Татьяна Зинина

Эргай. Новая эра Земли

© Т. Зинина, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Наверное, это странно и неправильно. Глупо? Может, я на самом деле вела себя как полная дура? Но сейчас, стоя на вершине горы, чувствовала непонятный подъем сил, приправленных легким налетом страха. И пусть я знала, что на территории большей части моей страны царит непонимание… Пусть по всем каналам в эту самую минуту транслировались только сообщения о чрезвычайной ситуации, людьми все больше овладевала паника, а власти всеми силами старались не допустить волнений…

Пусть все это иначе как хаосом нельзя было назвать… но я просто стояла и смотрела, как в небе появляются новые и новые точки, как они, постепенно снижаясь, обретают очертания каких-то агрессивных черных железных птиц, – и улыбалась.

Землю ожидали перемены, теперь это понимали все. Но вот в полной мере осознать эти самые перемены пока не мог никто. То, что происходило, называли громко и емко – вторжение. Но я знала больше многих. Можно сказать, что подсознательно даже ждала этого дня, стремилась к нему всем своим существом, сама того не понимая. И вот он наступил, а я, как и все остальные земляне, просто не понимала, что будет с нами дальше.

Увы, об этом мне не сказали. Хотя, может, я просто не спрашивала? Глупо воспринимала все рассказы Гая, как какие-то сказки, хоть и верила каждому его слову.

Он говорил: «Во Вселенной бесчисленное множество планет, и на тысячах есть разумная жизнь», и я только кивала.

Он заявлял, что нашу Землю Межпланетный Союз Человеческих Рас давно считает своей, что она под их защитой, что только благодаря этому никто из захватчиков до сих пор к нам не явился. И я снова верила.

Он рассказывал мне о других мирах, и я слушала его с восхищением. Считала его другом… а может, даже больше чем другом.

Вот только, как оказалось, он мне даже имени своего не назвал. Лишь прозвище.

О том, кто он такой на самом деле, я узнала сегодня, несколько часов назад. Его показывали по всем каналам одновременно. И звали его… лорд Дайрон Алишер Эргай. О его должности в этом самом Межпланетном Союзе Человеческих Рас я старалась не думать.

А ведь все казалось таким забавным, таким интересным. Таким настоящим. И он тоже был настоящим – настоящим живым инопланетянином.

Тем, кого я совершенно случайно в начале этого лета встретила в лесу.

Глава 1

Знакомство

Я всегда любила лесные прогулки. Помню, в детстве нас с братьями выводила гулять бабушка. Иногда роль провожатых исполняли родители, а позже мы стали гулять самостоятельно. В школьные годы я иногда еще вытаскивала подруг пройтись по знакомым с детства тропинкам, но когда поступила в институт, мне и самой стало не до любования природой – куда больше начали интересовать развлечения совершенно иного рода.

После окончания вуза и вовсе стало не до старых привычек, ведь я вбила себе в голову, что обязательно должна построить головокружительную карьеру. Хотела устроиться в посольство переводчиком, а потом получить должность посла нашей страны в каком-нибудь государстве Европы. Но пока, к сожалению, приходилось работать референтом в небольшой фирме, занимающейся морскими грузоперевозками. Понятное дело, что про лес я и думать забыла.

Так бы продолжалось и по сей день, но, к счастью, на недавний двадцать третий день рождения братья подарили мне щенка лабрадора. И появление рядом четвероногого друга стало прекрасным поводом для возобновления лесных прогулок. Я назвала его Кастл, и теперь по выходным мы с ним исправно отправлялись в лес.

Касти обожал бегать по тропинкам. И хотя мы жили в горной местности, ему, да и мне тоже, очень нравилось гулять по ущельям, подниматься на вершины, а потом спускаться. Иногда, когда у нас обоих было хорошее настроение, а погода благоволила, мы брали с собой еду и отправлялись в настоящие дальние походы. Бывало, уходили очень далеко в горы, но я совершенно не боялась заблудиться – в конце концов, знала эти места довольно хорошо, да и ориентировалась на местности прекрасно. Более того, у меня с собой в любимом рюкзаке имелись и карта, и навигатор, и даже сигнальная ракета (младший брат Лешка подарил).

А в этот субботний день мы не пошли далеко. На улице оказалось довольно жарко, и мне закономерно пришла в голову хорошая мысль искупать Каста в озере. Правда, до нужного берега пришлось ехать на машине, но зато мы с этим непоседой вместе наплавались вдоволь.

И все было прекрасно, весело и беззаботно. Я загорала на берегу, Касти резвился в воде. Но вдруг мой самый верный и послушный в мире лабрадор неожиданно замер, будто к чему-то прислушиваясь, а потом зарычал и решительно ломанулся в сторону ближайшей тропинки, ведущей куда-то в гору.

– Касти! – выкрикнула я, глядя ему вслед. – Касти, негодяй! Ко мне! Быстро!

Но он не отреагировал. Гавкнул что-то в ответ и продолжил карабкаться вверх по скалистым ступенькам тропинки. Может, будь он немного старше, я бы махнула рукой на эти его выверты – мол, побегает и вернется. Но этому мелкому кобелю до взрослой собаки еще расти и расти. Да и в лесу он мог потеряться. Потому пришлось спешно заталкивать вещи в рюкзак, набрасывать на плечи полотенце и мчаться за этим негодником.

Честно говоря, бегать по лесу в купальнике – то еще удовольствие! Тропинка оказалась узкой, почти заросшей, ветки и листья неприятно хлестали по голым ногам и животу, но я все равно целенаправленно мчалась за своим псом, ведь прекрасно понимала, что если он сейчас потеряется, то я себе этого никогда не смогу простить.

– Касти! – выкрикнула еще раз, увидев мелькнувший среди кустов темный хвост. – Ко мне!

В какой-то момент он остановился и даже обернулся. Я уж было подумала, что все, набегался мой хороший. Но нет. Минуло мгновение, и лабрадор снова сорвался с места, да так резво, будто его кто-то приманивал.

К моему счастью, подъем в гору скоро закончился, и теперь приходилось бежать по довольно широкой тропинке, которая, судя по всему, когда-то была проселочной дорогой. Вот только Касти тоже теперь двигался быстрее, словно его цель маячила уже очень близко. А потом… я просто выдохлась. Поняла, что если пробегу еще хотя бы несколько метров, то точно рухну на месте и вряд ли хоть когда-то смогу подняться.

Остановилась, согнулась пополам, уперлась ладонями в колени.

Постепенно дышать становилось легче, в теле начала ощущаться болезненная легкость, но отдыхать дальше было нельзя. Увы, Касти из вида я уже упустила, и теперь меня окружали только невысокие ветвистые деревья, кусты и сосредоточенная шуршащая тишина летнего леса.

Медленно выпрямившись, я поправила на плечах сползшее полотенце и неспешно направилась дальше по дорожке. Сейчас надеялась только на то, что мой негодный пес не убежал далеко, а остановился где-нибудь поблизости. Пару раз даже громко прокричала его имя, но никто на мой зов не явился.

– Что ж ты за друг, если готов вот так легко меня бросить? – причитала себе под нос, ковыляя вперед.

К счастью, дорожка теперь пошла под уклон, и идти стало гораздо легче. Да только пса моего нигде видно не было. Я прошла еще около полукилометра, продолжая при этом звать Касти. И уже была готова повернуть обратно, поискать на склонах (вдруг он свернул?), но тут до моего слуха донесся до боли знакомый игривый лай.

– Ах ты ж засранец пушистый, – выругалась, решительно разворачиваясь и быстрым шагом двигаясь в сторону звука. – Вот я тебя…

Пришлось свернуть с тропинки и пробираться дальше мимо зарослей кизила. После встречи его листьев с обнаженной кожей руки начали неприятно чесаться, но я старалась не обращать на это внимания. Рык Касти раздался где-то совсем рядом, и воодушевленная тем, что почти добралась до места, я пошла быстрее. Через последние преграды из кустов прорывалась уже подобно бульдозеру. Понимала ведь, что если этот лохматый негодник снова сбежит, у меня просто не останется сил гоняться за ним по лесам.

За плотным рядом кустов и деревьев обнаружилась небольшая уютная полянка. Но увидев, что мой пес там не один, я на несколько мгновений попросту опешила. Растерялась, не зная, как теперь поступить.

Молодой светловолосый мужчина сидел на бревне у небольшого костерка. До моего появления он увлеченно играл с Касти: кажется, бросал в сторону какой-то предмет, а мой щенок находил игрушку и приносил обратно. Судя по всему, их вполне устраивало общество друг друга. А вот меня здесь явно не ждали.

– Кастл! – позвала я, строго глядя на пса. – Ко мне, быстро!

Но тот только странно мотнул головой и подходить отказался.

– Касти, – произнесла я с обидой. И добавила, хлопнув себя ладонью по бедру: – Ко мне!

Он не сдвинулся с места. А когда я сделала шаг вперед, щенок, наборот, самым наглым образом отошел к незнакомцу и сел у его ноги.

Вот теперь я растерялась окончательно. Ведь меня, по сути, предал друг. Я гонялась за ним по лесу, искала его, а он… нашел себе другого хозяина?!

– Как я понимаю, – донесся до моего слуха строгий, но странно мелодичный мужской голос, – это ваша собака.

– Да, – кивнула, поднимая взгляд на незнакомца. – Его зовут Кастл. И до сегодняшнего дня он никогда так от меня не убегал.

Мужчина скупо улыбнулся, хотя его глаза оставались совершенно равнодушными. Сначала они показались мне непроницаемо черными, но, подойдя чуть ближе, я все же рассмотрела, что они имели темно-серый цвет. Грифельный. Холодный.

Подбросив в руке металлический шарик, обтянутый плотной, словно резиновой, сеткой, незнакомец замахнулся и резко бросил игрушку вперед, куда-то за ближайшие кусты. В тот же момент Касти сорвался с места и с задорным рыком метнулся за добычей.

Я проследила за псом, почти сразу скрывшимся из вида, и, удрученно вздохнув, снова взглянула на мужчину. И только теперь обратила внимание на его костюм, который для лесной прогулки не подходил никак. На нем были надеты серые брюки из непонятной ткани, похожей на плащовку, и такая же рубашка с длинными рукавами и воротником-стойкой. Его светлые волосы оказались стянуты на затылке в небольшой хвост и перевязаны черным шнурком. А вот челка падала на глаза, хоть немного смягчая такой строгий образ. Черты его лица показались мне грубыми, резкими. Он являлся обладателем прямого носа, широких скул, острого подбородка. Его тонкие губы были плотно сжаты, а прищуренные темные глаза смотрели изучающе.

И только сейчас я сообразила, что он точно так же пристально рассматривает меня. А вспомнив, что кроме купальника и полотенца на мне нет ничего, откровенно смутилась.

– Простите за мой вид, – проговорила, крепче прижав к себе сползший с плеча рюкзак с вещами. – Мы с Касти купались в озере, когда ему вдруг взбрело в голову убежать. На то, чтобы одеться, не осталось времени. Я… боялась, что он может потеряться. Совсем ведь щенок.

Мужчина кивнул, но ничего не ответил. Со стороны кустов послышался громкий шорох, а спустя мгновение оттуда показался мой пес с шариком в пасти. Он поднес его к блондину, безропотно отдал и тут же присел рядом, мотая хвостом и с нетерпением ожидая нового броска. И пока этот незнакомец отвлекся на собаку, я вытянула из сумки черную футболку, шорты и поспешила одеться.

После очередного броска Касти снова убежал, а я вдруг замялась, попросту не зная, как себя вести. С одной стороны, мне следовало брать своего непослушного питомца и возвращаться к машине, ведь мало ли кем может оказаться этот тип. Вдруг он маньяк какой-нибудь или того хуже. Хотя куда уж хуже? А с другой – я с трудом представляла, как буду воплощать это в жизнь. Понятно же, что сам Касти отсюда пока не уйдет, а тащить его на руках мне совсем не хотелось.

– Не понимаю, почему он прибежал к вам? – выдала, смущенно топчась на месте. – Мы ведь с ним были довольно далеко отсюда.

– Это моя вина, – ответил незнакомец, хотя, судя по его равнодушному виду, никакой вины не чувствовал.

Он снова обратил на меня свой темный, непроницаемый взгляд, от которого по спине почему-то побежали мурашки. Да и вообще, чем дольше я на него смотрела, тем более странное у меня складывалось впечатление. Но одно я могла сказать точно: простым туристом этот человек явно не был. Вот только тогда появлялся вопрос: что он вообще забыл в этом лесу?

– Думаете, он почуял костер? – спросила с иронией. – Вряд ли. Мы были слишком далеко.

– Нет, – мужчина едва заметно улыбнулся. Причем не искривил губы в подобии улыбки, как делал до этого, а на самом деле улыбнулся. И его глаза на мгновение даже стали чуточку светлее. – Дело не в костре. Он и дыма-то не дает.

Только теперь я обратила внимание, что дыма на самом деле нет. Огонь горит, но запаха костра не чувствуется. Это было… странно. Я даже подошла ближе. Присела на корточки, надеясь погреть руку, но не ощутила тепла. Совершенно. И тогда, как истинная дура, решила дотронуться до языков пламени. Но рука прошла сквозь пламя, ничего не почувствовав. Словно передо мной был не огонь, а мираж.

– Это голограмма, – пояснил мужчина. А в его голосе послышалось напряжение.

– Круто, – бросила я, водя ладонью сквозь настоящий (с виду) костер. – Шикарное решение, когда хочется посмотреть на огонь, а разводить его нельзя.

Незнакомец кивнул. Мне даже показалось, что моя фраза умудрилась его успокоить. Он что, думал, я испугаюсь? Тоже мне диковинка. Сейчас каждый день ученые придумывают какую-нибудь новую штуку. Я, честно говоря, уже давно даже удивляться перестала.

– А выглядит как настоящий, – добавила, снова поднимаясь на ноги. – Жаль, что только выглядит.

– Любите огонь? – спросил меня хозяин голограммы.

– Да, – ответила, пожав плечами. – Люблю тепло. Жар. Даже запах. А ваша голограмма этого не дает. Это ведь просто объемная реалистичная картинка. Фальшивка.

– Ну, если вам так хочется, разведите настоящий костер, – ровным тоном бросил он.

– Не думаю, что это правильно, – заметила я. – Мне бы забрать Каста и уйти.

– Вам неприятно мое общество? – уточнил он, глядя мне в глаза.

– Честно говоря, я об этом не думала, – ответила, пожав плечами. – Просто мы с Каста нарушили ваше уединение. Я, правда, оказалась здесь случайно. Меня ведь никто не звал. Сама явилась.

– Вы спешите? – спросил блондин, будто и не услышав моей предыдущей фразы.

– Нет, – отозвалась, не понимая его настроя. Взгляд холодный, поза хоть и расслабленная, но сам насторожен и даже напряжен. Словно опасается меня, хотя в глазах ни капли страха.

– Тогда, может, все-таки разведете костер? Я давно не видел настоящего огня. Было достаточно голограммы.

* * *

Да, понимаю, мне стоило уйти. Не следовало оставаться наедине с незнакомым мужчиной в лесу. Он был явно старше меня, сильнее, и я никак не могла понять, что у него на уме. Его поведение не поддавалось моей логике. Его темные глаза пугали, но почему-то притягивали. А еще его по непонятной мне причине безропотно принимал мой пес. Возможно, именно этот фактор и стал главной причиной моего согласия остаться.

– Меня зовут Александра. Можно Саша. А вас? – спросила я, собирая вокруг небольшие веточки для костра.

Касти теперь крутился рядом, гоняя по поляне тот самый шарик, за которым до этого бегал.

– Красивое у вас имя, – ответил мужчина, будто бы немного расслабившись. Но за мной все равно наблюдал пристально. Будучи занята делом, я не видела его лица, но очень ясно ощущала, что он на меня смотрит.

Этот тяжелый, сосредоточенный взгляд пугал и притягивал. В нем будто бы таились тайны темной бездны. Потому я и вызвалась насобирать дров, попросту схватившись за первую подвернувшуюся возможность хоть какое-то время не смотреть в глаза этому мужчине.

– Але-ксан-дра, – по слогам повторил он, словно катая его на языке.

– Длинное, – отмахнулась, не поворачиваясь. – Я привыкла, что меня зовут Сашей. Ну или Сашкой. Иногда даже Шурой. Но этот вариант мне не нравится. А на работе называют Алексой, на западный манер.

– А почему не Сандра? На мой взгляд, это было бы логичнее.

– Не знаю, – хмыкнула я, сооружая на открытом месте шалашик из веточек. – Не принято так. Но звучит неплохо.

– Можно я буду звать вас Сандрой?

– Зовите.

– А вы тогда называйте меня Гай.

– Гай? – Вот теперь я обернулась к нему и с удивлением уставилась на своего нового знакомого.

А он улыбался. Теперь уже действительно по-настоящему. Расслабленно, открыто. И даже стал казаться моложе. Если сразу я бы дала ему чуть больше тридцати, то сейчас он выглядел едва ли не моим ровесником.

– Это ваше имя? – уточнила я, чуть склонив голову набок.

– Прозвище, – признался он. – Мое имя для этой страны слишком… экзотично.

– Так вы не из России?

– Нет.

– А откуда?

Задавая этот вопрос, я как-то даже не думала, что он сможет поставить Гая в тупик. Но тот неожиданно замялся. Сначала открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл. И в его исполнении это выглядело даже комично. Такой весь строгий, серьезный тип, и просто не знает, что сказать в ответ на простой вопрос.

– Не хотите говорить – не надо, – улыбнулась я, стараясь спасти ситуацию. – Дело ваше. Давайте вы разожжете огонь, а я пока еще дров принесу.

– Давайте лучше наоборот. Вы разжигайте. С дровами я справлюсь лучше.

Чуть позже, когда наш костер достаточно разгорелся, мы разместились на небольших бревнышках по разные стороны от огня. Я задумчиво крутила в пальцах простую пластмассовую зажигалку и не думала ни о чем. Что странно, теперь в компании Гая мне стало куда комфортнее и значительно уютнее. И это несмотря на тот факт, что мы были знакомы меньше часа.

– Простите, Сандра, а можно я посмотрю вашу игрушку? – спросил он, указывая взглядом на зажигалку.

– В ней нет ничего необычного, – ответила я, протянув ему предмет.

Вот только для Гая она, похоже, являлась диковинкой. Он смотрел на нее с видом естествоиспытателя, готового к экспериментам. И, кажется, пытался понять, как ею пользоваться.

Решив не мешать ему, я подозвала к себе Касти. Тот подошел безропотно и даже протянул мне зажатый в зубах мячик. Наверное, хотел, чтобы я его кинула. Я и собиралась, да только, едва этот предмет оказался у меня в руках, на несколько мгновений зависла.

Шарик на самом деле оказался металлическим, но выполнен был из какого-то очень легкого металла. И что самое важное, передо мной совершенно точно находилось какое-то сложное электронное устройство, суть и предназначение которого я не понимала никак.

– Он называется галути, – пояснил Гай, видя мое недоумение. – Можно сказать, что именно из-за него ваш пес и покинул вас.

– Поясните, пожалуйста, а то я с трудом понимаю.

Мужчина кивнул, осторожно забрал из моих рук шарик, покрутил его в пальцах, словно о чем-то размышляя, а потом…

– Арес, сто пятьдесят метров кругом по поляне, – проговорил он и отпустил шарик.

Тот словно завис в воздухе, а потом полетел… на самом деле отправился наворачивать вокруг нас круги! И все это на высоте примерно метра над землей. Да еще и без каких-то там моторчиков или винтов.

– На самом деле я задал программу пробежки, и галути проложил для меня маршрут по этому лесу, – вздохнув, признался Гай. – Он рассчитал все и летел впереди, показывая мне направление. Галути сканирует местность с помощью ультразвука. Думаю, именно его уловил ваш щенок.

Гай говорил спокойно, продолжая при этом крутить в пальцах мою зажигалку. Я же слушала его с восторгом, то и дело поглядывая на галути, продолжающего летать вокруг нас. А когда он остановился, я протянула руку, и шарик сам, будто по волшебству, лег в мою ладонь.

Мужчину этот факт, кажется, удивил. А еще повеселил.

– Обычно подобные устройства принимают только хозяина, – заметил Гай.

– Мой Кастл тоже к незнакомцам так не ластится, – парировала, продолжая рассматривать неожиданно теплый шарик.

– Значит, будем считать друг друга исключениями из правил, – подвел итог мой новый знакомый.

Я кивнула и повернулась к нему, чтобы спросить еще что-то, но он был так задумчив, что я не стала сбивать его с мысли. Но тут заметила на его ухе полупрозрачную тонкую сеточку, к которой крепился такой же почти незаметный прибор, похожий на наушник. Часть сети тянулась к виску, а затем и к уголку глаза. Как вся эта почти невидимая конструкция держалась, я так и не поняла. Хотя в тот момент меня интересовало уже совсем другое.

Гай был странным. Начиная от одежды и заканчивая всеми этими непонятными устройствами. Он не назвал своего имени, не сказал, откуда прибыл. Сидел один в лесу. Какой вывод из этого складывался первым? Мой новый знакомый – шпион. Секретный агент на службе. А я… получается, ненужный свидетель?

Да уж. И ведь все сводится именно к этому выводу. А что во всех фильмах на подобную тематику делали со случайными ненужными свидетелями? Правильно – устраняли.

Потому, если хочу жить, мне срочно нужно отсюда смываться. И желательно так, чтобы Гай ничего не заподозрил.

– Думаю, мне пора, – я постаралась сказать эту фразу как можно более равнодушным тоном. – Скоро начнет темнеть, а нам с Касти еще нужно найти обратный путь. В сумерках в лесу легко заблудиться.

Гай отреагировал на мою фразу странно. Он спокойно кивнул, встал с бревна и учтиво протянул мне руку, тоже помогая подняться. Я не стала игнорировать столь галантный жест, да и чувствовала, что новый знакомый просто не поймет отказа. Это действие вышло у него таким правильным, таким легким, будто являлось ничем иным, как давней привычкой.

– Я вас провожу, – заявил он, да еще таким тоном, возражать которому у меня даже мысли не возникло.

Да, было немного страшно, но я все равно старалась держаться естественно. Упорно делала вид, что все происходящее в порядке вещей. Что я чуть ли не каждый день гуляю по лесу с подозрительными типами, больше похожими на иностранных секретных агентов. Сейчас мне хотелось только одного – благополучно добраться до машины. Может, это глупо, но я была уверена, что если смогу сбежать, то все на этом закончится.

Перед тем как мы покинули поляну, Гай попросил меня потушить костер. Я не стала спорить. В конце концов, сама ведь его тут разожгла. Потому без возражений залила огонь водой из извлеченной из рюкзака маленькой бутылки, а шипящие угли закидала землей.

Пока занималась тушением, Гай подозвал к себе Касти и, забрав у меня свой галути, задумчиво подбрасывал этот шарик в ладони.

– Вы часто гуляете со своим щенком в этом лесу? – спросил мой странный знакомый, когда мы направились в обратном направлении.

Дорогу нам показывал летящий впереди круглый непонятный прибор со странным названием, Касти резво бежал за ним, ну а мы бодро шли следом.

– Здесь – нечасто, – я смотрела перед собой. – Это место довольно далеко от моего дома. Но тут есть хороший уединенный бережок. Можно спокойно купаться, не задумываясь о соседях по пляжу.

– Но лес любите?

– Люблю, – ответила я, не видя смысла скрывать. – Люблю его шелестящую живую тишину. Да и Касти нравится бегать среди деревьев. Он чувствует себя настоящим охотником. То ежа встретит, то белку. То зайчика. Такой забавный.

Я улыбнулась, но быстро вспомнив, с кем рядом нахожусь, поспешила снова собраться с мыслями. Мне нельзя было терять бдительность и расслабляться. Наоборот, следовало показать, что мое появление здесь – простая случайность. И больше я сюда ни ногой.

Гай смотрел на меня, словно ожидал ответного вопроса. Но я молчала. И прятала взгляд. Наверное, именно этим себя и выдала.

– Сандра, – произнес он, вдруг останавливаясь. Я тоже остановилась. А вот галути и мой неугомонный Кастл отправились дальше. – Вы меня боитесь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я-то считала, что хорошо изображаю спокойствие, что веду себя приветливо и открыто. Оказалось, плохая из меня актриса.

– Я вас первый раз вижу, – ответила я, глядя вслед своему псу. – И согласитесь, наша встреча со всех сторон выглядит странно. Потому… если быть честной, я просто хочу поскорее уйти.

Он посмотрел на меня как-то даже слишком внимательно, испытующе, а когда, не выдержав этого взгляда, я тоже взглянула ему в глаза, Гай легко развел руками и жестом предложил мне продолжить путь. Я же в очередной раз обратила внимание на его манеры. Да и речь его была вежливой, галантной. А еще рядом с ним я ощущала себя словно бы плебейкой. Не самое приятное чувство.

– А я рад, что вы составили мне компанию. Разбавили мое одиночество. – Гай заботливо отодвинул в сторону небольшую ветку, растущую как раз на уровне моей шеи, и пропустил меня вперед на узкой тропинке. – Понимаю, что наша встреча выглядит несколько странно. Но поверьте, я не причиню вам никакого вреда. Меня вам бояться не стоит. Совсем наоборот.

Он мягко улыбнулся, и, как это ни удивительно, мне сразу стало легче. Не знаю почему, но я верила его словам. Мне казалось, что такой человек никогда не стал бы врать в лицо. Было в нем что-то такое… кажется, когда-то это называли честью.

И тогда, вконец осмелев, я все-таки решила не мучить саму себя догадками и домыслами и спросила прямо. В конце концов, если не захочет отвечать, то просто промолчит.

– Гай… скажите, – начала я, чуть замявшись. – Что вы делали в лесу?

Так как шла я чуть впереди и оборачиваться не стала, то не смогла оценить его реакцию на мой вопрос. Но когда мой спутник заговорил, в его голосе не звучало ни смущения, ни волнения.

– Если не вдаваться в подробности, то это можно назвать моим наказанием, – проговорил он, уверенно спускаясь следом за мной по скалистой тропинке, петляющей по склону среди деревьев. – Теперь по решению… вышестоящего руководства, – он не сразу подобрал подходящее определение, – мне придется находиться здесь еще как минимум месяц.

– Значит, вы живете в лесу? – от удивления я остановилась и все-таки обернулась.

– Не совсем в лесу. Скорее – неподалеку. Но на той самой поляне бываю часто. Каждый день, – зачем-то уточнил он.

– А за что вас наказали? – поинтересовалась я, сильно сомневаясь, что он расскажет.

Но Гай не стал отмалчиваться. Правда, его ответ оказался настолько завуалированным, что не нес в себе почти никакой конкретики.

– За несогласие с некоторыми решениями руководства.

– Суровое у вас руководство, – сочувственно улыбнулась я.

– Да, – кивнул мужчина. – Но мудрое и справедливое. Потому я и принял свое наказание безропотно. И теперь даже нашел в нем плюсы.

– Какие, например?

– Встреча с вами.

– Не думаю, что это можно считать таким уж плюсом, – ответила, с трудом подавив смущение.

– Вы ошибаетесь, Сандра, – уверенно проговорил Гай. – Вы спокойная, рассудительная, умная девушка. С вами приятно говорить, что, признаюсь, оказалось для меня неожиданностью. И я был бы рад, если бы вы еще появились в этом лесу. Хотя бы раз.

Тропинка закончилась, и мы благополучно вышли на тот самый берег, где не так давно купались с Касти. Моя машина стояла неподалеку, и отсюда уже получалось разглядеть за деревьями ее красный бок.

Впереди разливалась бирюзовая гладь озера, в котором отражались окружающие горы, скалы, деревья. Солнце уже почти скрылось за горной грядой, и сейчас округу наполняли его яркие красные отсветы.

Я обернулась к новому знакомому, чтобы попрощаться и сообщить, что, к сожалению, больше не смогу сюда приехать, но стоило мне на него посмотреть, и слова застряли у меня поперек горла.

Он стоял расправив плечи и с непередаваемым выражением лица любовался закатом. В его темных, почти черных глазах отражались облака, окрашенные розовым и оранжевым. А в самой их глубине догорали отблески последних солнечных лучей. Это выглядело… завораживающе.

– Не устаю поражаться тому, насколько Земля красивая планета, – сказал он, медленно вдохнув свежий вечерний воздух. А заметив мое внимание, добавил: – Поверьте, Сандра, я видел немало самых разных закатов, да и рассветов. Их все можно назвать прекрасными, но только здесь от подобного зрелища захватывает дух.

Я хотела ответить, но он вдруг застыл как вкопанный, его взгляд стал странным, будто он смотрел не на меня, а разглядывал что-то прямо перед собой. Или к чему-то внимательно прислушивался. Длилось это не дольше пяти секунд, но за это время я успела придумать себе множество разных ответов на вопрос: что с ним? Вдруг это какой-то припадок, или болезнь, или еще что-то подобное? Но Гай вдруг на мгновение смежил веки, а когда снова открыл глаза, его взгляд стал совершенно нормальным.

– Простите, Сандра, но мне пора, – сказал он, снова чуть заметно улыбнувшись.

– Я тоже поеду. Мы и так с Каста задержались. Дома, наверное, уже волнуются, – ответила я, ощутив непонятное желание не уходить.

– Мне было приятно с вами познакомиться. И я буду рад, если вы придете еще.

– Не думаю, что получится. Дела. Работа, – сказала я, борясь сама с собой.

– Увы, я не могу настаивать, – в его голосе прозвучала легкая, но искренняя грусть. – Но если вдруг появится желание пообщаться, вы знаете, где меня найти, – он выставил вперед руку, поймал прилетевший прямо к нему галути и внимательно посмотрел мне в глаза. – Я даю слово, что не причиню вам вреда. Более того, обеспечу безопасность настолько, насколько это возможно. И, если вы позволите, оставлю себе вашу… игрушку.

Он достал из кармана мою зажигалку и протянул мне, показывая тем самым, что в случае отказа я могу ее забрать прямо сейчас.

– Конечно, оставляйте, – улыбнулась я. А потом добавила, неожиданно для себя: – Я… постараюсь еще заглянуть к вам. Но не обещаю.

А он улыбнулся в ответ, да так просто и искренне, что мое сердце пропустило удар.

– Буду ждать.

И, заведя левую руку за спину, легко поклонился, прощаясь. А после развернулся и скрылся в лесу.

* * *

Зажигалка оказалась крайне ценным подарком.

А отпечатки пальцев юной леди, оставленные на ней, вообще существенно улучшили настроение Гая. Имея доступ к абсолютно всем базам данных Земли, уже через полчаса после возвращения на «Старли» он знал о своей новой знакомой многое. Не все, конечно, но общей информацией владел.

Лениво рассматривая фотографии в ее разделе в одной из местных социальных сетей, он чувствовал себя невероятно довольным. Хотя, на его взгляд, в жизни девочка была гораздо красивее, чем получалась на снимках. Стройная, достаточно высокая, не изнеженная. Сегодня ее русые волосы (того же оттенка, что у половины жителей этих краев) были стянуты в пучок на макушке, но благодаря фотографиям Гай уже знал, что они у нее достаточно длинные.

– Алек-сандра, – проговорил он, катая на языке ее имя.

Он не сомневался, что она еще придет. Сама. Потому что ее просто замучает любопытство. Все женщины любопытны, и землянки в этом плане от других не отличались.

Нет, он не собирался с ней слишком сближаться, никакой важной информацией эта девочка тоже не владела. Раве что могла рассказать о каких-то обычаях людей своего круга? По правде говоря, Гай не видел в ней ничего особенного, кроме того, что она прекрасно развеивала его скуку.

Да, эту свою ссылку он заслужил. Сам, дурак, виноват. Забыл о субординации. Имел глупость грубить старшему по званию. Потому теперь и приходилось сидеть в этом лесу, будто какой-то сторожевой пес. И пусть сюда он прибыл со всей немаленькой командой разведки, пусть официально именно он являлся их командиром, координатором действий, но по приказу командующего огромным кораблем-городом, базирующимся на орбите, ему запрещалось покидать район приземления «Старли». Все остальные давно исполняли возложенные на них миссии по всей территории Земли, отчитывались перед Гаем, ежедневно предоставляя информацию. Он ее систематизировал, анализировал и отправлял отчеты командующему. Работы хватало, но для такого деятельного человека все это было мелочью. Он хотел действий, но был вынужден сидеть здесь и ждать приказа.

Будь его воля, он бы все сделал быстро, четко, по-военному. Начал бы с демонстрации силы, как и предлагал изначально. Тогда бы правители земных государств его не просто слушали, а внимали бы его словам с большим интересом и благоговейным трепетом. И согласились бы на все условия без раздумий.

Но нет, командующий вбил себе в голову, что нужно постараться решить вопрос с землянами максимально мирно. Что важно наладить дипломатический контакт.

Тогда при разговоре со старшим по званию Гай упорно настаивал на своем. И даже заявил, что считает бессмысленными эти глупые попытки переговоров. Что миром вопрос все равно решить не получится, конфликта не избежать, а все они просто теряют время. За что и получил свое наказание. Был чрезмерно напорист, проявил себя как отвратительный дипломат, потому и сидел теперь здесь без права покинуть это место. А ведь изначально у него было куда больше прав и возможностей ускорить процесс окончательного присоединения Земли к планетам Союза. Но он сам все испортил.

Да, за десять лет службы Алишер Эргай все же научился смирению, но подчинение чужим приказам до сих пор давалось ему очень тяжело. Потому, несмотря на высокую должность, его и наказали.

Потому теперь ему опять приходится сидеть в одиночестве и… ждать.

Глава 2

Агент

Я честно собиралась выбросить из головы того странного человека с не менее странным именем. Спокойно вышла на работу и даже целую неделю старательно отгоняла от себя воспоминания о том лесном знакомстве. Погрузилась в свои обязанности, вечерами встречалась с друзьями. Но чем ближе были выходные, тем чаще стала ловить себя на мысли, что хочу снова наведаться на ту поляну.

Нет, никакого объяснения этому желанию не находилось. Наоборот, если следовать логике, я должна была обходить то самое место десятой дорогой и надеяться, что Гай уже забыл о моем существовании.

Да только к доводам собственного разума я прислушиваться не стала. В субботу утром меня как магнитом потянуло именно на тот бережок, где неделю назад мы плескались с Касти. Возникло просто непреодолимое желание погулять со своим щенком по лесу, искупать его в озере. Увы, я знала, что это всего лишь предлог. На самом деле меня уже измучило банальное любопытство. Я хотела узнать больше об этом загадочном мужчине – галантном и воспитанном, как аристократ. Мужчине, который открыто приглашал меня навестить его еще раз, просто чтобы пообщаться, скрасить его одиночество.

А еще я постоянно думала об этом его странном наказании. Интересно, чем же он мог такое заслужить? Кому он вообще подчиняется? Ведь если этот Гай – просто разведчик, шпион другой страны, то что ему могло понадобиться в лесу? Хотя от меня он точно никакой важной информации получить не сможет.

– Дочь, ты сегодня в какой район поедешь? – окликнула меня мама, когда я уже натягивала кеды в прихожей.

– Не знаю, – отозвалась я, закидывая за спину рюкзак. – Хочу с Касти по горам погулять. Вернусь вечером.

– Тогда возьми пирожков, – заботливо предложила моя любимая родительница.

– Давай, – я не стала отказываться.

Она и была рада стараться. Вручила мне пять больших румяных пирогов с картошкой, замотав каждый в салфетку и упаковав все это дело в небольшой пакетик. Я поблагодарила, чмокнула ее в щеку на прощание и отправилась во двор.

Мы жили в частном доме. Просторном, двухэтажном. Хотя для нашей большой семьи этот (не побоюсь сказать) особняк был в самый раз. По словам папы, когда они еще только собирались его строить, он решительно заявил маме, что дом должен получиться просторным. Он мечтал о большой семье. Хотел, чтобы у него было четверо детей. И его желание исполнилось в полной мере.

Да, у меня трое братьев: двое старших – Илья и Женя, и один младший – Лешка. И жили мы все вместе, и всех это устраивало. Вообще у нас дома царила удивительная атмосфера уюта. Много лет назад, кажется, еще после рождения второго сына, мама приняла решение уйти с работы и посвятить себя семье. С тех пор она стала настоящей хранительницей домашнего очага. Она являлась душой дома, семьи. И мы все ее искренне обожали.

Спустившись с широкого крыльца, я обогнула дом и направилась к стоянке, где меня ждал мой красный «Ниссан». На самом деле отец уже неоднократно предлагал мне купить что-нибудь поновее, поудобнее, посолиднее. Но я все отмахивалась, говоря, что пока не заработала на дорогую машину. Конечно, он заявлял, что в состоянии подарить единственной дочери приличный автомобиль, но мне хотелось накопить на него самой. Достаточно того, что покупку моей нынешней железной подруги два года назад полностью оплатили родители.

Касти весело семенил по двору следом за мной, а когда я открыла ему заднюю дверцу, ловко запрыгнул на сиденье. Он уже понял, что мы едем гулять, потому от предвкушения озорно вилял хвостом и никак не мог устроиться на месте.

Когда я уже завела двигатель и запустила кондиционер, чтобы хоть немного охладил нагретый на солнце автомобиль, то услышала легкий стук в окошко. А повернувшись, увидела стоящего у машины Лешку.

– Гулять? – спросил он, едва опустила стекло. – Или на пляж?

– В лес, – ответила я, рассматривая его ровный темный загар.

Наш младший в этом году закончил четвертый курс института, и теперь вовсю наслаждался каникулами. Потому и пропадал целыми днями на море, или в поездках с друзьями, или еще где-нибудь. Застать его дома считалось большой удачей. А еще он был единственным из семьи, кто иногда составлял мне компанию в прогулках с Касти.

– Жарко же, – скривился братец. – И комаров там точно будет много.

– Ну и что, – пожала я плечами. – Сложная была неделя. Шеф зверствует, хочу отдохнуть. Погулять. Проветрить голову.

– Я б с тобой поехал, но у меня сегодня встреча, – состроив удрученный вид, сообщил Леша.

– С девушкой?

– Возможно, – уклончиво ответил он. Затем, вздохнув словно бы с сожалением, легко хлопнул ладонью по крыше «Ниссана» и сделал шаг назад. – Ладно. Не буду тебя задерживать. Далеко в горы не уходи. Сейчас лето. По лесам всякие дикари бродят. Вон на лимане все горы палатками усеяны.

– Поверь, там, где мы с Касти гуляем, туристов не водится. Слишком далеко от моря, – ответила я, а сама снова вспомнила Гая.

Хотя на туриста тот точно похож не был. При всем моем уважении я никак не представляла его живущим в палатке, играющим на гитаре у костра или весело резвящимся в море. Вот только где-то же он должен спать? И, судя по его опрятному виду, ночевал Гай явно не на сырой земле.

Больше никто меня задерживать не стал, потому, выехав за ворота, я остановилась у ближайшего небольшого магазинчика, купила бутылку колы и двинулась дальше. И только когда спустя полчаса оказалась на том самом укромном тихом бережке, где на прошлой неделе мы купались с Касти, мне вдруг стало не по себе.

Понимала же умом, что нужно держаться подальше от этого места, что не стоит лишний раз искушать судьбу. Но нет, здравый смысл в этот раз почему-то наотрез отказывался включаться. Его полностью поглотили любопытство и странное, непонятное, необъяснимое желание еще хотя бы раз встретиться с Гаем.

Не могу сказать, что он нравился мне как мужчина. Это не совсем так. Я не испытывала к нему никаких особенных чувств. Он просто был мне интересен как человек. Чувствовалось в нем нечто такое – загадочное, незнакомое… чуждое всем, кого я знала. Именно это и заставляло меня думать о нашем знакомстве снова и снова. И пусть я никогда не страдала особой любовью к ребусам и сложным загадкам, но вот Гая мне хотелось разгадать.

На улице сегодня стояла жаркая погода. Солнце палило так, что выходить из тени деревьев совершенно не хотелось. Но это – мне, а вот моему псу подобная погода совершенно не мешала. Едва увидев озеро, он со всех лап ринулся к воде и спустя мгновение уже плескался у берега, поднимая тучи брызг. Касти вообще любил купаться, а уж когда вокруг были такой простор и уединение, остановить его не представлялось возможным.

Мне же плавать совсем не хотелось. При такой жаре вода в озере давно нагрелась градусов эдак до тридцати и теперь совершенно не освежала. Да и купаться я куда больше любила в соленой воде. Но сейчас, в разгар пляжного сезона, было особенно сложно найти на берегу моря пустынное место. Увы, когда рядом находились чужие люди, мой пес в воду не лез.

Пока лабрадор резвился, я присела на подстилку, пониже надвинула на глаза козырек кепки и достала из сумки электронную книгу. Вот только успела прочитать лишь несколько страниц, когда Кастл неожиданно настороженно замер, глядя в сторону леса. А спустя несколько мгновений приветственно залаял и стрелой бросился к тропинке.

Я тоже поднялась, но за ним, как в прошлый раз, не побежала. У меня не возникло ни малейшего сомнения, куда именно сорвался мой пес. Наверное, потому и не удивилась, когда через несколько минут Касти вернулся, а следом за ним из-за деревьев появился и Гай, держащий в руке свой галути.

– Добрый день, Сандра, – поприветствовал он, снова изобразив тот же странный легкий поклон. – Рад, что вы наведались на этот берег.

Он снова был в том же светло-сером костюме, его волосы были стянуты все в тот же пресловутый хвост на затылке, держался мужчина так же сдержанно и почтительно, как в прошлый раз. И все-таки что-то в нем изменилось. И лишь посмотрев ему глаза, я поняла, что его взгляд потеплел. Будто Гай на самом деле был рад нашему с Касти появлению.

– Добрый день, – ответила я, искренне ему улыбнувшись. И все-таки не удержалась от вопроса: – Гай, вам не жарко? Простите, на улице плюс тридцать семь, а вы… в такой плотной одежде.

– Нет, – он, кажется, впервые за время нашего знакомства посмотрел на меня так открыто. – Моя форма изготовлена из специальной ткани с терморегуляцией. В этом костюме почти невозможно замерзнуть или, наоборот, ощутить жар. Напротив, именно благодаря ему мне комфортно в вашем жарком климате.

– Не так уж тут и жарко, – ответила я, мельком взглянув на собственные короткие шорты. – Есть места, где гораздо жарче.

– Знаю, – хмыкнул Гай. – А ночи здесь, кстати, довольно прохладные.

– Это точно. Зато можно спать без кондиционера.

На этом наш странный разговор о погоде иссяк. Некоторое время мы молча наблюдали за Касти, который теперь носился по мелководью все за тем же галути, запущенным Гаем. Псу явно было не до нас, его интересовала только новая непонятная игрушка.

Я же то и дело поглядывала на стоящего неподалеку мужчину, снова отмечая его ровную осанку, похожую на военную выправку. А еще сегодня я заметила, что странное полупрозрачное устройство, которое окутывало его ухо и часть лица, на солнце начинает переливаться радужным спектром. Со стороны это выглядело интересно, даже красиво, но Гай почему-то едва заметно хмурился.

– Мне нужно возвращаться обратно, – сказал он, вздохнув и с сожалением посмотрев на водную гладь.

– Понимаю, – отозвалась я, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. – У вас, наверное, дела.

– Нет, – ответил Гай. – Просто сейчас я слишком далеко от того места, где должен находиться. Потому мне необходимо вернуться. Хотя бы на ту поляну, где мы с вами познакомились.

И может быть, мне стоило промолчать, просто кивнуть, попрощаться и забыть о его существовании. Но я снова поступила неправильно:

– Устройство на вашем лице мерцает из-за того, что вы далеко ушли?

Казалось, Гай не сразу понял, что именно я спросила. Но минула секунда, его взгляд из теплого стал серьезным, даже немного колючим, а губы сжались в тонкую линию. Он всматривался в мои глаза, словно пытался найти в них ответы на свои вопросы, будто искал там подвох… и не находил. Я же молчала, давая ему возможность решить, как поступить дальше. Да, с моей стороны это было риском, ведь я фактически призналась ему в том, что вижу его странности, но не считаю их такими уж удивительными или пугающими.

– Да, – наконец ответил он. – Точнее, оно напоминает мне, что я отошел непозволительно далеко от «Старли».

– «Старли»? – спросила я, уже сомневаясь, что стоило спрашивать. – Это…

– Вы уверены, что вам нужно это знать? – серьезным тоном спросил Гай, глядя мне в глаза.

– Зависит от того, насколько это знание для меня опасно, – я не отводила взгляда.

– На такой вопрос сложно с ходу ответить. Любая информация может оказаться опасной, если ею неправильно воспользоваться. Само по себе знание не несет угрозы, и я не вижу в этом ничего страшного. – Он замолчал, продолжая смотреть на меня с каким-то совершенно непонятным интересом, а потом выдал: – Вы ведь пришли сюда именно из-за своих вопросов?

– Можно сказать и так.

– А не боитесь ответов? Вдруг они могут оказаться для вас шокирующими?

– Боюсь, – честно призналась я. – Но мне почему-то кажется, что вы не станете мне врать. А правда, пусть даже удивительная, в любом случае лучше незнания.

– Хорошо, Сандра, – спокойно кивнул Гай, будто придя к какому-то решению. – Я готов отвечать на ваши вопросы, если вы пообещаете не пугаться. Но есть темы, говорить на которые я с вами не буду. Для вашего же блага.

– Такие условия меня вполне устраивают, – кивнула, уже прикидывая в голове список того, о чем хочу спросить.

Мне было интересно все: как работает эта штука у него на лице, откуда он взял костюм с терморегуляцией, почему он отбывает свое наказание именно в этом лесу, какие функции есть у галути и где такую штуку можно купить. Да и вообще… мне о стольком хотелось его расспросить, что никак не получалось сформулировать хоть одно предложение.

– К сожалению, Сандра, я должен немедленно вернуться обратно, – нарушил ход моих мыслей Гай. – Но предлагаю вам составить мне компанию.

– Одну секунду, я только захвачу вещи.

* * *

Пока добирались до поляны, мы с Гаем почти не разговаривали. Он развлекался тем, что бросал вперед шарик галути и с улыбкой наблюдал, как за ним сквозь кусты пробирается веселый Кастл. Я же продолжала думать, прикидывая, о чем стоит спросить этого странного человека. Теперь у меня уже не осталось сомнений, что он секретный агент. Этакий Джеймс Бонд. А что? Вдруг он и правда служит в английской разведке? Честно говоря, я бы даже не удивилась, окажись это так. Да и у англичан, кажется, в ходу имя Гай.

Все это выглядело вполне правдоподобно, но вот в глубине души я сильно сомневалась, что моя догадка окажется верной. А вот в то, что он русский разведчик, мне не верилось ни капли. Слишком уж изысканными выглядели его манеры. Я подобного у своих соотечественников не встречала.

И кстати, оружия он с собой не носил – по крайней мере, я не видела. Ни ножа, ни пистолета, ни даже шокера. Хотя кто знает эти новые технологии? Может, безобидный с виду галути на самом деле бомба замедленного действия?

Да, странных мыслей и предположений в моей голове вертелось великое множество, но, что самое удивительное, страха почти не было. А ведь мне совершенно точно следовало бояться этого непонятного человека. Но почему-то рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Откуда взялась эта уверенность? Понятия не имею. Пусть он и говорил, что не причинит мне вреда, но разве можно верить обещаниям первого встречного? Нет. Это глупо. Это совершенно безрассудно. Но… я ему верила. Сама не знаю почему.

– Сандра, скажите… Кем вы меня считаете? У вас же точно есть предположения, – поравнявшись со мной, задумчиво поинтересовался Гай, когда с узкой крутой тропинки мы свернули на достаточно пологую дорожку.

– Как раз об этом размышляла, – ответила я спокойно. – Вот только ни одно из предположений не кажется мне верным.

– Я тоже много думал о том, что вам… не стоило подходить ко мне, не стоило начинать беседу. Меня вообще не должно быть в вашей жизни. Да и вам не следует в одиночку бродить по безлюдным лесам.

– Вот уж не думаю, – отмахнулась я, ощутив, как внутри раскрывает темные крылья возмущение. – Поверьте, здесь совершенно безопасно.

– Подозреваю, что все те жертвы маньяков, о которых часто рассказывают в ваших СМИ, тоже считали, что в месте, где их в итоге убили, было безопасно, – с легкой иронией заметил Гай.

– Знаете, есть такая поговорка: «Волков бояться – в лес не ходить», – ответила я, чувствуя себя странно защищенной. – И я неплохо знаю эти места. Да и за себя могу постоять. Хотя, конечно, доля истины в ваших словах есть.

– Я не маньяк, Сандра, – проговорил Гай, снова поймав прилетевший к нему галути и запустив его вперед. – Хотя встречу со мной тоже нельзя назвать везением. И для вас же было бы лучше забыть о моем существовании. Но… вы вернулись.

– Мне следует развернуться и уйти? – я смотрела на него с сомнением и непониманием.

– Мне бы этого не хотелось, – ответил мужчина. – Да и вы ведь пришли за ответами на свои вопросы, но до сих пор не задали ни одного. И мне, честно говоря, интересно пообщаться с вами, как с…

Он неожиданно осекся, оборвал себя на половине фразы.

– Как с кем? – уточнила я, почему-то не сомневаясь, что вот именно женщину он во мне точно не видит.

Я была интересна ему, но явно не как особь противоположного пола. Он смотрел на меня иначе… не знаю даже, с чем сравнить. Наверное, подобным образом я бы взирала на коренного жителя какого-нибудь поселка в захудалом районе необжитой Африки.

Гай не остановился, не замедлил шага, даже в лице не изменился – одним словом, никак не подчеркнул важности своей следующей фразы. Возможно, именно это и помогло мне принять ее, как нечто простое и обычное.

– Как с коренной жительницей Земли.

Ну да… коренной жительницей… Чего?

Нет, я даже решила, что он просто оговорился. Что неправильно его поняла. Ведь Гай же имел в виду просто эти места, побережье? А никак не всю планету. Но… мне хватило одного взгляда на него, чтобы перестать успокаивать себя глупостями.

Поначалу я все еще продолжала идти рядом с ним. Старалась осмыслить информацию, уложить ее в голове. Но мое сознание упрямо не желало принимать такую правду. Оно скорее было готово поверить, что все это лишь розыгрыш. Простая шутка – и не больше. Что так надо мной решили подшутить братья или кто-то из подруг.

И я было собралась улыбнуться, решив сказать Гаю, что раскрыла его игру, но в этот момент к нему снова вернулся галути, а легкая, почти невидимая сетка странного прибора на его лице едва заметно замерцала под лучами солнца. Потому собственная улыбка вместе с обличительными словами так и осталась лишь в моих фантазиях.

А вот шаги все же замедлились… сами собой. Что не укрылось от внимания идущего рядом со мной мужчины. Он прошел чуть вперед и все же остановился и обернулся ко мне. Но в его глазах вопреки моим подозрениям и даже страхам отражалось спокойное удовлетворение. Будто моя реакция ему даже понравилась.

– Знаете, мне очень импонирует ваша способность мыслить рационально. Вы в меру любопытны, не страдаете излишней эмоциональностью. У вас довольно гибкая психика, способная принимать даже то, что кажется невозможным. Именно поэтому, аэста Александра, я бы хотел продолжить наше с вами общение.

Он говорил спокойно, смотрел на меня с уважением, а когда заметил, что в моих глазах нет паники, даже позволил себе скупую улыбку.

– Аэста? Что это? – спросила я, зацепившись за очередное незнакомое слово.

– Уважительное обращение к девушке, не перешедшей в семью мужа, – охотно пояснил он. – В некоторых языках вашей планеты есть подобные слова.

– В русском – нет, – хмыкнула я, прокручивая в мыслях фразу «аэста Александра». Звучало неплохо.

– Нет, – согласился Гай, жестом предлагая мне продолжить путь. – Насколько я успел узнать, это связано с особенностями исторического развития вашего общества. С некоторыми аспектами его социального расслоения.

– У нас уважительно принято просто обращаться на вы. Ну, иногда по имени и отчеству, – сказала я, задумавшись, а после спросила: – А как правильно обращаться к вам?

– К мужчине – эст. Но ко мне обращаются иначе.

– И как же?

– Лейд.

– И что это значит?

– Что-то вроде вашего офицерского чина.

– Значит – лейд Гай? – спросила, чувствуя, как потихоньку спадает сковывающее меня нервное напряжение.

– Гай – это прозвище, – он будто почувствовал, что я немного расслабилась, и решил укрепить результат, снова сдержанно мне улыбнувшись. – И те, кто имеет позволение называть меня так, не обязаны использовать перед именем какую-либо приставку.

– То есть вы офицер?

– Да.

Вопросы полились из меня с такой легкостью, которой я сама от себя не ожидала. Да и мой знакомый отвечал на них спокойно и довольно охотно, что не могло не радовать. Но вот главный я так и не задала. Может быть, боялась услышать подтверждение своих догадок, а может, все еще надеялась, что ошибаюсь. Вот только из всех его фраз получалось, что он именно шпион… разведчик, военный. Но я даже думать боялась о том, какой стране он может служить.

Неспешно мы добрались до той самой поляны, где познакомились почти неделю назад, и, не сговариваясь, присели на два разных бревна, лежащих друг напротив друга по разные стороны от кострища.

– Откуда вы, Гай? – все же спросила я, набравшись смелости.

Он поднял на меня взгляд, посмотрел прямо в глаза и, достав из кармана мою зажигалку, медленно прокрутил пальцем металлический барабанчик.

– Это сложный вопрос, – проговорил он. – Родился я на Элтарусе, учился на Даркаре. Несколько лет служил на Гарриане. А все эти планеты находятся довольно далеко друг от друга.

У меня же от его слов в горле словно ком появился. Конечно, ни одно из этих названий не казалось мне знакомым – да и откуда я могла бы их знать? А еще теперь мне самой дико захотелось поверить, что все происходящее вокруг – розыгрыш. Увы, я никогда не имела склонности к самообману.

– Вы… хотя бы человек? – мой вопрос прозвучал очень тихо.

Да он вообще не должен был прозвучать, по крайней мере, не в такой формулировке! Но мне разом вспомнились все фантастические фильмы, что когда-то успела посмотреть, а прицепом к ним в памяти вспыли сюжеты некоторых фэнтезийных книг. Но моя буйная фантазия вдруг решила на этом не останавливаться и воскресила в памяти едва ли не все упоминания об НЛО и маленьких зеленых человечках. А от одной мысли, что сейчас Гай ухмыльнется и стянет с себя шкуру человека, как в какой-то старой французской комедии, с губ сорвался совершенно неуместный смешок. За ним – второй. А потом я просто дико, глупо, истерически расхохоталась.

На глазах выступили слезы, от моего смеха с ближайших деревьев вспорхнули в небо несколько небольших птичек, даже Касти соизволил вынырнуть из кустов и посмотреть, что же случилось с его спокойной, уравновешенной хозяйкой. А я все смеялась, не в состоянии успокоиться.

Растирая по лицу слезы, все старалась взять себя в руки. Но получалось с трудом. А Гай, вместо того чтобы что-то сказать, пояснить или, на крайний случай, обидеться, просто смотрел на меня и улыбался. Будто ему нравилась моя странная реакция.

– И все же? – спросила я, когда спустя немыслимое количество времени снова смогла говорить нормально.

– Человек ли я? – с легкой усмешкой переспросил Гай. – Да, Сандра. Человек. Такой же, как вы. – И зачем-то добавил: – Почти.

– Почти?

– Между нами действительно есть отличия, – пусть и нехотя, но все же пояснил он. – Но не такие, как вы, кажется, себе представили… судя по вашему смеху.

– Простите.

– Не переживайте. Я понимаю, что вам непросто все это принять. Но мне нет смысла врать. Наоборот. Мы с вами можем быть друг для друга чрезвычайно полезны. Я готов ответить на ваши вопросы, а вы расскажете мне о Земле.

– Мне показалось, что вы и так достаточно о ней знаете, – заметила, скрестив руки на груди.

– Мне известны общие факты. Но они не дают полной картины. Я хочу понять живущих здесь людей. Уловить какие-то особенности восприятия, менталитета. Понять, насколько сложно землянам будет адаптироваться к новой реальности.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, внутренне похолодев.

– Лишь то, – ответил Гай, глядя мне в глаза, – что скоро для вашей планеты многое изменится. И эти изменения произойдут независимо от желания ее жителей. Принять их им будет непросто. И по иронии судьбы именно мне, Сандра, приказано, сделать так… чтобы число жертв неминуемого противостояния оказалось минимальным.

Глава 3

Друг?

Стоит ли говорить, что я стала наведываться к Гаю при каждом удобном случае? Увы, ежедневно выбираться к нему мне не позволяла работа, но даже при этом хотя бы пару раз в неделю я выкраивала вечер, брала с собой Касти, прихватывала что-то из еды (уж больно моему инопланетянину понравилась мамина стряпня) и отправлялась в уже знакомое место.

С каждой новой встречей наше общение становилось все более простым, понятным, непринужденным. Однажды я сама спросила, можно ли обращаться к нему на ты, или для него это недопустимо. Тогда Гай только улыбнулся и сказал, что для меня он никаких рамок не ставит, тем самым позволяя вести себя с ним так, как мне хочется.

Он оказался старше меня почти на семь лет. Хотя даже здесь этот показатель был условным. Все дело в том, что разные планеты, на которых довелось бывать Гаю, имели разные размеры, располагались в различных звездных системах и, соответственно, годовой оборот вокруг своего светила совершали за разное время. Конечно, существовала система расчетов, по которой можно было вычислить точное количество времени, проведенного на той или иной планете, но этим мало кто занимался.

По словам Гая, течение года в Союзе было принято считать по времени Дитерии – главной планеты этого самого Союза Человеческих Рас. Так вот, по нему получалось, что Гаю скоро должно стукнуть тридцать, и из них десять лет он был военным.

О самом Союзе я расспрашивала с огромным интересом. Оказалось, туда на настоящий момент входило триста восемьдесят планет, разбросанных по просторам Вселенной. Хотя большинство из них все же находились в одном сегменте, пусть и занимали несколько соседствующих галактик. Эти миры различались по климату, флоре, фауне, на некоторых можно было жить только под землей, на других, наоборот, люди селились на своеобразных летающих (или кочующих) островах. Представители нашей с Гаем расы умудрялись выживать даже в таких условиях, где вообще ничего не росло. Многие так и проводили всю жизнь на той планете, где родились, но были и те, кто стремился посмотреть другие миры, найти свое истинное место.

Гай много чего мне рассказывал, а я слушала его с искренним интересом. Но помимо рассказов о других мирах мы часто говорили с ним именно о Земле. Я делилась тем, что знала о родном мире, он же дополнял, пояснял, и с его уточнениями общая картина в моей голове вырисовывалась все более четко.

А еще Гай знал ответы на многие вопросы, так долго тревожащие человечество. К примеру, именно он рассказал мне, откуда вообще взялись на нашей планете люди, что это вообще за место такое – Земля, и почему именно сейчас руководители Союза Человеческих Рас приняли решение официально принять нашу планету под свое крыло.

– Миры разные, Сандра, – объяснял мне Гай. – И люди в этих мирах тоже живут разные. Пусть в целом мы все относимся к одному виду, но человеческих рас существует великое множество. И в давние времена представители этих рас жили далеко не мирно. А их оружие уже тогда позволяло одним залпом уничтожать огромные города. Думаю, ты представляешь, какими масштабными были разрушения. Но сейчас не об этом речь. Суть в другом. Однажды, во время очередного боя за крайне интересную планету – этакий прекрасный уголок с лесами, морями, океанами, с приятным климатом и разнообразным животным миром, был взорван один из ее естественных спутников. Для самой планеты это стало крахом. Осколки разрушенной глыбы, коей и был этот самый спутник, притянулись к ее поверхности. Разрушения оказались такими, что изменился даже наклон оси вращения. Сместились магнитные полюса, а почти все живое было уничтожено.

– Какой ужас! – выдала я, сидя напротив у разведенного мной костра и боясь шелохнуться.

Кстати, сам Гай никогда за время нашего общения к огню не приближался. Смотрел – да, но вот ближе чем на пару шагов не подходил. Не знаю, что было тому причиной.

– А ведь речь идет о твоей родине, – заметил он, грустно усмехнувшись. – Правда, произошло это очень давно. Но после того рокового боя, ставшего апогеем многолетней войны, противостояние рас стихло. Тогда и был образован Союз, в который вошли самые уважаемые представители противоборствующих миров. А когда Земля немного пришла в себя, было принято решение заселить опустевшую планету представителями всех тех народов, кто оказался повинен в обрушившихся на нее несчастьях, а после закрыть для проникновения извне. Изолировать. Позволить миру развиваться самостоятельно. Но, как ты понимаешь, никто по своей воле отправляться туда не желал, ведь им предстояло после жизни среди благ цивилизации оказаться в полнейшей дикости и разрухе. Потому отправили туда в основном преступников. Представителей каждой из рас селили на том участке, который больше всего походил на их привычный климат.

– Значит, именно поэтому у нас есть чернокожие люди, азиаты, белокожие, индейцы?

– Рас больше. Но ты правильно поняла разницу, – кивнул Гай. – После заселения и изоляции многие из тогда живущих искали способ покинуть планету, ставшую для них тюрьмой. Кому-то даже удалось. Да только делиться своими секретами с другими они не собирались.

– Я что-то слышала про представителей древних рас, которые пропали в никуда, – заметила я, удивленно моргая.

– Те, кто знал, как уйти, – ушли. Остальные остались строить жизнь здесь, – пояснил он.

– А… были на Земле коренные жители? – спросила я вдруг.

– Были. Но когда сюда прибыл первый разведывательный корабль, сейчас уже не скажу, чей именно, местным оказалось нечего противопоставить захватчикам. Земля была слишком соблазнительна для чужаков, потому…

– Население истребили? – спросила я, холодея от ужаса.

– Да, Сандра. По большей части все произошло именно так. Тогда коренные земляне были полудикими существами, которые оказались ближе к животным, чем к разумным людям. После сюда прилетали представители разных… видов. С некоторыми они не сошлись в пищевых предпочтениях. Но самыми страшными из них были эгоэры – это… этакие чешуйчатые создания. Они питались теми полулюдьми. Да и обычными людьми не гнушались. И до сих пор, Сандра, с ними у Союза очень напряженные отношения. По правде говоря, лет этак двести назад по вашим земным меркам они пытались прорваться сюда.

– В закрытый, незащищенный мир, где им никто толком не сможет дать отпор, – понимающе кивнула я.

Но Гай в ответ только странно ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет. Если бы Землю не защищали, то она бы давно стала этакой кормушкой для эгоэров. Она всегда оставалась под защитой Союза. Но именно попытка нападения давних врагов заставила наших правителей принять решение об официальном включении Земли в Союз. Но для этого требовалось приблизить уровень развития цивилизации землян к среднему по Союзу. Тогда мы начали внедрять здесь наши технологии. Происходило это постепенно, медленно, чтобы процесс выглядел естественным. Жителей твоей планеты долгие годы готовили к тому, что скоро они станут частью огромного объединения планет. И теперь, Сандра, время пришло. Дальше ждать нет смысла.

– Не думаю, Гай, что это станет такой уж проблемой для землян, – заметила я тогда.

– Увы. Не все так просто готовы принять перемены, как ты думаешь. Боюсь, твою планету ждет не самое простое время.

Тогда я не особенно ему верила. Считала, что Гай просто плохо знает живущих на Земле людей. Но, как оказалось впоследствии, он, наоборот, знал куда больше, чем говорил мне. Увы, об этом мне стало известно гораздо позже. Хотя, знай я об истинном положении вещей, вряд ли бы это смогло для меня что-то изменить.

* * *

Так пролетел знойный, наполненный солнцем июль и наступил жаркий, засушливый август. Для места, где я жила, это время по праву считалось самым пиком сезона. Туристов на улицах становилось все больше, а на пляжах и вовсе яблоку было негде упасть, не то что расстелить плед и спокойно позагорать. Вокруг царила атмосфера лета и праздника, потому работать в такое время не хотелось совершенно. К счастью, именно в первых числах августа у меня начинался законный заслуженный отпуск. И хоть продлиться он должен был всего каких-то несчастных две недели, но я и этому была искренне рада.

Дома никто даже не удивился, когда утром третьего августа, ставшего первым днем моего отпуска, я уже привычно собрала в рюкзак испеченные мамой вкусности, схватила полотенце и в компании Кастла направилась к машине.

По пути в магазине прихватила несколько пирожных и бутылку холодной колы. Мне хотелось хоть так, хотя бы этим напитком отметить с Гаем начало моего отпуска, а алкоголь этот мужчина не признавал. Зато оказался настоящим сладкоежкой.

Позже, припарковав машину около небольшого пляжа у озера, куда только чудом еще не добрались туристы, я выпустила из машины Касти и даже не удивилась, когда он тут же рванул вверх по тропинке. И если раньше его привлекал исключительно галути, то теперь он, казалось, искренне полюбил самого Гая. Каждый раз во время наших визитов в этот лес мой пес мчался к нашему инопланетному другу как к родному. И что самое интересное, Гай тоже проникся к Кастлу искренней симпатией.

Но сегодня, к моему удивлению, до поляны мы так и не дошли, потому что Гай сам вышел к нам навстречу. Заметив его, я даже остановилась, не веря собственным глазам. Ведь впервые за все время нашего знакомства он предстал передо мной в совершенно непривычном виде. Сегодня вместо серого форменного костюма на нем красовались черные шорты явно земного происхождения, голову венчала темно-синяя кепка, а на плече болталось простое светлое полотенце.

– Ну что, похож я на землянина? – с ухмылкой уточнил явно развеселившийся мужчина. – Конспирацию можно назвать успешной?

– Более чем, – ответила я, разглядывая его обнаженные плечи, крепкие руки, торс с кубиками мышц. И лишь добравшись взглядом до резинки шорт, усилием воли заставила себя опомниться и снова посмотреть ему в лицо.

– Нравлюсь? – с доброй усмешкой бросил Гай. Но дабы не ставить меня в неловкое положение, ответить тоже решил сам: – Приятно, если нравлюсь. – И, пройдя мимо меня, сам же перевел тему: – Покажешь мне особенности местного водоема?

– Да какие у него особенности? – хмыкнула я, разворачиваясь и теперь следуя обратно вниз за Гаем. – Вода – мокрая, камни – острые, водоросли – противные. Кстати, если уж ты решил искупаться, может, мы лучше на море съездим? Тут всего километров пять. Или тебе нельзя так далеко отходить?

– Ну, давай на море, – весело бросил он. – Хоть посмотрю на полураздетых землян. У вас ведь тут общественные пляжи?

– А… как же твое наказание? – уточнила я, прекрасно помня, как в прошлый раз что-то непонятное давило на него, заставляя вернуться обратно на поляну.

– Сегодня его с меня сняли, – довольным тоном пояснил он.

– То есть теперь ты волен передвигаться по планете как угодно?

– Не совсем. Но почти.

Мы дошли до машины, и разговор сам собой переключился на нее. Гай поначалу смотрел на мой «Ниссан» с сомнением, в душный салон забирался и вовсе с непередаваемым выражением на лице. А когда мы поехали, только усмехнулся, сообщив, что, несмотря на ощутимый технический прогресс, наши автомобили все равно мало чем отличаются от телег.

А на море предсказуемо оказалось людно. Настолько, что даже мне, привыкшей к таким толпам с детства, захотелось развернуться и уйти. Чего уж говорить о Гае.

И тем не менее мы с ним все-таки пошли по пляжу в поисках свободного участка суши, правда, таковой нашелся лишь под самой скалой. Единственным плюсом этого места был небольшой участок, укрытый тенью, вот именно туда и улегся порядком уставший Касти, который явно не желал идти купаться вместе с нами. Все же он предпочитал куда менее людные места для плавания.

Я надела на своего пса поводок, привязала к большому камню и только после этого направилась в воду. Гай же стянул кепку, шлепки, вытянул из кармана галути и положил на камни рядом с Кастлом.

– Теперь ни за него, ни за наши вещи не стоит волноваться, – сказал он мне, заметив непонимающий взгляд. – Каждый, кто попытается причинить вред, будет остановлен.

– Но… Это ведь чуждые нам технологии. Что, если кто-то поймет, кто ты? – выдала я, не понимая его действий.

– Уже не важно, – с откровенной ухмылкой бросил Гай. – Теперь, Сандра, это не имеет значения.

Но прежде чем я успела задать следующий вопрос, он развернулся и быстро направился к морю, а спустя несколько секунд уже с головой скрылся под водой. Мне же не оставалось ничего иного, как спокойно последовать за ним, ожидая, когда этот изголодавшийся по свободе человек вынырнет на поверхность.

Разговор мы смогли продолжить только тогда, когда заплыли за буйки, а рядом не осталось никого из людей.

– Гай, почему ты сказал, что уже не важно, узнают тебя или нет? – спросила я, когда он, наконец, наплавался и теперь расслабленно держался на воде рядом со мной.

– Все просто, – бросил он, подставляя лицо солнцу. – Можно сказать, что очень скоро, максимум через месяц, каждый на этой планете будет знать о существовании Союза Человеческих Рас. Взаимопонимание с правителями большинства стран достигнуто. Осталась самая малость.

– Значит, скоро Земля официально вступит в этот ваш Союз? – спросила я, сама не понимая, почему меня это радует.

– Да, – ответил довольный собой Гай. – И мне бы очень хотелось, чтобы все прошло тихо и гладко. Но… боюсь, надеяться на это не стоит. Люди Земли в большинстве своем существа непокорные. Я уверен, что многие принципиально не станут исполнять волю своих правителей. Это чревато восстаниями, сопротивлением, и как следствие – жертвами. Но иначе уже нельзя. Земля должна быть способной себя защитить, а для этого ее жителям придется принять правила и законы Союза.

Он говорил все это с таким видом, будто уже предвкушал все грядущие события. И, судя по довольной физиономии, возможное сопротивление его только радовало. Потому я просто не смогла не спросить:

– Тебе нравится воевать?

– Мне нравится побеждать, – с нотками превосходства ответил Гай. – Мне нравится решать сложные задачи, находить выходы их самых запутанных ситуаций. В этом мое призвание и моя работа.

Он заметил, что я смотрю на него чуть испуганно, но все равно решил продолжить:

– Хочешь, расскажу, за что я получил свое наказание? Просто слишком настойчиво требовал начать операцию на Земле сразу с силовых методов. То есть показать наше превосходство над землянами в оружии, технологиях, нагнать на твоих соотечественников страх. Я бы сумел подчинить эту планету за неделю. Но командующий «Сандерой» – кораблем-городом, базирующимся сейчас на орбите Земли, решил иначе. А меня за излишнее рвение отправил отсиживаться в этом лесу и координировать действия разведчиков и дипломатов. Так вот, Сандра.

Я смотрела на плавающего рядом Гая, вглядывалась в его уверенные темно-серые глаза и почему-то не могла заставить себя воспринимать его как инопланетного захватчика, как военного, как командира. Странно, но даже теперь, зная, что с его подачи моя планета едва не погрязла в войне даже без переговоров, я не чувствовала к нему ненависти… хоть и верила каждому его слову.

И все же стереть с его лица это самодовольное выражение захотелось безумно. Потому, недолго думая, я просто ударила по воде, направив в его сторону волну из брызг.

– Вот тебе! – бросила я, довольная собой. – Чтобы не считал себя властелином мира!

Он явно не ожидал от меня, обычно спокойной и уравновешенной, такого детского поступка. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но вот глаза вдруг вспыхнули, словно в них попал солнечный луч.

– Сандра! – рявкнул вдруг мой инопланетный друг и тут же ринулся ко мне, но и я на месте оставаться не собиралась.

Поплыла к берегу, обдав его новой волной брызг. И пусть плавала я всегда достаточно быстро, но даже не сомневалась, что меня очень скоро нагонят. И так как добраться до суши все равно бы не успела, решила направиться к скалам. Там в некоторых местах даже в отдалении от береговой линии можно было встать ногами на осколок плиты или огромный камень.

Я гребла отчаянно, быстро, прилагала все усилия, стремясь отдалиться от Гая как можно сильнее, но он все равно меня догнал. А вот брызгаться не стал. Вместо этого просто схватил за щиколотку, вынуждая остановиться.

Я же без боя сдаваться не собиралась. Развернулась, снова попыталась его обрызгать, но меня схватили за вторую ногу, а потом я и вовсе оказалась прижата к Гаю всем телом.

– Попалась, рыбка, – довольным тоном заявил он и решительно потянул меня под воду.

Вот только, как оказалось, здесь было неглубоко: мне – по шейку, ему по грудь. И едва сообразив, что здесь меня вряд ли утопят, я попыталась вырваться, но сделала только хуже. Теперь меня держали куда крепче, а я каждой клеточкой своего тела ощущала… Гая.

Он смотрел на меня, я смотрела на него. Глаза в глаза. Чувствовала на себе его дыхание, ощущала удары сердца под пальцами, которые лежали на его груди, стараясь оттолкнуть. Но хуже то, что теперь во взгляде смотрящих на меня темных глаз больше не было ни капли азарта, угрозы или того привычного холодного интереса. Сейчас в них горел тусклый, но такой теплый огонек влечения.

– Отпусти… – Я хотела сказать это уверенно, резко, но получилось только прошептать.

– А разве властелин мира, которым ты меня назвала, отпустил бы? – хмыкнул он, не отводя глаз. – Нет, Сандра. Я тебя поймал. Значит, теперь ты – моя добыча.

– И что ты со мной сделаешь, о великий господин? – я с трудом заставила себя улыбнуться и приняла непринужденный вид.

– Даже не знаю, – протянул он, крайне красноречиво взглянув на мои губы. Но долго на них его взгляд не задержался, и спустя секунду Гай снова смотрел мне в глаза. – Вот возьму… и заставлю тебя кормить меня обедом.

– Да легко! – выпалила я, широко улыбнувшись. – У меня в рюкзаке как раз твои любимые пирожки.

– Ну, это, конечно, не полноценный обед, но я согласен, – проговорил мужчина, возвращая мне свободу. – А теперь поплыли обратно. Если честно, мне здесь не особенно нравится. Слишком много людей. Не расслабишься.

Спорить я не стала. Мне и самой хотелось скорее вернуться на берег, а после сесть в машину и побыстрее добраться до нашей с Гаем поляны. Он мое желание полностью разделял, потому очень скоро мы покинули этот пляж.

Глава 4

Галути

– Нет, Сандра, на Земле давно пора менять порядки, – с серьезным видом проговорил Гай, когда мы уже сидели с ним на поляне у разведенного мной небольшого костра и грели над ним пирожки.

– Что тебе опять в наших порядках не понравилось? – спросила я, изобразив усталый вздох. – Обилие полуобнаженных тел, загорающих на берегу?

– Нет, – покачал головой он и, вздохнув, все же пояснил: – Дело в другом. Ты ведь знаешь, что каждый человек обладает внутренней энергией. К тому же он излучает ее в мир и впитывает другую извне. Энергия людей очень разная. Кто-то способен создавать, кто-то – использовать созданное, а кто-то – разрушать. И для достижения гармонии подобные энергии не должны существовать в хаосе. А у вас дела обстоят именно так.

– И как же определить, какой именно энергией обладает человек? – я протянула Гаю горячий пирожок с картошкой.

– Есть приборы, с помощью которых можно выявить не только вид энергии человека, но и ее силу. Таким образом можно понять, в какой именно области обладатель этой энергии сможет быть наиболее полезен. А также выявить какие-то личностные особенности индивидуума.

– То есть? – я не совсем понимала, что он имеет в виду.

– То есть, Сандра, среди людей, пусть и не очень часто, встречаются те, кто способен влиять на материю, на энергетические связи в предметах, есть и те, кто чувствует эмоции других или кто способен взаимодействовать с чужим подсознанием. Я встречал даже тех, кто умеет видеть возможные вероятности развития событий. Обычно именно из таких людей получаются замечательные стратеги. Вообще, в Союзе очень много интересных личностей.

– А ты?

– Что я?

– Какими-нибудь особенными способностями обладаешь?

– Это военная тайна, – заявил Гай, а на его лице появилась шальная улыбка. – Обладаю, рыбка, но не дай тебе Вселенная хоть когда-то ощутить их на себе. Потому лучше не спрашивай и давай, наконец, приступим к трапезе. Я жутко проголодался.

Странно, но мне нравилось, с каким выражением лица он уплетал мамины пирожки. Чтобы Гай ни говорил о Земле и ее явной отсталости по сравнению с другими планетами Союза, о нашей пище он всегда отзывался с искренним восхищением.

– Твоя мама, Сандра, даст фору поварам лучших ресторанов Дитерии. И вроде обычная еда, но какая же вкусная, – проговорил он, доев третий по счету пирожок.

– Обязательно ей передам, – ответила я с улыбкой. – Кстати, я привезла пирожные. Заварные. Думаю, тебе понравится. А вот кола нагрелась.

– Не проблема, остудим, – отмахнулся он, переведя взгляд на бутылку с темной жидкостью, которую я вытянула из рюкзака. – Давай сюда это земное чудо.

Как выяснилось спустя минуту, маленький невзрачный шарик галути можно было использовать еще и как холодильник. Застыв в полуметре от заветной бутылки, он направил на нее полупрозрачный голубоватый луч, и вскоре та в буквальном смысле покрылась инеем.

– Я вот все хотела уточнить, – начала я, глядя на все происходящее с откровенным удивлением, – а чего эта твоя штука не умеет? Должно же быть хоть что-то?

– Ну… – протянул Гай, достав четвертый пирожок. – Готовит галути паршиво. Сигнал передает только в пределах одной планеты, включая орбиту. Собеседник из него скучный – всегда со мной соглашается, не любит спорить. В остальном же я доволен этим гаджетом.

– Да-а-а, – протянула я, наблюдая за невзрачным с виду устройством. – Так он еще и говорит?

– Конечно, – кивнул довольный Гай. – Более того, настраивается только на одного хозяина. Никто другой активированный галути использовать не может. На самом деле даже в Союзе эти штуки есть далеко не у всех. Стоят они недешево, да и появились в обиходе не так давно. И еще, у каждой модели есть индивидуальный образ.

– Образ? – Я протянула Гаю холодную колу.

– Да, – кивнул он и перевел взгляд на свой гаджет.

Не прошло и нескольких секунд, как прямо перед нами из воздуха соткался полупрозрачный голографический мужчина. Одет он был в строгий черный костюм и выглядел настолько чопорно, что я даже улыбнулась.

– Доброго дня, хозяин, аэста Александра, – проговорил тот, изобразив учтивый поклон. – Чем могу быть полезен?

– Сандра, его зовут Марк, – пояснил Гай, поняв мое удивление, граничащее с непониманием. – Он исполняет функции моего камердинера. Его личность соответствует выбранной роли. Он обладает соответствующими знаниями, уровнем интеллекта, а также идеальными манерами.

– Робот? Искусственный разум? – выпалила я, глядя на полупрозрачного мужчину в возрасте.

– Да.

– Невероятно! – вскликнула я с восторгом. – Ведь такие, как он, могут заменить учителей, гидов, охранников, да и вообще…

– Именно. На большинстве планет Союза во многих учреждениях уже давно не работают люди.

– И чем же они тогда занимаются? Как зарабатывают на жизнь? Если все за них могут делать роботы?

– Ты переоцениваешь возможности искусственного разума. А может быть, просто недооцениваешь людей. Хотя именно это и неудивительно. Просто, Сандра… – он вздохнул, будто раздумывая, что именно мне ответить. – Мышление людей более гибкое. К тому же если воссоздать модель человеческого сознания ученые все же смогли, то вот подсознание им оказалось недоступно. Хотя многие из проекций галути обладают эмоциями – заложенным набором, который активируется в ответ на возникновение той или иной ситуации. Но… невозможно предусмотреть всего.

– Но ведь они фактически заменяют людей… даже в общении, – я почему-то растерялась и опустила взгляд на горящий костер.

Гай тоже посмотрел на огонь и, усмехнувшись, покачал головой.

– Есть большая разница между проекцией и живым человеком. Как между искусственным пламенем и настоящим. Можно сымитировать горную вершину, но не те ощущения, что испытываешь, стоя на ней. И самое главное, Сандра, у роботов нет души. Они не обладают аурой, энергетикой. Они, несомненно, удобны, но чем дольше находишься в окружении этих искусственных порождений науки, тем больше ценишь общение с живыми людьми.

Какое-то время мы провели в тишине. Я все так же разглядывала игру язычков догорающего костра, а Гай… смотрел на меня. И что самое странное, мне нравилось ощущать на себе его взгляд. В какой-то момент даже показалось, что я чувствую прикосновения к лицу, щекам, шее. Они были легкими, невесомыми, но такими приятными, что захотелось блаженно прикрыть глаза.

– Мне понравилось плавать с тобой в море, – проговорил он, заставив камердинера Марка исчезнуть. – Понравилось тебя догонять. Кстати, плаваешь ты превосходно.

– Рада это слышать, – отозвалась я, поднимая лицо и встречая его взгляд.

– Но еще больше мне понравилось тебя обнимать, – добавил Гай, причем говорил это настолько спокойно и искренне, что я невольно смутилась. – С тобой вообще приятно проводить время. И честно говоря, я очень рад, что когда-то ты забрела на эту поляну.

– Я тоже этому рада, – я постаралась улыбнуться.

– Не подумай лишнего, – заметил он с ухмылкой. – Яне пытаюсь тебя соблазнить и уж точно не собираюсь переводить наши с тобой отношения за грань дружеских. Просто мне хотелось сказать, что ты – самая очаровательная землянка из всех, что я встречал.

– Можно подумать, ты многих землянок знаешь, – бросила я, стараясь перевести этот странный разговор в шутку.

– Немало, – хмыкнул Гай. – Сегодня на пляже их было достаточно.

– И конечно, ты успел со всеми близко познакомиться, – заметила я с иронией.

– Зачем, если рядом со мной и так была самая очаровательная девушка планеты.

– И это говорит мне тот, кто минуту назад заявил, что не пытается меня соблазнить? А чем, интересно, ты сейчас занимаешься? Или в твоем Союзе друзей принято забрасывать комплиментами?

– Нет, не принято. – Он продолжал широко и довольно улыбаться. – Мне просто нравится, как ты смущаешься. Вот этого, Сандра, ни один робот не умеет и никогда не сумеет. Это чисто человеческая черта. Именно за умение чувствовать, испытывать эмоции я и ценю людей.

– Но все равно был готов к силовому воздействию на Землю, – я вспомнила его рассказ. Неудивительно, что весь мой позитивный настрой мигом улетучился.

– Именно поэтому я и настаивал на нем, – заявил Гай, который, судя по всему, ни капли не раскаивался. – Ведь страх – это тоже эмоция. Сильная. Затмевающая разум. Напуганные люди быстрее бы согласились со всеми нашими условиями. Теперь же все будет иначе. Уверен, что дипломатические методы еще выйдут нам боком. Попомни мои слова, Сандра. Люди будут сопротивляться. Те, кто на вашей планете привык к власти, не смогут так просто ее отдать. Они начнут настраивать против нас толпы. Они организуют сопротивление. И все это не для того, чтобы спасти Землю от инопланетных захватчиков. Нет. У них будет другая цель – отвоевать себе новый кусок от пирога власти и сохранить свои капиталы.

– А как же люди?

– А вот люди их волновать будут в последнюю очередь. На людей им будет наплевать. Впрочем, им и сейчас все равно. Это наглядно демонстрируют ваши бессмысленные войны, а особенно война с терроризмом. Ведь очень удобно воевать с врагом, которого нельзя уничтожить полностью. Это вечная война, потому что все зло искоренить невозможно. Такое понятие вообще относительно.

– Понимаю, – проговорила я, тихо вздохнув.

– Я уверен, Сандра, что рано или поздно все на Земле поймут, что мы желаем им блага. Увы, несмотря на ощутимый технический прогресс, уровень интеллекта многих землян оставляет желать лучшего. Очень мало кто из них сможет реально оценить ситуацию, понять, что мы им не враги.

Он вдруг замолчал. Его взгляд стал каким-то словно расфокусированным, лицо застыло, а губы сжались в линию. Можно было подумать, что он слушает какое-то сообщение, но сегодня на Гае не было того мерцающего почти невидимого устройства. А значит, дело заключалось в чем-то другом.

И тут я услышала шаги. К нам явно кто-то приближался. Но если я насторожилась, то Гай, наоборот, расслабился. А когда на поляну быстрым, уверенным шагом вышел высокий темноволосый мужчина в сером костюме, точно таком же, в каком чаще всего расхаживал мой друг, Гай встретил его спокойным взглядом и сразу, не приветствуя, предупредил:

– Без церемоний, без подробностей. Суть.

И тот явно все прекрасно понял. Вытянулся по струнке, бросил на меня один холодный, изучающий взгляд и тут же заговорил:

– С вами не было связи. Ситуация 2–0. «Старли» подготовлен. Разрешение получено.

– Все прибыли? – уточнил Гай, поднимаясь на ноги.

– Ждем троих, – прозвучало в ответ.

– Ясно. Буду через двадцать минут, – холодно сообщил Гай и сразу добавил: – Возвращайся.

Как только этот незнакомец в форме, кивнув, покинул поляну, его начальник посмотрел на меня с откровенной грустью.

– Мы улетаем, – сказал он, подавая мне руку. – Пойдем. Я провожу тебя до машины.

– Как… улетаете? – не поверила я своим ушам. – Совсем?

– Нет, – скупо улыбнулся он. Его явно порадовало мое сожаление. – Большего я тебе сообщить не могу. Знаю только, что скоро точно вернемся. Но когда это будет, мне пока неизвестно.

* * *

С поляны мы уходили в молчании. Я очень многое хотела сказать Гаю, о многом спросить, но мысли, как назло, не желали превращаться в слова. Хотя одно могла заявить с точностью – я не хотела вот так прощаться.

– Скажи, – начала я, когда мы уже спускались по крутой тропинке, – мы увидимся еще когда-нибудь?

Он не остановился, не обернулся, просто на ходу бросил:

– Не уверен. И лучше бы, Сандра, больше нам с тобой никогда не встречаться.

Я опешила. Этот ответ оказался для меня совершенно неожиданным. А тот холодный тон, которым он был озвучен, и вовсе заставил почувствовать себя не просто дурой, а наивной, тупоголовой идиоткой.

И все же молча проглотить эту горькую пилюлю я не смогла.

– То есть… все это время ты общался со мной исключительно для того, чтобы убить скуку? А теперь, когда надобность в общении отпала, готов просто перешагнуть через то… что сам же называл дружбой? Так, Гай?

Он промолчал. Не ответил мне ничего, даже шага не сбавил. И именно это стало самым верным подтверждением моего предположения. Но… разве я не сама виновата? Понимала же, что он далеко не простой мужчина. Придумала себе какую-то там дружбу. И с кем? С тем, кто получил наказание за рьяное желание захватить Землю силой?!

– Не надо меня провожать, – бросила я, не в силах подавить растущую обиду.

Какой же глупой я себя в этот момент ощущала! Ведь сама же себя обманывала. Видела только то, что хотела видеть. Придумала не пойми что. Даже грусть от расставания в глазах этого мужчины рассмотреть умудрилась. А ему оказалось попросту все равно! Более того, кажется, я настолько ему надоела, что он теперь вообще не желает меня видеть!

Вот только Гай мои слова снова пропустил мимо ушей. Не остановился, не дал мне пройти вперед по узкой тропинке, а все так же молча продолжил спускаться вслед за мельтешащим впереди Кастлом.

И мне бы стоило смириться, но сейчас, находясь во власти эмоций, я не смогла заставить себя молчать. Ведь на самом деле успела привязаться к этому инопланетянину, все свободные дни с ним проводила. Кормила мамиными пирожками, рассказывала о Земле, о людях, о себе. Верила, что он относится ко мне с симпатией, что ему тоже со мной интересно, комфортно – да он и сам об этом говорил. И что теперь? «Лучше нам с тобой не встречаться?»

Едва мы вышли из леса на берег озера, я обогнула Гая и быстрым шагом направилась к машине.

– Все. Проводил. Дальше дойду сама, – бросила я, прикладывая все усилия, чтобы голос звучал равнодушно.

– Сандра, ты зря себя накручиваешь, – спокойным тоном заметил Гай, продолжая идти за мной. – Я желаю тебе добра. А встреча со мной, не здесь, а при исполнении, для любого живого существа с большой доли вероятности может обернуться кошмаром.

– Да плевать мне, Гай! – выпалила я, не сдержавшись. – Я уже поняла, что вела себя глупо. Теперь просто позволь мне уехать.

Я распахнула заднюю дверь для Касти, потом закинула на сиденье рюкзак и быстро пошла к своему месту. Но когда уже хотела сесть за руль, меня самым бесцеремонным образом обхватили за талию и, развернув, прижали спиной к машине.

– Сандра, – раздраженно процедил удерживающий меня мужчина. – Ты ведешь себя как жеманная обиженная девочка! Раздуваешь обиду на пустом месте. А ведь я не сказал тебе ничего плохого. Наоборот, дал совет: больше на моем пути не попадаться. Потому что, рыбка, на этой планете именно мне придется наводить порядок. И если наши дорожки пересекутся, это будет означать, что у тебя огромные неприятности.

– Отпусти меня! – я старалась вырваться, но добилась только того, что оказалась прижата к дверце сильным телом.

– Мне не хочется вот так с тобой прощаться, – зло выдал Гай, глядя мне в глаза. – Но времени у меня слишком мало.

То, что произошло потом, стало для меня полнейшей неожиданностью. В случае с этим человеком я могла ожидать чего угодно, вплоть до укола в шею какого-нибудь средства, стирающего память, но он меня по-настоящему удивил. Когда его рука скользнула по моей шее, продвигаясь к затылку, я даже немного испугалась. Но мне никто не собирался причинять боль – совсем наоборот. Эти легкие поглаживания куда больше походили на ласку.

А потом меня поцеловали. Невесомо, нежно… но совсем не по-дружески. Я же настолько растерялась, что просто замерла, не в силах поверить в происходящее. Но ответить на поцелуй банально не успела – Гай отстранился и с неприкрытой грустью посмотрел мне в глаза.

– Будь хорошей девочкой, Сандра, – проговорил он, приподняв мое лицо за подбородок. – И никому не говори, что мы с тобой знакомы. Поверь, этот факт может крайне негативно отразиться на твоей жизни. А сейчас… прощай.

Он отпустил меня, поспешил отойти и быстро направился к лесу. Я же так и стояла, не в силах пошевелиться. Смотрела ему вслед, хотела окликнуть. Но в этот момент он неожиданно обернулся сам.

– Я пришлю тебе прощальный подарок. Прими и никому не показывай. Он будет тебе полезен.

– Не нужно… – проговорила я тихо, но он все равно услышал.

– Мне лучше знать, – безапелляционно заявил этот блондин. – Уезжай, Сандра. И больше никогда сюда не возвращайся.

Сказав это, он все-таки ушел. Я же поспешила сесть за руль, завела машину и постаралась максимально быстро убраться подальше от этого места, от этого человека. Человека, так глубоко проникшего в мою душу… Человека, которого, как оказалось, я совсем не знала.

* * *

– Значит ты теперь в отпуске. И надолго? Планов небось целый вагон? – спросила развалившаяся в плетеном кресле Лера.

Я хмыкнула, сделала глоток кофе с молоком и отрицательно мотнула головой. Увы, теперь планов у меня совсем не осталось. Никаких. Я и к подруге-то заехала исключительно потому, что не хотела сейчас оставаться наедине со своими мыслями. Настроение было паршивым, хотелось просто рассказать все Лере, банально выговориться, но я сильно сомневалась, что она поверит в мой бред.

«Инопланетянин? В лесу? Да не может быть!» – сказала бы она.

Лерка вообще не верила, что кроме нас существуют еще и другие миры, что мы не одни разумные в этой Вселенной. Она работала адвокатом и признавала только информацию, подтвержденную фактами. Потому я не стала ничего ей говорить о Гае. Да и он сам просил держать язык за зубами.

– А мы с Геной в конце месяца собираемся в Турцию слетать, – проговорила она, прикуривая сигарету.

– Вам тут моря мало? – спросила я с усмешкой. И глядя, как эта миниатюрная брюнетка затягивается терпким дымом, только удрученно вздохнула: – Все никак не бросишь?

– Не хочу бросать, – отмахнулась она. – Мне эта привычка не мешает, а иногда даже помогает. Вот когда мозг на работе начинает закипать, выйдешь в курилку, прикуришь сигаретку, и в мыслях сразу проясняется. Да и… сама ж ты совсем недавно курила.

– Теперь вот не курю и тебе не советую.

– Сама разберусь, – заявила подруга, заправив за ухо длинную черную прядь. – Ты лучше скажи, чего такая кислая? Кто тебя расстроил?

– Да никто, – я поднялась с кресла.

Сидеть на месте почему-то не хотелось. Я словно чувствовала, что сейчас, с минуты на минуту, должно что-то произойти. Да только никак не могла объяснить причины этих ощущений. Мы с Лерой сидели в большой беседке во дворе дома ее отца, и здесь нас с ней точно никто не мог потревожить. Пили кофе, беседовали уже больше двух часов, но если поначалу у меня еще получилось ненадолго забыть и о Гае, и о нашем странном, сумбурном прощании, то теперь почему-то я начала волноваться, переживать. И сама себе не могла объяснить суть этих переживаний.

– Чего вскочила, нервная ты моя? – устало бросила Лерка. – Ты сама на себя не похожа. Может, тебе не кофе нужно было пить, а успокоительные капельки? Будешь валерьяночку?

– Все со мной в порядке, – отмахнулась я.

– Ну да, – скептически бросила брюнетка. – Слушай, а может, хочешь чего-нибудь покрепче кофе? У меня как раз есть бутылка шикарного красного вина.

– Я же за рулем.

– Бросишь свой руль тут, а завтра заберешь. Или вообще с ночевкой у меня оставайся. Касти вон как по двору носится, – заметила она, указав на моего резвящегося лабрадора. – Он явно не желает никуда уезжать.

– Нет, Лер… – начала было я, но вдруг осеклась.

Взгляд уловил какое-то странное движение рядом с моей правой рукой. И едва я опустила на нее взгляд, как на внутренней стороне, у самого запястья, словно по волшебству начали проступать черные цифры. Одна, вторая, третья…

– Что это такое?! – воскликнула Валерия, резко подскочив из-за стола. Тот дернулся так сильно, что перевернулись обе чашки с кофе, но ни я, ни подруга просто не придали подобной мелочи значения. Сейчас нас обеих куда больше интересовали странности, происходящие с моей кожей.

Тем временем цифр стало четыре, причем изображались они попарно: 17 и 08.

– Шура, что за фигня с твоей рукой? – чуть спокойнее проговорила подруга и даже пальцем попыталась стереть первую единицу, но та не поддалась, словно являлась самой настоящей татуировкой.

– Не… знаю… – выдохнула я, глядя на это безобразие с настоящим испугом.

Но вдруг цифры, похожие на шифр, стали тускнеть, будто их на самом деле кто-то смывал. Вот только не успели они окончательно исчезнуть, как ниже медленно проявилось слово… Одно гадкое слово, которое мигом расставило все по своим местам.

– «Жди», – вслух прочитала Лера, испуганно округлив глаза. – Чего жди?! Сашка!

Она смотрела на меня со смесью страха и удивления, но… мне было нечего ей сказать. Да и не поверила бы моя скептически настроенная подруга, что все это просто дата. Цифровое обозначение того дня, после которого жизнь на нашей планете никогда не станет прежней.

– Не знаю, – бросила я, собравшись с мыслями. – И мне, наверное, пора. Поеду. Вспомнила, что обещала маме хлеба купить.

– Сбегаешь?

– Нет, мне правда надо, – проговорила я, схватив сумку и пятясь к выходу из беседки. – Спасибо за кофе.

– Гарская, а ну стой! – воскликнула Лерка. – Напугала меня своей странной татухой и решила убежать? Кто-то пошутил так, что ли?

– Да! – заявила я, ухватившись за эту мысль. – Лешка, наверное! Вот потому и спешу домой. Ну, получит он у меня, если это его рук дело!

– Точно он, – согласилась со мной подруга. Найдя это странное объяснение, она заметно успокоилась и теперь уже не спешила меня останавливать. – Ладно, езжай. Привет этому шутнику. И спроси, как он такое сделал? Я тоже кого-нибудь разыграю. Того же Генку!

Да, ее парень, Геннадий, точно бы оценил подобную шутку. У него вообще было своеобразное чувство юмора, мне совершенно непонятное. Но с Лерой они общий язык находили прекрасно.

– Хорошо, я спрошу, – ответила я, открывая дверцу для странно послушного Касти. Тот шел за моим рюкзаком с таким видом, будто там лежала связка сосисок, и все для него одного.

– Спроси, спроси, – кивнула Лера. И, махнув мне на прощание рукой, скрылась в беседке.

* * *

Всю дорогу домой я упорно размышляла, каким образом Гай умудрился передать мне такую своеобразную весточку. А в том, что это был именно он, сомневаться точно не приходилось, как и в том, что именно значили эти цифры. «1708» – это ведь семнадцатый день восьмого месяца, то есть августа. Видимо, именно на эту дату было назначено начало так называемого вторжения, а значит, жить спокойно нам, землянам, осталось совсем недолго.

Вот только я не знала, что именно случится потом, как будет происходить приобщение нашей планеты к пресловутому Союзу Человеческих Рас. Что ждет при этом нас – простых людей? Хотя строить догадки бессмысленно: изменить все равно нам ничего не удастся, а значит, остается только ждать.

Вдруг ход моих мыслей был прерван странным поведением Кастла. Он сначала просто косился на мой рюкзак, потом начал рычать на него и даже попытался прогрызть в нем отверстие. Мой пес вел себя настолько странно, что мне пришлось съехать на обочину и остановиться. Даже появилась мысль, что, пока мы сидели у Леры, в рюкзак заполз какой-нибудь мелкий зверек, который теперь и привлекал внимание Касти.

Но едва я заглянула внутрь, как оттуда вылетел бело-голубой шарик диаметром не больше четырех сантиметров, и в то же мгновение над ним возникло голографическое изображение женского лица.

– Аэста Александра, компания «Галактические системы» поздравляет вас с приобретением «Галути-3089» и искренне надеется, что данная модель придется вам по душе, – проговорила полупрозрачная девушка, глядя мне в глаза. – Протяните руку, – попросила она, – сожмите свой новый галути в ладони для лучшего считывания информации.

Происходящее с большим трудом укладывалось в моей голове, но указание этой дамочки я выполнила: взяла висящий в воздухе шарик, обхватила его ладонью и тут же едва не выронила, ощутив сначала легкое тепло, а потом резкий укол.

– Ау! – воскликнула я, разжимая пальцы.

Галути спокойно взлетел, снова зависнув над пассажирским креслом, а я с сомнением уставилась на тонкий порез прямо в самом центре ладони. Причем он не кровоточил и выглядел так, будто был сделан как минимум вчера и уже успел затянуться.

– Приносим извинения за причиненные неудобства, аэста Александра, – снова заговорила леди-голограмма. – Это необходимая процедура. Так ваш галути сможет определять состояние вашего здоровья. Мы заботимся о наших клиентах.

Я покосилась на эту бездушную дамочку с откровенным недоверием. Заботятся? Как же! Предупредили бы тогда, что собираются таким странным образом взять кровь на анализ.

– Привязка почти завершена, – до приторности милым голосом продолжала вещать девушка. – Ваши данные из информационного пространства считаны. Сейчас вам необходимо выбрать образ помощника. Учитывая, что у вас в семье трое братьев, мы рекомендуем установить режим «старшая сестра» или «подруга детства». Также вам может подойти вариант «друг нетрадиционной ориентации» и недавняя наша разработка «дух-хранитель».

Сначала я еще пыталась сдержать смешок, но когда сообразила, что этой призрачной леди все равно, что я думаю о ее словах, улыбнулась совершенно открыто.

– Нет уж, подруги детства мне хватает и так.

– По нашим расчетам, больше всего вам подойдет образ помощника – «старшая сестра», – с умным видом кивнула дамочка, глядя на меня своими прозрачными глазами. – Она отличается мудростью, рассудительностью, наделена несколько язвительным, но твердым характером. Иронична, честна, умна. Она станет вам прекрасной советчицей и наставницей. Увы, она не адаптирована для планеты Земля, но обладает функцией автономной подстройки под реалии владельца.

– Согласна, – махнула я, с интересом наблюдая за голограммой. А вот Касти во время нашего странного диалога сидел очень тихо и словно завороженный смотрел на висящий в воздухе галути.

– Прекрасный выбор, – девушка изобразила безупречно вежливую улыбку. – У данной модели галути имеется функция мысленного управления. Чтобы отдать команду, вам достаточно произнести ее мысленно. Кодовым словом для активации голосового управления является «арес».

Я моргнула, вспоминая, что именно так Гай обращался к своему устройству, когда отдавал команду вслух.

– Также ваш галути оснащен новой разработкой «секрет». Он может по вашему приказу стать прозрачным, то есть невидимым ни для живых существ, ни для приборов.

– Круто, – вынуждена была признать я. Что ж, такая функция мне точно будет полезна.

– С остальными возможностями вашего «Галути-3089» вы сможете ознакомиться позже. Мысленное управление осуществляется с помощью мини-саеры.

– Это что еще за штука? – выпалила я, чуть отодвинувшись. Мало ли чего можно ожидать от этих инопланетных разработок. Ладонь мне уже укололи. Причем глубоко. До сих пор больно.

– Это датчик, – спокойно пояснила голограмма. – Он вживляется под кожу в районе виска. Данная операция проводится лишь после того, как вы активируете связь с образом. Она занимает около получаса. Для ее начала вам необходимо принять удобное положение и произнести команду: «Настройка мысленного управления».

– А я могу отказаться? – я ни капельки не желала, чтобы мне что-то там вживляли.

– Ваше желание для нас закон, – снова улыбнулась полупрозрачная дамочка. – Но в случае отказа от вживления мини-саеры вам будет доступно только голосовое управление и, как результат, ограниченное количество функций.

– Тогда можно я пока подумаю? – спросила я, отодвигаясь еще дальше на сиденье и фактически вжимаясь в дверь.

– Это ваше право, аэста Александра. Любые вопросы вы можете задавать помощнику. Прошу вас указать предпочтительное женское имя.

– Пусть будет… Катя.

– Настройка сохранена, – учтиво кивнула девушка. – Рекомендуем в ближайшие дни позволить галути следовать за вами везде в режиме «секрет», так он сможет максимально подстроиться под реалии вашей жизни.

– Спасибо, – ответила я, уже просто устав удивляться.

– Мы всегда рады помочь нашим клиентам. Если у вас нет вопросов, то я отключусь.

– Скажите, – остановила я ее, вдруг вспомнив, на что хотела бы получить ответ. – Послание, которое появилось на моей руке… Что это было?

– Данную информацию пожелал передать вам отправитель. Он не представился, никаких голосовых сообщений не оставил.

– Ясно.

– Всего доброго, аэста Александра. Компания «Галактические системы» надеется, что вам понравится ваш новый галути.

После этой фразы девушка исчезла, словно ее и не было, а вот сам бело-голубой шарик медленно опустился на пассажирское сиденье и затих. И может быть, стоило прямо сейчас активировать тот самый режим прозрачности, но я просто схватила пресловутый галути и бросила обратно в рюкзак. Да, с ним стоило разобраться, но точно не сейчас. Мне и так за один день хватило информации, которую следовало осмыслить и переварить. И уж если этот суперумный гаджет теперь мой, то уже никуда не денется, а я смогу заняться им в другой день.

Да, в любой другой… вплоть до семнадцатого числа. Ведь если верить Гаю, то именно тогда все для Земли должно измениться.

Глава 5

Вторжение

Почти весь свой отпуск я глупо и банально просидела дома. Выходила только для того, чтобы выгулять Касти, да и то ограничивалась прогулками по району. В лес теперь меня совершенно не тянуло: во-первых, там уже не было Гая, а во-вторых, он сам сказал мне в тех местах не появляться. Конечно, я могла отправиться на другую поляну, да и вообще выбрать противоположное направление, но кто мог дать гарантию, что мне на пути не встретятся другие инопланетяне, которые не будут настроены так же лояльно, как Гай?

Потому я сидела дома, попутно осваивая весь обширный функционал своего галути. И даже согласилась на это чертово мысленное управление, позволив вживить себе под кожу странную штуковину размером с ноготь мизинца. Но это оказалось совсем не больно и почти не страшно. Правда, самое интересное время настало, когда я попыталась это самое мысленное управление освоить. Вот где ждала настоящая засада!

Ведь это для голосовых приказов требовалось сначала произносить специальное слово. Для ментальных команд подобных ограничений не существовало.

И пока этот гадкий галути пытался разобраться во всем многообразии царящего в моей голове мысленного хаоса, я едва не сошла с ума. Он-то принимал за команду даже малейшую мою глупую мысленную оговорку. Правда, некоторые из них вводили в смятение даже его. К примеру, он не понимал, как нужно «убиться дверью» или что значит команда «твою дивизию». Ну а я, заметив, что даже такая умная штука может впадать в ступор, издевалась над ней, как могла. Просила найти в комнате сиреневенькую глазовыколупывательницу и срочно уничтожить, ибо она опасна.

Но гадкий прибор, оказывается, умел мстить. Об этом я узнала очень скоро, просто активировав режим «помощник». Тогда-то к каше в моей голове присоединился еще один персонаж, которого звали Катя и который решил, что он моя старшая сестра.

Избавиться от этого жуткого чудовища не помогали ни команды, ни пароли, ни перезагрузки. Когда никого рядом со мной не было, сей полупрозрачный фантом, выглядящий, как черноволосая стройная девушка лет этак тридцати, расхаживал рядом. И ладно бы она молчала, так нет! Ей почему-то пришло в голову (или в микросхему – не знаю, чем это существо думает), будто я просто обязана заниматься спортом, правильно питаться, а помимо этого проводить вечера с друзьями и подругами. И главное, найти себе постоянного любовника!

Она перебрала весь мой гардероб и нагло заявила, что мои вещи – сущая безвкусица. Утверждала, что я глупо пренебрегаю косметикой, что моя прическа – даже по земным меркам давно устарела. Она сама красила мне ногти (притом, что я отбивалась), заказала в интернет-магазине несколько новых вещей и еще возмущалась, что денег на моем счету хватило только на три комплекта. Но апогеем моего терпения стало вчерашнее утро. Ибо за ночь эта жуткая дамочка подстригла мне волосы и осветлила на пару тонов их концы! Нет, в целом это смотрелось очень даже интересно, но я все равно бесилась.

– Если ты не прекратишь, я опущу галути в банку с кислотой! – заявила я, едва смогла говорить. – Это переходит все границы!

– Саша, я же действую только в твоих интересах, – оправдывалась полупрозрачная Катя, словно не понимая, почему я злюсь. – Ты же все равно бы отказалась.

– Да!

– Потому я и сделала как лучше.

– Не смей! – я уже кричала, потому что самообладание теперь уже окончательно дало сбой. Одно дело – доказать что-то человеку, пусть и упрямому, и совсем другое – переубедить робота, который почему-то решил, что знает, как для меня лучше.

– Не надо кислоту, – испуганно выпалила Катя, выставив перед собой обе голографические руки. Я… больше не стану ничего делать без твоего разрешения.

– Обещай!

– Обещаю, – покорно ответила та. Да только что-то мне подсказывало – грош цена ее обещаниям.

Ох! Если когда-то я еще и мечтала иметь старшую сестру, то теперь это желание у меня пропало окончательно. Нет, лучше уж с братьями. Они хотя бы знают, что такое тактичность, и не лезут в мой гардероб.

– Спрячься, чтобы я тебя минимум три дня не видела и не слышала! – рявкнула я, встретившись взглядом с глазами проекции. – Мне скоро на работу выходить, а тут еще ты в голове постоянно маячишь. И так толком не отдохнула за время отпуска.

Катя, как ни странно промолчала. А после и вовсе пропала, выполнив все же мой приказ. Кажется, это вообще случилось впервые.

* * *

Вот уже почти сутки я наслаждалась блаженной тишиной в собственных мыслях. И, как ни странно, даже смогла успокоиться и расслабиться. Вчера перед сном посмотрела пару веселых фильмов, утром несколько часов просто разговаривала с мамой… ни о чем конкретном. Настроение было таким тихим и радужным, что я даже решила отправиться на прогулку с Касти.

Но даже до машины дойти не успела. Спустилась со ступенек крыльца, сделала шаг, второй… и так и застыла, заметив в небе черную точку. Она стремительно увеличивалась и вскоре начала походить на большую птицу. А когда стало отчетливо видно, что это не птица, а нечто похожее на самолет, эта штука резко остановилась, прекратив снижение, и полетела параллельно земле на высоте в несколько десятков метров.

– Что это такое? – взволнованно произнесла за моей спиной мама.

Я же молчала, хотя прекрасно знала ответ. Кажется, сегодня именно семнадцатое… а значит… началось.

Тем временем самолет, по которому сразу было видно, что на нашей планете подобное изобрести бы не могли, пролетел над всем нашим коттеджным поселком, сделал несколько кругов и приземлился за горами.

А на улицах началась… паника!

– Вы видели?! Нет, вы ведь тоже это видели?! – кричала наша пожилая соседка, живущая через забор. – Это инопланетяне! Монстры! Они нас всех убьют!

– Тетя Дуся, да успокойтесь вы! – рявкнула на нее мама. – Может, это какие-нибудь учения?

– Нет, инопланетяне! Я знаю! По телевизору говорили, что они прилетят и захватят нас!

С другой стороны улицы слышались подобные вопли, только спорили подростки. А закончилось это выступление соседей, когда кто-то крикнул, что нужно срочно включить телевизор. Что там в новостях говорят о вторжении!

Конечно, все мигом кинулись по домам. И мы с мамой в том числе.

Прибежали в зал, включили первый попавшийся федеральный канал, и обе просто застыли, во все глаза глядя на происходящее на экране. А там показывали различные города нашей страны и даже мира. И на всех кадрах с неба спускались летательные аппараты, подобные тому, что мы видели своими глазами пару минут назад. Они так же застывали в нескольких десятках метров над землей, потом делали парочку кругов над населенным пунктом и только после этого приземлялись. Но если наш опустился где-то в горах, то другие предпочитали площади перед наиболее известными зданиями.

Три таких «самолетика» опустились прямо перед Кремлем на Красной площади. По ним стреляли, их атаковали еще на подлете, но… никакого вреда им причинить так и не смогли. Но и сами пришельцы покидать свои безопасные летательные аппараты не спешили. Они явно чего-то ждали. И мне очень кстати вспомнилась победная ухмылка Гая. Уверена, что к этой операции он лично приложил руку. Без него бы тут точно не обошлось.

Около часа мы с мамой смотрели прямые включения из разных уголков нашего мира. И везде сейчас происходило одно и то же. Казалось, не осталось ни единой страны, где бы не приземлился хотя бы один летательный аппарат инопланетного происхождения. Все это было похоже на жуткую по своим масштабам диверсию. И уверена, сейчас все люди нашей планеты сидели у телевизоров и нервно гадали, что же случится дальше.

И тут включилось вещание из студии новостей:

– К сожалению, никаких пояснений от властей мы еще не получили, – проговорила порядком нервничающая ведущая. – Пока нам точно известно лишь то, что подобраться близко к этим летательным аппаратам не удалось никому. Поразить их как цель тоже не представляется возможным, что вы и сами могли видеть на некоторых кадрах…

Но вдруг вещание прервалось, студия вместе с ведущей пропала, а на экране появился светловолосый мужчина в темно-сером строгом кителе, застегнутом на все пуговицы. Его волосы были стянуты в низкий хвост, вечно мешающая челка гладко зачесана набок, а в темно-серых глазах стояло только холодное превосходство.

Если бы в этот момент я стояла, то точно бы присела прямо на пол, потому что в легких неожиданно перестало хватать воздуха. Я смотрела на этого мужчину – сильного, жесткого, надменного, непримиримого… и просто не узнавала в нем… Гая!

– Приветствую вас, жители Земли, – начал он, причем мне казалось, что смотрит он мне прямо в глаза. – Мое имя лорд Дайрон Алишер Эргай. Я – уполномоченный представитель Межпланетного Союза Человеческих Рас. Многие годы наши патрульные корабли охраняли вашу планету с молодой цивилизацией от вторжений извне. Но сейчас, благодаря нашему же вмешательству, вы достигли достаточного уровня технического и интеллектуального прогресса. Это означает, что теперь планета Земля официально вступает в Союз. И я прошу вас принять это как свершившийся факт.

На несколько мгновений он замолчал, будто давая всем нам осмыслить собственные слова. А когда заговорил снова, его голос звучал уже не так надменно и в нем появились нотки дружелюбия.

– В настоящий момент в Межпланетный Союз Человеческих Рас входит триста восемьдесят планет, включая Землю. В наших мирах нет рабства. Мы ценим людей и их таланты. Мы стремимся к улучшению качества жизни. И отныне для землян открываются дороги на все планеты Союза.

И снова пауза, но только в царящей вокруг тишине она показалась мне угрожающей.

– Думаю, многим интересно, что же будет дальше? – чуть ухмыльнувшись, продолжил Гай. – А здесь все зависит от вас. От каждого человека. Я прекрасно понимаю, что среди землян обязательно найдутся те, кто будет не согласен с новыми порядками, правилами, законами, которые едины для всего Союза и будут приняты на Земле. Но хочу предупредить сразу: сопротивляться этому бесполезно. И еще добавляю лично от себя: люди, я хочу обойтись без жертв. Не заставляйте нас устраивать демонстрацию силы. Итог все равно будет один, а многие из вас рискуют лишиться жизни. Вы о нас ничего пока не знаете, а мы вас изучили досконально. Запомните одно: мы вам не враги. Враг у нас другой, общий, и мы хотим, чтобы Земля могла сама себя защитить. Не от нас… а от тех, кто такими, как вы и мы, питается.

После этого заявления картинка на экране снова изменилась, и нам показали кадры, на которых были изображены странные существа. Они чем-то напоминали людей, но… вместо кожи их тела покрывала чешуя самых разных оттенков, нижняя часть лица была вытянута вперед, а вместо носа имелись две дырочки по бокам. А еще у этих существ была массивная челюсть, а зубы казались такими большими и острыми, что становилось страшно. Их рост превышал два метра, а еще у них были хвосты с шипами. Лысые головы по самому центру венчал гребень, больше похожий на ирокез. Причем спускался он вдоль позвоночника до самого хвоста.

– Перед вами представители расы эгоэров, – пояснил за кадром голос Гая, хотя правильнее будет – лорда Эргая. – Насколько мне известно, ими заселено не больше сотни планет, но они все время ищут новые места, пригодные для жизни. Ваша Земля – давно является для них лакомым кусочком. Все же население у вас немалое, а для эгоэров еще и вкусное.

Нам снова показали Гая, но теперь на его лице появилась жутковатая улыбка, которая не предвещала ни этим эгоэрам, ни землянам ничего хорошего. А я снова вздрогнула, поражаясь тому, каким разным этот мужчина может быть.

– Первое, что вы должны запомнить: продолжайте жить, как жили, – сказал он. – Работайте, учитесь, занимайтесь своими семьями. Мир не рухнул, он продолжает существовать, просто теперь для вас его рамки сильно раздвинулись. Постарайтесь это принять. Перемены будут, но они придут в вашу жизнь постепенно, и мы постараемся сделать все, чтобы вы перенесли их как можно легче. От вас же требуется всего лишь проявить лояльность. И пожалуйста, люди Земли, давайте обойдемся без паники. Запомните, чем меньше проблем вы доставите нам, тем меньше будет пострадавших.

На этом включение закончилось, и нам снова показали студию, где за столом сидела откровенно взволнованная ведущая. Увы, она далеко не сразу смогла взять себя в руки, и вместо того, чтобы подать пример железного спокойствия, эта девушка самым глупым образом продемонстрировала начинающуюся панику.

– Сашка… – вздохнула мама, прижав кулак к груди, как раз к тому месту, где взволнованно стучало чуткое сердце. – Что же теперь будет? Как же…

– Мам, – я придвинулась ближе и обняла ее за плечи, так же, как когда-то в детстве делала она. – Не переживай.

Они ведь, эти инопланетяне, такие же люди, как мы. Просто родились на других планетах. И заметь, если бы они хотели нас уничтожить, то сделали бы это сразу. А пока они просто стараются наладить с нами контакт. Вывести всех землян на новый уровень. И я уверена, что нам просто нужно принять их правила. Этот мужчина, лорд Эргай, прав хотя бы в том, что нам не стоит самим создавать себе проблемы.

Мама кивнула и снова повернулась к телевизору, где камеры показывали все ту же студию, но сейчас в прямом эфире мы видели именно то, чего видеть не должны были: метания операторов, глупые выкрики осветителей, пропавшую из поля зрения ведущую. А потом просто включилась реклама, которой не было конца.

Вскоре с работы на несколько часов раньше вернулись отец и оба моих старших брата, младший же позвонил и сказал, что тоже скоро явится, чтобы за него не переживали. Ну а я… просто не смогла и дальше находиться в четырех стенах.

Взяла ключи от машины, позвала Касти и поехала… в лес. Но только не туда, где приземлился инопланетный летательный аппарат, и даже не туда, где не так давно встречалась с Гаем, который, оказывается является лордом и уполномоченным представителем Союза на Земле. Вопреки привычкам я отправилась в противоположном направлении. Сейчас для меня важно было убедиться, что пути назад для нашей планеты уже нет.

Пунктом моего назначения оказалась вершина одной из самых высоких гор, окружающих поселок, где мы жили. Оттуда открывался отличный вид на ближайший к нам город. Бросив машину на обочине проселочной дороги, я присела на большой камень и уставилась на панораму внизу. Там все было как обычно, за тем лишь исключением, что над домами кружили странные летательные аппараты, явно не земного происхождения.

Они неспешно снижались, приземлялись прямо на площадях и улицах моего родного города, где сейчас царил настоящий хаос. Вдалеке горело высокое здание, выла сирена «скорой помощи», слышалось что-то похожее на выстрелы. Даже отсюда, с такого огромного расстояния, чувствовалась нарастающая паника. Оно и неудивительно: когда я уже уходила из дома, по телевизору поступило объявление о введении в стране режима чрезвычайной ситуации. Ну а присутствие военных вертолетов в небе над городом явно говорило о том, что просто так новое положение вещей люди принимать не желают.

А вот меня сейчас переполняли самые разные эмоции, и, как ни удивительно, самой сильной из них было любопытство. Может, так странно на меня повлияло довольно близкое общение с Гаем, но сейчас я на самом деле была рада неминуемым переменам. Можно сказать, ждала их… предвкушала наступление этого дня. Но даже мне пока было неясно, что именно произойдет с нами, землянами, дальше.

Увы, об этом мне не сказали. Хотя, может, я просто не спрашивала? Глупо воспринимала все рассказы Гая, как какие-то сказки, хоть и верила каждому его слову.

Он говорил: «Во Вселенной бесчисленное множество планет, и на тысячах есть разумная жизнь», и я только кивала.

Он заявлял, что нашу Землю Межпланетный Союз Человеческих Рас давно считает своей, что она под их защитой, что только благодаря этому никто из захватчиков до сих пор к нам не явился. И я снова верила.

Он рассказывал мне о других мирах, и я слушала его с восхищением.

Я считала его другом… а может, даже больше чем другом.

Вот только он мне даже имени своего не назвал. Лишь прозвище.

О том, кто он такой на самом деле, я узнала только сегодня, несколько часов назад. Его показывали по всем каналам одновременно. И звали его – лорд Дайрон Алишер Эргай. А о его должности в этом самом Межпланетном Союзе Человеческих Рас я старалась не думать.

А ведь все казалось таким забавным, таким интересным. Таким настоящим. И он тоже… был настоящим – настоящим живым инопланетянином. Тем, кого я совершенно случайно в начале этого лета встретила в лесу. Тем, кто стал для меня дорогим и близким. Тем, в чьих руках теперь находилась судьба моей родной планеты Земля.

* * *

Как это ни удивительно, но вскоре панические настроения населения начали угасать. Да, около недели вся планета гудела, как разворошенный улей, но постепенно все стихло. Убедившись, что никто не собирается ломать их жизни, влезать в их дома, убивать их близких, люди в конце концов успокоились. Нет, говорили-то все равно только о вторжении, инопланетянах и туманном будущем, но теперь эти разговоры звучали куда более мирно.

Как такого добились захватчики? На самом деле просто. Они всего лишь взяли под контроль абсолютно все средства массовой информации, включая интернет. Понятия не имею, как им это удалось, но теперь даже в Сети нельзя было найти ни единого плохого слова про инопланетян. Наоборот, о них говорили только хорошее, рассказывали, как они заключают договоры с правителями крупнейших держав, как спешно подготавливают здания для открытия профильных школ, как помогают нашим медикам. Появилось много программ, в которых показывали, как инопланетные лекарства спасли от гибели неизлечимо больных людей, а еще много говорили о том, что эти великие благодетели милостиво подарили нам препараты от рака, СПИДа, гепатита и многих других болезней.

Одним словом, со всех сторон нам только и твердили, какие эти ребята хорошие, милые, воспитанные, как много они делают для Земли. Поначалу люди относились к таким программам и сообщениям с недоверием, но вскоре просто начали верить каждому слову.

Сами же представители инопланетных захватчиков среди народа не показывались, хотя мне ли не знать, что отличить кого-то из них от простого землянина возможно только по одежде, и никак иначе. Потому я бы не удивилась, узнав, что все эти чужие нашей планете люди просто смешались с толпой, став для нас «своими».

Помимо прочего господа инопланетяне временно закрыли пассажирское воздушное сообщение между странами и крупными городами, сократили количество рейсов поездов и попросили людей пока по возможности не покидать свои города. Они объясняли такой поступок тем, что это вынужденная мера, необходимая для сохранения стабильной обстановки на планете. Обещали, что в скором времени все восстановится, билеты станут гораздо дешевле, а некоторые аэропорты будут переоборудованы в космопорты. Наверное, потому люди в большинстве своем и приняли это ограничение вполне спокойно.

Я, как и остальные, исправно ходила на работу, где все тоже оставалось по-прежнему. Единственным изменением для меня стал неожиданный приказ шефа как можно скорее изучить дитер – официальный язык Союза Человеческих Рас. Он даже программу мне вручил (понятия не имею, откуда достал).

– Нужно пользоваться ситуацией, – заявил мой руководитель Павел Игоревич. – Уверен, скоро будет налажена торговля между Землей и планетами Союза, и мы должны отхватить в этом пироге немалый кусок. Потому, Сашка, знание их языка нам всем пригодится.

Конечно, я не стала отказываться. Мне и самой было интересно узнать, на каком наречии говорят инопланетяне. Вот только едва начала изучение, как мгновенно активизировалась моя виртуальная сестренка.

– Тебе подсунули ужасное старье, – буркнула она, когда вечером я оказалась дома и осталась одна в своей комнате. – Сейчас существует множество куда более быстрых и действенных методик изучения языков. Если ты разрешишь мне вмешаться, то будешь уже через пару недель не только идеально говорить на дитере, но и писать, и читать.

Но я уже знала, что в случае с этой девушкой никак не может обойтись без подвоха.

– И что, все так просто? – спросила я, со скепсисом глядя на ее полупрозрачный силуэт, который, кстати, в последнее время стал куда более плотным.

– Нет, – честно призналась та. – Будут головные боли. Но уверена, ты перенесешь все это достаточно легко.

Я скептически приподняла брови и сложила руки на груди. Говорить вслух мне не требовалось – к счастью, Катя прекрасно умела понимать меня без слов.

– Ладно, можно сделать обучение чуть более долгим, – сказала она, закатив глаза. – Растянем на месяц, и тогда боли почти не будет. Согласна?

– Хорошо, – ответила я, вздохнув. – Включай свою систему.

Она довольно хлопнула в прозрачные ладоши и хотела уже отключить видимый образ, но вдруг передумала.

– Слушай, Саша, а почему ты ничего у меня не спрашиваешь про новых хозяев вашей планеты? По логике, ты должна была сразу задать мне множество вопросов о них. О будущем. Хотя бы поинтересоваться, как проходили подобные операции на других планетах.

– А разве ты можешь дать мне ответы? – уточнила я, присев на кровать.

– Конечно, – обиженно фыркнула девушка. – Я же все-таки галути. Ты, дорогая сестра, даже не представляешь, как много во мне информации!

– Да? – бросила я недоверчиво. – Тогда расскажи мне о лорде Дайроне Алишере Эргае.

– Ничего себе ты замахнулась! – рассмеялась голограмма, присев на кровать рядом со мной. – А может, тебя интересует кто-нибудь попроще?

– Вот видишь, Катя, ничего-то ты не знаешь. Зря только хвасталась, – бросила я, глядя в ее глаза, которые в этот момент показались мне удивительно настоящими.

– А что ты хочешь о нем услышать? Биографию? Послужной список? Узнать о семейном положении? Что именно рассказывать? – недовольно пробурчала та.

– Ты ж вроде моя сестра… как бы. Вот и расскажи, как рассказала бы родственнице. Коротко и емко.

– А ты хитрая, Александра, – снова рассмеялась моя искусственная сестренка. – Ну, если коротко и емко, то слушай. Зовут его Дайрой Алишер. Он средний сын Вилора Дайрона Эргая – одного из двадцати членов Совета всего Союза. Военный. Имеет звание лейда. Стратег и тактик. Репутация у него жуткая.

– Ясно, – вздохнула я, не особенно радуясь новой информации. Все это я и так знала… ну, кроме того, что Гай – сын большой шишки.

– Мало? Тебе что, сплетни пересказывать? Их вокруг него когда-то хватало.

Я только пожала плечами. С одной стороны, мне было интересно, но с другой – я слишком хорошо понимала, что мне эти сведения вряд ли когда-то пригодятся. Потому и ответила:

– Не нужно.

– Как знаешь.

– А что можешь сказать про нынешнюю ситуацию на Земле? Есть какие-то предположения о том, что будет дальше?

– Есть, – уверенно кивнула Катя. – Для начала могу показать тебе, что на самом деле происходит в мире.

– То есть… – начала я и сразу же саму себя оборвала. – Что ты имеешь в виду?

Теперь плечами пожала она, полностью скопировав мой недавний жест.

– Ты же не думаешь, что везде все так легко приняли новую власть? Да, сообщения о стычках солдат Союза с местным населением не предают огласке, но я-то знаю, что происходит.

– Откуда ты можешь это знать? – выпалила я, почему-то не сомневаясь, что она сказала правду.

– Оттуда, – усмехнулась искусственная сестра. – Галути улавливает сигналы иначе, чем ваши устройства. Потому я успеваю поймать информацию до того, как она удалена или заблокирована. Показать, что час назад передали из Нью-Йорка?

Конечно, я согласилась. Вот только трижды пожалела об этом, едва увидела картинку, появившуюся прямо на противоположной стене. Ох, лучше бы я и дальше считала, что у нас на планете все красиво и радужно! Что все люди адекватно и спокойно отнеслись к обрушившимся на нас переменам. На деле же все оказалось совсем не так.

Я увидела то, что видеть точно не должна была. Разбитые витрины магазинов, развалины дымящегося здания, множество машин «скорой помощи»… и людей в серых форменных костюмах, как носил Гай. Они были везде: кто-то помогал раненым, кто-то стрелял из непонятной штуки, похожей на короткий пистолет, кто-то управлял установкой, расчищающей завалы. Голосов слышно не было, да и само видео слишком походило на снятое уличными камерами наблюдения.

– Как я поняла, – нарушила гнетущую тишину Катя, все так же сидящая на кровати рядом со мной, – кто-то из тамошних несогласных с новым режимом просто организовал взрыв здания, где, по их мнению, находился штаб войск Союза. Увы, пострадали в основном ни в чем не повинные люди. Сейчас на площадях собираются толпы протестующих. Смотри.

Она указала на изменившееся изображение, и мы увидели улицы большого города, заполненные людьми. Эта толпа была явно настроена воинственно, протестующие куда-то шли, что-то кричали, но, увы, звук у нас отсутствовал.

– Чего они хотят? – спросила я растерянно.

– Чтобы захватчики убрались туда, откуда явились. Прости, что звука нет. Ваши древние уличные камеры его не записывают.

– И как с ними поступят? Этим людям что-то грозит?

– Зачинщиков поймают и отправят в изоляторы. Там с ними проведут работу и вскоре, возможно, отпустят. Остальных просто разгонят по домам.

– Но как… они же… толпа же… – я просто не находила слов, чтобы выразить все, что творилось в этот момент в моих мыслях.

– Распылят газ… успокаивающий. Он снимет всю агрессию, и в головах всех вдохнувших появится мысль отправиться домой. Это самый мирный способ разгонять подобные демонстрации.

– И? Разве это выход? Люди опомнятся и отправятся на улицы снова! – нервно воскликнула я.

– Не отправятся. Поверь, я знаю. Повторить подобное им уже не дадут. И тогда противодействие перейдет в другую стадию. Вероятнее всего, скоро самые рьяные борцы за свободу начнут собирать вокруг себя соратников. Так появятся организации сопротивления. Они будут действовать умнее, четче, слаженнее. И именно с ними у войск Союза будет самая настоящая война.

– Глупости, – проговорила я, вздохнув. – Не думаю, что до этого дойдет. Сейчас же, по сути, ничего в нашей жизни не изменилось. Все хорошо.

– Наивная ты моя, – усмехнулась Катя. – Просто вам пока дают время привыкнуть к новым обстоятельствам. Поверь, скоро все изменится. Сейчас, должно быть, перекраивается система управления вашими странами, затем дойдет черед до системы обеспечения безопасности. А вот после этого начнется самое интересное… и самое неприятное для людей.

– Что?

– Увидишь.

– Да говори же ты! – воскликнула я, подскочив на ноги.

Но Катя вдруг просто исчезла, голографический экран на стене погас, висящий в воздухе галути стал прозрачным, а через мгновение приоткрылась дверь и в мою комнату заглянула мама.

– Ты чего кричишь? – спросила она, осмотрев меня с ног до головы. Видимо, мой хмурый, напуганный вид ее все-таки впечатлил, потому она спросила: – Что-то случилось?

– Нет, – ответила я спокойнее. – С Леркой по телефону говорила. Ты же знаешь, какой она может быть вредной. Вывела меня из себя.

– Ясно, – кивнула мама. – Пойдем ужинать. Папа и ребята сегодня задержатся. Леша тоже будет поздно. Сказал, что у него важная встреча. Так что мы с тобой остались вдвоем.

Я сказала ей, что спущусь через пять минут – только переоденусь. Но едва мама покинула комнату, прямо из воздуха соткалась спокойная, как танк, Катя.

– Так и что же должно скоро произойти? – спросила я, напоминая, на чем закончился наш с ней разговор.

– Ничего страшного. Все в пределах законов Союза, – с невозмутимым видом произнесла она, прогуливаясь по комнате.

– И все же?

– Ты слишком остро на все это реагируешь.

– Скажи.

– Нет.

– Скажи мне! Немедленно! Иначе…

– Нет у тебя подходящей кислоты, чтобы меня растворить, – самодовольно бросила девушка. – И нигде ты ее теперь не достанешь. А я не буду говорить о том, что тебе пока рано знать. Всему свое время.

И как я ее ни пытала, какими карами ни грозила, она все равно ничего не стала пояснять. Просто заявила, что это как-то касается перестройки системы образования. Как ни странно, но такое объяснение меня успокоило. Я-то давно уже доучилась, а значит, эти перемены в нашей семье могут коснуться только моего младшего брата Лешки. Он как раз сейчас был на пятом курсе. Считай – выпускник.

Это я и сказала Кате. Но она в ответ только изобразила тяжелый вздох и одарила меня очередным непонятным взглядом.

– Ты ошибаешься, Александра. Но я не стану ничего тебе рассказывать. Может быть, позже, но точно не сейчас. Просто знай: все, что будет происходить, приведет к лучшим результатам. Сейчас для всех людей самая безопасная позиция – не противиться переменам.

Я не противилась и не собиралась начинать. Просто слишком хорошо понимала, насколько глупо в нашем случае открыто выступать против такого соперника, как войска Союза Человеческих Рас. Да и не верила я, что новые представители власти сделают что-то настолько дикое, из-за чего я смогу на них ополчиться.

Но скоро мне предстояло убедиться в собственной наивности.

Глава 6

Отбор одаренных

Первым звонком к неминуемым переменам стал цикл программ по телевизору, рассказывающих о том, какие прекрасные школы, университеты и академии есть на планетах Союза. Много говорилось о прелестях студенческой жизни, о самой организации образования. Но больше всего завораживали некоторые профессии тамошних выпускников. Помимо врачей мгновенной помощи, разработчиков робототехники, пилотов космических шаттлов и прочих, имелись и те, которые раньше казались мне сказочными. К примеру, на планете Даркар располагалась высшая школа внутренних энергий. Там обучали таким вещам, что становилось страшно. К примеру, боевому телекинезу, ментальным воздействиям, преобразованию материи.

И что самое интересное, в Союзе профильное обучение начиналось с десяти лет, а будущую профессию за ребенка выбирала система. Каждый будущий ученик проходил тщательные обследования специалистов. И уже после этого ему озвучивали ту область или области, в которых он сможет обучаться.

Это казалось интересным, и в какой-то момент я даже пожалела, что уже выросла. Дура! Почему дура? Потому что поверила в нарисованную красивую сказку.

В новостях по-прежнему передавали только то, что позволяли свыше. В них не было сказано ни слова о сопротивлении людей или о взрывах, пожарах, акциях протестов. Зато Катя исправно показывала мне реальность, которая в корне отличалась от того, что было разрешено к показу. Я знала, как нам повезло, что живем на самой окраине страны. Знала, что в столицах государств ситуация куда напряженней. Но молчала, не имея права хоть кому-то об этом поведать. Ведь тогда бы пришлось сказать и о том, откуда я все это знаю, показать галути и, как следствие, признаться в знакомстве с лордом Эргаем. А этого я сделать не могла.

В конце сентября по всем каналам протрубили, что в школах грядет переаттестация, которая поможет выявить слабые стороны местной системы образования. Теперь нам показывали, как проходят тестирования знаний ребят, какие технологии задействованы для проверки их здоровья. Это выглядело красиво. Ровно до того момента, пока однажды, гуляя после работы с Касти, я не встретила на улице соседку Оксану.

Она бежала мне навстречу. Рыдала, просила помочь, сделать хоть что-то… Я же никак не могла понять причину ее истерики.

– Мишенька! Он ведь у меня совсем малыш, – шептала она сквозь всхлипы, повиснув на моей шее. – Ему только неделю назад десять исполнилось! Саша… что делать… я не могу…

– Оксан, давай по порядку, – строго сказала я, отстраняя ее от себя и глядя в заплаканные глаза. – Что произошло? Что-то с Мишей?

Ее сына я знала давно. Помню, даже одно лето подрабатывала его няней. У меня как раз были свободные дни на каникулах в институте, а Оксану на работу срочно вызвали. Потому этого мелкого шалопая я всегда считала кем-то вроде племянника, да и с его мамой поддерживала приятельские отношения.

Видя мое уверенное спокойствие, Оксана тоже заставила себя немного успокоиться и дальнейшее рассказывала куда более внятно. Как оказалось, ее маленького Мишу по результатам проверки сочли одаренным. Эти инопланетные изверги обнаружили у мальчика зачатки способностей к преобразованию материи и большой внутренний энергетический потенциал. А потом его просто забрали, сообщив, что дальнейшее обучение он будет проходить уже не на Земле.

– Саша, они увезли его… я даже не знаю куда, – убитым тоном твердила Оксана. – А он такой слабенький. У него же астма. Кто будет за ним ухаживать? Сашка…

Она говорила, то и дело срываясь в слезы. Рассказывала, что вместе с Мишей из его класса забрали еще шестерых детей, но всех распределили для дальнейшего обучения на разных планетах. Но это только что касается тех, кто учился в четвертом классе. А чем старше был ребенок, тем больше в нем обнаруживали скрытых талантов. Старшеклассников пока не забирали – только выдавали им предписание на прохождение обучения по определенному профилю. Их распределением собирались заняться позже.

Все это никак не желало укладываться у меня в голове. Я привела Оксану к нам домой, сдала ее с рук на руки маме, а сама отправилась в свою спальню. Мне срочно требовалось поговорить со своей виртуальной сестрой…

– Ты зря переживаешь, – заверила меня Катя, усаживаясь на подоконник в моей комнате. – Одаренных детей в Союзе оберегают. Дети – это будущее. И каким оно станет, во многом зависит от воспитания взрослых.

– Но Миша же такой маленький!

– Десять лет – это нормальный возраст для начала обучения. Писать он умеет, читать тоже. Остальному научат. Тем более что при большом потенциале попадет он, скорее всего, в Даркар. А это значит, что после окончания учебы этот парнишка уже будет относиться к элите Союза.

– Да он же ребенок! – воскликнула я. – И его насильно забрали у матери.

– Все в соответствии с законом. И все для его блага, – спокойно ответила Катя.

Спорить с этой бездушной машиной было бесполезно. Мне еще ни разу не удалось хотя бы в чем-то ее переубедить. А она говорила о том, что маленького мальчика забрали у матери, как о простом и обыденном случае.

– Не понимаю одного, – бросила вдруг моя искусственная сестра и выглядела при этом удивительно задумчивой. – Почему они первым делом решили отобрать самых младших? Для гарантии того, что их родители покорятся? Или чтобы потом, когда начнут отлавливать старших, мелкие под горячую руку не попали?

– Отлавливать? Старших?! – Я подскочила на месте и уставилась в прозрачные глаза Кати. Она же только улыбнулась и кивнула. И кто бы знал, как в этот момент мне хотелось ее ударить или даже придушить! Увы, сделать это с голограммой было невозможно.

– Если детей можно просто забрать, то с подростками и молодыми парнями и девушками дело обстоит куда хуже. В них особенные способности по большей части уже проснулись, а значит, они чувствуют в себе силу сопротивляться. Именно эти молодые дарования и будут для союзных войск самой большой головной болью. Тут уже останется два варианта: или они договорятся, или будут бесконечно воевать. – И, видимо, решив окончательно меня шокировать, она добавила, словно между прочим: – Ты, кстати, готовься, за тобой тоже скоро придут.

– Как… придут? – прошептала я, не в силах уложить эту информацию в голове. – Я же не ребенок.

– Тебе двадцать три года, а, согласно закону, обследование и тестирования проходят все до двадцати семи лет. Исключение делают только для тех, у кого есть маленькие дети. Моих данных, конечно, маловато, но я уверена, что какие-то особенные таланты у тебя точно найдутся.

– До двадцати семи? – переспросила я, растерянно усевшись на кровать. – То есть моего брата Лешку тоже будут проверять?

– Ага, – сказала голограмма, как-то очень по-человечески рассматривая свои прозрачные ногти. – Только, думаю, его уже проверили. Поинтересуйся у него, как вернется. Даже интересно, что в нем обнаружили. Забавный он мальчик.

Увы, спросить у Леши я ничего не успела. Оказалось, что, несмотря на возраст, его не просто проверили, но и сразу же забрали. Увезли в неизвестном направлении. Маме в тот же вечер прислали письмо, что Алексей Гарский переведен в другое учебное заведение закрытого типа. А причиной значилось – обнаруженный врожденный дар.

Его мобильный был выключен.

* * *

Этой ночью я смогла уснуть только после того, как своевольная Катя с помощью галути вколола мне изрядную дозу успокоительного. Вот только оказалось, что из-за столь внезапного Лешкиного перевода переживала только я. И мама, и папа восприняли это известие почти спокойно. Илья, самый старший из моих братьев, и вовсе за завтраком заявил, что нашему Лешику полезно немного пожить без поддержки семьи. Мол, так он быстрее повзрослеет и станет настоящим мужчиной. Женька же и вовсе высказал мысль, что сам бы с удовольствием прошел эту инопланетную проверку и отправился учиться куда-нибудь на другую планету. Мне даже показалось, что он немного завидовал Лешкиной участи.

Честно говоря, их спокойствие и меня привело в норму. Может быть, я и правда зря начала паниковать? Может, ничего плохого в Лешкином переводе нет? Может, он сам только рад такому неожиданному приключению?

Эти мысли подтвердил очередной репортаж, просмотренный во время обеденного перерыва на работе. По первому каналу снова рассказывали о прекрасной системе образования, принятой на всех планетах Союза Человеческих Рас. Там говорили, будто иногда случается, что сильный дар к чему-то у человека раскрывается поздно, но даже для таких всегда находится место в подходящих академиях и школах. Ну и конечно, нам показали первых молодых людей примерно моего возраста, которых система отобрала для прохождения обучения за пределами Земли.

– Я так рада, что смогу учиться на Дар каре! – восторженно щебетала миниатюрная блондинка, глядя при этом прямо в камеру. – Ведь это такой шанс! Такая престижная академия!

– И я тоже искренне доволен тем, как неожиданно сложилась моя судьба, – согласился с ней стоящий рядом худой высокий парень. – Ведь теперь я смогу раскрыть в себе новые умения и научиться тому, чему на Земле меня никогда бы научить не смогли.

Их глаза горели восторгом и предвкушением, и именно их счастливые лица заставили меня окончательно успокоиться и принять ситуацию такой, какая она есть. Вот если бы Лешка еще нашел способ связаться с кем-то из родственников, если бы сам сказал, что ему все нравится, я бы перестала волноваться. Но его телефон все так же был выключен.

А ближе к вечеру мне позвонила Лерка и заявила, что я непременно обязана заехать к ней на бокал вина, потому что скоро она улетает. Настроения что-то праздновать не было, но тем не менее после работы я оставила машину дома, переоделась и на такси отправилась к подруге.

– Сашка, ты прикинь, я, оказывается, супераналитик, – заявила Валерия вместо приветствия.

– Это ты с чего взяла? – поинтересовалась я, проходя вслед за подругой в ее любимую беседку, где нас уже ждали нарезанные фрукты и открытая бутылка белого сухого вина.

– Так сегодня проверку прошла у наших инопланетных благодетелей, – с широкой улыбкой пояснила она. – Они сказали, что у меня даже дар там какой-то есть. Типа будущее могу видеть, если научусь. Выдали заключение этой… как ее?., экспертной комиссии и сказали, что в течение недели мне пришлют вызов для отправления к месту обучения. А оно знаешь где? – она загадочно ухмыльнулась и, чиркнув зажигалкой, прикурила тонкую ментоловую сигарету. – На Гринее. Это планета такая. Фиг знает где находится. Сказали, неделю добираться. Прикинь, Сашка, всего какую-то неделю! И это до другой планеты!

Она говорила быстро, и было видно, что Лера и правда в восторге от того, какой сюрприз ей преподнесла жизнь. Ее черные волосы были немного растрепаны, будто она сама их лохматила, а подобное она делала, только если сильно чему-то радовалась или сильно из-за чего-то переживала.

– А как родители отреагировали? – спросила я, не особенно понимая ее радости.

– Никак, – отмахнулась та, вдыхая терпкий дым с легким запахом мяты. – Мама сразу капель себе накапала, а папа заявил, что не пустит. Генка – тот и вовсе ультиматум мне поставил: если уеду, то он меня ждать не будет. Козел, – сама же резюмировала Валерия.

– Может, он боится за тебя, хочет таким образом остановить? – высказала я свое осторожное предположение.

– Да он просто завидует, – насмешливо бросила подруга. – Его ведь никто не проверял. Староват он оказался в свои двадцать восемь для таких проверок. Но если бы мы с ним местами поменялись, уверена, он бы свалил, не раздумывая.

Ее глаза горели как-то странно. Я знала Лерку без малого десять лет, но такой взбудораженно-счастливой видела впервые. Да и Гену своего она любила и точно не смогла бы так вот спокойно принять скорое расставание. Именно это ее непонятное состояние и натолкнуло меня на одну мысль:

– Лер, а были среди людей, которые проходили проверку, те, кто отказался от обучения?

– А? Отказался? Да кто бы отказался? Все радовались как дети.

Радовались? Все? Слишком уж это не похоже на правду.

– Лер, а может, не поедешь? Страшно мне за тебя. Все же это даже не другой город или другая страна. А другая планета. И говорят там точно не на русском, а ты даже английский толком выучить не смогла.

– Прорвусь, – уверенно усмехнулась подруга и подняла бокал. – Давай лучше выпьем за перемены в жизни. Пусть они будут для нас счастливыми!

Она опустошила свой бокал почти наполовину, я же смогла сделать только один глоток. А в мыслях появился странный вопрос: если все так рады и счастливы, если всех после проверки отпускают домой, то почему Лешка не вернулся?

Увы, на этот вопрос Лера ответа мне не дала. Хотя и сказала, что были те, кто после всех тестов просто не выходил из лаборатории. Но спрашивать об этом она ни у кого не стала.

В тот вечер я просидела у Леры почти до полуночи. После выпитой бутылки вина она опьянела настолько, что неожиданно осознала, что скоро уедет очень далеко, вряд ли нам удастся в ближайшие годы увидеться. Мы долго говорили, вспоминали прошлые наши гулянки, совместные приключения, учебу в школе. Смеялись, даже немного погрустили о прошлом.

И только перед самым моим отъездом домой Валерия все же призналась, что боится.

– Почему мне так страшно, Сашка? – спросила она, обхватив себя руками за плечи. – Днем не боялась ни капельки, а сейчас едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься. Я ведь правда буду совсем одна на чужой планете.

– Тогда откажись, пока еще не поздно, – сказала я, глядя на нее с сочувствием. – Лер, здесь наш дом. И на Земле тоже все будет меняться. Я не сомневаюсь в этом. Не улетай. Ты же прекрасный специалист, адвокат, и работу свою любишь. Зачем тебе этот прыжок в неизвестность?

– Поздно, Саш, – проговорила она, низко опустив голову. – Я все уже подписала. И шефу отдала заявление на увольнение. С Генкой… поругалась. Гадостей ему наговорила.

Последнюю фразу она произносила, едва сдерживая всхлип. Но плакать на моем плече все равно не стала. Лерка всегда говорила, что нельзя показывать свою слабость даже самым близким людям. Она была сильной, и я рядом с ней самой себе начинала казаться сильнее. Решительней. Смелее.

Лера всегда знала, что делает. Но сейчас я отчетливо видела, что она совершает ошибку. Идет против самой себя. И именно это казалось мне неправильным.

– Может, тебе что-то вкололи, чтобы ты на все согласилась? – спросила я, глядя в ее серо-голубые глаза. – Лер…

– Поздно, Санька. Поздно, – отозвалась она, и ее голос прозвучал непривычно сдавленно. – Они от меня уже не отстанут.

В этот вечер я впервые уезжала от Валерии с тяжелым сердцем. Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии, но она заверила меня, что ей нужно побыть одной. Подумать. И я не стала настаивать.

После встречи с ней у меня появилась уверенность, что Лера точно не одна такая – вовремя опомнившаяся. Должны быть и другие. Наверняка есть несогласные улетать. И они должны понимать, что скрыться, спастись смогут, только объединившись. Создав этакую коалицию, подпольную организацию одаренных, не желающих идти на поводу у навязанной им инопланетной системы. Кажется, именно о таких говорила мне Катя. И в который раз эта искусственная девушка оказалась права.

Через три дня Лера пропала.

Утром, еще до начала рабочего дня мне позвонила ее мама и спросила, не знаю ли я, где Валерия. Она-то и рассказала, что накануне вечером та вела себя странно, была нервной, дерганой, грустной. А ночью родители обнаружили, что Лера уехала. Собрала вещи, захватила все свои побрякушки, любимые книги и укатила в неизвестном направлении.

Конечно, я высказала предположение, что ее вызвали для прохождения обучения, но… получила отрицательный ответ. Оказывается, Лерка оставила родителям записку, что не желает идти на поводу у инопланетной системы и будет искать другие выходы из сложившейся ситуации. Она просила их не волноваться. Сообщила, что не останется одна.

Но подобное поведение было совершенно несвойственно для обычно серьезной Леры. Она всегда старалась принимать взвешенные решения, не шла на поводу у эмоций. И тут вдруг… сбежала? Решила спрятаться? Но где? Я сильно сомневалась, что на Земле осталось хотя бы одно место, о котором не знали бы инопланетяне – все же их технологии существенно превосходили наши. А значит, они точно найдут беглянку, где бы она ни пряталась. Так не сделала ли Лера этим побегом себе хуже?

Конечно, я попыталась ей позвонить, но ее телефон предсказуемо оказался выключенным. И тогда мне пришло в голову попросить помощи у Кати.

– Ты желаешь, чтобы я ее нашла? – спросила голографическая брюнетка, появившись на заднем сиденье моего «Ниссана», когда я возвращалась с работы домой.

– Попробуй! У тебя же есть доступ к информации. Пусть Лешу ты не обнаружила, но, может, с Лерой получится?

Та кивнула и исчезла. А появилась только спустя пару часов, сообщив, что результатов нет. Это было хорошей новостью. Ведь если мой галути не смог найти Валерию, то значит, она хорошо спряталась. Вот только с большой долей вероятности она могла попасть в руки новых властителей нашей планеты. И о том, что они сделают с ней за попытку сопротивления, я старалась не думать.

* * *

Комиссии и исследования продолжались. О них говорили по телевизору, там же рассказывали о том, что уже сорок шаттлов увезли с Земли будущих студентов. Что скоро эти юные дарования прославят родную планету на весь Союз. Что мы должны гордиться ими.

Вот только гордиться как-то не особенно получалось. Да, в интернете, по радио, по всем каналам телевидения происходящее освещали исключительно с хорошей стороны. Но на деле все обстояло иначе. Родители не желали отдавать своих детей, они устраивали митинги, забастовки, шествия. Они требовали прекратить этот дикий отбор или открыть нужные учебные заведения на Земле.

Такие собрания быстро разгонялись. Многие из участников получали на работе строгий выговор с лишением премий. А тех родителей, кто спокойно принимал отъезд своих чад, наоборот, поощряли. Им выдавали так называемый «дар лояльности» в размере тройной месячной зарплаты. Это немного остудило пыл протестующих, но несогласные все равно остались.

После того как забрали Лешу, нашу семью не трогали почти два месяца. Казалось, новые власти просто забыли, что я тоже подхожу под критерии их отбора. Вот только Катя упрямо утверждала, что до меня еще дойдет очередь. И не ошиблась.

В середине ноября я получила сразу три одинаковых уведомления: одно привезли домой, второе прислали на рабочую электронную почту, а третье и вовсе высветилось на экране моего мобильного. Там значилось, что уже завтра мне предписано явиться для тестирования и проверки показателей уровня внутренней энергии.

Конечно, первой мыслью было просто проигнорировать это сообщение. Сказать, что ничего не получала, но тут вмешался мой непосредственный начальник, которому поручили проконтролировать исполнение мной полученного приказа. Родители тоже единодушно заявили, что я просто обязана проверить, на что на самом деле способна, говорили, что не стоит упускать такой шанс. Но согласилась я даже не из-за них. Куда сильнее меня привлекала возможность узнать хоть что-то о Леше.

Катя же и вовсе была настроена чрезвычайно решительно, если такое вообще можно сказать о существе без души. Она заявила, что постарается подключиться к закрытой информационной сети наших захватчиков. Уж там-то точно должны иметься данные обо всех, прошедших этот идиотский отбор, как и об их дальнейших судьбах.

Конечно, я всецело поддержала ее затею и даже заявила, что буду послушной паинькой. Неудивительно, что, отправляясь в исследовательский центр следующим утром, я чувствовала себя настоящим шпионом на задании. Меня даже толком не волновало, найдут ли во мне какие-то скрытые таланты. Все это казалось несущественной мелочью, куда важнее была сама возможность узнать что-нибудь о младшем братишке.

Вот только по мере приближения к месту назначения мне становилось все страшнее. Под исследовательский центр переделали несколько корпусов, принадлежащих центральной городской больнице. Выделенную территорию обнесли высоким забором – метра четыре, не меньше; выставили вооруженную охрану. Честно говоря, сие место теперь больше напоминало какой-то военный объект, и это не могло не пугать.

У ворот мне преградил путь мужчина в серой форме – такой же, в которой когда-то предпочитал ходить Гай. Я же опешила настолько, что даже поздороваться не смогла. Просто протянула ему лист с предписанием и отступила на шаг назад.

– Александра Юрьевна Гарская, – прочитал охранник, переводя взгляд с меня на лист, где имелось мое изображение, как в паспорте.

Может, мне показалось, но меня рассматривали с откровенным подозрением, будто я не скромная земная девушка, а диверсант под прикрытием. Но, увы, этот сканирующий тяжелый взгляд оказался только началом. Может, я и правда выглядела странно или подозрительно, но меня заставили отдать для досмотра сумку. Погрузили ее в какой-то странный контейнер и только после этого вернули. При этом мой мобильный в ней выключился и включаться больше не желал.

– Это необходимые меры предосторожности, – невозмутимым тоном заявил охранник в ответ на мое возмущение.

Зато меня наконец пропустили на территорию исследовательского центра и даже проводили до входа в нужное здание. Там в холле ожидали своей очереди на проверку еще несколько молодых людей: три парня и две девушки. Все – моего возраста, но никого из них я раньше не видела, никто из них не казался мне знакомым.

– Привет, – поздоровалась я, обращаясь ко всем сразу. – Все на проверку? Кто последний?

Светловолосый молодой мужчина, явно не обиженный в этой жизни родительскими деньгами, оценивающе осмотрел меня с ног до головы и нехотя ответил:

– Они сами вызывают. Так что рекомендую присесть и запастись терпением. Тут некоторые уже несколько часов ждут.

– Спасибо, – выдавила я и направилась к неудобной на вид кушетке.

Никто из ожидающих между собой не разговаривал. Все выглядели какими-то чрезмерно напряженными, нервными. Сидящая напротив меня коротко стриженная брюнетка каждые две минуты доставала из сумки свой телефон и безуспешно пыталась его включить. Расстраивалась, вздыхала, убирала обратно. А потом начинала все по новой.

Остальные просто сидели, думая каждый о своем. Общаться никто не желал, и потому я все же решила проверить, как там поживает мой галути, привычно переведенный в режим «секрет».

«Катя, – позвала я мысленно. – Ты как?»

«Отлично, – задорно ответил ее голосок в моей голове. – Но здесь отсутствуют выходы в их внутреннюю сеть. Так что пока результатов у меня нет. Кстати, – добавила она, а в интонациях появилась хитреца: – Побеседуй с блондинчиком. Ты ему явно приглянулась. Да и он не кажется мне простым. Есть в нем что-то… знакомое. Я бы даже поставила на то, что он не с Земли».

Я удивленно моргнула и снова посмотрела на того самого парня, который отвечал на мой вопрос про очередь. И на первый взгляд в нем на самом деле не было ничего неземного. Высокий, худощавый, очень даже симпатичный, одет явно дорого, но неброско: кеды, джинсы, футболка, пиджак. Волосы короткие, разделены аккуратным боковым пробором и красиво уложены. И почему-то именно прическа выглядела не подходящей к общему образу, а еще на среднем пальце правой руки у него был широкий продолговатый перстень из светло-серебристого металла, больше похожий на какое-то электронное приспособление, чем на простое украшение. И таких побрякушек я точно раньше не встречала.

«Может, его приставили нас всех контролировать?» – спросила я у Кати.

«Не похож он на военного, – отозвалась та. – Слишком манерный и лощеный. Я бы скорее сказала, что он аристократ. Молодой и скучающий. Но в базах его физиономии найти не могу. Нужна кровь».

«Только не надо…» – попыталась возразить я, но Катя меня перебила:

«Сейчас – не буду. Но образцы точно нужно заиметь. Хотя если его принесло на Землю инкогнито, то кровь нам тоже ответов не даст».

– Александра Тарская! – вернул меня в реальность спокойный голос появившейся в холле полупрозрачной голографической медсестры. – Проходите.

И я пошла, пусть коленки и подгибались от волнения. А еще перед тем, как войти в распахнутые двери, бросила последний взгляд на блондина. И едва не споткнулась, когда он улыбнулся и подмигнул мне.

Дальше все было похоже на обычный медицинский осмотр. Меня попросили снять с себя все украшения, заколки, смыть косметику… ну и раздеться. Вместо моей одежды предложили облачиться в длинную, до самого пола, сорочку из легкой, но непрозрачной ткани. Даже тапочки выдали, чтобы не морозила себе пятки, ступая по холодному плиточному полу. Потом я прошла осмотр нескольких врачей, специальный аппарат взял кровь для анализа. И только после этого меня завели в маленькую комнатку без окон, усадили на странного вида стул, закрепили руки и ноги и надели на голову непонятную штуку, похожую на шлем.

– Это больно? – спросила я девушку (на этот раз не голограмму) в белой форме, которая представилась Гротти.

– Это… неприятно, – ответила она, глядя на меня с сочувствием. – Но иного способа быстро выявить общую энергетическую предрасположенность в нынешних условиях нет. Потому просто постарайтесь расслабиться. Процедура продлится не больше минуты.

Она вышла, оставив меня в одиночестве. И лишь сейчас, когда я осталась совершенно одна, прикованная к жуткому на вид приспособлению, меня неожиданно накрыла самая настоящая паника. А ведь до этого я еще старалась как-то держаться. Но теперь дрожала и извивалась. Старалась вытащить руку из крепления, дергала ногами, мотала головой.

Бесполезно.

И вдруг где-то, казалось, что прямо в моей голове, раздался противный писк. С каждой секундой он становился все громче, все ужаснее. Я же застыла, просто перестав двигаться и всеми силами стараясь отгородиться от такого ужасного звука. Увы, это было невозможно.

Писк усиливался. Мне стало казаться, что он пронизывает всю меня, проникает в каждую клеточку, течет по венам вместе с кровью, отдается резонансом в моем дыхании. Глаза я зажмурила так крепко, как только могла, но из них все равно лились слезы. Все тело казалось напряженным настолько, что было готово взорваться, разлететься на мелкие кусочки. Мне казалось, что сейчас я просто распадусь на молекулы, превращусь в сгусток атомов и просто перестану существовать в своем естественном виде.

Может, это было проявлением слабости, но в какой-то момент я просто смирилась с происходящим. С этим звуком, со своей скорой гибелью. Просто приняла происходящее как данность. Перестала сжиматься, открылась навстречу этому невозможному писку. И, как ни странно, стало легче.

Нет, звук никуда не ушел – напротив, усилился, но теперь он будто проходил сквозь меня. А может, я просто умерла и теперь начала свое существование как призрак? Вот только для бестелесного существа я все еще ощущала себя слишком потрепанной. Измученной. И почему-то липкой.

Писк продолжал набирать громкость, но я каким-то странным образом умудрилась не только распрямить плечи, но и открыть глаза. И то, что увидела, меня искренне поразило. Я все еще сидела в том же кресле, была целой… но почему-то в крови. А вот комната стала иной. Само пространство в ней выглядело сгустком вибрирующих энергий. Из-за этого стены стали казаться полупрозрачными, металлическая дверь пошла трещинами и была готова вывалиться, лампы погасли, но я все равно видела прекрасно… вот только в каком-то совершенно ином спектре.

Пространство… теперь оно ощущалось иначе. Для меня словно больше не существовало пустоты. Везде, абсолютно везде царила энергия, и среди ее многообразия я ощущала себя как никогда настоящей.

И вдруг звук резко усилился, да так, что я едва не захлебнулась собственной кровью. Сердце забилось так часто, будто отсчитывало последние удары этого существования, а потом… сознание наконец меня покинуло.

Но даже в той блаженной темноте мне не было покоя. Наоборот, возникло ощущение, что меня вытянули из одного ада и сразу погрузили в другой. И в нем была белоснежная комната, стены которой вибрировали, подобно мембранам на больших колонках. Они гудели, стучали, и при каждом их движении в меня летела новая волна обжигающего воздуха. Но не успевала одна сбить меня с ног, как подлетала вторая, не позволяющая упасть. Я чувствовала себя песчинкой в аэротрубе. Меня мотало из стороны в сторону, причем так резко и грубо, что сил сопротивляться просто не нашлось.

Я уже подумала, что это издевательство никогда не закончится, что мне придется вечность мучиться в таком жутком месте. Потому строгий командный голос, раздавшийся из ниоткуда, стал настоящим подарком небес.

– Отключайте от аппарата. Дальнейшее воздействие ничего не даст. Если она выживет, сообщите мне и составьте отчет высшего порядка. Копии направьте в комиссию по отбору и лично лорду Эргаю.

– А если не выживет? – спросил незнакомый женский голос.

– Тогда вы знаете, что делать.

Снова послышался писк, но теперь этот звук показался мне избавлением. Спасением от бесконечной боли. Свет вокруг меня погас, и все наконец стихло.

Глава 7

Бункер

В ухе что-то жужжало. Хотя правильнее сказать – жужжало в голове, прямо в мыслях. Иногда это жужжание сменялось мягкими уговорами, иногда отборной бранью, но чаще всего просто звучало гадкое «з-ж-з-з-ж-з». Я бы и рада была разлепить веки, отмахнуться, избавиться от этого звука, но не могла. Глаза не открывались, словно ресницы кто-то склеил, а поднять руку просто не было сил.

Это странное состояние иногда сменялось другим, похожим на сон. Но на деле же я словно проваливалась в темную, вязкую бездну, и в ней, будто слайды, мелькали картинки моего прошлого. Лица мамы, отца, старших братьев, даже моего директора. Но чаще других всплывали образы Гая, смотрящего на меня со строгим укором, и Лешки, зовущего меня за собой. И я тянулась то к одному, то к другому. Никак не могла решить, к кому из них подойти. Но если лорд Эргай смотрел с уверенностью и молча протягивал мне руку, то братишка уговаривал быть с ним, помогать ему, идти вперед к великим свершениям. Логичней всего для меня было бы отправиться за братом, но я медлила, потому что интуиция, эмоции и все мои чувства почему-то тянулись к Гаю.

Эти видения повторялись раз за разом, не имея ни конца, ни края, но однажды и им пришел конец. Я все-таки заставила себя принять решение: отвернулась от одного из мужчин и сделала шаг ко второму. И именно в этот момент миражи растаяли, видения лопнули, туман забытья рассеялся, и я открыла глаза.

Реальность встретила меня очень низким потолком, о который я ощутимо приложилась, едва попытавшись подняться. Но боль не отрезвила, а, наоборот, превратила легкий страх, граничащий с недоумением, в настоящую панику. Ведь я явно лежала в чем-то напоминающем большую плотную коробку или… гроб? От последней мысли меня бросило в холод. На мгновение я просто оцепенела, резко осознав, насколько ужасно мое положение. Ведь если меня похоронили заживо, то теперь все для меня точно кончено!

Не знаю, как заставила себя удержаться и не расплакаться. Просто постаралась дышать полной грудью и только теперь ощутила, что дышится-то легко, а подобного просто не могло быть под землей. Значит, если это гроб и он еще на поверхности, то нужно срочно звать на помощь!

И я закричала! Так громко, насколько была способна. Кое-как согнула руку и принялась стучать в крышку этого странного темного ящика. Та, кстати, оказалась не деревянной, а гладкой, прохладной и на ощупь похожей на стекло. Мои удары по ней производили едва слышный глухой звук – подозреваю, что за пределами ящика их и вовсе не было слышно. Но я все равно стучала, орала, барабанила по бокам коробки коленками. Молила спасти меня, вытащить отсюда!

В момент, когда где-то высоко зажегся яркий свет, я от неожиданности резко зажмурилась. Постаралась заставить себя открыть глаза, чтобы узнать, что это за источник освещения, но не смогла. Свет слепил, из-под плотно сжатых ресниц бежали слезы, но даже сейчас я не переставала кричать и тарабанить по крышке.

– Буйная какая-то, – произнес женский голос, донесшийся до меня словно через толстую стену.

Я же не сразу сообразила, что говорила эта дамочка не на русском, а на дитере, который теперь, благодаря своему галути, я знала довольно сносно. Потому и закричала теперь на этом инопланетном языке, надеясь, что мне все-таки помогут, выпустят из странной тюрьмы. Да только сама же сделала хуже.

Вдруг воздух вокруг стал таким свежим, приятным, да еще и пахнущим какими-то цветами. Я вдохнула его с удовольствием – и сразу же ощутила в теле дикую слабость. Руки больше не слушались, ноги тоже, голос стал тихим, едва слышным. А потом я просто отключилась и забылась спокойным сном, без сновидений.

* * *

В ухе снова что-то жужжало, но теперь этот звук все чаще сменялся знакомым голосом Кати, которая упорно уговаривала меня проснуться. В итоге о моем пробуждении она узнала еще до того момента, как я собралась открыть глаза, и тут же вывалила на меня просто уйму информации:

«Не двигайся. Держи веки сомкнутыми. Дыши размеренно и слушай меня. Все вопросы задашь потом. Готова внимать?»

«Готова», – отозвалась я, решив, что лучше послушать эту искусственную дамочку. Тем более что говорила она таким непривычно серьезным тоном, который раньше вообще был ей несвойствен.

«Итак, Сашка, дела наши плохи, – начала эта строгая старшая сестра, явно не собираясь меня подготавливать к неприятным новостям. – Твоя проверка на уровень внутренней энергии прошла не по запланированному сценарию. Теперь для властей Союза ты погибла. И, согласно их внутренним документам, тебя даже кремировали».

«Так я все-таки умерла?» – спросила, внутренне холодея от ужаса.

«Дура! – рявкнула на меня Катя. – Тебя выкрали. Вылечили. Восстановили внутренние энергетические связи…»

«Кто?»

«Тебе они не друзья, – заверил голос сестренки в моей голове. – И спасли они тебя не просто так, но все же спасли. Запомни главное: не соглашайся ни на какие клятвы, не произноси слова присяги. Отказывайся от близких отношений с кем-либо из них и вообще от всего, что может связать тебя с этими людьми. Не говори никому ни обо мне, ни о своем особом отношении к лорду Эргаю».

«Да я никак к нему не отношусь!» – выпалила, мысленно фыркнув.

«Конечно, конечно, – иронично бросила девушка. – Мне можешь не врать. Я-то прекрасно знаю, что вы знакомы, пусть ты мне и не говорила. Мысли свои нужно было лучше контролировать. Но сейчас это уже неважно. Просто даже не заикайся о нем».

«Не буду», – ответила, уже зная, что с этой леди проще согласиться, чем спорить. Ибо все равно бессмысленно.

«Умница. А теперь медленно открывай глаза. И постарайся выглядеть удивленной».

В моей голове снова стало тихо. Это, честно говоря, радовало, потому как я сейчас и так соображала с трудом, а уж к мысленным диалогам с Катей и вовсе была совершенно не готова. Но тем не менее ее предупреждение явно стоило принять к сведению. Уж она-то точно не стала бы тревожить меня по пустякам. Теперь мне даже стало интересно, кто решился выкрасть меня у инопланетных исследователей? На кой я вообще кому-то сдалась?

Где-то в стороне послышались шорох и едва слышный скрип, а после до моего слуха долетел звук осторожных шагов. Я непроизвольно дернулась, двинула рукой, моргнула… и теперь уже притворяться спящей оказалось бессмысленно. Потому пришлось все-таки демонстрировать свое пробуждение.

Но едва мое зрение сфокусировалось на лице мужчины, стоящего рядом с кроватью, и глаза сами собой округлились от удивления. Потому что передо мной был тот самый светловолосый парень, с которым мы говорили в исследовательском центре! Именно он сообщил мне, что никакой очереди там нет и что всех вызывают по списку. Ох, чует мое сердце, не зря Катя сказала, что он не с Земли. С ним явно не все так просто.

– Доброе утро, Александра. Рад, что вы наконец проснулись, – проговорил он, мягко и тепло мне улыбнувшись.

Такая улыбка делала его красивое лицо еще более приятным. Она располагала к себе, заставляла испытывать симпатию, и если бы не наставления Кати, я бы точно поддалась этому очарованию. Но теперь воспринимала происходящее как очередную гадкую ловушку.

И тем не менее ответила очень даже вежливо:

– Доброе утро. Удивлена встретить вас в этой… – я осмотрелась по сторонам. Отметила белые стены, непонятные приборы, отсутствие окон и добавила: – В этой палате.

– Да, Александра, это именно палата, – кивнул он, а во взгляде появилось настоящее сочувствие. – Мне тяжело вам об этом говорить, но эти нерадивые специалисты Союза почти вас убили. А мы спасли.

– Вы? – Я разглядывала его с откровенным интересом.

Он выглядел привычно для Земли. Одет был в джинсы и светлую толстовку, руки держал в карманах и смотрел на меня так, будто мы с ним вместе не один миллион украли. Как на давнюю и очень дорогую подельницу.

– Мы, – кивнул он, бесцеремонно присаживаясь на край моей постели. – Мы – твои друзья, Саша. Я же могу тебя так называть? Давай опустим официоз.

– Давай, – ответила я. – Но тогда, может, ты представишься?

Я чуть приподнялась и оперлась на спинку кровати. К слову, с каждой минутой я чувствовала себя все лучше и лучше. Будто была совершенно здорова, да еще и отдохнула прекрасно.

– Конечно. Извини, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Мое имя Дарис. Но ты можешь звать меня Рис.

– И кто же ты такой, Дарис? – уточнила я, чуть склонив голову набок. – И почему меня… спасли?

На последнем слове голос мой все же дрогнул. Только теперь я начала осознавать, как близко находилась от последней черты. Ведь все помнила: и как погибала в той жуткой комнате, пристегнутая к странному креслу, и как после кто-то говорил, что меня нужно отключить от аппаратов, а лучше всего помнила бесконечно белое пространство.

И сейчас мне очень хотелось жить. Я наслаждалась каждым вдохом, каждым движением. Но понимала, что вряд ли бы меня вытащили из этого ада просто так. Увы, бескорыстие – даже на Земле явление крайне редкое. Не думаю, что на других планетах дела обстоят иначе.

– Я – твой друг, – мягко, но уверенно заявил этот светловолосый парень. – Мы все твои друзья и очень рады, что ты выздоровела. И я все расскажу чуть позже. Обещаю. А сейчас тебе стоит поесть. К тому же, думаю, ты бы хотела привести себя в порядок, переодеться. Я дам тебе на это пару часов, – сказал он, поднявшись на ноги. – А потом вернусь. Все покажу и расскажу.

Он снова подарил мне улыбку, развернулся и уже хотел покинуть комнату, когда я вдруг опомнилась:

– Я хотя бы на Земле? – громко спросила я, обращаясь к его спине.

– Конечно, – ответил он, взглянув на меня через плечо. – Разве мы имели право вывозить тебя за пределы твоей планеты без твоего позволения? – он отрицательно качнул головой и добавил, ухмыльнувшись: – Мы же не эти горе-специалисты, работающие на военных Союза. В отличие от них, мы ценим чужую свободу.

После этого он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Но долго сидеть в одиночестве мне не дали. В комнату тихо прошмыгнула коротко стриженная черноволосая девушка лет двадцати на вид. На ней, как и на предыдущем посетителе, красовались джинсы, правда, изорванные так, что были больше похожи на лохмотья. Худые плечи обтягивала белая футболка с изображением большого танка, в ухе было столько сережек, что я даже считать их не стала. И лишь увидев на ее предплечье татуировку с надписью на русском: «Не сдамся без боя», поняла, что девочка точно родилась на Земле.

– Привет. Я тут тебе еду принесла, – сказала она, правда, приветливостью в тоне и не пахло.

Только теперь я увидела в ее руках поднос, уставленный тарелками. Она опустила его на ближайшую тумбочку и сразу же удалилась, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом.

Будто я для нее была не другом, как говорил Дарис, а самым настоящим врагом, да еще и заключенным под стражу.

– Эй, подожди! – позвала я. – Ты же землянка. Скажи, где мы вообще?

– Пусть Рис сам с тобой нянчится. Кажется, ему нравится роль няньки, – зло пробурчала она и удалилась, громко хлопнув дверью.

Я же только пожала плечами и, присев на постели, посмотрела на поднос. Аппетит, как ни странно, появился, и я сама не заметила, как справилась с полной тарелкой супа. Во время трапезы Катя стойко молчала, и лишь когда я покончила еще и с ароматным овощным рагу, голос электронной сестренки снова ворвался в сознание.

«Слушай, Саш, я сейчас тебя ненадолго покину, отправлюсь обстановку разведывать, – тоном шпиона на задании начала она. – А ты пока доедай. Потом в душ сходи, переоденься. Вещи найдешь на стуле. Там белье, брюки, футболка. И постарайся получше вбить себе в сознание один факт – друзей у тебя здесь нет и быть не может».

«Почему? – уточнила я. – Они же меня спасли».

«Просто поверь. Я хотя бы понимаю, кто эти люди. А вот ты – нет».

«Так расскажи мне».

«Позже», – ответила эта вредина.

И только по тому, как дверь, словно сама собой чуть приоткрылась, а потом закрылась, я поняла, что галути Катя меня покинула. Да, странная она… и этот режим невидимости странный. Ведь ее не засекли ни в исследовательском центре, ни здесь. Да и вообще, иногда мне начинало казаться, что мои команды и приказы ее ни капли не волнуют, что она подчиняется мне для вида, сама же всегда поступает по-своему. Так, может, просто у нее другой настоящий хозяин? Может, она просто приставлена ко мне… но зачем?

Нет, не стал бы Гай отправлять со мной такого ценного шпиона – не настолько уж я важная персона, чтобы тратить на меня подобные ресурсы. И все-таки она совсем не простой гаджет. Возможно, у нее тоже есть свой приказ? К примеру, вычислить организацию вот таких людей, у которых я сейчас нахожусь в гостях?

Итогом моих размышлений стал вывод, что верить нельзя никому. На этой светлой мысли я и отправилась приводить себя в порядок.

* * *

Как оказалось, гостить мне довелось в совершенно удивительном месте. Вот честно, я понятия не имела, где именно нахожусь, но пока мне здесь почему-то даже немного нравилось. Сначала, конечно, смущало полное отсутствие окон, но вскоре я поняла, что подобной роскоши здесь нет ни в одном помещении.

– Мы в подвале? – спросила я у Дариса, который зачем-то решил провести для меня экскурсию.

– Скорее, в огромном бункере, – отозвался он, подарив мне очередную очаровательную улыбку. – Понятия не имею, кто и зачем его создавал, но мы выкупили его около года назад. Перестроили, оборудовали всем необходимым для длительного проживания большого количества людей и вот теперь используем по назначению.

Я кивнула, продолжая с интересом разглядывать широкий коридор с арочным потолком. Его стены украшали лепнина и причудливые изображения известных людей древности. Фонари были выполнены в виде прикрепленных к стенам факелов, но вместо огня в них светили обычные энергосберегающие лампочки. На полу в шахматном порядке красовались белые и черные плитки, на стенах примерно на уровне моих плеч тянулась позолоченная лепная линия. И все это до боли напоминало одну из станций московского метро, только поездов здесь точно не было.

– И где же находится этот бункер? – спросила я, не особенно рассчитывая на ответ.

– К сожалению, Саш, этого я тебе сообщить не могу. Пока. Все, что тебе сейчас стоит знать, – это расположение основных помещений.

– То есть отсюда меня не выпустят?

Неудивительно, что от такой информации мои шаги сами собой замедлились, и вскоре я и вовсе остановилась посредине этого длинного красивого коридора. Рис обернулся и, сочувственно вздохнув, взял меня за руку.

– Сейчас на поверхности для тебя может быть слишком опасно.

Он произнес эту фразу с таким трепетом, таким участием, что я почти поверила, будто ему на самом деле очень важно мое благополучие, что он так искренне волнуется за меня. И может быть, я бы даже поверила ему, если бы не предупреждения Кати.

– И как долго меня здесь продержат? – Я отвернулась к стене. Смотреть в его честные-пречестные глаза мне совершенно не хотелось.

– Не переживай. Недолго, – он мягко сжал мои пальцы, привлекая внимание. – Саш, мы не желаем тебе зла. Совсем наоборот. Хотим помочь найти брата и принять собственные особые способности.

– Чего?!

Вот теперь я все-таки расхохоталась! Сначала, правда, еще пыталась сдерживаться, но эта участливая смазливая физиономия Риса и его столь странные слова просто сразили меня наповал. Я хохотала до слез и никак не могла успокоиться. А мой сопровождающий просто мило улыбался, будто в моем истерическом смехе не было ничего странного.

Ну, ржет девка, и что с того?

Хотя чего он вообще от меня ждал после заявления про особые способности? Восторгов? Восклицаний? Просьбы рассказать подробнее?

К моей радости, Дарис вообще не стал ничего говорить, просто дождался, когда я перестала смеяться, и молча повел дальше. Мы миновали несколько больших пустых залов, прошли мимо распахнутых дверей столовой, поднялись на несколько этажей (или уровней) вверх и остановились у невзрачной деревянной дверцы.

– Мне ты не особенно веришь, потому я привел тебя к тому человеку, который сможет спокойно все объяснить, – с тем же взволнованно-воодушевленным выражением проговорил блондин. – Пожалуйста, будь с ней вежлива, и тогда она ответит на все твои вопросы.

Он постучал, но дожидаться ответа не стал. Просто нажал на ручку и распахнул передо мной дверь.

– Проходи, – сказал Рис.

И я прошла, хоть и не особенно желала с кем-либо встречаться. Сейчас я вообще сильно сомневалась, что услышу что-то хорошее или обнадеживающее. Нутром чуяла – я для чего-то очень нужна всем этим людям. Иначе бы никто не стал меня спасать.

А внутри нас, как оказалось, ждали две девушки. Хотя, точнее, одна живая девушка и одна – голографический образ галути. Но на наше появление они обе отреагировали одинаково радушными взглядами – такими теплыми, счастливыми, милыми, будто я для них обеих как минимум давно потерянная и горячо любимая сестра.

– Александра, мы очень рады, что ты поправилась, – проговорила стройная брюнетка в черном брючном костюме. – Проходи, пожалуйста. Присаживайся. Мы как раз собирались пить чай.

Она шагнула ко мне и жестом указала на одно из мягких на вид кресел, стоящих у кофейного столика. Я не стала отказываться, да и не видела для этого причин. Если бы меня хотели отравить, то вряд ли бы стали вытаскивать с того света. Так что сие чаепитие для моего физического здоровья точно безопасно, чего не скажешь о психическом.

– Мое имя Джен, – представилась она, присев напротив. А вот ее светловолосая голографическая помощница отошла к стене и теперь разглядывала меня как-то даже слишком пристально.

– А мое имя вы и так знаете, – ответила я.

Брюнетка посмотрела на меня с внимательным прищуром, а после зачем-то поймала висящий в воздухе зеленоватый металлический шарик, опустила его на стол и принялась сама разливать чай в чашки из черного стекла.

– Вижу, тебя не удивляет мой галути, – вздохнув, заметила Джен.

Я же мысленно назвала себя идиоткой. Ну разве сложно было изобразить удивление? И что теперь ей ответить? Ясно же, что никто из инопланетян по улице с такими штуками не разгуливал. То есть мне просто негде было увидеть столь занятную вещицу, способную создавать голографических людей.

Пришлось активировать все свои актерские способности, изображать этакую усталость от жизни и делать вид, что мне просто плевать на их инопланетные изобретения.

– На самом деле, – проговорила я, с безразличием разглядывая голографическую блондинку, – мне просто уже надоело всему удивляться. Вы ведь, Джен, явно не с Земли, как и Дарис, – пояснила, мельком взглянув на присевшего в соседнее кресло блондина. – Ваши технологии существенно превосходят наши. Я понимаю, что в этом плане люди Земли уступают всем, кто живет в Союзе, и просто стараюсь относиться к этому проще. Или вы ждали, что я буду пищать от восторга, увидев здесь полупрозрачную девушку?

Ответом мне стала все та же радушная улыбка, только в глазах этой леди на несколько мгновений все-таки проскользнуло раздражение.

– Что ж, – сказала она, протягивая мне чашку. – В таком случае предлагаю обойтись без лишних реверансов и перейти к главному. Итак, Саша, для властей Союза официально ты погибла. Не выдержала испытания на внутренний энергетический потенциал и профессиональную направленность. И это бы на самом деле произошло, если бы мы тебя не спасли.

– Я безмерно вам благодарна… – начала было я, но Джен остановила меня изящным жестом руки.

– Мы спасаем не всех, – сообщила она, состроив задумчивое выражение на своем красивом, ухоженном лице.

К слову, выглядела эта стройная темноволосая леди едва ли не младше меня, хотя я не сомневалась, что на самом деле ей явно не двадцать три.

– Всех, к сожалению, мы спасти не в силах. Но ты, Александра, оказалась для нас крайне интересным приобретением.

– Приобретением? – повторила я, скривившись.

К чашке все же решила не притрагиваться – во избежание неприятностей. Мало ли… вдруг после очередной новости мне захочется швырнуть этот кусок фарфора прямо в смазливую физиономию этой лицемерной особы?

– Вы на Земле давно привыкли, что за все нужно платить. И такая позиция вполне разумна. Мы тоже желаем получить плату за твое спасение, – сообщила Джен, спокойно попивая чаек. – Но не стоит принимать все в штыки. На самом деле я бы хотела, чтобы ты осталась с нами добровольно. Стала частью нашей команды… семьи. Правда, для этого ты должна принять все наши цели, стремления и правила. Но сейчас мы не будем заглядывать так далеко вперед. Твоя проверка выявила, что ты обладаешь крайне интересными способностями. Мы в силах помочь тебе их освоить, что и собираемся сделать.

– И что же это за способности? – я просто не могла не поинтересоваться.

Джен улыбнулась, легко закинула ногу на ногу и только потом ответила:

– Ты – поисковик. Насколько мне известно, люди, подобные тебе, могут находить кого угодно и где угодно.

– Да ладно! – я усмехнулась, ведь это на самом деле звучало смешно. Да мне даже в прятки почти никогда не удавалось выиграть! Меня все время находили, а вот я сама могла долго ходить мимо спрятавшихся ребят и не замечать их.

– Скоро сама убедишься, – заявила брюнетка. – Уверена, мы в тебе не ошиблись.

– И все-таки, Джен, кто вы такие? Почему скрываетесь под землей? Зачем вам все это?

– Просто… Александра, – начала она, поставив на столик свою чашку с чаем. – Мы знаем, как ценна для людей свобода. Уже не первый год наша организация помогает тем, кто не готов мириться с некоторыми варварскими законами Союза. Мы оказываем поддержку всем несогласным с режимом военных захватчиков. Мы те, кому не безразлична беда, поразившая вашу планету. Потому что сами земляне даже при большом везении не в состоянии противостоять войскам Союза. А с нашей поддержкой у твоих соотечественников есть все шансы победить.

– То есть вы хотите сказать, что с вашей помощью мы сможем прогнать инопланетных захватчиков и снова зажить по-старому? – спросила я, иронично хмыкнув. – Бросьте, Джен, даже дети в такое не поверят.

– Ты права, Саша. Из Союза Земля уже никуда не денется, да и не в этом наша цель. Для нас важно оставить за коренными жителями захватываемой планеты первостепенное право голоса. Они сами должны решать, как будет развиваться их мир, какие объекты будут строиться на нем, в каких учебных заведениях и как будут обучаться их дети.

На самом деле речь этой дамочки была настолько пропитана фальшивым пафосом, что хотелось скривиться. Она говорила, как настоящая идеалистка, свято верящая в торжество правды и справедливости, но прислушиваться к ее словам совершенно не хотелось. Я столько раз встречала таких вот пропагандистов-проповедников, что давно перестала принимать всерьез подобные заявления. Увы, мне было прекрасно известно, что у большинства организаций-альтруистов есть так называемое двойное дно. Да, они действительно помогают, но при этом всегда имеют какую-то свою выгоду. И что-то – не иначе как интуиция – подсказывало мне, что и у команды этой Джен есть собственные цели на нашей прекрасной планете.

Честно говоря, при других обстоятельствах я бы просто развернулась и ушла, но вот незадача: мне же прямым текстом сказали, что не отпустят. Может, и стоило поспорить, но я решила пока просто сделать вид, что принимаю их точку зрения. В конце концов, нужно хотя бы осмотреться здесь, подумать, поискать выходы из сложившейся ситуации. И уже потом начинать действовать. К тому же я ведь не одна, у меня есть Катя. А она даже не простой робот, она – мудрый галути. Бесценный, незаменимый помощник, так вот пусть теперь и помогает. Увы, я прекрасно понимала, что без нее из этой передряги сама точно не выберусь.

* * *

Этот бункер, где мне теперь предстояло жить, куда больше походил на настоящий подземный город. По словам Риса, здесь обитало не меньше ста человек, причем на территории планеты имелось еще несколько подобных секретных баз. Меня поселили в большой комнате, напоминающей спальню в детском саду или какое-то большое общежитие. Здесь в несколько рядов стояли кровати, у каждой из которых имелась тумбочка и стул. С виду все казалось чистым, новым, вот только жить мне предстояло… еще с пятнадцатью девушками, а это радовать никак не могло. Да что говорить, увидев место, где теперь придется поселиться, я просто впала в ступор!

– Все не так плохо, как кажется, – проговорил за моей спиной Дарис и положил ладонь мне на плечо, видимо, желая приободрить. – Девочки у нас хорошие, общительные, приятные. Уверен, вы прекрасно найдете общий язык.

– И как долго мне придется здесь ночевать? – спросила я, не узнавая своего голоса – настолько он прозвучал уныло и бесцветно. И это я еще от обрушенной на меня информации не оправилась, потому и реагировала так… почти спокойно.

– Тебе честно ответить или сказать то, что я говорю всем? – спросил Рис, глядя на меня с сочувствием.

– Давай правду.

– Эта спальня для тех, кому мы пока не можем полностью доверять, – вздохнув, признался парень. – На самом деле в нашем городе достаточно места, чтобы выделить каждому по комнате, а то и по две. Но…

– Проблемных личностей лучше держать вместе и на виду, – кивнула я, соглашаясь с рациональностью такого решения. – То есть я на испытательном сроке?

– Можешь считать и так.

– А вещи мне какие-нибудь положены? Одежда, зубная щетка… другие предметы гигиены?

Я все так же смотрела на пустую комнату с шестнадцатью кроватями и всеми силами старалась не разреветься. Странно получалось: меня едва не убили, пусть я выжила только благодаря своевременной помощи людей, которым тоже нужна не просто так; меня лишили права покинуть это место, у меня обнаружили какие-то непонятные способности, но сейчас я хотела плакать из-за перспективы ночевки с толпой неизвестных девок. Ну разве это не глупо?

– Тебе все выдадут, – ответил на мой вопрос о вещах Дарис. – И не стоит переживать. Поверь, как только ты сама для себя решишь стать частью нашей команды, отношение к тебе сразу же изменится. Сейчас ты чужачка… для всех, но я верю, скоро ты поймешь, что мы боремся за правое дело.

– Кто будет меня учить? – спросила я, не желая по второму кругу слушать порцию пафосных речей о том, какая у них замечательная организация.

– К сожалению, у нас мало учителей. Потому заниматься ты будешь вместе со всеми ребятами. Но если захочешь, я бы мог постараться выделить время для индивидуальных занятий с тобой. Я, кстати, очень редко кому-то из новичков помогаю.

– И с чего для меня такие привилегии? – я посмотрела на него с откровенным недоверием.

– Просто ты мне симпатична, Саша, – ответил он, одарив меня очередным мягким, обольстительным взглядом. – К тому же мне самому интересно посмотреть, как будут развиваться твои способности. Я много читал о таких, как ты, но лично не встречал ни разу. Увы, поисковиков в Союзе крайне мало, и при обнаружении у ребенка даже малейшего таланта, его забирают к себе военные академии. И работают такие люди потом только на военных и подразделения правопорядка. Именно поэтому ты, Сашенька, для нас такая важная находка.

– Приобретение, – поправила я и, устало вздохнув, шагнула вперед, в комнату. Продолжать этот разговор мне не хотелось совершенно. – Где моя кровать?

– Выбирай любую свободную, – ответил Рис, пожав плечами. – Ужин в шесть. Занятия начинаются сразу после завтрака.

– А во сколько завтрак? – спросила я, направляясь к незастеленной кровати, что стояла в самом дальнем углу – поближе к окну, подальше от входа.

– В восемь. И еще, Саш, – проговорил Дарис, все так же стоя в дверном проеме. – Постарайся подружиться с местными обитателями. Не закрывайся от людей. Это поможет тебе скорее адаптироваться.

Лишь теперь он, наконец, соизволил оставить меня одну. Да только после его ухода легче не стало. Присев на матрас, я сбросила с ног тапки, которые мне выдали вместе с одеждой в больничном крыле, и притянула колени к груди. Мне хотелось отгородиться от реальности, представить, что это всего лишь глупый сон, который скоро закончится. Увы… я никогда не страдала склонностью к самообману. И сейчас слишком хорошо понимала, в какую жуткую историю умудрилась вляпаться.

Да, меня спасли, не дали умереть, почти вытянули с того света, но… я даже представлять не желала, чем теперь мне придется за это заплатить.

«Не отчаивайся, Сашка, – прошелестел в голове голос моей искусственной сестры. – Все плохо, в этом ты права. Но мы найдем выход. Я уже почти выяснила, как отсюда сбежать».

«И куда мне потом идти? – спросила я, и даже в моем собственном мысленном голосе отражалась настоящая обреченность. – Домой? Уверена, меня там быстро найдут и притащат обратно. Или сразу сдаться войскам Союза? Так если верить словам Дариса, они тоже не упустят возможности прибрать меня к рукам. Спрятаться? Зарыться в какую-нибудь нору? Но что я тогда выиграю?»

«У вас на планете есть хорошая поговорка: утро вечера мудренее. Так вот, Саш, пока мы с тобой не можем видеть всей ситуации. Уверена, что скоро туман неизвестности рассеется и выход обязательно найдется. Просто… будь сильной».

«Ничего другого мне не остается, – вздохнула я. И вдруг, вспомнив о родителях, спросила: – Ты можешь отправить маме сообщение, что я жива? Не хочу, чтобы они с папой волновались».

«В этом нет необходимости, – отозвалась Катя. – Твоим родным сообщили, что ты удачно прошла испытания и сразу была отправлена к месту учебы. Поэтому за тебя они не особенно переживают».

«Но… как же… это ведь ложь! – я возмутилась настолько, что едва не вскочила с кровати. – То есть получается, что никому не говорят о смертельных исходах проверок? Родители продолжают ждать своих детей? Думают, что те благополучно учатся… Значит, и Лешка…»

«Смертность на подобных испытаниях крайне низкая, – уверенным тоном заявила Катя. – И твой случай скорее неключение. У меня даже есть предположение, что эти борцы за свободу сами организовали для тебя подобный итог. Не вздумай им верить».

«Я и не верю», – пробурчала в ответ.

«Правильно делаешь».

После этой фразы она затихла, вот только сейчас без ее болтовни мне стало до жути одиноко и тоскливо. В очередной раз оглядев тускло освещенное помещение с кроватями, я тяжело вздохнула и решила хотя бы застелить свою постель, пока не явились многочисленные соседки. Страшно представить, с кем теперь придется жить.

«Так и что мне делать, Кать?» – спросила, натягивая на подушку белую наволочку, резко пахнущую стиральным порошком.

«Просто живи, – прозвучал в моей голове спокойный ответ. – И если ты все же сможешь освоить способности поисковика, тогда ситуация изменится в корне. Сейчас для тебя это единственная возможность снова вернуть себе контроль над собственной жизнью. А я, к сожалению, не смогу быть с тобой в постоянном контакте. Мой сигнал здесь не засекут, но активность твоего передатчика для мысленного управления отследить вполне могут. Потому говорить с тобой мы будем редко и без свидетелей».

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Сейчас сама мысль о том, что без Кати я останусь совсем одна, едва не стала для моей сдержанности фатальной.

«Помни, что я всегда рядом, – прошелестело в моей голове. – Но если станет совсем плохо и захочется поговорить… просто позови меня по имени».

Глава 8

Цели… и их отсутствие

«Просто живи», – сказала мне Катя в тот первый вечер в подземном городе-бункере, и казалось бы, разве сложно было последовать этому совету? Взять да и смириться со всем, вклиниться в тот поток реки судьбы, в который меня столь неожиданно забросило? Я ведь даже была готова попробовать найти приятельниц среди соседок, и поначалу мне казалось, что с этим не будет проблем. Но на деле все оказалось не так.

В первый вечер ко мне просто присматривались. Одни подходили знакомиться сами, с другими инициатором знакомства выступала я. Открытой агрессии никто не проявлял, все старались вести себя довольно приветливо, хотя в их взглядах я иногда ловила откровенное недоверие.

Ночь прошла тихо, мирно, спокойно, хоть я и думала, что не смогу уснуть рядом с такой толпой малознакомых людей. Но, вопреки ожиданиям, спала я очень сладко. Правда, подозреваю, что причиной тому стала банальная усталость – все же меня только сегодня из больничного крыла выпустили.

Второй день пребывания в этом странном месте принес мне массу новой информации и знакомство с учителями, которые все как на подбор оказались молодыми мужчинами. Вот только сейчас лица противоположного пола меня интересовали мало – хотелось адаптироваться, приспособиться, да и вообще понять наконец, что здесь к чему. Потому полученные сведения я ценила больше, чем окружающих людей.

Так мне стало известно, что приютившая нас организация носит название «Защитники свободы», что руководит ею Джен, с которой я имела честь общаться накануне, и что все мы сейчас находимся в своеобразном учебном лагере, где и пробудем, пока не сможем в достаточной степени освоить свои скрытые таланты.

Всех проживающих здесь учеников делили на пять групп, в каждой из которых было не более десяти человек. Формировали эти коллективы не по возрасту или полу, а по степени лояльности. Неудивительно, что я оказалась среди тех, кто вообще с трудом понимал, зачем здесь находится.

Студенческая часть этого подземного городка была оборудована просторными залами, в которых и проходили наши занятия. Значительную часть дня нас учили медитировать, упорядочивать внутренние потоки энергии, прислушиваться к своему подсознанию, что получалось далеко не у всех. В остальное время нас заставляли изучать историю Союза, его законы, систему управления, хотя больше всего говорили о том, какие планеты удалось отстоять «Защитникам свободы» и как много хорошего эти благодетели сделали для их жителей.

Из этих рассказов выходило, что мы попали едва ли не к ангелам во плоти, да только я не спешила им верить. Слушала, внимала, кивала, делала вид, что восхищаюсь подвигами и героизмом, но особенно не рвалась вступать в их ряды.

Кормили здесь неплохо. Пусть до маминых талантов местным поварам было далеко, но я все равно ела местную стряпню с аппетитом. А вот уборная на нашу огромную спальню была всего одна, в ней имелся один-единственный душ, в котором горячая вода включалась только на два часа в сутки. Понятное дело, что помыться с комфортом удавалось далеко не всем.

Третий день оказался похож на второй…

Четвертый день был похож на третий…

И так жизнь постепенно вошла в странную колею. Через неделю я окончательно смирилась с происходящим и даже начала пытаться проявлять на занятиях упорство. Старалась почувствовать эти самые непонятные «внутренние потоки», научиться контролировать собственное подсознание. Но даже теперь особенных успехов не добилась.

Да, я заставляла себя «просто жить», вставать по утрам, умываться, есть, ходить на занятия, но все больше чувствовала себя этакой заводной куклой. Мне хотелось на поверхность, хотелось позвонить маме, поговорить с отцом, пробежаться по лесу с Каста. Я мечтала о свободе, которой меня лишили и всю ценность которой раньше просто не осознавала. Да только реальность была сера и бесперспективна. Мне ведь ясно дали понять, что позволят покинуть это место только после того, как освою способности и докажу собственную лояльность. Я же не продвинулась ни на каплю ни по первому пункту, ни по второму.

Дни слились в одну серую полосу, представляющую собой череду однообразных действий. Выходных нам не полагалось, как и книг, телевизоров, компьютеров, телефонов. Хотя большинство моих соседок по комнате не особенно от этого страдали. Мне вообще казалось, что им тут даже нравится.

Время летело, но для меня ничего не менялось. Продвижений в обучении не было, никакой внутренней энергии я не чувствовала, никаких способностей в себе не открыла. Неделя пролетала за неделей, люди в моей группе менялись: ребята делали успехи и переходили на другой уровень обучения, на их место приводили новых. Никто здесь особенно не задерживался, и только я так и застряла на самом дне этой учебной цепочки и не имела никакого желания ползти по ней вверх.

* * *

К общему удивлению, сегодняшнее занятие по медитации у нашей группы проводил Дарис – мой старый знакомый. Вообще, официально он был главой местного учебного центра, но лично занимался обучением лишь самых одаренных. И тут вдруг, ни с того ни с сего решил провести занятие у новичков, среди которых уже пятую неделю находилась и я.

Девушки смотрели на него, как на настоящее божество, парни взирали на молодого учителя с уважением и странным благоговейным трепетом. Я же не понимала ни первых, ни вторых. Рис для меня был просто симпатичным парнем с другой планеты – не более того. А вот он меня по каким-то причинам все же считал особенной. На протяжении всего трехчасового занятия часто подходил, легко касался моего плеча, интересовался моими успехами, старался разобраться, почему у меня ничего не получается. И может, на первый взгляд подобное поведение и казалось вполне нормальным, если бы он так же общался и со всеми остальными учениками. Но нет – с другими Дарис говорил подчеркнуто официально и даже холодно, что только доказывало странность его ко мне отношения.

Когда время, отведенное для медитации, подошло к концу, Рис сдержанно похвалил ребят за усердие, дал задание продолжать тренировки и в свободное время и отпустил всех, кроме меня.

– А с тобой, Саша, мы еще позанимаемся отдельно. Мне совершенно не нравятся твои результаты. Точнее, их полное отсутствие, – проговорил он, опустившись передо мной на спортивный мат, на котором я и сидела.

Покидающие помещения ребята смотрели на нас с интересом, но я кожей чувствовала их зависть. Причем исходила она как от парней, так и от девушек, что казалось совершенно противоестественным. Чему здесь завидовать? Дополнительным нагрузкам? Так я с радостью отказалась бы от этого. Но кто мне позволит?

Как только за последним учеником закрылась дверь, Рис перевел на меня серьезный взгляд и ровным тоном проговорил:

– А теперь, Саша, расскажи мне, почему ты совсем не стараешься? Ты же сама не желаешь развивать свой дар.

– Желаю. Очень, – ответила я, почему-то почувствовав обиду. – У меня просто не получается. Тот прибор, наверное, просто ошибся. Я обычная. Нет у меня никаких способностей.

– Есть, Саша. А не получается у тебя потому, что не хочешь, чтобы получилось. У тебя нет стремления к успеху, – покачал головой парень, поймав мой взгляд. – Я чувствую, что тебя все больше снедает апатия. Ты закрыта и не желаешь раскрываться. Ни для учителей, ни для других ребят, ни для себя.

Я промолчала, просто не зная, что на это ответить. И еще у меня вдруг возникло странное ощущение, что меня видят насквозь, а это, честно говоря, пугало. Тем временем, Рис продолжал свою обвинительную речь:

– Ты не принимаешь наших правил, не желаешь становиться частью нашей организации, которая, заметь, борется за свободу твоей планеты. А это неправильно по отношению к твоей родине. Это, Саша, уже предательство.

Его голос звучал мягко, но в нем явно звенели нотки укора. Он сознательно давил на мое сознание, на мою совесть, и в какой-то момент я даже начала чувствовать себя виноватой. Ведь отчасти Рис был прав. Меня спасли, дали приют, еду, крышу над головой, предоставили возможность раскрыть саму себя, открыть в себе качественно новые умения, и как я ответила на эту доброту?

– Мне сложно все это принять, – проговорила я, опустив взгляд.

И что странно, едва контакт наших глаз оборвался, я даже дышать стала свободнее и появилось поистине удивительное чувство освобождения. Мои мысли стали яснее, притупленные чувства снова обострились, а в сознании появилась поразительная догадка, что мне, кажется, пытаются что-то внушить.

Я зажмурилась, стараясь сосредоточиться и понять, что происходит. Ведь мне здесь не нравилось, я не желала вступать в ряды сопротивления, не собиралась геройствовать, рисковать собой ради непонятных мне призрачных целей. Мне просто хотелось выбраться отсюда, вернуться домой и продолжить жить спокойно. А что касается каких-то там способностей – так не нужны они мне. Совсем.

– Дарис, – проговорила я, не открывая глаз. – Я хочу отсюда уйти. Мне здесь плохо, потому и нет никаких успехов.

– Посмотри на меня, – требовательно произнес Рис, подсев еще ближе. Он коснулся моего подбородка, приподнимая лицо, но я лишь зажмурилась сильнее.

– Нет.

– Саша, не нужно сопротивляться, – с нажимом произнес он.

– Я чувствую, что ты как-то влияешь на мой разум.

– Что, кстати, очень странно, – бросил он, а я услышала в его голосе мягкую усмешку, смешанную с нотками удивления. – И как ты это ощущаешь?

– Мне… некомфортно. Я перестаю верить самой себе.

– Что ж. Хорошо. Давай поступим следующим образом. Я больше не применю по отношению к тебе свой дар, а ты откроешь глаза и постараешься объяснить, что именно тебе не нравится, что тревожит, что смущает. И мы вместе попробуем найти выход.

– Что это за дар? – Я пока не собиралась следовать его предложению.

– Такой вот дар, – ответил он, при этом все же убрал пальцы от моего подбородка и, судя по звукам, отсел подальше. – Эмпатия. Я могу влиять на чужие эмоции.

В его исполнении это прозвучало так просто, что мне даже стало страшно. То есть получалось, что по своему желанию он мог вызвать у другого человека агрессию или, наоборот, симпатию. Мог успокоить или заставить принять нужное ему решение? Так вот откуда это обожание его персоны всеми студентами. Получается, что они просто попали под действие этого его дара?

От удивления я даже открыла глаза и повернулась к сидящему неподалеку Рису. А тот в ответ только улыбнулся и беззаботно пожал плечами.

– Давай начистоту, Саш, – он явно наслаждался моим смятением. – Тебе нужна свобода? Но представь, что мы тебя отпустили. Вот вернешься ты домой, но не пройдет и дня, как за тобой явятся представители Союза. А они не будут церемониться, сразу отправят тебя в военную академию для одаренных. А она довольно далеко от Земли. Там тебя заставят дать клятву верности Союзу. И, поверь мне, у тебя не получится ее нарушить. Никак. Тебе придется работать на военных, исполнять чужие приказы, которые могут в корне противоречить твоим желаниям. Скажи, ты хочешь для себя такого будущего?

Тут даже думать было не о чем, потому я и ответила:

– Нет.

– А мы, Саша, не станем заставлять тебя идти против своих убеждений. Мы готовы помочь тебе развить твой дар.

– Но при этом я должна вступить в ряды вашей организации, – напомнила я, иронично хмыкнув. – Разве это не то же самое, что и при варианте с военными?

– Нет, и знаешь почему? – на его лице появилась хитрая улыбка. – Мы не станем удерживать тебя силой. Мы не будем заставлять тебя идти против самой себя. И если тебе так будет легче, давай заключим с тобой договор. Ты осваиваешь свои способности, учишься искать людей, предметы, развиваешь собственный дар настолько, насколько это вообще возможно. А после выполнения трех наших заданий, мы тебя отпустим. Более того, обеспечим деньгами и жильем на выбранной тобой планете. Кстати, это предложение Джен.

– Звучит как-то… сказочно. Слишком нереально. – Я смотрела на Риса с недоверием.

– Просто задания будут не самыми простыми. Нам ведь давно был нужен талантливый поисковик.

– И почему я должна верить тебе на слово?

– Потому что я говорю тебе правду, – сказал он, вставая. – При хорошем раскладе общую суть своего дара ты можешь освоить за пару месяцев, дальше нужны будут только тренировки. Три задания… тоже не займут много времени.

То есть максимум через год ты будешь свободна. Подумай над этим.

– И что? Ты считаешь, если я просто решу принять это предложение, то у меня сразу все начнет получаться? – спросила я, не особенно веря этому утверждению.

– Ты просто еще не осознаешь собственную силу. Поверь, если ты только чего-то сильно захочешь, то все у тебя обязательно получится. Главное, правильно и четко поставить перед собой цель, а уж способы ее достижения обязательно найдутся сами.

Слова Дариса заставили меня задуматься. Причем думала я об этом целый день. В его доводах была логика, да и само озвученное им предложение сейчас казалось мне едва ли не лучшим выходом из сложившейся ситуации. Но и просто так отвечать ему согласием я не желала.

Сейчас как никогда мне требовался совет или хотя бы просто взгляд со стороны. Потому сразу после ужина я направилась не обратно в большую общую спальню, а пошла в учебную часть катакомб, где в это время дня никого не бывало. И уже там, войдя в просторную комнату, пол которой был устлан спортивными матами, присела в позу для медитации, прикрыла глаза и позвала:

«Катя! Ты мне нужна!»

И она откликнулась, причем решила обойтись без приветствий, реверансов, хождений вокруг да около:

«Ты еще не раз пожалеешь, если согласишься на его предложение, – выдал голос моей искусственной сестры. – И с их стороны глупость обещать тебя отпустить, ведь людей с подобными способностями во всем Союзе не больше сотни. Потому, как я думаю, тебя попытаются убедить. Сделают так, чтобы ты сама захотела остаться здесь».

«Я не останусь».

«Не зарекайся, – ответила девушка. – Но я тоже могу дать тебе стимул для скорейшего освоения твоего дара, коль он так тебе необходим. Ведь как поисковик ты сможешь найти и своего брата, и свою подругу Валерию».

«Но если они к тому времени будут уже за пределами Земли?»

«Для талантливого поисковика расстояния перестают иметь значение, – назидательным тоном сообщила Катя. – Некоторым поисковикам даже становятся доступны перемещения в пространстве. У вас подобное называют телепортацией».

«Да ладно! Это ж сказки!»

«Не сказки, а просто редкое явление. Но у тебя вряд ли подобное получится. Но вот находить людей на других планетах по звездным картам ты точно сможешь. Это я тебе гарантирую».

«И ты поможешь мне научиться?»

«Я – нет. А вот Дарис сможет помочь. Но, как я заметила, он решил сам стать тем якорем, что удержит тебя в рядах «Защитников свободы».

И сейчас, услышав от Кати, какими именно способностями я, как оказалось, обладаю, мне вдруг стало по-настоящему интересно. Захотелось во что бы то ни стало раскрыть их в себе, добиться успеха. Доказать, что я могу многое, и даже попробовать перемещаться в пространстве.

«Я соглашусь на их условия!» – заявила я, теперь уже точно и осознанно приняв это решение.

«Только ничего не обещай, – охладила мой пыл Катя. – Не давай клятв. Ведь в будущем все может измениться, потому лучше всегда оставлять себе простор для маневра. И знаешь еще что…»

«Что?» – спросила я, медленно направляясь к выходу из комнаты.

«У тебя все получится. Ты все сможешь. Не зря эти олухи в тебя так вцепились».

И я поверила ей. Вот просто приняла ее слова как единственную правду. Они впились в мое сознание, впитались в подсознание, пронзили душу… и у меня просто не осталось ни малейшего сомнения в успехе. Даже интуиция и та успокоилась, словно давая мне понять, что принятое мною решение – самое правильное из возможных.

Наверное, впервые за время моего появления в этом городе-бункере я дышала так легко и спокойно, ведь уже не сомневалась, что все у меня будет хорошо.

Глава 9

Поисковик

Голоса слышались откуда-то со стороны правого коридора, но я знала, что мне нужно идти в другом направлении. Пробираясь по стеночке, нащупав руками угол, я свернула налево и продолжила двигаться вперед. Мимо кто-то пробежал, кажется, меня даже позвали по имени, но я не стала отвлекаться, чтобы не потерять нить связи, которая сейчас вела меня к цели.

Я чувствовала ее, видела, как она пульсирует в темноте моего сознания, и шла за ней, словно та была материальна. На деле же никакой нити не существовало, были только я и Сэм – парень, которого мне предстояло отыскать на всей территории подземного города, за десять минут, да еще и с завязанными глазами. Но это задание не казалось мне невыполнимым, наоборот, едва увидев голографический портрет парня, я уже знала, где именно его спрятали, а путеводную нить создала себе сама, чтобы было легче передвигаться в темноте.

Да, я освоила свой дар, чем искренне гордилась. Пусть на это у меня ушло почти полгода, но для таких впечатляющих результатов шесть месяцев – не такой уж большой срок. Хотя даже теперь, прекрасно контролируя собственную внутреннюю энергию, я осознавала, как много еще не знаю и не умею, и понимала, что мои возможности поистине безграничны.

Помню сложнее всего оказалось понять, что же есть эта самая внутренняя энергия. Найти ее, попытаться ощутить как часть себя. Тогда мне она казалась воздухом – этаким фантомом, который невозможно поймать. При каждой моей попытке ее собрать и удержать, она убегала, словно вода сквозь пальцы. И тогда мне очень помог Рис.

После моего заявления, что я принимаю поставленные условия, он сам вызвался со мной заниматься, и под его чутким руководством мне все же удалось научиться собирать, скапливать и использовать собственную внутреннюю энергию.

Да, для этого требовалась серьезная концентрация. Да, мне пришлось внушить самой себе, что это не сказки, что энергия есть, что при желании ее даже можно пощупать или даже как-то использовать. И в итоге у меня все получилось.

Оказалось, что я всегда чувствовала эту силу. Она жила во мне, как живет в каждом человеке. Она – наш дух или душа. Она – наша сила. Она и есть наша истинная сущность. Тело – всего лишь ее оболочка, а мы просто привыкли жить как тела, содержащие душу, хотя на самом деле все должно быть наоборот. Тело способно на многое, но только в физическом плане, и лишь возможности этой энергетической сущности – души – оказались поистине безграничны. Только осознав все это, обдумав, приняв, я начала делать успехи.

Так за шесть месяцев жизни в подземном городе мои способности развились настолько, что Джен допустила меня до персонального экзамена. Она знала, что теперь я умею находить людей, как бы они ни прятались, причем расстояние действительно не играло роли. Мне приходилось искать их в лесу, в незнакомом мегаполисе, по картам Земли и даже по схемам звездных скоплений и незнакомых планет. Для этого мне требовалось знать о разыскиваемом человеке хоть что-то, видеть его фото или держать в руке личную вещь, хранящую отпечаток его энергии. Разыскивать людей оказалось не так уж и трудно. Сложнее дела обстояли с предметами. Хотя и здесь я тоже делала успехи, с каждым днем все больше совершенствуя собственный дар поисковика.

Но легче всего мне удавалось находить пути, то есть прокладывать для себя наиболее быстрый, безопасный и удобный маршрут к нужной точке и идти по нему. Чем, собственно, я сейчас и занималась.

Дариса эта моя способность порядком удивляла. Он сам говорил, что не слышал раньше, что поисковики так умеют. И даже в шутку называл меня ходячим навигатором. Иногда мне казалось, что он уверен в моих силах даже больше, чем я сама. Но сегодня Рис переживал за мой экзамен едва ли не сильнее всех, а все потому, что от его результатов зависело, допустят меня до реальных заданий или нет.

А вот я по этому поводу волновалась мало. Честно говоря, сейчас меня почти устраивала собственная жизнь. Да, мне до сих пор приходилось прятаться в городе-бункере, пусть и с возможностью иногда выходить на поверхность, но зато здесь я теперь чувствовала себя спокойно.

Еще пять месяцев назад, когда начала делать первые успехи и стало понятно, что настроена я решительно, мне выделили отдельную комнату, хотя правильнее сказать – целые апартаменты. Здесь имелись и личная ванная с круглосуточной подачей горячей воды, и гостиная, и спальня. Позже мне подарили телевизор, ноутбук, подключенный к интернету, а недавно даже открыли доступ к Сети Союза, откуда я узнала массу всего нового, и о Земле в том числе.

Хотя куда больше информации о родной планете мне передавала Катя. И теперь я уже не сомневалась, что в той системе, которую строили власти Союза на просторах моего мира, мне места не найдется.

Да, Земля смирилась с захватом. Многие приняли это как должное, сдались, покорились. Теперь люди охотно проходили учебные курсы, позволяющие им изучить язык дитер, освоить новые для себя профессии. Одаренных детей все так же забирали из семей, увозили на другие планеты. Для остальных переоборудовали старые школы и институты, где обучали теперь по новым программам.

Пару месяцев назад ввели единую денежную единицу, которая пока работала наравне со всеми остальными, действующими на Земле до вторжения, но вскоре должна была остаться единственной. Стран, как таковых, на нашей планете больше не существовало, они стали называться провинциями, и их руководители подчинялись одному человеку – наместнику Земли, которого звали Симерон Варпи. Он прибыл сразу после Нового года, обосновался, как ни странно, в Казани, хоть и заявил, что в самое ближайшее время начнется строительство новой столицы Земной Федерации. Правда, даже теперь до этого дело не дошло.

Пока же решались другие вопросы: обеспечение людей продовольствием, налаживание торговли, внедрение новых видов транспорта и технологического оснащения поселений. Жизнь менялась, возможно, в чем-то даже в лучшую сторону. Но у этих изменений все равно оставались ярые противники, и в целом обстановку на планете никак нельзя было назвать мирной.

При поддержке нашей организации среди населения проводились акции протеста, митинги, шла постоянная агитация. Людей призывали не мириться с новыми порядками, а отстаивать свои права. И на настоящий момент главным требованием со стороны землян являлось проведение выборов наместника, который будет не ставленником Совета Союза, а тем, кому на самом деле важно благополучие Земли.

Но даже это было лишь занавесом, этакой завесой или прикрытием, за которым и скрывалась истинная игра. Ведь как однажды признался мне Рис, с которым мы основательно и крепко подружились, самым важным для каждой из сторон конфликта являлись территории в благоприятных климатических зонах и одаренные люди. И причина у этого была одна – сохранение и удержание власти. Все.

Пока же реальную силу на Земле имели только военные Союза. А точнее – их предводитель, коим на просторах нашей планеты все так же оставался небезызвестный мне лорд Дайрой Алишер Эргай.

Сейчас именно он и его подчиненные были настоящей костью в горле организации сопротивления, одним из основных подразделений которой управляла Джен. Едва ли не половина ее задумок и планов рушилась из-за своевременного вмешательства Гая, но та не отчаивалась и с упорством маньяка придумывала новые и новые способы дискредитировать его, желательно в глазах всего Союза. Джен считала, что если Эргая отстранят и прикажут убраться с Земли, то всем нам сразу же станет легче жить. Я же была с ней не согласна, но пока не имела ни права слова, ни права голоса.

Честно говоря, чем больше думала о происходящем на Земле, тем больше уверялась, что никакой благотворительностью здесь и не пахнет. По сути, если убрать вуали и прикрасы, получалось, что военные и «Защитники свободы» просто пытаются поделить сферы влияния на новой для них планете. Одних финансировал Союз, а других – неизвестные мне спонсоры, имеющие свои интересы. А вот о том, к чему приведет это противостояние, я вообще старалась не думать. Просто жила, просто совершенствовала владение собственным даром и просто мечтала о той свободе, которую мне обещали после выполнения трех заданий.

Но чтобы получить эти самые задания, для начала требовалось сдать один-единственный экзамен, который, кстати говоря, я почти довела до финала.

… Светящаяся нить продолжала направлять меня вперед, огибая всевозможные препятствия и предупреждая об опасных местах. Я шла по ней, ни капли не сомневаясь, что она ведет меня правильно. Сейчас даже плотная повязка на глазах не являлась для меня помехой, а в некоторые моменты мне даже казалось, что я и так вижу очертания предметов. Правда, только на энергетическом уровне.

И вот вскоре путь мне преградила запертая дверь, за которой и находится Сэм. И теперь стало понятно, почему нервничал Дарис – точно ведь знал, что так будет, что в самом финале этого испытания меня ожидает настоящая подстава. Ведь если я не дотронусь до разыскиваемого парня, то условия сдачи экзамена не будут выполнены, даже несмотря на то, что я его почти нашла.

Чего этим хотела добиться Джен? Не уверена, что знаю правильный ответ, но точно не моего провала. Ведь именно она больше всех заинтересована в том, чтобы я тоже стала частью команды и начала наконец приносить пользу. Потому этот ее маневр и оказался для меня таким непонятным и неприятным сюрпризом.

«Сашка, ну включи же ты голову!» – рявкнула прямо в моем сознании раздраженная Катя.

«И что, по-твоему, я должна сделать? – зло выпалила я, опершись спиной на предательскую дверь. – Или ты предлагаешь мне постучать и попросить, чтобы меня впустили? Так не получится. Сэм без сознания, я это прекрасно чувствую».

«Вот и молодец, что чувствуешь! И дверь тоже чувствуешь, и замок. А ведь все это ты ощущаешь как энергию и можешь на нее воздействовать. Нужно просто сконцентрироваться и послать импульс в нужном направлении».

«То есть… – я подобралась, выпрямилась, снова развернулась лицом к двери и положила ладонь на то место, где располагался запирающий механизм. – Ты хочешь сказать, что я могу открыть его без ключа?»

«Можешь!» – уверенно заявила моя искусственная сестра.

И я больше не стала отвлекаться на лишнюю болтовню с Катей.

Да, все в мире было энергией разной плотности, разного вида, разной степени опасности, но все равно энергией. Когда я научилась видеть пространство таким, то даже ужаснулась, но вскоре осознала, что ничего ведь, по сути, не изменилось. Мир все тот же, предметы те же, просто теперь я узнала, какие они на самом деле. Но главное, людям было подвластно менять качественное состояние предметов при помощи энергетических импульсов, хоть это и требовало немалой силы и большого внутреннего потенциала. Говоря проще, давалось это не всем, а только особо одаренным. Таким вот уникумам, как, к примеру, я.

И да, с замком мне все же удалось справиться – просто заставив металл, из которого состоял затвор, перейти в жидкое состояние. Таким образом, я все же вошла внутрь и добралась наконец до спящего Сэма, который, кажется, и знать не знал, что стал частью моего задания.

«Молодец! – восторженно воскликнула Катя прямо в моей голове. – Горжусь тобой, Сашка».

Честно говоря, я и сама собой гордилась. Ведь еще каких-то полгода назад и подумать не могла, что когда-то буду способна на подобное. Да что говорить, я считала все эти россказни про энергию сказками, выдумками шарлатанов или писателей-фантастов. И вот теперь сама преобразовываю предметы и могу найти человека по фотографии. Кажется, в Средние века меня бы за подобные умения запросто могли назвать ведьмой и спалить на костре.

Хотя на самом деле никакой магией тут и не пахло. Суть заключалась в самоконтроле, сосредоточенности и умении концентрироваться. Правда, здесь немалую роль играл сам уровень внутренней энергии, а вот он у всех был разным. Мне в этом плане повезло, хоть раньше я не считала это везением. Ведь именно за такими одаренными и охотились военные Союза, именно их отбирали среди молодых людей по всей планете. Потому что, как я успела выяснить, возможности таких уникумов были поистине безграничны.

Правда, каждый из них имел определенную предрасположенность, некую особенность, свойственную только ему Так вот я оказалась именно поисковиком. Я могла найти все что угодно, и с каждым днем это получалось у меня все лучше. Так теперь я знала, что мои родители все так же живут в том же доме, определила местонахождение Лерки, которая тоже примкнула к рядам сопротивления и теперь обитала где-то под Питером. Рис даже как-то дал мне телефон, чтобы я ей позвонила. Правда, долго говорить не получилась, зато я узнала, что у подруги все хорошо и она ни капли не жалеет о своем побеге из дома.

А еще мне удалось обнаружить своего младшего брата Лешку. Вот только здесь радоваться оказалось нечему. Когда показала Дарису на карте то место, где, по моим ощущениям, находился Алексей, тот только нахмурился и пообещал все выяснить. И уже через несколько минут сообщил, что по указанному мной адресу находится так называемый «первый» изолятор войск Союза. Но это оказалось не просто тюрьмой, а этаким отстойником, где держали тех, кто отказывался покоряться системе. Как туда попал Леша, выяснить не удалось, но теперь я была готова на многое, чтобы вытащить братишку из этого жуткого места.

И вот теперь придуманный Джен экзамен оказался сдан, а впереди меня ждали настоящие задания, настоящая работа, где я смогу в полной мере применить свой дар. Пусть раньше это казалось мне глупостью, но сейчас я даже хотела скорее стать частью команды. Я чувствовала в себе силу действовать и, можно сказать, рвалась в бой.

– Молодец, Саша! – воскликнул влетевший в комнату Рис, отвлекая меня от ненужных раздумий.

Он обнял меня, прижал к себе и выглядел при этом таким счастливым, будто сам сегодня сдал крайне важный экзамен. Я же смотрела в его светлые красивые глаза и улыбалась. Ведь сейчас со мной рядом находился друг. Настоящий. За прошедшие полгода я успела привязаться к нему так сильно, что мне самой иногда становилось страшно.

– Я же не могла тебя разочаровать, – улыбнулась я.

– Я знал, что у тебя все получится. Ты справилась! Умничка моя!

И тут со стороны постели, у которой мы стояли, донесся громкий мужской храп, который и напомнил, что, между прочим, мы находимся в чужой спальне. Дарис едва слышно хохотнул, а после обнял меня за талию и повел к выходу.

– А у меня для тебя сюрприз, – загадочным тоном бросил он, когда мы шли по коридорам подземного города.

– И какой же? – поинтересовалась я, не в силах перестать улыбаться.

Меня просто переполняла радость. Хотя подозреваю, что половина этих эмоций принадлежала Дарису. Все же он не всегда мог сдерживать свой крайне своеобразный дар.

– Скоро узнаешь. Кстати, теперь тебя ждет твое первое задание, – ответил он, глядя на меня с легкой хитрецой. – Мы давно его планировали, но не решались действовать без поисковика. А теперь у нас есть ты. Да и у тебя в этом деле имеется личная заинтересованность.

Когда смысл его последней фразы окончательно уложился в моей голове, я взволнованно вздохнула и вдруг остановилась. Ведь личный интерес у меня мог быть только в отношении одного человека – моего брата. И об этом интересе среди наших знали многие.

– Вы что, собрались напасть на изолятор, где держат Лешку? – спросила, стараясь разгадать ответ по взгляду Дариса.

– На самом деле у нас несколько другие цели, – уклончиво ответил он, снова потянув меня дальше по коридору. – Но и твоего брата мы можем освободить. Ты ведь хочешь этого?

– Конечно! – воскликнула я, готовая хоть сейчас отправиться вызволять братишку.

– Не торопись. Нужно все тщательно подготовить, просчитать, проанализировать. Осечек быть не должно, потому, Саш, у каждого в этой операции будет своя роль. И никакой самодеятельности. Именно от слаженной работы всей команды зависит успех всего дела. Ты ведь это понимаешь?

– Конечно, – отозвалась я, соглашаясь с каждым его утверждением. – И что именно потребуется от меня?

Но, к моему удивлению, Дарис не ответил. Вместо этого обнял меня чуть крепче и, поймав мой вопросительный взгляд, отрицательно мотнул головой.

– Все потом, Саш, – сказал он, подарив мне улыбку. – Сегодня мы не будем говорить о делах. Ведь у нас с тобой есть что отпраздновать. Твой успех – это и для меня победа. Потому сейчас мы с тобой забудем обо всех посторонних темах и будем просто наслаждаться этим вечером. Или мы этого не заслужили?

– Заслужили, – согласилась я с ним. – Так и о каком сюрпризе ты говорил? – Мы уже дошли до жилого уровня, на котором располагались личные комнаты руководства.

– Сейчас все сама увидишь, – Он подошел к своей двери, распахнул ее передо мной и галантным жестом предложил пройти внутрь.

Конечно, я вошла – ведь уже давно стала здесь частым гостем. Да только едва переступила порог, удивленно остановилась. Посреди комнаты стоял небольшой круглый столик, застеленный белоснежной скатертью и сервированный по высшему разряду на две персоны.

– Что это такое? – поинтересовалась я, не особо понимая причин подобного жеста.

– У нас праздничный ужин, – пожал плечами остановившийся за моей спиной Рис. – Я достал бутылку «Ситрелли» – а это лучшая марка вина во всем Союзе. Ты такого точно никогда не пробовала.

– Небось стоит столько, что мне и не снилось, – хмыкнула я, присев на один из стульев.

– Цена в данном случае значения не имеет, – отмахнулся парень. – Я давно хотел тебя им угостить, да все повода подходящего не было. А на ужин у нас сегодня гуэрская синяя рыба.

– Синяя? Что прямо вот… синяя? – рассмеялась я, представив себе такой вот чудный деликатес.

– Ты, кстати, зря смеешься, – изобразил обиду мой друг. И, усевшись на второй стул, поднял крышку с главного блюда.

Ну да, рыба на самом деле оказалась синей, потому пробовать ее было немного страшно. Но откусив кусочек, я едва не растаяла от удовольствия. Вот честно, никогда не ела ничего вкуснее. Да что говорить, ведь даже не представляла, что подобные блюда существуют.

Вино мне тоже понравилось, хотя ничего особенного в нем я не обнаружила. Разве что… после первого бокала стало так легко и хорошо, что и не передать. Рису тоже было весело. Он шутил, смеялся, заставил меня попробовать странный черный соус, с которым рыба стала казаться настоящим чудом.

– Ну как тебе наш напиток? – с галантным видом уточнил Рис, прокручивая в пальцах свой бокал. Но смотрел он при этом только на меня, и сейчас в его глазах я видела настоящий интерес… чисто мужской.

Да, случалось, я и раньше ловила на себе такие его взгляды, но старалась не придавать этому значения. Мы дружили, у нас были близкие дружеские отношения, и нас обоих при этом все устраивало. По большей части я просто привыкла игнорировать подобные проявления его эмоций, да и он никаких поползновений в мою сторону не делал. Но вот сейчас, в этот веселый прекрасный вечер, я вдруг поняла, что мне нравится то, как он на меня смотрит.

– Вино вкусное, но я пробовала и вкуснее. – Вот рыба – это да. Супер. Никогда не ела ничего подобного.

– Ты недооцениваешь «Ситрелли», – довольно ухмыльнулся сидящий напротив блондин. – В природе не существует более расслабляющего напитка. А нам с тобой точно не помешает расслабиться.

– Так это что-то вроде наркотика? – уточнила я, с невозмутимым видом делая глоток из своего бокала.

– Нет, – проговорил Дарис. – Просто вино, которое очищает разум от лишнего хлама. Оно не опасно, даже наоборот. К тому же если его часто пить, то эффект пропадает. Кстати, – он подался чуть вперед, подлил мне и себе вина и, подняв бокал, добавил: – Его можно пить только с тем, кому доверяешь. Потому что в расслабленном состоянии можно выболтать все что угодно.

– Опасный напиток, – сказала я со смешком. – Но ведь у нас правильная компания. Я вот тебе доверяю. И честно и искренне могу назвать другом.

А он на мое заявление ответил только странной, чуть грустной улыбкой, которая почему-то показалась мне горькой. И в этот момент на душе стало так тоскливо, так печально, что я не смогла сдержать внезапный порыв. Поднявшись, схватила свой стул и перетащила его вплотную к стулу Дариса.

– Ну и чего ты скис? – Я уселась рядом и положила голову на его плечо. – Ты, кстати, сейчас не контролируешь свой дар. Я слишком хорошо чувствую все твои эмоции, хотя я ни разу не эмпат.

– Не хочу контролировать, – проговорил он, отведя взгляд в сторону. – Мы же расслабляемся. Как понимаешь, мне это вино тоже можно пить только с теми, с кем я могу раскрыться. Не держать себя в рамках. Быть искренним.

– Вот и наслаждайся, – улыбнулась я и даже за руку его взяла. – Улыбайся. У нас же праздник. И вообще… Ты говорил, это вино заставляет выбросить из головы все лишнее.

Но вместо ответа Дарис вдруг повернулся ко мне всем корпусом, обнял за талию и притянул ближе к себе.

– Слушай, Саш… а скажи-ка мне… я совсем тебе не нравлюсь как мужчина?

Сейчас его светлые, как ясное небо, голубые глаза смотрели на меня со странным, непривычным волнением и даже надеждой. И мне совсем не хотелось ни отстраняться, ни отворачиваться. Да, Рис был красивым парнем – он просто не мог не нравиться. Я же, наверное, слишком долгое время заставляла себя видеть в нем просто учителя, наставника, приятеля, потом – друга. На него ведь многие девушки засматривались, но он никому не отвечал взаимностью. Был таким же одиночкой, как и я. Наверное, потому мы с ним друг к другу и тянулись.

Сейчас Дарис смотрел на меня точно не как на подругу или одну из учениц. И это оказалось неожиданно приятно и странно горячо.

– Нравлюсь, – сам ответил на свой вопрос мой друг, точнее, уловил ответ по изменившемуся градусу моих эмоций.

Рис вообще прекрасно чувствовал других людей, да и умел влиять на их эмоциональное состояние. У меня же на его воздействие был совершенно непонятный иммунитет. Увы, даже это не давало полной защиты.

Не став дожидаться от меня хоть каких-то слов, Дарис придвинулся ближе, осторожно опустил ладонь на мое плечо и подался чуть вперед. А потом его губы коснулись моих… нежно, ласково и с каким-то затаенным страхом. Он словно пробовал, изучал, разведывал обстановку. И мне бы стоило как-то отреагировать. Или оттолкнуть, или, наоборот, ответить на этот недопоцелуй. Но я просто застыла, пытаясь понять, что чувствую.

Хотелось ли мне поцеловать Дариса? Да, даже очень. Но я не желала кардинально менять наши отношения, переводить их в иное состояние. И пусть он мне нравился, и как мужчина в том числе, но мне было очень страшно потерять нашу дружбу из-за вот такого мимолетного влечения.

Но когда, так и не дождавшись моего ответа, Рис попытался отстраниться, я решительно обняла его за шею и потянула обратно. Зачем? Да просто не смогла противиться своему желанию хотя бы узнать, каково это – целоваться с таким замечательным молодым мужчиной. Я разрешила себе только один поцелуй, как этакую награду за успешно сданный экзамен. В конце концов, имею же право хоть немного расслабиться?

Да только до этого даже не подозревала, что поцелуй с немного пьяным Рисом окажется настолько упоительным. Он и правда сейчас совсем не контролировал дар, его собственные эмоции играли так сильно, что у меня не получалось привычно отрешиться от них. Они захлестнули меня, захватили, подобно волне во время шторма. Я погрузилась в них, как в воду, почти перестав разделять свои и его чувства.

И да… это было здорово. Так поразительно приятно, так нежно, что мне совсем не хотелось прерывать столь интересное занятие. Да только в противном случае оно со стопроцентной гарантией обещало закончиться в постели.

Но что самое удивительное, наслаждаясь этим во всех отношениях восхитительным поцелуем, я продолжала отдавать себе отчет во всем происходящем. Понимала, что делаю, с кем, даже анализировала, насколько приятны мне объятия Риса, как заводит каждое прикосновение его языка к моему, какие у него мягкие и ласковые губы. И в этот момент совершенно неуместно в памяти всплыл единственный мимолетный, но такой яркий поцелуй Гая. Да, тогда он продлился всего пару секунд, но мне хватило и этого, чтобы полностью выпасть из реальности… потерять связь с миром и самой собой.

Именно это воспоминание и стало для меня отрезвляющим. И пусть Дарис нравился мне, но я слишком хорошо понимала, что серьезных отношений у нас с ним не получится. А потерять друга из-за недолгой интрижки было бы жаль. Потому, осторожно прервав наше, без сомнения, упоительное занятие, я положила обе ладони ему на грудь и мягко оттолкнула.

Он же поначалу еще пытался сопротивляться. Обнял меня крепче, прижал к себе, снова завладел моими губами, но отвечать на его поцелуй я уже не стала.

– Саш, – прошептал он, подняв на меня затуманенный желанием взгляд. – Что не так? Тебе ведь хорошо, я чувствую.

Решив не дожидаться моего ответа, он чуть наклонился и поцеловал меня в шею, да настолько нежно и умело, что я едва не задохнулась от нахлынувших ощущений. Это было поразительно приятно и так ярко, что мыслить здраво уже не получалось. Но Рис не стал останавливаться на достигнутом. Он без лишних вопросов стянул с меня футболку, а его поцелуи от шеи переместились сначала к ключице, а потом все ближе стали подбираться к лифчику.

О да, я понимала, что все происходящее неправильно, что меня намеренно соблазняют, что не испытываю к Дарису никаких чувств, кроме дружеских, но то, что он делал с моим телом, было слишком восхитительно.

Помню, когда-то, после двух неудачных романов и двух не самых приятных ночей, я решила, что дело точно в отсутствии любви и что удовольствие в постели невозможно без сильного взаимного чувства партнеров. Была уверена, что если и решусь еще когда-нибудь на близость с мужчиной, то только с тем, кого буду считать любимым и единственным. И вот теперь я млела под ласками Риса… и больше не собиралась его останавливать.

В тот момент, когда Дарис убедился, что сопротивление сломлено, он вернулся к моему лицу и, мягко поцеловав в губы, поймал мой горящий желанием взгляд. К тому моменту одежды на мне уже не было, лежала я, кажется, на диване, а может, и на кровати – подобные мелочи не казались мне важными. Мозг в этот момент вообще работал как-то со сбоями, словно его нормальному функционированию препятствовали какие-то посторонние помехи. Я хотела разрядки, мечтала пройти этот приятнейший квест до конца, получить в свое распоряжение того, кто так умело довел мое тело до такого состояния.

– Мы не делаем ничего плохого, Саш, – мягко проговорил Рис, быстро, но без суеты стягивая с себя одежду. – Мы ведь оба заслужили капельку удовольствия. Это нормально.

Он смотрел мне в глаза – не отворачивался ни на мгновение. И казалось, даже теперь, на расстоянии, он продолжает меня ласкать. Я же держалась за его взгляд, словно за страховочный трос, и где-то в самой глубине души все равно понимала, что попала под чужое, очень сильное воздействие. Да только сейчас мне было все равно.

В конце концов, у меня больше года не было никаких отношений. Разве нельзя хоть раз взять да и совершить вот такую глупость – поддаться сиюминутному желанию? К тому же это ведь Рис – он мой друг и хороший парень. Да еще и целуется так восхитительно.

Очень скоро я узнала, что Дарис мастер не только в поцелуях. Каждое его движение откликалось в моем теле волнами наслаждения, каждая его ласка казалась дико приятной. И как следствие, финал у этого действия стал поистине фееричным. Ярким! Горячим!

После этого сумасшествия я пришла в себя далеко не сразу. Лежала на постели, старалась восстановить дыхание, наслаждалась волнами неги, что продолжали растекаться по телу. Но чем яснее становился мой разум, тем отчетливее в душе ощущалась странная темная пустота. Даже не знаю, с чем было бы правильнее такое сравнить. Наверное, нечто подобное испытал бы ребенок, открывая заветное шоколадное яйцо, доставая оттуда пластиковый желток и обнаруживая в нем пустоту. И еще возникло ощущение, что, поддавшись своему порыву, я потеряла нечто важное, ценное, дорогое. Да только никакого логического объяснения этому не было.

– Са-а-аш, – протянул мое имя Рис. – Ты такая красивая без одежды.

Он лежал рядом и, подперев голову рукой, смотрел на меня. И сейчас в его взгляде отражалось не просто расслабленное удовлетворение, а сияли отблески настоящего триумфа. Нет, он почти сразу скрыл эти эмоции, приняв вид довольного жизнью мужчины, но я все равно заметила, но виду не подала.

Видимо, ему очень нужно было затащить меня в свою постель. Получить меня не как подругу, а как женщину. А в свете того, что мне скоро предстояло отправиться на первое задание, это наталкивало на не самые приятные мысли.

– Знаешь, – самодовольно ухмыльнулся Дарис. – Ты ведь многим из наших парней нравишься. Они, конечно, молчат, но я-то чувствую их эмоции. Хотя такая, как ты, просто не может оставить кого-то равнодушным. Вот и я пал жертвой твоих чар.

– Пф! – фыркнула я, скептически отреагировав на эти высокопарные речи. – Еще назови меня коварной обольстительницей.

– И назову! – широко улыбнулся лежащий рядом со мной обнаженный мужчина. Очень, кстати говоря, привлекательный.

– Как же, интересно, я тебя соблазнила? Как-то по-особенному носила широкие брюки? Или футболка у меня была с огромным декольте? Или тебя свели с ума мои волосы, которые вечно скручены в пучок на затылке?

Он рассмеялся, перекатился ко мне ближе и, легко поцеловав в живот, посмотрел в глаза.

– Просто ты – именно такая, какой я представлял себе собственный идеал. Мне очень легко с тобой, у тебя большой потенциал, и ты готова его развивать. Ты смелая, Саш. Сильная. Самостоятельная. Но при этом все-таки добрая и милая.

Я смутилась. Вот правда – лежать без одежды в постели с Рисом было ни капельки не стыдно, а его слова умудрились вогнать меня в краску. Хотя, может, просто нужно было научиться принимать комплименты?

– Перестань меня смущать. А то вдруг сейчас как зазнаюсь и буду ходить, задрав нос, – попробовала отшутиться я.

– Ты? Вот уж не думаю. Скорее мне придется ходить везде с тобой и рассказывать, что моя девушка – самая замечательная. А вот ты точно будешь продолжать при этих словах мило краснеть.

Он снова улыбнулся, переместился выше и уже хотел поцеловать меня в губы, но я отвернулась, а после и вовсе решила принять сидячее положение. К счастью, эмпат уже понял, что давить не стоит, потому и остался лежать, подложив руки под голову.

– Рис, я не твоя девушка, – Я посмотрела на него с долей вины. – Все было классно. Супер. Поверь, мне никогда еще не приходилось испытывать ничего подобного, но я хочу, чтобы наши отношения остались только дружескими.

– Хорошо, – не стал спорить Дарис, да и не выглядел при этом хоть каплю расстроенным. – Друзья так друзья.

И я уже была готова вздохнуть с облегчением, когда этот хитрец резко поднялся, опрокинул меня на подушки и жадно припал губами к моей шее. Его рука при этом самым наглым образом сжимала мои бедра, лаская и поглаживая. И тело откликнулось мгновенно, не дав мне самой возможности воспротивиться происходящему. Потому на последовавший вскоре жаркий поцелуй в губы я ответила со всей возможной страстью.

Дальше все продолжилось по предыдущему сценарию, с некоторыми изменениями в ласках и позах. Но удовольствие от этого стало только ярче. Вот только в этот раз, когда я наслаждалась волнами оргазма, Рис смотрел на меня, не отвлекаясь ни на секунду. А стоило мне открыть глаза, мягко ухмыльнулся и сказал:

– Хочешь называть это дружбой? Ладно. Мне не жалко. Но я все равно буду обнимать и целовать тебя когда хочу и где хочу. Скрываться ни от кого не собираюсь. А в остальном… не думаю, что для нас что-то изменится. Мы ведь давно стали важны друг для друга.

Спорить не было смысла, да и не хотелось, если честно. В этот раз чувство пустоты меня не посетило, хотя, скорее всего, его своей речью спугнул Рис.

Теперь говорить на серьезные темы не хотелось, возникло желание просто взять и уснуть. Но оставаться у Дариса я не стала – отправилась к себе. Все же, несмотря на все произошедшее, спать с ним в одной кровати я пока была не готова. Рис, кстати, и не предлагал.

К тому же он сам сообщил мне, что завтра утром состоится собрание, где будут обсуждать ближайшую операция «Защитников свободы», в которой мне отводилась не последняя роль. А перед таким важным событием не помешало бы как следует выспаться, чего рядом с Рисом у меня точно не получится.

Но самое главное, мне следовало поговорить с Катей. А делать что-то подобное при столь чувствительном к эмоциям человеке, как Рис, стало бы настоящей глупостью.

* * *

«Ну и дура же ты, Сашка», – заявила моя искусственная сестра, едва я оказалась в своей спальне.

«Кажется, я уже привыкла это от тебя слышать».

«Или ты уже решила остаться здесь… с этими манипуляторами?» – с холодной насмешкой произнесла Катя.

«Ты же знаешь, что это не так, – ответила я, устало падая на кровать. – Рис, конечно, хороший, интересный, но… я все равно хочу свободы. У нас с ним договор. Три задания и…» «И – ничего!» – рявкнул на меня голос в моей же голове. – Ты разве не понимаешь, что никто никуда тебя не отпустит?! С такими-то талантами! И этот мальчишка, Дарис, всеми силами старается привязать тебя к себе. Вот сегодня на кой черт ты стала с ним пить? Да еще и такую бурду, как это вино? Саша, он эмпат! Такой сильный, каких даже я не встречала! И ты представить себе не можешь, на что он способен и как тебе повезло, что ты очень плохо поддаешься его влиянию».

«Но все же поддаюсь, – бросила я, прикрыв глаза. – Сегодня он ведь влиял на меня. Я бы не стала с ним…»

«Влиял. Из кожи вон лез, чтобы это влияние подействовало, вино вместе с тобой пил, которое таким, как он, вообще строжайше запрещено употреблять. И добился, гад, своего!»

Она была вне себя. Нервничала, переживала, словно живой человек. Вела себя так… по-настоящему. Почему-то именно в этот момент я вспомнила слова Гая о том, что эмоции подвластны только людям. Что их ученые как ни бились, но так и не смогли заставить своих роботов чувствовать. Но… как тогда понимать все эти эмоциональные всплески моей искусственной сестры?

«Кать, а тебе не кажется, что для галути ты слишком много переживаешь? – заметила я, словно между прочим. – Все другие образы, что мне доводилось видеть – у Гая или Джен, – вели себя как роботы. Но ты не такая».

«Я – исключительная. Единственная в своем роде, – с усмешкой заявила Катя. – Гордись, дорогая. Тебе досталась самая оригинальная из всех моделей галути».

«А можно подробнее?»

«Нельзя. И вообще, лучше направь свои мыслительные способности в другое русло. Завтра с утра состоится собрание, где тебе озвучат твою роль в предстоящей операции».

«Первое задание», – согласилась я, чувствуя, как в душе поднимается волна легкого страха, граничащего с предвкушением.

«К третьему заданию, ты должна придумать, как выпутаться из той сети, которой тебя пытаются удержать. Помни, здесь тебе оставаться нельзя. Это не твой путь, не твоя война. И мне бы не хотелось рано потерять столь интересную хозяйку. Считай, что я к тебе привязалась».

– Надо же! Робот, который способен испытывать привязанность, – проговорила я вслух.

Но Катя ответила мне на том же мысленном уровне. Она вообще за все время моего нахождения в этом подземном городе ни единого раза не показывалась как голограмма, да и сам галути всегда где-то летал, находясь в прозрачном состоянии.

«Роботы, Александра, не могут испытывать эмоций. Они умеют их лишь изображать. А что касается меня, поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас важно вот что. Ведь как ты уже знаешь, эти твои благодетели планируют нападение на тот самый изолятор, где содержится Алексей. И я больше чем уверена, что они его освободят».

«Так это же замечательно!»

«Нечему тут радоваться. Ведь ты обзаведешься еще одним якорем. Не бросишь брата здесь одного».

«Не брошу, – ответила уверенно. – Я заберу его с собой».

«Только в том случае, если он захочет уйти. Если откажется – ты ничего не сможешь сделать».

Эти ее слова еще долго звучали в моем сознании. Ведь по всему получалось, что Катя права. И если Леша оказался среди тех, кто не желает подчиняться новым хозяевам нашей планеты, если он – ярый противник их действий, то будет даже рад вступить в ряды «Защитников свободы». Но что в таком случае делать мне? Остаться с ним? Смириться с тем, с чем я не согласна? К сожалению, я пока не знала ответа.

В любом случае сейчас Леша еще в изоляторе, и первым делом нужно его освободить. А вот решать, как поступать дальше, мы будем уже вместе. Одно я знала точно – насильно удержать здесь моего брата я не позволю никому.

Глава 10

Первая игра

Собрание перед первым в моей жизни заданием прошло… познавательно. Другого слова просто не придумаешь. Как-то до этого дня я не особенно интересовалась, какими способностями обладают другие ребята, живущие со мной в одном бункере. Оказалось – зря. Потому что Джен удалось собрать в одном месте столько уникумов, что представить страшно!

Нет, это даже отдаленно не напоминало фильмы про супергероев или про мутантов со сверхспособностями. Просто каждый из ребят был по-своему интересен и полезен.

Вот, к примеру, Марина – та самая девушка, что после моего пробуждения в больничном крыле приносила мне еду, – оказалась этаким энергетическим накопителем (или вампиром?). Она умела вытягивать и скапливать в себе чужую внутреннюю энергию, а потом использовать ее для своих целей. Могла создать из нее мощный сгусток и направить на предмет, заставляя его менять форму. Могла лишить человека сознания одним прикосновением. Но у такого странного дара имелась и оборотная сторона – Марина не могла обходиться без чужой подпитки, а пить энергию «своих» ей строжайше запрещалось. Вот оттого и ходила эта девушка всегда раздраженная, потому и была такой одинокой.

Еще меня поразил Арсений – милый парнишка лет восемнадцати. Он являлся моей полной противоположностью. Если я умела находить, то он умел прятаться, да так, что обнаружить его было очень сложно, особенно обычным людям. Его внутренняя энергия каким-то образом искажала пространство, скрывая своего хозяина. Фактически, если бы Арсений захотел скрыться, его никто бы не смог найти. Никто… только поисковик с уровнем потенциала не меньше моего. Я Сеньку находила всегда, чем искренне гордилась. Но что самое интересное, он при желании мог скрыть не только себя, но и группу из трех-пяти человек, что делало его просто идеальным разведчиком или диверсантом.

Присутствовали сегодня на собрании и Лена с Федей. Они умели отключать любые электронные приборы лишь одной силой мысли.

Но больше всего в команде оказалось так называемых боевиков. Их можно было отличить по широким черным браслетам, сделанным из неизвестного мне металла. Как оказалось, эти побрякушки накапливали в себе весь излишек собственной энергии носителя и в нужный момент могли отдать ее обратно. То есть их можно было назвать своеобразными резервными батарейками, которыми могли пользоваться только боевики.

Я насчитала десять парней и девушек с такими побрякушками, но точно знала, что здесь присутствуют не все. Многие из проживающих в бункере ребят с таким даром пока не были готовы к открытому выступлению против властей Союза.

Кстати, боевиками их называли за владение боевым телекинезом. Я как-то видела их тренировку, и не дай мне Вселенная когда-нибудь попасть одному из них под горячую руку!

Собственно, так много о ребятах я узнала от Дариса, который сидел рядом со мной на диванчике в дальнем углу зала, где и должно было состояться собрание. Мы ждали Джен, которая по непонятным причинам задерживалась, ну и мой друг решил, что пора мне узнать, с кем вообще я живу под одной крышей… или под одним пластом земли? Это же бункер.

– Ну, а ты? – спросила я, глядя в спокойные глаза Риса. – Эмпатия – это, конечно, хорошо. Но я почему-то сомневаюсь, что это все, на что ты способен.

Он ухмыльнулся, взглянул на закрытую дверь, откуда должна была появиться предводительница этого балагана, и все же ответил:

– Саш, я и правда способен на многое. И ты зря недооцениваешь эмпатов. Ведь люди, по сути, состоят из эмоций. А мне по силам заставить их чувствовать то, что нужно мне.

– Но ведь не все поддаются воздействию.

– Не все, – кивнул Дарис и, приобняв меня за талию, склонился к уху и тихо добавил: – Но тех, кто достаточно силен, чтобы противиться чужому воздействию, очень мало. Их – единицы. И если говорить совсем честно, тогда, в день нашей встречи в исследовательском центре, ты немало меня удивила.

– То есть ты еще до проверки знал, что у меня большой потенциал? – спросила я, повернувшись и снова заглянув ему в глаза.

На самом деле, за все время нашего общения мы еще ни разу не поднимали тему того дня. Но сейчас я чувствовала, что Рис готов сказать если не всю правду, то хотя бы ее часть.

– Как ты вообще попал туда? Что делал там? Почему тебя отпустили, не поймали? Каким образом меня удалось выкрасть?

Он усмехнулся и, приложив палец к моим губам, заставил замолчать.

– Тише, Саш. Даже удивительно, как долго в тебе копились эти вопросы. Хотя раньше я бы и не стал отвечать. Но теперь между нами многое изменилось.

Это явно был намек на вчерашнюю ночь, но я предпочла сделать вид, что не понимаю, о чем он говорит.

– И все же?

– Скажем так, я могу почувствовать предполагаемый потенциал и даже примерно определить предрасположенность человека. Потому иногда выбираюсь на вот такие проверки, чтобы найти подходящих нам людей.

– И тебя пропускают на территории центров?! – выпалила я удивленно.

– Я сам себя пропускаю, – самодовольно бросил Дарис. – Это несложно. Охранники – тоже люди, и на их эмоции легко влиять. Можно даже отключить восприятие реальности… ненадолго. Но этого времени хватит, чтобы пройти незамеченным куда угодно. А сделать так, чтобы люди не обращали на тебя внимания, – еще проще. Так и было в день нашей встречи. По сути, все, кто сидел с тобой в фойе, были под воздействием. Они меня просто не видели. А вот ты увидела, да еще и услышала мой ответ. Тогда, Саш, я и решил, что обязательно тебя заберу.

– А камеры? Датчики? – продолжала недоумевать я.

– У нас есть одно устройство, которое делает носителя невидимым для любых приборов. Оно попросту отражает посылаемый с них сигнал.

– То есть получается, что ты можешь даже в штаб войск Союза пройти незамеченным?

– К сожалению, нет, – ответил он, чуть скривившись от досады. – Среди их руководящего состава слишком много людей, невосприимчивых к влиянию эмпатов. То есть, если я сам туда сунусь, меня быстро поймают.

– И что сделают? Чем вот лично тебе это грозит?

– Мне? – удивленно спросил Рис. – А чем, по-твоему, я отличаюсь от других? Получу наказание по полной программе.

– Ты ведь не с Земли.

– Ну и что? Законы Союза едины для всех.

– А откуда ты, кстати? На какой планете родился? – как-то раньше мне и в голову не приходило об этом спросить.

– На Элтарусе, – ответил он.

– Где-то я уже слышала это название, – проговорила я, стараясь откопать в глубинах памяти, что о ней знала.

– Это довольно большая планета из первого круга объединения Союза. Она чем-то похожа на Землю. Только воды у нас еще больше, а материков всего три. И знаешь, я уверен, что тебе бы там понравилось. Возле дома моих родителей просто шикарные пляжи.

Он говорил с улыбкой, но во взгляде отражалась тоска. На самом деле, Рис уже несколько раз в наших беседах заикался про свою семью. Тут и дурак бы понял, что мой друг скучает по родным, которых оставил. Я знала, что у него есть два старших брата, что отец постоянно был занят и на младшего сына внимания почти не обращал. Но вот когда однажды спросила, как Рис примкнул к «Защитникам свободы», он отмахнулся и сообщил лишь, что пришел к ним сам.

Мне было известно, что сделал он это семь лет назад. Получалось, что тогда ему едва исполнилось семнадцать, и скорее всего с ним сыграл злую шутку юношеский максимализм. А может, захотелось подвигов, борьбы за идею или еще каких-нибудь других глупостей. Сейчас же Рис просто прирос к этой организации корнями, и я сильно сомневалась, что хоть когда-нибудь он сможет покинуть ее ряды.

От беседы нас отвлек звук резко распахнувшейся двери, причем та дернулась так резко, что громко ударилась о стену. Но вошедшая внутрь Джен не обратила на случившееся со створкой никакого внимания. С невозмутимым видом она прошагала вперед и остановилась только в самом центре этой большой комнаты. Выглядела наша предводительница почти обычно: темные волосы собраны в низкий хвост, пиджак строгого брючного костюма застегнут на все пуговицы, на туфлях ни единой пылинки, на лице идеальный макияж. И только ее обычно равнодушные глаза сейчас метали молнии.

– Друзья, – начала она, бегло осмотрев собравшихся.

И хотела уже продолжить свою речь, но вдруг с немым вопросом взглянула на Риса. Тот же в ответ уверенно кивнул, обнял меня чуть крепче. И видя это, Джен будто бы вздохнула с облегчением.

– Итак, как вы знаете, мы уже не первую неделю планируем операцию по освобождению наших сподвижников, попавших в руки военных, – быстрым, деловым тоном проговорила она. – Да, мы планировали разыграть эту партию в начале июня, но буквально час назад мне стало известно, что через три дня «первый» изолятор будет расформирован. Некоторых из заключенных переведут в другие изоляторы, но большинство отправят подальше с Земли. Это означает, что выступить нам придется сегодня ночью, потому что завтра может быть уже слишком поздно. План мы тоже немного поменяем, но в целом действовать нам предстоит по разработанному ранее сценарию.

Пока длилось это самое обсуждение будущей операции, я слушала Джен с огромным вниманием. Все же как руководитель эта молодая женщина была поистине незаменима. Она знала роль каждого, объясняла все четко и понятно, причем отдавала указания таким тоном, что это не было похоже на приказы, скорее на вежливые просьбы, которые никак нельзя не выполнить. Джен казалась мне дирижером, управляющим игрой огромного оркестра. И, честно говоря, глядя на это, я просто не могла не проникнуться к ней уважением.

– Саша, – обратилась она ко мне, когда основные моменты плана были озвучены. – Ты у нас пока самое слабое звено. Но именно твои таланты играют ключевую роль в успехе операции. Всех спасти мы не сможем, но наших друзей и соратников вывести должны обязательно. Я покажу тебе изображения тех, кого ты должна будешь найти. Сделать это придется очень быстро. Перед самым началом нашего выступления ты просмотришь схему здания и укажешь места, где держат нужных нам людей.

– Конечно, Джен, я все сделаю, – ответила я, уже зная, что у меня обязательно получится.

– Изначально, Саш, я не хотела, чтобы ты шла внутрь, потому что к форс-мажорам ты не готова и в случае чего сопротивления оказать не сумеешь. Но при нынешних обстоятельствах оставить тебя в стороне мы не можем. Есть вероятность того, что нам перекроют путь отхода и придется искать другой. Никто, кроме тебя, лучше с этим не справится.

Я сглотнула, всеми силами борясь со сковавшим тело предательским страхом. Нет, я знала, что мне придется принимать участие в операциях «Защитников свободы», но как-то не думала, что меня так сразу закинут в самое пекло. Вообще, это огромный риск – отправиться в главный изолятор войск Союза на Земле. А притащить туда меня, не умеющую толком обращаться с оружием, никогда не работавшую в их команде, вообще верх глупости. Но Джен отчего-то была уверена в нашем успехе, будто точно знала, что у меня все получится.

И у этого тоже были причины.

– Там же, Саш, держат и твоего младшего брата, – продолжила девушка. – Я разрешаю тебе освободить его и привести сюда. Я также обещаю тебе, что мы сделаем все возможное, чтобы оказать ему помощь, если таковая понадобится.

Вот вам и стимул.

Получается, что я помогаю найти их плененных сподвижников, а они спасают и берут под свое крыло Лешку. Все честно. Да еще и правильно подано. Ведь при таком раскладе я уж точно из кожи вон вылезу, но сделаю все возможное, чтобы грядущая вылазка для всех нас прошла успешно.

– Это твое первое задание из оговоренных трех, – прошептал мне на ухо Дарис. – Я очень хочу, чтобы ты осталась среди нас, но уговор помню. Три задания, после чего ты сама решишь, хочешь быть с нами или нет.

* * *

Когда все было обговорено, а ребята отправились готовиться к предстоящему выезду, Рис без лишних слов взял меня за руку и повел за собой. Но направились мы не в сторону спален и даже не в столовую, хотя время уже приближалось к обеденному. Вопреки моим предположениям Дарис привел меня в комнату, где хранились самые разные виды оружия. Он сам выбрал подходящий мне конгайт (похожее на пистолет устройство, стреляющее энергетическим лучом на разных зарядах, от низких – парализующих, до высоких – смертельных), затем попросил меня несколько раз выстрелить по расположенной здесь же мишени и только после этого удовлетворенно кивнул.

Стрелять из такого оружия (пусть и не особенно успешно) меня тоже учил Рис, и было это, кажется, сразу после Нового года. Он и драться меня пытался научить, но вот в этом я оказалась настоящим профаном. И пусть теперь знала, по каким именно частям тела нужно бить человека, чтобы не убить, а лишь вывести из строя, но очень надеялась, что эти знания мне никогда не пригодятся.

Подобрав для моего нового конгайта подходящую кобуру, Дарис отметил свои действия у устройства-робота на выходе из хранилища и потянул меня куда-то дальше по коридору.

– Что еще? – спросила я, уже сообразив, что это мы таким странным образом готовимся к отправлению, которое должно было состояться в самое ближайшее время. – Конгайт есть, чего теперь не хватает? И почему ты себе не взял оружия?

– Мой конгайт уже при мне, – с шальной улыбкой бросил Рис. – Мне позволено не сдавать его в хранилище. А сейчас мы пойдем тебя переодевать.

– Зачем? – не поняла я. – Или у вас есть особая форма?

– Есть, – довольно ухмыльнулся блондин, которого предстоящая операция явно радовала. – Тебе понравится.

Мне и правда понравилось. Но даже не сама форма, а то, как один бесстыдник ее на меня надевал. Правда, предварительно он же сам снял с меня одежду, а когда я оказалась в одном белье… В общем, мы с ним немного отвлеклись, взяв паузу между раздеванием и одеванием. И благо, что в этой небольшой комнатке-складе, кроме нас, не было ни души, потому что вести себя тихо не получилось, а небольшая ширма, за которой мы и «переодевались», звуков совершенно не скрывала.

Вот так, все переживания по поводу первого задания оказались вытеснены из моего сознания совсем другими эмоциями. Даже не применяя свой дар, Рис все-таки умудрился заставить меня забыть о собственном страхе, и за это я была ему искренне благодарна.

Форма все-таки оказалась поразительно удобной. Она имела темно-серую расцветку с непонятными разводами, прилегала к телу, как вторая кожа, и укрывала все, кроме лица. К ней же прилагались ботинки со странными замками, перчатки, которых я совершенно не чувствовала, и тканевая маска, крепящаяся к капюшону. То есть в полном обмундировании человек становился похож на этакий силуэт, больше напоминающий тень или манекен. Но что самое удивительное, в этой форме было очень комфортно: не жарко и не холодно. Полагаю, она обладала той же функцией терморегуляции, о которой когда-то говорил мне Гай.

И я почти заразилась энтузиазмом Риса, даже начала предвкушать нашу диверсию, но в какой-то момент будто опомнилась, словно снова сбросила с себя налет чужого воздействия. И когда сразу со склада Дарис повел меня к выходу на поверхность, я снова забеспокоилась. Ведь помимо всего прочего существовала вероятность, что мой галути за мной не последует – просто не успеет узнать, что я вообще покидаю бункер, а оказаться в стане врага без своей Кати мне совершенно не хотелось. Но времени на возвращение в комнату мне никто не оставил. Как оказалось, все уже собрались у выхода и теперь ждали только нас с Рисом.

Пусть галути и должен был оставаться при хозяине неотлучно, но мой гаджет отличался поразительным своеволием. Большую часть времени Катя вообще летала неизвестно где, правда, стоило мне к ней обратиться, и она обязательно оказывалась рядом. Конечно, я и сейчас могла бы ее позвать, но Рис находился слишком близко и мог заметить неладное по изменению моего эмоционального состояния или еще как-нибудь. Я не знала, каким именно образом Дарис сумел бы распознать наличие у меня датчика мысленного управления галути, но Катя строго-настрого запретила говорить с ней, когда он рядом.

– Все будет хорошо, – ободряюще проговорил Дарис, заметив, что я снова начала нервничать. Он легко подтолкнул меня к ведущим наверх ступенькам. – Мы скоро вернемся сюда. Верь в это.

– Верю.

В общем-то, мне и не оставалось ничего, кроме этой веры. Ведь впереди ожидала настоящая неизвестность. Иногда я чувствовала себя во всем происходящем этаким несчастным пловцом, которого носит на волнах штормовое море. И что в этом случае зависит от пловца? Ничего. Он может только плыть, куда направит его вода, или сдаться и утонуть. Вот я и плыла, барахталась, живя надеждой, что рано или поздно меня все-таки выбросит на нужный, правильный берег.

Город-бункер находился в лесу, а главный выход из него располагался на самой окраине небольшого дачного поселка. После долгого подъема по крутым ступенькам наша компания сначала попала в просторный подвальный этаж какого-то здания, а уже потом все мы поднялись в самую обычную комнату, которая выглядела как кладовая. Здесь нас встретил немолодой мужчина, сдержанно поздоровался и проводил в гараж, где нас ждали вполне обычные земные машины – два японских минивэна.

И только после того, как мы отъехали на достаточное расстояние от поселка, промчались несколько десятков километров по трассе и снова свернули в лес, я догадалась, что наши автомобили далеко не так просты, как кажутся. Когда они одновременно оторвались от земли и поднялись в воздух, я от неожиданности крепче вцепилась в руку сидящего рядом Риса, а он только ухмыльнулся и обнял меня за плечи.

– Не переживай. Мы быстро долетим, и нас никто не заметит, – проговорил он, коснувшись губами моего виска. – Эти малышки созданы нашими лучшими умельцами. На настоящий момент у Союза нет технологий, способных их обнаружить. А вот эти устройства, – он провел пальцем по широкому браслету, который сам же перед выездом закрепил на моем предплечье, – сделают и нас самих невидимыми для камер.

– А как мы попадем внутрь? Изолятор же точно хорошо охраняют, – заметила я, повернувшись к Дарису.

– Через крышу главного корпуса, – пояснил он. – Его и прилегающие к нему здания опоясывает энергетический охранный купол, но сейчас он не замкнут. На самой верхней точке есть отверстие диаметром не больше двух метров.

– Это оплошность или необходимость? – уточнила я, не веря, что такая плешь появилась там просто так.

– Это заслуга одного из наших ребят, – ухмыльнулся Дарис. – Он уже две недели работает с куполом и смог немного изменить направленность его волн. Потому войти мы сможем без проблем.

– А выйдем тем же путем? – этот вопрос волновал меня куда сильнее всего остального. Мне совсем не хотелось вот так глупо попасть в лапы военных.

– Если все пройдет тихо, то тем же. А если нет, то именно тебе, Саш, придется искать пути для нашего отступления. Но подробнее мы поговорим позже. Пока можешь немного поспать. Нам лететь еще как минимум два часа.

– Но… мне ведь нужно найти тех, за кем мы туда отправимся. Джен говорила, что у меня будет план здания.

– Будет, – с теплой улыбкой кивнул Рис. – Когда доберемся до места, я все тебе дам. Там же мы еще раз прогоним и согласуем дальнейшие действия, спокойно подготовимся. У нас еще есть время. Пока лучше просто отдохни. Этой ночью нам понадобятся все наши силы и умения.

И я уснула – сама не поняла, как это получилось.

Хотя, вероятнее всего, здесь тоже не обошлось без вмешательства Дариса. Да, ему было сложно на меня влиять – я почти не поддавалась воздействию его дара, но при контакте глаза в глаза он все же мог корректировать мои эмоции. Вот и сейчас стоило ему поймать мой взгляд, и я ощутила такое умиротворяющее спокойствие и такую дикую усталость, что глаза закрылись сами собой.

Последним, что запомнила, перед тем как банально уснуть, были красивые голубые глаза, в самой глубине которых мне пригрезились холодная решимость… и полное отсутствие чувств.

* * *

Его разбудил галути, привычно дав сознанию хозяина команду проснуться. Но всего одного взгляда в сторону окна хватило, чтобы понять – до утра еще очень далеко. Из этого следовал один вывод: что-то случилось, и это что-то требует его вмешательства.

– Сообщения? – спросил он вслух, вглядываясь при этом в темный потолок и стараясь заставить мысли работать в привычном режиме.

– С вами желает связаться лейд Канир Арсон. Пометка «сверхважно», – ответил Марк, соткавшись из мягких, едва заметных голографических линий.

– Разрешаю, – бросил все еще сонный мужчина, но при этом на постели сел прямо.

Спустя несколько мгновений перед ним появился полупрозрачный образ разместившегося за рабочим столом темноволосого мужчины в форме. Тот явно был чем-то не на шутку озадачен и не сразу заметил, что на его запрос уже ответили.

– Гай, прости за беспокойство, но дело важное. Наши экспериментальные датчики засекли проникновение на объект 1-43. Но общий фон спокоен, чужих не видно, на камерах – пустота, – проговорил лейд, глядя на друга, пусть и являющегося его командиром.

– Может, снова птицы? – предположил Эргай, несколько раз моргнув, чтобы прогнать дрему, которая никак не желала отпускать. – Эти пернатые уже несколько недель как сумасшедшие бросаются на ваш защитный барьер.

– В том-то и дело, что в этот раз сработал и второй датчик, который расположен внутри, в коридоре пятого этажа, – с явным смятением пояснил Канир. – Я отправил дежурных проверить, но они вернулись ни с чем. Доложили, что все спокойно.

– Какой именно сигнал передают датчики? – спросил Гай, все же поднявшись с постели и активировав перед собой объемные полупрозрачные экраны.

Он подключился к системе охраны указанного объекта 1-43, коим являлся изолятор для особенно ярых противников нового режима. Вывел для обозрения сначала все коридоры, в которых оказалось привычно пусто. Затем переключился на крышу, холл, окружающую территорию, осмотрел соседние постройки. И только после этого вдруг задал команду показать все помещения, где сейчас содержались заключенные.

– Сигнал странный, именно поэтому я тебя и разбудил, – проговорил Канир. – По его сообщениям получается, что объектов с непонятным излучением не меньше семи. Но… подожди… – Он вдруг замолчал, глядя куда-то в сторону. И тут же взволнованно заговорил: – Гай, третий датчик сработал! А он на четвертом этаже, возле четыреста шестнадцатой камеры!

– Почему датчик именно там? Кто в ней? – холодно спросил лейд Эргай, выводя на экран картинку с изображением именно этого участка. Вот только комната заключенного оказалась пуста.

– Сандис Дари, – ответил Канир. – Тот, которого обвиняют в работе на наших «кротов».

– Его нет в камере! – рявкнул Гай, спешно надевая форму. – Активируй на объекте режим «побег». Усиливай напряжение защитного контура на максимум.

– Будет исполнено! – отчеканил лейд Арсон.

– Поймайте их. Желательно живыми, – ледяным тоном прорычал Гай. – Я вылетаю.

Глава 11

Побег

Мы без проблем долетели до скромного старого домика, где нас уже ждали свои. Располагался он на безлюдной окраине какого-то города, и оттуда до «первого» изолятора оставалось всего несколько километров. Здесь Рис провел последний инструктаж, еще раз разъяснил нам роль каждого, после чего отдал приказ начать финальную подготовку.

Двое из команды оставались здесь – в этом временном штабе. Их задачей являлось удаленно следить за обстановкой в изоляторе. Ребятам каким-то образом удалось подключиться к системе наблюдения нужного нам объекта, и теперь они могли предупредить, если что-то пойдет не так.

Четверо из прибывших с нами боевиков сразу после инструктажа отправились к самому изолятору и рассредоточились за его периметром: им предстояло страховать нас, если придется прорываться обратно с боем.

Как именно они собирались это делать, я не знала, но и спрашивать не стала. Сейчас меня куда сильнее волновала сама предстоящая диверсия (или операция по спасению?), пугающая своей видимой простотой. По словам Риса, все выглядело легко до элементарного. На крышу мы должны были попасть через подготовленное отверстие в охранном энергетическом куполе, от камер наблюдения нас защищали браслеты. От обнаружения живыми людьми нас скрывали Рис и Арсений, а Лена и Федя обеспечивали беспрепятственное прохождение через любые двери с электронным замком. Ну а найти нужных нам узников должна была я. Также с нами внутрь отправились двое боевиков – так, на всякий случай. Вдруг все же придется отбиваться от охранников?

От импровизированного штаба до изолятора добирались на маленьких двухместных летательных аппаратах, по виду напоминающих укороченные мотоциклы. Эти устройства не имели турбин или винтов, но все равно летали, причем бесшумно и очень быстро. У нас было шесть таких штуковин – каждому по одной, и только мне предлагалось вакантное место за спиной Дариса.

После долгой жизни в нашем пусть и уютном, но все же бункере, полет над ночным незнакомым городком произвел на меня поразительное впечатление. И при других обстоятельствах я бы обязательно насладилась им на полную катушку, но сейчас все мои чувства отравлял страх того, что предстояло впереди…

– Все будет хорошо! – в очередной раз уверил меня Дарис, когда мы приземлились на широкую плоскую крышу того самого здания, куда собирались проникнуть.

Сейчас наши лица были скрыты масками из темно-серой ткани, которая изнутри казалась совершенно прозрачной и совсем не мешала обзору. Но звуки она пропускала плохо, потому теперь наши голоса звучали как-то искаженно. И если бы я не была уверена, что сейчас рядом со мной именно Рис, то ни за что бы не смогла его узнать.

В ответ на ободряющие слова Дариса и волну успокаивающего воздействия я молча кивнула, сейчас даже радуясь тому, что он как-то приглушил мой страх и добавил уверенности. Убедившись, что со мной проблем пока не предвидится, Рис активировал устройство с голографической схемой этой пятиэтажной тюрьмы, молча указал Арсению активировать свою и решительно направился вперед.

Мы разделились уже на первой лестнице: Сеня, Маша и боевик Костя отправились за теми двумя заключенными, которых держали на пятом этаже, а нас – Риса, Федю, боевика Макса и собственно меня – ждал четвертый этаж. Нужные точки на схеме я отметила перед нашим вылетом сюда, и теперь от нас требовалось просто пойти и забрать своих людей… и моего брата тоже.

Огорчало лишь то, что Лешку держали аж на втором этаже. То есть, спускаясь за ним, мы особенно рисковали, но я была твердо намерена уйти сегодня отсюда вместе с братишкой. Рис дал мне обещание, что мы обязательно освободим Алексея, но только после того, как выполним основное задание, и я не стала спорить.

Все шло хорошо, по плану, без накладок. Нас не засекла ни одна камера, при нашем появлении не сработала сигнализация, и даже патрулирующие коридор охранники не смогли нас заметить – просто прошли мимо, не обратив на нашу компанию ни малейшего внимания.

Первого заключенного – молодого мужчину с ярко-красными волосами – мы освободили очень просто, а вот с замком камеры второго пришлось повозиться. Там был не только электронный, но и обычный механический, с крайне хитрым механизмом и непонятным ключом. Силы Дариса требовались для прикрытия от охранников, наш боевик толком преобразовывать предметы не умел, потому воздействовать на замок пришлось именно мне.

Получилось не сразу, но ведь получилось же! И я радовалась этому, как настоящей первой победе, почувствовала себя не просто балластом с талантами поисковика, а настоящим членом команды. Да только стоило этому заключенному по имени Сандис натянуть принесенный для него костюм, закрыть лицо, закрепить на руке браслет, скрывший его от камер наблюдения, как в моем восприятии ситуации все мгновенно изменилось. Я словно сердцем почувствовала приближение неприятностей. И не успели мы пройти и несколько метров, как здание сотряс оглушительный сигнал тревоги.

– Бежим! – взволнованно скомандовал Дарис. – Быстро на крышу!

И этому приказу беспрекословно подчинились все… кроме меня. Да, за такую глупость я бы и сама себя назвала дурой. Да, бьющая по ушам сирена жутко пугала, но я все равно не собиралась уходить отсюда без брата.

– Саша! – прорычал Рис, хватая меня за руку. Он пытался потащить меня за собой, но я не позволила.

– Я не могу бросить брата! – выпалила я, забыв о том, что нужно вести себя тихо. Сквозь ткань маски мой голос прозвучал непривычно низко, даже немного грубо, но сейчас это показалось мне совершенно неважным.

– Нельзя оставаться здесь! Пойми же, сейчас для нас каждая секунда дорога. Если купол снова сомкнется, нам не удастся уйти через крышу!

Я вздохнула, попыталась успокоиться, принять ситуацию, убедить саму себя, что у нас просто нет выхода. Но в момент, когда уже была готова последовать за Рисом наверх, оттуда стремительно спустились двое наших освобожденных и Федя с Максом.

– Ребята из команды Арсения улетели, – отчитался последний. – Купол закрыт. Нужно искать другой путь.

Рис снова повернулся ко мне, и даже не видя его глаз, я могла с уверенностью сказать, что именно они выражают. Ведь именно на случай возникновения вот такой ситуации меня и потащили с собой, а значит, пришел мой черед применить свое умение находить пути.

– Мне нужно несколько секунд, – сказала я тихо, обращаясь только к Дарису. – Если это возможно, то мы обязательно отсюда выберемся.

Отвечать мне не стали, но я и не ждала ответа. Отвернулась от ребят, закрыла глаза, медленно выдохнула и привычно отдалась собственной внутренней силе.

«Безопасный выход», – твердила мысленно, а представляла себе при этом лица парней-боевиков, которые ждали нас за забором этой тюрьмы. И спустя пару мгновений поняла, как именно нам стоит покинуть это место. Словно наяву, у меня перед глазами замелькали картинки незнакомых коридоров, дверей, стен, решеток. А после появилась уже знакомая синеватая нить, обозначающая направление пути.

– За мной, – бросила я, не оборачиваясь. И стремительно побежала вниз по лестнице, ни капли не сомневаясь, что никто не отстанет.

Я слышала, как бегущий следом Рис отдает короткие приказы, как парни достают оружие, как откуда-то сбоку доносятся голоса поднятых по тревоге охранников изолятора. Они тоже направлялись к лестнице – кажется, бежали по коридору второго этажа, и тогда Рис скомандовал Феде заблокировать ведущую на лестницу дверь: у той был электронный замок, а с любой электроникой наш Федор расправлялся играючи.

То же самое было сделано и с дверью на первом этаже, и таким образом мы получили хотя бы небольшую фору во времени. Дальше наш путь лежал еще ниже, в подвальные помещения. И теперь каждая створка за нашими спинами закрывалась, словно сама собой.

А мы мчались по темным подвальным коридорам, мимо складов и непонятных мне помещений. И остановились только в самой дальней комнатке, выполняющей роль кладовой со старым хламом.

– Здесь в полу, под плитками, есть люк, – сказала я, оборачиваясь к Рису, который находился ко мне ближе всех. – Уберите плитки.

На самом деле пол в комнате выглядел цельным и очень старым. С виду здесь не имелось ни малейшего намека на какой бы ни было люк. Не было его и на той голографической схеме здания, которую предоставили мне. Но я не сомневалась, что именно в этом месте мы должны спуститься.

– Ты уверена? – уточнил Рис, сдвигая в сторону мешающие предметы: ведра, старые швабры, какие-то доски.

– Уверена.

Больше никто вопросов не задавал. Да и не до них стало. Пока мы с Максом вместе пытались воздействовать на люк – он сильнейшими энергетическими ударами в пыль разносил плитки и бетон, а я старалась определить точные границы люка, – остальные сдерживали все-таки прорвавшихся за нами охранников.

В этом деле очень помогали способности Дариса. Он как-то умудрялся влиять на наших противников таким образом, что они начинали стрелять из конгайтов друг в друга. Вот только слишком быстро поняли, что среди диверсантов есть эмпат, и поспешили удалить из коридора всех, кто оказался подвластен воздействию.

В итоге военных осталось лишь трое, о чем мне сообщил выглянувший в коридор Макс. Я в это время уже смогла не только найти отверстие, но и пробить небольшую дыру. Дальше снова требовались способности боевика, который теперь крошил мешающий бетон точными невидимыми ударами.

Когда он устало сказал: «Готово», я сама выглянула из комнаты, чтобы сообщить об этом ребятам. И напряженно застыла, глядя на творящийся в узком коридоре хаос. А там бой теперь шел без применения конгайтов – кажется, на стороне военных тоже имелся умелец, способный ломать электронику. То есть все оружие оказалось выведено из строя, и троим охранникам пришлось сцепиться с нашими парнями врукопашную. Да только никто из противников сдаваться не собирался.

Ждать, пока они закончат, не было времени, но и сделать я ничего сейчас не могла. Ведь не владела ни боевым телекинезом, ни физической силой. Наш боевик после работы с люком тоже оказался изрядно вымотан. Он едва стоял на ногах и помочь оказался не в силах.

На стороне охранников сражались трое, наших парней было четверо, но двое из них долгое время провели за решеткой, а там им, насколько я знала, давали еду и питье с добавлением препаратов, сильно снижающих и физическую, и энергетическую силу. Поэтому пока военные выигрывали, а для всех нас это означало настоящий крах.

И тут я вспомнила об одном своем козыре.

«Катя!» – позвала, всем сердцем надеясь на то, что галути все-таки успел отправиться сюда со мной.

И та отозвалась, да еще, как обычно, прекрасно поняла, что я от нее хочу.

«Двоих вырублю, – бросила она сухо. – Но лейда не трону. Считай, что мне вера не позволяет».

«Катя, ты – робот! Какая вера?!»

Но она не ответила, а в следующее мгновение двое военных поочередно рухнули на пол как подкошенные, мгновенно лишившись сознания. Остался только один – темноволосый, высокий, лет тридцати на вид. И даже теперь в его глазах горел огонь решимости – признавать поражение он явно не желал.

На несколько мгновений борьба прекратилась, но наши ребята не стали кидаться всем скопом на этого лейда. Наоборот, отступили все… кроме Дариса. Он так и остался стоять напротив мужчины, превосходящего его и в росте, и в физической силе, и уходить не спешил.

– Рис, – позвала я, всего одним словом давая понять, что времени у нас уже нет. Проход был открыт, а на помощь поверженному отряду военных скоро прибудут другие.

Мой голос снова прозвучал непривычно низко, как у молодого парня, потому Дарис не сразу понял, кто именно его зовет. Он всего на мгновение обернулся и снова сосредоточенно уставился на своего противника.

А тот вдруг выпрямился, растянул губы в странной ухмылке и вообще принял вид человека, который только что разгадал все тайны миров.

– Значит, Рис, – произнес лейд, глядя на нашего предводителя так, будто мог видеть сквозь маску. И тут же уточнил: – Дарис… точнее, Андарис. Я ведь прав? Все-таки другого такого эмпата Вселенная еще не видела.

– Это значения не имеет, – холодным и тоже искаженным голосом заявил парень. – Лейд, дайте нам уйти. Я не хочу приносить вам вред. Но вы не оставляете мне выбора.

– Нет, Рис, – проговорил мужчина, внимательно разглядывая нашего предводителя. – Вот именно тебя я никуда отпустить не могу. Хочешь компромисс? Ладно. Пусть они уходят, а ты останешься.

– Простите, – виновато протянул Дарис, которого подобный вариант точно никак не устраивал.

А в следующее мгновение он резко шагнул к военному и выставил руки вперед. Тот попытался отмахнуться, оттеснить парня, но особенных успехов не добился. Со стороны это выглядело так, будто они просто пытаются друг другу отпихнуть, ну а на самом деле сейчас в этом поединке столкнулись два носителя сильнейших энергий. Они давили друг на друга, теснили, старались пробиться, победить.

Эти двое сопротивлялись друг другу почти минуту, показавшуюся мне вечностью, но в итоге лейд все-таки проиграл. Его ноги вдруг ослабли, он отшатнулся в сторону и, схватившись за голову, сполз по стенке.

А поникший и непривычно ссутулившийся Рис стоял напротив и смотрел, как этот сильный мужчина корчится, будто от невыносимой боли. Хотя эмпату ведь было по силам заставить другого человека чувствовать что угодно. Кто знает, что именно он сотворил со своим противником?

– Уходим, – ледяным тоном бросил Дарис, подталкивая меня вперед. – Быстро. Скоро здесь будут другие.

И мы не стали задерживаться. Снова заблокировали дверь и по очереди нырнули в темное нутро неглубокого провала. Как оказалось, мы попали на еще один подвальный этаж – в несколько раз больше того, что остался сверху. Видимо, когда-то давно в этом здании имелось два подземных уровня, но сейчас один из них был заброшен.

Идущие за мной ребята освещали путь фонариками, но лично мне источник света особенно не требовался. Путеводная нить долго вела вперед по узкому, бесконечно длинному коридору, по обе стороны которого виднелись ржавые решетчатые двери. А когда наш путь закончился тупиком, я подняла голову и уставилась на отверстие системы вентиляции, находящееся почти под самым потолком.

– Теперь ясно, – проговорил Рис, направляя луч света на необходимый нам лаз.

Тот был узким, темным, с металлическими скобами в камнях вместо лестницы. Он уходил вбок, потому никакого просвета в конце этого тоннеля мы не увидели. И тем не менее я не сомневалась, что этот путь выведет нас наверх, причем за пределы изолятора.

И мы полезли. Первым отправился Рис, затем я, ну а ребята уже следом. Сколько мы ползли по этой кривой каменной трубе – сказать сложно. Благо она оказалась достаточно пологой, потому передвигаться по ней было не так уж сложно.

Но я никогда еще так не радовалась затянутому тучами ночному небу! Когда выбралась на свободу, просто упала на землю и несколько долгих минут лежала, глядя на силуэт луны, пробивающийся сквозь плотную пелену облаков. Вокруг было тихо, лишь шелестел лес и издали долетал едва слышный звук тревожной сирены, но даже при этом не ощущалось никакой опасности. И только теперь я окончательно осознала, что мы все-таки сбежали.

Дарис лежал рядом и казался мне непривычно притихшим, словно подавленным. Но он все равно как-то умудрился отбросить неприятные мысли и улыбнуться нашей победе. Сел, стянул с себя маску, бросил на траву… и вдруг тихо, но как-то истерически расхохотался.

– Вот так, Сашка! Свободны! – проговорил он, чуть успокоившись. – А если бы не ты, мы бы сейчас наслаждались прелестями допроса.

– Я всего лишь указывала путь, – ответила, глядя на Дариса с сочувствием. И все-таки не смогла не спросить: – Ты знаешь того лейда?

– Знал… когда-то, – ответил он, отведя взгляд в сторону. – Но сейчас мы с ним по разные стороны. Потому все честно. На войне как на войне.

Больше он со мной не разговаривал. Восстановил связь с нашим мини-штабом, вызвал транспорт и боевиков, проверил состояние ребят, похвалил каждого за слаженную и результативную работу. А потом мы все-таки покинули это место, находящееся от забора изолятора в нескольких десятках метров, и отправились обратно. В наш подземный город-бункер.

Все вокруг меня были рады завершению этой операции. Хвалили друг друга, восторгались моими способностями, а я… Я не считала, что сегодняшняя вылазка прошла успешно. Ведь пошла я туда за братом, который так и остался в камере изолятора. А значит, ничего я не добилась. Разве что выполнила первое задание. Только и этот факт теперь, после всего увиденного и пережитого, ни капли не радовал.

* * *

Шагая по широкому коридору к кабинету лейда Арсона, Эргай никак не мог понять, как его друг умудрился не просто сбежать из лазарета, но еще и успеть за прошедший день провести полномасштабное расследование. После той травмы, что он получил, стараясь задержать диверсантов, ему было положено отдыхать как минимум неделю. Ведь если физические повреждения медицинская капсула исцеляла легко, то воздействия на сознание лечению поддавались куда хуже. А Канир при попытке задержания, помимо всего прочего, еще и сильно выложился энергетически.

Когда его доставили к врачам, те определили состояние пациента как крайне тяжелое. Нет, его жизни ничего не угрожало, но теперь лейду Арсону предстоял долгий период восстановления. Ему строжайше рекомендовали постельный режим и полный покой. А тот взял да и сбежал.

Конечно, об этом доложили его командиру, коим и являлся Эргай, и тот сразу же связался со столь безответственным пациентом. Канир выслушал его, даже признал свою неправоту по всем пунктам и только потом заявил, что у него есть продвижения в расследовании и он готов озвучить их дражайшему лейду Эргаю.

Да, по уставу Гай должен был вызвать подчиненного к себе, но, учитывая состояние здоровья этого самого подчиненного, его начальник решил явиться сам. А стоило ему войти в кабинет лейда Арсона и увидеть, в каком состоянии пребывает его друг, Гай лишь с шумом выдохнул, зло сощурился и плотно прикрыл за собой дверь.

– Вижу, ты совсем умом тронулся, – ледяным тоном бросил он, глядя на полулежащего в кресле бледного друга. – Решил сдохнуть за собственным рабочим столом? Рассчитываешь на посмертный орден и красивую надпись в личном деле: «Герой. Погиб при исполнении»?

– Не иронизируй, – шепотом проговорил Канир, судорожно сглотнув. – Я просто немного устал. Сейчас посижу две минуты и снова буду в норме.

– Нет уж, – холодно ответил Гай. – Сейчас я вызову сюда врачей, и тебя отконвоируют в лазарет. И только попробуй оттуда выйти в ближайшую неделю – мигом понижу в звании! И с должности сниму.

Канир вздохнул, устало смежил веки, но ничего отвечать не стал. Знал ведь прекрасно, что назад своего слова Гай не возьмет. И обязательно выполнит эту угрозу, даже несмотря на их давнюю дружбу. Что-что, а свое слово Алишер Эргай держал всегда.

– Разрешите отчитаться о ходе расследования? – спросил Канир, попытавшись сесть прямо. Если уж его друг заговорил как начальник, то и ему самому следовало вести себя как подчиненному.

– Нет, – заявил Гай, скрестив руки на груди.

Лейд Арсон опустил голову и отвел в сторону взгляд. Он хотел добавить, что получил зацепки, что выяснил многое, но пришлось промолчать. К тому же не прошло и минуты, как за ним явились врачи, и вскоре он уже снова лежал в медицинской капсуле.

Но когда спустя два часа его привезли в палату, Гай был там.

– Вот теперь я тебя слушаю, – сказал командующий войсками Союза на Земле, глядя на Канира. – Протоколы допросов просмотрел, общую картину произошедшего знаю из твоего отчета, да и сам я был здесь в ту ночь, пусть и приехал, когда наши «кроты» уже ушли. В материалах дела нет почти ничего мало-мальски значимого. Но тебе ведь есть что мне сказать?

– Есть, – уверенно ответил присевший в своей постели Канир. Он оперся на спинку кровати, поправил подушку и только потом снова посмотрел на сидящего на стуле начальника.

Гай же с удовлетворением отметил, что теперь его друг стал выглядеть куда лучше. Нет, до полного выздоровления тому было далеко, но теперь Ниру хотя бы не грозило грохнуться в обморок прямо посреди разговора.

– Я готов слушать, – проговорил Эргай. – Кстати, в деле нет твоих показаний, хотя ты принимал непосредственное участие в поимке диверсантов. Объяснишь причину?

– Конечно, – кивнул лейд Арсон и сразу перешел к главному вопросу: – Среди них был эмпат такой силы, с которой мы раньше не сталкивались. Именно из-за его воздействия мои люди в упор не видели их группу, а потом и вовсе начали творить странные вещи. Когда мы остались с ним один на один, его окликнули по имени. Назвали Рисом.

– Сильный эмпат. Рис, – повторил Гай, задумчиво глядя за окно, где светило мягкое весеннее солнце и виднелось ясное голубое небо. – Неужели Андарис?

Но Канир только пожал одним плечом.

– Я обратился к нему так, но он сказал, что это значения не имеет. Голос был искажен, лица я не видел из-за маски. Но интуиция мне подсказывает, что это именно он.

– Ты поэтому не стал записывать собственные показания? – с легким напряжением в голосе уточнил Эргай.

– Да. Решил, что сначала стоит поговорить с тобой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его начальник. – Я не забуду.

– Гай, я его помню маленьким мальчиком. Помню, как он постоянно хвостом за нами ходил. И знаю, что его ждет, если он попадется.

– Значит, в открытом противостоянии с тобой он все-таки победил? – грустно улыбнувшись, поинтересовался Эргай. – Вырос парень. А по шее вовремя дать оказалось некому.

– Судя по твоему выражению лица, скоро данное упущение будет исправлено.

– Возможно, – ответил тот. И тут же, снова приняв отрешенный, серьезный вид, спросил: – Это все, что ты хотел мне сообщить?

– Нет, – Канир тоже поспешил перестроиться на рабочий лад. – Диверсанты пытались уйти через крышу, но напряжение в куполе усилилось, и отверстие в нем снова закрылось. Тогда у них случилась перепалка, и один из заключенных услышал их разговор. По его словам, говорили двое мужчин, но второй голос был более молодым. И вот именно обладатель этого голоса сказал: «Я не могу бросить брата». И к нему обращались по имени Саша. То есть получается, что одного из диверсантов зовут Александр, а его брат содержится у нас.

– Ты ведь уже проанализировал информацию, – уверенно хмыкнул Гай, теперь уже понимая, что именно заставило друга сбежать из лазарета.

– И даже приказал проверить семьи всех заключенных, у кого имеются родственники с таким именем, – кивнул Канир. – Результаты есть, но зацепиться в них не за что. Это слишком распространенное в этих местах мужское имя. Но я почему-то уверен, что разгадка где-то рядом.

– Александр, – проговорил вслух Гай.

А перед его мысленным взором неожиданно появилось улыбающееся лицо девушки, которая так мило смеялась и кормила его пирожками. Развлекала, называла другом, шутила с ним… А потом просто не перенесла проверки на энергетический потенциал. Погибла.

И он ничем не смог ей помочь.

– А ведь у этого имени есть женская форма. Александра, – раздумывая о странностях судьбы, заметил Гай.

– Голос явно искажала маска, – принялся рассуждать Канир. – А тот, кто позвал в подвале Риса, был не особенно высоким, худощавым… И знаешь, я даже склонен полагать, что тогда к нему могла обращаться девушка.

– Саша, – на лице Гая появилась странная улыбка, а в душе разгорелась теплым огоньком совершенно непонятная надежда.

Не желая медлить, он дал команду галути активировать небольшой рабочий экран, вошел в базу с личными делами заключенных объекта 1-43 и запустил анализ по заданным параметрам.

Спустя несколько мгновений система выдала ответ, от которого давно зачерствевшее сердце Гая пропустило удар. Ведь из всех заключенных нашелся только один, у которого была сестра по имени Александра. И звали его… Алексей Гарский.

Глава 12

Алишер

За стеклом мелькали все еще непогасшие придорожные фонари, деревья, здания. Проносились машины. В них ехали люди, которые явно куда-то спешили. У которых были цели, стремления… семьи. Может, они мчались туда, где их любят и ждут, где будут рады их возвращению?

Меня, наверное, тоже ждут. Мама, папа… Илья, Женя. Скорее всего, они переживают за меня. Думают: как я там, на другой планете? Представляют, как учусь, привыкаю к новым реалиям. Наверное, они уверены, что я счастлива. Что мне нравится моя учеба, моя внезапно изменившаяся жизнь.

За прошедшие полгода я несколько раз просила Катю помочь мне связаться с родными. Но она не позволила, для моей же безопасности.

«Ну, позвонишь ты, и что скажешь? Что вернулась на Землю? Ведь с того же Даркара нельзя связаться с Землей по мобильному телефону, – объясняла мне искусственная сестра. – Можно, конечно, написать электронное письмо. Но что будет, если его перехватят военные? Тебя начнут искать, и семье твоей точно придется несладко. Ведь твои родные – прекрасный рычаг давления. Стоит лишь правильно надавить, и ты согласишься на все что угодно».

Да, я все это прекрасно понимала. Как и то, что объявиться на пороге родного дома тоже не могу. И так получалось, что, даже находясь на своей планете, в родной стране, я оказалась совсем одна… Если не считать тех, кто жил в бункере.

Вот только дольше оставаться там я больше не могла. Не хотела. Потому и ушла среди ночи – для поисковика моего уровня найти безопасный выход оттуда не составило никакого труда. Выбралась на поверхность рядом с дачным поселком, доковыляла до ближайшей трассы, села в первый попавшийся автобус. И теперь ехала сама не знаю куда.

Глупо? Да, конечно. Глупо и безответственно. Но мне нужно было уйти, хотя бы ненадолго. За прошедшие с момента нашего возвращения из изолятора два дня я слишком многое поняла, переосмыслила. И твердо осознала, что не желаю идти против самой себя ради чужих целей. Не хочу играть по чужим правилам.

Раньше у меня был стимул – найти и спасти Лешку. Ради этого я училась, старалась, раскрывала в себе дар поисковика. Жила надеждой, что скоро вызволю брата, выполню пресловутые три задания Джен и снова стану свободной. Но все получилось совсем не так.

Да, мой дар находить пути помог всем нам сбежать из изолятора, но я даже думать не хотела, сколько военных при этом пострадало. Две ночи мне снилось, как Рис борется с тем темноволосым лейдом. Я видела, как сильный мужчина корчится от боли на каменном полу, как он умирает на моих глазах, и каждый раз просыпалась в холодном поту.

Рис сказал, что это война, но я не хотела воевать. Не желала иметь к этому даже косвенного отношения. И может, мне бы удалось смириться с произошедшим, найти в себе силы для поиска нового способа вызволить Лешу, но… вчера вечером Катя сообщила, что всех заключенных «первого» изолятора перевезли в другие тюрьмы. И судя по ее данным, Леша оказался среди тех, кого в самое ближайшее время должны были отправить на Синар – одну из самых дальних планет Союза.

Это сообщение окончательно уничтожило мою веру в счастливый финал. Пусть Катя и старалась меня успокоить, говорила, что Лешку можно будет попробовать выменять у военных на какого-нибудь преступника или взятую в заложники «большую шишку». Она старалась подбодрить меня, помочь, поддержать. У меня же просто не осталось сил верить в радужное будущее.

Теперь, приняв участие в нападении на изолятор, я окончательно поняла, что свободы мне не видать даже после успешно выполненных трех заданий. Почему? Да потому что я уже стала преступницей. А значит, мне до конца дней придется скрываться, прятаться. Но если сейчас моя вина была лишь в том, что я нашла путь для побега из изолятора, то вскоре этот послужной список мог пополниться другими преступлениями.

Я не хотела так жить! Не желала мириться с обстоятельствами! А проснувшись этой ночью после очередного кошмарного сна, вдруг решила, что больше не могу оставаться в бункере. Кинула в сумку кое-что из вещей, написала Рису записку, что вернусь через пару дней, и ушла.

Денег почти не было – Катя смогла найти на просторах бункера лишь три купюры по сто рублей. Но зато у меня имелись подаренные Рисом на день рождения золотые серьги. Да, я собиралась их продать, и меня даже совесть по этому поводу не мучила. Перед Дарисом как-нибудь извинюсь, а жить мне на что-то надо.

Спустя несколько часов пути автобус привез меня в незнакомый небольшой городок. Выйдя на вокзале, я равнодушно осмотрелась, закинула на плечо рюкзак и направилась в сторону ближайшего ломбарда. К счастью, мой дар позволял находить правильный путь где угодно. Потому и сейчас я уверенно прошагала мимо гудящего рынка, мимо старой стоянки автобусов, перемахнула через две канавы, разрытые прямо на тротуаре. И вскоре уже стояла перед немолодым мужчиной, который с интересом рассматривал врученные ему украшения.

– Камни хорошие. Да и это точно золото, – проговорил он, причмокнув. – Но я такое впервые вижу. Точно не наше. Инопланетное?

Он поднял на меня заинтересованный взгляд, но я в ответ только пожала плечами.

– Подарок, – сказала я, отворачиваясь к стеклянной двери.

– Так чего же вздумала продавать? – спросил он с сомнением.

– Деньги нужны, – этот его допрос начинал раздражать. – Сколько дадите?

– Десять тысяч.

– Мало, – грустно усмехнулась я, протягивая руку за своим богатством. Не знаю, за сколько их покупал Дарис, но они точно стоили куда больше.

– Пятнадцать, – твердым тоном произнес работник ломбарда.

Я снова отрицательно покачала головой, и тогда, вздохнув, он с печалью посмотрел на серьги и предложил:

– Ладно, двадцать три. И это мой окончательный ответ. Ты не местная. Тебе здесь никто за эти побрякушки не даст больше.

– Ну и пусть. Уеду и продам в другом городе.

Я протянула руку, чтобы мне вернули серьги, но мужчина просто не смог с ними расстаться. Бормоча себе под нос: «Произведение искусства, безумная редкость», он отсчитал мне сорок тысяч, и на том мы с ним распрощались.

Город этот оказался маленьким, провинциальным, камер на улицах почти не было, и тем не менее я все же решила не мелькать в центре и поспешила вернуться на вокзал. Там купила билет до соседнего городка и снова отправилась в путь. Сейчас я была почти довольна происходящим, ведь могла делать то, что хотела, сама принимала решения. И это неожиданное чувство свободы странным образом окрыляло и поднимало настроение.

Но когда на очередном вокзале я вышла из автобуса, неожиданно активизировалась молчавшая до этого Катя.

«Саша, – услышала я в голове ее голос, который сейчас показался мне странно обеспокоенным. – С тобой пытаются связаться», – неожиданно ошарашила она.

«Как? – не поняла я. – Мобильного у меня нет. Все остальные гаджеты остались в бункере…»

«Да через галути! – нервно перебила она. – Пришло уже несколько сообщений с пометкой «важно». Тебя просят выйти на связь».

– Кто?! – воскликнула я вслух, чем привлекла к себе внимание прохожих. Пришлось быстро брать себя в руки, принимать невозмутимый вид и топать быстрее.

«Угадай, – мрачно ответила Катя. – Сколько человек вообще знает, что у тебя есть галути?»

«Никто не знает».

Я задумчиво пнула небольшой камешек и, увидев вывеску «Гостиница Мария», направилась прямиком ко входу.

«Уверена?» – ехидно уточнила сестра.

И только теперь я поняла причину ее нервозности. Да, о наличии у меня галути не знал никто… кроме того, кто подарил мне эту игрушку. Но из этого выходило…

«Гай? – спросила, боясь получить подтверждение своей догадке. – Он?»

«Да, – ответила Катя. – И в этот раз он чрезвычайно настойчив».

«В этот раз? – воскликнула я мысленно. – Ты хочешь сказать, что он уже пытался выйти со мной на связь? Но когда? Почему ты не сказала?»

«Через два месяца после твоего появления в бункере. Ты как раз начала делать успехи, оживать. Потому я не стала сообщать тебе о его попытках связаться. Но тогда, не получив ответа, он еще несколько раз посылал запрос. А я максимально заглушила свой сигнал. То есть он должен был решить, что ты, Сашка, погибла и твой галути больше не функционирует».

Это ее признание не просто меня удивило, а по-настоящему шокировало. Ведь мой наглый гаджет не просто промолчал о попытке Гая выйти со мной на связь, но еще и сделал все возможное, чтобы тот поверил в мою кончину! И что мне с ней делать?! Хотя сейчас куда важнее решить, как быть с Гаем?

Обнаружив, что стою перед стойкой администратора гостиницы, я заставила себя переключиться на окружающую реальность. Мне следовало отдохнуть, подумать, да и вообще побыть наедине со своими мыслями. А для этого требовалась комната, вот только документов при мне не было. Кажется, мой паспорт так и остался в исследовательском центре, да и по нему я давно уже считалась погибшей.

К счастью, лишняя тысяча, перекочевавшая в карман администратора, компенсировала отсутствие у меня какого-либо удостоверения личности. И вскоре я уже стояла посреди довольно скромного номера и с грустью смотрела на девушку, отражающуюся в большой зеркальной створке шкафа-купе.

За прошедшие полгода я сильно изменилась, похудела, растеряла весь загар, да и блеск из глаз тоже куда-то исчез. Черты лица заострились, а сейчас под глазами еще и виднелись круги от недосыпа. Ну а про одежду вообще говорить нечего. До своего появления в бункере я предпочитала несколько другой стиль одежды: брюки там, каблуки, изящные плащики и платья. Нет, конечно, и у меня в гардеробе имелись кеды, джинсы, спортивные куртки, но я надевала это не так часто, в основном, когда отправлялась в лес с Касти. А сейчас на девушке в зеркале красовались высокие кеды, широкие брюки цвета хаки, просторная черная футболка, рюкзак, а ее волосы были стянуты в пучок на затылке. На лице – ни капли макияжа, ногти обрезаны максимально коротко… и никаких побрякушек.

– Во что они меня превратили? – прошептала, медленно подходя ближе к зеркалу.

Странно, ведь в бункере тоже имелись зеркала, почему же раньше я не обращала внимания на то, как сильно изменилась?

Или это чувство свободы заставило меня посмотреть на себя словно со стороны?

Глядя в глаза собственному отражению, я горько усмехнулась. Ведь перемены во внешности – это еще не самое страшное. Хуже другое: то, какой стала я сама…

– Слушай, Саш, – проговорила Катя, соткавшись из голографических линий. – Не думай о плохом. А хочешь… поговори с лордом Эргаем. К тому же он снова пытается до тебя достучаться.

– Значит, уверен, что я жива, – хмыкнула, продолжая смотреть на себя, отражающуюся в зеркальной глади. – Значит, в предыдущем городе я умудрилась засветиться.

– Его первый вызов пришел раньше, – сообщила Катя. – Сегодня ночью.

Я же только горько усмехнулась и устало уперлась лбом в зеркало.

– В таком случае всему виной вылазка в изолятор, – проговорила, тяжело вздохнув.

И что странно, совершенно не переживала по поводу того, что меня вычислили военные Союза. В какой-то момент мне даже захотелось, чтобы они меня поймали. Может, тогда в моей непонятной жизни появилась бы хоть какая-то определенность?

– Скажи, – начала я, отлепившись от зеркала и присев на край кровати. – Если я свяжусь с Гаем, он сможет определить мое местонахождение? Узнать, откуда я с ним говорю?

– Нет, – уверенно заявила полупрозрачная девушка. – Только если ты дашь команду отправить ему твои координаты.

– Отлично, – с холодной решимостью бросила я. – Тогда давай устанавливай связь. Интересно послушать, что же наш глубокоуважаемый лорд Эргай так рьяно желает мне сказать.

Она лишь изобразила усмешку и тут же исчезла. А примерно в метре от меня появилась белая дымка, похожая на небольшое облако. Видимо, именно в ней должно было возникнуть голографическое изображение Гая. И я ждала. Смотрела на нее, не отрываясь ни на мгновение, и только теперь осознала, что жутко нервничаю. Чтобы унять предательскую дрожь в руках, сжала их в кулаки и уперлась в кровать. А он все не появлялся.

И только спустя долгих пять минут, которые показались мне минимум неделей, Катя соизволила пояснить:

«Значит, он не может выйти на связь. Попробуем позже».

Позже? Ну да ладно.

Я, честно говоря, вздохнула с облегчением. На самом деле мысль связаться с Гаем была для меня порывом. Я даже не подозревала, что буду так волноваться. И не иначе чтобы спрятаться от собственного решения, вдруг поднялась с кровати и быстро направилась в сторону ванной.

Горячий душ – вот именно то, что мне сейчас отчаянно требовалось. Хотелось просто постоять под теплыми приятными струями, понежиться и хотя бы на мгновение представить, что никаких инопланетян нет, как и Союза Человеческих Рас, как и организации сопротивления. А я – дома, в своей ванной комнате. Ничего не боюсь, ни от кого не прячусь и живу как нормальная девушка двадцати четырех лет.

Нет, я не жалела себя – прекрасно знала, что от этого станет только хуже. Но и просто мириться с реальностью не собиралась. Понимала ведь, что если я сама не изменю свою жизнь, то к лучшему она уж точно не изменится, но, находясь в бункере, ничего сделать не могла. Наверное, потому и сбежала оттуда этой ночью – просто захотела доказать самой себе, что еще имею в собственной жизни право голоса.

К счастью, в этой гостиничной ванной имелся фен, и я с удовольствием долго просушивала горячим воздухом вымытые волосы. В бункере мне обычно не было дела до того, как они уложены, потому я за ними особенно не ухаживала. Помою, расчешу или заплету в косу – и все на этом. Потому сейчас я получала особенное удовольствие, водя по прядям тонкой пластмассовой расческой из гостиничного одноразового набора и просушивая их потоками теплого воздуха.

Закончив, убрала фен и снова уставилась на свое отражение. Правда, теперь я смотрела на себя с молчаливым удовлетворением. Волосы за прошедшие полгода порядком отросли и теперь доставали до середины спины. Мне вдруг понравилось, как они русым плащом спадают по моим плечам, обтянутым белоснежной тканью халата. Даже заплетать их в косу или собирать в хвост пока не стала, решив еще немного насладиться этим ощущением приятной легкости.

Но стоило мне выйти из ванной, как в голове мгновенно прозвучал напряженный голос Кати.

«Саша, он уже четвертый раз пытается тебя вызвать. Будешь отвечать?»

– Буду… – сказала я странно севшим, едва слышным голосом. И тут же повторила громче: – Буду.

Гай появился в комнате совершенно неожиданно. Раз – и из ничего возникла его высокая статная фигура. Он стоял передо мной в полный рост и выглядел при этом таким настоящим, даже несмотря на то, что был сейчас всего лишь голограммой. Сегодня на нем красовалась военная форма, но не такая, в какой он щеголял во время наших встреч. Нет, сейчас Гай выглядел как настоящий генерал. Хотя у них не было подобного чина – только рядовые, лейды и арлейды. И кажется, Гай до арлейда пока не дослужился.

И все же за время, прошедшее с нашей последней встречи, он изменился. Стал строже, холоднее, надменнее. Сейчас передо мной был не друг, не приятель, не простой инопланетянин. Сейчас посреди гостиничного номера стоял лорд Дайрон Алишер Эргай, носящий звание лейда и считающийся предводителем всех войск Союза, базирующихся на Земле.

И все же во всем его строгом образе было одно-единственное несоответствие. Глаза. Сейчас они казались мне слишком родными, теплыми, знакомыми. А в обращенном на меня взгляде я неожиданно уловила радость, смешанную с неверием.

Он рассматривал меня так же внимательно, как и я его. И только теперь я вспомнила, что на мне, помимо белого гостиничного халата, больше ничего и нет.

– Привет, – проговорила я, явно краснея. – Прости, что в таком виде.

И он будто отмер. Шумно втянул воздух, сжал голографическую руку в кулак, на мгновение отвел взгляд в сторону, и только теперь я заметила, за его спиной очертания комнаты, похожей на рабочий кабинет.

– Сандра, – выдохнул Гай и даже сделал шаг ко мне, но сразу же остановился, словно опомнившись.

Да, кажется, кто-то умудрился забыть, что мы говорим через галути. От этого я невольно улыбнулась.

– Вот я бы тебе сейчас сказал… и показал, но воспитание не позволяет употреблять крепкие выражения при даме, – заявил Гай, зло сощурившись.

– Ну, конечно, ты же у нас лорд, – хмыкнула я, почему-то не чувствуя в этом диалоге ни капли напряжения.

Может, это и странно, но даже несмотря на то, что я теперь знала об этом мужчине, он все равно вызывал у меня теплые чувства. Нет смысла врать, я была дико рада его видеть, говорить с ним. Потому и улыбалась – просто не могла ничего с собой поделать.

– Лорд, – кивнул мужчина. – Но еще и лейд, а экзамен по этикету входит в обязательную программу образования офицерского состава.

– Скажи, – я вдруг решилась спросить, – а «лорд» это просто титул? Или признак безумной родовитости?

А он вдруг неожиданно расслабился, улыбнулся и просто банально закатил глаза.

– Великая Вселенная, – выдал Гай спустя несколько долгих секунд. – Это точно ты. И с тобой, как я вижу, все в порядке. Сандра, какая, к черту, разница, что значит это слово? Ты жива! Жива, понимаешь?

– Жива, Гай, – проговорила я, с грустью опустив взгляд. – Но едва выжила.

Он снова сделал шаг вперед, перемещаясь ближе, – будто хотел рассмотреть меня лучше, а может, даже дотронуться. Но остановился в паре шагов.

– До вчерашнего вечера я был уверен, что ты погибла, – сказал он, глядя на меня.

И пусть сейчас он являлся лишь голограммой, созданной галути, но я прекрасно чувствовала на себе его взгляд.

– Я знал, что тебя отправят на проверку. Знал, что способности у тебя есть, – неожиданно признался он.

– Откуда? – спросила, все же поднимая на него глаза и сталкиваясь с его неопределенным, странным взглядом.

– Просто знал. Но и представить себе не мог, что простая проверка может дать такой жуткий результат. Хотя у меня есть подозрение, что прибор намеренно вывели из строя. Специально, чтобы тебя забрать.

– Нет, – покачала я головой. – Меня спасли…

– Сандра, вот именно это и странно. Ты жива, а наши приборы зафиксировали твою смерть, – его тон стал напряженным и даже злым. – То есть сначала тебя почти убили, и только для того, чтобы организовать похищение. Чтобы тебя никто не искал.

– Нет. Прибор сломался… – продолжала стоять на своем я.

– Он не мог сломаться, – ровным тоном заявил мой давний друг, с которым сейчас мы были по разные стороны баррикад. – На него оказали мощное воздействие. Вывели из строя. Намеренно. И скажи мне, ты ведь знаешь, кто мог сделать это, оставаясь незамеченным?

И я уже открыла рот, чтобы решительно заявить, что не собираюсь верить его намекам. Но Гай заговорил раньше:

– С этим щенком у меня еще будет долгий и крайне неприятный разговор, который, поверь, словами не ограничится, – глаза Гая потемнели и стали казаться двумя темными провалами.

– Он меня спас! – продолжала уверять я.

– Он едва тебя не угробил! Пойми это! – повысил голос лейд Эргай, теперь уже начав меня пугать. – Если бы не он, ты бы нормально прошла проверку и спокойно отправилась учиться. Возможно, даже на Даркар.

– А что потом, Гай?! – спросила я, только теперь уверяясь, что передо мной все же не друг, а предводитель войск Союза на этой планете. – Мне пришлось бы принять присягу? А потом всю жизнь выполнять приказы высшего командования? Делать то, чего я не хочу?

Но он не желал меня слышать:

– Тебе бы помогли освоить дар, развить его, научиться применять. Тебе бы предоставили выбор места работы, а оплачивали бы твой труд так, что хватило бы на богатую жизнь.

– А если бы я отказалась? Скажи, что было бы тогда? Меня бы тоже упекли в изолятор, как Лешку? Или постарались бы внушить нужную для Союза позицию?

– Сандра, твой брат невозможно упрямый парень, – медленно, с расстановкой ответил Гай. – Он втемяшил себе в голову, что все мы – великое зло. Участвовал в нападении на охранников учебного распределителя. Подстрекал других к мятежу.

– Гай, мне плевать, – выпалила я, поднимаясь на ноги и теперь стоя напротив голографического мужчины в военной форме. – Плевать, понимаешь. Он – мой младший брат.

– Значит, именно за ним ты явилась в изолятор, – утвердительно бросил он.

– Безуспешно.

– Почему же? – хмыкнул Гай. – Зато я узнал, что ты жива. А это, Сандра, уже очень много. А еще мне стало известно, в какую гадкую грязь вляпался Рис.

– Его-то ты откуда знаешь?! – воскликнула, теперь уже глядя на Эргая широко распахнутыми глазами.

– Знаю. И он меня знает. И поверь, уже ждет нашей встречи, которая непременно скоро состоится. Но сейчас речь не о нем. А о тебе, Сандра, – неожиданно перевел тему Гай, снова глядя на меня со странной решимостью. – Сейчас еще не поздно все исправить. Я внесу коррективы в твое личное дело, ты снова пройдешь проверку и по ее результатам точно отправишься учиться. У тебя появятся хорошие учителя, ты будешь в безопасности.

– А знаешь, – проговорила я, зеркально повторив его позу. – Я соглашусь, но у меня есть два условия. Первое: пусть со мной отправится мой брат. Дай мне с ним встретиться. Уверена, что смогу уговорить его. И второе: я не буду принимать присягу. Хочешь, дам клятву никогда не действовать во вред Союзу, но я не желаю никому беспрекословно подчиняться.

– Это невозможно, – заявил Гай, и на его губах появилась странная, чуть кривоватая ухмылка. От нее так и веяло горечью или даже тоской. – Присяга обязательна для одаренных. Правила едины для всех.

– В таком случае… – я развела руками, показывая, что поделать ничего не могу. Кажется, этот мой жест искренне разозлил лейда Эргая.

– Сандра, ты совершаешь глупость! Пойми же, пока ты с «кротами», твоя жизнь в опасности. Их спонсорам плевать на людей. Знаешь, сколько представителей сопротивления гибнет во время их вылазок? Нет, Сандра, не знаешь. Потому что тебе об этом никто не скажет.

– Я не останусь с ними! – заявила я, глядя ему в глаза. – Сейчас меня держит договор. Но потом они обещали мне свободу.

– Да, а еще деньги. Так? – ехидно поинтересовался Гай. – И сумма точно приличная. Так вот, Александра, это ложь. Они никого никогда не отпускают. И тебя не отпустят, хотя бы потому что ты слишком много знаешь.

– Рис дал мне слово, – заявила я уверенно.

– И ты ему веришь? После того, что именно он едва тебя не убил и уж точно лишил права выбора?

Все это раздражало и даже злило. Я чувствовала себя мухой, мечущейся между двумя оконными рамами. С одной стороны был Гай, уверяющий, что меня обманывают, обвиняющий Риса в попытке убийства. А с другой – сам Дарис, которого я знала гораздо лучше, дольше, с которым меня столько связывало. Которого считала близким человеком.

– А почему я должна верить тебе?! Ты, Гай… кто ты для меня? Прости, но другом я назвать тебя не могу. Из-за тебя и твоих подчиненных мой брат попал в тюрьму, я едва не погибла во время проверки. И не нужно мне рассказывать, что вы пришли с миром. Я видела, какими способами вы боретесь с несогласными. И митинги, и мятежи, и взрывы.

– Сандра, а я ведь говорил тебе, что так будет, – зло усмехнулся Гай. – Люди никогда не умели спокойно принимать новую власть. Для них сами перемены – великое зло. Мы в их глазах – причина этих перемен. А кто я для тебя? Кажется, мы это выясняли. Ты сама называла меня другом. Скажу больше, – он шагнул вперед, протянул ко мне руку, почти коснулся голографическими пальцами моей щеки, но вовремя остановился. – Ты ведь тогда позволила мне тебя поцеловать.

Да, на самом деле Гая не было сейчас в этой комнате, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. А его слова о том мимолетном прощальном поцелуе взволновали так, что сбилось дыхание.

Конечно, он это заметил.

– И сейчас бы позволила, – проговорил он с легкой улыбкой. – Я ведь интересую тебя. И могу быть рядом. Хочешь, прямо сейчас прилечу? Брошу дела и отправлюсь к тебе. Знаю же, что хочешь.

– Ты эмпат? Но как можно чувствовать другого через голограмму? – проговорила я, всеми силами борясь с этим неожиданным наваждением.

Хотя нет, в этот раз меня одолевали исключительно мои настоящие эмоции. Я ведь правда хотела его обнять, прижаться к нему, может, даже поцеловать. Вот такая ирония судьбы: того же Риса я, несмотря на наши постельные отношения, упрямо продолжала считать лишь другом, а вот к Гаю, которого мне вообще следовало опасаться, меня тянуло будто мощнейшими магнитами.

– Я не эмпат. А твои чувства просто отражаются в глазах. И… я тосковал по тебе, – признался стоящий рядом со мной мужчина. – Кидай координаты. Больше я тебя никому не доверю. Все решу сам.

Никому не доверит? То есть если сейчас я обозначу ему свое местонахождение, то он явится сюда, заберет меня и просто отправит учиться куда-то на другую планету? А сам что? Да ничего! Тут останется! Продолжит исполнять свою «великую миссию».

Эта мысль отрезвила. А вслед за ней пришла другая: вполне возможно, что сначала я попаду на допрос – ведь долгое время жила среди «Защитников свободы». И уж тут лорд Эргай вряд ли будет мне помогать или прикрывать. Это ведь станет ударом по его драгоценной незапятнанной репутации.

– Нет, – я решительно посмотрела ему в глаза. И повторила уверенней: – Нет, Гай. Или как там тебя правильно зовут? Дайрон или все-таки Алишер?

– Алишер, – хмыкнул он. – Первым у аристократов в Союзе принято указывать имя отца. Кстати, приятно познакомиться.

– Алишер, – повторила я. Получилось даже как-то нежно. С придыханием.

И, судя по мгновенно вспыхнувшему взгляду Гая, на него это тоже произвело впечатление. Пришлось заставлять себя немедленно возвращаться в суровую реальность. Я даже хотела сделать шаг назад, да только за спиной очень неудачно находилась кровать.

– Так вот, Алишер, – я не смогла не произнести снова его имя. Сейчас оно казалось мне сладким бальзамом, и само его звучание грело, подобно пламени костра. – Прости, но я не готова покинуть Землю. Не сейчас. Но если ты на самом деле хочешь мне помочь, то верни мне брата. Прикажи его отпустить. Пожалуйста…

– Сандра, – вздохнул он, глядя мне в глаза. И смотрел так, что я оказалась не в силах отвести взгляда. Но вдруг его лицо исказила ироничная улыбка, полная откровенного сожаления. Он даже сам сделал пару шагов назад и только после этого ответил: – Знаешь, что самое смешное? Я бы сделал это. Для тебя – пошел бы на должностное преступление. Но вот незадача… Твой Алексей сбежал.

– Как?! Когда? – воскликнула я, почему-то не в силах вот так легко поверить в слова Гая. – Это невозможно. Еще вчера вечером он был на территории четвертого космопорта.

Гай снова усмехнулся, и теперь в его взгляде появилась злость.

– Хорошие у тебя осведомители. Значит, в рядах моих солдат немало крыс.

– Нет, – поспешила заверить я. – Мне никто не говорил. Да и неважно, как я узнала. Он бы не смог сбежать оттуда. Там же такая охрана!

– Значит, помогли. И я даже догадываюсь кто. А когда? Сегодня ночью.

– И ты, видимо, решил, что это я. Потому и попытался выйти на связь, – бросила я, не в силах скрыть непонятную обиду.

– Да, Сандра, – не стал отнекиваться Гай. – Но хотел помочь. Не дать тебе наделать глупостей. Да только, кажется, ты к побегу брата отношения не имеешь.

И тут я поняла, кто именно вызволил Лешку. Рис – больше некому. Он ведь обещал мне, что спасет моего брата. И, кажется, сдержал слово. А значит, Леша сейчас в бункере. Значит… я должна срочно туда вернуться.

– Прости, мне нужно идти, – я оглядела комнату в поисках своей одежды.

– Нет, – заявил лорд Эргай, а в его взгляде вдруг промелькнул ледяной холод. – Не делай эту глупость. Ты ведь сейчас не в одном из их убежищ. Вот и не возвращайся туда. Дай координаты. Я прилечу. Мы поговорим. Договоримся.

– Пойми же. Мой брат…

– Это ты пойми, что твой брат – большой мальчик! Он давно вырос и сам может выбирать, на чьей он стороне.

– Да его вытащили только из-за меня! – заявила я, понимая, что просто теряю время.

– А вот здесь ты не права. Потому что дар у Алексея поистине уникальный. Если бы он не артачился, то смог бы построить в Союзе головокружительную карьеру. Но теперь его точно приберут к рукам.

– Я найду способ… – Не знаю, кого старалась убедить: себя или Гая. – Мы не останемся с ними.

– Я могу решить твои проблемы, – властным тоном заявил Алишер. И добавил чуть мягче: – Пока их еще можно решить.

Но сейчас для меня на карте стояло слишком многое, чтобы просто вот так взять и поверить словам Гая – человека, который лично руководил захватом моей планеты. И пусть я испытывала к нему симпатию, пусть он притягивал меня и мне на самом деле хотелось снова встретиться с ним, но рисковать я не имела права.

– Прощай, Гай… Алишер, – сказала я, давая Кате мысленную команду отключить связь. Но эта своевольная девушка почему-то медлила.

– Что ж, – он словно принимал брошенный вызов. – Наша встреча состоится в самое ближайшее время. Не сомневайся. Но вот ее обстоятельства, к сожалению, будут не самыми приятными. За это я заранее приношу тебе свои извинения.

– Гай, просто оставь меня в покое!

– Нет, Саша, – он впервые назвал меня таким именем, и от этого мое сердце странно сжалось, а от него по телу начали растекаться волны приятного тепла. – Я не позволю тебе угробить свою жизнь.

И вот именно на этой драматической ноте Катя отключила связь. А как только голограмма Эргая погасла, прямо на его месте появилась моя искусственная сестра. И выглядела при этом такой довольной, что мне почему-то стало страшно. Уж эта странная леди могла что-нибудь учудить, даже не поставив меня в известность. А учитывая все обстоятельства…

– Катя! – рявкнула я, сбрасывая халат и спешно вытягивая из сумки чистое белье. – Что ты опять устроила?

– Я?! – с удивлением спросила она, да еще и показательно ткнула пальцем себе в грудь. – Кажется, это ты сейчас говорила с самым опасным человеком на планете в таком тоне, будто вообще ничего не боишься. Саша, ты хоть понимаешь, кто такой лорд Эргай? Осознаешь? А то у меня возникло ощущение, что тебе это неизвестно.

– Он – Гай. Он говорил, что не причинит мне вреда.

– И он тебя целовал, – с дико довольным видом заявила голограмма, очень натурально плюхнувшись на кровать. – И ты ему явно небезразлична, как и он тебе. А еще, Сашка, очень скоро вы с ним встретитесь лично.

Я же после этих слов напряженно застыла, забыв про джинсы, которые как раз собиралась надевать. Сознание пронзила дикая догадка, которая перечеркивала все.

– Ты что, отправила ему мои координаты?! – воскликнула я, глядя в полупрозрачные глаза этой прирожденной вредительницы.

– Нет, – спокойно ответила она. – Это было бы слишком глупо. Но, поверь, в роду Эргай никто не бросает слов на ветер. Если он сказал, что ваша встреча состоится, значит, так и будет.

– А ты-то откуда знаешь? И вообще, говори, что ты вообще за существо! Просто роботы такими не бывают. Я скорее поверю, что ты призрак, вселившийся в галути, чем в то, что какой-то безумный ученый умудрился создать настолько очеловеченный искусственный интеллект.

– Нет, ну призрак – это слишком, – с легкой иронией выдала девушка.

– Катя!

– Что? – беззаботно спросила она. – Я – образ помощника, встроенный в твой галути. Кстати, теперь хоть понимать начинаю, почему Алишер Эргай сделал тебе такой подарок. Переживал… Волновался, что в неприятности вляпаешься. А ты и так вляпалась.

– Катя! – снова рявкнула я. – Отвечай на вопрос!

– На какой?

– Ты издеваешься?

– Ну, только если самую малость, – беззаботно сказала она, приподнявшись на локтях. – И вместо того, чтобы заниматься глупостями, ты лучше бы проверила местонахождение брата. Что-то подсказывает мне, что мы с тобой найдем его в нашем бункере.

И я не стала больше с ней пререкаться, ибо все равно бессмысленно. И ведь не избавишься от нее никак. Не отключишь, не выбросишь. У этого гаджета даже батарейка сесть не могла – он заряжался от всего, имеющего энергию. Если бы Катя была моей настоящей сестрой, то существовала бы хоть какая-то надежда от нее избавиться. А так… видимо, терпеть мне ее до конца моих дней.

Голографическую карту страны она активировала по первому требованию – хоть за это ей спасибо. Правда, сейчас мне стоило огромных трудов заставить себя выбросить из головы все лишнее и сосредоточиться. Это заняло добрых десять минут, но в итоге я все-таки смогла определить местонахождение Лешки. И сейчас он находился именно там, где предсказывала Катя, – в том самом подземном городе, из которого я ушла этой ночью.

– Подозреваю, что мы возвращаемся, – бросила она, поднимаясь и делая вид, что поправляет на себе голографическую футболку.

Отвечать я не стала. Просто закончила одеваться, покидала вещи в рюкзак и направилась к выходу. Да, теперь мой путь лежал обратно, в бункер, и сейчас мне даже хотелось поскорее туда вернуться. Ведь меня там ждал… мой младший братишка.

«А забавно получается, – голос Кати прозвучал в моей голове только спустя час, когда я уже тряслась в междугородном автобусе. – В один день на весы твоей жизни упало сразу два противовеса. Теперь с одной стороны – твой Алексей, который, вероятнее всего, примкнет к «Защитникам свободы» и постарается удержать тебя среди них. А с другой – лорд Эргай, который, как я поняла, сделает все, чтобы тебя от них забрать. Мне вот даже интересно, кого ты выберешь?»

«Отстань. Я не буду никого выбирать».

«Придется, Сашка. Придется».

И, к моему удивлению, она ничего не стала добавлять. Зато я осталась в полном смятении.

А ведь на самом деле, что бы я выбрала: остаться с Лешей в рядах «кротов», как их называл Гай, или сдаться на милость самого Алишера? Странный выбор, в котором оба варианта не казались приемлемыми. Такая дилемма не для меня. А значит, несмотря на утверждение Кати, я не стану никого выбирать. Найду другой выход. Зря я, что ли, оказалась поисковиком? А значит, обязательно найду путь… тот самый, мой, единственно верный. И сделаю все, чтобы не свернуть с него, несмотря на препятствия.

Глава 13

Брат

Возвращаясь в бункер, я морально готовилась к упрекам, выговорам, ну или хотя бы к косым взглядам. На деле же оказалось, что местные обитатели просто не заметили моего недолгого отсутствия, а если кто-то и заметил, то не придал этому никакого значения.

Конечно, я сразу же попыталась отыскать Лешу. Прислушиваясь к своему дару, целенаправленно пошла именно туда, где сейчас находился брат, а путь мой явно лежал в больничное крыло бункера. Но, дойдя до нужной двери, я неожиданно остановилась, словно боясь пересечь эту черту. Отчего-то стало страшно. Как меня примет Алексей? Что он скажет? Здоров ли он? Вдруг его покалечили? Или сделали с ним еще что похуже?

На этой мысли я все-таки толкнула створку, перешагнула порог и едва не споткнулась, увидев перед собой закрытую медицинскую капсулу Едва передвигая ноги, подошла ближе, приложила пальцы к прозрачной стеклянной крышке и замерла, глядя на неподвижно лежащего в ней парня.

Леша был без сознания. А может, просто спал? Но сейчас, находясь так близко к нему, я очень хорошо ощущала, как он энергетически ослаблен, но постепенно восстанавливается. И лишь осознав, что он здесь, что ему больше ничего не угрожает, смогла вздохнуть с облегчением.

Лежащий за толстым стеклом молодой мужчина выглядел спокойным и безмятежным. Его лицо стало более угловатым, худым, под глазами залегли тени. Темные волосы – гораздо темнее, чем у меня, – отросли настолько, что их легко получилось бы собрать в небольшой хвостик.

Сейчас на нем не было одежды, и, опустив взгляд от лица Лешки, я с ужасом уставилась на его грудную клетку, где справа на бледной коже ярким пятном выделялась большая рана. Нет, это не было отверстием от пули или ранением колющим предметом. Такая жуть больше напоминала загноившуюся болячку. Выглядела она страшно, а этот умный аппарат, который мы именовали медицинской капсулой, почему-то пока ничего не делал для ее лечения.

– Нагулялась?

Прозвучавший в тишине палаты голос Дариса заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ища его взглядом, и только хмыкнула, увидев Риса на находившейся рядом с капсулой больничной кровати. Он лежал, закинув руки за голову, и, кажется, до моего появления попросту отсыпался.

– Что? – спросила, мгновенно забыв, что он сейчас сказал.

– Нагулялась, спрашиваю? – снова поинтересовался Дарис. – На видеокамерах успела засветиться?

– Думаю, что осталась для них незамеченной, – ответила, глядя на него с улыбкой.

Удивительно, мы не виделись меньше суток, а я уже успела соскучиться. С трудом заставив себя отойти от Леши, я обошла больничную капсулу и присела на край постели Риса. Он сразу поймал мою руку и переплел наши пальцы.

– Зачем уходила? Почему ничего мне не сказала? – спросил эмпат, глядя в глаза, но сейчас никакого воздействия не ощущалось. Полагаю, ему был важен мой ответ – настоящий, не искривленный чужим вмешательством.

– Хотела проветриться, подумать, – проговорила я, не отводя взгляда, и добавила, желая хоть немного разрядить обстановку: – Весело покаталась на автобусах.

– Откуда взяла деньги на билеты? У тебя ведь не было наличных, – чуть прищурившись, спросил он и сам же предположил: – Ты бы не стала красть. Тебе бы совесть не позволила. Значит, что-то продала. Вопрос: что?

– Прости, – виновато вздохнула, я.

Он же только зло ухмыльнулся и выпустил мою ладонь. Повисла пауза: долгая, неприятная. Тяжелая. Я чувствовала свою вину перед Рисом, но понятия не имела, что теперь говорить. Как оправдываться? Ведь он прекрасно знал, что из всех возможных ценностей у меня были только те самые серьги – его подарок. Подарок… с которым я так легко рассталась при первой же возможности.

Рис молчал, уставившись в потолок. На меня больше не смотрел, хмурился, и вообще всем своим видом выражал обиду. И если бы у нас с ним были нормальные романтические отношения, это стало бы поводом для размолвки, долгих обид, но в нашем случае все обстояло иначе. Мы не были парой – увы, проведенная вместе ночь не смогла ничего изменить. Я относилась к Дарису как к другу – лучшему, любимому, единственному, очень дорогому сердцу, но все же только другу. Да и он явно не испытывал ко мне каких-то сильных чувств. Между нами была сильная взаимная симпатия, нам было приятно проводить вместе время, и до сегодняшнего дня я считала, что этого достаточно. Но всего один разговор с Гаем умудрился снова перевернуть мое восприятие жизни с ног на голову.

Нет, я не поверила его обвинениям в адрес Риса, не могла даже допустить мысли, что этот парень был способен так просто меня убить. Но неожиданно для себя осознала всю разницу между моим отношением к двум этим мужчинам. Признаться честно, рядом с Дарисом мне было просто комфортно, легко и удобно, без каких-либо эмоциональных всплесков, в то время как рядом с Алишером я испытывала такие сильные эмоции, что начинала бояться саму себя. И пусть с Эргаем нас разделяла пропасть, преодолеть которую вряд ли когда-то получится, но и довольствоваться фальшивыми отношениями я больше не собиралась.

Есть старая поговорка про синицу и журавля. В ней, кажется, говорится, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но я не хотела синицу. Не потому что она плохая, а потому что не моя, не для меня. Да, журавль – высоко в небе, до него не дотянуться, его не поймать, но… пусть лучше так. Пусть лучше я останусь без ничего, чем с чем-то, что мне не по сердцу.

– Слушай, Рис, – начала я, присев удобнее. – Ну, хочешь, я поеду и выкуплю обратно эти серьги? Но скажи, как бы ты поступил на моем месте? Если бы тебе срочно понадобилось уйти, а денег не было?

Он странно улыбнулся, но ответил, все так же глядя в потолок:

– Продал бы побрякушки.

– Так и почему меня обвиняешь?

– Ну, ты же не я.

– Да перестань, – бросила я, вздохнув. – Серьезно. Мне нужно было выбраться наверх. Мозг проветрить. Мысли по полочкам расставить. И… спасибо тебе за Лешу.

– Пожалуйста, – хмыкнул Дарис.

– Я правда безмерно тебе благодарна. Ведь почти потеряла надежду. Думала, что больше никогда его не увижу.

– Но я же дал тебе слово, что мы спасем твоего брата, – в его голосе прозвучала плохо скрытая обида. – А ты, значит, мне не поверила.

В палате снова повисла тишина, разбавляемая лишь редким писком датчиков медицинской капсулы. Рис все так же лежал, с отрешенным видом взирая в никуда, а я смотрела на него, не зная, что еще сказать в свое оправдание. И тут в памяти само собой всплыло серьезное лицо Гая, его резкие черты, и я вдруг с удивлением заметила, что у них с Рисом абсолютно одинаковые профили – настолько похожие, будто сделанные под копирку.

Эта мысль потянула за собой другую: ведь если верить словам Алишера, то они с Дарисом прекрасно знакомы. Катя рассказывала про Эргая, что он средний сын в семье. Рис говорил, что у него есть два старших брата. Так… могут ли эти двое оказаться родственниками?

Вопрос был интересным, и, чуть склонив голову набок, я принялась выискивать во внешности Дариса другие черты сходства с Гаем. И, как ни странно, таких оказалось немало. Их волосы имели один и тот же оттенок, у них была одинаковая форма подбородков, линия скул. Похожий разлет бровей. Правда, Рис все равно выглядел гораздо смазливее, да и разрез глаз у него оказался другой, ну и, собственно, их цвет. Но в целом…

– Слушай, скажи, а лорд Эргай тебе случайно не родственник? – спросила я в лоб.

И по тому, как мой друг неожиданно закашлялся, подавившись воздухом, поняла – догадка верна.

– Конечно, нет! – выпалил он, даже соизволив сесть. – Как такая глупость вообще могла прийти тебе в голову?!

И посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что стало смешно.

– Вы похожи. А я как раз сегодня видела его по телевизору.

Если бы Дарис сам не пребывал в таком смятении, то без труда бы распознал мою ложь. Хотя, начни он расспрашивать, я бы сказала ему правду. Сейчас – призналась бы, что знакома с Алишером, что говорила с ним и что тот пообещал в самое ближайшее время найти и меня, и самого Риса. Но мой друг, кажется, слишком боялся собственного разоблачения, потому и постарался доказать, что я ошиблась.

– Да не похожи мы, Саш, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Тебе показалось.

– Ну, может, и показалось. Прости за этот глупый вопрос, – я пожала плечами. – Зато ты перестал строить из себя обиженного ребенка.

– Ребенка? – искренне возмутился он. – Да ты продала за бесценок серьги, которые я выбирал для тебя несколько дней! Мне просто обидно!

– Прости, – я попыталась состроить виноватый вид, но не думаю, что у меня получилось, потому что Рис только закатил глаза… почти так же, как сегодня делал Гай. – Расскажи, что с Лешей, – я попыталась перевести тему. – Я чувствую, что он слаб, но угрозы здоровью нет. Как тебе вообще удалось его вытащить?

– О, ты не представляешь, как это было сложно! – с театральным пафосом выдал вдруг Дарис. – Мы с Арсением пробирались сквозь дремучие леса, шли через поля, нейтрализовали всех военных, охраняющих тот космопорт. Нас почти поймали, но мы отбивались как могли. Едва сумели выжить.

– А если честно и без лишней наигранности? – поинтересовалась, глядя на него со скепсисом. Ясно же, что вся эта речь была чистейшей воды выдумкой.

– Да зачем тебе правда? – махнул рукой Рис. – Она скучна и неинтересна.

Скепсис из моего взгляда никуда не делся, и тогда, делано вздохнув, Рис все-таки соизволил признаться:

– Сеня согласился пойти со мной. А вместе мы не то чтобы непобедимы, но уж точно незаметны. Почти невидимы. Потому, Сашка, мы просто зашли, без проблем добрались до общей камеры, где держали всех заключенных перед посадкой в шаттл. А потом вырубили твоего брата и так же спокойно ушли, прихватив его с собой.

– А зачем вырубили?

– Не было времени с ним объясняться. Или ты думаешь, он бы так просто куда-то пошел с двумя незнакомыми парнями? А на мое воздействие у него, как и у тебя, иммунитет. Потому, прости, пришлось применить силу.

Полагаю, Лешке банально досталась парочка точных ударов кулаком, после которых он благополучно отключился. Конечно, куда удобнее было бы выстрелить в него из конгайта, но тогда бы излучение точно не удалось скрыть. Потому я и не стала заострять внимание на способе приведения моего брата в бессознательное состояние.

– А что за рана у него на груди? – спросила, снова поднимаясь на ноги и подходя к прозрачной крышке капсулы. – Такая жуть.

– О, Саш, это крайне интересная штуковина, – отозвался отчего-то воодушевившийся Рис. Он даже соизволил встать с кровати и направился ко мне. – Ты ведь слышала о присяге, которую в Союзе заставляют принимать всех одаренных?

– Конечно, слышала, – кивнула, пока не понимая, к чему он клонит. – Говорят, что ее нельзя нарушить.

– Слова – пыль, – с философским видом выдал Дарис. – Перед принятием присяги в тело вживляется чип. Это очень сложное устройство. Оно – этакий поводок для одаренного. С его помощью можно вычислить местонахождение, можно отправить сигнал о помощи, но главное, что оно же способно обездвижить или даже убить своего носителя за считаные мгновения. У него еще множество функций, разных, странных, о которых известно единицам. Но активируется оно только после того, как одаренный не просто произнесет, но и осмысленно примет присягу. Тем самым даст согласие на службу Союзу. А твой брат явно отказался это делать, и потому его организм пытается отторгнуть вживленное в него инородное тело. И, судя по виду раны, эта борьба ведется уже давно.

– Его можно удалить? – спросила, сглотнув.

– Да, – ответил Рис. – Капсула с этим справится. Главное, что присяга не принята. В противном случае удалить его почти невозможно.

– Почти? – уточнила, глядя на Риса с интересом.

А ведь он сам появился в рядах «Защитников свободы», когда ему было семнадцать, а дети проходят проверку на энергетический потенциал в десять. То есть получается, что семь лет Рис либо успешно скрывался, либо открыто учился. А учитывая уровень его дара, он точно обучался бы подальше от родни. Вероятнее всего, на Даркаре. Там у него наверняка был такой чип.

И Дарис прекрасно понял ход моих мыслей по изменившемуся взгляду.

– Да, Саш. Ты права. Я тоже когда-то принимал присягу, – признался он, скривившись. – И знаешь, во всем Союзе есть всего несколько умельцев, способных извлечь активированный чип из организма. Провернуть такое безумно дорого. И мне в свое время очень помогла с этим Джен. Она организовала все в лучшем виде. Разыграла самый жуткий в моей жизни спектакль.

– Как… – проговорила я севшим голосом. – То есть недостаточно просто избавиться от чипа?

– Конечно, нет, – с иронией бросил он. – Поймают и прикончат как дезертира и предателя. Потому, Саш, мне пришлось инсценировать собственную гибель. И для моих родных я погиб. В Союзе больше не числится человек с моим именем. Если верить всем их документам, то я – призрак, такой же, как ты. В этом мы с тобой похожи.

– Ты не жалеешь? – Слова вырвались сами. Просто в глазах Риса в этот момент отражалась настоящая черная тоска. И не нужно было владеть даром эмпата, чтобы ее заметить.

– Я получил свободу, – сказал он, только в его тоне совсем не слышалось уверенности.

– Скажи, а если бы была такая возможность, ты бы вернулся обратно на родную планету, к родителям, к прошлой жизни, от которой отказался?

И я видела, что он собирался заявить решительное «нет», да только, посмотрев мне в глаза, почему-то промолчал. Не стал врать и просто отвел взгляд в сторону.

– Такой возможности нет.

– Знаешь… – проговорила я, кладя руку ему на плечо. – Пока ты жив, все можно исправить. Хотя бы попытаться. Ведь ты, Рис, точно не простой парень из рядовой семьи среднего класса. Уверена, если ты захочешь, то обязательно найдется кто-то, способный тебе помочь.

– Саш, – он зло усмехнулся и отрицательно покачал головой. – Мой отец не прощает предателей. Для него я в любом случае умер. И он пальцем не пошевелит, когда меня поведут на казнь.

– Не говори так! Какая казнь? И ты ошибаешься! Ни один нормальный родитель не отправит на смерть своего ребенка.

– Мой отец в первую очередь глава рода. И он не умеет прощать. Сейчас, по сути, из нас троих у него остался только старший сын.

– А ваш средний брат?

– Он тоже был в рядах «Защитников свободы». Отрекся от семьи. А потом попался военным. Его судили.

– Он… жив? – спросила я, внутренне холодея от этого рассказа.

– Жив. Но отбывает наказание. Хотя, как по мне, он неплохо выкрутился. На самом деле ему сохранили жизнь только из-за очень сильного дара. Но… это старая и долгая история, которую я не люблю вспоминать, – чуть улыбнувшись, он вдруг щелкнул меня по носу и добавил: – Любопытная ты, Сашка. И ведь мне даже самому захотелось все тебе выболтать. Хитрая маленькая дознавательница. Почему с тобой так легко говорить?

Я только пожала плечами и снова повернулась к лежащему за толстым стеклом брату.

– Потому что ты, Рис, мой друг, – ответила, разглядывая безмятежное лицо Леши. – Потому что я ценю тебя. Потому что мне важно твое благополучие.

– Всего лишь друг? – спросил он с легкой иронией. Но ни сожаления, ни грусти в его голосе при этом не было.

– И я для тебя всего лишь подруга, – добавила, все же снова повернувшись к нему.

– Мм, – ухмыльнулся парень. – А ты ни о чем не забыла?

Он шагнул ко мне, обвил талию рукой и уже хотел поцеловать, но я отвернулась.

– Не стоит.

Но Дарис привычно не обратил на этот протест никакого внимания. Коснулся пальцами моего подбородка, повернул к себе и поймал мой виноватый взгляд. Вот только чем дольше вглядывался в мои глаза, тем напряженнее становилось его лицо. А потом он просто отстранился и даже руки от меня убрал.

Только я собралась спросить, что же так на него подействовало, как Рис заговорил сам.

– Ты влюблена, – прозвучал в тишине палаты его сухой бесстрастный голос. – Не в меня.

И это заявление не просто меня огорошило, а попросту выбило почву из-под ног. Я пошатнулась и даже схватилась рукой за стекло медицинской капсулы, чтобы не упасть.

– Чего?! – выпалила я, справившись с состоянием шока. – Влюблена? А большей глупости ты придумать не мог?

– Это не глупость, – с убийственным спокойствием ответил Рис. – Скажу больше. До этой твоей прогулки на поверхность все было иначе.

– И в кого же, по-твоему, я за несколько часов успела влюбиться? – почему-то теперь, после его заявления, мне даже стало весело. – В водителя автобуса? Или в того мужика, которому продала серьги?

– Нет, – отмахнулся он, продолжая смотреть мне в глаза. – Кажется, ты просто сама себя пока не понимаешь. Но я чувствую произошедшие в тебе перемены.

– Это бред, Рис, – вздохнула я, покачав головой.

Но словно в насмешку, перед мысленным взором снова появилось лицо Гая. Да, его близость, пусть и в голографическом образе, действовала на меня даже слишком сильно. И это казалось странным.

– Вот, Сашка, ты сейчас именно о нем думаешь, – вдруг заявил этот чрезмерно одаренный эмпат. И что странно, больше не выглядел обиженным или расстроенным. Нет, теперь в его глазах плясало любопытство. – А ну, признавайся, кто он!

– Не признаюсь! – ответила я, нервно отмахнувшись. – Ни за что!

– А если я буду тебя пытать? – тоном искусителя поинтересовался мой друг.

– Да перестань ты. Могут у меня, в конце концов, быть хоть какие-то тайны?

Но Рис явно не желал сдаваться.

– Значит, ты к нему ездила? Сбежала, чтобы проведать давнего знакомого, возможно даже бывшего возлюбленного? Увидела его, и чувства всколыхнулись с новой силой?

Он говорил это с таким наигранным пафосом, что я скривилась.

– Отстань, – бросила я, отворачиваясь.

– Не отстану, – заявил он. – Меня, можно сказать, бросили. Променяли на какого-то там… И я точно имею право знать на кого. Чем он лучше?

– Да не лучше он, – я устало вздохнула. – И я не влюблена. Просто… он вызывает у меня странные, непривычно сильные эмоции.

– Так это и есть влюбленность, – хмыкнул Дарис. – Именно ее отголоски я улавливаю. И судя по тому, что вижу, ты влипла по полной программе.

Я же снова взглянула на него, поймала насмешливую улыбку, которую он не успел спрятать, и, покачав головой, ответила:

– Рис, признайся уже, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств. Я ведь для тебя не больше чем подруга.

– Ну, мне нравится заниматься с тобой сексом, – спокойно ответил он. – И тебе это занятие тоже весьма по душе. Но если ты про любовь, то не вижу в ней смысла.

– Вот! – заявила я, подняв вверх указательный палец. – Наши с тобой отношения – это просто дружба, Рис, и я же понимаю, зачем ты вообще затеял это сближение со мной. Тебе ведь явно поручили сделать так, чтобы я и думать забыла об уходе после выполнения трех заданий.

– Ух ты, как разговор повернулся, – удивленно ухмыльнулся он. – Продолжай. Может, ты считаешь, что и общаюсь с тобой я тоже исключительно по чужой указке?

– Не знаю, – я опустила взгляд. – Я уже ничего не знаю. Но… если честно, думаю, что изначально это было именно так. Ведь наши близкие отношения – прекрасный способ заставить меня остаться среди вас добровольно.

Как ни странно, но он не стал ничего отвечать, не предпринял ни единой попытки меня переубедить. Просто изобразил натянутую улыбку, развернулся и молча ушел. И только по тому, с каким грохотом закрылась за ним дверь, стало ясно – мои слова его здорово задели.

«И все же, Сашка, ты дура, – прозвучал в голове укоризненный голосок Кати. – Я иногда начинаю сомневаться, есть ли у тебя в голове мозг. Зачем ты вообще этот разговор затеяла? Ответила бы на его поцелуй, и он бы ничего не заподозрил. Обошлись бы без этих объяснений».

«Я просто не смогла», – вздохнула я, устало присев на кровать рядом с медицинской капсулой.

«Говорю же, дура, – отозвалась искусственная сестра. – Дура, которая, кажется, влюблена в Алишера Эргая».

«Да что вы заладили? Нет! Я не влюблена, тем более в Гая!»

«Конечно, конечно. Я тебе верю».

И столько иронии было в ее голосе, что захотелось ответить что-нибудь нецензурное. Но я сдержалась.

«И кстати, деточка, про «дуру» я все же погорячилась. Потому что иногда ты проявляешь настоящие чудеса догадливости, – продолжила Катя, теперь уже совсем другим тоном. – Ты своим глупейшим вопросом про родство с Эргаем, заданным Рису в лоб, натолкнула меня на одну мысль. Я ее проверила, и знаешь что… У лорда Вилора Дайрона Эргая три сына. Старшего зовут Элиот, среднего – Алишер, а младшего…

«Андарис, – ответила я за нее. – Ведь так?»

«Именно, – с ухмылкой в голосе заявила Катя. – Такая вот, Сашка, получается ирония: ты спала с одним Эргаем, а влюблена в другого».

«Да не влюблена я в него! – рявкнула зло и снова вернулась к обсуждаемой теме. – Значит, Риса зовут… Дайрон Андарис Эргай?»

«Угу. И как мне показалось, его братец твердо намерен вытащить Риса из рядов «Защитников свободы». Даже если тот будет сопротивляться».

– Стоп! – сказала вслух, только сейчас окончательно сложив одно к одному.

Ведь Дарис сам сказал, что его средний брат в опале, потому что он тоже состоял в рядах «Защитников свободы» и был осужден. Но ведь получается, что он говорил о Гае? Упомянул, что тот и сейчас отбывает наказание.

Нет. Не сходится. Значит, мы с Катей где-то ошиблись в выводах. Ведь невозможно столь высокую должность отдать тому, для кого вся служба лишь исполнение приговора. Да и слишком это изощренное наказание – заставить человека делать то, против чего он так рьяно боролся. Хотя… что я знаю о судах Союза? Что я знаю о Гае? Как меня вообще угораздило оказаться вовлеченной во всю эту историю?

«Ладно, Сашка. Сложно все, – влез в ход моих мыслей голос Кати. – Я попробую поискать информацию в Сети Союза. Может, что-то и найду. Помню, что в одно время вокруг персоны Алишера Эргая было много сплетен. Но даже тогда достоверной информацией владели единицы».

«Я просто хочу понять».

«Поймешь. В свое время. А сейчас лучше отдохни. Леша твой будет без сознания еще часов восемь точно. Вот и ты поспи. Кто знает, что тебя ждет, когда он придет в себя?»

Она была права. Мне бы точно не помешало сейчас отключиться хотя бы на пару часов, потому я и решила ненадолго прилечь на кровать, где не так давно отдыхал Рис. В голове все так же роились самые разные мысли: о Гае, его семье, Дарисе, о противоречивых выводах и странных кульбитах судеб. А еще в душе зрело странное предчувствие скорых неприятностей, которые точно должны были нагрянуть в самое ближайшее время.

И может, мой организм на самом деле оказался сильно вымотан, а может, снова проявила своеволие Катя, но скоро я все же уснула. А снилась мне уютная полянка в родном лесу, Касти, бегающий за шариком галути, и Гай, жадно целующий меня в губы.

* * *

Лешу продержали в лазарете сутки. А после того как врач дал добро, ему разрешили заселиться в общую комнату… на шестнадцать человек. Я пыталась воспротивиться, уверяла, что он может жить со мной, что для него так будет лучше, но на вопросы и просьбы мне отвечали одной фразой: «Правила едины для всех».

Сам же Лешка вел себя странно тихо. Он не возражал, не возмущался, просто принимал все со смирением. Соглашался со всем, что ему предлагали, а вопросов почти не задавал. Но что пугало меня куда сильнее его пассивности – это почти полное отсутствие эмоций. Мой брат будто закрылся ото всех и даже со мной вел себя скорее как кукла, нежели как человек.

Поначалу я думала, что это все временно и скоро Леша станет прежним, но проходили дни, неделя, за ней вторая, и ничего не менялось.

Я искренне надеялась, что здесь сможет помочь Рис со своим даром, но тот только развел руками.

– Твой брат невосприимчив к внешним воздействиям на психику, как и ты, – сообщил Дарис, когда я пришла к нему за помощью. – Здесь нужно действовать по-другому. Думаю, помогла бы смена обстановки. А то получается, что его просто выдернули из одной тюрьмы и отправили в другую, с более щадящим режимом.

Кстати, после того нашего памятного разговора в лазарете и после своего молчаливого ухода, Рис стал вести себя иначе. Он больше не прикасался ко мне, не говорил со мной на личные темы, не приглашал на дополнительные занятия, но при этом при каждой встрече вел себя привычно приветливо.

– И что делать? – спросила я у него тогда. – Как мне помочь брату? Он даже со мной говорить не желает. Я интересуюсь, как ему здесь? Он отвечает, что все хорошо. Пытаюсь узнать, как он жил последние полгода, а он только грустно улыбается и молча качает головой.

– По-хорошему, Саш, его бы увезти туда, где он смог бы снова почувствовать вкус к жизни, – сказал Дарис. – И ты можешь обратиться к Джен. Попроси ее скорее дать тебе еще два задания, чтобы ты смогла исполнить свою часть договора. И тогда, думаю, она отпустит и тебя, и Лешу. К тому же использовать таланты твоего брата мы все равно не сможем, если он будет чувствовать себя хоть на каплю скованным.

Да, Алексей владел поистине уникальным даром. Он являлся изобретателем. Таких людей во всем Союзе было не больше сотни, и именно они двигали технический прогресс. По сути, все нынешние технические достижения были заслугой команды таких вот одаренных. Они нутром чувствовали, что и как нужно сделать для создания принципиально нового механизма. И мой брат оказался одним из них.

Хотя предпосылки к этому у него имелись всегда. Мама рассказывала, да я и сама помнила, что он в детстве разбирал и собирал все, что можно было раскрутить и разложить на детальки. От его любопытства пострадали и домашний телефон, и фотоаппарат, и плейер, и миксер, и пылесос. Когда папа купил себе первый мобильник, Леша разобрал и его… до микросхем. И даже каким-то образом умудрился правильно собрать обратно.

Позже ему стало слишком скучно просто возиться с приборами, и он начал придумывать что-то свое. Так у нас появился веник на колесиках, которым управляли при помощи пульта. Для того чтобы перекидываться с соседом записками, Лешка собрал небольшой вертолет на аккумуляторе, который сам летал туда и обратно по заданному маршруту. А потом, когда тот его друг переехал на другой конец нашего коттеджного поселка, пришлось Леше совершенствовать свое изобретение. В общем, он на самом деле мог бы стать настоящим изобретателем, даже учиться пошел на инженера. С самого детства мечтал когда-нибудь изобрести телепортационный переход. И может быть, у него бы даже получилось, если бы не явление на нашу планету войск Союза.

Именно они убили в моем брате желание творить. Эти люди пытались подчинить его силой, но Леша никогда не умел исполнять приказы и быть послушным. Как самого младшего в нашей большой семье, его всегда баловали, почти не наказывали, ему все прощали. Он вырос своевольным и свободолюбивым. Он всегда жил так легко, будто у него были за спиной невидимые крылья. А теперь… их просто сломали.

– Ты прав, – сказала я тогда Рису. – Я попрошу Джен скорее дать мне задания. Надеюсь, после этого она меня отпустит.

– Я сам с ней поговорю, – заявил он. – Объясню ей, что от Алексея толка не будет. Ему надо учиться, а мы ему нужных знаний дать не в состоянии. Конечно, если бы он проявил хоть какую-то инициативу, то наши ребята помогли бы ему освоить особенности техники, с которой мы работаем. Но сейчас твоему брату все равно.

Я очень надеялась, что Дарису удастся объяснить это Джен, что она поймет меня и пойдет навстречу. И пусть эта мысль даже мне казалась слишком наивной, но я все равно упрямо продолжала верить в лучшее.

* * *

Я проснулась оттого, что меня кто-то настойчиво тряс за плечо. Глаза распахнула мгновенно. Дернулась, откатилась в сторону и только потом разглядела в отсветах лежащего на тумбочке фонарика своего брата.

– Лешка? Ты чего так пугаешь? – выпалила я громким шепотом.

– Тсс, Саш, – ответил он, приложив палец к своим губам. – Одевайся и идем. Нельзя нам с тобой здесь оставаться.

– Но как?

Я смотрела на брата и не верила своим глазам. Сейчас он выглядел таким живым и эмоциональным, каким я уже и не чаяла его увидеть. Да, он явно чего-то опасался, но при этом в его глазах горел огонек настоящего азарта.

– Я повредил систему наблюдения, они даже не заметят нашего исчезновения. Никаких следящих устройств на мне нет. На тебе, кажется, тоже. Сейчас мы можем уйти.

– Но… Леш, у нас нет денег, – ответила я, садясь на постели и стараясь сбросить с себя остатки сна. – К родителям тоже пойти не сможем – там нас будут искать в первую очередь. А если найдут, то лишь хуже будет.

– Разберемся, Сашка, – неожиданно улыбнулся мой младший братишка, и на его симпатичном лице появились так любимые мной ямочки. – Зато мы будем свободны. Давай же. Я не оставлю тебя здесь.

– Почему ты решил бежать именно сегодня? – спросила я, все же поднимаясь с кровати и стараясь сообразить, что взять с собой.

Я не собиралась отпускать брата одного, но и скрываться тоже не желала. Сейчас мне показалось самым правильным вывести Лешу из города, помочь ему устроиться где-нибудь в глухой деревне, а потом вернуться обратно и выполнить свою часть договора. На самом деле я была готова на все, лишь бы Леша больше не вернулся в то жуткое состояние полной апатии.

– Как с системой наблюдения разобрался, так и решил, – пожал плечами он. – И я очень благодарен Рису за мое спасение и за его попытки помочь, но… я ему не доверяю. Всем этим инопланетным тварям плевать на нашу планету и на нас. У них своя выгода, которую они хотят получить нашими руками. Уж поверь, за то время, что я кочевал по изоляторам, столько успел насмотреться и наслушаться, что розовые очки разбились вдребезги, разлетелись на мелкие осколки.

Я как раз закончила одеваться. Покидала в сумку кое-какие вещи и остановилась, прислушиваясь к своему дару. Мне требовалось построить безопасный путь до ближайшего выхода, вот только, как оказалось, выйти на поверхность нам было не суждено.

Не успела я сосредоточиться на поиске, как входная дверь резко распахнулась, и в комнату вошли трое боевиков. Все – приближенные Джен, все – не с Земли. И уже это говорило о том, что у нас настоящие неприятности.

– Куда-то собрались? – поинтересовался один.

Его звали Сэм, и мы с ним в принципе неплохо ладили. Но сейчас он явно смотрел на меня, как на предательницу.

– Прогуляться, – ответила я, глядя на него с непониманием. – А что? Были распоряжения, запрещающие выходить куда-то ночью?

– Для тебя таких запретов нет, а вот для твоего брата – есть. Ему запрещено покидать бункер, – сообщил боевик. – А еще этот щенок вывел из строя всю систему наблюдения. Джен в ярости.

Я вздохнула, с сочувствием посмотрела на застывшего рядом со мной Лешку и опустила рюкзак на пол. Ясное дело, что наш побег накрылся медным тазом. Ну почему он заранее не сообщил мне о своем намерении сбежать? Теперь же все точно станет еще хуже.

– Можно я поговорю с Джен? – спросила я, глядя на Сэма. – Пусть Леша пока здесь останется.

– Нет, Саш. Он проштрафился, и его приказано запереть в лазарете.

– Почему именно там?

– Не знаю, – отмахнулся высокий черноволосый боевик. – Мне приказали, я исполнил. Джен виднее, что и зачем. Сама у нее спрашивай.

Я сглотнула и снова обернулась к Леше. Он же, видя мое беспокойство, только грустно вздохнул, но все равно легко улыбнулся.

– Не волнуйся за меня. Не в первый раз запирают. Переживу, – его голос прозвучал нарочито весело. От этого на моей душе стало еще гаже.

– Я разберусь, обещаю, Леш. Мы выберемся из этой ситуации.

Он кивнул, да только я по глазам видела – не верит, но старается держаться.

– По-другому и быть не может, – бросил мой брат и первым шагнул к боевикам, позволяя себя увести.

Едва их шаги стихли, я бегом направилась к кабинету Джен. Почему-то у меня не было ни малейшего сомнения, что, несмотря на позднюю ночь, она сейчас там. И я не ошиблась, вот только слушать меня никто не стал.

– Я знаю, что ты мне скажешь. Что он не нарочно, что просто ему нужно почувствовать свободу, – зло заявила она, едва я вошла. – И знаешь, что я отвечу? Мне все равно! Очень надеюсь, что наши ребята смогут устранить последствия его деяний. Потому что иначе ему не поздоровится.

Джен вздохнула, передвинула на своем столе какую-то статуэтку и только после этого продолжила:

– У тебя остались два задания. И я соглашусь отпустить вас с братом, но только в случае успеха. Подробности завтра. Сейчас я не хочу тебя видеть. Уйди.

И махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. Хотя, думаю, в этот момент я и казалась ей кем-то подобным: неприятным, мешающим, лишним. Потому только кивнула и вышла за дверь. Мне больше нечего было здесь делать. Свой главный ответ я все же получила: скоро мы с Лешкой получим долгожданную свободу. Осталось самое сложное – выполнить те пресловутые два задания. И что-то мне подсказывает, они будут безумно трудными.

Глава 14

Два джокера

Утреннего собрания я ждала с нетерпением, думала – не усну. Все ворочалась в постели, переживала за Лешу, представляла, на какие изощренные жуткие задания может отправить меня Джен. Ближе к трем утра я все-таки отключилась, но спала беспокойно, а сны и вовсе были очень странными. В них я куда-то бежала по темным, страшным коридорам, а за мной гналась целая толпа военных с конгайтами. За их спинами что-то взрывалось и горело. Кто-то отчаянно кричал… В общем, отдохнуть этой ночью мне так и не удалось.

Сегодня к залу, где проходили наши общие сборы, я шла одна, без Дариса, а войдя, просто заняла свободное кресло и скромно уставилась на свои ногти. В этот раз наша предводительница тоже задерживалась, и это заставляло меня нервничать еще сильнее. Прошло не меньше получаса, когда дверь открылась и в комнату вошел странно растерянный Рис. Он прошагал до большого овального стола, окинул всех собравшихся внимательным взглядом, а потом решительным шагом направился ко мне.

– Что с тобой? – спросила я, когда он опустился в соседнее кресло.

– С Джен беседовал, – тихо ответил тот, наклонившись к моему уху. – Ты ее здорово разозлила. А злить эту стерву опасно для жизни.

– И что ты хочешь этим сказать? – я внутренне напряглась. Если уж Рис такое говорит, значит, дела мои совсем плохи.

Но ответить он не успел, хоть и собирался. Снова открылась дверь, и в зал легкой походкой вплыла сама обсуждаемая особа. Сегодня она предпочла надеть строгий брючный костюм темно-бордового цвета и черную блузку, и почему-то в таком виде вызывала у меня глупую ассоциацию с вампирами.

По случаю обсуждения очередной вылазки здесь сегодня собрались почти все те же люди, что присутствовали в прошлый раз, плюс несколько новичков. И вроде все было привычно, но я кожей чувствовала, что по отношению ко мне изменилось едва ли не все. Будто меня уже вычеркнули из команды…

Как оказалось, очередной безумной задумкой этой дамочки оказался взрыв самого большого космопорта войск Союза на Земле. Понятное дело, что осуществить это крайне сложно, но Джен все отлично просчитала. По ее задумке, нам снова следовало разделиться. Один отряд должен был отправиться в штаб войск и вывести из строя все хранящиеся там информационные серверы. До включения резервных, а это около трех минут, нашим умельцам предстояло подключиться к системе охраны космопорта, причем сделать это так, чтобы это вмешательство не засекли. А дальше в нужный момент им оставалось просто отключить защиту периметра, пропуская туда наши беспилотные летательные аппараты, под завязку начиненные взрывчаткой. После чего от огромного здания должен был остаться большой красивый костер.

Да, план казался хорошим, если только не думать о людях: ни о тех, кто пойдет его осуществлять, ни о других, кто пострадает от взрыва. Но Джен, кажется, подобное мало волновало.

– Вы хотите спросить меня, зачем это нужно? Что даст нам такое масштабное разрушение? – проговорила она, видя на лицах окружающих ее людей непонимание. – Это будет нашим заявлением о себе! Мы покажем, что Земля не покорена! Что еще есть те, кто может и готов бороться с захватчиками. Мы усилим наши агитационные программы, привлечем на нашу сторону людей. Мы создадим настоящее сопротивление! Армию! И тогда власти Союза будут вынуждены принять нашу позицию. Так, и только так мы сможем добиться для людей Земли настоящей справедливости!

Слушать ее было страшно. Но она, видимо, сама верила в то, что говорила, уж больно искренне у нее это получалось. Правда, мне хватило одного взгляда в сторону Риса, одной его мимолетной скептической ухмылки, чтобы убедиться: на самом деле Джен плевать на судьбу моей планеты.

И что удивительно, никто из присутствующих не посмел возразить, возмутиться или хотя бы попытаться отказаться. Каждый принял отведенную ему роль с молчаливым смирением, а кто-то даже с искренним энтузиазмом. Мне же стоило огромных трудов промолчать, не высказав все то, что я думала по этому поводу. Но, наверное, именно в тот самый момент я твердо решила, что не допущу этого взрыва. Как? Очень просто. Одно сообщение Гаю… и к космопорту даже муха не подлетит. Другой вопрос, как при этом избежать провала моего собственного задания?

Моя роль в грядущей вылазке была уже привычна: мне предстояло найти самый безопасный путь к серверной комнате и обратно. Со мной отправлялись Рис и Арсений – для прикрытия, Лена с Федей – выводить из строя серверы, ну и двое боевиков для защиты. Вот именно таким составом нам было приказано пробраться в святая святых войск Союза – их главный штаб, расположенный, кстати, всего в сорока километрах от нужного нам космопорта. А потом, когда после отключения серверов поднимется тревога, нам предстояло еще как-то оттуда выйти. Вот именно здесь и крылся главный подвох задания, о котором я сразу и подумать не могла. Зато Рис все понял.

– Придется отбиваться. А ты, Сашка, не боец. Я не уверен, что мы сможем обеспечить тебе защиту, – честно признался он, когда собрание подошло к концу. – Не понимаю, как Джен могла допустить такой промах в планировании.

Он сказал это очень тихо – она никак не смогла бы расслышать. Но именно в этот момент повернулась к нам, строго посмотрела на меня и сказала:

– Александра, задержись. Нам с тобой есть что обсудить.

– Я тоже останусь. У меня к тебе пара вопросов, – упрямо заявил Рис, вставая с места.

– Задашь их позже, – ровным тоном бросила она. – Наш с Сашей разговор пройдет наедине. И это не обсуждается.

Рис явно хотел возразить, но потом передумал. Видимо, решил, что позже и так узнает обо всем или от меня, или от самой Джен. Но когда уходил, ободряюще сжал мою руку и отправил волну успокаивающей энергии.

– Ничего не бойся, – сказал вместо прощания.

А после просто вышел вслед за остальными ребятами, а я осталась в пустеющем зале с Джен и чувством грядущей большой подставы.

Когда эта просторная комната опустела, наша предводительница не поленилась сама подойти к двери и повернуть в замке ключ. Но даже этим меры предосторожности с ее стороны не ограничились. Едва мы присели друг напротив друга у края длинного овального стола, как активизировался ее галути. Он облетел зал по большому кругу, потом завис над нами, и я ощутила, как дрогнули идущие от него волны энергии.

– То, о чем пойдет речь, слишком важная информация. Я не могу допустить, чтобы она дошла до лишних ушей, – спокойным тоном пояснила Джен, расслабленно откидываясь на спинку своего кресла.

Вокруг стало слишком тихо, и мне даже начало казаться, что сама окружающая атмосфера сдавливает меня, теснит, поглощает. И чтобы хоть как-то нарушить эту жуткую тишину, я все-таки спросила:

– Но со мной ты решила этой информацией поделиться?

– Да, Саша, – кивнула она, заправив за ухо гладкий темный локон, упавший на лицо. – Твое третье задание будет сложным, но на данный момент ты единственная, кто сможет его выполнить.

– И в чем оно заключается? – поинтересовалась я, тоже попытавшись расслабиться и сесть удобнее.

– Ты должна будешь найти и привести сюда моего племянника, – огорошила меня Джен. – И как только он окажется у меня, ты и твой брат сможете уйти. Поверь, суммы вознаграждения хватит и на новые документы, и на приличное жилье на любой из планет Союза.

– Племянника? – проговорила я, с сомнением глядя на сидящую напротив девушку. – Сколько ему лет?

– Скоро исполнится десять. И тогда, как ты понимаешь, его отправят на проверку. Я не сомневаюсь, что уровень его дара будет впечатляющий, учитывая какими талантами обладали его родители. Потому, Саш, мальчика нужно найти быстро. По моим данным, у нас есть от недели до месяца. Как ты понимаешь, придется поторопиться.

С одной стороны, я не видела ничего сложного в том, чтобы найти ребенка. В конце концов, это не космопорт взорвать.

Но с другой, что-то мне подсказывало – здесь есть какой-то подвох. Может, этот мальчик находится на другом конце Галактики или на какой-нибудь планете, куда Джен путь заказан? И попробуй достань его оттуда за неделю.

– Мне нужна какая-нибудь личная вещь мальчика, – проговорила я, глядя ей в глаза.

– Нет ее, – развела руками Джен. – Я никогда его не видела. Знаю только имя – Микаэль. Больше ничего. Моя сестра погибла вскоре после его рождения. Все, что она успела мне сообщить, это его имя и то, что она оставила его на Земле.

Я сглотнула, уже сейчас понимая, что задача передо мной стоит поистине невыполнимая. Хорошо хоть, круг поиска ограничен Землей, хотя бы лететь на другую планету не придется.

– По моей крови его искать бесполезно, – продолжила девушка, вальяжно закинув ногу на ногу. – Его мать была моей двоюродной сестрой, потому кровной связи с ее ребенком у меня почти нет. Да и в данной ситуации нужен либо родной брат или сестра, которых не имеется, либо кто-то из родителей.

– То есть сначала мне придется найти его родственников. Отца? – предположила я, обдумывая информацию.

– В данном случае мало просто найти. Для поиска Микаэля понадобится кровь его папаши, – язвительно бросила Джен. Судя по всему, родитель ее племянника не вызывал у нашей предводительницы никаких положительных эмоций. – Только по ней ты сможешь отыскать мальчика.

– Так, – хмыкнула я, поведя плечами. – А где искать его отца?

– Найти его несложно, куда сложнее добыть кровь. Пусть ее и требуется всего капля – этого тебе хватит, чтобы поиск увенчался успехом.

– И все-таки, как мне добраться до этого мужчины?

Я кожей чувствовала, что он окажется какой-то важной персоной. В любом другом случае этого несчастного уже бы притащили прямо сюда, и никаких сложностей с поиском Микаэля не возникло бы.

– А теперь, Саша, мы переходим к главному, – проговорила Джен, поймав мой взгляд. – Во время вылазки в главный штаб ты проводишь ребят к серверам, потом покажешь им самый безопасный проход до выхода, но сама… отстанешь. Ты должна сделать так, чтобы тебя поймали.

Я застыла. Смотрела на сидящую напротив меня абсолютно спокойную женщину и никак не могла поверить своим ушам. Поймали? Да она хотя бы представляет, что со мной сделают?

– Да, Саша. Это… неприятно. Но иначе добраться до папаши моего племянника не получится. Тебе придется проявить всю свою смекалку и фантазию, чтобы сначала добиться встречи с ним, а потом получить его кровь. Как ты это сделаешь – я не знаю. Как выберешься потом из штаба – меня не волнует. Конечно, если все закончится полным провалом, то мы постараемся тебя вытащить, но ты не особенно на нас рассчитывай. Действуй сама. – Она холодно ухмыльнулась и, чуть подавшись вперед, все-таки сообщила главное, с чего, собственно, и стоило начинать: – Отец Микаэля – лейд Эргай.

Я удивленно моргнула и резко захлопнула открывшийся от удивления рот. Не знаю, как мне удалось сохранить невозмутимый вид – не иначе как чудом. Я пообещала себе обдумать ситуацию позже, осмыслить ее, разложить по полочкам, а сейчас только и смогла, что молча кивнуть. Конечно же, Джен заметила мое дикое удивление, но кто бы не удивился, услышав подобное? Потому она приняла такую реакцию как должное.

– Теперь ты понимаешь весь масштаб ситуации? – проговорила она. – Моя сестра была «тенью», как наш Арсений. Она могла спрятаться сама и сумела спрятать сына так, что ни один поисковик не нашел. Вот только сейчас Микаэль вырос, а ее воздействие давно сошло на нет.

– Так почему его сейчас не ищут? Ведь тот же лейд Эргай должен понимать, что теперь его сына можно отыскать! – выпалила я, все же утратив контроль над эмоциями.

Но Джен не стала отвечать прямо. Она всего лишь сама задала мне вопрос:

– Скажи, Саш, а к какому выводу ты придешь, если не сможешь почувствовать энергию того человека, которого разыскиваешь? Скажем… по фотографии, крови или личной вещи?

– Что его нет в живых.

Это было элементарно. Нет энергии – нет человека. Сей постулат я усвоила еще в первые месяцы своего обучения.

– Вот тебе и ответ, – ухмыльнулась она.

– Ясно.

Да, ситуация выходила крайне паршивой. Я же знаю Гая… пусть и не особенно хорошо. Но он бы своего ребенка точно не оставил. В лепешку бы разбился, но нашел. А это значит…

– Эргай считает сына погибшим, – вслух проговорила я.

– Все в этом уверены, Саша. Не только он. Мирель сказала о том, что ее сын в безопасности, только мне, – сообщила Джен. – Теперь об этом знаешь еще и ты. И скажу сразу: если проболтаешься, что мальчик жив, сообщишь об этом самому Эргаю, дознавателям, Рису или кому-то из ребят, то я лично убью твоего брата. И поверь, девочка, его смерть будет очень мучительной.

Наверное, я все-таки побледнела, потому что Джен поднялась и протянула мне стакан воды. Да еще и смотрела при этом с таким искренним сочувствием, что мне отчаянно захотелось выплеснуть эту воду ей в лицо. Сама не знаю, как смогла сдержаться!

– Прости, но я вынуждена прибегнуть к подобным мерам предосторожности, – добавила эта чудовищная женщина, вернувшись на свое место. – Мальчик очень мне нужен. А тебе нужны свобода, деньги и твой брат. По-моему, это равноценная сделка.

Я так не считала, но меня никто спрашивать не стал.

– И запомни: о сути твоего третьего задания не должен знать никто. Дарису скажешь, что я отчитывала тебя за поступок Алексея и рассказывала о том, что готова тебя отпустить. Так ты не соврешь, но и всей правды он не узнает. А теперь иди. Тебе стоит отдохнуть перед завтрашней операцией. Но в десять утра ты должна быть здесь вместе со всеми остальными.

– Я буду, – проговорила я севшим голосом.

А после кое-как поднялась и поплелась к двери. И только уже дойдя до нее, вспомнила, о чем хотела спросить у Джен.

– Как мне добиться встречи с лейдом Эргаем? Вряд ли он лично заинтересуется какой-то попавшейся диверсанткой.

– Думай сама, – получила я в ответ. – Теперь это твоя проблема.

И больше она ничего не сказала. Не дала никаких инструкций. Мне же оставалось только молча кивнуть и выйти из зала.

Не знаю, как доковыляла до своей комнаты – это прошло для меня словно на автопилоте. И лишь заперев за собой дверь спальни, я оперлась на нее спиной и закрыла лицо руками. Хотелось просто взять и расплакаться – от страха за себя и Лешку, от жалости к собственной судьбе. Я хорошо понимала, что ждет меня впереди. Осознавала, насколько жуткими станут для меня последствия. И чем больше обо всем этом думала, тем тяжелее мне становилось. Но теперь хотя бы стало окончательно понятно, зачем вытащили Лешу, почему позволили ему жить здесь, почему не дали сбежать.

А ведь это сделал Рис – тот, кого я считала другом, самым близким человеком. Да еще и преподнес освобождение моего брата как собственный подвиг. Подвиг? Ага, как же! Все только ради шантажа. Чтобы в нужный момент я послушно пошла на заклание, как жертвенная овца.

Но на самом деле все еще хуже, чем кажется на первый взгляд. Даже если я каким-то чудом сумею найти этого Микаэля и привести его к Джен, мне все равно придется всю жизнь скрываться. Меня будут разыскивать как преступницу. Более того, по всему получается, что я должна буду стать для Гая личным врагом, что уже само по себе приговор.

Но именно эта мысль заставила тяжесть, гнетущую меня, стать чуть легче. Я даже умудрилась найти в себе силы отлепиться от двери и дойти до постели. Ведь если хорошо подумать, в этой игре у меня тоже имелась парочка козырных карт. Да еще и обе – джокеры. Осталось только придумать, как правильнее их разыграть. И для этого в моем распоряжении есть половина дня и целая ночь. А это уже немало.

* * *

Рис постучался ко мне утром – я уже закончила одеваться и как раз застилала свою кровать. Когда открыла, он просто мягко отодвинул меня в сторону, прошел внутрь и сам закрыл за собой дверь.

– Что происходит, Саша? – спросил он, вглядываясь в мои глаза.

А я даже не думала отворачиваться или уверять его, что все хорошо. Ведь правда верила ему, считала другом, думала, что наше общение имеет для него хоть какое-то значение. А на самом деле он просто пытался сделать из меня послушную марионетку. Не получилось романтических отношений, так он нашел иной способ воздействия – просто выкрал моего брата и притащил его к Джен!

– А разве что-то не так? – спросила я, изобразив кривую ухмылку. – Все хорошо, Рис. Все просто замечательно.

Он ничего не сказал, продолжая буравить меня странным взглядом. Я же только усмехнулась и продолжила:

– Вот, как видишь, уже собиралась в столовую. В десять Джен ждет нас на собрании. Потом выезд. Очередная диверсия.

– Почему ты смотришь на меня, как на врага? – спросил он, проигнорировав мою предыдущую фразу.

– Может, тебе показалось? – бросила я с иронией.

– Саш…

– А может, дело в том, что ты и есть мой враг?

– Что за глупости? – непонимающе произнес Дарис. – Ты же сама меня другом называла.

– Дурой была.

– Сашка, давай начистоту. Без этих витиеватых намеков и разговоров загадками. Что ты опять себе в голову втемяшила? – он старался говорить спокойно, но в его голосе то и дело проскальзывало раздражение.

– Ничего, – пожала я плечами. – Просто узнала, зачем на самом деле ты притащил сюда моего брата.

– То есть ты уверена, что в моих действиях был какой-то иной умысел? – уточнил он, опершись спиной на закрытую дверь. – И судя по всему, в твоем понимании, мои цели – верх подлости.

Я промолчала, не видя смысла подтверждать очевидное, и продолжила возиться с одеялом на кровати.

– Саша! – неожиданно повысил голос Рис. А потом в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. – Это глупости! Клянусь, что выкрал Лешу только потому, что обещал тебе его спасти! И ты мне дорога. Да, как подруга. Но действительно дорога, Саша!

Он смотрел так открыто, говорил так искренне, что я просто не смогла промолчать в ответ.

– Джен озвучила суть третьего задания, и если я его не выполню, она убьет моего брата. Как тебе такое условие? А?

В моем голосе плескался яд. Лицо Риса неожиданно побледнело, будто окаменев, а в его глазах появилась растерянность.

– Я не знал, Саша… не знал, – проговорил он, медленно отходя назад. – Она ни слова мне об этом не сказала. И что это за задание?

– Не имею права говорить, – бросила я, пожав плечами. – Спрашивай у нее сам.

– Спрошу, – заявил он решительно. – И не позволю ей причинить вред Леше. Знаю, что его закрыли в лазарете. Я только что от него. Но…

– Хватит изображать из себя невинного младенца! – я встала напротив него. – Рис, для меня уже сейчас все кончено! Если я выполню это чертово задание, то мы с братом уйдем. А если нет, то ему придется выкручиваться самому… потому что меня, вероятнее всего, уже не будет в живых.

– Да что ты такое говоришь?! Она не могла поручить тебе что-то невыполнимое!

Я только развела руками и, схватив со стула куртку, направилась к выходу. Говорить с Дарисом мне было больше не о чем. Могло ли оказаться так, что он на самом деле не знал ничего о планах Джен на моего брата? Вряд ли. Рис – ее правая рука. Верный помощник, соратник. Да и она для него – женщина, давшая ему новую жизнь, без чипа Союза.

А кто я? Одаренная девочка с Земли? Глупышка, на которую не действует его дар? «Ходячий навигатор»?

И все же я до сих пор упрямо не хотела верить, что его душа может быть настолько черна, что мой друг оказался настоящим подлецом, пусть факты и указывали на это. Я думала, старалась найти хоть какое-то оправдание его поступкам, вспоминала, анализировала, но раз за разом приходила к одним и тем же выводам: Рису доверять нельзя.

В столовой он привычно сел со мной за один столик, но за весь завтрак не проронил ни единого слова. На собрание мы тоже отправились вместе – просто молча шли рядом. Когда же инструктаж был окончен и Джен отправила всех готовиться к выезду, я тоже хотела уйти, но Рис не позволил. Он схватил меня за руку и вместе со мной направился к нашей предводительнице.

Едва дождавшись, когда зал опустеет, он зло сверкнул взглядом в сторону Джен и выпалил:

– Какого демона ты опустилась до шантажа?!

На самом деле я еще ни разу не слышала, чтобы он повышал голос. А тут Рис даже и не думал сдерживаться. И его, кажется, ни капли не волновало, что Джен была здесь главной.

– Не лезь не в свое дело, – ледяным тоном ответила она.

– Это мое дело! Саша – моя подруга. И если ты, Джен, вздумаешь причинить вред ее брату, тогда тебе сначала придется убить меня!

При этих словах я вздрогнула и посмотрела на Риса, будто видела впервые. Сейчас он говорил искренне – не играл, а на самом деле ставил Джен ультиматум. И такое его заявление настолько удивило ее, что она мгновенно утратила всю свою невозмутимость.

– Щенок! – рявкнула женщина, угрожающе сощурившись. – Уже забыл, чем ты мне обязан?!

– Я сполна расплатился с тобой за все, – ответил он. – Семь лет я был рядом, выполнял все твои указания. И вот итог – ты и на мне решила сыграть?

– Твоя привязанность – проявление слабости! – ухмыльнувшись, заявила она. – Если ты слаб, значит, уязвим. Твой брат был силен, почти непобедим, но проиграл из-за своих глупых чувств. Ты решил повторить его участь?

Но Рис промолчал, хотя я чувствовала – ему есть что ответить. И Джен видела, что ее слова достигли цели, но останавливаться не собиралась.

– У нас с Александрой договор, – проговорила она. – Я доверила ей крайне ценную информацию, дала очень важное задание, и ее брат – лишь страховка на тот случай, если у нее вдруг развяжется язык. Тебя же никто не просил вмешиваться. Если действительно хочешь ей помочь – просто не лезь. И все на этом. Вам пора. Операция расписана по минутам. Задержка недопустима.

После этих слов я сама потянула Риса на выход. Он же выглядел странно опустошенным и будто растерянным. Кажется, просто не ожидал от Джен подобного отношения. Думал, что он на особом счету, а все оказалось иначе. Но почти сразу Дарис все же умудрился взять себя в руки и просто скрыл собственные эмоции за привычной маской спокойствия и дружелюбия. Попытался даже отпустить мою руку, но я не позволила.

Нет, я до сих пор сомневалась в том, можно ли ему верить, но и оставлять его одного не собиралась. Впереди нас ожидала действительно опасная вылазка, на ней каждый из нас мог погибнуть или попасть в руки военных, и сейчас мы должны были поддерживать друг друга.

Рис понял меня, но ничего не сказал.

Во время подготовки к выходу на поверхность он вел себя как обычно. Пока добирались по воздуху до места временного базирования, даже умудрялся шутить с ребятами, разряжая напряженную обстановку. И только поздним вечером, когда до отправления в главный штаб войск Союза оставалось меньше получаса, он отвел меня в сторону и, убедившись, что нас никто не слышит, потребовал:

– Рассказывай.

– Что? – бросила, усмехнувшись.

– Суть того, что поручила тебе Джен.

– Тогда и ты рассказывай, – не удержалась от провокации я. – Про брата, семью и причину, по которой ты пришел в эту чертову организацию.

– Это будет слишком долгий рассказ, – ответил он, отрицательно качнув головой.

– Вот и я отвечу тебе то же самое.

Рис раздраженно вздохнул, бросил на меня недовольный взгляд и… неожиданно улыбнулся.

– Значит, если я отвечу на твой вопрос, то ты ответишь на мой? – спросил он.

– Цена моего ответа – жизнь Леши. Сказав тебе правду, я уже подвергну его опасности.

– А цена моего ответа – моя жизнь, – бросил Рис, все так же глядя мне в глаза. – И сейчас, Саша, между нами стоит вопрос доверия. Ошибка каждой из сторон будет иметь огромные последствия.

– В этом ты прав.

– Я уже дал слово, что буду защищать твоего брата, – напомнил Дарис. – А в моем роду это подобно клятве. Но я должен знать, что именно поручила тебе Джен. Если она прибегла к шантажу, значит, это задание крайне для нее важно, а его результат будет иметь огромные последствия.

Я кивнула, соглашаясь с его доводами, но пока сомневалась, стоит ли говорить ему правду.

– Саш, она заигралась. Взрыв космопорта – это уже перебор, – заявил Рис. – И я предполагаю, что она задумала его, чтобы отвлечь силы военных от того, что поручила тебе. Я не сомневаюсь в тебе и твоем здравомыслии, но все же, прошу, признайся.

– А что это изменит? – спросила я, опустив голову. И сама же ответила: – Ничего. Или ты готов выступить против нее? Сдать бункер военным, прийти к ним с повинной?

– Они меня убьют, – сглотнув, ответил он.

– Вот и ответ. Ты не станешь рисковать своей шкурой.

– А ты станешь? Ты уже ради жизни брата готова сделать то, что может иметь дикие последствия для Союза!

– Мое задание почти безобидно.

– Это ты так думаешь. Я же уверен в обратном. Для Джен его результат дико важен. Но… – он вдруг замолчал, посмотрел в сторону закрытой двери, за которой нас дожидались ребята, и смиренно кивнул. – Ладно. Уже нет времени тебя раскалывать. Но прошу, Саш. Верь своей интуиции. Если вдруг ты поймешь, что твое задание должно остаться невыполненным, просто дай мне знать. Я смогу вывести Лешу так, чтобы Джен не заметила. Верь мне.

После чего ободряюще коснулся моего плеча и решительно отправился к нашей команде. Я же оказалась настолько поражена его словами, что просто не нашла сил ответить. Он ведь сейчас просто пообещал мне помощь. Бескорыстно. Разве это не доказывает его ко мне отношение? Ведь то, что он сказал, идет вразрез с планами Джен.

Хотя, полагаю, здесь тоже играет роль интуиция. Вряд ли Рис догадывается, что мне поручили привести к нашей предводительнице его родного племянника. Кстати, интересно: как бы он отреагировал на такую новость?

* * *

Сегодня в главный штаб мы вошли через дверь. Благо талантов Риса и Арсения хватило, чтобы наша компания осталась незамеченной. Время близилось к полуночи, почти все люди, работающие в этом здании, уже разошлись по домам, потому риск нарваться на кого-то, способного нас увидеть, сводился к минимуму. Расположение нужных нам серверов ребята знали и без меня, потому вел нас Дарис, мне же предстояло в случае необходимости найти альтернативный путь и указать направление самого безопасного выхода.

Серверная комната обнаружилась на четвертом этаже и была закрыта покруче самого важного сейфа. Но что самое неприятное, возле нее дежурили двое охранников, один из которых нас заметил. Правда, подать сигнал тревоги не успел, сраженный направленным импульсом от нашего боевика, а его товарищ по службе так и остался стоять, с потерянным видом глядя по сторонам. Он явно чувствовал, что происходит что-то странное, но влияние Дариса не позволяло ему адекватно оценить реальность. Его вырубили точным ударом по голове.

С замками на этом огромном сейфе пришлось повозиться. Те никак не желали поддаваться, а драгоценное время утекало, как вода сквозь пальцы. Каждая секунда промедления снижала вероятность того, что мы сможем отсюда уйти, каждое потерянное мгновение отбирало у нас шансы на спасение. И тогда Рис отдал боевикам приказ уничтожить дверь. Те посмотрели на него с сомнением, но спорить не стали. Итог оказался закономерным – едва в заветной створке появилась дыра, как сразу же сработал сигнал тревоги.

– Ваш выход! – скомандовал Дарис Лене и Феде. И те покорно приступили к уничтожению странных на вид электронных приборов, которыми эта комната-сейф была уставлена от пола до потолка.

Сирена выла, будоража нервы и не давая сосредоточиться. Я всеми силами старалась отрешиться от этого звука, от все больше нарастающего чувства опасности. Искала возможные пути отхода, и пока у ребят на самом деле был шанс уйти живыми и невредимыми. Я чувствовала приближение охраны и с ожиданием неизбежного смотрела на пока еще пустой коридор.

– Придется отбиваться, – вздохнул стоящий рядом со мной Дарис. – Так не выберемся.

– Выберетесь, – заявила я, доставая из кобуры свой конгайт. – Вторая дверь налево. Там окно. Через него по стене можно попасть на крышу. Вы справитесь. Дальше у северной стены есть пожарная лестница. По ней спуститесь до третьего этажа. Потом по коридору направо и по лестнице вниз до бокового выхода. Охрана ринется сюда. Вы сможете уйти.

– Вы?! – рявкнул Дарис, резко разворачивая меня к себе лицом. И казалось, он даже сквозь непроницаемую серую маску, являющуюся частью камуфляжа, умудряется смотреть мне прямо в глаза. – Нет, Сашка! Я без тебя не уйду.

– Уйдешь, – ответила я, заставляя себя оставаться спокойной. – Мне придется остаться здесь. Меня поймают, но именно это и нужно. Только, – я нервно сглотнула, – дай мне свой конгайт. Тебе не пригодится, а я так, возможно, продержусь подольше.

– Саш…

– Нет, – остановила я Дариса. – Второе задание почти выполнено. Пора приступить к третьему.

– Ты понимаешь, что тебя ждет?! – громко выпалил он, встряхнув меня за плечи.

Сейчас от него исходили такое явное волнение и такой сильный страх за меня, что стало неожиданно тепло.

– Верь мне, Рис, – проговорила я, забирая его оружие. – И помни про свое обещание.

Ребята как раз закончили с серверами и теперь собрались за нашими спинами, чтобы получить дальнейшие указания. Взглянув на них, Дарис сообщил, куда бежать, дал команду уходить, но сам так и остался рядом со мной.

– Иди, – я толкнула его в плечо. – Охрана уже близко. Задержу их, насколько смогу. Лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать, – это остаться целым и невредимым. Помоги Лешке.

– Я же сказал, – напомнил он, через силу отступая назад. – Значит, сделаю.

– Да, – улыбнулась я, глядя на него. – Ведь мужчины рода Эргай всегда держат свое слово.

Он удивленно застыл, глядя на меня со смесью удивления и испуга, но я только махнула рукой, напоминая, что ему пора идти. К тому же приближающийся топот ног становился все громче. Я отвернулась от Риса, стараясь занять наиболее удачную позицию для стрельбы, а когда снова посмотрела на коридор за спиной, его там уже не было.

А потом началось нечто невообразимое. Никогда, смотря боевики по телевизору, я не представляла себя на месте главных героев. Никогда не любила игры в войну, пейнтбол или другие агрессивные развлечения. И вот теперь мне приходилось отчаянно вспоминать все, что знала об обороне. Едва в коридоре появился первый военный, я выстрелила из-за своего укрытия и, как ни странно, умудрилась в него попасть. Он рухнул на пол без малейших признаков жизни, я же сильнее стиснула руками рукоять своего оружия и застыла в ожидании нового хода военных.

Прошло секунды три – не больше, когда в мою сторону полетел странный круглый предмет. Ударившись об пол, он раскрылся, и из него повалил бледно-розовый дым. Конечно, я испугалась, думала, что сейчас меня просто отравят, но, как оказалось, моя маска служила прекрасным фильтром для дыхания. В итоге, когда еще один военный вышел из-за угла, видимо, желая проверить, жива ли я, то тоже получил свою дозу излучения конгайта.

«Их там еще трое осталось, – прозвучал в голове голос Кати, которая явно была не на шутку взволнована. – По другой лестнице поднимается новый отряд. Долго не продержишься. Ныряй в серверную».

Я послушалась. Выстрелила еще раз в направлении засевших за углом военных – для верности, чтобы не высовывались, и быстро перебежала в комнату с раскуроченной дверью. Да, отсюда убежать у меня уже не получится никак, и теперь все, что мне оставалось, – это отстреливаться и постараться продержаться как можно дольше.

«Поздравляю, Сашка, – с нервной усмешкой бросила Катя. – Ты уже заработала себе на приличный приговор – вырубила двоих рядовых при исполнении».

Но меня сейчас волновало совсем другое.

«Ты отправила Гаю сообщение о готовящемся нападении на космопорт?» – спросила, внимательно следя за коридором.

«Конечно. Как только вы вскрыли серверную, так и отправила. И пометку поставила «сверхсрочно». Все, как договаривались».

«Спасибо тебе».

«Прикидываешь, хватит ли этого на помилование?» – пошутила моя боевая подруга.

«Маловероятно», – хмыкнула я, уже с трудом соображая, что говорю.

Нервы были натянуты до предела, сердце стучало как сумасшедшее, но что хуже всего, у меня начали дрожать руки, а вместе с ними и конгайт. Эмоции зашкаливали, собственный страх почти не позволял думать. Не знаю, как еще умудрялась держаться, потому что паника точно была уже близко. Хотелось просто забиться в угол, закрыть лицо руками и тихо скулить. Но приходилось сжимать оружие и неотрывно следить за дверным проемом. Я никогда не была бойцом, я не умела бороться, сопротивляться, отбиваться. Не желала воевать. И вот он итог – вокруг настоящие военные действия, а я далеко не на стороне победителей.

«Мы окружены, – выдала вдруг Катя. – Сейчас сунутся сюда втроем, чтобы точно тебя поймать. Уже запускали два галути. Я нейтрализовала».

В коридоре промелькнула тень, и я с испугу пальнула по ней из конгайта. Едва нажала на курок, как дверной проем оказался закрыт появившимися в нем мужчинами в форме.

Выстрелить еще раз уже не успела. Руки вдруг застыли, дыхание сбилось, и по всему телу от груди стали расходиться волны безумного холода.

Последнее, что я запомнила перед погружением в ледяной мрак, было довольное лицо военного, направляющего на меня конгайт, и слова Кати, прозвучавшие в моих мыслях: «Второе сообщение отправлено».

Глава 15

Безумие

Когда Марк сообщил о пришедшем на галути сообщении с пометкой «сверхсрочно», Гай как раз собирался ложиться спать. Но едва услышав о послании, он уже понял, что выспаться ему сегодня, увы, не удастся. И оказался прав.

Отправителем оказалась Сандра, что уже заставило его напряженно насторожиться, а когда Марк зачитал текст этого самого сообщения, лейду Эргаю стало не до глупых размышлений. Александра передала ему, что сегодня состоится нападение на главный космопорт. Расписала, что и как произойдет, и едва Гай дослушал послание, как пришло другое, от охраны штаба, о том, что комната с серверами уничтожена.

В тот же момент он отдал приказ усилить до максимума охрану космопорта. Но и это посчитал недостаточным. По тревоге были мгновенно подняты все базирующиеся неподалеку отряды военных боевиков, в срочном порядке выставлен аварийный щит, отменены все ближайшие взлеты и посадки. И только после этого Гай дал отмашку прочесать всю территорию вокруг коспопорта.

Последние распоряжения отдавал, уже сидя за штурвалом своего скоростного эрши и направляя его к месту предполагаемого нападения. В достоверности слов Александры он почему-то ни капли не сомневался и, более того, был уверен, что хоть кого-то из «кротов» сегодня обязательно удастся поймать.

Лично следя за ходом операции, он просто отмахнулся от еще одного сообщения, пришедшего на галути. Даже пометка «сверхсрочно» с указанием адресата не заставила его отвлечься. И лишь ближе к утру, когда опасность миновала, нападающие были нейтрализованы, а защита космопорта полностью восстановлена, он все же вспомнил о втором сообщении от Александры. А там значилось только одно слово: «Помоги» и координаты местонахождения.

– Что за бред, – бросил себе под нос Гай, выводя на карту указанную точку. Ведь по всему получалось, что находится Александра в главном штабе войск.

И все же ответ был слишком очевиден. Ведь если Саша до сих пор там, значит, она либо прячется, либо ее поймали. А в отчетах, полученных пару часов назад, Эргай видел, что из нападавших на серверную диверсантов удалось схватить только одного. Девушку.

– Демоны! – выпалил Алишер, быстро направляясь к выходу из кабинета управляющего космопортом, где провел эту тяжелую, напряженную ночь, которая упорно не желала заканчиваться.

До штаба было не больше получаса полета, но он настолько торопился, что показалось, что он преодолел их за несколько мгновений. Несмотря на ранний час, внутри было людно – работа над разбором ночного нападения велась полным ходом, но появление командующего никого не удивило. Все здесь давно знали, что он предпочитал лично контролировать расследования наиболее важных происшествий. А то, что случилось сегодня ночью, было более чем серьезно.

– Кого поймали? – холодно поинтересовался Гай, когда ему приветственно поклонился начальник охраны.

– Девушку. Идентифицировать не удалось. В базах данных на нее ничего нет, – отчитался темноволосый лейд среднего возраста.

– Как ушли остальные? Она не могла явиться сюда одна.

– Мы пытались отследить их путь. Они петляли, словно зайцы, мастерски обходя наших солдат. Ушли тихо.

– Но одну-то вы все же поймали, – бросил Гай.

– Она осталась в серверной. Отстреливалась. Двоих наших уложила, пока ребята смогли до нее добраться.

– Номер камеры? – потребовал Эргай.

– Если вы хотите с ней говорить, то это бессмысленно. Она еще долго будет без сознания, – поспешил предупредить лейд.

– В какой. Она. Камере? – ледяным тоном отрывисто повторил Гай.

– В десятой, лейд Эргай, – покорно сообщил тот. Он хотел было спросить, какие еще будут распоряжения, но командующий уже развернулся и решительно направился к лестнице в подвал.

Обычно в здании главного управления вооруженных сил на Земле не держали заключенных, но именно здесь находился зал Верховного суда, и камеры были предусмотрены именно для содержания обвиняемых перед вынесением вердикта. Назвать их комфортными ни у кого не повернулся бы язык: на трех квадратных метрах по стандарту располагалась лишь узкая кушетка, унитаз и умывальник. И все это заставило Гая нервно передернуть плечами. Пусть прошло уже больше десяти лет, но он до сих пор прекрасно помнил, каково сидеть в подобной камере несколько долгих месяцев. Видимо, эти воспоминания не оставят его уже никогда.

Отмахнувшись от неприятных мыслей, он дошел до единственной решетчатой двери, у которой нес службу охранник, и дал приказ открыть замок. Тот подчинился беспрекословно – у него просто не было другого выбора. Распахнул перед командующим створку и отошел чуть назад, готовый в случае необходимости защищать старшего по званию.

Но обитательница этой камеры сейчас была не способна принести хоть кому-то вред. Она лежала на спине на узком подобии кровати, и если бы не побелевшая до синевы кожа, можно было бы подумать, что девушка просто спит.

Гай остановился возле нее, задумчиво разглядывая такое знакомое лицо. И чем дольше смотрел на непривычно тихую и безмятежную Сандру, тем больше уверялся в мысли, что не сможет оставить ее здесь. Да, она виновата, да, нанесла вред военным при исполнении, да, ее должны судить, но ведь она попросила его о помощи. И он явился совсем не для того, чтобы убедиться, насколько у нее все плохо.

– Представьтесь, – приказал Гай, обернувшись к охраннику.

Тот вздрогнул, но сразу вытянулся по стойке «смирно».

– Рядовой Джерис, – отчеканил парень.

– Я забираю девушку.

– Но… – попытался возразить тот. И тут же прикусил себе язык. Со старшими по званию не спорили – это было чревато слишком неприятными последствиями для службы.

Гай же легко подхватил Сашу с кушетки, перекинул ее безвольное тело через плечо и вынес из камеры.

На подвальном этаже было безлюдно, но стоило ему выйти в холл, как на него сразу обратили внимание все, кому посчастливилось там в этот час находиться.

– Лейд Эргай, разрешите поинтересоваться, куда вы несете нашу диверсантку? – рискнул обратиться к нему начальник охраны.

– Нет, – холодно ответил Алишер, но остановиться все-таки соизволил. Несмотря на собственную высокую должность, даже он не мог позволить себе просто забрать пленницу без каких-либо объяснений. – Копию отчета вышлю вам позже. Гриф секретности второго уровня. Надеюсь, у вас есть к нему допуск?

Мужчина нахмурился, но все же кивнул. Допуск-то у него имелся, но эти слова лейда Эргая означали, что пойманная ими девушка имеет отношение к отряду секретных агентов Союза, что в корне меняло дело и трактовало ситуацию с новой стороны. А ведь и правда, она никого не убила, даже не покалечила. Стреляла из конгайта на низком заряде, чтобы просто лишить противников сознания. Более того, защищалась как-то слабо, будто лишь для вида. А это только подтверждало ее причастность к секретным структурам.

В этот момент начальник охраны искренне порадовался, что никто из его подчиненных не нанес девушке сильных повреждений, хотя прилетевший в нее заряд все же был довольно сильным.

– И еще, пусть по официальным документам она продолжает числиться в вашем подвале, – добавил Гай. – Подчиненным тоже отдайте приказ молчать. В рядах сопротивления ее должны считать нашей пленницей.

– Будет исполнено, лейд Эргай, – ответил тот и изобразил короткий поклон, как и предписывалось уставом.

Алишер кивнул и, ни капли не напрягаясь от тяжести своей ноши, направился к боковому выходу из здания. Именно здесь он и оставил свой эрши, хотя земляне упрямо называли такие аппараты летунами. Он кое-как усадил Сашу на переднее сиденье, пристегнул ее ремнями и только потом занял место за штурвалом. Лететь предстояло не особенно далеко, но Гай все равно поднял эрши на довольно большую высоту и, задав координаты места назначения, передал управление автопилоту.

Ему предстояло о многом подумать, многое решить, да и устал он за этот бесконечный день, чтобы самостоятельно управлять столь сложной техникой. Пусть начальнику охраны он намекнул, что Сандра имеет отношение к агентурной сети, но с высшим командованием такая версия не пройдет. Конечно, он мог бы объявить, что Александра действовала как его личный агент и что ее заданием было выявить и раскрыть местонахождение бункеров сопротивления. Но данный вариант мог бы стать реальным выходом из ситуации только в том случае, если она согласится сдать своих. Увы, на это рассчитывать не стоило.

К тому же в одном из этих бункеров находился Дарис, которого Гай не мог отдать властям ни при каких обстоятельствах. А значит, придется подключить все свои таланты и придумать-таки выход. Или его зря считают лучшим стратегом вооруженных сил Союза?

Гай снова посмотрел на бледную Александру и устало вздохнул.

Он справится. Хотя бы ради этой девушки. Вытащит ее из того болота, в котором она по глупости увязла. Но ей тоже придется принять в этом участие. И возможно, именно она сумеет образумить Риса.

* * *

Меня трясло. Тело сковывал холод, а сил не было даже на то, чтобы просто открыть глаза. Казалось, меня просто бросили в огромную морозильную камеру и понизили в ней температуру до минимума.

Я попыталась понять, где лежу, но кожа совсем потеряла чувствительность, а организм – ориентацию в пространстве. Дышать было больно – каждый вдох отзывался в легких неприятным покалыванием. И лучше всего сейчас было бы снова погрузиться в беспамятство, но оно почему-то больше не приходило.

Не знаю, сколько прошло времени – может, час, а может, и больше, но я все-таки сумела разлепить веки. Зрение удалось сфокусировать не сразу, но когда предметы перестали расплываться перед глазами, я с удивлением обнаружила, что лежу на широкой кровати, застеленной белоснежным постельным бельем.

А еще здесь было окно, через которое проникал солнечный свет, а мне уже так давно не приходилось видеть по утрам солнце. Даже умудрилась кое-как развернуться, чтобы увидеть небо – никогда раньше не думала, что наступит день, и я буду чувствовать себя самой счастливой девушкой в мире, просто глядя на этот ясный голубой купол. Вот если бы еще здесь было не так холодно…

Только теперь, осмотревшись, с удивлением обнаружила, что укрыли меня двумя теплыми одеялами, а нахожусь я в чьей-то просторной спальне. Несмотря на странное состояние организма, я отчетливо помнила, где и при каких обстоятельствах потеряла сознание. Оттого было особенно странно обнаружить себя в таком приятном месте, как это.

Он вошел бесшумно – стоящую здесь тишину не нарушил ни один посторонний звук. Я даже не увидела его сразу – скорее почувствовала обращенный на меня взгляд. И обернулась.

Алишер сделал еще несколько шагов вперед и остановился, поймав мой взгляд. Но лишь увидев на его губах такую знакомую, легкую, чуть насмешливую улыбку, я смогла снова вздохнуть.

– Рад, что ты так быстро проснулась, – заметил Гай, разглядывая меня, закутанную в кокон из одеял. – Кстати, твое нынешнее состояние говорит о высоком уровне внутренней энергии. Те, кто слаб, могут восстанавливаться неделями.

– Так это меня из конгайта так приложило? – спросила я, не в силах подавить собственную улыбку.

Уголки губ сами собой разъезжались в стороны, а отвести взгляд от Алишера я просто не могла. Смотрела на него с какой-то непонятной жадностью, будто надеялась таким образом надежно запечатлеть его в собственной памяти. А стоило взглянуть в его глаза, как я вдруг и думать забыла о каком-то там холоде, который еще мгновение назад ощущала даже слишком сильно.

– Да, – ответил Гай, тоже не отводя от меня взгляда. – К тому же заряд был немалым. Два подобных выстрела могли бы тебя убить.

Я вздрогнула и сжалась, но все равно продолжила смотреть на Эргая, все так же стоящего в нескольких шагах от кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось думать или говорить о своей возможной гибели. Наверное, все эти диверсии, задания Джен, да и вообще сама жизнь в бункере научили меня ценить именно настоящий момент. Не думать о будущем, не вспоминать прошлое, а просто жить тем, что есть. А сейчас я видела Гая – не голограмму, а его самого – и почему-то была готова банально разрыдаться от переполняющей меня бури эмоций.

А он словно почувствовал, что я едва держусь. Подошел ближе, сел рядом и бесцеремонно притянул меня к себе. Я попыталась сбросить одеяла, выпутаться из их плена, но безуспешно. Правда, Гай, видя это, только улыбнулся и отрицательно качнул головой.

– Посиди пока так. Тебе нужно находиться в тепле.

Я притихла, ощущая себя в его объятиях запеленутым ребенком. Он же вдруг прижал меня крепче и на мгновение коснулся губами моих волос.

– Ты спас меня, – проговорила я, только сейчас окончательно осознав, что нахожусь далеко не в тюрьме, не в изоляторе и даже не в здании штаба.

– Я забрал тебя, – ответил он тихо. – И, как ты понимаешь, у этого будут последствия.

Он повел плечами, выпрямился и теперь смотрел на меня со странной строгостью. И пусть в его темных глазах еще сияли отголоски тепла, но сам он в одно мгновение будто стал совсем чужим.

– Ванна почти набралась, – сказал он ровным тоном. – Тебе нужно отогреться, а горячая вода в данном случае помогает лучше всего. Говорить будем потом.

И не успела я ничего ответить, как меня подняли, поставили на пол и бесцеремонно стянули оба одеяла. Я даже пискнуть не успела, как оказалась перед Гаем абсолютно голой. Но он, казалось, вообще не обратил на мою наготу никакого внимания – снова взял на руки и понес к боковой двери спальни.

– Ты… меня раздел? – спросила я, вцепившись в его шею обеими руками.

– В костюме с терморегуляцией ты бы еще долго дрожала от холода. Энергия конгайта для такой ткани губительна. Потому да, Сандра, я тебя раздел. И предупреждая твой следующий вопрос: нет, мне ни капельки не стыдно.

Он чуть крепче прижал меня к себе, а я вдруг почувствовала себя как никогда уютно. Да, мне все еще было жутко холодно, чувствительность к коже пока не вернулась, но появилось ощущение правильности происходящего. Может, это и странно, но рядом с Гаем я чувствовала себя так, будто вернулась домой.

За дверью на самом деле оказалась просторная ванная комната. Здесь были и душевая кабина, и что-то похожее на джакузи. Меня осторожно опустили в ванну, и кожу защипало от соприкосновения с горячей водой. Из головы разом исчезли все мысли, а тело окутал обжигающий жар. Но если в первые мгновения я еще предпринимала вялые, безуспешные попытки выбраться, то вскоре все же смогла немного расслабиться.

– Красивая ты все-таки, – донесся до меня чуть сдавленный голос Алишера. Он присел на бортик ванны и теперь разглядывал мое тело через прозрачную воду. – Мне нравится на тебя смотреть.

– Иногда ты просто сбиваешь меня с толка, – проговорила я, поймав его взгляд. – Выдаешь фразы или совершаешь поступки, будто человек, привыкший к полной вседозволенности. Я не понимаю… это никак не вяжется с образом строгого военного, лейда.

Как ни странно, я не чувствовала смущения. Наоборот, мне нравилось то, что сейчас отражалось в его глазах. Кажется, я вызывала у Гая вполне понятное мужское желание, но помимо этого было что-то еще. Больше, глубже, сильнее. Да, нас разделяло какое-то расстояние, мы не касались друг друга телами, но мы тянулись друг к другу тем, что было нашей сутью – душами.

– Вседозволенность способна опьянять, – ответил он, искривив губы в ироничной улыбке. – Власть может лишить рассудка. А привычки – это то, от чего так просто не избавишься.

– То есть в тебе все же живет скрытый властелин мира? – спросила я, вспоминая наш давний разговор.

– Нет. Дело не в этом, – без тени улыбки проговорил Гай, но пояснять ничего не стал. Он поднялся с бортика и хотел уже выйти из комнаты, но вдруг остановился и, вернувшись обратно, спросил: – Рис был с тобой в нашем штабе?

– Да. Надеюсь, поймали только меня? – этот вопрос меня очень беспокоил. Я на самом деле переживала, что ребята могли не успеть уйти.

– Только тебя. Но уходили они крайне странным путем. Как, впрочем, и из изолятора. Каждый поворот был выбран верно, они не наткнулись ни на одного военного, будто заранее знали, кто и где должен пройти. Ты можешь объяснить мне, как это возможно?

Его взгляд изменился. Теперь он смотрел на меня без капли мягкости. Его интересовал ответ, и он был твердо намерен его получить.

– Мы можем поговорить об этом позже? Я все тебе скажу. Не стану ничего скрывать. Но не сейчас.

– Ладно, – кивнул он. – Грейся. Вода не остынет, ее температура будет поддерживаться столько, сколько нужно. Полежи, пока не поймешь, что тело снова стало прежним. Думаю, пары часов тебе хватит. Я пока займусь делами.

И, не дожидаясь моего ответа, Алишер вышел. Я же просто откинулась головой на бортик и прикрыла глаза. Мышцы постепенно отогревались, дышать теперь стало куда легче, и у меня даже получилось расслабиться и подумать о том, как быть дальше.

К счастью, пока все шло именно так, как задумали мы с Катей. Но еще вопрос, будет ли мне и дальше так везти?

* * *

Сама не понимаю как, но я умудрилась уснуть в ванне. А вот пробуждение мое оказалось поистине неприятным: я просто решила перевернуться на бок, и с головой ушла под воду. Конечно, после такого о продолжении сна не могло быть и речи.

Вода и правда до сих пор осталась такой же горячей, хотя я не сомневалась, что прошло уже много времени. От долгого нахождения в неудобной позе мышцы затекли, но я больше не ощущала того жуткого обжигающего холода. Да и вообще чувствовала себя совершенно здоровой.

«Катя, ты тут?» – спросила я, потянувшись за мылом.

«А куда я от тебя денусь? – прозвучало в моей голове. – Ты проспала почти три часа. Наш благородный лейд купил для тебя одежду. Она лежит на стуле в спальне. Сам он занят. А его мерзкий Марк не пустил меня в кабинет».

Да, отчет был исчерпывающим, я даже улыбнулась такой поразительной разговорчивости своей искусственной сестры.

«Значит, галути Гая способен тебя обнаружить?»

«Новая модель», – раздраженно бросила Катя. Видимо, она уже успела привыкнуть к собственной невидимости.

«А наши с тобой мысленные беседы он засечь не сможет?» – поинтересовалась я.

«Нет, – хмыкнула та. – Но я уже знаю, что ты скажешь дальше. Ведь нужно как-то добыть кровь».

«Хватит и капли, – сказала я, тщательно намыливая тело. – Может, просто как-нибудь оцарапать Гая?»

«Ага, в порыве страсти», – с иронией усмехнулась сестренка.

«Перестань!»

«А что? Разве плохой вариант? – невинным тоном ответила Катя. – Учитывая, как вы друг на друга смотрите, вероятность физической близости близка к максимальной».

Я только раздраженно втянула носом воздух и потянулась за шампунем. Но все равно непроизвольно взглянула на свои ногти, к сожалению, обрезанные под самый корень. Да уж, такими не поцарапаешь, даже если сильно постараться. Но что тогда остается? Укусить? Бред. Порезать, уколоть? И ладно, даже если не заметит Гай, то его галути точно определит наличие на теле хозяина повреждения.

Что же делать?

«Слушай, но порезаться можно и листом бумаги», – задумчиво заметила Катя.

«И что, ты предлагаешь мне ждать, пока это случится? Нет у меня столько времени. Нужно добыть кровь и уходить, пока не стало слишком поздно».

«Саш, а если все рассказать Алишеру? – предложила девушка. – Не думаю, что будет хуже».

«Расскажу. Но только после того, как буду точно знать, что Леша в безопасности. Вот когда мы с Джен произведем обмен, я сразу сообщу о ребенке Гаю».

«Думаешь, она это не предусмотрела? – уточнила Катя. – Знаешь, мне почему-то кажется, что обмена ты не переживешь. Или тебе просто не отдадут Лешу».

«И что ты предлагаешь?»

«Скажи Алишеру правду».

Пока смывала с волос шампунь, пока вытиралась, пока расчесывалась и приводила себя в порядок, продолжала обдумывать слова Кати. Да, изначально я собиралась на самом деле отдать Джен мальчика, но теперь, после встречи с Гаем, начала сомневаться в правильности такого решения. Но как тогда поступить? Что сделать? Как выкрутиться?

В итоге я так ничего и не придумала. Потому и решила пока действовать по обстоятельствам.

После столь долгого нахождения в горячей воде мне очень не хотелось надевать на себя джинсы, майку, даже белье. Ну не любила я раздражать распаренную кожу грубой тканью. Потому, следуя давней любимой привычке, просто нацепила висящий на вешалке длинный мягкий халат (и плевать, что чужой), завязала пояс и отправилась на поиски хозяина этой квартиры.

«И даже не оделась, бесстыдница», – фыркнула Катя, явно издеваясь.

Мне же захотелось просто по-детски показать ей язык. Да только я даже не знала, в какую сторону поворачиваться. Зато Алишера нашла сразу – он сам вышел мне навстречу, едва я переступила порог спальни. А заметив, что нацепила его халат, полы которого волочились по полу, подобно шлейфу, даже улыбнулся.

– Тебе идет, – сказал он, протягивая мне руку.

Я сделала еще шаг, чуть смутившись и от его слов, и от того горящего заинтересованного взгляда, что он мне подарил.

– Нужно что-нибудь съесть, – проговорил Эргай, мягко сжав мои пальцы. – Идем на кухню.

И я пошла за ним, почему-то ощущая, что всего от одного такого простого прикосновения меня уже бросило в жар. Но вот есть и правда хотелось. Потому, заставив себя думать исключительно о скорой трапезе, я все же постаралась усмирить столь неуместные эмоции.

Кухня оказалась просторной и светлой, а в ее центре стоял массивный деревянный стол овальной формы. Мне даже стало интересно, зачем он тут Гаю? Неужели часто принимает гостей?

– В холодильной камере есть полуфабрикаты, – проговорил он. – Присаживайся. Марк сейчас все приготовит.

– Да я и сама могу, – ответила я, чуть улыбнувшись. – Серьезно, хоть разомнусь немного. Техника у тебя тут вроде бы для меня знакомая и не очень сложная.

– Уверена? – уточнил Гай, прямо посмотрев мне в глаза.

Я вздрогнула. Не знаю почему, но сейчас его взгляд словно обжигал. Палил сознание, плавил разум. Дыхание сбилось, а из памяти мигом вылетели все знакомые слова и буквы.

Радужка его глаз стала угольно-черной, зрачки расширились, и я вдруг почувствовала всю силу его внутренней энергии. А потом, сама себя не понимая, просто шагнула к нему, опустив обе ладони на его грудь, обтянутую тканью темной рубашки.

– А как же еда? – спросил Алишер, одной рукой притягивая меня ближе к себе, а второй поглаживая мою шею у самого затылка.

Я не понимала, что со мной происходит. Нет, это не было воздействием или каким-то принуждением. Меня просто дико тянуло дотронуться до этого мужчины. Желание почувствовать его рядом стало поистине непреодолимым. А когда он коснулся губами моих губ, я просто потерялась в вихре собственных ярчайших эмоций.

Но если в первые мгновения он еще старался быть нежным, целовал мягко и сдержанно, то вскоре все изменилось – самоконтроль Гая просто канул в небытие. А ведь я всего лишь не смогла сдержать стон, ощутив его губы на моей шее. Вцепилась в него крепче, чтобы и не подумал останавливаться, и, словно желая самой себе доказать, что он со мной, рядом, что это не сон и не происки разыгравшейся фантазии, прошептала:

– Алишер…

Он вдруг на мгновение отстранился, поймал мой взгляд… и самым наглым образом уложил прямо на стол.

– Умница, Саша, – проговорил он, развязывая пояс на моем халате. – Отличный выбор одежды. Всегда в нем и ходи.

Ощутив его поцелуй на своей груди, я вздрогнула, а по телу пробежала волна обжигающего жара. Его ласки были чуть грубоватыми, но я млела от каждого прикосновения. Хотела сама чувствовать его кожу под своими пальцами, но терпения расстегнуть все эти пуговицы на его рубашке уже не нашла. На самом деле никогда не думала, что доживу до момента, когда от пьянящего желания буду рвать на ком-то одежду. И тем не менее даже треск ткани и звук падающих на плитки пола пуговиц не смогли меня отрезвить.

Гай же только хулигански улыбнулся и сам потянулся к застежке на своих брюках. Ну а я наконец дорвалась до его обнаженного тела. Гладила плечи, касалась губами груди, водила пальцами по широкой спине и прижималась к нему с истинно безумным удовольствием. Кожа к коже. Чувствовала его тепло и, казалось, сливалась с его энергией.

Наконец, почувствовав его в себе, я просто обхватила Алишера ногами и руками. Стиснула его так крепко, насколько вообще была способна, стараясь запечатлеть в памяти момент нашего единения.

– Кажется, ты и правда соскучилась, – прошептал он, касаясь губами моей скулы и спускаясь к плечу.

– Сама не представляла насколько, – отозвалась, чуть ослабив хватку.

И в тот же миг он подтянул меня к самому краю стола, поймал мой взгляд и начал движения. И каждое из них было для меня настоящим подарком – самым лучшим, самым прекрасным. А Гай смотрел мне в глаза и явно наслаждался тем, что сейчас в них видел.

Нет, я не могла назвать это просто сексом. То, что происходило между нами, было в тысячи раз сильнее, ярче, приятнее. Сейчас, в этот момент нашей близости, я отдавала ему не только свое тело, но и разум, мысли, саму душу. Я принадлежала ему добровольно и по собственному желанию. А он принадлежал мне.

Я сама потянулась к его губам, сама поцеловала так, как мне сейчас хотелось, и он ответил с такой страстью, которую невозможно было бы сыграть. Я чувствовала, что он тоже соскучился, что и для него наша близость имеет большое значение. И что самое главное, мне отчаянно хотелось, чтобы ему было со мной хорошо.

Кульминация накрыла меня первой. Я вдруг замерла, просто растворяясь в том наслаждении, что волнами расходилось по моему телу. Алишер же продолжил двигаться, только усиливая мои ощущения, и вдруг прижался ко мне так же крепко, как и я совсем недавно. И вот теперь, слыша его сбившееся дыхание, чувствуя, как дико колотится его сердце, я почувствовала настоящее, полное удовлетворение.

А после мы просто рухнули прямо на пол – точнее, Алишер поднял меня со стола и осторожно опустился вместе со мной вниз. И пусть было немного странно лежать на гладких плитках фактически под столом, но сейчас меня обнимал, кажется, лучший мужчина в мире, и мне было плевать на все окружающее.

Не знаю, сколько мы так провалялись, приходя в себя. Реальность возвращалась как-то медленно, будто урывками. Сначала я ощутила, что половина моего тела, та, что касалась пола, начинает замерзать. Но противовесом этому чувству было тепло мужских объятий. Потом я неожиданно сосредоточила взгляд на свисающем со стола крае темного халата. Такая картина показалась мне до неприличия забавной, но тут под ногой обнаружился какой-то мешающий маленький предмет, на поверку оказавшийся оторванной пуговицей.

Именно на этом моменте я окончательно осознала все, что произошло сегодня на этой кухне.

– Прости за рубашку, – проговорила я, осторожно отодвигаясь от Алишера.

– Не стоит, – ответил он, поймав меня за запястье и бесцеремонно уложив обратно. – Халату, кстати, очень повезло, что он так просто снимается. Иначе это был бы последний день его существования.

Повисла пауза. Кажется, этот странный порыв стал для нас обоих неожиданностью, и теперь мы оба не знали, как себя вести. Ведь, по сути, прошлые наши отношения были сугубо дружескими. Потом мы не виделись больше полугода, и вот теперь… лежим на полу кухни, стараясь прийти в себя после очень яркого совместного безумия, совершенно неуместного и не имеющего логического объяснения.

– Отпусти, пожалуйста, – попросила я, правда, сама выпутаться из его объятий больше не пыталась. – Холодно.

– Да, конечно, – будто опомнившись, ответил он.

Но поднявшись сам, подхватил меня на руки и понес в сторону ванной комнаты. И только там, поставив на ноги посреди душевой кабинки, соизволил отстраниться. Да и то ненадолго. Едва сверху полились теплые струи воды, Алишер снова притянул меня к себе и нежно поцеловал.

Я сдалась без боя. Просто обвила его шею руками, прижалась к нему всем телом и так же ласково поцеловала в ответ. Этим поцелуем мне хотелось передать всю ту гамму чувств, которые вспыхивали во мне, стоило Гаю оказаться рядом. Я будто признавалась ему, как мне с ним хорошо и спокойно. Показывала, что испытываю к нему необъяснимую тягу. Открывала душу, которая рядом с ним будто расцветала, возвращалась к жизни после долгих месяцев унылого существования.

Это был поцелуй-признание, поцелуй-откровение, поцелуй-открытие. Но при всей возвышенности чувств он очень быстро перерос в поцелуй-желание, главной эмоцией которого сияла страсть. Струи воды из душа стекали по нашим телам и лицам, а мы целовались словно сумасшедшие. Когда Гай подхватил меня под бедра и прижал спиной к запотевшей зеркальной стенке кабинки, я уже почти не соображала. И лишь в момент полного единения тел на мгновение вернулась в реальность.

– Али… это безумие? – прошептала я, обхватив руками его плечи.

Но он не стал ничего отвечать, попросту накрыв мои губы своими. И мое сознание снова разлетелось на атомы на просторах великого космоса, уплыло на волнах удовольствия.

…Не знаю, смогли бы мы вообще в этот день оторваться друг от друга, но когда, спустя немыслимое количество времени, я довольная, но обессиленная сидела на руках Гая у стенки все той же несчастной кабинки, он вдруг напрягся и сосредоточенно уставился куда-то перед собой. А через несколько секунд едва заметно кивнул и, моргнув, снова повернулся ко мне.

– Прости, но мне придется тебя оставить, – проговорил он, поймав мой вопросительный взгляд. – Дела. Лететь, к счастью, никуда не нужно, но кое-какие вопросы я все же должен решить.

– Конечно, – кивнула я, кое-как поднимаясь на ноги. – Я тогда пойду… поищу какую-нибудь еду.

Он помог мне встать и, особенно хитро улыбнувшись, заметил:

– Надеюсь, вторая попытка поесть будет удачнее первой.

– А мне и первая очень даже понравилась, – ответила я, легко толкнув его в плечо.

– И мне, Саша, но есть нам обоим тоже необходимо, а то сил не будет… ни на что больше.

После чего вышел, на прощание легко поцеловав меня в губы, а я осталась… пусть за сегодня уже успела пересытиться водными процедурами.

Теперь, после всего произошедшего, мне стало особенно важно решить, как быть дальше. Добыть кровь Алишера, найти его сына и отдать мальчика Джен в обмен на Лешку? Но по отношению к самому Гаю это будет самым настоящим предательством. Или же… рассказать ему все, тем самым подставив под удар моего младшего брата?

Я не знала, что выбрать. И, судя по молчанию в моей голове, Катя больше не собиралась как-то влиять на мое решение.

Глава 16

Чувства и эмоции

Со второй попытки с ужином я все-таки справилась. И что самое интересное, впервые в жизни готовила с таким искренним удовольствием. У Гая в холодильной камере имелось немало самых разнообразных блюд, помещенных в специальные контейнеры, в которых продукты сохраняли первозданную свежесть. По сути, мне и готовить ничего не требовалось. Надо было просто достать понравившийся кулинарный шедевр, поместить его в устройство, отдаленно напоминающее микроволновку, и спустя несколько минут еда была уже готова. Но, как говорится, мы не ищем легких путей. Мне вдруг захотелось сделать что-то самой. Хотя бы салат настрогать, тем более что для этого имелись все необходимые ингредиенты.

В общем, к тому моменту, когда Гай освободился, я уже успела накрыть на стол и как раз пыталась сообразить, где на этой суперумной кухне взять кипяток для чая.

Застыв в арке дверного проема, Алишер окинул меня заинтересованным взглядом, ухмыльнулся и только потом занял место за столом. Я даже немного смутилась, почти пожалев, что так и не сменила халат на нормальную одежду. Честно говоря, мне слишком понравилось ощущать на себе его легкую шелковую ткань, да и лень было переодеваться.

Ели мы молча. Гай о чем-то раздумывал, периодически бросая в мою сторону непонятные взгляды, ну а я все еще пыталась решить, как поступить дальше. Но почему-то в этот момент мне вспомнились слова Риса о том, что в сложных ситуациях нужно всегда слушать себя и свою интуицию. А сейчас сама мысль о том, чтобы выполнить поручение Джен, вызывала во мне настоящий внутренний протест.

– Итак, Сандра. Нас ожидает долгий разговор, – констатировал Алишер, когда наши тарелки опустели.

Он явно старался держаться строго и даже официально, вот и полным именем меня назвал. Но я все равно видела в его глазах тепло и потому только сильнее уверилась в правильности того решения, что теперь уже приняла окончательно.

– Мне многое нужно тебе рассказать, – ответила я, откладывая вилку, которую до сих пор сжимала в руке. – У меня есть информация, которая, как мне кажется, будет ценной лично для тебя.

– Очень интересно, – хмыкнул он, поднимаясь из-за стола и протягивая мне руку. – Идем в кабинет. Там обстановка куда больше располагает к подобным беседам.

Я поднялась за ним, даже не думая отказываться. Едва мои пальцы оказались в его ладони, в душе родилось странное ощущение правильности происходящего. Будто этот момент жизни был когда-то записан в небесных чертогах, предначертан мне и Гаю. Будто к этому приложила руку сама судьба. Не знаю, что чувствовал Алишер – по его лицу вообще редко можно было уловить эмоции, но я почему-то не сомневалась, что ему рядом со мной так же хорошо и уютно, как и мне с ним.

Кабинет Гая оказался просторным, но, на мой взгляд, немного мрачноватым. За окнами уже начали сгущаться сумерки, а из освещения здесь горели только несколько тускловатых бра. Но, кажется, хозяина это полностью устраивало. Меня усадили в удобное кресло, придвинутое к столу, а сам Гай отошел к небольшому шкафу и извлек оттуда бутылку с чем-то темным.

– Я готов тебя слушать, – проговорил он, усаживаясь напротив и вручая мне бокал. Но заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: – Вино. Самое обычное, земное.

– Спасибо за пояснение, – бросила я в ответ. – Просто не так давно меня угощали «Ситрелли». Было вкусно, но больше я такого пить не хочу.

Гай удивленно ухмыльнулся.

– Не понравился эффект или последствия? – чуть ехидно спросил он.

– И то и другое, – ответила я, вздохнув.

– И кто же додумался тебя им угощать?

– Рис.

Стоило мне озвучить это имя, как Алишер заметно нахмурился и отвел взгляд. И может, мне стоило промолчать, но я решила поступить иначе.

– Я тут кое-как умудрилась выяснить, что он твой младший брат, – добавила, не видя смысла скрывать. – Сам Дарис все отрицает. Но у меня есть иной источник информации. И ему я склонна верить.

– Даже интересно, как ты до этого додумалась.

– Не важно, – отозвалась я. – Гай, это все мелочи, о которых можно будет поговорить в другое время. Сейчас я хочу признаться тебе, зачем я здесь.

Он искривил губы в едва заметной усмешке, но ничего не сказал, давая мне возможность продолжить. Я же вдруг поняла, что слишком волнуюсь, и, чтобы не дать себе возможности повернуть назад, начала с главного.

– Мне поручили добраться до тебя. Добыть твою кровь и найти по ней мальчика. Микаэля. Твоего сына. Ему девять. Скоро исполнится десять. И… вероятнее всего, он находится на Земле.

Я подняла взгляд на Алишера и просто растерялась. Он застыл, побледнел, и мне на мгновение показалось, что даже перестал дышать. А потом… в его руке лопнула бутылка, которую он так и не успел поставить на стол. Осколки стекла врезались в пострадавшую ладонь, но Гай, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на меня, будто боясь поверить моим словам. А потом, спустя почти целую минуту напряженного молчания, бросил на залитый вином пол остатки несчастного сосуда, стряхнул с руки осколки и протянул ее мне.

– Вот кровь. Бери. Ты… поисковик? Так, Сандра?

Его голос звенел от напряжения, но он все равно старался говорить ровно и спокойно. И, честно говоря, мне стало страшно находиться здесь, когда он в таком состоянии. И все же я потянулась к его ладони. Осторожно, стараясь не задеть сами порезы, коснулась красной жидкости, стекающей по его пальцам, и закрыла глаза.

На самом деле мне всего раз приходилось искать человека по крови близкого родственника, и тогда это показалось мне довольно простым заданием. Все же кровь – сама по себе носитель родовой энергии. Но сейчас, в момент, когда следовало применить все свои умения, я просто никак не могла сосредоточиться. Пыталась слиться с собственным даром, но безуспешно. А присутствие Гая, сверлящего меня тяжелым взглядом, никак не способствовало обретению нужного настроя.

– Ну что? – его ледяной, будто безжизненный голос заставил меня вздрогнуть. – Ничего не ощущаешь? А знаешь почему? Потому что нечего искать, Сандра. Он родился мертвым.

– Замолчи, – фыркнула я, раздраженно отвернувшись к окну и снова прикрыв глаза. В темноте собственного сознания мне всегда легче удавалось настроиться на нужный лад.

– Ты издеваешься надо мной?! – почти повысил он голос.

– Алишер, замолчи, пожалуйста, – выдала, теперь даже не глядя в его сторону. – Я не могу сосредоточиться. Джен уверена, что мальчик жив. Она бы не дала мне такое задание, если бы сомневалась. А сейчас просто помолчи. А лучше активируй мне карту Земли и выйди.

Какое-то время в кабинете стояла странная, гнетущая тишина, а потом послышались резкие тяжелые шаги, и громко захлопнулась дверь. А когда я обернулась, над столом мерцала голографическая карта планеты.

Да, Гай не верил, что его ребенок, оказывается, жив. Сомневался. Считал, что я никого не найду. Но… кажется, мне все-таки удалось разбудить в нем надежду.

Когда спустя несколько минут я вошла на кухню, Алишер сидел за столом и с отрешенным видом смотрел на темное окно. На первый взгляд могло показаться, что он сосредоточен на мысленном общении с галути, но я чувствовала, что дело не в этом.

Он явно нервничал, переживал, но не собирался показывать это кому бы то ни было. Я же словно чувствовала его боль, его напряжение, его страх. Гай ведь на самом деле боялся, что его надежда бессмысленна. Что на самом деле его ребенка давно нет в живых.

Я старалась ступать тихо, но он все равно услышал. Поднял голову, посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда у меня до боли сжалось сердце. Он ждал моих слов, а я будто в один момент утратила дар речи. Не знала, с чего начать, как сказать, объяснить… не позволить наделать глупостей. Но так и не придумав подходящих слов, просто дала Кате мысленную команду активировать здесь карту страны.

В тот же момент над столом появилась голограмма планеты. Она развернулась ко мне той стороной, где раньше располагалась Российская Федерация, а ныне была Российская Провинция. Сделав пасс рукой, я расширила ту область, где находился Санкт-Петербург. Увеличивала изображение города до тех пор, пока не стали отчетливо видны крыши домов в нужном мне секторе. А потом просто ткнула пальцем в то здание, где, по моим ощущениям, сейчас находился Микаэль Эргай.

– Он здесь. И он спит, – сказала, смотря при этом только на Алишера, который просто замер, словно боясь поверить моим словам.

– Ты… уверена? – впервые на моей памяти его голос звучал так глухо и сдавленно.

– Да. Настолько, насколько вообще могу быть уверена в своем даре. А он меня, между прочим, еще ни разу не подводил.

Гай вдруг улыбнулся, но как-то слишком опасливо, будто нерешительно. А потом поймал меня за руку, притянул ближе и усадил к себе на колени. Он обнял меня так крепко, что стало больно, но я даже не пискнула. Понимала, что сейчас его одолевают эмоции, такие сильные и странные, от которых голова идет кругом. Потому просто обняла его в ответ и положила голову ему на плечо.

– Ты его чувствуешь? – спустя несколько секунд молчания спросил Алишер.

– Да, – ответила честно. – Но не очень ясно. Местонахождение точное. Ощущаю, что он спокоен и безмятежен – а это состояние очень похоже на сон.

Гай чуть отстранился и кивнул. А после развернул к себе схему, уточнил улицу, номер дома и вслух произнес, обращаясь к Марку:

– Найди его. Все данные мне, как можно быстрее.

Ответа не последовало. Хотя, подозреваю, галути отчитался о получении задания на мысленном уровне. А потом Гай просто поднялся, поставил меня на ноги и потащил за собой в сторону кабинета. И уже там, активировав огромные голографические экраны, оперся руками на свой стол и жестом указал мне присаживаться в кресло.

– Алишер, – позвала я. А когда он все же повернулся, отвлекшись от созерцания мелькающих перед ним списков и цифр, продолжила: – Если Джен узнает, что я рассказала тебе о Микаэле, она убьет Лешу.

– Так, – бросил он, развернувшись ко мне всем корпусом. – То есть ты хочешь сказать, что эта тварь рассчитывала твоими силами заполучить моего сына? И чтобы ты не сорвалась с крючка, приказала выкрасть твоего брата? Я правильно понимаю?

– Правильно, – кивнула, пытаясь определить по его взгляду, что же теперь предпримет Гай.

– Значит, если со мной рядом появится ребенок или я открыто проявлю интерес к его поиску, то Джен узнает о моей осведомленности, – продолжил вслух рассуждать он. – На тебе следящих устройств нет, в этом можно не сомневаться. Следовательно, она уверена, что ты вернешься, если только сможешь выбраться. Потому что брата не бросишь.

На несколько мгновений он отвлекся, проверив, что происходит на экранах. Но почти сразу снова повернулся ко мне.

– Что она пообещала тебе за это? Не думаю, что ты бы стала выполнять ее приказы ради высоких идейных целей, которые их организация озвучивает своим сподвижникам, – заметил он.

– Я изначально не желала с ними сотрудничать, – призналась я. – И осваивать дар не хотела. Не верила им. Тогда Рис предложил сделку: я учусь, принимаю свои способности, выполняю данные мне три задания, и тогда они меня отпускают на все четыре стороны, обеспечив при этом деньгами и жильем на любой выбранной планете Союза. Я согласилась. Найти Микаэля – мое третье задание. Джен обещала, что, когда приведу ей мальчика, она отпустит меня и Лешу. Но… – я замялась, правда, все равно смолчать не смогла, – Джен говорила, что мальчик – ее племянник. Что его мать – ее двоюродная сестра.

– Тебе интересно, как меня угораздило связаться с этой семейкой? – искривив губы в ироничной ухмылке, спросил Гай. – По глупости и наивности, Саш. Мне тогда едва двадцать стукнуло. Но давай не будем об этом. Позже. Может быть. Скажи лучше, какую роль во всем этом играет Рис? Он знал?

– Нет, – я отрицательно мотнула головой. – Джен запретила мне говорить ему о сути и даже о самом этом задании. Но когда он узнал, что эта жуткая женщина шантажирует меня жизнью брата, то вступился за Лешу. И мне кажется, Дарис чувствует, что мое задание как-то связано с тобой. Он даже пообещал мне в случае чего помочь Леше выбраться.

– То есть ты хочешь сказать, что в данном вопросе Рис на нашей стороне? – уточнил Алишер.

– Не знаю, – ответила я, тяжело вздохнув. – Я уже ничего не знаю. Кому можно верить, а кому нет.

– Но мне ты рассказала правду, даже несмотря на риск, – спокойно проговорил он, чуть склонив голову.

Гай теперь даже смотреть на меня начал как-то иначе, словно видел совсем с другой стороны. Словно воспринимал не как девушку, подругу или просто землянку, а как ту, которая ради него рискнула многим.

И тут поверх мельтешащих списков на одном из экранов всплыло новое окно. А на нем красовалась большая цветная фотография светловолосого мальчика, очень похожего на Риса.

И только большие темно-серые, почти черные глаза ясно говорили о том, чей именно перед нами сын.

Мальчик оказался очень симпатичным, но вот в его упрямом, решительном взгляде отражалась грусть. Он не улыбался и выглядел даже немного старше своих лет. На нем была цветастая футболка, явно выгоревшая на солнце или, может, просто изрядно застиранная. Его руки показались мне какими-то даже слишком тонкими, худыми, а плечики – угловатыми. Непослушные волосы явно требовали стрижки, а челка лезла ему в глаза.

И все же он мне понравился. Даже очень. Я смотрела на этого Микаэля и ощущала, как на душе становится тепло. Не знаю почему, но чувствовала странное родство с ним. И вдруг окончательно осознала, что поступила правильно, рассказав обо всем Гаю. Нет, ни к какой Джен этот парнишка попасть не должен. Ни в коем случае.

Алишер смотрел на сына так пристально, так жадно, что казалось, старается отпечатать в памяти каждую деталь его образа. Он так и стоял, опершись руками на стол, и мне даже показалось, что совсем забыл о моем присутствии.

Рядом с фотографией имелся текст, содержащий личные данные мальчика. Шрифт был мелким, и, чтобы прочитать хоть что-то, мне пришлось подняться. Тогда-то Гай и бросил на меня короткий взгляд, а после приказал, снова обращаясь к Марку:

– Давай коротко все, что удалось на данный момент выяснить.

Спустя секунду перед нами справа от экранов появился голографический мужчина крайне чопорного вида, поклонился и только потом заговорил.

– Имя – Михаил Сергеевич Вяткин. По земному летоисчислению девять лет, – начал Марк лишенным эмоций голосом. – В возрасте шести месяцев был усыновлен Анной Петровной и Сергеем Семеновичем Вяткиными. Отклонений в развитии нет. Обучается в третьем классе общеобразовательной школы.

И тут с другой стороны от экранов появилась ухмыляющаяся Катя. Она бросила в сторону Марка недовольный взгляд, фыркнула и вдруг выдала:

– В утиль этого тугодума.

Гай удивленно моргнул, глядя на нее, как на нечто невозможное. Я же, видя его реакцию, только улыбнулась и решила пояснить:

– Знакомься, это Катя. И она не совсем обычный образ галути. В общем… я так и не поняла, что она такое. Но, кажется, сейчас ей есть что сказать.

– Конечно, есть, – ухмыльнулась полупрозрачная девушка. – У приемных родителей Микаэля вместе с ним семеро детей. Трое из них – родные. Остальные – усыновленные. Живут они все на пособие, значит, особо не шикуют. Судя по документам, в квартире у них четыре комнаты. То есть полагаю, что живут они тесновато. Если дадите больше времени, я еще чего-нибудь о нем сообщу.

– В социальных сетях не зарегистрирован, в общественных мероприятиях не участвовал, – все тем же ровным тоном дополнил Марк. – Показатели знаний – отличные. Входит в число лиц, посещающих занятия по единоборству «карате».

– Адрес школы, расписание уроков, расписание дополнительных занятий, – распорядился Алишер, обращаясь к своему помощнику.

Потом повернулся к моей искусственной сестре, а на его губах расцвела странная, поистине непонятная улыбка. Он осмотрел ее с ног до головы, оценил позу, насмешливо-самодовольное выражение лица и только потом заговорил:

– Значит, Катя?

– Именно, – ответила она.

Гай хмыкнул, бросил на меня чуть удивленный взгляд и снова обратил взор к голографической девушке.

– А я все думал, почему Сержар вручил этот галути именно мне? – загадочным тоном проговорил он. – Да еще так настаивал, от денег наотрез отказался. Заверял, что это опытный экземпляр, но ему бы не хотелось, чтобы такие модели производили серийно. Просил отдать хорошему человеку… как подарок.

– Сержар – великий изобретатель, – ответила странно посерьезневшая Катя, чье лицо приняло совершенно непривычное строгое выражение. – Но он прав: это его изобретение не должно увидеть свет. По-хорошему, лейд Эргай, ему стоило уничтожить и этот галути. Но он не смог. Стер все свои записи, касающиеся этого эксперимента. Удалил так, что восстановить невозможно. Сейчас о его работе знает только он сам… и теперь вы.

– А Саша? – спросил Алишер, мельком взглянув на меня.

– Сашка своя. Она никому ни слова не скажет, – улыбнулась моя искусственная сестра, которая сейчас говорила крайне странные вещи. – Кстати, спасибо вам, что отдали меня именно ей. Мы подружились. Я чувствую за нее ответственность.

Гай издал совершенно неуместный нервный смешок. Порывистым жестом провел пятерней по волосам, которые и сегодня, как всегда, были собраны в низкий хвост на затылке, и медленно покачал головой.

– Уму непостижимо, – прошептал он, снова поднимая взгляд на Катю. – Я ведь помню тебя. Мы встречались в лаборатории Сержара.

– Вы правы, я была его ассистенткой, – ответила та, а в голосе послышалась затаенная боль.

Она повернулась ко мне, оценила мой растерянный вид и, кажется, решила объяснить:

– Мы с ним вместе разрабатывали модель галути, способного испытывать настоящие эмоции. Идея была утопической, нереальной, но мы верили, что получится сделать этих роботов хотя бы немного более эмоциональными. Для последнего нашего общего эксперимента он использовал мой образ, брал для примера мою мимику и эмоциональные реакции. Он умудрился сделать мою копию, только лишенную тела. А потом… – Она изобразила тяжелый вздох, а я поймала себя на мысли, что вообще боюсь шелохнуться. – Со мной произошел несчастный случай. Травмы оказались несовместимыми с жизнью. Я продолжала дышать только благодаря медицинским аппаратам. И тогда сама попросила Сержара попробовать совместить получившийся у него образ и мою энергетическую сущность. Поймать ее… извлечь из физической оболочки.

Я от удивления приоткрыла рот. И пусть догадывалась, что Катя совсем не простой галути, но никак не могла поверить, что когда-то она была живым человеком. Ведь, по сути, сейчас в этом шарике была заключена ее душа, ее сущность, лишенная настоящего тела. И это не могло не поражать.

– Я не хотела умирать, – сказала она тихо. – И на самом деле рада, что у Сержара получилось. Ведь теперь, даже не будучи полноценным человеком, я могу делать что-то хорошее. Сашке вон помогаю. Не представляю, как она раньше без меня жила.

И ухмыльнулась. А я не смогла сдержаться и шмыгнула носом, смаргивая навернувшиеся на глаза непрошеные слезы.

– Да ладно тебе, – фыркнула эта чрезмерно внимательная особа. – Хватит нюни распускать. Думай лучше, как будешь брата своего из всей этой ситуации вытаскивать.

– Вытащим, – проговорил Алишер, усаживаясь в стоящее у стола кресло. – И твоего Алексея, и Микаэля, и даже Риса. На самом деле достать парней из подземелий Джен не проблема. Главная сложность в том, как сделать так, чтобы они смогли после этого вернуться к нормальной, легальной жизни.

– А разве это возможно? – спросила я, глядя на него с сомнением.

– При желании, Саша, возможно все, даже то, что изначально виделось в принципе невозможным, – заметил он. – Твоя Катя – яркое тому доказательство. И если пока мы не видим явного выхода, это не значит, что его нет. Просто он может оказаться несколько более сложным.

* * *

Гаю понадобился ровно час тишины, чтобы придумать примерный план дальнейших действий, вот только делиться со мной деталями он не стал. Просто заявил, что пока еще не имеет четкого видения всей ситуации. Но пообещал, что о моей роли расскажет позже.

А еще, как я и подозревала, он был прекрасно знаком с Джен.

– Она – «тень». Самая сильная из всех, кого я встречал, – сказал он, осматривая голографический план местности, где, по моим словам, располагался наш бункер. – Именно из-за ее способностей мы не можем обнаружить эту базу. В данном квадрате совершалось уже больше десяти вылазок, но мы ничего не нашли.

– Поэтому ее не могут поймать? – спросила я, забравшись в кресло с ногами. – Она говорила, что ее сестра, мать Микаэля, тоже была «тенью».

– Угу, – кивнул Алишер и отвернулся к схеме.

Мне очень хотелось спросить, как его угораздило с ней связаться и правда ли, что когда-то он тоже был в рядах «Защитников свободы», а теперь отбывает такое своеобразное наказание. Но я промолчала, грубо заткнув требовательные вопли собственного любопытства. Увы, несмотря на все изменения, произошедшие в наших отношениях за сегодняшний день, я не чувствовала себя вправе лезть ему в душу, расспрашивая о прошлом. Тем более о таком неприятном. Ясно же, что та история стала для Эргая черным пятном и на душе, и на репутации. И прошедшие годы не смогли ничего изменить.

– По моим данным, – снова заговорил он по прошествии примерно минут десяти, – на территории планеты сейчас четыре скрытых поселения сопротивления. Все в Северном полушарии. Два из них на территории Российской Провинции.

– Все же странно слышать это новое название самой большой страны в мире, – ответила я, чуть улыбнувшись. И повторила с иронией: – Провинция.

– Сейчас речь о другом, – осадил меня лейд Эргай, одарив хмурым строгим взглядом. – Я почти уверен, Сандра, что, дабы перестраховаться, Джен увезет твоего брата подальше из бункера. Полагаю, если Рис попытается ей помешать, то его будет ожидать та же участь.

– Нет. Он сильный. Что она сможет ему сделать? – заметила я, чуть успокоившись.

– Но не всесильный, – сказал Гай. – К тому же она слишком хорошо его знает. И он… зависим от нее. Сейчас я не могу отыскать Дариса исключительно потому, что она его прячет. Мой поисковик много раз пытался найти и тебя, и Риса. Не нашел. Тогда я и убедился, что к этому приложила руку именно Джен.

– Но я же могу почувствовать и Дариса, и моего брата. Вот… активируй карту. Проверим.

Гай сделал неопределенный жест рукой, мол, пробуй, мне не жалко, и в то же мгновение над столом появилась голографическая карта планеты. Я поднялась из кресла, подошла ближе к столу, постаралась представить лицо Лешки… и почти сразу ощутила отголосок его энергии. Увеличивала карту до тех пор, пока она не показала лес над нашим бункером. А значит, мой брат точно сейчас находился там и, кажется, спокойно спал.

Затем попробовала определить местонахождение Риса, и он тоже обнаружился все в том же подземном городе. Вот только, в отличие от Леши, был зол, взвинчен и отдыхать явно не собирался.

– Они оба в бункере, – заявила я, повернувшись к Гаю, который внимательно наблюдал за моей работой.

– Значит, пока Джен не начала действовать. Думаю, она предполагала, что ты будешь проверять, дабы удостовериться в их благополучии. И если ты можешь почувствовать Риса, значит, она позволяет тебе это, – с умным видом проговорил Гай.

– А может, я просто в силах пробиться через ее прикрытие? – предположила я, не в силах скрыть самоуверенную улыбочку. – В бункере есть Сеня, он тоже «тень». Так вот его я нахожу всегда, как бы тот ни скрывался. А способности у него впечатляющие.

– Было бы интересно посмотреть на ваше противостояние с Джен, – задумчиво ответил Гай. – Ты сильна, Сандра. Но кто из вас окажется более талантливым? Она – как «тень», или ты – как поисковик. Думаю, скоро нам придется это узнать.

Больше ничего особенно важного в этот вечер сказано не было. А когда я начала зевать, Гай настойчиво порекомендовал мне отправляться в постель.

– Ты… пойдешь со мной? – спросила я, отчего-то смутившись этого вопроса. Все же секс и совместный сон – это несколько разные вещи. И было вполне вероятно, что спать со мной Гай просто не рискнет.

– Нет. Дел много, – сказал он, бросив короткий взгляд на кресло, где я уже почти заснула. – У меня пока недостаточно данных, чтобы составить четкий план. Но начать действовать придется уже завтра. Потому, Сандра, я пока останусь здесь. Подумаю. Свяжусь кое с кем. А ты ложись.

Ответ был исчерпывающим и вполне понятным. Логичным, но в этот момент у меня почти не получалось думать логически. В голове включилась глупая, чисто женская обида на себя, мир, обстоятельства. Ведь, судя по всему, делить со мной сон Алишер Эргай был не готов. Но и настаивать я не имела права.

– Ладно, – я постаралась изобразить спокойную улыбку. – Спокойной ночи.

И ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Он не ответил, не обернулся и, казалось, вообще не заметил моего ухода. Снова замер перед голографическими экранами, внимательно изучая всплывающую на них информацию. Ему явно было не до меня.

Дойдя до спальни, которую сейчас окутывал приятный полумрак, я окинула широкую кровать тоскливым взглядом. Занимать постель Гая, когда он не желает меня там видеть, показалось неправильным. Потому, умывшись, я просто взяла с кровати подушку, одно из двух лежащих там одеял и отправилась в гостиную.

Хотя это место сложно было назвать отдельной комнатой – скорее широким коридором перед входом в кухню. Здесь у окна стоял довольно удобный на вид диван, на котором я и устроилась. Спать на самом деле хотелось, но еще сильнее я мечтала прижаться к теплому мужскому телу, ощутить на себе руки Алишера, уснуть в его объятиях. Да, мне следовало думать не об этом, а о Леше, о Микаэле, о Рисе, в конце концов. О собственном будущем, которое даже сейчас казалось совершенно неопределенным. Но я, как истинная женщина, думала о мужчине, который, судя по всему, не особенно-то мной увлечен.

А меня вот, кажется, наоборот, угораздило увлечься Гаем не на шутку. Я теперь точно не могла считать его просто Другом – Алишер был для меня кем-то нужным, своим. Рядом с ним я становилась слишком открытой, раскрепощенной – слишком настоящей. Вела себя так, как не смогла бы ни с кем другим. Но что самое странное, стоило ему меня коснуться, и способность мыслить отключалась полностью, оставляя вместо себя дикую симфонию из эмоций. Удивительно, но все то, что так старательно пытался вызвать во мне Рис, с Гаем активировалось само собой.

Дарис говорил, что я влюблена? Теперь уже сложно с этим не согласиться. Да, влюблена. Но это именно влюбленность – яркая, сильная симпатия, приправленная желанием спрятаться за сильного мужчину. Ну и внешне мне Алишер очень даже нравился, и заниматься с ним сексом оказалось умопомрачительно круто.

Но влюбленность – это не любовь. Можно даже сказать, что это два разных явления, которые сложно спутать. Влюбленность – чувство потребительское, эгоистичное. Оно горит, заставляет плавиться разум, убивает здравый смысл. Оно способно заставить воспарить под небесами, а иногда даже убить. Но при этом каждый из влюбленных думает лишь о себе, о своих эмоциях, о том, как бы возвысить самого себя, выделиться, ловя восхищение в глазах своей пары.

По сути, влюбленность – это соломенный домик. Дерево без корней. Колосс, стоящий на глиняных ногах. Часто она угасает сама. Теряется новизна, пропадает интерес, блекнут краски, гаснет огонь желания. Уходит страсть, и наступает понимание, что все это было лишь вспышкой. Дом рушится под первым порывом ветра. Дерево падает, так и не успев вырасти.

Но если люди на самом деле важны друг для друга, если между ними есть крепкая эмоциональная связь, если они искренне ценят друг друга, тогда из влюбленности рождается любовь. Соломенный домик обносится все более крепкими стенами, дерево крепнет, прорастая корнями далеко вглубь. И между людьми расцветают настоящие чувства. Они не такие яркие, как у влюбленности, они не сияют, подобно бриллиантам, они не выставляются на всеобщее обозрение, будто на витрину магазина. Они не на виду – они внутри. Это связь двух душ, двух энергий, двух жизней. Их нельзя увидеть, но, глядя на истинно любящих, можно почувствовать. Такие пары словно светятся общим светом, и в нем очень приятно греться.

Размышляя на столь странную тему и засыпая под эти мысли на диване в коридоре, я была уверена, что испытываю к Гаю именно влюбленность – чувство сильное, яркое, но недолговечное. Мне было сложно представить нас настоящей парой. Да и какая я ему пара? Девочка-диверсантка с Земли и лорд из рода Эргай? Даже смешно.

Но проснувшись утром и почувствовав на себе его руки, ощутив себя прижатой к его телу, я испытала настоящий восторг. А увидев Алишера мирно спящим рядом, едва не задохнулась от переполняющей меня нежности. Я просто лежала и смотрела на него, не в силах отвернуться или даже пошевелиться. Его светлые волосы, не стянутые в хвост, разметались по подушке, делая образ непривычно мягким. Глаза были закрыты, губы чуть заметно улыбались. И эта улыбка была такой чистой, искренней, теплой, что я боялась шелохнуться, лишь бы не спугнуть ее.

В груди разливалось щемящее тепло. Оно скручивало покрепче любых других чувств и эмоций, порабощало, подчиняло, не давало дышать. И все, что я смогла сделать, – это закрыть глаза и постараться понять, что же со мной происходит.

Вот только логического объяснения этому не было – не нашли его ученые. Не придумали. Но стараясь разложить по полочкам собственные эмоции, я вдруг осознала одну простую истину: кажется, у дерева моих чувств к Алишеру начали проклевываться крепкие корни.

На этой мысли я благополучно отключилась.

Второй раз проснулась от ощущения легкого поцелуя на губах. Хотя нет, чувствуя это мягкое прикосновение, я еще продолжала спать, а вот когда обнимающие меня руки пропали, в душе появилось чувство потери, и глаза открылись сами собой.

– Али, – позвала я, садясь на постели и стараясь сбросить с себя остатки сна.

– Поваляйся еще, Саш, – проговорил он, присаживаясь рядом и укладывая меня обратно на подушку. – У тебя есть еще минут тридцать. Потом все же придется вставать. День предстоит сложный.

Но от одной мысли, что останусь в этой постели без него, вся сонливость слетела с меня окончательно. Я быстро осмотрелась, определила, что сплю в большой кровати в спальне, и снова поймала взгляд Гая.

– Ты принес меня сюда? – глупый вопрос. Хотя кто знает, вдруг я начала страдать лунатизмом?

– Да, – спокойно ответил он, явно не собираясь оправдываться или как-то объяснять свой поступок.

– Почему? – я все же не смогла удержать язык за зубами.

А вместо ответа получила мягкую улыбку. Он погладил меня по скуле, заправил мне за ухо мешающую длинную челку и все-таки поднялся с постели.

– Али? – настойчиво позвала я, желая понять, что вообще между нами происходит. Но, кажется, уходить от ответов он умел еще лучше, чем моя голографическая сестра.

– Ты так интересно сократила мое имя, – проговорил он, надевая форменные брюки. – У нас принято использовать иные сокращения. К примеру, родители и родственники зовут меня Шер. Али – звучит непривычно. Как-то слишком мягко.

– Это как-то само собой получилось, – я чуть смущенно пожав плечами. – Но если тебе не нравится, я больше не буду тебя так называть.

– Нет, продолжай. Из твоих уст это звучит так… интригующе, – ответил он, а на его губах появилась поистине порочная улыбка, от одного вида которой меня мгновенно бросило в жар. – Но только наедине, ладно?

– Как скажешь, – кивнула я, наблюдая за его передвижениями по комнате.

Быстро умывшись в ванной, он вернулся к шкафу, надел белую рубашку – на этот раз без пуговиц, а с каким-то непонятным мне замком, который после застегивания становился полностью невидимым. Потом набросил на плечи удлиненный пиджак с двумя рядами золотых пуговиц и того же цвета причудливыми погонами на плечах и снова повернулся ко мне.

– Ночью стало известно, что сегодня с корабля-города, базирующегося на орбите, к нам прибудет делегация проверяющих, в которую входят двое представителей Совета Союза, – сообщил Гай, застегивая пиджак. – Их визит должен был состояться через три дня, но по непонятным мне причинам они решили явиться раньше. Потому, Саш, сегодня я весь день должен буду их сопровождать.

– Ясно, – ответила я, не в силах скрыть собственного разочарования.

Почему-то сейчас перспектива провести день без Алишера навевала на меня жуткую тоску. Но помимо всего прочего это означало, что и сегодня мы никак не продвинемся в деле поиска Микаэля и освобождения Леши.

И кажется, все мои мысли отразились на лице, потому что Гай только хмыкнул, подойдя вплотную к кровати, чуть склонил голову и поймал мой взгляд.

– Микаэля нужно забрать именно сегодня, потому тебе предстоит проявить себя как актрисе. Подробности расскажет Канир. Он приедет через час, надеюсь, к этому времени ты будешь готова.

– Кто он? – спросила я, поднимаясь на колени.

Я стояла на довольно высокой кровати – Гай на полу. Одеяло сползло, и на мне осталась лишь короткая футболка. Но сейчас собственный вид меня не смущал ни капельки. Напротив, я добралась до самого края, выпрямилась, глядя в глаза Алишеру, и только улыбнулась, увидев в них очень яркое желание опрокинуть меня на эту самую постель.

И тем не менее мне все же ответили, и голос Гая прозвучал предельно спокойно и сдержанно – даже как-то по-деловому:

– Канир – мой друг. С детства. Он единственный, с кем я поделился информацией о сыне… и о тебе. Он знает Риса. Я доверяю ему, и значит, ты тоже можешь ему доверять. Для него теперь предать тебя равнозначно тому, что предать и меня.

И все же он не выдержал, сдался. Наклонился ко мне и поцеловал в губы. Я с воодушевлением ответила, обняла его за плечи и прижалась к нему всем телом. Сквозь тонкую ткань футболки отчетливо чувствовалась каждая из золотых пуговиц его пиджака, что придавало моменту какой-то острой интимности. Но когда кожу шеи царапнул закрепленный на его руке широкий металлический браслет, я от неожиданности отстранилась.

– Прости, – проговорил Гай, касаясь губами пострадавшего места.

– Вчера у тебя его не было, – я с неодобрением разглядывая странное украшение, на котором в несколько рядов были выбиты слова на неизвестном мне языке. – Что там написано?

– Приговор, – ровным тоном бросил он, делая шаг назад. – Его срок еще не вышел. И на официальных мероприятиях я должен носить эту побрякушку.

– Снова наказание? – спросила я, вспоминая наше с ним знакомство. Уверена, если бы Алишера тогда не наказали столь странным способом, мы бы с ним вряд ли познакомились. Хотя кто знает, как бы в таком случае сложилась моя, да и его жизнь.

– Именно с него и началась череда моих наказаний. Так что теперь это больше символ, чем реально работающее устройство. Оно давно сломалось… к счастью. Но пусть достопочтенные члены Совета думают иначе.

И ухмыльнулся так красноречиво, что мне даже захотелось посочувствовать тем людям, которые решили подчинить Алишера Эргая. Наивные. Даже я успела понять, что это невозможно. Такой человек даже стоя на коленях останется непокоренным.

– До вечера, Сандра, – проговорил он, бросив на меня прощальный взгляд. – Будь хорошей девочкой, слушайся Канира.

– А ты будь хорошим мальчиком. Не прибей уважаемых членов Совета, – съязвила я в ответ.

– Как я могу? – картинно возмутился Гай. – Без них же Союз рухнет. Мы все должны преклоняться перед такими важными персонами.

И столько в его словах было иронии и наигранного пафоса, что мне стало даже жаль этих несчастных. Надеюсь, они смогут пережить грядущую встречу с Гаем. Уж он-то с ними точно справится.

А вот меня пока ожидала неизвестность: незнакомый мужчина, пусть и друг Алишера, и непонятный план, где мне, кажется, предстояло проявить все свои актерские способности.

Глава 17

Микаэль

Когда в дверь постучали, я уже успела принять душ, позавтракать, переодеться и вообще была готова прямо сейчас отправиться выполнять какую угодно великую миссию. Но стоило мне увидеть, кто именно почтил своим визитом квартиру Эргая, и я тут же попыталась захлопнуть перед его носом дверь. Увы, безуспешно.

– Интересная реакция на незнакомого человека, – бросил высокий темноволосый мужчина, придерживая створку и не позволяя мне ее закрыть. – А Гай сказал, что предупредил вас о моем визите.

Только после этих слов я все-таки сообразила, что стоящий передо мной человек явился сюда не для того, чтобы меня забрать, арестовать или отдать под суд. Но даже заставив себя поверить, что мне ничего не угрожает, я все равно видела перед собой просто лейда, да еще и того самого, которого Рис вырубил в подвале изолятора. Того, который тогда умудрился его узнать!

– Вы Канир? – спросила я, медленно отступая от двери и позволяя ему наконец войти в квартиру. – Простите.

– А вы, значит, Александра Гарская, – проговорил он, закрывая дверь. – И мы с вами уже встречались. Я прав?

– Да, – не было смысла отрицать очевидное.

– И обстоятельства нашей прошлой встречи вряд ли можно назвать приятными, – спокойно проговорил мужчина, не предпринимая попыток приблизиться. – Но сейчас ситуация несколько изменилась. И как это ни удивительно, но сегодня, аэста Александра, мы с вами на одной стороне.

Это звучало… как признание. А ведь и правда, само вот такое общение со мной, с преступницей, для него – нарушение закона. Но ведь помимо всего прочего нам с ним сегодня предстояло незаконно увезти мальчика, а это тоже, между прочим, преступление, за которое предусмотрено наказание.

– Зовите меня Саша или Сандра. – Я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Можно на «ты».

– Вот так уже лучше, – улыбнулся Канир. – Значит, будем общаться как приятели. И если ты, Саша, не против, я бы не отказался от кофе. К тому же нам с тобой нужно обсудить план действий.

– Конечно. Проходите. Я сейчас все приготовлю.

За следующие полчаса мое мнение об этом человеке изменилось кардинально. Я и думать забыла о том, что он лейд, одаренный и его как бы нужно бояться. Канир вел себя открыто, свободно и общался со мной так, будто я его закадычная подруга уже на протяжении пары тысяч лет. При таком странном отношении держаться официально не получалось, потому я очень быстро начала тоже называть его просто Нир и на «ты». А когда, выпив кофе, мы перешли к обсуждению плана наших действий, поняла, что этот лейд не просто готов нарушить закон, а прямо-таки жаждет это сделать!

Тогда же мы выяснили, что мой дар находить пути отлично работает и при планировании действий. Я как-то на уровне интуиции указывала места расположения камер, определяла свободные зоны, где мы могли бы пройти, оставшись незамеченными для устройств наблюдения. Да и план получился простой, наглый и вместе с тем довольно интересный. А учитывая тот факт, что засветиться в этом деле нельзя было ни мне, ни Каниру, нам пришлось прибегнуть к банальному маскараду.

Я надела брючный костюм, светлый парик и очки без диоптрий, а Канир накинул поверх футболки пиджак, приклеил странную на вид бороду и нацепил на голову шляпу. В общем, получилось то, что получилось. Все эти вещи мой сообщник принес с собой, но с размерами угадал верно.

Да, мы оба рисковали, отправляясь за Микаэлем: Нир – должностью, званием и репутацией, ну а я – жизнью брата и собственной свободой. Но никто из нас даже не подумал отказаться. Что удивительно, из нас получилась прекрасная команда. Канир обладал даром эмпатии, как и Дарис, хотя теперь мы оба знали, кто из этих двоих сильнее. И в теории при таком тандеме у нас вообще не должно было возникнуть никаких накладок, но Канир все равно опасался.

– Мальчик наверняка окажется невосприимчив к воздействию на эмоции, – проговорил этот улыбчивый лейд, когда мы уже покинули квартиру Алишера и поднимались по ступенькам на крышу. – Он может запаниковать.

– Справимся, – бросила я, уверенно шагая за ним.

И вдруг остановилась, удивленно глядя на то, на чем, кажется, нам предстояло добираться до места.

Перед нами на залитой солнцем плоской крыше высотного дома стояло нечто поразительное. Нет, спутать такое чудо с автомобилем было сложно хотя бы потому, что у этого аппарата не было колес. Больше всего сие творение напоминало большую белоснежную каплю с маленькими узкими крыльями, начинающимися от носа и чуть расширенными к узкому хвосту. Эта конструкция казалась мне цельной до того момента, пока Канир не открыл передо мной дверцу. Та, как оказалось, отъезжала в сторону, а внутри нас встретил просторный светлый салон с двумя рядами удобных кресел: два впереди и три сзади.

– Судя по всему, эрши ты еще не встречала, – проговорил мужчина, глядя на меня с улыбкой.

– По телевизору видела, – ответила, продолжая разглядывать это чудо инопланетных умельцев. – Но вживую встречаю впервые.

– Красавец, правда? – с откровенной гордостью похвастался Канир.

На несколько мгновений он будто завис, любуясь своим белоснежным эрши. И он явно значил для него гораздо больше, чем простое средство передвижения. Скорее, так можно было смотреть на женщину, но не на машину.

– Прошу, Саша, – проговорил он, сделав приглашающий жест. – Нам придется преодолеть чуть больше тысячи километров, а это займет около часа.

– Всего лишь?! – выпалила я, глядя на него с удивлением. – С какой же скоростью мы полетим?

– Быстро, – хмыкнул он. – Но не на пределе. А еще, Саша, у моего эрши есть функция «секрет». То есть снизу нас никто не увидит и не засечет. А значит, подобраться мы сможем максимально близко.

– Это радует, – проговорила я, все еще с опаской поглядывая на светлый салон летательного аппарата. – А парашют прилагается?

– Нет, – рассмеялся мужчина. – Да и не спасет тебя парашют. Не на этой скорости и высоте. Но если тебе станет спокойнее, знай: в сиденья встроены устройства безопасного снижения. В случае аварии нас вместе с креслами просто выбросит в небо, а там уже как повезет. Так что обязательно пристегивайся.

– Умеешь ты успокоить, – иронично заметила я, все же забираясь внутрь и устраиваясь на удобном сиденье.

– Да я же само очарование. Само обаяние, – улыбнулся Канир. – Но не переживай, тебя очаровывать не стану. Женщина Алишера неприкосновенна.

– А я его женщина? – спросила я, удивленно моргнув.

Нир занял место перед панелью управления и взялся двумя руками за штурвал, больше похожий на кривую рогатку.

– А разве нет? – спросил, бросив на меня теплый взгляд. – По крайней мере, мне дали понять, что на тебя я могу смотреть только как на друга. Не больше.

– Интересно, – хмыкнула я, не в силах скрыть улыбку.

Что-что, а такое заявление Эргая меня искренне порадовало. Может, он на самом деле видит во мне не просто девушку, обладающую крайне полезным даром, с которой к тому же приятно спать? Может, я на самом значу для него что-то большее?

Чтобы отогнать подальше эти утопические мысли, я попросила Катю активировать карту города, в который мы направлялись, и снова сосредоточилась на образе Микаэля.

Теперь для определения местонахождения мальчика мне уже не требовалась кровь, ведь его портрет и так отлично отпечатался в моей памяти. Судя по моим ощущениям, сейчас он находился дома – там же, где провел ночь. Но что странно, я даже умудрилась почувствовать, что он чем-то очень расстроен. И если уж мне удалось уловить оттенки его энергии, значит, дело плохо.

– А внутренняя энергия ребенка может проснуться раньше десяти лет? – спросила я, повернувшись к Каниру, который управлял эрши, сосредоточенно глядя на небольшой экран.

– Может. Особенно если с ней перебор, – бросил он и чуть наклонил штурвал вправо, отчего эрши опустил правый борт, уходя в сторону.

Лишь теперь я рискнула посмотреть в окошко и только сглотнула, увидев, что даже облака остались далеко внизу.

– Мне было девять с половиной, когда я начал ощущать возросшую внутреннюю энергию. Но я и до этого всегда ярко ощущал эмоции других. А тогда вдруг понял, что могу на них влиять, – пояснил Нир, отвлекая меня от созерцания далекой-предалекой земли.

– А подобные способности передаются по наследству? – снова задала я вопрос. И все же решила пояснить: – Мне кажется, Микаэль не в себе. Он грустит и раздражен. Но я чувствую его как энергию. И если она приобрела оттенки эмоций, значит, ее много.

– То есть у нас проблемы, – задумчиво ответил мужчина. – Но это с одной стороны. С другой же – будет проще объяснить его опекунам, почему мы пришли за мальчиком сейчас, до его десятилетия.

– Как я поняла, его мать была «тенью». Может, он унаследовать ее дар?

– Вряд ли, – вздохнул Канир. – Учитывая степень одаренности его папеньки, у мальчика почти нет шансов унаследовать дар матери.

– Знаешь, я много раз слышала, что Гай силен, но до сих пор понятия не имею, в чем особенность его энергии, – сказала я, задумавшись.

– Может, это и к лучшему, – пожал плечами сидящий рядом лейд, который сегодня в простых джинсах, с накладной бородой и этой шалопайской улыбкой ни капли не был похож на военного.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что к лучшему.

И больше не рассказал ничего, как я ни уговаривала.

Катя на мой вопрос тоже отвечать отказалась, попросту заявив, что я сама все узнаю в свое время. Но когда она искренне пожелала мне получить ответ исключительно в теории, я насторожилась.

Гай – боевик? Не думаю. Боевики другие: они импульсивные, вспыльчивые, энергичные. Алишер же совсем не такой, хотя на самом деле ведет себя так, будто может уничтожить любого, ни капли не напрягаясь. К тому же, по словам Риса, ему когда-то сохранили жизнь из-за уровня дара. Значит, этот дар ценный и редкий. Значит, он имеет большое значение для властей Союза. И это объяснило бы, почему осужденному заменили положенную по закону казнь за измену другим наказанием, да еще и позволили занимать руководящую должность.

И все же мне пока было слишком многое непонятно. Да только гадать все равно бессмысленно. Проще уж спросить у самого Гая. Думаю, он ответит. В конце концов, какой смысл ему скрывать от меня то, что является частью его сущности?

Оставшуюся часть пути мы говорили обо всякой ерунде и долго выбирали место, где оставим эрши. Нир предлагал приземлиться прямо на крышу соседнего дома, а я упрямо отказывалась от этой идеи, указывая ему, что лучше всего выбрать высотку на соседней улице. В итоге на заднем сиденье наглым образом появилась Катя. Она бросила на удивленного Канира хмурый взгляд и заявила, что глупо игнорировать настоятельные рекомендации девушки, обладающей даром находить пути. После чего исчезла, будто ее и не было, а немало обескураженный Нир повернулся ко мне, издал непонятный звук, похожий на нервный смешок, и, переключив какие-то тумблеры, полностью обернулся назад.

– Афиса? – позвал он, глядя на пустое сиденье. – Это что, правда ты?

– Нет, – прозвучал равнодушный ответ, но сама Катя так и не появилась. – Ты обознался.

– Я не мог обознаться.

– Смотри вперед. Пора выбирать место приземления, – отозвалась она.

– Ответь мне, – с нажимом потребовал мужчина, мгновенно утратив веселость и беззаботность.

А когда и спустя долгую минуту ничего не услышал, то вперил в меня напряженный взгляд и спросил:

– Это образ твоего галути? Так ведь? – а вздохнув, добавил: – Алишер все-таки гад. Сказал, чтобы я не пугался твоей голографической подружки. И ни словом не обмолвился о причинах.

Мне, к сожалению, нечего было на это ответить. Рассказывать ему историю, которую поведала нам вчера Катя, я посчитала неправильным. А иного объяснения данная ситуация не имела. Хотя, кажется, эти двое когда-то были знакомы. Видимо, именно поэтому тогда, в подвале изолятора, она напрочь отказалась отключать этого лейда. Вера ей, видите ли, не позволяет! Понятно теперь, какая именно это была вера. Может, между ними что-то когда-то было?

– Сам у нее спрашивай, – отмахнулась я, покачав головой. – Я вообще тут не при делах.

– Она – твой галути! – выпалил Нир.

– Было бы неплохо, если бы еще она сама об этом помнила. И вообще, – я ткнула пальцем в один из домов, обозначенных на голографической схеме, – приземляйся сюда. Два квартала мы пройдем пешком, зато внимание привлечем минимальное.

– Как скажешь, – процедил он сквозь зубы и снова схватился руками за штурвал.

К счастью, долго раздражаться или обижаться Канир, видимо, не умел, потому, не успели мы опуститься на крышу, он уже снова улыбался какой-то своей шутке и смотрел на меня без тени расстройства.

Эх, всем бы такой легкий характер, как у этого лейда. Уверена, тогда бы жизнь была гораздо приятнее.

* * *

Направляясь к кабинету Джен, Рис догадывался, что ничем хорошим этот визит не закончится. Ему уже сообщили, что их предводительница в бешенстве. А учитывая тот факт, что эта женщина вообще редко выходила из себя, легко было догадаться – у них у всех большие неприятности.

– Явился?! – выпалила она, как только Рис переступил порог.

– Что случилось? – спокойно поинтересовался парень, но присаживаться не стал. Чувствовал, что лучше всего держаться отстраненно и желательно отойти подальше.

– Твоя подружка сдала нас военным! – рявкнула Джен.

– Какая подружка?

– Саша! – нервно выкрикнула женщина. – И не просто сдала, а показала каждый вход в наш город!

Рису стоило больших усилий в этот момент сохранить невозмутимое выражение на лице. Он прекрасно знал, что Сашу поймали, но был уверен, что она не станет их так подставлять.

Хотя у военных были разные способы ведения допросов. Ее могли заставить говорить, выложить все, что она вообще знала, но она бы не смогла объяснить, где находятся входы в бункер. Благодаря способностям Джен, никто из ушедших без ее ведома никогда не смог бы найти обратную дорогу.

Да, рассказать Саша не могла. Но она ведь умела находить любые пути. А это только подтверждало слова Джен о ее предательстве. Ведь дар нельзя заставить работать насильно. Если бы она не хотела, то ничего не смогла бы показать – у нее просто бы не получилось.

И тем не менее Рис только пожал плечами и спросил:

– С чего ты взяла, что это она?

– Да потому что никто больше на подобное не способен! В этих стенах не было другого человека с такими же способностями! – зло выдала Джен. – Значит, она просто переметнулась к ним. Дура!

– Нас уже окружили? – будничным тоном поинтересовался Дарис.

– Нет, – бросила женщина. – Но приказ собирать отряды и выдвигаться сюда твой братец уже отдал. – У нас есть максимум сорок минут, чтобы убраться отсюда. Всех, как ты понимаешь, увести не сможем. Потому берем только самых одаренных.

Рис кивнул и хотел было уйти, но Джен явно сказала ему еще не все. Потому, поймав на себе ее внимательный взгляд, он ровным тоном поинтересовался:

– Что ты сделаешь с братом Саши?

– Отправлю этой твари его голову! – выпалила она, снова заводясь.

– Джен, я же говорил тебе, что не позволю его убить, – все так же спокойно ответил ей Рис.

– Ах, ну конечно! Помню, помню эти твои громкие заявления, что сначала мне придется прикончить тебя, – бросила женщина со злым смешком. – Но вот незадача, дорогой. Ты мне пока нужен живым.

– Пока? – уточнил он, иронично искривив губы. – То есть ненадолго?

– Не знаю. Еще не решила.

Джен поднялась из-за стола, выдвинула верхний ящик и опустила взгляд на то, что там сейчас лежало. Рису не было видно, что именно она там рассматривает, да и не особенно его это волновало. Куда важнее ему казался другой вопрос.

– Мы можем просто оставить Алексея здесь. Его заберут военные и сами обеспечат ему «райскую» жизнь, – предложил Дарис.

– Эта тварь Александра точно сможет его вызволить или выкупить. А ее нужно наказать. Да так, чтобы на всю жизнь запомнила.

– Значит, он пойдет с нами, – уверенно заявил Рис.

– Хм, – ухмыльнулась Джен. – А ты, кажется, заигрался. Да, мальчик мой? Ставишь мне условия? Хотя чему я удивляюсь? Сама дала тебе слишком много свободы. Позволила забыть, что на самом деле ты – никто!

Дарис опешил, но вида привычно не подал. Джен сейчас была слишком нервной, чтобы пытаться с ней разговаривать по-хорошему. Воздействовать на нее он не мог – она являлась одной из немногих, на кого его дар не действовал. Потому Рис решил поступить умнее. Согласиться, смиренно принять все обвинения и порцию грязи, а потом сделать по-своему. Вот сейчас закончит выслушивать нравоучения и отправится прямиком за Алексеем. Уж на поверхность-то он его точно выведет, а там военные подберут. Сам же вернется обратно, покается и получит какое-нибудь наказание. Не привыкать.

– Знаешь, – бросила Джен, пристально разглядывая его лицо, – а ведь месть очень приятная штука. Такая восхитительно сладкая. Но самым изысканным ее вкус становится, если она приходит по прошествии нескольких лет. Когда никто уже ничего не помнит, не ждет удара.

Эти слова заставили Дариса напрячься по-настоящему. Он ведь прекрасно знал, на кого у Джен зуб величиной с саблю, кого она ненавидит сильнее всех в этой Вселенной и кому всем сердцем желает отомстить. И хоть они никогда не обсуждали этот вопрос, но Рису было известно, насколько бурно реагировала эта женщина на одно лишь упоминание об Алишере Эргае.

Да только вот до этого момента Дарис даже подумать не мог, что она может использовать его для совершения своей самой сладкой мести. Считал, что за семь лет они уже стали слишком близкими людьми для такой подставы. Но сейчас, глядя в глаза Джен, он ясно увидел приговор себе.

– То есть мою голову ты тоже отправишь нужному адресату? – Удержать эмоции не удалось, его голос дрогнул, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Нет. Оставим это на крайний случай, – ответила она, доставая из ящика конгайт.

Рис даже удивиться не успел. Лишь заметил, как палец Джен скользнул на курок, а потом все его тело будто застыло, мгновенно окутываясь диким холодом.

Всего мгновение спустя он рухнул на пол, уже не видя перед собой никого и ничего. Без сознания. Без малейшего шанса сбежать, спастись и уж тем более спасти кого-то другого.

Отложив конгайт в сторону, Джен придирчиво осмотрела свой маникюр, медленно подошла к распростертому на полу телу и повернула его лицо носком своей лакированной туфли.

– Сэм! – крикнула она, зовя стоявшего за дверью боевика. А когда тот вошел и удивленно посмотрел на бессознательного Дариса, сказала: – Я выяснила, что это он сдал нас военным. Спелся с этой предательницей Сашкой. Уверена, собирался еще и ее братца выкрасть.

– Но Джен… Это же Рис. Он не мог! – растерянно выдал мужчина, который уже много лет считал Дариса своим Другом. – Это какая-то ошибка. Он ненавидит военных.

– А ведь на самом деле их местный предводитель, лейд Эргай, – его родной старший брат.

Судя по тому, как перекосилось лицо несчастного Сэма, он о родственнике Риса был далеко не лучшего мнения.

– Да не может быть!

– Может, – вздохнула Джен. – Но мы на этом еще сыграем. А пока пора уходить.

* * *

Как я представляла себе встречу с Микаэлем? Ну, мне казалось, что мы придем к нужному дому, который обязательно окажется самой обычной обшарпанной многоэтажкой. Поднимемся на этаж, позвоним в дверь. Нам откроет мужик в майке, спросит, чего мы приперлись. Потом позволит войти. И мы увидим забитого, затюканного, несчастного мальчика-сироту, которого третируют другие дети. Милого светловолосого ангелочка, с которым так несправедливо обошлась жизнь.

Как все получилось в реальности? Хм. Думаю, самое правильное определение для этого – неожиданно.

Мы как раз шли к нужному дому через старенький двор, заставленный машинами, когда откуда-то справа послышались голоса. Я повернула голову, просто чтобы узнать, что там происходит, и увидела на старой разбитой детской площадке компанию мальчишек. Один из них – щуплый, лет восьми на вид, в короткой оранжевой курточке, из которой давно вырос, – с видом одинокого воина на поле боя смотрел на троих мальчишек постарше. В его руках был пакет явно из магазина: сквозь полупрозрачный целлофан которого помимо других продуктов просвечивалась яркая обертка от большой шоколадки.

– Что, отброс, сладенького захотелось? – ехидно скривившись, поинтересовался один из шайки, указывая на пакет. – Давай сюда вкусняшку и иди дальше.

– Нет, – с гордым видом ответил тот, но все равно сделал шаг назад. – Это не мое, – пытался отговориться он. – Мама купить попросила.

– Да мне… – ответил второй из этих малолетних гопников. Причем от его матерных выражений у меня дернулся глаз.

Конечно, я остановилась, как и Канир. Он явно уже собирался вмешаться в это безобразие, но банально отвлекся на звук ударившейся о стену двери. Мы оба повернулись на звук и увидели, как из соседнего подъезда пулей выскочил взъерошенный светловолосый мальчишка, при виде которого я едва не споткнулась на ровном месте.

В белой футболке, явно больше на пару размеров, и в простых спортивных штанах, он босиком помчался по тротуару, перескакивая через давно заросшие клумбы, и, казалось, совсем не замечал холодного промозглого ветра. Почему-то я не сомневалась, куда именно он спешит, потому остановилась сама и тронула за локоть Канира. Хотя мой сегодняшний напарник тоже заметил порыв этого юного Робин Гуда.

– Вот же… гены, – весело фыркнул Нир, теперь уже с откровенным интересом наблюдая за намечающейся разборкой.

Кажется, мой сегодняшний напарник как-то скрыл нас от внимания мальчишек, потому что никто из них даже не взглянул в нашу сторону, хотя стояли мы теперь к ним довольно близко.

Тем временем юный спасатель перемахнул через последнюю преграду – лавочку – и, подлетев к мальчику с пакетом, решительно закрыл его собой.

– Чего пристали, выродки? – выпалил он, с явной угрозой глядя на ухмыляющихся пацанов. – Трое на одного? Да еще и мелкого? Или, думаете, вам за это ничего не будет?

– А ты нам типа угрожаешь? – бросил один из них, растягивая в кривой улыбке щербатый рот. – Забыл, кого бояться?

– Это тебя, что ли? – съязвил в ответ светловолосый герой.

– Давно не огребал, отброс? – не унимался тот, зверем глядя на противника. – Так мы тебе сейчас быстро покажем, чей это двор. Отхватишь сам и братцу твоему достанется. Хотя… вы же не братья – отбросы! Родители выбросили, а кто-то подобрал.

Я видела, что наш боец сдерживается из последних сил. Он явно отчаянно желал прямо сейчас разбить лицо этому гадкому мальчишке, но пока старался сдерживаться.

– Миш, не нужно, – тронул его за плечо мальчик с пакетом. – Идем домой. Они не станут нас бить при свидетелях.

Он повернулся в сторону, указывая взглядом на нас, что изрядно удивило Канира.

– А ведь не должны были заметить, – тихо сказал он.

Миша тоже повернулся, посмотрел прямо на меня, и когда я увидела эти черные глаза, не смогла сдержать улыбки. Да, сын точно пошел в отца – взгляды у них совершенно одинаковые.

– Кого ты там увидел? Отмазываешься, да, отброс? – ехидно выпалил подросток, стоящий к нам ближе всего. Вот он на самом деле явно пытался разглядеть в этом пустынном дворе хоть кого-то, но смотрел будто сквозь нас. – Фиг мы тебя отпустим. Забыл свое место? Вконец…? – добавил матом.

Слышать подобные выражения от мальчика, которого и подростком-то не назовешь, было как-то особенно странно. И я уже дернулась, чтобы вмешаться, но Канир меня остановил.

– Рано, Саша, – сказал он.

И именно в этот момент один из мальчишек замахнулся и сильно толкнул Мишу в грудь. Тот отпрянул назад и непроизвольно зацепил того, кого вызвался защищать. Попытался выпрямиться и тут же получил ногой по голени. Ему явно было больно, но отступать или сдаваться он не собирался. Резко выпрямился, отпихнул в сторону ближайшего из нападавших и громко крикнул:

– Падайте, сволочи!

В тот же момент все три его противника просто рухнули на землю. Одновременно. Резко. И явно не по своей воле. Это выглядело… странно. Конечно, они сразу же попытались подняться, но им не позволили:

– Лежать! – прорычал Миша.

И ему снова подчинились.

– Не нужно было, – испуганно проговорил мальчишка, робко мнущийся позади и поглядывающий в нашу сторону. – Теперь у тебя будут проблемы.

– Я прикажу им тебя не трогать. Забыть, что случилось… – дрогнувшим голосом ответил светловолосый. Кажется, он только сейчас понял, что сделал, и снова покосился на меня.

Дальше оставаться в стороне было уже бессмысленно.

– Спокойно, – сказала я, медленно подходя к ним. – Мы пришли с миром.

Ответом мне был недоверчивый взгляд темно-серых, почти черных глаз.

– Кстати, – заметил появившийся за моей спиной Канир. – Чтобы приказы имели длительное действие, нужно тренироваться лет этак пять. Сейчас же, стоит тебе уйти, эти хулиганы смогут подняться.

– Знаю, – вздохнул Миша, а точнее Микаэль. – А вы кто такие?

– Да вот, шли к Михаилу Сергеевичу Вяткину, – проговорила я, вздохнув.

– Зачем? – напряженно спросил он.

Этот мальчик был ростом мне по плечо, внешне жутко напоминал Риса, но стоило взглянуть в глаза, и не оставалось ни малейшего сомнения в том, кто его родитель.

– Мы представители комиссии по вопросам одаренных детей, – не моргнув глазом, выдала я придуманную легенду.

– Вы хотите его забрать? – подал голос тот, кого сегодня пытались ограбить.

– Да, – кивнул Канир.

Миша повернулся к своему брату, виновато вздохнул и взял у него пакет.

– Я – Михаил Вяткин, – признался он. И добавил: – Пойдемте в дом.

И первым направился к подъезду, за ним уже мы с мальчиком. А вот Канир задержался. Он окинул хмурым взглядом лежащих на земле мальчишек, что-то им сказал и только после этого неспешно пошел за нами.

– Как тебя зовут? – спросила я своего маленького спутника.

В отличие от Миши, он был черноволосым и голубоглазым, тоже, кстати, очень даже симпатичным.

– Андрей, – ответил он. – Мы… приемные дети в семье Вяткиных.

– Знаю, – улыбнулась ему. – Сколько тебе лет?

– Восемь, – ответил тот. И вдруг расстроенно добавил: – Мне еще два года ждать проверки. Вдруг я тоже одаренный? Вдруг… меня тоже заберут?

Судя по загоревшейся в его глазах надежде, он ждал этого момента с огромным нетерпением. Видимо, не особенно хорошо жилось ему в этой семье, да и в этом дворе тоже.

– А может случиться так, что мы будем учиться вместе? – спросил Миша, повернувшись к догнавшему нас Каниру.

Тот снова посмотрел на Андрея и отрицательно мотнул головой.

– У вас разные таланты. Но это не помешает вам дружить. Да, космос большой, но люди давно уже умеют быстро перемещаться с планеты на планету.

– То есть мы еще встретимся? – робко улыбнувшись, поинтересовался Андрей.

– Конечно. Если у вас будет такое желание.

Дальше мы поднялись по лестнице на седьмой этаж – лифт, к сожалению, не работал – и оказались в узком темном коридоре квартиры.

– Что мне с собой взять? – спросил Миша, обернувшись ко мне. – Вещи, документы?

– Одежду на первое время. Ну и что тебе дорого. Только много не бери, – снова вместо меня ответил Нир. – И документы, какие есть.

Мальчик кивнул и скрылся за одной из дверей. Нас же встретила женщина лет пятидесяти на вид, хотя я знала, что ей едва исполнилось сорок. На ней был цветастый домашний халат, а засаленные волосы собраны в пучок на макушке.

– Гости? Зачем пожаловали? – спросила она без агрессии.

Я улыбнулась, извлекла из сумки документ, принесенный утром Каниром, и вручила дамочке.

Дальше разговор потек спокойно. Нам поверили сразу, даже удостоверения показать не попросили. Пока мы вели разговор на узкой кухне, туда заглядывали еще несколько детей – полагаю, всем было любопытно посмотреть на тех, кто пришел за Мишей. Мать этого немаленького семейства дважды уточнила, не хотим ли мы проверить других ее подопечных, ну и забрать с собой. А вот вопрос, куда теперь отправят Михаила, ее, казалось, вообще не интересовал. Главное, чтобы подальше от нее.

Подписи на документах она ставила, даже не читая. Просто расписывалась там, где указывала я, и устало вздыхала, будто сие действие отбирало у нее все силы. Таким образом, мы получили официальный отказ от опекунства и еще множество важных бумажек. И к моменту, когда в кухню вошел одетый, причесанный Миша, нас в этой квартире уже ничего не задерживало.

Со своей бывшей семьей он попрощался холодно – просто сказал: «Пока». А вот Андрея обнял, как настоящего брата. И даже пообещал, что они обязательно встретятся. Почему-то я ни капли не сомневалась, что он свое обещание сдержит. Все же, несмотря ни на что, он – Эргай. А у них, кажется, привычка держать слово – в крови.

* * *

Обратно мы шли тем же лабиринтом дворов и улочек, что и сюда. Я шагала впереди, определяя наиболее правильный маршрут, мужчины двигались следом. И лишь когда направились к подъезду невзрачного жилого дома, Миша решился спросить:

– А сюда нам зачем? И… я думал, вы на машине.

– На эрши, – ответил Нир. – Он на крыше.

– Эрши? – не понял мальчик.

– Сам увидишь.

Да, Микаэля наше средство передвижения поразило до глубины души. Он разглядывал белоснежного красавца с таким восхищением, что я не могла не улыбаться. Канир даже милостиво разрешил ему обойти его со всех сторон, и только потом скомандовал нам занимать свои места.

Когда мы взлетали, Миша и вовсе прилип к боковому стеклу. Со смесью страха и восторга он смотрел, как дома, улицы, да и весь город стремительно отдаляются, уменьшаются, как привычный мир становится все меньше… дальше. И лишь когда высота стала такой, что разглядеть что-то оказалось очень сложно, он откинулся на спинку сиденья и устало вздохнул.

– Ну что, Саш, рассказывай сейчас, чтобы не вводить нашего подопечного в заблуждение, – спокойно проговорил Канир. – А то приземлимся, а там охрана, особняк, никаких других детей. И будет нам с тобой испуганный мальчик с крайне серьезным даром.

– А… не опасно говорить об этом в воздухе? – уточнила я. – Вдруг нам с тобой достанется?

Все же способности Микаэля меня порядком поразили. Как-то раньше я считала боевиков и эмпатов самыми опасными из одаренных. А как оказалось, есть еще такие, как этот мальчик, способный отдавать любые приказы, которые почему-то выполнялись даже против воли.

– Опасно, – отозвался мой сегодняшний напарник, отклеивая накладную бороду. – Но я уже настроил точку приземления и переключил управление на автопилот. Так что, даже если нас с тобой выведут из строя, эрши все равно долетит куда нужно.

– А там? – Я тоже стянула порядком надоевшие очки и парик и только улыбнулась, уловив удивленный взгляд мальчика.

– А там замкнутый защитный купол, охранники с кон-гайтами, – все так же веселясь, ответил Нир. – До вечера они как-нибудь продержатся. А потом явится грозный Алишер и все исправит.

– А он справится?

– Гай? Конечно. Это же его сила. Его энергия. А наш мальчик еще дар свой не контролирует. Так что не переживай, Сашка. Все будет хорошо. А уж сын с отцом как-нибудь договорятся.

– Какой еще отец? – выдал с заднего сиденья ничего не понимающий Миша. – Вы же обо мне говорите?

– О тебе, – кивнул Канир, обернувшись к парнишке. – Хочешь правду? Тогда держи себя в руках. Договорились?

– Говорите! – приказал Микаэль и явно подкрепил это слово своей энергией.

Меня передернуло, но Канир только отрицательно мотнул головой.

– Чтобы отдавать мне подобные приказы, тебе придется еще подрасти. Но я все же надеюсь, что мы останемся добрыми приятелями. И не нужно на меня так смотреть.

– Миш, давай я быстро все скажу, а ты просто это примешь как факт, – проговорила я, глядя на явно растерянного мальчика. – Нас отправил за тобой лорд Дайрон Алишер Эргай. Думаю, тебе знакомо это имя?

Тот кивнул и заметно побледнел. Кажется, он не просто слышал о Гае, а представлял его этаким монстром во плоти, в общем-то как и все жители моей прекрасной планеты.

– Ты – его сын. Единственный. До вчерашнего вечера он был уверен, что ты умер, едва родившись, – продолжила я. – Так ему сказали. Когда же узнал, что ты жив, сразу попытался найти способ забрать тебя к себе. Потому едем мы не в распределительный центр, а в другое безопасное место.

– А потом? – спросил откровенно напуганный мальчик.

– А потом будет видно, – ответил Канир. – И вообще, тебя зовут Микаэль.

– Я знаю, – напряженно проговорил ребенок. – У меня есть письмо от мамы. Там она обращается ко мне этим именем.

– Письмо? – удивленно хмыкнул мужчина. – А вот это уже интересно. Покажешь?

– Нет. – И столько в этом слове было решимости, что спорить Канир не стал. Но все же посчитал нужным сказать:

– Но Алишеру покажи. Для него это тоже важно. Между прочим, он очень любил твою мать.

После этой фразы в салоне эрши повисла тишина. Не знаю, почему молчали другие, но мне вдруг стало странно больно и обидно. А причина у этого состояния была одна – простое осознание, что, в отличие от почившей матери Микаэля, меня Гай вряд ли полюбит.

Да и о каких возвышенных чувствах может идти речь после всего одного вечера, проведенного вместе? И пусть умом я понимала, что меня не должны задевать чувства Гая к какой-то давно погибшей девушке, но сердце все равно гадко ныло. Да и теперь она перестала быть просто гипотетической бывшей возлюбленной, потому что на заднем сиденье сидело живое доказательство этой любви.

Глава 18

Месть

Приземлились мы через полтора часа после вылета во дворе какого-то шикарного дома. Глядя из окошка эрши на окружающий нас забор, я даже не сдержалась и присвистнула. Там было метра четыре – не меньше, да еще и с колючей проволокой поверху, и с камерами на каждом бетонном столбе. А еще по периметру дежурили военные. Много военных. Что просто не могло меня радовать.

– Успокойся, Саша. Это не по твою душу, – ухмыльнулся Канир, увидев мой откровенный испуг. Все же с некоторых пор при виде людей в форме меня начинало нервно потряхивать. – Тебя вообще кое-кто высокопоставленный обозначил как личного секретного агента. Потому просто веди себя естественно, словно все эти ребята – твои коллеги по работе.

– Легко тебе сказать, – ответила я, медленно выдыхая. – В тебя из конгайта не стреляли.

– Ты права, – ответил он, мгновенно став серьезным. – Но и я в них не стрелял.

После чего коснулся значка на голографической панели, и двери эрши отъехали в сторону. Да только ни я, ни Микаэль со своих мест все равно не сдвинулись.

– Выходите, бедолаги, – насмешливо бросил Нир. – Я, так уж и быть, не дам вас в обиду.

И тем не менее эрши мы покинули только после того, как вышел наш лейд. Я заметила, что мальчик почти взял меня за запястье, но в последний момент сам себя одернул. Тогда, решив, что вдвоем бояться не так страшно, я сама одной рукой обняла его за плечи и повела вслед за Каниром.

Микаэль беспокойно оглядывался по сторонам. Не знаю, правда, что нервировало его сильнее: шикарный особняк с парком, высоченным забором, бассейном за стеклянной стеной или множество военных, провожающих нас внимательными взглядами. Меня вот куда больше смущали именно люди. А дом? Ну да, большой, красивый, чужой. Но он, в отличие от военных, уж точно из конгайта в спину не выстрелит.

При появлении Канира все эти ребята в форме вытянулись по стойке «смирно», но на нас все равно взирали с недоверием. Нир на несколько мгновений остановился и приказным тоном сообщил подчиненным, что именно нас с Микаэлем им теперь придется охранять. Причем не просто следить за безопасностью особняка, а быть при этом крайне сосредоточенными и готовыми в любой момент отразить нападение.

– Что это за место? – шепотом спросил у меня мальчик, когда, оставив за спиной всех этих вооруженных мужчин, мы поднимались по полукруглым ступенькам, огражденным мраморным парапетом.

– Понятия не имею, – ответила, округлив глаза. – Но, кажется, нам с тобой придется провести здесь некоторое время. Так что давай попробуем просто наслаждаться. Я вот в подобных домах вообще никогда не бывала.

– Я тоже, – доверчиво ответил Микаэль и вслед за мной прошмыгнул в дверь.

Если снаружи этот особняк казался этаким дворцом миллиардера, то внутри все оказалось оформлено на удивление строго – в современном стиле минимализма. Дверей между комнатами не было, их заменяли широкие прямоугольные арки. А огромная гостиная с диванами, картинами, пуфами и низкими журнальными столиками больше напоминала фойе какого-то фешенебельного отеля. Не хватало только стойки администратора и нескольких циферблатов, показывающих время в разных городах мира.

Такими же арками были отделены библиотека, веранда, бильярдная, а вот в столовую вел проход поменьше. Каждый подобный проем украшался тонкой серебристой полоской. И что-то мне подсказывало, она там не для красоты. Возможно, именно с ее помощью здесь могли появляться какие-нибудь инопланетные двери?

Наверх вела широкая лестница цвета стали. Сами ступеньки оказались выполнены из неизвестного мне материала, похожего на смесь очень прочного пластика с пенопластом. И стоило наступить на первую, как вся лестница начала тускло светиться.

– Осматриваетесь? – донесся до меня голос Канира.

Он как раз вошел в дом и теперь стоял посреди гостиной. Но сейчас на его лице больше не было улыбки – ее заменило выражение полной сосредоточенности.

– Саша, я должен улетать. Дела не терпят отлагательства, – сообщил он, поймав мой взгляд. – До приезда Гая отвечаешь за Микаэля головой. Дом полностью в вашем распоряжении, но за его пределы не выходите.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе к Ниру. – Что-то серьезное?

– Случилось, – только и ответил он и, вздохнув, добавил: – Береги мальчика. Сейчас здесь безопасно, но ты сама знаешь, на что способны люди Джен.

– Да, но… – опешив, проговорила я.

Из слов Канира выходило, что Джен уже известно о местонахождении Мика. Но если это так, то…

От этих мыслей голова мгновенно пошла кругом. Слишком много в ней теперь вертелось догадок и ответов, рождающих еще больше странных вопросов. И они были такими, что мне стало дурно.

Я кое-как добралась до ближайшего кресла и, опустившись в него, попыталась успокоиться и разложить информацию по полочкам. Итак, Джен была уверена, что найти ее племянника не способен никто, кроме меня. И если теперь она думает, что мальчик у Гая, значит, считает меня предательницей. А это – приговор для моего брата.

– Но как она узнала? – прошептала я, не в силах поверить в единственный очевидный ответ. – Мы ведь… Только сегодня… Он же обещал!

Увы, я понимала, что никто, кроме Гая, не мог довести до нее эту информацию. Канир? Вот уж вряд ли. Судя по выражению его лица, он сам только что узнал о возможном нападении на дом. А кроме нас троих о Микаэле никому известно не было.

По всему получается, что Гай просто меня использовал? А в действительности даже не собирался помогать ни мне, ни Леше? Да и зачем это ему, в самом деле? Для чего?

– Саша, – с нажимом проговорил Нир, присев передо мной на корточки, – я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь.

Но прошу, не делай поспешных выводов. Ты знакома с Алишером всего ничего, а я его полжизни знаю. Он стратег. И если поступил так или иначе, значит, тому были причины.

Я медленно втянула носом воздух. Выдохнула. Еще раз. И только потом все-таки подняла голову и посмотрела в лицо лейда.

– Микаэль в безопасности. Его охраняют, – проговорила я бесцветным, безжизненным голосом. – А я должна спасти брата.

– Нет.

Это слово он произнес с таким видом, что стало ясно: отсюда меня не выпустят. И в один момент толпа военных, бродящих вокруг дома, превратилась для меня из охранников в конвоиров.

– Дай мне уйти! – потребовала я, шмыгнув носом.

Я чувствовала, что еще могу успеть добраться до бункера, найти Лешу, попробовать вывести его оттуда. И пусть понимала, что ничего у меня, скорее всего, не выйдет, но и бездействовать не имела права.

– Нет, Александра, – сухим тоном отрезал Нир, поднимаясь на ноги. – Ты должна оставаться здесь. С Микаэлем. А если попытаешься сбежать, то знай: у ребят приказ стрелять в тебя из конгайта. Разряд получишь не смертельный, но приятного в этом точно будет мало.

Если до этого момента я еще верила, что ситуацию можно как-то исправить, то теперь окончательно осознала, что сама же себя загнала в ловушку. Доверилась Гаю? Дура наивная! Нашла кому верить. Да плевать ему на меня и на Лешу. Кажется, ему и на Риса тоже плевать. Для него главное – поймать Джен, найти бункеры и уничтожить «Защитников свободы». Он просто бездушная военная машина!

– Афиса, – позвал Канир, причем его тон был именно приказным. Когда же перед ним появилась голографическая девушка, которую я назвала Катей, он окинул ее тяжелым взглядом и сказал: – Присмотри за ней. Подробностей задумки Гая даже я не знаю. А Саша может все истолковать неверно и наделать глупостей. Пожалуйста, побудь сегодня нянькой.

– Как скажешь, – бросила она, кивнув. – Из дома никого не выпущу.

– Ты же мой галути! Ты должна подчиняться мне, а не ему! – выкрикнула я, просто не в силах больше держать себя в руках.

Это ее предательство меня просто добило. Эмоции взорвались подобно огромному снаряду, начиненному тротилом. А чувство вины перед Лешей уже не просто душило, а разрывало сердце на части. Теперь из-за меня, из-за моей глупой доверчивости Джен его точно убьет. И Рису тоже достанется! Он ведь пообещал, что будет защищать моего брата ценой собственной жизни.

Меня предали все: сначала Гай, потом Канир, теперь и Катя. А что потом? По сути, получается, что сейчас я не в тюрьме только потому, что лейд Эргай планирует меня как-то использовать. А когда надобность во мне отпадет, от меня избавятся? Глупо думать иначе.

С каждым мгновением чувство гадкой пустоты становилось все сильнее. Возникло ощущение, будто меня постепенно пожирает стихийно открывшаяся прямо в душе черная дыра. Было больно, гадко и отчаянно страшно. Я боялась думать, пытаться просчитывать дальнейшие события. Но даже в таком подавленном, нервном состоянии мое сознание продолжало работать, рождая наиболее вероятные варианты возможного будущего. Ведь по всему выходило, что Джен не станет сидеть сложа руки. Да и бункер теперь ей точно придется эвакуировать – не сомневаюсь, что Гай туда нагрянет. Но куда можно незаметно переселить больше сотни человек?

– В правильном направлении думаешь, Сашка, – проговорила Катя, отвлекая меня от столь странных мыслей.

Говорить с ней не хотелось, наоборот, возникло желание разодрать кожу на виске и выскрести оттуда гадкий передатчик, позволяющей ей слышать мои мысли. И может, я бы даже поступила именно так, но меня остановил Микаэль.

– Александра, а кто это? – спросил он, с опаской глядя на полупрозрачную темноволосую девушку, вышагивающую по комнате.

– Это предательница, – зло ответила я. Но заметив, как стушевался мальчик, вздохнула и попыталась объяснить: – У меня есть этакий гаджет, называется галути. У него столько функций, что я даже до сих пор не знаю и о половине. И в нем есть голографический образ помощника. На самом деле он робот, искусственный разум. Но мне, к сожалению, достался слишком очеловеченный вариант.

– Почему «к сожалению»? Разве это нехорошо? – поинтересовался мальчик, теперь во все глаза рассматривая Катю.

– Потому что нормальный галути никогда не пойдет против своего хозяина. А мой запросто подчиняется приказам всяких там лейдов.

– Нет, Микаэль, Саша не права, – тоном спокойной взрослой женщины возразила Катя. – Если я и выполняю чьи-то приказы и поручения, то только ее. А в данном случае просто согласилась с позицией Канира. Наша девочка не в себе, и ее нельзя выпускать, пока сама нормально не разберется в ситуации и не успокоится. – Потом она подошла ко мне, посмотрела пристально и выдала: – Головой думать начни! Хватит нюни распускать. Давай активируй мыслительные процессы и вспоминай, что тебе говорил лейд Эргай о твоем Леше и о Рисе.

Я пару минут смотрела на нее с полным непониманием. Но в итоге то ли память вовремя сработала, то ли выражение на ее прозрачном лице было слишком определенным, но я вдруг вспомнила слова Алишера. Ведь он, кажется, сказал, что вытащить парней из бункера несложно – сложно сделать так, чтобы после этого они смогли нормально и легально жить.

Как по мне, так это было невозможно в принципе. И если с Лешей еще получилось бы что-нибудь придумать, то в случае с Рисом на поблажки со стороны властей рассчитывать не стоило. Он сам говорил, что его, если поймают, точно казнят. Так что же в таком случае задумал Гай?

Но, как ни странно, слова Кати заставили меня немного успокоиться. В конце концов, сейчас я ничего не могла сделать, как-то повлиять на ситуацию, так может, стоит хотя бы попытаться принять ее такой, какая она есть? Или хотя бы сделать вид.

Вздохнув, я поднялась с кресла, отошла к одному из окон и посмотрела на улицу. Но даже с такой неудобной точки обзора мне удалось заметить аж семерых военных с конгайтами наготове. Они не говорили между собой, даже не переглядывались. Каждый из них выглядел так, будто находится не во дворе шикарного дома, а как минимум в эпицентре военных действий, где кругом враги. Над территорией особняка мерцал едва заметный энергетический охранный купол, на доме, столбах и заборе виднелись видеокамеры – так что при всем этом антураже шикарный сад-парк, раскинувшийся прямо под окнами дома, как-то совсем терял свою привлекательность. Пусть сегодня было тепло, даже не по-майски жарко, пусть на ярко-голубом чистом небе сияло солнышко, но все это почему-то ни капли не радовало.

Прикрыв глаза, я представила лицо Леши, сосредоточилась… и предсказуемо ощутила только глухую пустоту. И пусть понимала, что такое возможно, но все равно запаниковала. Затем, взяв себя в руки, попыталась определить местонахождение Риса – результат оказался таким же. Тогда, воодушевленная этой неудачей, я попробовала обнаружить Джен, но не смогла найти и ее. Не нашла я и никого из приближенных к ней боевиков, ни Сеню, ни Лену с Федей. Словно их от меня отделяла глухая стена. Словно… их кто-то прикрывал!

Исключительно ради проверки я попыталась почувствовать маму – и тут же ощутила отклик ее энергии. Значит, мой дар продолжал исправно работать, значит, дело не в нем. А из этого следует, что Джен на самом деле очень сильная «тень».

– Активируй карту страны, – бросила я, оборачиваясь к Кате.

Она лишь кивнула, и в то же мгновение передо мной возникла голографическая уменьшенная копия планеты. Я представила лицо Гая, сосредоточилась и без труда определила, что сейчас он находится в окрестностях того самого бункера. И что из этого следует? Да много чего.

– Слушай, Саш, я понимаю, нервы там, переживания. Но… может, покормишь ребенка? Время уже близится к вечеру, а вы еще даже не обедали.

– «Война войной, а обед по расписанию», – с грустной иронией процитировала я одного короля прошлого. А поймав смущенный взгляд Микаэля, даже нашла в себе силы улыбнуться. – Идем поищем, что на местной кухне есть съедобного.

– А… нас за это не накажут? – поинтересовался он, с опаской переводя взгляд за окно.

– Полагаю, этот особняк вместе со всеми припасами принадлежит твоему папочке, – проговорила я, жестом приглашая мальчика следовать за собой. – К тому же Канир сказал, что дом в нашем распоряжении. Так что идем хозяйничать. Покажу тебе их инопланетные технологии в действии.

– Так вы с Земли? – удивился он и, кажется, даже стал смотреть на меня иначе, словно на товарища по несчастью и едва ли не самую близкую родственницу. – Правда?

– Правда, Мик, – хмыкнула я. – И зови меня просто Саша и на «ты». Я, конечно, старше тебя, но ненамного. Потому давай, что ли, дружить?

– Давай, – он улыбнулся, но эта улыбка получилась у него какой-то не особенно радостной. О причинах я узнала почти сразу. – Саш, а ты расскажешь мне об отце? Я же его только по телевизору несколько раз видел. И о маме. И о том, что происходит. Почему тут столько охраны?

– Расскажу. – Я решила, что не буду скрывать от ребенка правду. Вот возьму и выложу ему все. Путь и известно мне крайне мало, но Микаэль имеет право знать, в какую грязь его теперь втянули.

Я не собиралась скрывать от него правду, но не потому, что желала таким образом отомстить Гаю. Просто мне хотелось, чтобы мальчик изначально понимал, что происходит. А то вдруг Джен все-таки нас найдет, прорвется сквозь охрану, заберет племянника и наплетет ему с три короба? Скажет, какая она хорошая, а все вокруг – гады и негодяи. Пусть лучше он услышит обо всем от меня, от этакой третьей стороны, которая не имеет к истории его появления на свет никакого отношения. Кто знает, может, именно это породит между нами начало доверительных отношений?

* * *

Его разбудил странный звук: то ли стук, то ли шорох. Мигом активировавшийся дар подсказал, что в комнате есть еще кто-то – мужчина. Но вот разобрать его эмоций почему-то никак не получалось, словно по непонятным причинам эмпатии просто не хватало ресурсов. А еще было жутко, просто до невозможного холодно.

Конечно, придя в себя, Рис попытался открыть глаза, подняться, но ничего у него не вышло.

– Очнулся? – послышался смутно знакомый голос. – Лучше пока не двигайся. Обычно после пробуждения довольно быстро становится легче, но все равно нужно подождать.

Дарис хотел было ответить, но не смог даже разомкнуть губы. А вот зубы стучали так, будто он находился где-то в ледниках, да еще и съел коробку мороженого.

– Холодно? – мрачно проговорил тот же молодой мужской голос. – Давай-ка укрою. Так быстрее согреешься.

А после Рис почувствовал, как сначала его подхватили за плечи и заставили сесть, а потом вокруг обернули что-то очень плотное, но мягкое. И сразу стало теплее.

– Одеял нет, – со вздохом заметил тот же парень. – Подушек тоже. Только вот эти старые матрасы. Кажется, они тут лежат еще со времен развала Советского Союза. Сырые, противные, но на них хотя бы не так жестко лежать, как на полу.

Какое-то время в комнате стояла тишина. Дарис пытался согреться, но пока не особенно успешно. Силы хоть и возвращались, но уж очень медленно. И все, что он сейчас мог, – это думать. А информации к размышлению у него было более чем достаточно.

Он уже сообразил, что получил сильный заряд из конгайта. Кстати, случалось с ним подобное впервые – как-то раньше удача была на его стороне, зато теперь, кажется, отвернулась совсем.

– Мне таким зарядом уже раза четыре прилетало, – снова проговорил обладатель знакомого голоса. Судя по звуку, парень сидел где-то рядом, причем на полу. – Первый раз вообще тяжко было. Потом, наверное, привык. Но мне было легче: меня не трогали, давали отлежаться, восстановиться. А тебе еще и фигню какую-то вкололи. Подозреваю, что это какое-то средство, чтобы блокировать внутреннюю энергию. Ты ж сильный, и эти твари явно тебя боятся. – Он издал едва слышный смешок и добавил: – Ума не приложу, чем ты заслужил такую немилость.

– Есть… вода? – хрипло спросил Дарис, едва шевеля губами.

– Нет, – вздохнул его сосед. – И еды тоже нет. А еще, как я понял, нас с тобой в живых оставлять не планируют. Просто пока им не до нас, потому и привезли сюда. Видимо, думают, как бы поизощреннее убить.

Рис все-таки разлепил веки и, несколько раз моргнув, заставил зрение сфокусироваться на противоположной стене: серой, бетонной, покрытой черной плесенью. В нос сразу же ударил запах сырости – проснулось обоняние, а вот холод почему-то начал ощущаться еще острее. Комната оказалась маленькой – два на два метра, не больше. Окон не было, зато имелась массивная железная дверь. Конечно же, запертая.

А вот единственным источником света здесь служил странного вида предмет. Он лежал в углу и тускло сиял, будто его намазали каким-то сверхъярким фосфором.

– Прости, я взял твое кольцо, – проговорил все тот же парень. – Мне нужен был предмет, который бы стал хорошим проводником, а больше ничего подходящего не нашлось. Не люблю темноту.

Дарис медленно повернул голову в сторону и даже не удивился, увидев Алексея. Тот сидел прямо на земляном полу, опершись спиной о стену, и, как ни странно, улыбался.

– Ты… заставил кольцо светиться? – едва слышно спросил Рис, не особенно понимая, как из металлической побрякушки, пусть и призванной защищать от камер наблюдения, можно сделать фонарик.

– Я не особенно умею использовать свою энергию, но вот светильники делать научился, – пожал плечами Алексей. – Один парень в изоляторе подсказал, что так можно. У меня поначалу не получалось, а потом приловчился. Ничего сложного: напитываешь железку энергией, замыкаешь потоки восьмеркой, и все готово. Кстати, чем больше витков, тем ярче светится.

Рис хмыкнул и, опершись затылком о стену, снова прикрыл глаза. Как ни странно, но Лешина непосредственность умудрялась вселять надежду, хотя надеяться им обоим было почти не на что. Их же явно увезли из бункера, но вот куда – Дарис не знал. У Джен на случай срочного побега имелось немало вариантов, где скрыться. Но уходить ей пришлось не одной, а с толпой сподвижников. Скольких она увела с собой? Два десятка? Три? Пять? Такую толпу незаметно не спрячешь. Тем более когда вокруг множество военных.

– Ты знаешь, где мы? – спросил Рис, снова взглянув на Лешу.

– Очередной бункер, – бросил тот, изобразив кислую мину. – Правда, летели мы сюда часа два. А мимо военных проходили так, будто были невидимками. Знаешь, – он усмехнулся и как-то по-доброму посмотрел на соседа по камере, – шли так интересно, один за одним, на расстоянии полуметра. Мне это старый мультик напомнило, про собак. Там было больше сотни щенков, и они так же пытались прошмыгнуть мимо преследователей. Забавное было зрелище.

– У тебя еще есть силы находить в происходящем что-то забавное? – удивленно бросил Дарис.

– А что делать? Рыдать? Биться головой о стену? – с иронией уточнил Леша. – Да я последние полгода непрерывно живу во всем этом бедламе. Сменяются камеры, конвоиры, а все остается по-прежнему. И знаешь, я уже хочу, чтобы все это закончилось… хоть как-нибудь.

– Ну, пока существует два возможных расклада, – заметил Рис, ощущая, что ему стало уже не так холодно. А зубы даже стучать перестали. – Либо нас забирают военные, либо убивает Джен. Твою голову она, кстати, обещала отправить Саше.

– Да уж, – нахмурился парень. – Сашка расстроится. А тебя, кстати, за что сюда упекли? Чем провинился?

– Родственниками не вышел, – с ухмылкой ответил Дарис. Заметив непонимание в глазах Леши, пояснил: – Джен захлебывается ненавистью к моему брату. Я-то, дурак, думал, что меня это не коснется. Но, как видишь… – он вздохнул. – Хватило только раз в важном вопросе попытаться пойти против нее, и все: дружба и сотрудничество кончились.

– Что же такого ей сделал твой брат? – спросил Леша. – И почему она не мстит напрямую ему?

– Не может. Шер для нее слишком серьезный противник. Потому она и гадит другими способами, – проговорил Рис. – А что он ей сделал? Долгая история. А если в двух словах: он когда-то тоже был в рядах «Защитников свободы». Более того, едва появившись, стал любимчиком у предводителя их подразделения. У него был очень сильный и серьезный дар, который позволял ему чувствовать себя едва ли не всесильным сверхчеловеком. И все выглядело красиво и радужно, пока он не решил, что не станет никому подчиняться.

– То есть он ушел от них? – уточнил Леша.

– Тут важно отметить один существенный момент, – хмыкнул Дарис. – Его в ряды сопротивления привела девушка. Невеста. Она – кузина Джен. У нее, как оказалось, был свой отряд, и именно с ней стал работать Шер. Но постепенно диверсии становились все более масштабными, начались убийства, крупные теракты. И тогда мой брат заявил, что не станет в этом больше участвовать. Но отпустить его не пожелали. Вместо этого невестушка на последнем задании вывернула все так, что его поймали военные. А он, осознав, кто именно его подставил, на первом же допросе заявил, что желает сотрудничать с властями. Не знаю подробностей, может, он датчики на всех нацепил или еще что придумал, но тогда поймали всех… кроме Джен. Ей единственной удалось сбежать.

– Что стало с твоим братом? Ведь по законам Союза за участие в диверсионных группировках предусмотрена только казнь.

– Ну… Он ведь переметнулся к военным, помог поймать целую толпу опасных преступников, да и даром владел редким, и влияние родственников помогло. В общем, в его случае мера пресечения была изменена. Его приговорили к пятнадцати годам службы на благо Союза. Без звания, без зарплаты, без права голоса. Сделали этакой пешкой, чей дар являлся сильнейшим оружием. Его сослали в гарнизон на какой-то затюканной далекой планете. И со дня суда я брата больше не видел.

– И он до сих пор там? Сколько лет прошло?

– Почти одиннадцать, – отозвался Рис и все-таки решил признаться: – Нет, Леш. Он крайне способный человек. И даже, будучи осужденным служить рядовым, умудрился сначала получить звание лейда, а потом уверенно продвигался по карьерной лестнице вверх. Сейчас он – главнокомандующий вооруженными силами Союза на Земле.

– Чего?! – вот теперь Леша на самом деле выглядел не на шутку удивленным, даже шокированным. – Лейд Эргай? Твой брат?!

– Ага, старший, – улыбнувшись, проговорил Дарис.

– Офигеть… – тихо произнес Алексей, явно стараясь уложить в голове эту поразительную информацию.

Какое-то время в камере стояла тишина. Каждый из ребят думал о чем-то своем, а может, они просто устали от разговоров. Но вскоре Леша снова спросил:

– Слушай, а может, он сумеет тебе помочь? Ну и мне заодно.

– Как? – тихо спросил Рис. – Да и не получится уже. Поздно. Отсюда никак с ним не связаться.

– Увы.

Их разговор прервал звук шагов. Леша едва успел погасить сияющий перстень, когда дверь распахнулась и маленькую комнатку залило ярким светом включившейся под потолком лампы. А явилась по их душу лично Джен, причем в компании двоих боевиков. Что явно не сулило ничего хорошего.

– Болтаете, ребятки? – спросила она, изобразив на лице ехидную улыбочку. Потом, цокая каблуками, подошла к сидящему на полу Рису и присела перед ним на корточки. – Привет, мальчик мой. Знаешь, зачем я пришла? Совсем не догадываешься?

– Предпочитаю об этом не думать, – ответил он тихо.

– Ну что же ты такой недогадливый? – Ее голос звучал так приторно и слащаво, что становилось противно. – Все очень просто. Я всего лишь хочу отправить одному нашему общему знакомому лейду привет. Для этого мне нужно сделать парочку снимков. Ты ведь не возражаешь?

– А у меня есть выбор?

– Нет.

Она легко коснулась губами его щеки, провела по ней пальцами, и только потом поднялась и обернулась к Алексею.

– Я бы и твоей сестренке послание отправила, но с ней мы скоро встретимся лично. Правда, тебе, милый, тоже придется поучаствовать в нашей фотосессии. За компанию, так сказать. Ты же не возражаешь?

Он ничего не ответил, лишь одарил ее полным презрения взглядом и отвернулся. Но Джен, казалось, было все равно. Она спокойно отошла к двери, и только там вытянула из кармана круглый шарик, который сразу же завис в воздухе.

– Приступайте, ребята, – сказала женщина, обратившись к боевикам. – Вы знаете, что делать. А мой галути все запечатлеет и отправит адресату. Очень надеюсь, что ему понравится.

Едва за ней закрылась дверь, и Рис на самом деле пожалел, что вообще очнулся после выстрела конгайта. Да, он должен был догадаться, какие именно изображения Джен решила отправить Алишеру. Не зря же привела двух таких сильных, да еще и незнакомых ему «гримеров».

Леша попытался сопротивляться, кинулся защищать Риса, которого просто вздернули на ноги и теперь яростно избивали. Но неудавшегося защитника отшвырнули энергетической волной и в буквальном смысле прижали к стене. Бить двоих пленников одновременно боевики не могли, потому что одному из них приходилось держать Дариса, чтобы тот не свалился. Видимо, по их мнению, избивать лежачего не так интересно.

После того как Рис наконец отключился, а его лицо стало похоже на кровавое месиво, эти два «героя» переключились на Алексея. Ему, правда, досталось чуть меньше, хотя он даже защищаться пытался… увы, безуспешно.

Когда его, истекающего кровью, бросили на земляной пол, Леша все еще оставался в сознании. И сейчас в этой кошмарной ситуации радовало его только одно обстоятельство: теперь лейд Эргай точно узнает, что его младший брат попал в жуткие неприятности, и, может быть, сможет сделать хоть что-то, чтобы их спасти.

А еще Леша вдруг подумал, что согласен прямо сейчас принять присягу, отправиться учиться, готов задействовать все свои таланты на благо Союза, лишь бы получилось выбраться отсюда. Лишь бы только не умереть в этом жутком месте.

Увы, он слишком поздно понял, что совершил огромную глупость, отказавшись принимать правила новой жизни, которые диктовали инопланетные власти. Ведь ничего же не добился, а получил столько неприятных впечатлений, что теперь на всю жизнь хватит.

Да… хватит. Если только будет еще эта жизнь. Если только здесь, в этом самом подземелье, в этой самой комнате, его не убьют.

Глава 19

Власть и ее отражения

Гай появился, когда на улице уже почти стемнело. И стоило ему войти в дом, как я кожей почувствовала, насколько он зол. Нет, внешне Алишер выглядел привычно спокойным, но мне все равно казалось, что вокруг него даже воздух начинает агрессивно вибрировать.

Он был настолько не в себе, что, снимая собственный китель – кстати, простой серый, а не тот, что был на нем утром, – умудрился оторвать несколько пуговиц и даже не заметил этого. Бросил ненужную часть одежды на первый попавшийся пуф, а сам прошагал к ближайшему креслу, рухнул в него и совершенно несдержанно обхватил голову руками.

Мы с Микаэлем сидели не шелохнувшись. Кажется, сейчас нам обоим искренне хотелось прикинуться мебелью, слиться со стенами, провалиться сквозь пол – да сделать что угодно, лишь бы оказаться подальше от лейда Эргая. А ведь до его появления мы как раз закончили ужинать и собирались пить чай с пирожными. Теперь же желание полакомиться выпечкой пропало напрочь.

Вообще, мы весь день провели на этой кухне. Сначала я готовила, а Мик помогал, потом Катя показала нам пару новых комедий, которые пришлись по душе и мне, и мальчику. Дальше снова готовили – на этот раз ужин. И вот таким образом дождались Алишера. Хотя если бы я знала, в каком состоянии тот явится, отправила бы Микаэля спать. Да и сама бы притворилась спящей.

И тут сидящий рядом со мной Мик случайно дернул рукой, задев при этом чайную ложку. С едва слышным шорохом она чуть сдвинулась в сторону по гладкой поверхности стола. Но даже этого звука хватило Гаю, чтобы нас заметить.

В то же мгновение мальчик рядом со мной испуганно вздохнул и вжался в спинку собственного стула. Ну а я, сама не знаю зачем, повернулась так, чтобы прикрыть его собой.

– Добрый вечер, Алишер, – сказала я, не отрывая от него взгляда. – Будешь ужинать?

– Добрый, Сандра, – ответил он. – Буду.

Затем резко поднялся из кресла и направился к нам. Когда он остановился у стола и внимательно посмотрел на Мика, тот вдруг вскочил на ноги и замер, явно не понимая, что делать дальше. Но ситуацию спас сам лейд Эргай.

– Меня зовут Алишер, – сказал он, протягивая мальчику раскрытую ладонь для рукопожатия. Тот, конечно же, ответил на такое приветствие, хоть и не сразу сообразил, чего от него хотят.

– Я Михаил, – проговорил дрогнувшим голосом.

– Микаэль, – поправил его Гай. – Это твое имя от рождения.

– Да, – снова согласился мальчик. А может, просто побоялся спорить?

Видя его страх, Гай только вздохнул, отпустил руку сына и присел на стул с противоположной стороны стола. Кажется, сейчас у него было настолько плохо на душе, что даже знакомство с Миком не смогло на это повлиять. Но что должно было случиться, чтобы привести всегда невозмутимого лейда Эргая в такое состояние?

– Микаэль, – проговорил мужчина, разглядывая мальчика, – а ты ни капли не похож на свою мать. Вообще ничем. Такая вот справедливость.

– Почему справедливость? – спросил тот, теперь уже открыто разглядывая отца.

– Я бы не хотел об этом рассказывать, – честно сказал Алишер. – Давай договоримся так: сейчас ты просто будешь считать, что твоя мама погибла в результате несчастного случая. Пусть в твоей голове живет светлый образ любящей женщины. Доброй и милой. Так будет лучше для всех. А потом, когда ты станешь взрослым, я расскажу тебе, как все было на самом деле. Конечно, если ты изъявишь желание это узнать.

– Почему не сейчас? Я достаточно взрослый! – теперь уже уверенным тоном заявил Мик.

Видимо, первый испуг прошел, мальчик уверился, что его отец не монстр, а вполне себе обычный человек со своими слабостями, и теперь почувствовал себя рядом с ним свободнее.

И так как Гай молчал, глядя на сына с едва наметившейся мягкой улыбкой, тот решил продолжить:

– Мама оставила меня у совершенно незнакомых ей людей, когда я был совсем младенцем, – проговорил он с откровенной обидой. – Она вручила им деньги и оставила письмо для меня. Написано оно было на русском, и мне рассказывали, что писал его мой приемный отец под ее диктовку. Там она назвала меня Микаэлем и сообщила, что вынуждена оставить, дабы я не достался жестокому тирану-отцу и его опасным родственникам. Она передала, что не вернется за мной ради моей же безопасности. Просто… бросила меня.

– Я не тиран. И на самом деле любил твою мать, – сказал Гай. – Мой отец грезит о внуках. Думаю, твои дед и бабушка будут безмерно счастливы, когда узнают, что ты жив.

– Расскажите о маме, – попросил мальчик. – Я ведь даже имени ее не знаю.

– Ее звали Мирель, – ответил Гай. – Мирель Лорье.

Когда над столом появилось голографическое изображение молодой черноволосой девушки, я судорожно вцепилась в тарелку, которую держала в руках, и, кажется, от досады скрипнула зубами. Все же возлюбленная Гая была редкостной красавицей. Синеглазая, с точеной фигуркой и идеальным лицом – она казалась настоящей сказочной феей. Ее черные распущенные локоны вились мягкими спиралями и так гармонично лежали на плечах, что казалось, от нее только что отошел стилист. На ней красовалось светло-бежевое платье с летящей юбкой до колен, а на шее сияло шикарное колье, явно бриллиантовое.

– Такой она была в день нашей помолвки, – проговорил Алишер, возвращая меня в реальность.

Я тут же вспомнила, что вообще-то накладывала голодному мужчине ужин, и повернулась к миске с мясным рагу. Ну а Гай продолжил, обращаясь к сыну:

– Запомни ее такой. Красивой, жизнерадостной, яркой. Пусть в твоей памяти живет именно этот образ. Мать для каждого человека – святое. Какой бы она ни была.

– Эта женщина меня бросила! – упрямо выпалил мальчик. – Сколь бы красивой она ни была, но я всегда буду помнить только то, что оказался ей не нужен! Где она пропадала, когда я плакал ночами? Где?

И тогда Алишер ответил ему правду:

– Семь лет назад ее казнили.

– За что? – едва дыша от волнения, спросил мальчик.

– За терроризм.

Микаэль был настолько шокирован этим сообщением, что так и застыл, ошарашенно глядя на отца. А тот только покачал головой и пояснил:

– Она была членом организации, которая уже многие годы борется с политикой и правилами Союза.

– «Защитники свободы»? – вдруг уточнил Микаэль, умудрившись искренне удивить Гая. – Мне Саша о них рассказала. И про Джен, которая приходится мне двоюродной теткой, и про Дариса. Теперь я примерно представляю, чем занимается эта организация.

Алишер метнул в мою сторону недовольный взгляд, но я сделала вид, что этого не заметила. Как ни в чем не бывало поставила перед ним тарелку с едой, салат и отошла чуть в сторону. Я считала, что вообще не должна присутствовать при этом разговоре, но никак не могла заставить себя уйти. В итоге решила, что если меня попросят удалиться, то спокойно отправлюсь наверх в выбранную спальню. А пока постою тут.

– Ну, коль Саша рассказала, тогда я не буду повторяться, – спокойным тоном ответил Гай. – Скажу только, что Мирель казнили заслуженно. И сейчас я даже рад, что, решив вернуться обратно в ряды этой организации, она не взяла тебя с собой. Мне страшно представить, каким бы она и ее безумная сестра могли тебя вырастить.

На некоторое время на кухне воцарилось молчание. Гай наконец приступил к еде и ел с таким аппетитом, будто голодал всю последнюю неделю. Ну а Мик терпеливо дождался, когда тот доест, и только потом решился задать новый вопрос:

– Скажите, а что будет со мной дальше?

– Для начала я объявлю, что нашел сына. Сделаем тебе новые документы, вскоре обязательно объявятся дедушка с бабушкой. А там будет видно. Сейчас бы нам с тобой осознать, что мы друг у друга появились. Привыкнуть к этому. Ты-то жил в семье, тебе проще. А я последние десять лет предпочитал быть один.

Мик улыбнулся и, кажется, впервые за этот вечер посмотрел на отца совсем без страха.

– Я правда не знаю, каково это – жить с ребенком, – продолжил Алишер. – Ты ведь еще совсем маленький.

– Я взрослый! – чуть обиженно заявил мальчик. – У меня даже дар уже проснулся!

– Ах да, – с улыбкой кивнул Гай. – Мне Канир сообщил. Вот и отлично. Пока я тебе помогу освоить азы дара. Так мы с тобой и общаться научимся. – И, обернувшись ко мне, вдруг спросил: – Как думаешь, Саш, у нас получится?

Называет Сашей, значит, не злится. Это меня успокоило. А то от этого грозного «Сандра» уже начинало передергивать.

– Конечно, получится, – ответила я, рискнув подойти ближе и тоже присесть за стол. – У вас очень много общего. Уверена, если захотите, то сможете стать настоящей семьей.

– Нам бы в семью еще женщину для комплекта, – улыбнулся он, глядя на меня как-то… оценивающе. – Но это вопрос не срочный. И мы решим его позже. А сейчас есть другие. Текущие.

Вдруг рядом с ним появился голографический Марк и, поклонившись мальчику, представился личным помощником лорда Эргая.

– Так вы лейд или лорд? – окончательно осмелев, спросил Микаэль.

– По званию – лейд, – ответил Гай. – По рождению – лорд. Как, кстати, и ты. Твое полное имя звучит так: лорд Алишер Микаэль Эргай.

– Ого, – улыбнулся мальчик. – И что это значит?

– Если не углубляться в историю и не уходить в дебри причин, можешь просто считать себя особенным. Родов аристократии в Союзе довольно много, и в большинстве своем это те люди, кто способен руководить жизнью целой планеты, а то и нескольких. Чаще всего старшие лорды родов занимают должности наместников. И в их случае эта должность передается по наследству.

На Микаэля такое объяснение произвело просто сногсшибательный эффект. Он несколько раз моргнул и удивленно вытаращился на Алишера. В его голове явно быстро складывались обрывки информации, делались выводы. А потом он поинтересовался:

– А вы тоже будете наместником?

– Нет, – сказал Гай. – На Элтарусе эту должность занимает мой отец. Когда он решит отойти от дел, то передаст свой пост моему старшему брату. Твоему дяде Элиоту.

– Ясно, – кивнул мальчик, успокоившись.

Тогда Алишер ухмыльнулся и добавил:

– Но у Элиота нет детей. Увы, даже при нашем уровне медицины все равно существуют болезни, после которых мужчины не могут стать отцами, и мой брат умудрился однажды такой переболеть. Конечно, он старается вылечиться, вкладывает огромные деньги в исследования, в поиск лекарства, и надеюсь, когда-нибудь все-таки справится со своей проблемой. Но пока, Микаэль, ты единственный представитель следующего поколения рода Эргай. И если ситуация не изменится, то после Элиота должность наместника Элтаруса перейдет к тебе.

Вот теперь мальчик опешил по-настоящему. Он несколько раз порывался что-то сказать, открывал рот и сразу же спешил его закрыть. Да что говорить о Мике, если даже для меня эта информация стала шокирующей! Хотя забавно получается: ведь если отбросить лишнюю мишуру, то Мик у нас – потерянный принц?

– Микаэль, – проговорил Гай, снова привлекая внимание сына. – Отправляйтесь с Марком наверх. Тебе нужно заказать одежду, предметы гигиены, голографическую панель для учебы. Ну и, конечно, игрушки. Выбирай все что хочешь.

– Что совсем-совсем все? Никаких ограничений? – недоверчиво уточнил мальчик.

– Почему же, – ухмыльнулся Алишер. – Я оставлю за собой право отказать тебе в покупке той или иной вещи, если сочту ее неподходящей или опасной. Ну и… у меня будет еще одно условие.

– Какое? – поинтересовался Мик, который уже успел встать из-за стола и теперь с интересом смотрел на Гая.

– Обращаешься ко мне на «ты».

– Но… как же? – растерянно выдал самый младший представитель рода Эргай.

– Просто. Главное, попробовать пару раз, и потом ты быстро привыкнешь, – улыбнулся Алишер, которому, кажется, начинала нравиться роль отца. – Заметь, я же не прошу называть меня папой.

– А если случайно назову? – спросил Мик, явно неправильно расценив его слова.

– Если назовешь, то я буду только рад. Меня еще никто никогда папой не называл. Может, попробуешь? Скажи. Хоть послушаю, как это звучит.

Мик ухмыльнулся почти так же, как это делал Рис. А потом поймал теплый взгляд Алишера и сказал:

– Папа?

– Да, – на лице Гая расплылась широкая довольная улыбка. – А это, оказывается, чертовски приятно!

Но Микаэль, кажется, от этих слов окончательно смутился. И, пробормотав себе под нос, что хочет в туалет, быстро ретировался наверх.

Алишер проводил его довольным взглядом, повернулся ко мне… и в то же мгновение улыбка пропала с его лица, а в глазах появилось выражение крайней обеспокоенности.

– Сандра, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Найди Риса. Сейчас. Срочно.

Я так растерялась, что даже не сразу поняла, что он от меня хочет. Но все же кивнула, дала Кате команду активировать карту и сосредоточилась. Да вот только, как и днем, совершенно не почувствовала энергии Дариса! Попробовала раз, второй, третий. Сделала перерыв и попыталась опять – безуспешно.

Все это время Гай сидел тихо, уже зная, что меня сейчас нельзя отвлекать. Но я кожей чувствовала его напряжение или даже волнение. Вот только порадовать его мне было нечем.

– Не могу, – сказала, виновато опустив голову. – Никак.

– Тогда попытайся найти своего брата.

– Пробовала. Не получается. И Джен искала – ничего. Они будто испарились, – я подошла ближе к Гаю и, сев рядом, предположила: – Видимо, она сильнее меня. Потому мне не пробиться через ее заслон.

– Я не знаю, кто из вас сильнее, – сказал Алишер, коснувшись моего плеча. – Но опыта и умений у нее точно больше. Ты ведь действуешь на одной интуиции. У тебя почти нет информации о тонкостях работы поисковиков. Но сейчас, Саша, ты должна применить все свои таланты.

– Что случилось? – спросила я, не сомневаясь, что произошла как минимум катастрофа.

Пусть до появления Гая я, сама себя накрутив, собиралась встретить его упреками, обвинениями. Но сейчас почему-то язык не поворачивался высказывать свои недовольства и подозрения. Стоило увидеть его таким, находящимся на грани срыва, и все мои претензии мигом потеряли всякое значение.

– Знаешь, – сказал он, невидяще глядя куда-то перед собой, – я бы ни за что не сказал тебе этого. Не показал бы. Но сейчас, Саша, мне нужен твой дар. Ты должна найти Риса. Я верю в твои силы. Тебе просто требуется стимул. Эмоциональный всплеск. Потому заранее прости меня.

Эти слова не на шутку меня напугали. Я даже подумала, что сейчас он позовет охранников, которые отправят меня за решетку, или устроит еще какую-нибудь ситуацию, в которой мой дар активируется на полную катушку. Но все оказалось куда проще… и страшнее.

Перед нами вдруг появилось большое голографическое изображение. И честно говоря, едва увидев кровь, я отвела взгляд, не желая смотреть на эту жуть. Но вдруг заметила деталь, показавшуюся мне знакомой. Кеды. Белые, с черными шнурками! Именно такие, какие все время носил Рис! У него подобной обуви было много, но все почти одинаковые. Я, помню, долго удивлялась такой странной особенности его гардероба. Он же только улыбался и говорил, что сложно избавляться от давних привычек.

Я вперила взгляд в эти кеды, просто не решаясь посмотреть выше, потому что уже знала, кого именно увижу. И все же сдалась, глянула на разбитое лицо, на светлые волосы, перепачканные в крови, на футболку, всю заляпанную проступающими красными пятнами. Это точно был Рис – без малейшего сомнения. Но я все равно никак не могла поверить, что он может кому-то позволить так себя избить.

– Он жив? – спросила я, не узнавая в этом безжизненном хрипе свой голос.

– Пока да, – ответил Гай. – Это пришло два часа назад с посланием от Джен. Она заявила, что отдаст Риса живым только в обмен на Микаэля. И на тебя.

Я хотела что-то сказать… Но тут картинка сменилась, и теперь перед нами были уже двое окровавленных мужчин, лежащих на полу в какой-то мрачной комнате. И если один определенно был Рисом, то во втором я с ужасом узнала собственного брата!

– Леша… – прошептала я, чувствуя, как земля стремительно уходит из-под ног. Не упала я только потому, что сидела, да и Гай поддержал.

Он обнял меня, прижал к себе, и только спустя минуту, когда я хоть немного пришла в себя, заговорил:

– Саш… Ты сильная. Ты сможешь их найти. Я знаю примерный квадрат для поисков, но там тоже бункер, ни одного входа обнаружить пока не удалось.

Он поднял взгляд на жуткие снимки, и те мгновенно исчезли, а на их месте появилась карта страны.

– Они где-то здесь, – сказал Алишер, указывая на нужный участок. – Мы ищем. Но я знаю, что так ничего не найдем. Наши поисковики тоже пытаются уловить хотя бы отголоски энергии Риса. Пока успехов нет. Но я верю в тебя. Ты сможешь. Попытайся еще, пожалуйста.

И я пробовала… снова и снова. Вот только результатов почти не было. Хотя даже это «почти» очень обрадовало Гая. Мне удалось ощутить лишь отголосок энергии Леши. Но даже по ней я никак не могла сказать, где именно он находится. Брат ощущался словно за плотной завесой, будто был глубоко под землей. И все-таки я ткнула пальцем в место на карте над предполагаемым бункером.

Им оказался пустырь – старое заброшенное поле. Ни домов вокруг, ни поселков. Лишь небольшая лесополоса. Но ошибки точно не было, Леша находился где-то там… под толщей земли. Вот только найти вход в эти катакомбы мне так и не удалось.

Я пробовала раз за разом, но добилась только того, что вообще перестала чувствовать брата. Причем это случилось не сразу, а постепенно. Импульсы его энергии стремительно становились меньше, тусклее… а потом пропали вовсе.

– Леша, – прошептала я, даже не пытаясь сдержать всхлип. – Нет… Пожалуйста…

Я запрещала себе делать выводы. Старалась уверить себя, что это все происки Джен, что с моим братом все в порядке. Но уже сама себе не верила. Слишком очевиден и логичен был ответ.

Гай снова меня обнял, и, почувствовав его рядом, я все-таки разрыдалась.

– Али, я больше его не чувствую, – прошептала, смахивая со щеки слезинки. – Совсем.

– Не паникуй, – строго сказал он, правда, при этом нежно гладил меня по плечу. – Не смей верить в худшее! И с ним, и с Рисом все хорошо. Почти, – поправил себя он. – Ты молодец, Саш. Ты существенно сузила границы поисков. На крайний случай мы просто вызовем технику и начнем копать, пока не доберемся до этого демонова бункера. Но их вытащим.

– Скажи, – я посмотрела ему в глаза, – за что она так с Рисом? Да, он пообещал защищать Лешу, но разве за это его бы стали так… избивать?

– Это месть, Саш. Просто месть одной гадкой ползучей твари, которая спит и видит, как бы меня уничтожить, – проговорил он, не отводя взгляда. – И Микаэль ей стал нужен только теперь именно по этой причине, ведь она точно могла попытаться найти его раньше. А знаешь почему? Потому что в десять лет его бы так или иначе отправили на проверку, и та бы выявила и зашкаливающие показатели внутренней энергии, и дар, которым владеют мужчины меньше чем в десятке родов по всему Союзу. О нем бы доложили мне, а я бы однозначно сообразил, чей это ребенок.

– Зачем он ей? – спросила я, чувствуя, что слезы больше не бегут.

– Можно только предполагать, – проговорил Алишер. – Но точно не из-за глубокой родственной любви. Они с Мирель были очень близки, но не думаю, что Джен стала бы заботиться о ее ребенке. Для нее Микаэль в первую очередь – мой сын. А значит, инструмент давления. Или наказания.

– Думаешь, она бы убила мальчика? – от этого предположения душу сковал холод.

– Возможно.

– А Рис? Что она собирается с ним сделать?

– Что бы ни собиралась, у нее не получится. Я не позволю.

Он говорил с такой уверенностью, что я тоже начала верить в успех. Да, мы найдем и Риса, и Лешу. Обязательно. По-другому просто не может быть.

– Мне нужно идти, – сказал вдруг Гай и нехотя выпустил меня из своих объятий.

– Туда? К бункеру?

– Да.

– Я с тобой! – решительным тоном выпалила я.

– Нет, Саша. Это не обсуждается, – тут же осадил меня Алишер.

Но сдаваться я не собиралась.

– Находясь там, я сумею найти вход! – И пусть сама в этом сомневалась, но говорить старалась очень уверенно.

– Нет, – холодно бросил Гай. – Оставайся здесь. Из дома ни ногой!

Он развернулся и, забыв про брошенный китель, направился к выходу.

– Я же могу помочь! – выкрикнула я, догнав его у самой двери. – Али, пожалуйста!

– Нет, Сандра! – холодно отрезал Алишер и, встряхнув меня за плечи, рявкнул: – Сиди здесь! С Микаэлем. Джен известно, что вы оба у меня. Если попадешь к ней в руки, то долго не проживешь.

– Но Леша… Рис. Я найду их! – продолжала я стоять на своем.

Он посмотрел на меня своими почерневшими глазами, в которых теперь не осталось ни одной светлой эмоции, и лишь теперь я начала понимать, что Алишера Эргая боятся не зря.

– Ты останешься в доме, пойдешь наверх и ляжешь спать. Прямо сейчас, – ледяным тоном проговорил он.

И в тот же момент случилось странное: мое сознание будто окутало дымкой, возникло ощущение, что его просто переключили в другой режим, в котором я уже не имела над собой никакой власти.

С нарастающим ужасом я, будто со стороны, наблюдала, как молча киваю, разворачиваюсь и направляюсь к лестнице! Хотелось закричать, но у меня не получилось даже пискнуть. Ноги шли, руки держались за перила, взгляд обращен на ступеньки. Потом был коридор, спальня, кровать… А едва моя голова коснулась подушки, сознание померкло, и я провалилась в сон.

* * *

Один скупо освещенный коридор сменялся другим. Со скрипом открывались, а потом захлопывались за спиной массивные металлические двери с кодовыми замками. Покатые спуски чередовались со ступеньками, и вот на них Леше приходилось хуже всего. Идти он не мог – правая нога совсем перестала гнуться, потому два сопровождающих Джен бугая просто волокли его за собой. А ведь когда несколько часов назад они все направлялись на поверхность, Алексей вполне мог идти сам, пусть и едва успевал за своими конвоирами.

Тогда он еще не понимал, что от него хотят. Решил – ведут убивать. Но, как оказалось, ошибся. Его просто вывезли на какой-то пустырь и бросили посреди поля. Он лежал на земле, сквозь которую только начала проклевываться молодая травка, смотрел на затянутое тучами серое небо и никак не мог надышаться этим свежим живительным воздухом.

Леша все ждал, что сейчас эта гадкая женщина опять достанет из кармана свой умный шарик, прикажет своим бугаям поставить пленника на колени и самолично расстреляет из какого-нибудь хитрого оружия. Он даже мысленно попрощался с родными, с друзьями, даже молитву какую-то вспомнил.

Но… проходили минуты, и ничего не происходило. Джен топталась рядом, сосредоточенно о чем-то раздумывая, а ее сопровождающие и вовсе отошли подальше и спокойно переговаривались, даже смеялись.

Леша не знал, сколько прошло времени: может, минут двадцать, а может, и пара часов, но в какой-то момент Джен просто скомандовала: «Возвращаемся», и они все отправились обратно к неприметной серой машине – самой обычной, не летающей.

Когда один из охранников сел за руль, а второй учтиво открыл перед Джен дверцу, Алексей решил, что просто не может упустить такой шанс. Он что было сил рванул в сторону виднеющегося вдалеке леса. Побежал так быстро, как не бегал никогда. И ему почти удалось… по крайней мере, сам он уже обрадовался победе, ведь не слышал за спиной шагов. Но вдруг почувствовал резкий удар, словно его сзади бетонной стеной приложило. После чего, разумеется, упал, да еще и неудачно.

Дико болело все тело, но сильнее всего затылок и правая нога, которая теперь отказывалась слушаться. Вот так и закончилась его очередная неудачная попытка побега.

Теперь же его тащили обратно в этот демонов бункер, который оказался гораздо больше предыдущего. Здесь было столько коридоров, переходов, уровней, что Леша не мог не восхищаться масштабами проделанной работы. Вот только он отдал бы многое, лишь бы никогда не знать, что на Земле существуют такие подземные города!

По всей вероятности, его волокли в ту же самую камеру, но Алексей никак не мог понять, зачем его вообще куда-то возили? У него даже вариантов не было, потому что этот поступок Джен со всех сторон казался настоящей бессмыслицей.

И тут впереди послышались голоса: мужской и женский. Причем второй показался Леше настолько знакомым, что он даже нашел в себе силы приподнять голову и посмотреть на говоривших. К тому же эти люди как раз остановились в коридоре поприветствовать Джен.

– Ну что? – спросил у нее высокий лысый мужчина, чей бритый череп украшала витиеватая татуировка. Изображение доходило до виска, спускалось к шее и скрывалось под простой черной футболкой.

– Все по плану, – ответила ему Джен. – Камеры оставила. Как только там появятся военные, можем начинать.

– Тогда идем, обсудим кое-какие детали, – бросил он.

Она кивнула и, приказав бугаям самим отвести Лешу в камеру, отправилась следом за лысым в другую сторону.

А вот темноволосая девушка, которая до их появления мило беседовала с мужчиной, так и осталась стоять на месте. Она во все глаза разглядывала разбитое лицо Алексея и все сильнее бледнела. А когда их взгляды встретились, он едва нашел в себе силы отрицательно качнуть головой.

– За что его так? – спросила она, взглянув на одного из боевиков.

– Было за что, – ухмыльнулся тот. – А ты, Лерочка, кстати, что вечером делаешь? Может…

– Не может, – грубо отозвалась она. – У меня планы, и ты в них не вписываешься никаким боком.

А после развернулась и походкой от бедра направилась к ближайшей лестнице. Оба боевика проводили ее заинтересованными взглядами и тоже двинулись дальше, таща за собой Лешку.

А сам Алексей даже на боль перестал обращать внимание, пытаясь осознать ситуацию. Ведь это определенно была Лерка – Сашкина подруга! Но как она здесь оказалась? Как ее вообще занесло в бункер этих гадов?

Но что волновало Лешу сильнее всего, так это ее взгляд. Она явно уже решила, что поможет ему. И с одной стороны, это было настоящим шансом, но с другой – если Лера попадется, в живых ее после такого точно не оставят.

* * *

– Саша!

Кто-то меня звал. И я даже понимала, что это Мик, слышала в его голосе страх и даже отчаяние, но никак не могла заставить себя вернуться в реальность.

– Саша, пожалуйста! Прошу тебя, проснись! – умолял мальчик и, кажется, шмыгал носом. – Там стреляют. Мне страшно. Саша! Лейда Эргая нет. Что делать!

Не знаю как, но глаза я все-таки смогла открыть. Может, срок воздействия кончился, а может, мне все-таки удалось как-то преодолеть влияние дара Гая. Но едва я села на постели, как до слуха долетел звук, который до этого момента я слышала только в фильмах, – череда быстрых выстрелов. Автоматная очередь!

С момента появления на нашей планете новых инопланетных властей огнестрельное оружие было запрещено к использованию. Его изъяли даже у наших военных, а вместо привычных пистолетов, автоматов и прочего предоставили конгайты самых разных видов. Ясное дело, что все запасы старого вооружения, хранящиеся на Земле, уничтожить за столь короткий срок было невозможно. В той же оружейной Джен хранилось немало подобных штук.

И тут мозг окончательно проснулся, сознание снова стало ясным, и я отчетливо поняла, что на наш особняк напали.

– В доме пока никого нет, – сообщил мальчик, глядя на меня с надеждой. – Что будем делать?

Я подошла к окну, осторожно отодвинула край шторы и выглянула наружу. Да только лучше бы не смотрела, потому что во дворе, освещенном множеством фонарей, развернулись самые настоящие боевые действия. И если днем мне показалось, что здесь чрезмерное количество военных, то теперь я понимала, что они не справляются. Нападающих было слишком много, и стреляли они из автоматов.

Потом вдруг посреди двора что-то вспыхнуло бледно-голубым светом, и выстрелы стихли.

– Это глушилка, – заявила появившаяся рядом со мной Катя. – Она блокирует работу огнестрельного оружия. Я про такую когда-то читала. Может, теперь наши защитники все-таки победят.

Но, как оказалось, радоваться было рано. Нападающие не отступили. У них и конгайты имелись в наличии. А что самое гадкое, они все прибывали и прибывали… прямо через большую дыру в высоченном заборе!

– Взрывчатка. Много взрывчатки, – пояснила Катя, качая головой. – Защита не выдержала такой взрывной волны. Но дом устоял.

– Нужно уходить, – вздохнула я, поворачиваясь к Мику. – Эти люди явились сюда за тобой. И за мной, – добавила тихо.

– Но как? – выпалил мальчик. – Они повсюду!

– Сейчас придумаю. Возьми куртку. На улице прохладно.

Я заставила себя сосредоточиться и попыталась найти самый безопасный маршрут. И, как ни странно, таковой обнаружился. Причем уйти нам предстояло через главный вход, который пока еще защищали военные. А дальше бегом до небольшой калитки за гаражами, потом – в лес. И уж там мы точно найдем где спрятаться.

Вот только весь этот красивый и простой план накрылся медным тазом, едва я открыла входную дверь. Просто как ни пыталась переступить порог, так и не смогла этого сделать. Ни боком, ни с разбега, ни ползком. Никак!

– Демонов Эргай! – прорычала я с отчаяньем. – Он сказал, чтобы я не выходила из дома. Козел! – И тут же повернулась к бледному как полотно мальчику. – Прикажи мне выйти!

– Не поможет, – проговорила Катя, качая головой. – Силы не равны. Один приказ не перекроет другой. Можно, конечно, тебя вырубить и вытащить. Но быстро вернуть в сознание я тебя не смогу.

– Нет. Будем прятаться, – нервно бросила я, захлопывая дверь. – Подвал подойдет.

Увы, воплотить эту идею в жизнь я не успела. Послышались громкий хлопок, топот ног. Катя благоразумно пропала, а с противоположной стороны этой большой комнаты показались трое мужчин в серых костюмах, какие надевали на задания люди Джен.

На нас направили конгайты.

Вот теперь бежать стало поздно.

– Мальчик, отойди в сторону, – сказал один из нападающих.

– Нет, – выпалил Мик, схватив меня за руку.

– Саша, пусть он уйдет, – ленивым тоном бросили мне. – Иначе его заденет, а дети плохо переносят излучение конгайта.

– Нет, – снова крикнул Микаэль. – Я вам не позволю!

– Мик, – я повернулась к нему, коснулась растрепанных волос и тяжело вздохнула, – иди с ними. И верь в отца. Он разберется.

– А ты? Что они с тобой сделают?

Но вместо меня ответил все тот же мужчина:

– Вырубим и увезем. Не переживай, мальчик. Никто твою подругу не убьет, – и, ухмыльнувшись, добавил: – По крайней мере, сейчас. Приказано доставить живой.

– Саш, – Мик смотрел мне в глаза и никак не желал слушать здравый смысл.

– Все будет хорошо. Только… – я наклонилась ниже и шепнула ему на ухо: – Ни слова про Катю.

– Понял, – тихо ответил он. А потом все-таки медленно отошел в сторону.

Надеюсь, он не проговорится. Потому что сейчас Катя была нашим шансом на спасение. И с ней мы точно сможем выбраться… если только меня не убьют раньше.

«Катя, – позвала я мысленно. – Свяжись с Алишером, только так, чтобы никто не засек. И будь с Миком».

«А ты?»

«А я большая девочка. Прошу. Не оставляй его».

Она ничего не ответила, но я и так поняла, что эту мою просьбу она выполнит. И на душе стало чуточку спокойнее. Почему-то даже сейчас, находясь почти в безвыходной ситуации, я больше думала о нем, о чужом ребенке, чем о себе.

Сама не знаю, где взяла силы, но этот выстрел из конгайта я встретила с гордо поднятой головой. Хотя на самом деле испытывала дикий, поистине жуткий страх. В прошлый раз, когда в меня стреляли, обстоятельства были несколько иными. Тогда у меня имелось оружие, я тоже стреляла, в крови играл адреналин, даже какой-то азарт, и они хотя бы частично прикрывали собой страх. А сейчас… все оказалось иначе.

К счастью, меня не стали мучить ожиданием. Тот мужчина, что стоял ближе всех, выстрелил сразу. И в тот же момент тело сковало диким холодом. Я перестала чувствовать руки, ноги, стало трудно дышать. А потом… я просто рухнула на пол. Хотя, кажется, меня кто-то успел подхватить. Увы, кого именно стоило благодарить за такую помощь, я уже не узнала.

Последнее, что увидела перед тем, как сознание окончательно отключилось, – это испуганное лицо стоящего в стороне Мика, в чьих черных глазах все больше разгоралась паника.

Глава 20

Игра хитрецов

На пустынном поле развернулась настоящая военная кампания. Солдаты все прибывали и прибывали. Два отряда уже исследовали указанный квадрат, пытаясь найти нечто похожее на вход в бункер. Весь периметр был оцеплен, сверху летали беспилотные устройства, ежесекундно сканирующие обстановку. Но время шло, а никаких продвижений в поиске не было.

Давно стемнело, время близилось к часу ночи, но темнота не была помехой. Кажется, сейчас это поле освещалось даже лучше, чем днем. Да только даже это никак не помогало в поисках.

Весь вечер Гая преследовало ощущение, что он упускает нечто важное, какую-то значительную деталь, которая и не дает ему победить. Да, Алишер хорошо знал Джен, но и она не хуже знала его самого. Сейчас в этом прямом противостоянии они могли просчитать действия друг друга, и он чувствовал, что пока счет явно не в его пользу.

И тут на галути поступил сигнал с пометкой «сверхсрочно». Открыв его, Гай просто оторопел от внезапно нахлынувшего осознания. На дом, где он оставил Микаэля и Сашу, напали. Защита уничтожена, забор взорван, охрана не справляется.

От обуявшего его ужаса лейд Эргай на несколько мгновений просто застыл. Он давно привык стойко принимать удары судьбы, но сегодняшний день стал для него поистине жутким. Сначала эти изображения избитого младшего брата, потом нападение на дом. И хотя он не сомневался, что Микаэля Джен не тронет, по крайней мере не сразу, но вот в безопасности Саши уверен не был.

Заставив себя успокоиться, он сделал несколько шагов по полю и активировал перед собой небольшой голографический экран. К счастью, система наблюдения дома работала даже сейчас, и Алишер мог видеть происходящее там и изнутри, и снаружи. Сначала наблюдал за тем, как толпа в серых костюмах уверенно теснит его подчиненных, как те стремительно сдают позиции. В тот же момент он вызвал туда отряд, искренне надеясь, что помощь успеет вовремя. Потом переключился на сам особняк. И вот тут его снова захлестнули забытые когда-то эмоции.

Он с ужасом смотрел, как Саша с откровенным волнением ищет выход из окруженного здания, как за руку тащит за собой мальчика. И нашла же, двинулась именно туда, где пока еще можно было пройти. Вот только дом покинуть не смогла.

Только сейчас Гай понял, какую глупость совершил, запретив ей выходить. Он до сих пор не доверял ей до конца, опасался, что она может сбежать, прихватив с собой Микаэля. И вот результат его недоверия.

Алишер видел, как в комнату вошли трое мужчин, вооруженных конгайтами, с безумным волнением наблюдал за тем, как Саша уговаривает Микаэля отойти… и не мог сделать ничего, чтобы им помочь. А глядя на то, как она храбрится, как старается с гордостью смотреть на своих возможных убийц, решил, что лично прикончит Джен.

Когда Саша начала падать, Гай ощутил, что его сердце на несколько мгновений просто перестало биться. И лишь увидев, что ее подхватил на руки один из нападавших, все-таки вздохнул с облегчением.

– Не убили, – прошептал он и на мгновение прикрыл глаза.

Теперь успокоиться оказалось проще, а сознание и вовсе стало кристально ясным. Алишер уже понял, что под этим пустырем ничего нет, а его сюда просто выманили, использовав для этого Сашиного брата. Гай отдал приказ прекратить поиски и готовиться к отправлению. И уже хотел связаться с Сашиным галути, когда заметил пришедшее от Кати сообщение.

А в нем были цифры – координаты следования. Спустя три минуты пришло еще одно – такое же, только с другими данными. Потом следующее. То есть по всему получалось, что, боясь быть обнаруженной, Катя пыталась хотя бы указать направление и пока отлично с этим справлялась. Алишер отправил ей благодарность и пообещал, что теперь уж точно сможет спасти Сашу и сына.

Позже от Кати пришли еще два снимка: на одном была Александра – без сознания, но точно живая. А на втором – Микаэль. Мальчик смотрел в окно, сидя в странном на вид эрши, и выглядел при этом очень собранным и решительным. И что странно, Гай не мог себе ответить, за кого из них волнуется сильнее. Долгие годы в его жизни не было никого, кто бы вызывал такие сильные и непривычные эмоции. И вот теперь есть сын… и есть девушка, которая, кажется, умудрилась стать для него даже слишком важной. А ведь после Мирель он думал, что больше никому и никогда не позволит влезть к себе в душу, покорить сердце. Он был уверен, что чувства не для него. И вот теперь едва не тронулся умом, глядя на то, как в Сашу стреляют из конгайта.

Спустя час Катя прислала координаты, на которых значилась приписка: «Прибыли». Получалось, что место их приземления находилось в ста пятидесяти километрах от этого пустыря, и Гай сразу отдал команду выдвигаться к указанной точке. А новое послание Кати и вовсе заставило Гая победно улыбнуться, так как теперь она начала слать панорамные изображения местности. Снимков было много, и благодаря им Алишер получил крайне ценную информацию о том, как именно можно попасть в бункер. Эта голографическая девушка даже умудрилась прислать коды от замков на дверях.

Вот только, как оказалось, радовался Алишер рано. Потому что, отправив снимок очередного подземного поворота и металлических дверей лифта, она остановилась. Прошла минута, две, десять, но больше от нее не поступило ни одного письма. А из этого следовало, что дальше сигнала уже не было. Ведь если бы Катю просто обнаружили, она бы точно успела об этом сообщить.

С пустыря Алишер Эргай улетел одним из первых. За ним последовали все собравшиеся здесь отряды, но и этого ему показалось мало. По его приказу в грядущей операции предстояло принять участие еще трем группам, базирующимся в ближайших городах.

Гай был настроен решительно и дал самому себе слово, что сегодня, этой ночью, поставит точку в затянувшемся противостоянии с Джен. Женщина, посмевшая посягнуть на его семью, обязательно понесет за это наказание. Высшую меру… без суда и адвокатов.

* * *

В этот раз мое пробуждение после встречи с конгайтом было совсем не таким приятным, как предыдущее. Уже зная, что бороться со слабостью бессмысленно, я просто лежала, даже не пытаясь открыть глаза. Чувствительность к коже еще не вернулась, и все, что я сейчас могла, – это ощущать знакомый уже безумный холод. Но вскоре вернулась способность различать запахи. А в месте, где меня угораздило очнуться, пахло сыростью и плесенью. Отсюда следовало, что бросили меня в какой-то подвал.

Когда спустя некоторое время я смогла открыть глаза, то обнаружила, что нахожусь в малюсенькой комнатке с бетонными стенами и земляным полом. Фонаря или хотя бы лампочки здесь не было, но немного света проникало через небольшое решетчатое окошко в металлической двери. Это-то и позволило мне хоть немного рассмотреть свою камеру.

Дико хотелось пить, но увы, никто не оставил мне здесь стакана с водой. Хотя тут даже тумбочки не было, на которой он мог бы стоять. Да и кровать отсутствовала, и даже матрас. Про туалет или умывальник я вообще молчу. На самом деле меня просто бросили на пол в абсолютно пустой подвальной комнате. Кажется, вопрос моего комфорта их не заботил ни капельки.

Кати рядом не было – не знаю как, но я давно научилась ощущать ее отсутствие. Значит, все-таки прислушалась и отправилась с Миком. Интересно, насколько она далеко? Услышит ли, если попробую ее позвать? Да только я не стала этого делать. То, что я очнулась, она узнает и так, а отвлекать ее по пустякам сейчас не хотелось.

Вскоре получилось кое-как приподняться и сесть, опершись спиной о стену. Меня все еще трясло от холода, но он постепенно отступал. Наверное, в этот раз заряд конгайта оказался не таким сильным, как в прошлый. А может, я просто начала привыкать?

И тут вдруг до моего слуха донесся звук голосов. Причем оба они показались мне до боли знакомыми. И в тишине этого гадкого подвала удалось расслышать каждое слово.

– Ты как? – спросил один, очень похожий на голос Риса, только хриплый и какой-то слишком тихий. – За что тебя на этот раз?

– Сбежать попытался, – ответил ему второй голосом Леши. – Они меня зачем-то на пустырь вывезли. Там поле какое-то… было когда-то. А сейчас – пустота. Протоптались на месте пару часов, потом поволокли обратно.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Ведь по всему получалось, что Джен использовала его… и меня, и военных поисковиков заодно, чтобы сбить Гая со следа. Теперь же он ищет бункер совсем в другом месте, а я наверняка выгляжу в его глазах предательницей. На дом же нападающих тоже кто-то навел. И по логике все указывает именно на меня.

– Твоя сестра у военных. Джен уверена, что именно она сдала местонахождение бункера, – ответил Леше Рис и вдруг закашлялся. Продолжить говорить он смог только спустя полминуты, и голос его при этом звучал еще более тускло. – Сашка – поисковик. Уверен, что она тебя ищет. Вот Джен и решила сбить ее со следа. А заодно и военных.

– Вот же тварь хитрая, – фыркнул Леша, издав нервный смешок. – Значит, теперь нас не найдут?

– А ты хочешь, чтобы нашли? – уточнил Дарис. – Есть желание сменить одну тюрьму на другую?

– У военных хотя бы тепло и кормят, – в голосе Леши звучала насмешка. Только насмехался он, кажется, сам над собой.

– Мне вот точно надеяться не на что, – бросил Рис. – Что тут убьют, что там.

В этот момент я все же решила попробовать вмешаться.

– Ребят… – попыталась я позвать, но голос прозвучал так тихо, что они не услышали. Потому, прочистив горло, попробовала повторить: – Ребят, это я, Саша. Меня тут рядышком с вами закрыли.

– Сашка! – воскликнул Леша, но быстро опомнился и заговорил куда тише: – Ты что там делаешь?

– Сижу, – отозвалась я, а на лице против воли расплылась улыбка. Все же находиться в темной камере, когда рядом есть кто-то родной, не так уж и ужасно. – И ты прав, Рис. Я искала вас… нашла Лешу и указала Алишеру именно на тот пустырь.

– Алишеру? – хриплый болезненный голос Дариса показался мне не на шутку удивленным. Точно, он же не в курсе, что мы прекрасно знакомы с его старшим родственником.

– Ну, лейда Эргая, – поправила себя я.

– Нет, подожди. Ты так говоришь, будто привыкла называть его именно по имени.

А мне вдруг стало смешно. Сидим здесь, в застенках какого-то подземелья, и говорим о житейских мелочах. И так захотелось взять да и сказать им правду. Все равно терять мне уже нечего.

– Рис, я знаю его с начала прошлого лета, – сказала я тихо. – Мы так глупо и просто познакомились в лесу.

– В лесу? – со смешком уточнил Леша. – Так ты к лейду Эргаю на свидания бегала? А говорила, что с Касти гуляешь.

– Это все Кастл виноват, – сказала я, прикрыв глаза. Но улыбка с моего лица никак сходить не желала. – Изменник. Он как-то сразу нового знакомого принял, а мне уже и выбора не оставалось. Вскоре Гай признался, что с другой планеты, только о должности своей умолчал. Мы так общались пару месяцев, а где-то за неделю до вторжения он улетел.

– А потом? – спросил Рис, чей голос прозвучал странно недоверчиво. Будто он никак не мог поверить, что мои слова – правда.

– А потом, Рис, я связалась с ним, когда уходила проветрить голову, – ответила, вздохнув. – Он считал меня мертвой. И кажется, искренне обрадовался, узнав, что это не так. А вот на тебя был зол. Пытался убедить меня, что моя почти смерть в исследовательском центре произошла по твоей вине.

Дарис не стал отвечать, да и я не была уверена, что хочу знать правду. Потому и продолжила говорить сама.

– Моим третьим заданием было найти его сына. А для этого требовалась кровь самого Алишера. Потому я и осталась тогда у серверной, – вздохнула я. – Меня в тот раз тоже из конгайта вырубили. А очнулась я уже в квартире у Али.

– «Али»? – хмыкнул Леша. – Какой кошмар! И ты его так называешь?

– Да, мне милостиво разрешили звать его так наедине. – И я снова поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.

– Подожди, – снова взял слово Рис. – Сына?!

– Да. Микаэля, – от одного воспоминания об этом смелом мальчике у меня на душе стало теплее. – Он, кстати, очень на тебя похож. Только глаза и характер отцовские.

– И где он сейчас? – взволнованно спросил новоиспеченный дядя.

– У Джен.

– Что?! – выпалил Рис и тут же закашлялся. Правда, когда снова продолжил говорить, его голос звучал уже чуть более звонко. – То есть ты отдала его ей?

– Нет! – воскликнула я, ощутив странную обиду. – Не отдала. Я вообще все Алишеру рассказала. За мальчиком мы с Каниром летали. Потом твой братец закрыл нас с Миком в каком-то огромном особняке, нас охраняла целая толпа военных.

Я на некоторое время замолчала – выдохлась. Все же до сих пор чувствовала себя крайне паршиво. Пить хотелось до одури, в горле першило, а это не способствовало долгим рассказам.

– Саш, так что дальше-то случилось? – снова подал голос Лешка. Вот он говорил намного бодрее, чем его сокамерник.

– А дальше на дом напали. Стреляли из старых добрых земных автоматов. И пока кто-то из военных включил глушилку, эти гады успели… – я вздохнула, стараясь не думать, сколько человек погибло этой ночью, стараясь защитить нас. – В общем, наши охранники проиграли ту битву.

– Почему вы не ушли? – озадаченно спросил Рис. – Саш, ты нас из таких жутких мест уводила, я не верю, что не нашла бы, как сбежать.

– Нашла, – сказала я с сожалением. – Только из дома выйти так и не сумела. Потому что один нехороший человек… отдал мне приказ сидеть в здании. Так что я просто не смогла переступить порог.

– Он тебе приказывал? – теперь в голосе Риса слышалось осуждение. – Вот идиот.

Отвечать я ничего не стала. Да и что могла сказать? Что эти приказы для меня стали шоком? Настоящим ударом ниже пояса. И может, с одной стороны, я даже могла понять Гая, все же в его случае доверие ко мне могло обернуться огромной ошибкой. Но с другой – я ведь сама доверилась ему, открылась, рассказала все, что знала. Пошла против Джен, поставила на кон свою жизнь и жизнь брата. В какой-то момент мне даже начало казаться, что я значу для Алишера больше, чем просто девушка с даром поисковика, что он испытывает ко мне нечто более сильное, чем просто симпатию. Но, как оказалось, ошиблась. А он сам наглядно показал свое истинное ко мне отношение.

Не знаю, смогу ли теперь чувствовать себя рядом с ним так же легко, как раньше. Сейчас мне было сложно ответить на этот вопрос. Да и какой смысл рассуждать о моих возможных чувствах, когда неизвестно, выйду ли я вообще из этого бункера. Увижу ли еще хоть когда-нибудь голубое небо…

– Сашка, не грусти, – подал голос Рис. – И так тошно, еще и твои эмоции добивают. Лучше бери пример со своего брата.

– Да, Саш. Верь в лучшее, – подтвердил Леша. – Мы выберемся отсюда. Вылезем на поверхность и пойдем сдаваться военным. Знала бы ты, сколько раз я уже пожалел, что так долго им сопротивлялся.

Рис ему на это ничего не ответил, и я понимала, что, в отличие от Леши, он сдаваться не станет. Сбежит, если только будет такая возможность. Хотя в его случае мало просто скрыться. Придется еще найти человека с даром «тени», чтобы спрятаться от поисковиков.

– Сюда идут, – вдруг тихо проговорил Дарис.

Я замерла, старательно прислушиваясь, но ничего не услышала. И лишь спустя примерно полминуты смогла разобрать знакомый до боли стук каблуков. И сейчас, судя по звуку, приближающаяся к нам Джен явно спешила.

Мне стало страшно. По всему получалось, что она явилась к Рису. Может, решила забрать его? Прикончить и выдать Гаю тело? Или пришла убить Лешу у меня на глазах? От этих мыслей сердце испуганно сжалось. А сознание затопила паника.

Вот только я не угадала. А когда железная дверь моей камеры с грохотом распахнулась, даже искренне удивилась.

– Очнулась? – зло выплюнула эта фурия, вперив в меня полный ненависти взгляд. – Ты, тварь, мне всю игру испортила!

Она подняла руку, в которой был зажат конгайт, переключила тот на полную мощность и решительно направила мне в грудь.

– Джен, – выдохнула я, уже понимая, что она явилась сюда не разговаривать, а убивать. – Я ничего не сделала!

– Ты отдала Микаэля его папаше! – выпалила она.

– Но ведь сейчас мальчик у тебя. Ты выиграла.

Я старалась говорить спокойно, хоть и чувствовала, что сейчас просто сойду с ума от нарастающей паники. Хотелось кричать, плакать, биться в истерике, но я держалась. Сейчас у меня был единственный шанс выжить – как-то постараться убедить Джен, что я ей еще пригожусь.

– Над нами целая армия! – рявкнула она, окончательно теряя самообладание. – Я-то выйду незамеченной, но остальные – нет. Тут живет пять сотен одаренных! И теперь все они попадут к военным! И в этом виновата только ты!

– Я? Но почему? Меня же сюда без сознания привезли. Я даже примерно не представляю, где нахожусь!

– Ты сдала нас Эргаю. Ты! И то, что происходит сейчас, – тоже твоя вина! – истерически выкрикнула Джен.

А потом… она просто нажала на курок. Конгайт в ее руке активировался. В меня полетел первый мощнейший импульс. За ним второй, третий. Возможно, даже после этого Джен не остановилась, но мне стало совсем не до нее. Потому что сознание начало меркнуть.

Теперь меня сковывал не просто холод, а нечто куда более страшное. Тело застыло все разом, даже веки и те не закрылись. Мысли замерли, сознание померкло, и лишь чей-то полный ужаса крик «Сашка!» стал для меня последним прощальным аккордом.

* * *

– Что там случилось?! – взволнованным тоном выпалил Леша. – Саша! Сашка! Ответь! – все громче кричал он.

– Тише, – осадил его Рис. – Там вообще что-то странное происходит. Я Сашку не чувствую, Джен без сознания. И есть еще кто-то.

И тут дверь перед ними распахнулась, и в глаза ударил свет из коридора. А в этом свете стояла явно растерянная темноволосая девушка в черном спортивном костюме. Она всхлипывала и как-то странно дрожала, но вдруг решительно расправила плечи, шагнула вперед и упала на колени рядом с Алексеем.

– Лешка… – говорила она сквозь всхлипы и льющиеся из глаз слезы. – Как же тебя угораздило-то?

– Лера, что там случилось? – тут же спросил он, глядя на нее с волнением.

Но она только отвела взгляд, посмотрела на Риса и сказала:

– Нужно уходить. Сейчас. Иначе будет поздно.

Валерия помогла встать Леше, Дарис поднялся сам. Но, как выяснилось, Алексей едва мог идти – правая нога не слушалась и болела адски. Дарис, в отличие от него, двигался почти нормально. Потому им с Лерой фактически пришлось тащить Лешу на себе.

Когда они вышли в коридор, то невольно обратили внимание на открытую дверь соседней камеры. А там на полу лицом вниз лежала Джен, а у стены неподвижно сидела мертвенно-бледная Саша, чьи глаза до сих пор были открыты.

– Я опоздала, – прошептала Лера, шагнув в противоположную сторону – туда, где виднелся выход из этого коридора. – Когда решилась ударить эту тварь камнем по голове, та уже успела выстрелить. Трижды. На полном заряде.

Больше Валерия ничего не добавила: все и так поняли, что Сашин организм такого просто не может перенести. Слишком сильное воздействие. Слишком большая концентрация искусственной ледяной энергии.

– Здесь рядом есть выход на поверхность, – тихо сказала Лера. – Его редко используют, потому что подниматься нужно по крутой лестнице, а лифта нет. Может, нам повезет и мы сможем выбраться незамеченными.

Она говорила тихо, монотонно. Словно просто не могла молчать. Оно и понятно: всего несколько минут назад на ее глазах убили подругу – девушку, которую она знала с первого класса школы. Парни на ее слова не отвечали. Просто шли, куда она их вела. Никто из них не хотел думать о том, что будет дальше… даже Рис. Им просто хотелось уйти подальше от этого места. Жуткого и ужасного.

Двигаться было тяжело, а когда пришлось подниматься вверх, стало почти невыносимо. И все же они шли, преодолевая ступеньку за ступенькой. Вокруг было мрачно – половина ламп освещения не горела, остальные светили так тускло, что едва удавалось разобрать дорогу. А когда до заветного выхода наверх оставалась пара метров, Рис все-таки не выдержал.

– Надо было добить эту тварь! – рявкнул он в сердцах. – Ты конгайт там оставила? – спросил он Леру.

– Да, – кивнула она. – Не смогла прикоснуться к этой гадости.

– Ей же хуже, – выпалил Дарис. А вздохнув, добавил: – Алишер точно должен быть там, наверху. Нам нужен он. Сейчас, кроме него, никто Саше помочь не сможет. А мой братец умеет обращаться с энергией конгайтов. Потому… как бы мне ни хотелось на свободу, но мы идем сдаваться.

Леша кивнул. Лера только шмыгнула носом и прибавила шагу. Сейчас все они были готовы пожертвовать своей свободой, да чем угодно, лишь бы только хоть как-то помочь той, кого каждый из них по-своему любил.

На поверхность они вышли в месте, похожем на небольшую пещеру или даже землянку. На посветлевшем небе занимался рассвет, и это почему-то вселяло оптимизм. И на самом деле здесь рядом не было военных, хоть и слышались их голоса. При желании ребята, вполне возможно, смогли бы скрыться, сбежать, но сейчас у них была иная цель. Ни один из них не мог просто уйти…

Когда добрались до края небольшого леса, за которым на огромной поляне сейчас рассредоточилась самая настоящая армия, Рис остановился и помог Леше опуститься на траву.

– Сидите тут, – сказал он. – Я один дойду быстрее. И если будут стрелять, тоже один пострадаю. В случае если меня прикончат по пути, найдите Алишера Эргая сами.

– А ты не сбежишь? – спросила Лера. Все-таки она вообще впервые видела Риса.

– Слово лорда, – ответил тот и быстрым шагом, чуть прихрамывая, направился прямиком к своим врагам.

Он шел уверенно, с гордо поднятой головой. Без оружия и до сих пор не в состоянии использовать сейчас свой дар. Ступал по молодой траве, стараясь идти так быстро, насколько мог.

Конечно, его заметили. Едва это произошло, на него тут же оказалось направлено столько конгайтов, столько он в свой жизни еще не видел! Но, к счастью, пока никто в него не стрелял.

– Мне нужен лейд Эргай! – выкрикнул Рис, когда дорогу ему перегородили несколько военных с оружием наготове. – У меня для него срочная информация!

– Будет тебе лейд Эргай, – с неприятной ухмылкой ответил один из военных.

В то же мгновение кто-то ударил Дариса сзади по ногам и ловко надавил на плечи, заставляя упасть на колени. Но Рис и не думал сопротивляться. Он просто втянул носом прохладный воздух и поднял лицо к небу, мрачную серость которого все сильнее освещали яркие солнечные лучи. Огромный оранжевый диск медленно выплывал из-за деревьев, и это почему-то показалось Дарису хорошим знаком.

Новый рассвет… Новая жизнь. Теперь для него пути назад уже точно не было.

– Рис! – удивленно воскликнул знакомый голос, который парню так долго не доводилось слышать.

– Лейд Эргай, – ответил тот, глядя на стремительно приближающегося брата.

Он был жутко рад видеть Алишера, но сейчас им всем было не до сантиментов. Потому Рис поспешил сразу сказать то, что собирался.

– Джен выпустила в Сашу огромную дозу излучения конгайта. Они внизу. Там, – он указал себе за спину, – Сашин брат и девушка, которая может показать дорогу. Пожалуйста, помоги.

Несколько секунд вечно невозмутимый и спокойный лейд Эргай просто стоял, не в силах вздохнуть. А потом вдруг приказал:

– В госпиталь, под охрану. Это мой брат, Андарис Эргай. Выбрать тех, кто невосприимчив к эмпатии. Второго парня – туда же. Кайл с отрядом, за мной. Командование у лейда Канира Арсона.

А после сорвался с места и бегом направился туда, где сейчас находились Алексей и черноволосая девушка. Они при появлении Эргая с целым отрядом за спиной встрепенулись, но не поднялись. Тогда Алишер просто схватил девушку за руку и выпалил:

– Веди. Бегом!

Она послушалась. Увидела в его глазах отчаянную решимость и быстро побежала к той самой землянке, через которую они вышли несколько минут назад. Но когда начали спускаться по ступенькам, внизу показались люди. Они пытались стрелять, но после первой же попытки почему-то рухнули на пол. Без сознания. Все.

Лера опешила, остановилась, даже попыталась попятиться назад, но Гай схватил ее за руку и потащил за собой.

– Тебе это не грозит, – бросил он. И больше ничего не добавил.

Всех, кому не повезло попасться на пути лейда Эргая, ждала одна участь. Они просто падали, в одно мгновение лишившись сознания. А он шел вперед, переступая через вооруженных людей, будто через незначительный мусор.

Только теперь бледная шокированная Лера в полной мере осознала, что этого человека боятся не зря. И все же пока, по словам Риса, он был единственным, кто еще мог помочь Саше, и ради этого Валерия была готова смириться с чем угодно.

Перед входом в коридор, в котором виднелись распахнутые двери камер, Гай отдал следующим за ним военным приказ охранять, а сам двинулся дальше. Лера пошла с ним. Она с надеждой и удивлением смотрела, как важный, грозный мужчина падает на колени перед все такой же неподвижной Сашкой, как его руки опускаются ей на плечи, как он в странном, непонятном порыве прижимает тело девушки к себе.

И тут она заметила, как лежащая рядом Джен дернулась.

– Она сейчас очнется, – сказала Валерия, отвлекая Гая.

Тот кивнул. И ему хватило одного взгляда в сторону этой убийцы, чтобы она снова замерла.

– Теперь не очнется, – сказал Алишер.

– Совсем? – зачем-то уточнила Лера.

– Пока я не разрешу.

От такого ответа ей стало дурно, но она все равно осталась на месте, даже не шелохнулась.

– Выйди, – не глядя на нее, приказал лейд Эргай. И Лера подчинилась, попросту попятившись назад. Но из коридора уходить не стала, все еще продолжая с надеждой наблюдать за происходящим в камере.

Тем временем Эргай уложил Сашу на пол, одним движением порвал на ней футболку и приложил обе ладони чуть выше груди. Прошла минута, две, десять… а он так и сидел, не двигаясь и, кажется, не дыша. В какой-то момент Лера хотела его позвать, окликнуть. Спросить, наконец, что происходит. Но промолчала.

Несколько раз в коридор заходил какой-то лейд из пришедших с Эргаем, но тоже не рискнул отвлекать своего командующего. На Леру он косился с неодобрением, но так и не сказал ей ни единого слова. Относительно нее никаких распоряжений не было, и все, что мог этот военный, так это пристально следить, чтобы она не наделала глупостей.

Время шло, но ничего не менялось. Вдалеке слышались звуки драки, крики, приказы, но в этом коридоре все оставалось спокойно. Минуло не меньше двух часов, когда до Леры донесся детский голос, который было странно слышать в таком месте.

– Дайте мне пройти к отцу! – говорил какой-то мальчик требовательным тоном.

– Лучше пропустите, – вторила ему какая-то женщина, чей голос показался Лере словно ненастоящим. – Это Микаэль Эргай – сын лейда Эргая.

– Не могу. Приказ, – виновато ответил военный.

Лера поднялась на ноги и пошла к выходу. Там уже предсказуемо обнаружился светловолосый мальчик и голографическая девушка – образ галути. Вот именно она первой и заметила Леру.

– Ты Валерия, Сашина подруга, – уверенно сказала она.

– Да, – удивленно кивнула Лера.

– Мик, подожди здесь, – сказала голографическая девушка, обернувшись к мальчику. – Я только посмотрю, что там с Сашей, и сразу вернусь.

В следующее мгновение она будто растаяла в воздухе – просто пропала. Но вернулась всего через пару минут, которые Лера и Мик провели в тягостном молчании.

– Идем наверх, – сказала полупрозрачная девушка. – Нам здесь делать нечего. Только мешаем.

– Как Саша? – спросил мальчик, в чьих черных глазах промелькнул страх.

– Пока никак. Но если я еще существую, значит, в Сашке пока есть хоть крупицы ее живой энергии.

– Можно что-нибудь сделать? – тихо проговорила Лера.

– Только надеяться и ждать.

Голографическая девушка указала Микаэлю в сторону выхода, жестом позвала за собой Леру и поплыла вперед. За ними двинулись трое военных – для кого-то охрана, а для кого-то конвой.

А в бункере тем временем шел настоящий бой. Его обитатели отбивались как могли, но военных было больше, у них имелось куда более мощное и функциональное оружие, потому исход этого сражения был изначально предрешен.

Ближе к полудню этот огромный подземный город оказался полностью зачищен, а его жители пойманы, арестованы и отправлены в изоляторы. Местность была оцеплена, на месте бывшего убежища преступников работали эксперты. И только одна комната, находящаяся на самом нижнем уровне, осталась неприкосновенна. У входа в коридор все так же стояли несколько военных, которые до сих пор так и не рискнули побеспокоить своего командующего.

А в холодной камере на земляном полу сидели двое. Мужчина, у которого просто не осталось сил, чтобы подняться, и девушка, дрожащая от сковывающего ее холода. Она все еще была без сознания, но теперь уже постепенно возвращалась к жизни. Вот только Гай даже теперь не мог сказать, как такое огромное облучение, которое ему едва удалось нейтрализовать, отразится на здоровье Саши.

Все же доза была слишком большой. Хотя именно это и оказалось тем самым спасительным фактором. Для Саши такое мощное излучение стало стремительной внутренней заморозкой, мгновенно остановившей все процессы в организме. Этаким своеобразным стазисом, который без вмешательства Гая стал бы фатальным.

Суть дара Алишера была именно в подавлении и подчинении чужой энергии, и неважно, кому она принадлежала: была сущностью человека или синтезировалась конгайтом. Но в случае с Сашей ему пришлось действовать очень аккуратно.

Ведь следовало убрать только разрушительную чужеродную энергию, не повредив при этом внутренней сущности Саши. И он сам не был уверен, что справится.

Да, Александра дышала, но Алишер очень опасался последствий этого облучения. И пусть сделал все что мог, и даже больше, но все равно считал это недостаточным.

А еще, даже сидя здесь и спасая девушку, он умудрялся продолжать курировать действия подчиненных. Через мысленное управление отдавал распоряжения, выслушивал доклады. Даже смог снова установить связь с Катей, отправить к ней отряд и попросить ее помочь вывести Микаэля из бункера. Та, правда, поступила по-своему. Привела мальчика и его спасателей сюда и лишь потом отправилась на поверхность. Но Гаю было уже не до них.

И только когда операция по зачистке бункера подошла к концу и его вмешательства больше не требовалось, он смог отключить мысленную связь со своим галути и всецело сосредоточился на Александре, не отвлекаясь больше ни на что.

Он сделал все, что было в его силах, выложился так, что теперь едва сумел подняться на ноги. Но главного он все-таки добился: Саша была жива.

Глава 21

Жизнь после…

Это было обычное утро – такое же, как вчера или три дня назад. Ровно в восемь в мою палату вошла Елена, пожелала мне доброго утра, распахнула шторы, чуть приоткрыла окна, впуская свежий воздух. Потом снова вышла, а спустя несколько минут вернулась с подносом, на котором источал привычные ароматы мой завтрак.

– Сашенька, смотри, что у нас сегодня.

– Каша? – спросила я без энтузиазма.

– Каша. Манная. Ты же любишь. А на десерт сладкий творог.

– Спасибо.

Лена улыбнулась, кивнула и направилась к кровати, собираясь помочь мне встать.

– Нет. Хочу сама, – остановила я ее. – Вечером у меня получилось самой дойти до уборной. Сейчас тоже получится.

– Доктор говорит, что тебе еще рано так напрягать мышцы. Они пока слишком слабы, – попыталась возразить женщина.

– Но если буду все время лежать, они точно сильнее не станут.

В итоге я все-таки поднялась с кровати сама. Доковыляла до небольшого санузла, даже смогла умыться. Увы, обратно дойти самостоятельно уже оказалась не в силах. Мышцы ног свело судорогой, и я бы просто рухнула на пол, если бы не вовремя подоспевшая Лена.

– Вот, а я же говорила, – мягко пожурила она меня, но тут же добавила: – Ты молодец. Стараешься. Восстановление идет довольно быстро. Так что тебя через неделю уже, может быть, выпишут.

– Ага.

Лена снова уложила меня на кровать и принялась методично массировать мои ноги от кончиков пальцев до самого бедра, сначала одну ногу, за ней вторую. Она на самом деле была прекрасным специалистом, наверное, лучшим из тех, кого удалось найти. И я была искренне благодарна Гаю, что он ее нанял.

Да, именно он занимался организацией моего лечения. И палату мне такую просторную организовал, и лучших врачей привлек. Да и вообще делал все, чтобы я поправилась и смогла поскорее вернуться к нормальной жизни. Я же теперь действительно довольно быстро шла на поправку, а ведь еще неделю назад вообще не могла шевелиться, только глаза открывала и закрывала, как какая-то кукла.

Потом Алишер откуда-то привез нового врача, кажется, японца. К счастью, тот хорошо говорил на дитере, и я могла его понимать. Вот он-то и заявил, что хваленая инопланетная медицинская камера – полное фуфло, и в моем случае она помочь не может. У него имелась своя методика, которая очень быстро доказала свою эффективность.

В первые дни после начала терапии, когда я еще просто лежала, Гай заходил ко мне очень часто: два или даже три раза в день. Но стоило появиться ощутимым продвижениям в лечении, и он просто перестал появляться. Умом я понимала, что у него, помимо меня, уйма дел и обязанностей, но все равно грустила. К счастью, рядом со мной всегда находилась Катя. Пусть она и предпочитала оставаться невидимой, но все равно не давала мне скучать.

Именно от нее я узнала, что меня спас Алишер. Не знаю, как ему это удалось – не иначе как чудом. Ведь после такого облучения, которое досталось мне, не выживают. И я искренне хотела поблагодарить его за помощь, за мое возвращение к жизни, но пока он сам не давал мне такой возможности.

Катя сообщала мне и другие новости. Она рассказала, что Лешка все-таки добровольно принял присягу. Так как в бункере он оказался не по своей воле, то и преступником его не считали. К тому же он на самом деле осознал, что был не прав, противясь порядкам новой власти. И благодаря вмешательству Алишера все прошлые обвинения с моего брата были сняты.

Сам Леша пришел ко мне несколько дней назад, перед самым отбытием к месту обучения. Рассчитывал поговорить со мной, но я тогда была еще слишком слаба для разговоров. Потому мы просто попрощались. Но даже после такой короткой встречи с братом мне стало спокойнее. Может, это и странно, но за него я больше не волновалась. Надеюсь, теперь он десять раз подумает, прежде чем совершит какую-нибудь глупость.

Моя подруга Валерия, которая тоже сыграла большую роль в моем спасении, оказалась одной из немногих, кто за содействие властям получил помилование, пусть и не полное. Она тоже приняла присягу, но, в отличие от Леши, ей не позволили остаться на Земле даже на несколько лишних дней. Потому с Леркой увидеться мне так и не удалось. Куда ее отправили для прохождения учебы, я тоже не знала, но Катя почему-то не сомневалась, что это будет военное учебное заведение с казарменным режимом. Все же Лера добровольно полгода провела в рядах «Защитников свободы», и теперь ей предстояло за это расплачиваться, пусть и в более мягкой форме, чем остальным.

Меньше всех в этой истории повезло Рису. После нескольких дней в госпитале его, как имеющего отношение к верхушке сопротивления, перевели в камеру в подвальном этаже здания штаба войск Союза. Именно там ему следовало дожидаться суда. Пока же полным ходом шло следствие, подготавливались материалы, и вскоре должны были начаться слушания. Насколько затянутся эти разбирательства, никто не брался предугадывать, ведь в результате зачистки двух бункеров в изоляторах оказалось больше пятисот человек.

Да, среди них встречались и те, кому просто запудрили голову, и те, кто вообще толком не понимал, что происходит, где их держат и чего от них хотят. А главной причиной этого было воздействие на них Риса, потому он не особенно рассчитывал хотя бы на какое-то смягчение своего приговора.

А вот Джен до своего суда не дожила. По словам Кати, она скончалась в том самом бункере. Что именно с ней случилось, известно не было. Но я точно не собиралась горевать по той, кто меня почти убил.

Если судить в общем, то для нас эта история закончилась вполне хорошо. Для всех… кроме Риса. И я была готова сказать на суде что угодно, лишь бы только ему сохранили жизнь. Но, по словам Кати, это не имело смысла. Вряд ли в этой Вселенной существовало хоть что-то, способное вытащить его из пропасти, в которую он сам себя загнал.

Массаж, сделанный золотыми руками Лены, очень помог, и всего спустя полчаса я уже забыла, что совсем недавно была готова кричать от боли. Правда, завтракать мне пришлось не за столом, а снова в постели… в который раз.

– А чем ты будешь заниматься после выписки? – спросила меня Елена, когда я закончила с едой. – Тоже примешь присягу? Отправишься учиться? Я слышала, что у тебя какой-то редкий дар.

– Не знаю, – ответила ей честно. Увы, но больше добавить мне было действительно нечего.

На самом деле меня ведь тоже должны были судить, но пока еще ни один следователь не задал мне ни единого вопроса, а персонал больницы относился ко мне как к пострадавшей, а не как к преступнице. Это, честно говоря, обнадеживало. А Катя и вовсе утверждала, что Алишер не позволит никому предъявить мне обвинение. Хотелось бы в это верить.

– Наверное, тоже отправлюсь учиться, – проговорила я, откинув голову на подушку. – Хотя, знаешь, не думаю, что меня кто-то будет спрашивать. У них тут не принято интересоваться чужим мнением.

– Отчего же? – неожиданно спросил кто-то голосом Гая.

Я встрепенулась и хотела быстро принять сидячее положение, но пока мои движения еще были слишком вялыми.

– Лена, оставьте нас ненадолго, – добавил вошедший в палату мужчина, наблюдая за моими вялыми попытками встретить его с достойным видом.

Она беспрекословно подчинилась. На самом деле я еще не видела кого-то, кто решился бы спорить с этим человеком. Хотя, думаю, этим «кем-то» в будущем станет Микаэль. Все же характером он точно пошел в отца.

– Привет, – поздоровался Гай, подойдя ближе. Он присел на край моей кровати и осторожно взял за руку. – Как самочувствие?

– Терпимо, – ответила я, открыто ему улыбаясь.

К сожалению, ни его страшный дар, ни моя обида так и не смогли изменить моего отношения к этому мужчине. И пусть на расстоянии я еще пыталась уверять саму себя, что не смогу простить его за те приказы, что он мне отдавал, но стоило ему появиться рядом, вот так взять за руку, с нежностью посмотреть в глаза, и я глупо растаяла. Наверное, я просто давно простила ему все прошлые прегрешения вместе с будущими. А моя душа, вся внутренняя энергия тянулись к нему, как к кому-то родному.

– Я хочу тебя забрать, – сообщил Гай, переплетая наши пальцы и тоже мне улыбаясь.

– Меня не выпишут так рано, – проговорила я, вздохнув. – Я еще… плохо хожу.

– Это мелочи, Саш, – он склонился к моему лицу и легко поцеловал в губы. – Мелочи. Ты жива. Скоро будешь здорова. А дома выздоровление пойдет быстрее.

– Дома? – на моем лице появилась горькая усмешка. – Не думаю, что ты отпустишь меня домой. К родителям.

Он чуть крепче сжал мои пальцы и отрицательно качнул головой.

– Нет. Не могу. Да и не хочу, – признался Алишер. – Они ведь уверены, что ты спокойно и успешно учишься на Даркаре. И скоро тебе все равно придется туда отправиться.

Я кивнула, но говорить ничего не стала. Мне не хотелось улетать с Земли, меньше всего я сейчас мечтала оказаться на чужой планете, без знакомых, друзей, средств к существованию… да еще и под присягой Союза. И кажется, Гай заметил перемену в моем настроении, потому и поспешил уточнить:

– Но это случится только после того, как ты снова станешь здорова.

– А ты останешься здесь?

Этот вопрос вырвался сам собой. Да, больше всего меня сейчас расстраивала даже не сама перспектива учебы на отдаленной планете, а неминуемое расставание с Гаем. Увы, несмотря ни на что, я, кажется, все-таки умудрилась в него влюбиться.

– Останусь. До окончания действия приговора еще около четырех лет. И пока я не имею права подать в отставку. А еще, – он загадочно улыбнулся, – мне милостиво пожаловали звание арлейда. И предлагают крайне интересную и перспективную должность.

– На Земле? – уточнила я. И, опомнившись, добавила: – Поздравляю с новым званием!

Я потянулась к его щеке, но Гай предпочел поцеловать меня в губы. И на этот раз поцелуй получился уже далеко не таким целомудренным, как до этого.

– Да, на Земле.

– И что же у нас может быть интереснее и перспективнее должности главнокомандующего вооруженными силами планеты? – спросила, чуть склонив голову набок.

– А вот не скажу. К тому же пока это только перспектива. Возможно, все еще сложится иначе.

– Ладно. Тогда расскажи мне все-таки про этот свой приговор. Я ведь ничего о нем не знаю. Как ты его получил?

Он же в ответ скупо улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

– Али, ты совсем ничего мне о себе не рассказываешь. Вообще, – сказала, снова ощутив в душе отголоски обиды. – То есть не доверяешь мне. Но зачем тогда со мной возишься? Зачем приходишь? Бередишь душу.

– Саш, давай просто поедем домой? – предложил он, меняя тему. – Там Микаэль. А твою сиделку и доктора возьмем с собой.

– Мне и здесь хорошо, – отозвалась я, отвернувшись.

– Саш…

– Нет, ну правда хорошо. Мне тут все говорят честно, ничего не скрывают, не делают тайн на ровном месте. Все просто и понятно. И отношение окружающих ко мне тоже понятно: они просто делают свою работу.

Он тяжело вздохнул, но, поймав мой взгляд, все-таки покаянно улыбнулся. И даже руки поднял, будто показывая, что принимает поражение.

– Ладно. Отвечу на любые вопросы, касающиеся моего прошлого. Довольна? – спросил он, погладив меня по щеке.

– Тогда отвечай сейчас.

– Нет. Это будет долгий разговор. Его хорошо проводить под вино, у камина или даже у костра. В умиротворяющей обстановке, со здоровой девушкой рядом. Потому, Сашенька, мы поговорим о моем прошлом, когда ты полностью поправишься. Обещаю.

Я смотрела на него с недоверием и старалась уловить в его словах подвох. Но не находила.

– Так что, летим домой? – спросил Гай, уже зная, какой ответ услышит.

А я все-таки кивнула и сказала:

– Летим.

* * *

На самом деле ехать к Гаю было страшно. Нет, сейчас уже никто не собирался на меня нападать, похищать, требовать от меня выполнения каких-то заданий. Да и пугало меня не это, а нечто куда более простое и сложное одновременно – мое туманное будущее. Так и хотелось спросить Алишера, что ждет меня дальше? Но я молчала, решив, что буду просто жить этим днем и этим моментом, раз уж в любом случае пока ни на что повлиять не могу.

Из больницы Гай перевез меня в тот самый дом, где не так давно проходили самые настоящие боевые действия. Но сейчас, по прошествии почти десяти дней, ничто здесь не напоминало о тех страшных событиях. Забор восстановили, сад привели в порядок, разбитые стекла в окнах поменяли на новые. Казалось, даже травку на лужайках всю высадили заново. И что самое главное – охраны на территории теперь было очень мало: пока Гай нес меня от эрши до входа в дом, я заметила только одного военного, да и тот сразу поспешил скрыться с глаз.

– Система безопасности в прошлый раз не прошла проверку, – ровным тоном проговорил Алишер. – Теперь мои специалисты клянутся, что сделали ее совершенной. И я склонен им верить.

– То есть мы в полной безопасности? – спросила я, разглядывая профиль несущего меня мужчины. Казалось, он вообще не чувствовал моей тяжести, словно я весила всего пару килограммов.

– Конечно, – уверенно кивнул Гай. – Не сомневайся в этом. И не косись недоверчиво на моих ребят. Они предупреждены и постараются первое время не попадаться тебе на глаза.

– Это еще почему? – не поняла я подобной странной заботы.

– Канир сообщил, что ты побаиваешься военных.

Вот же… Канир. Кто его за язык тянул?

– Не побаиваюсь, – ответила я, удобнее положив голову на плечо мужчины. – Просто тогда их здесь было слишком много. Не нужно меня ограждать от реальной жизни, я же не тепличное растение.

– Сейчас тебе противопоказаны любые стрессы и переживания, – с невозмутимым видом ответил самый самоуверенный человек в мире. – Врач выдал мне четкие рекомендации относительно тебя, которым я пообещал неукоснительно следовать.

– И что же меня ждет? – я оглядывала пустую гостиную.

– Сон, здоровая пища, оздоровительная гимнастика, плавание в бассейне и, конечно, только позитивные эмоции, – принялся перечислять Алишер.

– Ничего себе! – улыбнулась я.

Мы уже поднялись на второй этаж и теперь как раз входили в спальню.

– К сожалению, Саш, я не смогу быть рядом все время, но вечера обещаю проводить с тобой.

Он опустил меня на кровать, подложил под спину подушки и помог устроиться полусидя. Здесь было гораздо уютнее и удобнее, чем в больнице, и, что самое странное, я вдруг почувствовала, будто на самом деле вернулась домой.

– Доктор будет приезжать каждый день по утрам, – добавил Алишер, с мягкой улыбкой поглаживая мое запястье. – Твоя Лена поживет тут, ее комната в конце коридора. Она тоже получила все инструкции от врача и обещала строго их выполнять.

– А где Микаэль? – спросила я, уже точно уверившись, что сейчас в доме, кроме нас, вообще никого нет – слишком уж тут было тихо.

– О, – на лице Гая появилась поистине гордая улыбка. – Решает один крайне важный для него вопрос. Заручился поддержкой Канира и собирался помочь своему другу пройти отбор раньше положенного срока. Я предложил ему другой вариант.

– И какой?

– Скоро узнаешь.

Он легко коснулся губами моей щеки и нехотя поднялся на ноги.

– К сожалению, мне нужно идти. Дел в последнее время слишком много. Но вечером я обязательно вернусь. Не скучай.

Гай уже почти дошел до двери, когда я решилась его окликнуть:

– Али, скажи… зачем ты забрал меня, возишься со мной? Зачем ты мне жизнь спас? – и тут же добавила: – Нет, я очень тебе за это благодарна! Честно. Не знаю даже, что сказать, чем ответить. Но я просто не понимаю, для чего тебе все это?

– Просто я так хочу, – проговорил он, обернувшись. Его лицо в этот момент показалось мне очень серьезным, что в корне противоречило высказанной легкомысленной фразе. – И у тебя, Сандра, есть один прекрасный способ отплатить мне за спасенную жизнь.

У меня внутри все похолодело. Ведь даже задавая все эти вопросы, я, кажется, не была готова получить ответы. По крайней мере, не такие, как думаю. Что может попросить Гай? Какую цену выставит за то, что цены в принципе не имеет? Что ему вообще может понадобиться от такой, как я? Стать его личным поисковиком? Находить для него преступников?

– Просто будь рядом, – сказал Алишер, после чего скупо улыбнулся и ушел.

А я осталась. Растерянная… шокированная… дезориентированная. И только когда во дворе поднялся в воздух его черный эрши, я смогла окончательно осознать, что именно значила последняя брошенная им фраза.

«Просто будь рядом…» Три коротких слова, в которых на первый взгляд нет ничего сверхъестественного. Но я все равно чувствовала себя так, будто у меня за спиной начали раскрываться огромные крылья.

Сердце в груди застучало так сильно, что сработал прикрепленный к плечу медицинский датчик, и спустя несколько минут в комнату вбежала запыхавшаяся Лена. Ее только что привезли, и она даже в дом еще войти не успела, а тут сразу сигнал. Да только меня она застала с глупейшей улыбкой на лице. И я просто не могла перестать улыбаться.

А еще неожиданно осознала одну важную для себя мысль: я люблю Алишера. Со всеми его минусами и плюсами; с его сложной жизнью, полной тайн и обязанностей; с его жутким даром и не самым приятным характером. Люблю… Не за что-то, не вопреки, не во имя. Я просто его люблю. Кажется, я просто когда-то, еще во время наших встреч в лесу, сама не заметила, как отдала ему большую часть своей души – авансом, так сказать. А потом легко и без всяких договоренностей вручила ее остаток.

Он сказал: «Будь рядом», и ради этих слов, ради тех искр, что видела теперь в его глазах, я была готова на все.

– Саша, ты в порядке? – спросила Лена, осматривая меня недоверчивым взглядом. – Прости, я только приехала. Не думала, что понадоблюсь так быстро.

– Кажется, я счастлива, – ответила я ей, откинув голову на подушку и блаженно прикрыв глаза. – Просто счастлива.

* * *

Гай вернулся вечером, и приехал не один. Когда он отнес меня вниз, там нас уже ждали Микаэль и… худенький черноволосый Андрей! Я же, увидев их вместе, по-настоящему обрадовалась. Да и оба мальчика казались довольными, а Мик еще и выглядел поистине гордым собой.

Его друг пока чувствовал себя здесь странно и неуютно, что неудивительно: я сама не была уверена, что когда-то смогу привыкнуть к этим хоромам. Но если на Гая Андрей смотрел с восхищением и толикой страха, то увидев меня, приветливо улыбнулся.

Ужин проходил в спокойной атмосфере тепла и уюта. И пусть за столом мы почти не говорили, но и дискомфорта никто явно не ощущал. Готовил для нас нанятый Алишером повар, и теперь я могла с уверенностью сказать, что никогда ничего вкуснее не пробовала. Но Гай все равно упомянул пирожки моей мамы и авторитетно заявил, что до сих пор помнит их замечательный вкус.

Он справился с едой гораздо быстрее всех нас и первый покинул столовую, сославшись на дела. А стоило ему скрыться на втором этаже, где располагался его большой рабочий кабинет, и мальчишки заметно расслабились.

– Саш, а Андрей теперь будет с нами жить, – довольным тоном похвастался Микаэль. – Теперь папа его официальный опекун. И мы даже отбор проходить будем вместе. Через полгода.

– Вот видишь, как все замечательно получилось, – проговорила я, придвигая к себе чашку с чаем. – А ты переживал.

– И ты не против? – зачем-то уточнил самый младший представитель рода Эргай.

– А почему я должна быть против?

– Ну… – он замялся и заметно покраснел. – Просто вы с папой… Мм… ты с ним… Вы вместе…

– Мик, ты – его сын. Он тебя любит. Для тебя было важно, чтобы Андрей был рядом, и Алишер воплотил твое желание в жизнь. Меня же эта ситуация никаким боком не затрагивает.

– Но ведь ты же… – снова попытался спросить он, но я в ответ лишь отрицательно качнула головой.

Он, к счастью, понял, что я не хочу говорить об этом, и смущенно уставился в свою тарелку. Я же почувствовала себя виноватой. Ну откуда мальчику в десять лет знать, что в отношениях между взрослыми все не так просто, как кажется со стороны. Да, он видит, что его отец заботится обо мне, что привез в свой дом, в свою спальню. Конечно, мальчик делает выводы, что я – если не супруга его отца, то где-то около того. На деле же в наших отношениях с Алишером не было никакой определенности… как и в моем будущем.

Чтобы разрядить обстановку за столом, я спросила мальчиков, как они провели день? Где были? И тут у Микаэля просто в одно мгновение загорелись глаза, и он совершенно забыл про какую-то там еду или свое смущение. И Андрей его восторг полностью разделял.

Как оказалось, днем Мик в компании военных и одного высокопоставленного представителя органов опеки отправился к своим приемным родителям. Теперь по всем документам у Андрея Вяткина был новый опекун – лорд Дайрон Алишер Эргай, и Мик никак не мог дождаться момента, когда сможет забрать друга-брата из бывшей семьи. Он ведь прекрасно знал, как тому там сложно. И если раньше они справлялись вместе, поддерживали друг друга, помогали как могли, то теперь Андрей остался один.

Сначала Мик хотел просто организовать для друга прохождение комиссии раньше срока. Думал, что если того заберут для обучения на другой планете, то ему будет лучше. Микаэль обратился за помощью к самому доброму из всех военных, кого уже успел узнать, – к Каниру. А тот взял и просто подключил к решению вопроса Гая.

И кстати, теперь Мик называл его не иначе как папой. Причем в этом слове было столько трепета, что я не могла не улыбаться. Кажется, так просто решив вопрос с Андреем, Алишер превратился для собственного сына в настоящего кумира.

– Когда я сегодня вышел из машины во дворе дома, эти козлы чуть с лавочки не упали от удивления, – хихикнув, проговорил Микаэль.

– Какие… козлы? – уточнила я, не уверенная, что стоило поощрять в речи ребенка такое слово.

– Ну, те, которые в нашем дворе строят из себя крутых перцев. Помнишь, ты их видела? Они у Андрюхи шоколадку отобрать пытались, – пояснил мальчик, расслабленно сидя на стуле.

Я кивнула, а Мик продолжил свой рассказ:

– Они мне: «Миха! Ты откуда? Че за тачка?» Так это мы еще не на эрши прибыли, а на простой «бэхе». Увидели б они папину черную красавицу, так бы и сдохли от зависти. А когда рядом со мной еще Деле в форме нарисовался, они вообще застыли как памятники. Думал, не рискнут приблизиться.

– Рискнули? – спросила я, на самом деле заинтересованная этим рассказом.

– Ага, – ответил вместо него Андрей. – Когда мы уже вместе из дома вышли, рядовой Деле к машине направился, а мы у подъезда остановились, Милену Павловну из органов опеки подождать. Тогда-то эта троица к нам и подвалила. Сначала задирать стали, докопались до Мишиной одежды, типа: «Прибарахлился. Пижона строит из себя. Вконец офигел…»

– А я только ответить собрался, – вступил в рассказ Мик. – Думал, сейчас от души тресну хоть кому-нибудь из них по роже. Но вмешался Деле. Он просто сказал, что мой отец будет недоволен, если я влезу в драку из-за какой-то глупости, – пояснил мальчик. – А потом посмотрел на пацанов и тихо, словно по секрету пояснил, кто именно у меня папа. Видела бы ты, Саш, как их перекосило. Я едва не заржал.

Да… несмотря на свое высокое происхождение, новую красивую одежду, аккуратную прическу, Мик все равно пока оставался все тем же Мишкой Вяткиным, которому на голову неожиданно упало счастье в виде высокопоставленного отца. Правда, прошло-то совсем немного времени. Кто знает, каким он вырастет? Хотя многие качества характера у него ярко проявляются уже сейчас, и я уверена, что такой мальчик просто не может стать плохим человеком.

Андрей тоже улыбался, но в его глазах все равно отражались сомнения. Он явно все еще никак не мог поверить, что теперь будет жить в этом доме, вместе с Миком, что его официальный опекун – сам лорд Эргай. И я хорошо его понимала, потому что и сама пока не очень-то осознавала, что именно происходит вокруг. И уж тем более что ждет меня дальше.

* * *

Этой первой ночью в доме Алишера я никак не могла уснуть. Лежала в постели, ворочалась с боку на бок, но так и не сумела улечься с комфортом. И пусть матрас был идеальной мягкости, подушки и одеяло пахли травами и свежестью, пусть у меня имелись все условия для комфорта, но я все равно ощущала нехватку чего-то важного. Точнее… кого-то, и этот кто-то до сих пор был чем-то изрядно занят в своем кабинете.

После ужина он вышел оттуда всего раз – чтобы доставить меня обратно в комнату на втором этаже. А потом снова отправился обратно и выглядел при этом чрезвычайно погруженным в тяжелые мысли.

Судя по всему, комната, где меня поселили, была именно спальней Алишера. Половину большой гардеробной занимали его вещи, а в ванной висел уже знакомый мне темный халат. Стены здесь имели одну странную причуду: днем, когда светило солнце, они выглядели светло-серыми с жемчужным отливом, но по мере наступления вечера их цвет темнел, к ночи становясь глубоким насыщенно-серым, и никакое даже самое яркое искусственное освещение не могло этого изменить.

Сейчас здесь было темно, не горела ни одна лампа, и лишь в окно светила большая луна. На самом деле я уже и не помнила, когда в последний раз могла вот так спокойно посмотреть на ночное небо, полюбоваться этими бесчисленными звездами. А ведь где-то там, в космическом корабле, на далекий Даркар летит Лешка. А в другой стороне есть Дитерия – главная планета всего Союза, и Элтарус – родина Алишера.

А еще среди этого бесчисленного множества звезд обитают таинственные плотоядные человекоящеры – эгоэры. Помимо них существует огромное количество других форм разумной жизни, да только далеко не все виды могут взаимодействовать между собой.

– Почему не спишь? – отвлек меня от раздумий тихий голос Гая.

Удивительно, я так засмотрелась на звезды, что умудрилась пропустить его появление. А он мало того что пришел, так, судя по полуголому виду и мокрым прядям у лица, уже успел побывать в душе.

– Не спится, – ответила я, разглядывая его в свете яркой луны. – Ты закончил?

– Нет, – ответил Гай. Он прилег на кровать, придвинулся ко мне вплотную и крепко обнял. – Просто решил, что могу позволить себе несколько часов отдыха рядом с тобой.

Алишер легко поцеловал меня в щеку, потом, будто не сдержавшись, коснулся губами еще и шеи, затем – плеча. Его руки мягко и нежно гладили мои бедра, живот, и, несмотря на общую слабость, тело отреагировало вполне предсказуемо. Я сама потянулась к его губам, сама поцеловала, попыталась закинуть на него ногу, но меня остановили.

– Саш, я сомневаюсь, что подобные нагрузки сейчас пойдут тебе на пользу, – проговорил Али, чуть отстранившись. – Я соскучился по тебе и очень тебя хочу, но давай все-таки чуть подождем.

– Не думаю, что от этого станет хуже, – сказала я, не в силах скрыть глупую обиду.

– Нет, Саш, – ответил Гай. – Твое сердце нельзя пока напрягать. Ему и так досталось. А я… не могу тебя потерять.

– Али, – я поймала в полумраке его взгляд, – скажи, что будет дальше? Сейчас я болею, но скоро ведь выздоровею. И тогда меня тоже ожидают допросы? Или переезд в какое-нибудь общежитие? Или сразу отправка к месту учебы? Я понимаю, что сейчас не время и не место для таких разговоров, но эта неизвестность пугает.

– С тебя все обвинения сняты, – проговорил он, уложив мою голову себе на плечо и обняв обеими руками. – Суда не будет. А что касается учебы… увы, с этим я ничего сделать не могу. Максимум, что в моих силах, – это отсрочка в несколько месяцев. Потом, Саш, тебе все равно придется отправиться на Дар кар.

– Почему именно туда?

– У тебя большой потенциал, а самых одаренных обучают именно на этой планете. Там же будет учиться Мик. Возможно, и Андрей тоже. Может, у тебя получится там за ними присматривать.

– А как долго длится обучение? – говорить об этом, лежа в постели, было странно, но сейчас, в объятиях Гая, мне было так хорошо, что любая информация казалась незначительной.

– От двух до десяти лет. Все зависит от того, как быстро студент усваивает материал. Но это касательно взрослых людей. А дети по стандарту учатся с десяти лет до девятнадцати. Это обязательная часть учебной программы одаренных.

– А каникулы там есть?

– Есть, – улыбнулся Алишер. – Два раза в год по месяцу. А год на Даркаре равен где-то полутора годам на Земле. В нем пятьсот пятьдесят дней. Но так же двенадцать месяцев. И климат, кстати, вполне приятный.

– Ты ведь учился именно там?

– Да. Даже закончил.

– И Рис тоже?

– Он два года не доучился, – вздохнув, ответил Гай. И тихо признался: – Я бы очень хотел, чтобы он смог вернуться к нормальной жизни. Но не знаю, что еще для этого сделать. Список его обвинений огромен. Работать против «Защитников свободы» он отказывается наотрез. Говорит, что не желает быть предателем. Мы уже дважды ругались. Толка нет.

– Может, я попробую с ним поговорить? – спросила я, коснувшись лица своего мужчины.

– Не получится. К изменникам пускают только родственников. А ты, Саш, к сожалению, ему не родня.

– А Мика он видел?

– Да, – на лице Гая появился намек на улыбку. – Микаэль несколько раз к нему напрашивался. Они поладили. Рис даже пытался во время этих встреч его чему-то учить.

– Это не удивительно, – улыбнулась я в ответ. – Он ведь и был учителем. Занимался, правда, только с самыми одаренными. Мой дар раскрывал именно он. Думаю, у него талант преподавателя, наставника.

Алишер вдруг изменился в лице. Он посмотрел на меня так, будто я только что передала ему крайне важные сведения, которых ему как раз не хватало. А когда он неожиданно улыбнулся, я и вовсе растерялась.

– Что? – спросила я, теперь уже точно перестав его понимать.

– Пока ничего, – ответил он, продолжая улыбаться. – Но думаю, у Дариса все-таки есть шанс. А теперь спи, Саш. Я завтра уеду рано, мальчики будут целый день заняты с гувернером. Потому никто не будет мешать тебе лечиться.

– Но… – попыталась возразить я, да только меня не стали слушать, приложив к губам палец.

– Будешь хорошей девочкой, организую тебе встречу с Рисом.

– Так я же не родственница.

– Ну… это ведь тоже поправимо, – загадочным тоном ответил Гай.

Больше он ничего не сказал, а я не стала спрашивать. Знала же, что, если промолчал сразу, значит, вытягивать ответы бессмысленно. Правда, несмотря на обилие в голове самых разных мыслей, уснула я в кольце его рук почти сразу и спала очень сладко. И может, это неправильно, ведь в наших отношениях все еще оставалась эта гадкая неопределенность, но я все равно чувствовала себя рядом с Алишером по-настоящему счастливой. И пусть скоро мне придется уехать на Даркар, пусть на этом наши пути, вероятнее всего, разойдутся, но сейчас я была рада быть рядом с ним. И кажется, он чувствовал то же самое.

Глава 22

Наместник и его супруга

Как ни удивительно, но на поправку я шла довольно быстро. Всего через неделю доктор Хонь заявил, что его миссия выполнена и моему здоровью больше ничего не угрожает. За два дня до этого со мной распрощалась Лена, чьи услуги теперь не требовались. Нет, мне все еще следовало пить восстанавливающие препараты, следить за нагрузками, делать специальную гимнастику, но с этим я могла справиться без посторонней помощи.

Одним словом, теперь я могла жить, как нормальный человек, да только жизнь моя все равно была ограничена этим шикарным домом и его необъятным двором. На днях я даже предприняла попытку выйти за его пределы, но меня деликатно остановил один из охранников. Он-то и сообщил, что по распоряжению арлейда Эргая покидать границы особняка мне запрещено.

Во всей этой ситуации успокаивал меня только тот факт, что и мальчиков тоже за забор не выпускали, даже в сопровождении охраны. А ведь им находиться на ограниченной территории было куда сложнее.

– Я спрашивал у папы о причинах, – поведал мне Мик за обедом. – Он сказал, что несколько дней назад был взят еще один город сопротивления. Некоторым личностям удалось сбежать. Он опасается, что кто-то может явиться сюда. Штурмом взять дом они больше не смогут, но поймать кого-то из нас за периметром им вполне по силам. Потому папа попросил нас пока посидеть немного взаперти.

– Ясно, – ответила, а у самой в голове возникло еще много самых разных вопросов, которые я теперь собиралась задать лично Гаю.

Увы, в последние дни мы с ним почти не разговаривали. Он уезжал, едва рассветало, а возвращался только к ужину. Ел с нами, а потом отправлялся в свой драгоценный кабинет – работать. Ко мне приходил уже ночью, ложился рядом, обнимал, целовал… и почти сразу вырубался.

Я понимала, что сейчас у него много работы, что он привык к такому вот образу жизни, но мне как никогда хотелось его внимания. С каждым днем время до моего отлета на Даркар неумолимо утекало, а вместе с ним пропадали и возможности побыть с Алишером.

Увы, злиться на него я не могла. Пыталась – но безуспешно. Ведь при всей своей занятости он умудрялся меня удивлять.

Например, в день отъезда Лены в дом пришел военный с собакой на поводке.

Я же… так растерялась, что просто не нашла что сказать. Смотрела на черного лабрадора и не могла произнести ни слова от переполняющих меня эмоций. Он тоже меня узнал. Смотрел в глаза, задорно вилял хвостом и едва ли не подпрыгивал на месте. А когда его отпустили с поводка, бросился ко мне и чуть не повалил на пол.

– Касти, – смеялась я, ероша шерсть этого пройдохи. – Какой же ты стал большой!

Он же в ответ только тыкался в меня мордой и то и дело норовил лизнуть лицо. Правда, стоило ему увидеть мальчиков, и внимание моего маленького предателя переключилось на них. Так в нашей странной неправильной семье появилась еще и собака.

Жизнь постепенно налаживалась, хоть и до сих пор казалась какой-то чужой и непривычной. Но я знала, что это лишь временное затишье, что оно не продлится долго. Впереди меня ожидал отъезд, но куда сильнее пугало другое грядущее событие – суд над Дарисом и приведение приговора в исполнение.

Я знала, что Алишер всеми силами ищет способ спасти брата, хоть как-то ему помочь. Но Рис, кажется, уже смирился со своей судьбой. Смиренно принял будущее наказание, признал вину и теперь просто готовился пережить суд с достоинством настоящего Эргая.

Я отчаянно хотела ему помочь, но не знала как. Была готова дать любые показания, но они бы уже не помогли. Потому что по законам Союза в отношении государственных преступников существовала только одна мера наказания – смертная казнь.

* * *

В этот вечер Алишер вернулся домой раньше обычного. Ни в его лице, ни в глазах не отражалось никакого напряжения, но я почему-то чувствовала, что он нервничает. Его определенно что-то беспокоило, и, как оказалось, это касалось меня.

– Саш, – начал он. – Давай сегодня посидим у камина. Выпьем вина. Хочешь?

– А как же твои мегаважные дела? – спросила удивленно.

Но улыбки все равно скрыть не смогла. Ведь меня, кажется, приглашали на свидание, а в наших странных отношениях свиданий еще точно не было.

– Дела подождут, – улыбнулся Алишер, но я все равно ощущала за его улыбкой тень беспокойства.

– Что-то не так? – спросила, подойдя ближе.

И как ни странно, он ответил правду:

– Хочу поговорить с тобой.

– Будешь отвечать на мои вопросы о собственном прошлом? – спросила недоверчиво.

– И не только, – кивнул Гай. – Но об этом потом.

Таким образом, после традиционного семейного ужина мальчики отправились играть с Касти во дворе, а мы с Алишером забрались на мансардный этаж этого шикарного дома, где имелась комната со стеклянной крышей. Здесь же располагался и большой камин – настоящий, не электронный. Вот только разводить огонь снова, как и в старые добрые времена, пришлось именно мне.

– Али, ты боишься огня, – проговорила я утвердительно. – Это кажется… странным.

– Я не боюсь огня, – отмахнулся он, удобно разместившись на брошенном на деревянный пол толстом одеяле. – Просто у меня крайне гадкие ассоциации с пламенем. Сам огонь ни в чем не виноват, но я предпочитаю с ним не контактировать.

– Почему?

Он явно собирался в очередной раз уйти от ответа, но, поймав мой взгляд, только обреченно вздохнул.

– Саш, ты, наверное, не знаешь, как казнят тех, кто совершил преступление против Союза. Изменников, предателей, самых опасных диверсантов?

Я отрицательно мотнула головой. Как-то не вдавалась в подробности. Думала, расстреливают из конгайтов или что-то вроде того.

– Их сжигают. Показательно. В стеклянных камерах, – ровным тоном сообщил Алишер. – Эта участь ждала и меня, но, к счастью, мой приговор изменили на более мягкий. Вот только некоторые казни я видел своими глазами. В том числе и ту, когда казнили Мирель. После того дня мне совсем не хочется приближаться к огню.

Я сглотнула. Потом медленно отошла от разгоревшегося камина, опустилась на одеяло рядом с Алишером и, сама себя не понимая, крепко его обняла. Он тоже прижал меня к себе, коснулся губами виска и нехотя отстранился.

– Спрашивай, – сказал, поймав мой взгляд. – Вижу же, что тебя одолевают вопросы.

– Как ты оказался в рядах «Защитников свободы»? – выдала я первое, что пришло в голову.

– Пошел за Мирель, – ответил он, отвернувшись к камину.

Что странно, но смотреть на пламя Алишер на самом деле любил, помню, когда мы с ним познакомились, он именно этим и занимался.

– Мы с ней встретились как раз после того, как я закончил обучение, – продолжил Гай, откупоривая бутылку и разливая по бокалам красное вино. – Это произошло на одном курорте. Она сама со мной познакомилась, закрутились отношения, и я не успел опомниться, как уже назвал ее своей невестой. Родители и Элиот были от нее в восторге, а Рис вообще, как оказалось, умудрился влюбиться в мою девушку по уши. Для свадьбы мы с ней были слишком молоды: мне почти двадцать, ей – девятнадцать. Потому она пока оставалась в статусе невесты, но жили мы вместе. А потом Мирель призналась, что уже несколько лет состоит в рядах сопротивления. И говорила об этой организации так сладко, будто там одни ангелы и творят они исключительно добро.

– И ты ей так просто поверил? – спросила я, сильно в этом сомневаясь.

– Нет. Но уважал ее мнение. Даже позволил показать мне ее мир. И она показала, как эти благодетели не дают строителям Союза снести жилой квартал бедноты, чтобы возвести там центр развлечений. Показала, как они учат местных, не особенно развитых жителей обращаться с оружием, чтобы защититься от самоуправства военных, – Гай махнул рукой и добавил: – Дело было на Сиамире – там цивилизации даже до земной далеко, но коренного населения очень много. При этом планета обнаружена давно, но разрешение на благоустройство было получено всего лет пятнадцать назад. В общем, лакомый кусочек для тех, кто желает выгодно вложить деньги. Много морей, климат теплый, мягкий. Особых катаклизмов не бывает. Ну и, конечно, в Совете не смогли договориться, кому именно отдавать права на застройку. Официально это решает наместник, но его там не было. А те, кого назначали, с ситуацией не справлялись. Тогда-то тот, кто финансирует «Защитников свободы», и решил, что самое время прибрать к рукам Сиамиру.

– Что было дальше?

– Гражданская война. Да таких масштабов, что лучше тебе не знать. Но это позже, а когда я прибыл туда впервые, все выглядело вполне приятно. И мне на самом деле захотелось помочь местным жителям. Поучаствовать в их жизни, тем более что даром своим я тогда уже овладел в совершенстве. Чувствовал себя поистине всесильным. Служить в армии не хотел, к делам по управлению родной планетой не тянулся. А тут, представь, подвернулся случай стать героем для целого народа. Этаким освободителем. К тому же там никто мой дар не ограничивал.

– То есть ты остался в рядах сопротивления.

– Да. Поначалу мне это даже нравилось. Знаешь, как пьянит чувство вседозволенности, настоящей свободы, без ограничений? После первой полноценной стычки с военными, когда сумел один обезвредить два отряда, я почти начал ощущать себя супергероем. Люди, видя такую мощь, шли за нами, охотно выступали против захватчиков Союза. Они объединялись в армии и на самом деле собирались воевать за родную планету.

– А ты… когда решил уйти? – Я пыталась сложить в голове образ Алишера, о котором он рассказывал, и того мужчины, что сидел сейчас передо мной. Получалось плохо.

– Когда начались массовые убийства, – признался он. – Знаешь, если бы я имел к ним отношение, то меня бы точно казнили. Но у меня были принципы: я никого не убивал. Мой дар дает мне огромные возможности, но там, на Сиамире, он ни единого человека не лишил жизни. Я отказывался убивать военных, и это раздражало нашего старшего. Поэтому же бесилась и Мирель. Она говорила, что борьба бессмысленна, если наших врагов не будет становиться меньше. Когда они начали давить, я заявил, что ухожу. Они сначала приняли это решение в штыки, пытались переубедить, но безуспешно. А потом, Саша, меня подставили. Отправили на последнее пустяковое задание, которое оказалось ловушкой, расставленной военными. Причем поймали меня рядом с тремя трупами солдат. По всем законам военные имели полное право уничтожить меня на месте. Но… я сдался. Не сопротивлялся, когда скручивали.

– Но ведь… ты гораздо сильнее, мог бы на них воздействовать.

– Нет. В том-то и дело, Саш, что ловушка была продумана до мелочей. То место, где это происходило, – энергетический распределитель. Этакий аналог электростанций. Там напряжение внешних энергий такое, что в разы увеличивает любое воздействие. Потому у меня был выбор – или я применяю дар и этим убиваю всех солдат, пришедших меня ловить, или сдаюсь.

– Получается, что эти твои бывшие сподвижники просто хотели таким образом сломать твои принципы? Думали, что ты не сдашься военным?

– Они не ожидали, что я поставлю чужие жизни выше своей. Они мерили меня по себе и на этом проиграли, – ровным тоном пояснил Алишер. – Потом их поймали. Всех, кроме одной-единственной девушки-«тени», которая смогла сбежать, – Джен. Меня после нескольких месяцев разбирательств осудили на пятнадцать лет службы на благо Союза. Остальных казнили. Повезло только Мирель. Во время суда выяснилось, что она беременна. От меня. Мой отец не позволил убить еще не родившегося внука. Даже добился для несо-стоявшейся невестки лучших условий заключения под стражей. Ей выделили отдельный охраняемый домик. До рождения малыша она должна была жить там, а вот потом…

– Что? – я слушала его как завороженная.

– После родов ее приговор тоже должны были привести в исполнение. Ребенка бы забрала моя семья. Но за месяц до родов Мирель сбежала. И благодаря дару «тени» найти ее не удалось.

– А Мика она родила на Земле?

– Да. Она пряталась здесь. А когда мальчику было пять с половиной месяцев, отдала его тем, с кем жила по соседству, – чете Вяткиных. Потом улетела и снова примкнула к рядам сопротивления. Продолжила жить так, как жила до встречи со мной, только стала куда агрессивнее.

– А ведь она могла бы остаться на Земле с Миком. Ее бы здесь не нашли, – проговорила я тихо. – Жила бы себе спокойно. Растила сына.

– Могла бы. Но выбрала для себя другой путь. Ей не нужен был ребенок. Она и забеременеть хотела только для того, чтобы я никуда уже не делся из их организации. Соврала мне, что сделала противозачаточную инъекцию. Вот только о своей беременности она сама узнала уже после ареста. Второй же раз ее поймали чуть больше семи лет назад. По иронии судьбы, отличились ребята из моего отряда. И я лично присутствовал на допросе. Там же она бросила мне в лицо, что ее сын родился мертвым – не вынес родства с таким предателем, как я. Она тогда вообще много чего говорила. Но сейчас это все в прошлом, как и сама Мирель.

– Ладно. Забудем о ней, – я вздохнула, ища тот вопрос, который бы смог увести нас от этой больной для Али темы. – Тебе известно, как в ряды сопротивления попал Рис?

– Известно, – задумчиво кивнул Гай. – А сам он тебе, значит, об этом не рассказывал? Несмотря на ваши… очень близкие отношения.

При этих словах взгляд Алишера стал непривычно, даже устрашающе колючим. А я вдруг осознала одну простую истину: он знает, что было между мной и Дарисом. Знает… и его это явно злит. Но прошло мгновение, Гай медленно выдохнул и снова притянул меня ближе, будто стараясь доказать самому себе, что сейчас я с ним и никуда уходить не собираюсь.

– Али, мы с Рисом – друзья. Не больше. Но то, что было… никуда теперь не выбросишь. Это прошлое. Оно есть. С этим нужно как-то жить.

– Я понимаю, Саш, – ответил он тихо. – И верю тебе. Просто вся эта ситуация вызывает крайне неприятные эмоции, которые меня бесят. Но давай закроем эту тему. Ты спрашивала, как Дарис попал в сопротивление?

– Да, – кивнула, радуясь, что он сам решил оставить наше с Рисом прошлое в прошлом.

– По глупости, – ответил Гай. – Он очень тепло относился к Мирель. Можно сказать, что именно она была его первой возвышенной юношеской любовью. Когда она беременная сбежала, Рис искренне радовался. А спустя три года узнал из новостей, что ее поймали и казнили. Это стало для парня ударом. Он поругался с отцом, даже с мамой. Устроил им настоящий скандал, а потом перевел куда-то на теневой счет все свои деньги, коих у него имелось немало, и пропал. А через несколько дней родителям сообщили о его гибели.

– Это он мне рассказывал, – вспомнила я. – Говорил, что именно Джен помогла ему спрятаться, а еще с ее помощью он нашел умельца, который извлек из его тела чип.

– Раньше аристократам чипы не вживляли, – с грустной иронией проговорил Гай. – А после случая со мной – начали. Тогда, помню, был знатный скандал в Совете Союза.

Он довольно хмыкнул. Я вообще заметила, что он не особенно жалует представителей этого самого Совета, хоть и не говорит этого прямо.

– А как отреагировали твои родители на новость о том, что Рис жив, но его будут судить? – спросила, привалившись к Гаю плечом и рассматривая игру языков пламени в камине.

– Предсказуемо, – хмыкнул Алишер. – Уже вылетели сюда. Отец подключил все возможные связи, и если нам повезет, то слушание дела Дариса сделают открытым, и решение по его делу будет принимать расширенный судейский состав. Это даст нам шанс избежать казни. Меня в свое время спасло именно это. Если бы тогда решение принимали за закрытыми дверями обычные судьи, я бы сейчас рядом с тобой не сидел.

– Одного не пойму: как, имея приговор, ты умудрился стать лейдом, да еще и командующим? – спросила я, снова посмотрев ему в глаза.

– Я шел к этому не один год, – развел руками Гай. – Просто, Саш, в моей природе – отдавать приказы, а не подчиняться. Потому и старался сделать все, чтобы получить продвижение по службе. А теперь, видишь, и арлейдом стал.

– Ты еще про какую-то заманчивую должность намекал, – припомнила я наш разговор в больнице.

– Точно, – улыбнулся Гай. – Но пока решение еще не принято.

– Почему?

– Земле нужен толковый наместник. В Совете предлагают назначить на эту должность меня и сделать ее наследственной.

– И ты против? – не поняла я его настроя.

– Нет, – улыбнулся Алишер. – К тому же при этом назначении остаток моего срока по приговору аннулируется. Так что я только за. Здесь дело в другом: для наместника его планета – дом. Он следит за порядком в этом доме, делает все для его благополучия. Но по традициям Союза хозяином планеты может быть только тот, у кого есть семья. Свой клан. Когда наместник один – это временная должность.

– То есть, чтобы получить это назначение, тебе нужно жениться?

– Да, – кивнул он, очень внимательно глядя мне в глаза.

– И что тебя останавливает? – спросила я, на самом деле боясь услышать его ответ. Понимала же, что на роль жены наместника никак не подхожу. Да и о какой свадьбе может идти речь, если мне скоро придется уехать?

– Ты пока не дала мне согласие.

– Что?..

Вот теперь я действительно растерялась и, кажется, покраснела. Мысли мигом разбежались в разные стороны и никак не желали собираться обратно. Я пыталась осмыслить последнюю фразу Гая, но она не могла уложиться у меня в голове. А этот бесстыдник просто смотрел на меня и улыбался, искренне наслаждаясь моей реакцией.

– Ты так пошутил? – наконец смогла выдавить я.

– Нет, – ответил он все с той же шальной улыбкой на губах.

– То есть хочешь сказать, что собираешься на мне жениться? – продолжала не понимать я.

– Именно.

– Но почему?! – выдала я удивленно. – Али…

– Потому что мне так хочется, – ответил он. – Потому что это мое решение. К тому же скоро на Землю прибудут мои родители, и им придется объяснять твой статус в моем доме.

– Ну, давай я побуду твоей невестой во время их визита. Ведь потом мне придется улететь на Даркар.

– Нет, Саша. Ты не поняла. Мне нужна не невеста, а именно жена. Леди Эргай. И будучи супругой наместника, ты проучишься всего два года. Потом твое обучение будет продолжено здесь, на Земле.

– То есть ты серьезно, – наконец утвердительно проговорила я.

– Более чем, – кивнул он и, поймав мои пальцы, коснулся их губами. – Итак, твой ответ?

– А если ты пожалеешь? Я же… не подхожу тебе.

– Зато любишь меня.

– Люблю, – согласилась, только потом сообразив, что именно сказала.

И вмиг смутилась, а сердце в груди забилось как бешеное. Но поймав взгляд Гая, я чуть отодвинулась, села ровнее и гордо вскинула голову.

– Да, Али, люблю. Потому и боюсь, что ты совершаешь глупость. Ведь сам же…

– Что?

Он смотрел прямо, продолжая держать меня за руку, потому озвучить свой довод было почему-то боязно. Но я все равно сказала:

– Не любишь меня.

– А вот в этом, Саша, ты не права, – проговорил он и, придвинувшись ближе, наклонился к моему лицу. – Ты для меня как глоток чистого горного воздуха после задымленной комнаты. Я с тобой живу, я с тобой дышу. К тебе мне хочется возвращаться вечерами, ради тебя я готов остаться на этой планете, принять должность наместника. Да, ты моя слабость – это большой минус, но я слишком долго жил без слабостей. Не позволял себе лишних эмоций. И я отдаю себе отчет в том, какая жизнь ждет нас с тобой впереди, ведь Земля только вступила в Союз. Впереди глобальные перемены. Я готов к ним, но хочу, чтобы ты была рядом со мной. Как жена. Так ты согласна?

– Согласна, Али, – я старалась сморгнуть с глаз неуместные слезы счастья.

– Тогда, если ты не против, завтра я оформлю все документы.

– Так просто? – я слабо улыбнулась.

– Прости, Саш, но сейчас не время для праздников. Если для тебя это важно, то позже мы организуем большой прием, с фуршетом, сотнями гостей.

– Нет, – перебила я его. И, нагло обняв за шею, сама поцеловала в губы. – Не хочу гостей.

– А чего хочешь? – спросил он, глядя мне в глаза.

– Чтобы ты был со мной.

– Буду, – улыбнулся Алишер и хотел уже сам поцеловать меня в губы, но я его остановила.

– Али, я согласна на все, но у меня будет одно условие.

– Какое? – уточнил он спокойно.

– Не приказывай мне больше. Пожалуйста.

– Обещаю.

И я поверила ему. Вот так просто согласилась разделить с ним жизнь. Хотя… если быть честной, ведь именно об этом и мечтала. Чтобы он меня не отпустил. Чтобы был со мной, любил меня. И моя мечта сбылась!

Но даже сейчас, купаясь в собственной эйфории, я осознавала, что впереди нас будет ждать много трудностей, что управлять планетой непросто, что нам придется тяжело, но верила в Алишера. И не сомневалась, что все у него получится. А я, как он и хотел, буду рядом. Буду его воздухом, буду его светом, и сделаю все, чтобы мой мужчина был счастлив. А вместе с ним и я.

***

Стук моих каблуков в этом пустом коридоре разливался звонким эхом. Гай говорил, что я уже бывала тут – в подвальном этаже главного штаба вооруженных сил Союза на Земле. Правда, в тот раз я находилась здесь в качестве пленницы, да и без сознания, потому ничего этого не помню. Сейчас же я пришла сюда по официальному разрешению на свидание с задержанным родственником.

Увы, при всей власти Алишера, чтобы меня сюда пустили, пришлось получить визу одного из уважаемых членов Совета Союза, которые сейчас находились на Земле в качестве наблюдателей. Вообще, подобное разрешение должен был подписывать наместник, но Симерона Варпи пару недель назад сняли с должности, и пока как такового официального «хозяина» Земля не имела.

В отличие от этого подвального коридора, сейчас в других частях здания штаба было очень многолюдно – в самом разгаре были суды над пойманными сподвижниками организации «Защитники свободы». Некоторые слушания освещались в прессе, транслировались на весь Союз, но большинство, наоборот, проходили тихо, за закрытыми дверями, а в СМИ появлялись только приговор и дата приведения его в исполнение.

Пока тенденция была такова, что высшую меру получали только те, кто прибыл на Землю с других планет и сознательно участвовал в организации диверсий. А те ребята, которых завербовали уже здесь, получали второй шанс. Если они соглашались принять условия властей, их приговор меняли на несколько лет работы на благо Союза после окончания обучения. На данный момент из всех моих знакомых не отказался никто.

Разбирательства продолжались, параллельно с этим были найдены и захвачены обе оставшиеся базы сопротивления. И сейчас на Земле от «Защитников свободы» остались только крохи. Гая этот факт несказанно радовал. Он вообще пребывал в уверенности, что теперь нововведения на планете будут проходить куда проще. Даже дал согласие занять пост наместника, но его кандидатуру еще не утвердил Совет. Я же не сомневалась, что это случится в самое ближайшее время. Все же Алишер за год нахождения на этой планете сумел проявить себя как прекрасный руководитель, да и лучше всех других возможных кандидатов успел узнать Землю «изнутри».

Ну а я как-нибудь справлюсь с ролью супруги наместника. У меня и выбора-то нет – придется как-то выкручиваться. К тому же пока мне предстояло еще пару лет провести на Даркаре, то есть у меня будет время морально подготовиться к новой ответственной роли.

– Леди Эргай, – отвлек меня от раздумий молодой военный, которому поручили проводить меня до нужной камеры. – Пришли. У вас час.

– Спасибо, – кивнула я, благодарно ему улыбнувшись, и уверенно вошла в камеру.

Дверь за моей спиной закрылась, щелкнул электронный замок, и послышались удаляющиеся шаги… А я, словно громом пораженная, стояла на месте и смотрела на сидящего на узкой кровати бледного худого парня.

– Рис, ты что голодовку объявил? – выдала, не находя иного объяснения его столь странному внешнему виду. – Не поверю, что тебя не кормят!

– Сашка! – он широко улыбнулся, а потом подскочил с места и крепко сжал меня в объятиях. – Привет! Ты тут какими судьбами?

– Привет, – ответила я, понимая, что жутко по нему соскучилась.

Да, у нас были странные отношения, но я все-таки любила его… как друга. Несмотря ни на что.

– Сюда же только родственников пускают. Или Шер как-то умудрился добыть для тебя разрешение? – продолжал закидывать меня вопросами Дарис.

– А я теперь твоя родственница, – ответила, усмехнувшись. А когда на лице Риса отразилось настоящее удивление, все-таки сжалилась и пояснила: – Разрешите представиться, леди Эргай.

– Так мне не послышалось? – недоверчиво бросил он. – То есть ты… стала женой Алишера?

Рис отошел назад, снова присел на свою кровать и хлопнул рукой рядом, приглашая меня присоединиться. Увы, больше присесть здесь было некуда. Вся эта комната была не больше четырех квадратных метров и располагала только необходимым минимумом мебели: кровать, тумбочка… и все.

– Да, неделю назад. Но свадьбы как таковой не было. Мы просто приехали в это же здание и в присутствии членов Совета подписали все документы, – и, хмыкнув, добавила: – Ну как подписали – прислонили ладони к поверхности голографической панели. Никаких бумажек не было. Но теперь по всем документам я Александра Эргай.

– Рад за вас, – улыбнулся Рис, и я почувствовала, что он на самом деле одобряет это наше решение. – По Шеру видно, что он относится к тебе по-особенному. А ты вообще влюблена по уши. Уверен, ваш союз будет счастливым.

– На самом деле я пришла к тебе с серьезным разговором, – начала я, поймав его взгляд.

– А они еще имеют смысл? – с грустью бросил Дарис. – До суда шесть дней. Приговоры приводят в исполнение в течение недели. То есть жить мне осталось…

– Перестань! – рявкнула я на него.

– Почему? – спокойно ответил он. – Ведь это правда. Список моих преступлений превышает все возможные нормы. Дар у меня, конечно, сильный, но не такой уникальный, как у Алишера. Никто меня в живых оставлять не станет. Все решено.

– Да, ты совершил много ошибок, но… не убивал ведь.

– Откуда ты можешь это знать? – выпалил он. – Я семь лет был рядом с Джен! Кто мне поверит, что я не убивал? Хотя по моей вине все равно гибли люди. И ты тоже едва из-за меня не умерла.

Я вздохнула и опустила голову. Да, прекрасно поняла, что именно он имеет в виду. Гай оказался прав: во время той моей самой первой проверки именно Рис испортил прибор, едва не отправивший меня на тот свет. Вот только даже после этого признания я почему-то не могла заставить себя на него злиться. Наверное, в глубине души давно знала о его вине и даже умудрилась простить.

– И все равно, ты не должен сдаваться.

– Саша, – он развернулся ко мне и, приподняв мое лицо, посмотрел в глаза. – Помнишь, ты обвиняла меня, что я сблизился с тобой по приказу Джен? Это ведь правда. Она поручила мне привязать тебя к себе любыми способами. Ты нужна была ей… на постоянной основе. И я ведь сделал все, что только смог, – покаянно вздохнул мой друг. – Но в итоге сам к тебе привязался. Хочешь честно, Саш? Ты, сама того не понимая, сделала для меня очень многое. Напомнила мне, кто я, какой я и что я потерял.

– Еще рано ставить точку, – заявила я, обхватив его руки своими. – Рис, скажи, ты хочешь жить? На что ты готов ради этого?

– Да на все, – уверенно сказал он. – Но знаешь, Саш, что страшнее всего? Не огненная камера, не приближение собственного конца. Нет… страшнее то, что мне стыдно, как я прожил свою жизнь. Стыдно перед отцом за тот последний скандал, за семь лет, которые они считали меня мертвым. Мне стыдно перед собственной жизнью, что я тратил ее на пляски под чужую дудку. Надо было сбежать… давно, сразу, как только понял, что из себя на самом деле представляет организация «Защитники свободы». Но я побоялся. Знал, что меня будут судить. А ведь тогда бы меня не казнили. Я просто стал бы позором семьи, хотя это еще можно было бы пережить. Теперь же… все слишком сложно.

Я крепче сжала его руки и снова обратила внимание на синяки под глазами.

– Почему ты так похудел? Ты болен?

– Нет, – бросил он устало. – Это из-за инъекций. Я же сильный эмпат, вот мне и колют всякую дрянь, чтобы не мог ничего сделать. Сам по себе дар не заглушишь, приходится доводить организм до физического и энергетического истощения.

Мне было безумно его жаль, но я понимала, что не имею права сейчас показать ему свою жалость. Он должен бороться, он должен цепляться за жизнь, он должен верить… и я буду сильной рядом с ним, ради него.

– И все же ты не прав, говоря, что у тебя не уникальный дар, – я вернулась к главному, зачем сюда и пришла. – Вспомни, скольким ты помог раскрыть внутренний энергетический потенциал? Были ли среди них те, кто не сумел этого сделать?

– Нет, – ответил Дарис. – Я рассказывал тебе, что очень тонко чувствую не только чужие эмоции, но и энергию. Мне достаточно просто заставить человека раскрыться.

– И многие ли имеют подобные таланты?

– Не знаю. Не интересовался, – ответил он, пожав плечами. – К чему ты все это?

– К тому, что от тебя живого Союзу будет больше пользы, чем от мертвого. Но это нужно как-то доказать. Уверить в этом судей. Ведь среди одаренных точно есть те, кто плохо справляется со своим даром.

– Полно таких, – кивнул Рис, кажется, начиная понимать, к чему именно я клоню. – И ты думаешь, что это может стать достаточной причиной для смягчения моего приговора?

– Это Алишер придумал. Он ведь вообще не знал, что ты был учителем. А когда я рассказала ему подробности, он зацепился за эту идею. Слушание твое пройдет в открытом режиме, на нем среди коллегии судей будут и двое представителей Совета. Тебя допросят в самом начале, и именно тогда ты должен будешь рассказать, что по большей части занимался именно поиском одаренных и раскрытием их талантов. Твой адвокат уже работает над этой линией поведения. И он считает, что шансы на победу есть. Но…

– Что «но», Саш? – спросил Рис, в чьих глазах все равно еще остались отблески обреченности.

– Даже в случае победы ты все равно получишь наказание.

– Если все получится, – ответил он, – то меня отправят работать туда, где я смогу применить свой талант. Правда, на паршивую должность и без денег. Самые одаренные у нас обучаются на Даркаре – там сама атмосфера этому способствует. Возможно, меня сошлют туда, закроют в какой-нибудь тюрьме и будут приводить ко мне детей, у которых проблемы с даром.

– И ты согласен на такую жизнь?

– Да, – уверенно кивнул Рис. – У меня перед глазами пример брата. Ему сразу после приговора приходилось очень тяжело, но он справился. Если жизнь даст мне этот шанс, то я его не упущу.

Камеру Риса я покинула в смешанных чувствах. С одной стороны, у меня сердце сжималось от жалости, а при воспоминании о его изможденном виде хотелось просто сесть и расплакаться. Но все это казалось мелочью по сравнению с тем, что теперь в его глазах появилась надежда.

Я смогла донести до него главное – что его ситуация небезнадежна. Что даже из нее можно найти выход, выторговать его жизнь у властей. Ведь как сказал когда-то Алишер, не бывает безвыходных ситуаций. И если мы не видим выхода, это не значит, что его нет. Просто он может оказаться чуть более сложным.

Эпилог

Судебное разбирательство по делу Дайрона Андариса Эргая состоялось в назначенный день. Оно проходило открыто, его транслировали по Сети Союза, и каждый, у кого возникло бы такое желание, мог стать свидетелем этого действа. На Земле следить за ходом заседания можно было в режиме онлайн, на другие же планеты информация передавалась со значительной задержкой. Вердикт должны были вынести пятеро судей, двое из которых являлись представителями Совета, и это означало, что принятое сегодня решение обжаловать уже не получится.

Зал суда был полон. Присутствовали здесь и журналисты, и военные, включая Канира, и просто люди, которым оказалось интересно узнать, приговорят ли к смерти брата недавно назначенного наместника или нет. Мы же с Алишером, как родственники обвиняемого, сидели в первом ряду. А рядом с нами места занимали те, для кого Рис, несмотря ни на что, оставался очень важным и родным человеком, – его родители.

Они прилетели два дня назад и, судя по их настрою, не собирались отдавать своего мальчика без боя. Поселились они у нас, благо особняк позволял разместить в нем много гостей. Тогда я впервые искренне обрадовалась, что этот дом имеет такие огромные размеры.

Мать Алишера, леди Элиза, приняла меня настороженно. Нет, она вела себя со мной приветливо, учтиво, говорила, что доверяет выбору своего сына, но я все равно то и дело ловила на себе ее внимательный, оценивающий взгляд. Она будто специально старалась найти во мне недостатки. Хотя, может, на самом деле мне просто так казалось?

Лорд Дайрон, глава рода Эргай, оказался довольно приятным мужчиной. В свои шестьдесят пять он выглядел замечательно – я бы дала ему не больше пятидесяти. В его светлых волосах, конечно, можно было рассмотреть седину, но в целом отец Алишера производил впечатление мужчины в самом расцвете сил.

Внука лорд и леди Эргай приняли отлично, а вот сам Мик почему-то чувствовал себя рядом с ними неловко. Андрей же и вовсе во время их визита старался держаться в стороне. Честно говоря, я бы тоже с радостью закрылась в своей комнате, но у меня такой возможности не было – приходилось улыбаться и вести себя как радушная хозяйка.

Может, если бы эта встреча состоялась при иных обстоятельствах и не накануне суда над Рисом, мы бы и поладили. А так всем нам было как-то не до налаживания теплых семейных отношений.

Кстати, мои родители Алишера тоже приняли довольно холодно. Во время нашего единственного визита и папа, и мама вели себя с ним подчеркнуто официально, и в его присутствии разговор у нас вообще не клеился. Когда же Али милостиво оставил нас одних, мне устроили настоящий допрос.

Пришлось сказать, что мы познакомились случайно, в космопорте. Потом долго общались в Сети и несколько раз встречались, а вскоре поняли, что хотим быть вместе. В общем, мне поверили, и это главное. Лишних вопросов задавать не стали и только попросили почаще им писать. Старшие братья же и вовсе смотрели на меня, как на полную идиотку. Они не понимали, как я могла связаться с таким человеком, как этот надменный и опасный Эргай, да еще и согласилась выйти за него замуж.

Понятное дело, что у моих родственников мы не задержались. И хотя мне было немного обидно за их реакцию, но я все же понимала, что им тоже нужно время, чтобы принять мой выбор.

Слушание началось ровно в девять утра. В большом зале собралось не меньше сотни человек. Судьи восседали за длинной боковой трибуной, а посредине стояла стеклянная камера, где и сидел подсудимый Дарис Эргай.

Первым делом было оглашено предварительное обвинение, коротко озвучены материалы дела, собранные обвинительной стороной. Потом к рукам Риса прицепили датчики, которые должны были улавливать, правду он говорит или нет, и только после этого начался основной допрос.

Дарис отвечал на вопросы обвинителей и адвоката уверенно, четко. И вообще вел себя, как и подобает лорду. А вот на отца и мать смотрел виновато. Но если лорд Дайрон держался почти спокойно, то его супруга едва сдерживала слезы. А когда я протянула ей платок, она неожиданно сжала мою руку и посмотрела с надеждой.

– Все будет хорошо, леди Эргай, – уверенно прошептала я, наклонившись к ней ближе. – Рис не сдался – это уже победа. Я уверена, что он сделает все, чтобы избежать казни.

– Спасибо, что веришь в него… – проговорила она, вздохнув. – Мой мальчик. Он ведь так молод.

– Он мой друг, леди Эргай, – добавила я. – И, несмотря ни на что, знайте: у вас замечательный сын.

Когда допрос Дариса закончился, объявили небольшой перерыв. А после нам продемонстрировали голографические выдержки из допросов свидетелей. Судьи уже изучили все материалы раньше, потому эта часть суда была рассчитана исключительно на публику.

Я тоже давала показания несколько дней назад. Но по понятным причинам допрос первой леди планеты в демонстрацию не включили.

Когда этот этап подошел к концу, председатель суда дал слово присутствующим. Тогда одновременно поднялись Алишер и его отец. Они оба поручились за Дариса. Али, как наместник Земли, попросил уважаемый суд о снисхождении для своего брата. А вот лорд Дайрон говорил от своего имени и от имени еще трех лордов. Он заверил суд, что его сын просто совершил ошибку, в свои семнадцать лет поступил глупо, а потом не смог ничего исправить. Говорил, что Дарис крайне ценен для Союза, что он может принести немало пользы обществу. Но главное, он упомянул, что Рис сам желает делать что-то хорошее.

Я тоже хотела высказаться, но после выступления этих двоих мои слова все равно уже мало кто услышал бы. Удивило меня другое: что присутствующие в зале простые зрители, коих собралось немало, кажется, были на стороне Риса. А это уже говорило о многом.

Перед тем как удалиться для принятия решения, судьи снова дали слово Дарису. Спросили, признает ли он себя виновным, на что готов ради сохранения жизни? И он ответил уверенно и гордо, что осознал собственные ошибки и готов положить остаток своей жизни для помощи одаренным детям, не способным самостоятельно справиться со своим даром. Готов стать для них помощником и учителем. И в этом видит свое предназначение.

После этого судьи ушли. Для остальных объявили двухчасовой перерыв, который показался мне бесконечным. А когда мы вернулись в зал, Риса на месте обвиняемого не было.

Конвоиры завели его через неприметную боковую дверь и оставили перед судейской трибуной. Тогда председатель поднялся, смерил его ничего не выражающим взглядом и скомандовал:

– Подсудимый, преклоните колени перед открытым судом, если признаете свою вину, и просите о прощении.

Для того, кто был рожден лордом, для мужчины рода Эргай, для сына наместника Элтаруса это было настоящим позором. Сейчас, когда на него смотрели не только жители Земли, когда кадры разлетались по всей территории Союза, ему надо было смирить свою гордость. Я видела, чего ему стоит это повиновение, но он все равно кивнул, медленно опустился на колени и покорно склонил голову.

– Молодец, – едва слышно прошептал сидящий рядом со мной Алишер.

Он боялся, что брат в последний момент взбрыкнет, что не сможет переступить через себя, но Дарис его не разочаровал. Здравый смысл в нем все-таки победил гордыню.

– Мы принимаем ваше смирение и готовы озвучить приговор, – продолжил председатель. – Дайрой Андарис Эргай. Вы признаетесь виновным в участии в террористической организации. Виновным в преступлениях против Союза. В незаконном применении эмпатического дара. И согласно статье 1.3.23 Кодекса преступлений Союза Человеческих Рас вы приговариваетесь к казни посредством огненной камеры.

Я застыла, в ужасе глядя на Риса. Леди Эргай всхлипнула и сильнее сжала мою руку. А вот Алишер почему-то оставался спокоен. И на меня посмотрел с легким укором.

– Но, принимая во внимание некоторые особенности вашего дара, а также поручительства наместников и представителей уважаемого Совета, нами было принято решение применить к вашему приговору отсрочку. Вы будете направлены на Даркар, как отбывающий наказание, и поступите в распоряжение лорда Ситамира Трелли – ректора Белого университета. Суд наделяет его полномочиями распоряжаться вашей жизнью. Если он посчитает вас бесполезным для своего образовательного учреждения, то будет иметь все права на то, чтобы привести в исполнение наш первый приговор.

Дарис кивнул, а на его лице словно против воли расплылась совершенно счастливая улыбка. В глазах же стояло удивление и… неверие.

– Подсудимый Эргай, – снова обратился к нему председатель суда. – Вам понятен приговор?

– Да, – хрипло проговорил Рис. И, не поднимаясь с колен, добавил: – Я благодарю уважаемый суд за оказанное доверие и… шанс на жизнь.

– Используй его с умом, мальчик, – едва слышно сказал самый пожилой из судей, сидящий с правого края. И судя по всему, именно его стоило благодарить за такой приговор.

На этом заседание закончилось. Судьи ушли, Дариса увели, а зрители начали расходиться. Мы же покидать зал не спешили.

И вскоре стало ясно почему.

Когда люди разошлись, а кроме нас с Али и его родителей здесь не осталось никого, Гай дал распоряжение своим подчиненным оставаться на страже и не пропускать внутрь посторонних. А спустя несколько минут через боковую дверцу конвоиры привели Дариса и, оставив с нами, удалились.

Вот теперь леди Эргай все-таки разрыдалась. Она повисла на шее младшего сына, причитала, что он жутко ее напугал, а Рис просто крепко обнимал мать и не мог сказать ни слова.

Перед отцом он покаянно склонил голову, принимая свою вину, а тот просто обнял Дариса и сообщил, что сделал для него все что мог. Теперь дело за самим сыном.

А вот Алишер обнимать брата не стал и мне не позволил. Вместо этого от души отвесил Рису подзатыльник и добавил, что если бы тот не выглядел таким немощным, то получил бы по полной программе… и за меня в том числе.

– Я рад, Шер, что вы вместе, – сказал Рис, глядя на нас с искренней улыбкой. – И поздравляю тебя с назначением.

– Спасибо, – отмахнулся Алишер. – А тебя с сохраненной жизнью. Теперь у тебя нет выбора. Помни, Рис, тебе придется быть очень осторожным как в своих словах, так и в действиях. Один промах – и казнь.

– Будь уверен, я отвоюю обратно свою жизнь, – ответил его младший брат. А переведя взгляд на отца, добавил: – У вас еще будет повод мной гордиться.

– Хочется в это верить, – ответил ему Алишер. – Теперь все будет зависеть только от тебя.

Как ни странно, но этот судебный процесс сделал Алишера настоящим героем в глазах жителей Земли. Теперь его все чаще воспринимали не как расчетливого надменного тирана, а как мужчину, готового ради родного человека на все. А его официальное вступление в должность наместника в народе приняли даже хорошо. Нет, конечно, были и митинги, и протесты, но они выглядели мелкими вспышками на фоне общего спокойствия.

Во время своей речи Алишер сказал людям, что благодарен Земле за то, что здесь встретил свою любимую жену, здесь нашел своего потерянного сына. Да, звучали его слова довольно сентиментально, но людям именно этого и не хватало в образе нового правителя.

Али много чего тогда говорил. Сообщил, что на Земле будут продолжаться перемены, что затронут они абсолютно все грани жизни. Он сказал, что теперь это уже неизбежно, и если люди будут способствовать изменениям, если не станут противиться, то перемены пройдут безболезненно и очень скоро принесут ощутимую пользу.

Меня же больше всего зацепила его фраза, сказанная в самом конце этой речи. Он заявил, что не допустит на Земле войн. И это не было громкими словами политика, он на самом деле собирался исполнить это обещание. И я верила, что у него точно все получится.

Да, с момента вторжения на нашу планету инопланетян минул почти год, и за это время Гай смог добиться от землян главного: осознания произошедших перемен. Никто не говорил, что дальше будет легко, но главный, самый сложный шаг уже был сделан.

Теперь Землю ожидала новая эра. Эра инноваций, внедрения передовых технологий. Эра больших возможностей и открытых путей. Эра без огнестрельного оружия, но с ужесточением законов общественного порядка. Эра одаренных людей. Эра развития личности. Эра будущего.

Я же в шутку называла ее эра Эргая, а мой супруг улыбался, но ничего не отрицал. Теперь Земля стала для него домом, и он собирался сделать все что нужно для того, чтобы этот дом процветал.

Я была твердо намерена за ближайшие два года расквитаться с обязательным обучением на Даркаре и вернуться к нему – стать для него настоящей первой леди. Сейчас, рядом с ним, я тоже чувствовала в себе силы сделать что-то важное, значимое, полезное для целой планеты. Стать достойной Алишера. Не просто его женщиной, его женой, а настоящей леди Эргай. Той, кто заслуживает носить его фамилию.

Пережитое за этот год многому меня научило. Но главный свой вывод я сделала, глядя на пример Риса. Никогда не стоит отчаиваться или сдаваться. И какой бы безвыходной ни казалась ситуация, каким бы тупиковым ни выглядел путь, всегда можно изменить собственную жизнь к лучшему. Это непросто, для этого нужны настоящая смелость и сила воли. Но это возможно!

А значит, верно и старое, как мир, утверждение, что наша жизнь в наших руках! И только от нас зависит, насколько счастливой она станет!

Content

Татьяна Зинина
Эргай. Новая эра Земли

Пролог

Глава 1 Знакомство

Глава 2 Агент

Глава 3 Друг?

Глава 4 Галути

Глава 5 Вторжение

Глава 6 Отбор одаренных

Глава 7 Бункер

Глава 8 Цели… и их отсутствие

Глава 9 Поисковик

Глава 10 Первая игра

Глава 11 Побег

Глава 12 Алишер

Глава 13 Брат

Глава 14 Два джокера

Глава 15 Безумие

Глава 16 Чувства и эмоции

Глава 17 Микаэль

Глава 18 Месть

Глава 19 Власть и ее отражения

Глава 20 Игра хитрецов

Глава 21 Жизнь после…

Глава 22 Наместник и его супруга

Эпилог