

Он унёс меня в душ. Мыл меня сам, будто старался очистить моё тело и душу от грязи прошлого. Был со мной так нежен, так трепетно внимателен, как никогда раньше. А когда я выгибалась под его умелыми ласками, только шептал, какая я хорошая, милая, сладкая… и любимая.

* * *

Всё то утро мы провели вместе, но ближе к обеду он всё-таки меня покинул, пообещав вернуться вечером. И я поверила и в его слова, и в его чувства, и в его обещание. Но главное — осознала, что теперь уже точно не останусь одна. Ведь Дамир слов на ветер не бросает, и если сказал, что отныне мы — пара, значит так и будет.

Я на радостях порвала билет на портальный перенос, приказала Аманде разобрать все мои вещи, которые та вчера полдня складывала в коробки и чемоданы. А потом и вовсе распорядилась приготовить самый шикарный ужин, на который вообще была способна моя кухарка.

Я летала на крыльях своего счастья, ведь то, что ещё вчера казалось нереальным и вообще сказочным, сейчас превратилось в явь! Слуги посматривали на меня с опаской, Аманда даже поинтересовалась, хорошо ли я себя чувствую. Думаю, она решила, что я просто приняла какое-то наркотическое зелье или чего похуже. Потому не удивительно, что вскоре снова вызвала ко мне Ларту.

Подруга появилась далеко после обеда. Она выглядела злой и даже немного напуганной. Смотрела на меня со смесью сомнения и жалости, и тогда, видя её взгляд, я просто расхохоталась. Громко, искренне, выплёскивая в этот смех все переполняющие меня эмоции.

— Лар, со мной всё хорошо, правда, — попыталась убедить её, отсмеявшись. — Всё отлично.

— А вот мне так не кажется, — бросила она, оглядывая меня с ног до головы. — Вчера ты была готова сдохнуть от горя, а сегодня — цветёшь и пахнешь? Более того, сейчас ты должна была уже находиться далеко за пределами Себейтира. Но ты всё ещё здесь.

И я не смогла дольше молчать о том, что теперь стало смыслом моей жизни.

— Он любит меня! Представляешь?! — я присела рядом с подругой и взяла её за руку. — Пришёл ко мне сам. Извинился за свои слова… сказал, что я нужна ему.

— Его… Высочество? — её голос сел, потому, произнося это обращение, ей пришлось прочистить горло.

— Мой Дамир, — ответила, кивнув. — Он сказал, что теперь мы будем вместе. Что я буду его любимой девушкой.

Ларта смотрела на меня, как умалишённую. Вглядывалась в мои глаза, видимо, пытаясь найти в них следы губительного воздействия зелий. И не находила.

— Я просто счастлива, Лар… счастлива, как никогда в жизни!

Мой голос сел до шёпота. Я не могла и не хотела говорить об этом громко. Мне казалось — стоит только кому-то постороннему услышать о моём счастье, и оно лопнет, как мыльный пузырь.

— Это что… правда?! — всё же выговорила шокированная подруга.

— Правда.

Она хмыкнула и отвернулась в сторону. Сидела молча… смотрела в окно и явно о чём-то напряжённо раздумывала. А когда я уже решила, что она так ничего и не скажет, Ларта взяла меня за руку и… посмотрела с сочувствием.

— Я знаю, что сейчас ты меня не поймёшь. Не услышишь, что я хочу тебе сказать. Но… не могу помолчать. Прошу лишь, выслушай и не обижайся. Я желаю тебе только добра.

Мне нечего было на это ответить. Её слова и тон, которым они были сказаны, казались мне странными — слишком серьёзными для ветренной, легкомысленной Ларты. И тем не менее, я кивнула и посмотрела на неё выжидающе.

— Кати, вы оба, видимо, сошли с ума. И если он на самом деле решил официально заявить о ваших отношениях, то я не завидую… ни ему, ни тебе, — продолжила подруга. — Но это в любом случае игра… с очень высокими ставками. Вся жизнь твоего принца — игра для публики, даже если он сам этому противится. И ты в этой игре — лишний персонаж. Потому, рано или поздно, но от тебя избавятся.

— Дамир пообещал, что не позволит никому меня обидеть, — выпалила я, стараясь успокоить девушку, которая действительно за меня переживала. — И я верю ему. Впервые в жизни мне спокойно за себя.

— Ну и дура, — бросила Ларта, поднимаясь. И уже хотела уйти, но всё равно остановилась и добавила: — Влюблённая дура. Но хуже всего то, что я прекрасно тебя понимаю. И даже не рассчитывала, что испугаешься и уедешь. Я и сама… на такие же грабли наступила. Но знаешь, в чём разница? У меня свадьба через две недели, и мой Нотан, хоть и богат до умопомрачения, но далеко не принц. А твой Дамир, при всей своей родовитости и знатности — не свободен. Он с детства связан обязательствами со своей страной. И я сильно сомневаюсь, что выбирая между ей и тобой, он сделает выбор в твою пользу. Потому, Кати, просто будь к этому готова.

После чего ушла, оставив меня наедине с противоречивыми мыслями и странной тоской, которая умудрилась вернуть меня с небес, где я кружила на крыльях счастья, на землю, все так же живущую по своим законам.

Вот только обдумать слова подруги у меня не получилось. Почти сразу после её ухода мне принесли записку от Дамира, в которой он сообщал, что вечером появится не один, а с братьями. Он просил распорядиться на счёт ужина, подготовиться к визиту гостей и… не пугаться.

«…я хочу вывести тебя в мой мир, и начать лучше с Эдина и Тома, — писал Дамир. — Для меня важно, чтобы тебя приняли они, и тогда с их поддержкой нам будет проще. Потому, будь умницей…»

После этого сообщения мне стало совсем не до лишних дум. Пришлось срочно решать, во что одеться, как достойно принять столь высоких гостей. Ибо теперь я больше не была куртизанкой. Я стала леди Катариной Арлироут — той, кого собирался официально объявить своей любимой девушкой кронпринц Сайлирской Империи. А значит, просто обязана соответствовать!

Глава 15

На самом деле мне было искренне страшно. Настолько, что мысли сбивались, а дрожь в руках не позволяла даже взять стакан, не расплескав из него воду. И чем ближе становился час ужина, тем сильнее меня трясло.

После горячей ванны и привычных косметических процедур стало чуть легче. Но даже облачившись в одно из лучших своих платьев, которое на самом деле делало меня похожей на принцессу, не перестала волноваться. Я боялась не понравиться братьям Дамира, боялась, что сделаю что-то не то, что поведу себя неправильно. К тому же… им ведь тоже, как и всем в столице, теперь было известно, что я — куртизанка. Продажная девка, каким-то странным образом сумевшая покорить сердце наследника престола.

В назначенный час я уже была в гостиной — просто ходила из угла в угол, ожидая появления своих гостей. Слугам приказала вести себя спокойно и сдержанно, сказав, что мой дом сегодня почтят своим присутствием очень важные люди. Об их личностях я заикаться не стала, не желая пугать своих верных работников раньше времени. Но они и так по моему состоянию поняли, что я жду к ужину как минимум парочку знаменитостей или даже самих Светлых Богов.

И всё равно приход мужчин я умудрилась пропустить. На мгновение метнулась в столовую проверить, всё ли подготовлено, когда услышала доносящиеся из гостиной голоса. Но едва обернулась, увидела в дверном проёме своего Дамира… и не смогла отвести от него взгляд.

Боги, я и не думала, что успею так соскучиться по нему всего за каких-то несколько часов! Но сейчас просто смотрела на него, тонула в его глазах и не могла произнести ни слова. В этот момент все мысли мгновенно вылетели из моей головы, оставив вместо себя только одно желание — прижаться к нему, а потом коснуться губами его губ и забыть обо всём на свете в его объятиях.

Наверное, наши с Дамиром мысли совпадали, потому что он больше не стал ничего говорить. Неспешно, но не отрывая от меня взгляда, он преодолел разделяющее нас расстояние и поцеловал: медленно, нежно, но до безумия чувственно.

Мне казалось, я умру от переизбытка эмоций, от того ошеломительного чувства счастья, что захлестнуло меня с головой. Когда руки принца осторожно скользнули на мою талию, я прижалась к нему ещё теснее, и уже хотела обнять его в ответ, но он вдруг отстранился. Божественный невероятный поцелуй прервался, оставив после себя странное ощущение потери. Зато в глазах Дамира отражалось обещание, словно он пытался сказать, что скоро мы снова будем принадлежать друг другу, скоро снова сможем всецело отдаться своим желаниям.

— Ты с ума меня сводишь, Каттиша, — прошептал он, стараясь восстановить дыхание и собраться с мыслями.

А после решительно взял меня за руку и обернулся ко входу, где сейчас находились ещё двое молодых лордов.

— Знакомьтесь. Это моя Каттиша, — представил меня принц, но их представлять не стал. Да и не было в этом смысла. Я и так прекрасно знала имена этих людей… и не могу сказать, кто из них смущал меня сильнее.

Первым шаг вперёд сделал светловолосый голубоглазый парень. Сейчас он показался мне каким-то более простым, чем при нашей прошлой встрече. Хотя, может, дело в том, что на нём не было парадного камзола, а с красивого лица исчезло выражение царственной надменности? Сегодня Его Высочество принц Эдин Аркелир был куда больше похож на обычного юношу, а в его взгляде отражалось лишь одно чистое восхищение — и ни капли надменности.

— Леди Катарина, — проговорил он от чего-то севшим голосом, — Вы поразительно красивы. Никогда не видел девушки прекраснее… и это чистая правда.

Он осматривал меня с таким неприкрытым восторгом, что умудрился смутить. А заметив, что на моих щеках появился предательский румянец, только шире улыбнулся и поймал мою свободную руку.

— Моё имя — Эдин, но для вас, Катарина, просто Эд. И пожалуйста, на «ты», — добавил, мягко касаясь губами моих пальцев. Он явно хотел добавить ещё что-то, но напоролся на взгляд Дамира и решил отойти. — Теперь, Деми, я хотя бы начал тебя понимать. Да ради такой девушки можно пережить любые пересуды и скандалы!

После упоминания скандалов я будто очнулась и вспомнила, наконец, что нужно уже что-то ответить.

— Я очень рада познакомиться с вами, — проговорила, надеясь, что мой голос не дрогнет.

— Катти, на «ты», — поправил Дамир. — Эд — мой младший братишка. Ко мне же ты обращаешься, используя простую форму, значит, и к нему, и к Тому должна обращаться так же.

Упоминание имени второго гостя будто окончательно вернуло меня в реальность, вот только ни подавать ему руки, ни говорить что-либо не хотелось. На самом деле я оказалась искренне удивлена тому факту, что этот человек приходится принцам родственником.

— Добрый вечер, Катарина, — поздоровался он. — Ты на самом деле сегодня поразительно прекрасна. Никогда не видел тебя такой.

— Добрый вечер, Том, — ответила, крепче сжав руку Дамира.

И сразу отвела взгляд. На самом деле, если бы могла, то сейчас же указала бы Томирону на дверь. Выпроводила бы его из дома, пожелав проваливать прямо в бездну к демонам. Увы, даже по прошествии нескольких недель, минувших в нашей последней встречи, мои впечатления от неё до сих пор не остыли. Я опасалась его… и отлично помнила ту боль, что получила по его прихоти.

— Поговорим? — ровным деловым тоном спросил Том.

— Нет, — выпалила, придвинувшись ближе к Дамиру. Будто инстинктивно искала у него защиты.

Вот только принц был другого мнения.

— Да, Каттиша, — сказал он, повернувшись ко мне, а когда наши взгляды встретились, изобразил ободряющую улыбку и добавил: — Я буду с тобой.

— Нет…

Я сделала шаг назад, желая уйти, спрятаться, сделать что угодно, лишь бы избежать повторения того кошмара. Сейчас даже Деми начал казаться мне опасным. Но меня никто не отпустил.

— Катарина, я знаю о тех разногласиях, что возникли у вас с Томироном. И понимаю твоё нежелание их обсуждать, но… это нужно сделать. — Дамир говорил, пристально глядя мне в глаза, и я чувствовала, что страх начинает отступать, а ему на смену приходит уверенность. — Катти, Том — мой двоюродный брат. Он сын моего дяди. Мы дружим не первый год. Потому я не могу допустить, чтобы между двумя близкими мне людьми сохранялся конфликт. А значит, вы поговорите.

— Ладно, — протянула я, тяжело вздохнув. — Но я не хочу, чтобы ты присутствовал. Не хочу… чтобы слышал.

— А вот это, милая моя, не обсуждается, — уверенным тоном заявил Деми. И, сообщив Эдину, что мы вернёмся через несколько минут, повёл меня в сторону холла, а оттуда и на второй этаж.

Том шагал следом, и само ощущение его присутствия всё больше усиливало мою нервозность. В голову сами собой лезли отвратительные гадкие мысли о подставе, ловушке, предательстве. Наверняка, если Дамир узнал, что было между мной и Томироном, то точно не обрадовался. Более того, мог пожелать отомстить мне за те слухи, которые до сих пор продолжали расползаться по столице. Вдруг все его слова про чувства были обманом? Вдруг он всего лишь хотел таким образом сильнее ударить по моей душе… и получить то единственное, в чём я ему отказала?

Боги, а ведь даже если они сейчас меня убьют, им ничего за это не будет! Кто осмелится осудить кронпринца империи? Да и не будет никакого расследования… Разве кого-то озаботит смерть какой-то куртизанки?

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в одну из комнат — не в мою спальню, а в гостиную, которая хоть и содержалась в чистоте, но почти не использовалась по назначению. Том закрыл дверь, прислонился к ней спиной, будто показывая тем самым, что не выпустит меня отсюда, пока не получит то, что желает. И от этого жуткого ощущения захлопнувшейся ловушки мне стало ещё страшнее.

— Катарина, посмотри на меня, — строгим тоном обратился ко мне Дамир.

Я повиновалась, напрочь позабыв о том, что надо скрывать свои мысли, да и амулет, купленный в Синаре, не надела. И только заметив, как удивлённо расширились глаза принца, осознала свою ошибку.

— Мы поговорим об этом позже, — выдохнул он, глядя на меня почти со злостью. Но потом перевёл взгляд на Тома и обратился к нему: — Катарина готова тебя слушать.

Тот ответил усмешкой, потом медленно выдохнул и поднял на меня взгляд.

— Кати, давай мириться? — спросил как-то совсем по-мальчишески. — Я был пьян в дупель. И, честно говоря, не только пьян… но это не важно. В общем, соображал с большим трудом. И мне стыдно перед тобой. Хотя… ты ведь могла сказать «нет».

— Я говорила, Том! Но ты сразу торговаться начал. Да и адекватным не выглядел, как и твой дружок, — выпалила, не в силах сдержать свои эмоции. — Вы вломились в мою спальню, когда в доме не было больше никого! Два пьяных мужика! Вы бы не ушли по-хорошему.

— Ты могла бы попытаться.

— И получить пару-тройку ударов по лицу?! — проговорила, отвернувшись в сторону.

В этот момент мою талию обхватила рука Дамира, и я оказалась прижата спиной к его груди. Мгновенно стало легче, и даже воспоминания о боли того вечера почти перестали беспокоить.

— Я бы никогда не поднял на тебя руку, — заявил Томирон.

— А твой дружок? — бросила с упрёком. Но ответа дожидаться не стала. — Том… я согласилась на это только потому, что не видела другого способа избежать насилия!

— Ну и конечно за скромную сумму в пять тысяч золотых, — со злой иронией выпалил тот. — Кати, перестань строить из себя обиженную скромницу. Ты — куртизанка, и сама рассказывала мне, что это целиком твой выбор. Я же компенсировал тебе всё, как мог. Или ты думаешь, картел стоит дёшево? Нет, куколка.

— Том, — строгим тоном осадил его Дамир, но эффекта это почти не возымело.

— Прости, Деми. Но ты сам хотел, чтобы мы поговорили. Так вот, мы говорим, — раздражённо бросил Томирон. — И не забывай, пожалуйста, что наша красавица — куртизанка, хоть и бывшая. Она и со мной спала далеко не просто так… — он окинул меня холодным взглядом и снова обратился к принцу: — И пусть эта девушка, судя по всему, действительно в тебя влюблена, но за ней тянется шлейф из прошлого, который никуда не денется. Ты — мой друг, мой брат. Потому я хочу, чтобы ты понимал, с кем связался. Кати, несомненно, красива, а в постели просто волшебница…

— Хватит, Том, — обманчиво спокойным тоном бросил Дамир. — Я всё это знаю, и мне не доставляет удовольствие слышать то, что ты сейчас говоришь. И я настоял на этом разговоре только для того, чтобы между тобой и Каттишей не осталось разногласий. Так что давайте, миритесь, и вернёмся в столовую.

Я моргнула, не понимая, он сейчас пошутил или говорит серьёзно?

У меня в голове не укладывалось, что можно вот так просто приказать кому-то помириться. Это казалось мне как минимум смешным. Но судя по выражению лица моего недруга, он воспринял слова принца серьёзно. Более того, выглядел пусть недовольным, но смирившимся.

— Вот так… взять и в один момент обо всём забыть? — проговорила, стараясь уложить это в голове. — Так не бывает.

— Почему же? — удивлённо усмехнулся Его Высочество и добавил, отпустив меня и мягко подтолкнув к Тому. — Считайте это приказом. Я хочу, чтобы вы помирились, значит, так и будет.

Но встретив мой растерянный, непонимающий взгляд, он иронично хмыкнул, улыбнулся и решил-таки пояснить.

— Каттиша, я всё же наследник престола этой страны. А вы оба — мои подданные, — он говорил совершенно серьёзно, и даже не пытался скрыть холодной насмешки. Сейчас передо мной был чужой, высокомерный кронпринц Сайлирской Империи, а не мой милый Деми. И это… пугало. — Видят Светлые Боги, я крайне редко прибегаю к подобным привилегиям, особенно в общении с близкими людьми, но сейчас вижу это самым правильным вариантом. Мне неприятен этот разговор. И я не желаю видеть врагами свою любимую девушку (кем бы она ни являлась в прошлом), и своего брата. Потому, с этой минуты вы будете общаться мило, учтиво, и делать вид, что всё в полном порядке. Иначе…

— Не надо, — отозвался Том, в примирительном жесте выставляя вперёд ладони. — Я отлично знаю, дорогой брат, на что ты способен, когда желаешь кого-то наказать. Потому, поверь, выполню твою волю.

Его Высочество кивнул, мазнул по мне холодным взглядом и направился к выходу.

— Не задерживайтесь, — бросил он, не оборачиваясь. А после вышел, оставив нас одних.

Я решительно не понимала, что происходит. Но судя по тому, насколько сдержанным стал весь вид Томирона, неисполнение приказа принца может обойтись ему очень дорого. И что-то подсказывало мне — дело здесь не в деньгах.

— Кати, поверь, его лучше из себя не выводить, — вздохнув, проговорил Том, даже не пытаясь ко мне приблизиться.

Он смотрел на закрытую дверь, за которой мгновение назад скрылся принц, причём выглядел так странно, будто его только что спасли от казни. Лишь заметив мой интерес, приправленный долей замешательства, тяжело вздохнул и всё-таки пояснил:

— Титул — это по большей части мишура. Поверь на слово… правду тебе лучше не знать. Просто будь хорошей девочкой. И давай-ка всё же забудем наши разногласия. Потому что наш Деми способен на такие вещи, о которых ты, моя милая, и не подозреваешь. А карать тех, кто имеет глупость игнорировать приказы, его научили едва ли не раньше, чем говорить.

Это звучало… жутко. Да, при первой встрече я даже немного испугалась Дамира, но потом, узнав его лучше, решила, что тогда он просто играл одну из своих ролей. Со мной он почти всегда был милым, учтивым, обходительным, а ещё очень нежным. Потому то, что говорил о нём Том, казалось слишком неправдоподобным.

— Кати, тебе не приходило в голову, что принц — это не столько привилегии, сколько обязанности? — тихо, но очень быстро заговорил Томирон, подхватив меня под локоть и направившись к дверям.

Я же в ответ только и смогла, что отрицательно мотнуть головой. А мой неожиданный просветитель посмотрел мне в глаза как-то даже сочувственно.

— Скажу лишь об одном моменте, который всё для тебя откроет. Помнишь, полгода назад в газетах писали о восстании в Тэлоссе?

Я снова жестом показала, что впервые об этом слышу. Что-что, а политической жизнью империи не интересовалась никогда. К счастью, Том никак не стал это комментировать, просто продолжил свой рассказ.

— Две тысячи вооружённых горожан, включая магов, выступили против сил империи, заявив, что хотят независимости. И что от них осталось? Две тысячи трупов на выжженной земле. Империя не прощает тех, кто идёт против неё. А знаешь, кто возглавлял карательный отряд? Знаешь, чья магия уничтожила половину всех этих несчастных?

Я не смогла сказать ни слова, хоть и подозревала ответ. Просто боялась, что, произнеся его, поверю во все эти ужасы.

— Его руки в крови. Но это его долг. Его миссия. Его бремя, о котором многие только догадываются. Потому, Кати, хорошо запомни мой совет: будь хорошей девочкой. Деми очень редко приказывает своим, для этого его нужно как следует разозлить. А вся ситуация с тобой действует на него странным образом.

Мы уже дошли до лестницы, по которой было сложно спускаться рядом. Пришлось Тому меня отпустить, да и говорить дальше на поднятую тему он уже не мог — думаю, опасался, что нас услышат.

— Хорошо. Считай, что мы расстались друзьями, — резюмировала я, перед тем как ступить на первую ступеньку.

А дойдя до середины лестницы, услышала за спиной его фразу, сказанную хоть и тихо, но явно с довольной улыбкой.

— Никогда не сомневался в твоём благоразумии.

По понятным причинам отвечать я не стала. Просто спустилась вниз и решительно направилась в столовую.

* * *

Несмотря на столь своеобразное начало вечера, ужин прошёл тихо, мирно и довольно спокойно. Говорил в основном Эдин, оказавшийся простым милым парнем. Несмотря на то, что частенько в его тоне проскальзывали высокомерные нотки, общаться с ним было приятно. Как выяснилось, он только поступил в столичную академию магии, и не уставал делиться впечатлениями от учебного процесса и от студенческой жизни вообще. Но чем больше я его слушала, тем сильнее убеждалась в странной догадке — младший принц не в курсе, что его брат тоже там учится. И это показалось мне очень странным.

Когда же я вопросительно посмотрела на Дамира, тот только понимающе усмехнулся.

— Жаль, что мне не позволили туда поступить, — проговорил он, изобразив лёгкое сожаление.

— Потому я учусь за двоих, — развёл руками Эдин. — Обещаю, братец, буду стараться и не посрамлю нашу царственную фамилию.

Вообще, разговоры велись на разные темы, многие из них были очень интересными, но я всё равно продолжала раздумывать об этой странности кронпринца, которая никак не давала мне покоя. Очень кстати вспомнилось, что информацию о его учёбе в академии нельзя разглашать, причём это для Дамира крайне важно.

В итоге, устав гадать, я решила, что просто спрошу всё у него самого попозже. Если захочет — то ответит. Ну а если нет — значит, мне на самом деле лучше не знать правду.

Том и Эдин не стали задерживаться в моём доме надолго. Сразу после десерта оба заявили, что рады бы остаться подольше, но… увы, дела. Я не стала возражать, в душе радуясь, что вскоре останусь с Деми наедине. Но стоило нашим гостям уйти, он ласково поцеловал меня в губы и зачем-то попросил позвать всех, кто работает в доме. Спорить не стала, хоть и не понимала, для чего ему понадобились мои слуги.

Но когда перед сидящим в кресле Дамиром предстали лакей-дворецкий, повар и горничная, даже мне на мгновение стало жутко. Он говорил с ними спокойно, но от его ледяного властного тона у меня почему-то начали дрожать пальцы на руках. Его Высочество доходчиво объяснил этим людям, что у меня в гостях будет появляться часто, да и не только он. После обманчиво мягко намекнул, что тех, кто посмеет хотя бы заикнуться о его присутствии в доме, будет ожидать крайне незавидная участь. А после заставил каждого из моих работников принести клятву о неразглашении… Магическую клятву на крови.

— Нарушение такой клятвы грозит крайне мучительной смертью, — расслабленно сообщил он, когда получил, что хотел.

На него смотрели с неприкрытым страхом. Все… и я в том числе. Хотя с меня Деми клятву брать не стал. Наверное, хотел подчеркнуть тем самым, что доверяет мне. А может, просто решил, что если что-то разболтаю, убьёт меня сам?

Да, стыдно признаться, но после разговора с Томом я начала бояться своего принца. И пусть внешне Деми никак не походил на того, кто способен на убийство, но… мне всё равно было страшно. Ну и конечно он чувствовал мой страх, мои сомнения, мои опасения. Прекрасно видел, как дрожат мои руки, как я спешу опустить взгляд. Мне даже стало казаться, что ему нравилось наблюдать за моими переживаниями. Что он получает от этого странное удовольствие.

Момента, когда мы останемся наедине, я ждала и опасалась. По взглядам Дамира было понятно, что нам предстоит серьёзный разговор, который мог закончиться совершенно непредсказуемо. Наверное, потому в момент, когда мы вошли в мою спальню, а за прицем закрылась дверь, я испуганно вздрогнула и отвернулась к окну, за которым стояла поздняя тёмная ночь.

— Знаешь, — услышала за своей спиной мягкий, чуть насмешливый голос. — Я весь вечер думал, чем мне так нравится твой страх. Вообще-то это гадкая эмоция. Чувствовать её, как минимум неприятно. Но твой страх щедро приправлен сомнениями и, как ни странно, теплом. Он даже приятен. Ты боишься меня, но при этом продолжаешь любить… едва ли не сильнее, чем раньше.

Непроизвольно сжав край своего рукава, который до этого нервно теребила, я медленно выдохнула и всё же нашла в себе силы обернуться. Деми стоял у запертой двери и смотрел на меня со смесью насмешки и интереса. Разглядывал, будто для него я была диковинным зверьком. Хотя… не думаю, что у Его Высочества имелось много знакомых девушек, подобных мне.

— А теперь говори, что именно тебя пугает. — Его голос прозвучал чуть мягче, а в синих глазах появилось тепло.

— Не знаю, — ответила, опустив взгляд. — Наверное то, что мне так много о тебе неизвестно. Иногда мне кажется, что я вижу перед собой одного Дамира, а люди говорят мне совсем о другом. Будто мы знакомы с разными принцами. Я вижу твою мягкость, нежность, а от знакомых слышу, что ты кровожадный тиран. Хотя… теперь уже на своей шкуре знаю, каким жестоким ты можешь быть. — Я сделала шаг вперёд и протянула к нему руку… но коснуться не посмела. — Том сказал, чтобы я тебя не злила. Чтобы не смела ослушиваться приказов.

Деми закатил глаза и, поймав мою ладонь, притянул к себе.

— Приказы… — повторил, будто пробуя это слово на вкус. — Это, Каттиша, своеобразные издержки правления. Монарх никогда не просит — он приказывает. Отдаёт распоряжения, которые должны быть выполнены. И если его перестают слушаться… — он цокнул языком и изобразил нечто похожее на жёсткую ухмылку истинного ледяного правителя. — Это грозит как минимум расшатыванием системы управления, а как максимум — переворотом. Потому, Катарина, приказывать наследников императора учат с раннего детства. Но заставить одно существо подчиняться другому не так-то легко. Я имею в виду, не просто исполнять чужие распоряжения, а делать это так, чтобы даже мысли не возникло не повиноваться. А этого, Кати, проще всего добиться через страх.

— Том сказал, что ты убивал… непокорных, — проговорила, сглотнув.

Лицо я всё так же продолжала держать опущенным, но вот Дамир решил иначе. Он коснулся моего подбородка, приподнял мою голову и, глядя в глаза, ответил.

— Убивал.

Боги, кажется, до этого момента я ещё надеялась, что Томирон сказал неправду. Что все его слова были лишь искусной ложью, но теперь эта надежда растаяла, как снежинка на солнце.

— Приходилось, Катти, — добавил принц, для которого все мои эмоции сейчас были, словно строчки в открытой книге. Он погладил меня по щеке, нежно поцеловал в уголок губ и снова немного отстранился, чтобы видеть мой взгляд. — Но это не та тема, на которую мне бы хотелось с тобой говорить. К тому же, до сих пор я приказывал тебе всего однажды… и касался этот приказ не наших отношений, а Томирона. И сегодня я опустился до такой меры только потому, что ваш разговор начал выводить меня из себя.

— Я не хотела, чтобы ты слышал… эти подробности, — призналась, уткнувшись лицом в его плечо. — Это гадко. Я не хотела этого… тогда с Томом… но не знала, как избежать.

— Но при этом умудрилась выторговать себе картел стоимостью двадцать тысяч золотых, — ехидным тоном отозвался принц. — Дальновидно, Катарина, — добавил, хмыкнув. — И на фоне всех этих щедрот твоих любовников, я сам себе начинаю казаться скрягой. Потому, любимая, у меня для тебя будет два подарка. Один получишь сейчас, а второй… позже.

Я не хотела подавать виду, насколько меня заинтересовали его слова, но Деми всё равно почувствовал мой интерес. Потому только легонько щёлкнул меня по кончику носа и потянулся к моим губам.

— Ну, спроси же… — прошептал, прерывая поцелуй. — Я же чувствую, как тебе любопытно.

— Скажи, — подчинилась, заглянув ему в глаза.

А Дамир только покачал головой и хитро улыбнулся.

— Завтра утром тебе принесут бумаги на этот дом, — прошептал, склонившись к моему уху. Но не успела я осмыслить его фразу, добавил: — Теперь он твой.

— Насовсем? — спросила, не понимая.

— Да, Каттиша, — видя мой ошарашенный вид, он совершенно искренне улыбнулся. — Поздравляю, мисс Арлироут. С сегодняшнего дня вы — полноправная хозяйка сего прекрасного особняка.

Не знаю, как смогла в этот момент сдержаться и не завизжать от радости! Это было… было… невозможно! Слишком дорогой подарок… Слишком!

— Деми, он стоит почти восемьдесят тысяч золотом… — выдохнула, растеряно глядя на своего принца.

— Ну и что? — улыбнулся он. — Для тебя, милая, мне не жалко ничего. К тому же теперь ты сможешь всё здесь переделать по своему вкусу. Да и, кстати, счета за ремонт тоже будешь отдавать мне.

Я могла только молчать, потому что слов у меня не было. Дар речи будто отключился, оставив вместо себя одну единственную способность — глупо моргать, глядя на явно довольного таким эффектом Дамира.

И лишь спустя несколько секунд полного ступора я сумела прийти в себя и кинулась на шею к своему принцу.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!!! — говорила, обнимая его так крепко, как только могла. — Это… слишком… но я безумно рада!

— Рада? — лукавым тоном поинтересовался Дамир. — Тогда поцелуй. Покажи мне, насколько рада.

И я выполнила эту просьбу с огромной радостью и искренним наслаждением. Поцеловала его в губы — жарко, страстно, и настолько чувственно, насколько была способна. Не удивительно, что после такого поцелуя нам обоим захотелось большего. Но сегодня мой Деми будто передал мне право верховодить в нашей близости. Хотя, как мне кажется, ему просто стало интересно узнать, как далеко я зайду в своей благодарности, если меня не останавливать.

Раздевала его медленно, целовала с особенным наслаждением. Кажется, сейчас я любила его ещё сильнее, чем когда-либо. Мне безумно нравилось избавлять его от одежды, ласкать руками, губами его мягкую, словно шёлковую кожу. Я была возбуждена так, как никогда раньше. А вот Деми меня даже не касался, хотя я видела, чего ему это стоит. Поначалу он ещё мог просто удерживать руки подальше от меня. Но когда мой горячий язычок прошёлся вдоль возбуждённого члена, когда губы обхватили головку… до моего слуха долетел едва различимый стон наслаждения, а пальцы принца с силой сжали мои плечи.

Он сидел на краю кровати. Из одежды на нём не осталось совсем ничего, в то время как на мне даже платье не было расстёгнуто. Хотя… это тоже заводило. Я стояла перед ним на коленях. Юбка моего шикарного платья стелилась по полу, шею холодил драгоценный металл дорогущего бриллиантового колье. Вероятно, в этот момент я выглядела странно. Этакая очаровательная леди… порочная до мозга костей.

Метнув быстрый взгляд на Деми, я заметила, что он поглядывает в зеркало, расположенное как раз напротив. И вот в нём отражалась очень странная, но до дикого гармоничная картина. Юная темноволосая девушка, чья тонкая фигура была укутана в нежный зелёный шёлк, с наслаждением ласкала ртом возбуждённый ствол сидящего на постели обнажённого мужчины. Молодого, яркого, такого красивого, что и не передать.

— Катти… хватит… — тяжело дыша, прошептал Дамир. — Я на грани… хорошая моя… Любимая…

Он говорил «хватит», но вмешиваться точно не собирался. Ну а я уже решила, что обязательно доведу дело до конца. Останавливаться не стала, как и сбавлять темп. Напротив, даже немного ускорилась, и почти сразу получила, что так желала. Стон моего мужчины… хриплый, но полный откровенного удовольствия, стал для меня лучшей благодарностью.

Ощущать вкус его семени оказалось… странно, но не противно. А когда, проводя языком по головке и слизывая остатки чуть солоноватой жидкости, я услышала трепетный вздох Деми, не смогла не улыбнуться.

Мне безумно нравилось доставлять ему наслаждение. Да и он не любил оставаться в долгу. Потому очень скоро меня повалили на кровать и всё-таки избавили от платья. А после подарили такие ощущения, от которых у меня захватило дух. Кажется, я стонала в голос, возможно даже кричала…. И точно не от боли.

Позже, когда Деми уснул, крепко прижав к себе моё обнажённое тело, я задумалась, а так ли мне важно, какой он с другими людьми? Должно ли меня волновать, как к нему относятся подчинённые, подданные или другие аристократы? Если я люблю его, то должна любить всяким. Принимать и хорошие стороны, и плохие. Ведь он со мной по собственной воле. Он раскрывается для меня, он… ласкает меня так, что я забываю обо всём на свете. Он дарит мне такие подарки… подумать только — целый особняк! Но главное — он тоже меня любит. И именно это самое важное.

А ещё он сам сделал для меня артефакт, закрывающий мои эмоции и мысли от эмпатов и менталистов. На самом деле, если бы Деми не пояснил, я бы никогда не догадалась, что такое милое золотое колечко с маленьким камушком на самом деле столь интересная магическая штучка.

— Не снимай, если не желаешь, чтобы в твою голову влезли, — сказал он, когда надевал это украшение на средний палец моей левой руки. А после поцеловал ладошку, прижал её к своей щеке и мягко добавил: — Оказывается, безумно приятно делать подарки любимой девушке. Как и получать за них столь своеобразное «спасибо».

— Я могу благодарить тебя так сколько угодно, и мне не нужны для этого подарки или иные причины, — сказала ему тогда. — Достаточно того, что ты со мной.

А ещё мне нравилось смотреть, как он спит. Иногда я ловила себя на мысли, что могу разглядывать его часами, ласкать взглядом его губы, подбородок, на котором так редко ощущалась щетина; прямой нос, линии скул… чёрные густые ресницы. Иногда я срывалась и всё-таки прикасалась к нему… спящему. Проводила пальцами по коже… и сразу спешила остановиться, дабы не разбудить.

Я любила Дамира. Искренне, всем сердцем. Ради него я была готова на всё. Наверное, если бы для его блага потребовалось моя жизнь, я бы и ею пожертвовала. Он стал моим солнцем, моим миром. Я дышала им, мечтала нравиться ему, быть для него самой лучшей.

И он чувствовал мою искренность, наслаждался ею. Он был со мной, а о большем я не могла и мечтать. Увы, большее для нас было невозможно.

Глава 16

Тогда, в те благословенные времена я была поистине счастлива. На самом деле, никогда до этого даже не подозревала, что всё моё счастье может быть сосредоточенно только на одном человеке. Я отдала Дамиру сердце, душу, отдала саму себя. И он принял мои дары, подарив взамен свою любовь.

Деми был самым настоящим принцем — фактически эта страна принадлежала его семье. Никто, ни один даже самый высокопоставленный лорд империи не решался открыто заявить, что связь Его Высочества с бывшей куртизанкой неправильна. Да и не стал бы Дамир терпеть подобные заявления.

Наверное, если бы мы продолжали скрывать свои отношения, то они продлились бы ещё очень долго. Но Деми заявил, что не собирается ни от кого прятаться и ни перед кем отчитываться. Он брал меня с собой на все мероприятия, которые посещал. Несколько раз водил в театр… и сидели мы с ним императорской ложе. Не удивительно, что в тот вечер большинство присутствующих смотрели не на сцену, а на меня.

Как-то несколько дней мы жили в его покоях во дворце. Именно тогда он представил меня родителям, как свою официальную фаворитку. Случилось это во время одного официального ужина, когда помимо членов императорской семьи в парадной столовой находилось ещё по меньшей мере человек двадцать. И если Его Величество на наше знакомство отреагировал со сдержанным интересом, то императрица приняла эту новость куда более болезненно. Конечно, при посторонних она учтиво мне улыбнулась, и даже сообщила, что рада познакомиться с девушкой, рядом с которой её сын проводит столько времени. Но вот после ужина, когда лишних ушей рядом не осталось, она попросила нас с Дамиром задержаться…

Боги, я не представляла, что такая милая, очаровательная с виду леди может быть настолько злой! Нет, мне она не сказала ни слова — просто сделала вид, что меня нет. Зато Дамиру досталось за двоих. Он слушал мать молча. Стойко принимал все её слова в свой адрес.

— Как ты посмел притащить её на ужин, да ещё во время встречи с эрлинскими послами? — зло причитала Её Величество. — Дамир, ты разве не понимаешь, что вся эта история с твоей куртизанкой и так не добавляет тебе чести? Более того, падает тенью на всю семью! Мне всё равно, что ты делаешь с этой девушкой за закрытой дверью спальни. И я даже готова смириться с этим странным увлечением. НО… — на этой фразе она бросила в мою сторону колючий взгляд потемневших глаз и только потом снова обратилась к сыну. — Спи с кем хочешь, но за один стол со мной ты посадишь только свою невесту или жену!

— Мама, Катарина дорога мне… — попытался высказаться Деми, но императрица остановила его одним властным жестом руки.

— Мне всё равно, Дамир, — холодно бросила она. — Я своего слова назад не возьму. Боги, я почти смирилась с тем, что ты спутался с куртизанкой, смирилась с этими гадкими сплетнями! Но в своём доме я эту девушку видеть не желаю!

На этом наша аудиенция закончилась, а спустя час мы с Деми покинули дворец.

С того дня я больше там ни разу не появлялась.

Наверное, единственным из членов императорской семьи, кто относился ко мне хорошо, был Эдин. И хотя мы виделись не так уж и часто, и при встрече он не уставал вслух восхищаться моей красотой, но по большей части вёл себя, как галантный кавалер. Деми, видя его ко мне отношение, только довольно улыбался.

— Ты ему нравишься, как женщина, — заметил однажды мой любимый принц. — Это не удивительно, Катти. Такая, как ты, по определению не может не нравиться. А мой брат всегда был неравнодушен к красивым девушкам.

И я тоже привязалась к Эдину, полюбила его, как друга. Мне нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать на разные темы. Бывало так, что он забегал ко мне в гости после академии и засиживался до самого вечера. Деми подобное всецело одобрял, утверждая, что будет рад, если мы на самом деле сблизимся с его братишкой.

А ещё с того дня, как Деми вернулся ко мне после того, как узнал, что я куртизанка… ни один из моих бывших мужчин даже не пытался сделать вид, что мы знакомы. Ларта поделилась со мной слухами, что Дамир до полусмерти избил Арни Долирти, что тот несколько недель после встречи с принцем не мог сам подняться с постели. Она же сообщила, что Лендом покинул столицу, причём укатил куда-то очень далеко. Не досталось только Томирону, и то исключительно из-за того, что тот сам во всём покаялся.

В общем, не удивительно, что мы с Дамиром на долгое время стали в столице сплетней номер один. Но если меня это искренне напрягало, то сам Деми плевать хотел на мнение окружающих. Да, во дворец он меня с собой больше не брал, зато на приёмы к представителям аристократии мы ходили только вместе. И никто, ни одна высокомерная родовитая шавка даже не намекнула Дамиру, что моё присутствие нежелательно.

Теперь мне восхищённо целовали ручки графы и герцоги, моим нарядам завидовали представительницы даже самых древних и знатных родов империи. Моё имя знал в этом городе каждый. Увы… это только при встрече меня называли леди Катарина, за глаза же именовали только куртизанкой, шлюхой и подстилкой наследника. На самом деле представители этого хвалёного высшего общества только делали вид, будто принимают меня, улыбались мне в глаза, а стоило отвернуться — сочиняли всё новые сплетни.

А как-то на очередной светском приёме одна юная леди, чьё лицо показалось мне смутно знакомым, остановила меня в коридоре. Заявив, что мне не место среди элиты, она попыталась плеснуть мне в лицо какой-то жидкостью. Признаться честно, в тот момент я в вообще не сообразила, что случилось, потому как это непонятное зелье словно наткнулось на невидимую преграду, но не стекло вниз, а сразу же отправилось обратно к особе, его на меня вылившей.

Боги, как же она кричала! Громко, дико, жутко! Тёрла своё лицо, касалась его дрожащими руками и орала, будто её убивали. Конечно, на этот крик тут же явились другие гости вечера. А один маг мгновенно определил, что кожа несчастной поражена каким-то жутким веществом.

Естественно, меня попытались обвинить в нападении, но вовремя появился Дамир, в присутствии которого мою версию событий выслушали беспрекословно. В итоге из обвиняемой я быстро превратилась в жертву, потому что, если бы на мне не было установленного принцем магического щита, то сейчас именно я бы корчилась от боли.

Тогда я не сразу осознала всю масштабность произошедшего. Не поняла, что на меня фактически было совершено покушение, и не где-нибудь в подворотне, а в доме аристократов.

Конечно, я испугалась, отказалась наотрез посещать подобные мероприятия. И вот после этого Дамир разозлился не на шутку. Но не на меня, а на гадкое высшее общество. Тогда с его лёгкой руки вся семья напавшей на меня девушки оказалась выслана из столицы без права возвращения, а саму её публично выпороли на Площади наказаний, перед зданием городского суда. Несколько лордов, чьи жёны были пойманы на распускании сплетен, были выдворены из Императорского Совета и получили огромный (по моим меркам) штраф за «Подрывание авторитета наследника престола».

Одним словом, общество не желало меня принимать, считая порочной испорченной тварью, запудрившей мозги кронпринцу. Ну а Дамир, видя всё это, обернул своё влияние против тех, кто косо смотрел на нашу с ним пару. Причём и о своих обязанностях, как наследника, он теперь почти не вспоминал.

На самом деле это было каким-то странным противостоянием. Мне иногда казалось, что Деми просто спрятал меня за свою спину и объявил войну всему обществу разом. Дважды мне приходили письма от императрицы, в которых она просила отпустить её сына. Писала, что из-за меня он теряет уважение своего народа, что это плохо сказывается на всей их семье, и даже на всей империи. А несколько дней назад Её Величество пригласила меня на чай, но Дамир запретил мне идти.

— Она выгнала тебя, лично запретила появляться во дворце, так что ты не можешь туда отправиться. Я пойду сам, — заявил он тогда.

Спорить не стала, всё же собственную мать он точно знал лучше, чем я. И тем же вечером хмурый Деми поведал мне, что в этот раз поругался и с Её Величеством. А помимо неё… и с Эдином.

Наверное, мне следовало прислушаться к словам императрицы. Может, если бы тогда я была хоть немного мудрее, то сумела бы остановить всё это. Но нет, я чувствовала себя королевой — истинной хозяйкой положения. Неприступной, защищённой. Мне казалось, что за спиной Дамира я оставалась совершенно неуязвимой для всех в этой стране. Я не понимала… не желала видеть, что моё положение совсем непрочно и даже шатко. Мне казалось, что наша с Деми любовь преодолеет всё, что её великая сила оградит нас от неприятностей. Я жила в сказке и на самом деле начала чувствовать себя хозяйкой положения.

Наверное, потому моё последующее неминуемое падение оказалось настолько болезненным.

* * *

В этом году зима пришла в Себейтир как-то совершенно неожиданно. Казалось бы, ещё вчера деревья украшали раскрашенные осенью листья, а сегодня на них опустились пухлые снежные шапки. Дороги, конечно же, сразу принялись расчищать ответственные службы города, но снег всё равно продолжал валить, делая всю их работу поистине бессмысленной.

Благоразумные горожане в такую погоду вряд ли бы стали покидать свои дома, и Томирон тоже относился к их числу. Увы, из-за этого снегопада ему пришлось отменить две важные рабочие встречи, но он не особенно переживал по этому поводу. Смирившись с обстоятельствами, решил посвятить неожиданный свободный день приведению в порядок текущих документов и разбору корреспонденции из числа той, что не доверял своему секретарю.

Но не успел он устроиться в своём домашнем кабинете, как в дверь постучали.

— Не занят? — спросил неожиданный посетитель, но дожидаться ответа не стал. Окинул откровенно удивлённого Тома озадаченным взглядом и, прикрыв за собой створку, опустился в ближайшее кресло. — Ты уж прости, что без предупреждения. Просто идея поговорить с тобой пришла мне в голову спонтанно.

— Для начала, привет, Эдин, — ответил хозяин этого дома, изобразив радушную улыбку. — Могу я поинтересоваться, что привело тебя ко мне?

— Можешь, — отозвался младший принц империи. — Хотя, тут всё просто. Мне нужен твой совет. Ты ведь всегда был мастером находить выходы из щекотливых ситуаций. Вон, даже из истории с Катариной как легко выкрутился.

— Ну, тогда у меня просто не было другого выхода, — ответил ему Томирон, разведя руками. — А когда ощущаешь себя загнанным в угол, самые правильные решения приходят в голову сами собой.

Эдин только закатил глаза и, подперев голову рукой, с улыбкой посмотрел на родственника.

— Том, мне, правда, совет нужен. Серьёзно. И я бы не пришёл к тебе, если бы видел другой выход.

— Как-то раньше ты всегда обходился без моего участия.

— Раньше у меня был адекватный и мудрый старший брат, — раздражённо бросил принц. — А теперь в его адекватности не сомневаются разве что те, кто живёт на самых задворках империи. Да и то я не уверен.

Томирон усталым жестом взъерошил свои тёмные волосы и отвёл взгляд. На самом деле он был полностью согласен с Эдином, но признавать это вслух не собирался. Несмотря ни на что, Дамир оставался его другом… Другом, который с каждым днём всё сильнее увлекался своей странной игрой в противостояние обществу.

— Том, это уже переходит все границы. Я… не знаю, что делать, — вздохнув, признался Эдин. — Раньше мне казалось, что это всё даже забавно. Его странная любовь к куртизанке, его желание выступить против всех и вывести её в общество. Но вчера… Том, он поругался с мамой! Я впервые видел, чтобы он говорил с ней так грубо. А в итоге вообще заявил, что коль она желает принимать его фаворитку, значит примет законную жену!

— Чего?! — выпалил Томирон. Он больше не выглядел скучающим или спокойным. То, что говорил Эдин, было поистине невозможным! — Он что, совсем рехнулся? Решил жениться на Катарине?!

— Он не сказал этого прямо, но намёк поняли все, — ответил младший принц. — А под конец заявил, что ему плевать на мнение Её Величества. Что она ведёт себя глупо, отказываясь смириться с его выбором. При этом присутствовали все фрейлины матушки. И как ты понимаешь, о произошедшем уже известно во всей столице.

Том обхватил голову руками и прикрыл глаза. Ему было неприятно слышать о том, как странно ведёт себя кронпринц. Дамир всегда казался ему едва ли не самым здравомыслящим человеком в мире. Пусть Деми мог иногда вспылить, пусть иногда его заносило, но откровенных глупостей он не творил никогда. И что же теперь?

— И как я могу помочь? Если даже ваши родители не справляются, — уточнил Том.

— Мать не втягивает в это отца. Она и мне запретила обращаться к нему. Говорит, что мы должны сами найти выход из этой ситуации. Без вмешательства императора. Ему и так работы хватает, чтобы ещё глупостями Дамира заниматься.

— Мне кажется, ей просто не хочется смерти Катарины, — заметил Томирон. — Ибо Его Величество вряд ли станет церемониться. Найдёт источник проблемы и попросту его устранит. Согласись, в данных обстоятельствах это стало бы самым простым выходом.

Но Эдин отрицательно мотнул головой.

— Дамир не простил бы ему такого.

— Потому твоя мать и не желает привлекать внимание императора.

— И так мы снова возвращаемся к проблеме, которая становится всё более ощутимой, — заметил гость. А опустив взгляд на свои сцепленные руки, продолжил: — Том, я вижу только один выход. Дамир должен разочароваться в своей ненаглядной Каттише. Лучшим вариантом было бы сделать так, чтобы он застал её за… работой. Но тогда Деми может ненароком прикончить бедолагу, посмевшего прикоснуться к его сокровищу. Да и нет рядом с ней других мужчин. Самоубийц не находится.

Но вот Том явно уловил в этой странной идее нечто важное. В его глазах в одно мгновение будто зажёгся огонёк, а на губах появилась откровенная улыбка.

— Кажется… я знаю, что нам поможет, — проговорил он, криво усмехнувшись. — Это точно подействует, но… нам с тобой не поздоровится. Вопрос лишь в том, на что ты готов ради брата?

— Деми — самый дорогой для меня человек, — ответил Эдин. — Так что излагай свою идею.

— Слушай, но предупреждаю сразу — последствия могут оказаться непредсказуемыми…

Глава 17

Сегодняшний день выдался на удивление снежным. Ещё вчера вечером температура упала до отрицательной отметки и с неба повалили крупные снежинки. Снегопад не прекращался всю ночь, а утром столица проснулась под белым холодным одеялом.

Мне нравилось смотреть на снег, тем более делать это я могла сидя на широком подоконнике своей собственной спальни… в своём собственном особняке. Руки грелись о бока чашки с горячим шоколадом, а настроение было на редкость благодушным.

Я наблюдала за тем, как мой лакей-дворецкий во дворе расчищает дорожки от снега и тихо радовалась тому, что мне сегодня не нужно никуда выходить. Хотя причины у этого были далеки от проказ погоды. Просто вчера вечером мой Деми умудрился особенно сильно повздорить с императрицей, и потому запретил мне пока покидать особняк, который ещё в начале осени сам окутал магической охранной сетью, превратив тот в настоящую крепость.

Дамир не говорил прямо, но я и так поняла, что мне может грозить реальная опасность. Если раньше нашими отношениями он бросал вызов лишь высшему обществу, то вчерашняя ссора с Её Величеством стала вызовом семье и традициям всего императорского рода. На самом деле Деми очень уважал мать, и искренне переживал из-за случившегося между ними разлада. Он не хотел этого — наоборот, мечтал, чтобы от нас уже все отстали, чтобы мы с ним могли жить спокойно.

Моего принца действительно беспокоила эта ситуация. Он любил меня, но при этом он любил и свою семью, и свою страну, перед которой имел обязательства. Деми был вынужден разрываться между нами, и это дико его выматывало. Он не раз говорил, насколько бы всё оказалось проще, если бы меня приняли его родители… пусть и как фаворитку. Тогда ему не пришлось бы постоянно беспокоиться о моей безопасности, и он гораздо больше времени проводил бы во дворце.

— Кати, она не желает меня слушать! Считает, что мои чувства — глупость, — говорил Деми вчера, после того как вернулся от императрицы.

Он выглядел подавленным и словно опустошённым. Когда он появился в комнате, я сидела в кресле и читала книгу. Деми опустился на пол у моих ног и просто уложил голову на мои колени… И мне сразу стало понятно, что всё даже хуже, чем плохо.

— Я люблю тебя, Каттиша, — проговорил он после продолжительного молчания. Я же всё это время мягко массировала его голову, ощущая, что он всё больше расслабляется. — И не позволю никому тебя у меня отобрать. Главное, будь со мной… люби меня.

— Деми, — прошептала, целуя его в висок. — Моё сердце и душа принадлежат только тебе. И я буду с тобой, пока ты сам от меня не откажешься.

— Я никогда этого не сделаю, Катарина. Маг может ощутить истинную любовь лишь однажды, и всю его жизнь она будет жить в его сердце. Потому, любимая, теперь мы связаны до конца наших жизней. И я никуда тебя не отпущу.

— А я не уйду. Даже если прогонишь, всё равно буду тебя любить.

Той ночью мы отдавались друг другу, словно в последний раз. Касались друг друга так нежно, с таким трепетом, словно боялись, что больше такого не повторится. И в этой нашей близости не было ни капли пошлости. Ни толики похоти. Лишь чистое желание любить и быть любимыми. А после мы уснули, крепко обняв друг друга. Так и провели всю ночь, сцепившись… как два утопленника. А утром Деми ушёл по своим делам, привычно поцеловав меня на прощание.

И вот день близился к вечеру, а я привычно устроилась на подоконнике в ожидании своего принца. Теперь, из-за установленной на доме магической защиты, переноситься прямо в холл, как раньше, принц не мог, потому портальной площадкой стала служить небольшая беседка во дворе. К счастью, именно на неё выходили окна моей спальни, и теперь я завела себе привычку дожидаться появления своего любимого, прислонившись к холодному стеклу и грея руки о чашку с чаем или шоколадом.

Когда воздух над площадкой для переносов привычно сгустился, и в нём начали мелькать мелкие, едва заметные искорки, я улыбнулась и удивлённо взглянула на часы. Стрелки показывали только начало седьмого, а в такое время Деми почти никогда не появлялся. К тому же вчера он сообщил, что скорее всего задержится. И когда из обрисовавшейся арки портала появился Эдин, я даже вздохнула как-то свободнее. Ведь если бы так рано вернулся Дамир, это бы означало, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Потому появление Эда показалось мне хорошим знаком.

Увидев меня в окне, младший принц империи улыбнулся и отсалютовал мне рукой. Я ответила таким же жестом и отправилась вниз встречать дорогого гостя.

— Добрый вечер, Кати, — поздоровался Эд, спустя пару минут увидев меня на лестнице. Он как раз отдал своё тёплое пальто дворецкому, и теперь явно ожидал, куда именно его пригласят пройти. Всё же соблюдение правил этикета для него давно стало привычкой.

— Добрый вечер, Эдин, — улыбнулась я. — Рада тебя видеть. Мне, признаться, с этой погодой было особенно скучно и тоскливо. Так что твой приход — настоящий подарок небес.

Он кривовато усмехнулся и посмотрел на меня с каким-то странным, болезненным предвкушением. Честно говоря, я никогда не видела у него такого взгляда. Наверное, так же должны были смотреть на бездонную пропасть самоубийцы перед своим последним прыжком.

— У тебя что-то случилось? Ты сам на себя не похож, — проговорила, касаясь его руки.

— Нет, Кати. Всё хорошо, — бросил он, изобразив улыбку. — Просто… решил забежать к тебе. И… да, вот, — он приподнял вторую руку, в которой оказался странного вида бумажный свёрток, в котором угадывались очертания бутылки. — Настроение на редкость паршивое. Составишь компанию?

Я любила хорошее вино, и Эдин прекрасно об этом знал. Кстати, Дамир предпочитал коньяк, причём такой, которому лет побольше чем мне. Зато с Эдом в вопросе выбора напитков мы оказались абсолютными единомышленниками. Я частенько угощала его своим любимым белым карильским марки «Анторье», а он иногда приносил мне какую-нибудь особенную винную редкость, которую мы с ним дружно пробовали. Потому и сегодняшний визит принца не стал для меня чем-то особенным.

Вообще, сейчас Эдин был единственным мужчиной (не считая моего дворецкого и самого Дамира), которому позволялось оставаться со мной наедине. Да и магическая защита дома легко его пропускала. Всё же Деми даже Томирону не доверял так, как своему младшему братишке. Принцы на самом деле были очень дружны. Настолько, что я иногда даже завидовала их столь явному взаимопониманию.

Мы разместились за небольшим стеклянным столиком в гостиной. Горничная Аманда, не дожидаясь дополнительных указаний, принесла нам бокалы и блюдо, полное ломтиков сыра различных видов. Но Эдин заявил, что именно это вино отлично сочетается с орешками, и попросил меня распорядиться, чтобы нам подали и их. Аманда на звонок колокольчика не явилась — скорее всего, просто не услышала. Потому я сама направилась на кухню, а когда вернулась, Эд как раз заканчивал наполнять наши бокалы.

Принесённое им вино имело странный ярко-красный цвет, и на самом деле было куда больше похоже на кровь.

— «Савило Вэрти» — пояснил принц, поднимая на меня взгляд. — Очень большая редкость в наших краях. Его и в самой Вертинии достать сложно. А это ещё и особенное, урожая 7900 года. Попробуй… тебе точно понравится.

Я сделала маленький глоток, покатала вино на языке, проглотила… и удивлённо улыбнулась.

— Никогда не пробовала ничего вкуснее, — заметила, разом сделав несколько мелких глотков. — Поразительный букет.

Эдин кивнул, тоже отпил немного и сразу заел это дело парой солёных орешков. А вот к сыру не притронулся. Зато я с удовольствием скушала несколько тонких ломтиков, поражаясь, как вкусы могут друг друга дополнять.

— Так и в чём причина твоего плохого настроения? — спросила, медленно попивая вино.

— Да… глупости, — отмахнулся Эдин.

— Если они тебя расстраивают, значит это важные глупости. Помочь тебе я вряд ли смогу, но вот выслушаю с радостью. И поверь, Эд, никому ни слова не скажу об этом разговоре.

Он поднял на меня взгляд и благодарно улыбнулся. Но в этой улыбке всё равно сквозила грусть. И глядя на такого вот печального Эдина, я вдруг поймала себя на мысли, что откровенно им любуюсь. Всё же природа наделила младшего наследника империи поистине идеальными чертами. Нет, Деми тоже был красив, но сейчас его брат показался мне куда более привлекательным.

— Дело в девушке, — нехотя признался гость, снова наполняя мой бокал. — В одной очаровательной особе, которая искренне мне нравится, но никак не желает отвечать взаимностью.

— Странно, — проговорила с улыбкой. — Не понимаю, как такое вообще возможно. Или она… слепая?

Эд иронично хмыкнул и отрицательно качнул головой.

— Просто у неё вроде как есть пара и какие-то непонятные глупые принципы.

— Она замужем? — уточнила, с наслаждением попивая вино и даже не замечая, как быстро пустеет мой бокал.

— Нет.

А вот Эд пил медленно. Смаковал каждый глоток, наслаждался букетом. И продолжал грустить. Почему-то это показалось мне неправильным. Такой красивый парень по определению должен излучать свет, быть бодрым, весёлым и счастливым! Он не имеет права впадать в апатию, да ещё и из-за какой-то дуры.

— Улыбнись, пожалуйста, — попросила, поймав его взгляд.

— Что-то не хочется.

— Эд, у тебя такая красивая улыбка. Твои губы созданы для того, чтобы улыбаться.

Он всё же улыбнулся, и даже в его глазах появилась тень улыбки. Но почти сразу снова стал печальным, от чего моё сердце как-то странно сжалось.

— Вижу, тебе нравится вино, — заметил он, в третий раз наполняя мой бокал.

— А тебе разве нет? — спросила, пригубив кроваво-красный напиток.

— Да как-то… не знаю, — признался Эд. — Так паршиво на душе, что вкусов совсем не чувствуешь.

— И всё из-за той девушки? — выдала я возмущённо.

Эдин тяжело вздохнул и опустил взгляд.

— Понимаю, что глупо так расстраиваться из-за отказа леди, но… она мне правда понравилась.

— Как её имя?

— Артэмия, — без раздумий бросил принц. — Она в академии со мной учится и… ей плевать на мой титул.

Он тоже отпил немного и продолжил свой рассказ, причём я отметила, что теперь он стал чуть более расслабленным. Хотя его напряжение всё равно никуда не ушло.

— Я пригласил её на прогулку… а она отказалась, сославшись на головную боль. Позвал в театр — сказала, что не любит спектакли. Приглашал на выступление магов иллюзий — заявила, что не для того поступала в академию, чтобы тратить время на развлечения.

— Глупая, — резюмировала я, одним махом допивая остатки вина в бокале и только поражаясь его удивительному вкусу, который хотелось ощущать постоянно.

Эдин вздохнул и упёрся взглядом в мой пустой бокал.

— Она очень яркая, интересная, может, немного импульсивная. Но… неприступная, — рассказывая, он снова подлил вина и мне, и себе. — Она напоминает мне этакую крепость, которую хочется покорить, завоевать. Но я не представляю, как к ней подступиться.

Я подпёрла голову рукой и, поболтав в бокале красную жидкость, снова посмотрела на своего гостя. Вот уж… что говорится, красив, как демон. А ещё в нём была харизма, яркость, загадка и просто тонны обаяния.

— Да как вообще можно отказать такому, как ты?! — высказала своё искреннее возмущение.

— Вот так… просто, — с грустью вздохнул Эд. — Хотя я вижу, что иногда она бросает на меня заинтересованные взгляды.

— Значит не всё потеряно! — заявила я, отсалютовав ему бокалом. — Если ты чувствуешь, что симпатичен ей, значит нужно просто попробовать иной подход.

— И какой же? — со скепсисом спросил принц. — Я уже всё испробовал.

— Значит, не всё.

Откусив кусочек от ломтика нежного сливочного сыра, я поспешила запить его вином и снова подняла взгляд на Эдина. И всё в нём было хорошо, правильно, но… будто чего-то не хватало, чтобы образ рокового красавчика стал завершённым. И тут я поняла.

— Наглости!

— Что, прости? — уточнил озадаченный парень.

— Тебе не хватает наглости, напора и непрошибаемой самоуверенности, — затараторила, поднявшись на ноги и принявшись активно шагать по комнате. — Некоторым девушкам нужно именно это. Они не любят принимать решения, им неохота делать первые шаги. Они хотят, чтобы их просто приручили. Поймали, подчинили. И судя по всему, эта твоя Артэмия именно такая.

Я вернулась к столу, допила остатки вина из своего бокала, сама же наполнила его до краёв и снова вцепилась в тонкую стеклянную ножку. Эдин наблюдал за моими действиями со спокойствием каменной статуи, но вот слушал очень внимательно.

— Но тут тоже главное не перестараться: девушку можно спугнуть, тогда она больше не пойдёт в сети. А ещё, — я подняла вверх указательный палец и выдала, чувствуя себя едва ли не гением соблазнения. — Напор следует чередовать с полной отстранённостью. Жертва должна запутаться в сетях сама. Тогда тебе достанется уже доведённая до предела, на всё согласная добыча.

— И как это сделать? — уточнил Эдин, сам не замечая, что уже снова опустошил свой бокал.

— Сложно объяснить. Но это могут быть лёгкие незначительные прикосновения, как бы между прочим. Или встречи в тёмном коридоре. Или… не доведённая до конца игра.

— А точнее, Кати? Метафоры — это, конечно, замечательно. Но мне нужна конкретика. Лучше с примерами.

И тогда я окинула его чуть раздражённым взглядом, заострила внимание на капельке вина, оставшейся на его губах, и вдруг ощутила такую волну дикого, горячего желания, что просто не смогла сдержаться.

— Могу показать. Хочешь? — сама не зная зачем предложила я. Но, Боги, мне искренне хотелось сделать это! Ведь подобные игры так завораживают. А когда играть предстоит с таким аппетитным молодым мужчиной…

Я друг явственно представила, как он целует мою шею, как спускается к груди, обхватывает губами сосок… и едва смогла сдержать стон. Наверное, мне от таких мыслей стоило сразу же отойти от Эдина подальше, или вовсе закрыться в собственной комнате. Но желание плоти оказалось сильнее разума.

— Покажи, — чуть хрипло проговорил Эд и поднялся навстречу.

Другого разрешения мне не требовалось. Хотя для меня это слово стало, скорее, первым выстрелом, означающим начало боя. И останавливаться я не собиралась.

— Хорошо, — проговорила, медленно и грациозно подходя к принцу.

Остановившись рядом с ним… в каком-то шаге, я легко коснулась его щеки и тут же убрала руку и опустила взгляд. Мгновение изображала смущение, но вдруг снова посмотрела ему в глаза и подалась чуть вперёд. Поднялась на носочки, положила ладонь на его плечо и прошептала у самого уха.

— Это такая игра, Эдин. Называется «дразнилка».

Мой шёпот даже мне самой показался безумно возбуждающим. Не удивительно, что принц едва заметно напрягся, а когда я легко коснулась губами его шеи, чуть вздрогнул. Положила ладонь на его грудь, провела ею чуть выше… до самого плеча.

— Ты ведь не знаешь, что я сделаю дальше. Как далеко зайду. Можешь только догадываться, строить предположения и… мечтать.

Теперь я говорила, постепенно сокращая расстояние между нашими лицами. Смотрела при этом в его глаза, где уже отражались далеко не дружеские желания. Но оказавшись у самых его губ, остановилась и отрицательно качнула головой.

— Соль игры в том, что важно не сорваться. Я ведь хочу тебя поцеловать, и знаю, что ты хочешь это сделать не меньше. Но тогда игра закончится, а она так приятно щекочет нервы.

Мой голос звучал всё более томно. Он ласкал, обещал, но он же и останавливал. Снова наткнувшись взглядом на капельку вина на губе Эдина, я поймала её на палец и тут же поднесла к своему рту.

— Сладкая, — прошептала, с наслаждением слизывая вино с пальца.

— И как же я должен вести себя в подобной ситуации? — спросил Эд, чьи глаза странным образом потемнели. — Что мне сделать, чтобы игра принесла свои плоды?

— Играй по её правилам. Дразни. Но не давай главного, — ответила, прижимаясь к нему всем телом и шепча это на ухо. — Ведь чем дольше мы не получаем желаемого, тем сильнее хотим это получить.

И вдруг он сдавленно выдохнул, обхватил меня рукой за талию и развернул, прижав к себе спиной.

— Я попробую, ты не против? — спросил обманчиво невинным тоном, в котором было столько обещания, что я невольно вздрогнула.

А Эд сдвинул в сторону мои распущенные волосы, погладил по обнажённой части плеча и коснулся губами шеи.

— От тебя потрясающе пахнет, — проговорил, словно случайно проводя носом по моей коже. — Хочется целовать каждый сантиметр твоего тела. А ещё больше хочется снять с тебя это платье… уложить на стол…

Реальность отключилась. Он целовал мою шею, иногда прикусывал кожу зубами… до боли, но тут же спешил заглушить эту боль новым поцелуем. Его ладонь гладила мой живот, но ниже не опускалась. А мне так хотелось ощутить его прикосновения между ног. Причём прямо сейчас.

— Желаешь почувствовать наслаждение? — хитрым тоном истинного искусителя поинтересовался Эдин, едва касаясь губами моего уха. — Я вообще-то тоже кое-что знаю о подобных играх. Ты говорила, что некоторым нравится подчиняться. Так давай проверим?

Я не понимала, о чём он говорит. Моя голова будто совсем перестала соображать. Теперь в ней присутствовало лишь одно желание — отдаться этому безумно притягательному мужчине. Получить то, что он может мне дать.

- Сними платье, — резким тоном приказал Эд. Причём именно приказал, да так, что я даже не подумала ослушаться.

Отступила, обернулась… поймала его полный огня взгляд и принялась расстёгивать пуговицы на лифе. Одну, вторую, третью… десятую. Развязала пояс, спустила ткань с плеч… и позволила своему домашнему наряду из мягкой синей ткани скользнуть на пол… к моим ногам.

— Умница, — похвалил Эд, рассматривая меня с ленивой ухмылкой истинного хищника.

Потом подошёл ближе, зацепил пальцами лямку бюстье и, спустив ту вниз, коснулся губами моей ключицы. Да и целовал так умело, что я просто млела. А ещё безумно захотела прикоснуться к его обнажённому торсу, вот только мне очень мешала одежда. Но когда попыталась стянуть с Эдина пиджак, тот легонько хлопнул меня по руке.

— Я не разрешал, — всё тем же строгим тоном бросил принц.

— Но мне очень хочется… — попыталась оправдаться, сама не понимая, зачем это делаю.

— Тогда попроси меня.

Он посмотрел мне в глаза, причём властности в его взгляде было столько, что я едва не задохнулась от восторга.

— Пожалуйста, сними это, — пролепетала, коснувшись ворота его рубашки. — Я тоже хочу тебя целовать.

— Я сниму, — бросил Эд, изобразив улыбку истинного злодея. — Но запрещаю тебе ко мне прикасаться. За каждое прикосновение будешь получать… укус.

Последнее слово он произнёс шёпотом, и мне неожиданно безумно захотелось, чтобы он исполнил эту угрозу. И да, Эдин сдержал слово! Едва я положила ладонь на его обнажённый подтянутый живот, склонился к моей шее и легонько прикусил. Но, к моему удивлению, это ни капли меня не отрезвило. Наоборот. Но руки я всё же решила держать подальше от запретного тела.

Он целовал мою грудь, гладил бёдра, ягодицы… я даже не заметила, как умудрилась остаться без белья, в одних лишь чулках. А когда почувствовала, что рука Эдина добралась до моего лона, едва не вскрикнула от нетерпения.

— Что, сладкая, хочешь меня? — чуть насмешливо спросил мой ласковый, но грозный искуситель.

При этом я ощущала, как мягко скользят между моих мягких влажных складочек его пальцы… и просто не могла говорить. Выгибалась ему навстречу, ловила каждое его движение и была готова умолять взять меня прямо сейчас.

— Хочу, — выдавила из себя хриплым шёпотом.

— Скажи, что хочешь именно меня, — потребовал Эд.

— Хочу тебя. — Заявила, надеясь, что он всё-таки сжалится.

— Нет, сладкая, так не пойдёт.

Продолжая доводить меня до экстаза этими дразнящими поглаживаниями, он посмотрел мне в глаза, и только теперь склонился к губам. Целовал медленно, но страстно и… как будто бы жадно. Я же отвечала ему с не меньшим жаром, и ещё дико хотела его обнять, но помнила о запрете прикасаться. Наверное, сейчас это было единственным, о чём я вообще помнила.

А потом меня подняли на руки и куда-то понесли. В голове мелькнула мысль про кровать в спальне, но у Эдина были другие планы. Он ногой открыл дверь в соседнюю столовую, усадил меня на край большого стола, накрытого белоснежной скатертью и, надавив на плечи, заставил лечь.

И не успела я расслабиться, как ощутила, что мои ноги мягко разводят в стороны, а потом… по жаждущим прикосновений складочкам пробежался горячий язык.

Я сдавленно вскрикнула, двинула бёдрами ему навстречу, но продолжения не последовало.

— Нравится?

— Пожалуйста, сделай так ещё раз, — взмолилась, приподнявшись на локтях и встретившись с ним взглядами.

— Хорошо, сладкая, — кивнул он, но тут же добавил: — Но только при одном условии.

— При каком?

На самом деле сейчас мне было плевать на всё. Я была готова сделать или сказать что угодно, лишь бы только он снова поцеловал меня там.

— Я буду ласкать тебя до тех пор, пока ты будешь говорить, как хочешь меня, и как тебе плевать на Дамира.

И пока я не успела ничего сообразить, вернулся к моему лону и коснулся его губами.

— Боги! Эдин, я хочу тебя! — выпалила, как только он предпринял попытку отстраниться. — Да… Да… так. Эди-и-и-ин. Хочу… только тебя…

Это было действительно превосходно. Настолько, что окружающий мир просто перестал для меня существовать. Я не понимала, где нахожусь, что делаю, плохо это или хорошо. Сейчас для меня существовали только стол, на котором я лежала, и мужчина, дарящий мне такие безумные ощущения.

— Говори, Кати! — прорычал принц.

— Хочу тебя, — прошептала, ощущая себя не человеком, а каким-то эфемерным существом, состоящим целиком из удовольствия. — Мне плевать на всех… На Дамира… на империю… Только прошу… не останавливайся…

Я уже почти была на пике. Возбуждена до предела, до самой черты оставалось ещё лишь мгновение… когда он вдруг остановился, расправил плечи и, стерев тыльной стороной ладони со своих губ мои соки, посмотрел на меня со злостью.

— Ты настоящая куртизанка, Кати, — процедил он, расстёгивая ремень на брюках. — Похотливая кошка. Шлюха. Просто шлюха…

Я не понимала его слов. Не желала их слышать. Всё, что сейчас хотела — чтобы это дикое напряжение уже превратилось в удовольствие. Даже положила пальцы между своих ног, но ничего сделать не успела.

— Не трогай! — зло приказал Эдин. — Я запрещаю!

— Пожалуйста, — промычала, едва не плача.

— Нельзя, Кати. Эффект будет не тот, — чуть мягче пояснил принц.

И почти сразу я почувствовала, как медленно, словно дразня, в моё тело входит горячий твёрдый ствол. Да-а-а…!!! Неспешно, тягуче, но глубоко. А потом он пришёл в движение. Каждый толчок был таким сильным, резким, что я невольно вскрикивала, испытывая настоящее наслаждение. Эдин держал мои ноги согнутыми и широко разведёнными, но потом поднял их вверх, закинул себе на плечи, и ощущения стали ещё острее.

Он вторгался в меня, словно наказывая, но мне безумно нравился этот напор. Да, я ощущала себя беспомощной, и в таком положении не могла ничего делать, только стонать. А в голове пульсировала мысль, что так страстно меня ещё никогда не имели.

Это был чистый секс, без капли чувств. Я хотела Эдина, он хотел меня. И мы оба получили то, что желали.

В какой-то момент все ощущения стали безумно острыми, напряжение достигло своего апогея. И так дико захотелось, чтобы развязка стала поистине фееричной! И тогда я взмолилась:

— Эдин, резче! Пожалуйста… Прошу…

— Заткнись! — рявкнул он, и в наказание ощутимо сдавил рукой моё бедро. До боли… но эта боль оказалась именно тем, что мне сейчас требовалось. Да ещё и толчки стали более агрессивными, ощущения — болезненно острыми, а потом… меня накрыл самый дикий оргазм из всех, что я когда-либо испытывала!

Нет, я не кричала — не могла. Всё, на что меня хватило — это просто рухнуть на стол и тихо постанывать, наслаждаясь вибрациями удовольствия, что продолжали расходиться по моему телу, словно круги по воде.

А вот Эдин повёл себя непонятно. Он почти сразу вышел из меня и, кажется, принялся одеваться.

Молча.

Но когда я снова смогла адекватно соображать, когда набралась сил для того чтобы приподняться… вопросы стали не актуальны.

Дамир стоял, прислонившись спиной к стене у закрытой двери. Руки он держал за спиной, а его голова оказалась запрокинута назад. Он смотрел в потолок и не двигался. Просто замер, переживая этот момент.

Момент моего полного падения.

— Деми… — выдохнула, только сейчас начиная понимать, что натворила.

В голове всё ещё шумело, мысли путались, но вот опьянение… Опьянение пропало! Испарилось, словно его и не было! И чем больше ко мне возвращалась ясность ума, тем сильнее я осознавала, какую дикую, вопиющую глупость совершила. Это ведь не просто измена… это предательство! Настоящее… гадкое… подлое!

— Что? — бесцветным тоном спросил Дамир, так же продолжая смотреть в потолок. — Не ожидала, детка? И как оно, с моим братом? Хотя, судя по тому, как ты стонала, плохо тебе точно не было.

Он всё-таки посмотрел на меня, но… лучше бы этого не делал. Боги, его взгляд… это было жутко! Глаза Дамира стали тёмно-синими. Зрачок оказался расширен настолько, что почти затопил собой радужку. Но хуже всего оказалась исходящая от него ярость, которая ощущалась даже на расстоянии.

— Ну и с кем тебе понравилось больше? — зло выплюнул мой принц. Отлепившись от стены, лениво прошёл по комнате и остановился в паре шагов от стола. — Или ты не определилась? Тогда мы можем попробовать втроём.

— Деми, — позвал Эдин, отвлекая внимание брата на себя. — Она не виновата. Я заставил её это сделать.

— Да?! — с наигранным удивлением выдал старший из принцев. — И стонать её ты тоже заставил? И выгибаться? И умолять?

— Я сказал ей, что ты позволил, — упрямо заявил Эдин, глядя в глаза брату. — Сказал, что ты решил поделиться со мной своей игрушкой. Пригрозил выгнать её из страны, да так, что даже ты бы не смог вернуть. Она не хотела этого. Я не оставил ей выбора.

Эдин врал.

Но, Боги, о чём он думал, пытаясь солгать эмпату?! Да и зачем? Для чего делал это?! Хотел спасти меня? И что самое ужасное, Деми, кажется, ему поверил. Видимо, сейчас пребывал не в том состоянии, чтобы адекватно считывать эмоции других.

Дамир замер и напряжённо сжал кулаки. Он смотрел на брата, вглядывался в его глаза и не мог понять…

— Почему, Эдин? — едва слышно спросил кронпринц. Но вдруг сорвался с места и, схватив того за ворот пиджака, резко дёрнул и выкрикнул: — Почему, мать твою?! За что?!

— Потому что ты начал сходить с ума… — ответил Эд, даже не пытаясь защищаться. — Потому что заявил, что готов жениться на шлюхе! А я… всего лишь показал, что она… просто продажная девка! Ей плевать на то, с кем спать!

— Замолчи! — зарычал Дамир, снова встряхнув Эдина. — Не смей так говорить! Ты принудил её… обманом!

— Она не особенно сопротивлялась. А о том, что ей на тебя плевать, кричала вполне добровольно, — ядовитым тоном бросил Эд. — Да и не нужен ты ей. Она не стоит всего того, что ты для неё делаешь! Она всего лишь куртизанка!

— Молчи!

— Нет, ты выслушаешь меня! — рявкнул Эдин, отталкивая брата. — Хочешь правду?! Я не собирался доводить дело до конца. Хотел лишь, чтобы она показала свою истинную, продажную, похотливую натуру. Но… твоя Каттиша так просила её отыметь, что сдержаться оказалось невозможно.

Я смотрела на них и уже знала, что это кончится плохо. Вот только сделать уже ничего не могла. Потому, когда кулак Дамира врезался в скулу Эдина, только вскрикнула и прижала к груди сорванную со стола скатерть. Увы, мой крик никто не услышал, а если и услышали, то не обратили на него внимание.

За первым ударом последовал второй, третий. Они сыпались градом. Лицо Эдина оказалось не просто разбито в кровь… теперь оно просто превратилось в одну сплошную рану. И что страшнее всего, он почти не пытался защищаться. Казалось, что он парирует некоторые удары только для того, чтобы сильнее разозлить Дамира. Чтобы тот даже и не думал остановиться.

Но Деми сейчас точно был не в себе. Он обрушивал на Эдина новые и новые удары, в то время как его брат уже едва стоял на ногах. Но и это не могло продолжаться долго. После очередного прицельно точного попадания кулаком куда-то в область солнечного сплетения, Эдин захрипел и рухнул на пол. Попытался подняться, но даже я видела, что это уже невозможно. Его голова была разбита, у виска виднелась большая глубокая царапина — кажется, он заработал её, налетев на угол комода.

А последним, что он сказал перед тем, как окончательно потерять сознание, оказалась странная фраза:

— Не трогай Катарину… она слабее меня… а ты себе этого… потом… не… простишь…

Его взгляд помутнел, словно он уже ничего перед собой не видел. Потом веки медленно закрылись, а дыхание стало редким и… словно рваным. Он лежал на полу, как большая залитая кровью поломанная кукла. Кукла, которая пока ещё была жива.

— Эдин! — в ужасе закричал Дамир.

Он смотрел на тело брата и, кажется, только сейчас начал понимать, что произошло. Но, к счастью, соображал быстро. Кинулся к Эду, очень осторожно подхватил его на руки и быстро направился к выходу.

— Живо открой дверь! — приказал, бросив на меня единственный взгляд. Жуткий, полный дикой боли и открытой ненависти… к самому себе.

Я повиновалась мгновенно. Распахнула обе створки, но вот пойти за принцем не рискнула — просто замерла на пороге. В холле обнаружилась бледная как снег горничная, быстро осознавшая, что Его Высочество направляется на улицу. Она-то и распахнула перед ним входную дверь.

В этот раз портал Дамир активировал очень быстро. Тот сразу замерцал всеми цветами радуги и, приняв обоих принцев, растаял.

…Кажется, в тот же момент я и потеряла сознание.

Глава 18

Тьма давно укрыла город своим мягким покрывалом, заволокла дома, сгустилась в переулках. Мрачным коконом она укутала улицы и скверы, просочилась в дома. И, конечно же, не обошла стороной ни императорский дворец, ни комнату младшего наследника. И несмотря на то что здесь горело несколько магических светильников, даже им оказалось не под силу хоть немного развеять общую черноту.

Нет, на самом деле в комнате было довольно светло, но сидящему на полу Дамиру казалось, что окружающий мир полностью охвачен мраком. Кронпринц находился здесь уже очень давно — с самого того момента, как принёс сюда истекающего кровью, едва живого Эдина.

Подумать только, ведь сам чуть его не убил…

Сам!

Это было помутнением. Деми совершенно не понимал, что творит. В нём было столько ярости, столько дикой жуткой ненависти, что она должна была найти выход. И лишь теперь он стал понимать, что если бы брат не подставился, то могла бы пострадать Катарина.

Увы, магам, особенно сильным, было куда сложнее контролировать себя и собственные эмоции. Живущая в них сила всегда накладывала свой отпечаток и на личность, и на границы самоконтроля. А Дамира точно можно было назвать одарённым сверх меры. Он и физически был намного сильнее любого простого человека, а про магическую сторону даже говорить не хочется. И если бы он ударил Эда магией… брат бы однозначно не выжил.

Конечно, едва оба наследника императора появились во дворце, их сразу окружили лекари. Они пытались забрать истекающего кровью Эдина у Дамира, но тот не отдал. Сам донёс брата до покоев, сам уложил на постель, а потом просто сел под стеной напротив кровати и больше с этого места не сдвигался.

Целители трудились долго — по скромным прикидкам кронпринца, на лечение Эдина у них ушло не меньше пары часов. Это при том, что работали они втроём. Но даже после оказания своевременной магической помощи Дамир не рассчитывал, что брат поправится скоро. Те же лекари сказали, что на полное восстановление уйдёт около недели, всё же повреждения внутренних органов — это довольно серьёзные травмы.

Через какое-то время после их ухода появилась императрица. Как оказалось, её не было во дворце с самого утра, потому она примчалась, как только узнала о произошедшем. Войдя в комнату, леди Трилинтия присела на край постели младшего сына, сжала его бесчувственную руку и долго сидела неподвижно. А потом… Дамир впервые увидел, как его гордая, непримиримая мать… плачет.

— Мальчик мой, — шептала она, дрожащей рукой гладя Эдина по незамотанным бинтами участкам головы. — Глупенький. Зачем ты полез в эту грязь?

Дамир дёрнулся от её слов, как от удара, и тем самым привлёк к себе внимание матери. Да, теперь она заметила старшего сына, сидящего в тени на полу, но он оказался удостоен лишь одного короткого взгляда, полного обиды и растерянности.

Её Величество просидела с Эдином ещё какое-то время, а потом поднялась и вышла, так и не сказав Деми ни единого слова.

Отец появился перед самым рассветом. Выслушав пришедшего с ним главного дворцового целителя, поблагодарил того за работу и попросил пока покинуть комнату. И только когда двери за лекарем закрылись, обратился к Деми… который так и продолжал сидеть на том же месте.

— Думаю, сын, не стоит говорить, что твой поступок меня ужасает, — бросил Его Величество, остановившись перед Дамиром и глядя на того сверху. — Вижу, что ты раскаиваешься, но своё наказание всё равно получишь.

— Да, отец, — ответил принц, смиренно опустив голову.

— Сейчас — иди спать. А перед сном выпей отвар, который тебе принесут. И да, Дамир, это приказ.

Слово «приказ», означало, что сейчас с ним говорит не папа, а император, а воли императора не имеет права ослушаться никто, включая членов его семьи. Потому, как бы ему ни хотелось остаться и дождаться пробуждения брата, Дамир всё равно поднялся и направился на выход.

В собственных покоях его уже дожидался один из лекарей, со стаканом мутноватой жидкости, пахнущей травами. Дамир принял его и выпил одним махом. Но едва проглотил последние капли, почувствовал, что перед глазами всё расплывается, а ноги перестают держать. Если бы не стоящий рядом целитель, Его Высочество рухнул бы прямо посреди собственной гостиной. А так ему помогли добраться до постели и даже раздели. Но сам Дамир в это время уже мало что соображал. Из последних сил старался побороть сон, но безуспешно.

— Сколько проспит? — спросил вошедший в спальню император. Он с тоской посмотрел на спящего Дамира и только тяжело вздохнул.

— Три дня — точно, — ответил целитель.

— Этого времени мне хватит, — кивнул Его Величество Дерилан Аркелир. И уже хотел уйти, но остановился и снова посмотрел на верного лекаря. — Сообщите, когда Эдин придёт в себя — мне нужно с ним поговорить. Если кто-то будет спрашивать о Дамире, скажите, что кронпринц в отъезде.

* * *

Утром я проснулась с дикой головной болью, причём глаза распахнула, едва небо начало светлеть. Дамира рядом не было, и это показалось мне странным. Всё же за последние месяцы я успела привыкнуть, что мы с ним почти все ночи проводим вместе. Но вот сегодня его почему-то рядом не оказалось.

Увы, голова пока не соображала — болела так, будто по ней кто-то периодически ударял молоточком. Мне требовалось срочно принять лекарство, а ещё лучше — просто влезть под душ. Обычно это помогало, и я надеялась, что поможет и в этот раз.

Но, откинув одеяло, застыла, с недоумением глядя на свои чулки. Нет, по сути, в них не было ничего странного, правда, они оказались единственной одеждой на моём теле.

Присев на постели, я попыталась восстановить в мыслях картину вчерашнего вечера. Вспомнила появление Эдина с бутылкой редкого дорогого вина, вспомнила, что этот напиток оказался очень даже вкусным. Настолько, что я сама не заметила, как опустошила половину бутылки. А что было потом?

Сильнее сжав пульсирующие виски, пришла к выводу, что мне необходимо выпить обезболивающий порошок, иначе моя голова угрожала попросту лопнуть. Потому, натянув халат, направилась на кухню.

После принятия лекарства голова стала понемногу проходить. Вот только чем меньше становилась боль, тем ярче раскрывались мои воспоминания… и тем бледнее становилась я. Всё это казалось настолько странно, насколько и нереально. Невозможно! Я ведь… сама начала игру с Эдином. САМА!

— Боги… — выдохнула, обхватив голову руками. — Это не может быть правдой! Не может!

И тем не менее, всё произошедшее оказалось очень даже реально. В гостиной до сих пор стояла недопитая бутылка вина и наши бокалы, а вот пол в столовой был щедро заляпан кровью… кровью младшего принца империи.

Боги… он ведь получил из-за меня. Из-за меня! Видел, что Деми в бешенстве, вот и наговорил тому гадостей. Сказал, что заставил меня переспать с ним… Дурак. Молодой самоуверенный дурак!

— Доброе утро, госпожа, — отвлекла меня от страшных мыслей появившаяся в проходе Аманда. — Мы не стали вчера здесь ничего трогать. Боялись, что придут дознаватели или следователи. Всё же… драка двух принцев — не рядовой случай. Но никто так и не появился.

— Убери, пожалуйста.

— Но что если Его Высочество не выживет? — взволнованно спросила горничная. — Он вчера еле дышал. Вдруг вас обвинят…

— Эдин выздоровеет! — рявкнула я, и это тут же отозвалось в голове новой волной боли. — Выздоровеет, слышишь?

После чего вернулась в гостиную, схватила со стола бутылку с вином и направилась наверх. Я уже поняла, что все странности моего вчерашнего поведения именно из-за этого напитка. Ведь вела себя совершенно дико. Нет, Эдин, конечно, редкостный красавчик, но до вчерашнего вечера я даже не смотрела на него, как на мужчину. Я люблю его брата! Дамира! Зачем мне Эд?!

Но ведь точно помню, как дико хотела его. А эта капелька вина на его губе до сих пор вызывала странные мысли. Но если он специально принёс это вино, чтобы вызвать у меня помутнение рассудка, то почему пил его сам? Или он не знал о таком эффекте? Сильно в этом сомневаюсь.

От мысли о Дамире сердце сжалось так сильно, что стало больно. Подумать только… он же всё это видел… стоял и смотрел, как меня имеет его брат. Видел, как я извивалась. Как молила делать это быстрее. Боги… да если бы я увидела его в той же позе с какой-нибудь девушкой, наверное, умерла бы на месте. Он же стоял… и смотрел. А потом едва не убил бедолагу Эдина.

Под струями воды стало легче, голова почти прошла, но мысли мои всё равно оставались очень мрачными. Я хорошо понимала, что теперь Деми меня точно не простит. Не после такого. И даже если произойдёт чудо, и он сможет перешагнуть через случившееся, даже если наша любовь окажется сильнее, помнить о моей неверности он всё равно будет всегда.

Но как же хотелось верить в лучшее! Глупая надежда на то, что у нас всё будет хорошо, никак не желала умирать. Она твердила, что Деми сильный, умный, он обязательно выяснит причины произошедшего. Я покажу ему оставшееся вино, в котором наверняка найдётся какое-нибудь приворотное зелье. Он поймёт, что я люблю и хочу только его. Он поверит мне, ведь тоже меня любит. Вместе мы всё преодолеем, всё переживём. Будем и дальше бороться со всем миром. И обязательно победим.

Весь день я отчаянно старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать, не нервничать и не переживать. Из дворца не было никаких сведений, и даже забежавшая на чашечку чая Ларта не порадовала информацией. Она уже пару месяцев официально была замужем, и ко мне заходила крайне редко. Хорошо, что жила подруга теперь не так уж и далеко, а то мы бы с ней, наверное, вообще видеться перестали.

По понятным причинам о случившемся вчера я ничего рассказывать не стала. Чувствовала, что не стоит ей знать о таких неприглядных моментах, к тому же имеющих непосредственное отношение к императорской семье.

Но вот вино подруге всё же показала. Даже попробовать дала… пару капель.

— Вертийское, — бросила она, нахмурившись. — А потом отодвинула бутылку подальше и добавила: — Дурная штука. Не пей.

— Поздно, — с грустью, ответила я. — Уже выпила, и немало. Голова утром жутко болела.

— Это да. От него всегда так. Но суть не в головной боли, — она задумчиво поджала губы и посмотрела на меня с осуждением. — Оно срывает все мысленные запреты, уничтожает оковы морали. Оно выставляет напоказ все твои тайные желания и помыслы.

— Значит, если выпью его, буду творить то, что на самом деле хочу?

— И не только то, что хочешь, а даже то, в чём самой себе признаться боишься.

Увы, больше ничего Ларта пояснить не успела. Взглянула на часы, ужаснулась и с фразой: «Меня же ждёт Нотан!» покинула мой дом. А вот я снова осталась наедине со своими мыслями, которые теперь стали ещё мрачнее.

Если верить словам Ларты, то получалось, что я…. действительно шлюха. Как там сказал Эдин? Похотливая кошка, которой всё равно, с кем заниматься сексом, лишь бы получить удовольствие. Но… я ведь не хотела его! Не хотела… И всё равно сама начала игру. Хотя, он и не особенно сопротивлялся.

Бессмысленно отпираться, искать причины в чём-то другом… ведь мы с Эдином вместе сделали это. Но если Эд, как я поняла, вполне осознавал, что происходит и, кажется, специально желал показать брату, какая же его девушка дрянь, то я… на самом деле этой дрянью и оказалась.

Но даже понимая всё это, тихо ненавидя себя за всё произошедшее, я продолжала надеяться на лучшее. Заставила себя верить, что Деми меня простит. Что мы сможем пережить это, перешагнуть и идти дальше. Ведь… он любит меня. А я люблю его… больше жизни.

А вечером в мой дом пришёл гость…

Я привычно сидела на подоконнике, ждала Деми и читала недавно купленный роман, когда в мою комнату постучала Аманда.

— Госпожа, — позвала она и выглядела при этом даже слишком бледной и какой-то дёрганой. — К вам посетитель. Он ждёт в гостиной. И очень просил вас поторопиться.

— Посетитель? — удивилась, поражаясь тому, как этот неизвестный вообще сумел преодолеть установленную Дамиром магическую защиту дома.

— Да, госпожа, — кивнула горничная. — Идите. Боюсь… иначе будет хуже.

— Почему?

Этот вопрос вырвался сам собой. Хотя… наверное, я просто уже привыкла считать себя неуязвимой, неприкосновенной. Привыкла, что тень Дамира всегда за моей спиной.

— Этот человек… — начала горничная, нервно сглотнув. — Не могу понять. Он меня пугает. И он заявил, что если через три минуты вы не спуститесь, то поднимется сам.

Подобная наглость этого неизвестного возмутила меня не на шутку. Мало того, что он явился в мой дом без приглашения, так ещё и условия ставит?! И будь моя воля, я бы вообще приказала его выставить, но… судя по нервозности горничной, мой поздний гость — страшный человек. А значит мне всё же придётся спуститься и выставить его самой.

Не став переодеваться, я просто накинула поверх простого домашнего платья шаль и направилась вниз. Вот только, стоило мне войти в гостиную, и весь мой боевой настрой в одно мгновение канул в небытие. Ведь там, стоя у окна, меня дожидался тот, кого я точно даже не мечтала встретить в своём доме.

Император.

Его Величество Дерилан Аркелир.

Отец Дамира.

— Ва… Ваше Величество… — проблеяла я дрожащим голосом и тут же поспешила присесть в почтительном глубоком реверансе и склонить голову.

— Добрый вечер, Катарина, — поздоровался тот, окинув меня холодным насмешливым взглядом. — Присаживайтесь. Нам предстоит серьёзный разговор. И боюсь, он может затянуться.

Я послушалась. Покорно разместилась в ближайшем кресле и во все глаза уставилась на Его Величество. Что ни говори, а для своего возраста он выглядел… потрясающе. И если при нашей прошлой встрече во дворце я не обратила особенного внимания на его внешность, то теперь оказалась воистину восхищена. На вид нашему правителю можно было дать максимум тридцать пять — тридцать семь лет, хотя я точно знала, что недавно ему исполнилось сорок восемь. Его волосы оставались всё такими же чёрными, в глазах горел светло-голубой огонь, а внешность отражала самую настоящую опасность.

Дерилан Аркелир казался мне опасным величественным хищником, способным в одно мгновение уничтожить не только меня, но и половину мира. Он пугал… но при этом завораживал. А ещё… Эдин оказался поразительно на него похож. Отличал их разве что цвет волос и возраст.

Сейчас, глядя на этого высокого, крепкого мужчину, которого боялись все в этой стране, которым не уставали восхищаться, я просто растерялась. Смотрела на него и не могла понять, что ему могло понадобиться здесь — в этом маленьком доме, в моей скромной гостиной. Как этот небожитель вообще снизошёл до встречи с такой, как я?

— Насмотрелись, Катарина? — с холодной насмешкой бросил мой царственный гость.

Эта его фраза мгновенно вернула меня с небес на землю. В суровую реальность, где напротив меня сидел сам император, который точно пришёл сюда не чай пить.

— Простите… могу я предложить вам сок… или, может, вина? — спросила, вспомнив о гостеприимстве.

— Вертийского? — с усмешкой бросил он. — Спасибо, не нужно. Мне и так головной боли хватает.

При упоминании этого напитка я побледнела, что не укрылось от внимательного взгляда Его Величества.

— Эдин несколько часов назад пришёл в себя, — ровным тоном продолжил мой гость. — Он рассказал мне всё, что вчера здесь произошло. И говоря «всё» я подразумеваю, что его рассказ был очень подробным. Причём, в отличие от моего старшего сына, мне известна правдивая версия. Можно сказать, что именно поэтому я здесь.

Моё сердце стучало в груди с такой силой, что казалось, сейчас погнёт рёбра. Оно билось сильно и до боли резко. Дышать отчего-то стало сложно, но всё, что я могла — это сжать подлокотники кресла и постараться взять себя в руки.

— Эдин объяснил мне, почему пошёл на это, и я склонен верить ему, — продолжил Его Величество, будто не заметив моего состояния. — Он искренне любит Дамира. Они с самого детства очень близки, хотя иногда и ругаются, как любые братья. И в сложившейся ситуации мой младший сын просто не нашёл другого выхода. Потому что все вокруг, кроме разве что самого Дамира, прекрасно понимали, что вы ему не пара.

— Я люблю его! А он любит меня! — заявила, борясь с дрожью.

— Вчера, Катарина, вы наглядно показали, как вы его любите, — зло ответил император. — И из-за вас один мой сын едва не убил другого. Потому я считаю своим долгом поставить в этой истории точку.

Я сжалась. Дыхание сбилось, а в горле появился ком. Предательская нервная дрожь прокатилась по всему телу, и стало казаться, что вокруг разом закончился весь воздух.

- По правде говоря, Катарина, проще всего было бы вас устранить, — улыбнувшись, заметил Его Величество, не обращая внимания на моё состояние. — Знаете, сколько существует способов незаметно избавиться от человека? О, великое множество. От относительно гуманных, до откровенно жестоких. К примеру, я бы мог… лишить вас разума, и до конца своих дней вы бы находились в специализированном учреждении. Или… вы могли бы умереть, отравившись… к примеру, грибами. Да в конце концов, просто споткнуться на лестнице и свернуть себе шею.

Его голос звучал расслабленно, спокойно, но я чётко осознала… почувствовала, что он и не думает шутить. От этого мой страх превратился в самый настоящий ужас.

— Вариантов очень много, продолжил император. — Но… мой сын не дурак. Он не поверит, что я не имею к этому отношения. А Деми, к сожалению, бывает слишком импульсивен. Боюсь, узнав о вашей гибели, он может натворить немало дел, у которых окажутся очень неприятные последствия. Потому… я и пришёл к вам.

— Что… что вы хотите… этим сказать? — прошептала, не в силах говорить в голос.

Сейчас я ощущала себя маленьким беспомощным тараканом, которого ещё не прихлопнули лишь потому, что это может расстроить Дамира. На самом деле, моя жизнь сейчас была не просто в опасности — она висела на волоске. И я это прекрасно понимала.

Император одарил меня задумчивым взглядом, опустил взгляд на родовой перстень на своём пальце и только потом продолжил.

— Из этой ситуации есть один самый простой выход — вы должны сами отказаться от Дамира. Более того, Катарина, вы дадите мне клятву на крови, что не будете приближаться к нему, по крайней мере, в ближайшие десять лет.

— Десять лет? — выдохнула, ужасаясь этой цифре.

— Да, — с суровым видом подтвердил Его Величество. — Всего десять. Хотя я мог бы изменить формулировку и настоять на том, чтобы вы избегали встреч с ним всю жизнь. Но я допускаю, что чувства Дамира могут оказаться настоящими, потому и оставляю эту лазейку.

— То есть… — проговорила после минутного молчания. — Вы хотите сказать, что если через десять лет он всё ещё будет меня любить… если по прошествии этого срока мы с ним так же будем нужны друг другу… то не будете препятствовать нашему союзу?

— Именно так, Катарина, — холодным тоном заявил император. — Несмотря ни на что, я желаю моему сыну счастья. И уж если вы его судьба, пусть бы и совсем для него не подходящая, то и десять лет разлуки ничего для вас не изменят. Но… не живите ожиданием. Вы молодая, красивая. Вы можете строить свою жизнь… без Дамира.

— Я не хочу! — заявила, словно забыв, кто передо мной.

Сейчас от одной мысли о том, что я не увижу своего принца так долго, мне стало жутко. Даже страх перед Его Величеством улетучился.

— Не хочу. Не согласна. Я люблю его! Я буду с ним! Хоть любовницей. Хоть подругой. Но с ним!

— Тише, — осадил меня Дерилан. — Не нужно громких заявлений. Я ещё не всё сказал. Условия нашей сделки пока не озвучены.

— Мне плевать! — выпалила, резко поднимаясь на ноги.

— Сядьте! — рявкнул на меня император, и от этого возгласа у меня в душе всё заледенело.

Его глаза почернели. Теперь в них больше не было лазурной глубины. Теперь на меня смотрела сама тёмная бездна.

— В обмен на клятву я дам вам документы на новое имя. Новое прошлое, в котором вы будете пусть и сиротой, но дочерью одного древнего рода. Я дам вам деньги — пятьсот тысяч золотом, — ледяным тоном вещал Его Величество. — Фактически я дам вам новую жизнь, в которой будет всё, включая чистую репутацию. Вы сможете выйти замуж за какого-нибудь лорда, построить новую жизнь, вычеркнув из прошлого свою позорную профессию. Подумайте, Катарина. У вас две минуты на размышление. Но знайте: если вы откажетесь… я найду способ избавить сына от его болезненной тяги к вам. Вот только вы после этого можете не выжить.

Повисла тишина.

Император смотрел на меня своими чёрными бездонными глазами…

Я упёрлась взглядом в свои руки. И думала. Хотя… мы оба прекрасно знали, каким будет мой ответ.

Кто-то может сказать, что у меня не было выбора. Что такое решение оказалось единственно правильным. Очевидным. Самым верным. Но… несмотря на намёки и угрозы, в глубине души я знала, что Его Величество меня не убьёт. Потому что Дамир бы просто не простил ему этого. Никогда. При всей любви моего принца к своей стране и семье, он бы не потерпел такого поступка со стороны родителя. И вряд ли бы кто-то взялся предсказывать, чем бы всё это закончилось…

Наверное, я должна была гордо отказаться. Заявить, что буду бороться за свою любовь до конца. Что деньги — пыль. Что любовь не продаётся…

Но я не сделала этого.

Не сделала…

Потому что я — дрянь.

Всю ночь после ухода императора я провела на коленях… на полу, в своей спальне.

Я рыдала. Выла. Расцарапала в кровь кожу рук. И сама себе не могла поверить, что выбрала не Дамира.

Я ненавидела себя! За слабость. За мелочность. За продажность.

Боги, я была противна самой себе!

Тварь. Продажная тварь! Не сумевшая отказаться от новой богатой жизни, от спокойного будущего. От пяти сотен тысяч золотых монет — суммы, на которую можно было купить половину небольшого провинциального города.

Слёзы стекали по моему лицу… капали на ковёр, а я не могла остановиться. Это презрение к самой себе, это дикое чувство вины перед Дамиром убивало меня сильнее любого яда. Мне отчаянно хотелось всё исправить, но… пути назад уже не было.

Слова клятвы произнесены…

Она скреплена моей кровью…

Если приближусь к Дамиру — умру.

Вот такой расклад.

Согревала душу лишь тихая, едва тлеющая надежда, что эти десять лет пройдут. И тогда я снова смогу быть рядом со своим принцем. Но… нужна ли я ему буду? Сможет ли он меня простить… снова?

Увы, ответа у меня не было.

* * *

Дамир проспал почти трое суток, о чём после пробуждения ему сообщил его верный камердинер. Помогая принцу облачиться в костюм, он тихо рассказывал о том, что произошло во дворце за это время. Кронпринц слушал, не перебивая, хотя из важных моментов отметил лишь то, что Эд пришёл в себя, но пока ему запретили вставать с постели.

Наверное, Дамиру стоило поговорить с братом, или хотя бы просто проведать его. Справиться о здоровье. Но он не смог себя заставить это сделать. Деми вообще сомневался, что когда-нибудь сможет простить Эдину его поступок. Ведь тот принудил его любимую девушку к сексу. Заставил её…

А вот от воспоминаний о том, что Катарина была совсем не против, он старался отмахиваться. Не желал верить в это. Не хотел допускать даже мысли, что она могла наслаждаться, когда её тело имел Эдин.

Эдин… его любимый младший братишка. Самый дорогой человек в мире. Предатель!

Наскоро позавтракав, Дамир решил, что первым делом должен увидеть свою Каттишу. Поговорить с ней, выслушать её версию событий. Но куда больше всего остального он мечтал просто обнять её. Прижать к себе, зарыться лицом в распущенные тёмные волосы, от которых пахло весной и тёплым солнцем.

Боги, он и сам не ожидал, что эта девушка станет для него настолько важна! Думал о ней постоянно, проводил с ней столько времени, сколько вообще было возможно. А в последний месяц стал всё чаще игнорировать учёбу в академии, только бы подольше побыть с Катариной.

Она стала его миром. Оплела его сердце, окутала теплом душу. Она вызывала в нём такие эмоции, что он сам себе поражался. И пусть его мать категорически не желала её принимать, пусть общество не одобряло его связь с бывшей куртизанкой, но Дамиру было уже всё равно.

Он действительно всерьёз начал задумываться о том, чтобы на ней жениться. Представлял, что сможет проводить с ней каждую свободную минуту. А однажды у них появится малыш… маленький комочек счастья, плод их любви. И тогда уже его семья точно смирится с таким выбором спутницы жизни.

Дом Катарины встретил принца мягким солнечным светом, проникающим через большие окна, и привычными утренними звуками. На кухне гремела посудой кухарка, со стороны гостиной доносилось тихое пение горничной. А его Каттиша, судя по всему, ещё спала.

Не став терять время, он решительно направился наверх, прошёл по небольшому коридору, тихо опустил ручку на двери заветной комнаты и… замер на месте.

Внутри оказалось пусто. Даже нет, не просто пусто, а как-то… пустынно. Будто там давно никто не жил. Осмотрев застеленную кровать, задёрнутые шторы, стоящие у окошка столик и кресла, Деми судорожно сглотнул и решительно направился к гардеробной. А распахнув её, не поверил своим глазам.

Пусто.

Первый тревожный звоночек в его душе превратился в настоящий страх. Но Дамир не мог позволить себе так просто поверить в то, что Катти куда-то уехала. Потому, собравшись с мыслями, он заставил себя принять привычный высокомерно-отстранённый вид и направился вниз.

— Где Катарина? — спросил горничную, которая как раз занималась тем, что накрывала мебель белой тканью. Словно… в этом доме больше никто не собирался жить.

— Ваше Высочество? — растерянно дёрнулась Аманда, выронив из рук очередную белую тряпочку.

— Да, — раздражённо рявкнул гость. — Так где твоя хозяйка?

— Она… — заикаясь, начала девушка и осеклась, глядя на принца с откровенным страхом.

— Где, я спрашиваю?! — прорычал, теряя терпение.

— Госпожа уехала. Покинула столицу вчера утром.

— Куда? — охрипшим от неожиданности голосом выдал Деми.

— Она не сказала.

Не понимая, как такое возможно, Дамир растеряно моргнул и отвёл взгляд в сторону.

«Уехала?!»

Эта мысль никак не желала укладываться в голове. Ведь Каттиша не могла его бросить! Не могла… Она же любит его!

— Ваше Высочество, простите, — обратилась к нему Аманда. — Госпожа оставила вам письмо. Разрешите, я принесу?

Он кивнул, а когда спустя несколько минут горничная вручила ему тонкий конверт, почему-то не стал его разворачивать. Просто сжал в руке и на ватных ногах покинул этот дом. Дом… где совсем недавно был так счастлив.

Послание он вскрыл только во дворце, закрывшись ото всех в своих покоях. Разрывал конверт очень медленно, словно старался оттянуть момент истины… словно всё ещё надеялся, что там простое сообщение о срочной поездке к какой-нибудь родственнице.

И всё же нашёл в себе силы развернуть листок.

«Прощай, — значилось первым словом. — Нам было хорошо вместе, но теперь наши пути расходятся. Пожалуйста, не ищи меня. Я хочу начать новую жизнь. Не с тобой…»

Вот именно на этом моменте у него и зародились первые сомнения. Подобное не было похоже на Катарину. Для прощания она бы выбрала другие фразы. В них бы точно чувствовались её эмоции, а это… оказалось написано абсолютно пустым тоном, хоть и её почерком.

Будто она писала под чужую диктовку.

И Деми уже знал, кто именно приложил руку к исчезновению его любимой девушки. И сразу бы рванул к отцу, но всё же решил дочитать.

«Мы оба понимаем, что у нас нет будущего. И пусть я люблю тебя, но своё решение не изменю. Прости меня. Будь счастлив».

В кабинет императора Дамир ворвался, даже не подумав постучать. К счастью, Его Величество был один и, судя по серьёзному взгляду… ждал именно сына и этого разговора.

— Отец! — прорычал принц, упираясь ладонями в поверхность его широкого рабочего стола. — Где Катарина?! Я знаю, что это ты сделал так, чтобы она уехала!

— Да, я, — совершенно спокойным, уверенным тоном ответил его родитель. — Причём, заметь, лично.

— Зачем?! Отвечай, где она?

— Далеко, — бросил император. — Но, заметь, жива, здорова, и очень богата. Тебе интересно, за сколько она тебя продала?

Дамир застыл, подобно гранитной статуе. Замер на месте, не в силах пошевелиться. Просто стоял и смотрел на своего отца, который сейчас точно говорил чистую правду.

— Девочка оказалась довольно сообразительной, — бросил Его Величество. — Даже торговаться не стала. Так сказать тебе, сколько стоила её вечная и чистая любовь?

Принц всё ещё молчал, не в силах уложить в голове эту информацию.

— Пятьсот тысяч золотом и новое имя, — безразличным тоном ответил правитель империи. И так как его сын никак на это не отреагировал, то решил продолжить: — И не вздумай её искать. Она дала мне клятву, подкреплённую кровью. Если ты приблизишься к девочке… она умрёт. Мгновенно.

Дамир сглотнул и, с силой сжав кулаки, медленно опустился в ближайшее кресло.

— Я люблю её… — проговорил он, опуская голову. Ведь осознавал, что такие клятвы обратной силы не имеют. Теперь ничего уже не исправить. — Люблю! Ты в состоянии это понять?! — закричал, глядя в глаза отцу. — Ты хоть понимаешь, что разрушил мою жизнь?!

— Твоя любовь уж больно похожа на одержимость, — зло ответил Дерилан. — Истинная любовь — светлое чувство. Оно призвано нести гармонию, созидание, добро. А эта любовь тебя разрушает. Тебя и всю империю! Ты хотя бы понимаешь, что из-за этой девицы едва не отправил на тот свет своего брата?!

Вот теперь император был почти в бешенстве. Его напускное спокойствие испарилось, а в глазах снова разлилась тьма.

Дамир замолчал, просто не найдя подходящих слов для ответа, да и побаивался он родителя. Тем более, когда тот почти не контролировал свою странную магию, которая к стихийной точно не имела никакого отношения.

— Я долго не вмешивался в твои личные дела. С уважением относился к твоему выбору. Считал тебя благоразумным, но случай с Эдином стал последней каплей, — продолжал отчитывать сына Дерилан. — Эд… поступил глупо. Но он хотел, как лучше. Хотел показать тебе, какая на самом деле твоя… любимая девушка.

— Принудив её?! — рявкнул Дамир.

Но император не ответил. И пусть знал правду, знал, что вся вина Эдина состояла в том, что он принёс вертийское вино и капнул на сыр пару капель сильного афродизиака, а после и сам не смог остановиться… Увы, младший сын сам попросил оставить это в секрете. Он не хотел, чтобы Катарина упала в глазах Дамира ещё ниже. Но ему было жаль не её, а брата… Который умудрился полюбить шлюху.

— Мисс Арлироут не сопротивлялась. Она вполне могла найти способ избежать этого, — чуть более спокойным тоном ответил Его Величество. — Могла убежать из дома, вызвать тебя, пожаловаться на Эдина. И всё бы решилось иначе. Но она предпочла смириться. Поддалась на простую провокацию. Последствия её слабости ты видел сам.

— Я не прощу Эдина! — уверено выпалил Дамир. — И тебя, отец! Ты… забрал у меня ту, кого я не смогу разлюбить! Понимаешь вообще, что сделал?!

— Клятва будет действовать десять лет, — ледяным тоном ответил император.

Услышав это, Деми встрепенулся. Его потухшие глаза вспыхнули, будто в них загорелся призрачный огонёк погибшей было надежды.

— Значит… — с воодушевлением начал принц, но был остановлен властным жестом отца.

— На этом мы закроем тему, — заявил Его Величество. — И я всё же надеюсь, что ты сможешь понять, насколько достойна тебя девушка, чья любовь изменяется в количестве золотых монет. Но это ещё не всё, что я хотел тебе сказать. Ты поднял руку на собственного брата. И тебя ждёт наказание.

Дамир покорно кивнул и сел ровнее. Этого следовало ожидать… хотя сейчас, после сообщения, что клятва Каттиши имеет срок, он был готов принять любое наказание.

— Один год заточения в Астор-Холт, — озвучил своё решение император. — Можешь продолжать учиться, не забывая о маске. Но в течение двенадцати месяцев я запрещаю тебе покидать границы академии. Даже на минуту. А теперь иди.

— Вот так…

Это оказалось слишком неожиданно. С одной стороны, Деми был готов благодарить Богов за такое наказание, больше похожее на награду. Но с другой, всё же понимал, что точно взвоет в заточении, прячась за чужим лицом и именем.

— Встретимся через год, — холодным тоном бросил император. — И я очень надеюсь, что за это время ты хоть немного поумнеешь.

* * *

Деми ушёл. Собрал минимум необходимых вещей и, не прощаясь, направился в свою тюрьму. Тогда он ещё не понимал до конца, что именно произошло в его жизни.

Осознание пришло позже. Через недели, месяцы. Когда тоска в душе стала нестерпимой, а мысль о том, что его просто продали, заполнила его существо без остатка. Чем больше он думал о Катарине, тем ярче видел, какой именно она была на самом деле. Без её присутствия рядом он словно начал просыпаться от этого странного сна, выбираться из тумана, в который угодил.

Нет, он всё ещё продолжал любить её, но теперь это чувство всё чаще приправлялось обидой… тихо перерастающей в ненависть. Ведь он был готов для неё на всё, а вот её любовь, оказывается, всегда имела свою цену. Как простой товар.

Да, наверное, у продажных людей даже душа — предмет торга и осуществления сделок. А Деми угораздило связаться именно с такой девушкой.

Шли месяцы, за ними годы. Его чувства к бывшей куртизанке горели всё тише, и однажды совсем погасли. В его жизни появилась другая девушка — совершенно не похожая на Катарину. Та, которая смогла заставить его сердце познать истинную любовь. Та, которая не была способна на предательство.

Хотя не сказать, что Великая Судьба была к нему благосклонна. Он в полной мере заплатил за все свои глупые поступки. Ощутил на своей шкуре и чужую ненависть, и чужое презрение. И даже то, как пагубно могут влиять на будущее отголоски прошлого.

…Но это уже совсем другая история.[1]

Эпилог

Весна в этом году наступила даже раньше, чем обычно. Казалось бы, только растаял снег, а уже все окружающие луга покрылись юной сочной травой, на деревьях появились первые листочки, а оставаться в пределах особняка оказалось просто невозможно. Меня тянуло на улицу, словно какой-то волшебной силой, и я даже не пыталась этому противиться. Да и моей малышке тоже нравилось гулять.

Облачившись в лёгкую накидку, я распорядилась, чтобы наша няня Грета собрала Мариэллу, а сама направилась в сад — просто не смогла больше сидеть в доме. Мне отчаянно хотелось выйти, полной грудью вдохнуть свежий весенний воздух, посмотреть на голубое небо. Настроение зашкаливало за все мыслимые пределы. Сейчас на душе так хорошо, что хотелось просто раскинуть руки и кружиться на месте, ощущая переполняющее меня счастье.

Жаль только, что в это прекрасное утро рядом не было Этьена. Увы, его вызвали в столицу. Хотя, этому тоже следовало порадоваться, ведь отправился мой муж принимать графский титул, доставшийся ему после кончины троюродного дяди. Так что теперь меня можно было в полной мере назвать графиней… Леди Катариной Зертской. А ведь ещё вчера я была женой простого офицера, обыкновенного капитана, пусть и довольно обеспеченного.

…Мы с Этьеном встретились здесь, в приморском городе Аниэли, чуть больше трёх лет назад. Помню, сама не поняла, почему выбрала этот город, как и то, по какой причине не стала покупать особняк, как и сразу тратить свои огромные капиталы. На самом деле, тогда мне было слишком плохо, чтобы думать о будущем. Я сняла комнату в гостинице, а вскоре познакомилась с некоторыми местными кумушками, которые быстро прознали, что в их небольшой городок прибыла молодая аристократка.

Меня звали Катарина Гаут, и по тем документам, что вручил мне Его Величество, я была дочерью барона Гаута. Последней в роду. Увы, этот титул по женской линии не передавался, потому продолжить династию я бы никак не смогла. Но вот рассчитывать на место в высшем обществе города имела полное право.

Вскоре после приезда я всё же сняла себе домик на окраине, наняла слуг, и думала, что так и буду жить, пока не закончится этот жуткий десятилетний срок моего вынужденного расставания с принцем, но… Судьба распорядилась иначе.

На одном званом вечере, куда меня пригласила супруга градоправителя, я увидела молодого мужчину. У него были медные волосы и поразительно притягательные зелёные глаза. Он понравился мне с первого взгляда, вот только сам почему-то не желал меня замечать. С ним рядом находилась дама — его старшая двоюродная сестра, и все его взгляды доставались исключительно ей. И вот тогда, в тот вечер, я впервые воспользовалась давним подарком Мартина Лендома — перстнем, способным привлечь внимание. Сосредоточилась на объекте своего интереса, произнесла мысленно: «посмотри на меня» — и, о чудо, он повернулся, наши взгляды встретились… и я почувствовала, как в груди разгорается тепло.

Мой незнакомец оказался капитаном императорского полка, прибывшим в отпуск в родной город. До этого он служил в столице, но после встречи со мной попросил перевести его на побережье. А ещё… он не знал, кто я на самом деле. Не знал мою настоящую фамилию, как и ту историю, которая случилась со мной в Себейтире. К моему счастью, Этьен никогда не интересовался сплетнями, не имел привычки лезть в чужую личную жизнь. Потому и воспринимал меня, как чистое, милое создание и называл своим солнцем.

Мы поженились спустя три месяца. Сразу после свадьбы я переехала в его поместье, расположенное за чертой города. А вскоре у нас родилась Мариэлла — такая же яркая и рыженькая, как её папа.

И, наверное, я могла с уверенностью сказать, что счастлива. Но… мне всё равно очень часто снился Дамир. Его нежные руки, его мягкие губы, его шёпот. Да, я смогла полюбить своего мужа, но принца не забыла. Его образ жил в моём сердце, как и пресловутое чувство вины.

За всё. В том числе и за книгу.

Да, это было глупостью, но я всё же написала роман о том, как была куртизанкой. Имена действующих лиц изменила, как и их титулы. Некоторые события обошла стороной, на некоторых остановилась подробнее. О роли Эдина вообще решила умолчать, как и не стала впутывать императора — эта часть рассказа получилась максимально сухой. Всё же мне хватило ума и чувства самосохранения этого не делать. Но вот о постельных утехах аристократов написала очень многое. Не обошла вниманием и некоторые рассказы Ларты, у которой опыта было куда больше, чем у меня. А потом… заплатила кому надо, и моя рукопись превратилась в настоящую книгу и разошлась огромным тиражом. Её автором значилась Бриана Лог, а называлась она «Моё тёмное прошлое». И видят боги, такого откровенного чтива прилавки империи ещё точно не видели!

Не удивительно, что вскоре в стране эту книгу запретили, но… кто сказал, что её перестали продавать? Я, честно говоря, и не подозревала, что она принесёт мне помимо проблем ещё и деньги. Но получилось неожиданно приятно.

Кстати, Ларта, получив свой экземпляр романа, написала мне гневное письмо. Долго распиналась, какая я дура, но в конце всё равно вывела: «Хоть это и было глупо, но я тобой горжусь!» Эти её слова стали для меня лучшей похвалой.

Моя подруга до сих пор жила в столице, была замужем за своим Нотаном, и даже успела родить ему двоих детей. Мальчика и девочку. Она всё звала меня в гости, и я бы с радостью поехала, но… очень боялась встретить в столице Дамира. Увы, за эту встречу мне бы пришлось заплатить жизнью. В самом прямом смысле.

— Госпожа, — донёсся до меня голос горничной.

А когда я обернулась к дому, увидела её на ступеньках у входа:

— Вам только что доставили записку. Попросили передать срочно и лично в руки, — сообщила она.

Я кивнула, велела вышедшей на улицу няне пока погулять с малышкой без меня, а сама направилась в дом. Послание вскрывала с абсолютно спокойной душой — всё же проведя столько времени среди размеренного спокойствия глубинки, я уже просто отвыкла ждать подвохов и неожиданных сюрпризов. Потому, пробежавшись взглядом по строчкам, напряжённо сглотнула и едва не выронила послание.

А там была всего одна фраза:

«Жду на лавочке, что у дуба над обрывом».

И подпись:

«Твой старый добрый друг Эд».

Пошла ли я на встречу? Конечно! Причём шла очень быстро. И у меня даже мысли не возникло отказаться. Да и не отказывают принцам. Уж Эдину тем более.

Обозначенное в послании место располагалось за пределами нашего поместья, в десяти минутах ходьбы от дома. Ту самую лавочку мой супруг сделал специально для меня, когда заметил, как мне нравится смотреть на закаты, наблюдать за проходящими мимо кораблями. Он вообще старался выполнять все мои пожелания, все капризы. И это не могло не радовать.

Эдин ждал у самого обрыва, за которым начиналось спокойное тихое море. Стоял ко мне спиной, разглядывал тёмно-бирюзовые волны, расплывчатую линию горизонта… а я рассматривала его.

За прошедшие три с половиной года Эд возмужал. Кажется, стал чуть выше, раздался в плечах, да и вообще теперь стал куда больше похож на взрослого мужчину.

Лорда.

Принца.

— Привет, Кати, — бросил он, обернувшись. — Рад тебя видеть.

— И я…

Это было чистой правдой. Меня на самом деле переполняли эмоции — сильные, яркие. Я смотрела на улыбающегося Эдина и не верила, что передо мной именно он. Его голубые глаза сегодня казались особенно яркими, а улыбка согревала, подобно лучам мягкого солнышка. Светлые волосы принца были собраны в короткий низкий хвост на затылке, и такая неожиданная причёска почему-то показалась мне очень подходящей всему его образу.

Он держал руки в карманах своих тёмно-серых брюк… и смотрел на меня.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты и в глубокой старости будешь поразительно красивой. Шикарно выглядишь, Кати, — заметил, блуждая взглядом по моему лицу, касаясь им груди, ставшей после родов ещё полнее, но не потерявшей форму. Да и талия моя осталась столь же тонка, и ни грамма лишнего веса не прибавилось. — Тебе даже материнство только на пользу пошло. Такая стала… аппетитная.

От его слов я непроизвольно вздрогнула и неожиданно для самой себя ощутила пробежавшую по телу волну жара. И это было не просто желание, не просто естественная реакция тела, а отклик того, что я испытывала только однажды. Именно в тот злополучный вечер… под действием вина. Именно с Эдином.

— Всё меняется, — ответила, с трудом заставив голос звучать ровно. — Сейчас мне только двадцать один, и о старости задумываться совсем не хочется.

Он улыбнулся, протянул мне руку и неспешно повёл к расположенной здесь же лавочке. И не могу сказать, что мне было противно его прикосновение. Нет, наоборот, стоило ему меня коснуться, и в памяти мгновенно вспыхнуло то, о чём я запрещала себе думать: твёрдая поверхность стола в моей столовой, сильные руки на моих бёдрах, ласкающие движения языка на моём лоне… и потемневшие от желания глаза Эдина, стирающего с губ мои соки.

Странно, но я слишком хорошо помнила всё, что было между нами тогда. Каждую его грубоватую ласку, каждый приказ, отзывающийся в моём теле новыми волнами возбуждения. И я совру, если скажу, что никогда не мечтала это повторить.

Эдин заметил мой странный взгляд, но ничего говорить не стал. Помог мне присесть на лавочку, сам разместился рядом… но вот руки моей не отпустил.

— Зачем ты пришёл? — спросила, продолжая рассматривать его лицо.

На первый взгляд оно осталось таким же, каким я помнила, но что-то всё равно изменилось. Юношеская смазливость окончательно растаяла, сделав его поразительно красивым взрослым мужчиной… очень похожим на своего царственного отца.

— Соскучился, — бросил, изобразив лёгкую усмешку.

— Через три с половиной года? — уточнила, естественно, не поверив.

— Честно, Кати. Вчера вот лежал в постели, грустил… вспоминал свою супругу, — наигранно удручённым тоном протянул Эд. — Ты же в курсе, что я был женат?

— Конечно, — ответила, довольно улыбнувшись. — О твоём фееричном романе с простолюдинкой знает вся страна. Хотя она тебе совсем не подходила.

— Почему? — спросил он, в момент став серьёзным.

— Слишком простая, слишком… хрупкая. Какая-то ненастоящая. Правда, я видела её только по иллюзатору, но мне почему-то кажется, что это именно так. Кстати, — спросила, опустив взгляд на его пальцы, всё ещё сжимающие мою ладонь. — Почему ты с ней развёлся?

— Тебе правду? — хмыкнул, чуть прикусив губу.

Я же поймала себя на мысли, что сама бы с удовольствием ощутила на себе его лёгкие укусы. Всё же тот секс с Эдином стал для меня истинной феерией… забыть которую было невозможно.

— Во-первых, со мной она была фригидной, — пожал плечами принц. — Не получала от нашей близости никакого удовольствия. Говорила, что любит меня, но когда дело доходило до постели, только кривилась, зажималась и морщилась. Если честно, я даже начал сомневаться в своей полноценности и мужской состоятельности.

— Ха, Эдин! Это же глупость! Просто… вы с ней оказались разными. Ты — огонь. А она не сумела достойно его принять.

— Да, я огненный маг, Кати, — кивнул Эд, подтверждая мою догадку. — А моя бывшая супруга, как оказалось, влюбилась в моего же охранника. Вот такая ирония судьбы.

— Ладно тебе, — проговорила, чуть крепче сжав его руку. — Это к лучшему. Уверена, ты ещё встретишь ту, которая станет для тебя идеальной во всём.

— Возможно, — уклончиво бросил он и отвернулся к морю.

Какое-то время мы молчали. Слушали звуки просыпающейся природы, тихий шелест волн, и думали — каждый о своём.

— А я ведь только совсем недавно помирился с Дамиром, — проговорил Эдин, погладив большим пальцем моё запястье. — Мы больше трёх лет были на ножах. И знаешь, что самое смешное: разругались из-за одной девушки, а помирились из-за другой. Но теперь, видя, как всё сложилось, я уж точно не жалею о том, что тогда сделал.

— Ты ведь знал про то вино, — сказала с грустью.

— Конечно, знал, — хмыкнул он. — Но самому мне не следовало его пить. Да только… решил, болван, что от пары бокалов ничего не будет.

Принц с шумом выдохнул и снова закусил губу. Видя это, я едва сдержалась, чтобы не потянуться к нему ближе. Мои мысли странно путались, и я уже сама почти перестала себя понимать.

— Дамир знает, где ты живёшь. Знает о твоём супруге, о дочери, — поспешил перевести тему Эдин. — И про десять лет срока клятвы тоже в курсе. Но он теперь счастливо женат. Его брак — магический, признан Светлыми Богами. И… он смог тебя забыть.

Я не ответила. Да и нечего мне было сказать. Про свадьбу Деми я узнала из газет. Там же увидела портрет его жены. И… вынуждена признать, что из них получилась очень гармоничная пара. Красивая. И что странно, я даже порадовалась за него, хоть сердце и щемило от одной мысли, что отныне он принадлежит другой.

Снова повисло молчание, словно мы уже исчерпали все разрешённые темы для разговора. Но вот прощаться почему-то не желали. Просто сидели рядом на этой лавочке над обрывом, почему-то держались за руки и смотрели на горизонт.

— И всё-таки, зачем ты пришёл? — спросила, повернувшись к Эдину и теперь разглядывая его профиль. — И мне бы хотелось услышать правду.

— Правду? — бросил со смешком. — Уверена?

— Да!

В ответ Эдин чуть повёл плечами, развернулся ко мне и… легко провёл костяшками пальцев по моей щеке.

— А я и сказал тебе правду, — ответил, улыбаясь. И эта его улыбка показалась мне поистине порочной. — Лежал вчера в пустой постели, грустил, думал о женщинах, которые у меня были. И знаешь… все они странно стёрлись из моей памяти. Их имена, лица, их голоса. А тебя я прекрасно помню. Всё. Каждую мелочь.

Он придвинулся ближе, переместил ладонь на мою шею и мягко провёл по ней вниз. Я вздрогнула, ловя эти странные, горячие и почти забытые ощущения. Наслаждаясь такой странной лаской, этим нежным, но в то же время властным прикосновением.

Увы, мой муж не был таким. Он не считал секс искусством — скорее, относился к нему, как обязательному приложению к семейной жизни. Я получала удовольствие от близости с ним, но… в этом не было огня. Ни единой искры. Лёгкие ласки, раздевание, поглаживания и само соитие. Всё. Как обязательный ритуал, не более.

Как-то я попросила его поцеловать меня там… куда он даже руками почти никогда не прикасался, так Этьен заявил, что это гадко, не гигиенично, и что я читаю дурную литературу. До своего органа он мне даже дотрагиваться не позволял, а если мой взгляд случайно падал на обнажённый предмет его мужского достоинства — отворачивался.

В целом мой супруг был очень интересным, хорошим, милым. Но в плане постели мы друг другу подходили плохо. Хотя… наверное, именно таким оказалось моё наказание за распутное прошлое.

Потому сейчас, рядом с Эдином, я не просто оттаивала, а по-настоящему грелась в лучах его огня и того желания, что горело глазах принца. Вот только не имела права поддаться этому искушению.

— Катарина, я хочу это повторить, — прошептал Эд, наклонившись к моему уху. — Но не на столе, а в кровати. И не как представление, а как нашу с тобой игру. Хочу снова почувствовать наше общее пламя.

— Эдин… — я попыталась отстраниться, оттолкнуть его, но стоило моим ладоням лечь на его грудь, и сопротивление потеряло всякий смысл. — Отпусти, — добавила хрипло.

— Отпущу. Не переживай, — ответил, наклонившись к моему лицу так, что наши губы почти соприкасались. — Я понимаю, Кати, что ты теперь замужняя леди. Потому не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Не будет ни вина, ни чего-то подобного. Только ты, я и наше общее желание.

— Нет, — выдохнула, не в силах заставить себя отодвинуться.

Напротив, сейчас я мечтала сократить разделяющее нас расстояние и почувствовать его поцелуй на своих губах. Снова ощутить хотя бы отголоски того безумного, горячего сумасшествия, что смогла испытать только с ним.

И тогда он отстранился. Отпустил мою ладонь и вдруг протянул мне камень округлой формы, состоящий из двух скреплённых половин.

— Я буду в твоём городе до завтрашнего утра. У моего знакомого здесь особняк, в котором он пригласил меня остановиться, — проговорил Эдин, с самым серьёзным видом глядя мне в глаза. — А это, сладкая моя, портал. Стоит повернуть половинки по часовой стрелке, и он перенесёт тебя в мою спальню. Обратно попадёшь тем же способом. Думай.

— Не жди меня! — выпалила, видя, что он собирается уйти. — Я… люблю своего мужа.

— А вот я тебя не люблю, и ты меня не любишь. Но это не запрещает нам друг друга хотеть, — самоуверенным тоном заявил он. — Моё предложение слышала. Ты за это не получишь ни денег, ни подарков. Но вот удовольствие я точно могу тебе гарантировать.

И, подойдя ближе, коснулся губами моих губ — сухо, целомудренно, всего на мгновение, но я уже начала задыхаться от желания.

Боги… ну почему? Почему я не могу испытывать подобного с Этьеном? Ведь тогда бы мне даже сомневаться не пришлось.

— Думай, Катарина, — сказал напоследок Эд, перед тем как исчезнуть в мареве портала. — Мужа твоего в ближайшую неделю не будет. Значит, ты ничего не теряешь.

Конечно, ничего… Кроме разве что последних крупиц уважения к себе.

* * *

Я вернулась домой разбитая и откровенно растерянная. Долго слонялась по комнатам, ни с кем не разговаривая. Потом обняла дочку и несколько часов провела, играя с ней в детской. После сама её искупала, к удивлению няни, сама уложила спать. Рассказала малышке сказку… о прекрасном принце и милой, но нищей девушке, которая чудом попала на бал. Про себя подивилась тому, как реальность отличается от сказки.

Когда Мариэлла уснула, я направилась в свою спальню. Приняла ванну… зачем-то долго наносила на тело мягкое масло с нежным запахом лаванды. И даже заставила себя надеть сорочку и лечь спать.

Вот только уснуть не смогла, как ни пыталась.

В мыслях пылали пожары, тело напряглось, словно натянутая струна. Оно мечтало о мужских прикосновениях, ласках. Оно требовало, чтобы им восхищались, чтобы его любили… Я даже попыталась погладить себя сама, помассировать свои истосковавшиеся по поцелуям складочки, но сделала только хуже. Разрядки не было… Для неё мне требовался мужчина.

Эдин.

И тогда, зло стянув с себя ночную сорочку, я надела бельё, чулки, первое попавшееся платье, натянула плащ и отправилась в сад. И только дойдя до самой дальней его аллеи, повернула артефакт переноса и в тот же момент оказалась посреди просторной спальни, где меня явно ждали.

— Я не сомневался в тебе, Кати, — тоном змея-искусителя бросил Эд.

На нём были только лёгкие широкие штаны.

Он двигался с грацией хищника… а я не могла отвести от него взгляд.

Едва он приблизился — мне стало трудно дышать.

После первого прикосновения — пропала способность адекватно мыслить.

Как только наши губы соприкоснулись — я забыла собственное имя.

Радовало только то, что, кажется, Эдин тоже уже почти не соображал.

Очень странно, но в этот раз даже без вина мы вели себя, будто оголодавшие нищие, для которых накрыли шикарный стол. И… о да, все блюда на нём были прекрасны! Я наслаждалась каждым…

И ещё больше не сомневалась, что это далеко не последняя наша встреча с Эдином. Потому что так безумно хорошо, как с ним, мне не было никогда. Ни с кем. Даже с Дамиром.

И… кажется, уже не будет.

* * *

…Пусть меня многие не поймут, пусть осудят, но… наверное, я, и правда, «испорченная сексом до мозга костей», — как любил выражаться Эдин. Он утверждал, что такие, как я, созданы для удовольствия. Я же отмахивалась, заявляя, что такой меня сделала его любимая столица и некто по имени лорд Лендом. Но Эд в ответ на эти мои утверждения обычно отрицательно качал головой и спешил снова повалить меня на кровать.

— Ты родилась порочной. Это в твоей крови. Не отрицай, — говорил мой любовник.

И целовал так, что я готова была согласиться на что угодно.

Мы продолжали встречаться.

Сначала виделись раз в месяц. Потом почему-то стали тосковать друг по другу. Наши странные свидания стали случатся чаще, и что самое удивительное — иногда в них дело до секса вообще не доходило.

Это было странно, но… нам оказалось очень хорошо и комфортно вместе. Вскоре я могла с уверенностью утверждать, что знаю Эда, как облупленного. Он был сложным человеком, прячущим за своей вечной насмешливостью огромный обоз эмоций. Он раскрывался для меня медленно, нехотя, от души этому сопротивляясь. Он сам убеждал нас обоих, будто наша тяга друг к другу — просто неутолённая жажда тел. Похоть. Говорил, что нам всего лишь слишком нравится заниматься сексом. И приходил всё чаще.

Не удивительно, что однажды об этом стало известно моему мужу. Тогда Этьен впервые поднял на меня руку. А Эд поднял руку на него, а после забрал меня и Мариэллу, и отправил в небольшой особняк, расположенный на окраине столицы.

С того дня мы виделись каждый день…

С того дня мы фактически стали жить вместе.

При этом оба упорно заявляли, что между нами нет чувств. Отмахивались от этого. Проводили вместе месяцы, годы, но не желали верить, что связаны друг с другом так, что не порвёшь.

Ещё в самом начале этих странных отношений я осознала, что больше не могу терпеть чужие прикосновения к себе. Мне становилось противно от одной мысли о близости даже с собственным… теперь уже бывшим мужем. Помню, когда я сказала об этом Эдину, он рассмеялся. Но меня теперь на самом деле передёргивало, лишь стоило представить рядом с собой кого-то другого.

— Сладкая, но ведь это невозможно! Ты меня не любишь. А о твоей похотливой натуре известно нам обоим.

— Не знаю, Эд, — ответила я тогда. — Просто… мой мир как-то вдруг сузился до одного тебя. Теперь в нём почему-то нет других. Их просто не существует.

Это было глупостью, но мы даже не думали заканчивать нашу странную дружбу, щедро приправленную сексом. Когда Эд завершил обучение в академии, мы вместе с ним и моей дочерью уехали в Карилию. Там он занимался контролем строительства очередного завода по производству картелов и аркартов (нового изобретения талантливых студентов Астор-Холт), а я ему помогала, как могла. Изучала особенности общения с заказчиками, проводила переговоры, обговаривала с клиентами тонкости эксклюзивных заказов.

Вокруг меня снова было много лордов, но ни один из них не казался мне интересным. Ни один не вызывал даже отголосков того желания, что я испытывала к Эдину. Ни один меня не привлекал.

Да, официально я оставалась разведена и свободна, но у меня не было других мужчин, кроме Эдина. Да и у него с той самой нашей близости после встречи на обрыве, не было ни одной другой женщины. Наши жизни, наши судьбы сплелись. Моя дочь иногда даже называла его папой, а он совсем не возражал.

Мы стали близки настолько, что доверяли друг другу безгранично. Проводили вместе всё свободное время. Работали теперь тоже вместе. После возвращения в Сайлирию император назначил Эда руководителем всей сети государственных заводов по производству картелов, а я так и осталась его верной помощницей.

Знал ли о наших отношениях Его Величество? Конечно, знал. Но не спешил препятствовать. К тому же Эдин упорно заявлял, что мы просто дружим… ну и спим вместе. Кажется, все в стране были в курсе этого. Мы не видели смысла от кого-то скрываться.

А ещё я познакомилась с женой Дамира и с его сыном Димарием. И если под взглядом этой высокородной красивой леди мне отчего-то хотелось провалиться сквозь землю, то с мальчиком мы сразу поладили. А вот самого Дамира я не видела ни разу… до того дня, когда истекли те самые десять лет.

* * *

На самом деле, я и думать об этом забыла, совершенно не смотрела на даты. Просто жила, растила дочь, занималась делами «Первого императорского завода», проводила уйму времени с Эдом и, кажется, на самом деле была счастлива.

Потому встреча с Дамиром оказалась для меня неожиданностью. Вот только не вызвала никаких эмоций, кроме чувства вины.

— Я рада, что ты смог переступить через прошлое, — сказала после нашего недолгого разговора наедине. — Рада, что встретил свою настоящую, истинную любовь.

— А я… удивлён, — проговорил кронпринц, подарив мне мягкую улыбку.

— И чем же? — уточнила, не понимая.

Но он почему-то не стал отвечать на этот вопрос, а задал другой.

— Скажи, сколько вы с Эдином вместе?

— Дружим? — уточнила, получив ещё одну странную, словно снисходительную ухмылку. — Шесть с половиной лет.

— Ага, дружите, — бросил Дамир. — Но если вам нравится это так называть — пожалуйста. Может, надружите мне парочку племянников?

— Смеёшься?

— Серьёзен, как никогда. — Но, заметив моё негодование, поспешил пояснить: — Катарина, даже моя мать видит, что Эд влюблён в тебя.

— Значит, мне стоит ждать очередного визита Его Величества, с угрозой прикопать меня под первым попавшемся деревом?

— Не думаю. Сейчас всё иначе. Эд отказался от права наследования трона, о чём ты прекрасно знаешь. Сейчас он не принц, а всего лишь герцог, и все ограничения наследника престола на него больше не действуют. К тому же после твоего появления он взялся за ум. Начал заниматься картелами, наладил производство аркартов. Повзрослел. Да и ты на него так смотришь… На меня ты никогда так не смотрела.

— Я была очень юной, Деми.

— Знаю, Катти. Мы все тогда глупостей наделали.

— Так ты на меня не злишься?

— Не злюсь.

После того разговора мне стало легче. Да и не мне одной. Эдин, встретивший нас с Дамиром в гостиной, выглядел не на шутку взволнованным. А когда увидел, что мы вроде как спокойно общаемся, и заметил, что я не испытываю к его брату и капли былых чувств… окончательно расслабился.

— Я рад, Кати, что вы с Деми поговорили, — сказал мне Эд этой же ночью, после того как подарил самый яркий из всех возможных оргазмов.

Удивительно, но даже за столько лет, что мы провели с ним вместе, я всё равно ни на каплю не смогла утолить своего желания… всё равно хотела его, как в первый раз.

— Я тоже рада — ответила, уложив голову, на его грудь. — И знаешь, сейчас, вспоминая всё то, что случилось тогда, всё больше осознаю, что рада тому, как всё закончилось. Мы с Деми слишком разные. Всё что нас тогда связывало — это постель. А только это не смогло бы удержать нас вместе надолго.

— Ну не скажи, — ответил Эдин, погладив меня по обнажённой ягодице. — Нас-то она сколько уже вместе держит? Больше шести лет? Подумать только!

— Да, Эд, — отозвалась, с наслаждением вдохнув аромат его кожи.

Какое-то время мы лежали молча, но такая тишина никогда не казалась нам давящей. Эдин расслабленно рисовал пальцем странные узоры на моей коже, и я знала, что сейчас он точно думает о чём-то серьёзном. Можно сказать, что это было его странной привычкой… Привычкой, которая мне до безумия нравилась.

— Слушай, Катарина, а может, родишь мне сына? — вдруг совершенно спокойным, расслабленным тоном спросил Эдин.

Я от такого заявления опешила и даже приподнялась на локте, чтобы увидеть его лицо… в котором, к слову, не было ни грамма весёлости.

— Серьёзно? Сына тебе родить? Бастарда?

— Ну почему сразу бастарда? — хмыкнул он. — Нет. Законного наследника. Да и Мариэлле очень пойдёт фамилия Аркелир.

— Подожди… — выдохнула, присев на постели и посмотрев в его глаза. — Я правильно тебя понимаю? Ты собрался жениться на мне, чтобы я родила тебе сына, а за это готов удочерить Мари? Это что, сделка?!

Он устало закатил глаза и, привычным движением повалив меня на подушки, навис сверху.

— Вот вроде взрослая женщина, а ведёшь себя иногда, как дура, — выдал Эд, чуть прищурившись. — Кати, я тут вдруг понял, что, кажется, все эти годы люблю тебя… просто эта ситуация с Дамиром как-то не располагала к подобным выводам. А сегодня… когда я снова увидел вас вместе, когда всего на мгновение представил, что ты можешь уйти, оставить меня ради него… то чуть не сдох.

— Любишь? Меня? — прошептала, боясь поверить своим ушам.

— И ты меня тоже любишь, — со своей обычной и вполне привычной самоуверенностью заявил мой мужчина. — И не отрицай. Потому просто сразу ответь, сына родишь?

— Рожу, — сказала, даже не думая отказать. Это же Эдин, он вообще слова «нет» никогда не знал! Такое сочетание букв было ему попросту незнакомо.

— Вот и договорились, — улыбнулся он. — Ладно, остальное решим завтра. А сейчас давай спать. Поздно.

Вот так закончилась моя история… История глупой девочки, погнавшейся за богатством и привилегиями, и получившей всем этим по лбу.

Думала ли я, что так полюблю Эдина? Нет, конечно. Тогда, когда мы только познакомились, он казался мне слишком юным. По правде говоря, я и не воспринимала его всерьёз… ровно до того случая — до нашей дикой близости на столе.

Но потом всё изменилось.

Было ли это происками Судьбы? Или, может, случайностью? Не знаю. Но теперь просто не могу ни о чём жалеть. Потому что, пройдя этот странный и сложный путь, я всё же получила свою долю настоящего счастья.

Такого, о котором не могла и мечтать.

Конец.

P.S.: о том, как сложилась жизнь Дамира, можно узнать, прочитав дилогию «Карильское проклятие».

P.P.S.: роман «Катарина. История одной куртизанки» входит в Карильский цикл — серию романов по одному миру Аргалла, главные герои которых — представители правящих семей двух соседних государств.

На настоящий момент (февраль 2017) в цикле 7 историй (10 книг). Все они самостоятельные, но имеют между собой связь.

«Астор-Холт»«Эриол», дилогия «Карильское проклятие», дилогия «Мираж для Белого Сокола», «Искры огненного вихря», дилогия «Первая ведьма», «Катарина. История одной куртизанки» (события в данном романе разворачиваются за 3 года до событий «Карильского проклятия»).

* * *

Хочу выразить огромную благодарность Ольге Воркуновой, за помощь в вычитке текстов! Без тебя, Оленька, ошибок и опечаток у меня было бы намного больше)))

Эпилог 2…

«Любовь, которой могло не случиться»

(Бонус-рассказ к роману «Катарина. История одной куртизанки»).

…Аргала. Сайлирская Империя. Город Себейтир. 7928 год (конец весны)…

Этот бал не зря называли именно «балом цветов». И дело было даже не в том, что его традиционно проводили в самом конце весны, когда все клумбы императорского парка разгорались буйным цветением самых прекрасных порождений флоры и магии. Вероятнее всего, так сие мероприятие было названо совсем не из-за растений. Ведь по традиции именно в этот день юные леди из самых известных и знатных родов империи, едва перешагнувшие порог восемнадцати лет, впервые представали перед императорским двором.

Все эти молодые особы были настолько свежи и восхитительны, что сами по себе напоминали цветы. Этакие очаровательные гордые розочки, у которых даже шипы ещё толком не кололись, а лепестки только что распустившихся бутонов казались настолько нежными, что было страшно коснуться.

И, казалось бы, такими прелестницами можно только любоваться. Смотреть на них и радоваться их молодости, яркости. Но вот Эдину Аркелиру, герцогу Линарскому, было совсем не до веселья. Ведь среди девушек — юных цветочков этого вечера, присутствовала его Мариэлла.

Не удивительно, что он неотрывно следил и за самой девочкой, и за окружающими её кавалерами. Но главное — внимательно наблюдал, чтобы ни один из этих недостойных не позволил себе сместить ладонь во время танца даже на миллиметр ниже положенного.

— Боги, знал бы, что так будет, ни за что бы не позволил Мари сюда отправиться! — процедил сквозь зубы Эд.

— Мне кажется… что ты перегибаешь палку, — улыбнувшись, проговорила стоящая рядом с ним стройная темноволосая леди — его супруга, герцогиня Линарская.

В свои тридцать восемь Её Светлость выглядела непозволительно молодо. На самом деле, ей сложно было дать даже больше двадцати девяти, да и то с натяжкой. В столице многие поговаривали, что для сохранения молодости она принимает какие-то зелья, которые для неё готовит лично верховный маг соседнего Карильского Королевства, но правда ли это — никто сказать не мог.

Катарина по праву считалась одной из первых красавиц империи, что очень тешило самолюбие её супруга. Хотя и сам Эдин во внешней привлекательности ничем жене не уступал. Будучи магом, старел он медленнее обычных людей, потому выглядел едва ли старше Кати.

— Да нет же, сладкая! — прошипел он, развернувшись к супруге. — Ты только посмотри! Да они же пожирают нашу девочку взглядами! А этот молодой Арслер… Он же старше её! Ему двадцать пять! Думаешь, мужчине в таком возрасте будет достаточно держаться за ручку со столь очаровательной леди?

— Эд, Мариэлла уже взрослая девушка, — попыталась убедить его Кати.

— Ей всего восемнадцать! — возразил тот, глядя в глаза Катарине.

— Ну и что? — улыбнулась Кати. — Я в её возрасте уже сама жила в столице, и сама зарабатывала себе на жизнь.

Эдин смерил супругу потемневшим взглядом, нахмурился сильнее и, отвернувшись, ответил:

— Вот именно это меня и пугает.

Мелодия доиграла, и кавалер, танцующий с юной леди Мариэллой Аркелир, неспешно повёл её обратно к родителям. Эдин смотрел на идущую к ним улыбающуюся девушку, и сам не мог не улыбнуться.

Всё же Мари была поразительно похожа на Катарину — те же яркие зелёные глаза, те же тонкие черты лица, те же чётко очерченные губы. Да и фигуры у матери с дочерью были совершенно одинаковыми. Но в отличие от брюнетки Кати, Мариэлла была рыженькой. Её волосы имели красивый оттенок красного золота, что делало её похожей на настоящую лесную фею.

Цвет волос оказался единственной чертой, доставшейся юной прелестнице от настоящего отца, коим являлся первый муж Катарины. И Мари знала, что Эдин ей не кровный родитель, но всё равно любила его, и называла «лучшим в мире папочкой». А он так же искренне любил её и говорил, что она всё равно его родная дочь — потому что он так решил.

— Ваша Светлость, леди Катарина, — странно торжественным тоном начал кавалер Мариэллы, остановившись в шаге от супружеской четы Аркелир. — Я, Мартин Арслер, виконт Ланский, официально прошу у вас позволения ухаживать за вашей дочерью Мариэллой.

Заметив, как потемнели глаза супруга, Катарина чуть сильнее сжала пальцы, лежащие на его предплечье, заставив того хоть немного прийти в себя. Она как никто другой знала, насколько странные и импульсивные поступки иногда может совершать её любимый муж. А сейчас весь его вид буквально кричал о том, что он мечтает собственными руками свернуть молодому лорду Арслеру шею.

— Папочка, ты ведь позволишь? — мягким голосом поинтересовалась Мари. Она тепло улыбнулась напряжённому Эдину, и тот, сам того не желая, начал оттаивать.

Вот чего он катастрофически не умел, так это быть строгим с этой юной леди. Наверное, если бы не Катарина, он бы вообще исполнял все, даже самые странные желания Мариэллы, и точно бы её избаловал. Потому высказать свой категорический отказ прямо сейчас просто не смог.

— Завтра в десять утра приходите в наш городской дом, — скрипя зубами, выдал герцог, глядя на потенциального зятя, как на будущую жертву жестокой расправы. — Мы обсудим с вами этот вопрос наедине.

Судя по тому, как едва заметно у молодого виконта дёрнулся глаз, он прекрасно понимал, что его ждёт. В столице у Эдина уже давно сложилась репутация человека, который способен на всё. Бывшему принцу, а ныне герцогу Линарскому было плевать на мнение общества и чужие пересуды. Он делал только то, что считал правильным. А с несогласными разбирался крайне простыми, но очень болезненными способами.

Ещё с тех времён, когда он просто жил с Катариной, его стали считать странным человеком. Когда много лет назад он позволил ей помогать ему в работе, заниматься делами семейного предприятия, вести переговоры с наиболее важными клиентами и заказчиками, его снова осудили. Ведь леди не должна работать, а тем более выполнять столь ответственные поручения!

Когда же Эдин женился на своей Кати и признал её дочь своей… сплетники столицы не замолкали по меньшей мере полгода. Как же так?! Сын императора связал жизнь с бывшей куртизанкой! Принял в семью её дочь от первого брака! А ведь именно эта самая куртизанка когда-то была замешана в скандальной связи с его родным братом!

Тогда Катарина и Эдин только посмеивались над происходящим — им не было дела до чужих пересудов. Они просто любили друг друга, просто продолжали вместе контролировать работу такого огромного предприятия, как «Первый Императорский Завод», где производились лучшие картелы и велиры империи. Кати и Эд просто жили, радуясь каждому дню. Им просто было безумно хорошо вместе. Они шли по жизни рука об руку, они поддерживали друг друга, они были семьёй. Настоящей. Такой, в которой живёт тепло, уют и любовь. Такой, о которой даже сами не смели и мечтать.

И сейчас они вместе отправились на этот бал, чтобы представить высшему свету свою дочь. Хотя сама Катарина очень не хотела сюда приходить. Ведь несмотря на то, что она уже давно фактически являлась членом императорской семьи, невесткой Его Величества, супругой родного брата кронпринца… во дворце её не жаловали.

Правда, если говорить откровенно, открыто свою неприязнь высказывала только одна леди, но тот факт, что эта самая леди являлась супругой наследника престола, делал её мнение очень важным. Для всех.

Кати с самой первой встречи поняла, что подругами им с принцессой Эрлиссой не стать. Более того, им бы лучше вообще не встречаться, потому что едва эти две леди оказывались в одном помещении, как вокруг Её Высочества будто начинала клубиться тьма. Нет, внешне это никак не выражалось, но вот в её взгляде появлялась откровенная жуткая угроза.

— Нам нечего делить, — как-то сказала ей Катарина. — Поймите: всё, за что вы меня ненавидите — в прошлом. Всё давно и сильно изменилось. Я очень уважаю вашего супруга, но наша с ним история закончилась много лет назад.

— Ты сделала ему больно, — зло прошипела в ответ принцесса.

— Ваше Высочество, пожалуйста, давайте оставим прошлое в прошлом. Деми меня простил…

— Не смей его так называть! — с угрозой выпалила та.

— Извините. Но это старая привычка. Прошу, просто примите ситуацию, как есть. Тогда всем нам станет намного легче.

— Нет, — надменным тоном заявила Её Высочество. — Этого никогда не случится! И хочешь совет, Катарина? — Во взгляде принцессы блеснула жуткая, непроглядная тьма. — Не попадайся мне на глаза. Если бы тебя не любил Эдин, я бы давно уже избавила мир от твоего существования.

Увы, после такого разговора и столь откровенных угроз общаться с супругой Дамира у Катарины желания не было совершенно. И пусть после свадьбы с Эдом Катарину приняли и император, и сам Деми, и даже императрица, но во дворце она всё равно предпочитала не появляться. Но сегодня из-за этого треклятого бала, куда так мечтала попасть Мариэлла, её матери всё же пришлось перешагнуть порог императорской резиденции.

Первую половину вечера они с Эдином провели относительно спокойно, но когда взгляд Катарины уловил среди танцующих присутствие леди с белоснежными волосами, она судорожно сглотнула и сильнее сжала пальцы на руке Эда.

— Что не так? — тихо спросил он, заметив, как напряглась его супруга.

А проследив за её взглядом, только ухмыльнулся и закатил глаза.

— Надо с этим что-то делать.

— Нам с ней просто нельзя встречаться, а особенно — оставаться наедине. Иначе боюсь, любимый, растить наших мальчиков тебе придётся одному.

Упоминание сыновей, пусть и в таком контексте, заставило Эдина довольно улыбнуться и посмотреть на супругу с гордостью. Он обожал своих маленьких близнецов. А сейчас, когда оба его наследника активно готовились к скорому поступлению в школу офицеров, куда брали с восьми лет, Эда буквально распирало от важности. Ведь его дети, его мелкие чада, так старательно учились держать шпаги, с таким рвением занимались с учителями, что смотреть на них без умиления он просто не мог.

И тем не менее, Эдин всё же заставил себя вернуться в реальность, где его супруга с нескрываемым опасением высматривала среди танцующих Эрлиссу и жалась к нему, ища защиты. К слову, боялась она не зря, всё же принцесса пылала к Катарине такой искренней ненавистью, которая была способна лишить разума кого угодно.

— Я поговорю с ней, — бросил Эд, ободряюще взглянув в глаза Катарине.

— Ты же знаешь, что это бесполезно.

— А может, всё же стоит попробовать ещё разок? Только… — он на мгновение запнулся и, будто что-то решив, неожиданно растянул губы в хитрой самодовольной улыбке.

— И что ты задумал? — Катарина прекрасно знала, что подобное выражение на лице Эдина не сулит ничего хорошего. Но что хуже всего, отказываться от своих безумных идей Эд попросту не умел.

— Ничего смертельного, — бросил герцог, изобразив мягкую улыбку. — Поверь, тебе понравится.

* * *

Ей заранее всё это не нравилось. Более того, она не сомневалась, что идея Эдина обернётся чем-то нехорошим, но… слишком привыкла ему доверять. Иногда ей казалось, что если бы он протянул руку и предложил бы ей прогуляться с ним по канату над пропастью, она бы согласилась, не раздумывая.

Катарина верила в Эдина. Она принимала его таким, каким он был. Она не рисовала иллюзий, не пыталась думать о нём, как о прекрасном принце, не приписывала ему черт, которых у него не имелось. Она просто любила его. И это чувство было настолько глубоким, что иногда ей даже становилось страшно.

А ещё она знала, что Эд любит её. Чувствовала это. Ощущала всем своим существом. Ей казалось, что их души не просто сплелись, а вросли друг в друга. Подобно двум деревьям переплелись корнями, стволами, ветвями и листьями. Они стали единым целым… но при это умудрялись оставаться отдельными существами. Личностями, прекрасно дополняющими друг друга.

В их отношениях никогда не было излишней романтичности, но присутствовало нечто другое — честность, откровенность, полное доверие. Они открывались друг для друга с таких сторон, о которых и сами не подозревали. Они чувствовали друг друга, были настолько близки, насколько это вообще возможно. Они являлись настоящей парой.

Да, Кати верила ему безоговорочно… Но когда в самый разгар бала он передал Мариэллу на попечение своей матери — Императрице Трилинтии (которая странным образом любила Мари, как родную внучку), Кати только уверилась в мысли, что он задумал какую-то авантюру.

— Не переживай. Всё пройдёт, как по нотам, — самоуверенно заявил Эд. — Вот увидишь.

Он вывел супругу в парк. Причём не просто повёл прогуляться, а двигался целенаправленно к одному определённому месту. Кати же была настолько сбита с толку, что не сразу узнала маршрут.

Но когда, повинуясь магии Эдина, перед ними расступились кусты и открылся небольшой пятачок со старой чашей фонтана посередине, Катарина растерялась.

— Это же… — выдала она сдавленным голосом.

— Да, укромное место моего братишки, — хмыкнул Эд, продолжая крепко держать её за руку.

Кати остановилась у небольшой лавочки и посмотрела на Эдина с укором. Он ведь знал, что она уже бывала здесь. Знал — Катарина сама ему рассказывала когда-то. Да, это было уйму лет назад. Кажется, в прошлой жизни. Удивительно лишь то, что за прошедшие двадцать лет здесь ничего не изменилось. Совсем.

— И почему не я заметил тебя первым? — с философским видом проговорил Эдин, глядя на свою Кати. — Представь, если бы мне, а не Дамиру пришло в голову выйти с тобой сюда во время маскарада? Возможно, ты бы ещё тогда оценила, какой я замечательный. Влюбилась бы с первого взгляда. И не было бы всей той истории.

Катарина вздохнула, шагнула ближе к супругу и, обняв его обеими руками, прижалась всем телом.

— Не думаю, что у нас в то время могло бы что-то получиться, — проговорила она, уткнувшись носом в его шею и с наслаждением вдохнув любимый аромат. — Мы с тобой тогда были слишком юными. Мне было восемнадцать. Тебе — тоже. Мы… иначе смотрели на жизнь. А та история с Дамиром… — Катарина вздохнула и, отстранившись, поймала взгляд Эдина. — Она и сделала нас другими. Она изменила наши взгляды на многое. И… мы с тобой смогли показать друг другу истинные лица. Предстать такими, какие есть. Потому, Эд, — она легко погладила его по щеке и, приподнявшись на носочки, поцеловала в губы. — Всё сложилось именно так, как должно было. Мы через многое прошли. И только так смогли оценить то… что есть между нами теперь.

Он смотрел на неё с нежностью. И за один этот взгляд она была готова на всё на свете.

— Я люблю тебя, Эдин. По-настоящему люблю. А тогда… в мои восемнадцать я просто была не способна на такие чувства. Тогда я жила мечтой, которую сама себе придумала. Понимала, что это неправильно, что так нельзя, но предпочитала просто плыть по течению.

Он на мгновение нахмурился, обнял её за талию и снова посмотрел в глаза.

— Но ведь ты любила Дамира. Я видел… как ты тогда на него смотрела, — с серьёзным видом заметил Эд. И, мягко улыбнувшись, добавил: — Как голодный на торт.

— Да он и казался мне кем-то невероятным, — ответила Катарина. — Чудом. Этаким недоступным сказочным существом, обратившим на меня внимание. Я разожгла в себе эти чувства. Полюбила мечту, образ, который сама себе придумала.

Кати отвела взгляд в сторону и вдруг улыбнулась.

— Знаешь, а сравнение с тортом очень правильное. Моя любовь к Дамиру и была, как этот торт. Большой, красивый, но совершенно непригодный для того, чтобы питаться только им постоянно. Мне было хорошо с ним. Уютно, удобно. А тот факт, что ради меня он пошёл против всех, несказанно льстил. Да, между нами существовали чувства, но… кроме них не было ничего — ничего общего. Я восхищалась Дамиром, но не особенно стремилась его понять. Он же… не знаю. Может, просто считал меня красивой. Может, ему нравилось, что я воспринимала его, как какое-то божество? И знаешь, скорее всего, если бы в наши отношения не лезли, если бы ваша матушка тогда относилась ко мне нейтрально, уверена, мы бы быстро наскучили друг другу. Но… всё получилось так, как получилось. Те трудности, противостояние обществу, запреты, опасность — всё это придавало нашему общению остроты и интереса. Мы были молоды, для нас все проблемы казались несерьёзными. Я и вовсе поняла, как вляпалась, только когда ко мне пришёл Его Величество. До того самого момента мне всё казалось лишь игрой.

Кати опустила лицо. Но, наткнувшись взглядом на серебряную пуговицу на пиджаке Эдина, почему-то вспомнила тот самый вечер… когда была с ним впервые. Когда, выпив вертийского вина, почти сошла с ума от желания принадлежать ему. Когда подчинялась его приказам, ловила его грубость, странно сочетающуюся с нежностью, когда осознала, что лучше, чем с ним, ей просто быть не может.

— А ведь если бы не тот твой безрассудный поступок, мы бы могли никогда друг друга не найти, — проговорила Катарина, вновь подняв на него глаза. — Если бы ты не пришёл ко мне с тем вином… Если бы…

— Если бы я не отымел тебя тогда на столе? — уточнил герцог, насмешливо приподняв бровь. — Да, сладкая моя?

Кати кивнула, ни капли не удивившись столь грубой фразе. Просто Эдин не стеснялся называть вещи своими именами, а она… Она давно к нему привыкла.

— Согласен. Тогда я поступил некрасиво, но не могу назвать тот поступок неправильным. Ведь я добился того, чего желал. Дамиру глаза на твою похотливую натуру открыл? Открыл. Отца к решению проблемы привлёк? Привлёк. С братом, правда, на три года поругался, но оно того стоило. А ещё… — он лукаво усмехнулся, чуть закусил губу и притянул Кати к себе. — А ещё, сладкая, я узнал, каким шикарным может быть секс, если отпускаешь все внутренние сдерживающие тормоза. А впоследствии убедился ещё в одной истине.

— В какой же? — лукаво спросила она, покорно прижимаясь к нему и касаясь губами его губ.

— В той, что шикарным для меня он может быть только с одной женщиной — с тобой.

Он всё-таки её поцеловал. Нежно. Трепетно. Со всей той любовью, которую испытывал к Катарине. К той, что когда-то принадлежала его брату, другим мужчинам, а теперь была целиком и полностью в его власти… уже много лет. Она сама отдала ему эту власть и себя в придачу.

— Я твоя, Эдин, — прошептала она ему в губы. — Только твоя. До последнего вздоха.

— Моя, Катарина. А я только твой.

И это на самом деле было так. С тех пор, как в жизнь Кати вошёл Эдин, другие мужчины перестали для неё существовать. Да и ему не были нужны другие женщины. Зачем? Если ни одна из них всё равно не могла сравниться с его Катариной. С той, кто будто бы была создана специально для него. Идеальная пара. Его женщина. Его супруга.

За её спиной что-то зашуршало, послышался странный звук, похожий на стук каблуков, но почти сразу всё стихло. Кати обернулась, осмотрела пустую полукруглую площадку, старый фонтан, который очень много лет не работал. И хотела уже спросить у Эда, не слышал ли он чего, но тот снова поймал её ладонь и, потянув к лавочке, усадил к себе на колени.

— Скажи, сладкая, — начал он, поглаживая её по бедру, укрытому синим шёлком юбки. — А если бы я попросил тебя постараться найти общий язык с Эрлиссой, ты бы согласилась?

— Смеёшься? — выпалила Кати, чуть отстранившись. И пусть свет от горящих в парке магических светильников сюда почти не доставал, но Катарина всё равно прекрасно разглядела странную ухмылку на лице супруга. — Эдин, я ведь пыталась! Но она меня ненавидит! Не понимаю только, за что? С Дамиром мы давным-давно всё выяснили, приняли и признали, что тогда наши отношения были глупостью, что всё в итоге для каждого из нас сложилось к лучшему. Он ведь её любит… хоть я и не понимаю, как можно любить такое злое, вспыльчивое создание. Но она красивая, решительная, в ней чувствуется внутренняя сила. Она…

Катарина на мгновение задумалась и вдруг выдала:

- Да она такая же, как Дамир! Только он дипломат, а она — нет. Она просто прёт напролом. Вот и в моём случае, вместо того чтобы завуалировано показать, что не желает моего присутствия во дворце, она просто высказала мне всё в лицо. Честно, искренне и максимально грубо.

— Ну… она вообще девушка прямолинейная, — ухмыльнулся Эдин. — И не такая уж и агрессивная. Вспыльчивая, импульсивная — да. Но ты, Кати, и твоё с Дамиром общее прошлое для неё больная тема.

— Эд, — Катарина освободилась из его объятий, поднялась на ноги и остановилась напротив супруга. — Я, правда, всё понимаю. Но ничего не могу изменить. Это было. От этого никуда не денешься. Но, Боги, прошло двадцать лет! Сколько можно жить прошлыми ошибками?

Для Катарины вопрос этого непонятного конфликта с принцессой тоже был крайне болезненным. На самом деле, он являлся болезненным для всей их большой семьи, для всего рода Аркелир. Но годы шли, а никто так и не нашёл выход из столь неприятной и сложной ситуации.

— А ещё мне очень жалко Димария. Малыш так любит бывать у нас в гостях, но вынужден скрывать эти вылазки от родной матери! — всплеснула руками Катарина. — А на днях он просто огорошил меня вопросом. Представляешь, спросил, на самом ли деле это я написала ту самую книгу! И что я должна была ему ответить?

— Ну, наверное, правду? — с весёлой улыбкой предположил Эд. — В конце концов, ему уже почти шестнадцать.

— Эдин, ему нет шестнадцати! — воскликнула Кати. — Зачем ему сейчас знать всё это?

— А когда, по-твоему, ему следует начинать интересоваться подобными вопросами? После тридцати? — издевательским тоном спросил герцог. А заметив, как нахмурилась его супруга, поднялся, подошёл ближе и поймал её руку. — Кати, не переживай так. С Димарием я сам поговорю. Он умный мальчик. Всё поймёт.

— А если он тоже возненавидит меня? — спросила Катарина, глядя на мужа с сомнением. — Эд, я ведь привязалась к нему. Полюбила, как родного племянника. Если он от меня отвернётся…

— Да не отвернётся, — устало вздохнул Эд. — Сладкая. Ну, правда. Давно пора поставить точку в той истории. Все всё забыли. Помните только ты и Эрлисса.

— Я бы забыла. С удовольствием! Но ведь она не даёт! Не позволяет. Эд, она сама держит то наше прошлое! Сама не даёт ему раствориться в небытие. Мучает и себя, и меня, и Деми! Это тебе плевать. А мне нет. Я хочу мира!

В этот момент на другой стороне от чаши фонтана что-то грохнуло, послышалась возня, а потом до откровенно озадаченной Катарины долетел женский голос:

— Да убери ты уже эту штуку! Я услышала и увидела достаточно!

В нём звучало лёгкое раздражение, а ещё нотки обиды. И Катарина уже знала, кого сейчас увидит, потому встретила гостей, словно проявившихся из пустоты, почти спокойно. Смутилась разве что. Ведь получается, что всё это время они с Эдом были тут не одни?

— Прости, Кати, — с чуть виноватым видом проговорил Дамир, обнимающий за талию свою супругу. — Если честно, это была идея Эдина.

Катарина метнула в сторону чрезмерно довольного Эда гневный взгляд и снова повернулась к Дамиру. А вот на его принцессу решила не смотреть.

— И чего вы думали этим добиться? — спросила Катарина. — Услышали, что хотели? А то, если нет, давайте, спрашивайте!

Кати явно нервничала. Переживала. Но главное, ей было не по себе. Она не хотела вот так показывать себя перед этими людьми. Перед Деми, который давно стал ей чужим, и перед его женой, которая и так её ненавидела.

Но Эрлисса не выглядела раздражённой, как и злой или напряжённой. Она просто стояла напротив и смотрела на Катарину — разглядывала ту в полумраке этого закутка дворцового парка так, будто видела впервые. А потом усмехнулась, бросила быстрый взгляд на Эдина и, шагнув вперёд, протянула Кати раскрытую ладонь.

— Ладно, — сказала принцесса, изобразив улыбку. — Вы правы. Эту историю давно стоит оставить в прошлом. И я… правда постараюсь. Катарина, — она посмотрела в глаза стоящей напротив темноволосой леди и протянула руку ближе. — Давай уже установим мир. Да, ты спала с моим любимым мужчиной…

— Это уйму лет назад! Вы хоть представляете, сколько всего изменилось за это время? — эмоционально высказалась Кати. — Ваше Высочество, мне было восемнадцать лет! И я много глупостей тогда натворила. Но, поверьте, сделала правильные выводы. И Эдин… — она обернулась, поймала ободряющий взгляд супруга и только потом продолжила: — Эд. Я люблю его. Очень-очень. И я, правда, хочу, чтобы в его… в нашей большой семье был мир.

Она медленно вздохнула, внимательно посмотрела в глаза Эрлиссе и всё-таки пожала её руку. И пусть даже теперь Катарина не верила, что столь долгая и сильная неприязнь принцессы пройдёт в один момент, но всё равно надеялась на лучшее.

— Нам, правда, нечего делить, — проговорила Кати, глядя на Её Высочество.

Но та вдруг хмыкнула, чуть прищурилась и спросила совсем другое:

— А Димарий действительно интересовался книгой? — но что удивительно, она не злилась. Наоборот, на её губах цвела лёгкая, шальная улыбка.

— Да, — удручённо кивнула Кати.

— Хоть какая-то польза от твоей писанины, — хмыкнула принцесса. И, обернувшись к Дамиру, добавила: — Представляешь, наш мальчик, кажется, совсем вырос.

— Ну, ещё не совсем, — уклончиво отозвался её супруг. — Но я тоже не вижу ничего ужасного в том, что Дим интересуется книгой. Увы, несмотря на официальный запрет, её до сих пор можно найти в магазинах столицы. Под другим названием, с другой обложкой, но она продолжает продаваться. И всё, что мы можем — это лишь дружно сказать, что написанное там — не больше чем художественный вымысел.

— Вы не представляете, как я жалею, что когда-то написала её! — искренне проговорила Катарина. — Но ведь не предполагала, что всё так обернётся, что даже через столько лет её будут передавать из рук в руки. Увы, сейчас уже ничего не исправить.

— Правильно, — добавил Эдин. Он подошёл ближе и, обняв жену за талию, обратился к невестке. — Лисса, я рад, что ты всё же признала, наконец, эту вражду глупой. И знаешь, вот ни капли не сомневаюсь, что вам с Кати будет интересно друг с другом. Если только ты спрячешь свои иголки.

— Не думаю, Эд, что мы подружимся, — ответила Эрлисса, искоса взглянув на Кати.

— Это слишком маловероятно, — подтвердила Катарина.

— А вот я считаю иначе, — заметил улыбающийся Дамир. — Но… всё в ваших руках. А сейчас, дорогие родственники, думаю, нам пора возвращаться в зал. Мы и так тут давно гуляем.

Никто не стал с ним спорить.

* * *

Над овальной ванной, похожей на небольшой бассейн, плавно поднимался пар. Он клубился и расползался по всей комнате, оседал капельками на зеркалах, на мраморных плитках, украшающих стены, и на лежащих на полу предметах одежды, сброшенных хозяевами несколько минут назад.

Да, Его Светлость герцог Линарский очень торопился раздеться сам и избавить от лишних вещей свою супругу. А сейчас с огромным удовольствием целовал её обнажённые плечи, ласкал грудь и мог думать только о том, к какой из стен её прижать, чтобы любимой было удобно и не особенно холодно.

— Эдин… — донёсся до его слуха её горячий шёпот. — Эд… поцелуй. Пожалуйста…

— Нет, сладкая, — издевательским тоном ответил этот соблазнитель. — Ты наказана. Сама виновата. Не дала мне отвадить этого виконта от нашей девочки.

Но Катарина сегодня не была настроена на слепое подчинение его прихотям. Да и не считала себя виноватой. Потому, обхватив ладонями его лицо, посмотрела в глаза и решительно прижалась губами к его губам.

Несмотря на свои громкие заявления, Эдин ответил, причём с такой страстью, что Кати быстро забыла о собственном недовольстве. Когда же вся инициатива поцелуя полностью перешла к мужчине, Катарина и вовсе потерялась в собственных ощущениях. Пока он ласкал языком её язык, его рука погладила сосок, спустилась к животу… ниже… А стоило мужским пальцам коснуться мягких влажных складочек, и Кати невольно застонала.

Боги, эти двое провели вместе пугающе много лет, но до сих пор, лишь стоило им прикоснуться друг к другу, и все их мысли были только об одном — как бы уединиться… хоть и ненадолго.

А ведь когда-то Эдин был уверен, что скоро ему это наскучит. Тогда он не верил, что можно настолько хотеть только одну единственную женщину. Упивался своей связью с Кати, наслаждался каждым мгновением, что они проводили вместе, но не сомневался, что скоро потеряет к ней интерес.

И… Не потерял! Более того, он даже не представлял себя с другой. Не видел смысла заводить с кем-то интрижки. Зачем, если у него была Катарина? А потом… всё стало слишком серьёзно. Желания тела постепенно стали отходить на второй план, и ему оказалось очень хорошо даже просто находиться рядом с Кати. Кушать с ней за одним столом, говорить, спать в одной постели — просто спать.

Он сам не понял, когда его симпатия стала любовью, когда их странная дружба переросла в самую крепкую связь из всех возможных. И да, они на самом деле срослись душами. Они уже не могли быть порознь — они давно стали единым целым.

Но при этом их секс всё равно оставался таким же горячим и настолько же волнительным, как было в самом начале. Прикосновения, поцелуи, ласки будоражили, но вместе с тем окрыляли. А момент единения тел до сих пор оставался самым желанным и самым сладким для них обоих.

И этот раз не стал исключением.

Так и не найдя подходящего места, Эдин развернул супругу к себе спиной и ласково провёл ладонью вдоль её позвоночника. Кати поняла его без единого слова. Она послушно шагнула чуть ближе к стене, прогнулась и упёрлась в неё руками.

— Умница, — прошептал Эдин, коснувшись губами её лопатки. — Моя сладкая умница…

Он входил в неё медленно, словно дразня. Да и погрузившись на всю длину, не спешил набирать темп. Двигался размерено, спокойно. Иногда почти покидал её тёплое лоно, но сразу же снова погружался полностью.

— Погладь, — попросила Кати, двигаясь ему навстречу.

— Нет, — ухмыльнулся Эд.

— Тогда… — она убрала со стены одну руку и почти уже сама коснулась пальцами чувствительного местечка между своих ног, когда её за запястье перехватил Эдин и снова прислонил ладонь супруги к стене.

— Я сказал «Нет», сладкая, — обманчиво нежным голосом бросил Эд.

Но словно противореча его мягкому тону, движения стали резче, жёстче, пусть темп и остался прежним. А Кати мигом позабыла о своих просьбах и претензиях. Она ловила этот ритм, с каждым толчком распалялась всё сильнее.

И когда она уже была на грани, когда уже не могла сдерживать стоны, когда с силой стала двигаться ему на встречу, он прижался к ней всем телом, положил руку на её живот и медленно провёл вниз. В тот же момент, когда его пальцы пробежались по влажным нижним губам Катарины, она вскрикнула, застыла и точно обмякла бы, если бы её не удержали мужские руки.

Быстро, всего в два рывка Эдин догнал свою любимую супругу. Вжался в неё так сильно, насколько только смог. А ощущая пульсирующие волны своего удовольствия, уткнулся лицом в затылок Катарины… и улыбнулся той самой улыбкой, которая появляется только на лицах поистине счастливых людей.

— Люблю тебя, сладкая… — проговорил, выдохнув.

После поднял её на руки и направился к ванной. Там осторожно опустил свою супругу в тёплую воду, сам присел напротив, и только теперь позволил себе устало откинуться на бортик и прикрыть глаза.

— Эдин, — спустя полминуты донёсся до него нежный голос Катарины. А когда он нехотя разлепил веки и посмотрел на любимую, она улыбнулась и попросила: — Позволь лорду Арслеру ухаживать за Мари.

— Этому хлыщу? — хмыкнул довольный Эд. — Он не достоин нашей девочки.

— Напротив, — возразила Кати. — Он молод, но при этом серьёзно относится к жизни. Я слышала, что он давно помогает отцу с их семейным делом, которое приносит немалый доход. Он маг… закончил Астор-Холт…

— И когда ты успела столько о нём узнать? — поинтересовался Эдин, приподняв бровь. — А, сладкая?

— После того, как две недели назад он встретился нам с Мари в западном паке и пригласил в кондитерскую. Извини, я забыла тебе рассказать.

— Катарина! — возмущённо проговорил Эд. — Что за тайны?

— Прости, родной, — ответила она, переместившись ближе, и легко погладила его по щеке. — Но ты слишком остро реагируешь на любых мужчин, которые даже просто смотрят в сторону Мари. А этот Мартин Арслер… Он ей действительно понравился. Не пойму только, чем этот со всех сторон положительный лорд не угодил тебе?

Эдин поднял на неё недовольный взгляд и, дёрнув плечом, буркнул:

— Именем не вышел.

О да, Мартинов Эд не любил. Ибо они все ассоциировались у него с лордом Лендомом. С тем самым человеком, который когда-то сыграл решающую роль в судьбе юной Катарины.

— Это глупо, — вздохнула герцогиня. — Арслер на самом деле хороший.

Кати смотрела на мужа и точно не собиралась оставлять этот разговор на такой ноте. Для неё было очень важно, чтобы Эд услышал её доводы, пусть даже не принимая их. И когда спустя пару минут тишины он всё же вздохнул и бросил что-то вроде «демоны с тобой, женщина», она не смогла сдержать улыбки.

— Я дам ему возможность попытаться меня убедить, но не обещаю, что разрешу ухаживать за Мариэллой, — строгим тоном выдал Эд. — На большее не рассчитывай.

— Конечно, родной, — поспешила кивнуть Кати.

А когда он уже собирался снова прикрыть глаза и, наконец, расслабиться, Катарина снова обняла его лицо ладонями, легко поцеловала в губы и сказала, блаженно улыбнувшись:

— Знаешь ещё что, Эдин… — начала тихо.

Он поймал её взгляд, словно спрашивая, чего она ещё ему не сказала. И тогда Кати коснулась носом кончика его носа, медленно вздохнула и добавила:

— Я тоже тебя очень люблю.

Конец.

Примечания

1

Эту историю вы можете узнать из дилогии «Карильское проклятие».

Content

Татьяна Зинина
Катарина. История одной куртизанки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Эпилог 2…

Примечания