Татьяна Зинина

Аделия. Позор рода

Пролог

Ах, какой же прекрасной была ночь! На ясном небе озорно подмигивали звёзды, ярко сияли оба спутника: Алим и Тирон. Первый, что поменьше, как обычно отливал голубоватым цветом, а вот второй, более крупный, сегодня почему-то выглядел кроваво-красным.

«К скандалу», – подумала я, покосившись на перепуганного, нервного парня, который сейчас почти волок меня на себе.

Кажется, его звали как-то на «С». То ли Саймон, то ли Селин. Да и не важно. Тащит, и хорошо. А то ноги почему-то совсем отказались идти. Видимо, последний коктейль всё-таки был лишним.

За спиной что-то грохнуло, рвануло, а потом небо озарилось очередной, не первой уже, вспышкой от взрыва. До нас долетел лишь лёгкий отголосок волны… ну и пара маленьких камушков. Послышались крики и приближающийся вой сирены пожарной службы. А ещё я уловила где-то вдалеке сигнал полицейского патруля, мчащегося на место происшествия.

– Всё, пришли. Дальше уже уходить бессмысленно, – сказал мой спутник и прислонил меня спиной к широкому дереву. – Ещё вдруг подумают, что мы решили скрыться с места аварии.

– Ну, и пофиг, – бросила я, ухмыльнувшись.

Меня вообще эта самая авария не особенно волновала.

– Да как ты можешь так говорить?! – нервно выпалил парень.

Я нехотя повернулась, окинула его равнодушным взглядом и только закатила глаза. Тоже мне, неженка. Истерики устраивать вздумал? Хорошо хоть прямо в разбитом эрши не расплакался. А то пришлось бы самой выбираться.

Достав из кармана любимый мундштук, я вставила в него сигарету и, спокойно прикурив, уставилась на пылающую зарядную станцию.

– А красиво горит, – сказала, любуясь огненными всполохами, раскрасившими тёмное небо.

В этой глуши было гораздо темнее, чем вблизи города, потому зарево от пожара смотрелось особенно эффектно. Да ещё и спутники подсвечивали. В общем, красота.

– Красиво горит?! – возмущённо выпалил парень, которого уже откровенно трясло. – Ты чокнутая?

И даже совсем не обидно. Наверное, я уже просто привыкла.

– А ты разве не знал? – спросила, выпуская дым кольцами. Они тоже поднимались вверх становясь всё больше, шире, красивее… как маленькие облака.

Но парень, кажется, на самом деле не имел понятия, с кем именно связался. А ведь сам ко мне на вечеринке подошёл, и вроде как даже производил впечатление этакого раскованного весельчака, уверенного в себе хозяина жизни. И что? Хватило одной маленькой аварии, чтобы начал нюни распускать. А ещё мужчина.

На станции снова рвануло – наверное, взорвался очередной генератор, а может и в магазине что-то. Не знаю. Но горело красиво. Я даже вытянула из кармана шар галути – свой маленький любимый гаджет, и дала тому мысленную команду начать съёмку. Завтра девочкам отправлю. Пусть тоже полюбуются. Уверена, они оценят.

Парень рядом со мной нервным жестом взлохматил свои рыжие волосы и принялся вышагивать перед деревом туда-сюда. Судя по выражению лица, которое в отблесках света спутников и пожара казалось просто жутким, парень был бы рад вообще никогда со мной не сталкиваться.

В какой-то момент мне даже стало его жаль. Жил себе спокойно, никого не трогал, к пьяным девушкам на вечеринках подкатывал. А тут вдруг напоролся на меня. Интересно, за что судьба его так покарала?

Прибыли пожарные, принялись тушить «красоту». К сожалению, успешно. Ещё через пару минут явились полицейские, причём прилетели целым отрядом из четырех экипажей. Три из них двинулись к горящей станции, рядом с которой организованно толпились её несчастные работники, а вот четвёртая направилась прямиком к нам.

– Великая Вселенная! – простонал застывший на месте то ли Селин, то ли Саймон.

Он с таким отчаянием обхватил себя за голову, что мне стало смешно. А когда посмотрел на меня с ненавистью, я и вовсе расхохоталась в голос.

– Идиотка! – выпалил он, сжимая кулаки. – Неадекватная дура! Ты совсем не соображаешь?

– Почему же? – бросила я, снова втягивая сладковатый дым с ароматом клубники. – Соображаю. Просто не вижу в случившемся трагедии.

– Не видишь?! – заверещал этот чудик с явно расшатанной нервной системой. – Ты разбила эрши, который стоит столько, что я даже представлять боюсь. Влетела на нём в зарядную станцию, которая, между прочим, до сих пор горит. Там были люди…

– Спасателей нет, значит, никто не пострадал, – пожала я плечами. – А остальное – мелочи.

– Мелочи?! – кажется, он теперь окончательно причислил меня к рядам умалишённых. – Что за наркоту ты там куришь, если не в состоянии нормально соображать?

Он даже попытался отобрать у меня мундштук – наивный. Каблуком я его ударила от души, так что тот отскочил подальше, громко поливая меня гадкими словами. Я же привычно отрешилась от чужой брани и снова перевела взгляд на место пожара. Пламени почти уже не осталось, и теперь округу освещали только сине-бело-красные фонари на полицейских эрши. Хотя в дыму это тоже выглядело завораживающе.

– Предъявите документы! – неожиданно отвлёк меня от любования местом аварии суровый мужской голос.

Я повернулась на звук и даже не удивилась, увидев перед нами двоих полицейских. Нервный парень первым протянул запястье, показав служителям порядка закреплённый на нём браслет с информационным чипом.

В тот же момент перед полицейскими появился голографический экран, на котором был портрет молодого мужчины, его личные данные, ну и имя… всё-таки Саймон. Сймон Гараолт, 25 лет, не женат, студент… и другая не особо важная информация.

Потом полицейские двинулись ко мне, но когда рассмотрели лицо, оба синхронно сглотнули. Нет, дело было не в том, что я уродина, совсем наоборот. Просто мою физиономию на Дитерии знали почти все сотрудники полиции. Но эти, кажется, ещё надеялись, что им повезёт, потому и попросили меня тоже протянуть им запястье.

Жаль их расстраивать – хорошие вроде ребята. Не грубые, вполне адекватные. Не орут в отличие от некоторых. Увы, обрадовать мне их не чем.

Когда перед ними на голографическом экране появилось моё изображение, они разом сникли. Хотя на этом снимке я выглядела очень даже ничего: вся такая важная, в строгом платье, с элегантной причёской, аккуратным макияжем. Даже волосы не розовые, как сейчас, а тёмно-каштановые. Ну просто синеглазый ангелок, с тонкими, почти кукольными чертами лица. Девочка-припевочка двадцати лет.

– Леди Аделия Тен Алор, – странно хриплым голосом произнёс один из полицейских. – Как я понимаю, причиной пожара стал ваш эрши.

Саймон застонал и, сев прямо на землю, кажется, начал рвать на себе волосы. Дошло, наконец, кого ему «посчастливилось» подцепить на вечеринке.

– Папина, – уточнила я, продолжая спокойно курить. – Я не справилась с управлением.

– Мы оповестим вашего отца, – совсем уж поник второй служитель порядка.

Сочувствую ему. Папа не любит плохие новости, а уж если они касаются меня… Даже совестно стало перед полицейскими.

– Давайте я сама. Всё равно орать будет, а так хоть быстрее сдуется.

Они согласились не раздумывая. Даже хотели протянуть мне свой передатчик, но я отказалась, сообщив, что у меня есть галути.

Было бы удивительно, если бы у меня не имелось этого новомодного гаджета. Пусть стоит он немало, но у дочки председателя Совета Межпланетного Союза Человеческих Рас должно быть всё самое лучшее.

Да, кричал папа знатно. К счастью, остальным присутствующим у этого дерева ничего слышно не было – мой галути имел мысленное управление и сигналы передавал, обходя органы слуха. Папа был зол, он буквально кипел от возмущения. Шипел, орал… ну а я покорно слушала, сожалея только о том, что у меня закончились сигареты. Завершилась эта отповедь контрольной фразой: «Поговорим дома», после чего отец отключил связь. Ну а я сообщила полицейским, что меня приказано доставить в родовой особняк.

Пока мы летели в направлении города, размышляла только об одном: достаточно ли я уже достала папу, или у него ещё осталось терпение. Нет, я не боялась его гнева, хотя, вроде, на этот раз он сказал что-то вроде необходимости принимать кардинальные меры. Ну-ну. Вроде взрослый человек, наивностью не страдающий, а ещё считает, что меня можно наказывать.

Мне вот интересно, он что, думает, от этого будет толк?

Глава 1. Наказание

Папа чинно вышагивал по комнате, пытаясь делать вид, что он серьёзный и грозный политик. При этом у него был такой суровый вид, что я не могла не улыбаться. Меня всегда пробивало на смех, когда он злился. Почему? Даже не знаю. Наверное, я просто прекрасно осознавала, что он – такая важная птица очень высокого полёта, – и бесится из-за поделок какой-то девчонки.

Иногда мне начинало казаться, что если бы он мог, то давно бы от меня избавился. Но, к моему счастью, для подобных деяний папа был слишком публичной личностью. Всё же, как ни крути, а я его родная дочь, и об этом известно всем на просторах нашего необъятного Межпланетного Союза Человеческих Рас.

За этот вечер я выслушала о себе, своём характере и наплевательском отношении к жизни столько, что хватило бы на целый цикл программ по головизору. Сейчас же папа просто уже выдохся, а может окончательно уверился в том, что в его нотациях нет никакого смысла. Да и, в конце концов, что я такого сделала? Ну, взяла его эрши покататься, ну выпила немного лишнего, ну решила парня прокатить… Кто ж виноват, что этот олух попробует пристать ко мне прямо в полёте? Поцеловать ему, видите ли, меня захотелось. Вот сам и виноват, что мы влетели в зарядную станцию. Так уж получилось, что на навязчивое мужское внимание я всегда реагирую одинаково – неожиданным пробуждением дара.

Вот парень и получил по заслугам. Так ему, козлу, и надо. Только его в итоге просто домой доставили – а мне теперь выслушивай по десятому кругу всю порцию отцовских претензий. Это хорошо мачеха к нему ещё не присоединилась…

Но тут ведущие в гостиную двери растаяли, пропуская внутрь худощавую черноволосую леди – супругу моего дражайшего папеньки. Я же только окинула её хмурым взглядом и демонстративно вздохнула, готовясь выслушивать очередную порцию отборной светской брани.

Что? Вы не знаете выражения «светская брань»?

О! Это нечто! Этакое жуткое явление, когда вас мешают с грязью, не используя ни единого матерного слова. Речь такая гладкая, красивая, а ты всё равно чувствуешь, что тебя облили помоями, да ещё и ведро из-под них на голову надели. Непередаваемые ощущения.

Кстати, вот этой даме убить меня не позволяло исключительно воспитание – ибо леди не должны никого лишать жизни. Хотя, не сомневаюсь, будь она чуть менее повёрнутой на своих правилах этикета, и я бы до своих двадцати лет не дожила.

– Лора, ты зря пришла, – папа всё же попытался предотвратить новый виток скандала.

Кажется, собственные нравоучения его утомили. Он посмотрел на жену со всей строгостью, на которую был способен, но та уже привычно проигнорировала его намёки. Да моя мачеха не хуже нас всех знала, что ничего мне папа не сделает, а все его слова я благополучно пропущу мимо ушей. Потому и лезла, куда не просят. Считала, что без неё мы никак не справимся.

– Нет, Грегор, – ответила леди Лора, недовольно поведя худым угловатым плечом. – С этой невоспитанной особой, чей моральный облик падает наимрачнейшей тенью на нашу семью, давно нужно что-то делать. И мы с тобой прекрасно знаем, что любые нравоучительные беседы – лишь лёгкий ветер для её испорченного слуха.

Они оба повернулись ко мне, и я только хмыкнула, влезая в белоснежное кресло, – мачехино любимое – с ногами. Она, видя это, так оторопела, что я рассмеялась. Её нижняя губа задрожала, будто женщина едва сдерживала себя в руках, а идеальная осанка стал ещё ровнее – словно от напряжения у леди Лоры в позвоночнике активировался штырь. Пусть спасибо скажет, что я кеды сняла, а то пришёл бы однозначный конец её безупречной арисонской обивке, которая стоила, как половина моего гардероба.

– Ада, – начал папа, видимо собираясь меня попросить сесть нормально. Но совершил грубую стратегическую ошибку.

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда меня так называют, – прошипела я и просто улеглась в кресле, свесив ноги через широкий мягкий подлокотник.

– Аделия, – всё-таки взяла себя в руки мачеха, но говорила громко и явно злилась. – Немедленно сядь ровно! Что ты себе позволяешь?

– Мама, не стоит так нервничать, а то ваше старое сердце может и не выдержать. Придётся папеньке раскошеливаться на имплант или пересадку. Хотя… – я на мгновение замолчала, изобразив задумчивость. – Может, это и к лучшему. Вдруг новое сердце сделает вас больше похожей на женщину, чем на чопорную престарелую куклу.

– Да как ты смеешь?! – выкрикнула женщина, со злостью сжимая побелевшие кулаки.

Даже не знаю, что взбесило леди Лору больше: мои слова про возраст, или то, что я назвала её «мама»?

– Аделия, немедленно извинись! – грозно потребовал отец.

– За что? – возмутилась я. – За то, что беспокоюсь о здоровье мамочки?

– Я тебе не мать! – рявкнула женщина и перевела грозный взгляд на отца. – Грегор! Я требую, чтобы ты, наконец, нашёл способ исключить из жизни нашего благовоспитанного семейства, столь неприятную особу!

Ну да, конечно. Пусть попробует. А я посмотрю, как это у него получится.

Раньше, пока я училась в пансионе и приезжала домой только на каникулы, мы не настолько часто встречались с леди Лорой. И вот уже год после окончания я жила с родственниками… и как оказалось, безгранично терпеть моё присутствие «мамочка» совершенно не готова.

– Лора, несмотря ни на что, Аделия – моя родная дочь, – неожиданно вступился за меня папа. – Она – часть нашей семьи, и мы должны помочь ей.

– Прости за правду, Грегор, но твоя дочь не испытывает к тебе ни толики должного уважения, – снисходительным тоном заявила его супруга. – И если ты не примешь меры, то их приму я.

Мне стало даже интересно, что она там придумала на этот раз. По части попыток сделать из меня приличную девушку эта леди уже стала настоящим рекордсменом. У неё было великое множество идей по моему перевоспитанию, правда пока ни одна успехом не увенчалась. Помню сразу после моего выпуска из пансиона, она втайне от отца отправила меня без денег, с одной только сумкой на Харуту – считай, на другой конец галактики. Там жила её давняя то ли подруга, то ли должница, вот к ней меня и поселили. Правда через неделю я вернулась: с деньгами, новыми знакомыми и растущей популярностью. А ведь всего лишь дала интервью одному каналу Сети, в котором рассказала о своих тяжёлых отношениях в семье и дикой жадности моей злобной коварной мачехи, которая мечтает сжить несчастную деточку со свету.

После этого леди Лора меня долго стороной обходила. Это ж такой позор! Ужас просто. Но так и не оставила навязчивую идею от меня избавиться. В нашей семье я была для мачехи кем-то вроде грязного пятна на белоснежной скатерти. И это её несказанно раздражало.

– Лора, прости, но мы связаны по рукам и ногам, – тяжело вздохнул отец. – Ты же знаешь. Если пострадает Аделия – пострадаем мы все. Моя карьера, твой образ в обществе. Марк, Лизетта.

Да, в этом он был прав. Для всех в Союзе я была в первую очередь дочерью председателя Совета – первого человека во всём правлении объединения планет. И пока я просто чудила – никто особенно не обращал на это внимание. Но если папенька вздумает меня серьёзно наказать: посадит в тюрьму, отправит на принудительное психиатрическое лечение, сошлёт в другую галактику, или что-то ещё – это отразится в первую очередь на нём, на его репутации. Да даже если я попаду в аварию со смертельным исходом, или сама сигану с двухсотого этажа – виноват всё равно будет папа. Всегда. Потому политики такого уровня старались не афишировать подробности жизни своей семьи. В моём случае так не получилось. К счастью.

– Я решила подключить к решению вопроса с Аделией отличного специалиста. Это лучший психолог Союза. У него обширный опыт, и он милостиво согласился заняться нашей… проблемой, – деловито начала моя мачеха. – Уважаемый профессор предложил прекрасный вариант. Сказал, что твоя дочь станет гораздо спокойнее, осмотрительнее, ответственнее, если забеременеет и родит ребёнка. В принципе, провернуть такое несложно. Список потенциальных женихов я уже подготовила. Кое с кем даже успела побеседовать. Знаешь, – она повернулась к супругу, который теперь слушал её с откровенно заинтересованным видом. – Как ни удивительно, но многие готовы даже взять Аделию в жёны, только бы получить возможность войти в нашу семью.

– Я против, – бросила я равнодушным тоном.

– А вот это как раз таки не проблема, – ядовито парировала мачеха. – Церемония простая, и главное в ней согласие жениха. Потом брачная ночь, которая при наличии правильных препаратов пройдёт прекрасно. И если забеременеть с первого раза не получится, всегда можно повторить. Потом мы просто отправим тебя с мужем куда-нибудь…

– А хорошая мысль, – неожиданно для меня заявил папа. – И ответственность с меня будет частично снята. А эта головная боль перейдёт к другому мученику.

– Нет! – рявкнула я, всё больше раздражаясь. – Хотите ещё одно интервью? Чистосердечное, о том, как меня ненавидит собственная мачеха, а родной отец готов вручить кому угодно, лишь бы избавиться от такой дочери?

– С этим я разберусь, – спокойно отмахнулся папа. – И даже знаю, кому мы тебя отдадим. Сеймуру Гралду. Он давно мечтал со мной породниться.

Я мигом вспомнила этого мужчину: высокий, широкий в плечах, крупный, с густой чёрной бородой, которую вообще в Союзе никто кроме него не отпускал. Жуткий тип, да ещё и старше чем я в два раза. И вот в том, что он придумает, как меня усмирить я не сомневалась. Например, кулаком по лицу. Такой ведь и на насилие пойдёт, и наркотиками не погнушается. Но хуже всего то, что этот субъект входил в десятку самых завидных холостяков Союза, а значит СМИ мне не помогут. Даже если я буду плакаться, что он меня избивает, этот изворотливый тип всегда сможет обаятельно улыбнуться на камеру и заявить, что я просто хочу его наказать скандалом. И что самое гадкое – ему поверят.

Видимо от перспективы такого замужества меня знатно перекосило, потому что леди Лора ехидно улыбнулась, а отец вдруг развернулся и направился к выходу из гостиной. И выглядел таким довольным, что мне стало страшно.

– Папа! – крикнула я, быстро спрыгивая с кресла. – Подожди. Я против! Ты не можешь так со мной поступить!

– Почему же не могу? – спокойно спросил он, даже не думая останавливаться. Кажется, ему нравилось, что я испуганно семенила следом. – Ты – моя дочь, а Гралд – прекрасная партия. Ты будешь замужем за перспективным политиком, он всем тебя обеспечит. А главное, он во всех интервью говорил, что мечтает о семерых детях, то есть тебе будет, чем заняться в ближайшие годы. А там… может, поумнеешь.

– Папа, да как ты можешь?! Хочешь превратить меня в завод по производству детей?!

Он не ответил, продолжая идти по коридору по направлению к своему кабинету. А я даже не думала отставать.

– И как мне раньше в голову не пришло просто сплавить тебя замуж? – улыбнулся он.

– Мне же только две недели назад двадцать исполнилось! – причитала я, продолжая идти за ним. – Я пожить хочу!

– Замужем поживёшь.

– Папа!

У самой двери кабинета он остановился и, обернувшись, посмотрел на меня с сочувствием.

– Да ладно тебе, Аделия. Не расстраивайся. Уверен, ты сможешь уговорить Сеймура после первых троих детей сделать перерыв хотя бы на год. А потом с новыми силами…

– Папа! – выкрикнула я. – Ты не посмеешь!

– Разговор окончен. Иди в свою комнату. Её тебе покидать запрещено.

* * *

Взаперти меня продержали почти двое суток. И за это время я успела поднять самую настоящую панику. Дала два интервью своему любимому каналу Сети, который принадлежал моим подругам. Рассказала о планах родителя, даже всплакнула на камеру, чтобы зрители точно прониклись. Да только эффекта это не дало. По большей части в комментариях зрители меня называли капризной избалованной дурочкой, которая имеет глупость воротить нос от «такого шикарного мужчины». Я же только кривилась и ничего приятного в образе Гралда не находила. А от одной мысли, что он подойдёт слишком близко, мне и вовсе становилось дурно. Даже тошнота накатывала.

В итоге, когда ко мне в комнату ближе к вечеру второго дня заглянул отец, я накрутила себя так, что была готова покаяться во всех грехах и пообещать быть самой лучшей и спокойной дочерью, лишь бы только не отдавал меня замуж. Да что говорить, если я даже морально подготовилась к тому, чтобы упасть на колени и молить его о прощении! Но папа не дал мне и слова сказать.

– Сеймур согласен, – ошарашил меня родитель, даже не поздоровавшись. – Свадьба завтра вечером.

И он уже развернулся, чтобы уйти, но я рванула за ним и крепко вцепилась в рукав его пиджака.

– Папочка, – проговорила, всхлипнув. – Проси, что хочешь. Ставь какие угодно условия, но не отдавай меня ему! Пожалуйста…

– Даже так? – с лёгкой ухмылкой бросил отец. Он развернулся ко мне, обнял за плечи и отрицательно покачал головой. – Поздно, Аделия. Договор заключён. Можно сказать, что ты уже почти замужем.

– Пап…

– И в этом договоре прописано, что ты обязуешься сделать всё возможное, чтобы за ближайшие десять лет произвести на свет не менее семи наследников.

– Пап… – вот теперь я расплакалась по-настоящему. Даже разыгрывать слёзы не пришлось.

Увы, это был последний вариант хоть как-то разжалобить отца. Как ни удивительно, но папа ведь на самом деле меня любил. Я верила в это. Да, изводила и его самого, и его супругу, и брата с сестрой. Но в глубине души знала, что ничего мне не грозит – папочка не допустит, чтобы со мной что-то случилось. И вот результат – он сам решил испоганить мою жизнь.

И не сбежишь ведь – найдут и вернут. Даже если новые документы сделаю – мою физиономию в Союзе каждая собака знает. И не пустят меня ни в один шаттл без позволения супруга, а мой статус будет отображён на чипе.

Как ни крутись – везде засада. А значит, нужно любым способом отвоевать себе хотя бы часть свободы.

– Аделия, – вздохнув, проговорил папа. – Ты же сама гробишь свою жизнь. Уверен, брак пойдёт тебе на пользу. Хотя бы смысл в твоём существовании появится.

– Давай я найду другой смысл? – предложила, зацепившись за его фразу.

– И какой же? – тяжело вздохнул отец, нервно проведя рукой по своим коротким тёмным с проседью волосам.

– Да любой! – выпалила, всхлипнув. – Буду символы планет Союза крестиком вышивать.

– Это можно делать, даже будучи беременной… – начал папа, но я снова его оборвала.

– А что нельзя делать будучи беременной? Давай подумаем. Работать? – предложила с надеждой.

– Кем, Делли? – спросил он. – У тебя только базовое образование, и то законченное кое-как. Дар свой ты так и не освоила…

– Точно! – выкрикнула я, едва не подпрыгнув на месте. – Дар! Папа. Я хочу учиться! Буду осваивать дар. Он-то у меня впечатляющий. Приложу все усилия.

– Дочь, ну мы ведь это уже проходили, – устало вздохнул папа. – Ты не в состоянии контролировать собственную внутреннюю энергию.

– Я научусь! Что угодно, только не замуж!

Отец одарил меня долгим задумчивым взглядом. Потом прошёл вглубь комнаты и присел в кресло.

Когда папа прикрыл глаза, привычно коснувшись своего виска, я поняла, что он с кем-то связывается по галути через мысленное управление. Вообще не было никакой необходимости прикасаться к месту вживления чипа, но у папы имелась вот такая странная привычка. Именно по ней я всегда понимала, что пора заткнуться, ибо меня всё равно не услышат.

Прошло не меньше десяти минут, когда он снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде отражалось странное сомнение, которое почему-то показалось мне хорошим знаком.

– Даркар. Белый университет. Кафедра прикладного телекинеза. Срок обучения – пять лет. Не освоишь дар – вылетишь после первых же экзаменов. Вот тогда…

– Знаю. Не напоминай. Я готова отправиться хоть сейчас. Сию минуту.

– Давай, – кивнул отец. – У тебя час на сборы. Потому что по истечении этого времени я могу передумать.

– Нет. Нет, – выпалила, отходя к шкафу. – Ты разве не видишь? Я же уже почти готова.

Такой шанс я упускать не собиралась. Быстро покидала в чемодан всё, что лежало с краю на полках шкафа; смела в сумку всю косметику; с трудом выбрала семь пар обуви. Металась по комнате, как ужаленная, но спустя час уже стояла на первом этаже, готовая покинуть родительский дом, желательно надолго.

– Сейчас на Даркаре уже начался очередной учебный год, но лорд Ситамир Трелли милостиво прислушался к моей настоятельной просьбе, и тебя зачислили на первый курс.

– Спасибо, папочка! – поблагодарила я, нагло повиснув у него на шее, но обнимать меня в ответ он не стал.

– Аделия, своим решением пойти учиться ты спутала мне все карты, потому я буду очень ждать твоего отчисления, – деловым тоном добавил папа. – И кстати, за нарушение устава университета тебя тоже могут выгнать.

– Ясно, – кивнула я.

– До Даркара три дня лёта. Билеты на твоё имя куплены. Первокурсники занимаются уже больше месяца, так что придётся их догонять. Информацию для самостоятельного изучения тебе вышлют – будет, чем занять время в полёте. А вот практиковаться сама даже не пытайся – угробишь и себя, и всех на корабле.

– Поняла.

– А теперь иди, – подтолкнул меня к выходу папа.

Когда передо мной разъехались в стороны двери, я обернулась и поймала его взгляд. Вот только в папиных глазах было что угодно, но только не сожаление. Я бы даже сказала, что в них отражался триумф.

Именно в этот момент в моей голове появилась мысль, что меня, кажется, мастерски развели. Ведь отец давно пытался заставить меня учиться. И вот… я сама с широченной улыбкой отправляюсь в университет.

Интересно, а папа на самом деле отдал бы меня замуж за человека, которому от супруги нужны только дети и родство с лордом Тен Алор?

Что-то не хочется проверять.

В любом случае, теперь мне предстояло провести несколько лет на Даркаре, и самое главное – попытаться всё-таки освоить свой странный дар, который никак не желал мне подчиняться… и благодаря которому почти десять лет назад я и узнала, кто именно является моим отцом.

* * *

Первым, что я сделала, выйдя из здания космопорта на Даркаре – дрожащими руками прикурила сигарету даже без привычного мундштука. От первой затяжки у меня в глазах прояснилось, и даже начало казаться, что ясное небо начало переливаться разными цветами, подобно радуге. После второй – пропало желание посылать подальше всех и вся, а после третьей – я даже осознала, что жизнь почти прекрасна.

Ох, сколько же раз за время этого полёта я вспоминала «добрыми» словами отца, который умудрился выбрать именно того перевозчика, на чьём борту было категорически запрещено курение! И даже вина, гады, не предложили, потому что мне ещё не исполнилось двадцати одного года. Нельзя у них, видите ли, продавать алкоголь лицам младше этого возраста. Во всём Союзе можно, а у них на борту запрещено!

Ох, зря они так со мной поступили. Очень зря! Я и так ангельским характером не отличаюсь, а когда хочу курить, то мне лучше вообще на глаза не попадаться.

В итоге уже на второй день полёта при виде меня всех сотрудников лайнера начинало нервно потряхивать. Я же вела себя так жутко, что капитан сам принёс для меня бутылку какого-то пойла из личных запасов. Правда, компанию мне составить отказался. А я с горя выпила… пару бокалов. И думаю, этот шарлатан что-то туда подмешал, потому что оставшееся время до прибытия прошли для меня в блаженном сне.

И вот счастье – я, наконец, на Даркаре.

На просторах Союза Человеческих Рас эта планета считалась признанной столицей одарённого студенчества. Именно здесь располагались самые крупные элитные учебные заведения: школы, академии, университеты. А всё дело в том, что Даркар обладал совершенно уникальной атмосферой, в которой концентрация энергетических потоков была крайне высокой. У полюсов энергии и вовсе имели такую плотность и силу, что становились видимыми для любого человека, поэтому там строили исследовательские институты, лаборатории, научные центры.

А вот на экваторе этой планеты никаких энергетических аномалий не наблюдалось вообще, а климат наоборот радовал круглогодичным теплом. Потому там на многочисленных островах, окружённых океаном, имелась огромная развлекательная зона, как для студентов, так и для простых туристов.

Учебные заведения гнездились на восьми небольших материках, расположенных между экватором и полюсами. В большинстве своём на Даркаре учились те, для кого взаимодействие с энергиями – необходимость. То есть самые одарённые. Меня тоже когда-то отправили проходить базовое обучение именно сюда, вот только я тут не долго проучилась. Несмотря на высокие показатели внутреннего энергетического потенциала, я так и не смогла покорить собственный дар. Да и поведение моё учителям не нравилось, потому в итоге доучивалась я уже на Дитерии, под присмотром бдительного всевидящего ока дорогого папеньки.

– Как я понимаю… леди Аделия Тен Алор? – прозвучал рядом со мной спокойный, чуть нагловатый мужской голос.

Я нехотя повернулась на звук, окинула взглядом подходящего ко мне светловолосого парня, и снова вернулась к созерцанию голубого неба, по которому то и дело проносились самые разные эрши. Говорить с каким-то непонятным типом мне не хотелось совершенно. А то, что он обратился ко мне настолько официально, так это вполне нормально. Увы, из-за обилия репортажей и роликов с моим участием мою физиономию в Союзе и правда знали слишком многие.

Увы, парень намёков не понимал и самоустраняться явно не собирался. Вместо этого подошёл ближе и остановился прямо передо мной.

– Лорд Трелли поручил мне доставить вас в Белый университет, – сказал он, глядя на меня с лёгкой почти незаметной усмешкой. Причём явно же рассматривал, изучал, но делал это с таким видом, будто я ему совершенно не интересна.

Я же решила в отместку с тем же равнодушием рассматривать его. И, честно говоря, в облачках выпускаемого мной розового дыма он казался даже немного милым. Высокий – выше меня на голову. На вид лет двадцать пять или чуть больше. Фигура – как у тех моделей, что рекламируют мужское бельё по головизору: плечи широкие, бёдра узкие, да и торс явно рельефный, пусть и скрыт тканью серой футболки.

Кстати, именно эта самая вещь была чуть растянута понизу. Значит – дешёвая гадость. Да и этот мышиный цвет… Синие брюки и вовсе оказались сшиты из какой-то гадкой грубой ткани, да ещё и имели на себе несколько дырок. Словно их носили пару лет вообще не снимая, причём передвигались исключительно ползком.

Но особенно моё внимание привлекли белые кеды известной в Союзе дорогой марки, правда, уже порядком заношенные. То есть когда-то у него хватило денег их купить, а теперь, видимо, состоятельностью этот парень похвастаться не мог.

– Если вы закончили меня разглядывать… – привлёк моё внимание его недовольный голос. – Предлагаю всё же отправиться в университет.

Подняла взгляд, теперь рассматривая лицо незнакомца. Красивое, даже очень: правильные черты, высокие скулы, прямой аккуратный нос, чётко очерченные губы. А глаза – небесно голубые, яркие. Серьёзно, будь этот парень одет дороже, я бы точно сказала, что он работает в модельном агентстве. Рекламирует вещи какого-нибудь известного бренда. А так…

– Обслуживающий персонал, – озвучила я свой вывод, снова поднося к губам сигарету. Хмыкнув, бросила: – Веди, красавчик. Надеюсь, ты собираешься доставлять меня в альма-матер не на общественном транспорте.

Он не ответил. Просто подхватил мой безразмерный чемоданчик и пошёл по направлению к парковке. Я выбросила окурок и двинулась следом.

– А давно учебный год начался? – спросила, шагая рядом с парнем.

– Месяц назад, – ровным тоном ответил он.

– А какой сегодня день недели?

– Второй.

Тут я вспомнила, что на Даркаре всё не как на той же Дитерии. Тут в неделе 10 дней, и сами недели называют декадами. В месяце, кажется, четыре с половиной декады. А каждый пятый день – выходной. Надеюсь, смогу быстро привыкнуть.

Покосившись на парня, я вдруг подумала, что точно где-то его уже видела. Было в нём что-то знакомое. Пока мы шли до эрши, пыталась вспомнить, где же могла его встречать. Может, он, и правда, модель?

– Слушай, а ты в рекламе не снимался? – спросила я, не удержавшись.

– Нет.

Он ответил так равнодушно, будто этот вопрос задавали ему по меньшей мере пять раз в день и сильно этим достали.

– А в кино? Я где-то тебя видела.

– Тебе кажется.

Он так спокойно перешёл со мной на «ты», что у меня в голове снова что-то заскрежетало. Всё же я дочь лорда – леди. А простые люди априори относились к высшей аристократии с некоторым пиететом. Хотя меня эти предрассудки давно уже перестали волновать.

– Нет, красавчик, я обязательно вспомню. Вот только мозг к местной атмосфере адаптируется. А то после того пойла, которым меня угостил капитан лайнера, что-то как-то сложно думать.

Я хихикнула, а он даже не улыбнулся, будто и не слышал меня вовсе. Это раздражало. Может, ему анекдот рассказать? А то ведёт себя так… как я, когда пять своих сигарет разом выкурю – чрезмерно спокойно.

Когда дошагали до небольшого серебристого, местами обшарпанного эрши далеко не самой новой модели, парень учтивым жестом предложил мне разместиться на пассажирском кресле, а сам занял водительское место перед панелью управления.

– Старьё, – фыркнула я, глядя на символы на голографическом экране.

– Зато бесплатно, – ответил мой сопровождающий, всё так же глядя на панель.

– Лучше уж пешком. Он хоть в воздух поднимется? – что-то не верила я в это.

– Поднимется.

Он заблокировал двери и активировал двигатели, которые так противно загудели, что я поспешила закрыть уши руками. Но что хуже – эта колымага двигалась рывками, словно в любой момент могла просто рухнуть.

– Слушай, может, на такси? – спросила я, чувствуя, как меня всё сильнее одолевает страх.

– Не бойся, долетим, – прозвучал спокойный ответ.

Наша развалюха всё-таки кое-как влетела над зданием космопорта и, дёргаясь, направилась вперёд. Я нервно вцепилась руками в край сидения и сглотнула. Страх никуда не делся, а перед глазами сами собой вспыхнули картинки моей недавней аварии. Да, тогда я была откровенно пьяна, потому не особенно осознавала, что именно случилось. Зато теперь мне стало очень страшно падать.

Эрши снова дёрнулся, один из двигателей как-то странно загудел, а потом на несколько мгновений вообще перестал работать. Тогда-то я и не выдержала.

– Снижайся! – закричала, больше не в силах бороться со страхом.

– Успокойся, – равнодушно бросил парень, которому, кажется, вообще не было страшно.

– Да опускай ты эту колымагу! Быстро! Сейчас же! – орала я.

Но заметив, что он только отрицательно качнул головой, решила действовать сама. Потянулась к панели управления и уже почти нажала на значок «снижение», когда меня остановил ремень безопасности.

– Перестань паниковать, – с укором произнёс этот белобрысый тип. – Не мешай мне вести эрши, и мы спокойно доберёмся до места.

– Да он же сейчас рухнет! – выпалила я.

Парень изобразил тяжёлый вздох и ответил:

– Не рухнет.

– Ты псих! – рявкнула, стараясь отстегнуть ремень безопасности. Тот как назло заел, и отпускать меня не собирался.

– Сейчас из нас двоих, как псих ведёшь себя ты, – ответил он, и теперь его тон стал откровенно грубым.

– Я жить хочу!

– Я тоже!

– Замечательно! Опускай колымагу!

– Это не колымага. И мой эрши прекрасно летает. Да, у него на малых скоростях четвёртый двигатель барахлит, но это не смертельно, – его раздражение становилось сильнее. – И высаживать тебя я не стану, даже не надейся. Мне поручили тебя забрать из космопорта и доставить прямо в кабинет к ректору. И это поручение будет выполнено.

Я зло выпрямилась, снова с отчаянием попыталась отстегнуть ремень, но тот не поддался. Кажется, меня просто приковали к этому сидению, чтобы не дёргалась. Это бесило.

– Отстегни меня немедленно! – потребовала приказным тоном.

– Ага, сейчас, – с иронией заявил парень.

– А если у меня паника начнётся? Приступ какой-нибудь?

– Не начнётся, – вздохнул он. – Просто поверь мне. Мы долетим.

– Поверить? Да я тебя первый раз в жизни встречаю! Ты мне даже имени своего не сообщил!

– Дарис Энсари. Можно просто Рис, – нехотя представился он. – Полегчало?

– Нет!

Тугой он.

И злой.

За этой пикировкой даже не заметила, что теперь эрши летит ровно, а мы поднялись на нужную высоту и теперь двигаемся уже на довольно большой скорости. С одной стороны, мне стало чуть спокойнее, что эта развалюха хотя бы дрыгаться перестала, но с другой – падать отсюда было гораздо дальше!

Смирившись с тем, что меня никто не выпустит, я достала из рюкзака портсигар, вставила одну сигарету в мундштук и уже собиралась прикурить, когда у меня её нагло отобрали.

– Отдай! – потребовала я.

– В моём эрши не курят, – с непробиваемой уверенностью заявил Дарис.

– У меня стресс. Мне нужно!

Но он будто не слышал, или делал вид.

– И на будущее, Аделия, запомни: я не переношу этот гадкий дым.

– Меня должно это волновать? – спросила, доставая вторую сигарету. И предусмотрительно отодвинулась подальше, чтобы не достал.

В этот раз я даже прикурить успела, потому что Дарис никак не мог до меня дотянуться. Но потом он просто отщёлкнул свой ремень безопасности – ума не приложу, как у него так ловко получилось! – и одним рывком отобрал у меня мундштук. Сигарета же просто потухла, словно сама собой.

– Отстань от меня! – выпалила, стараясь отвоевать хотя бы зажигалку.

Тогда этот наглец просто схватил торчащий из моего раскрытого рюкзака портсигар и одним рывком отбросил его на заднее сидение. После чего с довольным видом вернулся на своё место. Но я это просто так оставлять не собиралась. Опять попыталась отстегнуться, чтобы достать сигареты, но не смогла. И тогда, окончательно разозлившись, вдруг почувствовала, как всколыхнулась во мне внутренняя энергия – мой неприручённый дар.

Вот не знаю, чем я в тот момент думала, но точно не головой! Знала же прекрасно, что в транспорте мне силу использовать вообще нельзя, ибо чревато. Но всё равно решила зацепить своей энергией портсигар. Да только… немножко не рассчитала.

Импульс, как обычно, получился сильный, неуправляемый. Вместо того чтобы обхватить заветную металлическую коробочку и вернуть мне, он её жутко смял, превратив в маленький комок. А потом он, словно ужаленный, начал носиться по салону эрши.

Это было нечто! Если я хотя бы пригнулась и спрятала голову между коленей, то Рис просто не мог отвлечься от управления. Видимо, колымага не имела автопилота, потому что парень упрямо не отпускал рулевой рычаг. Да-а… от моего взбесившегося смятого портсигара ему досталось прилично. Хорошо хоть не по лицу – свою смазливую физиономию он ещё старался прикрывать. Но вот по рукам, рёбрам, плечам получил знатно. Ума не приложу, как моё орудие не разбило стёкла. Бронированные они здесь что ли?

Остановился этот взбесившийся комок металла только тогда, когда Рис умудрился его поймать. Оказавшись в его руке, тот мгновенно затих. Но парню это явно показалось недостаточным. Он сжал бывший портсигар крепче, и тот на моих глазах стал уменьшаться, а потом и вовсе превратился в воду!

Да, я знала, что такое «энергетическое преобразование материи», даже когда-то с удовольствием посещала занятия по этому предмету, но вот с практикой у меня не заладилось… В отличие от моего нового знакомого.

– Дура! – рявкнул Рис, одарив меня злым взглядом.

Да, дура. Не отрицаю. Поступок был глупым. Даже – наиглупейшим. Но он сам меня из себя вывел! Нечего было отбирать мои сигареты. У меня же их теперь вообще не осталось.

Нужно будет заказать.

Остаток пути до университета мы провели в молчании. Рис с сосредоточенным видом управлял эрши, и отвлекать его мне теперь совсем не хотелось. Да и самой было о чём подумать, ведь впереди меня ожидала не просто теоретическая учёба, а полноценная практика владения собственной внутренней энергией. И вот именно это тревожило сильнее всего. Ведь если не смогу приручить свой странный дар, то меня выпрут из университета. И тогда всё будет очень плохо… для меня.

Не сомневаюсь, что папенька сдержит своё слово и просто отправит меня замуж.

Глава 2. Тесты, психологи, эмпаты

Как это ни банально, но Белый университет назвали так именно из-за цвета. Все его корпуса, дополнительные постройки и даже забор имели белоснежный оттенок. И что поразило меня больше всего, так размер занимаемой им территории. В отличие от многих других виденных мной учебных заведений, здесь все здания имели не более четырёх этажей. Удивительно, везде почти на всех планетах строили вверх… а здесь почему-то вширь. Хотя, в общем, все эти нагромождения каменных построек смотрелись даже интересно.

Недоразумение, которое Рис по ошибке именовал «эрши», приземлилось на большой круглой площадке перед входом в одно из белых зданий. После того, как мы вышли, этот страшный летательный аппарат, кряхтя, пыхтя и дёргаясь, сам поднялся в воздух и скрылось в неизвестном мне направлении.

– Надеюсь, колымага теперь отправилась на свалку? – бросила я, попросту устав от тишины.

Дарис ничего не ответил. Просто удобнее перехватил ручку моего чемодана и направился ко входу. Я же вдруг отчётливо пожалела, что не сломала на своём ящичке для багажа функцию «облегчения». По сути, его и нести не требовалось – он бы сам последовал за мной по первому приказу. Но хмурому провожатому по фамилии Энсари, видимо, просто хотелось показать собственную нужность – мол, он такой молодец, огромный чемодан тащит. Хотела бы я посмотреть на этого парня, если бы ему на самом деле пришлось волочь все мои многочисленные вещи! Кажется, в таможенных документах было указано, что весит эта «сумочка» как две девушки моей комплекции.

Пока мы поднимались по постой изогнутой лестнице на второй этаж, нам встретилось всего трое студентов. Хотя, думаю, это был именно административный корпус, а лекции, семинары и прочие скучные глупости проходили где-то в другом месте. Кстати, надо будет загрузить в галути карту университета, а то я точно тут потеряюсь.

В приёмной ректора Рис меня оставил. Бросил голографической секретарше, что отчёт пришлёт вечером, и ушёл. Меня же попросили подождать, так как лорд Трелли как раз сейчас проводил какое-то важное совещание.

Моё ожидание затянулось почти на час. За это время я успела перечитать в сети все заметки о своей персоне, посмотреть репортаж с открытия на Дитерии «Острова вечеринок», заказать себе новые туфли и четыре упаковки клубничных папирос. Зато к моменту, когда меня всё-таки пригласили войти в кабинет ректора, я пребывала почти в благодушном настроении, потому наша встреча прошла вполне продуктивно.

К счастью, этот видный темноволосый мужчина лет пятидесяти на вид, имел крайне смутное представление о моих подвигах. Он просто сообщил, что в моём личном деле есть пометка «проблемный ученик», и добрых полчаса рассказывал, какое здесь прекрасное учебное заведение, какие одарённые ребята тут учатся, и что нарушение внутренних правил университета может грозить мне отчислением.

Вообще, он много чего говорил, но я слушала его не особенно внимательно. Но вот когда он сказал, что по просьбе отца меня поселили в местное общежитие, моему спокойствию и умиротворению пришёл конец.

– Меня нельзя селить в общежитии! – выпалила, широко распахнув глаза. – Это может плохо кончиться.

– Почему? – не понял ректор.

И я ответила ему честно, как на духу.

– Люди плохо сходятся со мной характерами. Это иногда… довольно часто… заканчивается конфликтами. Особенно, если приходится жить вместе.

– Ясно, – кивнул мужчина и сделал какую-то пометку в лежащем перед ним тонком голопланшете. – Есть ещё что-то, что я должен знать?

– Ну… я почти не контролирую свой дар, – добавила, чуть смутившись. – Хотя это должно быть в моём файле.

– Да, есть, – подтвердил ректор, прямо глядя мне в глаза. – А ещё там указано, что ваш дар выходит из-под контроля от чужих прикосновений, или если кто-то посторонний нарушает границы вашего личного пространства.

– Это так, – ответила я. – Потому мне бы лучше жить в отдельной квартире. Всем будет спокойнее.

– Не думаю, – ответил мужчина, снова что-то помечая в планшете. Потом поднял голову и снова посмотрел на меня своими белыми прозрачными глазами, в которых ярко выделялся большой зрачок: – Не выход – убегать от проблем. Если они есть, то их следует решать. Потому, леди Тен Алор, жить вы будете именно в общежитии. Сегодня – отдыхайте, а завтра к восьми утра приходите в пятый корпус. Всю информацию вам отправят на коммуникатор или галути.

– Так с завтрашнего дня я уже начну учиться? А расписание? Или вы мне его тоже скинете?

– Нет, леди Тен Алор. В нашем университете все студенты учатся по индивидуальной программе. Для того чтобы подобрать её для вас, необходимо провести тесты, а так же выявить причины проблем с вашим даром и найти решение. Завтра у вас будет непростой день, потому рекомендую отдохнуть после перелёта.

– Ясно, – кивнула, желая уже покинуть ректорский кабинет.

– И ещё, леди Аделия, я настоятельно рекомендую вам изучить правила обучения и проживания в Белом университете. Ведь, как известно, незнание законов не освобождает от ответственности. А ваш отец очень просил никак вас не выделять, и дал мне позволение применять к вам те же меры наказания, что и ко всем остальным студентам.

– И что это за наказания?

– Всё указано в правилах.

И больше не сказал ничего.

* * *

Дойдя до выделенной мне комнаты, я просто рухнула на широкую постель и банально уснула. Увы, межпланетные перелёты при всём своём комфорте всегда действовали на меня одинаково, а несколько часов активного бодрствования после приземления неизменно заканчивались отключкой. Хотя такая реакция являлась нормой почти для всех людей. Существовали только несколько рас, на кого эти прыжки кораблей в пространстве не действовали никак. К сожалению, я к ним не относилась.

Проснулась аж на следующее утро перед восходом. И только теперь сообразила, что и спать завалилась в одежде, и даже дверь не заперла. Но… когда подобные мелочи меня волновали? По заверениям галути, до назначенного ректором времени у меня оставалось ещё около двух часов, а значит, можно было пока принять душ и осмотреть своё новое место жительства.

К счастью, жить мне предстояло одной. Комната выглядела довольно приятно, и оказалась даже больше, чем моя спальня в доме папеньки. Имелась тут и вполне приличная современная уборная, и даже большое окно, за которым как раз сейчас во всей красе загорался оранжево-розовыми бликами рассвет.

Приняв душ и приведя в приличный вид свою длинную розовую шевелюру, я остановилась перед раскрытым чемоданом. Не сдержав тяжёлого вздоха, принялась разбирать вещи, попутно разглядывая, что вообще успела прихватить.

– Сайр, – бросила я своему галути. – Ректор обещал прислать устав этого милого места. Расскажи-ка мне, за что тут можно вылететь?

Рядом со мной появился полупрозрачный голографический светловолосый парень лет семнадцати на вид и, покорно кивнув, принялся исполнять приказ. Я слушала его в пол-уха, отмечая про себя, что общий свод правил Белого университета мало чем отличался от подобного в других учебных заведениях.

Студентам предписывалось относиться с уважением к преподавателям, сокурсникам, да и вообще ко всем живым существам, которых можно было здесь встретить; прилежно учиться, выполнять задания наставников, и так далее, и тому подобное. А вот отчислить могли за многое: и за хамство, и за драку, и за применение дара во вред, и за нарушение порядка, за не соблюдение законов Союза. Но самым неприятным для меня оказалось то, что под отчисление попадали и те студенты, которые не могли найти применения своему дару.

Да… отправляя меня в Белый университет, папа точно знал, что долго я тут не продержусь. Увы, при всей своей впечатляющей силе, мой дар оставался совершенно неуправляемым, а использовать его для чего-то полезного было просто опасно. При других обстоятельствах, я бы вообще никогда не оказалась в этих стенах, потому как в моём обучении просто не было смысла. Но…

На этой мысли я дала приказ Сайру замолчать, а сама уселась на край большой кровати и задумчиво посмотрела на своё отражение в большой зеркальной поверхности, активированной прямо на противоположной стене.

Так, давай, Делька, соображай.

Папа у меня настоящий изворотливый хитрец, который всегда добивается своих целей – в общем, настоящий политик. И если он запихнул меня именно сюда, значит, на то были причины. Но какие? Возможно, он хотел просто временно отправить проблемную дочурку куда подальше?

Вряд ли. Сказал бы, я бы и сама смылась. Следовательно, ему почему-то нужно было определить меня именно в это учебное заведение. Остаётся сообразить: зачем? Не думает же он, что тут во мне неожиданно проснётся любовь к науке и теоретическим исследованиям.

Увы, практика при любом раскладе была мне недоступна. Что особенно печально, учитывая тот факт, что учиться мне предстояло на факультете прикладного телекинеза.

* * *

Боль.

За последние два года она стала для Риса частой спутницей, близкой подругой, почти сестрой – неотъемлемой частью его жизни. Но именно она раз за разом напоминала, что на самом деле он ещё может чувствовать, что в нём всё ещё живут эмоции. Злость, ненависть, обида… а иногда, пусть и нечасто, просыпались ещё страх и безысходность. Вот именно их Дарис не любил больше всего.

Боль… это утро для него началось именно с неё. Возможно, он спал слишком крепко, потому и не почувствовал её первые импульсы. Зато когда всё тело в буквальном смысле прошибло судорогой, он со стоном распахнул глаза и схватился за грудь, чуть правее сердца – именно там под кожей находился злосчастный чип, являющийся эпицентром этой демоновой боли.

На тумбочке, стоящей рядом с кроватью, мигал коммуникатор, у которого Рис сам несколько часов назад отключил звук. Едва очередная волна боли отступила, парень быстро протянул руку, схватил это маленькое устройство связи и ответил на вызов. В то же мгновение в комнате возник голографический образ недовольного лорда Трелли.

– Ты слишком долго спишь, – равнодушным тоном проговорил ректор, глядя на Риса.

– Так я лёг на рассвете. И, между прочим, выполнял именно ваше поручение, – ответил ему парень, с трудом усаживаясь на постели.

– Но отчёт не предоставил, – с укором бросил темноволосый мужчина в строгом сером пиджаке с воротником-стойкой. – И о возвращении не сообщил.

– Я отключился, – раздражённо хмыкнул Дарис.

– Это тебя не оправдывает.

– Ну и плевать.

После этой дерзости Рис уже предсказуемо ожидал новую порцию боли, но её не последовало. Ректор хоть и смотрел на него с неодобрением, но активировать чип не спешил. Несколько секунд они напряжённо взирали друг другу в глаза, и, как ни странно, первым взгляд отвёл лорд Трелли.

– Можешь не верить, но я не испытываю ни грамма удовольствия, используя данную мне над тобой власть, – с холодной усмешкой произнёс голографический мужчина, скрещивая руки на груди. – Повторяю уже в сотый раз: я тебе не враг.

– Я вам, конечно же, верю, – лишённым эмоций тоном отозвался парень.

Взгляд ректора снова стал недовольным, но отвечать он на эту реплику ничего не стал.

Когда-то Рис на самом деле верил ему, думал, что Ситамир Трелли честный, добрый, благородный человек, что они смогут сосуществовать нормально… но очень быстро убедился в обратном. Ни о каком добром отношении между ними речи не шло. Ректор просто использовал того, кто теперь был целиком и полностью от него зависим.

– Ладно, с отчётом по вчерашнему ночному заданию разберёмся позже, ведь, как я понимаю, ты никого не нашёл. А сейчас мне нужны твои таланты, как эмпата, – сообщил лорд Трелли. – Через час ты должен быть в пятом корпусе. Сегодня в лаборатории целителей тестируют молодую леди Тен Алор. Я хочу, чтобы ты проследил, как пройдёт измерение её внутренней энергии. Главное, узнай её абсолютный предел.

– Это опасно, – отозвался Дарис, а в его глазах на долю секунду промелькнула так тщательно скрываемая ненависть.

– Опасно, – невозмутимо согласился мужчина. – Но девочка при этом должна остаться невредимой. Так что действуй аккуратно, друг мой. Ведь если не справишься, и леди Аделия пострадает, то тебе будет в тысячи раз хуже.

Когда ректор исчез, оборвав связь, Дарис вздохнул с облегчением и устало зарылся рукой в волосы. Кто бы знал, как он ненавидел всё это: чип, ректора с его поручениями и доказательствами своей власти! Как хотел всё изменить… Но в его случае такой возможности уже не было. Тот же Трелли не раз повторял, что Рис должен благодарить все высшие силы, что вообще до сих пор жив. И, как ни гадко это признавать, говорил правду.

Теперь жизнь Дариса была именно такой – состоящей из боли, смирения, подчинения… Ну чем не существование раба? Вот только даже сейчас между казнью и этим наказанием Дарис всё равно выбрал бы второе. Ведь, не смотря ни на что, он до сих пор жив, что уже само по себе можно назвать чудом.

Да, его держали на коротком поводке, приручали, как какого-то зверя, используя старый добрый метод кнута и пряника. И если кнутом была боль, рождаемая чипом, то пряником являлась учёба у настоящих именитых профессоров и возможность проводить свои исследования. Именно это стало главной отдушиной в новой жизни Дариса. Именно за позволение учиться вместе с другими студентами он был искренне благодарен своему «благодетелю», или правильнее сказать – личному палачу.

Вот если бы ещё не было в теле чипа, который способен в любой момент по велению ректора обеспечить Рису долгую и мучительную смерть… Но он есть, и никуда теперь не денется. Увы, именно такой оказалась плата за отсрочку казни… за временную отмену вынесенного судом смертного приговора.

* * *

Тестирование знаний в Белом университете проходило не самым приятным образом. Так как я была одна, то и отвечать на вопросы голографической дамочки в белом халате мне пришлось устно. Она давала мне время на обдумывание, но сразу предупредила, что на весь этот своеобразный экзамен у меня есть один час.

К собственному удивлению, я оказалась далеко не полным профаном. Да, в последние годы получения базового образования мне было как-то не до учёбы, но даже при этом я умудрилась запомнить очень много важной информации. В итоге ответила правильно на половину вопросов, что в моём случае уже считалось прекрасным результатом.

После этого со мной долго беседовал психолог. Да, у него явно имелись способности в области эмпатии, вот только я всегда отлично чувствовала, когда кто-то пытался оказывать воздействие на моё сознание, и имела к силе эмпатов стойкий иммунитет. Помню, когда это выяснилось, папа сильно расстроился, но не сдался. После каждой очередной моей выходки он настойчиво организовывал мои встречи с новыми специалистами, но ни одному из них так ни разу и не удалось заставить меня чувствовать то, что нужно им.

Вот и сегодняшний тоже пытался на меня влиять: смотрел в глаза, что-то спрашивал, делал вид, что ему безумно интересны мои ответы… а сам в это время всеми силами старался заставить меня говорить открыто, откровенно, и вообще – раскрыться для него по полной программе.

Не вышло.

– Леди Тен Алор, – сказал он, когда убедился, что со мной его дар попросту бессилен, – я же на самом деле хочу вам помочь. Но вы сами не позволяете оказать вам помощь. Уверен, что все проблемы с контролем вашей внутренней энергией именно из-за того, что вы не желаете раскрываться даже перед самой собой. Вы словно прячетесь под толстым панцирем, и именно он не позволяет вам подчинить свой дар.

Гений?

Да нет. Просто очередной специалист, давший верный ответ на простой вопрос. Хотя, некоторые уникумы до него умудрялись даже распознать саму причину возникновения этого моего «панциря», да только пока ни один из них так и не придумал способ его разбить.

Психолог протянул руку, явно собираясь коснуться моей ладони, но я отпрянула и лишь отрицательно покачала головой. Тот же только удовлетворённо кивнул и с самодовольным видом добавил:

– Я читал заключения моих коллег в вашем файле.

– Рада за вас, – бросила, ехидно скривившись.

– Аделия, – он вздохнул и посмотрел на меня с откровенным участием, – вы сами себе жизнь портите. Просто доверьтесь мне. Я помогу вам с этим справиться. Мы поговорим, всё обсудим, и вы поймёте.

– Я и так прекрасно понимаю, – буркнула, напряжённо расправив плечи. – Мой дар защищает меня от людей. Он словно сам знает, когда стоит проявиться. Но он слишком сильный для такой слабой девушки, и подчиняться мне не желает. Говорите, мне нужно раскрыться? Я стараюсь. Иду на контакты с людьми, ищу способы… Помогает плохо. Хотя, один ваш коллега порекомендовал мне некоторые виды экстремального спорта. Вот за это ему спасибо. Когда я еду по снежному склону на доске, то чувствую себя по-настоящему сильной, хозяйкой положения. И тогда даже чувствую, что могу усмирить свой дар, но… это чувство проходит, лишь стоит мне остановиться.

Психолог внимательно меня выслушал, задумчиво покивал, но сказать ему оказалось нечего. Да и что тут можно было посоветовать? Поверить в себя? Это и было самым первым советом, который я услышала ещё лет так в десять. Тогда со мной, – стеснительной, плаксивой забитой девочкой – работало много специалистов. И добились же успеха – слепили из меня настолько самоуверенную личность, что сами испугались результатов. Вот только приручению дара это никак не помогло.

– Хорошо, леди Тен Алор, – сказал мужчина, тоже вставая с места. – Спасибо за разговор. Думаю, теперь мы будем встречаться часто.

– Не хотелось бы, – бросила я, на самом деле не желая больше с ним разговаривать.

Ну, не вызывал у меня этот человек ни капли симпатии. Да и не было никакого желания снова чувствовать, как он пытается воздействовать на моё сознание. Противное это ощущение, будто кто-то пером под носом водит, а чихнуть не получается.

– Жаль, – только и сказал психолог-эмпат, но добавлять ничего не стал.

Выйдя из его кабинета, я вдруг поймала себя на том, что пропустила мимо ушей его имя, и даже внешность не запомнила. Он был мне настолько неинтересен, что всё это показалось неважными мелочами. Отметила про себя, что он мужчина, что намного меня старше, что голос у него не особенно приятный, а глаза тёмно-карие. И на этом всё.

Следующим пунктом меня ожидало очередное измерение уровня дара, а это была далеко не самая приятная процедура. И для начала мне пришлось снять с себя всю одежду, украшения, заколки и натянуть тонкую длинную сорочку из непрозрачной ткани. Дальше меня проводили в небольшую круглую комнату, в которой в самом центре стояло только одно кресло. Я покорно присела в него и даже не удивилась, почувствовав, что руки, ноги, талию мгновенно окутали крепкие ремни. Увы, эти крепления были здесь необходимы.

Помню, когда впервые, в десять лет, на самом первом исследовании увидела эту штуку – сильно испугалась. Меня тогда тоже пытался успокоить психолог, уговаривал не плакать, объяснял, что без этого нельзя, что всех испытуемых всегда фиксируют на кресле… Тогда его главной фатальной ошибкой стал порыв обнять меня. За что он и получил неконтролируемым энергетическим импульсом в грудь. Ох, помню, в противоположную стену он впечатался с такой силой, что я мигом плакать перестала.

Увы, по какой-то злой шутке вселенной, очень часто мой дар срабатывал без моего участия. Сам. И это сильно усложняло жизнь.

Очередное тестирование энергетического потенциала началось по привычному сценарию. Сначала я ощутила тепло, потом резко – холод, после температура выровнялась, а слух засёк медленно нарастающий гул. Я даже расслабилась, зная, что скоро всё закончится, но к моему удивлению, в этот раз что-то явно пошло не так. Гул нарастал, становился всё сильнее, всё громче. Отчаянно хотелось вырваться, заткнуть уши, да только руки были слишком крепко привязаны. Моя внутренняя энергия бесновалась, билась, словно её что-то мучило, и вдруг начала выплёскиваться, ударяясь невидимыми потоками в стены.

Но даже на этом ничего не закончилось!

Гул продолжал усиливаться, а я уже просто кричала. Из глаз лились слёзы, из носа, кажется, капала кровь, энергия выплёскивалась, билась о стены и потолок, оставляя меня обессиленной, опустошённой. Но мучение всё не заканчивалось.

В какой-то момент тело скрутило такой волной боли, что даже крик просто застрял у меня в горле. Дыхание сбилось, лёгкие сдавило… Я сжала зубы, зажмурилась и уже решила, что, видимо, сдохну прямо в этом кресле, когда всё неожиданно прекратилось.

Гул исчез, а комнату заполонила такая тяжёлая тишина, что стало ещё страшнее.

Глаза я всё ещё открывать боялась, – так и сидела, не шелохнувшись и жадно вдыхая такой вкусный и приятный воздух. А потом услышала шелест отъехавшей в сторону металлической двери, и тихие, но быстрые шаги.

И вдруг моего лица коснулись тёплые руки…

– Всё хорошо, – прошептал кто-то, ласково глада меня по щеке. – Ты молодец. Выдержала. А твой потенциал просто поражает!

Судя по голосу и прикосновениям, это точно был мужчина. Он легко вытер платком моё лицо, губы, а я даже не нашла в себе сил, чтобы отшатнуться. Да что говорить, если у меня открыть глаза получилось далеко не с первого раза. Но стоило зрению сфокусироваться, и я удивлённо уставилась на сидящего передо мной вчерашнего знакомого блондина.

– Ты… – выдохнула едва слышно.

– Я, – кивнул он, не отводя пристального взгляда.

И что самое странное, мой страх начал быстро сходить на нет, а в душе волнами растекалось расслабление. Да только именно это и умудрилось снова меня напугать.

– Ты что… воздействуешь… на меня?

– Да, – ровным тоном ответил парень, продолжая смотреть мне в глаза. – А ты сопротивляешься. Подсознательно, но при этом очень активно.

– Отстань, – хотела крикнуть, а получилось лишь прошипеть.

– Не отстану, – ответил Рис, теперь уже нежно и успокаивающе поглаживая мою шею. – Иначе сама ты сейчас в истерику впадёшь. Глупостей наделаешь. Придётся тебя насильно отключать. Я же просто хочу помочь. Успокоить и донести до медицинского бокса.

– Сама дойду, – рявкнула, с удовлетворением ощущая, что ремни, сковывающие движения, больше не держат.

Попыталась оттолкнуть Риса и подняться, но не смогла сделать ни того, ни другого. Сил просто не было. Меня будто выжали… пропустили через центрифугу, и выкачали все жизненные силы.

– Аделия, – с нажимом произнёс моё имя Дарис. – Я уже понял, что ты девушка строптивая, независимая и крайне вредная. Но давай сейчас ты временно станешь милой и покладистой. На пять минут. Я как раз успею доставить тебя, куда нужно.

– Пошёл ты! – рявкнула, со злостью глядя ему в глаза. – Что вообще здесь забыл?

– Тебе, дуре, помочь хочу! – с раздражением выпалил он.

– Сам дурак!

– Даже не отрицаю, – фыркнул Рис.

А потом схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. И я снова ощутила воздействие, но в этот раз впервые на моей памяти оно оказалось настолько мощным и поистине безжалостно-сильным. Моё сопротивление попросту смяли, словно его и не было, и в то же мгновение тело расслабилось, а сознание потонуло в волнах спокойствия и умиротворения. Даже дышать стало легче, губы сами растянулись в улыбке и… если честно, я так и не смогла припомнить, чтобы хоть когда-то чувствовала себя настолько расслабленной и довольной!

Рис отпустил моё лицо и чуть отодвинулся. Теперь он смотрел на меня со смесью сомнения и удовлетворения, правда, довольным всё равно не выглядел.

А вот мне было очень хорошо – настолько, что я даже сама потянулась к нему. Зачем? Не могу ответить на этот вопрос. Может мне просто захотелось немножко человеческого тепла?

Он вздохнул и неожиданно легко поднял меня на руки. А я к своему стыду даже и не подумала отталкивать этого наглого блондина. Наоборот – обняла за шею и покорно уложила голову на мужское плечо.

Странно, но сейчас он казался мне таким милым, таким родным, как никто другой во всей вселенной. А находиться так близко к нему оказалось безумно приятно.

Рис куда-то меня нёс, но я не обращала ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Гораздо сильнее меня интересовал сам парень. Он был таким мягким, таким сильным… таким своим, а ещё от него пахло свободой. Не знаю, почему решила именно так, но этот запах почему-то вызывал у меня только одну ассоциацию. Да, я находилась на руках у Дариса, но ощущала себя так, словно скольжу по снежному склону на любимой доске. Что вокруг только белые горы и ни одной живой души, что я лечу… Что способна на всё!

А потом моё безвольное покладистое тело неожиданно опустили в медицинскую капсулу и захлопнули крышку. Рис же просто стоял и смотрел на меня через толстое стекло, и даже не думал улыбаться.

Это меня озадачило. В затуманенном сознании попыталась родиться трезвая мысль, но разбилась о чуждую энергию эмпата.

Дарис скривился от каких-то своих раздумий, и уже развернулся, чтобы уйти, а я вдруг отчётливо почувствовала себя брошенной, опустошённой, одинокой. Мне просто нестерпимо захотелось снова оказаться у него на руках. Я даже попыталась встать, открыть крышку бокса, но та не поддалась.

– Подожди! – крикнула, желая остановить парня, неожиданно ставшего для меня таким важным. – Не бросай меня!

Он вернулся к стеклу, поймал мой взгляд… и отрицательно мотнул головой.

– Ты нужен мне, – сказала тихо. Искренне.

Рис же от этих слов скривился и раздражённо запустил пятерню в свою светлую короткую шевелюру.

– Не нужен, – сказал тихо. – Извиняться не буду, потому что выбора ты мне не оставила. И ещё, Аделия, когда придёшь в себя и будешь сыпать проклятия на мою голову, просто знай, что я действовал из лучших побуждений.

И ушёл.

Бросил.

Стало так обидно… до слёз. И я, как полная наивная идиотка, стучала кулаками в стекло капсулы, кричала, звала его. Плакала… пока не отключилась.

И в этот раз потеря сознания стала для меня поистине спасительной.

Глава 3. Сногсшибательный коктейль

Личное расписание я получила сразу, едва выбралась из медицинского бокса. Мои голые ступни только успели коснуться пола, а перед глазами сразу появился Сайр – голографический образ моего галути. Он привычно поклонился и сообщил, что мне пришло несколько сообщений. Два с пометкой «важно». И одно из них как раз таки оказалось расписанием.

– Ну и что у нас там завтра? – спросила, пытаясь избавиться от остатков сна. Всё же в этой гадкой лечебной камере я всегда высыпалась лучше всего.

– Три лекции в первой половине дня, – как всегда ровным тоном ответил Сайр. – Затем обед, беседа с психологом, медитация, а после час физподготовки.

– Ясно, – бросила я, несколько раз сонно моргнув. – А практика?

– Пока в вашем расписании нет практических занятий.

– Ещё бы. После такого тестирования.

Моя одежда обнаружилась тут же, на кресле. Пока я натягивала платье, старалась прислушаться к себе, почувствовать свою внутреннюю энергию. Но сейчас она ощущалась так слабо, будто её и не было вообще. Интересно, кого мне стоит за это «благодарить»: устройство измерения потенциала или одного чрезмерно одарённого гада?

Да за свою жизнь я повидала столько эмпатов, что представить страшно! Но ни одному из них ни разу не удалось пробиться в моё сознание, заставить меня поддаться воздействию. А ведь среди этих специалистов были только настоящие профессионалы, уникумы, лучшие из лучших. И вот появился какой-то парень, и легко, почти не напрягаясь, заставил меня чувствовать себя беспомощной покладистой тряпкой.

Стоило вспомнить, как я умоляла его не оставлять меня одну, как плакала, звала, стучала кулаками в стекло бокса, и стало ясно, что нашей следующей встречи этот Рис не переживёт – я придушу его собственными рукам.

Не знаю, как это ему удалось, но склоняюсь к мысли, что всему виной та самая пресловутая проверка. По сравнению с ней, все предыдущие теперь казались детским лепетом. Что там сказал этот недостойный? Что это был единственный способ выяснить мой предел? Полный потенциал? Интересно, а подобное не запрещено законом?

Хотя, сейчас я настолько зла, что даже мне плевать на закон. Ещё никогда в жизни никто не унижал меня сильнее, чем это сделал Рис! Ведь мог же просто отключить моё сознание, но нет… решил поиздеваться! Сделал из меня растекшуюся сиропом мямлю. И вот за этот позор он мне обязательно ответит. Или я не Аделия Тен Алор.

Увы, сейчас я была слишком слаба, чтобы сразу отправиться убивать Дариса. Нет, подожду, пока внутренний резерв полностью восстановится. И вот потом уже придумаю, как обрушить всю силу на моего неуправляемого дара на одного белобрысого эмпата. И что-то мне подсказывает – в этот раз она послушается беспрекословно.

* * *

– Девочка в порядке?

– Более чем.

– Проверка прошла успешно?

– Вполне.

– И как тебе её потенциал?

На этот вопрос ректора Рис не стал отвечать сразу, что уже само по себе было странно. А тот огонёк заинтересованности, который на мгновение полыхнул в обычно равнодушном взгляде парня, и вовсе показался лорду Трелли едва ли не отличным знаком.

– Потенциал поистине велик, – спустя секунду заминки произнёс Дарис, но его наставник, а правильнее сказать надсмотрщик, видел, что парню явно есть, что добавить.

– И что же тебя так заинтересовало? – спросил мужчина.

– Ничего, – снова равнодушный ответ.

– Врёшь.

– Нет.

Ректор усмехнулся, окинул стоящего перед ним подопечного спокойным взглядом и медленно покачал головой.

– Врёшь, Рис, – сказал, подперев голову рукой. – Причём не из-за каких-то идейных соображений, а исключительно из вредности. Но я же знаю тебя, как облупленного. Те два года, что мы с тобой сосуществуем бок о бок, открыли мне немало информации о тебе. И ты явно рассмотрел в энергии этой девочки что-то такое, что даже тебя сумело заинтересовать.

– Вы ошибаетесь, – ответил парень. – У неё дар к телекинезу. Впечатляюще сильный. И всё.

– А в остальном?

– А в остальном она просто чрезмерно избалованная богатенькая дура.

– И никаких особенностей, дополнений, отклонений? – в голосе ректора прорезалась хитреца.

– Если не считать полное отсутствие самоконтроля, то отклонений в ней нет, – так же ровно отчеканил Рис.

– И почему же, по-твоему, она не может совладать с собственным даром? С ней ведь работали лучшие специалисты Союза.

– Свой ответ я уже озвучил. Не хочется повторяться.

Лорд Трелли только усмехнулся.

– То есть ты уверен, что все проблемы Аделии Тен Алор в том, что она просто «чрезмерно избалованная богатенькая дура»? Других причин нет?

– Нет.

– Ладно.

Ректор откинулся на спинку своего кресла, активировал на столе перед собой небольшой голографический планшет и принялся что-то настукивать там пальцами. Рис же наблюдал за его действиями с едва заметным недоумением. Он явно не понимал, что задумал его надсмотрщик, от чего даже немного нервничал, что не укрылось от самого ректора.

– Значит так, Дарис, – наконец, сказал мужчина. – Случай леди Тен Алор – теперь наша с тобой головная боль. Пока с ней будет заниматься только психолог, но я не сомневаюсь во всей тщетности его усилий. А ты – парень умный, за свою насыщенную жизнь сталкивался с разными случаями. Потому можешь увидеть то, чего не заметят другие. Я уже отправил тебе все материалы, которые у меня есть по проблеме этой девушки. Изучи. Проанализируй. Дополни. Потом отчитаешься.

Тот не ответил, не кивнул, и вообще никак не отреагировал на слова ректора. Но лорд Трелли всё равно понял, что Рис возьмётся за это дело. Не потому что ему поручили, а просто из-за собственного любопытства. Несмотря ни на что этот мальчик был крайне любознателен. Он мыслил куда шире закостенелых профессоров, да и сам был чрезвычайно одарённым.

Когда парень уже развернулся, чтобы уйти, ректор неожиданно даже для самого себя его остановил.

– Рис, подожди, – сказал, глядя на напряжённую спину парня. – Ты читал свой приговор?

Тот медленно обернулся и посмотрел на лорда Трелли с ледяной усмешкой.

– Ну а как вы думаете? – сказал с горькой иронией.

– Прочитай ещё раз. А лучше, пару сотен раз.

– Я и так знаю в нём каждую букву.

– Да? Ну, в таком случае, просто попробуй посмотреть на него не с позиции осуждённого, а со стороны властей, – равнодушно ответил ректор.

– И что мне это даст?

– Может… ничего. А может быть и всё. Кто знает?

После чего лорд Трелли махнул рукой, указывая Дарису на выход, а тот просто развернулся и покинул столь ненавистный кабинет. Приказ «уйти с глаз» он всегда исполнял беспрекословно и даже с радостью.

Оставшись в одиночестве, ректор активировал перед собой отчёт Риса о тестировании леди Тен Алор и с любопытством всмотрелся в цифры, обозначающие уровень дара. Да, владеть таким потенциалом и не уметь им пользоваться было настоящим преступлением. К тому же это просто опасно. Но чем больше руководитель Белого университета думал о новой студентке, тем сильнее уверялся в мысли, что её отец не зря отправил её именно сюда. Ведь лорд Тен Алор наверняка знал о способностях Дариса – не мог не знать. Без согласия председателя Совета Союза преступника такого масштаба никто бы в живых не оставил.

А из этого следует несколько выводов или даже – выходов. Вопрос лишь в том, сможет ли Рис осознать, какой шанс выпал на его долю. И главное, станет ли он этот шанс использовать…

* * *

Как таковых, групп здесь не было. Каждый из студентов занимался по индивидуальной программе, посещая только те лекции и семинары, которые выбрал для него высший искусственный разум, который с доисторических времён именовали простым словом – компьютер. Именно эта умная «фигня» просчитывала уровень интеллекта студента, его потенциал, и выдавала такой набор дисциплин, который мог быть наиболее полезен каждому конкретному одарённому. Причём сия программа постоянно корректировалась в зависимости от успехов или неудач ученика.

Именно в этом заключалась особенность системы образования в Белом университете. Здесь студенты были разделены только по курсам и кафедрам, да то – весьма условно. И хоть в большинстве своём учебная программа представителей одного факультета совпадала, но не редки были случаи, когда в группу по изучению одного и того же материала одновременно входили представители разных факультетов или даже курсов.

В свой первый учебный день я просто пыталась понять, как тут всё устроено. Присматривалась к другим студентам, исправно слушала лекции, вникала в новые для меня науки, такие как «стратегия и тактика», «аналитика», «социология». Пыталась понять, зачем они вообще мне нужны. Но, что странно, на лекциях оказалось по-настоящему интересно. Даже не могу сказать, что мне понравилось больше всего.

В итоге, после такого начала учёбы я пребывала в столь радужном настроении, что даже курить не хотела (к тому же, стараниями Дариса, сигарет у меня всё равно не осталось)! Более того, проявляя чудеса дружелюбия, в столовой я сама пошла знакомиться с двумя девочками, которые тоже сегодня присутствовали вместе со мной на всех трёх лекциях. Другие студенты менялись, – кто-то уходил, кто-то появлялся, – и только с этими двумя юными леди у нас пока на сто процентов совпадали расписания.

Знакомство прошло отлично. Оказалось, что они обе знают, кто я такая, что, в общем-то, не удивительно, учитывая то, как часто моя физиономия появляется в Сети. Сами девочки оказались сёстрами, хотя внешне совсем не были похожи. Учились они здесь первый год, так же, как я, владели телекинезом, но имели разные специализации.

Старшая из них – рыжеволосая Саралла, была боевиком, и в основном её дар носил разрушительный характер. Чаще всего таких, как она, обучали в военных академиях, но в Белом университете сумели найти иное применение столь специфическому дару. Здесь боевиков учили тотальному контролю над собой и своей силой, и выискивали способы её применения на благо жителей Союза, в самых разных отраслях и направлениях.

Я тоже являлась боевиком… в какой-то степени. Но вреда от меня пока было ощутимо больше, чем пользы. А уж о владении тонкими гранями дара и вовсе речи не шло. Потому про мою специализацию пока говорить было очень рано.

Сестра Сары, Мирна, оказалась весёлой обладательницей живых зелёных глаз, и таких же зелёных волос длиной по плечи. Она владела куда более мирной разновидностью телекинеза, чем мы. Помимо способности управлять потоками энергий, Мирка умела видеть энергетические связи: любые, даже те, о существовании которых многие не подозревали. Более того, она могла распознавать связи между людьми, предметами и событиями, и училась просчитывать, как конкретная связь будет изменяться в будущем.

Позже выяснилось, что живём мы с новыми знакомыми в одном корпусе, но на разных этажах. Меня поселили на третьем – в элитных апартаментах, а сёстры проживали на втором, вместе в одной комнате, так как их родители не могли похвастаться ни происхождением, ни богатством. Но несмотря на такую разницу в социальном положении, обе девушки приняли меня очень тепло.

– Ты в реальности такая же забавная, как в Сети, – улыбаясь, сказала Сара, когда после обеда мы вышли прогуляться по аллеям университетского парка. – Мы с Миркой уже несколько лет следим за твоими приключениями, и даже не надеялись, что жизнь так легко нас столкнёт.

– Приключениями? – рассмеялась я. – А мне казалось, это называется, неприятности.

– Ну, тут как посмотреть, – ответила Мирна. – Со стороны всё это выглядит именно как приключения. Причём очень забавные. К примеру, та недавняя авария эрши…

Они с сестрой переглянулись и одновременно прыснули со смеху. Я же только насупилась, стараясь вспомнить, что там вообще могло быть весёлого. Хотя, может, и было, я же не видела, что смонтировали из снятого галути материала мои закадычные девочки-подружки. У них был свой канал в Сети, где они частенько выкладывали этакие репортажи о моих глупостях. Я же иногда сама отправляла им файлы с видео. А с места аварии оно точно должно было получиться зрелищным.

Заметив моё недоумение, Сара пояснила:

– Ты так над бедным парнем издевалась! Это же просто огонь! Он трясся от страха, а ты просто убивала его своим непоколебимым спокойствием. Кстати, в комментариях даже настоящий спор развязался: что за траву ты на самом деле куришь?

Я закатила глаза и демонстративно вздохнула.

– Это не наркота. Простая успокаивающая курительная смесь. Мне её уже несколько лет с Анкатара поставляют. Стоит дорого, но папа пока не жаловался. Говорит, я после неё даже адекватной становлюсь.

– А что, обычно ты какая-то не такая? – с любопытством спросила Мирна.

– Да нет. Просто меня очень легко из себя вывести. А когда я зла – меня иногда заносит. Могу сделать что-то, а уже потом подумать.

Девочки смотрели на меня с интересном, потому я даже снизошла до пояснений:

– По утверждению психологов, я просто излишне эмоциональна.

– Что-то не похоже, – заметила Сара.

И мне было что ответить, но стало лень вдаваться в подробности. Я и без того для этих девочек – уникум. Можно сказать, звезда Сети.

– Так вы же меня совсем не знаете. Может, я вообще сущее проклятие? – проговорила с улыбкой, но они мне, кажется, не поверили. – Серьёзно. У меня поганый характер. А любимая мачеха и вовсе называет меня позором рода.

– Аделия, ты уж извини, но если ты и проклятие, то очень весёлое, – заметила Мирна.

Да уж. И не переубедишь их. Интересно, как скоро они перестанут смотреть на меня с таким восторгом? Можно подумать, что я специально все свои неприятности устраивала, чтобы повеселить таких, как они. Стало даже как-то немного обидно.

– Аделия, – обратилась ко мне Саралла. – Я написала ребятам с факультета, что мы с тобой встретились, и они предлагают вечером собраться в большой гостиной боевиков. Посидим, пообщаемся, познакомишься со всеми. Всё равно завтра выходной.

– Вы хотите устроить вечеринку? – спросила удивлённо.

Нет, подобные мероприятия я очень любила. Боле того, во время получения базового образования в пансионе на Дитерии меня вообще считали королевой вечеринок. Да и не помешало бы расслабиться. Просто я как-то не ожидала, что и в этой строгой студенческой жизни есть место веселью.

– Ну… не назвала бы это вечеринкой, – чуть смущённо проговорила зеленоволосая Мирна. – Так, скромные посиделки в компании своих.

Я красноречиво ухмыльнулась. Вот чего у меня никогда не получалось, так это скромных посиделок. Моя подруга Дора как-то даже сказала, что я способна превратить в фарс любое, даже самое серьёзное мероприятие. Интересно, а сегодняшний вечер станет исключением?

– Во сколько, говорите, собираемся? – спросила, даже не скрывая предвкушающую улыбку.

– В семь, – ответила Сара. – Мы зайдём за тобой.

– Договорились.

* * *

Беседа с психологом прошла, как обычно. Меня спрашивали, я отвечала максимально коротко и спокойно. Мой собеседник всеми силами пытался почувствовать мои эмоции, построить со мной доверительную беседу, но получалось у него плохо. Что-что, а представителей его профессии я умела игнорировать просто мастерски. Меня они мучили начиная с восьми лет. С тех самых пор, как я оказалась в приюте.

Правда, тогда это были самые обычные люди, без какого-либо дара, и с ними у меня ещё получалось нормально общаться. Но вот позже, когда в моей жизни появился отец, со мной стали работать только психологи-эмпаты, и вот этих ребят я по-настоящему невзлюбила. Хотя, нелюбовь у нас с ними была взаимной: я раздражалась из-за того, что они считывали мои эмоции, пытались оказывать влияние, а они – из-за собственных неудач.

К счастью, я всегда слишком хорошо ощущала чужое вмешательство в моё сознание. А ещё, когда мне было одиннадцать, один крайне симпатичный мальчик научил меня и вовсе закрываться от эмпатов, чтобы не позволять им себя «читать».

Папа тогда часто брал неожиданно обретённую дочь с собой в поездки по планетам Союза, и мне приходилось общаться с детьми таких же политиков, как мой родитель. Я плохо помню того мальчика, да и провели мы вместе всего пару часов. Он был сыном какой-то важной шишки, и со мной возился исключительно от скуки. А когда узнал, что я имею иммунитет от эмпатических воздействий, и вовсе решил научить меня ставить заслоны на собственные эмоции.

Мы были почти незнакомы, но я всё равно умудрилась влюбиться в него по уши. Да у меня и не оставалось ни одного шанса этого избежать. С первого момента нашей встречи я смотрела на этого семнадцатилетнего красивого блондина, как на божество. А он только ухмылялся и прямо говорил, что мне сначала нужно подрасти.

А потом… всего через два месяца после того вечера… он погиб, и моя первая чистая любовь погибла вместе с ним. Тогда я окончательно закрылась и от психологов, и от эмпатов. И была уверена, что мою защиту от их вмешательства пробить просто невозможно. Но один гад буквально вчера доказал мне обратное.

Два часа медитаций прошли замечательно – я отлично выспалась на мягком настиле. Преподаватель дважды меня будил, но в итоге просто смирился. Увы, ничего не могла с собой поделать: едва погружалась в медитативный транс – сразу проваливалась в сон. Эта проблема была со мной с юности, и… собственно, лично я её совсем не считала проблемой. Может быть и существовал способ научиться нормально медитировать, но мне не особенно хотелось заниматься его поисками.

А вот на физподготовке я взбодрилась. Вместе с другими девушками с удовольствием пробежала несколько кругов по тренировочной площадке, а после поучаствовала в общей разминке. Но когда нам скомандовали разбиться на группы по двое и приступить к спаррингам, я даже на мгновение растерялась. Вот уж чего никогда не умела – так это даться.

Но лишь после того, как меня шестой раз уронили на землю, тренер всё-таки сжалилась.

– Тебе, Тен Алор, нужно начинать с самых азов, – проговорила аэста[1] Сименс, глядя на меня с откровенным снисхождением. – Ты вроде в хорошей форме, но совершенно не умеешь ни нападать, ни защищаться. Даже падаешь, как поваленное дерево.

Она взлохматила свои короткие тёмные волосы и, поджав губы, добавила:

– А научиться придётся. Но у нас тут много талантливых умельцев. Я найду для тебя наставника.

То есть из этого выходило, что сама она заниматься со мной не будет, а просто перепоручит кому-то из студентов. Ну и хорошо. Думаю, так будет даже интереснее.

Вот так и прошёл мой первый учебный день, а впереди ждал интересный вечер. Не знаю, как остальные, а я собиралась сегодня основательно расслабиться и повеселиться.

* * *

Рис сидел за длинной барной стойкой ночного клуба «Эльвейс», держал в руках высокий стакан с коктейлем и лениво рассматривал танцующих людей. Его чуть расфокусированный, словно пьяный взгляд блуждал по этой разномастной толпе, перескакивая с одной девушки на другую. И со стороны всё это выглядело так, будто он просто выбирает себе подругу на вечер, что в подобном месте было в порядке вещей.

На самом же деле Дарис просто разглядывал ауры. Он имел уникальный дар – не только чувствовать, но и видеть внутреннюю энергию людей, умел отличать её оттенки, определять предрасположенность. И здесь он сегодня не отдыхал, а выполнял очередное задание ректора. Лорду Трелли зачем-то очень понадобился сильный поисковик. Да ещё и не простой, а с огромным потенциалом. У Риса было пару предположений на этот счёт, но он предпочитал оставить их при себе.

От него-то и требовалось – просто найти и уговорить явиться на аудиенцию в Белый университет. Да только этим поиском парень занимался уже третью неделю. Искал в парках, на концертах, в ресторанах, просто на улицах городов. Даже в бедные кварталы и школы заглядывал, но пока безуспешно. Те, кого он находил, почему-то оказывались для Трелли неподходящими. То слишком взрослыми, то наоборот – молодыми. То характер не подошёл, то пол. Но теперь Рис хотя бы понимал, что искать нужно девушку возрастом от двадцати до двадцати трёх лет. Желательно, любознательную, лёгкую на подъём и, лучше всего, сильно нуждающуюся в деньгах.

Потому и пришёл сегодня именно сюда – в место скопления не самой обеспеченной молодёжи. И в этот вечер ему, кажется, наконец, улыбнулась удача.

Привлекшая его внимание девушка танцевала одна, чуть в стороне от основной толпы. Худенькая, изящная, темноволосая, с милым личиком – она даже понравилась Дарису. Да и уровень дара, по его оценке, у юной красотки был впечатляющим. И что самое приятное, она давно заметила внимание симпатичного светловолосого парня и теперь кидала в его сторону откровенно заинтересованные взгляды.

Расплатившись за коктейль, Дарис лениво соскользнул со стула и направился к ней. Нет, танцевать парень не собирался – не в том был настроении, да и алкоголь покупал только для вида, и до сих пор оставался совершенно трезв. Сейчас у него были совсем другие цели.

– Почему же такая красивая, и одна? – спросил он, склонившись к уху незнакомки. Увы, говорить иначе мешала громкая музыка.

– Потому что жду своего красавчика, – ответила брюнетка, глядя на него с откровенной улыбкой.

– Парня? Мужа? – спокойно уточнил Рис, не отводя взгляда от её завораживающих тёмных глаз.

– Нет, – проговорила девушка, чуть прикусив губу. И, провокационно коснувшись его руки, добавила: – Тебя.

И тут не нужно было быть эмпатом, чтобы понять такой откровенный намёк. А когда юная соблазнительница сама потащила Дариса наверх в так называемые комнаты отдыха, и, закрыв дверь на замок, толкнула парня на диван, всё стало ясно без слов.

Вот только девочка явно сегодня явно выпила немало. Причём пила какую-то психотропную гадость. Действовала неумело, даже как-то топорно. Торопливо сняла с себя блузку, попыталась раздеть Риса, но он уже понял, что опыта у неё в подобных вопросах почти нет.

– Как тебя хоть зовут? – спросил Дарис, когда она дрожащими руками расстёгивала пуговицы на его рубашке.

– Софира, – проговорила девушка.

– А я – Рис, – сказал парень, ловя её пальчики. И посмотрев в глаза, спросил: – Зачем ты это делаешь? У тебя вообще мужчины были?

– Были, – нехотя бросила она и отвела взгляд.

– Так зачем? – снова спросил Дарис. – Просто ты ведь меня не особенно и хочешь.

– Хочу! – заявила Софира, прижавшись к нему всем телом.

Он так и не отпустил её руки, потому продолжить его раздевать она никак не могла.

– Скажи, для чего тебе это? Я уже понял, что ты настроена решительно, но всё же поясни. Тогда мы сразу продолжим, – и, коснувшись губами её шеи, тихо добавил: – Обещаю, Софи, тебе понравится.

– Так давай уже приступим, – бросила она, будто на самом деле спешила уже со всем закончить.

– Сначала скажи.

Девушка тяжело вздохнула, попыталась вырвать свою руку, но Рис не отпустил.

– Я просто хочу переспать с мужчиной, – проговорила она, глядя в сторону. Но так как Рис продолжал её держать, явно не удовлетворившись таким ответом, раздражённо пояснила. – У меня есть жених, который ни во что меня не ставит. Спит с другими девушками, утверждая, что ему можно. Я не могу так больше! Хочу поставить в отношениях точку, но слишком к нему привязана. А если пересплю с другим, то сама уже не смогу вернуться к Тоду. Он – моя болезнь. А я хочу другой жизни!

– Ясно, – с серьёзным видом кивнул Рис.

А в следующее мгновение просто повалил её на диванчик, навис сверху и снова припал губами к тонкой девичьей шейке.

– Расслабься, Софи. Выброси из головы всё лишнее. Я помогу тебе, а ты… поможешь мне, – прошептал он ей на ухо. – Завтра в полдень будь в приёмной ректора Белого университета. Тебя будут ждать.

– Зачем? – тихо спросила Софира, наслаждаясь его лаской. И почувствовав, как его пальцы скользнули под ткань её белья, девушка вдруг напряглась, сжалась, словно испугалась чего-то. – Рис, ответь!

– Узнаешь, – прошептал парень. – Завтра. А сейчас давай просто вместе забудемся. Мне это нужно не меньше, чем тебе.

Она сдалась, и очень скоро им обоим стало совсем не до разговоров.

* * *

Скромные посиделки начались именно так, как и говорили девочки – тихо, мирно, скучно. Я бы даже сказала – тухло. В большой гостиной общежития факультета боевого телекинеза собралось много народу, но наша компания заняла лишь один угол, где располагался диван, столик и пара кресел. Меня познакомили с несколькими парнями и девушками, чьих имён я предсказуемо не запомнила. Они приветливо рассказывали мне об университете, преподавателях. Кто-то даже пытался травить байки. Но между нами всё равно то и дело повисало неприятное напряжение.

Нет, я всегда могла найти общий язык с кем угодно, но только при соблюдении двух условий: весёлая атмосфера и неприкосновенность моего личного пространства. Увы, в файле у ректора была написана чистая правда: от чужих прикосновений, особенно от мужских, неминуемо срабатывал мой гадкий дар. И несчастные парни, рискнувшие до меня дотронуться, получали такой энергетический удар, что не сразу могли прийти в себя.

Конечно, из этого правила имелись исключения. К примеру, на касания отца, врачей, пожилых людей я не реагировала никак, а касания девушек вызывали у меня просто сильный дискомфорт. Но вот с молодыми мужчинами дела обстояли хуже некуда. Причём работало это даже в том случае, когда инициатива по сближению исходила от меня. Нет, я могла без последствий прикоснуться к парню… но для этого тоже требовалось обязательное соблюдение двух условий: он должен мне до безумия нравиться, а сама я должна быть вусмерть пьяна. Так себе перспектива, не правда ли?

Когда общие темы оказались исчерпаны, а в нашей скучной светской беседе повисла очередная неловкая пауза, я решила, что нужно с этим что-то делать. Чего-чего, а скуку я не выносила совершенно, потому и предложила поиграть… хотя бы в «объясни слово».

Правда, скоро выяснилось, что в этой компании сегодня собрались одни умники, и слова они придумывали соответствующие. Да что говорить, я даже примерно не знала большинство из тех терминов, что они загадывали! Зато запомнила высокого темноволосого Тома – настоящего гуру теории боевого телекинеза. Поспорить с ним в уровне знаний мог только низенький пухлый Адам – его закадычный друг. Они учились вместе, жили в одной комнате, и всё время соперничали в том, кто же из них умнее.

После этой игры все немного расслабились, а значит пришло самое время начать другую.

– Может, в фанты? – предложила я, обводя компанию хитрым взглядом.

А когда мои новые знакомые согласились и сели по-старинке писать на маленьких клочках бумаги задания, я обернулась, осмотрела весь зал, где кроме нас находилось ещё несколько компаний, и громко сказала:

– Мы собираемся играть в фанты. Кто с нами? Давайте, присоединяйтесь. Будет весело!

И пусть не сразу, но народ начал подтягиваться. Каждый участник бросал в одну коробку листок с заданием, а во вторую какую-то свою вещь. Вытягивать и то, и другое для следующего участника предстояло предыдущему, и потому существовала высокая вероятность, что кому-то придётся выполнять собственное задание. Потому особенно гадких или жутких не писали. Хотя никаких ограничений в этой игре не было.

Теперь стало ощутимо веселее.

Я искренне посмеялась над тем, как хрупкая блондинка изображала падающий эрши, а крепкий, даже накаченный парень с лёгкой щетиной показывал нам миниатюру: девушка перед свиданием. Вот у кого на самом деле был настоящий актёрский талант! Я ухохатывалась до слёз!

А потом мне выпал крайне интересный фант: «Сделать сногсшибательный коктейль для всех». Нет, смешивать напитки я никогда не умела. Но что мешало мне попробовать?

– Мне нужна помощь, – сказала я, потирая ручки. – Несите алкоголь. Всякий, любой, какой найдёте. Я знаю, что купить его тут негде. Если закажу, то придётся ждать минимум полчаса, и могут не пропустить сюда курьера. Потому… давайте соберём, у кого что есть.

Поддержали меня не все. Но несколько парней всё же кивнули и отправились на поиски необходимых для коктейля ингредиентов. А я вдруг вспомнила о том пойле, которое презентовал мне капитан лайнера. Ведь та бутылка всё ещё лежала в моей комнате.

Пока верные помощники собирали алкоголь по общежитию, я выскочила на улицу и бегом направилась в свой корпус. Чтобы сбегать туда и обратно, у меня ушло не больше десяти минут, но вот к моменту моего возвращения вся компания почему-то заметно заскучала. Теперь даже игра в фанты перестала казаться им интересной, а просто веселиться у ребят как-то не очень получалось.

– Чувствую, мой сногсшибательный коктейль сейчас необходим всем, – проговорила я, водружая бутылку на соседний стол, где уже стояло несколько ёмкостей с принесённым алкоголем. – Сейчас как наколдую, и все будем пробовать.

– Я не пью, – строгим тоном проговорила чопорного вида блондинка, сидящая чуть в стороне от остальных. Да ещё и одарила меня таким надменным взглядом, что я невольно ухмыльнулась.

– Я тоже не буду пить, – поддержал её кто-то из парней.

– Дело ваше, – сказала я, пожав плечами. – Тухните трезвыми.

Окинув задумчивым взглядом собранные алкогольные «богатства», вздохнула и попросила принести какую-нибудь чашку побольше. А лучше кастрюлю.

– Сейчас, Аделия, – кивнул самый активный мой помощник – тот самый парень, чьими актёрскими талантами я недавно восхищалась. Только вот имя, увы, не запомнила.

Пока из всего этого скучного сборища он был самым раскованным и интересным. А ещё мне очень понравились его тёплые карие глаза с густыми длинными ресницами. Да и вообще, я почему-то чувствовала, что мы с ним обязательно подружимся.

В итоге он принёс мне большую вазу для фруктов, и даже прихватил откуда-то бутылку с соком аруту. А ведь это было именно то, что нужно!

– Спасибо! – воскликнула я, с довольным видом выливая в чашу не меньше половины этого напитка.

Аруту – вкуснейшие сладкие ягоды, которые в изобилии росли на многих планетах Союза. Есть их было проблематично из-за очень толстой корочки, а вот сок из них получался отменный: густой, сладкий, тягучий. Его часто использовали в коктейлях, чтобы скрыть вкус алкоголя. А мне сейчас именно это и требовалось.

В итоге вслед за насыщенно-синим соком в вазу были вылиты несколько рюмок старой доброй водки, полбутылки коньяка, два стакана красного вина, малиновый ликёр, ещё какая-то алкогольная гадость. Ну и в качестве «вишенки на торте» я щедро плеснула в полученную жижу ещё и капитанского пойла. Всё выливать не стала, уже чувствуя, что когда-нибудь эта гадость мне снова пригодится. К тому же, ещё неизвестно, что у нас за смесь получилась. Вдруг это вообще пить невозможно?

Как истинный экспериментатор, опробовать сие творение я предпочла на ком-то другом. Ну а на роль добровольца вызвался всё тот же весёлый бугай с щетиной. Я даже переспросила его имя, и оказалось, что зовут его гордо – Алион. Но после первого глотка коктейля он мягко улыбнулся, и в качестве исключения разрешил мне называть его Лёлик.

Тогда-то и стало ясно, что коктейль получился знатный. Понаблюдав за повеселевшим Алионом, я всё же решилась пригубить немножко. И что удивительно, сама не заметила, как приговорила полный стакан.

– Вкусно, ребят, – сказала, широко улыбнувшись. – Надо бы запомнить рецепт. Кто будет дегустировать?

Поначалу желающих было немного. Но вскоре уже у каждого в руке появилась ёмкость с этим «синим нечто», а вечер наконец перестал быть скучным. Кто-то вспомнил, что тут отличная звуковая система и включил головизор на музыкальном канале. Народ ринулся танцевать! Любые игры были оставлены на потом, и даже наши умники Том и Адам забыли, что они зациклены только на учёбе и отрывались вместе со всеми.

Я же наблюдала за весельем с видом победителя. Танцевать не особенно хотелось, потому я просто хохотала с пошловатых шуточек, которые как по волшебству посыпались из парней. А вот мои новые подружки-сестрички Саралла и Мирна выплясывали вокруг Лёлика, да так активно демонстрировали ему свой интерес, что он в итоге растерялся. Видимо, они нравились ему обе, и так и не сумев выбрать, он как-то умудрялся танцевать одновременно с обеими.

Мне было так легко и весело, что когда к нам присоединились другие студенты, я только приветственно махнула им рукой и хотела уже предложить угоститься коктейлем, но тот, к сожалению закончился.

– Ребят, поздно вы пришли, – улыбнулась я подошедшей троице. А поймав на себе сосредоточенный взгляд симпатичного высокого брюнета, только пожала плечами и добавила: – Хотите, я вам ещё намешаю?

– Будем рады, – ответил он, рассматривая меня, словно товар на витрине. – Меня зовут Рэмир. А это, – он указал на стоящих за спиной дико похожих друг на друга красноволосых парней, – Шейн и Лирд.

Рэмир протянул мне руку, желая помочь слезть со спинки дивана, на которой я сидела, но пришлось проигнорировать этот жест.

– Очень приятно. Аделия, – представилась я, изобразив приветливую улыбку. – Сейчас, ребят, угощу вас фирменным творением. Надо бы, кстати, название ему придумать. Может… «Синяя ночь»?

– Звучит, – кивнул Рэм, внимательно наблюдая за тем, как я поочерёдно выливаю в вазу разные виды алкоголя.

Не уверена, что получилось добавить их в тех же пропорциях, но я очень старалась. В итоге, выглядело это чудо так же, как в прошлый раз, а вот вкус оказался чуть более резким.

– Вкусно, – проговорил Рэмир, отпив немного и с удовольствием облизав губы.

А я… позорно засмотрелась. И может со мной злую шутку сыграл алкоголь, а может, просто парень оказался слишком притягательным, но мне вдруг понравилось за ним наблюдать. Было в нём что-то такое… даже не знаю. Наверное, смесь наглости, самоуверенности и обаяния, которая всегда и во все времена была губительной для юных леди.

– Аделия, у тебя талант смешивать напитки, – сказал Рэм, присев рядом со мной на диван. – Может, научишь меня?

– Да легко! – рассмеялась я, наслаждаясь теплом его заинтересованного взгляда. – Смешать всё со всем, а в конце добавить виноградинку. А если серьёзно, то тут секрет в соке.

– Аруту, – понимающе кивнул он. – А у меня, кстати, есть пара бутылок в личных запасах. Может, прогуляемся ко мне?

– Пф! – рассмеялась я, глядя в честные глаза этого соблазнителя. – Не-не, милый. Не тот вариант. Сразу предупреждаю, со мной вообще лучше не связываться и руки не распускать.

– А если очень аккуратно? – поинтересовался он, подвинувшись немного ближе. А после коснулся ярко-розового локона у моего лица и мягко накрутил его на палец.

– Не поможет, – покачала головой. – Я, как бы помягче сказать, могу быть очень агрессивной. Точнее, не я, а мой дар. И на все мужские прикосновения он реагирует всегда одинаково.

– Как? – казалось, парень искренне заинтригован.

– А как может реагировать неконтролируемый дар к телекинезу? Не знаешь? – хмыкнула я. – Жахнет так, что мало не покажется.

– Серьёзно? – рассмеялся он, явно мне не веря. – А давай проверим?

И потянулся ко мне, крепко обнимая обеими руками и прижимая к себе.

Нет, ну он что, совсем дурной? Предупредила же, но этот олух явно принял мои слова, как вызов. И ладно, пока он просто меня обнимал, я ещё пыталась сдерживать внутреннюю силу, которая так и рвалась ударить этого ненормального. Но когда его губы накрыли мои, причём не ласково, а грубо и напористо, я просто не сдержалась.

Рэма откинуло от меня такой волной, что даже я испугалась. Он отлетел в сторону и, развернувшись в полёте, плашмя шлёпнулся животом на стол, где мы совсем недавно готовили вторую порцию коктейля. Вся эта ситуация показалась бы страшной… если бы не была такой смешной. Ведь рухнул-то Рэмир прямёхонько лицом в вазу с синим пойлом! И лишь стоило ему подняться… как все присутствующие покатились от хохота.

Только самому синелицому красавчику было не смешно. Оттерев рукавом глаза, он тут же ринулся ко мне:

– Ты совсем офигела?! Я понимаю, дочь председателя Совета, но правила едины для всех! Дар нельзя применять во вред! Ты ответишь…

– Не кипятись. Я не специально. Это само по себе получается. – Выставила вперёд руки и медленно попятилась к выходу. – Ну, правда. Прости. Я же предупреждала!

– Да ты заигрывала со мной! Сама провоцировала! – выпалил он, угрожающе прищурив глаза.

И возможно он бы понял меня, успокоился, но несмолкаемый смех зрителей как-то не особенно этому способствовал. И тут один из его друзей-близнецов ляпнул:

– Рэм, повернись! Дай запечатлею твою синюю физиономию для потомков! – и заржал, как и его братец… и остальные.

Я бы тоже посмеялась, если бы не чувствовала нарастающую угрозу. Потому, недолго думая, схватила рюкзак, махнула всем рукой и бегом рванула к выходу.

Глава 4. Проваленный эксперимент

Сегодня был тот редкий вечер, когда Рис чувствовал себя поразительно довольным и собой, и даже жизнью. Казалось бы, как может радоваться тот, над кем уже как два года висит вынесенный смертный приговор? Но сейчас Дарис об этом совершенно не думал. Ведь сегодня всё так удачно и приятно сложилось. Одним махом он и поручение ректора выполнил, и девушке помог, и шикарно расслабился.

Да, опыта в вопросах секса новой знакомой явно не хватало, но его отсутствие с лихвой компенсировал её темперамент. Девочка оказалась податливой, горячей и такой страстной, что ограничиться одним разом было бы преступлением.

Потом Рис сам отвёз Софиру домой и напомнил, что завтра её ждут в ректорате. Та пообещала, что придёт. На том они и распрощались.

И вот теперь, шагая по дорожке к третьему корпусу, Дарис вдруг поймал себя на том, что просто и легко… улыбается. И пусть он приговорён, а вживлённый под кожу чип могут активировать в любой момент, но главное же не в этом. Ведь он жив! Он может дышать этим свежим ночным воздухом, может видеть эти прекрасные звёзды, может ходить… говорить… целовать очаровательных девушек.

А ректор, в конце концов, не настолько и ужасный надсмотрщик. И может, Рису всё же стоило бы попытаться вести себя с ним чуть лучше, мягче, но к таким переменам он пока готов не был. Сложно хорошо относиться к человеку, который в любой момент, одним лишь мысленным приказом может отправить тебя на тот свет.

Но и с лордом Трелли все непонятно. То он ведёт себя, как суровый тиран, то пытается давать дружеские советы. То приказывает, то обращается с просьбами, то просто ставит перед фактом. Но что ещё хуже, ректор был именно из того абсолютного меньшинства людей, которые умели закрываться от эмпатов. Потому все его настоящие эмоции даже для такого одарённого парня, как Рис оставались загадкой.

А помимо всего прочего, самого Дариса этот хитрец изучил досконально. Вот и данные о мелкой пакостнице Тен Алор специально ему скинул. Знал же, что его подопечный непременно откроет файл, прочитает, а после изучит все материалы до последней строчки. Несмотря ни на что, Рис слишком любил сложные задачи, чтобы удержаться от такой, как проблема Аделии Тен Алор. Всё же это немыслимо: иметь настолько сильный дар, и не уметь им пользоваться. Хотя, по мнению Риса, все проблемы этой девушки были исключительно из-за её дурной головы.

Судя по всему, ректор желал, чтобы именно Рис разобрался с её даром. Но что странно, не хотел приказывать или заставлять, по крайней мере, пока. По какой-то причине в этот раз для него оказалось важно, чтобы его подопечный сам пожелал разрешить задачку под названием «самая проблемная девушка Союза».

И не успел Рис об этом подумать, как тишину ночи разбили быстрые гулкие шаги, будто кто-то бежал. А спустя несколько мгновений из-за угла ближайшего здания вылетела тень… Смутно знакомая. С такими яркими розовыми волосами, которые даже в тусклом ночном освещении слишком сильно бросались в глаза.

Но не успел Рис удивиться, как следом за ней показался ещё один персонаж, тоже ему прекрасно знакомый. Звали его Рэмир Алден. Учился он на четвёртом курсе на кафедре прикладного телекинеза, был довольно сильным боевиком, но в целом производил впечатление адекватного уравновешенного парня. Да только сейчас от него исходили очень явные волны агрессии и негатива, и они совершенно точно были направлены на одну конкретную особу, которая как раз пробегала мимо.

Увидев Риса, девушка неожиданно притормозила и свернула к нему. А добежав до ничего не понимающего блондина, и вовсе спряталась за его спину и самым наглым образом заявила:

– Ты мне должен! Прячь теперь!

– С чего это я тебе должен? – не понял Дарис, но при этом смотрел не на неё а на приближающегося боевика, который явно желал прикончить одну их общую знакомую.

– Ну и фиг с тобой! Спаси, а я заплачу тебе, – выдала девушка, как-то слишком быстро отмахнувшись от собственных претензий.

– Подавись своими деньгами, Тен Алор, – бросил Рис, но вот злобы в его голосе не было.

И при других обстоятельствах он бы согласился подзаработать, так как никакого дохода у него, понятное дело, не было. Но вот спасать девушку за деньги точно было ниже его достоинства.

– Да он же меня прибьёт… сумасшедший, – в голосе Аделии прозвучало неприкрытое волнение. – Предупреждала же, идиота: не лезь. А он думал, я шучу. Сам виноват…

Как ни странно, но такого сбивчивого объяснения для Риса оказалось достаточно, чтобы понять всю суть проблемы. Судя по всему, боевик решил пристать к девушке, а она сообщила, что это для него плохо кончится. И ведь не соврала – эта особенность её дара была указана и в личном деле. На мужчин внутренняя энергия данной особы всегда реагировала одинаково.

В этот момент Рэмир, чьё лицо подозрительно отливало синевой, остановился перед Рисом и многозначительно посмотрел ему за спину.

– Иди сюда, Аделия, – сказал он почти спокойным голосом.

Но вот Рис слишком хорошо ощущал, что на самом деле парень на взводе. А значит, может натворить глупостей, от которых сам же и пострадает.

– Рэм, я ведь правду тебе сказала. Мой дар всегда так реагирует. Ты проверил. Убедился. Зачем злиться? Всё ведь хорошо… – ответила Аделия, но из своего укрытия выходить не спешила.

– Хорошо?! Да я первое посмешище универа! – выпалил её преследователь.

– Ну и что теперь? – устало вздохнула девушка. – Как я это исправлю? Моей вины в произошедшем нет. Сам руки распускать начал.

– Да что ты говоришь? – ехидно выпалил боевик. – Не рассказывай мне сказки. Дар – это часть тебя. У него нет своего разума. И ударила меня именно ты!

– Нет же… – попыталась вновь объяснить Аделия, но её перебил Рис.

– Делька, шуруй к себе, – бросил он, так и не обернувшись к ней. – А мы с твоим пострадавшим воздыхателем поговорим сами.

И что удивительно, в этот раз девушка послушала его беспрекословно.

– Энсари, это вообще не твоё дело, – раздражённо заявил боевик. Он с недовольством посмотрел вслед улепётывающей обладательнице розовых волос, и снова перевёл взгляд на Риса. – Защищаешь эту пигалицу? Сам, небось, имеешь на неё виды? Думаешь, если она отказала мне – сыну первого заместителя наместника Терналии, то посмотрит на тебя – ректорского прихвостня? Уверен, ты обладаешь крайне скудным даром, а лорд Трелли принял тебя сюда только чтобы ты ему бесплатно прислуживал!

Рис слушал его молча. И пусть было гадко принимать все эти словесные удары, но он стойко терпел, прекрасно понимая, что не может применить силу дара к этому вспыльчивому глупцу. Но тот даже не подозревал, как нарывается, и продолжал планомерно выливать на Риса весь свой гнев.

– Нечего ответить, Энсари? Значит, признаёшь мои слова. Значит всё так и есть. А может ты просто трус? Боишься, что я сорвусь, и от тебя даже мокрого места не останется.

– Несанкционированное применение дара студентом на территории университета запрещено, – ровным тоном заявил Рис, прямо встречая взгляд разъярённого боевика. – Опомнись.

– А я и не собирался применять дар, – фыркнул Рэм. – Я тебя и так, голыми руками на место поставлю.

– Будешь бить? – Дарис удивлённо приподнял тонкую светлую бровь. – Интересно… За что хоть?

– За то, что не дал мне до пигалицы добраться, – прорычал боевик. – Никто не смеет вставать на моём пути.

И он даже замахнулся, явно целясь в лицо. Но Рис легко ушёл от атаки, и дальше терпеть не стал. В конце концов, никто не запрещал ему защищаться от нападения. А этот глупец сам нарвался.

Дарису хватило двух ударов, чтобы его противник со стоном рухнул на землю. Всё-таки даже спустя два года без спаррингов тело прекрасно помнило, как нужно действовать. Да и о простых тренировках Рис не забывал. А этот Рэмир банально недооценил своего противника.

И может Дарису стоило что-то сказать, объяснить, но он просто окинул поверженного парня хмурым взглядом и спокойно пошёл прочь. Увы, ректору придётся рассказать о случившемся, но вот как-то иначе афишировать эту стычку парень намерен не был. Если у поверженного боевика есть хоть капля гордости, то он тоже распространяться не станет.

Вот только Рис теперь уже не сомневался, что нажил себе врага… Врага, который не отступится, пока отомстит.

* * *

Утром я проснулась от такой головной боли, которая чувствовалась даже сквозь сон. Казалось, мою несчастную макушку кто-то гадкий связал крепкой верёвкой и продолжает затягивать, при этом не забывая долбить молоточком по вискам. Сама не знаю, как нашла в себе силы разлепить веки и сесть. Увы, ни на что больше я сейчас способна не была.

– Сайр, – простонала я, обратившись к своему галути. – Спаси. Сейчас сдохну.

И почти сразу ощутила лёгкий укол в районе шеи, а спустя всего несколько мгновений головная боль отступила.

– Спасибо тебе, мой электронный ангел, – сказала, расслабленно вздохнув. – Что бы я без тебя делала.

– Полаю всё же бы сдохли, – совершенно серьёзным тоном ответил появившийся передо мной светловолосый паренёк.

Да, иногда он даже пытался шутить, но его механические шутки никогда не вызывали во мне реакции. Всё же этому искусственному мальчику явно не хватало обаяния. Увы, создания подобные ему являлись всего лишь роботами.

Он попытался изобразить на полупрозрачном лице улыбку, а я вдруг застыла, впервые глядя на него с интересом. И что самое странное, сейчас он до боли мне кого-то напоминал, да только я никак не могла вспомнить, кого именно. А ведь и его внешний вид я выбирала сама. Сразу после активации этого гаджета и вживления под кожу у виска чипа для мысленного управления, система галути попросила меня выбрать образ помощника. Я и выбрала… вот такого паренька, а его внешний вид и вовсе представила в мыслях.

И только теперь сообразила, что просто воспроизвела в памяти конкретного человека. А ведь именно он когда-то учил меня от эмпатов спасаться. Милый, до одури красивый юноша со смеющимся взглядом. Как всё же жаль, что он погиб. Интересно было бы посмотреть на него взрослым. Сколько бы ему сейчас было? Кажется где-то около двадцати шести. И, думаю, сейчас бы он уже не смотрел на меня, как на несмышленую деточку.

Часы показывали полдень, но вставать с кровати было откровенно лень. И я даже решила, что весь день проведу в постели, но именно в этот момент меня снова отвлёк Сайр.

– Леди Аделия, – начал он своим лишённым эмоций голосом. – Лорд Трелли прислал сообщение. Он просил вас зайти к нему в час дня.

– Зачем? – спросила, уж точно не желая никуда идти.

– В послании указано, что это касается вашей проблемы с владением даром.

– Ну что он за человек? Сегодня же выходной. И я… не в состоянии куда-то идти.

– Лорд Трелли будет ждать, – невозмутимо напомнил парнишка. И вдруг спросил: – Распорядиться о доставке завтрака?

– Да, – кивнула, нехотя поднимаясь с постели. – А я пока в душ.

Под массажными струями кабинки стало легче. Пока работал режим релаксации я чуть не уснула стоя. Пришлось включать режим «бодрость». Вода в один момент стала не просто холодной, а ледяной. А я даже закричать не смогла – у меня просто перехватило дыхание. В итоге из душа вылетела со скоростью эрши на полном ходу. Но зато теперь спать мне уж точно не хотелось. Режим «бодрость» сработал на славу.

В итоге в приёмную ректора я явилась свежей, чуть взъерошенной, но зато вовремя. Встретил меня всё тот же голографический секретарь и, сообщив, что у лорда Трелли сейчас посетитель, попросил подождать. Можно было бы присесть на диванчик, полазить в сети, но мне отчего-то захотелось пройтись по этажу. Потому, сообщив секретарю, что буду ждать вызова на галути, я вышла.

Пройдя по широкому коридору, я увидела у самой лестницы распахнутые раритетные двери, за которыми явно находилось большое светлое помещение. Вокруг было пусто, потому нет ничего удивительного, что меня понесло именно туда. Внутри обнаружился просторный зал с огромными окнами, переходящими в покатый стеклянный потолок. По периметру располагались массивные зелёные растения в кадках, отчего это место не казалось пустым. Думаю, здесь проводились собрания или какие-нибудь важные церемонии. Хотя и вечеринку тут можно было бы знатную закатить.

Кстати о вечеринках – вчера всё же было весело. И игра в фанты вышла забавной. Но задания ребята придумывали глуповатые. В следующий раз нужно предложить усложнить правила и… может даже начать делать ставки. Всё же, как ни крути, когда на кону стоит куш, выполнить задание становится куда интереснее.

Интересно, чем вчера закончился разговор Рэмира и Дариса? Не то чтобы я переживала. Да и за кого? За Рэма? Вот уж олух непонятливый. Надеюсь, он просто забудет о вчерашнем. А вот за Дариса я вообще ни капли не волновалась. И с чего бы? Даже если его побили, так он заслужил. Пусть это будет моей местью за его наглое воздействие.

Тут до моего слуха донесся звук голосов. И если женский я слышала впервые, то вот мужской показался мне знакомым. Они говорили на лестнице, и я, сама себя не понимая, решила подобраться ближе. Бесшумно, как настоящий сыщик, подошла к самой распахнутой двери – сделанной по-старинке из двух створок, и посмотрела в щелку.

А там стояла темноволосая худенькая девушка в тёмно-синем платье. Она смотрела на знакомого мне блондина, стоящего спиной, и подозрительно довольно улыбалась. Увы, начала разговора я не услышала, потому теперь плохо понимала, о чём вообще речь.

– Рис, я согласилась. Глупо на моём месте отказываться от столь интересного предложения.

– Это правильный выбор, – ответил ей мой старый знакомый. – Сейчас за вещами?

– Да, – кивнула девушка. – Парень, с которым мы будем вести проект, прибудет уже сегодня. А мне не только нужно вещи собрать, а ещё сказать всем… что я… ухожу.

– Не переживай, – Дарис ободряюще взял её за руку, и что странно, мне это очень не понравилось, хоть объективных причин для такой реакции я не находила. – Всё будет хорошо. В твоём случае перемены точно пойдут на пользу.

Она вздохнула и посмотрела ему в глаза. И было в её взгляде что-то такое… тягучее, от чего мне стало не по себе.

– Спасибо тебе, – сказала девушка. – За всё. И за то, что вчера понял меня, не отвернулся.

– Мне было хорошо с тобой, – ответил ей Рис, и голос его прозвучал непривычно мягко, без насмешки или иронии. – Софи, я не тот, с кем стоит заводить отношения. Я не дам тебе ни будущего, ни стабильности. Но если ты захочешь повторить, моя постель всегда к твоим услугам.

– Мне не нужны обязательства, – тихо ответила она, опустив взгляд. – Я сыта ими по горло. Но…

Я затаила дыхание. Ведь из их разговора получалось, что вчера между ними что-то было? Секс? Так этот крендель вчера со свидания возвращался?

– Номер моего комма у тебя есть. Пиши, если пожелаешь расслабиться, – он отпустил её руку и сделал шаг назад.

Девушка молча кивнула и направилась вниз. В тот момент, когда её шаги стихли, Дарис развернулся, посмотрел прямо на меня. Нет, я всё так же стояла за дверью, но он как-то умудрился заметить меня даже через такую тонкую щёлочку.

– Аделия, а ты разве не знала, что подслушивать – плохо? – спросил он, медленно направляясь ко мне.

– Я не подслушивала, – ответила, решительно выходя к нему навстречу. – Просто не стала вас отвлекать. А говорили вы достаточно громко.

– Могла бы тактично уйти, – заметил парень, рассматривая меня с каким-то совершенно непонятным интересом.

– А я не страдаю излишней тактичностью.

– Заметно.

– И чего ты вообще ко мне прицепился? – выпалила, чувствуя, как всё больше растёт раздражение.

– Да ничего, – он пожал плечами и засунул руки в карманы своих потрёпанных местами даже порванных голубых штанов из грубой ткани. – Думал, а вдруг ты захочешь сказать спасибо за вчерашнее спасение.

– Я бы и так спаслась, – бросила, глядя на него с вызовом.

– Да? – он посмотрел на меня с откровенным скепсисом. – Ну ладно. В следующий раз пройду мимо.

– Очень на это надеюсь, – отмахнулась я и, обогнув Дариса, пошла к ректорскому кабинету.

Вот только Рис почему-то направился за мной.

– Преследуешь? – фыркнула обернувшись.

– У меня аудиенция у лорда Трелли, – спокойно отозвался парень.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь все мои мысли и желания. Чувствовал каждую ноту моего раздражения. И пусть он эмпат, но ведь я закрыта…

– Ты ведь не можешь меня читать, – сказала, нахмурившись.

– Уверена? – бросил он, самодовольно улыбнувшись.

– Или можешь? – спросила, внутренне напрягаясь.

Вместо ответа он просто пожал плечами и направился дальше, прямиком к кабинету ректора.

– Рис! – крикнула я. – Ответь!

– Ты и так знаешь ответ, – сказал он, не оборачиваясь. – Знаешь, хоть он тебе и не нравится.

* * *

– Нет.

Ответ девушки прозвучал настолько искренне и категорично, что сидящий в стороне от неё Рис поморщился.

– Аделия, не стоит сразу отказываться, – мягким тоном проговорил ректор, стараясь убедить юную леди. – Дарис – самый одарённый эмпат из всех, кого я когда-либо встречал. Уверен, что он сможет помочь вам наладить контакт с вашим собственным даром.

– Нет, лорд Трелли, – снова заявила Аделия, глядя в глаза ректору. – Не вижу в этом смысла. Со мной работали настоящие профессионалы. Лучшие, сильнейшие профессора, с кучей наград и дипломов. А ваш Рис – всего лишь одарённый парень. Где его учёная степень? Где разрешение на работу с сознанием? Покажите мне его допуски.

Рис вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Конечно, не было у него ничего подобного. Только отметка об окончании базового образования (да и то экстерном) и приговор. Но вот о последнем Аделии точно знать не стоит. Если эмпата-недоучку она бы к себе ещё подпустила, то с преступником вообще контактировать не станет.

Спасибо ректору, он настоял, чтобы во всех документах связанных с университетом у Риса была другая фамилия. Не та, что он носил с детва и которая была указана в приговоре. Другая – девичья фамилия его бабушки по материнской линии. Энсари. Да и настоящее имя у него было на две буквы длиннее.

Тогда, в первые дни в Белом университете Рис был уверен, что его всё равно узнают, что студенты будут презирать осуждённого бедолагу. Но… как оказалось, новостные программы представители студенчества не особенно жаловали, потому многие из них даже примерно не слышали о том, что произошло на недавно примкнувшей к Союзу планете под названием Земля. И уж тем более никто из них не смотрел трансляции с судебных заседаний.

Да тот процесс был громким, среди судей присутствовали двое представителей Совета. А само видео момента вынесения приговора ещё несколько месяцев гуляло по сети. А потом, его изъяли – хоть Рис и не знал, кому именно должен был сказать за это спасибо: отцу, брату, или кому-то другому. Снимки и статьи благополучно канули в архив, и сейчас мало бы кому пришло бы в голову связать осуждённого на казнь преступника – лорда Дайрона Андариса Эргая и скромного студента факультета эмпатических воздействий – Дариса Энсари.

Из размышлений о собственной жизни его вырвал возмущённый голос Аделии:

– Простите, лорд Трелли, но я не готова рисковать своим сознанием, – заявила девушка, решительно поднимаясь из кресла.

– Аделия, я не имею права на вас давить, но… предлагаю вам немного подумать. Хотя бы попробуйте. Рис ни за что вам не навредит. Он будет очень аккуратен. И я уверен, что с его помощью вы сможете не просто подчинить свой дар, но и полностью раскрыть собственный потенциал.

Но девочка отреагировала странно. Она просто рассмеялась. И Рис чётко уловил за её смехом горькое разочарование. А когда она на миг обернулась и одарила парня хмурым злым взглядом, Дарис окончательно убедился – так просто с ним она работать не станет.

– Лорд Трелли, – снова заговорила Аделия. – Я заинтересована в раскрытии своего дара, но предпочитаю использовать для этого помощь квалифицированных специалистов. К тому же с Рисом мы не ладим.

– Не ладите? – иронично хмыкнул ректор и, покосившись на подопечного, спросил: – Аделия, а ведь вчера ночью он из-за вас основательно подставился. Ударил другого студента. Я обязан его за это наказать. И сейчас вы так легко говорите, что не ладите?

– Я не просила его никого бить, – упрямо ответила девушка.

– Ну конечно, ты всего лишь потребовала тебя спрятать, – бросил Дарис, сверля взглядом её затылок. – Вот так и спасай невинных дев.

– Ну, хочешь, заплачу тебе за спасение? Сколько? – ровным тоном поинтересовалась она.

– Я тебе уже сказал, что ты можешь сделать со своими деньгами, – ответил Рис. – Сейчас речь не о них. И я не в восторге, что придётся с тобой заниматься. При уровне твоего дара это для меня как минимум, травмоопасно. Но сильно сомневаюсь, что в этой вселенной найдётся ещё один такой дурак, который по доброй воле отправится решать твою проблему.

– Деньги способны творить чудеса, – ехидно заявила девушка.

– Что-то с тобой они чуда не сотворили.

– Зато у меня хотя бы штаны без дырок, – фыркнула она.

– Не страшно, когда на штанах дыры, Аделия, – философским тоном парировал Рис. – Страшно, когда в голове пусто.

Она вдруг развернулась и посмотрела на него с такой откровенной злостью, что любой нормальный человек бы испугался. А вот Рис, напротив, улыбнулся: широко и самодовольно. Он понимал, что выводит этим и без того взбешённую Дельку, но слишком хотел провернуть этот эксперимент.

– Что ты хочешь этим сказать? – прошипела обладательница розовой шевелюры.

Вокруг неё начала сгущаться энергия, да в такой концентрации, что Дарис невольно вздрогнул. Правда улыбаться он при этом не перестал, ведь именно этой реакции от неё и добивался.

За спиной Аделии удивлённым изваянием застыл ректор. Рис знал, что тому хватит сил заглушить спонтанный энергетический выброс, который должен был произойти в самое ближайшее время. Вот только Дарису всё равно было немного страшно.

– А ведь я на самом деле, могу тебе помочь, – сказал он, поднимаясь из кресла и делая уверенный шаг к девушке. – Это будет сложно, даже очень. Тебе придётся начать мне доверять, придётся раскрыться. И да, у меня нет диплома, я только второй год учусь в университете. У меня нет допуска к влиянию на сознание. У меня нет денег, которыми ты так кичишься. Но у меня есть знания и опыт.

– И откуда же у тебя опыт, позволь узнать? Когда бы ты успел его получить? Сколько тебе лет, Рис? Ты же ненамного меня старше, – полным скепсиса тоном выдала Аделия.

– Мне двадцать шесть, – ответил он. – А где опыт взял? Жизнь заставила многому научиться. Но сейчас это тебе на руку. Да, учили меня не профессора с дипломами и наградами, но я уверен в собственных силах. Я контролирую свой дар до мельчайших импульсов. А вот ты даже сейчас на грани срыва.

И девушка неожиданно вздрогнула, только сейчас сообразив, насколько вышла из себя. Она явно знала, чем это чревато, потому и испугалась. В одно мгновение её взгляд из разъяренного стал растерянным. Она ведь осознавала, что просто не удержит силу, что сейчас случиться неизбежное… непоправимое.

– Аделия! – громко рявкнул Дарис, подходя к ней вплотную, но предусмотрительно не прикасаясь.

Он поймал её взгляд, медленно выдохнул, и просто направил ей настоящую волну спокойствия и умиротворения. И в случае с любым другим человеком, этого оказалось бы достаточно, чтобы полностью уничтожить гнев, но Аделия сопротивлялась. Она закрывалась от его воздействия, как могла, и что самое гадкое, у ней получалось.

В прошлый раз он легко обошёл её барьеры только потому, что она была энергетически истощена. А вот сейчас все его попытки пробиться в её сознание будто наталкивались на глухую стену. Но он не сдавался. Теперь это стало не просто желанием усмирить разгневанную одарённую девушку – между ними велась настоящая борьба мощных энергий. Аделия на подсознательном уровне знала, что нельзя поддаваться, а Рис наоборот, всеми силами старался победить, не допустить катастрофы.

Ситуация была почти безвыходной. И всё бы точно закончилось плохо, если бы не вмешательство ректора.

– Хватит, – рявкнул этот обычно спокойный мужчина.

Аделия дёрнулась и повернулась к лорду Трелли. И в то же мгновение, он схватил её за руку и дёрнул к себе. Дезориентированная девушка даже не успела сообразить, что произошло, а вся клубящаяся вокруг неё энергия вдруг ринулась к мужчине. Вот только он точно был готов к такому повороту.

Рис знал, что лорд Трелли обладает даром к телекинезу, но до этого момента даже не подозревал о иных его способностях. А сейчас, ректор не просто сдерживал рвущуюся на свободу агрессивную мощь Аделии – он впитывал её, словно губка разлитую воду. Втягивал в себя, напряжённо закрыв глаза. И пусть медленно, но у него всё-таки получалось.

Когда спустя несколько минут ректор отпустил дезориентированную студентку, та отшатнулась от него, как от страшного зверя. Она медленно пятилась к двери, и при этом не сводила глаз с этого непонятного мужчины.

– Леди Тен Алор, – зло проговорил глава университета, заставив её остановиться. – Вы только что наглядно показали, что вам необходима помощь. Вы совершенно не контролируете собственный дар. А по сути – опасны для окружающих. Если хотите здесь учиться, то вам придётся победить собственную внутреннюю энергию. И заниматься с вами будет именно Дарис. Это пойдёт на пользу вам обоим.

– Да мы же прикончим друг друга! – выпалила, пришедшая в себя девушка. – Вы ведь видели, что у нас даже общаться нормально не получается!

– Научитесь, – отрезал ректор.

– Но… – снова попыталась возразить девушка.

– Идите к себе, Аделия, – приказал он. – И до начала занятий из комнаты ни ногой. Иначе я сам вас отчислю. А с завтрашнего дня в вашем расписании будут занятия с Рисом. И не рекомендую их пропускать.

– Я не…

– Вопрос закрыт, – отрезал мужчина. – Уходите. И запомните на будущее, что неподчинение приказу ректора или деканов так же карается отчислением.

Девушка фыркнула, но всё же вышла. Едва за ней закрылась дверь, ректор перевёз полный раздражения взгляд на Дариса… а в следующее мгновение парень, резко выдохнув, упал на колени.

Его сковала боль. Снова эта гадкая жуткая боль, которая пронзает каждую клеточку тела, сводить судорогой каждую мышцу. Она разрядами разлеталась от его груди, сбивая дыхание, заставляя забывать собственное имя. Она могла его убить, и иногда в моменты таких наказаний, Рис даже ловил себя на том, что ждёт этого. Хочет, чтобы его мучение закончилось.

Но ректор не был глупцом. Знал, что если переборщит, то парень просто сдохнет от болевого шока. Потому обычно он активировал чип на пару секунд, потом давал Дарису передышку и повторял снова. Но сейчас оказался слишком зол и на Аделию, и на самого Риса, который чуть не спровоцировал катастрофу, и потому воздействие не прерывал. Лорд Трелли смотрел, как молча корчится на полу от боли его подопечный. Этот парень никогда не кричал… как бы невыносимо больно ему не было, потому, только заметив, как по подбородку Дариса бежит струйка крови из прокушенной губы, ректор наконец, сжалился.

Когда боль прекратилась, Рис подумал, что всё-таки умер: настолько вокруг было тихо и пусто. Тяжело дыша, он сжался на полу. Не хотелось открывать глаза, возвращаться в гадкую реальность. Но ему не оставили выбора.

– Значит так, – ровным тоном проговорил его личный палач. – Теперь Аделия Тен Алор – твоя забота. Не раскроет она дар – виноват будешь ты. Появятся у неё проблемы с другими студентами – тоже ответишь ты. Если из-за её взбесившегося дара кто-то пострадает – вина целиком ляжен на тебя.

Рис не ответил. С трудом открыв глаза, он с ненавистью взглянул на ректора и попытался сесть.

– Повторяю, Дарис, я не получаю удовольствия мучая тебя. Но ты иначе просто не желаешь понимать. Зачем ты её вывел?

– Я… пытался… узнать предел её… самоконтроля…

– Дурак, – бросил ректор, опускаясь в своё рабочее кресло. – Самодеятельность решил проявить? А не подумал, что всё может плохо кончиться? Здесь тебе, Рис, не подземная база сопротивления. Это там ты мог позволить себе ошибку, здесь – нет. Тем более в случае с Аделией Тен Алор. Не сомневаюсь, что она уже сейчас доложит папочке, как её, бедняжку, тут мучают. И что ты думаешь сделать наш дорогой председатель Совета? Закроет глаза?

Рис не ответил. Он вообще не мог сейчас адекватно мыслить. После того, что пришлось перенести минуту назад, он мог мечтать только о покое и отдыхе. На остальное ему было плевать.

– Ладно, – вздохнул Лорд Трелли. – Уйди с глаз моих. Но с завтрашнего дня начинай занятия с нашей «проблемой».

Кое-как поднявшись на четвереньки, Дарис медленно схватился за край стоящей рядом тумбы и встал на ноги. Но когда он, пошатываясь, почти дошёл до двери, то снова услышал голос ректора.

– Сегодня в академию прибудет новый студент. Он талантливый изобретатель, за два года закончивший базовое образование. Землянин, – словно между прочим проговорил мужчина. – И он спрашивал о тебе. Называл по настоящей фамилии.

Рис замер, в один момент догадавшись, кто это мог быть. Всё же он знал не так много людей с подобным даром, а уж из землян, так и вовсе одного единственного.

– Его зовут Алексей Гарский, – сообщил ректор, только подтверждая догадки подопечного. А изобразив тяжёлый вздох, добавил: – Я не буду запрещать вам общаться. Но если он хотя бы попробует что-то сделать с твоим чипом, вы ответите оба.

– Он не пойдёт против властей, – тихо ответил Рис. – Больше не пойдёт. Даже чтобы помочь мне.

– Вы друзья? – уточнил ректор.

– Не уверен, – проговорил Дарис, поморщившись от накатившего головокружения. – Но точно не враги.

И только теперь покинул кабинет.

* * *

– Папа, ты не понимаешь! Этот ректор – настоящий самодур. Он заставляет меня заниматься с парнем, который только на втором курсе факультета эмпатии! Да одарённый, но разве можно ему позволять работать со мной?

Я нервно вышагивала по комнате, изливая все свои эмоции. Сразу после возвращения от ректора, отправила отцу послание с просьбой о разговоре, вот только связался он со мной только спустя несколько часов. Да и то, заявил, что занят и у меня есть только пять минут. Ну я и выложила ему всё, что сегодня произошло в кабинете, и ждала услышать порцию праведного гнева в коем-то веке направленную не на меня, но папа только пожал плечами.

– Я доверяю лорду Трелли, – сказал мой отец, а точнее его голографическая проекция. – Он прекрасно знает, что делает. И если считает, что тебе может помочь мальчик, значит так и есть.

– Папа, этот, как ты выразился, «мальчик», уже однажды пробивал мою защиту! Да он силён, я это признаю, но не желаю с ним общаться. Он выводит меня из себя!

– Как хоть зовут этого несчастного?

– Дарис Энсари, – бросила, словно выплюнув это гадкое имя.

– Дарис? Да ещё и эмпат, – задумчиво хмыкнул отец. А потом посмотрел на меня с сомнением и вдруг улыбнулся.

– И чему ты радуешься? – спросила, окончательно перестав его понимать.

– Так… ни чему особенному, – отмахнулся папа. – Делли, ты хотя бы попробуй с ним позаниматься. Может и правда будет толк.

– Не будет!

– Ну а если не будет, – отозвался отец, – ты благополучно завалишь практику на первой же сессии, вернёшься домой, выйдешь замуж…

– Всё, всё, – я выставила вперёд руки, желая показать, что прекрасно поняла, к чему он клонит. – Не продолжай. И лучше вообще не упоминай меня при Гралде. Пусть забудет о моём существовании.

– И что ради этого ты даже смиренно будешь заниматься с этим Дарисом? – усмехнулся папа.

– Да, – выпалила, скрипнув зубами. – Буду. Хоть и сомневаюсь, что именно с ним у меня что-то получится.

– Кстати, Гралд владеет эмпатией. И дипломы у него есть. Может он с тобой позанимается? Как раз в перерывах между исполнением супружеского долга? – с самым серьёзным видом поинтересовался папа.

Меня передёрнуло. Великая Вселенная, от одной мысли о близости этого мужчины тошно стало.

– Спасибо, обойдусь.

– Вот и замечательно, – кивнул папа. – А сейчас пора прощаться. У меня ещё две встречи и совещание. Свяжусь с тобой через неделю. Расскажешь о своих успехах.

Он отключился. А я упала на собственную кровать и устало закрыла глаза.

Да, неприятная сложилась ситуация. Ректор упрямо настаивает, что заниматься я должна именно с Дарисом, и других специалистов привлекать не желает. Папа только и ждёт, когда я вылечу из универа, доказав тем самым, что ни на что не способна. Сам Рис ведёт себя гадко, говорит со мной, как с какой-то недалёкой дурой, провоцирует, бьёт словами. Да как нам с ним вообще контактировать? Если он мне в чем-то и поможет, так это спровоцировать неконтролируемый выброс энергии.

Хотя…

Я хмыкнула и перевела взгляд на пакет службы доставки, который принесли, пока меня не было. Уверена, что это заказанные мной сигареты. А ведь я уже почти три дня не курила. Наверное, потому и стала так легко срываться. Гадкий Рис, из-за него же пострадал мой портсигар, и из-за него я осталась без любимого успокоительного. Сама не знаю, как за прошедшие три дня никого не убила. Требую памятник моей выдержке!

Но к счастью запасы пополнены. Пусть теперь попробует вывести меня из себя. Ха! Да после парочки моих любимых клубничных папирос с Анкатара я буду спокойнее горного хребта. И вот тогда пускай он со мной занимается. Посмотрим, как у него получится пробиться в моё сознание.

Глава 5. Ангел во плоти

Вторая часть учебной декады началась для меня вполне мирно и спокойно. На первой лекции по «теории контроля» я с удивлением и радостью встретила своего нового знакомого Алиона… точнее, Лёлика. Судя по довольной улыбке, он тоже был рад меня видеть.

– Ох, Аделия. Как же после твоего коктейля у меня утром болела голова, – пожаловался он, хотя глаза его продолжали смеяться. – Тебя кстати, Рэмир догнал или ты смогла убежать?

– Не далась я этому ненормальному, – ответила, опасливо осмотревшись. А понизив голос до шёпота, добавила: – Сказала же ему, что меня нельзя трогать. Так нет, не поверил.

– Так это правда, что ты дар не контролируешь?

– Угу.

– И как же будешь учиться? – озадаченно уточнил парень. – Получается, с тобой вообще опасно находиться рядом?

– Нет, – ответила я. – Просто меня нельзя трогать. И из себя выводить. А то…

– Видел, – понятливо кивнул Лёлик. Но снова хитро улыбнувшись, добавил: – Зато как удачно Рэм в твой коктейль угодил. Ты уже видела видео? Нет? Ща покажу.

Он достал коммуникатор, представляющий собой небольшую металлическую пластину и, активировав голографический экран, вошёл в Сеть. А там, прямо на сайте нашего университета, в разделе весёлых новостей висела застывшая картинка с изображённым на ней синелицым Рэмом. А стоило Лёлику активировать видео, как вокруг нас собралась целая толпа студентов. К просмотру присоединились все, кто находился в этот момент в аудитории. И смеялись тоже все… и я в том числе.

Нет, ну сдержаться было просто невозможно! Хотя видя со стороны, как меня целует довольно симпатичный парень, я даже расстроилась, что всё между нами так феерично закончилось. Правда, взгрустнулось мне всего на мгновение, потому что дальше можно было только улыбаться.

Ах, как он красиво летел! Причём его от меня не просто отбросило – создавалось впечатление, что я прицельно оттолкнула его волной энергии в сторону стола, да ещё и чётко рассчитала, чтобы переместился он лицом в ёмкость с синей жидкостью.

Да-а… не удивительно, что Рэм не поверил, что это проделки моего своевольного дара. Я бы тоже не поверила, если бы не знала наверняка. Слишком уж чётко всё получилось для спонтанного выброса. Но зато как же смешно теперь смотреть на этот шикарный полёт! Вон и ребята все развеселились. Даже незаметно вошедший преподаватель присоединился к просмотру и теперь улыбался во весь рот.

Одним словом, первая лекция прошла для всех нас весело и позитивно.

– Делли, ты только теперь будь поаккуратнее, – сказал мне на прощание Лёлик.

Второй лекцией у него стояла «Структуры космических тел», а меня ждала незнакомая пока дисциплина с названием «Связи».

– Да я и так всегда аккуратна, – отмахнулась, улыбнувшись парню.

– Я имею в виду нашего синелицего птенца, – уточнил он, не сдержав смешок. – Рэмир Алден – мстительный тип. Он тебе такой позор точно не простит. Придумает, как ответить.

– Ну, пусть попробует, – отозвалась, поправив на плече сумку с учебным голопланшетом и косметикой. – Думаешь, он такой первый… мститель? Да на меня у половины Союза зуб. Так что не переживай, справлюсь. И не таких обламывали.

– О да, по части обломов, ты у нас настоящий спец.

– Зато теперь никто ко мне приставать не будет.

На том мы с Алионом распрощались.

* * *

Нужная мне аудитория располагалась в том же большом учебном корпусе номер один, но всё равно пришлось долго топать в самую дальнюю часть западного крыла. Ума не приложу, кому пришло в голову выстроить Белый университет в длину, а не в высоту, но теперь все студенты были вынуждены мучиться, ежедневно наматывая километры, бегая по этим длиннющим коридорам.

В итоге я немного опоздала на лекцию – пришла через пару секунд после того, как раздался сигнал начала занятия. Да только к собственной радости, я всё равно успела явиться раньше преподавателя.

– Делли, иди сюда, – позвал меня смутно знакомый женский голос.

И, повернувшись на звук, я увидела Мирну. Зеленовласка сидела у окна примерно на пятом ряду, уходящих вверх столов, и приветливо махала мне рукой. Недолго думая, я направилась к ней.

– Привет, – поздоровалась, плюхаясь рядом с девушкой. – А где твоя сестра?

– У неё в расписании нет этой дисциплины, – отозвалась та, улыбаясь. – Я так рада, что ты тоже будешь изучать «Связи». Это интересный предмет, но одновременно со мной его посещают в основном второкурсники с факультетов телекинеза и изобретательства. Наши его начинают проходить на третьем курсе, но из-за особенностей дара, мне пришлось начать изучать его раньше.

– Даже интересно, почему его поставили в моё расписание, – проговорила я, доставая голопланшет. – У меня же нет таких талантов, как у тебя.

– Значит, система решила, что он тебе необходим, – ответила девушка. – Вдруг это поможет тебе справиться с даром. Ты, правда, его совсем не контролируешь?

Она смотрела на меня без упрёка, скорее, с любопытством. Как на забавного зверька.

– Нет, – бросила я вздохнув.

И только теперь огляделась по сторонам. Всё же я так спешила занять место до прихода преподавателя, что толком не посмотрела, кто ещё присутствует на этой лекции. И, честно говоря, Мирна оказалась единственной, кого я здесь знала – всех остальных и вовсе видела впервые.

Аудитория оказалась огромной, а вот студентов в ней собралось от силы человек пятнадцать. Были здесь и парни, и девушки. Кто-то с интересом поглядывал в мою сторону, кто-то занимался своими делами. Но стоило входной двери с лёгким шёлестом отъехать в сторону, и все мгновенно сели ровно.

Я тоже выпрямилась, сложила руки перед собой и приняла вид образцовой ученицы. Но когда увидела, что вместе с преподавателем в аудиторию вошёл один мой белобрысый знакомый, мигом растеряла весь свой ученический настрой.

А он что здесь забыл? Какого демона ему тут понадобилось?

Только не говорите, что мне ещё с ним учиться придётся!

Великая Вселенная, ну за что?!

Видимо, я как-то слишком явно вытаращилась на Риса, потому что Мирна умудрилась не просто это заметить, но ещё и неправильно истолковать.

– Правда, он красивый? – проговорила она шёпотом.

– Угу, – буркнула я, уперев взгляд в поверхность своего голопланшета.

Но девушка была так воодушевлена, что придвинулась ко мне вплотную и заговорила на ухо. Вот совсем она бесстрашная, я же говорила, что меня нельзя касаться, что это чревато последствиями. Конечно, на прикосновения девушек мой дар реагирует не столь категорично, но случалось, что доставалась и им. Вот и сейчас, моя энергия уже была готова оттолкнуть Мирну, но… я всё-таки каким-то чудом умудрилась сдержать эту непокорную силу.

Дисциплину со странным названием «Связи» преподавала довольно молодая лысая тамирка – только их женщины в юном возрасте обрабатывали головы каким-то средством, после которого волосы у них больше не росли. Вместо шевелюры её макушку украшала вязь разноцветных татуировок. Причём среди рисунков можно было разглядеть и лианы с шипами, и цветы, и дома. Я даже восходящее над горами солнце нашла, когда она повернулась затылком. А всё пространство между изображениями занимали надписи на незнакомом мне языке.

– Добрый день, студенты, – поздоровалась преподаватель, заняв своё место за кафедрой. – Вижу в вашей группе прибавление.

Она поймала мой взгляд и, добродушно улыбнувшись, сказала:

– Представьтесь, аэста.

Вот аэстой меня точно называли нечасто. И пусть в принятом в Союзе вежливом обращении к незамужней девушке не было ничего обидного, но мой слух оно покоробило.

И тем не менее, я встала и выполнила её просьбу.

– Леди Аделия Тен Алор.

– Значит, леди, – кивнула женщина. – Меня зовут леди Зурима Дальгош. Для вас – профессор Дальгош. Так как часть материала вы пропустили, а он довольно специфический, вам придётся попросить лекции у кого-то из ребят.

– Думаю, Мирна мне в этом поможет, – отозвалась я, указав на сидящую рядом девушку.

– Замечательно. Надеюсь, до ближайшего практикума вы изучите всё, что нужно.

При слове «практикум» я даже немного растерялась, но возражать не стала. Лучше позже подойду к профессору и скажу о своей проблеме. Да и ректор говорил, что я пока освобождена от практических занятий.

Мне позволили занять своё место, и лишь теперь я снова заметила Риса. Он сидел на втором ряду, слева от преподавательской кафедры, и сейчас… насмешливо смотрел на меня. Сразу вспомнилась наша с ним последняя встреча в кабинете ректора и то, как этот белобрысый гад меня вывел. Снова старался воздействовать, и ведь у него почти получилось…

Придушу! Дайте только встретить его в тёмном коридоре!

И заниматься с ним не буду. Ни за что! С кем угодно, но только не с ним!

– Делли, ты чего пыхтишь? – шёпотом спросила Мирна.

– Я не пыхчу, – ответила я, медленно выдохнув. – Всё хорошо. Давай уже… лекцию слушать.

Дисциплина с названием «Связи» оказалась не просто интересной, а поистине потрясающей. Все полтора часа, что шло занятие, я слушала профессора Дальгош с искренним вниманием. Она настолько легко и увлекательно рассказывала о переплетениях и взаимодействиях энергий в природе, что я просто заслушалась. А когда прозвучал сигнал окончания лекции – по-настоящему расстроилась. Честно говоря, я бы с удовольствием здесь целый день посидела.

Но перед тем как покинуть аудиторию, мне предстояло ещё одно крайне щепетильное дело.

– Профессор Дальгош, уделите мне пару минут? – спросила я, подойдя к кафедре.

– Конечно, леди Тен Алор, – кинула женщина, накидывая на плечи свой тёмно-зелёный пиджак, составляющий комплект с узкими брюками. – Слушаю вас.

– Можно просто Аделия, – проговорила я, изобразив улыбку. – Профессор… быть может, вам не сообщили, но… меня нельзя привлекать к практикумам. У меня…

– Некоторые проблемы с владением даром, – кивнула женщина. – Я знаю, Аделия. Но так же мне известно, что с вами будет заниматься Дарис Энсари. А уж ему я доверяю в этом вопросе целиком и полностью. Он очень одарённый парень, и точно сможет вам помочь. Думаю, и с практическими занятиями по моему предмету вы вместе обязательно справитесь. Я даже не буду вас торопить, ибо понимаю, насколько тонкая предстоит работа. Но до конца семестра вы должны сдать мне все задолженности по практике.

– А если не смогу? – спросила я, едва сдерживая непонятно откуда взявшееся раздражение. Хотя, почему непонятно? Понятно. Всё дело в Рисе. Точно. Меня одно упоминание его имени из себя выводит. – Почему вы вообще так уверены в этом Энсари? Он ведь у вас не больше месяца учится.

– В этом учебном году – да, – спокойно ответила профессор Дальгош. – Но в прошлом – я преподавала у него «расширенные области эмпатии», и знаете, Аделия, этот студент был лучшим на кафедре. За год он написал мне две шикарные работы, которые прямо сейчас можно сдавать, как диссертации для получения профессорского звания. Да, ему не хватает теоретических знаний, и во многом он действует, положившись только на интуицию, но при этом я ещё не встречала эмпата, столь тонко чувствующего энергии.

Она говорила о нём с таким восхищением, от которого у меня просто сводило скулы. Да он для неё был не просто студентом, а настоящим чудом! Думаю, скажи я о нём хоть что-то плохое, и меня бы тут же предали анафеме, как нарушившую все святые законы. Потому я только кивнула, попрощалась и поспешила уйти… дабы не сорваться.

Но едва я вышла из аудитории, ко мне тут же подскочила Мирна, и выглядела она при этом так, будто только что выиграла в лотерею пару миллионов саеров. Её зелёные глаза светились, пальцы нервно сжимали лямку сумки, а на лице сияла поистине счастливая улыбка.

– Аделечка, – проговорила она дрожащим от странного волнения голосом. – Представляешь… он… только что ко мне подошёл. Сказал, что у меня красивый цвет волос. Никогда теперь не перекрашусь! Как же я рада, что он оценил. Может, я ему нравлюсь? Или нет… Ведь он такой… а я…

– Эй, а-а… о ком ты вообще? – хихикнув, спросила я. – Судя по выражению твоего лица, комплимент тебе отвесил как минимум представитель высшего разума, решивший ненадолго материализоваться в этом бренном мире.

– Не угадала, но твой ответ близок к истине, – отозвалась она, приложив ладошки к пылающим щекам. – Он даже руки моей коснулся. Великая Вселенная! Он вблизи ещё лучше, чем издалека!

– Эй, приди в себя, – я пощёлкала пальцами перед её глазами. – Какая у тебя дальше лекция?

– «История прикладного телекинеза», – ответила она. Расписания пока совпадали, а значит и на следующее занятие нам с ней идти вместе.

– Надо поспешить, – бросила я, махнув ей рукой. – А то опоздаем.

Мирна кивнула, но говорить ничего не стала.

Пока мы шли до нужной аудитории, которая, к слову, оказалась в противоположном конце этого длинного здания, зеленовласка только улыбалась и имела такой блаженный вид, что и не передать. И только когда мы всё же заняли свои места в очередном лекционном зале, а к нам присоединилась Сарала, Мирна вынырнула из своих груз.

– Что с тобой, сестра моя? – спросила Сара, с удивлением глядя на Мирну. – Или кто-то из эмпатов всё же решил над тобой пошутить? Ты меня пугаешь… Давай-ка сходим в больничное крыло, пусть тебя посмотрят.

– Нет, нет, – поспешила ответить наша блаженная. – Всё со мной в порядке. Просто…

И снова замолчала, уже в который раз прижав ладошки к горящим от смущения щекам.

– Парень к ней какой-то подошёл, – пришлось ответить мне, так как сама Мирна говорить явно была не в состоянии. – И судя по её описанию и реакции – это как минимум мифический ангел во плоти. Даже интересно посмотреть на такое чудо. А вдруг у него и правда крылья есть?

– Ой, Аделия, – неожиданно спохватилась наша «оглушённая любовью». – Он же просил меня передать, что будет ждать тебя после обеденного перерыва в четырнадцатом тренировочном зале. Это в третьем корпусе.

– Так это чудо ещё и мне встречу назначило? – рассмеялась я. – Серьёзно? А имя он случайно не назвал?

– Назвал, хоть я его и так прекрасно знала. Даже моё спросил. И теперь мы с ним официально знакомы. Это так… чудесно! Я…

Мирна снова впала в своё странное состояние всепоглощающего счастья, но и я сдаваться не собиралась.

– Эй, так кто меня ждать будет? Как его зовут?

– Дарис Энсари.

Она произнесла это имя так, будто говорила святые слова: с трепетом, восхищением, благоговением. Ну а я, узнав, наконец, о том, кто скрывается за личностью нашего «прекрасного ангела», от досады скрипнула зубами.

Опять он! Это какой-то вселенский заговор?

Лекцию по истории я благополучно пропустила мимо ушей. Нам рассказывали о том, как долго телекинез не желали признавать наукой, кто был тем великим безумцем, создавшим первый отряд бойцов с таким даром, ну и так далее, и тому подобное. В общем, заинтересовать меня пожилой профессор не сумел, потому всё время лекции я копалась в Сети и читала всё новые комментарии к видео о полёте синелицего птенца по имени Рэм.

Потом, правда, кто-то всё же удалил столь популярный файл. Но не прошло и пяти минут, как его выложили снова, плюс дали ссылки на другие сайты. Я ничего не стала писать, решив, что не стоит ещё больше злить бедного парня. Интересно, он будет искать способ как-то опозорить меня в ответ? Как далеко простираются границы его фантазии?

Но с ним я точно разберусь. Не впервой. А вот что делать с Рисом пока не знаю. С одной стороны, ректор был крайне категоричен, говоря, что я теперь обязана заниматься с его протеже. От того дико хотелось взбрыкнуть, воспротивиться и просто не прийти на назначенное им занятие. Но с другой – мне дико хотелось выплеснуть на этого «ангела» свой негатив. Я даже представила, как он подходит ко мне, дотрагивается до руки… и моя энергия отшвыривает его в стену. Нет, лучше в стекло! И пусть оно обязательно разобьётся, а этот чрезмерно одарённый эмпат вылетит на улицу. И его засыплет острыми осколками.

О, да! Я буду стоять у разбитого окна и медленно выпускать розовый дым, который его так раздражает, а он будет лежать на земле и корчиться в муках…

И тут у меня проснулась совесть.

Почему-то она всегда просыпалась именно тогда, когда не надо. Жалко ей, видите ли, стало несчастного парня, который милостиво согласился мне помочь. А что он ведёт себя нагло, так это, наверное, от нервов, или от недосыпа, или ещё от чего-нибудь. Может, его болезнь какая-нибудь мучает? Зуд, к примеру, или запор. Ведь не может быть плохим тот, о ком все так хорошо отзываются. Вон и ректор его выделяет, и профессор Дальгош ценит. А Мирну он вообще одним видом приводит в восторг.

Кое-как заткнув совесть, после обеда я всё-таки решила отправиться на занятия с Рисом. Попробую. Чего мне стоит? Заодно посмотрю, как он обломается. Ну не верила я, что какой-то студент-второкурсник сможет сделать то, в чём не преуспели признанные специалисты.

Это было слишком… нереально.

* * *

В большом, обитом мягкими матами зале было настолько тихо, что казалось, будто он находится где-то в пещере или глубоко под толщами воды. И в этом отсутствии звуков Рис чувствовал себя странно неловко. Некомфортно. А на душе становилось особенно гадко и пусто.

А ведь когда-то он любил вот так посидеть в тишине, подумать, отчистить голову от лишних мыслей, закрыть глаза… погрузиться в медитативный транс. Теперь же тишина давила. Окутывала. Убивала. Может, всё дело в том, что тогда, в его другой, свободной жизни тишина ассоциировалась со спокойствием, а потом, после изолятора, суда, приговора стала пугать…

Даже смешно, ведь раньше он был всегда в центре внимания, вокруг него вертелись друзья, соратники, подруги. А теперь он просто раб – тень того человека, которым был когда-то.

И друзей у него больше нет. Те, что были, давно ушли в прошлое. Кто-то предал его, кого-то предал он. Но вот момент Рису было уже не до морали и принципов – его даже собственная жизнь не особенно волновала. Кажется, на момент, когда пришлось сдаться властям, он уже успел несколько раз мысленно погибнуть. И единственным человеком, который тогда оставался рядом, был Алексей Гарский. Если бы не его жизнелюбие и неуёмный оптимизм, Рис бы точно умом тронулся.

Хотя их точно нельзя назвать друзьями. Скорее товарищами по несчастью. Соседями по подвальной камере, где их обоих держали. А ведь Лёшка ещё и получил за компанию. Честно говоря, тогда Рис был уверен, что их убьют, но им всё равно удалось выжить. Они выбрались. Пусть и не победили.

Лёшу после сдачи властям помиловали – да и не сделал он ничего особенно плохого. А вот с Дарисом дела обстояли куда хуже. Его тогда от казни спасло чудо… а точнее публичная просьба отца, брата и нескольких членов Совета. За него поручились представители правящей верхушки Союза, и только это позволило смягчить вынесенный ему смертный приговор.

Точнее, приговор ему просто отсрочили, назначив личным палачом лорда Ситамира Трелли. Именно ректору отдали смертника Андариса Эргая, который теперь должен был служить на пользу Белого университета. А чип, вживлённый под кожу парня, являлся этаким инструментом контроля и наказания.

С Лёхой они по понятным причинам не виделись с того момента, как сдались властям. Потому Рис даже примерно не представлял, как тот отнесется к их встрече. С одной стороны, сидя в одной камере в подземельях сопротивления они друг друга поддерживали, но ведь именно Рис был виновен в том, что Лёша вообще оказался в том бункере – сам его туда притащил.

Именно из-за этих сомнений он стал искать встречи со старым знакомым. Дарис просто нашёл номер его коммуникатора и отправил сообщение. Написал, что во время обеденного перерыва будет в четырнадцатой тренировочной, и если Лёша желает поговорить, (ну или съездить ему пару раз по лицу), то Рис полностью в его распоряжении.

На мгновение парень задумался, а как бы всё сложилось, не выкради он когда-то Лёшку из изолятора военных? Как бы повернулись их жизни? Вот только как ни старался, так и не смог представить для себя иного будущего. Ушёл бы он сам из организации «Защитники свободы»? Отпустили бы его? Нет, конечно. А если бы сбежал, пришлось бы остаток жизни прятаться и от бывших соратников, и от военных.

К тому же в то время его брат – Алишер Эргай – уже знал, что Рис жив, и точно бы не успокоился, пока бы не отыскал глупого родственника. А значит, суд бы в любом случае состоялся… а вот помилования могло бы и не быть. Ведь в подпольной организации «Защитники свободы», ведущей диверсионную работу против властей Союза, Дарис был правой рукой предводительницы одного из подразделений на планете Земля. Он лично руководил таким количеством операций против военных, что и не сосчитать. И как можно после такого вообще заикаться о помиловании?

Но всё же Рису было крайне интересно: придёт ли Лёша? И словно в ответ на его вопрос дверь с шорохом отъехала в сторону, впуская в зал посторонние звуки, и спустя пару мгновений закрылась.

Рис открыл глаза, повернулся на звук… и вздохнул с облегчением, увидев медленно идущего по залу улыбающегося темноволосого парня.

– Ну, привет, Дарис Энсари. Меня предупредили, чтобы не упоминал тут твоей настоящей фамилии, – сходу проговорил вошедший. – Кстати, со вчерашнего дня думаю, на кой хрен тебе взбрело в голову её менять? Поясни? Твоя ж вроде как даёт привилегии. Ты же лорд? Сын наместника целой планеты. Как её там?

– Элтарус, – напомнил Рис, поднимаясь. – Очень, кстати говоря, красивая планета. Не хуже твоей Земли.

– Тем более, – хмыкнул Лёха.

За этим странным разговором он подошёл ближе и остановился в паре шагов от Дариса. Вот только бить, кажется, не собирался. Совсем наоборот – протянул раскрытую ладонь. А когда Рис ответил на рукопожатие, Лёшка и вовсе шагнул ближе и быстро обнял парня, как старого доброго приятеля.

– И что, не злишься на меня совсем? – с недоверием уточнил Дарис, совершенно не чувствуя в Лёше агрессии или негатива.

Тот спокойно присел на маты и с довольным видом вытянул ноги. Рис тоже опустился напротив и снова опёрся спиной на стену.

– А за что мне на тебя злиться? – удивлённо бросил Алексей. – Я сам во всех своих бедах был виноват. А ты, кстати, не дал меня убить этой сумасшедшей бабе… как её там?

– Джен, – напомнил Рис, уже улыбаясь так широко, что сдерживаться не получалось.

– Она же хотела меня Сашке по частям отправить. А ты не позволил, за то и загремел в мою камеру. Или не помнишь?

– Помню, – хмыкнул Рис. – Как такое забудешь. В меня тогда впервые в жизни из конгайта[2] выстрелили. Да и потом… много «милых» моментов было.

– Ага, – кивнул Лёшка, но подавленным вовсе не выглядел. – Но тебе вообще дико повезло, что приговор смягчили.

– Отсрочили, – напомнил осуждённый. – Ректор меня в любой момент прикончить может.

– Думаешь? – скептично поднял тёмную бровь Лёша. – Интересно, что с ним потом твой отец сделает. И оба брата. Или ты всерьёз веришь, что они простят ему твою смерть? Пф! Я уже достаточно изучил ваше семейство, чтобы говорить уверенно. Нет, лорд Трелли тебя не убьёт – или это станет последним, что он сделает в этой жизни.

Вдруг будто о чём-то вспомнив, Лёша стянул с плеча рюкзак, раскрыл и вытащил оттуда большое наливное яблоко.

– На, – сказал, протягивая Рису. – Вкусное. Земное. С дерева, которое мой отец посадил, когда дом достроил.

Рис принял фрукт и с удовольствием вгрызся в алый бок. Что-что, а яблоки он любил. Точнее, полюбил, когда попал на Землю. Увы, больше ни на одной известной ему планете союза таких фруктов не росло.

– Вкуснятина, – выдал он, блаженно щурясь. – Спасибо, И я на самом дел очень рад тебя видеть здесь. Надеюсь, ты надолго?

– Лет на пять минимум, хмыкнул Лёша. – Я за два года закончил ваше базовое образование. Вернулся на Землю. Думал, отстанут от меня. Но хрен там! Дали только пару месяцев отдохнуть, да и то только потому, что наместник – мой родственник. А потом сказали «выбирай университет». Типа дар у меня слишком сильный, чтобы его не развивать. Заявили мне: «Ты должен приносить благо Союзу». Ну, я и ответил шуткой. Сказал, что хочу телепортационный переход изобрести. Чтобы с планеты на планету можно было без кораблей перемещаться. Думал, отстанут.

– Хрен там? – посмеиваясь, уточнил Рис. Он уже и забыл, насколько у Лёши своеобразная манера общения.

– Именно, – подтвердил землянин. – Сказали: «Хорошо. Мы найдём тебе подходящее для учёбы место». А через пару дней прислали вызов из этого университета. Теперь я тут… и, кажется, над телепортами я буду работать с целой командой, да ещё и учиться придётся. Лекции, семинары, практикумы, экзамены, зачёты…

– Тут хорошие преподаватели. Я бы даже сказал – одни из лучших, – с серьёзным видом ответил Рис. – Тебе понравится.

– И всё же, почему тебя тут знают, как Дариса Энсари? – не унимался Лёша.

– Да всё просто и банально, – ответил Рис. – Студенты новости редко смотрят, и уж тем более новости с других планет. Так что тут вообще мало кто слышал о том, что случилось два года назад на Земле. А значит, в лицо меня не узнают. К тому же, было бы странно, если бы лорд, сын наместника Элтаруса, был на побегушках у ректора. Это, Лёх, настоящий позор для всей моей семьи, а я и так их достаточно опозорил. Ну и самое главное, никто кроме ректора здесь не знает, что я осуждённый преступник, и относятся ко мне, как к простому одарённому студенту.

– Студенту? Значит, ты тут учишься? – удивлённо уточнил Лёша.

– Да, – кивнул Рис. – За первый год закончил своё брошенное базовое образование. Сдал все экзамены, получил документы. Потом меня официально приняли в университет на первый курс. Теперь вот я на втором. Учусь… а по-совместительству являюсь личным ректорским рабом. Отбываю наказание. Исполняю приказы.

– Эти приказы у него хотя бы адекватные? – поинтересовался Лёша, с сочувствием глядя на Риса.

– Не всегда, но чаще всего, – отозвался тот. – По-разному бывает.

– А как эмпата он тебя использует?

– Ну конечно, – кисло кивнул Дарис. – Ручной эмпат моего уровня – это же как подарок судьбы. Такие перспективы открываются, – с иронией добавил парень. – Как минимум, я могу кого угодно и в чём угодно убедить. И это только малая часть того, что приходится делать. Но о таком никому не расскажешь. Я и тебе говорить не должен.

– Ты и не говорил, – с самым честным видом выдал Алексей. – Я ничего не слышал. Не было разговора.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Рис.

Он понимал, что не имеет права распространяться на эту тему, но просто не сдержался. Всё-таки после всего пережитого вместе с Лёшей, Рис на подсознательном уровне считал этого парня близким человеком. Да и не было у Дариса здесь никого, кто бы просто знал, кто он на самом деле такой, и не осуждал.

– Кстати, ты тут зачем сидишь? – Лёша обвёл рукой зал. – Или на самом деле думал, что я кинусь на тебя с кулаками?

– Очередной приказ ректора, – вздохнул Рис. – У одной особы тут большие проблемы с контролем силы, а дар у неё о-го-го. Ещё и к телекинезу. В общем, теперь мне нужно с ней заниматься, чтобы она хотя бы сама себе вредить перестала. И это при том, что она принимать мою помощь не желает.

– Значит, ждёшь девушку? – уточнил Лёша. – Симпатичная хоть?

И тут дверь снова с шорохом отъехала в сторону, а перед глазами обоих парней предстала юная леди в розовых туфлях на высоких каблуках, узких чёрных брюках, надетом поверх них лёгком полупрозрачном платье с короткой летящей юбкой. На одном её плече висел пиджак с яркими розовыми пуговицами, а на другом болталась небольшая сумочка в тон обуви. Но ярче всего в её образе выделялись волосы: длинные, ярко розовые, точнее даже сказать – цвета фуксии. Густым водопадом они спадали почти до самой талии, и лишь несколько прядей у лица были зачёсаны наверх и закреплены заколками с чёрными драгоценными камнями.

И если Лёша смотрел на шагнувшую в зал незнакомку с откровенным восхищением, то Рис, наоборот, едва заметно поморщился. Уж кто-кто, а он не испытывал иллюзий по поводу этой девушки. И до сих пор с трудом представлял, как строить с ней общение, чтобы их занятия хотя бы закончились без травм.

* * *

Честно говоря, направляясь на это странное занятие с Рисом, я представляла себе множество вариантов нашей встречи: от самых кровавых, до почти спокойных. Да, мне хотелось, чтобы он получил за всё: и за мой испорченный портсигар, и за воздействие после тестов, и за вчерашние злые слова. Настроение у меня было как никогда боевое и воинственное – с таким только карать врагов. Но стоило мне переступить порог тренировочного зала, и я просто растерялась.

Дарис оказался не один. Помимо него здесь присутствовал незнакомый мне темноволосый парень… очень даже симпатичный. Он сидел прямо на мягком полу и смотрел на меня с таким откровенным интересом, что умудрился смутить.

– Занятие переносится? – спросила я, заставив себя повернуться к Рису.

Он тоже сидел на полу, но только у стены. И в ответ на мой вопрос отрицательно качнул головой.

– Нет. Проходи. Только… разуйся, что ли. На каблуках по такому покрытию не ходят, – сказал белобрысый, и спокойно, даже расслабленно вгрызся в бок какого-то круглого фрукта… а может, и овоща.

И не успела я ничего ответить, как его приятель поднялся и протянул мне руку.

– Давайте я вам помогу, – с галантной улыбкой предложил он.

– Не советую к ней прикасаться, – бросил Рис. – И лучше отойди на безопасное расстояние. Эта юная леди может быть очень опасна. Особенно когда дело касается мужчин.

Но этот темноволосый, только усмехнулся и протянутую руку не убрал. Даже интересно: это он не поверил словам Риса, или решил так показать, что его не пугают подобные мелочи?

– Спасибо. Сама справлюсь, – ответила я, всё же не желая приносить вред такому приятному парню.

– А могу я узнать ваше имя? – поинтересовался он, продолжая изображать из себя галантного кавалера.

– Аделия, – ответила, скинув на пол сумку и пиджак.

Туфли упрямо не желали сниматься. На щиколотке имелась пряжка, которая всегда расстегивалась с трудом. Потому, чтобы избавиться от обуви, мне тоже пришлось усесться на мягкие маты.

– А я – Алексей. Можно Лёша или Алекс. Как вам больше нравится, – представился парень, присев напротив меня. И тут вдруг спросил: – Хотите яблоко? Вкусное, сочное. Самое что ни на есть настоящее. Без вредных пестицидов или удобрений. Можно сказать, сам садил, сам растил… сам собирал.

– Яблоко? – переспросила, не понимая, о чём он. – А что это такое?

Кажется, его немало удивил мой вопрос. Он даже повернулся к Рису, будто ища у белобрысого поддержки, но тот только пожал плечами.

– Они не растут больше ни на одной планете Союза, – прожевав, пояснил ему Дарис. А потом посмотрел на меня и добавил странно благодушным тоном: – Не отказывайся. Правда, очень вкусно. И ты нигде кроме Земли их не попробуешь. Лёшка из собственного сада привёз.

Алексей кивнул и, достав из рюкзака большой круглый фрукт с гладкой глянцевой поверхностью, протянул мне.

– Лучше подавай на раскрытой ладони, – посоветовал ему Дарис. – А то при прикосновении к ней можешь получить.

– Слушай, – раздражённо фыркнула я, глядя на этого «умника» с откровенной угрозой. – Без твоих комментариев обойдёмся. К твоему сведению, я не настолько опасна.

– Да кто ж тебя знает? – с усмешкой бросил Рис. – А Лёху мне жалко. Он только второй день на Даркаре. Не хотелось бы, чтобы вместо того, чтобы знакомиться с университетом, он отлёживался в медицинском боксе.

Я с трудом заткнула собственную нарастающую злость, развернулась к Лёше и сама забрала у него фрукт, специально коснувшись его ладони. И… ничего не произошло. Моя внутренняя энергия даже не шелохнулась.

– Спасибо, – поблагодарила Алексея, подарив ему тёплую улыбку. А повернувшись к Рису, самодовольно выпалила: – Вот, видел? И ничего не случилось.

– Даже странно, – ухмыльнулся он.

– Ничего странного. Это ведь не близкий контакт. Да и Лёша не вызывает у меня негатива или страха.

– То есть твой своевольный дар срабатывает в ответ на отрицательные эмоции? – вдруг совершенно серьёзно проговорил Рис. – Ты не желаешь чьей-то близости к твоему драгоценному телу, и дар отправляет бедолаг в нокаут при первом же прикосновении? Так?

– Ну… – Он говорил так уверенно, что я не сразу нашла, что ответить. – Вообще-то, он отталкивает всех мужчин.

– Так уж и всех? – бросил Рис. И вдруг наткнулся взглядом на Лёшку, с любопытством слушающего наш разговор.

Тот всё понял без слов.

– Уже ухожу, – сказал Алексей. – Не буду вам мешать. Рис, удачи. И заходи, как будет время.

– Ты тоже заходи. Я в этом здании живу, на мансардном этаже, справа по коридору последняя дверь.

– Окей, друг. Забегу вечером. Или лучше ты ко мне приходи. У меня есть для тебя подарочек от Сашки, – ответил с улыбкой этот щеголеватый парень. А потом повернулся ко мне и изобразил милый шутливый поклон. – Аделия, был очень рад познакомиться. Сражён наповал вашей красотой, а особенно цветом ваших прекрасных волос. Буду очень рад новой встрече. И…

– Что? – не поняла я его последней оборванной фразы.

– Да так, ничего. Кушайте яблоко. Если понравится, у меня их целый пакет.

После он удалился, и выглядел при этом откровенно довольным.

А когда за Лёшей закрылась дверь, я снова повернулась к Рису и с удивлением наткнулась на его сосредоточенный изучающий взгляд. Но теперь я просто не узнавала этого белобрысого эмпата. Будто в одно мгновение из простого парня, одарённого студента он превратился в незнакомого, собранного и крайне сурового мужчину.

И что самое страшное, теперь в его голубых глазах постепенно появлялось то, чего я, кажется, боялась больше всего в этой жизни: нескрываемая похоть и чисто мужской откровенный голод.

Глава 6. Первое занятие

Мы так и сидели друг напротив друга. Нас разделяло не меньше четырёх метров. Рис ничего не говорил, просто продолжал смотреть на меня: пристально, внимательно, словно раздевая, лаская. Я же никак не могла отвести от него взгляда. Вот только сейчас он пугал меня так, будто был не парнем, а как минимум диким зверем, готовым в любой момент наброситься. Обездвижить. Подчинить… Поиметь.

От последней мысли я вздрогнула и всё-таки поддалась своему страху, нарастающей панике. Продолжая смотреть ему в глаза, попыталась отползти назад, к двери. Но стоило Рису чуть двинуть рукой, и я застыла. Словно статуя.

В его взгляде на мгновение промелькнуло удивление, но оно сразу же снова сменилось заинтересованностью… желанием. Я опять попыталась отодвинуться чуть дальше. Медленно, чтобы этот хищник не заметил. Ведь если не делать резких движений, то, может, я и смогу убежать?

– Сиди на месте, – бросил Рис.

В его голосе появилась рокочущая хрипотца, от которой у меня задрожали руки. С каждым мгновением страх внутри становился всё больше, всё сильнее сковывал тело, накрывая ледяным панцирем душу. А когда Дарис внезапно поднялся и решительно шагнул ко мне, я вдруг закричала и даже попыталась убежать, но он не позволил. Нет, удерживать меня силой парень не стал – он просто перекрыл путь к спасительной двери.

– Стоп! – неожиданно сказал Рис, выставив вперёд ладони. – Я тебя не трону. Клянусь собственной жизнью, что не сделаю тебе ничего плохого.

Теперь он смотрел на меня спокойно, пристально, а в его взгляде больше не было той жажды, которая так меня напугала. Передо мной снова был привычный знакомый белобрысый гад. Совсем не страшный. Свой. И он точно говорил серьёзно.

Я вздохнула. Страх стал постепенно отступать, но полностью уходить пока не собирался.

– И что это было? – спросила, глядя на Дариса с откровенной настороженностью. Голос дрожал, как я ни старалась говорить ровно. – Что на тебя вообще нашло? Я же… кажется… тебе даже не нравлюсь…

– Аделия, ты красивая девушка, – ответил Рис, не отпуская мой взгляд. Нет, не воздействовал. Просто смотрел. – И теперь я могу с уверенностью сказать, что первопричина твоих проблем с даром именно в страхе. Но скажи, кто же тебя настолько напугал? Это ведь точно был мужчина, причём, имеющий намерения сексуального характера. Но… как такое вообще возможно в твоём случае? Ты же далеко не простая девочка.

Я напряжённо сглотнула и только теперь смогла отвернуться. Страх всё ещё не отпускал, а слова Риса буквально заставили мою память вытянуть из своих недр те самые жуткие картинки, которые я была бы рада вообще никогда не видеть.

– Это тебя не касается, – бросила, отчаянно желая избавиться от всплывших воспоминаний.

– Касается, Аделия, – твёрдым тоном заявил Дарис. – И я уверен, что смогу помочь тебе подчинить дар.

– Моё прошлое не имеет к этому никакого отношения, – твёрдым тоном ответила я. – Не лезь туда! И не смей на меня воздействовать!

– А то что? – с ухмылкой поинтересовался Рис, засунув руки в карманы своих странных брюк с дырками.

– Если ты применишь ко мне свой дар, я применю к тебе свой! – выпалила решительно. – Это будет справедливо.

– Аделия, может ты забыла, но я напомню: ты свою энергию не контролируешь. И если применишь дар к человеку, легко можешь убить.

– Думаешь, меня это пугает? Думаешь, не рискну? И вообще, перестань надо мной издеваться! Не провоцируй.

– Я и не издеваюсь, – спокойно ответил он. – Ты сама бесишься. Я же всего лишь высказал предположение о причинах твоих проблем. Помощь предложил. А ты вся ощетинилась, словно услышала смертельное оскорбление.

– Помощь предложил? – фыркнула я, чувствуя, как сильнее во мне разгорается злость, помешанная с раздражением. Острое жгучее чувство, которое так хочется из себя выплеснуть. – Так помогай, коль ты такой умный! Давай!

– Не сейчас, – покачал головой Рис. – Ты слишком возбуждена. На взводе. Тебе нужно успокоиться и просто принять тот факт, что я – твой шанс на нормальную жизнь.

– Ты так в себе уверен? – спросила с иронией. – Что-то я сомневаюсь в твоих способностях.

– Не узнаешь, пока не попробуешь.

– Это что, самореклама? Можно как слоган использовать: «Дарис Энсари. Не узнаешь, пока не попробуешь!» – бросила ехидно. – Хотя, тебе наверняка пообещали приличную сумму за то, что будешь со мной заниматься. А судя по твоему виду, в деньгах ты нуждаешься особенно отчаянно. Так может, не будем мучить друг друга? Я просто скажу, что ты проводишь свои занятия, а ты продолжишь получать деньги. А? Как тебе вариант?

– Мне не платят, – ответил Рис и, судя по его изменившемуся взгляду, я была близка к тому, чтобы вывести его из себя.

Ха! Значит, деньги для него больная тема? Спасибо, дорогой, учту и запомню. Обещаю тебе при каждой возможности топтаться на этой твоей мозоли, и начну прямо сейчас.

– Отлично, – заявила, чувствуя, как на губах сама собой появляется злая ухмылка. – Тогда я тебе заплачу. Сколько стоит абонемент на твоё отсутствие в моей жизни? Тысячи саеров хватит?

Он молчал, но смотрел на меня крайне красноречиво, будто был готов в любой момент сорваться и придушить.

– Что? Много? – продолжала издеваться я. – Не отказывайся. Хоть штаны себе купишь новые, без дырок. Но знаешь… жаль мне тебя. Давай я заплачу тебе тысячу сто – добавлю сотню сверху на чай.

– Аделия, а тебе не кажется некрасивым так разбрасываться деньгами? – взяв себя в руки, поинтересовался Рис.

– А я и не разбрасываюсь. Наоборот, можно сказать, занимаюсь благотворительностью. Помогаю страждущим беднякам, вроде тебя. Искренне мечтаю, чтобы ты ко мне больше не лез ни со своим воздействием, ни со своими занятиями.

– Мечтаешь? – ехидно произнёс парень. – Ну, тогда давай торговаться. Я согласен умыть руки и исчезнуть из твоей жизни ровно за четыре миллиона саеров.

– Чего?! – выпалила я, уставившись на него, как на ненормального.

А этот гад просто развёл руками.

– За меньшую сумму я идти на уступки не готов.

– А губа не треснет?

– Нет. И я даже знаю, куда потрачу всю эту сумму. Но тебе, Аделия, не скажу. Хорошим богатеньким девочкам такое знать не положено, – заявило это наглое голубоглазое существо. – Так что, готова платить? Или мы всё же продолжим занятия?

– А мы их разве начинали?

– Конечно, – он уверенно кивнул. – Вот как раз сейчас и проводим. Я лезу тебе в душу, ты сопротивляешься, отмахиваешься, даже пытаешься откупиться. Так постепенно мы и до твоих личных страхов доберёмся, и постараемся от них избавиться или просто научиться с ними жить.

– Что? Так ты специально меня из себя выводишь? – воскликнула, теперь уже начиная его активно ненавидеть.

– А что делать, если мирно общаться ты не желаешь? – как ни в чём не бывало ответил он.

– Да ты и не пробовал со мной мирно говорить! Сразу, сходу бесишь! – я уже едва сдерживалась, чтобы не начать орать.

– Да? А мне казалось, ты сама бесишься. Угрожаешь мне, пытаешься подкупить. А я при этом почти ничего не делаю.

И вдруг взгляд снова изменился: стал серьёзным и задумчивым. А потом Рис решительно направился ко мне и остановился всего в полуметре – слишком близко… но я не сделала ни шагу назад, хоть и очень хотелось. Гордо осталась стоять на месте.

– Отойди, – сказала грозно.

– Нет, – заявил он.

И, подняв руку, медленно потянулся к моему лицу.

– Не смей! – рявкнула, глядя на него, как на идиота. – Тебя приложит. А учитывая моё состояние, удар будет очень сильным.

– А тебе разве не хочется этого? – насмешливо спросил Дарис. – Ударить меня потоком энергии так, чтобы целых костей не осталось. Я же знаю, что ты сейчас мечтаешь об этом. А для исполнения твоего желания нужна такая малость. Просто, Делли, протяни руку. Останови меня. Ведь я же собираюсь дотронуться до твоего лица. А тебя это жутко пугает. Я же мужчина. А ты боишься мужских прикосновений. Панически.

Он говорил… а я смотрела на него, почти не дыша. Слушала его слова, даже понимала, но ничего не могла ответить. Но вдруг его ладонь остановилась в паре несчастных сантиметров от моей щеки и дальше не продвинулась.

– Знаешь, что тебе нужно понять? – вдруг нормальным спокойным голосом проговорил Рис. – Что научившись управлять даром, ты сможешь сознательно оттолкнуть любого неугодного. Ты станешь сильнее, увереннее в себе. Ты сможешь сама обеспечить свою безопасность.

– Умышленное применение дара во вред людям карается по закону, – ответила, не узнавая свой тихий голос. – Если я буду отбиваться телекинезом, меня арестуют.

– Ну это смотря, как бить.

Он всё ещё оставался слишком близко, но теперь мне почему-то стало немного спокойнее.

– Если правильно рассчитать силу и ударить точечно, то особого вреда ты не нанесёшь, – пояснил Рис. – Но при этом человек поймёт, что связываться с тобой себе дороже.

– Точечно? – не поняла я.

Он, наконец, убрал руку и немного отступил назад. Пусть расстояние между нами до сих пор продолжало оставаться мизерным, но теперь я хотя бы начала нормально дышать.

– К примеру, – ответил парень, – если ударить лёгким импульсом в солнечное сплетение, то ты полностью дезориентируешь противника. А вот направлять импульсы голову не рекомендую. Это чревато неприятными последствиями для всех.

– Да какой лёгкий импульс? Это вообще не про меня, – бросила обиженно. Правда, обижалась при этом на собственную несчастную долю. – Ты знаешь, какая мощная энергия спрятана в моём хрупком теле?! Настоящая жуть. Все показатели на всех проверках зашкаливают. Точечные импульсы мне недоступны. Зато снести здание – это легко!

– Всё дело в контроле, – авторитетно заявил Дарис. – Ты должна научиться чувствовать силу не как нечто, существующее отдельно, а как саму себя. Она – это ты. Вы – одно целое, единый организм.

– Легко говорить… – вздохнула я.

– И не так уж сложно сделать, – отмахнулся Рис и теперь смотрел на меня серьёзно и даже как-то по-доброму. – Делли, я несколько лет занимался тем, что помогал одарённым ребятам раскрывать дар. Я знаю, что говорю. Знаю, как справиться с твоей проблемой. Но сам ничего не смогу. Мне нужна твоя поддержка, твоё стремление к успеху, твоё желание освоить силу. И главное, Делли, твоё доверие. Пока ты будешь от меня отмахиваться, ничего у нас не выйдет.

Закончив свою пламенную речь, Рис развернулся и отошёл, оставив меня в покое. Я отстранённо наблюдала за тем, как он подхватил мою сумку и пиджак, поднял лежащее на полу яблоко, и протянул всё это мне.

– Занятие окончено. Можешь идти, – сказал Дарис, правда, смотрел при этом не на меня, а куда-то в сторону. – Завтра не приходи. И послезавтра тоже.

– Почему? – не поняла я. Сам же только что убеждал меня в важности этих встреч.

– Бесполезно, – проговорил парень. – Ты всё равно меня пока не слышишь. Но…

Он вздохнул и снова обратил на меня взгляд.

– Делька, я тебе не враг. Наоборот, могу стать другом. Прими это. И когда осознаешь и смиришься, просто дай знать.

Сказав это, Рис направился к выходу. Подхватил по пути свои лежащие на полу толстовку и рюкзак, не забыл про огрызок того странного фрукта – яблока, и ушёл, оставив меня осмысливать всё, что сейчас здесь произошло.

* * *

Неспешно шагая по дорожкам университета к своему корпусу, я чувствовала себя настолько вымотанной и опустошённой, будто не спала как минимум неделю. Мне показалось, что Рис мучил меня весь день, хотя на самом деле мы провели вместе не больше получаса. Странно, но всего один разговор с этим гадким эмпатом встряхнул меня посильнее нескольких сеансов работы с психологами. Но что самое удивительное, Дарис умудрился не просто вывести меня из себя, но и как-то заставить успокоиться. А сейчас я и вовсе пребывала в такой растерянности, что просто себя не узнавала.

Возникало странное ощущение, будто Рис каким-то образом незаметно вскрыл мою черепную коробку, вытащил мозг, промыл под проточной ледяной водой и положил обратно. Вот только не все извилины встали на место, и сейчас я самой себе напоминала какую-то пришибленную дурочку, а думать вообще получалось с трудом.

В итоге все оставшиеся занятия решила прогулять: медитация для меня сейчас всё равно была бессмысленна, а на физподготовке в таком состоянии я и вовсе могу кого-нибудь покалечить. Лучше уж просто получить пропуск в ведомости, так будет безопаснее для всех.

Добравшись до своей комнаты, я просто рухнула на кровать и уставилась в потолок. Сейчас, в этот момент тишины, мне стало так одиноко, что захотелось расплакаться от жалости к себе. Ах, как бы было хорошо просто поговорить хоть с кем-то, выговориться, пожаловаться на Риса и мой глупый дар. Рассказать о страхах, тех жутких моментах, что до сих пор приходили в кошмарных снах. О маме…

Но к сожалению, при всей моей любви к большим компаниям, вечеринкам и разным весёлым авантюрам, в моём окружении не было никого, кому бы я могла так легко и просто довериться, раскрыть душу. Именно поэтому слова Риса о доверии так меня зацепили.

Я не смогу сделать то, о чём он просит. Даже если мне самой этого захочется. Вот только… возможно, мне показалось, но, когда Дарис говорил, что может стать моим другом, он был искренен. У меня вообще почему-то появилась странная уверенность, что для него всё это важно – едва ли не важнее, чем для меня.

Увы, немного дезориентированное сознание никак не желало принимать такие открытия. Оно было слишком взбудоражено случившимся сегодня. И дабы хоть как-то прийти в себя, я вытянула из сумки новый золотистый портсигар, вставила в мундштук сигарету и, прикурив, снова упала на подушки.

Выпуская кольцами розовый дым, смотрела, как он поднимается выше и выше, и медленно успокаивалась. Эх, хорошую всё-таки курительную смесь делают на Анкатаре. А главное никакой зависимости. Я вообще могу неделями не вспоминать об этих сигаретах, если всё вокруг спокойно. Но сейчас это изобретение анкатарских шаманов и травников было мне поистине необходимо.

А ещё возникло желание просто взять и напиться в драбадан. В дрова. В зюзю. В общем, до полного беспамятства. И лучше бы не одной, а с кем-нибудь родным. Но, увы… нет у меня никого настолько близкого. Отец, разве что. Но вряд ли он бросит все дела и примчится на Даркар только чтобы составить мне компанию в распитии алкогольных напитков. Да и не поймёт он, если попрошу. Я любила его, он, кажется, тоже любил меня, но мы не особенно умели выражать свои чувства.

Иногда, особенно вот в такие моменты одиночества, я задумывалась, а как бы сложилась моя жизнь, если бы мне повезло родиться в нормальной семье. Если бы мама жила с папой, а не скрывалась по дальним планетам Союза… Если бы папа не был лордом и столь важным политиком… Если бы я не имела никаких проблем с даром. Наверное, тогда бы всё сейчас было по-другому. Возможно, я бы даже училась в этом самом университете, но по своему желанию, а не стараясь избежать замужества. Может, у меня бы даже были близкие подружки, с которыми мы бы делились всем-всем-всем.

А ещё я бы точно не спала ночами одна. У меня был бы парень. Он бы всегда меня поддерживал, помогал, оберегал, ну и баловал бы, конечно. Подарочки бы дарил, приглашал бы на свидания. А ночи проводил только со мной… но тайком, чтобы папа не узнал.

Эх, мечты, мечты. Увы, это всё могло бы быть… но этого нет. И мамы давно нет. И папа всё время занят. А уж мой «замечательный» дар сам по себе исключает наличие хоть каких-то романтических отношений. И я уже давно перестала верить, что такое положение вещей хоть когда-то изменится.

Да, сейчас мне под настроение очень не помешало бы выпить. Вот только из алкоголя в наличии имелись лишь остатки того пойла, что вручил мне капитан лайнера. Да и компанию мне мог составить разве что собственный галути.

А почему бы, собственно, и нет?

– Сайр, – позвала я своего голографического помощника. А когда передо мной появился знакомый светловолосый юноша, села на постели и попросила его присесть рядом. Да, он голограмма. Он вообще не живой, но мне хотелось поговорить хоть с кем-то.

Пойло хранилось рядом в тумбочке, искать стакан я не стала, потому просто откупорила бутылку и посмотрела в равнодушные глаза парня.

– Слушай, сделай вид, будто ты тоже что-то пьёшь, – попросила с усмешкой.

– Простите, леди Аделия, но по заданным вами характеристикам мне семнадцать лет. А в этом возрасте употреблять алкоголь запрещено.

– Чего?! – выпалила я. – Ты отказываешься выполнять мой приказ?

– Да, так как он противоречит законам Союза, – всё так же равнодушно и невозмутимо ответил парнишка.

Вот же… правильный какой попался.

– Ладно, а я могу изменить настройки и указать, что тебе уже есть восемнадцать? – решила я проявить смекалку.

– Можете, – кивнул парень.

И пропал, а потом перед моими глазами появилась заданная стандартной программой голографическая женщина в белом брючном костюме.

– Приветствую, леди Тен Алор. Вы хотите внести изменения в образ вашего помощника? – безукоризненно вежливым тоном поинтересовалась она.

Я же задумчиво кивнула и, сделав несколько глотков пойла, откровенно сморщилась. Ну и гадость же! Зато крепкая. Помню, во время перелёта меня с одного бокала отключило. Интересно, как будет сегодня?

– Хочу изменить его возраст, – сказала я, сморгнув слёзы, выступившие от горечи напитка.

Ядрёный у капитана алкоголь, но запаха нет совсем. Жидкость прозрачная настолько, что можно легко с водой перепутать. Интересно, он сам-то это пьёт, или только нервных пассажиров угощает? А что, удобно. «Вот, возьмите, дорогой эст[3], бутылочку из личных запасов. Пейте, пейте. Отдаю последнюю, как от сердца отрываю». А потом обозначенный проблемный клиент мирно спит до конца путешествия. Со мной было именно так.

– Какой возраст для помощника вы хотели бы выбрать? – отвлекла меня от странных фантазий настройщица.

– Ну… давайте девятнадцать, – заявила я, раздумывая, чем бы таким запить капитанскую бурду, чтобы было не так противно.

Осмотр комнаты результатов не дал – увы, здесь у меня не было ничего подходящего: ни сока, ни даже простой фруктовой воды. Но, кажется, в сумке с давних времён лежала шоколадная конфетка. Ну и конечно я решила проверить догадку, вот только вместо сладости нащупала круглый фрукт. Яблоко!

Задавшись вопросом, как его есть, я вспомнила, что Рис просто откусывал, и решила тоже попробовать так же. Покрутила свою будущую закуску в руке, принюхалась, даже лизнула. А потом всё-таки решилась и вонзила в этот фрукт зубы.

Яблоко оказалось довольно твёрдым, но жевалось легко. А ещё обладало поистине шикарным вкусом. Я, если честно, ещё не пробовала ничего подобного.

– Леди Аделия, – обратился ко мне знакомый равнодушный голос Сайра. – Вы довольны результатом?

Я придирчиво осмотрела возникшего передо мной светловолосого симпатичного парня, который теперь выглядел чуть старше, чем было, и задумчиво цокнула языком. И вроде он нравился мне таким, но всё равно что-то казалось неправильным.

Хлебнув ещё из бутылки и закусив яблочком, я предложила:

– А давайте установим возраст 23 года.

Мне не ответили, но Сайр пропал, а спустя несколько секунд появился снова. И вроде бы выглядел почти так же, но… плечи стали шире, рост – выше, в чертах лица появилась мужественность, но и смазливость не пропала. Изменилась и одежда – если раньше Сайр всегда представал передо мной в строгом костюме, то теперь на нём были широкие брюки с карманами и футболка.

– Интересно, – протянула я, снова приложившись к бутылке. – Вот только кого-то ты мне теперь жутко напоминаешь. Давай, выдай информацию, на кого из моих знакомых ты похож?

Сайр всегда отличался исполнительностью, потому всего спустя минуту передо мной появились несколько голографических портретов молодых светловолосых мужчин. Все они имели сходство с образом моего галути. С кем-то из них я когда-то знакомилась на вечеринках, с кем-то училась в пансионе. Но был среди них и тот, кто появился в моей жизни совсем недавно – Дарис Энсари! И что самое странное, именно он сильнее всего походил на Сайра.

– А давай-ка изменим твой возраст на двадцать шесть… – озвучила я своё пожелание, а сама сделала несколько глотков капитанского пойла, а неприятное послевкусие снова заела яблочком.

Честно говоря, меня уже основательно перекосило от этого напитка. На душе стало легко-легко, а веки почему-то норовили закрыться. Но при этом хотелось улыбаться, смеяться и творить безобразия. А ещё я вдруг почувствовала, что у меня с трудом получается фокусировать зрение. Голова как-то совершенно неожиданно начала кружиться, а руки и вовсе ослабли.

– Леди Аделия, поставьте бутылку на тумбу, иначе уроните, – проговорил Сайр своим равнодушным голосом, который теперь стал несколько грубее и будто бы надменнее.

Я, как ни странно, послушалась. Кое-как водрузила ёмкость с остатками пойла на ближайшую ровную горизонтальную поверхность… Вот только сама сразу же глупо рухнула с постели на пол. Испугалась? Ударилась? Нет, конечно! Расселась на полу, как ни в чём не бывало, упёрлась спиной в бок кровати и попыталась рассмотреть обновлённого Сайра.

И едва моё пьяное зрение смогло сосредоточиться на голографическом парне, я просто подавилась вдохом. Ведь передо мной стоял Рис… пусть и слишком лощёный, излишне манерный, правильный, но это точно был он!

– Вот это я намудрила с настройками, – проговорила заплетающимся языком.

А потом… мои веки всё-таки сомкнулись, тело расслабилось, а сознание окончательно отключилось, потонув в волнах алкогольного угара.

* * *

Несмотря на странности и сложности прошедшего дня, вечер стал для Дариса настоящей отдушиной. А всё Лёшка – вот уж точно вечный оптимист! Поразительно, но он всегда умудрялся находить что-то хорошее даже в самой паршивой ситуации. Вспомнить только, как они вдвоём, избитые, сидели в подземной тёмной камере. Тогда любая минута могла стать для них последней, но этот жизнерадостный человек даже тогда не унывал, да ещё и Риса умудрялся поддерживать.

Казалось бы, за то время, что Алексей Гарский провёл сначала в изоляторах союзных войск, а потом и в подземных бункерах сопротивления, он должен был подрастерять свой оптимизм. Но этого почему-то не произошло. И даже наоборот – пережив всё, произошедшее с ним, Лёшка стал ещё более уверенным, что всё обязательно будет хорошо.

Сегодня после ужина он прислал Рису сообщение с приглашением зайти на бокальчик чая. Ну и как можно отказаться от такого провокационного приглашения? Тем более что господин ректор сам сказал, что не запрещает им общаться и поставил лишь одно ограничение: неприкосновенность гадкого чипа.

Кстати, лорд Трелли не зря это упомянул. Всё-таки Лёшка владел пусть и специфическим, но крайне интересным и сильным даром. Таких, как он, называли изобретателями. Эти люди ладили с техникой на уровне интуиции и, по мнению Риса, были способны даже из старого будильника изобрести межпланетный лайнер, пусть и маленький.

Людей с даром изобретателей в Союзе было не особенно много, а уж сильных, с большим потенциалом – сущие единицы. И вот Алексей Гарский оказался одним из таких. Потому его когда-то и поспешили прибрать к рукам военные Союза, перестраивающие власть на его родной планете Земле. Увы, тогда Лёшка наотрез отказался подчиняться их правилам, вздумал бунтовать, за что и загремел в изолятор.

Потом ещё много чего произошло, несчастного парня жизнь немало потрепала. Он и в рядах сопротивления отметиться успел, пусть и в качестве пленника, и побег устроить пытался, а в итоге всех своих метаний просто сам сдался военным.

Они с Рисом вместе тогда сдались, и причина для этого была более чем веская. Но если Лёшку, как пострадавшего, судить не стали, то Рису оправдываться было нечем. В общем-то, в последний раз до сегодняшнего дня они виделись именно в то злополучное утро, с которого минуло уже больше двух лет.

Честно говоря, сейчас, сидя в кресле за небольшим столиком и мирно попивая вино, Дарису вообще сложно было поверить, что происходящее – не сон. Слишком мало в его новой жизни было вот таких тёплых, уютных вечеров и таких людей. Всё же и Лёша, и его сестра Сашка, сами того не понимая, стали для него очень близкими. Почти семьёй. Хотя, почему почти?

– Вкусное вино, – проговорил Дарис, наслаждаясь букетом.

– Отец мой делал, – ответил Лёшка, рассматривая тёмно-бордовый напиток в своём бокале. – Я так соскучился по всем домашнему, что родители мне с собой столько всего надавали! Хочешь огурчик малосольный? А помидор? У меня с собой четыре баллона этого добра. Мама расстаралась.

Рис невольно улыбнулся, но от огурцов всё-таки предпочёл отказаться.

– Кстати, – вдруг вспомнив о чём-то явно важном, Лёшка отставил бокал и направился к одному из своих чемоданов, сваленных друг на друга в углу комнаты. – Сашка тебе кое-что передала. Ну а я немного от себя добавил в её подарок, потому вот…

Он выудил из бокового кармашка одной из дорожных сумок какой-то маленький бархатный мешочек и протянул Дарису. Тот при виде столь странной вещи удивлённо моргнул, но подарок принял. А когда оттуда на его ладонь выпал широкий серебристый перстень без камней и украшений, Рис и вовсе не поверил своим глазам.

– Да, Сашка каким-то образом его достала, – пояснил Лёша, видя, насколько шокирован его друг. – Не знаю, как – выкупила у властей или супруга уговорила повлиять, но, в общем, эта безделушка снова твоя.

– Офигеть… – только и смог выдать Дарис, глядя на собственный талисман, с которым вообще никогда не расставался… лет так с пятнадцати.

Его заставили снять эту штуку только при аресте, и по существующим правилам осуждённым их вещи никогда не возвращали. Потому, достав этот перстень, Сашка на самом деле совершила подвиг!

– Да не смотри ты на него так, – Лёшка весело похлопал друга по плечу и снова занял своё место за столом. – Я немного порылся в устройстве. Надеюсь, ты не против? Вообще, занятная штукенция. С виду – простое мужское кольцо, пусть и широкое, но довольно аскетичное. Я бы и не подумал, что оно какие-то функции имеет, если бы Саша не сказала. А уж когда вскрыл, так и вовсе на неделю для мира потерялся. Такая тонкая работа – просто вау! Всё спросить хочу, где ты вообще его взял?

– Выиграл, – улыбаясь, ответил Дарис. А надев любимый перстень на средний палец правой руки, так довольно вздохнул, что Лёшка рассмеялся.

– У кого?

– Да у знакомого одного. А он его купил у какого-то изобретателя.

– В карты выиграл? – уточнил Лёшка.

– В «Пари», – покачал головой Рис. – Это такая странная игра для тех, кому жить скучно. Собирается компания, придумывают задание, делают ставки. И если тот, кто вызвался выполнять задание, выигрывает, то весь куш достаётся ему. Если проигрывает, то выплачивает штраф.

– И что ты сделал, чтобы получить это колечко? – поинтересовался Алексей.

– На кону стояло не только колечко, но и семь тысяч саеров.

– Не кисло! – присвистнул Лёшка. – Да на эти деньги можно приличный такой эрши купить.

– Вот именно, – ухмыльнулся Рис. – Это большая сумма. Тем более для сына лорда, которому как раз за какой-то проступок сильно урезали содержание. Вот я и рискнул.

– И что нужно было сделать? – с любопытством поинтересовался Алексей.

– Глупость. Сейчас бы я на такое точно не согласился. А тогда всё казалось таким забавным.

– И всё-таки?

– Да ничего особенного, – с улыбкой отозвался Рис. – Всего лишь залезть на крышу трёхсот-этажного здания по внешней почти что декоративной лестнице без страховки.

После этого сообщения Лёша ошарашенно молчал почти минуту. Просто смотрел на Дариса, как на полного идиота, и не мог сказать ни слова.

– Да ладно, Лёх, – усмехнулся Рис. – Глупость, понимаю. Благо, дело было летом – хоть пальцы к металлу не примерзали. Но ближе к концу пути я дважды чуть не сорвался. Тем приятнее было получить выигрыш.

– Тебя отец за это не прибил? – с сомнением выдал Лёшка.

– Пытался, – честно признался бывший экстремал. – Когда я поднялся наверх, меня уже ждали полицейские. Так что… весёлого было мало. Но зато деньги и перстень я честно выиграл. И с тех пор он всегда неизменно приносил мне удачу.

– Ага, а ещё делал тебя невидимым для камер наблюдения, – ухмыльнулся Лёшка. – Это устройство поразительным образом рассеивает вокруг носителя излучение. Я был в ауте, когда понял всю суть его работы. Уникальная вещица!

– На её основе умельцы в «Защитниках свободы» сделали браслеты для диверсионных групп. Потому нас не обнаруживали камеры. Но не сомневаюсь, что у военных есть похожие технологии, – пояснил Дарис, откровенно любуясь столь дорогим сердцу украшением.

Да, с ним было связано столько всего, что его можно назвать настоящим осколком памяти! До сего момента Рис и не подозревал, как ему не хватало этой вещицы.

– Я немного помудрил с его активацией, – с гордым видом проговорил Лёша. – И… теперь, чтобы включить невидимость для камер, нужно надавить на внешнюю плоскую часть и дождаться, пока нагреется. Деактивируется так же. А вот если надавить на то же место, но со внутренней стороны, то включится режим подавления любых излучений. Даже если в тебя из конгайта в упор выстрелят, ты не пострадаешь. – И, задорно улыбнувшись, спросил: – Ну что, клёво я придумал?

Теперь пришёл черёд Риса терять от удивления дар речи. Ведь то, что говорил Лёша, было поистине поразительно! Этот уникум так просто и легко придумал защиту от прицельных выстрелов из самого современного энергетического оружия? Да за такую технологию его военные на руках должны носить! Вот только Рис сильно сомневался, что Лёша хоть кому-то поведал о своём изобретении.

– Говоришь, телепорт сделать собрался, – издав нервный смешок, проговорил Рис. – Я вот теперь ни капельки не сомневаюсь, что у тебя получится.

– А то! – вскинул голову Лёшка. – У меня даже нужные наработки есть. Сам принцип я тоже теперь знаю. Осталось самое сложное… – он уже собрался окунуться в подробности, но всё-таки решил промолчать. – Не думаю, что тебе будет интересно слушать о деталях этого изобретения.

– Я просто ничего не пойму, – развёл руками Рис. – Это не мой профиль.

Оставшуюся часть вечера они провели, беседуя о всяких мелочах. Лёшка с удовольствием рассказывал о том, что изменилось на Земле, насколько успешно проводится политика наместника. Говорил о родителях, братьях, конечно же не мог не упомянуть Сашку и её мелкого пасынка, который тоже приезжал на каникулы вместе со своим закадычным братом.

Рис в свою очередь рассказывал об особенностях учёбы в Белом университете, о том, как удачно здесь выстроена система образования. И даже не удивился, когда разговор снова зашёл о приговоре.

– Всё же удивительно, что тебя никто до сих пор не узнал, – сказал Лёшка, опершись локтями о край стола. – Нет, я понимаю, что в масштабах Союза новость о твоём аресте и суде не кажется такой уж громкой, но… ты же не рядовой осуждённый. Как минимум – лорд. А в Союзе не так и много родов аристократии. И физиономия у тебя… приметная.

– Значит, пока мне везло, – пожал плечами Дарис. – Да и я старался быть как можно более незаметным. Правда, в последнее время с этим у меня проблемы. А ещё Аделия…

– Та красотка с розовыми волосами? – уточнил Лёша.

– Она самая, – подтвердил парень. – Внебрачная, но признанная дочь лорда Грегора Тен Алора. Мы с ней когда-то были знакомы. И я почти уверен, что рано или поздно она меня вспомнит. И вот тогда, Лёх, придёт конец и моей конспирации, и моей спокойной жизни. Потому что, учитывая наши с ней не самые тёплые отношения, она ни за что не упустит возможности сделать пакость.

– Странно, а мне она показалась милой и… Рис, да не пойдёт она на подлость, – задумавшись, проговорил Лёша. – У неё глаза добрые.

Но Дарис только вздохнул и отрицательно качнул головой.

– Если бы сегодня она узнала правду, то обязательно нашла бы способ использовать её против меня. И на самом деле сейчас единственный способ этого избежать – сблизиться с Делькой настолько, насколько это вообще возможно.

– «Делькой»? – хмыкнул Лёша, расслышав в голосе Риса тепло. – А она ведь тебе нравится.

– Глупости, – фыркнул Дарис. – Хотя, признаю, внешне она очень даже ничего. А Делькой я её называю только потому, что когда-то она сама так представилась. Тогда леди Тен Алор была просто девчушкой, попавшей из приюта прямиком в высшее общество. Конечно, «золотые детки» не спешили принимать мелкую незаконнорожденную пигалицу в свой круг, а мне… просто стало её жаль.

– Как это так – дочь председателя Совета и «из приюта»?

– Как я понял, лорд Тен Алор вообще не знал, что у него где-то там есть дочь. А когда Дельке стукнуло десять, то по правилам, единым для всех планет, она прошла проверку на уровень дара. И эта самая проверка показала пугающе огромный потенциал. Это самый верный показатель принадлежности к роду аристократии. Начали выяснять про родителей, и по данным единой базы крови вышли на род Тен Алор. А уж дальше всё сложилось само собой. Так как история получила не просто огласку, а буквально прогремела на новостных каналах и в Сети, то у лорда Грегора не осталось другого выхода, как повернуть всё это себе на пользу. Он не просто признал дочь, но и в свою семью принял, и сам знакомил её с другими лордами. И, конечно же, за всем этим пристально следили СМИ.

– Ещё бы! Такая сказочная история. Из приюта сразу в леди, – улыбнулся Лёша. – У нас говорят «из грязи в князи».

– Самое забавное в том, что с тех пор Аделия Тен Алор постоянно на виду. Она этакая звезда Сети. Тебе если интересно, просто набери её имя в любом поисковике Сети.

* * *

Время уже приближалось к полуночи, когда Рис распрощался с Лёшей и отправился к себе. Вот только едва покинул общежитие изобретателей, где и поселили его друга, как сразу почувствовал чей-то пристальный взгляд. И что самое удивительное, от того, кто наблюдал за Рисом, исходили волны холодной злости, которые эмпат просто не мог не почувствовать.

Дарис едва сдержал ухмылку и спокойно направился к своему корпусу. Теперь он различал и едва слышные шаги за спиной, и ощущал волны чужой решительности и готовности рисковать. Но вот чего его преследователь не испытывал, так это страха. Будто был совершенно уверен, что сегодня не проиграет.

О причинах этой уверенности Рис узнал всего спустя минуту. Он как раз проходил мимо общежития боевиков, когда из тени перед ним выступили двое парней. Они выглядели совершенно одинаково, да и оба оделись во всё чёрные, чтобы дольше оставаться незаметными. Оба высокие, подтянутые, явно прекрасно знакомые с каким-нибудь боевым искусством, они смотрели на свою будущую жертву с откровенным самодовольством. Судя по всему, эти двое не сомневались, кто сегодня победит.

– Ну, здравствуй, Энсари, – послышался за спиной голос преследователя, которым предсказуемо оказался Рэм Алден.

Дарис обернулся, даже не сомневаясь, что без команды предводителя эти одинаковые красноволосые прихвостни ничего делать не станут. И всё же встал полубоком, чтобы держать в поле зрения хотя бы одного из близнецов.

– Привет, Рэмир, – ответил Рис, глядя на него без капли страха. – Ты что-то хотел?

– Да, – тем же будничным тоном отозвался брюнет. – Кажется, во время прошлой нашей встречи мы не закончили разговор.

– Думаешь? – усмехнулся Дарис. – А мне казалось, что мы прекрасно поговорили. Или ты всё ещё желаешь отыграться на мне за поведение Аделии? За то, что я просто не дал тебе нажить себе проблем?

– Ты посмел меня ударить, – голос Рэма прозвучал хоть и ровно, но теперь в нём появились нотки агрессии. – И ответишь за это.

– То есть, – уточнил Рис с усмешкой. – Вы тут собрались, чтобы меня побить? Серьёзно? А не стыдно нападать втроём на одного?

– А парни не станут вмешиваться. Они в сторонке постоят, – ухмыльнулся Рэм. И самоуверенно добавил: – Я с тобой и сам справлюсь.

– Глупо, – ответил Рис. – Ректор в курсе нашей прошлой стычки, и при любом раскладе узнает о сегодняшней драке. И если в первый раз он не стал вмешиваться, то теперь у тебя точно будут проблемы.

– Я их решу, – бросил Рэмир, да только Рис всё равно почувствовал: его уверенность в собственной безнаказанности стала гораздо меньше.

– Они не решатся безболезненно, и точно будут иметь последствия, – покачал головой Рис. – Знаешь, мне не нужны проблемы. Но если тебе так хочется драки, то предлагаю иной вариант.

– И какой же?

– Сделай всё официально. Брось мне публичный вызов, попроси кого-нибудь из преподавателей физподготовки организовать бой. И вот тогда, Алден, даже если ты меня покалечишь, тебя не отчислят.

Тот слушал внимательно и, кажется, был готов согласиться на такой вариант. Но пока ещё сомневался. И тогда Рис решил подтолкнуть его к решению:

– Рэм, согласись, публичная драка будет выглядеть эффектнее, чем то, что ты пытался организовать сегодня ночью. Подумай над этим. И если решишься, дай знать.

С этими словами Дарис спокойно засунул руки в карманы и направился дальше к своему третьему корпусу. Теперь он уже не опасался этих парней. Ведь сумел переключить их мысли в другое русло, даже не используя свой дар, чему был откровенно рад.

Не то чтобы Рис боялся, что его побьют, – вот уж это вряд ли бы у них получилось. Просто не хотелось новых проблем с ректором. Но если Рэм не успокоится и всё же решит устроить всё официально, что ж… Дарис не откажется. Тем более в этом случае он тоже будет иметь право нападать. И вот тогда кое-кто самоуверенный наконец осознает, как глупо недооценивать противника.

Глава 7. Маленькое расследование

Утро уже почти привычно встретило меня жесточайшим похмельем. Но сегодня к этому добавилась ещё и боль во всём теле, да такая, что даже шевелиться не получалось. А открыв глаза, я вообще не сразу сообразила, где нахожусь. И вроде комната была знакомой, но как-то раньше мне её с такого ракурса видеть не приходилось.

Не знаю, сколько так лежала, рассматривая закрытое шторой окно и светлый потолок. И ведь я даже не сразу поняла, что проснуться меня угораздило на полу рядом с собственной кроватью. А Сайр даже не разбудил. Гад.

– Сайр, – простонала я, кое-как пытаясь подняться. – Инъекцию мне, срочно! И который час?

– Десять, леди Аделия, – ответил мужской голос, который показался мне несколько грубее, чем раньше. Будто Сайр каким-то образом… повзрослел?

Укол в плечо я почти не почувствовала – кажется даже успела привыкнуть к такому виду лечения. Всё же галути на самом деле был самым лучшим изобретением современности. Настоящий помощник и незаменимый супер гаджет, особенно для такой хозяйки, как я.

Упав на кровать и ощутив, как боль уходит, я блаженно улыбнулась. Вот только эта улыбка быстро пропала с лица, когда мозг осмыслил, что в десять утра я давно должна быть на первой лекции.

– Гадкие демоны! – прорычала я, резко подскакивая. – Сайр, срочно заказывай завтрак. Я опаздываю!

– До начала второй лекции у вас сорок восемь минут, – отрапортовал мой помощник, но сам не появлялся.

Это показалось мне странным. Ведь раньше, когда я была одна, он всегда во время бесед представал передо мной в виде голографического образа. А теперь я просто слышала его голос.

И будь у меня больше времени, я бы обязательно подумала над таким странным поведением своего галути, но вместо этого ринулась в душ, размышляя, что надеть, и как успеть привести себя в порядок за столь короткое время. Вот только в душе я вдруг вспомнила, что вчера, перед тем, как отключиться, пыталась превратить своего помощника в собутыльника, для чего решила изменить настройки его возраста.

– Да вашу ж демонову бабушку! – выругалась я вслух, едва вспомнив, как Сайр выглядел после всех моих манипуляций.

Не удивительно, что из ванной комнаты я вылетела ещё быстрее, чем до этого туда ворвалась.

– Сайр! – выкрикнула, остановившись посреди своей спальни. – А ну покажись мне немедленно!

Конечно, он повиновался. Да и как иначе. Предстал передо мной именно таким, как вчера: красивым, широкоплечим, пусть немного худощавым парнем двадцати шести лет с аккуратно причёсанными светлыми волосами, уложенными на боковой пробор, в белой рубашке, серых брюках, туфлях… а я просто пошатнулась и упала бы, если бы не опёрлась рукой на удачно стоявший рядом шкаф.

– Да-а-а… – только и смогла сказать, разглядывая чудо собственной фантазии. – А ну, попробуй улыбнуться.

Тот повиновался, растянул губы, стараясь изобразить нужную эмоцию, но у него вышло жутко фальшиво. Только теперь я окончательно убедила своё сознание, что передо мной не Рис, а всё-таки Сайр… который поразительно похож на моего белобрысого недруга.

– И какого же демона ты выглядишь, как этот гад? – просила я, присев на край кровати.

– Простите, леди Аделия, но у меня нет ответа на этот вопрос. Есть лишь несколько предположений, но ни одно из них не подкреплено фактами.

Голоса у них всё же были разными, как и интонации. Сайр даже несмотря на изменившуюся внешность всё равно оставался покорным прислужником, а вот Рис был совсем иным. Уверена, он вообще не умеет подчиняться. Такие как он – сами отдают приказы. Такие как он – рождены диктовать свои правила и условия. Такие как он… как мой отец… как лорд Трелли. Аристократы.

– Леди Аделия, завтрак доставили, – сообщил Сайр, указывая на то, как в дверь моей комнаты влетает контейнер с едой, присланный из столовой.

Я кивнула, вспоминая, что мне вроде как нужно спешить. Но пока ела, одевалась, наносила макияж, всё равно продолжала думать о Рисе, Сайре и их похожести. Не оставили меня эти мысли и на лекциях, и во время обеда в столовой, и даже на медитациях. Кажется, сегодня впервые на собственной памяти, я умудрилась не уснуть на этом занятии. В голове было слишком много мыслей, потому у меня так и не получилось погрузиться ни в какой медитативный транс.

Я думала, думала… стараясь так и этак сложить воедино все стороны этой странной головоломки, но у меня пока всё равно выходил лишь какой-то бред. Ведь получалось, что либо Рис дико похож на мальчика, который когда-то учил меня закрываться от эмпатов, либо… это он и есть. Вот только я точно помнила, что тот парнишка погиб – тогда мне папа об этом сообщил лично. Знал, видимо, что легко эту жуткую новость не приму. И оказался прав – у меня тогда случилась настоящая истерика.

Вот только при всей своей детской влюблённости, сейчас я даже не могла вспомнить, как звали того парня. Но ведь точно знала и его имя, и фамилию. Бессмысленно напрягая извилины весь срок занятия по медитации, я смогла восстановить в памяти только два факта: что он явно был сыном кого-то из лордов, и что погиб в разбившемся эрши, когда мне было одиннадцать.

То есть случилось это девять лет назад.

Та-а-ак… а ведь этих данных уже достаточно для поиска!

Едва выбравшись из зала медитация, я дала галути мысленную команду начать сбор в Сети информации по заданным параметрам и в ожидании присела на первый попавшийся диванчик в коридоре.

Сайр выводил на голографический экран моего коммуникатора всё, что находил. Я же бегло просматривала информацию, которой было даже слишком много. Как оказалось, в тот год в авариях по Союзу пострадали сотни парней указанного возраста, имеющие отношение к семьям аристократии. Я же поначалу просматривала имена всех, а потом плюнула и дала указание оставить только данные о тех, кто относился к первым линиям наследования глав родов. Я почему-то не сомневалась, что тот мой знакомый был сыном важной шишки. С другими мой папенька дружбы не водил.

Теперь на экране осталось пять окон, со ссылками на новостные сайты. Вот только едва открыв первый, я победно улыбнулась. Ведь с голографического экрана на меня смотрел тот самый паренёк… и он был именно таким, каким я его запомнила.

«Трагическая смерть юного лорда Эргая», – гласила надпись в заголовке статьи.

– Эргая? – прошептала я, снова посмотрев на изображение парня.

Конечно, я знала эту фамилию! Лорд Вилор Дайрон Эргай и ныне наместник Элтаруса – одной из трёх сильнейших планет Союза. Значит, тогда на одном из сборищ аристократии меня развлекал его сын? И он… погиб?

«…отказала система снижения…»

«…техническая неисправность…»

«… эрши упал в море, недалеко от берега…»

«…тело опознали по украшениям и остаткам одежды…»

«…экспертиза подтвердила…»

Я выхватывала взглядом из текста строки, пока не наткнулась на фразу:

«…лорд Дайрон Андарис Эргай погиб в окрестностях города Пилара планеты Сейлор…»

И снова мои мысли понеслись вскачь, анализируя информацию. Первым в имени мужчины аристократии принято указывать имя отца. Значит, самого парня звали Андарис…

– Что?! – выпалила я, втянув воздух. – Как?!

И благо в этот момент в облюбованном мной закутке коридора не оказалось других студентов, а то меня бы точно сумасшедшей посчитала. Вот только сейчас я была слишком взбудоражена, чтобы успокоиться. Ведь Дарис – это сокращённый вариант имени Андарис. Но если у этих двоих одинаковые имена, да и внешность совпадает, значит…

Я вздохнула, медленно поднялась с дивана и несмелой походкой направилась вперёд по коридору. Честно очень старалась осмыслить всё, что узнала. Правда, пока получалось плохо, потому что картинка, которая складывалась в моей голове, уж больно напоминала сюжет какого-то глупого фильма.

Это что же получается? Жил был Рис, был он сыном лорда, не знал ни нужды, ни грусти, и потом вдруг попал в аварию. Его признали погибшим. Он каким-то образом выжил, но в семью не вернулся. Может… потерял память? Я слышала такое возможно. Может, он летел с каким-то парнем, сам спасся, а товарищ – нет? И именно того бедолагу приняли за Риса.

Да, знаю, вообще всё это похоже на бред, но… мне ведь нужно хоть какое-то объяснение. Так вот, продолжаем фантазировать. Риса спасли… возможно, выловили люди, живущие на берегу моря, в которое рухнул его эрши. Он не смог вспомнить своего прошлого и остался жить у каких-то бедняков. Потом насобирал денег, приехал на Даркар, поступил в университет… и теперь вот третирует меня.

Вообще, складная версия, хоть и выглядит, как сказка. Интересно, а если я скажу Рису, что он на самом деле Эргай, он мне поверит? Вдруг вспомнит прошлое, свяжется с отцом, произойдёт воссоединение семьи…

И лишь представив, как Дарис кидается на грудь лорду Эргаю, я осознала, что это как-то… не про него. Да и не походил он на человека, который ничего не помнит. Хотя денег у него точно нет. И что это может означать? Что его изгнали из семьи, из рода, решили обеспечения?

Не удивительно, что за всеми этими раздумьями мне было как-то не до занятий по физподготовке. Нет, я исправно пробежала вместе с другими девушками несколько кругов по тренировочной площадке, да и разминка для меня прошла успешно. Но когда дело дошло до спаррингов, то я снова показала себя, как никудышный боец.

– Да, Тен Алор, с тобой будет тяжело, – одарив меня тяжёлым взглядом, проговорила тренер Сименс. – Даже не знаю, кого дать тебе в наставники. У меня из девочек нет никого, кто сможет за короткий срок подтянуть твой уровень хотя бы для необходимого минимума. А с парнями… – она вздохнула. – Наслышана я, про твои проблемы с мужским полом.

И тут мне в голову пришла гениальная мысль.

– Со мной Дарис Энсари занимается. Помогает мне научиться дар контролировать. Может, подождём, пока будут успехи? – предложила я, трезво осознавая, что если не освою дар, то зачёт по физподготовке всё равно не спасёт меня от вылета. Да и не до тренировок мне сейчас.

– Точно, я слышала, что ректор ему поручил с тобой нянчится… – тренер осеклась. – То есть, заниматься. Но это ведь прекрасно!

– Что именно? – не поняла я причин её радости.

– Так ему мы и поручим твои тренировки. Освобожу вас обоих от моих занятий, и будите заниматься сами. Вдвоём.

– Нет, – выпалила я, не желая себе такого «счастья», как дополнительные встречи с Рисом.

– Аделия, – с возмущением выдала тренер Сименс. – Это шикарный вариант. У Энсари талант учить других. Я в прошлом году попросила его позаниматься с одним парнем, у которого, ну никак не получалось освоить хоть какое-нибудь единоборство. А Дарис смог сделать так, что он не только зачёт с первого раза сдал, так ещё и на соревнованиях между первыми курсами взял второе место.

– А чего не первое? – иронично уточнила я. Полагаю, выражение моего лица в этот момент было на редкость унылым. – Хотя, дайте угадаю. Первое занял сам Энсари?

– Нет, – удивила меня преподавательница. – Первое разделили Траклер и Кабо. А Энсари не участвовал. Отказался.

– Побоялся, что затмит всех? – иронично хмыкнула я.

Тренер же только одарила меня раздражённым взглядом и махнула рукой.

– Решено, Тен Алор. Твоим наставником станет Энсари. Он не откажется, а твоё мнение – не объективно. Сегодня же внесу изменения в ваши расписания. А сейчас, иди. Свободна.

И она развернулась к другим девочкам, сразу переключилась на них. Мне же не осталось ничего иного, как покинуть площадку.

Вот только не могу сказать, что я сильно расстроилась тому факту, что мои встречи с Рисом теперь станут ещё более частыми. Нет… ведь теперь у меня в рукаве был козырь – его настоящее имя. И я обязательно придумаю, как лучше всего использовать эту информацию.

* * *

Следующие два дня мне было откровенно не до глупостей – неожиданно выяснилось, что по двум предметам грядут контрольные семинары, и преподавателей ни капли не волновало, что я учусь в университете только первую декаду. Пришлось мне спешно изучать материал, осваивать новые для себя формулы, так что всё остальное временно отошло на второй план. Рис меня не беспокоил: может, тоже был занят, а может, на самом деле ждал пока я сама к нему приду. Наивный.

Хотя, приду ведь. Мне деваться некуда. Придётся.

Честно говоря, иногда мне даже нравилось учиться, особенно если предметы были интересными. Правда, в этот раз повезло только на пятьдесят процентов. Файлы по «стратегии и тактике» я изучала с настоящим интересом, а вот «История телекинеза» шла у меня с трудом. В голове никак не укладывались все эти даты, имена важных мастеров прошлого. Наверное, мне просто было не интересно.

Зато учила не зря – на семинарах оба преподавателя этих дисциплин, словно сговорившись, решили уделить мне повышенное внимание. Но если на «стратегии и тактике» я отмучилась быстро, то на истории злой старикашка-препод, кажется, собрался выместить на мне все свои обиды на все поколения студентов. А может просто запомнил, что на его лекциях я больше копалась в Сети, чем слушала? Он потребовал от меня исключительно устных ответов, мучил дополнительными вопросами, мучил датами. А стоило мне ошибиться, ехидно ухмылялся и противным голосом заявлял: «Неправильно, Тен Алор. Нужно быть внимательнее на занятиях».

Этот гад мучил мой мозг половину семинара. И когда, наконец, позволил вернуться на своё место, я поймала себя на мысли, что мечтаю о двух сигаретах и большом стакане вина. Желательно, покрепче. Потому, едва выбравшись из аудитории, я предложила Мирне и Саре собраться вечером, тем более что впереди маячил выходной. Они приняли моё предложение на ура, к тому же в университете было принято вечером, перед последним днём декады собираться в гостиных общежитий.

– А коктейль сделаешь? – спросила меня Саралла. В её глаза стоял смех.

– Сделаю, – с серьёзным видом ответила я. – Вот прямо сейчас закажу все необходимые ингредиенты, чтобы точно доставить успели. И сама обязательно напьюсь. Надо же отметить первую декаду в университете. Давно мне не приходилось так откровенно напрягаться в учёбе.

Позже, валяясь на своей кровати и тихо наслаждаясь приятным терпким вкусом дыма моих любимых сигарет, я заказала необходимый для коктейля алкоголь, полазила по сайтам, впервые за прошедшие два дня посмотрела новости с социальных сетях… и вдруг вспомнила о Рисе.

Точно! Ведь если где и можно найти информацию о человеке, то именно в Сети.

– Запрос: «Дарис Эргай», – проговорила я, уселась на постели и движением пальцев увеличила созданный моим галути голографический экран.

Данных было много, как и ссылок, и фотографий. И судя по тому, что я видела, жил Андарис прекрасно – как типичный представитель золотой молодёжи. Вечеринки, ночные клубы, светские мероприятия он умудрялся как-то сочетать с учёбой. Мне на глаза попался репортаж, в котором рассказывалось о юном лорде Эргае, как едва ли не о самом одарённом эмпате современности. А ещё я нашла несколько его выступлений на научных всесоюзных конференциях… и это в семнадцать лет! Кажется, он и правда, был гением, если даже в том возрасте его таланты признавали самые именитые профессора.

Разглядывая Риса на этом видео, слушая его голос, я никак не могла понять, как из лощёного избалованного аристократа он превратился в того, кем является сейчас. Раньше он щеголял в дизайнерской одежде, а на всех смотрел с высока, а теперь… он просто студент, да ещё и бедный.

Видео с вечеринок оказались куда интереснее. Здесь Рис выглядел уже более знакомо. Строгий костюм и начищенные брендовые туфли сменились брюками, футболкой и белыми кедами…

– Да! – выпалила я, выбросив в пепельницу сигарету, которая уже успела дотлеть.

Кеды! Белые! Фирмы «Антарк». Сейчас он носит именно такие… только далеко не новые. А это ещё одно доказательство, что Рис и Андарис – одно лицо. Ищем дальше.

Спустя полчаса мне надоело смотреть на то, как предпочитал отдыхать младший лорд Эргай, да и честно говоря, отчего-то было неприятно видеть его обнимающим и целующим девушек. Причём щепетильностью в выборе подруг Андарис явно не страдал. Я даже наткнулась на видео, где он, сидя с двумя подружками на диване, целовался поочерёдно, то с одной, то с другой, а потом куда-то их увёл. Вот уж… извращенец. Ему что одной мало?

Да, информации было много, но в социальных сетях Андарис Эргай не появлялся уже больше девяти лет. А когда я включила сортировку данных по дате, то выяснилось, что самыми свежими были данные об аварии. Будто бы лорд Дайрон Андарис Эргай на самом деле погиб. Но… теперь я не сомневалась, что этот крендель каким-то образом выжил и ныне прекрасно себя чувствует. А значит стоит поискать лучше.

Прогнала поиск по общей сети – ничего. Покопалась в светских новостях – тоже пусто. Залезла на официальный информационный сайт Элтаруса – родной планеты Риса, – и там так же не нашлось ни единого упоминания о молодом лорде.

– Сайр, – позвала я своего голографического помощника. – Найди мне хоть что-то. Я сама не справляюсь. Может у тебя получится. Должен же он был как-то жить эти девять лет. Значит где-нибудь да засветился.

– Будет исполнено, леди Аделия. Но это займёт время, – покорно кивнул он, появившись передо мной. – Что именно искать в первую очередь.

– Любые упоминания. Хочу знать как он жил после аварии, в которой… вроде как, погиб.

Сайр пропал, ну а я отправилась в душ. Сейчас мне как никогда требовался расслабляющий массаж, а кабинка прекрасно с этим справлялась. Это ж настоящее блаженство – отдаться этим мощным струям и наслаждаться тем, как они бережно массируют тело. Главное при этом не уснуть.

Да только в душе я провела от силы минут пять, и конечно даже толком насладиться не успела. А всё потому, что меня неожиданно осенило: папа точно знает Риса! Не может быть иначе! Да и когда я сказала ему, что со мной будет заниматься эмпат по имени Дарис Энсари, отец не обратил внимания на фамилию, а вот имя уточнил. И улыбался как-то особенно довольно. Вот у него-то я всё сейчас и спрошу.

Увы, с этим вышел очередной облом, так как лорд Тен Алор разговаривать со мной не стал. Прислал лишь короткий ответ: «Занят». А мне осталось только раздражённо насупиться и топать обратно в душ. Но кто сказал, что после этого успокоюсь и оставлю прошлое бедняги Риса в покое? Как бы не так. Теперь я точно докопаюсь до истины. И пусть пока не знаю, как именно, но обязательно найду способ всё разузнать.

* * *

– Так, значит, мне уйти? – с нескрываемой обидой спросила девушка.

Рис чувствовал, что она расстроена, но слишком хорошо понимал, что будет, если сейчас он кинется её успокаивать. А ведь именно этого она и добивается. Стоит к нему полу боком, медленно одевается, и то и дело кидает в его сторону взгляды – ждёт, что он её остановит, попросит остаться.

Но Дарис не попросит. Ему это не нужно. Этой девочке нужны нормальные отношения, а он такого дать не может. И не хочет. К тому же он ей ничего не обещал, даже наоборот – сразу сказал, что между ними возможен только секс, и то – нечасто. Она же сама ответила, что это её вполне устраивает. И зачем сейчас этот спектакль?

– Рис, – тихо позвала Софира.

Она надела только бельё и сейчас в лунном свете, проникающем в комнату через окно, выглядела особенно соблазнительно, но… Дарис был эмпатом, одним из сильнейших в Союзе, и он прекрасно чувствовал, что сейчас эта девушка явно на него зла, притом, что её лицо выражало только жалкое смирение.

– Что, – отозвался он лишённым эмоций тоном.

– Я хочу остаться, – заявила девушка.

– Нет, – всё так же равнодушно ответил он. – Прости, Софи, но спать я привык один.

Она обиженно сжала губы и всё-таки потянулась за своими брюками.

– А не думаешь, что в следующий раз я не приду? – выпалила она, шмыгнув носом.

Девушка смахнула слезинку тыльной стороной ладони и быстро надела футболу.

Рис не отвечал, и она заговорила снова:

– А я ведь больше не стану унижаться перед тобой. Меня никто никогда так не выставлял…

- Софи, тебя и сейчас никто не выставляет, – проговорил парень, приподнявшись на локтях на собственной постели. – Но скоро полночь, я бы хотел выспаться, а спать, повторяю, привык один.

– Взял, что хотел и выгоняешь. А я просто хотела побыть с тобой. Мне… хорошо, когда ты рядом, – проговорила брюнетка, теперь даже не пытаясь скрывать слёз.

Видимо решила, что уж теперь-то он точно сдастся. Мало кто из мужчин мог спокойно смотреть, как женщина плачет.

– Ты сама ко мне пришла, – равнодушно бросил Рис. – Сама, Софира. А я тебе ничего не обещал. И знаешь, если тебе нужны отношения, то не приходи больше. Всё что я могу тебе дать – это вот такие встречи.

Софи шмыгнула носом, подхватила кардиган и вышла, не попрощавшись. И пусть этот жест крайне красноречиво говорил, что девушка больше не вернётся, но Рис знал, что она ещё обязательно придёт. На самом деле их встречи были гораздо больше нужны ей, чем ему. Это она так старалась заглушить боль после расставания с женихом, а Рис… просто приятно проводил время.

После её приезда в университет, они несколько раз встречались в комнате Софиры, и пусть девушка часто предлагала ему остаться на ночь, но он всегда уходил к себе. А вот сегодня она пришла к нему сама, потому и состоялся этот неприятный разговор. Увы, уйти из своей же спальни Рис просто не мог. Потому пришлось тонко намекать подруге, что ей пора. И, конечно, же Софи обиделась.

Перевернувшись на живот, Дарис обнял подушку и медленно вздохнул. Нет, видимо эти встречи всё же придётся прекратить. Если Софира уже сейчас пытается перевести их отношения в другое русло, то дальше будет лишь хуже. Она ведь и влюбиться может. Вот тогда всё станет совсем плохо. И дело здесь не в приговоре, ректоре или каких-то запретах. Нет, всё гораздо прозаичнее. Просто сам Дарис не чувствовал к ней ничего.

В первый раз во время их встречи в клубе она понравилась ему. То их маленькое безумство было даже приятно. Теперь же их свидания начали его угнетать. Хотя так с ним случалось почти всегда: пока девушка была недоступна, она привлекала внимание, будоражила мысли. Но после пары встреч за дверями спальни ему становилось неинтересно. Так было всегда и со всеми… кроме одной.

Уставившись за окно, Рис посмотрел на светящийся на небе крупный спутник Даркара, который назывался Ларри. Он был похож на земную луну, наверное, потому воспоминания о Земле и всплыли у парня перед глазами. Ведь именно там он встретил девушку, которая оказалась ему настолько интересна, что он до сих пор помнил и её лицо, и её голос… даже вкус её губ. Но что самое смешное, сам Рис был для неё всего лишь другом, а сейчас она и вовсе замужем.

Наверное, он всё же что-то к ней чувствовал… Может даже любил, по своему. Ведь отдал же за её жизнь свою свободу. Отдал – не раздумывая, не сомневаясь. Сам пошёл к военным, сам позволил себя скрутить, сам сдался… и всё только ради того, чтобы она получила шанс выжить.

Но и сейчас, когда с тех событий минуло больше двух лет, Дарис ни на мгновение не усомнился, что поступил тогда правильно. Ведь Саша выжила… и кажется, счастлива. А ещё она помнит о нём.

Он поднёс к лицу руку и посмотрел на собственный перстень. Тот блеснул серебристым боком в свете ночного светила – словно подмигнул хозяину.

– Подружка-Сашка, – прошептал он, любуясь любимым талисманом, – чего же тебе стоило его достать?

Если когда-нибудь они встретятся, Рис обязательно её поблагодарит. За всё. И за перстень тоже. Хотя, тут не особенно уместно слово «если». Они встретятся. Сашка точно заявится в университет как только появится такая возможность. Ведь теперь у неё и предлог есть – Лёшка, родной брат. Прилетит. Хорошо бы без мужа, а то даже обняться нормально не получится. Алишер не даст.

В этот момент Рис снова перевернулся на спину и довольно раскинул руки в стороны. На мгновение представил рядом с собой в этой постели Сашу… и только усмехнулся. Нет, теперь между ними ничего не будет. Теперь они друзья – точнее даже родственники. А ещё Рис вдруг понял, что, как женщину её давно не хочет. Видимо, он и правда слишком ценил их дружбу.

И стоило задумать о том, а кого бы ему хотелось видеть рядом… как перед глазами само собой появилось красивое женское лицо с большими синими глазами, пушистыми ресницами, тонкими бровями, маленьким чуть вздёрнутым носиком, острым подбородком и такими милыми губками, которые так и манили, коснуться их языком. И Рис бы обязательно это сделал, и руку бы запустит в мягкие розовые волосы, и прижал бы к себе такое стройное тело…

О да! Он даже зажмурился от предвкушения. И плевать, что сначала ему придётся как-то избавить эту девушку от страхов, которые и порождают всплески энергии. Дарис сделает это, а в качестве награды получит саму леди Аделию. Ведь внешне она действительно ему нравилась, даже очень. Вот ей бы ещё характер нормальный, и была бы просо идеальная девушка. Но, увы… Рис редко ошибался в людях, всё же слишком хорошо чувствовал их эмоции. И пусть в Аделии было немало загадок, пусть его привлекал её горячий темперамент, но он всё равно воспринимал её, как избалованную богатую дурочку, изнеженную роскошью и испорченную папиными деньгами.

Если бы не поручение ректора, он бы к молодой леди Тен Алор не приблизился. Полюбовался бы со стороны и забыл, как очередную картинку. Но теперь им так или иначе придётся много времени проводить вместе. А коль уж сама Великая Вселенная толкает эту взбалмошную девицу в его объятия, что ж… Рис сделает всё возможное, чтобы получить от результата своей работы максимум удовольствия.

Глава 8. Шутки бывают разные

Шутка – это перила на краю пропасти.

(Валерий Квитко)

Этот вечер выдался на редкость приятным. Собираясь сегодня в большой гостиной факультета боевого телекинеза, ребята уже знали, на что идут. То есть все были настроены на веселье, потому их даже долго раскачивать не пришлось. Правда, в этот раз многие пришли со своим алкоголем, а к коктейлям моего авторства даже и не думали притрагиваться – им прошлого раза хватило. Но я не обиделась. В конце концов, каждый сам решает, чем ему поднимать себе настроение.

Сегодняшнюю встречу начали с игры в карты – без ставок, просто на интерес. Потом, когда собралось побольше народа, я предложила снова поиграть в фанты, но с более сложными правилами. Фактически, я внесла в эту довольно скучную забаву перчинку и элемент азарта.

Теперь игра шла таким образом: все писали задания, сохраняли в виде электронных файлов и отправляли на мой галути. Тот собирал их, стирал любые упоминания об авторе, перемешивал и по моей команде выводил по очереди на созданное им же голографическое табло. Потом каждый, кто был готов выполнить высветившееся задание, делал взнос в «банк», озвучивал сумму ставки и садился в круг. Участник отбирался банально путём раскручивания пустой бутылки – на кого укажет горлышко, тот и играет. Ну и если этот везунчик исполнял задание, то он получал весь банк, а если нет – то должен выплатить половину стоящей на кону суммы.

Первые пару часов все были ещё трезвы, и игра шла без особого азарта. Но когда пришло время по третьему разу придумывать задания, у всех странным образом проснулась какая-то больная фантазия. И при этом почему-то стали расти ставки. Так, если поначалу взнос для участия составлял пол-саера, то теперь ребята ставили по десятке. И не жалко им терять такие суммы? Выиграет-то всё равно только кто-то один. Если, конечно, выиграет.

Но зато я снова начала кататься от хохота. Ребята же придумали дополнение к правилам, и теперь появилась возможность перекупить выпавший фант. То есть если игрок не выполнил задание, он может продать его желающему, чтобы тот попытал счастье. В общем, развели мы с ребятами коммерцию.

Зато вечер прошёл интересно и весело. Я в основном действии участия почти не принимала. А что делать, если не умею ходить на руках, и при всём желании не смогу влить в себя за минуту литр вина? Было даже задание сделать на двери административного корпуса надпись: «Ректор идиот». Но никто благоразумно не стал в этом участвовать. Ну, конечно имелись и мелкие простые задания вроде «пригласить на танец вечно хмурого Дринти» – крупного парня, который во всё время наших развлечений сидел на другом конце зала и делал вид, что нас тут нет. Или ещё такое: «отправиться в столовую и любым способом добыть 3 больших брикета муки». Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось это выдумывать!

Когда же выпал фант пойти на факультет «Поиска и сокрытия» и договориться с кем-нибудь из студентов с даром «тени», чтобы тот спрятал вход в здание общежития, я решила, что точно справлюсь. Конкурентов у меня в этом задании было всего трое, хотя это и не удивительно. Всё же «тени» по своей сути были скрытными одиночками, и договориться о чём-нибудь с обладателем такого дара получалось не всегда. И всё же я решила рискнуть, и даже обрадовалась, когда заветное горлышко бутылки указало в мою сторону.

«Тенями» таких людей их называли за особенность дара – эти люди умели прятать всё, что угодно, да так, что ты будешь смотреть в упор и ни за что не найдёшь. Некоторые, особенно одарённые, могли скрыть даже несколько человек, а ещё я где-то слышала, что есть «тени» способные спрятать от других целые дома.

Но так как во вселенной всё стремится к балансу и равновесию, то существовали ещё и так называемые «поисковики». Люди с таким даром наоборот могли найти всё что угодно, причём на любом расстоянии. А ещё в истории зафиксированы случаи, когда человек с даром «поиска» мог перемещаться в пространстве к разыскиваемому месту или предмету. Но такое случалось настолько редко, что можно было считать это сказками.

А самое смешное, что такие яркие противоположности, как «тени» и «поисковики», учились на одном факультете и жили в одном спальном корпусе. Наверное, их поселили рядом, чтобы они с самого первого курса друг другу жизнь портили. Как говорится, «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». А может, всё дело в том, что сильных «поисковиков» было крайне мало, в то время как с «тенями» дело обстояло с точностью до наоборот?

Я наивно решила, что с лёгкостью выполню задания своего фанта. Вот только, едва дойдя до двери в нужное общежитие, испытала самый настоящий облом. Просто как-то не учла, что уже почти полночь, и многие в это время спокойно спят. Но больше всего меня озадачило даже не это, а то, что входная дверь оказалась заперта. Естественно, код от замка мне никто не сообщил.

Потоптавшись несколько минут, решила постучать. Бестолку. Обошла здание по кругу, позаглядывала в окна первого этажа – тишина, будто все вымерли. На втором этаже где-то горел свет, но не искать же мне, в конце концов, лестницу.

Конечно, будь у меня нормальный дар, я бы взяла маленький камушек и с помощью телекинеза постучала бы им в нужное окошко. Но в моём случае всё однозначно закончится разбитым стеклом. Потоптавшись несколько минут у запертого входа, я решила всё же кинуть камушек, но только ручками. Выбрала подходящий, примерилась, замахнулась… и тут моё внимание привлекло движение справа. Пригляделась и увидела в свете фонарей смутно знакомую девушку, которая уверенно шла ко входу в корпус.

А ведь это мой шанс попасть внутрь!

– Подожди! – выкрикнула я, бегом направившись к своей удаче.

Вот только шагающая по дороже брюнетка даже не взглянула в мою сторону.

– Да подожди ты! – закричала я снова. – Стой! Мне внутрь нужно.

Теперь она остановилась, окинула меня равнодушным взглядом и, согласно качнув головой, решительно пошла дальше. И только возле самого входа, когда мы с ней остановились под фонарём, я её узнала. Моей ночной спасительницей оказалась та самая брюнетка, которая беседовала с Рисом в здании администрации перед нашим памятным разговором с ректором! Точно!

– Ты ведь подруга Дариса, да? – выдала я свою догадку.

Она только нахмурилась, но я решила не обращать на это внимание.

– Ты случайно не «тень»?

– Нет, – сухо бросила она.

– Тогда подскажи мне кого-нибудь с таким даром. Очень надо, – попросила я, войдя вслед за ней в здание.

– Прости, я спешу.

– Ну, помоги, чего тебе стоит? – не отставала от неё я. – Ты же с Рисом в хороших отношениях. Я вроде как тоже.

После этой фразы она резко остановилась, обернулась и одарила меня таким жутким взглядом, что я предпочла сделать шаг назад.

– Так ты спишь с этим козлом? – зло прошипела девушка.

– Нет, нет. Ты что? – поспешила оправдаться, выставив перед собой ладони. – Его ректор попросил со мной позаниматься. С даром проблемы решить. А так я согласна с тобой, он козёл.

– Именно, – кажется, она даже немного подобрела.

– Редкостный, – решила я закрепить результат.

– Да! – согласилась брюнетка.

– Хочешь, я ему и за тебя телекинезом залеплю, если он тебя обидел? – предложила, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

А когда она кивнула, растянув на губах мстительную улыбку, я поняла – дело сделано.

– Так ты подскажешь, где я могу найти «тень»? Мне ненадолго. И есть чем заплатить.

Девушка снова кивнула и теперь сама поманила меня рукой, показывая, чтобы шла за ней.

– Моя соседка справа – «тень». И она сама говорила, что ложится поздно, – сообщила брюнетка.

– Спасибо, – ответила я. – Кстати, меня зовут Аделия.

– Софира Келли, – представилась девушка. – Можно просто Софи.

«Тень», живущую через стенку от Софи, звали Валлена. Как оказалось, она на самом деле была рада найти себе хоть какое-то занятие этим поздним вечером. А когда я рассказала ей суть задания и пригласила присоединиться к нашему веселью, та даже денег с меня за работу брать не стала.

Вот так я одним махом нашла единомышленника в борьбе с Рисом, подружилась с «тенью» и фант выполнила. Ну, разве я не молодец?

* * *

Оказывается, люди такие забавные, когда не понимают, что происходит! А как за ними в эти моменты интересно наблюдать! Стоя в нескольких метрах от входа в корпус боевиков, я хитро улыбалась и довольно потирала ручки. Чтобы продемонстрировать выполнение своего фанта, мне пришло в голову вытащить на улицу всех ребят, которые играли с нами. Ведомые любопытством, вслед за ними вышли и остальные, кто находился в этот момент в гостиной. Они, кажется, ожидали представления, но так и не дождались. Вышли, потоптались на улице, и уже собирались вернуться обратно… вот только вход куда-то исчез!

И если те люди, кто играл в фанты, хотя бы понимали, в чём причина этой пропажи и особенно не парились, то вот остальные оказались не на шутку озадачены и даже напуганы. Некоторые раз за разом пытались пройти по дорожке ко входу, но в конце всё равно останавливались, в упор не видя дверь. Другие пытались нащупать створки с закрытыми глазами, третьи отправились обратно через задний вход. Но апогеем этой глупости стал момент, когда из здания вышли две девушки. Так как двери никто не видел, получилось, что эти студентки словно материализовались из ниоткуда, появившись прямо из воздуха. Вот тогда я не сдержалась и начала смеяться!

– Добрый вечер, Аделия, – прозвучал рядом спокойный мужской голос.

Я обернулась и увидела стоящего за моей спиной Рэмира. Правда, сегодня он выглядел совершенно спокойным, а улыбался на редкость приветливо.

– Добрый вечер, Рэм, – отозвалась, тоже изобразив улыбку. И сразу решила прояснить прошлый инцидент: – Ты прости меня за тот твой полёт. Я это правда не контролирую. Гадкий дар сам срабатывает.

– Ладно, Делли. Проехали и забыли, – кивнул парень и перевёл взгляд на ребят, которые до сих пор пытались найти вход в здание родного спального корпуса. – Твои проделки? – спросил Рэмир.

– Мне такой фант выпал, – отозвалась, кивнув. – Пришлось идти к «теням», искать хоть кого-то, кто в это время не спит, и просить о помощи. Зато смотри, как весело!

– Ну да, – согласился парень, но на боевиков посмотрел с сочувствием. – Это надолго?

– Мне сказали, что через час всё развеется. Но, честно говоря, ждать этого момента не хочется. Пойду я, Рэм. Рада, что мы с тобой всё выяснили.

– Я провожу, – решительно заявил он. – Уже поздно.

– Да брось, – ответила с усмешкой. – Тут каждая дорожка прекрасно освещена. А мне идти тут не больше пяти минут. Дойду.

– Это не обсуждается, – отрезал парень и галантным жестом указал мне следовать за ним.

Конечно, я могла бы поспорить, но сейчас у меня было для этого слишком хорошее настроение. Да и смысл упираться? Трогать он меня не станет – знает, чем это чревато, а идти тут, и правда, недалеко. Что вообще может случиться на территории университета, в котором прекрасные охранные системы, а на каждом углу камеры наблюдения?

– Я заметил, что ты очень весёлая девушка, Делли, – проговорил Рэм, шагая рядом со мной, но благоразумно не прикасаясь. – Шутить любишь.

– Люблю.

– Интересно, а над тобой кто-нибудь когда-нибудь зло шутил?

– Конечно, – улыбнулась я. – И не раз. Можно сказать, что вся моя жизнь – одна большая злая шутка. Так что, прости, Рэмир, но твой фееричный полёт меня не особенно впечатлил.

Он промолчал, а когда я повернулась к нему, изобразил кислую улыбку.

– Мне вот весело не было, – сказал парень.

– Да брось ты, – попыталась я ободрить его. – Все иногда попадают в глупые ситуации. Нужно относиться к этому проще. Посмеялся бы вместе со всеми и забыл. Смешно же получилось.

Он вдруг резко остановился и, одарив меня непонятным взглядом, обернулся назад. Я решила, что он кого-то высматривает, хотя на дорожке сейчас кроме нас не было ни души. Но только успела об этом подумать, как почувствовала, что не могу пошевелиться. Попыталась двинуть рукой, сделать шаг – и не смогла. А потом под сосредоточенным взглядом Рэмира моё безвольное тело приподнялось над дорожкой и спокойненько полетело куда-то в сторону кустов.

– Ты что делаешь?! – выпалила я, только сейчас вернув себе потерянный от удивления дар речи. – Рэм! Немедленно, поставь меня на место!

Но он только отрицательно мотнул головой и двинулся следом за мной. Вокруг становилось всё темнее. Мы отдалялись от спальных корпусов, но я даже теперь не могла представить, что этот странный парень будет делать дальше. Сейчас даже моя обширная фантазия не находила ответа на этот простой вопрос. Хотя, судя по всему, он не зря заговорил про злые шутки. Следовательно, сейчас надо мной будут весело издеваться.

– Рэм, не глупи, – проговорила, стараясь воззвать к его здравому смыслу. – Я не люблю пользоваться положением отца, но если ты сделаешь что-то плохое, ему обязательно станет об этом известно. Одумайся!

– Я не причиню тебе физического вреда, – с ухмылкой ответил парень. – Это будет просто такая шутка.

– Слушай, мне не смешно. Отпусти! – выкрикнула я. – Сейчас же!

С каждой секундой становилось всё страшнее. И пусть я знала, что ни бить, ни уж тем более убивать меня никто не станет, но всё равно ничего не могла поделать со своим страхом. Наверное, именно из-за этого поганого чувства я не сразу вспомнила, что у меня есть галути, которому я могу отдавать мысленные приказы. А значит, имею возможность позвать на помощь.

Да, могу. Но кого звать? К кому я могу обратиться в этом учебном заведении? К ректору? К преподавателям? Охране? Вот уж нет. Не хочу поднимать шум из-за чьей-то глупой шалости. Позвать девочек – Мирну и Сару? А чем они смогут помочь? Ничем. Были, конечно, ещё знакомые – толпы знакомых, но ни к одному из них я бы не стала обращаться в такой ситуации.

И тут вспомнила о том человеке, который, несмотря ни на наши странные отношения, был мне ближе всех на этой планете. Он не откажет, не должен оказать. Даже если я всё равно продолжала считать его гадом, но почему-то сейчас он оказался единственным, к кому могла обратиться за помощью.

Я едва успела составить и отправить сообщение, как Рэм вдруг остановился, а меня, наконец, соизволили опустить на землю. Увы, двигаться я всё ещё не могла, только головой вертела, стараясь узнать местность.

Мы оказались посреди среди небольшого сквера, довольно далеко от общежитий. В стороне виднелись стены третьего корпуса, где располагались тренировочные залы. За ним начинались спортивные площадки и несколько учебных полигонов боевиков. И что самое гадкое, в это время здесь было совершенно безлюдно – даже если закричу, никто не услышит. Вокруг лишь деревья и несколько столбов – вряд ли от них стоит ждать помощи.

Да, под ногами теперь чувствовалась твёрдая земля, с подстриженным газоном. И пусть теперь я могла стоять, но тело всё равно не слушалось. Его окутывала чужая энергия, и у меня сих пор не даже рукой двинуть не получалось.

Когда Рэм вытащил пластину своего коммуникатора и заставил её зависнуть в воздухе, я сразу сообразила, что сейчас меня будут снимать на камеру. Это, мягко говоря, не радовало и совсем не утешало.

- А теперь, Аделия, мы будем шутить, – со злой ухмылкой заявил парень.

Рэм попробовал заставить мои руки двигаться, но я всеми силами этому противилась. Напрягала мышцы, стараясь не поддаваться его силе, и в итоге пришлось «шутнику» менять планы. А ведь он, кажется, собирался запечатлеть, как я раздеваюсь сама! Ведь никто бы энергии, заставляющей меня двигаться, всё равно на видео не разглядел.

– Ладно, – сказал он, кивнув своим мыслям. – Поступим иначе.

И в следующее мгновение лёгкая куртка начала сползать с моих плеч! Словно живая, она соскользнула с рук и упала на траву рядом. Потом настал черёд блузки. Правда, с ней Рэму пришлось повозиться. Это пальцами расстёгивать пуговицы легко и просто, а попробуй сделать это потоками энергии, да ещё, чтобы ничего не порвать.

– Слушай, Рем, хватит, – проговорила, глядя на него со смирением. – Понимаю, ты обижен, хочешь сделать мне подлянку. Но я же на самом деле не виновата перед тобой. Такой у меня гадкий дар. Думаешь, мне легко с ним живётся?

– Думаю, ты слишком избалована и самоуверенна. Думаю, ты привыкла, что проблемы с даром – это глупое оправдание. И уверен, что ты просто боишься мужчин, потому и отбиваешься от них телекинезом. Подло бьёшь именно в тот момент, когда от тебя не ждут нападения.

– Так ты мне не веришь? – спросила, снова пытаясь освободиться от плена чужой энергии. – Так подойди, дотронься!

Тем временем блузка уже оказалась расстёгнута больше чем на половину, а мои мысли всё сильнее занимал страх.

– Сейчас, Аделия, ты в моей власти, и не способна причинить мне вред. Но подходить ближе я не стану. По многим причинам. Более того, пальцем тебя не коснусь. Ты ведь не желаешь, чтобы тебя трогали, значит, никто и не дотронется. Но зато все будут смотреть.

– Что?! Ты собрался меня раздеть, заснять это на видео и выложить в Сеть? – выпалила я, округлив от удивления глаза. – Идиот! Мой отец – политик! Твоя глупость ударит куда больше по нему, чем по мне. Как думаешь, что он потом с тобой сделает?

– Да брось, – усмехнулся парень. – Это же просто шутка такая. И я не собирался оставлять тебя совсем уж голой. Думаю, бельё у тебя красивое. Его не стыдно показать публике.

И не успела я ужаснуться, как моя блузка оказалась расстёгнута и легко соскользнула с плеч. За ней пришла очередь брюк, с которыми, как назло, Рэм справился играючи. А спустив их ниже колен, этот мастер телекинеза просто приподнял моё тело вверх, и нижняя часть наряда упала на землю вместе с туфлями.

Так я осталась перед совершенно посторонним мужчиной в одном белом кружевном белье, которое больше подчёркивало, чем скрывало. Но теперь меня тревожил не собственный внешний вид, и даже не реакция знакомых на заснятое видео. Куда сильнее пугал сам Рэм, который рассматривал меня с откровенным интересом. Его взгляд скользил по моему телу, и казалось, что я чувствую чужие прикосновения: гадкие, мерзкие, противные.

– Отпусти, – попросила, всеми силами стараясь не поддаться страху. – Ты уже сделал, что хотел. Ролик получится хоть куда. А мне… холодно.

Он же только ухмыльнулся и шагнул ближе. К счастью, хоть прикасаться ко мне не стал – но зато смотрел с таким откровенным интересом, что я уже почти начала дрожать от страха.

– И никто тебя, бедняжечку, не согреет, – ехидно проговорил Рэмир. – Никто не погладит, не приласкает. Никто не подарит наслаждение. Ты ведь, как я понимаю, девственница. Да, Аделия?

– Не твоё дело! – рявкнула, снова попытавшись выбраться. – Отпусти!

– Отпущу, – кивнул он и тут же добавил: – Чуть позже. Остался ещё один штрих.

И я с ужасом почувствовала, как с плеч сползают лямки бюстгальтера, а потом и сам предмет одежды рывком сдвинулся вниз и повис на уровне талии. Вот это уже точно было слишком!

Шутки? Да не пахнет тут шутками! Это самое настоящее издевательство! И за него Рэм мне обязательно ответит.

Я зажмурилась, всеми силами стараясь цепляться за свою злость. Сейчас именно она хоть как-то удерживала меня от того, чтобы поддаться панике. Нет, я не стану плакать. Не при этой сволочи, и уж точно не на камеру. Аделия Тен Алор никому не покажет свою слабость!

– У тебя шикарная грудь, – протянул Рэм и теперь в его голосе появились рокочущие нотки, которые только усилили мой страх. – А ведь к ней ни один мужчина не прикасался. Так? Отвечай!

– Пошёл ты со своими вопросами прямиком в открытый космос! А лучше к демонам! Не знаю, существуют ли они, но для тебя специально парочка точно найдётся! – прорычала я, теперь глядя в его наглые глаза.

И только хотела добавить ещё множество пожеланий, как вдруг Рэм неожиданно упал. Да ещё и лицом вниз. Конечно же, не сам, а с чужой помощью. И тем, кто опрокинул этого «шутника» на землю, оказался Дарис. Вот только сейчас этот вечно спокойный эмпат показался мне не просто на редкость злым, а по-настоящему взбешённым. Он так заломил руки Рэмиру, что тот даже шевелиться не мог. Но, кажется, Рису этого было не достаточно.

– Ты охренел, придурок?! – прошипел эмпат, прижав к земле поверженного противника. – Отпусти её, или покалечу так, что ни одна медицинская капсула не вылечит!

Рэмир попытался что-то ответить, сбросить с себя неожиданного противника, но ничего у него не выходило.

– Сейчас же, – приказал Рис, надавив коленом на его шею у затылка.

При этом в голосе слышалась такая угроза, что даже меня передёрнуло, хоть я и знала – мне он ничего не сделает.

– Пошёл ты! – прокряхтел Рэм, и выполнять требования явно не собирался.

Но вдруг завопил. Громко, дико, жутко.

– Сколько криков. А ведь это всего лишь сломанный мизинец, – с наигранной весёлостью произнёс Рис. И совсем другим серьёзным тоном потребовал: – Убери путы. Освободи девушку.

– Всё, всё… убираю, – испуганно выпалил Рэм.

И в один момент мои оковы пали. Едва ощутив свободу, я поспешила вернуть на место бюстгальтер, подхватила с земли свои вещи и отошла в сторону. Руки дрожали, пальцы не слушались. И если брюки я ещё смогла натянуть и даже застегнуть, то с пуговицами на блузке возникли проблемы. А ведь это единственная вещь в моём гардеробе с вот такими старомодными застёжками! Дизайнерская, можно сказать, ручная работа. Но как бы сейчас было хорошо с простым магнитным замочком, как на брюках!

– Уходи, Рэмир, – услышала я голос Риса.

– Ты, тварь, мне палец сломал! – заорал мой обидчик. Он уже успел подняться и теперь стоял напротив Дариса. – Я этого так не оставлю!

– Хорошо, – отозвался Рис. – Ты вправе пожаловаться ректору. Но знай, я тоже молчать не буду. И как думаешь, кого из нас накажут?

– Тебя! – шипя от боли, выпалил Рэм. – Потому что ты – мусор. Мелочь! Пыль под моими ногами! Кто ты? Кто твои родители? Ты – никто, Энсари. А моя семьи приближена к аристократии!

Дарис не ответил. Он просто смотрел на Рэма, бережно баюкающего руку с поврежденным пальцем, и выглядел собранным и спокойным. Будто его ни капли не трогали брошенные в лицо злые слова.

– Думаешь, ты теперь герой? – продолжал плеваться ядом Рэмир. – Да завтра же утром ты отсюда вылетишь, уж я постараюсь! И сделать это будет проще простого, ведь у тебя ни денег, ни родословной, только сомнительный дар. Кто за тебя поручится? Кто заплатит за твой проступок? А? Молчишь, Энсари? Ведь я потребую компенсации. Не сомневайся!

– Рэм, уйди. Пока ещё можешь ходить, – медленно выдохнув, бросил Рис.

– Угрожаешь? – со смешком бросил этот идиот. Сейчас даже я чувствовала, что Дарис крайне опасный противник. А Рэмир и со сломанным пальцем продолжал его провоцировать. – Что ты мне сделаешь? Тебе повезло, что я не ожидал нападения.

– Катись! – прорычал Рис.

Но Рэм поступил с точностью наоборот. Он весь ощетинился, вперил в Дариса полный злости взгляд и направил в него мощную волну энергии. Та была настолько сильной, что стала видима! И в этот момент я отреагировала как-то на автомате. На каком-то подсознательном уровне родилась мысль: защитить Риса. А дальше всё получилось само собой.

Моя энергия вырвалась и мощным потоком понеслась навстречу энергии Рэма. Но что самое странное, она не тронула Дариса – обогнула его, как вода огибает камень, и двинулась дальше. Импульс, посланный Рэмиром, оказался снесён, а когда посланная мной волна добралась до самого Рэма, его подняло в воздух и швырнуло в широкий ствол ближайшего дерева! Приложило так, что он даже вскрикнуть не смог. А стоило энергии отступить, несчастный парень рухнул на землю и замер.

– Делька! – выдохнул Рис, ринувшись ко мне.

Но оказавшись рядом, не остановился, а схватил меня за плечи и посмотрел в глаза. Я же просто растерянно застыла, с трудом понимая, что сейчас произошло. И что самое странное, на прикосновение Дариса моя энергия не отреагировала никак. Словно… приняла за своего, родного, не опасного. Но сейчас думать о причинах такого феномена мне совершенно не хотелось.

– Ты в порядке? – спросил эмпат, всматриваясь в мои глаза так пристально, будто старался отгадать какие-то тайны.

Я же только кивнула, а переведя взгляд на лежащего на земле Рэмира, сказала:

– По крайней мере, сейчас мне явно лучше, чем ему. Он хоть жив?

Рис обернулся и окинул фигуру противника хмурым взглядом.

– Жив, – сказал эмпат. – Сейчас меня куда больше волнует твоё состояние. Зачем ты на него напала? Ведь не контролируешь дар.

В его голосе слышался укор, но в глазах я видела благодарность и, как ни странно, тепло. Наверное, именно поэтому и ответила правду:

– Это само собой получилось. Он хотел тебе навредить, отправил очень мощный импульс. Я не могла ему позволить это сделать.

– Решила защитить? – на губах Риса появилась лёгкая ухмылка. – А мне казалось, что ты меня на дух не переносишь.

– Ты сам сказал, что нам нужно стать друзьями, – парировала, чувствуя в теле жуткую усталость. – Хочешь, считай это платой. Ты защитил меня, а я тебя.

Рис молча и как-то многозначительно кивнул, а тепло в глазах пропало. Убрал от меня руки и, развернувшись, направился к Рэму.

– Он сильно пострадал? – спросила, глядя на бессознательное тело парня.

– Не знаю, – отозвался Дарис, осторожно ощупывая тело Рэмира. – Жив. Позвоночник целый. Кости вроде тоже. Но медицинская помощь ему точно нужна.

– Значит… нужно вызывать медиков?

– Это породит много лишних проблем, – вздохнул Рис. – Потому, Делька, мы поступим иначе. В третьем корпусе есть медицинский бокс. Нам нужно всего лишь доставить этого придурка туда.

– Как?

– Ручками, – хмыкнул Дарис. – Я сам его не донесу, так что тебе придётся помогать.

– Так он же тяжёлый!

– Ну, давай бросим его здесь, – развёл руками Дарис. – Или можешь сразу идти признаваться в своём проступке. Ты, Делька, применила против человека дар, который не контролируешь. Плюс ко всему, ты едва этого самого человека не прикончила. За это грозит суд. И поверь, в изоляторе тебе не понравится.

Суд? Изолятор? Спасибо, что-то мне не хочется.

Да после такой пламенной тирады я первая подскочила к лежащему на земле Рэмиру и обхватила того за ноги и попыталась поднять! Рис же, видя такое моё рвение, тихо и как-то нервно рассмеялся, но комментировать не стал. Подхватил безвольное тело под мышки и скомандовал «Вперёд».

Глава 9. Скелеты в чужих шкафах

Тащили мы Рэма долго, хотя идти оказалось недалеко. При этом я трижды просто роняла этого тяжёлого гада, и если бы не Рис, то у бедолаги Рэма точно прибавилось бы травм. А когда его ноги выпали из моих рук уже в тёмной коридоре третьего корпуса, я не сдержалась и от души пнула бессознательное тело. В этот момент я так устала, что была готова просто бросить его прямо здесь. Руки уже тряслись от напряжения и не желали поднимать ничего тяжелее сумочки.

Рис видя моё состояние только вздохнул и дальше поволок гада сам. Благо до нужной комнаты оставалось совсем немного, а пол оказался выложен гладкими плитками. Но остановившись перед большим стеклянным боксом, Рис всё же опустил Рэма на пол и снова позвал меня на помощь.

– Его нужно раздеть, – сказал эмпат.

– Зачем? – спросила, не особенно хорошо сейчас соображая. – Камера сама избавит его от одежды.

– Затем, Делька, – раздражённо бросил Рис. – Она просто разрежет ткань. После этого от вещей ничего не останется, и кое-кому придётся идти обратно в свой корпус голым.

– Так ему и надо, – мстительно фыркнула я.

– Согласен, но нам не стоит привлекать внимание к случившемуся. Потому, иди сюда и помогай. Я, знаешь ли, не силён в раздевании мужчин.

– А я, по-твоему, сильна? – фыркнула, но всё равно присела рядом.

– Ну, у тебя же были в детстве куклы? Ты их раздевала, одевала?

– Были, но не такого размера.

– Не важно, – хмыкнул Рис. – Принцип тот же.

Он стянул с парня туфли, носки, расстегнул замки на брюках, ну а я, тяжело вздохнув, принялась за лёгкую куртку и футболку. С последней возникли проблемы: я высвободила руки из рукавов, потянула ткань вверх, но горловина оказалась слишком узкой, зацепилась за уши и никак не желала сниматься. Я поначалу ещё старалась действовать осторожно, но в итоге просто дёрнула, кажется, едва не оторвав бедному Рэму ухо. Тот даже застонал, но, к счастью, не очнулся.

– Ты изверг, – шепнул Рис, не скрывая улыбки.

Сам он закончил с брюками и уже хотел снять с Рэмира бельё, но, заметив мой взгляд, остановился.

– Стесняешься, Делька? – спросил, глядя на меня.

– Нет, – поспешила ответить, но всё равно отвернулась.

– А вот я стесняюсь. Значит пусть остаётся в трусах, – весело бросил Рис.

И поднявшись на ноги, дал мне знак открыть крышку бокса.

Общими усилиями мы затолкали нашего бедолагу в медицинскую камеру, Дарис набрал на табло какие-то цифры и запустил программу диагностики и лечения. Когда установка пикнула, известив о начале работы, парень просто отошёл к ближайшей стене и устало присел на пол. Сейчас он выглядел вымотанным и будто опустошённым. Честно говоря, я ещё ни разу его таким не видела.

Чтобы не выдать себя, мы не стали включать освещение, да и не было в нём нужды – нам с лихвой хватало сияния местного ночного светила. Его свет проникал сквозь стёкла большого окна, заливал всё помещение и придавал обстановке этакий мистический налёт. И в этот момент, переводя взгляд на стекло медицинского бокса, я вдруг отчётливо поняла, что нам не удастся сохранить произошедшее в тайне.

И ладно, я со своими проблемами справлюсь. Мне не впервой попадать в неприятности. Но что будет с Рисом? Кто поможет ему? Он ведь вообще во всё это из-за меня влип.

– Рэм ведь снимал всё на свой комм, – проговорил эмпат, подняв на меня взгляд. – Там блокировка по голосу стоит. Сами мы до файла не доберёмся, так что придётся ждать, пока этот негодяй придёт в себя.

Я кивнула, признавая правоту Риса. Мне бы очень не хотелось, чтобы хоть кто-то увидел, как надо мной издевается какой-то гадкий боевик.

– И сколько ждать?

– Возможно, до утра, – ответил Дарис. – Система показала 4 часа до конца сеанса лечения, но могут быть обнаружены дополнительные повреждения.

– Ясно, – вздохнула я. – Спасибо тебе за помощь. Не знаю, что бы делала, если бы ты не пришёл.

– Как я мог не прийти? – спросил он, изобразив лёгкую улыбку. – Может у меня тайное увлечение спасать леди от всяких козлов?

– Герой? – улыбнулась я. И сама же ответила: – Герой. Но сейчас ты устал. Иди, Рис. Я сама как-нибудь дождусь пробуждения Рэмира.

– Нет, – ответил парень. – Я тебя одну с ним не оставлю. Да и вообще, Делька. Отправляйся-ка ты спать. Мы без тебя тут договоримся.

– Чтобы он тебе потом проблемы организовал?

– Они у меня в любом случае будут, – пожал плечами парень.

– Нет, – заявила решительным тоном. – Я сама завтра пойду к ректору и всё расскажу. У меня, между прочим, тоже видео на галути заснято. Так что не переживай.

– Делли, – проговорил Рис, опершись затылком на стену и прикрыв глаза. – Я напал на студента и нанёс ему физический вред. Так что мне всё равно придётся ответить.

– Ты же меня спасал!

– А кого это волнует? Рэмир прав, никто не станет за меня вступаться.

– Я стану! И отца подключу!

– Вот уж не стоит беспокоить лорда Грегора.

– Это мне решать, – заявила решительно. – Но если ты не хочешь тревожить моего отца, тогда я потревожу твоего.

И Рис вздрогнул. Вся его расслабленность слетела в один момент. Он напрягся и будто ощетинился. Словно меня угораздило затронуть именно ту тему, которой ни в коем случае нельзя было касаться. Вот только даже теперь я не жалела о сказанном.

– Не стоит, – ответил Дарис спустя несколько долгих секунд молчания. – Это ничего не даст. А я справлюсь. Мне не в первой.

Вот так. И ни единого лишнего слова. Ни одного намёка. То есть признаваться мы не желаем? Ладно.

– Думаешь, твой отец не поможет, когда узнает, что у тебя неприятности? – спросила я.

А Рис только усмехнулся – явно понял, какую игру веду. И что-то мне подсказывало: просто так он не сдастся.

– Делли, я давно большой мальчик, и сам отвечаю за свои поступки… и проступки, – сказал он. – Да и ты уже не маленькая девочка. Может, хватит всё время прятаться за папиной штаниной.

– К твоему сведению, я подключаю папу только в тех случаях, когда не вижу других выходов. И делаю это крайне редко. Знаешь, что… если Рэмир попробует навредить тебе через свои связи, то я наврежу ему через свои. И посмотрим, у кого руки окажутся длиннее. Но ты, Рис, точно из-за меня не пострадаешь.

– Делли, – он точно хотел попытаться меня переубедить, но почему-то передумал. Вместо этого изобразил дружелюбную улыбку и, хлопнув рукой по полу справа от себя, проговорил: – Иди сюда. Тут снизу проходит система отопления и подачи горячей воды в душевые. Потому и пол, и стена тёплые. Прости, сидеть больше не на чем.

В этом он прав. В маленькой комнатке, где и была установлена медицинская капсула, не нашлось больше ни единого предмета мебели: ни стола, ни стула, ни даже кушетки. Имелась только вешалка, но на ней не посидишь. А стоять, и правда, уже надоело. Потому я и решила принять приглашение Риса. Но только на пол опустилась почти в полуметре от парня. Он же только усмехнулся.

Несколько долгих минут мы так и сидели в тишине. Время давно перевалило за три часа ночи, хотелось спать, пить, и оказаться в своей кроватке. Но что хуже всего – в голову как назло лезли гадкие неприятные мысли. Я старалась отогнать их, но всё равно думала о том, как стояла обездвиженная и почти голая перед Рэмом, как он на меня смотрел… А душу снова ледяными путами окутывал тот гадкий, липкий страх.

– Не думай о плохом, – проговорил вдруг Рис.

Его голос прозвучал тихо, но я всё равно прекрасно расслышала эту фразу.

– Ты ведь не можешь знать, о чём я думаю.

– Зато я могу точно сказать, что думаешь ты о чём-то неприятном, противном и даже пугающем, – ответил Дарис. – Потому и говорю: не думай о плохом.

– А как это сделать? – спросила я, и в тишине пустой комнаты этот вопрос прозвучал особенно громко. – Как, Рис? Расскажи, если знаешь.

– Знаю, – кивнул он и развернулся в мою сторону. – Проще всего переключиться. Подумать о чём-то другом. Более приятном, чистом, светлом. Можно представить, что плохие мысли – это мусор. Нарисовать в своём создании электронного уборщика и уничтожить их. Можно представить себе голубое небо… Или море.

– Тебе самому что-то из этих советов помогает? – поинтересовалась я.

– Иногда – да. Иногда – нет, – ровным тоном ответил Рис.

– А что помогает? Что вообще может помочь избавиться от дурных воспоминаний? Скажи мне, психолог-недоучка.

– Ты удивишься, Дель, но это люди. Просто хорошие люди со светлой душой. Те, для кого ты важен, кому не безразлично, что с тобой происходит. Конечно, нас учат, что сильные личности должны со всеми проблемами справляться сами, и это правильно, но… именно тепло человеческой души способно творить настоящие чудеса.

Я задумалась над его словами, сказанными с такой искренностью, и решила спросить:

– Ты встречал таких людей?

– Да, – кивнул он, а на его губах намеилась тёплая улыбка. – Встречал, Дель. Можно сказать, что именно они изменили мою жизнь. Напомнили мне, кто я, какой я, о чём я когда-то мечтал.

Я слушала его молча. И в тот момент, глядя на такого вот искреннего настоящего Риса, вдруг поймала себя на мысли, что откровенно им любуюсь. А ещё мне дико нравилось, как в эти мгновения звучал его голос – словно музыка. В каждом его слове было столько чувств, столько той самой светлой энергии, что хотелось впитывать её, ловить её и греться в её лучах.

– Уверен, в твоей жизни тоже были такие люди, – сказал Рис. – Этакие светлые пятна в общей тьме памяти. Вспомни. Даже от воспоминаний о них на душе станет теплее.

И я задумалась, мысленно перелистывая страницы собственного прошлого. Детство, юность, учёба в пансионе… И всё больше хмурилась. А Дарис чувствовал мои эмоции, потому вдруг придвинулся чуть ближе и предположил:

– Может мама?

– Нет, – отозвалась я, отрицательно качнув головой. – Я скорее скажу, что она была тёмным пятном.

Он кивнул, но ничего спрашивать не стал.

– Но вспоминая о соседке – бабушке, живущей с сыном и двумя внучками, мне становится теплее, – призналась я. – И о папе мне нравится вспоминать. Да, он сложный человек, со своими принципами и приоритетами, но я его всё равно люблю.

– Вот видишь, – ободряюще проговорил Рис. – Думай о них, думай о хорошем. И тогда плохие мысли уйдут.

– А ещё… – начала я, снова поймав его взгляд. – Был один парень, встречу с которым я могу назвать настоящим светлым моментом в моём прошлом. Знаешь, он очень мне понравился – я никогда таких красивых не встречала. Он казался настоящим мифическим ангелом, а когда этот самый ангел оставил своих друзей и подруг, чтобы провести время со мной – мелкой одиннадцатилетней девочкой, то он просто покорил моё сердце.

Рис опустил взгляд. Согнув одну ногу в колене, притянул её к груди и обхватил руками. Такой его странный жест вызвал на моём лице улыбку. А ещё сейчас я точно была уверена, что Дарис в смятении.

– Он был эмпатом, – продолжила я. – Именно он научил меня закрывать свои эмоции от других, не позволять себя читать. И за это я ему до сих пор искренне благодарна. А потом, Рис, через несколько месяцев я узнала, что этот мальчик погиб… А ведь ему было всего семнадцать. Знаешь, я тогда так долго плакала. Меня никто успокоить не мог. Даже пришлось делать инъекцию. Со временем я, конечно, его забыла. Даже имя стёрлось из моей памяти. В ней осталось только его лицо, глаза, голос. И то самое ощущение теплоты.

Я ждала, что Рис скажет хоть что-то, ведь видела, насколько его зацепил мой рассказ. Но он молчал… продолжая смотреть в сторону.

– А его имя я вспомнила совсем недавно.

– Вот так просто взяла и вспомнила? – странным тоном поинтересовался Дарис.

– Нет, – ответила со смешком. – Напилась и решила изменить настройки возраста у образа своего галути. Тогда-то и выяснилось, что уйму лет назад, выбирая его внешность, я просто воспроизвела в памяти образ того самого паренька. А вот когда установила для Сайра возраст двадцать шесть лет… он стал дико напоминать мне одного человека. Сказать, кого или сам догадаешься?

Вот теперь Рис смотрел на меня с откровенным удивлением. А вместо того, чтобы ответить что-то важное или начать оправдываться, вдруг выдал:

– Покажи!

– Да легко, – пожала я плечами и сразу дала Сайру команду появиться.

Казалось, при виде своей собственной голографической копии Рис просто опешил. Он смотрел на Сайра с таким ярким удивлением, что я не смогла сдержать смешок. Нет, просто открывшаяся картина была поистине комичной: один Рис сидел под стеной и таращился на другого Риса – важного, серьёзного, надменного. Фальшивого.

– Когда я, будучи в сильном подпитии, увидела плоды своих настроек, то сразу и отрубилась, – сказала, продолжая улыбаться. – Это уже на следующий день, протрезвев, сообразила, что здесь точно есть какой-то подвох. Полезла в сеть, стала искать хоть какую-то информацию о том самом пареньке. Весь мозг себе сломала, пока рылась. Но ведь нашла. И после этого у меня появилось просто уйма вопросов.

– Делька, – Рис, наконец, соизволил оторваться от разглядывания самого себя и повернулся ко мне, – поверь, есть вещи, которые тебе просто не стоит знать.

– То есть на мои вопросы ты отвечать не станешь?

– Нет.

Вот как? Конечно такой его ответ меня искренне возмутил.

– Ещё скажи, что я всё это придумала! – выпалила, не в силах скрыть раздражение от его отказа. – И Делькой меня уже давно никто не называет. Это детское имя.

Взглянув на стоящего столбом Сайра, я приказала ему исчезнуть и снова вперила взгляд в Риса.

– Когда мы познакомились, ты и была ребёнком, – заявил парень, и эта фраза, наконец, прозвучала почти как признание.

– А ты-то сам кем тогда был?

– А я уже был взрослым, важным, серьёзным… идиотом, – неожиданно зло сказал Дарис. А после посмотрел мне в глаза и продолжил: – Дель, я сам себе жизнь сломал. Мне некого в этом обвинять. Уничтожил того Риса, которого ты когда-то знала. Он на самом деле разбился в эрши. А тот, кто сидит рядом с тобой сейчас, не имеет права носить фамилию рода. Потому, если тот мальчик хоть каплю тебе дорог, во имя его светлой памяти, никому не говори о своих догадках.

Вот теперь в глазах Дариса клубились туманом боль и тоска. Настоящие. Настолько сильные, что я сама умудрилась их почувствовать. Ведь Рис был эмпатом – а они умели не только воздействовать на людей и ловить чужие эмоции, но могли делиться собственными. А сейчас он нервничал, переживал, и с трудом контролировал свой дар, потому его чувства коснулась и меня.

Не особо понимая, что делаю, я придвинулась к Рису ещё ближе и взяла его за руку. Это было порывом. Мне показалось безумно важным поддержать, показать, что чувствую его боль. И что самое странное, о собственном своевольном даре я вспомнила уже после того, как наши руки соприкоснулись… И ничего не случилось. Моя энергия снова отреагировала на прикосновение Риса совершенно спокойно.

Сам парень смотрел на меня с непониманием. Кажется, этот порыв стал для него большим сюрпризом. И, будто решив воспользоваться моим странным состоянием, Рис вдруг обнял меня… чуть погладил по руке. А я, поддавшись этой простой ласке, доверчиво уложила голову на его плечо.

– Рис, я хочу знать, что с тобой случилось, – сказала тихо.

– Это гадкая история, – ответил он почти что шёпотом. – Но я расскажу тебе.

– Расскажешь? – почему-то не поверила я.

– Да, но только после того, как ты сумеешь полностью подчинить свой дар. Согласна на такие условия? – спросил парень.

Я почувствовала его дыхание в своих волосах. Это было неожиданно… приятно. А в груди стало чуточку теплее. И всё же алкоголя сегодня было выпито немало, да и устала я и от веселья, и от переживаний, и от страхов, и вообще. Потому не удивительно, что сейчас организм начал настойчиво требовать сна.

– Ты так уверен, что у меня получиться? – поинтересовалась, прикрыв глаза.

В этот странный момент, рядом с этим странным парнем мне было так до странного хорошо и спокойно, как никогда в жизни. Это одновременно и удивляло, и пугало, и радовало. Но анализировать собственное поведение не хотелось ни капельки. Может быть, я сделаю это потом… но уж точно не сейчас.

– Уверен, – ответил Дарис. – И я заставлю тебя принять и раскрыть свой дар, чего бы мне это ни стоило.

– Самоуверенно звучит, – прошептала в ответ. Глаза уже просто слипались. С каждой минутой спать хотелось всё сильнее. Потому, коварно улыбнувшись, я спросила: – Лорд Эргай, вы не будете против, если немного вздремну на вашем плече?

– Нет, что вы, леди Тен Алор, – легко отозвался он, почувствовав моё настроение. – Отдыхайте и не волнуйтесь. Моё плечо в полном вашем распоряжении.

Так я и уснула, согретая приятным теплом… в объятиях того, кого ещё пару дней назад считала врагом… того, кто непонятно почему сейчас казался мне по-настоящему близким.

* * *

Когда медицинский бокс пискнул, сообщив об окончании лечения, Рис мгновенно открыл глаза. Он вообще не собирался засыпать, это как-то само собой получилось.

Под боком примостилась тёплая Аделия, от которой безумно приятно пахло клубникой. Она спокойно спала, уложив голову на его плечо, и кажется, даже не испытывала при этом ни малейшего неудобства.

Дарис обнял её чуть крепче, потёрся носом о чуть спутанные ото сна розовые волосы и снова с удовольствием вдохнул их аромат. Девушка чуть двинула головой, явно готовая проснуться, но ей не позволили – лёгкое эматическое воздействие быстро вернуло её в струну снов. Так всем будет спокойнее. Пусть лучше пока спит.

Рис ещё раз погладил Аделию по руке и перевёл взгляд на медицинский бокс, крышка которого уже поднялась, явив миру помятого и явно недовольного Рэма. Тот присел, осмотрелся, и конечно же заметил сидящую на полу парочку. Но вот сказать ничего не успел – сразу рухнул обратно.

– Лежи, Рэмир, и слушай меня очень внимательно, – тихо проговорил Рис, с равнодушием наблюдая, как тот схватился за голову, словно стараясь от чего-то спрятаться. – Чувствуешь… страх? Жутко, не правда ли? Знаешь, ведь от страха можно умереть. Бывает, что сердце не выдерживает. А ещё от страха седеют. И нервная система расшатывается так, что остаются от человека одна оболочка, которая боится всего и вся.

При этих словах, Дарис чуть прищурился, усиливая воздействие, а Рэм глухо заскулил, словно был не молодым мужчиной, а забитым щенком. А вот его мучитель оставался совершенно спокоен, но к счастью, долго издеваться над своей жертвой не стал. Да и не стоило сейчас перегибать палку. Пока не стоило.

Даже после того, как воздействие прекратилось, Рэмир ещё несколько минут лежал неподвижно, Будто не верил, что весь пережитый им ужас – всего лишь происки одного эмпата. Но стоило это осознать, и в Рэме мигом вспыхнула ярость… которую сразу же погасили новой волной напускного страха. Это воздействие оказалось слабее предыдущего, но справиться с ним Рэмир всё равно не сумел.

– Я могу сделать так, что ты лишишься рассудка, – едва слышно проговорил Рис. – И это обязательно случится, если не оставишь в покое Аделию. Со мной можешь враждовать сколько угодно, но ей ты больше не сделаешь ничего плохого. Понял?

– Понял! – дрожащим голосом выпалил Рэм. – Хватит! Перестань. Избавь меня от этого…

– Хорошо, – ровным тоном проговорил Дарис. Он даже дал Ремиру пару минут прийти себя и собраться с мыслями. И только потом потребовал: – Удали вчерашнее видео. Низко для мужчины так издеваться над девушкой.

– Она меня опозорила!

– Рэм, – теперь в тоне Дариса появилась открытая угроза. – Удали. Сейчас. Отовсюду, куда успел скопировать. Иначе я обеспечу тебя кошмарами на всю оставшуюся жизнь.

– Это незаконно! – пробурчал себе под нос бедолага, но всё-таки выбрался из бокса, достал из кармана лежащих на полу брюк пластину коммуникатора, и активировал голографический экран.

– Незаконно, – подтвердил Рис. – Но почти недоказуемо. Это боевики действуют грубо, а эмпаты работают тоньше… незаметнее. А нервная система такая хрупкая…

– Ты мне угрожаешь?

– Да, – хищно улыбнулся Рис. – Но этими угрозами я защищаю Аделию от твоей идиотской мести. А если так хочется на ком-то выместить свою злость – я жду официального вызова.

– Будет тебе вызов, – рявкнул парень, натягивая свою одежду. – Не сомневайся, Энсари. Ты мне за всё ответишь. И за сломанный палец в том числе.

Он продемонстрировал собственный мизинец, который сейчас был обтянут прочным материалом и надёжно зафиксирован. Увы, переломы даже в медицинской камере срастались довольно долго.

– Не сомневаюсь, Алден, – зло ухмыльнувшись, сказал Рис. – У меня тоже есть несколько претензий, так что буду даже рад легально расквасить твою физиономию.

– Жди, – вместо прощания бросил этот самоуверенный тип и направился к выходу.

Даже теперь, когда противник раскрыл часть своих карт, Рэм ни капли не сомневался в собственном превосходстве. Он будто специально не желал видеть, с кем связался. Ну что ж… ему же хуже.

За окном медленно занимался рассвет. Весь университет ещё благополучно спал. Аделия тоже спала, причём так сладко, что будить её показалось Рису настоящим преступлением. Потому, недолго думая, он осторожно поднял её на руки и понёс к спальному корпусу факультета прикладного телекинеза. Код от двери был Дарису знаком, а попасть в саму спальню девушки помог её галути.

Уложив Дельку на кровать, Рис поймал себя на мысли, что сам бы с удовольствием прилёг рядом. Вот только слишком хорошо понимал, что это было глупостью, порождающей ненужные эмоции и чувства. Он осознавал, что сам того не желая начинает привязываться к этой девушке, но… при всех её проблемах с даром и не самом приятном характере, она была в жизни Риса тем самым светлым пятном. Тем самым светом, от которого на душе становится тепло.

Бросив ещё один взгляд на спящую Дельку, он развернулся и ушёл. Впереди его ждала утренняя тренировка, быстрый завтрак, составление подробного отчёта для ректора и, вероятнее всего, новая порция боли в качестве наказания за всё, что он позволил себе сделать с Рэмиром Алденом.

* * *

В кабинете повисла давящая тишина.

Я всё так же сидела в кресле для посетителей и уверенно смотрела на ректора. А вот он взирал на меня с откровенным непониманием. Кажется, своим утренним визитом я несколько выбила его из колеи, а мой рассказ и вовсе ввёл его в ступор.

– Леди Аделия, – проговорил он спустя целую минуту молчания. – То есть, как я понимаю, жалобу на Рэмира Алдены вы писать не собираетесь.

– Мне бы не хотелось доводить до этого, – подтвердила я. – Думаю, мы с ним сами разберёмся.

– Но тогда я совсем не понимаю, что вы хотите от меня, – сцепив руки в замок, проговорил лорд Трелли. – Для чего вообще решили поставить меня в известность?

– Я хочу, чтобы эта история негативно отразилась на Дарисе Энсари, – сказала я, зеркально повторив позу мужчины. – Вчера он меня спас. Не думаю, что моей жизни угрожала опасность, но…

– Я понимаю, леди Аделия, – кивнул ректор, избавив меня от неприятных объяснений. – И с какой-то стороны согласен с Вами – Дарис поступил благородно. Откликнулся на ваш зов, помешал обидчику. Но при этом он нарушил два правила университета: нанёс вред здоровью другого студента, я имею в виду сломанный палец Алдена, и применил к нему силу своего дара.

– Он не применял дар! – заявила я, не сомневаясь в своих словах.

– Применил, – спокойно ответил Ректор. – И сам мне в этом признался. А вы в это время просто спали, потому ничего не видели.

– И что же он сделал? Чем он мог навредить Алдену.

– Он не то чтобы навредил… скорее, надавил. И опять же, поступил так из лучших побуждений, вынудил вашего обидчика удалить неприятное для вас видео. Вот только сделал он это крайне жутким способом.

Я растерянно молчала, осмысливая слова ректора. Ведь получалось, что Рис дважды нарушил правила… и оба раза из-за меня. Наверное, в этот момент я выглядела слишком растерянной, потому что ректор всё же снизошёл до объяснений.

– Понимаете, Аделия, – начал он куда более мягким тоном. – Рис – сложный человек. Он не всегда правильно осознаёт границы того, что приемлемо, а что нет. И в случае с Алденом он перегнул палку. Хотя, честно говоря, был даже слишком мягок. Думаю, если бы подобный инцидент произошёл при других обстоятельствах, ваш обидчик бы заплатил гораздо большую цену. И поломанных костей было бы в разы больше.

– Вы говорите о Рисе, как о каком-то чудовище, – возмутилась я, вцепившись пальцами в подлокотники своего кресла. – Да, не спорю, характер у него гадкий, но при всей странности нашего с ним общения, он всегда был удивительно сдержан. Я вообще вчера впервые увидела на его лице столько эмоции. Он же обычно спокоен, как статуя.

– Он не чудовище, – кивнул ректор. – Но и не рыцарь, каким вы теперь его представляете. Да, он пришёл к вам на помощь, и я учту это как смягчающее обстоятельство, но своё наказание он всё равно получит. Как и Алден.

Я снова хотела возразить, может быть даже попытаться надавить на лорда Трелли, воспользоваться авторитетом отца, но даже рта раскрыть не успела – именно в этот момент открылась дверь, и в кабинет вошёл Дарис Энсари собственной персоной. Он сдержанно поприветствовал ректора, и только потом заметил меня. И может мне, конечно, показалось, но в его глазах на мгновение отразилось настоящее недоумение, которое быстро сменилось привычным равнодушием.

– Присаживайся, – спокойно сказал лорд Трелли. – Я изучил твой отчёт о вчерашнем происшествии.

Рис кивнул, бросил на меня взгляд и сам обратился к ректору.

– Лорд Трелли, я не знаю, что вам успела рассказать леди Тен Алор, но хотел бы напомнить, что вы возложили на меня ответственность за вес её ошибки. Аделия не контролирует дар, и как указано в отчёте, все её действия были продиктованы эмоциями. Потому я готов понести наказание за нас обоих.

- Эй, Рис, что ты вообще несёшь?! – выпалила, совершенно не понимая его действий.

Я тут значит проснулась ни свет ни заря, не завтракая помчалась к ректору, была готова на любые ухищрения, чтобы выгородить одного глупого эмпата, а он что… пытается выгородить меня?

– Дель, мне не привыкать, – сказал он, поймав мой взгляд. – Я готов к наказанию.

– Нет, так не пойдёт! – заявила, поднимаясь на ноги. Затем повернулась к ректору и с уверенностью выпалила: – Тогда я требую, чтобы наше наказание было равным. Рис ввязался в эту историю из-за меня, и значит, ответственность мы будем нести вместе!

– Делька, – бросил Дарис, одарив меня очень недобрым взглядом. – Я сам со всем разберусь.

– А вот и нет, – отмахнулась я, продолжая смотреть на ректора. И судя по наметившейся на его лице улыбке, лорда Трелли эти наши препирательства даже веселили.

– Аделия! – рыкнул на меня Рис.

– Будь по вашему, леди тен Алор, – проговорил ректор. – Если вы так настаиваете, я разделю ваше наказание и сделаю его равносильным. Я накажу вас друг другом. Учитывая, что вы, Аделия, так легко находите себе неприятности, а у Дариса отлично получается вас спасать, правильнее всего назначить его вашим охранником. Теперь вам придётся ещё больше времени проводить вместе, и, я надеюсь, что это будет способствовать скорейшему решению проблемы с даром.

– То есть?.. – не поняла я. – Мне теперь с ним даже на лекции ходить?

– Нет, – качнул головой лорд Трелли. – Но на вечерних мероприятиях, или во время выезда за пределы университета, Рис должен всегда вас сопровождать.

Охрана? У меня? Да нет. Это бред! Даже папе не удалось уговорить меня на сопровождение охранника. Нет, нет, нет. Это же почти полное ограничение свободы! Видимо все эти мысли отразились у меня на лице, потому что ректор поспешил пояснить:

– Леди Тен Алор. Это ведь наказание. И вы сами настаивали, что хотите разделить его с Рисом. Но могу добавить, что оно будет аннулировано, когда вы докажете, что сами можете контролировать и использовать свой дар. Можете считать это лишним стимулом.

Я уже открыла рот, чтобы выразить своё несогласие, но тут же поспешила его закрыть. Ведь, если отбросить моё личное негативное отношение к телохранителям, то ситуация получается вполне приемлемая, в чём-то даже интересная. Да и наказание не выглядит суровым. Наверное, я и сопротивляться начала скорее по привычке, чем осознанно. И если честно, теперь, после вчерашней ночи, после нашего с Дарисом разговора, мне даже хотелось больше времени проводить рядом с ним. Может тогда даже удастся выяснить, наконец, как именно он умудрился докатиться до такой жизни.

Повернувшись к Рису я поймала его откровенно удивлённый взгляд и только уверилась в правильности своего решения. Теперь-то он никуда от меня не денется, а уж я точно смогу заставить его всё рассказать. У меня даже план один родился… вот так сходу. Да, всё же нет в мире ничего сильнее женского любопытства.

– Можете идти, – махнул рукой явно довольный ректор.

Я благодарно ему кивнула, поднялась, даже шагнула к двери, и только теперь заметила, что Дарис с места не сдвинулся.

– Иди Рис. Суть своего наказания ты слышал, – зачем-то пояснил ему ректор.

Но парень словно не поверил его словам. Будто сильно сомневался, что на этом всё закончится.

– Мне… вернуться позже? – спросил он, и его голос едва слышно дрогнул.

– Нет, – твёрдо сказал лорд Трелли. – На этом всё. Но теперь за леди Тен Алор ты отвечаешь уже официально.

Когда мы с Рисом вышли из кабинета ректора, парень показался мне странно растерянным. И я не придумала ничего лучше, чем просто взять его под руку. Заодно убедилась, что мой дар на такое прикосновение снова никак не отреагировал. Рис тоже это заметил, но говорить ничего не стал. Мне вообще показалось, что он сейчас думает совсем о другом.

– Ну что, телохранитель, когда там у нас следующее занятие? – спросила я, желая его отвлечь. – И кстати, тебе теперь со мной ещё и физподготовкой заниматься.

– Знаю, – вздохнул он. – А ещё знаю, что мы с тобой очень легко отделались.

– Ты про наказание?

– Именно.

– В таком случае предлагаю быстрее покинуть здание администрации, пока кое-кто не передумал. Не будем испытывать терпение лорда Трелли.

В ответ на это предложение Рис всё-таки улыбнулся, поймал мой взгляд и сказал:

– Полностью с тобой согласен.

* * *

Весь этот день, до самого позднего вечера Рис ждал своего наказания. Он понимал, что ректор в его случае никак не может ограничиться простым поручением. Нет, этого было слишком мало. Дарис не сомневался, что именно ему лорд Трелли ещё сказал далеко не всё. И не только сказал. Именно по этой причине он весь день просидел в своей комнате, хотя мог прямо сегодня начать заниматься с Делькой, которая, кажется, теперь была настроена крайне лояльно. Вот только ему очень не хотелось, чтобы она видела, как его скрутит боль от проклятого чипа… Это казалось ему поистине унизительным.

Но наступила ночь, а ректор так ничего и не сделал. Словно на самом деле не собирался использовать чип. Вот только Рис не верил в неожиданное милосердие этого мужчины, и прекрасно знал, что ожидание наказания едва ли не хуже самого наказания. Потому, составляя вечером привычный отчёт для своего палача, всё же осмелился спросить, когда последует наказание.

Вместо ответа на коммуникатор поступил вызов от ректора.

– Ты разве меня не понял? – спросил появившийся в комнате голографический мужчина. – Мне казалось, что у тебя не было проблем ни со слухом, ни с сообразительностью.

– То есть вы хотите сказать, что моё наказание – Аделия? – недоверчиво бросил Рис. – Серьёзно?

– Скажу тебе больше, – ответил ректор, скрестив руки на груди. – Пока она не освоит свой дар, у тебя не будет других заданий. Аделия Тен Алор – важнее всего остального. И если ты до сих пор не сообразил, скажу прямо: она для тебя шанс избавиться от приговора.

На это заявление Рис тяжело вздохнул и отрицательно качнул головой.

– Вы ошибаетесь, – сказал он. – В моём случае даже её отец помочь ничем не сможет.

– Кто знает? Может быть ошибаешься именно ты? – пожав плечами, бросил ректор. – Жизнь по-разному может сложиться. А леди Тен Алор мастер попадать в неприятности. Вдруг в один прекрасный момент ты сможешь жизнь ей спасти. Станешь героем, заслужишь амнистию. И я, наконец, избавлюсь от твоего присутствия в моей жизни.

Рис удивлённо хмыкнул и всё-таки спросил:

– Я настолько успел вас утомить?

– Куда больше меня утомляет груз ответственности за тебя. Ведь если ты что-то натворишь – спрос будет с меня. А ты, позволь напомнить, осуждён за терроризм.

– Вот именно. Какая может быть амнистия с таким приговором? – хмуро бросил парень. – Если здесь что-то и поможет, то только чудо.

– Тогда сотвори это чудо. И начни, пожалуй, с дара одной яркой и крайне родовитой леди. Но и присматривать за ней не забывай. У меня, Рис, странное предчувствие грядущих неприятностей. И связано оно с Аделией Тен Алор. Потому, будь внимателен.

– Хорошо, – ответил Дарис. – Я буду.

Когда ректор, отключив связь, пропал, Дарис медленно выдохнул и упал на свою кровать. Кажется, впервые после вживления чипа от так легко отделался после проступка. Хотя, по мнению самого парня, наказание всё же заслуживал. Не стоило ломать Рэмиру палец. Можно было обойтись менее кардинальными мерами.

А вот что касается слов ректора об амнистии – в это Рис не верил совершенно. Он даже представить себе не мог, какой нужно совершить подвиг на благо Союза, чтобы его помиловали. Тут как минимум пришлось бы спасти пару-тройку планет от катастрофы. Или сделать что-то поистине важное. Вот только будучи привязанным к Белому университету и к его ректору особо не погеройствуешь.

Но в одном ректор прав: Аделия – ходячая неприятность. И за ней на самом деле нужно лучше присматривать. А ещё постараться как можно скорее решить проблему с её даром. А то, учитывая вспыльчивость и эмоциональность этой девушки, она и правда кого-нибудь угробит.

Глава 10. Достижения, обиды и безрассудные поступки

Началась новая декада, и вместе с ней снова начались занятия. Правда, теперь моё расписание претерпело значительные изменения. И пусть до обеда я всё так же посещала лекции, но вся вторая половина моего дня теперь была занята только одним человеком – Дарисом Энсари.

И что самое странное, наши с ним встречи на самом деле приносили ощутимую пользу. Рис действительно оказался прекрасным наставником. Под его руководством я училась чувствовать собственную внутреннюю энергию, старалась ею управлять. Получалось плохо, но успехи всё равно были.

После трёх занятий я уже могла поднять в воздух небольшой камень, не превратив его в пыль. А ведь поначалу любой булыжник при моём воздействии моментально разлетался на мелкие кусочки. Я радовалась собственным успехам, как ребёнок, но хмурый Дарис почему-то считал, что мы топчемся на одном месте.

На занятиях по физподготовке, которые мы с ним проводили на одном из открытых стадионов, или в том же самом четырнадцатом тренировочном зале, этот изверг выжимал из меня все остатки сил. Нагрузка, которую он обозначил для меня, существенно превышала нормативы для девушек в среднем по универу. Но что удивительно, меня это вполне устраивало.

Дарис занимался наравне со мной, правда ему всё это давалось куда легче. Мы вместе пробегали каждый новый круг, подтягивались, отжимались. Рис следил за каждым моим действием, не оставлял мне ни единой возможности схитрить или отсидеться. Скажу больше: он взялся за меня по полной программе, и мне почему-то казалось, что ему это даже нравится.

А ещё он решительно заявил, что научит меня медитировать. Да только именно в этом основательно просчитался. Ну не получалось у меня! Никак! А при первой же попытке погрузиться в медитативный транс я всё равно засыпала. Конечно, Дариса это бесило, но сдаваться он явно не собирался.

Ещё одним камнем преткновения в нашем общении стал вопрос откровенности. Рис наотрез отказался рассказывать мне о том, куда пропал после злополучной аварии, как жил, почему теперь у него другая фамилия. Ну а я категорически не желала делиться с ним своими страхами.

Вот и этим вечером он снова завёл разговор на привычную тему.

– Делька, пойми, я ведь не из любопытства спрашиваю, – проговорил Дарис, присев на маты. – Уверен, если ты мне всё расскажешь, я смогу найти способ разобраться с твоей проблемой. Или тебе нравится, что ни один мужчина не может тебя коснуться?

Мы как раз закончили занятие по контролю внутренней энергии, и теперь у нас был законный перерыв перед физподготовкой.

– Конечно, нет! Я хочу стать нормальной, – отмахнулась в ответ на его вопрос. Но тут же улыбнулась и добавила весёлым тоном: – Хотя мне в принципе и так неплохо.

Я подошла к Рису и присела рядом. А потом и вовсе привалилась к его боку и уложила голову на плечо. Рядом с ним мой своевольный дар не срабатывал, это мы уже давно поняли. На прикосновения Дариса я реагировала совершенно спокойно. Он мог легко взять меня за руку, обхватить за талию или вцепиться в плечи, наглядно демонстрируя очередной вид захвата на тренировке. И ни разу за последнюю декаду моя энергия не посчитала Риса опасным – его даже малюсеньким импульсом не ударило. Потому я пришла к выводу, что во вселенной всё же существуют мужчины, которые мне подходят, и… успокоилась.

А вот Дарис всё равно желал докопаться до истины.

– Дель, пойми, эту проблему нужно решать, – не желал сдаваться мой наставник. – То, что я могу к тебе прикасаться, не нужно считать исключением. Уверен, стоит мне переступить черту, и я получу ощутимый удар твоей энергией.

Его голос звучал убедительно, да и сам Рис смотрел на меня очень серьёзно. Но мне отчего-то сейчас было легко и весело. Хотелось дурачиться, улыбаться, и уж точно не думать о проблемах. А ещё вдруг возникло желание воспользоваться тем, что рядом молодой привлекательный мужчина, на чьи прикосновения мой дар не реагирует. А почему бы, собственно, и нет?

И сидящий рядом эмпат точно почувствовал, в какую сторону повернулись мои мысли и эмоции. Хотя странно получается: для всех его коллег по дару я была закрыта, они не могли меня читать. Зато Рису для этого даже напрягаться не приходилось. Чаще всего это бесило, а сейчас неожиданно порадовало. Ведь мне даже говорить ему ничего не пришлось. Он сам всё прекрасно понял – это я определила по ухмылке, появившейся на его лице. Вот только ожидала от сдержанного Риса совсем не того, что последовало…

Всё произошло слишком быстро – минуло мгновение, а я уже оказалась опрокинутой на маты. Дарис навис сверху, ловко поймал обе мои руки и зафиксировал их над головой. И я уже ждала, что вот сейчас почувствую его губы на своих губах, но он не торопился сокращать разделяющее нас расстояние, и лишь пристально настороженно смотрел мне в глаза.

– На эксперименты потянуло? – спросил он, а в голосе прозвучала лёгкая издёвка. Правда, на свой вопрос Рис ответил сам: – Рано, Делька. Сейчас это всё испортит. Ты испугаешься и больше не подпустишь меня так близко, а все наши старания по приручению твоего дара сойдут на нет.

– С чего мне пугаться? – выпалила, отчаянно желая, чтобы он уже прекратил говорить и потянулся к моим губам. – Рис, я тебя ни капельки не боюсь. А это… просто такая шалость.

Если бы могла, я бы пожала плечами и изобразила невинную овечку, но лёжа на спине с зафиксированными над головой руками особо не покривляешься.

– Шалость? – иронично уточнил парень. – Что ж… Тогда давай извлекать из неё пользу. Считай это очередной тренировкой. И вот тебе задание, Аделия. Сдерживай свою энергию, как можешь. Но если почувствуешь, что она вот-вот вырвется, будь добра, предупреди.

Как-то это всё прозвучало неромантично. Но отступать мне не хотелось, да и интересно стало, что задумал этот эмпат. Сейчас я была уверена только в одном – ничего плохого он мне точно не сделает.

Но когда его губы коснулись моей шеи, я от неожиданности вздрогнула. Энергия внутри меня всколыхнулась, готовая в любой момент отшвырнуть негодяя, но ей, кажется, тоже было любопытно, что же последует дальше.

От этих касаний губ и языка к нежной коже я просто теряла связь с реальностью. Было приятно и чуть-чуть щекотно. И ещё мне казалось, что от каждого такого поцелуя по моему телу растекаются тёплые волны. А Рис всё продолжал, будто ему самому искренне нравилось происходящее. Он касался губами за ушком, чуть прикусывал мочку, спускался к жилке, которая с каждой секундой билась всё сильнее, целовал шею, покрывал поцелуями ключицы. А я… млела. Меня бросало то в жар, то в холод. Я то расслаблялась, почти забывая, где и с кем нахожусь, то напрягалась, отчаянно желая вцепиться в Риса, прижаться к нему, почувствовать тепло его тела. А ещё просто до отчаяния желала, чтобы он поцеловал меня в губы, но он будто совсем не собирался этого делать.

Я настолько погрузилась в череду собственных ощущений, что даже не заметила, когда мои руки получили свободу, а сам Рис совершенно бесцеремонно пробрался ладонью под мою тренировочную футболку и нагло накрыл грудь. Это оказалось неожиданно приятно, и, сама себя не понимая, я выгнулась ему навстречу, запустила пальцы в его волосы на затылке, а второй рукой сжала его плечо.

– Клубничная девочка, – прошептали мне на ухо. – Пахнешь клубникой, а на вкус – ещё приятнее. Скажи мне, чего ты хочешь?

И я ответила, не тратя ни мгновения на раздумья:

– Поцелуй. – И зачем-то уточнила: – В губы.

– В губы? – соблазнительным шёпотом переспросил парень. И вдруг серьёзным тоном приказал: – Держи энергию!

Конечно, я его услышала и даже поняла, но осмыслить суть последней фразы смогла не сразу. Не в том была состоянии. Но вот напряжение в голосе Риса точно заметила, и именно оно заставило меня прийти в себя. Ведь он отчего-то видел причину для опасения.

Дарис чуть отстранился и, опершись на вытянутых руках, снова поймал мой взгляд. В его глазах огнём горело желание. Откровенное, ничем не прикрытое. Настоящее. Он тяжело дышал – ему явно хотелось куда большего, чем поцелуй в губы. И, казалось бы, любой нормальной девушке подобное должно было польстить… Но явно не в моём случае.

Рис не приближался, просто смотрел на меня, не скрывая своих желаний, а я… позорно сжалась, будто передо мной был не парень, а настоящий голодный хищник. Душу в одно мгновение заполнил гадкий холодный страх, а энергия внутри меня словно ощетинилась иглами. Из головы исчезли все мысли кроме одной – бежать, спасаться. Я даже попыталась медленно отползти назад, но ноги были придавлены чужим телом, а руки почти не слушались.

– Аделия, держи энергию, – настойчиво проговорил тот, кого я сейчас жутко боялась. Но его голос звучал ровно, знакомо, и в нём будто слышалась забота.

Страх не ушёл, но мне всё-таки удалось сообразить, что передо мной Рис, а он клялся, что никогда не сделает мне ничего плохого. Дарис – лорд по рождению, для таких людей клятва – это нечто поистине нерушимое.

Да, умом я это понимала, но ничего не могла поделать ни с дрожью, ни с гадкими образами – вспышками из прошлого, всплывающими перед глазами. Но что самое удивительное, я на самом деле сдерживала сейчас энергию, не позволяла ей оттолкнуть Риса. А ведь она пыталась, рвалась на свободу, стремилась наказать негодяя, посмевшего прикоснуться ко мне. И, кажется, он это чувствовал.

– Умница, – сказал, мягко мне улыбнувшись. – Сейчас я дотронусь до твоей руки. Хорошо?

– Да, – ответила, хотя сильно сомневалась, что смогу удержать непокорный дар.

Рис кивнул, ни на мгновение не отводя взгляда от моих глаз.

– Я ведь делал так много раз. Помнишь? – спросил он. – Это не больно. Совсем не страшно.

Наверное, он всё-таки на меня воздействовал своей эмпатией, потому что мой страх медленно начал отступать. Но в момент, когда пальцы Риса сжали мою ладонь, энергии почти удалось вырваться из под контроля… Почти. Я лишь в последний момент всё-таки сумела её остановить.

– Молодец, Дель, – похвалил Дарис, а в его глазах появилось тёплое одобрение. – А теперь сама коснись меня.

Он продолжал нависать надо мной, фактически находясь в более выигрышном положении. Я же чувствовала себя беспомощной мышкой, попавшей в ловушку хитрого кота. Но теперь, чувствуя его тепло на своей ладони, осознала, что рядом с ним могу если не победить свой страх, то хотя бы попытаться это сделать.

И я послушалась. Несмело подняла руку, коснулась его скулы, и снова едва сумела удержать свой своевольный дар. Правда, на этот раз Рису всё-таки достался слабенький импульс. Но я не стала разрывать это прикосновение. Наоборот, старательно удерживая энергию в рамках, провела пальцами по щеке Дариса, очертила линию скулы, коснулась подбородка и… не сдержавшись, погладила его губы.

Он смотрел на меня с одобрением и удовлетворением. А когда я уже собралась убрать руку, перехватил моё запястье и поцеловал расслабленные пальцы. За что и получил новый импульс от моего дара. Правда, не сильный, а скорее предупреждающий. Его будто мягко оттолкнули невидимой рукой, но Рис меня всё равно не отпустил.

– Вот видишь, Делька, – сказал он, отмахнувшись от происков моего дара. – А ты говоришь «в губы». Тут всё слишком сложно, чтобы так просто поддаваться своим желаниям.

После чего отстранился и, как ни в чём не бывало, поднялся на ноги. Я же так и осталась лежать на мягком полу, стараясь осмыслить произошедшее и прийти в себя.

– Но мы продолжим работать в этом направлении, – донёсся до меня рассудительный голос Риса. – Я тебе нравлюсь, ты меня хочешь. А значит, у нас всё получится. И с даром ты сумеешь справиться. Сможешь целовать кого угодно. И не только целовать. Так что, Дель, при должном упорстве…

Он говорил об этом так, будто для него всё произошедшее несколько мгновений назад ничего не значило. Будто он совершенно ничего не чувствовал.

Будто я была для него всего лишь заданием ректора…

А ведь так и есть. Рис просто выполняет поручение, которое ему дали. Играет ту роль, которая подходит ситуации. Ведь раньше он относился ко мне иначе – смотрел, как на избалованную дурочку. И уж точно не проявлял ни капли мужского интереса.

Мгновенно вспомнились видео из Сети, где он по очереди целовал двух девушек. А ещё та брюнетка, Софира. Между ними ведь точно что-то есть. А я? Я ему на самом деле даже не нравлюсь.

– Дель, – позвал Рис.

Но я не ответила, не повернулась. Поднялась, нашла взглядом свою сумку и решительно направилась к ней.

– Аделия, – снова долетело мне в спину. – А ну, стой! Что за бред ты себе уже надумала?

– Пошёл ты! – выпалила, не глядя на него. И покинула зал.

К счастью, Рис не стал меня догонять. Уверена, если бы он сейчас до меня дотронулся, я бы не стала удерживать дар, и кого-то просто впечатало бы в противоположную стену. Сомневаюсь, что стала бы об этом жалеть.

* * *

В тот вечер я долго лежала поперёк своей огромной постели, курила и смотрела в потолок. Злость успокоилась, обида утихла, эмоции пришли в норму, и я отчётливо осознала, как глупо себя сегодня повела. Рис ведь действительно хотел мне помочь, искал способы, действовал очень осторожно, а я…

Сама не знаю, откуда в моей голове взялся этот романтический бред. Он – мой наставник, можно сказать просто учитель. Я не должна ему нравиться, как женщина. Это всё только испортит.

И мне он не нравится. Совсем.

Ну… только если самую малость. Капельку.

Да и то исключительно внешне. Тут уж точно не поспоришь, Дарис – привлекательный молодой мужчина. И моя реакция на него вполне нормальна. А то, что от одного прикосновения его губ к моей шее меня бросает в жар, это тоже, наверное, в порядке вещей. Мне-то сравнивать не с кем. Откуда я знаю, может, так все женщины на всех мужчин реагируют?

Но убежала всё-таки зря, да ещё и послала Дариса. Надеюсь, он не обидится.

Хотя, уверена, он уже благополучно забыл о случившемся. Небось, лежит сейчас в объятиях какой-нибудь девушки, да той же Софиры, и даже не вспоминает о какой-то там проблемной Аделии. И мне бы тоже не мешало подумать о чём-то другом, более серьёзном и важном. Вот только в голове до сих пор звучали его слова: «Клубничная девочка».

Ох…если меня от одного такого простого воспоминания в жар бросает, что случится, когда Рису придёт в голову это повторить?

Желая переключиться хоть на что-то другое, я активировала на стене голографический экран и окунулась в просмотр новостей в социальных сетях. Увы, не помогло. Всё казалось слишком скучным и совсем неинтересным. Все эти сплетни, репортажи с вечеринок, видео, фото – вызывали только скуку.

– Сайр, – позвала своего помощника. – Расскажи-ка мне, ты что-нибудь нашёл по Андарису Эргаю?

– Нашёл, – ответил он, появившись передо мной. – Но немного. Информация по большей части засекречена.

– Чего? – вот такого я точно не ожидала.

Это что же получается? Рис шпион? Он работал на разведку? Агент, как в тех фильмах про приключения отчаянных бравых парней на враждебных планетах?

– Поясни, – потребовала от Сайра.

– Всё что я нашёл – это его имя в списке задержанных, которых поймали при проведении военной операции на планете Земля. Но остальные данные закрыты, и без специального доступа их не достать.

Я задумчиво потёрла лоб и снова рухнула на постель.

Земля… что я вообще о ней знаю? Кажется, к Союзу эта планета была официально присоединена совсем недавно. Может, год назад, а может, и три. Не важно. Слышала от отца, что там были какие-то проблемы с выбором наместника. Но кто им стал, я не интересовалась. А ещё там растут вкусные фрукты – яблоки. Кстати, о яблоках – Лёша ведь с Земли. Вот можно у него и спросить про Дариса. Уверена, что он многое может рассказать, если задавать ему правильные вопросы.

Конечно, хотелось бы услышать рассказ от самого Риса. Уж он-то о себе точно всё знает. Но как заставить эту заразу говорить?

И тут мне снова вспомнились истории про шпионов. Там ведь при допросах многих поили специальными средствами, развязывающими язык.

И я, кажется, знаю, где можно такое достать.

* * *

– Рис! – позвал женский голос. – Подожди!

Он остановился, оглядел пустую аллею, ведущую к третьему корпусу, отметил, что фонари сегодня горят ярче, чем обычно, что говорило о повышении общего энергетического напряжения в атмосфере. Значит, грядёт очередной климатический катаклизм. Скорее всего, будет сильный ливень.

На Даркаре всё уличное освещение работало на чистой энергии, которой делилась сама планета. У таких фонарей не имелось стабилизаторов или накопителей, которые использовались в любой другой современной технике, потому по ним было проще всего отслеживать состояние общего энергетического фона.

– Рис! – теперь голос прозвучал совсем рядом.

Пришлось обернуться, хотя совсем не хотелось. С куда большим удовольствием он бы продолжил наблюдать за фонарями. Говорить с Софирой не было никакого желания. Дарис и так прекрасно знал, что она ему скажет.

– Привет, – поздоровался он, изобразив сдержанную улыбку. – Ты что-то хотела?

– Хотела, – кивнула девушка, встретившись с ним взглядами. – Прости, я была не права. Ты поставил рамки, а я их нарушила. Теперь раскаиваюсь, и хочу возобновить наши встречи.

Несколько секунд он просто смотрел ей в глаза, отмечая каждую её эмоцию. Видел и её волнение, и предвкушение, и сомнение. Но чем дольше Софи ждала ответа, тем сильнее в ней разгоралось раздражение.

А вот чего в этом коктейле не было, так это чистоты и искренности, – ничего того, что сегодня рядом с ним испытывала Аделия.

Софире нужен был просто секс и, возможно, покровительство. А может, и ещё что-то. В любом случае, основой её целью в отношении Риса являлась эгоистичная личная выгода. В то время как Аделия поражала своей открытостью. Каждая её эмоция была для Дариса глотком свежей ключевой воды. Ведь Делька даже не пыталась их прятать – слишком привыкла, что никто не может её читать. И сегодня с ней Рис сам едва не потерял голову, а такого с ним не случалось ещё ни разу за всю его насыщенную жизнь.

Ведь он эмпат, обладающий огромной силой. Он привык к постоянному контролю, к сдержанности. Это давно стало неотъемлемой частью его жизни. И только сегодня, упиваясь эмоциями Аделии Тен Алор, которая так открыто принимала его ласки, Рису отчаянно захотелось просто послать к демонам свой контроль и отдаться тому, что он чувствовал сам.

Если бы не внезапная паника в синих глазах этой клубничной девочки, он мог бы не сдержаться.

И теперь, после целого водопада таких чистых, искренних, настоящих эмоций Аделии, Сафира стала казаться ему фальшивым суррогатом. Он больше её не хотел. Совсем.

– Нет, Софи, – сказал Дарис, всё так же глядя в её глаза. – Больше мы встречаться не будем. Но на мою помощь ты можешь рассчитывать. Если понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти. А сейчас, прости, я спешу.

Он развернулся и продолжил путь. Его внимание снова переключилось на фонари, которые сейчас стали гореть ещё ярче. Видимо, непогода разыграется не на шутку.

– Рис, ты офигел?! – донёсся до него возмущённый голос девушки. – Ты… просто отмахнулся от меня, как от назойливой мухи?!

Пришлось снова оборачиваться.

– Софира, я не сказал тебе ничего плохого или обидного. Наоборот, предложил помощь. Просто я больше не вижу смысла продолжать наши встречи.

Но она услышала только то, что хотела услышать.

– Нашёл другую дурочку? Я больше неинтересна?!

Женщины. Как же с ними сложно! Сама придумала – сама обиделась.

Может, сегодня день такой, когда Рис кругом оказывается виноват: что с Делькой, что с Софи. Но если обида Аделии его откровенно тревожила и словно цепляла живые части огрубевшей души, то от Софиры просто хотелось сбежать. Наверное, потому он и сказал именно то, что она ожидала услышать:

– Да, ты права. Меня интересует другая девушка.

Софи явно собиралась что-то ответить. Возмутиться. Может, даже устроить скандал. Но открыв рот, так и не нашла, что сказать. В её эмоциях плескались обида и злость. Но не потому, что Рис нашёл себе новую подругу, а потому, что он посмел отмахнуться от самой великолепной Софи!

К счастью, она сумела промолчать. И даже нашла в себе силы гордо удалиться. Но сейчас, глядя ей вслед, Рис с грустью поймал одну эмоцию, которую никак не ожидал обнаружить у такой милой на первый взгляд девушки – решительное желание отомстить. Ведь уходила она с уверенностью, что обязательно отплатит.

Увы, однажды Рис уже на собственной шкуре убедился, что женская месть не имеет ни границ, ни срока давности. И тогда это открытие едва не стоило ему жизни.

* * *

За окнами учебной аудитории шёл настоящий ливень. Небо было хмурым, через плотные тучи почти не пробивались лучи светила, злой ветер гнул и ломал ветви деревьев… но у меня на душе всё равно было светло и радостно.

Честно говоря, сейчас я чувствовала себя шпионом на задании. Всё утро снова и снова прогоняла в голове план действий, выискивала в нём белые пятна, и старалась продумать каждую мелочь. А причина у этого была одна – сегодня перед первым занятием мне привезли пакет от одного давнего знакомого. Его звали Монади Колт, он увлекался химией, и сам когда-то, будучи сильно нетрезвым, рассказал, что знает, где достать препарат, способный развязать язык кому угодно. Я написала ему прошлым вечером, попросила купить для меня эту самую «сыворотку правды». И вот уже сейчас она лежала в кармане моей сумочки.

«Не больше семи капель, – написал мне Монади. – А лучше – пять. Как действует – не знаю. Сам не пробовал, но слышал, что выпивший эту штуку будет покорно отвечать на все заданные вопросы».

Ну и, конечно, зная меня, он несколько раз напомнил, что дозу превышать нельзя!

Я уяснила. Более того, полезла в Сеть, ввела название препарата – «Колториум», хотела поискать точную дозировку. Вот только кроме того, что он запрещён для использования на территории Союза, ничего не нашла. Хотя, чего ожидала? Инструкцию по применению? Что-то вроде того: «Откройте жертве рот, накапайте на язык пять капель, ждите результата»?

Жидкость в переданной мне бутылочке была прозрачной, но пахла очень резко. Я уж было хотела попробовать её на вкус, чтобы знать, как его скрыть, но вовремя опомнилась. В итоге решила использовать для прикрытия кофе.

Сегодняшние лекции прошли как-то мимо моего сознания. Сара с Мирной явно догадались, что я задумала нечто грандиозное, даже пытались расспрашивать. Но я, конечно же, не ответила. А едва кончилось третье занятие, схватила вещи и рванула в студенческое кафе, находящееся почти у самых ворот.

Для Риса взяла кофе с молоком, для себя выбрала чёрный с корицей. Прихватила несколько пышных свежих булочек, и с таким арсеналом отправилась на наши занятия. Сыворотку в порцию Риса добавила, остановившись там, где не было ни одной камеры. И едва препарат попал в кофе, я поняла – пути назад нет.

Осталось самое сложное – не показать эмпату своего волнения. Для этого следовало переключить мысли на что-то другое и просто заставить себя забыть о сыворотке.

Я попробовала думать об учёбе, отце, даже о несостоявшемся противном женихе – толку ноль. Тогда решила вспомнить Рэма, когда он смотрел на меня обездвиженную и почти голую – тоже эффекта не последовало. Но стоило в моей памяти всплыть моменту, когда Рис вчера целовал меня в шею… и все остальные мысли просто вылетели из головы. Теперь им на смену пришёл непонятный жар и лёгкое смущение.

А ведь это именно то, что нужно!

Не удивительно, что в четырнадцатый тренировочный зал я вошла несмелой походкой, а увидев Риса, как обычно сидящего на мягком полу в позе для медитации, почувствовала, что краснею.

– Привет, – сказала, скидывая с ног туфли и подходя ближе к парню. Сегодня я снова надела каблуки, а в такой обуви здесь особенно не походишь.

– Не думал, что ты придёшь, – проговорил Дарис, поднимаясь мне навстречу. – Ты же вроде как обижена.

– Прости, я была не права. Просто… это всё для меня непривычно. И эти эмоции… – выпалила, сама поражаясь собственному признанию. – Но давай забудем. Я вот, кстати, кофе с булочками принесла.

– С чего такая щедрость? – насторожился он.

– Считай это моим извинением, – ответила я и протянула ему стаканчик с напитком. – Давай перекусим, пока кофе не остыл.

Парень посмотрел на меня с откровенным недоверием, но кофе всё-таки принял.

– Эти стаканчики с терморегуляцией, – заметил Дарис, указав на значок на дне принесённых мной ёмкостей. – Если нажать сюда, то напиток снова нагреется. Так что, Дель, не переживай. Ничего не остынет.

Сам Рис убрал крышку со своего стакана, отхлебнул кофе и… вдруг закашлялся. Причём так, будто первый же глоток просто встал у него поперёк горла.

– Ты в порядке?

– В полном, – хрипло отозвался парень, отхлебнув ещё. – Вкусный кофе. Я-то думал, ты мне какую-нибудь бурду отравленную принесла.

Я снова покраснела и опустила взгляд. Снова сработала эта гадкая совесть. Ну почему она всегда включается именно тогда, когда не нужно?

– Пойду, переоденусь перед тренировкой, – сказала, с грустью посмотрев на свой стакан. – А мой кофе уже всё равно придётся греть. Я люблю обжигающе горячий.

Всё же хорошо, что к каждому тренировочному залу примыкали две душевые и раздевалка. Мои вещи для тренировок хранились здесь же, в шкафчике под замком, потому мне не приходилось носить с собой сменную одежду. Надев удобные обтягивающие брюки и светлую футболку, я собрала волосы в пучок на макушке и уставилась на своё отражение. Нет, выглядела девушка в зеркале вполне прилично, но вот в её глазах застыла настоящая вина.

Сейчас я уже начала сомневаться, правильно ли поступила? Ну, зачем мне потребовалось поить Риса непонятным препаратом? А вдруг он вреден для здоровья? Не зря же его запретили для использования на территории Союза. Вдруг… он смертельно опасен?

Эта мысль оказалась для меня разгромной. В один момент сердце испуганно сжалось, и я, что было сил рванула обратно в зал. И лишь увидев Риса, сидящего на том же месте и спокойно жующего булку, ощутила невероятное облегчение.

– Быстро ты, – сказал он, попивая свой кофе. – Попробуй пирожок. Вкусно. И клубничный джем отменный.

– Люблю клубнику, – отозвалась, присаживаясь напротив. – Это моя любимая ягода.

– А вот я раньше не любил, – улыбнувшись, признался Рис. – А после встречи с тобой распробовал. Оказывается, это чудное лакомство. В меру сладкое… в меру кислое. Кстати, я согрел твой кофе. Пей. Обжигающе горячий.

Кивнула, убрала крышку от стакана и сделала глоток. Напиток оказался приятным, но сорт кофе был мне не знаком. Я такой раньше точно не пробовала. Нужно будет спросить в кафе его название.

– Знаешь, Делька, – задумчиво прищурившись, проговорил Рис. – Я столько разных людей встречал. Были среди них очень интересные экземпляры. Но ты даже на их фоне выделяешься.

– Почему? – спросила, наслаждаясь вкусом своего напитка. Даже булку брать не стала.

– Просто такое яркое сочетание коварства, безрассудства и доброты мне никогда видеть не приходилось, – с усмешкой бросил Рис. – Поразительно, как ты до своего возраста дожила, и до сих пор целая и невредимая.

– Как-то дожила, – бросила, пожав плечами. Мне было непонятно, к чему он вообще завёл этот разговор. – Давай лучше о тебе поговорим? Расскажи мне про аварию.

– Про какую аварию?

– Ту самую, в которой ты якобы погиб.

– Ах, про эту? – на его губах появилась немного грустная улыбка. – Расскажу, когда дар свой подчинишь. Помнишь, мы ведь так договаривались?

Это было странно. Он ведь при пил свой кофе, но откровенничать не желает. Может, нужно ещё подождать?

– Тогда про Землю расскажи, – попросила я.

– Красивая планета. Шесть материков, четыре океана, много морей, рек. Спутник там похож на местный. Называется Луна.

– Ты там жил?

– Да.

– Долго?

– Около двух лет.

– Отец как-то рассказывал, что там были проблемы с назначением наместника, – проговорила я.

– Были. Потом на эту должность назначили лорда Дайрона Алишера Эргая. Моего старшего брата. Сейчас, насколько я знаю, на Земле порядок.

– Так ты там с братом был? – спросила, решив, что он всё-таки поддерживает отношения с семьёй.

– Нет, – он отрицательно качнул головой.

– А что ты там делал?

– Не скажу, – улыбнулся Рис. – Маленькая ты ещё такое знать.

– То есть, как – не скажешь? – возмутилась я, теперь уже убедившись, что гадкая сыворотка не работает. А может, нужно было больше капель в кофе добавлять?

– Я тебе сейчас расскажу кое-что более интересное, – проговорил Рис интригующим тоном.

Он убрал в сторону пирожки и оба наших стакана, потом приблизился ко мне и, пристально посмотрев в глаза, сказал:

– Ложись.

Это прозвучало, как приказ, да только я почему-то даже не подумала возмутиться. Покорно улеглась на спину, но при этом продолжала смотреть на Риса с непониманием. А он самым наглым образом сдвинул вместе мои ноги и сел сверху. Нет, тяжести его тела я почти не чувствовала, но шевелиться не могла.

– Так вот, Аделия, – тоном важного лектора начал парень. – Сейчас я тебе расскажу о такой штуке, которая называется «Колториум», чтобы ты знала и в следующий раз была умнее.

Как только услышала знакомое название, вздрогнула. Попыталась освободиться, но Рис поймал мои руки и зафиксировал их, прижав к полу.

– Не дёргайся. Я тебе клятву давал, что ничего плохого не сделаю, – бросил Рис. – Хотя, надо было с тебя тоже подобную стребовать. Так вот, – он снова посмотрел мне в глаза и продолжил: – «Колториум» – вещество без цвета, но с гадким запахом. Вкус у него, Дель, тоже паршивый. Некоторое время его использовали военные разведчики, для получения сведений от вражеских солдат. Потом его формула попала к гражданским, её многократно дополняли, улучшали, переделывали, но суть всё равно осталась той же. Многие ошибочно полагают, что «Колториум» развязывает язык, но на самом деле он просто ослабляет волю.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – просила я, уже понимая, что попалась.

– Для общего развития, – пожал плечами парень. – Ты же подлила его мне в кофе. Вот я и решил просветить тебя на счёт этого препарата.

– Я не…

– Дель, – перебил Рис. – Врать эмпату – очень глупая затея. К тому же, я прекрасно знаю вкус этой дряни. Как и то, что хранила ты её в боковом кармашке сумки.

– Ты лазил по моим вещам?! – выпалила возмущённо.

– Искал запрещённый в Союзе препарат. И, заметь, нашёл, – заявил Дарис. – Рассказать, что сделал с ним потом?

Почему-то теперь мне стало страшно. Вспомнился странный вкус кофе… и догадка пришла в голову сама собой.

– Ты напоил им меня?

– Да, – ответил Рис. – Добавил всего три капли. Но тебе их вполне хватит. А сейчас, Делечка, я продемонстрирую тебе, как работает сей препарат. Это… неприятно, но не больно.

– Но ты же тоже его пил!

– И как понимаю, доза была куда больше, – иронично скривился Рис. – Но в моём случае «Колториум» почти бесполезен. А знаешь, почему? Для того чтобы он заработал, нужен сильный эмпат. Когда воля человека подавлена, на него очень просто воздействовать. И сейчас, милая клубничная девочка, ты мне сама расскажешь всё-всё, что так старательно скрываешь.

Глава 11. Тьма прошлого и просветы настоящего

На губах Риса появилась такая коварная улыбка, от вида которой я снова попыталась освободиться. Вот только эффекта это не дало. А стоило эмпату поймать мой взгляд, как желание рваться на волю мгновенно пропало. Наоборот – сознание неожиданно затопила волна спокойствия и умиротворения. А ещё почему-то очень захотелось прижаться к Рису, обнять его, ощутить тепло его тела, запах кожи, вкус губ…

– Странно всё-таки, – сказал он, наклонившись ближе и нежно коснувшись пальцами моего подбородка.

– Что странно? – не поняла я. На самом деле я сейчас вообще мало что понимала.

– Твоё ко мне отношение. Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня? – спросил Рис.

– Тепло, – ответила, даже не подумав скрывать. И даже зачем-то решила пояснить: – В груди будто теплее становится.

– Очень интересно, – задумчиво бросил Рис.

А я почему-то посчитала важным сказать:

– Но иногда мне очень хочется тебя ударить.

- Ну, это я и так знаю.

На его лице появилась самодовольная улыбка, которой мне дико захотелось коснуться губами. И я даже чуть подалась вперёд, пытаясь подняться, но меня быстро уложили обратно на маты.

– Почему? – выпалила обиженно.

– Потому что. – Дарис прекрасно понял мой порыв его поцеловать.

– Тебе жалко?

– Наоборот, – покачав головой, проговорил парень, и это прозвучало даже как-то виновато. – В другой раз, Дель. Когда ты будешь более адекватна. А сейчас давай всё-таки попробуем извлечь пользу из твоего безрассудства.

– Какую ещё пользу? – поинтересовалась настороженно.

Но он не ответил. И что удивило меня больше всего – Рис отпустил мои руки, освободил ноги и даже сам помог мне сесть. А когда разместилась напротив него, придвинулся ближе – настолько, что наши колени соприкоснулись.

– Дель, – мягко сказал Дарис, поймав мою руку и сжав пальцы, – расскажи мне о своём детстве, о маме.

Он произнёс это так проникновенно, с таким участием и даже сочувствием, что я сдалась без боя. Да ни о каком бое даже речи не шло! Сейчас я была готова сделать всё, о чём бы он ни попросил.

Рассказать о детстве? Какая малость! Мне хотелось поведать этому замечательному человеку обо всех своих тайнах. Да я в жизни ни к кому не испытывала такого безграничного доверия! Уверена, если бы сейчас Рис попросил ему выдать пароли от моих счетов, я бы всё с радостью выложила.

– О маме? – переспросила, чуть нахмурившись.

– Да, – кивнул он. – Как её звали?

– Амелия, – ответила я.

– А как она с твоим отцом познакомилась? – прозвучал очередной вопрос.

– Она была молодой журналисткой. Долго уговаривала его дать ей интервью. В итоге он согласился, а после они продолжили встречаться.

– Это она тебе рассказывала? – уточнил Дарис.

– Нет. Отец. Она умерла, когда мне было восемь, – сказала я, всё так же глядя ему в глаза. – Точнее, по официальной версии Амелия числится пропавшей без вести. Но я точно знаю, что её нет в живых.

– Почему ты так в этом уверена?

Я только пожала плечами, опустила голову и ответила то, что даже отцу не рассказывала.

– Потому что я видела…

Неожиданно стало нечем дышать. Перед глазами всё поплыло. Мир словно начал покрываться чёрными размытыми пятнами. А память гадко выдала то самое жуткое воспоминание. И как я ни пыталась от него отмахнуться, у меня не получилось.

– Говори, Аделия, – серьёзный голос Риса прозвучал совсем рядом. – Расскажи мне. Обещаю, потом тебе станет легче. Понимаю, что ты не хочешь вспоминать, но это необходимо.

– Зачем? – в моём тоне звучала настоящая обречённость.

Я не желала это вспоминать. Мне отчаянно хотелось просто вернуться в реальность. Отмахнуться от тех страхов, что и так преследовали постоянно. И неожиданно картинки прошлого отступили. Я снова осознала, что нахожусь в четырнадцатом тренировочном зале, что напротив сидит Рис, и что мне ничто не угрожает.

– Дель, сейчас ты уже не та девочка, какой была тогда, – мягким тоном проговорил эмпат. – Не беги от прошлого, окунись в него. Не нужно поддаваться страху, он и так тебе много лет портит жизнь. И сейчас всё это не наяву… и ты не одна, я рядом. Расскажи мне, что тебя так пугает. Выплесни это.

– Я не могу.

– Можешь, – заявил он. – Можешь, Дель.

Какое-то время мы провели в молчании. Рис смотрел на меня и, едва касаясь, поглаживал пальцами мои запястья. Он просто был рядом, и уже от одного ощущения его присутствия мне почему-то становилось легче.

Рассказать ему? Разве это что-то изменит? Увы, теперь уже невозможно что-то изменить. Станет ли хуже от того, что я поделюсь с ним грузом своих воспоминаний? Не думаю. Но почему бы не попробовать? Я ведь на самом деле никому никогда не говорила о том, что произошло в тот злополучный вечер. Даже полиции. Слишком боялась.

– Мы жили на Каруте, – начала, решив, что это тоже важно. – В тамошней столице, в довольно приятном, спокойном районе. Мне там нравилось, но мама всё время говорила, что он убогий. Она постоянно твердила, что достойна большего, что из-за меня вынуждена влачить жалкое существование. Что если бы не я, она бы давно жила в роскоши. А как-то, вернувшись откуда-то пьяная, она вдруг разрыдалась и сказала, что если бы не беременность мной, ей бы не пришлось покидать Дитерию. Тогда она впервые заикнулась о моём отце. Призналась, что он был женат, и что именно его жена заставила её уехать. Имён она не называла, да я, собственно, и не спрашивала.

– Тебе было с ней плохо? – спросил Рис, крепче сжав мою руку.

– Нет, – ответила, пожав плечами. – Мне было никак. Амелия не особенно баловала меня вниманием. Постоянно пропадала или в редакции, где работала, или на свиданиях. За мной приглядывала соседка. И знаешь, она мне стала, как родная. А мама… ей было не до меня.

– Уверен, она тебя любила, – с сочувствием сказал Рис.

Но я лишь отрицательно покачала головой.

– Она искренне и всей душой любила деньги, – прозвучал мой мрачный ответ. – Ради денег она была готова на всё, и её мало волновала моральная сторона вопроса.

Я горько усмехнулась и теперь сама сжала руку Дариса. Мне было неприятно вспоминать о своём детстве, да и воспоминания там остались в основном гадкие. Но сейчас я вдруг почувствовала в себе желание поделиться этим с Рисом. Кто знает, вдруг мне, и правда, станет легче?

– Мама встречалась с разными мужчинами, – продолжила я свой рассказ. – Довольно часто они оставались у неё на ночь. Меня же она от них скрывала. Когда у неё был гость, мне строго настрого запрещалось выходить из комнаты, шуметь, говорить, да и вообще хоть как-то обозначать своё существование. Правда, иногда случалось, что её очередной… друг, узнавал обо мне, и тогда Амелия очень на меня злилась. Ругалась, даже била пару раз. Так что я твёрдо уяснила: когда у неё гости, мне нужно прикинуться мебелью.

Переведя дыхание, я постаралась унять волнение и всё-таки окунуться в самое страшное своё воспоминание. Рис молчал, смотрел на меня с пониманием и сочувствием, но мне всё равно было жутко.

– А однажды вечером, придя домой, мама радостно заявила, что теперь всё изменится. Пребывая в прекрасном настроении, она рассказала мне, своей восьмилетней дочери, что встретила настоящий денежный мешок. Я уже не помню, что именно она тогда говорила, но меня порадовало её хорошее настроение. Правда, после этого я стала чаще оставаться дома одна – наша соседка в то время куда-то переехала вместе с семьёй, потому я большую часть времени была предоставлена сама себе. И в тот вечер, когда Амелия в очередной раз привела в нашу квартиру мужчину, я развлекала себя тем, что примеряла её наряды. Правда, потом аккуратно вешала обратно в шкаф, чтобы в случае чего быстро убежать. Вот только… не получилось. Когда мама с каким-то мужиком, целуясь, завалились в комнату, я лишь чудом успела спрятаться за плотной шторой.

На этом моменте мои нервы всё-таки сдали.

Я вдруг почувствовала противный, гадкий холод, который будто бы шёл изнутри, а на глазах навернулись слёзы. Пыталась их сдерживать, но они всё равно скапливались на ресницах, скатывались по щекам. Дарис всё так же сидел напротив, держа обе мои руки, даже не позволяя вытереть лицо, и не отрывал от меня напряжённого взгляда.

– Что было дальше? – спросил Рис, и теперь в его голосе не было ни капли любопытства, лишь нескрываемая обречённость. – Говори, Дель. Расскажи мне. И не бойся, я рядом. Никому не позволю тебе навредить.

Не знаю почему, но я верила его словам. Верила настолько, как не верила даже самой себе!

– Я не смотрела, – сказала тихо. – Забилась в угол у самого окна и боялась даже лишний раз шелохнуться. Но когда Амелия громко застонала, я всё-таки выглянула… но лучше бы не делала этого.

– Тебя заметили?

– Нет. Они были слишком заняты, чтобы обратить внимание на колыхнувшуюся штору. Я тогда не понимала, что они там делают. Видела только мужскую широкую спину… его задницу и мамины голые ноги. Потом рассмотрела и всё остальное. Это… длилось долго. В перерывах между… они что-то пили прямо из горла бутылки. Не знаю, что это было, но точно какая-то психотропная гадость. Потому что в один момент мужик будто взбесился. Кажется, это произошло после какой-то фразы Амелии. Он ударил её, а она даже не подумала испугаться. Начала выкрикивать ему в лицо злые слова. Кидалась на него, как разъярённая кошка. Дралась, царапалась. А потом… он повалил её на кровать… и вцепился руками в шею. Она хрипела, пыталась вырваться, но…

Крепко зажмурившись, я попыталась отмахнуться от тех жутких картин, что теперь так ярко всплыли в памяти. Вот только не получалось.

– Он убил её, – прошептала, не сдерживая всхлип. – А потом услышал меня. Я плакала, скулила… Мне никогда в жизни было так страшно. Мою истерику он оборвал одним ударом.

Дышать стало совсем тяжело. И только теперь Рис отпустил мои руки и просто крепко меня обнял. Тепло его тела успокаивало и дарило ощущение защищённости. Наверное, именно потому я смогла закончить свой жуткий рассказ.

– Очнулась уже в больнице. Там-то мне и сообщили, что на нашу квартиру напали грабители, украли только какие-то мелочи, а меня ударили по голове, наградив сотрясением мозга. Мамы по версии следователей вообще дома в тот момент не было. Она просто исчезла. Вроде как её искали, но так и не смогли найти. Я пыталась рассказать правду, но не смогла. Как только хотела заговорить об убийце, начинала сбиваться и заикаться. Врачи просто написали заключение, что у меня шок и я не в себе. На этом всё и закончилось. Полицейские заключили, что нападения связано с маминой работой. Всё же журналист – не самая безопасная профессия. Виновных так и не нашли. Так как родственников не было, меня отправили в приют. Временно, пока мама не найдётся. Но я знала, что этого не произойдёт.

– Ты так никому и не рассказала о том, кто это сделал? – спросил Рис, успокаивающе поглаживая меня по напряжённой спине. – Твой отец наверняка нашёл бы способ выяснить правду.

– Нет. Ты первый, кому я об этом всём говорю, – призналась, уткнувшись в его плечо.

– А тот мужик, ты бы узнала его, если бы увидела? – снова спросил Дарис.

– Я и узнала, – отозвалась едва слышно. – Через пару лет в программе новостей по головизору увидела. Он – известный политик.

– Скажи мне имя.

– Нет.

– Скажи, – с нажимом повторил Дарис.

– Нет, – снова отказалась я, чувствуя, что мне всё сильнее хочется просто расслабиться и уснуть. – Не скажу. Не проси.

Хотела отстраниться от Риса, но не смогла. Моё тело будто в одно мгновение покинули все силы. Теперь даже глаза открыть не получалось.

– Что… со мной? – спросила, чувствуя, что язык уже почти не слушается.

– Действие препарата заканчивается, – мягким тоном ответил Рис, продолжая меня обнимать. – Сейчас ты просто уснёшь. Не противься этому. А когда проснёшься, Делли, тебе обязательно станет легче.

– Обещаешь? – спросила я, едва найдя в себе силы на это слово.

– Обещаю, – услышала ответ Дариса.

На этом моё сознание окончательно померкло, укутанное сном. К счастью, без сновидений.

* * *

Просыпаться не хотелось, но и спать почему-то больше не получалось. Хотя, будь моя воля, я бы удовольствием снова уснула, тем более что и одеяло казалось тёплым, и кровать – приятно упругой, даже твёрдой, и подушка пахла уютом и чем-то родным. Странно, а ведь в моей спальне в общежитии совсем другой матрас – мягкий. Подушки другие… одеяло. И что это значит?

Открыв глаза, я удивлённо села на постели. И лишь теперь, о кинув взглядом довольно аскетичный интерьер, окончательно убедилась, что проснуться меня угораздило точно не в своей комнате. Это помещение было раза в три меньше, стены имели гадкий серо-зелёный оттенок, а единственное небольшое окошко оказалось завешено плотной серой шторой. Вместо современного шкафа стоял старенький комод, а в углу ютился стол с единственным стулом. У дальней стены располагались две двери. И если одна сейчас была плотно закрыта, то вторая – наоборот, оказалась немного приоткрыта. И из-за неё сейчас слышались голоса. Вот только, чтобы разобрать смысл слов, мне пришлось подняться и подойти ближе. Уж больно интересно стало узнать, у кого в гостях я так неосмотрительно очутилась.

– Поздравляю! Я в тебе ни капли не сомневался!

Первый голос точно принадлежал Дарису. И как ни странно, этот факт меня успокоил. Если он где-то рядом, значит опасаться мне нечего. Вероятно, это именно его спальня. Но вот вопрос, что я тут делаю, всё равно до сих пор актуален.

К слову, спала я одетой. На мне были тренировочные штаны и футболка, а значит, сон сморил меня или во время тренировки, или сразу после неё. Увы, мне никак не удавалось вспомнить, что же именно произошло до этого.

– Я, честно, сам в шоке! Прикинь, это ж настоящий прорыв! Профессор Вейс до сих пор от удивления отходит. Сказал, что мне за такое открытие теперь звание профессора дадут. На кой оно мне сдалось, не знаю. Я вообще пока с трудом понимаю, что произошло.

Второй голос, судя по некоторым странным речевым оборотам, принадлежал Лёше – приятелю Риса, который нас яблоками угощал. И, кажется, у него на самом деле случилось что-то очень хорошее.

– Это всё слишком просто получилось, – продолжал говорить землянин. – Мы смогли переместить неживую материю. Мне кажется, что с живой всё будет далеко не так легко. Но даже если и так…

– Лёх, если и так, то это всё равно огромный прорыв! Ты представь, что теперь станет возможно перемещать грузы с планеты на планету, не используя корабли! Это огромная экономия ресурсов! Ты зафиксировал открытие? Подал заявку на авторство?

– Первым делом, – ответил ему Алексей. – И даже сразу завещание составил. Это меня, кстати, профессор Вейс надоумил. Чтобы неповадно было кому-то меня убить и присвоить себе открытие. И тебе, друг мой, я завещал пять процентов со всех доходов от продажи лицензий на применение технологии.

– Ого! – рассмеялся Рис. А я поймала себя на мысли, что мне нравится такой его мягкий, приятный смех. – Спасибо, конечно, но теперь мне тоже придётся завещание написать. А то с моей жизнью любой день может стать последним. И такие огромные доходы пропадут.

– Не неси чушь, – фыркнул Лёша. – Я уже говорил, что ректор тебя не убьёт, даже если ему очень сильно захочется.

– Он имеет на это право, – тихо отозвался Дарис.

Я просто остолбенела. Но поразило меня не какое-то там открытие, а последняя фраза Риса. Ведь говоря, что ректор имеет право его убить, он точно не шутил. Но что же это получается?

Конечно, мне стоило промолчать и постараться разузнать всё самой, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы поступать осторожно и продуманно. Потому, в два шага преодолев оставшееся расстояние до двери, резко толкнула створку, которая тут же ударилась во что-то… или в кого-то.

Судя по всему, неожиданной преградой оказалась спина Дариса, потому что не успела я выйти в коридор, как меня перехватили.

– Делька, больно же! – обиженно бросил Рис, поймав меня за руку. – Зачем было так резко открывать?

– Затем! – выпалила я, сверля его взглядом. – С чего ректору тебя убивать? И почему он имеет на это право?

На мгновение Дарис опешил, но тут же снова принял спокойный, уверенный вид, и потянул меня в комнату.

– Лёш, прости, тут дело одно очень важное нарисовалось, – сказал он, повернувшись к другу. – Я свяжусь с тобой, как только освобожусь.

Но Алексей, кажется, решил поступить иначе.

– Понял, понял, – ответил он, хитро улыбаясь. – Вы, это… как закончите отношения выяснять, приходите ко мне. Я попросил на кухне приготовить для меня пиццу. Пришлось рецепт поварам на пальцах рассказывать. А ещё у меня вино отцовское есть. В общем, отказа не принимаю, всё-таки у меня сегодня праздник. Так что не задерживайтесь. Жду.

И ушёл, будто наши ответы его на самом деле не волновали.

Рис затащил меня в спальню, плотно закрыл дверь и подпёр её спиной. Мою руку он отпустил, но я всё равно не стремилась отходить. Так и стояла всего в шаге от него и пристально смотрела в глаза. Может, это и глупо, но я ждала, что вот сейчас он признается, ответит, пояснит свою странную фразу. Но так и не дождалась.

– Не скажешь? – спросила хмуро.

– Не скажу, – подтвердил парень.

– Рис, ты не понимаешь?! – выпалила я. – Если твоей жизни на самом деле угрожает опасность со стороны ректора, я могу тебе помочь!

– Нет, Делли. Не можешь.

– Ты забыл, кто мой отец?! Он может…

Но он не дал мне договорить. Подошёл ближе, коснулся моего подбородка и строго посмотрел в глаза.

– Мой отец – наместник Элтаруса и член Совета Союза, – серьёзным тоном принялся объяснять Дарис. – Мой брат – наместник Земли. Когда-то за меня вступились очень сильные политики, в том числе и лорд Грегор Тен Алор. Они сделали всё возможное. Теперь есть то, что есть. На большее мне рассчитывать не стоит. И давай закроем тему.

– Нет! – возмутилась, обхватив его запястье. Меня уже почти трясло. А от осознания того, что о собственной возможной смерти он говорит с таким спокойствием, и вовсе становилось дурно. – Я не позволю!

– Тебя никто не спросит. И… пожалуйста, Делли, не нужно. Это моя грязь, моё болото, и моё личное проклятие. У тебя своих демонов хватает, чтобы ещё и моих на себя брать.

Я просто не знала, что на это ответить. Он стоял рядом, спокойно говорил жуткие вещи, а у меня сердце сжималось от страха за него и непонятной нежности. И тогда, явно уловив эти эмоции, Рис просто притянул меня к себе и крепко обнял. Оказывается, именно этого мне сейчас так отчаянно не хватало.

– Ты переживаешь за меня? – спросил он с лёгкой, совсем не обидной усмешкой. – Удивительно, Делли. Но очень приятно. Я уже и забыл те времена, когда обо мне кто-то волновался.

Я обхватила руками его за талию и прижалась к нему крепко-крепко, будто бы от этих объятий зависели наши жизни.

– Это странно, – сказала, уткнувшись лбом в его плечо. – Я такого никогда не чувствовала. Страх до дрожи, окутанный нежностью. У меня словно помутнение рассудка, полнейший хаос в мыслях и чувствах. Но рядом с тобой мне становится спокойно.

– Мне тоже с тобой хорошо, – проговорил он едва слышно. Мягко погладил меня по спине и всё-таки отстранился. – Присаживайся на кровать. Мне нужно кое о чём тебе напомнить.

– О чём? – не поняла я.

Но противиться не стала. Прошла вместе с Рисом к постели, села на край. Парень опустился передо мной на корточки, снова поймал мои руки и посмотрел в глаза.

– Ты ведь не помнишь, как сюда попала, – сказал он.

– Не помню. Но… почему?

Только теперь я сообразила, что, и правда почти ничего не помню о сегодняшнем дне. Хотя утром проснулась точно в своей комнате, а потом, кажется, мне что-то передали. Какой-то небольшой сосуд с жидкостью. Дальше были лекции, только не могу вспомнить, какие. Потом я отправилась на занятия с Рисом, пришла в тренировочный зал…

– Колториум, которым ты меня напоила, имеет несколько побочных эффектов, – проговорил Дарис. – Один из них – вот такие провалы в памяти. Завтра ты всё вспомнишь, причём в мельчайших подробностях. И дабы не случилось катастрофы, я сейчас сам расскажу тебе о том, что было.

– А что было? – спросила, уже заранее предчувствуя, что ничего хорошего не услышу.

– Ты рассказала мне о матери и о том, как её убили, – ответил Рис.

Но взгляда не отвёл. Наоборот, смотрел на меня пристально, готовый в любой момент погасить мою истерику, но я оставалась почти спокойна.

– Много рассказала?

– Всё, – признался эмпат. – Кроме имени того, кто это сделал.

– Вот и отлично. – Теперь я даже вздохнула с облегчением.

– Хорошо. Пусть его имя пока останется тайной, – согласился Дарис. – Но об остальном давай поговорим. Готова?

– О чём там говорить? – мой голос прозвучал почти безразлично. Кажется, Рис всё-таки как-то на меня воздействовал, потому что впервые в жизни я смогла так легко говорить о событиях того дня.

– Расскажи, чего именно ты испугалась тогда. Я понимаю, что всё происходящее было дико, особенно для восьмилетней девочки. Но в этом есть нечто, ставшее ступором для раскрытия твоего дара, заставило его уйти в глухую оборону. Поэтому подумай пожалуйста, что именно было самым страшным.

Я не хотела возвращаться к тем воспоминаниям, но сейчас, рядом с Рисом, сделать это оказалось не так тяжело. Более того, теперь мне самой захотелось найти ответ на его вопрос.

– Он… тот человек… смотрел на Амелию, будто на самый желанный подарок, – проговорила, очень отчётливо представив тот его взгляд. – Он трогал её, целовал, обнимал, а потом… убил.

– Думаю, именно в этом причина твоей фобии. Вероятно, в твоём сознании прочно отложилось, что даже безобидные мужские прикосновения сулят смертельную опасность. Но, как я успел заметить, катализатором срабатывания твоего дара является именно взгляд, в котором отражается желание… похоть, – рассуждал Рис.

– Может быть и так, – пожала я плечами.

И хотела отвернуться, но Дарис обхватил моё лицо ладонями и мягко повернул к себе.

– Нужны другие эмоции, другие ассоциации, но тебе неоткуда их взять, – прошептал он, глядя мне в глаза.

– Ты же мне поможешь? – спросила шёпотом.

– Конечно, Делли, – он мягко улыбнулся.

Я потянулась губами к его губам, даже смогла их коснуться… но Рис отстранился.

– Сейчас ты немножко не в себе. Это частично из-за колториума, частично из-за моего дара. И я сильно сомневаюсь, что, будучи в адекватном состоянии, ты захочешь моих поцелуев. Потому, Дель, чтобы не провоцировать конфликт, я не стану сейчас переступать черту.

– А хочешь? Или для тебя это всего лишь поручение ректора? А может, мой случай просто интересен тебе, как эмпату?

Во мне говорила обида. И пусть какой-то частью сознания я понимала, что Рис прав, но другая – чисто женская, чувствовала себя ущемлённой или даже обманутой.

А он… не ответил. Просто улыбнулся, отрицательно качнул головой и вдруг сам мимолётно поцеловал меня в губы. И что самое удивительное, мой дар снова никак на это не отреагировал!

– Пойдём к Лёшке? У него на самом деле очень вкусное вино. Тебе понравится, – легко и непринужденно перевёл тему Рис. – Только твои вещи остались в раздевалке тренировочного зала.

– Кстати, как я вообще тут оказалась? – пусть и запоздало, но этот вопрос у меня в голове всё-таки всплыл.

– Я принёс, – спокойно отетил Дарис, будто это всё было совершенно неважными мелочами. – Ты уснула после разговора под действием колториума. На улице был ливень, потому относить тебя в твой корпус я не стал. Оставить тебя спать на полу в тренировочном зале мне не позволила совесть. А моя спальня на мансардном этаже того же здания. Пусть эта кровать не такая мягкая, как у тебя в спальне, но уж точно лучше спортивных матов.

– А мне твоя даже больше нравится, – сама не знаю, зачем сказала я.

– Да? – удивлённо улыбнулся Рис. – Можем поменяться спальнями.

– Спасибо, лучше не стоит.

– Тогда кроватями? – снова предложил Дарис, явно надо мной потешаясь.

- Я подумаю.

– Сообщи, если решишь. Хотя… – он изобразил задумчивость. – Сомневаюсь, что твоя кровать сюда поместится. Придётся выбросить тумбочку, а я к ней привык.

– Ладно, – махнула рукой. – Идём к твоему Лёше. Может, он ещё меня яблоком угостит?

– Не сомневаюсь.

* * *

Вот странно всё-таки получается: как много всего может измениться за один день! Ведь ещё утром я считала себя самой находчивой и везучей, ведь сумела в кратчайшие сроки достать запрещённый в Союзе препарат, составила план, как напоить им Риса, и даже сумела воплотить эту свою задумку в жизнь.

К сожалению, сам Дарис оказался хитрее.

Хотя, даже в этом есть свои плюсы. Я смогла рассказать ему то, что при иных обстоятельствах всеми силами постаралась бы сдержать в тайне. И что самое странное, мне действительно стало легче. Более того, после пробуждения в кровати Риса я почувствовала себя очень отдохнувшей и полной сил. А когда мы пришли к Лёше, моё настроение и вовсе взлетело до немыслимых высот.

Вечер прошёл просто замечательно, и даже присутствие уже знакомой мне Софиры не смогло его испортить. Как оказалось, она была сильным поисковиком и, помимо учёбы в университете, тоже работала над Лёшкиным проектом по созданию телепортационных переходов. И пусть она по большей части была просто консультантом, но, по словам самого Алексея, без её помощи их команде пришлось бы возиться с тестами куда дольше.

Сегодня утром друг Дариса умудрился доработать свой опытный образец механизма по созданию пространственного коридора, и переместил через него несколько предметов. Это стало настоящим порывом для всей современной науки.

Я была искренне рада за Лёшу, который просто светился от гордости. Но ещё больше меня радовал тот факт, что Рис за весь вечер ни словом, ни делом не показал своего особого отношения к Софире. Он был приветлив, но говорил с ней, как с простой знакомой. А вот меня – обнимал за талию и улыбался мне так тепло, что дух захватывало.

Я же пила вино, кушала яблоки, смеялась над Лёшкиными шутками, и чувствовала себя почти счастливой. Казалось, даже демоны моего прошлого в этот вечер решили спрятаться подальше и не мучить меня. И это просто не могло не радовать.

Когда же время перевалило за полночь, и мы собрались расходиться по своим корпусам, Рис отправился меня провожать. Я не стала отказываться, тем более он всё так же продолжал обнимать меня, пусть и крайне целомудренно.

И было так замечательно: и ливень закончился, а погода радовала теплом и свежестью; и звёзды на небе мерцали особенно ярко, казалось, даже в воздухе пахло счастьем. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько счастливой.

– Такой прекрасный вечер, – протянула, повернувшись к Рису. – Хочется петь, танцевать, смеяться. На душе легко-легко! И ты… мне очень хорошо рядом с тобой. Я даже не представляла, что такое бывает.

Дарис едва заметно улыбнулся в ответ, но его улыбка была совсем не такой беззаботной, как у меня. Словно его что-то сильно угнетало, не позволяя открыто радоваться жизни.

– Ну, Ри-и-ис, – я развернулась к нему лицом, продолжая идти спиной вперёд. – Улыбнись же! Давай! В противном случае я тебя поцелую… и не факт, что дар не сработает.

– Не сработает, – с ухмылкой бросил парень.

Я остановилась, вынуждая остановиться и его. Теперь на лицо Дариса падал свет от ближайшего фонаря, и мне удалось рассмотреть его глаза. И сейчас в них отражалось нечто такое, что можно было назвать сожалением.

– Почему ты грустишь? Ты совсем не умеешь расслабляться? Рис, ну правда, чего ты всё время такой… словно робот. Нужно чаще улыбаться! Веселиться. Да просто дурачиться! Нужно выжимать из молодости всё, что она может дать! А ты киснешь.

– Может, я своё уже отгулял? – проговорил он. – Мне ведь уже не двадцать лет, как тебе.

– Ага, на целых шесть лет больше! – с притворным ужасом выпалила я. – Это же мелочь! Глупость! Человеку столько лет, на сколько он себя ощущает. А ты ведёшь себя, будто тебе уже давно за сотню. Да мой отец – и тот веселее тебя!

– Честно говоря, Дель, мне как-то не до веселья. Забот хватает, а на развлечения не остаётся времени.

Он поймал меня за запястье и медленно потянул на себя.

– Но на девушек ты время находишь.

Я не сопротивлялась, даже наоборот – сама шагнула к нему и обняла за шею.

– Да? Когда я только успеваю? – с лёгкой иронией поинтересовался парень.

– Не знаю. Но с Софирой ты точно спал.

– И почему в твоих эмоциях я чувствую ревность?

– Ревность? Нет. Не может такого быть. Ты мне даже не нравишься.

Ну да, это прозвучало по-настоящему фальшиво. Особенно если учитывать тот факт, что я стояла, прижавшись к Рису всем телом, и крепко обнимала его за шею.

– Совсем-совсем? Ни капельки? – поинтересовался он, а в его глазах теперь появились едва заметные искорки веселья.

– Ну, только если самую малость, – снизошла я до признания.

– Но ты сама говорила, что тебе со мной хорошо, – напомнил парень.

– А я этого и не отрицаю.

И снова, уже второй раз за сегодняшний вечер, сама потянулась за поцелуем… и второй раз его не получила. Это немного расстраивало, но в моей голове неожиданно родилась идея.

– Слушай, у меня предложение. Давай в выходной поедем в горы? Я хочу на доске покататься, а тут на соседнем материке шикарный комплекс есть. Там склоны – супер, и там же расположен один из лучших ночных клубов на Даркаре!

– Нет, Дель, – Рис перестал улыбаться, снова став отрешённо-спокойным.

– Расходы я беру на себя, – заявила, решив, что он из-за денег отказывается.

– И как это будет выглядеть? Делли, я, конечно, давно не считаю себя аристократом, но для меня всё равно дико, когда девушка оплачивает развлечения мужчины.

– Рис, это предрассудки! У тебя нет денег, зато у меня их много. Почему бы и не…

– Нет, Аделия.

И так строго на меня посмотрел, что стало ясно – не согласится. По крайней мере, не так сразу. Но кто сказал, что я отступлю?

– Ладно. Потом поговорим.

На этом тема была закрыта, а мы направились дальше. Рис заявил, что обязан довести меня до самой двери. Но когда, повинуясь очередному порыву, я хотела на прощание поцеловать его в щёку, он меня остановил.

– Хочу предупредить, что завтра утром у тебя будет отвратительное настроение, – сказал эмпат. – Это тоже последствие действия колториума. После первого пробуждения – эйфория, зато после второго – почти депрессия. И сейчас тобой руководит этот препарат. Тебе именно из-за него всё видится таким радужным. Завтра от этого не останется и следа, но ты всё будешь помнить.

Он вздохнул, а в его глазах отразилось открытое сожаление. Будто он не желал, чтобы действие колториума вообще когда-то заканчивалось.

– Знаешь, Дель, я буду очень рад, если наше дальнейшее общение останется таким же, как сегодня вечером, – неожиданно признался Рис. – Как оказалось, мне тоже с тобой хорошо.

А потом сам легко поцеловал меня в щёку и быстро скрылся на лестнице.

Я же так и осталась в коридоре третьего этажа… с ворохом мыслей в голове. И теперь уже не понимала ни себя, ни Дариса.

Глава 12. Розовый дым

– Аделия, подожди! – донёсся до меня знакомый женский голос.

Пришлось остановиться, пусть сейчас мне больше всего хотелось выбраться на улицу, вставить сигарету в мундштук и, наконец, получить порцию своего личного клубничного успокоительного.

Я обернулась, дождалась, пока Мирна меня нагонит, а потом потащила её за собой во двор. Благо, до заветного выхода из учебного корпуса оставалось всего несколько метров, и вскоре я уже смогла с удовольствием втянуть в лёгкие такой приятный дым.

Блаженство! Я мечтала об этом, начиная со второй лекции. Но самым приятным был не столько вкус любимых сигарет, сколько то ощущение спокойствия и расслабленности, которое теперь растекалось по телу.

А ведь во всём виноват этот гадкий препарат – не хочу даже мысленно произносить его отвратительное название. Утром я проснулась с таким чувством апатии, какого не испытывала никогда в жизни. Но стоило вспомнить о том, что произошло накануне, и мне вообще искренне захотелось самолично отправиться опробовать Лёшкины телепортационные установки, чтобы как можно скорее оказаться в другом уголке Вселенной.

Спасибо Сайру, который напомнил мне о сигаретах. Потому что, только выкурив первую, я смогла вернуть себе адекватность. Правда, одна не помогла, пришлось сразу за ней достать вторую. И вот когда потухла и она, а мои мысли стали кристально чистыми, я смогла осознать две важные вещи.

Во-первых, в своём нынешнем состоянии я виновата сама, ведь достала же Колториум, чтобы напоить им Риса. Откуда ж могла знать, как именно эта гадость работает? Мне казалось, что жертва просто должна впасть в подобие транса и покорно отвечать на все вопросы. В этом я и просчиталась. Хотя на Дариса это вещество подействовало странно. Оно ведь влияет на волю, вот, видимо, Рис и не сдержал желания напоить меня тем же самым в ответ. А о том, что он ещё мог со мной сотворить, будучи в таком состоянии, лучше вообще не думать.

Ладно, это всё «во-первых». На самом деле, второй вывод оказался для меня более значимым. Я вдруг поняла, что такие страшные воспоминания прошлого, о которых я вчера всё выболтала Рису, больше не приносят мне острой боли. Нет, они всё ещё пугали, но теперь не вызывали той гадкой паники. Мне на самом деле стало легче. Будто я долго хранила в собственной памяти этакий долгоиграющий яд, и лишь вчера, поделившись воспоминаниями с Рисом, смогла избавиться хотя бы от части этой отравы.

Но во всей череде плюсов был как минимум один существенный минус – гадкая апатия, которая так и норовила загнать в депрессию. Меня раздражало абсолютно всё: звуки, запахи, преподаватели, студенты. И если бы у меня не было этих волшебных сигарет, я бы точно под действием собственных эмоций забилась в какой-нибудь тёмный угол и рыдала, рыдала…

Правда прошлую сигарету я выкурила после первой лекции, и её действие почти закончилось. Зато теперь у меня в руках снова был любимый мундштук, и с каждой затяжкой в мыслях всё больше прояснялось.

– Так зачем ты меня догоняла? – спросила я, вспомнив, что рядом всё ещё стоит Мирна.

Девушка посмотрела с откровенным сомнением, но всё же спросила:

– Что с тобой сегодня творится? Ты сама не своя.

– Да ничего особенного, – отозвалась я, снова затягиваясь дымом с запахом клубники. – Просто настроение плохое.

Она чуть нахмурилась, осмотрелась по сторонам, и только убедившись, что нас никто не слышит, выдала:

– У Риса Энсари тоже плохое настроение. Видела его утром, так он на себя не похож. Хмурый, злой, раздражённый. Представляешь, он даже умудрился поцапаться с кем-то из эмпатов-старшекурсников. А ведь обычно Рис – образец спокойствия.

– Сочувствую ему.

Это было сказано искренне. Ведь Дарису тоже вчера досталась приличная доза Колториума, а значит и последствия он сейчас ощущает в полной мере. И что-то мне подсказывает – если он меня встретит, то я услышу в свой адрес много гадостей.

– Вы поругались? – спросила Мирна. – Это он из-за тебя такой?

Я от удивления чуть дымом не подавилась.

– С чего ты взяла?

Нет, ну она-то про Колториум точно знать не может!

– Просто, – девушка смущённо заправила за ухо короткую зелёную прядь и всё-таки призналась: – Я сплю у окна, которое как раз выходит на аллею, ведущую к нашему корпусу. И вчера видела вас с Рисом. Вы так мило ворковали. Он тебя обнимал, улыбался тебе. А сегодня оба ходите хмурые.

Тут я вспомнила, что Мирне очень нравился Рис, и стало дико не по себе. Она ведь на него, как на божество смотрела, восхищалась им, а тут такое зрелище, да ещё и с моим участием. Даже как-то стыдно перед ней. Но вот заверить Мирку, что между нами ничего нет я не могла. И не хотела.

– Мы не ругались, – ответила, вздохнув. – Но, Мир, понимаешь, он занимается со мной. Помогает с приручением дара, пытается решить мои проблемы с мужскими прикосновениями.

– Вижу, весьма удачно, – бросила девушка, хотя обиды в её голосе не было. Только лёгкая грусть.

– Успехи есть, – кивнула в ответ. – Мы… вроде как почти подружились. И теперь я начала понимать, что ты в нём нашла. Прости, я не думала, что так получится.

– Не извиняйся, Делли, – отозвалась девушка. – Он ведь не мой и мне никогда не принадлежал. Я воспитана так, что сама за мужчиной бегать не буду, а он… в упор не видит во мне девушку. – Она вздохнула и даже смогла ободряюще мне улыбнуться. – Я рада, что вы нашли общий язык. Может, ты сможешь вернуть ему прежнее благодушное расположение духа?

– Я попробую. – Кивнула в ответ. А про себя добавила: – «Если только он меня при встрече не прикончит».

* * *

Когда после обеденного перерыва я преступила порог четырнадцатого тренировочного зала, то от удивления просто застыла на месте. Да, Рис был здесь, но, вопреки сложившейся традиции, не медитировал, и даже не сидел на полу под стеной. Нет, он с жуткой злостью отрабатывал приёмы в спарринге с тренажёром!

Его удары были сильными, резкими, даже какими-то дикими. Дарис двигался, как настоящий профессионал. Он мастерски уклонялся от атак робота-тренажёра, нападал сам и, кажется, не собирался останавливаться. Честно говоря, было странно видеть всегда уравновешенного Риса в таком откровенном бешенстве. Думаю, если бы сюда сейчас на мгновение заглянул Рэмир, то он бы точно сразу кинулся извиняться за все свои гадкие слова.

Сегодня на Дарисе не было футболки – она скомканная валялась углу. А я поймала себя на мысли, что любуюсь его широкой спиной, игрой мышц на руках, разворотом плеч. Эх, красивый он всё-таки. Смотрела бы и смотрела. Но сейчас меня куда больше волновало внутреннее состояние парня. Потому, к сожалению, придётся его отвлечь.

– Привет, – поздоровалась я, бросив сумку на мягкий пол. – Срываешь злость на спортивном инвентаре?

– Привет, – ответил Дарис, продолжая атаковать тренажёр. – Кстати, очень рекомендую. Прекрасно помогает после хорошей дозы Колториума.

– Не-не, – улыбнулась, стягивая туфли. – У меня свои антидепрессанты. Я и тебе, кстати принесла. Офигенно помогают.

– Это какие? – он всё-таки остановил работу робота и повернулся ко мне.

– Травы антакарских шаманов, – тоном опытного рекламщика проговорила я. – Лучший антидепрессант в Союзе! А ещё не вызывает привыкания и имеет приятный клубничный вкус и запах.

– Ты сейчас о своих сигаретах? – скривился Рис.

– Ага, – я вытащила из сумки портсигар, взяла зажигалку и направилась к парню. – Хочешь?

– Не курю.

– Это не обычные сигареты. Считай, лекарство.

Я открыла крышку заветной коробочки и протянула парню. Он посмотрел на меня с сомнением, но всё-таки отрицательно мотнул головой.

– Нет, Дель. Если тебе это нужно, то кури. Только окно открой. А я… лучше пойду дальше отрабатывать приёмы.

– Зря ты, – сказала, прикурив. Причём на сей раз без мундштука.

Подошла к окну, открыла, обернулась. Рис всё так же стоял на месте и смотрел на меня.

– Затянись хоть раз. Обещаю, тебе сразу легче станет. Они на вкус, как клубника. И горло от них не дерёт.

Дарис усмехнулся каким-то своим мыслям, подошёл ближе, посмотрел мне в глаза и, взяв меня за запястье, поднёс мою руку с зажатой в пальцах сигаретой к своим губам. Втягивая в лёгкие розовый дым, он не отрывал от меня взгляда, и лишь выдохнув, расслабленно прикрыл веки.

– Нравится? – спросила, улыбнувшись.

– Нет. Не нравится, – сказал он и снова затянулся.

– Забирай себе эту. Я другую возьму, – предложила, наблюдая за ним.

– Спасибо, мне и так хорошо. – Ему явно понравились мои сигареты, но кто ж в этом признается?

– Рис! – выпалила с притворным возмущением. – Верни мне мою руку.

– Не-а. Сама предложила. Теперь отдувайся.

– Я ещё не говорила тебе, что ты самый наглый гад из всех, что я встречала? – поинтересовалась, поймав его взгляд.

– Не помню.

Сейчас, без футболки, в ореоле розового дымка он казался мне удивительно милым и каким-то почти родным. И, судя по тому, как смягчился его взгляд, Дарис всё-таки начал успокаиваться.

Как ни странно, но к занятиям мы всё-таки приступили, пусть и с некоторым опозданием. Я предлагала Рису устроить сегодня внеплановый выходной, но он заявил, что сейчас нам обязательно нужно закрепить вчерашний результат. После этих слов он посмотрел на меня с настороженностью, явно ожидая скандала или хотя бы возмущений по поводу его фокуса с Колториумом. Но я только пожала плечами и отправилась переодеваться.

* * *

Само занятие прошло крайне продуктивно. У меня, наконец, (впервые в жизни!) получилось взять собственную энергию под полный контроль! И пусть продержался этот результат всего какую-то минуту, но для меня даже такое достижение было поистине огромным!

– Я сделала это! – выкрикнула, подпрыгнув на месте. – Сделала, Рис! У меня получилось!

– Дель, ты ведь в курсе, что при таком уровне, как у тебя, контроль над даром должен быть постоянным? Круглосуточным, – безжалостно разрушил мои грёзы эмпат. – Минута – это мизер. Ничто.

– Рис, ты не понимаешь!.. – выпалила я, всё ещё надеясь, что он хотя бы похвалит. – У меня никогда даже этого не получалось!

– Нет, это ты не понимаешь, – он сверкнул на меня раздражённым взглядом и опустился на пол. – Аделия, уже сейчас твой дар пугающе велик. А когда ты его раскроешь и начнёшь использовать, он станет расти дальше. Его мощь увеличится в разы, и вот тогда удерживать его станет куда сложнее. Потому тебе нужно научиться его контролировать абсолютно. И для начала усвой одну истину: дар – не просто часть тебя. Твой дар – это ты сама, твоя суть. Твоя энергия. Раньше его удерживала в рамках твоя фобия. Теперь её нет.

– Как – нет? – не поняла я.

– Так, – бросил Дарис. Он улегся на пол и, подложив под голову руки, уставился в потолок. – Я – эмпат, если ты не забыла. А вчера ты была открыта для воздействия, и сама показала, что именно тебя пугает. Ты погрузилась в свои воспоминания, позволяя мне ослабить твои эмоции.

– И что теперь? – растерянно спросила я. – Я забуду о том, что случилось тогда?

– Нет. Но теперь это просто воспоминания. И постепенно ты сможешь избавиться от проблем с мужскими прикосновениями.

Звучало обнадёживающе. Но один вопрос я всё-таки не смогла не задать, пусть и ощущала, как предательски заалели щёки.

– Ты… поможешь мне с этим? – спросила, чуть замявшись. – Ну, с прикосновениями.

– Помогу, – ответил он, прикрыв глаза. – Хотя на самом деле больше пользы было бы, если бы этим занялся тот, кто тебе действительно нравится. Тот, кого ты хочешь видеть рядом.

Странно. Раньше подобных слов я от Риса не слышала. Он просто самоуверенно заявлял, что справится со всеми моими проблемами с даром. И уж точно не собирался привлекать к этому делу кого-то ещё. И что теперь? Что вообще за настрой?

Дарис всё так же лежал с закрытыми глазами, словно спал. Но я видела, как тревожно подрагивают его ресницы, как напряжённо сжаты губы. Кажется, кто-то не на шутку раздражён, и вероятнее всего, просто закончилось действие моей курительной смеси.

Достав из сумки портсигар, я подошла к парню и присела рядом с ним.

– Снова будешь курить? – спросил он, приподнявшись на локте.

– Я? Нет. А вот ты – да, – ответила, протягивая ему сигарету. – Мне уже достаточно успокоительного на сегодня. А тебе не помешает привести мысли в порядок.

В этот раз он даже не попытался спорить. Забрал из моих рук сигарету, прикурил и снова улёгся. Кстати, курить Рис умел, и делал это даже как-то красиво… завораживающе. И чего, спрашивается, заявлял, будто не переносит дым?

Конечно же, я напомнила ему о том дне, когда он забирал меня от космопорта, и про то наше первое разногласие, почти перешедшее в драку.

– Я не люблю дым, – сказал Дарис, этот самый дым выдыхая. – Терпеть его не могу. Он у меня дурные ассоциации вызывает.

– Ты курил раньше?

- Ага. Лет так в шестнадцать.

Он уже заметно расслабился, и теперь говорил спокойно и даже доброжелательно.

– Но как-то ребята угостили одной курительной смесью, которая обладала галлюциногенным эффектом. И мы немного… увлеклись. – Рис улыбнулся. Видимо, теперь эти воспоминания его веселили. – Я даже не думал, что моя фантазия способна такие финты выдавать! Мне казалось, что за мной гоняются жуткие монстры. Я отбивался, вырывался, убегал… А оказалось, что на самом деле это были полицейские. После того случая курить мне больше не хотелось.

– А сейчас? – спросила, забрав из его пальцев сигарету и вдохнув дым.

– Эти… – он отобрал обратно дымящуюся трубочку, – безобидны. И их запах у меня стойко ассоциируется с тобой. К тому же они на самом деле отлично успокаивают и приводят мысли в норму.

– Потому я их и люблю.

Сейчас, сидя рядом с Рисом и наблюдая, как он спокойно курит, я ощущала себя удивительно хорошо. Я смотрела на лежащего рядом парня и чувствовала, как в душе мягко растекается концентрированная нежность. Мне просто было приятно находиться здесь, знать, что он рядом. И это чувство странным образом согревало изнутри.

– Знаешь, – сказала, притянув колени к груди и обхватив их руками. – Не хочу, чтобы со мной кто-то другой занимался. Я к тебе, кажется, привыкла.

Он снова приподнялся на локте, затем и вовсе сел и посмотрел на меня с отрытым удивлением.

– В таком случае, Делли, мне нужно твоё полное доверие, – заявил, глядя в глаза. И был при этом предельно серьёзен. – Предупреждаю сразу: я не ограничусь целомудренными прикосновениями. Если почувствую, что ты готова двигаться дальше, не стану себя сдерживать. Ты согласна на такие условия?

Было странно слышать от него всё это и осознавать, что шутками тут и не пахнет. Рис говорил честно. Он на полном серьёзе предупреждал меня о том, что если у него получится победить мой своевольный дар, то он воспользуется ситуацией. И я совру, если скажу, что это меня не взволновало. Даже больше – теперь, после этих его слов, я сама была готова придушить собственную непокорную энергию.

– Согласна, – ответил за меня сам Рис, просто почувствовавший мои эмоции.

– Да, – подтвердила я, встречая его взгляд, в котором снова отражалась открытая самоуверенность. – Но при одном условии.

– И каком же? – поинтересовался парень.

Это был шанс, который ни в коем случае нельзя было упускать.

– В ближайший выходной мы отправимся на сутки в «Сиер-Тар» – тот горный курорт, про который я тебе говорила. На счёт денег вопрос решён – у меня есть четыре пригласительных.

– И откуда ты их взяла? – не поверил Рис.

– У двух моих подруг – свой раскрученный канал в Сети. Их наняли осветить вечеринку в честь пятилетия со дня открытия клуба. И когда они заикнулись организаторам, что я тоже хотела бы присутствовать, мне милостиво прислали целых четыре пригласительных. Всё включено. В нашем распоряжении два двухместных номера, еда, напитки, развлечения комплекса.

Он смотрел на меня с настороженностью, и пока соглашаться не спешил.

– Ну, скажи мне, разве ты не хочешь окунуться в ту среду, в которой когда-то вертелся? Я видела в Сети ролики с твоим участием, потому не рассказывай, что не любишь вечеринки.

– Это было уйму лет назад, – отмахнулся Дарис.

– Так разве не хочется повторить? Рис, ну соглашайся, – я подсела ближе и, забрав почти догоревшую сигарету, взяла его за руку. – А я буду очень хорошей, послушной, исполнительной ученицей. Буду очень стараться контролировать дар.

- Даже так? – усмехнулся Дарис. – Ну, ладно. Тогда я согласен. Но ещё два пригласительных ты отдашь Лёше.

– Отлично! Я и так собиралась их ему вручить.

Кажется, моя улыбка стала поистине запредельной. Ведь я до последнего сомневалась, что Рис согласится. Сама не знаю, почему мне так сильно хотелось, чтобы он поехал со мной. Причём не как охранник, коим его назначил ректор. А как мой… друг? Ладно, пусть будет друг.

Я поместила окурок в специальное отверстие в портсигаре, и снова повернулась к Дарису.

– Понравились тебе мои сигареты? Хочешь, подарю упаковку? У меня их теперь много.

– Нет, спасибо. Тебе, кстати, тоже не стоит злоупотреблять таким успокоительным, – заметил Рис, отрицательно качнув головой. – Понимаю, в редких случаях эта курительная смесь просто незаменима. Но тебе всё равно нужно учиться сдерживаться, контролировать эмоции и успокаиваться самой, без вспомогательных средств. Для этого прекрасно подходят медитации.

– Ты же знаешь, что я во время них засыпаю.

– Значит, что-то делаешь не так. Но мы это исправим, правда? – хитро бросил он, поднимаясь и протягивая мне руку. – Ты сама только что пообещала во всём быть хорошей, послушной, исполнительной. Я ничего не забыл? Так что прямо сейчас и начнём решать твои проблемы с погружением в медитативный транс.

Мне тут же захотелось поспорить, отказаться, но я сама пообещала ему быть хорошей ученицей. Потому, тяжело вздохнув, покорно кивнула и последовала за Рисом к его любимому месту для медитаций.

Что ж… теперь, и правда, придётся стараться. Но зато битву за совместный отдых в «Сиер-Таре» я всё-таки выиграла!

* * *

С каждым новым занятием моя энергия подчинялась всё лучше. Теперь я на самом деле начала чувствовать её не как некую неуправляемую сущность, по какой-то шутке Вселенной связанную со мной, а как часть самой себя. И в этом действительно очень помогали те самые медитации.

Честно говоря, я до последнего не верила, что у меня получится. Но Рис, кажется, всё-таки был гениальным эмпатом. Когда я была открыта и позволяла ему влезть в моё сознание, он действовал, как настоящий специалист. Управлял моими эмоциями, словно талантливый музыкант струнами своего инструмента.

Впервые погрузиться в медитативный транс я смогла именно с помощью Дариса. И это оказалось по-настоящему интересно и удивительно! В тот момент я чувствовала себя не человеком, а той самой энергией, которая жила в моём теле. Наверное, именно тогда я и осознала, что она – и есть я.

Это стало очередным прорывом, большим важным шагом на пути покорения мной моего же дара. С того дня у меня всё стало получаться гораздо лучше. Скажу больше – теперь я могла управлять на расстоянии почти любыми предметами. Мне хватало сил даже для того, чтобы поднять в воздух тяжёлый эрши и перенести его на другую сторону большой площадки. Сложнее было с маленькими предметами. Там приходилось рассчитывать силу буквально по крупицам, да ещё и Рис каждый раз ставил передо мной всё более сложные задачи, а когда начинало получаться, этот гад делал всё, чтобы заставить меня потерять концентрацию.

Но я держалась, хотя иногда мне начинало казаться, что он просто надо мной издевается! Например, вчера, когда я удерживала в воздухе двенадцать стеклянных бокалов, Дарис бесшумно подошёл сзади, обнял меня за талию и нагло уложил руку на мой живот, да ещё и под тканью футболки. Нет, больше ничего он себе не позволил, но мне и этого с лихвой хватило! Я очень ярко ощущала его тёплую ладонь, близость его тела, дыхание у затылка. Это дико волновало, возбуждало и почти сводило с ума! Но я не отрывала взгляда от гадких бокалов, которые кружились в воздухе, и продолжала выполнять данное Рисом задание.

И лишь когда эти стекляшки снова опустились на пол, расслабленно вздохнула, а Дарис… легко поцеловал меня в щёку, шепнул: «умница» и спокойно отошёл в сторону.

Казалось, для него все эти прикосновения вообще никакого значения не имели. Зато я потом полночи не могла заставить себя уснуть. Всё вспоминала, как он стоял за моей спиной, как его ладонь соприкасалась с моей голой кожей… И эти мысли никак не способствовали спокойному сну.

Тогда, не выдержав, я набрала на коммуникаторе сообщение: «Что ты со мной сделал?» и отправила одному негодяю, для которого мои эмоции никогда не были секретом. А спустя пару минут пришёл ответ:

«Я всего лишь учу тебя, моя клубничная девочка», – написал Рис.

Вот так у него всё просто? Учит, значит?

Но не успела я разозлиться, когда пришло второе сообщение:

«Учу… контролю и чувственности. И поверь, у меня ещё никогда не было такой восхитительной и желанной ученицы».

Не удивительно, что после таких слов я заснула с улыбкой.

Утром проснулась в отличном настроении и с радостью отправилась на лекции. Всё утро веселила Мирну и Сару рассказами о своих прошлых забавных неприятностях, которые они сами именовали приключениями. Да и вообще, я просто сияла довольством и радостью, а всё потому, что уже вечером меня ждал «Сиер-Тар»! Хотя ждал он не только меня, но и Риса, Лёшу и, как ни странно, Софиру, которой Алексей вручил один из пригласительных. И пусть эта девушка не особенно мне нравилась из-за тех взглядов, которые она иногда бросала на Дариса, но спорить я не стала. В конце концов, какая мне разница, кого выбрал в спутницы Лёша?

У меня к поездке всё было готово: вещи собраны, эрши арендован, я даже номер для себя отдельный забронировала, чтобы избежать неловких ситуаций. Оставалось только пережить очередные занятия с Рисом, которые он не пожелал отменять, и можно смело отправляться в путь.

Вот только мой наставник сегодня решил превзойти сам себя. Оказалось, что заниматься мы будем не сами, а на одном из общих тренировочных полигонов. И как назло, там сегодня собралось столько людей, что нам едва хватило места.

Каждый из присутствующих здесь студентов выполнял свою программу. Кто-то выстраивал в воздухе фигурки из камней, кто-то учился воздействовать на самого себя, пытаясь взлететь. Некоторые работали в парах, отрабатывая энергетические удары и способы их отражения. И, конечно же, они не молчали, переговаривались, обменивались шутками, колкостями. На полигоне вообще оказалось жутко шумно, что никак не способствовало сосредоточенности.

И всё же я старалась отрешиться от происходящего, отмахнуться от посторонних звуков и выполнить данное Рисом задание. Оно не было сложным. Мне всего лишь следовало с помощью телекинеза построить двухэтажный домик из небольших каменных плит. Они по виду напоминали детский конструктор, правда, играть в него мог разве что детёныш какого-нибудь великана.

Поначалу получалось плохо – дико отвлекали чужие разговоры. Но потом у меня всё-таки начало получаться. Я идеально состыковала стены первого этажа и подняла в воздух большую плиту перекрытия, когда вдруг почувствовала, что ко мне подошёл Дарис. И стоило ему бесцеремонно обнять меня со спины и коснуться губами шеи у самой границы футболки, я вздрогнула, потеряла контроль над своей же энергией, и гадкая плита полетела вниз.

– Плохо, Делли, – ровным тоном строгого преподавателя бросил Рис. – Продолжай.

Ага, легко сказать – «продолжай»! Как вообще можно сосредоточиться на выполнении задания, когда за спиной угрожающе близко стоит молодой мужчина, от одной мысли о котором тело бросает в жар?! И будто желая усугубить моё состояние, он крепче прижал меня к себе и опустил вторую руку на моё плечо.

– Старайся лучше, – прошептал он мне на ухо.

И плита, которую я еда успела поднять над землёй, снова рухнула обратно!

– Рис! – угрожающе прошипела я. – Ты меня сбиваешь.

– А ты не сбивайся, – бросил он. – Сосредоточься на камнях, на работе, отбрось все лишние мысли. И тогда всё у тебя получится.

Конечно, я попробовала снова, и даже смогла всё-таки уложить куда надо две плиты перекрытия. Но когда пришёл черёд новых кубиков для стен второго этажа, Дарис снова предпринял пытку меня сбить. Я едва привыкла к тому, что чувствую его присутствие каждой клеточкой тела, а он… прижался губами к моей шее чуть ниже уха.

Одна Великая Вселенная знает, чего мне стоило в этот момент сохранить самообладание и не уронить камень.

– Изверг, – прошипела я, опустив кубик на плиту. – Как можно так издеваться?

– Не отвлекайся, моя клубничная, – прошептал он мне на ухо. – Продолжай. Задание ещё не выполнено.

– Тогда не целуй меня, иначе я камушек случайно кому-нибудь на голову уроню.

– Не могу, – в голосе послышалась наигранная печаль. – Ты слишком притягательна. Мне и так приходится сдерживать все свои желания. Или ты думаешь, эти игры только на тебя действуют? Нет, Делли. Но вернёмся к камням. Заканчивай уже.

Я в очередной раз попыталась отрешиться от реальности, сосредоточилась на своей энергии и подняла в воздух одновременно три камня, которые быстро легли в правильном порядке. Осталось уложить ещё несколько, но тут в игру снова вступил Дарис!

– А сколько у нас номеров на ночь? Два? – спросил он у самого моего уха. – Думаю, делить комнату с Софи ты не захочешь. Тогда… может, будешь спать со мной?

Это прозвучало так провокационно, что камень снова упал, едва не разрушив всю с таким трудом сложенную конструкцию. Но я уже не стала ничего отвечать – знала же, что бессмысленно. Рису явно нравилась эта игра, а ещё больше – моя реакция на малейшие провокации. Потому просто стиснула зубы, сосредоточилась на камне и продолжила выполнять задание.

– Честно говоря, я предпочитаю спать один. Но не так давно выяснил, что с тобой мне тоже прекрасно спится, – тихо говорил Дарис, поглаживая меня по руке. – Не переживай, сегодня в любом случае ничего не будет. Ещё слишком рано, – последнюю фразу он сказал шёпотом мне на ухо, а после коснулся губами мочки.

– Рис… – взмолилась я, с огромным трудом опуская на место камень. – Пожалуйста, перестань.

– Не могу. Мне слишком нравится, как тебя заводят мои слова.

Камень лёг криво. Но это всё, на что я была сейчас способна. Как Дарис вообще может такое говорить? И что удивительно, у меня не было сомнений, что он на самом деле чувствует.

– Я сняла себе отдельный номер. Не беспокойся, – сказала, стараясь настроиться на работу с оставшимися плитами.

– Да? – удивлённо бросил он. – Тогда свой я отдам Лёшке. Всё-таки у них с Софирой не те отношения, чтобы делить совместный номер.

– А ты?

– А я, как уже сказал, буду спать с тобой.

Хорошо, что я не успела поднять плиту высоко, потому что, если бы она упала на составленную мной конструкцию, то пришлось бы начинать всё заново.

– Это… слишком.

– Нет, – отмахнулся эмпат. – Всё будет классно. Не волнуйся, я не позволю себе лишнего. Но если тебе станет легче, скажу: мне ещё не приходилось просто спать в постели с женщиной. Так что это и для меня будет эксперимент.

– Я… не уверена. – Камень даже поднимать не стала.

– Зато я уверен, – сказал Рис, и вдруг, отпустив меня, отошёл назад. – Заканчивай. Не буду мешать.

Не удивительно, что без его близкого присутствия дом у меня сложился очень быстро. Энергия прекрасно слушалась, легко повиновалась каждому моему мысленному приказу. Я и сама поражалась тому, как легко у меня теперь получалось управлять своим даром. Сила повиновалась беспрекословно, хотя управляться с мелкими предметами получалось не всегда. Да и концентрация пока подводила. Но Рис всё равно был мной доволен.

Не знаю почему, но его похвалу я ценила больше собственных успехов. Даже папино одобрение пропустила мимо ушей, а ведь родитель действительно радовался моим победам над собой. И вот сейчас, выполнив задание и сложив с помощью телекинеза на полигоне дом чуть выше моего роста, думала не о своём достижении, а о грядущей ночи…

Ночи, которую мне предстояло провести с мужчиной.

И даже его слова о том, что мы будем просто спать, почему-то совершенно не успокаивали.

Глава 13. «Сиер-Тар»

В заказанный эрши мы загрузились, когда часы показывали семь вечера. За рычаг управления сел Рис, я разместилась рядом, а Лёшка с Софирой заняли заднее сидение. До места нам предстояло добираться не меньше полутора часов, но благодаря приятной компании пролетели они удивительно быстро.

Всю дорогу Лёша развлекал нас весёлыми историями о своей жизни на Земле. Он говорил о родной планете с такой любовью и восхищением, что мне самой дико захотелось там побывать. А ещё у Лёшки оказалась большая семья: родители, двое старших братьев и сестра. Он же был в этом семействе самым младшим, потому ему всегда доставалось много внимания ото всех.

– Я когда вернулся домой после окончания базового образования, думал они меня просто доконают своей опекой. Потому всего через две недели такой жизни сбежал к сестре, – пожаловался он.

– А сестра отдельно живёт? – спросила я.

– Да, она недалеко от столицы в особняке своего благоверного обосновалась. Тоже ведь два года дома не была, как и я. Мы с ней оба на Даркаре учились, но в разных академиях, – пояснил Алексей.

– Быстро вы с базовым расправились, – заметила Софира.

– Я – просто умный, а Сашка… – он задумчиво цокнул языком. – Ей по статусу не положено оставлять супруга надолго. Потому дальше будет продолжать образование уже на Земле. Там как раз пара-тройка спецшкол появилось. Да она и сама рада была к мужу вернуться. Вот никогда бы не думал, что она настолько сильно влюбится в такого, как её ненаглядный Али.

Рис издал нечто похожее на смешок, но когда я вопросительно на него посмотрела, только отрицательно мотнул головой. Мол, не обращай внимания.

– Тебе не нравится её супруг? – спросила я, обратившись к Лёше.

– Мне? – удивился он. – Нормальный тип. Главное, чтобы Сашке нравился. Ей же с ним жить. К моему удивлению мы с её благоверным даже умудрились найти общий язык. Хотя помню, при первом знакомстве он на меня произвёл жуткое впечатление.

– Это когда он зачисткой командовал? – спросил Рис. – Ну да, в тот момент он кого угодно мог напугать.

– Её супруг – военный? – поинтересовалась я.

Рассказ становился всё интереснее и интереснее.

– Бывший, – отозвался Лёша. – Теперь у него скромная административная управленческая должность.

– Ага, очень скромная, – снова усмехнулся Рис, но пояснять не стал.

– А вообще, Аделия, тебе бы на Земле понравилось. Может, слетаем как-нибудь на каникулах? – предложил Лёша.

– Познакомишь меня со своими братьями, сестрой и её загадочным мужем? – улыбаясь, поинтересовалась я.

– Ага. Кстати, с сестрой я тебя на днях познакомлю, – заявил Лёша. – Она скоро должна прилететь.

А Рис вдруг на мгновение замер, отвлёкся от управления и посмотрел прямо на землянина.

– Сашка приедет?! – произнёс бесцветным тоном.

– Да, – отозвался Лёшка, глядя в глаза другу. – И… как ты понимаешь, приедет она не совсем ко мне.

– Ясно, – бросил Дарис, крепче сжал рычаг управления и снова повернулся к переднему стеклу. Для него эта новость явно была важной, даже знаковой. Но говорить на эту тему Рис больше не стал.

И как бы мне ни хотелось расспросить о подробностях, но в присутствии Софи я этого делать не стала. И скажу больше, сама перевела тему, решив рассказать ребятам о запланированной на сегодня и завтра программе. Они были рады, что им достались отдельные номера, и явно предвкушали и сегодняшнюю вечеринку, и завтрашнее катание на досках. Хотя Лёшка честно признался, что никогда не пробовал.

Рис же больше в разговоре не участвовал, и вообще был странно хмур. Не изменилось его настроение и когда мы прибыли на место, ни когда регистрировались в отеле. Кстати, по информации с наручного идентификационного чипа, Рис носил имя Дарис Энсари. Хотя чему я удивляюсь? Ведь лорд Дайрон Андарис Эргай вообще официально погиб.

В номер мы поднимались в молчании, и только когда оказались за закрытыми дверьми снятых мной двухкомнатных апартаментов класса люкс, я спросила:

– Что с тобой? Ты чернее тучи.

Дарис прошёл по просторной гостиной, лениво осмотрел мини бар и только потом ответил:

– У меня просто немножко испортилось настроение. Но это пройдёт.

– Почему испортилось? Это ведь из-за приезда Лёшкиной сестры. Ты с ней знаком?

– Знаком. – Ответ прозвучал ровно… даже слишком ровно.

– Близко?

– Более чем.

– То есть? – не поняла я.

– Ну… как тебе сказать, – с непонятной злой иронией бросил парень. – Пару раз она из-за меня чуть не умерла, нарушила несколько законов, связалась не с самой лучшей компанией, получила пару-тройку выстрелов из конгайта…

– Чего?! – выпалила я удивлённо. – Ты же шутишь?

– Нет, Аделия. Не шучу, – бросил Рис.

И вдруг подошёл ко мне ближе, обнял за талию и вместе со мной опустился в ближайшее кресло. Так я оказалась у него на коленях… очень, кстати говоря, удобных. Рис же прижал меня к себе сильнее, уткнулся носом в мою шею и прикрыл глаза. Я видела, чувствовала, что ему сейчас совсем не до шуток, а ещё рядом со мной он будто стал расслабляться, успокаиваться. И это почему-то мне льстило.

Снова заговорил он только спустя несколько минут. И тон его голоса опять стал привычно насмешливо-добрым.

– Кажется, ты так пропиталась своими сигаретами, что мне даже курить их не нужно – достаточно просто обнять тебя.

– Вот и обнимай, – отозвалась я. – И не грусти. Когда ты грустишь, мне становится страшно.

Он улыбнулся и потёрся носом о мою шею.

– Договорились, – хмыкнул он. – Буду тебя всю ночь обнимать.

Но теперь такая перспектива почему-то меня почти не пугала.

– Только если осторожно, – бросила, поднимаясь с его удобных колен. – Пойду быстро приму душ и приведу себя в порядок. Не скучай. Хочешь, оставлю тебе галути?

– Не стоит. Я пока к Лёшке схожу, – отмахнулся Рис. – Лучше сама поторопись. И не задерживайся в душе, а то я ведь могу и присоединиться.

Отвечать ничего не стала, ведь прекрасно знала, что он этого не сделает. Просто ухмыльнулась и направилась в спальню. Рис прав, стоит поторопиться, а то мы пропустим всё самое интересное. И пусть до начала основной программы оставался ещё целый час, но мне почему-то не хотелось заставлять Дариса ждать. А то вдруг снова загрустит?

Но вот о причинах его грусти и странных отношениях с этой неизвестной мне Сашкой я лучше спрошу у Лёши. И не сегодня, а как-нибудь потом. И знакомиться я с ней у меня нет никакого желания. И Риса к ней не подпущу, если его это так расстраивает.

Но, кажется, он не врал и не шутил, говоря, что эта девушка из-за него едва не умерла. Вот только я никак не могла понять, как такое возможно? Хотя, думать об этом не было никакого желания. Наоборот, хотелось, прижаться к Рису, обнять его, почувствовать его дыхание, увидеть его улыбку.

Великая Вселенная! Да что со мной происходит?! С каких пор я стала такой сентиментальной?!

* * *

Перед тем, как отправиться в клуб, расположенный в нескольких минутах ходьбы от нашего отеля, мы всей компанией собрались в холле. Я окинула взглядом Софиру, вырядившуюся в чёрное платье, весьма вызывающего вида, она же одарила меня таким же оценивающим взглядом и едва заметно ухмыльнулась. Ну да, по сравнению с ней я выглядела весьма скромно: на мне были подвёрнутые ярко-розовые брюки, розовые кеды с чёрной вышивкой и короткое чёрное платье. Оно было выполнено из тончайшего кружева. Ткань обтягивало лиф, словно вторая кожа, рукава отсутствовали, широкий пояс подчёркивал талию, а юбка состояла из трёх рядов кружевных воланов.

В общем-то, по меркам современной моды я выглядела… экстравагантно. Но мне почему-то всегда прощали подобные вольности в одежде и столь смелое смешивание разных стилей. Более того, блогеры в Сети назвали подобное сочетание – «фишкой Аделии». Хотя мне было всё равно. Я всегда одевалась так, как считала правильным лично для себя, а мнение других меня не особенно волновало.

А вот Рис выглядел бы даже презентабельно – в тёмно-сером пиджаке, надетом поверх белоснежной футболки, если бы не додумался снова нацепить свои штаны с дырками. Но что удивило меня сильнее всего – на Лёшке сегодня были почти такие же.

– У вас что, совсем с деньгами туго?! – выпалила я, уже подумывая прямо сейчас заказать им нормальные брюки в магазине с самой быстрой доставкой. И пусть только попробуют отказаться.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Лёша, явно не понимая этого возмущения.

Зато Рис точно догадался о причине моего негодования, и теперь смотрел на друга с открытой улыбкой. Его самого собственный вид явно ни капли не смущал.

– Дыры на ваших брюках, – бросила я, указав пальцем на продолговатый разрыв на грубой ткани выше Лёшкиного колена. – Как такое вообще надевать можно? Ладно Рис – он вообще странный, но ты-то зачем носишь такие обноски? Из солидарности?

Лёша моргнул, опустил голову и придирчиво осмотрел сначала свои штаны, потом перевёл непонимающий взгляд на Дариса. А этот эмпат теперь едва сдерживал смех. Правда мне не ясно, что здесь смешного?

– Дель, это называется «джинсы», – вздохнув, пояснил Рис. – Можно сказать, самая любимая одежда землян.

Он взял меня за руку и повёл к выходу на улицу. А я лишь удивлённо, хмыкнула, но покорно пошла с ним.

– Да у нас у каждого есть джинсы, – подтвердил улыбающийся Лёша, который только теперь понял причины моего недоумения. – А дырки и порезы – это дань моде. Но суть-то не в них. Просто это удобно и смотрится хорошо.

Я снова взглянула на землянина, теперь куда больше уделяя внимание деталям его образа. Эти самые джинсы на нём хоть и имели дыры и потёртости, но в целом выглядели довольно стильно. А с чёрной рубашкой, рукава которой были залихватски закатаны по локоть, они смотрелись очень даже интересно.

– Так ты их с Земли привёз? – спросила, повернувшись к Рису.

– Скорее, я в них приехал, – ответил он, правда проговорил это тихо, будто желал, чтобы услышала только я. – У меня не было другой одежды. И сейчас её не особенно прибавилось. Но я не то хотел сказать, – он улыбнулся и, поймав мой взгляд, сообщил: – Жаль, что Сашка уже точно вылетела, а то можно было бы опросить её привезти и тебе джинсы. Было бы забавно. Ходили бы с тобой вместе в штанах с дырами.

– Я такое не надену! – заявила, изобразив возмущение.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, – заметил Дарис. – Я тоже поначалу не понимал эту странную моду. А потом втянулся. У меня даже коллекция была – штук двадцать разных моделей и к ним ремни с бляхами.

– А где всё это сейчас? – спросила тихо.

– Понятия не имею, – пожал плечами Рис.

Я уже открыла рот, чтобы спросить: как так получилось, но меня отвлёк вопрос Лёши о запланированном на завтрашнее утро катании на досках. Пришлось отвечать, и возвращаться к разговору с Рисом об оставшихся на Земле вещах я не стала. А после нам и вовсе оказалось не до бесед – мы вошли в гостеприимно распахнутые двери высокого развлекательного центра, три этажа в котором занимал самый известный на Даркаре ночной клуб.

И вечер начался!

* * *

У меня было много знакомых… Пугающе много. Причём и среди простых ребят, и среди представителей золотой молодёжи. И до сегодняшнего вечера я считала это плюсом. И раньше даже подумать не могла, что однажды это начнёт так раздражать.

А всё дело в Рисе! Видите ли всем оказалось интересно, кто же этот красавчик, который уверенно держит за руку «неприступную Аделию»! Вот они и подходили, здоровались, интересовались как у меня дела, попутно намекали, что безумно желают познакомиться с моим спутником. И если поначалу (первым пяти любопытствующим) я ещё отвечала довольно вежливо, то потом мне просто надоело.

Сам же Дарис откровенно потешался над происходящим. Мы ведь с ним и трёх шагов не успевали сделать, как к нам снова кто-нибудь подходил. Не удивительно, что Лёша с Софирой не стали дожидаться, пока я со всеми перездороваюсь, – ушли к заказанному столику. А вот Рис остался со мной, да ещё и руки моей не отпустил. И даже спокойно раз за разом слушал восторженно-пафосное: «Аделия, привет! Мы так рады тебя видеть! Ты как всегда, очаровательна! Ой, ты сегодня с таким интересным спутником!» И так далее и тому подобное…

Я представляла Дариса сокращённым именем «Рис», фамилии не называла, а он просто молчал, отвечая на приветствия учтивым кивком. Мне совершенно не хотелось знакомить его ни с кем из этих светских стервятников и стервятниц. А когда я видела обращённые на него заинтересованные взгляды девушек, и вовсе дико желала заставить их отвернуться.

– Такие яркие эмоции, Дель, – шепнул мне Рис, когда мы отошли от очередной группки моих знакомых. – Меня, кажется, никто никогда так искренне не ревновал.

– Я не ревную! – прошипела в ответ.

– Пусть так, – неожиданно согласился Дарис, – но тебе неприятно видеть, что другие молодые леди проявляют ко мне интерес. Ты так злишься.

– Перестань! – отмахнулась, бросив на него хмурый взгляд. – Это не ревность. Меня просто всё это раздражает. Я бы с ними всеми вообще бы не здоровалась, но не могу.

– Ясно.

Когда цель была близка, а до нашего столика, расположенного на втором ярусе полукруглых балконов, оставалось всего несколько метров, меня снова окликнули. Честно говоря, я уже настолько устала от этой бессмысленной череды приветствий, что была готова просто послать очередного любопытного. Но, обернувшись, впервые за вечер была приятно удивлена.

На сей раз ко мне приближался высокий темноволосый парень – один, без сопровождающих друзей и подруг. И кажется из всех встреченных сегодня, только этого человека я была действительно рада видеть.

– Привет, Дистер! – на губах сама собой расцвела шальная улыбка. – Сотню лет не виделись!

– Да ладно тебе, – отмахнулся тот, широко улыбаясь. – Всего полгода прошло. Ты что на Даркаре забыла?

– Учусь! Представляешь?

– Да ладно? – рассмеялся парень, засунув руки в карманы свободных серых брюк. – Решила получить высшее образование? Ещё не выгнали?

– Надеюсь, и не выгонят, – хмыкнула, глядя в его весёлые глаза. – А то папенька быстренько отдаст меня в удобные руки.

– Точно, – кивнул Дистер. – Я слышал, что он тебя замуж отдать собрался. А за кого?

– За Сеймура Гралда, – сообщила я, скривившись, и совершенно неожиданно почувствовала, как пальцы Риса на моей руке сжались сильнее.

Он не знал? Удивительно. Но важно даже не это, а то, что, кажется, кого-то только что тоже кольнула ревность.

– Тебя замуж за Гралда? – удивлённо спросил Дарис, привлекая моё внимание. – Лорд Грегор сошёл с ума?

– Вот и я о том же, – поддержал его мой старый знакомый. И сразу же представился: – Дистер Ситар. Можно просто Тер. Мы с Аделией давние приятели.

– Дарис Энсари. Приятно познакомиться, – ответил Рис. – Мы с Аделией тоже приятели, и тоже давние. Но про возможную свадьбу я сегодня услышал впервые.

– Не будет свадьбы, – отмахнулась я. – Просто папа – тот ещё интриган. Он нашёл способ мной манипулировать и теперь нагло этим пользуется.

– Да и как ты можешь выйти замуж? – бросил Дистер. – С твоим-то неуправляемым даром! Или… – он красноречиво посмотрел на наши с Рисом сцепленные руки. – Излечилась?

– Надеюсь, проверять не станешь? – настороженно бросила я.

– Спасибо, Делли, мне прошлой проверки хватило, – со смешком ответил Тер. – Поверь, это было очень больно.

А пальцы Риса сжали мою ладонь ещё сильнее.

– Значит, вам уже приходилось испытывать на себе силу дара Аделии? – светским тоном поинтересовался он, глядя в глаза Дистеру.

– Давно. Больше трёх лет назад, – с вежливой улыбкой отозвался мой друг. – И тогда я просто сглупил. Увидел, как Делли целуется с парнем, и решил, что она избавилась от своих проблем с даром. Поверьте, получил я тогда знатно.

– Она целовалась с парнем? – Теперь Рис выглядел искренне ошарашенным. – Как?!

Я очень хотела сменить тему, отшутиться и вообще, закрыть этот разговор, но предатель Дистер сдал меня с потрохами.

– Он был геем, – тихо, словно бы по секрету сообщил Тер. – И, кстати, они до сих пор общаются.

– Общаемся. И что? Марти – отличный друг и очень интересный человек, – бросила я, переводя взгляд с одного парня на другого.

Рис вдруг бесцеремонно притянул меня к себе ближе и обнял за талию. Дар не сработал, даже не шелохнулся. А Дистер, глядя на эту картину, просто удивлённо застыл.

– Простите, Тер, но нам пора, – бросил Дарис. – Был раз знакомству.

И, не дожидаясь ответа, повёл меня к столику, где уже сидели приехавшие с нами ребята.

Когда мы немного отошли от ошарашенного Дистера, я повернулась к Рису, и тихо спросила:

– Неужели это ревность?

– Тебе показалось, – ровным тоном бросил он.

– Я, конечно, не эмпат, но… – начала я и тут вдруг с невинным видом поинтересовалась: – Хочешь, расскажу тебе о Марти? Он хоть и гей, но очень хороший парень. Именно он учил меня целоваться. Не так, чтобы просто в губы, а по-настоящему. Глубоко, с языком…

А Рис неожиданно остановился, повернулся ко мне и строгим тоном выпалил:

– Перестань меня провоцировать! Я же чувствую, что ты это специально говоришь, чтобы я злился.

– Значит, всё-таки ревнуешь, – довольно резюмировала я. – Ну признайся! Это не сложно.

– Ты, кстати, так и не призналась, – парировал Дарис.

– Ладно, признаюсь: я тебя почему-то ревную.

Вот только Рис в ответ на это лишь улыбнулся, легонько погладил меня по подбородку и повёл дальше.

– Так я и знал, – сказал он.

– А ты?

– А что я?

– Ты меня ревнуешь? – напомнила свой вопрос.

– С чего ты взяла? – с честным видом спросил он. – Конечно, нет.

Ну, вот как с ним нормально общаться?

Ух! Так и двинула бы по его довольной физиономии. Хотя, похоже, он всё-таки немножко ревнует, просто не признаётся. И это осознание оказалось для меня неожиданно приятно.

* * *

Клуб, куда их всех притащила Аделия, оказался довольно интересным местом, а ещё до жути пафосным. Не удивительно, что контингент здесь собрался соответствующий: одарённые детки обеспеченных родителей.

По внешности можно было легко определить примерный уровень состояния их денежных счетов, но Рис видел и чувствовал куда больше других… потому мог с уверенностью сказать, что ребят с большим энергетическим потенциалом здесь собралось даже слишком много.

Да, когда-то он бы сам назвал это место «золотой жилой». Где ещё можно было найти столько расслабленных одарённых, которых легко бы получилось убедить в чём угодно? Заставить отречься от Союза, переметнуться на сторону «Защитников свободы». Но сейчас все эти мысли действовали на Дариса удручающе. Он не хотел сталкиваться со своим прошлым, не желала встречаться с людьми, которых когда-то считал своими соратниками. Вот только кожей чувствовал, что без них сегодняшнее мероприятие точно не обойдётся.

Дарис то и дело обводил зал взглядом. Нет, он не старался рассмотреть лица – в полумраке, рассеиваемом вспышками света, это было слишком сложно. Потому он смотрел на энергии, ауры, отмечая знакомые переливы цветов. А ещё, прекрасно понимал, что если его здесь увидят, то в покое уже не оставят.

И может быть, ему стоило попросить Дельку уйти, но… она так радовалась, наслаждаясь устроенным в центре зала танцевальным шоу, так искренне веселилась, что ему стало жаль лишать её удовольствия.

– Смотри, как красиво! – восторгалась она, хлопая танцорам.

А когда Делли замечала на лице Риса тень грусти, она касалась его лица, гладила по щеке, плечам, и требовала тот час же улыбнуться. Даже угрожать пыталась: говорила, что если Дарис останется таким же хмурым, то она его поцелует. При этом за спокойствие собственного дара она не ручалась.

Так они и смотрели представление: дурачась, переговариваясь, даже мягко переругиваясь. В итоге Делли оказалась сидящей у него на коленях, Рис обнимал её, а сама Аделия расслабленно поглаживала его по плечу. И им обоим было совершенно плевать, что они в общественном месте и вести себя так не прилично. Казалось, они вообще забыли, что вокруг есть другие люди, что с ними за столиком сидят Лёша и Софи. Сейчас Делька и Рис были поглощены только представлением и… друг другом.

Когда же шоу подошло к концу, Делли неожиданно потянула Дариса на танцпол.

– Рис, ну пожалуйста, – уговаривала она. – Я ведь толком на вечеринках никогда не танцевала. А если и выходила на танцпол, то всегда находился особенно невезучий парень, который не понимал, что меня трогать нельзя.

– А сейчас ты решила прикрыться мной? – усмехнулся Рис.

– А тебе, что, жалко? Просто потопчешься рядом. Я ведь даже танцевать не прошу.

– Может тебе охранника с собой в клубы водить? – бросил он.

– Точно! – улыбнулась девушка. – Тебя же ректор именно на эту должность и назначил.

– Дель, ну не хочу я, – снова попытался отговориться Рис.

– Мы недолго, – не унималась она. – Всего пару композиций.

– Нет.

– Ну, пожалуйста.

– Нет.

– Я буду самой послушной, самой покладистой, самой…

– Нежной, – подсказал Дарис. – Ласковой, страстной.

– Эээ… – замялась Аделия.

– А ещё будешь доверять мне, как себе самой.

– Слушай, а это не наглость?

– Нет, я просто пользуюсь ситуацией.

Он упирался, как мог, но в итоге всё равно сдался. Сам повёл Дельку в центр зала. А дальше… они просто вдвоём отдались музыке.

Рис уже и не помнил, когда в последний раз так расслаблялся. Он успел забыть, насколько бывает хорошо вот так просто двигаться под приятные ритмы. Но сегодня танцы производили ещё более приятное впечатление, ведь рядом была очаровательная яркая девушка, от чьей улыбки в его душе разливалось тепло.

Когда же под сводами зала зазвучала чуть переделанная версия мелодии для исполнения «эстеры», ни Рис, ни Делька даже не подумали уходить. Этот танец был одним из любимых и на свадебных празднествах аристократов Союза, и на вечеринках золотой молодёжи. Он напоминал Рису земное танго, и почему-то ему сейчас до дрожи захотелось станцевать его с Аделией. Она тоже против не была, а её дар, кажется, окончательно принял Риса, оставляя без внимания даже самые откровенные прикосновения.

Да, «эстеру» умели танцевать многие, этот танец изучали в большинстве элитных пансионов и академий Союза. Но «эстера» – танец страсти и любви. Танец, в котором главное вовсе не движения, а эмоции. Танец истинного откровения. Не удивительно, что мало кто решался так открыто демонстрировать на публику свои чувства. Наверное, именно поэтому, когда заиграла мелодия, в центре этого огромного зала осталось лишь двенадцать пар.

– Кажется, я схожу с ума, – проговорила Делли, доверчиво глядя в глаза Дарису. – Танцевать «Эстеру»? С тобой? Да ещё и при таком количестве свидетелей?

Но несмотря на свои слова, она явно не желала отказываться от этого танца, да и Рис не собирался её отпускать.

– Знаешь, как говорят на земле? «Забей!», – улыбнулся он. – То есть не обращай внимания на мелочи. Ты сама уверяла меня, что нужно расслабиться.

– Да…

– Тогда расслабься, клубничная девочка. – В его взгляде сияла открытая провокация. – Я уйму лет не танцевал «эстеру».

– А я её вообще только с наставницей по танцам исполняла.

В этот момент переливы мелодичного вступления достигли своего апогея, и пары сделали первые шаги, и стало не до разговоров. Рис крепко прижимал к себе Дельку, двигался вместе с ней, лишь изредка отстраняясь, да и то, только для того, чтобы, закружив партнёршу, обнять её со спины.

«Эстера» считалась откровенным танцем именно из-за того, что во время его исполнения женщина повторяла все движения мужчины. Они стояли друг к другу очень близко, двигались вместе. Он вёл, она подчинялась, лишь иногда, будто бы вырываясь, кружилась и снова возвращалась обратно, но уже оказываясь спиной к мужчине.

Да, Рис танцевал «эстеру» и раньше, причём довольно часто. Но впервые этот танец умудрился так сильно его завести. Когда мелодия закончилась, а тяжело дышащая напряжённая Аделия уткнулась в его плечо, Дарис коснулся её щеки, приподнял лицо и осторожно поцеловал в губы.

Вот только почти сразу получил лёгкий импульс. Этакое предупреждение.

– Демоны! – выдохнул парень, и тут же покорно добавил: – Ладно. Значит не сейчас. Позже.

– Позже, – эхом повторила Аделия. – И сама потянула Риса прочь с танцпола.

Они почти дошли до своего столика, когда им на встречу откуда-то сбоку вышла хрупкая на вид девушка, в коротком синем платье. Казалось, она просто не заметила ребят, и обязательно бы врезалась в них, если бы Дарис её не поймал. Вот только стоило ему рассмотреть её лицо… и всё хорошее настроение мигом полетело в бездну.

– Простите, – поспешила извиниться юная светловолосая леди, я вас не заметила.

– Ничего, – бросила Аделия.

И тут девушка повернулась к Рису и так правдоподобно изобразила удивление, что он почти ей поверил. Почти…

– Дарис! – воскликнула эта красавица, отбросив за спину свои длинные платиновые волосы. – Это ты?! Великая Вселенная!

– Привет, Ланира, – кивнул он, правда, даже не улыбнулся. – И прости, мы спешим.

– Рис! – недовольно воскликнула девушка. – Ты что так просто уйдёшь? Мы же с тобой столько лет не виделись!

Но он, казалось, пропустил её слова мимо ушей. Подтолкнул вперёд застывшую Аделию и сам направился следом. Вот только Ланира не желала так просто сдаваться. Она поймала Дариса за запястье, вынуждая остановиться.

– Северный коридор. Через три минуты, – тихо проговорила блондинка, нагло прижавшись к его спине. – Не явишься, пожалеешь.

Когда он обернулся, Ланиры рядом уже не было, лишь в толпе танцующих на мгновение мелькнул её силуэт. И как бы Рису ни хотелось сейчас послать эту девушку к демонам вместе с озвученной угрозой, вот только он слишком хорошо помнил, насколько жестокой может быть его старая знакомая. Увы, Ниру он знал даже слишком хорошо. И если бы предполагал, что может встретить её в этом клубе, то никогда и ни за какие сокровища не согласился бы сюда ехать.

А ведь жизнь только начала налаживаться…

– Старая знакомая? – спросила Аделия, когда они уже дошли до столика.

Алексей и Софира увлёчённо о чём-то спорили, попивая коктейли, и на возвращение ребят попросту не обратили внимания.

– Да, – не стал отрицать Дарис. Но усадив Дельку в мягкое кресло, сам садиться не стал. – Прости, вынужден оставить тебя на несколько минут. – А обернувшись к другу, добавил: – Лёш, присмотри.

И не дожидаясь ответа, ушёл. При этом затылком чувствовал недовольный взгляд Аделии. Она ведь точно поняла, куда он направился. Может быть даже слышала слова Ланиры. Но с Делькой он как-нибудь объяснится. Позже. Сейчас его ждала куда более сложная задача, от решения которой зависело очень многое.

* * *

Когда Дарис вошёл в северный коридор, Нира уже ждала его там. Освещение в этом месте оказалось тусклым, да и предназначалась эта часть здания явно для персонала. Мимо то и дело сновали молчаливые официанты, но никому из них не было дела до забредшей сюда парочки.

Едва Рис приблизился, Ланира, взяла его под локоть и повела дальше. А дойдя до неприметной двери без каких-либо обозначений, коснулась рукой считывающей плоскости замка и уверено вошла внутрь.

– Располагайся, – будничным тоном произнесла девушка.

Она лениво прошла по комнате, в которой кроме большой кровати не было больше никакой мебели. Цокот её каблуков в окружающей тишине звучал раздражающе громко, неприятно. Да и саму атмосферу вряд ли получилось бы назвать дружественной. Больше всего сейчас Дарису хотелось просто развернуться и уйти. Забыть и о Нире, и об этой встрече. Да только он слишком хорошо понимал, что поступить так не может.

– Рада, что ты жив, – проговорила девушка. Но никакой видимой радости в её тоне не слышалось. Более того, Рис совершенно не чувствовал эмоций этой девушки. Они оставались для него полностью закрыты.

Странно, но когда-то именно эта особенность так его привлекала в Ланире. Интриговала, завораживала. Сейчас же он очень жалел, что не может её читать.

– Я тоже рад, – отозвался Дарис, так и продолжая стоять у самой двери. – Но, думаю, ты знаешь, что мой смертный приговор всего лишь отсрочен.

– Знаю, – кивнула она. – Как и то, что ты должен вернуться к нам.

– Я никому ничего не должен, – ровным тоном заявил Рис.

– Ошибаешься, – скривилась блондинка. – Ты мне должен. Хотя бы за то, что до сих пор жив. Ведь тебе слишком много известно. Удивлена, что ты не выложил всё военным.

– Я сказал им только то, что касалось работы организации на Земле. Других сведений они от меня так и не получили. И не получат.

– Не получат, – кивнула Ланира, медленно сокращая разделяющее их расстояние. – Пока не придумают, как их из тебя вытащить. Не думал же ты, что тебя оставили в живых только по доброте душевной? – она усмехнулась и покачала головой. – Нет, Рис. Ты – кладезь важной информации. Рано или поздно, но тебя заставят выложить всё.

Дарис не ответил. Нира была права, он и сам прекрасно это понимал. Сам удивлялся, почему его до сих пор не прикончили, как лишнего опасного свидетеля. А теперь получил ответ.

– Я убедила всех, что ты вернёшься, – проговорила девушка. Она медленно провела ногтем вверх по его шее до самого подбородка, и только теперь посмотрела ему в глаза. – И ты вернёшься.

– Нет, – ответил ей Рис. – Не вернусь.

Но девушка лишь улыбнулась, будто и не ожидала иного ответа. Она чуть закусила губу и ласково, даже нежно погладила Дариса по щеке.

– Хочешь, поспорим? – спросила с иронией. – Поверь, милый, не пройдёт и недели, и ты сам явишься ко мне. И будешь просить… умолять меня дать тебе разрешение вернуться.

Рис напрягся. Увы, не верить ей не имело смысла. Ланира обладала сильнейшим даром просчитывать вероятности, являлась прекрасным стратегом. И что хуже всего, безошибочно угадывала наперёд ходы противника. Если бы тогда, два года назад, она была на Земле, то военные точно бы проиграли. Но в то время Ланира находилась на Поролине – одной из самых отдалённых планет Союза. И вся ирония ситуации том, что укатила она туда именно из-за Риса. Просто чтобы оказаться от него как можно дальше.

– Я не стану с тобой спорить, – ответил Дарис. – Мы оба знаем, что это бессмысленно. Но я не хочу возвращаться.

– Знаю, – проговорила Нира, снова ласково проведя пальчиками по его щеке, спускаясь к шее. – И даже знаю, почему. Но ты всё равно вернёшься. Не сомневайся.

– Ланира, оставь меня в покое! – Рис поймал её руку и отвёл от своего лица.

Да, раньше, в прошлой жизни, его всегда заводили такие её прикосновения. Но с тех пор изменилось слишком многое. Изменился он сам. И теперь, глядя в красивые светло-зелёные глаза этой девушки, он не чувствовал ничего… кроме желания поскорее уйти.

Нира ухмыльнулась и отрицательно мотнула головой.

– Нет, – протянула она, улыбнувшись. – Не оставлю. Но не обольщайся. Мне ты не нужен. Я давно поняла, что у нас с тобой нет будущего. Но организации твои способности очень пригодятся. Особенно сейчас… когда она на грани краха.

– Краха? – не поверил Рис.

– Именно, – кивнула Нира. – Но выход есть. И ты – ключ к нему.

– Нет, – он шагнул к двери. – Я больше не пойду против Союза. – И уверено добавил: – Слово лорда.

– Пойдёшь, – её улыбка стала угрожающей. – И ты давно не лорд. Сам отрёкся от семьи, от своих корней. Сам выбрал свой путь.

– Это было ошибкой.

– Это было твоим выбором. И тебе придётся следовать ему до конца, хочешь ты этого или нет.

– Нира, – раздражённо выдохнул Рис, поймав её взгляд. – Я не вернусь! Точка. Можешь хоть прямо сейчас меня убить.

– Я? Нет, Рис, – усмехнулась блондинка. – Это было бы слишком просто. Но коль ты не желаешь возвращаться по-хорошему, я, так уж и быть, исполню твоё желание.

Он кивнул и уже успел открыть дверь, когда до него долетели её спокойные равнодушные слова:

– Иди. И наслаждайся своей недотрогой Тен Алор, пока ещё можешь, – сказала Нира. – Скоро у тебя не будет такой возможности. А может… и самой жизни.

Глава 14. Пари, несдержанность и ночные разговоры

– А вообще, интересные у вас вечеринки, – заметил Лёша, расслабленно попивая свой коктейль. – И шоу суперское было. Даже представить боюсь, сколько денег на него потрачено.

– Здесь по-другому и быть не могло, – с усмешкой ответила ему Софи. – Это же «Сиер-Тар». Самый пафосный клуб планеты.

– А почему цен в меню нет? – снова спросил Алексей.

– Тут такая система. Платишь только за столик, и заказываешь всё, что душе угодно.

– Ого! – рассмеялся парень. – Типа «всё включено»?

– Именно, – кивнула Софира. – Но ты даже не представляешь, сколько стоит один билет в этот клуб.

И так красноречиво покосилась на меня, что я не сдержалась и просто отвернулась. Ну да, попасть в «Сиер-Тар» могли позволить себе немногие. Но мне билеты на самом деле достались просто так. Я только заикнулась подружкам, что было бы интересно посетить сегодняшнее мероприятие, а на следующий день у меня уже появились четыре пригласительных.

Удивительно, но стоило вспомнить об Анне и Миле, и они тут же явились лично. Обе стройные, высокие, красивые, они всегда одевались так, чтобы играть на контрастах. Вот и сегодня светловолосая Милена выбрала в качестве наряда обтягивающие чёрные брюки и полупрозрачную тунику, полностью открывающую плечи. А брюнетка Анна, наоборот, красовалась в белоснежном платье с широкой юбкой до колен. Но что у них всегда было одинаковым – так это хитрые улыбки.

– Делли, привет! Как тебе вечер? – спросила Милена, подойдя к моему столику.

Пришлось подняться и им навстречу.

– Привет, девочки. Отличное шоу получилось! – улыбнулась я.

– И столько материала снято! – добавила Мила.

– Но твой танец с этим красавчиком- блондином был просто поразительным! – вторила ей Анна. – Ты где его взяла? Признавайся, как у него получается так откровенно к тебе прикасаться и при этом оставаться невредимым? Только прошу, не говори, что он гей. Я этого не переживу!

– Не гей, – покачала головой я. Вздохнув, покосилась на сидящую за столиком Софиру, вспомнила блондинку, которая сегодня узнала Риса и с которой он, судя по всему, сейчас развлекается… и добавила: – Совсем не гей.

– Ты меня успокоила, – Анна всем своим видом выражала довольство и облегчение. – А то я же почти влюбилась. Как его, кстати, зовут?

– Дарис, – отозвалась я, снова ощущая, как в груди разрастается чёрное пятно гадкой ревности.

– И где ты его нашла? Кстати, зачем тебе было нужно аж четыре пригласительных? – спросила Мили.

– Ты здесь вообще с кем? – задала вопрос Анна.

Повернувшись к моему столику, она мельком посмотрела на Софи и остановила заинтересованный взгляд на Лёше. Причём смотрела на него с таким восторгом, будто перед ней был её личный кумир.

Пришлось знакомить.

Конечно, Софира снова состроила недовольную физиономию, зато Алексей против пополнения компании ни капли не возражал. Он даже умудрился всего парой фраз как-то очаровать обеих моих подруг. И вроде не говорил ничего особенного, но девочки млели.

В общем, когда вернулся Рис, моим подружкам стало уже не до него. Они вовсю смеялись над Лёшиными шутками, а потом и вовсе ушли танцевать… тоже втроём. Видя, что у неё, кажется, только что увели потенциального кавалера, Софира фыркнула и тоже отправилась на танцпол. А мы с Дарисом остались вдвоём.

Он был напряжён и чем-то расстроен, хоть внешне оставался всё таким же спокойным и расслабленным. Но я всё-равно чувствовала, что ему совсем не весело. Более того, взяв его за руку и переплетя наши пальцы, я умудрилась ощутить отголосок его глубокой грусти.

– Рис, – позвала, пытаясь поймать его взгляд. – Что-то случилось?

– Нет, – поспешно ответил он.

– Случилось, – произнесла утвердительно. – Тебе здесь не нравится?

Он всё-таки посмотрел мне в глаза, будто пытаясь уловить мои мысли. А потом… отрицательно качнул головой.

– Может, уйдём? – спросил он.

– Прекрасная идея, – ответила я. – А ребята пусть остаются.

И мы ушли. Но что удивительно, при всей моей любви к вечеринкам, сейчас я была рада провести время вдвоем с Рисом. А ведь раньше мне и в голову бы не пришло так просто отказаться от праздника в лучшем клубе Даркара, только ради того, чтобы остаться наедине с парнем.

– Лёше, кажется, приглянулись мои подруги, – проговорила я, когда мы неспешно шли от развлекательного комплекса к зданию отеля.

Рис закатил глаза и как-то особенно насмешливо улыбнулся.

– У них с темноволосой…

– С Анной, – напомнила я.

– Да, с Анной, сильная взаимная симпатия. Даже могу поставить свой эрши на то, что сегодняшнюю ночь они проведут вместе.

– Нет, ты что?! – возмутилась я. – Анна не станет спать с парнем, с которым едва знакома! Она не такая!

– Спорим? – Рис протянул мне руку для заключения пари.

– На твою развалюху я спорить не буду, – буркнула, прищурившись. – Предложи что-нибудь другое.

– А ты что поставишь? – поинтересовался он.

– Я? – задумалась. – В случае проигрыша куплю тебе галути. Новый. У тебя ведь нет.

– Интересное предложение, – закусил губу эмпат. – Ну а я в таком случае поставлю самую дорогую вещь из всего, что у меня есть.

– И что же это?

– Вот.

Он медленно стянул со среднего пальца правой руки странного вида продолговатый перстень.

– С виду простое кольцо, а на самом деле сложное и крайне интересное устройство, – тоном заговорщика сообщил Рис. – Но о его функциях я расскажу тебе, только если выиграешь в нашем пари.

– Так не честно! – возмутилась я. – Ставки неравноценны!

– Ошибаешься, Делли. К тому же, галути можно купить, при наличии необходимой суммы денег. А эта штука, – он снова взглянул на перстень, – единственная в своём роде. Я сам его когда-то выиграл. И поверь, никому не продам, ни за какие деньги.

– Но со мной готов на него спорить?

Рис только пожал плечами:

– У тебя я его потом, если что, обратно отыграю.

– А если я его сама кому-то продам?

– Нет, Делли, – он снова растянул губы в улыбке и мягко сжал мои пальцы. – Ты никому не продашь дорогую для меня вещь. Тебя после этого загрызёт собственная совесть.

Великая Вселенная! И откуда он об этом знает?

* * *

Да, сегодня рядом с Рисом мне было легко и весело… ровно до тех пор, пока мы не оказались в нашем номере! Апартаменты состояли из двух просторных комнат, в гостиной имелся огромный диван, и я была готова отправиться спать туда, но уже знала, что сбежать не получится.

– Делька, ты нервничаешь? – с удивлением усмехнулся Рис. – Из-за перспективы провести ночь со мной в одной постели?

– А разве это странно? – спросила, подняв на него взгляд.

Он только развёл руками и направился в спальню.

– Знаешь, я ведь могу сказать, что не буду тебя трогать, – задумчиво бросил Рис, обернувшись. – Но зачем врать? Буду, конечно.

Я остановилась в дверном проёме, а Дарис прошёл дальше и расслабленно рухнул спиной на широкую кровать.

– И не смори на меня так, – хмыкнул он, снова встретившись со мной взглядами. – Кто-то, кажется, не так давно просил меня о поцелуе в губы.

– Просила, но… – я замялась. Смутилась.

Да что со мной происходит?! Не помню, чтобы меня вообще что-то могло настолько легко смутить!

А Рис, гадкий эмпат, просто откровенно наслаждался этими эмоциями. Упивался ими, как другие люди – алкоголем. Манипулировал моим эмоциональным состоянием, играл на нём, словно на музыкальном инструменте. Причём никакого воздействия не было – лишь взгляды, намёки и слова.

– Ладно, Дель, – он подложил руки под голову и изобразил усталый вздох. – Давай готовиться ко сну. Великодушно уступаю тебе право посетить ванную первой. Только не задерживайся там. А то я усну, и такой шикарный момент подразнить твой дар будет упущен.

Я хотела ответить, но просто не нашла слов. Да и что могла ему сказать? Он ведь прав, и я сама просила о поцелуе, да и всё это нужно именно мне, а не Рису. Он для своих целей выбрал бы куда менее проблемную девушку. С которой можно было бы просто отдаться страсти, желаниям тела, и не думать о том, что тебя в любой момент может ударить волной неконтролируемой энергии.

Потому, так ничего и не сказав, я кивнула и отправилась в ванную. Умылась, заплела волосы в косу, надела пижамные шорты и футболку совершенно не эротичного вида, и уже была готова вернуться в спальню, но почему-то медлила. Сейчас шаг за дверь казался мне настоящим прыжком в бездонную пропасть… пусть и со страховкой.

Повернула голову и уставилась на собственное отражение. Правда, из большого зеркала, занимающего всю стену, на меня смотрела точно не я, а какая-то запуганная девица с шальным взглядом. И она показалась мне такой жалкой, что стало тошно.

– Дура, – буркнула я себе под нос.

И решительно приложила ладонь к запирающему устройству. Дверь, выглядевшая как большая морская ракушка, тут же пришла в движение, и за ней открылся арочный проход.

При моём появлении Рис приподнялся на локте, окинул меня чуть сонным взглядом и приглашающее похлопал рукой по постели.

– Ложись. Я быстро, – бросил он и, ловко поднявшись с кровати, скрылся в ванной.

Вернулся, правда, очень скоро. Я только успела забраться в постель и улечься удобнее, а он уже снова появился в спальне. Дарис так шустро оказался в кровати с противоположного края, что я даже не успела рассмотреть, одет он или нет. И что самое странное, Рис дрожал, словно ему было жутко холодно, и сразу поспешил закутаться в одеяло.

– Ты что, выбрал в душе программу «бодрость»? – со смешком поинтересовалась я.

– Именно, – тихо отозвался парень. – И это было очень холодно.

– А то!

Я развернулась к нему лицом и подпёрла голову рукой.

– Ты же спать собирался. Зачем тебе бодрость?

– Тебе честно ответить или придумать красивую неправду? – поинтересовался он.

– Давай красивую неправду.

– Ну… – Рис изобразил задумчивость. – Решил сбить усталость, чтобы полночи вести с тобой задушевные беседы.

Я фыркнула и закатила глаза. Мне бы понравилась эта версия, будь она настоящей.

– А теперь честно, – попросила, разглядывая в полумраке его красивый прямой профиль.

– Не скажу, – отозвался Дарис, глядя в потолок.

– Почему?

– Ты испугаешься и откажешься со мной спать.

– Думаешь, я такая трусиха?

– То есть я ошибся, и ты останешься здесь, чего бы ни услышала? – он тоже повернулся ко мне и теперь смотрел с откровенным недоверием.

– Конечно. Мы же договорились, – напомнила я. – Так и в чём была истинная причина ледяных водных процедур?

– Ладно. Сама попросила, – заметил Рис, блуждая взглядом по моему лицу. – Я просто на мгновение представил одну очаровательную юную леди с розовыми волосами. Она лежала в этой самой кровати… и на ней совсем не было одежды… а её нежное тело извивалось под моими ласками. Она шептала моё имя и просила… умоляла подарить ей удовольствие.

Я замерла, не в силах шелохнуться. Он говорил, а моя фантазия яркими красками рисовала образы: ночь, этот номер, эта постель… и два обнажённых тела. Нет, даже не так: я и Рис.

– То есть… – хрипло проговорила я, отведя взгляд в сторону, – ты хочешь меня?

– А ты сомневаешься? – его голос звучал завораживающе. – Да. Хочу.

Я вздрогнула, а по телу мгновенно пронеслась волна яркого жара. Волнения… возбуждения. И так дико захотелось почувствовать прикосновение Дариса… хотя бы мимолётное!

Он сел, протянул мне руку, тоже приглашая подняться. Я повиновалась, и едва наши пальцы соприкоснулись, почувствовала приятное тепло.

– Готова к экспериментам? – тихо спросил Рис, поглаживая моё запястье. А когда я кивнула, предупредил: – Контролируй дар. И ничего не бойся. Я далеко не зайду. На твою девственность покушаться не буду.

– Почему? – этот гадкий вопрос сорвался с языка против воли. Просто… сама не знаю, почему спросила.

Но Дарис только отрицательно качнул головой и, придвинувшись ко мне ближе, ответил:

– Рано.

Мимолётно погладив меня по щеке, Рис дотронулся до подбородка и приподнял мою голову. На прикосновение его губ к шее мой дар не отреагировал никак. Зато сама я вздрогнула и едва удержала дикое желание оказаться к нему ближе.

– Не противься себе, – мягкий завораживающий шёпот прозвучал у самого моего уха. – Коснись меня.

Он проложил дорожку из поцелуев от уха к ключице, снова поднялся выше и чуть прикусил нежную кожу.

– Дотронься сама, – снова попросил Рис.

Я несмело опустила ладонь на его обнажённое плечо, провела ею до самой груди, вернулась к шее… Великая Вселенная, мне и в голову никогда не могло прийти, что я буду с таким восторгом прикасаться к мужчине!

– У тебя очень нежные руки, Дель, – проговорил Дарис. – Мне безумно нравятся твои прикосновения.

Эта фраза стала не просто одобрением моих действий, но и подстегнула продолжать. Теперь я куда смелее провела ладонями по его сильным рукам, придвинулась ещё ближе… погладила его спину, затылок, с каким-то безумным восторгом зарылась пальцами в мягкие светлые волосы. А когда услышала сдавленный стон – сама, без наводки, коснулась его шеи губами. Так же, как совсем недавно делал он.

Это оказалось дико приятно! Да раньше я и подумать не могла, что мне настолько понравится его целовать! Скользить губами по коже, ощущать, как резко и сильно пульсирует жилка на шее, целовать гладко выбритый подбородок.

А потом Рис обхватил моё лицо ладонями и сам коснулся губами губ. Нижней… верхней… Нежно, ласково, трепетно. Я ответила. Скажу больше – сама углубила этот поцелуй. А когда мой язык коснулся кончика языка Дариса, просто потеряла связь с реальностью.

Да, мне уже приходилось целоваться раньше, и я прекрасно умела это делать. Пусть Марти и был геем, но искусству поцелуев меня всё равно обучил. Вот только никогда с ним я не испытывали ничего подобного! Не было такого урагана эмоций, не было этого дикого голода! Целуя Риса, я просто не могла остановиться. Не желала прерывать это чудо даже на мгновение.

Но он отстранился сам.

– Дель, я могу не сдержаться, – прошептал, тяжело дыша. И вдруг признался: – Я с тобой вообще рамок не чувствую. Теряю контроль.

Он гладил меня по щекам, касался носом кончика моего носа, смотрел в глаза… и ждал ответа.

Я не стала ничего говорить – сама его поцеловала. Он ответил, да с такой страстью, с таким напором, что умудрился меня напугать. Как результат – энергия во мне всколыхнулась, готовая в любой момент ударить Дариса, и он это почувствовал.

– Держи дар, – скомандовал, оставив мои губы в покое.

Я старалась обуздать своевольную энергию, не позволить ей вырваться. Но всё осложнялось тем, что сейчас мне было не до самоконтроля и концентрации. Я хотела совсем другого: расслабиться, отдаться своим чувствам, эмоциям, снова ощутить ласки Дариса.

– Помни, что ты всегда можешь оттолкнуть меня руками, остановить словами.

Он старался говорить спокойно и уверенно, но я всё равно заметила, что его тон стал слишком напряжённым. С самим Рисом сейчас явно происходило что-то странное, и это открытие осадило мой своевольный дар куда сильнее любых попыток сконцентрироваться.

Дарис тяжело дышал. А потом отодвинулся от меня, отсел дальше. Когда он резко обхватил руками свою голову, я просто растерялась.

– Что с тобой?..

– Не знаю, – ответил эмпат дрогнувшим голосом. – Я теряю контроль, а этого со мной вообще ни разу случалось. Не могу удерживать эмпатию. Она рвётся наружу. И тебя хочу дико… словно вообще женщин никогда не видел. Это… слишком…

– А если дать волю твоей эмпатии? – спросила, опустив руки на его плечи.

– Ты издеваешься?! – произнёс с иронией. – Мой дар, Делли, по силе ни капли твоему не уступает. Если сейчас я опущу барьеры, то каждый в этом отеле ощутит мои эмоции. Дикое желание. Представляешь, чем такое закончится?

Да, я представляла. Если каждый человек в этом здании внезапно почувствует настолько откровенное возбуждение, которое даже сам Рис сдерживать не может, то случится настоящая жуть. Причём, групповая!

– И что нам делать?

Мне, конечно, стоило отсесть или лучше сразу спрятаться в ванной, но я наоборот придвинулась ближе. Дарис обхватил мою талию, крепко прижал к груди и уткнулся носом в волосы.

– Посиди так, – прошептал он. – Просто побудь рядом. Я смогу успокоиться.

Я тоже его обняла и, прикрыв глаза, затихла. Сидела, слушала его дыхание, ощущала биение его сердца, и просто млела от того, что он так близко. Что сейчас он только мой.

– Мне кажется, что я могу в тебе раствориться, – проговорила, уложив голову на его плечо. – У меня сердце словно на кусочки распадается, когда ты так близко. Странное ощущение… оно одновременно и пугает, и заставляет чувствовать себя свободной и счастливой.

– Знаешь, – ответил Рис спустя несколько минут тишины. – У меня тоже ни от кого так крышу не сносило. Но впредь буду сдержаннее.

Я только вздохнула и прижалась к нему ещё сильнее, будто боялась, что он в любой момент может меня оттолкнуть. И всё-таки не смогла не спросить.

– А может… стоит пойти до конца?

– Нет, – ответил он, погладив меня по спине. – Не сейчас. В другой раз, Дель. И лучше всего в моей спальне в университете. Там на стенах и окнах глушилки энергетические стоят. Потому, даже если сорвусь и не удержу дар, то никто этого не заметит. Да и при твоём срыве пострадаю только я.

– И когда? – Сейчас этот вопрос волновал меня больше всех других.

– Когда захочешь.

– Думаешь, я готова? Смогу удержать дар?

– Не уверен. Но с поцелуями сегодня получилось замечательно. Осталось закрепить результат. И… – на этом он осёкся, а я вдруг ощутила, как напряглось его тело. Будто та мысль, что так и осталась не озвученной, ему самому сильно не понравилась.

– Что и..? – поинтересовалась, приподняв голову.

– Нет, ничего.

– Да говори ты, – бросила, поймав его взгляд. – Что ты хотел сказать?

Дарис медленно вздохнул, властным жестом вернул мою голову на своё плечо и крепко обхватил меня за талию.

– Я же просто твой наставник, просто помогаю тебе справиться с даром. Просто… должен научить тебя нормально реагировать на мужчин, – заговорил эмпат, сжимая меня в объятиях. – И значит, хотя бы в качестве эксперимента ты должна поцеловать кого-нибудь другого.

– И это тебя злит? – удивилась я.

– Да.

– Так всё-таки ревность? – спросила, широко улыбнувшись.

– Пусть так, – недовольно согласился Рис.

– Вот и замечательно.

– И чего замечательного?

– Это же справедливо! Я ревную тебя, ты – меня. Попахивает взаимными чувствами.

– Если ты о любви, то не стоит обманываться. Я на это не способен.

Почему-то мне было обидно это слышать.

– С чего ты взял?

Он явно уловил изменения моего настроения, потому отстранился, сел напротив и посмотрел в глаза.

– Дель, я… привык копаться в чужих чувствах, эмоциях. Привык разбирать их, как головоломки. Я знаю эту самую любовь изнури. Она – просто совокупность эмоций. Этакий коктейль, который какой-то романтик окрестил красивым словом. В ней нет ничего волшебного. Это просто чувство.

– Какая интересная у тебя гипотеза, – хмыкнула я.

– Знаешь, что люди называют любовью? Простую смесь дружбы, уважения и желания тела. Это в самом простом варианте. У кого-то к нему добавлена потребность в опеке, у кого-то в контроле, у кого-то в подчинении. Любовь – это притихшая, успокоившаяся влюблённость.

– А что, с твоей точки зрения, влюблённость?

Не могу сказать, что мне нравились эти рассуждения, но я хотела услышать его точку зрения. Всё же Рис был скептиком, циником, и его позиция относительно любви это только подтверждала. Да и у него в подобных вопросах точно имелось побольше опыта, чем у меня.

- Влюблённость – именно то, что ты, Дель, испытываешь сейчас, со мной. Каждая эмоция обострена до предела. От прикосновений горит тело, от поцелуев отключается разум, тает контроль.

– А ты… разве не чувствуешь этого?

– Чувствую, – он медленно кивнул и, наклонившись, нежно поцеловал меня в губы. Правда, сразу же отстранился. – Это как дурман. И знаешь, душить эти эмоции не стоит. Они только сильнее разгорятся. Потому лучше всего просто поддаться, позволить им пылать, а потом дать прогореть.

– И что будет потом? – Я чувствовала себя маленькой девочкой, задающей взрослым вопросы о том, упадут ли нам на голову звёзды.

– Всё зависит от нас. Когда эмоции остынут, лучше всего просто оставить их в прошлом и жить дальше.

– То есть после влюблённости наступает пустота? – не поверила я.

– Да, – в его голосе не было ни намёка на иронию. – Но к этому стоит относиться проще, как к чему-то обыденному. К примеру, ты мечтаешь посмотреть какой-то фильм. Грезишь им… предвкушаешь, томишься в ожидании. А после просмотра теряешь к нему интерес. Но ведь не убиваешься по этому поводу. Так же, Делли, и с людьми. Сначала интерес, желание, страсть, наслаждение… А потом скука, обыденность, серость.

– То есть, если верить твоей логике, то после того, как мы с тобой будем близки, нам обоим станет скучно?

– Не сразу, – заметил парень. – Но да. Итог будет именно таким. Мы наскучим друг другу. Твоё внимание привлечёт кто-то другой. Я тоже переключусь на другую.

Некоторое время я молчала, осмысливая информацию. И чем больше думала о словах Риса, тем печальнее мне становилось.

– Получается, что любовь – это медленно умирающая влюблённость? – спросила, отвернувшись к большому панорамному окну, за которым в отблесках ночного светила виднелись заснеженные вершины гор.

– Почти так, – ответил Дарис. – Но влюблённость тоже бывает разной. Кстати, ревность я раньше не испытывал. Ощущал, конечно, как чужую эмоцию. Но сам столкнулся с ней впервые. Такое странное чувство. Что-то вроде смеси жадности, обиды и желания владеть кем-то единолично.

– Может, ты просто никогда не влюблялся? – озвучила я свой наивнейший вопрос.

Он задумчиво склонил голову набок и опустил взгляд.

– Мне было четырнадцать, когда Алишер привёл в дом родителей свою невесту. Вот тогда меня впервые угораздило самому ощутить это чувство – влюблённость. Но что странно, я спокойно относился к тому, что Мирель – невеста моего брата. Мне, конечно, было неприятно смотреть, как они целуются, обнимаются. Но ревности я не чувствовал.

– Может… она просто была тебе симпатична? Может это не влюблённость? – спросила, поглаживая его по предплечью.

– Увы, – покачал головой Рис. – Ради тех, кто просто нравится, идиотских, но масштабных поступков не совершают.

– И что ты сделал ради неё?

– Сломал себе жизнь, – признался он. – И то даже не ради самой Мирель. Скорее, во имя её памяти. И назло системе, которая её убила.

Я сглотнула и непроизвольно крепче сжала его руку.

– Мне жаль, – проговорила тихо. А сердце сжалось от щемящей боли и нежности.

– Мне, как ни странно, тоже, – грустно улыбнулся Дарис. – Но сейчас ничего уже не исправишь. Не изменишь. Я сам во всём виноват.

– Расскажи мне? – попросила, глядя в глаза.

Сейчас, в полумраке комнаты, в ночной тишине, в этом странном разговоре обо всём подряд, очень хотелось искренности, честности. Доверия.

– Поверь, Дель, это не та история, которую ты хотела бы услышать. Мне в ней гордиться нечем. А выставлять себя перед тобой в неприглядном свете я не хочу. Скажу лишь, что совершил ошибку, точнее даже череду ошибок, за которые теперь расплачиваюсь.

– У тебя поэтому другая фамилия?

– Да.

Он отвечал честно, но сам ничего рассказывать не желал. Тогда я и решила попробовать получить ответы хотя бы на некоторые свои вопросы:

– А родители знают, что ты жив?

– Два года назад узнали.

Он перехватил мою руку и переплёл наши пальцы. И вроде простой жест, но мне он показался настоящим единением.

– А как узнали? – спросила, поймав его взгляд.

– От военных, – спокойно ответил Рис.

– Я искала в Сети информацию о тебе, но почти ничего не нашла. После аварии девятилетней давности есть лишь одно упоминание.

Он только усмехнулся, но выглядел при этом удивлённым.

– А другую информацию, значит, изъяли, – отметил он сам себе. И уже обращаясь ко мне, признался: – А ведь её было много. Статьи, репортажи, видео. Удивлён, что ты не слышала.

– Так и что произошло? О чём я должна была слышать? – спросила, уже запутавшись в предположениях. – Это случилось на Земле? Там был какой-то громкий скандал?

- На Земле, но не скандал. Скорее, арест, – ответил Рис, внимательно наблюдая за моей реакцией. Но я не испытывала ни испуга, ни удивления. Ведь и так знала, что его имя было в списке задержанных во время какой-то военной операции.

– Тебя арестовали?

– Да, – не стал отрицать парень.

– За то, что скрывался под чужим именем?

– Нет, – он отрицательно качнул головой.

– Мы что, играем в «да или нет»? – бросила возмущённо.

– А хорошая мысль, – со смешком ответил Дарис. – Мне нравится слушать твои предположения.

– То есть, если я вдруг угадаю, то ты честно ответишь «да»?

– Угу, – согласился он.

– Ладно.

Я отодвинулась от Риса, села напротив и, скрестив руки на груди, начала:

– Так, ладно. Значит, тебя арестовали. Ты был виноват?

– Да, – ответил Рис, а я вдруг растеряла все вопросы.

– В чём?

– Не так спрашиваешь, – заметил он, легонько щёлкнув меня по носу.

– Значит, ты преступник?

– Да.

Он картинно развёл руками, показывая, что, мол, вот такой я есть. Думал, меня подобное смутит? Ха, не на ту нарвался! Я сама столько законов Союза нарушила, что без покровительства папы меня давно бы судили. Потому мне было прекрасно известно, что преступления бывают разными, как и степень их тяжести.

– Ты крал?

Он задумался, издал странный смешок и кивнул.

– Драгоценности?

– Нет.

– Информацию?

– Нет.

– А что тогда? Эрши угонял?

– Нет.

Рис уже улыбался, а я задумчиво хмурилась.

– Людей, что ли?

Он изобразил тяжёлый вздох и ответил:

– Да.

– Чего?! Ты людей похищал? За выкуп?

– Нет.

– А зачем тогда?

– Ты будешь смеяться, но ради высоких целей, – проговорил Рис. – И вообще. Не нарушай правила. А лучше давай закончим эту игру и ляжем спать. А то ещё вдруг тебе плохие сны после таких рассказов сниться будут.

– К демонам сны, Рис. Ты что, правда, людей похищал?

– Ну… – он загадочно пожал плечами и, глядя мне в глаза, признался. – Приходилось. Вон, кстати, Лёшку, я у военных из изолятора умыкнул. Веришь?

– Нет.

– А это правда, – ответил Дарис. – А его сестру я забрал прямо из исследовательского центра. Она была почти мертва.

– Но выжила.

– Да.

– И зачем ты это сделал?

– Потому что почувствовал у Сашки сильнейший нераскрытый дар поисковика. Я просто не мог упустить такую одарённую девушку. Потому и организовал её похищение.

– И для чего тебе понадобился одарённый поисковик?

– Не мне…

– А кому?

– Одной организации, которая уже несколько десятилетий противостоит властям Союза. А меня, Делли, угораздило вступить в её ряды. Да ещё и сделать это таким образом, что обратного пути не осталось.

– Что ещё за организация? Почему я про такую не знаю? – не унималась я.

– Называется «Защитники свободы», – отведя взгляд, проговорил Рис. – Только не ищи информацию в Сети. Там только полная жуть. На самом деле всё не настолько ужасно.

А ведь я слышала это название! Слышала… ещё бы вспомнить, где и когда. Возможно, даже от отца.

– Не хмурься, – Рис мягко мне улыбнулся и, придвинувшись ближе, едва касаясь провёл пальцем по моим губам. – И давай на сегодня закончим эти занимательные беседы.

– Но ты мне толком ничего не рассказал, – возмутилась, изобразив обиду.

Хотя, на самом деле, мне хотелось переварить хотя бы то, что уже успела узнать. А ещё я просто боялась, что не сумею принять то, что он может поведать о своём прошлом.

– Расскажу в другой раз, – ответил Дарис. – Буду рассказывать понемногу, чтобы ты привыкла.

– Но… почему ты решил открыть мне это? – спросила, на самом деле не понимая. – Ведь раньше только отнекивался.

– Потому что… – он на мгновение задумался, будто размышлял, сказать мне правду или придумать красивую ложь. – Делька, сегодня я понял, что ты можешь наступить на те же грабли, которые сломали жизнь мне. Потому запомни одно: каким бы гадким тебе ни казалось всё вокруг, как бы ни бесили правила и законы Союза, ни за что не ведись на сладкие речи и заманчивые предложения тех, кто будет предлагать помощь. Ты импульсивна, часто несдержанна, ты уже привыкла к тому, что тебе сходит с рук любое нарушение правил. Ты для «Защитников свободы» – лакомый кусочек.

Я не понимала, о чём он говорит. Просто слушала, пыталась осмыслить, но меня дико сбивала с мыслей та боль, что сейчас отражалась в его глазах.

– Пообещай мне одно, Делли, – строгим тоном попросил Рис. – Если вдруг тебе предложат пойти против Союза и удалить чип, который был вживлён при принятии присяги, ты откажешься и сразу вернёшься к отцу.

– Почему?

– Пообещай!

И столько у него в глазах было искреннего беспокойства, что я не смогла отказать.

– Обещаю.

– Умница.

Меня наградили лёгким поцелуем в губы и бесцеремонно повалили на подушку. Но почти сразу Рис отстранился, заботливо укрыл меня одеялом и перекатился на свою половину кровати.

– Спокойной ночи, клубничная девочка, – сказал он.

– И что, даже не обнимешь? – бросила я, растянув на губах улыбку.

– А ты этого хочешь?

Вместо ответа я просто придвинулась ближе и самым наглым образом уложила голову на его плечо.

– Учти, мне иногда снятся кошмары. Могу во сне и двинуть ненароком, – с хитрой ухмылкой проговорил Рис.

– Да? Мне тоже кошмары снятся. И я тоже сплю… неспокойно. Так что можешь, пока не поздно, отправиться ночевать к Лёше. У него же номер на двоих. Как-нибудь поделите постель.

– Нет уж, – хмыкнул Рис. – Я пожалуй останусь с тобой. К тому же у него сегодня будет гостья. Твоя подруга. Как её? Анна, кажется.

– Ты так в этом уверен?

– Конечно. К тому же прекрасно помню о нашем с тобой пари.

– И как мы узнаем, было между ними что-то или нет? – поинтересовалась, закидывая на Дариса ногу.

Он обнял меня мягко, но крепко, подарил лёгкий поцелуй в висок и только потом ответил:

– А мы к Лёше рано утром наведаемся.

И его, кажется, ни капли не волновало, как на подобное вмешательство отреагирует его друг.

– А если они будут у Анны?

– Значит, зайдём и к ней. Ты же придумаешь подходящий предлог?

Кажется, меня угораздило связаться с парнем, ещё более сумасшедшим, чем я сама. И что удивительно, мне это жутко нравилось!

– Конечно, придумаю! – отозвалась, улыбаясь.

– Вот и прекрасно. А теперь спи.

– И ты спи.

– А я уже и так почти заснул, – парировал Дарис.

На этом наши препирательства закончились. Мне хотелось ещё поговорить, да и вообще, болтать с Рисом в полумраке номера, лёжа в обнимку в одной постели, оказалось удивительно приятно. Но завтра нам, и правда, предстоял непростой день. Всё же катание со снежных склонов – это не шутки. Там нельзя быть рассеянным или сонным. Там одно неверное движение может грозить болезненным падением. Но мчась вниз на доске, я начинала чувствовать себя по-настоящему свободной, словно окрылённой. К тому же рядом будет Дарис.

Вот так, согретая объятиями одного вредного, но обаятельно мужчины, предвкушая такой приятный день, я и уснула.

А снился мне маленький лесной коттедж, бушующее штормовое море в окне, скромная постель, и светловолосый эмпат, шепчущий на ухо три заветных слова: «Я тебя… люблю».

Глава 15. Звёзды Сети

Утром мы с Рисом проснулись одновременно. Он сонно дёрнул рукой, которой меня обнимал, а я вздрогнула от неожиданности. Мне ведь никогда раньше не приходилось просыпаться в одной постели с мужчиной. Да что говорить, я даже с подружками никогда в одной кровати не ночевала!

Руку Дарис убрал, и я трусливо поспешила от него отодвинуться. Оказывается, я спала, крепко прижавшись спиной к его груди, да и укрывались мы с ним одним одеялом. А сейчас, утром, мне вдруг стало не по себе в его компании. Всё же происходящее было слишком для меня непривычно.

– Доброе утро, – пробормотала, присев на постели и повернувшись к Рису. – Как… твой эксперимент?

– Какой эксперимент? – уточнил он, а в его сонных светло-голубых глазах отразилось непонимание.

– Ты говорил, что тебе ещё ни разу не приходилось просто спать с женщиной, – напомнила я. – Вот и хочу узнать, как ощущения?

– Хорошо, – на лице Риса появилась мягкая улыбка. – Знаешь, мне правда понравилось. И сны хорошие снились. И ощущать под боком живое тепло оказалось крайне приятно.

– Вот видишь, как всё просто, – проговорила, как-то смущённо улыбнувшись. – Теперь будешь оставлять своих подружек на ночь.

– Э, нет, – усмехнулся Дарис, протянув руку и коснувшись моих пальцев. – Я с другими спать не хочу. Считаю глупостью делить сон с кем попало.

– А я значит не «кто попало»? – решила зачем-то уточить.

– Ты – моя клубничная ученица, – отозвался Рис, поймав меня за руку и погладив запястье. – Кстати, тебе самой как спалось в моей компании? Кошмары не мучили?

– Нет, – сказала честно. – Вообще было довольно уютно и тепло. Даже как-то… спокойно.

– То есть тебе понравилось со мной спать? – с лукавой улыбкой уточнил эмпат. – Да?

– Да.

– Отлично, – заявил он. – Нужно будет как-нибудь повторить.

– Обязательно, – бросила с ухмылкой. – Вот как буду мучиться бессонницей, обязательно приду к тебе.

– Договорились, – кивнул Рис и, откинув одеяло, встал с кровати. – Я в душ.

Он скрылся за арочной дверью в виде большой ракушки, а мне не осталось ничего иного, как ждать, пока он выйдет. Увы, у совместных ночёвок с парнем был по крайней мере один большой минус – необходимость как-то делить на двоих одну ванную.

Спустя час мы с Дарисом уже стояли перед входом в номер Алексея и самым наглым образом нажимали на голографической панели на двери значок вызова. Вот только Лёша реагировать не спешил, и впускать нас явно не собирался. Если бы мы с Рисом были адекватными тактичными людьми – точно бы ушли, оставив парня в покое. Но я очень хотела получить загадочное кольцо Дариса, а он, кажется, уже считал себя хозяином новенького галути. Потому мы упрямо продолжали стоять на месте.

– Слушай, номера же на тебя оформлены? – спросил вдруг эмпат.

– Ну да. Приглашения-то мне достались.

– Тогда, теоретически, замок должен отреагировать на твой личностный чип. Попробуй, поднеси запястье к панели, – предложил Дарис. Хотя по его скептичному выражению лица было понятно, что сам он в успех не верит.

Но я попробовала, и у меня, к нашему общему удивлению, получилось. Вот только, шагнув в номер, мы обнаружили комнату пустой, а постель – не тронутой. А это значит, что наш Лёша явно провёл эту ночь не здесь.

– Может, с ним что-то случилось? – спросила я, начиная беспокоиться. – Он же плохо знает местные порядки и правила. А мы вчера оставили его в клубе…

– Нет, – отмахнулся Рис. – А если бы случилось, мы бы уже знали. Опять же, его пригласительный выписан на твоё имя, а значит, попади он в переделку, тебе бы уже сообщили.

– Может, связаться с ним по коммуникатору? – снова предложила я.

– Он его с собой не взял. В универе оставил, – спокойным тоном пояснил Рис.

– И что нам делать?

– Идём в номер к твоей подруге. Как её там?

– Анна, – уже устала напоминать я.

– Точно, Анна, – кивнул он и тут же уточнил: – Сможешь узнать, где она поселилась?

Я только кивнула и сразу дала Сайру задание найти в базе отеля номер комнаты моей подруги. Он с заданием справился легко, и спустя несколько минут мы уже стояли у нужной двери на последнем этаже этого гостиничного комплекса.

– Делли? Ты чего в такую рань? – ответила мне заспанная подруга, появившаяся на голографическом экранчике двери. – Что-то случилось?

– Случилось, – с самым серьёзным видом кивнула я. – Открой.

– Хорошо.

Мы вошли. Анна встретила нас в гостиной. Одна. Но по довольной физиономии Дариса я уже поняла, что в нашем пари всё-таки проиграла.

Алексей вышел из спальни, лишь стоило мне заикнуться, что мы его ищем. И увидев, как он по-хозяйски обнимает Анну, а самая независимая и гордая из моих подруг ластится к нему, словно домашняя кошка, я не смогла не улыбнуться.

Всё же Лёша – хороший парень, Анна – замечательный человек. Уверена, из них выйдет отличная пара.

Интересно только, сколько эта самая пара продержится?

* * *

Весь день мы провели, катаясь досках по снежным склонам. Вообще, правильно эти приспособления для катания назывались «соури» и работали на каких-то там магнитных волнах, но я никогда не вдавалась в подробности их устройства. Соури летали, возвышаясь над землёй всего на каких-то десять-пятнадцать сантиметров. Но вся их суть была в том, что, повторяя контуры сугробов, они не касались самого снега.

Увидев, как я застёгиваю на ногах крепления доски, Лёша заметил, что на его родной планете есть нечто подобное, и называется «сноуборд». Но прокатившись на соури всего раз, землянин вынужден был признать, что наши доски гораздо круче. Кстати, самого Алексея учила кататься Анна. А вот Софира с нами не пошла, сославшись на усталость после ночи танцев.

Я отдавалась катанию всей душой, и была искренне рада, что Дарис получал от этого не меньшее удовольствие. Доской он владел превосходно, по склонам скользил, как настоящий профессионал. И даже сам позвал меня на трамплины.

Если честно, ещё ни разу в жизни мне не было так весело и легко, как в этот день! Я и раньше обожала катание по снежным склонам, но сегодня, рядом с улыбающимся Рисом, чувствовала себя поистине счастливым человеком. А больше всего радовали моменты, когда после очередного спуска, полного драйва и адреналина, мы ехали наверх на подъёмнике. Не замечая никого вокруг, Рис бесцеремонно стягивал с нас обоих и шлемы, и шапки, и долго, умопомрачительно нежно меня целовал.

Нам обоим было совершенно всё равно, что в просторной кабинке подъёмника мы не одни, что на нас смотрят другие люди. Нам просто было хорошо! Мы просто наслаждались друг другом, этими горами, сладким воздухом и ощущением безграничной свободы.

Конечно, после такого насыщенного эмоциями дня возвращаться в университет совершенно не хотелось. Но, к сожалению, пришлось.

На материк, где и располагался наш студенческий городок, мы отправились на том же арендованном мной эрши. Правда, управлял им сегодня автопилот, потому что Рису оказалось куда интереснее сидеть со мной в обнимку и смеяться над очередной нашей совместной фотографией или видео, найденными в Сети.

Этого добра там оказалось даже слишком много. Я как-то непозволительно расслабилась и умудрилась забыть, что являюсь публичной личностью. Конечно, моё появление в «Сиер-Таре», тем более с парнем, не могло пройти тихо. Но даже я не представляла, что реакция общества будет такой бурной!

Естественно, не обошлось без репортёров.

«Кто же таинственный возлюбленный неприступной леди Тен Алор?» – зазывно гласил один заголовок.

«Умопомрачительный танец главной недотроги Союза!» – мигало на следующей странице.

«Кто покорил сердце „королевы вечеринок?“» – значилось под голографическим подвижным изображением нашего поцелуя в кабинке подъёмника.

Материалов было много, писали разное. Но о Рисе акулам журналистики пока удалось разузнать только сокращённое имя. Чаще всего его в этих постах называли «красавчик-блондин». Хотя, в одном пошли дальше и присвоили ему звание «новый жених Аделии».

Это звание настолько меня развеселило, что я рассмеялась.

– А что, Рис, может, и правда женишься на мне? – спросила, лукаво ему подмигнув.

– Боюсь, тогда лорд Тен Алор быстренько позаботится о том, чтобы ты стала вдовой, – ответил он, оценив шутку.

Сейчас во всех социальных сетях Союза мы с Дарисом были одной из самых популярных новостей. К счастью, репортёры ещё не раскопали его настоящего имени, но… я почти не сомневалась, что это лишь дело времени. Уверена, что тогда простые светские сплетни мгновенно перейдут в разряд настоящих сенсаций. Ведь официально молодой лорд Дайрон Андарис Эргай до сих пор считался погибшим.

– Кажется, теперь твоё торжественное воскрешение неизбежно, – прошептала я ему на ухо. – Раскопают ведь.

Он лишь тяжело вздохнул.

– Это плохо, – проговорил тихо.

– Очень?

– Хуже, чем ты думаешь, – покачал головой Дарис. – Но… что сделано – то сделано. Может, и правда, пришло время перестать прятаться от собственного прошлого?

– А может, всё обойдётся? – сказала, чувствуя, что от хорошего настроения Риса не осталось и следа. – Зря я всё-таки потянула тебя в «Сиер-Тар».

– Нет, Делли. Это бы всё равно случилось. Рядом с тобой я бы в любом случае не смог долго оставаться в тени. Как бы мне этого ни хотелось.

Я чувствовала себя виноватой перед ним. Ведь именно моё желание вытащить его в клуб сыграло решающую роль. Я просто забыла, что являюсь для журналистов молодёжных светских хроник любимым героем. А может, просто слишком привыкла к такому вниманию с их стороны, потому и не подумала, что Рису оно может сильно навредить.

Но в одном он прав: что сделано – то сделано. Сейчас уже ничего не исправить. А значит, нам остаётся только надеяться, что в ближайшее время журналисты найдут себе другой объект для статей, а нас с Дарисом оставят в покое. Мне очень не хотелось, чтобы у него из-за меня были неприятности.

* * *

Этим поздним вечером Рису было не до сна.

Сначала он долго составлял отчёт для своего надсмотрщика за два прошедших дня. Конечно, он был вынужден коротко упомянуть и совместном сне с Аделией, и о поцелуях. И, что хуже всего, пришлось сообщить об огромном количестве фотографий, которые попали в Сеть.

Не удивительно, что всего спустя полчаса после отправления этого отчёта на коммуникатор Дариса поступил вызов от ректора, который нельзя было не принять.

– И как ты это допустил? – с хмурой иронией поинтересовался лорд Трелли – точнее, его голографическая проекция.

Дарис не стал отвечать. Тут и без слов было понятно, что он сам виноват. Знал же, что Аделия – личность публичная. Должен был предугадать, что её появление в клубе с молодым мужчиной вызовет фурор. Но при этом предпочёл закрыть на это глаза и забыть об осторожности.

С ним вообще творилось что-то непонятное. Рядом с Делькой он сам себя узнавать переставал. Рис давно привык не просто сдерживать собственные эмоции, а запирать их за семью печатями. Но с этой девушкой его самоконтроль и сдержанность каждый раз трещали по швам. Он и сам не помнил, когда так отдавался собственным эмоциям, когда был настолько открыт для кого-то.

– Значит, в самое ближайшее время в сети всплывёт твоё имя. А за ним и история твоего попадания в университет, – рассуждал голографический ректор, вышагивая по комнате. – Понимаешь, что произойдёт дальше?

Рис кивнул. Говорить ему совершенно не хотелось. Зато лорд Трелли молчать не собирался. Ему было что сообщить.

– Рэмир Алден несколько дней назад подал мне прошение на поединок с тобой. Я не хотел его подписывать, но теперь уже точно завизирую. Завтра после обеденного перерыва организуем вашу встречу. А по завершении, Рис, я сам объявлю твоё настоящее имя.

– Будь, по-вашему, – вздохнул эмпат. И, не сдержавшись, спросил: – А если я ненароком прибью этого неразумного?

– Уж постарайся не прибить, – строго заметил лорд Трелли. – И давай, чтобы без последствий. Не доводи до крайности, не заставляй меня задействовать твой чип.

– Будто это вас когда-то смущало, – хмыкнул Рис.

– Так жаждешь, чтобы все увидели, насколько ты от меня зависим?

– Я бы многое отдал, чтобы об этом так никто и не узнал, – наступив на горло своей гордости, проговорил Дарис. И сам же сменил тему: – Значит, я завтра снова стану лордом… Андарисом Эргаем? Не думал, что это вообще когда-нибудь произойдёт.

– Но при этом ты так и останешься осуждённым смертником, – осадил его ректор. – И эту информацию всё же стоит постараться удержать в тайне. Так что всем, кто спросит, отвечай, что по глупости в семнадцать лет сбежал из дома «за самостоятельностью» и просто скрывался. Подробности знать никому не нужно. Для твоего же блага.

Дарис вздохнул, взъерошил пятернёй волосы и, нахмурившись, отвернулся.

– Сделаю, как вы скажете.

И вроде разговор был закончен, но лорд Трелли почему-то не спешил уходить. Как оказалось, он сообщил ещё не всё.

– Есть ещё кое-что, – начал голографический ректор, сделав несколько шагов по комнате. – Завтра наш университет посетит одна леди. По официальной версии – на желает повидать брата. Думаю, она не упустит возможность присутствовать на вашем с Алденом поединке.

– Мне всё равно, – отмахнулся Рис.

Сейчас его мысли занимал совсем не предстоящий спарринг с Рэмом или какая-то там высокородная дамочка. Его ожидало куда более значимое событие – он не сомневался, что раскрытие его настоящей фамилии изменит слишком многое.

– Как знаешь, – ответил ректор. – Просто прими к сведению, что эта леди – сестра Алексея Гарского. И зовут её Александра Эргай.

После чего руководитель университета оборвал связь. Его голографическая копия растаяла, в комнате стало тихо.

А Рис так и продолжал стоять, глядя в одну точку. И сейчас в его обычно равнодушных глазах отражалась самая настоящая растерянность.

Кажется, завтрашний день обещал преподнести ему как-то слишком много испытаний. И что хуже всего, ни одного из них избежать не получится.

* * *

Проснулась я сегодня рано, собралась удивительно быстро и, как итог, в аудиторию явилась самой первой, ещё за двадцать минут до начала первой лекции. Разместившись на излюбленном месте – на третьем ряду у самого окна, я достала комм и, активировав экран, вышла в Сеть.

Со вчерашнего вечера в новостных лентах светских сплетен почти ничего не изменилось. Там по-прежнему обсуждали меня и моего «красавчика-блондина». Правда, теперь кое-где его называли по имени – Дарис. Но настоящей фамилии пока не всплыло.

Самый большой ажиотаж вызвало видео с нашим горячим поцелуем в кабинке фуникулёра. Там меньше чем за сутки набралось шесть сотен комментариев, от самых приятных: «Какая прекрасная пара», «Как круто они смотрятся вместе», до откровенно хамских. Правда, меня ни те, ни другие не волновали. Куда больше мне нравилось смотреть само видео.

– Привет, Делли. Слышала последние новости? – отвлекла меня присевшая рядом Мирна.

– Привет. Какие именно? – решила уточнить я.

Зеленоволосая подруга бросила взгляд на мой экран, оценила картинку, хмыкнула и снова посмотрела мне в глаза.

– Не эти новости, – пояснила она. – Но про Дариса.

Я насторожилась. Просто у Мирки было такое странное выражение лица, что мне стало не по себе.

– Кажется, ты не знаешь, – проговорила она, вздохнув. И всё-таки решила пояснить: – Рэмир Алден бросил твоему Рису официальный вызов. Сегодня после обеда на арене состоится их поединок.

Растерянно сглотнув, я перевела растерянный взгляд на свой комм, на котором всё так же продолжало транслироваться видео поцелуя. Вот только теперь мне даже улыбаться больше не хотелось. То, что сказала Мирна, было слишком серьёзно. Ведь Рэм – боевик, а Рис – всего лишь эмпат! Какой здесь может быть поединок?! Они что, с ума сошли?!

Я поднялась, схватила сумку и молча поплелась в коридор. Вызов Дарису отправила ещё на ходу… Но этот гад не ответил! Думал, что отстану? Успокоюсь? Наивный!

Если бы не лекция, которая должна была вот-вот начаться, я бы рванула к нему и попыталась вразумить. Но после сигнала начала занятий пришлось вернуться в аудиторию. Впереди ждала «История боевого телекинеза», а старикан-преподаватель и так меня недолюбливал. Боюсь, прогула он бы мне не простил.

К сожалению, следующая лекция тоже была у него, а Рис выходить со мной на связь, кажется, не собирался. Даже на сообщения не реагировал. И это никак не способствовало нормальному усвоению материала. Я злилась, нервничала, переживала. Ведь понимала прекрасно, что он во всё это вляпался исключительно по моей вине. Если бы не моя глупость, он бы с Рэмом вообще не сцепился.

– Но мог бы хотя бы не принимать вызов? Или не мог? – пробурчала я себе под нос.

– Не мог, – шепнула Мирна. – Это же фактическое признание поражения! Слабости.

Я в ответ только глухо зарычала и закрыла лицо руками. В голове отчаянно кружили гадкие мысли, одна страшнее другой. Ведь ясно же, что Рэм не станет щадить своего противника. Да он Дариса просто размажет! Ведь боевой телекинез против эмпатии – как булыжник против комара. Как ректор вообще мог разрешить подобное?

На третьей лекции, коей оказались полюбившиеся мне «связи», Рис появился лично. Правда, немного опоздал, и я не сумела его перехватить. Выглядел эмпат на удивление спокойным, будто это не его на поединок вызвали.

Увидев меня, мягко и даже нежно улыбнулся и занял место в первом ряду, у самого входа. Слишком далеко. Никак до него не добраться. Конечно, эмпат заметил, с каким гневом и беспокойством я на него смотрю, но сделал вид, будто не понимает причины. Тогда я решительно подняла свой комм и ткнула в экран пальцем. А Рис отрицательно качнул головой и показал в ответ пустую ладонь.

– Он что, забыл коммуникатор? – прошептала я.

– Похоже на то, – подтвердила Мирна, с удивлением наблюдающая за нашими переглядываниями. Именно она и подала мне дельную мысль: – У тебя же есть галути. Прикажи передать сообщение.

– Точно! – выпалила я и, совершенно забыв о лекции и преподавателе, мысленно надиктовала Сайру записку для Риса.

Мой верный помощник выполнил приказ. Переключившись в режим «секрет» и фактически став невидимым для остальных людей, мой верный гаджет отправился передавать послание.

Наблюдая за Рисом, я заметила, что он вдруг вздрогнул, заметно напрягся и напряжённо уставился на свою ладонь. А спустя несколько мгновений повернулся ко мне и зачем-то покрутил пальцем у своего виска.

«Рис передал вам сообщение, – прозвучал в моей голове голос Сайра. – Цитирую: Ты соображаешь, что делаешь?!»

«А я-то в чём виновата? – мысленно спросила у своего галути. – Сайр, ты как ему сообщение передал?»

«Вывел временными чернилами на ладони», – отрапортовал обладатель искусственного интеллекта.

Да уж, не самый удачный способ. Но при отсутствии других – пойдёт и такой. Временные чернила – это ненадолго. Минута, и послание пропадёт.

Отправив Сайра с сообщением, чтобы Рис дождался меня после лекции, я неожиданно почувствовала, что на меня кто-то пристально смотрит. Оказалось – преподаватель. И взгляд у профессора Дальгош был какой-то до неприличия странный.

– Аделия, – начала она, задумчиво коснувшись пальцем кончика своего носа. – Уверена, что вы всё прослушали. И если сейчас я задам вам вопрос по сегодняшнему материалу, вы не ответите и заработаете низкий балл.

– Простите, профессор, – проговорила я, чувствуя, что смущённо краснею. Почему-то эта женщина с первой встречи вызывала у меня только положительные эмоции. Скажу больше: я её искренне уважала, и сейчас мне на самом деле оказалось перед ней стыдно.

– Я дам вам шанс реабилитироваться, – сообщила леди Дальгош. – Выходите сюда. Будете для остальных наглядным пособием.

«Наглядным пособием»? Что-то мне уже страшно.

И всё же мне пришлось подняться и направиться вниз, где находилась преподавательская кафедра. Пытаясь прикинуть, как именно меня собирается использовать профессор, я с трудом, но всё же вспомнила, что тема лекции – «энергетические связи между людьми», и мне стало ещё больше не по себе.

– Итак, Аделия. Как я успела заметить, из всех присутствующих теснее всего вы общаетесь с Дарисом, – голос преподавателя звучал спокойно и мелодично. Но меня это только ещё больше насторожило. – И от моей лекции вы отвлекались именно на него. Потому могу предположить, что между вами есть связь. А вот какая, мы сейчас посмотрим.

Когда она жестом пригласила Риса подняться к нам на возвышение, он только мученически вздохнул, но отказываться не стал. Эмпат остановился в паре шагов от меня и в ожидании посмотрел на нашего преподавателя.

– Очень интересно, – проговорила профессор, задумчиво нас разглядывая. Потом повернулась к группе и спросила: – Кто видит между ними связи?

И первой ответила ей Мирна.

– Я вижу, – сказала она, поднимаясь с места.

– Кто-нибудь ещё? – уточнила леди Дальгош.

В итоге нашлось восемь особенно одарённых, кто между нами что-то там рассмотрел. Но ответить профессор попросила именно мою подругу.

– Между ними крепкая энергетическая нить. В ней есть оттенки взаимной симпатии, памяти, влечения, – ровным тоном рассказывала Мирна. При этом взгляд её был жутко странным, будто она никак не могла его сфокусировать. – Со стороны Дариса в энергетическом потоке связи значительную часть занимает опека и доверие. Со стороны Аделии в настоящий момент преобладает беспокойство, желание защитить.

– Отлично, Мирна, – похвалила её преподавательница и обратилась к остальным. – Кто желает дополнить?

Как ни удивительно, желающие нашлись. Из их дополнений я узнала, что наша с Дарисом связь по общей структуре напоминает связь близких людей, что она достаточно крепкая. А один уникум заявил, будто между нами, судя по энергетическим потокам, почти любовь.

К счастью, время лекции подошло к концу, и нас отпустили.

– Ты с ума сошёл?! Зачем согласился на поединок? – шипела я, когда мы с Рисом, наконец, вышли в коридор. – И где твой комм?

– Забыл, – пожал плечами Дарис. Улыбнувшись, добавил: – Мне приятно, что ты за меня переживаешь, но не стоит.

– Как это не стоит?! – выпалила я, глядя на него с осуждением. – Рис, ты забыл? Рэмир – боевик!

– А вот то, что ты считаешь меня слабым – совсем неприятно, – бросил он, чуть нахмурившись. – Честно, Дель, по поводу этого спарринга беспокоиться вообще не стоит. Хуже другое.

– Да что может быть хуже?! – нервно воскликнула я.

– После поединка ректор объявит моё настоящее имя, – хмуро пояснил Рис. – Он считает, что теперь так лучше.

От этих его слов я просто опешила. Смотрела на Риса с полнейшим непониманием. Нет, с одной стороны, было ясно, что он не желает открывать свою личность, ведь за этим неминуемо придёт и открытие его прошлого, и у обитателей университета появится много вопросов. Но с другой, мне было непонятно, чего плохого в том, чтобы называться лордом, да ещё и сыном одного из членов Совета Союза?

И Рис точно уловил моё смятение, но пояснять ничего не стал. Он сделал шаг назад и уже собирался развернуться, чтобы уйти, но остановился.

– Приходи ко мне вечером, – утвердительно проговорил эмпат. И, подумав мгновение, уточнил: – А лучше оставайся на ночь.

И в его глазах в этот момент на мгновение промелькнула такая тоска, что я просто не смогла отказать. Да и не было в приглашении Дариса никакого намёка на интим. Наоборот, я почти не сомневалась, что нужна ему скорее для моральной поддержки.

– Приду, – сказала, поймав его взгляд. – Только…

– Что? – спросил Рис, а на его лице появилась лёгкая, едва заметная, но всё же улыбка.

– Постарайся сделать так, чтобы Рэм тебя не покалечил, – сказала, вздохнув. И вдруг призналась: – Я… боюсь за тебя.

Рис улыбнулся – теперь уже открыто и по-настоящему. А потом шагнул ко мне, коснулся пальцами щеки и поцеловал в губы. Нежно, неспешно, но совсем не целомудренно. А я мало того, что ответила, так ещё и обняла его обеими руками, просто бросив на пол мешающую сумочку.

Со стороны слышались голоса, кто-то даже говорил что-то про необходимость срочно начать съёмку, но мне было всё равно. Для меня сейчас существовал только Рис, только его мягкие, безумно притягательные губы, его дыхание, его тепло. Я просто отдалась этому поцелую всей душой, и не собиралась отвлекаться на какие-то там пустяки.

Дарис опомнился первым. Чуть отстранившись, он поймал мой затуманенный взгляд и погладил по распущенным волосам.

– Я с тобой голову теряю, – шепнул он.

– Будто только ты, – хмыкнула я, кое-как приходя в себя после этого умопомрачительного поцелуя.

– Мне пора к ректору, а потом на арену, – сообщил Рис. – Придёшь?

– А ты сомневаешься? – спросила с грустной иронией. – Только попробуй проиграть! Я тебя сама добью!

Он снова растянул губы в улыбке и отрицательно качнул головой.

– Эту победу, моя клубничная, я посвящу тебе. И… – он легко щёлкнул меня по носу, – верь в меня.

После этого Рис всё же сделал шаг назад, подмигнул на прощанье и ушёл. Я смотрела ему вслед и снова ощущала, как в душе растёт беспокойство.

– Верю, – проговорила одними губами.

Увы, ничего другого в этот момент мне просто не оставалось.

Хотя… Вот если Рис всё-таки проиграет, или если Рэмир причинит ему вред, я сама вызову этого гадкого боевика на поединок. И посмотрим, чья энергия окажется более разрушительной: его… или моя.

Глава 16. Боевая эмпатия

Обед прошёл для меня… бессмысленно. Честно говоря, от волнения я так и не смогла заставить себя съесть хотя бы что-то. В итоге просто посидела с девочками в столовой и, не дождавшись, пока они закончат с трапезой, ушла.

Арена университета располагалась немного в стороне от основных корпусов, и с внешней стороны была больше похожа на огромный купол. Как мне рассказали Мирна и Сарала, предназначено это строение было для проведения всяческих соревнований между студентами, а также для ежегодных «Игр одарённых». Но несмотря на то, что там сегодня должен был состояться всего один бой, сейчас к зданию стекались, кажется, все учащиеся университета. Конечно, ведь предстояло такое небывалое зрелище! Не каждый день боевик и эмпат решают помериться силами.

Трибуны, окружающие большую овальную площадку, уже сейчас были заняты больше чем на половину, а студенты продолжали прибывать. Сейчас пустыми оставались только несколько последних рядов, находящихся под самым куполом. Но я не пошла туда, наоборот, направилась к выходу на арену, где располагались кресла для группы поддержки. И даже не удивилась, когда никто из охранников, следящих здесь за порядком, никак не попытался меня остановить, хотя других студентов разворачивали ещё на подходах.

Зона, в которую я попала, представляла собой длинный коридор, отделённый от зрителей стеной из толстого стекла, а от самой площадки – металлическими перилами. Думаю, во время проведения каких-нибудь соревнований здесь собиралось немало народу: наставники, группы поддержки, сами команды. Но сейчас почти все кресла были пусты, только у прохода, ведущего на саму арену, стояли несколько преподавателей и лорд Трелли.

Не желая встречаться с ректором, я направилась в противоположную сторону. Правда, он меня всё равно заметил и даже кивнул в знак приветствия, но сразу же отвернулся к небольшому арочному дверному проёму.

Через несколько мгновений оттуда появились оба виновника сегодняшнего события. Они шли молча, не смотрели ни друг на друга, ни на толпу зрителей. И если Рис выглядел как всегда спокойно и немного отрешённо, то Рэм явно был очень доволен происходящим. Видимо, он уже заранее радовался своей грядущей победе, и от этого мне становилось ещё страшнее за Риса.

А этот безбашенный эмпат вдруг посмотрел в мою сторону и, поймав мой взгляд, ободряюще улыбнулся. Словно даже в такой толпе умудрился безошибочно уловить именно мои эмоции. Ну как у него это получается?

– Приветствую вас, дорогие студенты, – проговорил ректор, и благодаря системе звукового усиления его голос разнёсся по всей территории этого немалого сооружения. – Признаться, я не думал, что вы проявите столь бурный интерес к такому мероприятию, как официальный поединок. Но тем лучше.

Он тоже шагнул на арену, прошёл до самого её центра и, поочерёдно кивнув обоим противникам, разошедшимся в разные стороны, продолжил свою речь:

– Между двумя студентами нашего университета, Дарисом Энсари и Рэмиром Алденом, возник конфликт. В связи с этим эстом Алденом был брошен официальный вызов эсту Энсари. Эст Энсари вызов принял. И я, как руководитель Белого Университета, даю официальное позволение на этот поединок.

Он снова замолчал. Молчали и студенты на трибунах. Все чего-то ждали, будто самое главное ещё не прозвучало.

– Правила следующие, – снова заговорил лорд Трелли. – В поединке два раунда. Первый – обыкновенный спарринг, силу дара применять запрещается. Второй раунд – поединок с применением всех своих способностей. Победителем станет тот, кто останется в сознании.

Сказав это, ректор развернулся и направился обратно к перилам. И как только проход за ним закрылся, арену накрыл едва заметный купол, состоящий из направленных потоков энергии.

– Первый раунд! – объявил о начале равнодушный голос, принадлежащий вылетевшему на арену круглому роботу-судье.

Противники шагнули друг к другу. И началось…

Вот только назвать происходящее спаррингом у меня просто не повернулся бы язык! Это была самая настоящая драка, жестокая и беспощадная. Рэм был чуть выше, крупнее и явно физически сильнее. К тому же драться он явно умел едва ли не профессионально. Но и Рис ему не уступал. Они то сходились, нанося друг другу удары, иногда сцепляясь, будто бойцовские псы, то снова расходились, сверля друг друга злыми взглядами. И всё повторялось снова.

Я стояла, вцепившись побелевшими пальцами в перила, и всё больше нервничала. Каждый раз, когда удар Рэмира достигал цели, я вздрагивала. Мне казалось, что я сама ощущаю ту боль, что чувствовал сейчас Дарис! Это было жутко!

Они дрались, как звери, вымещая в этой битве всю свою ненависть, злость и раздражение. Их удары были сильными, настоящими – совсем не такими, как на тренировках по физподготовке. Сейчас перед нами разворачивался настоящий бой, в котором каждый из противников во что бы то ни стало решил победить.

Когда после очередного выпада Рэмира Рис неожиданно согнулся пополам… я вскрикнула. В этот момент мне на плечо легла чья-то рука. Обернувшись, я увидела Алексея.

– Спокойно, Делли, – проговорил он. – Не дёргайся ты так.

– Ты видишь, что там творится?! – выпалила, взмахнув руками. – Лёша, они же убьют друг друга! Это не поединок, а какой-то сплошной мордобой!

К счастью, Рис быстро нашёл в себе силы выпрямиться, и следующий выпад противника успел блокировать. Более того, теперь Дарис перешёл в нападение, и вскоре уже Рэмир упал на пол, корчась от боли.

– Это кошмар, – проговорила я себе под нос. – Жуть полнейшая!

Меня уже просто трясло.

– Да не переживай ты так, – подбадривал меня Лёша. – Они – большие мальчики.

Даже отсюда было видно, что у Риса по виску стекает кровь, его серая футболка вся была в кровавых пятнах. Рэм тоже выглядел откровенно побитым. И они всё равно продолжали друг на друга нападать!

– Да он просто играет на публику, – прозвучал рядом спокойный женский голос.

Я тут же повернулась на звук, ведь даже не подозревала, что рядом есть кто-то ещё. Справа от нас с Лёшей стояла невысокая девушка в строгом брючном костюме серого цвета. Её длинные светло-каштановые волосы были распущены и лежали волосок к волоску. Она тоже внимательно следила за поединком, но на её лице не было и тени волнения.

Заметив моё внимание к своей персоне, незнакомка приветливо улыбнулась и кивнула.

– Вы зря так переживаете за Дариса, – сказала она.

– Почему вы так считаете? – спросила я.

В её зелёных глазах отразилась лёгкая усмешка.

– Поверьте, сейчас он даже не бьёт, а так… развлекается, – проговорила она. – Если бы Рис хотел, то всё бы закончилось в первую же минуту. Он мастерски умеет драться.

Почему-то её слова у меня доверия не вызывали. И я уже хотела спросить, откуда она так хорошо знает Риса, но Лёшка заговорил раньше:

– Давайте я вас, что ли, нормально познакомлю, – сказал он. – Аделия, это моя сестра, леди Александра Эргай, – а после, повернувшись к девушке, представил и меня. – А это леди Аделия Тен-Алор.

– Та самая Саша, про которую вы говорили? – уточнила я, теперь посмотрев на неё с совсем другим интересом.

Но вдруг толпа зрителей загудела, и я снова повернулась к арене, где на полу теперь лежали оба противника. Правда, они до сих пор были в сознании, и останавливать свою эпохальную битву явно не собирались.

– И, по-вашему, он так рисуется?! – выпалила я. – Но зачем?

– Думаю, он ждёт второго раунда, – предположила она. – Видимо, ему зачем-то нужно показать всем этим зевакам свои способности.

– Согласен, – бросил Лёша. – Но вряд ли это простое желание рисануться.

Я молчала, сосредоточенно глядя на Дариса и пытаясь осмыслить происходящее. В голове обрывки информации медленно и крайне туго складывались в общую картину. Но я всё равно пока понимала далеко не всё.

Значит, Саша, про которую я столько слышала – это Александра Эргай. Судя по всему, именно она супруга старшего брата Дариса. Того самого, который ныне является наместником Земли. И это у него скромная административно-управленческая должность? Не перед этой ли девушкой сейчас выпендривается Рис? Почему-то эта мысль мне очень не нравилась.

– Может, он для вас это представление устроил? – спросила я Александру.

– Нет, – уверенно бросила она. – Я и не такое видела, и ему об этом прекрасно известно. К тому же Рис не стал бы превращать мордобой в шоу без веской на то причины.

И тут я вспомнила.

– Сегодня, после поединка, лорд Трелли собирается объявить настоящее имя Дариса, – проговорила, теперь понимая, что дело именно в этом.

– Зачем?! – возмутился Лёша.

– Мы с ним сейчас новость номер один в светских колонках Сети. Журналисты обязательно раскопают его настоящую личность – это дело времени. Думаю, потому ректор и решил сделать всё официально.

– А про приговор он тоже расскажет? – поинтересовалась Александра.

Я повернулась к ней так резко, что в шее что-то хрустнуло.

– К-какой ещё приговор? – выдохнула, глядя в её светлые глаза.

Она вмиг растеряла свою уверенность и на мгновение передо мной предстала не жена большого политика, хозяина целой планеты, а простая растерянная девушка. Саша перевела взгляд на Алексея, но тот только вздохнул и развёл руками.

– Всё равно она узнает, – сказал он, отвечая на её не озвученный вопрос. Потом посмотрел на меня и пояснил. – Делли, Рис здесь не по своей воле. Его судили, вынесли ему приговор. – И тихо добавил: – смертный…

– Что?! – воскликнула я.

– Тише, – землянин обнял меня за плечи. – Успокойся. Всё не так плохо. Тогда вмешались большие шишки, и этот приговор немного изменился. Номинально Рис до сих пор осуждён на казнь, но пока он приносит пользу Союзу, его не убьют.

– Лорд Ситамир Треллли назначен его надсмотрщиком, – с сочувственным видом добавила Саша.

– Поэтому он имеет право убить Дариса? – спросила я, не узнавая собственный голос. – Поэтому…

– Делли, – Лёша легко меня встряхнул. – Рис уже два года так живёт, и как ты видишь, всё с ним хорошо. И ректор почти не использует чип. Мог ведь каждый день Риса мучить.

– Чип… – выдохнула я, хватаясь за голову.

Перед глазами встали кадры просмотренной когда-то программы про дрессировщиков. Там тоже человек тренировал зверя при помощи специального вживлённого чипа. Это устройство давало возможность одним мысленным приказом заставить хищника испытывать жуткую боль, и тем самым заставить подчиняться. Такая вот страшная система безопасности и контроля.

– Да, – не стал скрывать Алексей. – Именно он связывает Риса и его личного надсмотрщика.

Я хотела спросить, за что его осудили, да ещё и на высшую меру, но отвлеклась на происходящее на арене. В этот момент очередной удар Рэма достиг своей цели, и Дарис упал. Но едва он поднялся, готовый отразить очередное нападение, робот-судья громким искусственным голосом объявил, что раунд завершён, а второй начнётся после небольшого перерыва.

Противники разошлись в разные стороны.

Я, наконец, вздохнула с облегчением. И как только защитный энергетический купол над ареной пропал, мигом перемахнула через перила и быстро направилась навстречу Рису. Все эти новости, драка, опасность казни подействовали на меня странным образом. Наверное, мне следовало бы злиться на Дариса, но сейчас я просто дико за него волновалась.

Кода мы оказались в шаге друг от друга, я замялась, боясь своими объятиями причинить ему боль, но Рис только улыбнулся. Он обнял меня сам и прижал к себе так крепко, что больно стало именно мне.

– Не стоило переживать, – мягким тоном проговорил он, поглаживая меня по спине. – Всё со мной хорошо.

И как бы мне ни хотелось просто так постоять с ним подольше, но Рис повёл меня обратно к перилам, туда, где сейчас стояли Лёша и его сестра.

* * *

Первый раунд закончился именно так, как Дарис и планировал: внешне и он, и Рэм выглядели довольно побитыми, хотя на самом деле существенных повреждений не было ни у кого из противников. Да, на самом деле всё это являлось этаким показательным выступлением для толпы. Зря что ли студенты тут собрались?

Рис, действительно, мог закончить весь этот глупый поединок секунд за тридцать, и никакой второй тур просто бы не понадобился. Но ректор потребовал, чтобы Рис наглядно показал собственные способности во всей красе. Он пояснил это тем, что желает продемонстрировать такое явление, как боевая эмпатия.

К слову, подобного понятия раньше вообще не существовало. Потому лорд Трелли и решил использовать навыки и знания своего подопечного для начала профессионального изучения этого направления в своём университете. На самом деле в таком решении ректора было много плюсов и для Риса в том числе. Ведь о боевой эмпатии Дарис точно знал куда больше любого профессора, и именно ему предстояло официально стать родоначальником этого направления. А учитывая, что сегодня каждый в этом университете узнает, что Дарис Энсари на самом деле преступник, пусть и сын лорда, наместника Элтаруса, демонстрация силы лишней точно не станет.

Когда после окончания первого раунда Рис увидел шагающую к нему Дельку, в его сердце будто что-то щёлкнуло, а в душе разлилось чувство щемящей безумной нежности. Аделия искренне переживала за него, и Дарис это отлично чувствовал. И что самое странное, ему дико хотелось, чтобы она сейчас была рядом. Наверное потому он и обнял её так крепко, прижал к себе на глазах у сотен зрителей. Просто не смог сдержаться.

Он бы так и простоял с ней до конца перерыва, но его ждала Сашка. Потому пришлось всё-таки ослабить объятия и направиться к перилам.

За прошедшие с их последней встречи два года Александра почти не изменилась. Разве что одеваться стала иначе, и выглядела сейчас как настоящая супруга большого политика. А вот её взгляд остался прежним. И несмотря на всё случившееся между ними в прошлом, она до сих пор смотрела на Дариса, как на близкого человека. Друга.

– Привет, Саш, – поздоровался он, остановившись вместе с Аделией у ограждения. – Хорошо выглядишь.

– А ты не очень, – отозвалась она, улыбнувшись. – Весь в крови.

– Мелочи, – отмахнулся эмпат, обнимая одной рукой Дельку за талию. – Царапины. Пятнадцать минут в медицинском боксе, и всё заживёт.

Повисла странная неловкая пауза. Но нарушил её именно Рис.

– Как Алишер? – спросил он светским тоном. – И как там мой племянник?

– Хорошо, – она медленно кивнула. – Микаэль хотел со мной приехать, но его твой отец забрал на несколько недель на Элтарус. Алишер…

– Не хотел тебя ко мне отпускать, – вздохнув, бросил Рис. Он не сомневался, что брат был против этой поездки своей супруги. Увы, когда-то у Дарис сам по глупости признался Алишеру в том, какие именно отношения его связывали с Сашей. И пусть это было очень давно, пусть теперь они просто друзья, но тот эпизод всё равно остался пятном на их общем прошлом.

– Но отпустил, – заметила Александра. – Он… переживает за тебя.

– Скажи ему, что я нормально живу. У меня всё хорошо. Не стоит волноваться.

Она кивнула и посмотрела на Аделию, которая очень внимательно следила за их беседой.

– Рада, что у тебя появилась девушка, – улыбнулась Саша.

– Я не… – попыталась возразить Делька, но Дарис лишь крепче прижал её к себе и ответил сам:

– Я тоже рад, – его голос прозвучал искренне и серьёзно.

– Может… встретимся позже? – предложила Александра. – Поговорим спокойно. Я пробуду в этом городе ещё два дня, потом мне нужно будет возвращаться на Землю.

– Встретимся, Саш, – тепло ответил ей Дарис. – Можно даже сегодня вечером. Но только где-нибудь в пределах университета.

В этот момент робот-судья громко пригласил участников поединка обратно на арену, а значит пришло время возвращаться.

– Я свяжусь с тобой через Лёшу, – сказала Саша, наблюдая, как Рис помогает своей девушке перебраться обратно через высокие перила.

– Договорились.

И перед тем, как уйти, Дарис наклонился к Аделии и легко поцеловал её в губы.

– Пожалуйста… – прошептала она, обняв его за шею. – Береги себя.

– Просто верь в меня, клубничная девочка, – проговорил он, едва слышно. – И тогда я обязательно вернусь к тебе целым и невредимым.

Едва он отошёл от перил ограждения, над ареной снова замерцал защитный энергетический купол. Робот уже взлетел над противниками, собираясь объявить начало второго раунда, как вдруг откуда-то сбоку послышался громкий женский голос:

– Я прекращаю этот поединок! И как глава факультета эмпатии, официально запрещаю Дарису участвовать!

Рис обернулся на звук и только вздохнул, увидев, как профессор Дальгош возмущённо смотрит на ректора. Но тот явно не собирался идти у неё на поводу.

– Конечно, леди Дальгош, вы в своём праве, – начал он. – Но дело в том, что в первую очередь Дарис – мой подопечный. И именно я решаю, принимать ему участие в поединке с другим студентом или нет.

Но и она не желала сдаваться.

– Немыслимо сталкивать в открытом противостоянии боевика и эмпата! Силы изначально не равны!

– И всё же я бы поставил именно на Дариса, – самоуверенно ответил ректор, скрестив руки перед грудью.

– Увы, мы этого не увидим, – заявила руководитель факультета и добавила, активировав усилитель звука. – Я официально запрещаю студенту моего факультета Дарису Энсари участвовать в этом самоубийственном фарсе.

– Прошу прощения, леди Дальгош, но я не могу принять ваш запрет, – ректора так же теперь слышали все, а не только те, кто сидел неподалёку.

– Не имеете права!

– Имею, – уверенно заявил лорд Трелли. Расправив плечи, он бросил взгляд на застывшего посреди арены Риса и продолжил: – Я собирался сделать это объявление после данного мероприятия. Но коль вы настаиваете и не оставляете мне выбора, озвучу его сейчас.

Дарис сглотнул. Вот он – момент, который на самом деле его пугал.

Сейчас… всего через несколько мгновений простой парень по фамилии Энсари перестанет существовать. А его заменит опасный преступник, осуждённый за участие в террористической организации. Парень, чью жизнь сохранили только потому, что за него поручились некоторые члены Совета Союза. Человек, который стал первым, кто начал использовать эмпатию, как боевую силу.

- Дело в том, что ваш студент в первую очередь мой, – акцентировал глава университета, – подопечный. Судом Союза именно мне поручено нести за него ответственность, – озвучил он роковые слова. – А Дариса на самом деле зовут лорд Дайрон Андарис Эргай.

По трибунам пронёсся гул голосов студентов. Они явно не могли поверить, что слова ректора – правда. Просто фамилию Эргай в Союзе знали многие. Ещё бы не знать, ведь Элтарус входил в тройку главных планет так называемого первого круга – костяка всего Союза Человеческих Рас! А мужчины рода Эргай правили этой планетой уже больше пяти сотен лет! Они были элитой даже среди аристократов. И тут вдруг один из них… да ещё и прятался под другой фамилией.

– Судом? – после некоторого замешательства переспросила профессор Дальгош. А так как она стояла рядом с ректором, то и её вопрос система усиления донесла до каждого зрителя. – За что он осуждён?

– За преступления против Союза, – спокойно ответил лорд Трелли.

Толпа снова загудела. Теперь зрители переговаривались громче, в их голосах звучало возмущение. А Рис начал ощущать всё больше нарастающую коллективную агрессию. И сейчас он был искренне благодарен ректору, что тот не сказал главного и самого страшного: за что конкретно осудили Андариса Эргая, и что мера его наказания – отсроченная смертная казнь.

– Но вернёмся к вопросу о поединке, – напомнил руководитель университета. – Андарис по признанию многих является сильнейшим эмпатом Союза. Этот парень, будучи семнадцатилетним подростком, написал работу по боевой эмпатии. Тогда её не обнародовали, посчитав не жизнеспособной. Но после мы все убедились, что данное направление стоит изучения и очень даже применимо на практике. И сейчас я хочу, чтобы Рис наглядно всё это нам продемонстрировал.

Он дал отмашку роботу-судье, и тот своим равнодушным голосом торжественно объявил о начале второго раунда.

И сразу же Рэмир отправил в Риса мощную волну телекинеза. Он явно не сомневался, что победит быстро. Вот только в этот раз у Дариса были полностью развязаны руки. Потому он даже с места не сдвинулся – лишь изобразил кривую усмешку и уверено шагнул навстречу противнику.

Для зрителей на энергетическом уровне восприятия предстала странная картина. Волна энергии боевика просто рассыпалась на две части, обогнув эмпата, словно вода камень! А вокруг самого Андариса в это время можно было наблюдать едва заметное голубоватое свечение, которое и выполняло роль своеобразного защитного барьера.

Рэмир тут же повторил попытку, но она снова оказалась безуспешной – пробиться к эмпату не получалось никак!

А потом и вовсе на арене начало происходить что-то непонятное. Рэм вдруг растерянно выпрямился и принялся озираться по сторонам.

– Где ты? – выкрикнул боевик. – Прячешься?!

Он будто не видел Риса, который всё так же спокойно и открыто продолжал идти к нему.

– Я прямо перед тобой, – ответил ему Дарис.

– Почему я тебя не вижу?

– Потому что я так хочу.

В следующее мгновение Рэмир упал на колени, обхватив голову руками. А спустя несколько секунд и вовсе рухнул на бок… без сознания.

– Бой окончен, – констатировал робот-судья.

– Победитель – лорд Эргай, – озвучил итог ректор.

Трибуны снова взорвались голосами, но теперь основными их эмоциями были страх, удивление и, как ни странно, восхищение. Зрители переводили взгляды с бессознательного тела Рэмира на Дариса и обратно, переговаривались, а потом… кот-то захлопал в ладоши! За этим звуком последовал такой же, но донесшийся с другой трибуны. Спустя мгновение под куполом здания звучали громкие аплодисменты, а среди эмоций толпы главенствующей стало восхищение. Кажется, впервые им посчастливилось увидеть, как эмпат победил боевика.

Рис повернулся к ректору, который тоже аплодировал ему, как и большинство студентов. А вот профессор Дальгош смотрела на своего студента с осуждением. Именно к ней Дарис и направился, едва пропала энергетическая преграда. Но женщина не стала его дожидаться. Она развернулась и демонстративно прошагала к выходу.

На самом деле это было не удивительно, ведь именно леди Дальгош всегда твердила своим студентам, что главная роль эмпатии – помогать. А её лучший ученик только что продемонстрировал совсем иную сторону этого дара!

– Иди к себе, Рис, – бросил ему лорд Трелли. – И так, чтобы тебя не видели. А завтра утром первым делом реши вопрос с профессором Дальгош.

Дарис кивнул, бросил взгляд на смотрящую на него немного растерянную Аделию… и удалился. Как бы ему ни хотелось сейчас остаться с ней, но он не рискнул нарушить приказ ректора. Ведь в противном случае тот мог воспользоваться чипом… и наглядно продемонстрировать, какую власть на самом деле имеет над своим подопечным преступником.

Такая вот ирония судьбы: сильнейший эмпат Союза, и так зависим от собственного надсмотрщика!

* * *

Это был странный день…

С одной стороны, сегодня произошло столько всего знакового: всем открылась настоящая личность Риса, я познакомилась с Александрой, узнала, что Дарис – осуждённый преступник, увидела, как эмпатией можно если не убивать, то как минимум спокойно лишать сознания. Но всё это меркло по сравнению с тем, что именно сегодня я осознала, насколько для меня стал важен сам Рис! Может, это и глупо, неправильно или странно, но сейчас, даже точно зная, насколько он опасен, я всё равно за него переживала. И теперь ещё сильнее, чем раньше.

После того, как он ушёл с арены, даже не подойдя ко мне, я сама ринулась за ним, но была остановлена ректором.

– Нет, леди Тен-Алор, – сказал мне лорд Трелли. – Не сейчас. Пусть побудет наедине с собой.

– Так это вы его отправили?! – выпалила, глядя на руководителя университета, как на своего личного кровного врага. Сейчас я едва сдерживала желание придушить его собственными руками!

– Так будет лучше, – ровным тоном заявил ректор. – Вам, кстати, тоже не мешает успокоиться.

Что?! Мне?! Да я сама сейчас кого угодно успокою… на веки вечные!

Скорее всего, я бы сорвалась и высказала ему всё, что думаю, и про его роль в жизни Дариса в том числе, но мне на плечо неожиданно легла знакомая рука. А учитывая, что ко мне вообще мало кто решался прикасаться, я сразу догадалась, что это Алексей.

– Делли, идём со мной. Посидим, выпьем чаю с мятой, – говоря всё это, он уверенно оттеснил меня от лорда Трелли и повёл к выходу, где уже ждала его сестра.

И я смирилась. Пошла с ним.

А что мне ещё оставалось?

После мы втроём сидели в его комнате, пили чай с мятой… и втроём же курили мои клубничные сигареты. Сашка, которая оказалась простой приятной девушкой, рассказывала, как познакомилась с Рисом, как он помогал ей раскрыть дар поисковика, как он пообещал ей выкрасть Лёшку из изолятора военных и исполнил своё обещание.

Алексей же и вовсе поведал мне жуткую историю, как они с Дарисом сидели в сырой подземной камере, как их там едва не убили. В подробности он не вдавался, да и вообще говорил об этих страшных вещах с откровенной иронией. А я… слушала, и курила одну за одной.

– Знаешь, Делли, – проговорила Александра. – Рис – хороший парень, хотя сам так не считает. Просто он однажды ошибся, и эта ошибка снежным комом потащила за собой другие. А к тебе он явно относится по-особенному. Уж поверь, я знаю, что говорю. Он отличный знаток человеческих эмоций, но сам раньше почти не умел показывать свои чувства. Просто изображал то, что требовал момент. Играл очередную выбранную роль. А когда он смотрит на тебя… то будто оживает.

– Я тоже это заметил, – сказал Лёша, многозначительно кивая.

– Да ладно вам, – отмахнулась я.

И сразу поспешила перевести тему – спросила ребят о Земле. Они понимающе переглянулись, но меня поняли, и больше о Дарисе мы не говорили.

Постепенно я успокоилась, приняла всё случившееся, осмыслила. Вот только когда около десяти вечера ушла от Лёши, то лишь на несколько минут заглянула к себе, покидала в сумку необходимые вещи, схватила с тумбочки присланную курьерской службой маленькую коробочку и решительно направилась в третий корпус. Туда, где на мансардном этаже в очень скромной комнате в одиночестве жил молодой лорд Эргай.

Поначалу мне никто не открывал, а за дверью вообще было подозрительно тихо. Но я не сомневалась, что Дарис внутри, потому и продолжала стучать по старой деревянной створке, требуя, чтобы мне открыли.

В итоге Рис всё-таки впустил меня, правда, выглядел при этом откровенно поникшим.

– И как это понимать? – выпалила я, глядя на него с возмущением. – Сначала сам зовёшь зайти вечером в гости, даже остаться на ночь, а потом не впускаешь?

Он удивлённо моргнул, опустил взгляд на мою большую сумку и неожиданно улыбнулся.

– Думал, что ты пришла по другому поводу, – проговорил он. При этом спокойно забрал у меня вещи и закрыл за мной дверь.

– Это по какому?

– Ругаться? – вопросительно бросил он.

– Не хочу.

Я прошла по комнате, освещённой сейчас только одной тусклой лампой, и присела на кровать.

– А чего хочешь? – поинтересовался Рис, прислонившись спиной к стене.

Странный вопрос для эмпата. Наверно, потому я и не стала отвечать. Просто посмотрела ему в глаза и чуть смущённо усмехнулась. Сейчас мне хотелось только одного – чтобы он оказался рядом, обнял. И Рис понял меня по одному лишь взгляду.

Только когда он опустился рядом и, обхватив меня за плечи, прижал к себе, я наконец смогла хоть немного расслабиться. Увы, сегодня даже мои хвалёные сигареты оказались в этом бессильны. Стоило вспомнить о злосчастном приговоре, чипе… и меня снова начинало трясти от беспокойства и нервов.

– Что именно тебя так расстроило? – мягким заботливым тоном поинтересовался мой эмпат.

– А ты сам не догадываешься? – пробормотала, уложив голову на его плечо, такое родное и удобное.

– Приговор? – севшим голосом поинтересовался Рис.

– Особенно мера наказания, – согласилась я. Нехотя отстранившись, поймала его взгляд и сообщила: – Мне Александра с Лёшкой рассказали. И… я никому не позволю тебя убить, Рис. Клянусь!

Он обхватил моё лицо руками и поймал мой взгляд.

– Не давай таких клятв. Ты не сможешь ничего изменить.

– Смогу! – Я накрыла его ладони своими.

– Дель, это приговор суда. Я должен быть счастлив, что его не привели в исполнение сразу. Что… дали мне ещё пожить.

– Замолчи! – выдохнула, едва сдерживая навернувшиеся на глазах слёзы. – Ты меня не оставишь! Не таким образом! Если это случится… – я шмыгнула носом, – … если ты… погибнешь… я за себя не ручаюсь.

– Делечка, клубничная моя, – он поймал губами скатившуюся по моей щеке слезинку. – Пожалуйста, не наделай глупостей. Не повторяй моих ошибок. И не плачь, очень тебя прошу. Ну, хочешь, я тебе расскажу что-нибудь весёлое?

– Лучше расскажи, как вообще умудрился приговор свой заработать, – ответила, прикрыв веки. – Как попал в эту странную организацию?

– Хорошо, – покладисто кивнул он и продолжил без лишних предисловий: – Мне было семнадцать. А это, как оказалось, опасный возраст для принятия серьёзных решений.

Рис вздохнул, явно с неохотой вспоминая те времена.

– Я уже рассказывал тебе про Мирель – невесту моего брата Алишера. Так вот, её казнили за терроризм. Она занимала один из высоких постов в организации сопротивления, которая называется «Защитники свободы». Но для меня, даже несмотря на её очевидную вину, Мирель была идеальной, самой лучшей. Вот я и сорвался. Решил, что во имя своей великой идиотской любви просто обязан продолжить её дело. Дальше… всё было разыграно, как по нотам. Меня свели с нужными людьми. Эти люди за баснословную сумму удалили из моего тела идентификационный чип и организовали падение эрши. В общем, мастерски инсценировали мою гибель. От поисковиков меня долго и крайне эффективно прятала одна талантливая «тень». Её звали Джен. Она же и ввела меня в курс того, чем собственно и живут «Защитники свободы». Так я стал одним из них.

– И чем ты там занимался? – спросила я, теперь уже точно понимая его лучше.

– Поначалу просто помогал осваиваться новичкам, потом понял, что могу учить других. После, когда почувствовал отсутствие контроля, начал проводить эксперименты со своим даром. Теперь я на самом деле могу назвать себя специалистом в боевой эмпатии.

– Значит, ты пробыл в этой организации семь лет?

– Чуть больше.

– А как тебя поймали?

– Я сдался. Там гадкая история получилась, о ней я вспоминать не хочу. Просто знай, что я пришёл к военным сам. Да ещё и раскрыл бункер, в котором в тот момент находились около пяти сотен членов организации. Вся их деятельность зашла слишком далеко.

– А мой отец знает о твоём приговоре?

– Конечно, – улыбнулся Рис. – Лорд Грегор был одним из тех, благодаря кому я до сих пор жив.

– Но папа явно не против того, что мы с тобой общаемся, – заметила я.

– Посмотришь, как отреагирует, когда узнает о наших отношениях, – ухмыльнулся Рис. – Вряд ли он будет в восторге от того, что у его дочери такой парень.

– А ты мой парень? – уточнила, хлопая ресницами.

– А разве нет? – улыбнулся Дарис. – Или ты против?

– Не против.

Губы сами собой растянулись в улыбке, и спрятать её никак не получилось. Всё же его слова значили для меня куда больше, чем я хотела показать. У меня ведь никогда не было отношений… а тут вдруг целый Рис! Демонов опальный лорд! Сын правителя… почти принц из сказки, только с тёмным прошлым и смертным приговором в довесок. Ну, разве не мечта?

– Ты останешься сегодня у меня? – спросил он тихо.

Но вместо нормального ответа услышал:

– Я первая в душ!

– Да пожалуйста, – рассмеялся эмпат. – Могу даже помочь.

– Не стоит. Сама справлюсь.

И, схватив сумку, с видом победительницы направилась к нужной двери.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься! – весёлым тоном бросил Рис.

Но я уже скрылась в ванной комнате.

* * *

Позже, лёжа в объятиях моего спящего эмпата, я сама долго не могла уснуть. А всё дело в гадких мыслях, которые почему-то никак не желали оставлять меня в покое. Я размышляла о странных поворотах судьбы, о рассказе Дариса и своих к нему чувствах. Удивительно, ведь ещё несколько недель назад мы даже не думали друг о друге. Потом откровенно враждовали, а сейчас я лежу в его постели, с ним… и млею, чувствуя, как мерно бьётся его сердце.

Если бы кто-то спросил меня сейчас, на что я готова ради этого человека, я бы не задумываясь ответила: на всё. Он стал мне не просто пугающе дорог… нет, казалось, он врос корнями в мою душу! Теперь вся прошлая жизнь виделась мне странной тусклой чередой событий. Будто тогда я не имела возможности чувствовать даже половины того, что ощущаю сейчас. Словно пребывала в полусне, и просто не умела воспринимать жизнь.

А Рис разбудил меня окончательно. С ним я ожила, с ним мне подчинился дар, с ним моё сердце узнало, что такое настоящее тепло.

Он называл происходящее между нами влюблённостью, и со скепсисом относился к любви. Спорить с ним было бессмысленно, хоть я и считала иначе.

А сейчас, глядя на него спящего, наблюдая, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка, как он с нежностью иногда поглаживает меня прямо поверх одеяла и изредка прямо во сне целует в плечо… я отчётливо осознала, что люблю его.

И едва эта мысль окрепла в моём сознании, пришло ощущение правильности сделанного вывода. Да, люблю. И сильно сомневаюсь, что это пройдёт.

Вот ещё бы и он меня полюбил… по-настоящему.

На этом моменте я и уснула. С мечтой о светлых чувствах… и со счастливой улыбкой на зацелованных губах.

Глава 17. Провокация

Сегодня я проснулась первой. Точнее, меня разбудил Сайр. Впереди ждал очередной учебный день, а перед этим было бы неплохо спокойно собраться и позавтракать. Из плена рук Дариса выпуталась далеко не с первой попытки, но когда, наконец, оказалась на свободе, поймала себя на мысли, что дико хочу вернуться обратно в тёплые мужские объятия.

Увы, времени на то чтобы просто валяться в постельке, у меня не осталось. Но перед тем, как уйти умываться, я достала из сумки коробочку со знакомым логотипом компании «Галактические системы», вытащила оттуда металлический шарик матово-чёрного цвета, и подбросила его на ладони. Шар сделал несколько небольших кругов в воздухе и завис перед моим лицом.

– Арес, – шёпотом проговорила команду активации голосового управления. – Твой хозяин – лорд Дайрон Андарис Эргай. – И указала рукой на спящего Риса. – Начинай привязку.

Пропустить это зрелище я просто не могла, потому утренние водные процедуры закончила меньше чем за минуту. А когда вернулась в комнату, сонный Дарис с непониманием смотрел на появившуюся перед ним голографическую женщину в белом брючном костюме и зажимал рукой небольшой порез на пальце правой руки.

– Лорд Эргай, компания «Галактические системы» поздравляет вас с приобретением «Галути 3150» и искренне надеется, что данная модель придётся вам по душе, – вещала голографическая дамочка.

И тут Рис заметил меня.

– Делли, что это ещё такое?! – выпалил он.

– Твой выигрыш, – ответила, пожав плечами. – Ты ведь победил в нашем споре. И я, как обещала, купила тебе галути.

– Да это же одна из самых дорогих моделей! Он стоит, как два новых эрши! – прохрипел эмпат. – Ты… Откуда у тебя такая сумма?!

– С папиного счёта. Откуда же ещё? Да и девочки мне денег подкидывают за то, что я предоставляю им материал для канала, – пояснила, копаясь в своей сумке с вещами. – Мои расходы никто не ограничивает.

– Ты транжира, Аделия, – бросил Рис, переключив внимание на голограмму настройщика. – Мне палец прокололи. Зачем?

– Так устанавливается привязка между галути и хозяином, – ответила ему полупрозрачная аэста в костюме. – Так же пока вам доступно только голосовое управление. Чтобы установить мысленное – необходимо произвести вживление чипа.

– Да во мне чипов, как в роботе! – нервно выдал эмпат, явно стараясь осмыслить происходящее.

Для меня было странно видеть его таким растерянным, не знающим, как поступить. Потому, забравшись на кровать, я поцеловала его в щёку и ободряюще погладила по плечу. Гладкому… тёплому… обнажённому.

– Ты думал, что я не отдам этот долг? – спросила тихо.

– Да мы же дурачились, – кивнул он. – И я считал, что если ты и купишь мне галути, то какой-нибудь простенький.

– Дурачились? То есть, если бы ты проиграл, то не стал бы отдавать мне своё кольцо? – я коснулась пальцем того самого широкого металлического ободка и, чуть отодвинувшись, поймала взгляд Дариса.

– Отдал бы, – сказал он уверенно.

– Вот и я тоже, – ответила, улыбнувшись ему. – Теперь у тебя есть галути. Новая, между прочим, модель. В нём ещё больше всяких интересных функций. И лучше установить чип для мысленного управления. Тогда ты сможешь отдавать галути команды, не произнося их вслух. А ещё получишь возможность общаться через галути с другими… тоже через мысленное управление. Говорить не придётся.

– А… образ помощника у меня тоже будет? – спросил Рис.

– Конечно, – ответила вместо меня голографическая женщина. – Мы можем предложить несколько на выбор. Но после активации мысленного управления вы сможете придумать образ сами. Он будет соответствовать заданным вами характеристикам.

Оставив Риса самого разбираться со своей новой игрушкой, я переоделась в ванной и удалилась. Сам же эмпат оказался так увлечён изучением функционала галути, что даже не заметил моего ухода. Интересно, а он сегодня вообще на учёбу попадёт?

* * *

Как ни странно, но основная масса студентов приняла новость о настоящей фамилии Дариса и его таинственном приговоре вполне спокойно. Они рассуждали, что если молодому лорду Эргаю по решению суда позволено учиться, то он просто не может быть опасен. Потому, спустя пару дней после поединка, на смену сплетням о Рисе пришли другие. Кто-то с кем-то переспал на спор, кто-то кого-то ударил, кто-то проиграл кому-то в споре и был вынужден в трусах оббежать десять раз административный корпус. В общем, жизнь в студенческом городке Белого Университета потекла своим чередом.

Рис даже с профессором Дальгош умудрился объясниться и снова занял почётное место её любимого студента. Парни и девушки с факультета эмпатии вообще сделали Дариса своим кумиром. Они сами отправили ректору коллективное обращение с просьбой открыть факультатив под началом Андариса Эргая. Но лорд Трелли пока никак на это не отреагировал.

Одним словом, раскрытие личности Риса прошло довольно гладко. Конечно, были и недовольные, и те, кто проявлял откровенную агрессию, но… мой талантливый эмпат гасил их негатив на корню. Сам он оставался спокоен и приветлив, и вообще производил на всех крайне положительное впечатление.

Наши с ним занятия тоже продолжились, и мне с каждым днём всё проще давалось управление собственным даром. Помимо этого в моём расписании появились практические занятия, где я тренировалась наравне с другими. Но несмотря на все эти успехи, больше всего меня радовали ночи – полные нежности ночи, которые я проводила с Рисом.

Нет, наши отношения всё ещё оставались на том же уровне – дальше поцелуев и довольно откровенных объятий дело не зашло. Дарис не спешил, давая мне возможность лучше к нему привыкнуть, ужиться с той мыслью, что мы будем близки физически. Что мне придётся довериться ему целиком и полностью. Но пока меня всё устраивало и так.

А вот в Сети открытие настоящего имени моего эмпата стало сенсацией. Целые сутки новостные ленты социальных сетей гудели о таинственном воскрешении лорда Дайрона Андариса Эргая. Журналисты строили предположения, высказывали гипотезы, догадки. Спорили, пытались добыть какие-то старые файлы, репортажи, но успеха так и не добились. А потом на смену этой новости так же пришли другие, и тема тёмного прошлого молодого лорда Эргая стала уже не так интересна.

Всё шло тихо, мирно, гладко. Всё было даже слишком хорошо. Не удивительно, что я расслабилась. Расслабился и Рис. Наверное, именно потому мы и не смогли достойно принять тот удар, то приготовила для нас Великая Вселенная. Мы просто оказались к нему не готовы.

* * *

Раньше у меня была вредная привычка – сразу после пробуждения проверять, чего интересного случилось в Сети. Но после того как стала проводить ночи с Дарисом, по утрам мне стало совсем не до того. Может, если бы сегодня я хоть на мгновение вспомнила про свой комм, заглянула бы в ленту обновлений, то всё сложилось иначе, но… к сожалению, я этого не сделала.

Более того, в это утро мы вместе проспали. Рис, уже несколько дней игнорирующий собственные утренние тренировки, вообще отключил функцию будильника на коммуникаторе, а я сквозь сон грозно приказала Сайру меня не трогать. И когда мой голографический помощник сообщил, что до начала первой лекции осталось двадцать минут, я вскочила с кровати, как ужаленная.

Собирались мы с Рисом очень быстро. Умываться отправились вместе, одежду натягивали вообще не глядя друг на друга. Ну а от завтрака и вовсе отказались. Какой уж тут завтрак, когда до начала занятий считанные минуты? И казалось бы, чего страшного в каком-то там опоздании. Но у меня первой стояла лекция по «теории контроля», которую ни в коем случае нельзя было пропустить. А Рис спешил на семинар по «защите», на котором сегодня должен был выступать с докладом.

В общем, в аудиторию я влетела вместе с сигналом начала занятия. Хотела плюхнуться на первое свободное место, но увидела махнувшего мне Алиона.

– Делли, давай быстрее! – громким шёпотом позвал здоровяк.

Я кивнула, и пока преподаватель сосредоточенно что-то изучал в своём голопланшете, поспешила как можно незаметнее проскользнуть на своё место.

У нас с Лёликом в расписаниях совпадало всего несколько занятий, но только на «защите» со мной не было Мирны и Сары, потому и садилась я с этим улыбчивым бугаём исключительно на этих занятиях. Он не особенно стремился к получению знаний, но и полным профаном не был. Иногда даже мог пояснить мне что-то, чего я не понимала. Но чаще всего Алион просто просматривал ролики в Сети. Можно сказать, что это было его любимым хобби.

– Привет, звезда моя, – бросил он, когда я села рядом.

– Привет. Чуть не опоздала, – сказала вздохнув.

– Ты видела обсуждение на университетском сайте? – шёпотом спросил он. – Я думал, ты первая там отметишься.

– А чего обсуждают?

– Да твоего ненаглядного Андариса, – хитрым тоном сообщил парень.

Честно говоря, я не особенно удивилась. Про Риса там до сих пор говорили много. В основном обсуждали, стоит или нет плотно изучать в университете боевую эмпатию, чем она может грозить другим студентам. Ещё много спорили о преобразовании материи. Просто, по мнению Риса, озвученному во всеуслышание, это было доступно всем, независимо от вида дара.

Хорошо хоть о его прошлом говорить перестали.

– Им не надоело? – бросила, взглянув на преподавателя, который сегодня был удивительно хмур и взвинчен. На нас же он и вовсе внимания почти не обращал, хотя занятие началось уже несколько минут назад.

– Так там такие подробности открылись! – в глазах Алиона вспыхнул восторг. – Сенсация! Или ты не видела ещё?

– Новый ролик? – его слова заставили меня насторожиться.

В этот момент наш преподаватель решительно поднялся и молча вышел из аудитории. Мы этот его странный порыв не поняли, но по понятным причинам никто возмущаться не стал. А Лёлик, пользуясь ситуацией, активировал на своём коммуникаторе большой голографический экран, выбрал нужное видео и нажал на воспроизведение.

– Смотри, Аделия. Думаю, ты будешь под впечатлением, – проговорил он, и я во все глаза уставилась на экран.

А там явно был изображён зал суда. По периметру помещения стояли военные с конгайтами, за широким столом сидели пятеро судей, двое из которых точно являлись представителями Совета Союза. Это означало, что процесс не только громкий, но ещё и очень важный. В просторном помещении собралось столько народу, что не осталось ни одного свободного места. И только когда я увидела во втором ряду Александру, окончательно поняла, что это за разбирательство.

Рядом с ней сидел серьёзный молодой мужчина в форме арлейда. Внешне он оказался немного похож на Дариса. Его светлые волосы были стянуты шнурком на затылке, а глаза казались тёмными, почти чёрными. Вот, значит, как выглядит старший брат моего эмпата. Да, такому точно на роду написано не только быть военным, но и руководить целой планетой. Он даже на видео кажется опасным. Я бы точно с таким связываться не рискнула.

Дальше камера показала других важных персон, прибывших на это заседание, правда, узнала я только лорда Вилора Дайрона Эргая – отца Риса. И окончательно уверилась, кто именно подсудимый на этом процессе.

А потом в зал ввели худого, измождённого парня. На нём были серые свободные брюки и мышиного цвета рубашка. Одежда висела на этом несчастном, словно на вешалке, а ноги и вовсе оказались босыми. Его лицо выглядело болезненно-бледным, под глазами виднелись страшные, тёмные круги, а во взгляде читалась тихая обречённость.

И всё-таки это точно был Рис. Вот только таким я его раньше даже представить не могла. Ведь Андарис – гордый, надменный, самоуверенный до зубного скрежета! Как он мог довести себя до такого?!

«– Подсудимый, преклоните колени перед открытым судом, если признаёте свою вину, и просите о прощении», – поднявшись, проговорил председатель судебной коллегии.

И когда в ответ на это Рис кивнул, медленно опустился на колени и покорно склонил голову, я вздрогнула, а моё сердце сжалось до боли.

«– Мы принимаем ваше смирение и готовы озвучить приговор, – продолжил говорить председатель. Затем одарил склонившегося перед ним подсудимого равнодушным взглядом и сказал: – Дайрон Андарис Эргай. Вы признаётесь виновным в участии в террористической организации. Виновным в преступлениях против Союза. В незаконном применении эмпатического дара. И согласно статье 1-3-23 Кодекса преступлений Союза Человеческих Рас, вы приговариваетесь к казни через огненную камеру».

Я начала задыхаться. В один момент мои лёгкие будто перестали функционировать. Пыталась вдохнуть и не могла. В ушах зашумело, а перед глазами всё поплыло.

– Спокойно! – рявкнул на меня Алион. – Не падай в обморок. Всё хорошо. Это же старое видео, а твой Рис – сейчас в университете. Так что давай без истерик. Будешь смотреть дальше?

И я снова начала дышать нормально. Удивительно, но этим своим возмущением Лёлик умудрился вернуть меня в реальность. Да и прав он… во всём прав. Сама не знаю, почему так жутко разнервничалась.

Только теперь я заметила, что вокруг нас собралось много народу. Правда, смотрели они не на экран, а на мою реакцию. И так захотелось всех их послать куда-нибудь в нецензурные дали. Сама не знаю, как сдержалась.

– Включай, – скомандовала Алиону.

Он кивнул и запустил видео с того места, где мы остановились.

«– Но принимая во внимание некоторые особенности вашего дара, а так же поручительства наместников и представителей уважаемого Совета, нами было принято решение применить к вашему приговору отсрочку, – проговорил председатель суда… а я почувствовала себя чуточку спокойнее. – Вы будете направлены на Даркар, как отбывающий наказание, и поступите в распоряжение лорда Ситамира Трелли – ректора Белого Университета. Суд наделяет его полномочиями распоряжаться вашей жизнью. Если он посчитает вас бесполезным или опасным для своего образовательного учреждения, то будет иметь все права на то, чтобы привести в исполнение наш первый приговор».

Дарис на записи кивнул. И я заметила, как в его глазах отражаются удивление и неверие, помешанное с открытой радостью.

«– Подсудимый Эргай, – снова обратился к нему председатель суда. – Вам понятен приговор?»

«– Да, – хрипло проговорил Рис. И, не поднимаясь с колен, добавил: – Я благодарю уважаемый суд за оказанное доверие и… шанс на жизнь».

На этом видео закончилось. Как только Лёлик свернул экран, я обессилено откинулась на спинку своего стула. Жуткий ролик! Великая Вселенная, да я чуть не свихнулась, пока его смотрела! Даже не представляю, что чувствовал тогда сам Рис.

– Вот это с самого утра и обсуждают на сайте универа, – пояснил Алион. – И судя по твоей реакции, лучше тебе вообще не видеть, что там пишут.

Ага, конечно!

– Открывай, – сказала, снова сев прямо. – Ясно, что там никто Риса не жалеет.

Вот только всё оказалось намного хуже. В Сети кипели споры. Большинство студентов, подстрекаемые группкой недовольных, требовали, чтобы Риса изолировали. Исключили. Убрали подальше от честных студентов. Его называли предателем, убийцей, смертником. Нашлись даже те, кто требовал призвать к ответу ректора и как можно скорее привести приговор в исполнение.

– Идиоты, – зло прошипела я. – Шайка придурков! – рявкнула, поднимаясь на ноги. – Пусть только попробуют что-то ему сделать!

На этом моё терпение кончилось. Я схватила свою сумку и бегом направилась к выходу. Сразу же отдала Сайру приказ вызвать Дариса. Но эмпат не ответил.

– Найди его по комму! – выпалила вслух. И почти сразу получила от Сайра ответ, что Рис в западном крыле.

Первое занятие было в самом разгаре, но в коридорах толпилось столько студентов, будто сейчас перерыв. И что самое гадкое, все они двигались в том же направлении, что и я. Приходилось толкаться, обгонять, кое-где даже бежать. В голове билась странная дикая мысль: «Хоть бы успеть!»

И пусть я сама не понимала, почему так спешу, но просто не могла иначе. Мчалась к Рису со всех ног. Но, кажется, сегодня удача решила от меня отвернуться. Потому что, когда я, наконец, прорвалась сквозь толпу, непонятно почему собравшуюся в широком холле западного крыла, Дариса и ещё пятерых боевиков уже окружала полупрозрачная защитная сфера из переплетения энергетических потоков, и пробиться через неё не решался никто.

– Пустите! – закричала я, подлетая вплотную к этой стене, созданной двумя устройствами, которые лежали на полу с внутренней стороны прозрачного ограждения. – Уберите это! Слышите? Сейчас же!

Вот только боевикам, задумавшим эту странную ловушку для Риса, сейчас было не до меня. И что хуже всего, они явно сумели вывести из себя Дариса… потому что сейчас это будто был совсем не он. А в его ярко-голубых глазах стояло самое настоящее ледяное бешенство.

* * *

Утро выдалось сумбурным, но откровенно приятным. Пусть они с Делькой проспали, но глядя на то, как она носится по комнате, разыскивая нужные вещи, как без стеснения переодевается прямо при нём, Рис не мог не улыбаться. Что странно, с каждым проведённым вместе днём она нравилась ему всё сильнее. Когда ему начинало казаться, что он уже изучил эту девушку, она снова выкидывала какой-то фортель, который просто ставил Дариса в тупик.

Делька была живой! В ней кипела энергия, в ней сиял негасимый энтузиазм. Она дико любила всё новое, интересное, захватывающее, но при этом в ней всё-таки присутствовал и здравый смысл. А ещё у Аделии имелась совесть, которая и являлась тем самым ограничителем, благодаря которому эта неугомонная леди всё-таки умудрялась оставаться хорошей доброй девочкой.

То, что Рис испытывал к своей ученице, он по себя называл тяжёлой формой влюблённости. Он не сомневался, что рано или поздно эти чувства ослабнут, а потом и вовсе сгорят, но пока они становились только сильнее. Дарис ощущал потребность видеть Аделию, говорить с ней, прикасаться к ней. Ему стала жизненно необходима её улыбка, мягкий смех, весёлые искорки в глазах. Но при всём этом больше всего его радовало, что сама она испытывала к нему то же самое.

Да, их чувства были взаимными. Более того – взаимно сильными. И Рис даже честно признался себе, что будет жалеть, когда они сойдут на нет.

Именно об этом он думал, подходя к дверям нужной аудитории. Но стоило ему оказаться внутри, и все посторонние мысли мгновенно вылетели из головы. А причиной тому оказалась открытая агрессия, которая сейчас просто витала в воздухе. И направлена эта коллективная эмоция была именно на него.

– Что случилось? – спросил эмпат, глядя на своих сокурсников.

Они смотрели на него странно: кто-то со страхом, кто-то со смущением, кто-то со злостью. Но ответ на свой вопрос Дарис получил не от студентов, а от профессора Дальгош, которая вошла в аудиторию следом за ним.

– Рис, – позвала она, заставив его обернуться. – На сайте университета появилось видео, снятое в зале суда во время вынесения твоего приговора.

И ему в одно мгновение всё стало ясно.

Увы, такой реакции следовало ожидать. Ведь ректор сообщил всем, что Рис был осуждён за преступление против Союза, но сама эта формулировка достаточно расплывчата. Зато на видео приговор озвучен предельно точно.

Дарис и сейчас мог бы дословно воспроизвести слова председателя суда. Они до сих пор звучали в его голове набатом. И прекрасно понимал, насколько это напугало простых студентов. Ведь одно дело учиться бок о бок с сильным эмпатом, осуждённым непонятно за что, и совсем другое – со смертником.

– Дарис, идём со мной, – леди Дальгош подхватила его под локоть и поспешила вывести растерянного парня в коридор. – Ты, главное, сам успокойся, – проговорила она, глядя ему в глаза. – Всё уляжется. Ребятам просто нужно время. Они поймут. Смирятся. В конце концов, им всем очень интересно научиться у тебя приёмам боевой эмпатии. Тебе просто нужно на несколько дней пропасть из поля их зрения.

– Вы правы, – тихо отозвался он, глядя на неё с благодарностью. – Я… лучше пойду.

– Иди, – она попыталась изобразить улыбку, но получилось у неё как-то слишком сочувственно.

Дарис кивнул и направился к лестнице, ведущей вниз. Он всеми силами старался вернуть себе спокойствие, но у него никак не получалось. Эмоции внутри кипели, и совершенно не желали подчиняться контролю. А стоило ему ступить на первую ступеньку, и душу кольнуло предчувствие неминуемой беды.

Интуиция вопила, умоляла его развернуться, пойти другой дорогой или даже спрятаться. Но Рис упрямо продолжил спускаться. Сейчас ему казалось невероятно важным не поддаться страху, доказать всем и самому себе, что Андарис Эргай выше ошибок прошлого, что он сильнее всеобщего презрения.

Но едва он успел спуститься на один пролёт, как опасения оправдались – до него долетел злой голос Рэмира Алдена.

– Энсари, а ну стой! – рявкнул боевик.

– Прости, спешу, – отмахнулся Рис и ускорил шаг.

Он не сомневался, что этой встречи лучше избежать. Потому, когда его окликнули второй раз, даже не обернулся. И может, ему всё-таки удалось бы добраться до выхода из здания, но в холле его уже ждали четверо боевиков.

– А вот и наш осуждённый птенчик, – с усмешкой бросил один из близнецов – прихвостней Рэма.

Он стоял, опершись плечом на широкую колонну, и расслабленно подбрасывал в руке плоскую коробочку – энергетический ограничитель. Рис уже сталкивался с такими приборами. При активации они образовывали над объектом купол, преодолеть который было возможно только со специальным устройством. Подобные штуки имелись у военных и, конечно, у «Защитников свободы». А вот откуда их взяли студенты, Рису оставалось только догадываться.

Конечно, он мог прямо сейчас использовать эмпатию, переключить внимание этих ребят на что-то другое, или сильным воздействием погасить их агрессию. Но сейчас Дарис был взвинчен, расстроен, и побоялся просто не рассчитать силу. Нет, смертельного вреда бы это не причинило – за недельку парни бы восстановились, но… скандала избежать бы не удалось. А учитывая общее настроение студентов, видевших запись из зала суда, сейчас ему вообще не стоит хоть как-то применять дар.

Потому он и пытался избежать стычки мирными способами. В конце концов, они же стоят посреди холла учебного корпуса университета. Это вам не встреча в тёмной подворотне.

- Рад был бы пообщаться, но я спешу, – бросил эмпат, обходя агрессивно настроенную компанию.

– Уже не спешишь, – заявил второй близнец. – Наш разговор не терпит отлагательств. И состоится он здесь и сейчас.

В тот же момент к Рису без предупреждения кинулись два незнакомых боевика. Попытались скрутить, но он увернулся. Вот только время было потеряно. Примкнувший к компании Алден опустил на пол такую же коробочку, как у своего дружка, и сразу активировал. Всю компанию накрыл полупрозрачный оранжевый купол, пройти через который теперь не мог никто.

– Вот и всё, Энсари, – с усмешкой произнёс Рэмир, давая знак подельникам тоже активировать второй купол. – Теперь нам никто не помешает, да и ты никуда не сбежишь.

– И чего тебе от меня нужно? – с деланным спокойствием поинтересовался Рис. – Мы же выяснили свои разногласия во время поединка.

– Увы, – Рэм развёл руками и усмехнулся. – Тогда я не знал, что ты опальный лорд, да ещё и осуждённый на смертную казнь.

– И что это меняет?

– Всё, – хищно улыбнулся Алден. – Всё, Рис. Потому что теперь я знаю способ от тебя избавиться раз и навсегда.

И Дарис прекрасно понимал ход мысли своего врага. Ведь если сейчас завяжется драка, а это точно произойдёт, то у Риса останется только два варианта: защищаться, в результате чего точно будут пострадавшие, а его обязательно потом признают опасным, и ректору придётся принять меры. Или второй вариант – не делать ничего, позволив себя избить. Но в таком случае, если эти олухи его всё же убьют, им вероятнее всего ничего не сделают. Почему? Всё просто: противников пятеро, и они все будут свидетельствовать, что Рис их спровоцировал. Может, даже заявят, что посчитали его опасным и решили сами защитить других студентов от такого чудовища. Допрашивать их по полной программе не станут – в отношении студентов это запрещено. А учитывая, что он преступник… тут всё понятно и так.

И всё-таки Рис попытался вразумить Алдена:

– Рэм, за провокацию ты всё равно ответишь. И поверь, суд тебе вряд ли понравится.

– Меня не станут судить. Ведь ты напал первым.

Боевик был как всегда уверен в себе и своей неуязвимости. Идиот. Рис бы многое ему рассказал о том, что нет неуязвимых, но сейчас был не самый подходящий момент. И всё же пока оставалась надежда на благоприятный исход. Если здесь появится ректор или преподаватели, то эти трусы быстро разбегутся.

Мысленно приказав своему галути связаться с ректором, Рис уже почти успокоился. Но, как оказалось, обрадовался он рано. Силовое поле, создаваемое накрывшими их двумя энергетическими сферами, не пропускало сигнал. Ловушка захлопнулась окончательно.

– А знаешь, что самое приятное? – спросил Рэм, медленно подходя ближе. Он остановился в шаге от Риса и теперь смотрел ему прямо в глаза. – Когда тебя не будет рядом, эта пигалица Тен Алор получит по заслугам. Поверь, я придумал массу способов избежать всплесков её дара. А один из них мне даже подкинул ты сам, на том самом видео. Ведь преступников в изоляторах пичкают препаратами, снижающими уровень внутренней энергии. Именно такой я и использую для Аделии. Правда, она будет вяленькой, но тем проще. Не сможет сопротивляться.

– Ты понимаешь, что тебе потом за это будет?! – прорычал Рис, с трудом удерживая себя в руках. Сейчас ему как никогда хотелось ударить Алдена.

– Мне? – удивился он. – Ничего. Я же к этому не буду иметь никакого отношения. Прикасаться к ней после тебя мне просто противно. Но есть люди, которые за определенную плату будут только рады развлечься с такой яркой крошкой. Только… не думаю, что ей понравится. Всё же трое мужчин на одну девушку – это сложно даже для опытных шлюх.

Рис сам не знал, как сумел выслушать это и не прикончить Рэмира. Он старался дышать ровно, мысленно повторяя самому себе, что не имеет права на срыв. Что должен выбраться из этой ловушки с наименьшими потерями. Если не ради себя, то хотя бы ради Аделии.

И тут он вспомнил, что его галути имеет функцию «секрет», то есть может оставаться невидимым для людей и приборов. Это было шансом на спасение. И пусть сейчас этот умный гаджет не мог передать сигнал, но зато имел возможность снять происходящее на видео. Значит, потом именно оно станет для Риса доказательством невиновности.

– Алден, хватит, – сказал эмпат, мысленно отдавая галути приказ вылететь из кармана и начать запись. – Давай поговорим спокойно. Не нужно мне угрожать.

– А я разве угрожаю? – удивился тот. – Нет, Дарис. Я просто рассказываю тебе, как поступлю с твоей постельной грелкой. Кстати, нужно будет запечатлеть это для общественности. Уверен, такие кадры принесут твоей Аделии огромную популярность! Представь: недотрога Тен Алор, которую имеют три крепких парня… одновременно.

– Её отец тебя прикончит! – сжав кулаки, прорычал Дарис.

– Он ничего не докажет, – улыбка Рэмира стала откровенно коварной и самодовольной. – К тому же, у меня есть нужные связи. В крайнем случае, я ведь тоже смогу исчезнуть… инсценировав собственную смерть.

– Идиот! – рявкнул Рис, всё больше выходя из себя. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?! И всё только ради мести?!

– Ты с твоей пигалицей выставили меня идиотом и слабаком. А такое нельзя прощать! – бросил Рэм со злостью.

И послал в Риса резкий энергетический импульс. Эмпат просто не был готов к такому, ведь знал, что на территории университета за использование дара во вред сразу отчисляют. Но Алдену, кажется, было уже всё равно. Дарис ждал удара кулаком, а получил – энергией. Он не успел сформировать щит и его отшвырнуло назад, где стояли дружки Алдена. Ну а те посчитали, что пора начинать драку.

И всё же, несмотря на сыпавшиеся градом удары, Рис сумел подняться. А может, ему просто позволили это сделать? Применять дар он не спешил – в отличие от Алдена, ему было что терять. Потому на удары отвечал ударами, защищался, как мог. Но даже при всех своих талантах в боевых искусствах против пятерых боевиков он был почти бессилен.

Вокруг нарастал шум – кажется, за периметром купола собрались люди, но Рис даже не смотрел туда. Он не мог себе позволить отвлекаться, следил за противниками, старался сделать хоть что-то, но смог вырубить только одного из близнецов.

Тогда-то и началось самое страшное.

Алден снова атаковал его энергетическими ударами. Отбросил Риса прямо на границу купола, которая резко оттолкнула эмпата обратно. Дарис тяжело дышал, кровь из рассечённой брови стекала на глаза, левая нога не слушалась, дико болели рёбра, но он всё равно попытался подняться.

– Вот она – твоя сила! – издевательски смеялся Рэм, глядя на своего избитого противника. – Вот она – твоя боевая эмпатия. Нет её!

А в следующее мгновение Дарис почувствовал, будто его бетонной плитой придавило. Да, он понимал, что его атакуют энергией, но это совсем не успокаивало. В лёгких неожиданно закончился воздух. Рис пытался вдохнуть, но не мог. Перед глазами уже вовсю плясали тёмные мушки, сознание медленно уплывало…

В этот момент в его голове будто что-то щёлкнуло. Контроль лопнул, а инстинкт самосохранения, наконец, взял верх. Энергия эмпата хлынула в Алдена, заставив того просто растерянно замереть.

В то же мгновение Рис почувствовал свободу и с жадностью несколько раз вдохнул. Вот только сейчас ни о каком контроле уже не было и речи. Словно раненый хищник, он решил дорого продать свою жизнь, и больше не собирался никого щадить.

Первый ринувшийся к нему боевик, рухнул сразу. Рис просто отключил его сознание. Но вот следующий оказался более устойчивым к внушениям, потому пришлось действовать другими способами. Эмпатический удар, направленый прямиком в висок, тот не выдержал – упал на колени и схватился за голову. С третьим получилось справиться так же просто, как и с первыми.

Зато для Алдена Рис припас особенную месть. Он ведь уже однажды влиял на этого боевика страхом. И сейчас просто усилил это влияние до максимума. Ему было совершенно всё равно, что через пару минут такого воздействия Рэмир уже не сможет восстановиться. Его сознание сгорит…пусть даже тело останется живо.

И тут случилось то, чего Рис боялся больше всего. Сработал чип.

В одно мгновение его тело сковала дикая, раздирающая боль! Он рухнул на пол, мгновенно забыв о Рэме, и с силой сжал зубы, чтобы не закричать. Увы, теперь уже никакая энергия не могла его защитить.

Боль ушла так быстро, как и явилась. Но ощущение реальности возвращалось к Рису медленно и словно нехотя. Сначала он уловил гомон зевак, столпившихся вокруг купола. Потом открыл глаза, и сразу увидел лежащего рядом бессознательного Алдена. И вдруг услышал голос Аделии.

– Это вы сделали?! Не смейте! Я не позволю! – орала она.

И в её словах было столько отчаяния, что эмпат даже нашёл в себе силы перевернуться на бок и найти её взглядом. Делли стояла возле ректора. Она была бледна и дико испугана. Хватала лорда Трелли за руку, но тот только отмахивался. Что-то ей отвечал, но его слова тонули в гуле толпы.

Кое-как поднявшись на колени, Рис оглянулся. Да, сейчас территория купола выглядела по-настоящему жутко. На полу следы крови… и пятеро молодых мужчин, лежащих без сознания.

– Дарис, – долетел до него голос ректора.

– Да, – отозвался эмпат.

– Убери купол.

По счастью, обе пластины обнаружились рядом – Рис легко дотянулся до них, даже не вставая. Но как только деактивировал их, и энергетическая преграда погасла, зеваки как-то очень слаженно отступили назад. Теперь они смотрели на Дариса не просто с испугом, а с настоящим ужасом. Словно на какого-то маньяка.

– Рис, – снова обратился к нему ректор. И на его лице застыло такое скорбное выражение, что эмпат всё понял без слов.

Дарис снова попытался подняться на ноги, но не получилось. Так он и остался стоять на коленях… как когда-то во время оглашения приговора в суде. Вот только теперь уже не на что было надеяться. Рис сам доказал всем, что опасен. А значит, у лорда Трелли просто не осталось выбора.

И что удивительно, сейчас ректор впервые был для него эмоционально открыт. Он не скрывал от Дариса, что ему безумно жаль, что он не хочет этого делать. Но… судьи возложили на лорда Трелли обязанности, и сейчас у него просто не осталось другого выхода.

– По решению суда Союза, приговорившего Дайрона Андариса Эргая к смертной казни, я являюсь его надсмотрщиком, – хрипло проговорил ректор. И при первых звуках его глосса вокруг воцарилась тяжёлая пугающая тишина. – Я же и его палач.

– Не надо, пожалуйста… – сквозь слёзы умоляла его Аделия. – Просите, что угодно. Лорд Трелли, не убивайте его. Он не виноват! Они сами первые напали. Вы же знаете это. Прошу… пожалуйста. Умоляю вас. Не нужно.

– Аделия, – строго сказал ректор, бросив на неё угрожающий взгляд. – Заберите её кто-нибудь. Уведите. Ей не стоит это видеть.

Один из стоящих рядом преподавателей попробовал схватить её за руку, но она отбивалась. Тогда присоединился ещё кто-то. Дельку пытались тащить, да только она не позволила, подарив им по небольшому импульсу.

Аделия выкрутилась, бросилась к Рису… но это уже не могло помочь.

– Прости, – прошептал ректор, глядя в глаза своему подопечному.

И в этот момент Дариса снова скрутило от боли. Но впервые она оказалась настолько сильной, что терпеть её он просто не смог. Сжался. Закричал.

Боль становилась всё сильнее. Он чувствовал, что это убивает его. Что никакой передышки больше не будет. И когда сознание было готово померкнуть окончательно, услышал душераздирающий крик Аделии.

А потом его поглотила темнота.

* * *

Кофе…

Как же дико хотелось кофе. Но медсестра снова заявила, что в моём состоянии бодрящие напитки противопоказаны. Пришлось в очередной раз смириться. Хотя всё моё смирение было плодом большой дозы успокоительного. Я вообще сейчас чувствовала себя этаким облаком, плывущим по небу. Да именно облаком – тихим и безмятежным, которое дико мечтает о кофе.

Не знаю, какими препаратами меня накачали, но я вообще не помнила, как сюда попала. Что со мной произошло? Почему оказалась в этой палате? Когда задавала эти вопросы медицинской сестре, она отвечала, будто всё отлично… и вкалывала мне новую дозу. Не удивительно, что спрашивать я перестала быстро.

Ощущение реальности возвращалось постепенно. Когда за окном сгустились сумерки, я даже смогла вспомнить своё имя и некоторые факты биографии. А ближе к полуночи в моей памяти восстановились все события, произошедшие до сегодняшнего дня. Все… кроме главного.

Ночью в палату в очередной раз наведалась медсестра, но я предпочла притвориться спящей. Та вроде бы поверила, по крайней мере новую порцию своего странного лекарства вкалывать мне не стала. Когда она ушла, я снова уставилась в окно, где сияло неполным кругом ночное светило. Его блики отражались в окнах стоящего напротив административного корпуса, освещали всё своим холодным светом и дарили странное умиротворение.

«Сайр, – мысленно позвала своего помощника. Удивительно, что только сейчас сообразила спросить его, что происходит. – Как я сюда попала?»

«У вас был нервный срыв», – ответил он. Но появляться в виде голограммы не стал.

«Ясно, – бросила, пока с трудом соображая. – А где Рис? Как он допустил мой срыв?»

Честно говоря, в последнее время я была просто поразительно спокойной. Даже начала забывать, каковы на вкус мои любимые сигареты. Ведь всё шло так хорошо, никаких проблем на горизонте не маячило.

«Лорд Дайрон Андарис Эргай сегодня утром был казнён».

Я застыла. Просто не смогла осмыслить сказанную Сайром фразу. Да и произнёс мой галути её совершенно спокойно…как-то буднично. Так легко, будто сообщал о том, какая погода за окном. Наверное, потому я ему и не поверила. Может, мой странный помощник научился шутить? Тогда шутки у него странные. И глупые.

«Сайр, что за бред?» – выпалила мысленно.

Но при этом поднялась с больничной кровати. Даже умудрилась найти тапки и решительно двинулась к выходу.

«Это официальная информация, – так же равнодушно возразил тот. – Вы присутствовали на казни, леди Аделия. Потому сейчас находитесь здесь. Вам стало плохо».

Нет… Не может быть! Он просто что-то не так понял! Рис жив и здоров!

И всё-таки какая-то часть моего сознания понимала, что Сайр говорит правду, пусть и не хотела в это верить. Но я не желала сдаваться. Мне казалось, что если только допущу эту мысль, то случится непоправимое.

Не в силах думать, я просто направилась к выходу из палаты, потом добрела по коридору до лестницы, спустилась и беспрепятственно вышла на улицу. И уже оттуда прямо в сорочке и тапках направилась к третьему корпусу – туда, где жил Рис.

– Аделия! – выкрикнул кто-то у меня за спиной.

Обернулась. Оказалось, за мной бегут двое. Лёшка и Софира. Причём оба они были жутко бледны.

– Ты куда? – тут же поинтересовался землянин.

– К Рису, – сказала честно.

Кажется, после моего ответа они побледнели ещё сильнее.

– Не нужно, – отрицательно махнул головой Алексей. И мягко предложил: – Пойдём ко мне. Я для тебя яблочко припас.

– Прости, Лёш, – я даже смогла вежливо ему улыбнуться. – Мне нужно к Рису.

– Его нет, – ответила Софира. – Он… уехал.

– Бред, – отмахнулась я. – Он не мог уехать, не предупредив меня.

– Ему пришлось срочно покинуть университет, – подтвердил Лёша, посмотрев на Софи с благодарностью. – Давай, мы проводим тебя до палаты.

– Не хочу в палату, – отмахнулась я. И смиренно добавила. – Пойду к себе.

Лёша кивнул, и они вместе с Софи отправились меня провожать. Даже в комнату завели, и только после этого Алексей ушёл, а вот Софира заявила, что лучше пока побудет со мной.

Я не возражала. Более того, мне почему-то не хотелось сейчас оставаться одной.

Пока я была в душе, Софи заказала для нас с ней кофе. Великая Вселенная, да мне никогда так не хотелось кофе, как сейчас! Полную чашку я выпила почти залпом. Вот только вместо бодрости ощутила странную слабость. А когда покачнулась, едва не рухнув, Софира поймала меня за руку и, посмотрев в глаза, быстро затараторила:

– Аделлия, Риса убили. Ректор. Сегодня, при всех. И знаешь за что? За то, что он защищался от боевиков, которые заманили его в ловушку. Это нельзя прощать. Они должны за это ответить!

Я с трудом соображала после успокоительного, от кофе кружилась голова, и мне просто не хотелось верить в её слова.

– Ты должна отомстить, Аделия! – продолжала проникновенно вещать Софи. – Ты – известная личность. Ты сможешь сделать так, чтобы нас услышали. Ты должна продолжить дело, которым жил Дарис! Дело, которому он посвятил свою жизнь, и за которое его казнили.

Она говорила, а меня всё больше трясло. Я слушала её, кажется, даже улавливала смысл, но всё ещё не могла адекватно соображать. Мысли путались, голова гудела, сердце стучало, как ненормальное, а по щекам текли слёзы.

Видимо, меня снова накрыла истерика, потому несколько следующих часов просто выпали из моего восприятия. Помню, как Софи быстро сложила в сумку некоторые мои вещи и ушла. А я сама зачем-то спустилась вниз, дошла до неприметного прохода в заборе и села в эрши службы такси.

Дальше, кажется, уснула, а когда проснулась, меня нёс на руках незнакомый мужчина в сером костюме с закрытым маской лицом. Сопротивляться даже не подумала. Зачем? Какое это имеет значение. Мне было совершенно всё равно.

Потом мы снова куда-то летели, только уже на другом эрши. Я лежала на заднем сидении. То проваливалась в сон, то просыпалась, но всё равно никак не могла осознать, что происходит. Кто эти люди? Куда меня везут? Как я вообще здесь оказалась?

Лишь недремлющая интуиция кричала, что меня снова угораздило угодить в неприятности. И судя по силе её беззвучных воплей, на этот раз я влипла по-крупному.

Глава 18. Настоящие и фальшивые друзья

Комната была странной. Слишком светлой. Со слишком белыми стенами. Да ещё и этот непонятный потолок выглядел так, будто смотришь на него через мутное стекло.

Рис даже приподнял руку и искренне удивился, когда она на самом деле упёрлась в стеклянную крышку. От этой мысли его сознание мгновенно пришло в бодрое состояние, остатки сна слетели, и в голове родилась ошеломляющая по своей сути догадка.

Он жив…

Жив. И судя по всему, проснуться его угораздило в медицинской капсуле.

Кое-как нащупав дрожащими пальцами панель сбоку, Дарис нажал на нужную клавишу, стеклянная крышка поднялась, и в тот же момент механический женский голос отрапортовал:

– Программа завершена. Восстановление полное. Повреждений нет. Пациент здоров.

– Да не может этого быть… – чуть хрипло проговорил Рис себе под нос.

И всё же стоило признать, что он на самом деле чувствует себя достаточно хорошо. Да, сил пока не было, движения получались дёрганными, рваными, но так происходило всегда после восстановления сильных повреждений.

А ведь он уже попрощался с жизнью.

Но как такое возможно?!

Медленно выбравшись из капсулы, Дарис поднялся на ноги и кое-как доковылял до окна. В теле всё ещё ощущалась сильная слабость и, чтобы не упасть, ему пришлось вцепиться в подоконник. Пейзаж радовал своей привычностью: белые трёхэтажные здания, светлые крыши, много зелени, раскидистые деревья. Но это значит, что он до сих пор в Белом Университете. А ведь первой мыслью было, что его выкрали бывшие соратники.

– Уже ходишь? Это хорошо, – голос ректора прозвучал так неожиданно, что Рис вздрогнул.

Эмпат резко обернулся и едва не грохнулся на пол – лишь чудом устоял, снова схватившись за выступ подоконника. Такая слабость была для него непривычна, но даже сейчас он пытался держаться с достоинством.

– Хожу, – ответил он на заданный вопрос.

Лорд Трелли кивнул и только теперь закрыл за собой дверь.

– Лучше приляг, – сказал руководитель университета.

Рис послушался. Он и сам чувствовал, что ему пока не стоит напрягать организм. Потому покорно проковылял к кровати, стоящей перед медицинской капсулой, и облегчённо выдохнул, едва его голова коснулась подушки.

– Почему я жив? – вопрос вырвался у него сам собой.

– Тебя это огорчает? – хмыкнул ректор.

– Меня это безумно радует, – совершенно серьёзно ответил Дарис. – Но всё же, почему? Вы ведь озвучили намерение привести приговор в исполнение. Там было множество свидетелей. И я… жив?

Лрод Трелли молчал, наверное, целую минуту. Затем опустился на стул и устало откинулся на спинку.

– Я не смог, – тихо проговорил лорд Трелли.

Это признание стало для Дариса настоящей неожиданностью.

– Знаешь, настоящим палачам проще, – хмыкнув, продолжил ректор. – Они не знают тех, кого казнят, – А я за прошедшие два года умудрился к тебе привязаться.

Рис просто не нашёл слов, чтобы ответить. Ведь если верить ректору, то получается, что он сознательно нарушил предписание суда – пощадил того, кого обязан был убить.

– И не смотри на меня так удивлённо, – бросил лорд Трели. – Рис, у меня нет детей. Нет даже племянников. Я был единственным ребёнком в семье родителей, а моя собственная личная жизнь не сложилась. Мне скоро семьдесят, пусть и выгляжу моложе. Я всегда справедливо считал себя циником, помешанным на науке. И тут появляешься ты – мальчишка, наломавший в своей жизни столько дров, что страшно представить. Конечно, я пытался тебя воспитывать, но ты же сопротивлялся. – Он медленно вздохнул и добавил: – Может, если бы я изначально принял тебя иначе, лучше, то всё сложилось бы не так. Но… мне навязали преступника. Смертника. И я был уверен, что тебя пощадили только из-за того, что ты сын лорда Эргая. Далеко не сразу я понял, насколько у тебя уникальный и сильный дар.

– Вы не убили меня, – сказал Рис, впервые глядя на своего палача… как на простого человека, со своими слабостями. – Но что теперь? Если станет известно, что вы не справились со своими обязанностями, у вас будут проблемы с судом.

– Официально ты – казнён. Тебя больше нет. Твой идентификационный чип теперь чист. А ко второму… есть доступ только у меня, а я им пользоваться не буду. Но ты всё же найди способ от него избавиться.

Всё происходящее было настолько странно, что поверить в это просто не получалось. Ведь Рис всегда воспринимал ректора этаким злобным тюремщиком, которому плевать на своего подопечного. Он не чувствовал эмоций этого человека, и потому глупо принимал за правду тот образ, который сам себе составил.

– Значит, вы меня отпустите? Дадите уйти? – не узнавая своего голоса, спросил Дарис.

– Да, – предельно серьёзно ответил лорд Трелли. – Но пока ты был без сознания, кое-что случилось. И я думаю, что ты сможешь помочь с решением этого вопроса.

Дарис сразу понял, что дело в Аделии. У него просто не было других вариантов. Потому, резко сев, взволнованно выпалил:

– Что с ней?!

– Тише, – ректор поспешил уложить своего подопечного обратно. – Не нервничай. Но ты правильно понял. Леди Тен Алор пропала.

– Когда? – голос прозвучал сдавленно и очень тихо.

– Два дня назад, – отозвался лорд Трелли. – Я пока не сообщал её отцу. Буду ждать до последнего, пока он сам не начнёт её разыскивать. Возможно, Аделия, и правда, сбежала. По крайней мере, камеры наблюдения показали, что ушла она сама.

– Я её найду! – решительно заявил эмпат. – Клянусь вам.

– Верю тебе на слово, Андарис. – Ректор назвал его полным именем, что уже само по себе было удивительно. Вот только Рис уже устал удивляться.

Лорд Трелли будто нехотя поднялся на ноги, явно намереваясь уйти.

– До вечера ты должен полностью восстановиться. Эта палата расположена отдельно от остальных. Здесь обычно приводят себя в порядок преподаватели. Но сейчас я официально закрыл её на ремонт. В два часа ночи на тридцать минут отключу камеры. За это время ты должен покинуть территорию университета. И не смей кому-то попасться на глаза.

– А как же мёртвое тело? Возникнут вопросы… – начал Рис.

– Тело уничтожено в огне, как того и требуют правила для заключённых. Тебя не должны искать. Но если вдруг будут… если попадёшься…

– Я сообщу, что сам сбежал. Или что мне помогли бывшие соратники. О вас не скажу ни слова.

– Лучше не попадайся. Потому что второй раз тебя точно не пощадят.

Он уже направился к двери, когда его остановил голос Риса.

– Спасибо вам за всё, – сказал эмпат. – Я ваш вечный должник.

– Знаешь, для меня будет лучшей наградой, если ты сумеешь вернуть себе нормальную жизнь. Ты хороший парень, Рис. Не смотря ни на что, я благодарен Великой Вселенной за встречу с тобой.

И он ушёл, оставив своего подопечного одного.

Дарис снова лёг на подушку и прикрыл глаза. Сейчас всё происходящее оказалось для него невероятным сюрпризом – да что говорить, ему же фактически подарили шанс на жизнь. И любой адекватный человек взял бы ноги в руки и скрылся в неизвестном направлении. Вот только Рис просто не мог спокойно залечь на дно. Не мог, пока не убедится, что с Аделией всё хорошо.

Как ни удивительно, но его новый галути в невидимом состоянии до сих пор летал где-то рядом и покорно откликнулся на мысленный вызов хозяина. Рис попытался связаться с Делькой, но она не отвечала. Никаких сообщений для него тоже не было, что не удивительно, ведь о наличии у него галути знала только Аделия, а она сейчас уверена, что Рис погиб.

Ректор сказал, ждать вечера, но начинать действовать следовало уже сейчас. Потому, недолго думая, Дарис мысленно надиктовал галути сообщение и отправил Лёшке. И пусть ему не хотелось впутывать друга в новые неприятности, но сейчас никому другому он доверять не мог.

* * *

Когда-то мне пришлось два года прожить детском приюте. Не могу сказать, что мне там нравилось, или что это дало мне в жизни какой-то бесценный опыт. Нет. Там было довольно скучно, серо и не интересно. Но именно в то время я научилась мастерски притворяться спящей. Никогда не думала, что наступит день, когда это умение станет для меня так важно.

– Мне вот интересно, они там, что совсем рехнулись? Выкрасть дочь Грегора Тен Алора?! – с возмущением выдал тихий женский голос. Его обладательницу звали Фена. И она вообще любила поговорить.

За прошедшие два дня, что меня держали в этой комнате, я уже научилась угадывать по голосам каждого, кто здесь появлялся. Их было четверо, дежурили они попарно. И что самое гадкое, одну меня не оставляли ни на мгновение.

– А по мне, так это отличная идея, – ответил ей высокий мужской голосок. Это – Тили. Низкорослый парень, который единственный из всех смотрел на меня с сочувствием.

– Почему? – спросила Фена. – Сколько ни думала, никак понять не могу.

– Мне кажется, её хотят переманить на нашу сторону.

– И какой от неё прок?

– Да её же каждый молодой пользователь Сети в лицо знает, – хмыкнул парень. – Это настоящая находка для нас! К тому же, как я слышал, её парня казнили. Так что ей не за что любить Союз.

– Не считая того факта, что этим самым Союзом руководит её папочка, – проворчала девушка. – Ты, кстати, когда ей препарат вкалывать собираешься?

– Больше не нужно, – отмахнулся Тили. – Она в норме. Не дрожит, не бесится, не орёт. Просто лежит и слушает наш с тобой разговор.

Я вздрогнула, но глаза всё равно открывать не стала.

– Так она что… проснулась? – чуть громче спросила Фена. И я отчётливо ощутила на себе её внимательный взгляд.

– Не трогай девочку. Пусть лежит, – бросил парень. – И давай просто продолжим беседу. О чём мы там говорили? Ах, да, насколько я знаю, ей хотят предложить вступить в наши ряды. Точнее даже не так, а стать лицом движения «Защитники свободы». Согласись, за дочерью председателя Совета Союза, решившей открыто выступить против властей, пойдут многие.

– А она согласится? – недоверчиво поинтересовалась Фена.

– Не знаю. Думаю, всё будет зависеть от того, что ей предложат взамен.

Может, мне стоило сейчас открыть глаза и поговорить с ними, но я этого не сделала. Понятное дело, что разговор на столь интересующую меня тему они затеяли специально. Но я не собиралась ничего им отвечать. Уж лучше дальше притворяться спящей.

«Сайр, – позвала мысленно. – Нашёл лазейку?»

«Нет, – прозвучал его ровный ответ. – Сигнал блокируется».

Зря только надеялась. Хотя, чего я ждала? Эти люди открыто говорят, что меня похитили. Когда вчера мне сообщили об этом, я расхохоталась. Заявила, что папа найдёт меня даже раньше, чем наступит вечер. Но на тот момент я ещё не знала, что в комнате, где меня держали, блокировался сигнал любого устройства. Удивительно уже то, что мы не потеряли контакт с Сайром и могли мысленно переговариваться.

Но самым страшным для меня оказалось даже не отсутствие связи и наглые похитители. Я вспомнила, что моего Дариса больше нет! Вот тогда сдержаться не получилось. Я снова рыдала, кричала, билась в истерике, пока мне опять что-то не вкололи. Стало чуть легче, но меня сразу сморил сон. Но после пробуждения всё повторилось снова.

Сейчас я чувствовала себя уже намного лучше. Плакать больше не хотелось, как и кричать. Был ли в этом вообще смысл? Могла ли моя истерика что-то изменить? Нет. Не могла. И никто не мог.

– Аделия, ты как? – донёсся до меня взволнованный голос Тили.

– Сносно, – отозвалась, всё-таки открыв глаза. Правда, смотрела я только в странный металлический потолок.

– А может, ещё укольчик? – подала голос его напарница.

– Обойдусь.

– Ну, как скажешь, – вздохнула она. – Есть хочешь?

– Нет.

– А надо, – заметил Тили. – Ты у нас два дня вообще без еды. И сомневаюсь, что до этого что-то ела. Так и зачахнуть недолго.

– Мне всё равно, – ответила, не чувствуя голода. Напротив, меня тошнило от одной мысли о еде.

– Может, тогда душ? А потом кофе со вкусными булочками? – предложила Фена.

– Не хочу.

– А чего хочешь?

– Сдохнуть, – выпалила зло.

И что странно, они оба после этого моего заявления воспряли духом. Я сама не заметила, как меня втянули в разговор. Вскоре Тили притащил бульон, и к собственному удивлению я очень быстро его съела. Потом даже сама напомнила про обещанный кофе, а ещё дико захотелось съесть чего-нибудь сладкого. Моё желание было тот час исполнено.

Чуть позже я, и правда, отправилась в душ, после которого снова почувствовала себя живым человеком. А когда, закончив с водными процедурами, вернулась в комнату, на кровати стояла сумка с моими вещами.

Да, меня официально похитили, но… если со всеми пленниками обращаются так же, то я не вижу причин жаловаться. И всё было почти хорошо, не хватало только конкретики. Я хотела знать, что именно от меня понадобилось руководству этой подпольной организации. И очень скоро у меня появилась возможность получить ответы.

* * *

– Не надо! Я больше не вынесу! Пожалуйста, хватит!

От этих криков Рис поморщился, а Лёшка и вовсе предпочёл отвернуться. При других обстоятельствах он бы обязательно встал на защиту несчастной девушки, но сейчас даже не подумал ей помогать. Более того, на этом пустыре она оказалась именно благодаря ему. Алексей сам лично привёз её сюда – прямиком в руки Дарису.

И вот сейчас она лежала на траве, держалась за голову и старалась восстановить дыхание. Нет, её никто не бил, да и упала она сама. Просто один очень злой эмпат решил во что бы то ни стало получить от неё ответы на свои вопросы, а глупышка Софи упрямо отказывалась говорить.

– Софира, это прекратится, как только ты всё мне расскажешь, – ровным тоном заявил Рис.

Он шагнул ближе и, присев на корточки рядом со своей жертвой, напомнил:

– Итак. Ты осталась с Аделией, когда Лёша ушёл. После этого она пропала. И я точно знаю, что её исчезновение – твоих рук дело.

– Я не при чём! – выкрикнула она сквозь слёзы.

– Врёшь, – отозвался эмпат. – Но правду говорить боишься. Жаль, что ты не хочешь мне помочь. А ведь я бы тебя отпустил.

– Ты не отпустишь. Это и так понятно. Я ведь могу рассказать, что ты жив. Зачем тебе такой свидетель? – снова закричала она.

– Почему же? Отпущу, – бросил Рис. – Ты мне просто дашь клятву, что никому ни слова не скажешь обо мне и этом разговоре. И спокойно покинешь планету. Спрячешься. Даже денег получишь на первое время.

– Я тебе не верю.

– Зря, – отозвался Дарис. – Софи, я не убийца. Смерти от меня тебе точно бояться не стоит. Но вот сознание я тебе выжечь могу … ненароком. Потому лучше расскажи мне, где Аделия.

– Сбежала!

– Врёшь.

– Она сбежала! – выпалила Софи.

– Ладно, – вздохнул эмпат. – Будем по-плохому.

И Софира снова закричала, но на этот раз от дикого, безумного страха, который сковывал несчастную, подобно пропитанной ядом сети. Не удивительно, что она всё-таки решила сознаться. Рассказала о том, что является членом небезызвестной организации «Защитники свободы», что следила за Рисом. У неё было задание – привлечь его внимание, обаять, уговорить его вернуться и помочь организовать побег. И поначалу у неё получалось неплохо, но потом всё пошло не так.

Отчитывалась девушка лично перед Ланирой, что только подтверждало – встреча в «Сиер-Таре» не была случайной. Видео на сайте университета разместила тоже Софи, и именно она подкинула Рэмиру идею, как избавиться от ненавистного ему Дариса. Вот только Рэм был уверен, что Риса после этого просто поместят под стражу. Зато сама Софира не сомневалась, что ректор будет вынужден привести приговор в исполнение.

Всё сходилось, и именно в этот момент Рис вспомнил слова Ланиры, сказанные при их последней встрече. Тогда он окончательно отказался сотрудничать и больше не нужен был живым. Потому его и попытались убить таким простым способом, да ещё и чужими руками.

– Приказ выманить Аделию поступил уже после того, как я отчиталась, что тебя казнили, – сообщила Софи, продолжая сжимать руками пульсирующие виски.

– Как ты заставила её уйти из университета ночью с вещами? – снова просил Рис.

– Добавила в кофе вещество, подавляющее волю. После такой дозы она была готова сделать что угодно. И пусть я не эмпат, но в её состоянии мне даже напрягаться не пришлось.

Рис зло сжал кулаки и поднялся на ноги.

– Где она сейчас?

– Не знаю, – ответила Софи. – Честно, не знаю. Она просто села в такси и уехала. Что произошло дальше, меня уже не касается.

Когда стало ясно, что ничего нового она больше не скажет, Дарис очередным воздействием заставил её уснуть.

– И что с ней теперь делать? – спросил Лёша, поднимая на руки бессознательное тело девушки.

– Передай ректору всё, что она сказала. А саму Софиру я заберу с собой. Отдам тем, кто некоторое время подержит её в изоляции.

Лёша не стал спорить. Отнёс девушку во взятый напрокат эрши и, задвинув дверцу, снова обернулся к другу.

– Тебе бы спрятаться, – сказал Алексей. – Может, стоит поставить в известность отца Аделии? Уверен, он сможет быстро найти и вернуть дочь.

– Не сможет, Лёш, – вздохнул Дарис и, запрокинув голову, посмотрел на усеянный звёздами тёмный купол неба. – А я смогу. Она не должна пострадать из-за меня.

– Ты понимаешь, чем рискуешь? – попытался вразумить его Алексей. – Сейчас у тебя наконец есть шанс прожить свою жизнь нормально. Не как пленник. На твоём идентификационном чипе новое имя, так может, стоит начать новую жизнь? Аделия и сама выберется из этой передряги. Она не нежная барышня. Справится.

Но Рис явно не собирался прислушиваться к его словам.

– Нет, – ответил эмпат, продолжая смотреть на звёзды. – Она из-за меня в это вляпалась. Значит, именно я её вытащу. А вот потом будет видно.

Лёша хотел снова возразить, постараться убедить Дариса не делать глупости, но всё-таки промолчал. Вспомнил, что все последние дни перед этой злополучной казнью Рис был рядом с Аделией. Они фактически жили вместе, расставаясь только на время лекций. И хотя оба утверждали, что это нужно только для усмирения своенравного дара Аделии, но Алексей видел, насколько эти двое гармоничная пара.

Да и после «гибели» Риса Делли пережила жуткий по своей силе нервный срыв. Она чуть сама не умерла, когда его приговор приводили в исполнение. А сам Дарис, едва узнав об исчезновении Аделии, заявил, что вернёт её, и его совсем не волновали возможные последствия.

Они вели себя не логично, глупо, эмоционально, словно настоящие сумасшедшие. Для этих двоих теперь самым важным стала жизнь и благополучие друг друга. И Лёша знал такому поведению только одну наиболее вероятную причину. Кажется, именно это явление с древних времён называли любовью.

* * *

Когда в мою уютную камеру принесли небольшой круглый стол и два красивых деревянных кресла, я подумала, что тюремщики просто решили добавить мне лишней мебели. Но после того, как стол начали сервировать на две персоны, сообразила, что стараются совсем не для меня. Может, кто-то из важных шишек этой организации решил почтить эту комнату своим присутствием?

Моя догадка оказалась верной. Вот только я совсем не ожидала, что компанию за ужином мне составит именно эта девушка.

В прошлую нашу встречу она показалась мне просто легкомысленной тусовщицей, но сегодня передо мной сидел совсем другой человек – серьёзная, собранная и крайне уверенная в себе молодая леди. Едва увидев её, я сазу дала Сайру мысленный приказ начать съёмку. Это было порывом, но интуиция твердила, что запись нашей беседы мне ещё пригодится.

– Ланира? Кажется, вас зовут именно так? – проговорила я, разглядывая ту самую девушку, которую мы с Дарисом встретили в клубе в «Сиер-Таре».

Она кивнула.

– Добрый вечер, леди Тен Алор. Могу называть вас Аделией? – с вежливой улыбкой поинтересовалась блондинка.

Сегодня на ней был серый брючный костюм, волосы оказались стянуты в строгий пучок, а светлые глаза подчёркивал лишь неброский макияж. По правде говоря, видя её такой, я бы никогда не поверила, что она вообще может шататься по клубам. Слишком уж разными получались образы.

– Конечно, зовите Аделией. И можно без официоза, – ответила ей.

– Спасибо, – кивнула эта молодая деловая женщина. – Меня можете звать Нира. Давайте присядем. Сегодня для нас с вами приготовили чудесную синюю рыбу. Уверена, вы оцените талант нашего повара.

– Да, судя по сервису, у вас здесь всё на высшем уровне, – с усмешкой отозвалась я.

– Мы стараемся, – вежливо улыбнулась Ланира. – Всё-таки у нас не какая-то крысиная нора. Мы, Аделия, сообщество единомышленников. Сильная политическая структура. И к своим соратникам относимся соответственно. Мы ценим своих людей.

– Звучит, как реклама, – бросила я, открывая крышку на блюде с рыбой. Что ни говори, а выглядел и пах этот кулинарный шедевр восхитительно.

Ланира пропустила мою колкость мимо ушей и тоже принялась за ужин. Разговор мы возобновили лишь минут через пятнадцать, когда был утолён первый голод.

– Что ты знаешь о нашей организации? – спросила блондинка, наполняя бокалы соком.

– Лишь то, что она испортила жизнь и будущее Дарису.

Стоило произнести его имя, и моё сердце сжалось от тоски и боли. На глазах снова навернулись слёзы, но сейчас я не могла позволить себе проявить слабость. Нет. Хотя бы ради памяти Риса.

– Знаешь, Аделия, – проговорила Ланира, отрезая небольшой кусочек рыбы, – я не стану искать оправдание. Дарис сам сделал свой выбор. И ему нравилось быть одним из нас. Можно сказать, что именно здесь он смог в полной мере раскрыть свой дар, начать эксперименты с эмпатией. Мы не ограничивали его, позволяли совершенствоваться. Более того, Аделия, именно здесь он понял, что у него хорошо получается учить других. Он внёс огромный вклад в развитие нашего детища и гордился этим. Мы дали ему свободу действий, свободу самореализации без рамок, установленных законами Союза.

– И тем не менее, его осудили, как только он попал к военным, – заметила я, поймав её взгляд.

Ланира кивнула. И судя по выражению её лица, она откровенно осуждала действия властей.

– Наша организация работает на разных планетах, – снова заговорила девушка. – И на каждой из этих планет у неё свои руководители. Иногда случается так, что их приказы переходят рамки допустимого. Увы, в некоторых случаях нам приходится открыто выступать против действий официальных властей. А это провоцирует столкновения с применением оружия. И, как следствие, перерастает в военные конфликты.

– Значит, именно поэтому ваша организация в Союзе считается террористической? – спросила я.

– Да, – кивнула Нира. – Но мы всегда стараемся избегать жертв.

Почему-то я ей не верила. Жаль, что раньше не интересовалась новостными программами Союза, а то, может, и знала бы сейчас, какие «подвиги» числятся за организацией с громким названием «Защитники свободы».

– И что же вы хотите от меня?

– Поддержки, содействия и помощи, – спокойно произнесла моя собеседница. И сразу же решила пояснить: – Рис пострадал не из-за нас, а из-за Союза. Если бы его судили не как члена нашей организации, то обвинить его можно было бы лишь в незначительных преступлениях, которые никак не тянут на смертную казнь. Да, он пользовался даром во вред военным, но никто из-за этого не умер. Поверь, Аделия, я знаю Дариса много лет. Он безумно талантливый парень, но не убийца.

У меня в горле встал ком. Аппетита больше не было, а в голове теперь билась только одна мысль… что Риса можно было спасти. А я не смогла. Не сделала ничего. Не успела! А ведь если бы не потащила его в «Сиер-Тар», если бы нас не засняли репортёры, ректору не пришлось бы открывать его настоящее имя. То гадкое видео с приговором не всплыло бы, и сейчас Андарис Эргай был бы жив.

Я виновата в его смерти. Я… и никто больше.

– Увы, Риса не вернуть, – с открытой грустью проговорила Ланира. – Но знаешь, сколько в наших рядах таких же, как он – сильных, умных, одарённых ребят? Их тысячи. И каждый из них хочет жить нормально, но не может… потому что для Союза они все – преступники. Они виноваты уже в том, что просто не пожелали принимать присягу, а захотели свободы. Свободы действий и выбора. Ведь большинство из них ждала служба на благо военных, слепое подчинение приказам. Никто бы не дал им самим решать, как применять свои таланты. Их бы просто использовали… как пешек в игре.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?

– Потому что ты, Аделия, единственная в Союзе, кто сможет на самом деле изменить отношение к нам, – теперь в светлых глазах Ланиры появился настоящий энтузиазм. Кажется, она действительно верила в то, что говорила. – Если ты станешь нашим официальным лицом, если именно ты будешь продвигать наши идеи в массы, люди поймут, что свобода для каждого – не пустой звук, а настоящая возможная реальность. Мы станем не террористами, а той политической силой, которая сможет бороться за свои права. Но главное, мы сможем избежать военных столкновений. И как следствие, не будет невинных жертв.

Она говорила так красиво, такие правильные вещи. И может, окажись я хоть немного другой, то обязательно бы согласилась на такие заманчивые предложения. Вот только… все эти лозунги были лишь словами. Пустым звуком, призванным завлечь меня в ловко расставленные сети.

Борьба за свободу? Помощь несчастным ребятам, не желающим работать на Союз? Возможность избежать столкновений с военными? Да, красиво звучит. Я бы даже сказала – сказочно. Вот только в жизни всё получится не так. Мне ли, дочери политика, не знать об этом. Да росла рядом с отцом, который постоянно забирал меня из пансиона, чтобы взять с собой в очередную политическую поездку по планетам. Он старался наладить наше общение, много говорил со мной. А о чём мог рассказывать человек, живущий своей работой? Конечно же, об этой самой работе!

Так что о политике Союза я знала побольше других, хоть и никогда не афишировала эти знания. Мне было прекрасно известно, что сам Союз – это очень сложная структура, поразительный механизм, который работает только благодаря сильной законодательной базе и тотальному, жёсткому контролю. Дай послабление по одному закону, ослабь один винтик… и система начнёт разваливаться. Ведь одарённых не зря заставляют принимать присягу в самом раннем возрасте, их не просто так отправляют учиться в пансионы подальше от родителей. Именно этих граждан Союза нужно держать под контролем. Потому что они – основа стабильности. Они – стержень, обеспечивающий порядок во всём огромном объединении планет.

– Всё, что ты говоришь – правильно, – начала я, отложив в сторону вилку. – Но для того, чтобы быть свободным, не обязательно идти против Союза. В том же Белом Университете для студентов открывается море возможностей для совершенствования своих талантов. Там поощряют любой порыв к саморазвитию. И заметь, совершенно легально. Без риска быть арестованным. И таких учебных заведений достаточно много.

Но Ланира не собиралась сдаваться.

– Пусть так, – сказала она. – Но попасть в тот же Белый Университет почти нереально.

– Реально, – выпалила я, подавшись вперёд. – Всё реально, главное захотеть.

– Ты не понимаешь, – заявила она, скомкав салфетку. – Многие эксперименты одарённых запрещены законами Союза. Но они необходимы. Люди должны совершенствовать свои умения и навыки. Должны развиваться. Это двигает мир!

– Так докажите, что запрет неактуален! Уверена, к вам прислушаются!

– Союз желает контролировать одарённых… – снова начала Нира.

– И правильно делает, – перебила я.

– Их свобода ограничена.

– Да если снять эти ограничения, всё станет куда хуже!

Ланира начала раздражаться. Она явно ожидала от меня совсем других ответов.

– Значит, ты так уверена в своём драгоценном Союзе? Значит, считаешь, что Дариса казнили заслуженно? – выпалила она, глядя на меня с укором.

Это был удар ниже пояса. Вот только именно Рис научил меня принимать такие удары. Кажется, только сейчас я вдруг осознала, что за время нашего знакомства он дал мне очень многое. А главное, теперь я прекрасно умела отвечать на подобные провокации.

– Рис считал решение вступить в организацию «Защитники свободы» своей самой большой ошибкой, – сказала я. – Он покинул вас сам. Он сам принял это решение! А ещё именно он взял с меня обещание никогда с вами не связываться. И я исполню это обещание! Потому, Ланира, наш разговор не имеет смысла.

После моей фразы её попросту перекосило. А мне захотелось поаплодировать самой себе за такую красивую и пламенную речь. Но что самое приятное, озвучив это решение, я поняла, что поступила правильно. Меня хотели переманить на свою сторону? Нет уж. Не дождутся!

К счастью, Нира не стала продолжать этот разговор. Бросив напоследок, что даёт мне время подумать, она ушла. Но стоило ей удалиться, и в комнате снова появились надсмотрщики. На этот раз – два молодых парня: Сильм и Фил. Но говорить с ними у меня не было никакого желания.

Позже, лёжа в кровати и опять притворяясь, что сплю, я снова прокручивала в голове разговор с Ланирой, обдумывала её слова. Она сказала, что Риса не спасти, но другим я помочь в силах… и умудрилась именно этой фразой вернуть мне желание жить. Сама того не ведая, она дала мне цель, которой я решила во что бы то ни стало добиться.

Этой ночью я пообещала самой себе сделать всё возможное, чтобы организация «Защитники свободы» перестала существовать!

* * *

Ночь подходила к концу. На востоке над небоскрёбами уже виднелись просветы начинающегося дня, но вокруг всё равно было достаточно темно. Хотя в таких городах, как этот, даже в самый поздний час горели миллиарды огней. Мегаполисы не спали ни на одной из планет.

С крыши трёхсотэтажного дома открывался чарующий вид на город. Это здание находилось довольно далеко от центра, потому в сей утренний час эрши здесь почти не летали. А ещё, если сильно приглядеться, то вдалеке можно было увидеть горы. Правда, отсюда они казались лишь туманными холмами, похожими на мираж.

Устало опустившись на ровную поверхность крыши у стены квадратной надстройки, Рис потёр лоб рукой и прикрыл глаза. За два года спокойной жизни он уже успел отвыкнуть от настолько насыщенных ночей. Нехотя, но всё-таки признался себе, что вымотался, вот только пока ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Впереди его ждала встреча с тем, кто не прощает слабости, не знает и никогда не знал, что такое жалость. С человеком, от чьей лояльности сейчас зависело будущее Аделии.

И пусть Рис сильно рисковал, назначив ему встречу, но сейчас у него не было времени на осторожность. Наоборот, следовало как можно скорее найти Дельку и отправить её к отцу. А уже потом начинать решать собственные проблемы, которых, к слову, с каждой минутой становилось всё больше.

С Сеймуром Гралдом его связывало давнее и довольно близкое знакомство. Как это ни удивительно, но столь известный в Союзе человек, чья политическая карьера как раз сейчас шла на взлёт, был очень тесно связан с организацией «Защитники свободы». Более того, именно его дед когда-то создал это движение, финансировал его развитие, хотя сам всегда умудрялся оставаться в тени.

Сейчас же вся организация фактически принадлежала родному дяде Сеймура по материнской линии – лорду Морису Болиану Фителли. Конечно же, ни одного официального подтверждения этому факту не имелось. Более того, мало кто в Союзе мог предположить, что этот образцовый семьянин, политик, наместник Даркара и член Совета может иметь отношение к тем, кого сам же называет террористами.

У самого Фителли было трое наследников – прекрасно воспитанные и образованные лорды и леди. Никто из них к «Защитникам свободы» отношения не имел. Но помимо родных детей у Боллиана имелись внебрачная дочь – Ланира, и племянник Сеймур. И если Нира фактически родилась в этой организации, то её двоюродного брата когда-то просто поставили перед фактом, что именно ему придётся заниматься финансовой частью семейного детища.

Рис знал Сеймура ещё с тех пор, когда получал базовое образование в пансионе на Даркаре. Они познакомились на одной вечеринке и, несмотря на разницу в возрасте в почти десять лет, легко нашли общий язык. Наверное, всё дело в том, что они оба слишком любили риск, авантюры и не признавали скуку. И когда-то именно у Гралда юный Андарис Эргай выиграл в пари свой драгоценный перстень.

Этой ночью, расставшись с Лёшкой, Рис отправил на старый электронный адрес Сеймура записку без обратного адреса. Он назначил встречу на том месте, «где была проиграна возможность оставаться невидимым». Естественно, подписываться не стал, не желая рисковать. Благодаря галути (какая же всё-таки полезная игрушка!) Дарис легко выяснил, что Гралд сейчас на Даркаре, в городе Бейл. Более того, завтра у него здесь какая-то важная конференция, а значит ночью господин политик совершенно свободен.

И вот теперь, сидя на крыше огромного дома, Рис ждал. Снова и снова прогоняя в голове возможные варианты развития событий, он пытался просчитать наиболее правильный план действий. Тщательно продумывал каждую фразу, которую собирался озвучить Сеймуру. Но стоило ему прикрыть слипающиеся от усталости глаза, как перед глазами появлялся образ Аделии, а в душе поднимал голову предательский страх. Как она там? Не обижают ли её? Пришла ли она в себя после срыва?

Никогда раньше Дарис так сильно не волновался за кого-то. Сейчас он был готов на всё, чтобы она скорее оказалась в безопасности. А вот о том, что после они расстанутся, и ему придётся исчезнуть из её жизни, Рис старался не думать.

Уловив едва слышный звук шагов, Андарис замер и сосредоточился на своём даре. По его ощущениям, на крыше сейчас находились помимо него три человека. Один остался у входа, второй влез на небольшое возвышение – видимо, снайпер с конгайтом дальнего действия. А вот третий уверенно шёл дальше по направлению к восточной пожарной лестнице. К тому самому месту, где кучу лет назад он ждал поднимающегося к нему Риса.

– Выходи, Эргай, – бросил Гралд, обернувшись к той надстройке, за которой сейчас сидел Рис. – Я, если помнишь, тоже эмпат. И прекрасно чувствую, что ты там.

– Только потому, что я даю тебе возможность меня почувствовать, – ответил Дарис, но из укрытия всё-таки вышел.

Остановившись в нескольких метрах от Сеймура, он посмотрел на старого знакомого с лёгкой усмешкой. С момента их последней личной встречи Гралд сильно изменился. Он больше не выглядел охочим до авантюр парнем, теперь перед Рисом стоял взрослый серьёзный мужчина. Сколько ему сейчас? Должно быть примерно тридцать шесть. Темноволосый, кареглазый, смуглый – раньше этот человек был настоящим покорителем женских сердец. Теперь же от него исходила хорошо ощутимая опасность, как от хищника.

Вот только Рис с детства крутился среди подобных ему серьёзных людей. Лордов по рождению. Самых сильных одарённых в Союзе. Потому давно и чётко усвоил, что с такими нужно дружить.

– Борода тебе не идёт, – бросил Дарис, разглядывая заросшее лицо стоящего напротив мужчины.

– Зато ты каким смазливым был, таким и остался, – ответил Сеймур. – Кстати, позволь отметить твою поразительную живучесть. Чтобы дважды остаться живым после вынесения смертного приговора, нужно быть настоящим любимцем Вселенной.

– У меня просто остались незавершённые дела, – сказал Рис, вмиг возвращая себе былую серьёзность.

– Дай, угадаю? У этих дел шикарные розовые волосы и жуткий характер? – на лице Гралда расплылась хитрая улыбка.

– Ты как всегда крайне проницателен, – кивнул Рис, всеми силами стараясь скрыть собственное волнение. – Скажи мне, где она? Я просто её заберу, и инцидент будет исчерпан.

Но в ответ на это заявление Сеймур только усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, Рис, так не пойдёт.

Гралд расслабленно засунул руки в карманы брюк и качнулся на пятках. Во времена их общего прошлого он всегда делал именно так, когда собирался озвучить очередную безумную мысль.

– Признаться, твоё появление для меня – подарок Вселенной. Я же устал ломать голову над одним важным вопросом, и тут, как ответ на него, появился ты. Значит, само Провидение даровало мне наилучший вариант.

– Ты всё ещё веришь в эти суеверия? – хмыкнул Рис, зеркально повторяя позу собеседника.

– Верю, Дарис, – улыбнулся Сеймур. – Потому готов предложить тебе сделку. Заметь, взаимовыгодную.

– Условия?

Гралд не спешил с ответом. Медленно пройдя по крыше, он посмотрел вдаль, на разгорающийся рассвет, вдохнул свежий утренний воздух и смежил веки.

– Знаешь, как мне осточертел дядя вместе с его организацией, которая давно себя изжила? – тихо сказал Сеймур, не открывая глаз. – Не знаешь, Дарис. К тому же, после провала на Земле финансирование от спонсоров стало значительно меньше. И откуда, ты думаешь, лорд Фителли стал тянуть деньги? Конечно не из бюджета своей планеты, и не с семейных счетов. Он разоряет меня, а я и слова поперек сказать не имею права. Потому что моя карьера в его руках.

– Не думал, что ты начнёшь жаловаться мне на жизнь, – ухмыльнулся Рис, пытаясь уловить, к чему эти признания.

– Я не имею привычки жаловаться, – ответил Гралд, открыв глаза и прямо поймав взгляд Дриса. – И говорю это лишь для того, чтобы ты лучше понял суть моего предложения.

– И что ты хочешь от меня?

– Услугу, – на губах Сеймура появилась лёгкая улыбка. – Ты всего лишь передашь папку с документами тому, кто будет иметь полномочия обнародовать собранные там сведения.

– Это компромат? На лорда Фителли?

– Именно, – кивнул Гралд. – На иных носителях данные могут уничтожить даже на расстоянии, потому я решил довериться бумаге.

– А не боишься, что сам полетишь вслед за дядей?

– Не полечу.

– Самоуверенно.

– Скорее, тщательно продуманно, – парировал Гралд.

– А Ланира? – не мог не спросить Рис. – Какая участь ждёт её?

– Это не должно тебя волновать, – расслабленным тоном бросил Сеймур. – Ты с ней давно расстался. У тебя сейчас новая пассия. – А хмыкнув, добавил: – На которой меня едва не женили.

– К счастью, – вздохнул Рис.

– Согласен. Такие девушки не по мне, но лорду Грегору не откажешь. Хотя, внешне леди Тен Алор очень даже привлекательна.

– Где она? Дай мне координаты, – Рис сказал это спокойно, но в его голосе всё равно проскользнули требовательные нотки.

– Дам. Но только после того, как мы заключим сделку. Условия следующие. Ты обязуешься в течение месяца обнародовать через надёжного человека переданные мной данные. Более того, никому и ни при каких обстоятельствах не сообщишь, кто именно дал тебе эти документы. Ты будешь уверять всех, что я не имею к «Защитникам свободы» никакого отношения.

– Договорились. Давай координаты, – нетерпеливо выдал Рис.

– Знаешь, мы поступим проще, – задумчиво ухмыльнулся Гралд. – Я сам привезу тебе и Аделию, и документы. Ты же понимаешь, что её хорошо охраняют? А нам не нужно поднимать лишний шум.

– Пусть будет так, – мгновение подумав, согласился Дарис.

– Встретимся в полдень на седьмом шоссе у пустыря. Знаешь это место?

– Знаю.

Гралд кивнул и сделал несколько шагов к выходу с крыши, когда его окрикнул Рис.

– Сеймур. Один вопрос. Почему я? И не нужно мне говорить о Провидении.

– Всё просто, Эргай, – бросил тот, обернувшись через плечо. – Я ещё помню, что такое дружба. Да и… – он насмешливо улыбнулся, – если всё сделать с умом, то ты сможешь выиграть от обнародования этих документов больше других.

– Но и рискую собственной головой тоже больше других, – заметил Дарис.

– За то и плата.

Гралд ушёл. За ним с крыши исчезли и охранники. А вот Рис остался.

Поверил ли он словам Сеймура про дружбу? Не совсем. Но часть правды в этой фразе всё же была. Ведь они на самом деле когда-то дружили. И в те времена эти разные внешне, но похожие по духу люди прекрасно ладили. Тогда они ценили и уважали друг друга за смелость и страсть к авантюрам. Но главное, они оба всегда держали своё слово.

Видимо, сейчас настал тот момент, когда Сеймуру Гралду, – перспективному политику и известному финансисту, – оказалось просто некому больше доверять.

Глава 19. Игра в спецагентов

Открыв глаза, я в полной растерянности уставилась на спинку какого-то дивана, на котором, судя по всему, спала. Диван был длинным, вполне удобным, и я бы с радостью снова уснула… если бы знала, где вообще нахожусь.

Не сразу, но мне всё-таки удалось почувствовать, что моё ложе иногда плавно накреняется в сторону, а это могло означать, что находится оно на каком-то корабле или, что больше похоже, в эрши. Прислушалась, уловила знакомый звук двигателей и, узнав тихий гул рассекаемого металлом воздуха, вздохнула с облегчением.

Значит, меня куда-то везут. Но кто? И куда? Друзья или враги? И стоит ли мне вообще показывать, что я уже проснулась?

Судя по размеру дивана, сей эрши имел немалые габариты. Осторожно осмотревшись, я обратила внимание на внушительную толщину металлических стоек, заметила на стёклах сеточку тонких энергетических линий, и сразу вспомнила, где уже видела такие. У отца в коллекции был эрши – чёрный с зелёными разводами. Папа считал его своим любимым, и передвигался по Дитерии исключительно на этом летательном аппарате. А всё потому, что тот конкретный эрши мог развивать огромную скорость, без проблем был способен долететь даже до орбиты, но главное имел функцию «секрет». При её активации увидеть этот эрши с земли становилось невозможно.

Сейчас меня куда-то везли именно на таком, и я пока никак не могла решить, хорошо это или плохо.

– Господин, где именно будем приземляться? – прозвучал в салоне мужской голос. Полагаю, принадлежал он водителю этого аппарата.

– Слева от старой дороги увидишь сосновый лес. Покружи над ним, уверен, что нас уже ждут.

Тот, кого назвали господином, говорил уверенно, но с какой-то едва заметной ленцой. Он обладал приятным тембром, и явно не был дряхлым стариком. А ещё его голос показался мне знакомым, правда, я так сходу не смогла вспомнить, где его слышала.

В недолгой борьбе осторожности и любопытства победил исконно женский порок. Решив, что хуже всё равно не будет, я осторожно развернулась и попыталась принять сидячее положение. Но стоило мне увидеть обернувшегося с переднего пассажирского сидения мужчину, я и ошалело попятилась назад, пока не забилась в самый угол.

– Какая интересная реакция на собственного жениха, – с усмешкой произнёс темноволосый бородатый тип, в котором я теперь уже точно узнала… Сеймура Гралда! – Не бойтесь, Аделия. Я на вас не женюсь. По крайней мере, точно не сегодня.

– Не врёте? – спросила, глядя на него с недоверием.

– Нет, – усмехнулся он. – Если бы вы не очнулись так рано, то вообще бы меня не увидели.

– Так… и куда вы меня везёте? – поинтересовалась, переводя взгляд с него на водителя. – Как я тут вообще оказалась?

– Считайте, что я организовал ваш побег, – заявил он, внимательно меня разглядывая. – Увы, Аделия, вас будут искать.

– И что мне делать?

Я вообще с трудом осознавала происходящее. Вокруг явно творилось нечто, мне не понятное. И если собственное появление у «Защитников свободы» я ещё могла объяснить, то пробуждение в эрши, принадлежащем Сеймуру Гралду – нет.

– Пока просто посидите смирно.

Шикарный ответ! А уж какой информативный.

– Лорд Гралд, – обратилась я к брюнету.

– Я не лорд, Аделия, – ответил он. – Моя мать была аристократкой, а отец – нет. Потому приставка «лорд» ко мне не применима.

– Эст Гралд, – поправила себя я.

– Лучше просто Сеймур, – разрешил мужчина. – Как-никак, я же официально ваш жених.

Я стушевалось, а он довольно ухмыльнулся. Кажется, ему нравились меня пугать. Жуткий тип. Как папа только додумался выбрать его в качестве моего будущего мужа?!

И всё же свой вопрос я до сих пор не задала, а он меня искренне волновал:

– Отец знает, что меня похитили?

– Не думаю, – отрицательно качнул головой Сеймур. – Иначе я был бы в курсе. Всё же у меня с лордом Грегором сложились вполне тёплые приятельские отношения. Уверен, он бы обратился ко мне за содействием в вашем освобождении.

Из его ответа следовал один вывод: кажется, Гралд освободил меня по собственной инициативе.

– Откуда вы узнали, где меня держат? – настороженно спросила я.

– Скажем так, у меня обширные связи.

– То есть вам стало известно о моём похищении, и вы решили меня освободить? Как-то слишком сказочно получается. Уж простите, Сеймур, но на роль рыцаря вы не тянете.

А он в ответ рассмеялся. Даже не стал возражать, оскорбляться или убеждать меня в собственном благородстве. Я же от такой его странной реакции окончательно растерялась.

– Меня попросил освободить вас один человек, – неожиданно признался Гралд. – Взамен он пообещал мне выполнить одну услугу. Думаю, будет справедливо, если вы поможете ему сдержать данное слово.

– И что за услуга? – я посмотрела на него с недоверием. По правде говоря, этот мужчина у меня вообще положительных эмоций не вызывал.

– Вам этого знать пока не нужно, – ответил Сеймур.

Он отвернулся, показывая тем самым, что разговор закончен, да и у меня пропало всякое желание задать вопросы. Откинувшись на спинку заднего сидения, я привычно скрестила руки на груди… и только теперь обратила внимание, что на мне – пижама. А ведь правда, ложилась спать ещё в той самой светлой комнате, где меня охраняли двое ребят. А проснулась уже в этом эрши. Но это что же получается? Меня умыкнули прямо из постели?

Обуви на мне тоже предсказуемо не оказалось. Сумки с вещами рядом не было. И в общем-то ситуация вырисовывалась не самая радужная. Если отбросить домыслы и оставить факты, то получается, что сейчас я в одной пижаме нахожусь в эрши не самого приятного человека и понятия не имею, что меня ждёт впереди.

Вскоре мы приземлились на небольшой полянке, окружённой высокими соснами. Как только оказались на земле, Гралд вышел и направился в сторону неприметного серого эрши, притаившегося между деревьями. Судя по всему, у этого странного типа была назначена здесь встреча. Уверена, он занимается противозаконными вещами. А может, покупает какие-то запрещённые вещества, или ещё того хуже. В любом случае, здесь что-то нечисто – легальные дела в лесу не решают.

Прилипнув к стеклу, я внимательно следила за уверенно шагающим Сеймуром. Когда Гралд приблизился к ожидавшему его эрши, из-за деревьев к нему шагнул мужчина, одетый в серые брюки и чёрную кофту с капюшоном. Увы, мне не было слышно, о чём они говорили, зато я могла смотреть.

Сам Гралд меня волновал мало, а вот его собеседник почему-то всё больше притягивал взгляд. Было в нём что-то знакомое: в манере стоять, в скупых жестах рук, развороте плеч. К сожалению, рассмотреть его лицо мне мешал затылок Сеймура. Тот будто специально остановился так, чтобы закрыть обзор.

И вдруг на какое-то мгновение Гралд сдвинулся в сторону… а я застыла, просто перестав дышать. Сердце в груди подскочило и забилось сильно, резко, как при быстром беге. От сковавшего тело оцепенения не получалось сделать даже вдох, и на несколько секунд я словно выпала из реальности.

Просто сидела и смотрела на человека, который за несколько декад общения стал мне ближе и роднее всех… на того, кто не покидал моих мыслей даже во сне… на того, кого казнили на моих глазах.

И тут я будто очнулась.

– Рис!!!

Выкрикнув это, я мигом нажала на кнопку аварийного открытия дверей и попыталась покинуть эрши. Противная створка словно специально отъезжала в сторону очень медленно, а может, у меня просто не осталось сил терпеть. Выскочив из салона, я бегом ринулась к тому месту, где стояли Гралд и его собеседник. В мои босые ноги впивались острые камни, сухие сосновые иглы, но я всё равно со всех ног неслась вперёд. А потом просто бросилась к Дарису, вцепилась в него обеими руками, уткнулась в его шею и с безумным отчаянием втянула носом такой родной аромат.

– Делли, – услышала над ухом такой до боли знакомый голос, и меня крепко обняли в ответ. – Ты только не плачь…

Не плакать? А ведь и не заметила, что по моим щекам текут слёзы. И может, стоило их стереть, но я боялась, что если сейчас отпущу Дариса, то он снова пропадёт. Испарится. И мне больше никогда не удастся его обнять.

– Да-а, – со странным смешком бросил Гралд. – Не думал, что у вас всё настолько серьёзно.

Но Рис ответил на это совсем не то, что я думала. Не съязвил, не огрызнулся.

– Спасибо, Сеймур, – совершенно искренне поблагодарил он. – Я выполню свою часть нашей сделки. Даю слово.

– Буду рад, если ты при этом останешься жив, – сказал Гралд. – Кстати, леди Аделию будут искать. Думаю, уже ищут.

– Зачем она Ланире? – спросил Дарис, всё так же крепко прижимая меня к себе и успокаивающе поглаживая по волосам.

– Откуда я знаю, что творится в её голове? – ответил Гралд. И тут же добавил: – Мне пора. Не подведи, Рис.

– Сделаю всё, что смогу.

* * *

Даже после того, как Гралд оставил нас одних, я не смогла отпустить Риса. Наверное, мы бы ещё долго стояли вот так, прижавшись друг к другу, если бы он не заметил, что я в пижаме и босиком. Но ничего говорить не стал, только хмыкнул, поднял на руки и понёс в эрши.

– Как ты? – спросил, забравшись вместе со мной на заднее сидение.

– Я?! – выпалила, глядя в его сияющие голубые глаза. – Плевать на меня, Рис! Ты – жив! Жив!!!

Я снова прижалась к нему, всё ещё не веря, что происходящее на самом деле реально. Мне было жутко страшно, что это лишь плод моего воображения, последствия нервного срыва. Я дико боялась, что сидящий рядом Дарис – всего лишь мираж, который в любой момент может растаять.

– Великая Вселенная, Рис, – шептала я, прижимаясь к нему так крепко, как только могла. – Я видела, как ректор тебя убил. Едва сама из-за этого не умерла.

– Не нужно, Дель. Не вспоминай, – мягко проговорил он. – Всё это уже позади. Я с тобой. Жив. Здоров.

- А что у тебя за дела с Гралдом? – спросила, нехотя отодвинувшись, чтобы увидеть его глаза.

– Мы давно знакомы. И сейчас именно он помог мне тебя вытащить. Но Сеймур прав, тебя будут искать, поэтому нужно связаться с твоим отцом, чтобы он обеспечил тебе охрану и безопасное возвращение на Дитерию.

Что? Вернуться на Дитерию?

– Ты умом тронулся? – выпалила обиженно. – Я тебя не оставлю! Даже не проси. Вообще не смей об этом заикаться.

– Делли, – он посмотрел на меня с осуждением. – Тебе грозит реальная опасность. Это очень серьёзно.

– А тебе разве опасность не грозит? – спросила я. И сама же ответила: – Сомневаюсь, что тебя просто взяли и помиловали. Значит, ты сбежал, облапошив ректора и всех остальных.

– Не совсем, – уклончиво ответил он. – И речь сейчас не обо мне, а о тебе. Ты. Должна. Вернуться к отцу.

– Я ничего. Никому. Не должна, – ответила тем же тоном.

– В любом случае, с Даркара тебе стоит побыстрее улететь.

– Хорошо, – кивнула и развернулась лицом к Рису, перекинув через него ногу. – Значит, мы улетим. Куда?

– Ты – на Дитерию, – не желал сдаваться он.

– Так желаешь от меня избавиться? – спросила, пытаясь увидеть ответ в его глазах. А там сейчас было столько эмоций, что я просто растерялась.

– Нет же, – ответил он. И, устало вздохнув, попытался объяснить: – Пойми, мне предстоит сложное дело.

– Какое?

– Не важно.

– Важно! Для меня важно!

Но терпение Риса оказалось не резиновым.

– Делли, я преступник! – рявкнул он. – Само общение со мной уже может быть расценено, как укрывательство или пособничество. У тебя будут большие проблемы.

– Это только в том случае, если тебя поймают. А я очень постараюсь этого не допустить, – заявила, чуть отклонившись, чтобы Рис мог оценить мой грозный вид.

– Ты о семье подумала? – снова попытался переубедить меня он.

– О какой семье, Рис? Мачеха называет меня «позором рода». Брат и сестра видят во мне пустое место. Отец… Ну, папа, наверное, расстроится. Поэтому я всё же постараюсь не попасться.

Но Дарис не спешил соглашаться, хоть я по глазам видела, что ему совсем не хочется меня отпускать.

– И вообще, Рис, ты же явно тоже не горишь желанием, чтобы я оставила тебя в покое. Если бы хотел, этот разговор бы не состоялся. Так что тебе мешает просто согласиться с тем, что я буду рядом?

– Это нечестно по отношению к тебе, – нахмурился он. – Я не могу позволить себе втянуть тебя в такие неприятности. Но ты права, Дель, мне мучительно больно от одной мысли, что мы больше не встретимся.

– Рис, не нужно строить из себя великого высокоморального героя, – возмущённо заявила я. – Отбрось предрассудки и все эти «я не должен…», «я не могу…». Просто скажи мне: ты хочешь, чтобы я была с тобой?

Мы находились очень близко друг к другу. Я сидела у него на коленях верхом, он сжимал мои бёдра, поддерживая. Но при всей интимности такого положения мы оба были как никогда серьёзны. Смотрели друг другу в глаза, казалось, даже касались друг друга душами… и не двигались.

– Андарис, мне плевать на предрассудки, на кем-то там придуманную мораль. Я взрослый человек и адекватно понимаю, что ты осуждённый преступник. Что если нас поймают, то я огребу огромное количество проблем. Но всё равно хочу быть с тобой.

Он молча продолжал всматриваться в мои глаза. Может, рассчитывал уловить сомнения? Но сейчас я была твёрдо уверена в каждом своём слове!

– Дель, – он потянулся ко мне и едва ощутимо коснулся губами моих губ. – Хочешь правду? Да, я мечтаю сейчас поступить, как эгоист! Забрать тебя с собой, увезти подальше от всех. Поверь, после того, как меня два раза чуть не казнили, я научился ценить те дары, что даёт нам жизнь. И очень хочу быть с тобой. Но это неправильно. Для тебя это станет огромной ошибкой.

– А может, всё совсем наоборот? Может, именно это окажется тем, ради чего я была рождена? Ты ведь не знаешь наверняка, – прошептала, обхватив его лицо ладонями. – И вот ещё что… Давай заключим сделку? Ты сказал, что тебе предстоит сложное дело. Так возьми меня с собой. Обещаю, буду тебя слушаться и во всём помогать. Уверена, это самое дело ты получил именно от Гралда, как плату за моё столь простое и скорое освобождение. Значит, я просто обязана остаться с тобой.

Несколько долгих секунд Рис молчал. Просто смотрел на меня, словно старался найти в моих глазах ответы на вечные вопросы Великой Вселенной. И когда я уже решила, что он откажет… Рис неожиданно усмехнулся.

– Только запомните одно, леди Тен Алор, – проговорил он строгим тоном. – Когда ваш отец придёт откручивать мне голову, я буду до последнего уверять, что вы заставили меня взять вас с собой пытками и шантажом.

– Договорились, лорд Эргай, – ответила, боясь поверить своему счастью.

Он притянул меня ближе к себе и крепко обнял.

– Надеюсь, ты об этом не пожалеешь, – прошептал мне в губы.

– Никогда, – уверенно выдала я, думая о том, что жалеть о своём решении уж точно не стану.

И все мысли мгновенно вылетели из головы, когда меня, наконец, поцеловали.

* * *

Следующие сутки пролетели для меня, как одно мгновение. Поспать удалось всего несколько часов, да и то лишь во время перелёта до соседнего материка, где и располагался ближайший космопорт. И с этими двумя часами сна мне ещё повезло – Рис вот вообще не спал. Пока мы летели, он умудрился найти для меня подходящую новую личность и договориться о встрече с умельцем, готовым за определённую плату немного изменить данные в моём идентификационном чипе. Когда Дарис показал голографическое изображение девушки, чьё имя мне теперь предстояло носить, я искренне удивилась.

Её звали Мейлара Эйланс. Жила она на Даркаре, одарённой не являлась, да и вообще была ничем не примечательной аэстой двадцати двух лет. Вот только внешне она оказалась сильно похожа на меня. Наши биометрические данные тоже по большей части совпадали. Но и отличия присутствовали – её волосы, остриженные по плечи, имели пепельный оттенок, а глаза были тёмно-карими.

– Значит, меня ожидают линзы и салон, – проговорила я, понимая, что придётся меняться.

– Зато страдать ты будешь не одна, – улыбнулся Рис. И показал мне изображение того, чью личность возьмёт сам.

На голографическом экране появился портрет темноволосого молодого мужчины, чью шею, обе скулы и виски украшали замысловатые чёрные татуировки, состоящие из переплетения линий. Конечно, если присмотреться, этот тип отдалённо напоминал Дариса, но встреть я его на улице, никогда бы этого не сказала.

– Мигель Семпл, – сообщил Рис. – Двадцать пять лет. Биометрические параметры почти совпадают с моими. История правонарушений чистая. Запретов на вылет нет.

– И что, ты и татуху сделаешь? – не поверила я.

– Временную, – хмыкнул Рис.

– Думаешь, эта подмена сработает? – поинтересовалась, с трудом представляя, как мы всё это провернём.

– Знаю, – уверенно кивнул Рис. – Не первый раз так путешествовать приходится.

– А проверить могут?

– Только по крови, – пояснил эмпат. – Но данные по образцам крови аристократов хранятся в отдельной базе, а доступ туда просто так не получишь. Так что, Дель, риск минимален.

– Значит, Даркар мы всё-таки покинем, – проговорила я задумчиво. – И куда полетим?

Рис улыбнулся, приобнял меня и ответил:

– На одну интересную планету, где ты точно никогда не была.

– А точнее?

– На Землю.

* * *

Платить за что-либо с моих счетов Рис строго настрого запретил и расплачивался за всё сам. Когда я уточнила, откуда у него деньги, он самодовольно усмехнулся и сказал, что за семь лет в организации успел заработать немало, а после ареста возможности тратить эти средства не имел. Теперь же, переадресовав один из теневых счетов на собственное новое имя, Рис легко обеспечил нас и одеждой, и едой, и билетами на ближайший лайнер до Земли, и даже новой внешностью.

Не могу сказать, что я нравилась себе блондинкой, да и жалко было укорачивать причёску по плечи. Но я не жаловалась. Рису в любом случае досталось куда сильнее. Но гладя его по тёмным волосам, проводя пальцами по татухам на лице, я с удивлением признавалась себе, что он нравится мне даже таким.

Кажется, он мне теперь любым нравился.

По придуманной и тщательно проработанной им легенде мы были парой, решившей посетить недавно присоединившуюся к Союзу планету. Рис заставил меня выучить биографию девушки, которую я теперь изображала, и обращался теперь ко мне исключительно её именем – Мейлара или Лара.

Я тоже старалась привыкнуть называть его Мигелем, но всё время забывалась. Потому в итоге решила придумать ему прозвище. На «котика», «заю», «медвежонка» и «тигрика» Дарис откликаться категорически не желал. Зато обращение «любимый» принял спокойно. И судя по довольной физиономии, ему оно даже нравилось.

На проверке перед посадкой в шаттл, я нервничала настолько, что даже позволила Рису повлиять на меня эмпатией. Зато после этого мне стало очень спокойно, я будто поверила, что меня на самом деле зовут Мейлара Эйланс, и что я еду со своим парнем попытать судьбу на Земле.

Межпланетные лайнеры отправлялись от корабля-города, который базировался на орбите. Там нам пришлось пройти ещё одну проверку, повторно предоставить для досмотра багаж, и в очередной раз рассказать таможенникам, кто мы и зачем решили отправиться на Землю. Причём в этот раз беседовали с нами долго, по нескольку раз задавали одни и те же вопросы, но с разными формулировками. Чуть не довели меня до заикания. Зато Рис оставался предельно спокойным.

И только когда мы оказались в нашей каюте, а механический голос сообщил, что до отправления осталось две минуты, я смогла вздохнуть с облегчением.

– Всё будет хорошо, – обняв меня, шепнул непривычно темноволосый Рис.

– Надеюсь, – ответила, уложив голову на его плечо. – Сколько нам туда лететь?

– Шесть стандартных суток, – сообщил Дарис. – И не знаю, как ты, а я сейчас хочу только одного.

– И чего же? – уточнила, глядя на него с сомнением.

А он хитро улыбнулся, нежно коснулся моих губ и ответил:

– Выспаться.

* * *

Первые сутки полёта мы с Дарисом посвятили отдыху. Пока он отсыпался, я смотрела по головизору фильмы и вообще страдала всякой ерундой. Когда наш лайнер совершал прыжок от одной точки подпространственного коридора до другой, доступа к Сети не было. Появлялся он только после выхода из подпространства, да и работал лишь вблизи обжитых планет.

Зато я от скуки выучила весь маршрут нашего полёта. Путь до Земли состоял из трёх подпространственных коридоров и расстояния между ними. Два первых располагались недалеко друг от друга, а вот от второго до третьего нам предстояло добираться двое суток. С одной стороны – это, конечно, долго, но с другой – именно подпространственный коридор позволял преодолевать огромные расстояния за минимальный срок. И пусть меня искренне пугали эти странные порождения тёмной космической энергии, но именно благодаря им оказались возможны быстрые перемещения между планетами.

Вообще не удивительно, что во многих мирах существовал культ Великой Вселенной. Чем больше учёные узнавали об особенностях космоса, тем больше восхищались поразительной гармонией и сбалансированностью миров и галактик. Потому вполне ожидаемо, что многие народы начали поклоняться праматери всего сущего, создательнице космоса, всех звёзд, планет и спутников – Великой Вселенной. Никогда ни один человек, каким бы гением он ни был, не смог бы создать ничего, даже отдалённо напоминающее наш безграничный космос.

Да, космос был прекрасен в своей пугающей холодной бесконечности. В детстве я мечтала стать командиром корабля-разведчика и посвятить жизнь изучению отдалённых галактик. Правда, быстро поняла, что пилота из меня не выйдет, но всё равно не уставала восхищаться нашей прекрасной Вселенной.

Когда мы вышли из подпространства, я надиктовала отцу послание и отправила через коммуникатор. К слову, его мне купил Дарис, а вот старый пришлось уничтожить. Я честно призналась папе, что улетела с Даркара, правда, объяснила это тем, что не могу больше находиться на планете, где убили Риса, и не хочу сейчас никого видеть. Сообщение сделала голосовым, не желая показывать отцу изменения в моей внешности. Он ведь у меня догадливый, сразу сообразит, что дочурка во что-то вляпалась, а мне бы очень не хотелось, чтобы он вмешивался.

Почти сразу папа попытался выйти со мной на связь, но я не стала ему отвечать. Тогда грозный родитель прислал мне гневное видео, в котором сочувствовал моей утрате, говорил, что любит меня и очень просил вернуться на Дитерию. Я не стала ничего на это отвечать.

Когда Рис, наконец, выспался, стало веселее. Нам вообще не бывало скучно вдвоём, мы всегда находили, о чём поговорить или чем заняться. Хотя, если честно, мне даже молчать рядом с ним было легко и уютно.

Всё оставшееся время полёта мы с ним разбирали целую стопку бумажных документов, каждый листик в которой, по словам Дариса, был на вес золота. А ещё эта пачка обещала стать настоящей бомбой, способной стать на стоящим смертельным ударом для организации «Защитники свободы».

Всё это время я помогала Рису, чем могла. Собирала в Сети (пока она работала) информацию по тем или иным людям и событиям, рассказывала, что знала сама. Нашлись среди этой пачки драгоценных листов и снимки, на которых присутствовали известные на весь Союз политики, и даже члены Совета. Поразительно, что все они так или иначе были связаны с теми, кого сами называли террористами.

И найдя среди этих лиц одного старого знакомого, я почти не удивилась. Человек, когда-то убивший мою мать, тоже имел отношение к этой пресловутой организации. Именно он организовал теневой фонд, с которого шло финансирование недавней операции «Защитников свободы» на Земле. В этот раз уже не было смысла молчать, и я рассказала о нём Рису то, о чём раньше не решилась.

– Теперь он за всё ответит. Не сомневайся, Дель, – сказал эмпат, услышав признание. И, окинув тяжёлым взглядом бумаги, попросил: – Сделай голографические копии всего, что тут есть. Отправим их в информационное хранилище. А лучше в несколько, и под разными названиями. Пароли позже сообщим Лёшке и твоему отцу. Так при любом исходе данные будут обнародованы.

– Значит, именно эти бумаги дал тебе Сеймур Гралд?

– Нет, – с самым честным видом заявил Рис, глядя мне в глаза. – Я собрал всё сам. Занимался этим долго, и хотел обнародовать позже. Именно такую правду мы с тобой будем говорить всем. Ясно?

– Да, – ответила я.

– Вот и умница.

* * *

Шесть дней пути пролетели довольно быстро. К тому моменту, когда мы достигли города-корабля на орбите Земли, у нас уже был готов чёткий план действий. Правда, в нём имелось одно звено, которое я считала слабым. Увы, именно оно являлось и ключевым. Ведь если Алишер Эргай, которому мы и собирались отдать оригиналы документов, решит поступить по закону и сдать брата военным, то всё для нас с Рисом на этом и закончится. Меня-то сейчас судить не за что, не считая помощи беглому преступнику (а это я как-нибудь переживу). А вот Дариса однозначно ждёт казнь. На этот раз – самая настоящая, без вариантов.

Рис видел, чувствовал, как мне страшно за него, но отказываться от своей задумки не собирался. А я не имела права требовать от него изменить свои планы. Но в нашу последнюю ночь на лайнере, когда мы уже привычно лежали, обнявшись, решила, что сделаю всё возможное, пойду на любые преступления, но он останется жив.

– Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, – произнёс он с усмешкой, – но мне уже страшно.

– Да ни о чём особенном, – заверила его я.

– А такое чувство, что ты только что решила завоевать пару планет.

– Зачем мне планеты? – спросила с улыбкой. – Может, я думала, как заполучить в свои сети одного эмпата, который никак не даёт мне зайти дальше поцелуев?

– О, моя коварная соблазнительница, к сожалению, ваше желание лучше отложить до нашего прилёта на Землю. Увы, неконтролируемый всплеск нашей с вами энергии остановить не получится, а мы с вами по легенде – люди без дара.

– Да знаю я, – бросила, вздохнув.

А Рис приподнялся на локте, поймал мой взгляд, и тихо, словно по секрету, сказал:

– Но когда мы наконец будем с тобой одни, я не оставлю тебе возможности отказаться.

– Звучит… заманчиво, – проговорила, чувствуя, как по телу растекается жар предвкушения.

Вот до чего он меня довёл? Сама себя узнавать перестала! Тут впереди незнакомая планета, встреча с её наместником, большая политическая игра с разоблачениями… а я думаю только о том, как дико хочу близости с одним наглым эмпатом. Ну разве это нормально?

* * *

Письмо брату он отправил ещё перед вылетом с Даркара. Рис честно рассказал Алишеру всё: и про казнь, и про Дельку, и про документы. Не сообщил только имя того, кто ему их передал. А ещё заверил, что эти бумаги если не уничтожат организацию «Защитники свободы», то хотя бы разоблачат всех её крупных спонсоров.

В ответ Рис получил только одно слово: «Жду». И больше ничего.

Конечно, Аделии он не стал об этом говорить, но сам сейчас всё больше сомневался, что брат станет им помогать. Хотя именно Алишер был больше других заинтересован в том, чтобы разрушить структуру, испортившую жизнь им обоим.

Как только шаттл, призванный доставить пассажиров на Землю, преодолел плотные слои атмосферы, на коммуникатор Дариса пришло сообщение с адресом. Внизу была приписка: «В два часа ночи по местному времени. Крыша».

– Кажется, нам всё-таки подыграют, – не сумев скрыть улыбку, вздохнул Рис.

– Очень на это надеюсь, – ответила Делли, разглядывающая в иллюминатор горящие внизу огни городов. – Здесь сейчас ночь?

– Вечер, – заметил Рис. – И судя по всему, мы с тобой даже перекусить не успеем. Сразу отправимся на встречу.

Так и получилось. Едва приземлившись и получив багаж, ребята сели в большой пассажирский эрши и отправились к ближайшему городу. И уже там, заказав такси, двинули к месту встречи.

К слову, Аделия была в глубоком шоке от местных автомобилей. Она-то давно привыкла, что все передвигаются только на эрши самых разных видов, потому оказалась сильно удивлена, увидев транспорт на колёсах.

– Да это же медленно и неудобно! – возмущалась она, когда такси тронулось с места. – Не практично. И вообще…

Аделия говорила на дитере – официальном языке Союза, потому, когда водитель ответил на русском, не поняла ни слова.

– Ещё одна избалованная краля, – пробурчал тот себе под нос.

– Не смейте оскорблять мою спутницу, – бросил ему Рис на чистом русском.

Водитель от удивления даже притормозил и обернулся к странному пассажиру с татуировками на лице.

– Ты местный, что ли? Так и не скажешь.

– Нет, – отозвался Дарис. – Просто жил тут какое-то время.

– Ясно.

Аделия смотрела на них с непониманием, но спрашивать ничего не стала.

Когда они прибыли по назначенному адресу, часы у таксиста в машине показывали час ночи. Дом, к которому их привезли, оказался старым заброшенным заводом. Здание имело четыре этажа и плоскую крышу. И что самое приятное, наверх вела довольно прочная на вид пожарная лестница.

– Красивое тут небо, – проговорила Делли, когда они забрались наверх и удобно устроились на собственных сумках с вещами.

– Здесь вообще природа шикарная. Тебе понравится на Земле.

– Не уверена, – улыбнулась Аделия, спрятав зевок. – Брошенные здания, тарантайки на колёсах, воздух гадкий, словно отравленный.

– Это промышленный городок. Тихо, камер нет. Людей тоже немного. Идеальное место встречи, – пояснил ей Дарис. – Но я покажу тебе другую Землю. Красивую, настоящую. Поверь, в эту планету нельзя не влюбиться.

– Угу, – сонно отозвалась девушка, устроив голову на его плече.

Он погладил её по распущенным волосам, которые теперь едва доставали до плеч, коснулся губами её виска и тихо прошептал:

– И в тебя, моя клубничная, тоже невозможно не влюбиться.

Но Аделия уже спала. Оно и не удивительно, после межпланетных перелётов организму требовался нормальный отдых.

Рис бы и сам с удовольствием уснул, пусть даже прямо здесь, но не мог себе этого позволить. Ему предстояла встреча с братом, от которой сейчас зависело слишком многое.

Глава 20. Птички в клетке

Ровно в два часа ночи Рис ощутил едва уловимый звук двигателей эрши. Хмыкнул, осмотрелся по сторонам, но пространство вокруг заброшенного завода оставалось таким же пустынным. При этом лёгкий гул теперь раздавался где-то совсем рядом, и вдруг крыша здания дрогнула, будто на неё на самом деле приземлился тяжёлый летательный аппарат.

Спустя несколько мгновений прямо по центру площадки начал вырисовываться обтекаемый силуэт большого чёрного эрши. Его матовое лобовое стекло тоже было обращено на Риса, и сейчас куда больше напоминало провал огромного глаза. А когда боковые двери этого металлического монстра чуть выдвинулись и отъехали в стороны, он и вовсе стал похож на сложившего крылья дракона.

Двое высоких мужчин ступили на крышу почти одновременно. Даже не смотря на скудное освещение, создаваемое отблесками Луны, Дарис легко узнал обоих ночных гостей. Он бы с радостью поднялся и поприветствовал их как полагается, но сейчас на его плече спала Аделия, и тревожить её сон ему очень не хотелось.

Мужчины направились к нему. Один – худощавый, в строгом тёмном костюме, шёл чуть впереди. Его светлые волосы оказались собраны в хвост на затылке, который был почти незаметен из-за плотного воротника-стойки. Одна прядь упала на глаза, но её тут же простым жестом отправили за ухо, на котором сейчас тускло светилась сеть передатчика. Мужчина остановился в нескольких метрах от сидящей на крыше парочки и, чуть склонив голову на бок, вытянул вперёд руку с зажатым в ней активированным конгайтом.

Этот вид оружия Рис узнал бы при любом освещении. Он отлично умел обращаться с такими штуками, а однажды даже умудрился узнать, как чувствует себя человек, получивший порцию излучения конгайта в грудь. И сейчас ему совсем не хотелось повторять тот опыт, да и не ожидал он, что родной брат встретит его таким образом.

Прилетевший с ним темноволосый мужчина, одетый в джинсы, тёмную футболку и короткую куртку, тоже держал в обеих руках по конгайту. Сейчас он медленно осматривался, будто пытался найти в этом пустынном месте врагов. Вид при этом имел откровенно суровый и сосредоточенный.

– Чисто, – бросил он, явно обращаясь к светловолосому.

Тот кивнул, но конгайт убирать всё равно не спешил.

– Следи за периметром, – сказал строго, продолжая при этом внимательно смотреть на Риса, будто ожидал подвоха.

Глядя на брата, который сейчас вёл себя жутко странно, Дарис горько усмехнулся. В этот момент он был рад, что Аделия спит. Её бы подобный приём если бы и не напугал, то уж точно озадачил.

– Несмотря на то, что вы тут устроили, мне очень приятно видеть вас обоих, – проворил эмпат, глядя в глаза Алишеру.

– А как мне приятно, мелкий, – ответил вместо Алишера Эргая его темноволосый спутник, и даже подмигнул Рису. – Ты не сердись. У нас тут недавно была пара покушений, потому мы и перестраховываемся.

– Да мне не жалко, – улыбнулся Дарис, повернувшись к Каниру – давнему другу Алишера. – Только девушку мне не разбудите. Ей бы выспаться после перелёта.

– Красивая, – протянул Канир, с улыбкой глядя на Аделию.

– Красивая, – согласился Рис и не смог не добавить: – И моя. Даже не смотри в её сторону.

– Канир, это, как я понимаю, леди Аделия Тен Алор, – сказал Алишер, дезактивировав конгайт и убрав оружие в кобуру на ремне. – А наш мальчик на самом деле явился за помощью.

– Да ладно!? Дочка председателя Совета? – удивлённо рассмеялся тот.

– Она самая, – кивнул Алишер Эргай. Потом снова встретился взглядами с братом и всё-таки растянул губы в скупой, но искренней улыбке. – Я рад, что ты приехал, Рис. Но здесь говорить мы не будем. Неси свою драгоценность в эрши. Ваши вещи мы возьмём сами.

Дарис кивнул, удобнее перехватил спящую Дельку и поднялся на ноги. Когда все разместились на сидениях, а эрши поднялся в воздух, Алишер обернулся к брату.

– Зачем ты взял её с собой? – спросил он ровным тоном, за которым Рис всё равно уловил укор и недовольство.

– По многим причинам. Но главные – две: её безопасность и моя прихоть, – ответил Дарис. – А если совсем честно, Алишер, я просто не смог от неё отказаться. В моей жизни… она единственное светлое пятнышко.

– А ты не подумал, что у неё теперь тоже будут проблемы с законом? – строгим тоном поинтересовался нынешний наместник Земли. – Или собираешься вместе с ней удариться в бега?

– Не будет у неё проблем, – вздохнув, ответил Рис. – И я не собираюсь прятаться. Но давай об этом поговорим чуть позже. Перелёты на мне тоже сказываются не лучшим образом. Голова почти не соображает.

Сидящий рядом с Алишером Канир тоже обернулся и смерил Риса насмешливым взглядом.

– Да оставь ты его в покое, – сказал он другу. – Смотри, парень едва глаза открытыми держит. Завтра спокойно поговорим. Уверен, Дарис расскажет нам много интересного.

– Не сомневайся в этом, – вздохнул Рис.

Больше с разговорами к нему никто не лез, потому Дарис покрепче обнял Аделию и уставился в боковое окно. Внизу сияли огнями посёлки, города, темнели леса и пустыри, а Рис смотрел на эти ночные пейзажи и всеми силами старался не уснуть. На то, чтобы отвлечься беседой, у него сейчас просто не осталось сил. Организм требовал отдыха после перелёта, и даже мысли в голове казались роем сонных мух.

Видимо, он всё-таки задремал, причём прямо с открытыми глазами. Казалось, только что эрши летел высоко в небе, и вот уже стоит на земле возле большого особняка, окружённого высоченным забором.

– Добро пожаловать в мой скромный дом, – с лёгкой улыбкой сказал Алишер, помогая Дарису выбраться.

Хозяин сам проводил гостей до отведённой им спальни, занёс вещи и даже кровать расправил, чтобы брату было удобнее уложить спящую девушку.

– Спасибо тебе, – сказал ему Дарис.

– Из дома не выходить. Ни с кем не связываться. Это приказ, – бросил Алишер, строго глядя на младшего брата.

Дарис стиснул зубы и молча кивнул. Теперь уж точно он пределов этого дома не покинет, даже если очень захочется. Даже если это окажется жизненно необходимо. Таковой была одна из особенностей дара, которым владел Алишер – его приказы невозможно не выполнить. Но раньше брат никогда не применял свои способности к Рису. Хотя… за прошедшие годы для них обоих изменилось слишком многое. Они сами изменились.

И сейчас Алишер – наместник целой планеты, военный, заслуженно получивший высшее звание арлейда. А Рис – осуждённый преступник. Теперь ещё и беглый. И разве есть смысл удивляться какому-то там приказу?

– Отдыхайте. Я вернусь завтра вечером. Тогда и поговорим, – сказал напоследок Алишер и покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

После его ухода у Риса хватило сил только на то, чтобы снять с себя и Аделии обувь и верхнюю одежду. Потом он просто заполз на кровать, обнял Дельку и почти сразу отключился.

Последняя его мысль перед тем, как окончательно погрузиться в сон, была удивительно странной. Рис неожиданно осознал, что в прошлый раз спал в одном доме с братом больше двенадцати лет назад. И честно говоря, даже не надеялся, что когда-то сможет оказаться у него в гостях.

* * *

Утром, едва открыв глаза, первое, о чём я подумала – меня снова похитили. И только когда рядом завозился спящий Дарис, смогла вздохнуть с облегчением. Похитили? Ну и славненько. Главное, что Рис жив и спит рядышком.

Правда, осмотревшись, я всё же пришла к выводу, что вряд ли это похищение. Скорее было похоже, что мы ночуем в гостиничном номере. Причём в очень даже приличном.

Наша комната имела немалые размеры, а оформлена была в зелено-стальных тонах. Углы украшала искусная лепнина, два больших – во всю стену – окна сейчас частично закрывали тяжёлые портьеры насыщенно серого цвета, чуть прихваченные металлическими декоративными цепочками. Имелся в комнате и красивый круглый столик на резных ножках, на котором сейчас стояла ваза с разноцветными цветами. Рядом со столом располагались два кресла, выполненные в любимом стиле моей мачехи – кричаще роскошном. На стенах висели картины с завораживающими пейзажами, которые очень хотелось рассмотреть поближе.

Не став отказываться от этой идеи, я осторожно выпуталась из объятий Дариса и поднялась с кровати. И только теперь обнаружила, что спала в брюках и футболке. Хорошо хоть без обуви. Сразу же пришло ощущение неправильности и дико захотелось посетить душ и переодеться. Потому рассматривание картин пришлось отложить на неопределённый срок.

За одной из дверей обнаружилась ванная комната, оформленная в бежевых тонах. Имелась тут и ванна – узкая, непривычно маленькая. Была и душевая кабина, правда, с минимумом функций. Вообще тут всё выглядело странным, и казалось, будто я попала не на другую планету, а переместилась назад во времени.

В душевой кабинке меня ждала новая череда вопросов: как активировать режимы, где функция сушки, и почему она не реагирует на речевое управление. Пришлось импровизировать.

На панели управления были какие-то знаки, не особо мне понятные. Я нажимала один за другим. Включила освещение, даже нашла музыку. Но вот вода всё равно так и не полилась. Когда я была готова начать задавать вопросы Сайру, чтобы он нашёл уже где-нибудь инструкцию к этой вредной конструкции, случайно заметила небольшой широкий рычаг. Потянула… и на меня полилась вода. Холодная!

В общем, душ я приняла очень быстро, мысленно проклиная конструкторов, придумавших это пыточное сооружение. Зато взбодрилась так, что была готова хоть сейчас отправляться покорять Землю. Правда, мой напарник всё ещё спал, и выглядел при этом таким милым, что мне стало жалко его будить. Вместо этого я решили отправиться на поиски завтрака.

«Сайр, мы вообще где?» – мысленно обратилась к своему галути.

«Это дом лорда Дайрона Алишера Эргая», – отозвался обладатель искусственного интеллекта.

Уже неплохо. Значит, мы в гостях у старшего брата Дариса.

«А как тут заказать завтрак?» – снова уточнила я.

«Системы заказа здесь нет. Могу показать расположение кухни».

«Показывай».

Дом оказался большим и просторным. Выйдя из спальни, я попала в широкий длинный коридор со множеством дверей. Дальше меня ждал спуск по полукруглой шикарной лестнице, которая привела в большой холл. И уже оттуда я попала в кухню.

Стоило войти, и на меня уставились две женщины: одна – помоложе, вторая – в годах. Причём смотрели с таким видом, будто я – приведение, и меня здесь быть никак не должно.

– Доброе утро, – поприветствовала я их.

Та, что старше, ответила мне на незнакомом языке. Фраза была длинной, но я не поняла ни слова.

– Доброе утро, госпожа, – спасла положение вторая женщина. К счастью, она говорила на дитере, пусть и с жуткий акцентом. – Простите, нас не предупредили, что в доме гости.

Да уж, не очень приятная ситуация, но есть всё равно хочется. Когда я попросила завтрак, желательно с собой и на две персоны, обе обитательницы кухни засуетились. Одна взялась сервировать широкий прямоугольный поднос, вторая – готовить. Так я и определила, что одна из них повар, а вторая, видимо, горничная. Да и одеты они были почти одинаково.

– А кто живёт в этом доме помимо лорда Эргая и его супруги? – спросила я, пока дожидалась завтрака.

– Сейчас – никого, госпожа, – пояснила мне горничная, представившаяся Асей. – Иногда приезжает Микаэль. Сын хозяина. Иногда Алексей – брат хозяйки.

– А где леди Александра? – снова спросила я.

– Отсутствует. Вернётся вместе с хозяином не раньше ужина.

– Ясно.

В общем, много информации из Аси я не вытянула. Да и она говорила на дитере настолько плохо, что мне приходилось догадываться о значении некоторых странных слов.

Когда мы с ней вошли в спальню, Рис уже сидел на постели и выглядел немного помятым.

– Доброе утро, – улыбнулась я. – Готов завтракать?

– Почти, – отозвался Дарис, с недоверием наблюдая за горничной, ловко расставляющей посуду на столе.

Девушка под таким взглядом заметно смутилась и поспешила оставить нас одних.

Пока я с интересом изучала содержимое нашего завтрака, Рис успел принять душ, и судя по довольной физиономии, вода ему досталась тёплая. Над моим рассказом про покорение местной сантехники он от души посмеялся и пообещал научить всем этим старьём пользоваться.

Сам завтрак прошёл весело и непринуждённо. Я с интересом пробовала незнакомые блюда, запивала их ароматным кофе, а Дарис просто наслаждался моей реакцией на простые для него вещи.

– А вот клубничный джем, – сказал он, наглым образом окунув палец в миску с лакомством.

– Ну, это я и без тебя знаю, – ответила, наблюдая за его странными действиями.

Рис только улыбнулся и, придвинувшись ко мне вместе со своим креслом, мазнул джемом по моим губам. Я машинально их облизала.

– Вкусно? – спросил, лукаво улыбнувшись.

– Очень, – ответила, поймав его странный взгляд.

– А меня так угостишь?

– Зачем? – мне было совершенно непонятно, для чего это Рису. Но затеянная игра с едой ему явно нравилась, потому я и решила подыграть.

Окунув в миску с джемом кончик указательного пальца, я поднесла его ко рту Дариса. В этот момент он мягко поймал моё запястье и, обхватив губами фалангу, сам слизал всю красноватую сладость.

От этого его жеста у меня перехватило дыхание. Всё тело мгновенно опалило жаром, и так дико захотелось настоящего поцелуя, что зачесались губы.

– Моя очередь, – донёсся до меня голос Риса, в котором теперь появились рокочущие томные нотки.

Он снова макнул свой палец в джем, но теперь не стал размазывать его по моим губам. Просто поднёс поближе и невинным тоном спросил:

– Хочешь?

На эту провокацию я ответила именно так, как он ожидал. Сама подалась вперёд и, обхватив палец губами, повторила то, что перед этим проделал со мной Рис. При этом глаза сами собой закрылись от удовольствия, потому я не увидела, как подался ко мне эмпат… Но вот его горячий сладкий поцелуй приняла с настоящим восторгом.

Завтрак оказался забыт. Теперь мы всецело наслаждались только друг другом. Мой дар на эти игры не реагировал никак. Даже когда Рис поднял меня на руки и понёс кровати, его не коснулся ни один предупреждающий импульс.

Едва мы оказались в постели, поцелуи моего эмпата стали медленнее, чувственнее, а потом он спустился к шее. Целовал нежно, но с ощутимой страстью. И что важнее, почти не сдерживал свой дар, позволяя мне чувствовать всю гамму его эмоций.

Млея под его ласками, я задыхалась от возбуждения и предвкушения. Не знаю, мои ли это были чувства или Дариса – сейчас это вообще не имело никакого значения. Я хотела касаться его, наслаждалась каждым его поцелуем, каждой лаской.

Футболку с него сняла сама, и с трепетом оголодавшего прильнула губами к его коже. Но этого было мало. Мне хотелось касаться его всего и одновременно. Потому, когда на мне не осталось ни топа, ни лифчика, я с радостью прильнула к тёплому мужскому телу. Рис только понимающе хмыкнул, подарил мне долгий, безумно возбуждающий поцелуй, и властным жестом опрокинул меня на кровать.

– Играй по правилам, клубничная девочка, – бросил он, стягивая с меня домашние брюки. – Сегодня моя очередь тебя соблазнять.

Когда губы Риса накрыли мою грудь, я вздрогнула и непроизвольно выгнулась ему навстречу. Обняла его, будто боялась, что сейчас он отстранится, и я перестану ощущать это приятное безумие, рождаемое его ласками. Но Дарис не разочаровал. Наоборот, уделял внимание то одному холмику, то второму. Гладил руками, ласкал губами, щекотал языком… а у меня перед глазами расплывалась реальность.

– Нравится? – тихо спросил он, вернувшись поцелуями к моей шее.

– Очень, – ответила сбивчивым шёпотом.

– Тогда играем дальше, – сказал этот искуситель и, поцеловав меня в губы, снова вернулся к груди.

Я же настолько расслабилась, что едва не вскрикнула, ощутив руку Дариса у себя между ног. Он не пытался влезть под бельё, просто гладил, едва касаясь, но уже это заставило мой дремлющий своевольный дар вновь о себе напомнить.

Да, мне удалось его удержать, но по шаловливой руке Рис всё равно получил. Вот только эмпата это не отрезвило – скорее наоборот. Он принял подобную выходку моей энергии, как личный вызов.

– Так, значит? – сказал он и нехотя оторвался от моей груди. – Ладно.

Рис поднялся и направился к своей сумке с вещами, а я на несколько секунд осталась одна. И лишь теперь в полной мере осознала, что лежу перед ним в одних тонких трусиках. Руки сами потянулись прикрыть грудь. Я даже присела и потянулась за одеялом, но мой порыв остановил вернувшийся Рис.

– Делечка, не нужно закрывать от меня красоту. Я, между прочим, ещё не насмотрелся.

Он присел рядом, одной рукой обнял меня за талию, и второй защёлкнул на моём запястье широкий черный браслет, будто сделанный из цельного матового камня.

– Боевики в организации использовали такие штуки, как резервный накопитель, – пояснил Дарис, поднеся к губам моё запястье. – Это самый надёжный из всех, что мне удалось найти. Всю мощь твоего дара он не выдержит, но меня может спасти. Тебе всего лишь придётся сознательно направить энергию на него, а не на меня. И то – лишь ту, которую не сможешь удержать.

– То есть, ты не станешь останавливаться? – спросила, не понимая, что при этом чувствую: страх или предвкушение.

– Нет, – отозвался Рис, мягко опустив меня на подушки. – Не в этот раз.

Он снова поцеловал меня в губы. И на сей раз я откликнулась на его поцелуй с ещё большим энтузиазмом. Обняла за шею, запустила пальцы в его волосы на затылке, и подалась к нему всем телом.

Прервав поцелуй, Дарис снова одарил ласками мою грудь. Он обводил языком чувственные вершинки, а я уже просто дрожала от смеси переполняющих меня эмоций. Это было безумно приятно, чуточку щекотно, но что самое удивительное, я просто теряла саму себя. С каждой секундой всё сильнее ощущала растущее в теле возбуждение. Оно на самом деле было способно свести с ума. Я ощущала его, как дикую, необузданную потребность чего-то неизвестного… непонятного. И лишь когда почувствовала, как Рис гладит мой живот, постепенно спускается ниже, снова осторожно кладёт ладонь между моих ног, поняла, чего мне не хватало.

Энергия попыталась всколыхнуться, но на этот раз я была настороже и не позволила ей даже попытаться остановить Дариса. Он же, заметив, что я не сопротивляюсь, и даже начинаю наслаждаться его странными ласками, довольно улыбнулся и поцеловал меня в живот, чуть ниже пупка.

Теперь моё сумасшествие обрело новые грани. Я даже начала двигать бёдрами навстречу касаниям Дариса. А он, словно издеваясь, переместил ладонь на моё бедро, поглаживая то с внутренней, то с внешней стороны.

В итоге я даже возмутилась, а он мягко рассмеялся, поцеловал моё колено и ловко стянул с меня трусики. От остатков своей одежды он избавился ещё более ловко, и пока я не успела смутиться, снова завладел моими губами.

Но теперь поцелуй стал этаким фоном или отвлекающим манёвром, потому что тёплые, нежные пальцы Дариса ласкали меня уже без всяких преград в виде ткани белья. Он гладил, нажимал на чувствительные точки, а я тихо постанывала ему в губы.

Когда Рис устроился сверху, широко разведя мои ноги, я уже вообще мало что соображала. Потому сказанное им «Держи дар. Используй браслет», приняла как приказ или руководство к действию.

Моя энергия вела себя удивительно смирно и покладисто. И только в момент, когда тело пронзила резкая боль, она всколыхнулась и мгновенно ринулась к тому, кто посмел обидеть. Я едва успела перенаправить её на браслет.

– Умница моя, – шептал Рис, прижимаясь ко мне всем телом. – Всё хорошо, Дель. Сейчас пройдёт.

Он не двигался, позволяя мне привыкнуть. Боль на самом деле отступала, пусть и не так быстро, как говорил Дарис. Я же не могла решить, стоит прекратить всё это, или позволить моему эмпату продолжить. Сейчас мне казалось, что после такого болезненного момента я просто не сумею больше расслабиться. Но стоило Дарису начать движения, моё мнение изменилось.

Не могу сказать, что в этот момент я чувствовала сильнее: боль не ушла окончательно, но теперь к ней добавилось ощущение странной обжигающей ласки. А когда я сама попыталась двигаться вместе с Рисом, стало ещё приятнее. Постепенно боль притупилась настолько, что я начала получать от происходящего удовольствие.

– Дель, – позвал Дарис, прервав поцелуи и заглянув мне в глаза.

И едва наши взгляды встретились, я ощутила волну ещё большего возбуждения, дикого желания, а боль… пропала, словно её и не было.

Теперь каждый новый толчок приносил мне только наслаждение, которое с каждым разом становилось всё сильнее, острее, приятнее… а потом я словно сорвалась вниз с огромного обрыва. Тело напряглось до предела и вдруг расслабилось. Удовольствие пульсировало, оно расходилось по организму волнами, словно круги на воде. Я не могла двинуться, не могла даже нормально вдохнуть. Будто со мной в одно мгновение случилось волшебное превращение, перевернувшее даже само восприятие мира.

Дарис ещё несколько раз подался вперёд, ещё больше усиливая мои ощущения. Он рвано дышал, я даже различила его лёгкий, почти неслышный стон, а потом остановился и медленно опустился прямо на меня.

Глядя на то, как он приходит в себя, как, уткнувшись в моё плечо, старается восстановить дыхание, я неожиданно для себя улыбнулась. Вот он – мой мужчина. Нежный, ласковый, сильный, смелый и просто самый лучший. Его волосы взмокли, спина оказалась влажной, ресницы подрагивали от пережитого удовольствия, губы раскраснелись от поцелуев. И такой он был сейчас только для меня. Был только моим.

– Зря ты со мной связался, – прошептала, гладя его шею. – Думаешь, я теперь тебя отпущу?

Он приподнял голову, поймал мой озорной взгляд и улыбнулся шальной улыбкой.

– Главное, чтобы ты сама не сбежала. Мне слишком с тобой хорошо. Во всех смыслах.

– Вот и договорились, – бросила я, потянувшись за поцелуем. – Отныне, Андарис, мы с тобой повязаны.

– Ага, – рассмеялся он. – Как сообщники, подельники и любовники.

– Именно.

Дарис как-то особенно довольно улыбнулся, лёг рядом со мной и прикрыла глаза. Я уложила голову на его плечо и едва не замурлыкала от расслабления и удовольствия. Было так хорошо, так спокойно, что хотелось просто уснуть, ни о чём не думая.

Увы, даже в таком состоянии я всё равно помнила, что на Землю мы прибыли не просто так, и что самое главное – вечером нас ожидал серьёзный разговор с наместником этой планеты. И вот тогда станет ясно, как быть дальше.

К сожалению, сами мы с Рисом мало что могли сделать с попавшими к нам документами. Даже если бы мы их обнародовали самостоятельно, это легко бы получилось замять. Именно поэтому Дарис обратился к брату.

* * *

Встреча с хозяевами этого гостеприимного дома прошла замечательно. Александра была так рада видеть Риса, что просто кинулась ему на шею. Её супруг наблюдал за этим с улыбкой, которая почему-то казалась откровенно натянутой. Дарис чувствовал, что брата не особенно радуют их объятия, потому поспешил прервать это сентиментальное приветствие.

Поймав взгляд Алишера, Рис только виновато вздохнул, всем своим видом демонстрируя, что не хотел ничего плохого. Но в ответ получил лишь кислую ухмылку.

Ужин прошёл в тёплой атмосфере радушия и уюта. Вопрос о том, как их с Делькой занесло на Землю, по молчаливой договорённости не поднимали. Вероятно, Александре об этом в общих чертах уже поведал супруг, потому она и не стала ничего выспрашивать у ребят. В основном за столом говорили о большой семье Эргай и о Земле. Рис расспрашивал о достижениях своего двенадцатилетнего племянника Микаэля, а Саша с удовольствием и любовью рассказывала о пасынке. Аделия тоже быстро влилась в их занимательный разговор, интересовалась планетой, её особенностями, достопримечательностями. И только Алишер был молчалив и задумчив.

И Рис его прекрасно понимал. Ему и самому хотелось поговорить совсем о других вещах, но этот разговор следовало вести без прекрасных леди. А пока приходилось улыбаться Саше, поддерживать Аделию. И только когда эту внешнюю семейную идиллию нарушил приход Канира, Алишер поднялся и, извинившись перед дамами, позвал мужчин в кабинет.

– Знаешь, Рис, – начал Канир, когда они втроём расположились в креслах у рабочего стола хозяина, – сегодня я весь день просматривал переданные тобой документы. Изучал схему того, как именно ты предлагаешь их обнародовать. И вот что скажу: слишком всё получается идеально.

– Почему ты так решил? – с деловым видом уточнил Алишер.

– А ты сам посмотри, – ответил его друг и активировал над столом большую голографическую схему, составленную Дарисом.

Здесь имеющиеся данные были разбиты по секторам – в зависимости от того, по кому из причастных политиков били сильнее всего. Давать ход всему компромату одновременно Дарис считал неразумным, потому и составил такую последовательность. Именно этим он занимался все дни полёта до Земли.

– Заметьте, имеющейся у нас информации с лихвой хватит, чтобы потопить целый отряд политиков и бизнесменов, которые имели неосторожность финансировать «Защитников свободы». И как венец всего этого – документы, обеспечивающие немедленный арест и скорую казнь самого лорда Мориса Болиана Фителли. Всё выглядит масштабно, но обсуждаемая нами организация при этом вряд ли сильно пострадает.

Рис задумчиво коснулся своего подбородка и согласно кивнул.

– А ведь ты прав, – ответил он Каниру. – А я сразу этого не заметил. Смотрите, получается, что при обнародовании этого компромата под раздачу попадут только те, кто финансировал «Защитников свободы». То есть именно те люди, которым организация должна предоставить результаты работы.

– Отсюда вывод, – бросил Алишер, – твоими руками хотят не организацию уничтожить, а устранить её кредиторов. И Фителли.

– Похоже на то, – согласился Дарис.

– И на их месте я бы не стал оставлять тебя в живых, – добавил его брат. – Слишком рискованно. Потому, думаю, тебя устранят даже раньше, чем дело получит ход. Твоя миссия – передать компромат тому, кто найдёт ему применение. Дальше ты – помеха, которая при этом слишком много знает.

– Кто дал тебе эти документы? – спросил Канир, строго глядя на Риса.

Но тот только отрицательно качнул головой и задумчиво отвернулся.

– Андарис, сейчас отмалчиваться глупо, – холодно заметил Алишер. – Ты ставишь под удар не только себя, но и Аделию. Я вообще не сомневаюсь, что за вами следили от самого Даркара. И могу поставить все деньги на своём счету, что вас убьют, как только убедятся, что документы ты отдал мне.

– Умеешь ты утешить, – хмыкнул Дарис.

– А я и не стремлюсь к утешению, – отрезал его брат. – У меня другая цель – сохранить ваши жизни. А в идеале ещё и получить для тебя если не помилования, то смягчения приговора. И я твёрдо намерен добиться в этом успеха.

– Я тоже думаю, что с такими бумажками это будет вполне реально, – согласился Канир. – Но, Рис. Тебе придётся не только рассказать всё, что ты знаешь о «Защитниках свободы» и оказать содействие военным в вопросе устранения этой организации. Но и назвать того, кто тебе передал эти бумаги.

Дарис поднял на него взгляд и отрицательно качнул головой.

– Я дал слово.

– Ладно, – тяжело вздохнул Алишер. – А скажи мне, своей Аделии ты слово не давал? Не обещал её защищать? Готов к тому, что её убьют из-за твоего неуместного благородства? И вообще, Рис, я почти уверен, что тебя специально загнали в ситуацию, в которой ты согласился обнародовать столь опасные документы. Подумай над этим. Могли ли твои бывшие соратники так тебя просчитать?

Слова Алишера легли на благодатную почву, ведь Рис и сам уже неоднократно прогонял в голове все события, произошедшие с ним с момента появления Софиры. Да и она сама рассказала ему немало, и из этого следовал один самый верный вывод: его разыграли, как козырную карту. Сначала хотели привлечь на свою сторону через Софи, потом подключилась Ланира, а когда его почти казнили, объектом воздействия стала Аделия.

Почему выбрали именно их с Делькой? Да тут всё просто: и Рис, и леди Тен Алор – дети высокопоставленных аристократов. И если с Дарисом сначала пытались договориться, чтобы вернуть его в организацию, то Дельку просто похитили. Возможно, когда она возненавидела бы саму структуру «Защитников свободы», её бы точно так же освободил бывший жених и попросил бы обнародовать документы.

Да, всё это лишь домыслы и догадки. Но собственная интуиция говорила Рису, что в них есть зерно истины. Мог ли Гралд использовать его, а потом отправить по следу убийц? Увы, мог. И чем дольше Рис об этом думал, тем больше верил собственным выводам.

– Давай так, – снова заговорил Алишер, – ты рассказываешь мне всё-всё, что имеет отношение к этому делу. Подробно вспоминаешь о том, как покинул университет, и что этому предшествовало. И про похищение Аделии не забудь.

– Знаешь, – заметил Канир, переводя взгляд с одного Эргая на другого. – У меня есть пара идей, как и Риса с девочкой защитить, и тварей этих на чистую воду вывести. Но придётся сильно постараться.

Дарис посмотрел на него с благодарностью. Несмотря на то, что долгие годы они были по разные стороны баррикад, Канира он искренне уважал, как и своего брата. Такие люди не предадут, и точно помогут. Так стоит ли цепляться за прошлое? Стоит ли выгораживать тех, кто ему наверняка добра не желает? А главное – имеет ли он право рисковать жизнью Аделии? Определённо, нет.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, проговорил Рис. – Я буду сотрудничать, расскажу всё, что знаю.

– В таком случае, – начал Алишер, впервые за вечер искренне улыбнувшись. – Я, как наместник Земли, и Канир, как главнокомандующий армией Союза на этой планете, официально берём тебя под своё покровительство. Отныне вы с Аделией под защитой вооружённых сил. Но я сразу говорю, что суда тебе избежать не удастся никак. И чем больше мы сможем сделать до этого момента, тем выше вероятность того, что новый приговор будет существенно мягче предыдущего.

– Я понимаю, – кивнул Дарис. – Но Аделию мы выставим жертвой. Она не должна пострадать из-за меня.

– Не волнуйся, твоей девочке ничего не предъявят, – понимающе ухмыльнулся Канир. И, сев удобнее, предложил: – Если мы пришли к соглашению, то предлагаю обсудить наши следующие шаги. Думаю, стоит начать вот с этого…

Глава 21. Море, лес и несчастные бедолаги

Сегодня впервые за последние несколько дней выдалась ясная погода. По словам Саши, весной в этих краях всегда довольно дождливо, потому чистому голубому небу радуются все. И я тоже радовалась, но даже не изменениям погоды, а тому факту, что мы, наконец, покинули дом Алишера Эргая.

Не могу сказать, что мне там не понравилось, или кто-то отнёсся ко мне плохо. Совсем наоборот. Александра всеми силами старалась разнообразить мой досуг, вот только за пределы толстых стен особняка выходить нам с Рисом строжайше запрещалось. Хотя, Дариса такое положение вещей не особенно волновало, он вообще все эти дни провёл в кабинете брата. Я видела своего эмпата только во время обедов и ужинов. Просыпался и завтракал он очень рано, ложился, наоборот, поздно, и даже когда был рядом со мной, продолжал сосредоточенно что-то обдумывать.

Вот так и получалось, что мы с ним почти не виделись. И если он был постоянно занят, то я от скуки на стенку хотела лезть. Саша тоже не могла находиться со мной постоянно, у неё ведь имелись свои дела. Потому большую часть времени я развлекалась тем, что лазила по Сети.

Однажды даже связалась с отцом. По понятным причинам говорить о том, что Рис жив, я не стала. Потому рассказала ему, что грущу на Земле в гостях у Александры Эргай. Папа сделал вид, что очень удивился, но я всё равно догадалась о его осведомлённости. Думаю, брат Риса сам сообщил моему родителю, что я подружилась с его женой.

Несколько раз я связывалась с подружками, и однажды даже говорила с Лёшей и Анной, которые теперь виделись достаточно часто. Кажется, подруга ответила на мой вызов как раз во время их свидания. Они так счастливо улыбались, так мило держались за руки, что мне дико захотелось ворваться в кабинет, где проводил дни Рис, залезть к нему на колени и заявить, что я больше не уйду.

И всё же я не сделала этого, ведь понимала, что он там не в игрушки играет. Дарис сам признался мне, что вместе с братом и Каниром разрабатывают план полного уничтожения «Защитников свободы». Я тоже предложила свою помощь, но Рис только отрицательно покачал головой.

Так прошло восемь дней.

И вот сегодня утром Дарис разбудил меня нежным поцелуем и пожелал доброго утра. А когда сообщил, что сегодня отвезёт меня в одно уединённое живописное место, где мы будем только вдвоём, я просто завизжала от восторга! Великая Вселенная, да я за эти дни настолько по нему соскучилась, что просто боялась поверить в такое счастье!

И вот теперь мы куда-то летели на небольшом невзрачном эрши. Хотя, на этой планете даже такая модель приковывала внимание зевак. Всё же здесь пока подобное средство передвижения могли себе позволить очень немногие.

Рис старался не подниматься высоко, чтобы я могла рассмотреть пейзажи. Внизу проплывали незнакомые города, деревни, леса, реки, поля, озёра. По серым лентам дорог ездили так называемые автомобили, по рекам плавали небольшие лодки, а вот эрши встречались очень редко.

Вообще этот мир казался мне куда более спокойным, тихим, чем все, что я видела ранее. Даже местные мегаполисы выглядели просто большими поселениями, а не огромными ульями, набитыми людьми. Этот мир существенно отставал в развитии от главных планет Союза, но зато в нём ещё была видна индивидуальность природы и ландшафтов.

Почти всё время нашего полёта я провела, прилипнув к окну. Рис рассказывал мне о местах, которые мы пролетали, вспоминал какие-то события местной истории, о которых успел узнать. А ещё он улыбался… и от этой улыбки у меня в душе разливалось тепло.

– Тебе нравится на Земле? – спросила я.

– Да, – ответил Дарис. – Мне здесь… спокойно. Эта планета очень похожа на Элтарус, где я родился.

– Хотел бы вернуться домой? – поинтересовалась я.

– Знаешь, – начал Рис, мельком на меня взглянув, – за все годы, что я провёл, болтаясь по планетам, у меня было много мест, которые я называл домом. И сейчас с уверенностью могу сказать, что дом – это не строение, это не родные края, и даже не мир, в котором родился. Дом – это место, где твоей душе хорошо, уютно и тепло.

– И где сейчас твой дом? – спросила я, разглядывая его идеальный профиль и лёгкую улыбку.

А он повернулся, поймал мой взгляд и ответил:

– Сейчас, Дель, мой дом рядом с тобой.

* * *

Через пару часов полёта наш эрши опустился на небольшую полянку в лесу у скалистого пляжа. Ещё подлетая, я с восторгом взирала на огромное море, по поверхности которого гуляли высокие волны. Нет, конечно, мне и раньше доводилось видела подобные водоёмы, но это всегда происходило на курортах, где кажется, что даже океан готов на всё, чтобы угодить щедрым клиентам. А это море было диким, живым, настоящим. Даже сидя в эрши, я чувствовала его мощнейшую энергетику. Не удивительно, что сразу же после приземления потребовала у Риса отвести меня к воде.

Он не стал спорить, и даже посмотрел с понимаем. Конечно, Дарис ведь тоже чувствовал силу и ярость водной стихии, её душу и мощь. Уверена, что эта громадина и эмоциями обладала. И если даже я их умудрялась улавливать, то что же говорить об эмпате?

Когда мы подошли к пустынному каменистому пляжу, волны стали чуть тише. Море заметно насторожилось, будто присматривалось к нам, решая, друзья мы или враги. Взглянув на Риса и получив его одобрительный кивок, я шагнула вперёд. Мне вдруг показалось важным поприветствовать море, коснуться его. Но когда я уже стояла на мокрых камнях, меня вдруг обрызгало внезапно разбившейся рядом волной. Понятия не имею, откуда она взялась. Казалось, ещё секунду назад всё было спокойно и тут – волна.

– Привет, – проговорила я, присев на корточки и улыбнувшись стихии. – Мы не навредим. Мы в восхищении.

В ответ я получила ещё одну волну, но на этот раз небольшую, мягкую. Она лизнула мои пальцы, протянутые к воде, и с шорохом откатилась обратно.

– Тебя приняли, – проговорил за моей спиной Рис. – Но попросили не ломать живые деревья и не крошить скалы.

– Чего?! – выпалила, обернувшись к эмпату. – Как ты это услышал?

– Ты тоже услышишь, если захочешь, – пожал плечами Дарис. – Любой может услышать. Стоит лишь открыть сознание. На самом деле, это море – прекрасный собеседник. Понимающий, внимательный. В миллиарды раз приятнее любого самого лучшего психолога.

– Но почему на других планетах я такого не встречала?

– Просто ты не искала, – улыбнулся эмпат. – На многолюдных курортах море молчаливо. С водоёмами стоит общаться на диких берегах, таких, как этот.

Меня снова коснулась волна, но на этот раз она достала до моих ног в высоких ботинках на шнуровке, и тут же убежала обратно.

– Ты ему нравишься, – с серьёзным видом проговорил Рис. – Тебя назвали открытой душой.

Лёгкий порыв пахнущего йодом ветра коснулся моей щеки, поиграл с волосами и полетел дальше. Волшебное ощущение.

– Своим друзьям море даёт имена, – сообщил Дарис, протягивая мне руку и помогая подняться. – Но только тем, кто с ним говорит.

– А у тебя есть имя?

– Есть?

– И какое? – мне на самом деле было интересно.

– Ломающий грани, – с плохо скрытой гордостью проговорил Рис. – Мне нравится.

– Мне тоже. Тебе идёт.

А Дарис только усмехнулся и, бросив хитрый взгляд в сторону моря, добавил:

– Даже интересно, какое имя оно даст тебе. Уверен, это будет что-то вроде «Дикой разрушительницы» или «Сметающей врагов».

Я двинула его локтем по рёбрам, но он в ответ только рассмеялся.

Пляж мы покинули в прекрасном настроении, пообещав морю прийти позже. Оно в ответ задорно прошелестело по берегу волнами и послало нам волну мягкой энергии.

– Это одобрение, – сообщил Рис, направляя вместе со мной к эрши. – Нашему присутствию рады и будут нас ждать.

Чуть в стороне от места, где стоял наш эрши, обнаружился деревянный домик. Этакий особнячок в глухом лесу. Он был сделан из причудливо сложенных друг на друга обтёсанных стволов деревьев, имел два этажа и просторное крылечко с перилами, и в целом напоминал жилище какого-то сказочного персонажа.

Остановившись на ведущих к двери ступеньках, я обернулась и с восхищением осмотрелась вокруг. Домик со всех сторон обступали кустарники и невысокие, ветвистые деревья. Сейчас на веточках уже появились первые зелёные листики, среди них кое-где виднелись мелкие цветочки, вокруг которых жужжали крылатые насекомые. Открытые участки земли покрывала сочная молодая трава, откуда-то доносился задорный птичий гомон, и всё вокруг дышало молодостью, жизнью и весной.

– Как же тут хорошо, – рассмеялась я, поймав понимающий взгляд Дариса.

– Наслаждайся, клубничная, – проговорил Эмпат.

Он прошёл мимо меня и, подойдя к массивной железной двери, приложил ладонь к механизму замка. Появилось голографическое табло, на котором Рис ввёл цифровой код, и только после этого замок открылся.

– А система безопасности тут вполне современная. Ну… по меркам Союза, – заметила я, наблюдая за действиями эмпата.

– Это дом Алишера. Система безопасности тут просто не может быть не на высоте.

Внутри оказалось тепло и удивительно уютно. В отличие от того дома наместника, где мы гостили, этот выглядел куда более простым. Здесь не нашлось лепнины, колонн, антикварной мебели и пафоса, который витал в воздухе особняка. Нет, тут всё оказалось проще, потому и находиться здесь было куда приятнее.

На первом этаже обнаружилось всего несколько комнат: гостиная, просторная кухня и кабинет (как же без него?). Наверх вела пологая деревянная лестница с резными перилами, а заканчивалась она в коридорчике с тремя дверьми.

– Наша комната налево, – донёсся снизу голос Риса.

Я толкнула указанную створку и попала в небольшую спальню. Да, здесь и близко не было тех просторов, что в особняке наместника, но зато чувствовался уют. Широкую постель застилал не шёлк, а простой мягкий плед; на стенах висели не изысканные картины, а обычные акварельки, причём довольно неказистые. Окна закрывали не тяжёлые шторы из дорогущей ткани – их место занимало полотно жалюзи из тонких прутиков и невесомый тюль. Гладкий деревянный пол не покрывали ковры, на стене не было головизора, но мне здесь всё равно очень нравилось.

Бросив сумку с вещами на пол, я отправилась обратно вниз.

– Уютно тут, – сказала, войдя в кухню.

Стены этого помещения оказались отделаны деревом, мебель тоже была деревянной. И даже холодильный шкаф, в который сейчас Рис укладывал привезённые нами продукты, скрывался за деревянной панелью.

– Как тебе спальня? – спросил эмпат.

– Хорошо.

Я присела за широкий стол и подпёрла голову рукой.

– Наша – явно гостевая. Одна комната, как понимаю, твоего брата и Саши, а вторая чья?

– Микаэля.

О племяннике Риса за прошедшие дни я слышала столько, что казалось, будто знаю его лично. Парню в этом году исполнилось двенадцать лет. Он уже два года учился на Даркаре, и дома бывал крайне редко. К моему удивлению, больше всех о Мике говорила именно Саша. Даже странно, но она на самом деле очень любила своего пасынка.

Помню, когда она впервые показала мне изображение Микаэля, я подавилась кофе, который пила. Просто этот мальчик оказался поразительно похож на Дариса! Только глаза у парнишки были тёмно-серые, почти чёрные.

Конечно, я сразу подумала, что Мик – сын Риса. Просто эта мысль первая приходила в голову. Но… когда этот мальчик родился, Андарису Эргаю было всего четырнадцать лет. И отцом Микаэля совершенно точно являлся Алишер, это в своё время подтвердили все экспертизы.

– Интересно, почему он так на тебя похож? – спросила я, наблюдая, как Рис раскладывает продукты в холодильном шкафу.

– Понятия не имею, – пожал плечами эмпат. – Никогда особенно не интересовался вопросами генетики. Кстати, характером мой племянник пошёл в Алишера. Он вроде милый, любознательный, улыбчивый, но если его зацепить, то сразу становится настоящим тираном.

– Когда вернёмся на Даркар, обязательно слетаем к нему, – проговорила, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Мне жутко интересно посмотреть на твою двенадцатилетнюю копию.

Улыбка на лице Дариса в одно мгновение словно потухла, а в его глазах отразилось сожаление. Это явно не было хорошим знаком.

- Хочешь сказать, что не собираешься возвращаться? – я подалась вперёд.

Эмпат молчал. Спокойно закрыл дверцу холодильника, прошёл по кухне, поправил криво стоящий деревянный стул…

– Рис. Отвечай! – нервно рявкнула я.

– Что ты хочешь услышать, Дель? – устало бросил он. – Я – беглый преступник, которого в скором времени ждёт суд. И вряд ли меня отправят обратно в Белый Университет. В лучшем случае заточат на какой-нибудь учебной базе для военных.

Про худший случай он благоразумно промолчал, хотя я и так прекрасно его поняла. Но мне совершенно не хотелось думать о плохом.

– Кстати, – Рис подошёл ближе, стянул с руки металлический перстень и протянул мне. – Он твой. Думаю, так будет справедливо.

– Но я же проиграла в том споре, – заявила, разглядывая побрякушку. – Значит, всё по-честному.

– Ладно, – не стал спорить эмпат. – Тогда прими его, как подарок. Согласна?

Я посмотрела Дариса с непониманием, но в его глазах сейчас не было даже намёка на сомнение.

– Подарок?

– Я же тебе ещё ничего не дарил, – пожал плечами Рис. – Пусть это и не драгоценность в общепринятом смысле, но зато вещь с уникальным функционалом.

– С каким? – спросила, чувствуя, как растёт во мне любопытство.

– Смотри.

Рис обхватил мою ладонь и, прислонив внешнюю пластину кольца к подушечке моего указательного пальца, чуть надавил.

– Чувствуешь тепло? – спросил он. Я кивнула. – Значит, механизм активирован. И теперь тебе не увидит ни одна камера наблюдения.

– Ого! – присвистнула я. – И как долго продлится эффект?

– Пока не отключишь. А отключается он таким же прикосновением. Если металл холодный, значит система не работает.

– Ну, ничего себе игрушка! – восхитилась я, рассматривая невзрачный перстенёк.

– Это ещё не всё, – с улыбкой заметил Рис. – Если надавить на то же место с внутренней стороны… – и загадочно замолчал, добавляя происходящему интриги.

– То что произойдёт? – спросила, нетерпеливо ёрзая на стуле.

Дарис наклонился ближе, провёл губами по моей шее и тихо прошептал:

– Для тебя будут не страшны любые энергетические воздействия и излучения. Даже выстрел из конгайта на высоком заряде.

– Правда? – выпалила, повернувшись к Дарису. – Любые? Совсем?

– Да, – кивнул он и, сделав шаг назад, присел на край стола.

Но мне вдуг стало совсем невесело. Перед глазами сама собой появилась жуткая картина, где пятеро боевиков и один эмпат были отгорожены от мира энергетическим куполом. Ведь если верить словам Риса, то получается…

Он будто почувствовал, что думаю я о чём-то плохом. Сел на соседний стул и перетянул меня к себе на колени. Думал, я так просто успокоюсь? Не дождётся!

– Значит, ты мог тогда уйти… – я обняла себя за плечи. – Мог… Да что я говорю, Рис? Ты ведь со своим даром мог сделать так, чтобы они тебя вообще не увидели! И не было бы никакого конфликта… драки… срыва… казни.

То, что плачу, я осознала, только когда он ласково стёр слезинку с моей щеки. Странно, что мы до сих пор не говорили о произошедшем тогда. На самом деле мне было слишком страшно вспоминать тот день.

– Да, Дель, мог, – вздохнув, признался эмпат. – Но не сделал этого.

– Почему? – спросила, глядя в его чистые голубые глаза.

И вдруг закричала:

– Почему, Дарис?! Какого демона?! Зачем заставил меня пережить… твою смерть.

– Тш-ш, – прошептал он, прижал меня к себе и успокаивающе погладил по спине. – Не ругайся. Не нужно нервничать. Я… был не в себе. Слишком расслабился. Повёлся на провокацию.

– Ты?! Не верю, Рис. Ты ведь не я, ты не срываешься на людей. У тебя самоконтроль, как у скалы. Даже не представляю, что они должны были сделать, чтобы вывести тебя!

– Рэмир говорил жуткие вещи о тебе, – ответил эмпат. – И оказалось, что я не могу это спокойно слушать. Он сначала расшатал мои нервы этими мерзкими угрозами, а потом добил болью и ограничением воздуха. Вот я и сорвался.

– Я не верила, что это вообще возможно, – сказала, всхлипнув.

– Как видишь, – он коснулся губами моей щеки, собирая слезинки, и снова крепко прижал к себе. – Помнишь мою теорию про влюблённость? Видимо, у меня особенно тяжёлая её форма. Та, при которой эмоции затмевают разум. При которой самоконтроль больше не помогает.

Я подняла голову, чуть отодвинулась и спросила:

– А может, это всё-таки любовь?

Он смотрел в мои глаза, и я видела в них то, от чего у меня внутри всё переворачивалось, от чего дрожала каждая струна души. Я видела в них его чувства.

– Может, и любовь, – он произнёс это очень тихо, будто сам себе не верил. И друг признался: – Я не знаю. Никогда подобного не испытывал. Просто… всё для меня слишком странно. Я ведь никогда не ставил чужую жизнь выше своей. А теперь готов на всё, лишь бы ты была в порядке.

– На всё? – мой голос звучал хрипло, а руки уже крепко сжимали его плечи.

– На всё, Аделия.

– Я люблю тебя, Андарис Эргай, – сказала я, глядя в его глаза. – И пусть не разбираюсь в эмоциях так, как ты, но зато один эмпат научил меня прислушиваться к себе. Потому у меня нет сомнений. Я просто тебя люблю.

Он был растерян. При всех своих талантах в эмпатии, Дарис явно не ожидал моего признания и, кажется, теперь просто не знал, что со всем этим делать. Потому решение я приняла за нас двоих, просто потянувшись к его губам.

И Рис ответил на моё признание, но не словами – а всем своим существом. Он целовал меня неистово, но с таким трепетом, как никогда до этого. Обнимал меня крепко, но бережно, будто боялся сжать слишком сильно. Всего один этот поцелуй завёл меня так, как никогда раньше. Но и Рис, кажется, чувствовал то же самое. А может, его желание было даже сильнее.

Дарис отстранился всего на пару мгновений – чтобы поднять меня и усадить на стол. Но за эти несколько секунд я едва не сошла с ума от ощущения пустоты и потери. Вцепилась в него, притянула к себе, и только когда снова почувствовала его горячий, жадный поцелуй, немного успокоилась.

Оставив в покое губы, Рис покрыл быстрыми поцелуями мою шею, рванул на себя застёжку на лёгкой куртке, рывком стянул её с меня, разорвав при этом тонкую майку. Лифчик постигла та же участь, но эмпат даже не придал значения порче вещей.

Зато меня это немного отрезвило. Я вдруг осознала, что сижу полуголая на столе в чужом доме. Нет, хозяева вряд ли явятся, но всё же…

– Рис, пойдём в спальню, – сказала, зарывшись руками в его волосы. Он целовал мой живот и уже, похоже, наметился уничтожить вставшие на его пути брюки.

– Наверх? – приподняв голову, спросил эмпат.

В его взгляде уже почти не было разума. Только огонь. Дикий, неистовый огонь желания.

– Да.

Без ощущения его поцелуев мне стало не по себе. Тело уже дрожало от возбуждения. Хотелось большего и прямо сейчас. Но стол?

– Тут же едят. А мы… – виновато проговорила, а у Риса невольно вырвался смешок.

– Значит, тебя смущает только стол, так? – тоном истинного искусителя уточнил Рис.

– Угу, – кивнула, потянувшись к его плечам, непозволительно закрытым тканью футболки. Куртку Рис успел снять сам.

И вдруг меня сдёрнули со стола, поставили на ноги и прижали к стене. Новый поцелуй Дариса получился ещё более горячим и каким-то диким. Теперь он стал больше похож на борьбу губ… языков, дыханий. На настоящую битву двух сущностей, сходящих друг по другу с ума.

Я больше не могла думать – вся моя суть сосредоточилась на ощущениях. Я чувствовала язык Риса на моей шее, груди, животе, и просто задыхалась от безумного желания. Не знаю, правильно ли это, но от остатков в одежды я избавилась сама. И сама же расстегнула ремень на джинсах своего эмпата, но большего мне сделать не позволили.

– Моя нетерпеливая, – услышала я горячий шёпот. – Моя клубничная. Моя!

Он поймал мои руки, прижал их к стене над головой, и не позволил своевольничать. Да я и не пыталась. Меня очень даже устраивала его доминирующая роль, а ощущение собственной слабости и беспомощности почему-то заводило ещё сильнее. Я отдалась Рису душой и телом, со всеми своими страхами и тараканами в голове, со всеми чувствами и эмоциями. Вручила ему себя, и у меня не возникло ни единой мысли, что он не оправдает такого безмерного доверия.

А ещё, сходя с ума у этой шершавой тёплой деревянной стены, я даже не вспомнила о каком-то там своевольном даре, реагирующем на чужие прикосновения. Мне было слишком хорошо, чтобы думать. Мне просто было безумно, дико, нереально хорошо! А когда наши тела наконец соединились, стало ещё лучше!

* * *

– Просыпайся! – сквозь сон донёсся до меня громкий шёпот Риса.

Он несильно дёрнул меня за плечо. А как только я открыла глаза, потянул на себя, заставив сесть.

– Что…

В комнате оказалось темно. Судя по всему, ночь была в самом разгаре.

– Быстро надевай, – сообщил Дарис, бросив мне брюки и футболку.

Он выглядел таким напряжённым, что я решила отложить все вопросы на потом. Покорно поднялась и потянулась за одеждой. Рис уже был одет, и сейчас просто замер у стены и смежил веки, словно к чему-то прислушиваясь. А может…мысленно говорил с кем-то по галути?

Но когда он открыл глаза и посмотрел на меня, я с диким удивлением рассмотрела в них страх. А ведь до этого вообще сомневалась, что этот человек может чего-то бояться. Он ведь столько уже пережил…

– Делли, – Рис за мгновение оказался рядом и схватил меня за руку. Ловко стянув с меня свой перстень, он нажал на пластину со внутренней стороны и быстро надел обратно на мой палец. – Не снимай! Ни при каких обстоятельствах.

– Что происходят?

Но Дарис не ответил. Он вытянул из сумки два металлических прибора, состоящих из рукояти и короткого ствола, и протянул один мне.

– Когда-нибудь стреляла из конгайта? – с сомнением спросил эмпат.

– Даже в руках не держала, – ответила я, уже не сомневаясь, что случилось что-то страшное. – Рис…

– Делли, – он остановил меня жестом руки. – Дом окружают. Он, конечно, защищён, но всё же не как крепость. Нужно уходить.

Вот теперь мне стало страшно. Окружают? И точно не военные. Значит… нас нашли?

Конгайт у Риса я так и не взяла. Толку от него, если я понятия не имею, как стрелять. Эмпат понял, засунул моё оружие в свой карман, схватил меня за руку и потащил вниз.

– Нам помогут. Отряд военных близко, но им всё равно необходимо время. Нам с тобой нужно продержаться всего десять минут. Если вдруг со мной что-то случится, беги, отбивайся, используй дар. Но не смей попасть к ним! Поняла?

Он смотрел на меня со злостью, за которой я чувствовала волнение. Но только лишь сейчас осознала, что боится Рис именно за меня.

– Нужно выйти из дома. На месте этих гадов я бы первым делом разрушил здание, – сказал он, подталкивая меня к выходу. – Теперь тихо, Дель. Я постараюсь сделать так, чтобы нас не увидели, но… сомневаюсь, что получится. Уверен, за мной отправили только тех, кто к эмпатии невосприимчив.

Возле неприметной двери кухни Рис на мгновение остановился. Здесь, как и во всём доме, было темно, но я уже начала различать очертания предметов. К тому же ночь выдалась довольно светлой, только не уверена, что это обстоятельство нам на руку.

– Трое близко. Остальные пока далеко. Это только те, кого я чувствую, – шёпотом сообщил эмпат.

– Рис, я ведь тоже могу использовать дар, – заявила решительно. – Помогу…

– Не стоит. Ты никогда сознательно его на людях не применяла.

Он не стал дожидаться моего ответа. Кажется, решил, что я его послушаюсь. Вот только в этот раз мне как никогда хотелось поступить по-своему. Не применяла дар на людях? Ну что ж, значит пора начинать.

Дождавшись какого-то одному ему известного момента, Дарис бесшумно раскрыл двери и выглянул наружу. На первый взгляд вокруг было привычно тихо – так же, как прошедшим вечером, когда мы ужинали на полянке перед домом. И всё-таки что-то неуловимо изменилось. Теперь даже в солёном морском воздухе мне чудилось предвестие опасности. Казалось, даже деревья шепчут: «Уходите». А может, я просто всё это придумала?

Рис так крепко сжимал мою руку, будто боялся меня упустить. Держась в тени, мы быстро обогнули дом и направились к густым зарослям. Днём здесь точно была тропинка, но сейчас она пряталась во мраке, и я её совершенно не видела.

Мы шли молча, стараясь не шуметь. Судя по усиливающемуся звуку волн, двигались в направлении берега. Пробираться приходилось сквозь колючие кусты, коряги и разросшиеся деревья. Я дважды споткнулась, но Рис не позволил мне упасть. Поддерживал, вёл уверенно. И в какой-то момент мой страх отступил, и я поверила, что всё обойдётся. Что нам удастся сбежать, и никто нас не найдёт. И вдруг Дарис резко обернулся, вытянул руку и активировал свой конгайт. Судя по звуку упавшего на землю тела – попал.

Но это было единственной хорошей новостью. Потому что нас обнаружили.

Дарис снова тянул меня вперёд, и мы побежали быстрее. Но теперь за спиной чётко слышались чужие шаги. И судя по звуку, нас преследовала целая толпа.

Волну летящей в нас энергии я почувствовала слишком поздно. Рис тоже её заметил, и даже попытался защититься, но получилось лишь ослабить удар. Мы свалились на землю у широкого ствола дерева. Я ушибла бедро и локоть, но Дарис не дал мне ни мгновения, чтобы прийти в себя. Снова вздёрнул на ноги и потащил за собой.

Мне было больно, но страх теперь странным образом трансформировался в злость. Я уже хотела послать обратно волну энергии, но в это самое мгновение мы выскочили на пляж, и неожиданно наткнулись на четыре тёмных силуэта с конгайтами в вытянутых руках. Рис не стал ждать, когда они нападут – выстрелил первым. Попал в ближайшего к нам мужчину и сразу рванул к второму, коленом выбив из его руки оружие.

Меня он больше не держал. И ставшись без тепла его руки, я вдруг ощутила себя потерянной.

– Какого?! – выпалили за моей спиной.

И, резко крутанувшись, я увидела направленный на меня конгайт, возле которого ещё остался энергетический шлейф. То есть, в меня стреляли? А этот гусь, кажется, искренне удивлён, что я не спешу падать!

– Вот такого! – рявкнула я и направила в него мощную волну энергии.

Из кустов за этим неудачником как раз вышли ещё двое… так что подарочек от меня они получили все вместе. Причём я, кажется, немножко перестаралась, потому что отбросило моих жертв не назад, а вверх. И довольно далеко.

Летели они, конечно, красиво, но я сильно сомневалась, что приземлились удачно. Прав Рис, рано мне ещё свой дар на людях применять.

– Делли, – услышала я голос своего любимого эмпата. – Бежим!

Он снова схватил меня за руку и понёсся к воде. Все четверо его противников были без сознания, но меня не особенно волновало, живы они или нет.

– Стоять! – рявкнули за нашими спинами. – Дарис, не делайте глупостей. Мы пришли поговорить.

– Ага, конечно, – буркнул эмпат себе под нос и скорости не сбавил.

Я хотела обернуться, глянуть, кто вообще к нам явился, но на бегу по камням это сделать не так-то просто. Потому, не особо раздумывая, просто направила назад особенно мощную волну энергии. И лишь обрадовано улыбнулась, услышав удаляющиеся мужские крики.

– Летите, птенчики, летите, – бросила я.

Конечно, Рис почувствовал такой мощный энергетический всплеск. Сбавил шаг, остановился. Назад мы обернулись вместе. И удивлённо замерли тоже синхронно. Просто я как-то не ожидала, что посланная мной волна окажется такой сильной.

Пространство за нашими спинами выглядело так, будто там прошёлся ураган, или волна цунами. Деревья лежали, словно их снёс рукой великан. Кусты оказались примятыми, трава – придавленной к земле, а вот людей видно не было.

Да… кажется, я немного перестаралась.

– А ведь море просило деревья не ломать, – протянула я, виновато глядя в сторону воды. – Но я не думала, что так получится.

Рис одарил меня странным взглядом, попытался изобразить укор, но я всё равно заметила, как ползут вверх уголки его губ. Он явно пытался сдержаться, но не смог… и всё-таки расхохотался.

– Ты невыносима! – заявил Дарис, стирая навернувшиеся от смеха слёзы. – Бедолаги. Мне их даже жаль.

– А мне нет, – ответила, пожав плечами. – К тому же они первые напали. Я только защищалась.

Рис вздохнул, и неожиданно сгрёб меня в объятия и поцеловал.

– Чудо моё, – проговорил мне в губы.

И я уже хотела продолжить поцелуй, но меня отвлекли появившиеся в воздухе со стороны леса две тёмные тени. Эрши.

– Военные, – сообщил Дарис.

И вовремя это сделал, потому что я как раз собиралась отшвырнуть их энергетической волной куда подальше.

– Надеюсь, хоть кто-нибудь из нападавших выжил, – вздохнул Рис. – Канир очень мечтал их допросить.

Я только смущённо пожала плечами. Увы, ответить на это мне было нечего.

Глава 22. Капризы Аделии

И снова в очередной раз Аделии удалось его поразить. Он-то, думал, что она испугается нападения, что растеряется, будет прятаться за него. Наивный! Кому во всей этой ситуации и стоило бояться, так это нападавшим. Удивительно, что все они остались живы, хотя травм получили много.

А ведь Рис даже не подозревал, что и без того сильнейший дар Дельки может стать ещё более мощным. Казалось бы, куда уж мощнее? Но нет. Теперь Делли владела такой энергией, что даже ему становилось не по себе. Возможно, это произошло после её нервного срыва, или после недолгого пребывания у «Защитников свободы». Но сам Дарис больше склонялся к мысли, что причина усиления дара заключалась в их близости. Ведь если отбросить предрассудки и рассуждать логически, то получается, что именно потеря девственности стала ключом к полному раскрытию её способностей.

Видимо, именно поэтому её внутренняя энергия так резко реагировала на мужские прикосновения. Просто сама Аделия была не готова принять всю мощь собственного дара. А теперь даже научилась его неплохо контролировать.

Безусловно, детская психологическая травма тоже сыграла в этом свою роль. А может, именно она поспособствовала такому поразительному увеличению силы дара. В любом случае, сейчас это уже не имеет особого значения. Важно другое – теперь Аделии придётся контролировать себя всегда, каждую минуту, даже во сне. Иначе катастрофы не избежать.

Конечно, такие её способности поразили военных! И если бы она была просто обычной девушкой, её бы сразу и без особых церемоний прибрали к рукам. К счастью, все понимали, что с дочерью председателя Совета Союза так поступить никто не позволит.

Сама Аделия к новым граням собственного дара отнеслась спокойно. Нет, она, конечно, удивилась, клятвенно пообещала быть очень осторожной и сдержанной, но особым это событие для неё не стало. Она вообще ко всему в жизни относилась просто. Наверное, именно этой своей лёгкостью и цепляла Риса.

Он не хотел, чтобы она участвовала в операции военных. Но понимал, что затеяно это в первую очередь, чтобы обезопасить саму Аделию. Её нужно было выставить жертвой, которая спасалась от преследования похитителей, а само нападение являлось главным доказательством. И даже если реальной целью отряда «Защитников свободы» являлся именно Рис, Дельку эти гады тоже в живых оставлять не собирались. У них был приказ – уничтожить обоих, а о причинах им, естественно, никто не сообщал.

Отряд военных дежурил неподалёку, вокруг дома были размещены камеры, сигнальные ловушки и датчики движения. Но всё равно Дарис не сомневался, что его бывшие соратники явятся незамеченными, и оказался прав. Он был уверен, что на них нападут ночью, потому днём и позволил им с Делли расслабиться. Зато с наступлением темноты каждую секунду был начеку. Едва уловил в тишине леса отголосок чужих эмоций, сообщил об этом военным через галути, разбудил Аделию и вывел её из дома.

Дарис осознавал, что необходимо продержаться всего каких-то десять минут, что ему просто нужно тянуть время. Но дом могли разрушить, поджечь, взорвать, и тогда бы шанса у них с Делли уже не осталось, потому он и увёл её оттуда. Потому и потащил через лес к морю, где можно было бы скрыться в воде. И хотя старался быть спокойным и хладнокровным, но всё равно дико боялся, что его девочка пострадает. Он был готов защищать её до последнего, закрывать собой от всего…

Но Аделия, со своей лёгкой руки справилась с собственной защитой самостоятельно, спокойно и не напрягаясь нейтрализовала целую группу профессионалов. Да, среди них было семеро сильных боевиков. Но от мощи леди Тен Алор не спасся никто.

Таким образом ещё одна часть большого плана, составленного Рисом, Алишером и Каниром, воплотилась в жизнь. И пока всё шло именно так, как они и рассчитывали. Документы, привезённые Дарисом, тщательно проверялись на подлинность и передавались в Департамент Безопасности Союза сначала электронными файлами, а потом и в оригинале. На настоящий момент были взяты под стражу четверо основных спонсоров этой организации и сам её хозяин, лорд Морис Болиан Фителли. Но помимо них в камерах изоляторов оказались и Сеймур Гралд, и его двоюродная сестра Ланира Реарт, и ещё не менее тридцати человек, считающихся верхушкой «Защитников свободы».

Рис знал многих из них. Некоторых до определённых пор считал приятелями. Но сейчас без зазрения совести сдал их властям. Нет, он поступил так далеко не со всеми. Многие… даже очень многие получили от него послания о скором неминуемом развале организации, у которой просто не осталось шансов. Ведь не только Рис попал туда по глупости. Таких людей хватало. И теперь у них появилась возможность вырваться из плена старых ошибок и попытаться построить новую жизнь.

Были среди них и те, кто после получения письма сам явился к следователям с повинной, тоже дал показания и изъявил желание работать на военных. Конечно, этих людей теперь ожидал суд, но смертного приговора им точно бояться не стоило.

В случае Дариса всё было гораздо сложнее. Он ведь уже был осуждён, получил шанс на жизнь, его почти казнили, после чего он сбежал. Зато потом притащил военным компромат на верхушку «Защитников свободы» и сам изъявил желание сотрудничать. И теперь, когда после проведённой операции он официально оказался у военных, его обязаны были взять под арест, как беглого преступника. А значит, всё время до суда ему теперь придётся провести в камере.

Рис это понимал и даже был морально готов. А вот Аделия – нет.

– Слушай, поговори со своей девушкой. Объясни ей всё, – попросил его Канир. – А то мне что-то страшно. С неё станется разрушить тут всё, чтобы тебя спасти.

Рис против воли улыбнулся. Он знал, какой непредсказуемой может быть его Делька. С неё бы действительно сталось снести пару стен, чтобы вытащить своего любимого из камеры.

«Любимого»? – При этой мысли Дарис едва не замурлыкал от удовольствия. Да, она любила его. Даже призналась в этом. И вроде бы простые три слова, но ведь обладают какой-то непонятной магией. Его чуть не разорвало от счастья, когда Аделия их сказала! И пусть он и без признаний ощущал всю глубину её чувств, но всё равно был безумно рад их услышать.

А вот произнести их сам пока был не готов. Не потому, что не любил её, а потому, что не видел смысла сейчас об этом говорить. Ему не стоило её обнадёживать, давать надежду на их совместное будущее, потому что его самого ждал суд, который ещё неизвестно чем закончится. Вдруг его всё-таки казнят или сошлют на отдалённую необжитую планету, где цивилизацией и не пахнет? Он не хотел портить Аделии жизнь. А чувства… когда-нибудь станут тише. Может быть.

Увы, его теория оказалась ошибочной – любовь была не похожа на влюблённость. Совсем. Теперь он сравнивал эти понятия с камнем и островом. Влюблённость – это камень, лежащий на земле. Он весь на виду, скрыта только его нижняя часть. Ударь по нему сильнее, и он развалится. А любовь – это остров, большая часть которого не видна, она скрыта, спрятана, но именно на ней всё держится. Влюблённость цепляет сознание и физиологию, любовь поражает подсознание и душу. А разум здесь бессилен. Сколько ни анализируй, сколько ни раскладывай эмоции по полочкам, однозначного ответа всё равно не найдёшь.

Рис много думал о том, почему он полюбил Аделию. Долго анализировал её личностные качества, внешность, способности, но всё это оказалось совсем не теми аргументами. Да, его привлекало в ней многое, но… в Союзе миллиарды симпатичных девушек с подобными характерами. Если мыслить непредвзято, то в Аделии всего две положительные черты: внешность и впечатляющий уровень дара. А вот характер у неё своеобразный: она непредсказуема, эгоистична, вспыльчива, да ещё и транжира, каких поискать. Получалось, что в Дельке больше минусов, чем плюсов, но думая об этом, Рис ощущал, что его чувства к этой девушке становятся только сильнее.

Да и он сам с ней чудесным образом преображался. Рис давно уже привык всегда прятать от всех собственные настоящие эмоции, предпочитал просто играть ту роль, что считал подходящей для ситуации. Был спокоен и сдержан. А с Аделией он едва ли не с первой встречи начал терять контроль. Она выводила его из равновесия одним своим присутствием. Сама того не подозревая, умудрилась вытащить его из той скорлупы, которой он привык отгораживаться от мира. И только с ней он смог почувствовать себя по-настоящему живым, сильным и счастливым. Только с ней он, наконец, принял самого себя.

Но теперь им всё-таки придётся расстаться. Пока не будут последовательно обнародованы все добытые документы, Рис останется на Земле. После этого его, конечно, переведут на Дитерию, где придётся бесчисленное количество раз давать показания, а потом как-то пережить и собственный суд. Потому Аделии лучше сразу вернуться домой, под крыло к отцу.

Осталось только как-то убедить в этом саму Дельку. Но Рис уже знал, что так просто она не согласится.

* * *

Погода снова испортилась. За окном опять лил дождь. На этой планете вообще был странный климат. Своевольный. Никто его не контролировал, все просто подчинялись капризам стихий и воздушных потоков.

– Дель, посмотри на меня, – чуть взволнованным тоном проговорил Рис.

Не послушалась, продолжая пялиться за стекло, по которому скатывались капли влаги. Одна, вторая, третья… сорок пятая.

– Аделия, – настойчиво повторил Рис, но я снова не отреагировала.

Мы сидели в каком-то кабинете в здании Управления Вооруженных Сил. Нас разделял стол, и сейчас я была даже рада этой преграде. Хотя бы она не позволяла мне вцепиться Дарису в горло.

Только сейчас он решил рассказать мне, что на самом деле задумал, и что, собственно, происходит. И я даже его выслушала, хотя лучше бы и дальше оставалась в блаженном неведении.

Оказывается, Рис и его примороженный братец знали, что нам угрожает опасность. Они не сомневались, что Дариса придут убивать, как только он покинет пределы охраняемого особняка наместника. Вот только мне об этом даже не намекнули! И Рис просто отдыхал, улыбался, наслаждался природой, гулял со мной по пляжу, соблазнял… зная, что скоро за ним придут. Гад!

Теперь же он утверждал, что это было кусочком общего плана – той самой частью, которая должна была обезопасить мою неугомонную персону. Теперь официальная версия событий звучала так: Дарис спас меня после похищения (ради чего даже сбежал от своего надзирателя), но я успела узнать слишком многое о «Защитниках свободы», даже видео разговора с Ланирой сделала (которое по дурости скинула Рису). Поэтому меня разыскивали, чтобы убить, а Дарис (такой молодец и герой!) помогал мне прятаться. И вообще делал всё, чтобы обеспечить мою безопасность.

Я же вроде как была напугана, дезориентирована, вот и позволила ему заставить меня скрыться под другим именем, изменить причёску и даже согласилась отправиться на Землю. В общем, по всем пунктам я получалась жертвой.

Но разозлило меня совсем другое. Ведь этот приступ откровения случился с Рисом не просто так. Он (негодяй такой!) решил попрощаться! Потому что теперь его ждала камера изолятора… а меня – корабль до Дитерии.

– Пойми ты, сейчас не время для обид, – усталым тоном проговорил Рис. – Наше противостояние с «Защитниками свободы» только начинается. И тебе лучше находиться там, где тебя смогут защитить. Рядом с отцом.

– Ты издеваешься надо мной?! – выпалила я, резко повернувшись к эмпату. – Значит, предлагаешь оставить тебя здесь, позволить военным посадить тебя под замок, а самой свалить к папочке? Так, Рис?!

Он потёр лоб и попытался поймать мой взгляд, но я снова предпочла смотреть на бегущие по стеклу капли.

– Мы вместе в это влезли. Даже не так – ты влез в эту историю из-за меня. Я виновата, не ты. И если они хотят посадить тебя в камеру, то я буду сидеть в соседней!

Дарис подался вперёд, перехватил мою руку и переплёл наши пальцы.

– Нет, Аделия, – строго сказал он, глядя на меня. – Всё произошедшее к лучшему. Нужно верить в это. Меня в любом случае ждёт суд, а перед ним тысячи допросов, очных ставок, и всего того, о чём тебе лучше не знать. И если ты на самом деле хочешь помочь, то, пожалуйста, вернись к отцу. Так я буду спокоен хотя бы за тебя.

Он смотрел так пристально, что я не смогла больше игнорировать этот взгляд. Повернулась. И сразу утонула в лазурно-голубом омуте.

– Пойми же… – прошептала, крепко сжимая его ладонь. – Я не могу… не могу тебя бросить!

– Тогда не бросай, – ответил Дарис так же шёпотом. Но не успела я обрадоваться, как он добавил. – Галути и комм при мне. Канир пообещал, что пока я на Земле, никто у меня гаджеты не заберёт. А значит, мы сможем говорить с тобой.

Я ничего не ответила, но колючая удавка на душе стала чуточку слабее.

– Делли, ты, конечно, можешь остаться на этой планете, но не в камере, а в гостинице или у Алишера. Но разве ты сумеешь долго сидеть в четырёх стенах? – он отрицательно покачал головой. – Мы оба знаем, что нет. А охранять тебя тут некому.

– Я найму охрану, – предложила тихо.

– Нет. Уезжай.

Мы сидели напротив, крепко держались за руки, смотрели друг другу в глаза, а казалось, что соприкасались душами.

– Суд… – начала было я, но Рис сразу понял, что хочу спросить.

– Суд будет на Дитерии. Открытый. Тебе никто не запретит присутствовать.

Это тоже можно отнести к хорошим новостям.

– Что я могу для тебя сделать? – спросила, желая раствориться в его глазах. Таких красивых и бесконечно любимых.

– Говори со мной. Присылай видео о своей жизни. Не делай глупостей, не влипай в неприятности.

Я вздохнула, уже зная, что теперь уже точно соглашусь. Коль он хочет, чтобы всё было так… то придётся подчиниться.

– Хорошо, Рис, – сказала, опустив взгляд. – Если ты считаешь это правильным, то я согласна. Но у меня будет одно условие.

– Какое? – казалось, он даже не удивился.

– Однажды ты тоже выполнишь одну мою просьбу. Не возражая, не отказываясь, не задавая вопросов. Просто сделаешь так, как я попрошу. Согласен?

Дарис усмехнулся, чуть приподнял бровь, но кивнул.

– Договорились.

– Вот и хорошо.

В отличие от этого тяжёлого разговора наше прощание получилось лёгким, а ещё жарким, бурным и жутко приятным. Ограничиться простым поцелуем не смог ни он, ни я. И то, что началось с простого прикосновения губ, закончилось полным нежности чувственным сексом прямо на этом столе. И нам было плевать на камеры, которых в этой комнате наверняка было немало, на военных, стоящих за дверью, на правила и мораль. Мы просто знали, что впереди ждёт долгая разлука, мы просто хотели получить авансом хотя бы немного тепла и счастья.

А потом… Дариса увели в камеру, а меня проводили до эрши и отвезли прямиком в космопорт. Вот только я не собиралась опускать руки. Однажды его уже казнили на моих глазах, и больше я не собиралась допускать подобного.

Нет, в лепёшку расшибусь, сделаю всё возможное и невозможное, но Рис будет жить, и жить счастливо. Или я не Аделия Тен Алор!

* * *

Чем меньше времени оставалось до суда, тем сильнее я нервничала. Не успокаивали меня ни пояснения юристов, ни слова отца, ни поддержка подруг. Я просто не находила себе места от волнения и постоянно думала только об одном: нужно что-то делать!

Первые недели после возвращения с Земли моё эмоциональное состояние оставалось почти в норме. Мы с Рисом часто беседовали по коммуникатору, я даже видела его голографический образ, и он теперь ничем не напоминал мне равнодушного Сайра. Я рассказывала Дарису о том, как скучаю дома, как схожу с ума от безделья и скуки, он же в ответ на это лишь улыбался. Мы много говорили обо всяких незначительных глупостях, обсуждали фильмы, новости из Сети, прочитанные книги, музыку. Бывало, что несколько минут могли просто смотреть друг на друга в тишине. В такие моменты мне начинало казаться, что он на самом деле рядом – стоит протянуть руку, и коснусь. Потому было особенно жаль возвращаться в реальность.

Увы, продлились эти наши сеансы связи недолго. Через шестнадцать дней после моего прилёта Рис сообщил, что больше не сможет со мной говорить. Его переводили на Дитерию, и где ему придётся сдать комм и галути. Я, конечно же, заявила, что добьюсь встречи, но у Риса и здесь для меня были плохие новости. Как оказалось, с преступниками перед судом разрешалось встречаться только родственникам и адвокатам. То есть меня к нему просто не пустят, несмотря даже на папину должность.

Наш последний разговор состоялся почти три недели назад, и всё это время я не имела возможности ни видеть Риса, ни говорить с ним. О том, где он и как у него дела, узнавала от Александры и леди Элизы Эргай – матери Дариса. Они обе прилетели на Дитерию, просто не смогли оставить Риса в такое сложное время.

Конечно, у него были адвокаты – целая армия. С ними я тоже часто беседовала, пыталась выяснить, какие есть шансы смягчить приговор, но они неизменно отвечали, что и так делают всё возможное. Они-то, может, и делали, а вот я – нет. Меня и из дома-то теперь выпускали только с охраной, да и не было желания куда-то выходить. В голове постоянно билась одна мысль: надо что-то придумать, выкрутиться, совершить невозможное, но сделать так, чтобы Риса оправдали.

Увы, пока никаких гениальных мыслей в мою неугомонную голову не приходило.

Этот вечер ничем не отличался от предыдущих – был таким же мрачным, тихим, скучным и пустым. До заседания по делу Дариса оставалось всего два дня, и от этого моя нервозность становилась только сильнее. Потому, когда на комм поступил вызов от Анны, я ответила ей без энтузиазма.

– Всё тухнешь? – задорным тоном поинтересовалась появившаяся передо мной голограмма подруги. – Давай собирайся и приезжай ко мне. Есть важный разговор.

– Не хочу, – ответила честно.

– Сейчас же, Делли! – строгим тоном ответила Анна. – Я расскажу такое, что мигом поднимет тебе настроение.

– Мне и так весело, разве не видно? – я изобразила насквозь фальшивую улыбку и демонстративно рухнула на кровать.

Хотела уже отключить связь, но тут место Анны занял голографический Лёша.

– Делька, это правда важно и очень срочно. Не приедешь, сама потом будешь себя винить за упущенный шанс.

Я подняла голову и посмотрела на него внимательней. Было в сказанных им словах что-то такое, нашедшее отклик в моей душе. Ведь Лёша знал, что я считаю себя виноватой в масштабных неприятностях Риса. Может ли это означать, что ребята придумали что-то, способное ему помочь? Вполне возможно.

– Ладно, – бросила, поднимаясь. – Через час я у вас.

– Ждём, – довольно улыбнулся парень и сам оборвал связь.

Пока собиралась, думала об Анне и Лёше. Хорошая всё-таки из них вышла пара. Гармоничная, красивая. И, кажется, между ними были взаимные чувства. Конечно, я не эмпат, и в чужих эмоциях копаться не умею, но глядя на этих двоих, у меня на душе становилось светлее. Они напоминали мне магниты с разной полярностью. Едва они появлялись в одной комнате, и их неизменно притягивало друг к другу. Казалось, они просто физически не могут не прикоснуться, если есть такая возможность. А ещё, стоило им оказаться рядом, и колебания энергии вокруг становились сильнее.

Это чувствовали многие, не только я. Даже отец Анны, хозяин сети шикарных отелей, принял Лёшу очень тепло. Хотя, учитывая все перспективы этого одарённого изобретателя, его бы любой отец принял. Ведь уже сейчас, после открытия способа телепортационного переноса предметов, его можно было назвать очень богатым человеком.

Сама Анна недавно призналась мне, что влюблена по уши. Она говорила, что впервые встречает такого восхитительного мужчину, что ей даже дышится рядом с ним в разы слаще. Как относится к ней сам Лёша, я не знала. Думаю, в своих отношениях они разберутся сами, без чужого вмешательства. Но я всё равно была за них рада.

Ребята встретили меня на крыше дома, где и жила Анна. Здесь располагалась стоянка для эрши и небольшая зелёная зона с лавочками, беседками и фонтанами. Погода была вполне приятной, и я предложила ребятам расположиться здесь, но те настойчиво потащили меня вниз. И только когда моя охрана осталась караулить в общем коридоре, а мы втроём расположились в гостиной, Анна соизволила удовлетворить моё любопытство.

– У нас с Лёшей появилась идея, – начала она, глядя на меня с улыбкой.

– Как помочь Рису? – уточнила я.

– Ага, – кивнул подруга.

И на несколько секунд замолчала, явно собираясь с мыслями.

– В общем, Дель. Я ведь учусь на юриста. Вот и задала сегодня своего декану вопрос: что именно может стать смягчающими обстоятельствами для такого приговора. Он немного в курсе ситуации Дариса, и попытался отмахнуться от меня. Заявил, что толпа адвокатов разберётся без нас. Но потом всё-таки сказал кое-что важное.

– И что? – я нетерпеливо подалась вперёд.

Анна с Лёшей переглянулись.

– Если бы Рис оказался женат, если бы у него была своя семья, это бы стало своеобразным гарантом его благополучия. Тогда бы приговор ему выносили, учитывая интересы супруги.

– Но он не женат, – проговорила я, непонимающе моргнув.

А в голове уже закрутились винтики. Допустим, я готова хоть сейчас стать его женой. Но мне нет двадцати одного, а значит, без позволения отца мой брак никто регистрировать не станет. Да и Рис в изоляторе. Меня к нему даже не пустят. Так что…

– Есть ещё одно обстоятельство, – вступил в разговор Лёша. У отца Дариса три сына. Старший – Элиот, наследник поста наместника Элтаруса. Он давно женат, но детей у него до сих пор нет. Средний сын лорда Эргая – Алишер, стал наместником Земли. Его должность тоже наследуемая, и в будущем перейдёт к его сыну Микаэлю. Таким образом получается, что если бы у Андариса был сын, то именно он стал бы наследником Элиота. Следовательно, если бы ты оказалась беременна…

– Но я не беременна, – выпалила, не понимая.

– Но если бы была, – не сдавался Лёша, – то твой отец и отец Риса с большой долей вероятности дали бы согласие на ваш брак. И тогда судьям пришлось бы учитывать, что судят они не просто преступника и сильнейшего эмпата, оказавшего огромную помощь в уничтожении «Защитников свободы». Им бы пришлось принимать во внимание тот факт, что Рис – отец будущего наследника Элтаруса. Не просто сын лорда Эргая, но и зять лорда Тен Алора. Думаю, в предстоящей игре этот козырь Дарису бы сильно помог.

Я задумчиво кивала, соглашаясь с озвученными доводами. И всё в этой идее было классно кроме одного обстоятельства – я не беременна. О чём и заявила… в очередной раз.

– Но ты спала с Рисом? – бестактно в лоб спросила Анна.

– Да, – не стала отнекиваться я.

– Сколько раз?

– Да какая разница?! – рявкнула я, выходя из себя. – Прошло уже достаточно времени, и я точно не забеременела!

Лёша наблюдал за нашей перепалкой с улыбкой того самого Чеширского кота, о котором я успела узнать из одного земного фильма. И вдруг выдал:

– Допустим, я могу сделать так, чтобы показатели медицинского бокса определили у тебя беременность. Результаты будут выглядеть подлинными, не подкопаешься.

– Продолжай, – выдала заинтересовано.

– Что ты сделаешь с этими результатами? – спросил парень.

– Пойду к отцу, – незамедлительно ответила я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. – Сообщу, что беременна от Риса. Устрою истерику, заявлю, что не переживу, если мой сын родится незаконнорожденным. Уговорю папу сообщить о моей беременности лорду Дайрону Эргаю. Буду настаивать на свадьбе. Сам Рис точно не станет противиться. Он мне желание должен, так что не откажется. Но… Лёш, – я растерянно уставилась на землянина. – Даже если мы обманем отцов и суд, беременности-то нет. И это скоро станет известно всем. И вот тогда могут начаться неприятности, ведь и мне, и Рису придётся соврать в суде.

– Я вижу здесь только один выход, – развела руками улыбающаяся Анна. – Тебе придётся как можно быстрее забеременеть по-настоящему. От Риса.

– А если не получится?

– Нужно постараться, – бросила подруга.

– Ну что, будем воплощать этот безумный план в жизнь? – с ухмылкой спросил меня Лёша.

И я не задумываясь ответила:

– Будем!

* * *

Это было странное время. В нём дни тишины, одиночества и погружения в себя сменялись днями допросов, бесед со следователями, встречами с родителями, Александрой и адвокатами. Расследование деятельности «Защитников свободы» шло полным ходом, но до его завершения было ещё далеко. Да, Фителли уже осудили, перед казнью он даже покаялся во всём, сам сдал все базы, выторговав у властей обещание не трогать его жену и детей и оставить им хотя бы половину капиталов. В итоге он сам сильно помог следствию, но его собственную жизнь это не спасло.

С людьми, компромат на которых передал Рис, всё тоже получилось просто. Кого-то из них уже осудили, кого-то ещё держали в изоляторах. Того гада, который когда-то убил мать Аделии, тоже арестовали. Увы, для обвинения в убийстве не было доказательств, но за ним и так нашлось немало преступлений, которые тянули на серьёзный приговор. Потому в том, что он получит по заслугам, сомневаться не приходилось.

А вот Сеймура Гралда вскоре после ареста выпустили. Слов Риса оказалось слишком мало, а других доказательств его причастности не нашлось. По всем документам он был чист. Он заявил, что знал о «Защитниках свободы», но сам к этой организации никогда отношения не имел.

Ланира из-под ареста сбежала. Хотя Рис не сомневался, что ей помогли. Но на допросах она всё же успела рассказать следователям много интересного. Да и помимо неё в камерах оказалось немало тех, кто возглавлял организацию на разных планетах. Столь масштабное совместное расследование полиции и военных уже почти месяц оставалось главной темой во всех новостных выпусках в Союзе. И хотя было сделано уже очень много, но работа над этим делом всё ещё продолжалась.

О судьбе Софиры Рис ничего не знал. Ещё перед отлётом с Даркара он заплатил парочке знакомых, чтобы подержали девушку у себя несколько недель, а потом дали сбежать. Как сложилась её жизнь дальше, Дариса не особенно интересовало. И пока ему было известно только одно – среди арестованных её нет.

Вчера приходила Сашка, сообщила, что Рэмира Алдена и остальных боевиков, участвующих в нападении на Риса, исключили из Белого Университета. А лорда Ситамира Трелли по решению прошедшего на днях суда сняли с должности ректора. Теперь он стал простым преподавателем с запретом занимать руководящие посты. Рис пытался выгородить ректора, но тот в итоге сознался во всём сам. Даже официально заявил, что не жалеет о сделанном, что, по его убеждению, Андарис Эргай заслуживает не просто шанса, а настоящего полного помилования.

Рис был искренне благодарен ему за такие слова. И даже решил, что если когда-нибудь попадёт на Даркар, то обязательно найдёт бывшего ректора и поблагодарит за всё. Да, они не всегда ладили, когда-то Дарис ненавидел своего надсмотрщика, но сейчас все прошлые прегрешения стали казаться не важными. Время ненависти ушло.

Сидя на своей узкой твёрдой кровати в малюсенькой камере, Рис как раз размышлял о роли лорда Трелли в своей судьбе, когда за ним пришёл охранник. Объяснять ничего не стал – просто привычно уже сковал впереди руки и повёл за собой. Вот только, к удивлению Дариса, они направились не к допросным и не к комнатам для встреч. Их лифт поехал выше, и судя по мигающей циферке на табло, должен был доставить арестанта вместе с сопровождающим на один из последних этажей этого высотного здания.

Язык буквально чесался спросить о том, куда его ведут, но Рис заставил себя промолчать. Если ведут, значит так надо. В конце концов, чего теперь бояться? Суд уже завтра, а значит ему в любом случае вынесут приговор.

По честным прогнозам юристов, на особое снисхождение надеяться не стоило. Максимум, чего они считали реальным добиться – приговор к военной службе на десять лет. Подобный когда-то получил Алишер, и первое время ему пришлось служить на отдалённых, не до конца обжитых планетах. Рис был готов и к этому, – всё лучше, чем казнь. Но тогда бы ему пришлось окончательно забыть об Аделии – о девушке… в которую его угораздило так неосмотрительно влюбиться.

Она не выходила из его головы. Стоило только закрыть глаза, и перед мысленным взором появлялся её образ. Он безумно скучал по ней. Ему дико не хватало её голоса, её улыбки, её тёплого взгляда. А от мысли, что после завтрашнего суда ему придётся уехать далеко-далеко от неё, Рису хотелось кричать.

Он думал о ней постоянно. Даже сейчас, пока они поднимались с охранником в лифте, глянув на своё отражение в зеркале, Рис представил, что бы сказала Делька, увидев его таким. Да, выглядел эмпат не лучшим образом. Волосы отросли и лежали в беспорядке, из-за особенностей местного питания и препаратов для снижения уровня энергии для заключённых он сильно похудел, а под глазами залегли тёмные тени. Серые брюки и футболка выглядели мятыми и смотрелись откровенно убого. Благо, хоть сейчас на ногах были обуты простые мягкие туфли, а вот завтра в зал суда ему придётся войти босиком. Традиция.

А ведь Делли точно придёт на заседание. Хотя лучше бы не приходила… не видела его таким жалким.

Рису было не особенно интересно, куда его ведут. Ровно до того момента, пока охранник не остановился у двери, на стене у которой значилась надпись: «Руководитель департамента внутренней безопасности лорд Леор Максимилиан Ситмор».

Вот такого поворота Рис точно не ожидал. Он даже представить себе не мог, зачем его привели к этому человеку. Дело «Защитников свободы» хоть и было громким, но не настолько, чтобы глава департамента безопасности Дитерии решил лично побеседовать с одним из фигурантов. Да ещё и накануне суда.

Охранник нажал на панели у двери код, и створки разъехались в стороны. Рис шагнул вслед за своим конвоиром в просторную приёмную и уставился на секретаря – вполне себе живого мужчину. А ведь многие предпочитали видеть на этой должности роботов с симпатичной голографической оболочкой.

Увидев вошедших, секретарь приветственно кивнул и попросил подождать. Но спустя всего секунд тридцать поднялся, прошагал к двери в кабинет начальника и вежливо пригласил Риса проходить. Одного.

Дарис послушался, теперь даже не решаясь предположить, зачем его сюда позвали. Но стоило ему шагнуть внутрь, и все мысли попросту вылетели из его головы. В нескольких метрах от входа стояла молодая девушка в строгом тёмно-синем платье, которое ей удивительным образом шло. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в элегантный пучок на затылке, а в синих глазах отражалось волнение.

Рис настолько опешил, что даже не сразу поверил, что перед ним… его любимая Делька! Такая своя и чужая одновременно. Настоящая высокородная леди. Аристократка, которую сейчас даже представить было сложно танцующей в клубе «эстеру», или целующей мужчину на виду у всех.

Она тоже застыла на месте, точно так же разглядывая Дариса. Он чувствовал её эмоции, в которых сейчас преобладала странная поразительная нежность и желание защитить. А ещё она очень хотела его обнять, но почему-то не решалась.

И он улыбнулся ей, подбадривая. Это стало для Делли сигналом к действию. Она ринулась вперёд, обхватила ладонями его лицо и прижалась губами к его губам. Несколько мгновений они так и стояли, будто пытались поверить, что происходящее реально. Но стоило Дельке чуть отстраниться, и Рис сам потянулся к ней за поцелуем. И у них обоих просто сорвало тормоза. Они целовались дико, неистово, словно сумасшедшие. И им обоим совершенно не хотелось возвращаться в реальность.

– Делечка, – прошептал Рис, кое-как заставив себя остановиться. Он уткнулся носом в её волосы и с жадностью уловил родной запах. – Клубничная моя, опять курила свои сигареты?

– Курила, – ответила она, крепко обнимая его за шею. – Тебя же нет рядом, приходится успокаиваться по-старинке.

– Не нужно, – сказал он. – Ты же сильная. Ты можешь держать себя в руках и без этой курительной смеси.

– Могу, только если ты со мной.

– Дель…

– Рис…

Она чуть отстранилась, желая посмотреть на него, но стоило Дарису поймать её взгляд, и он забыл обо всём, что хотел ей сказать. Они снова потянулись к друг другу, коснулись губами губ… Но на сей раз их прервали.

– Я, конечно, всё понимаю, – раздался неподалёку чуть насмешливый мужской голос. – Но, молодёжь, имейте совесть!

Рис повернулся в сторону звука и удивлённо хмыкнул. А там у расположенного рядом с окном большого стола стояли трое мужчин: Грегор Тен Алор, Дайрон Эргай и ещё один незнакомый ему седой мужчина с короткой бородой, который, судя по всему, и был хозяином кабинета. Кстати, остановил их с Аделией тоже именно он.

– Приветствую, господа. – Чуть отступив от Дельки, Рис изобразил лёгкий поклон. Правда, с закованными впереди руками это, должно быть, выглядело комично. – Простите, что сразу не заметил вашего присутствия.

– Что совсем не удивительно, когда тебя встречает такая красавица, – снова бросил лорд Ситмор. – Но давайте перейдём к делу. У меня, к сожалению, через полчаса важное совещание.

– Да, ты прав, Макс, – ответил ему лорд Эргай. – Мы надолго тебя не задержим.

Отец выглядел именно так, каким Рис его помнил ещё до своего побега из дома. Казалось, время вообще не властно над Дайроном Эргаем. Ему уже давно за шестьдесят, но наместник Элтаруса казался лет на десять младше. Этому мужчине даже седина шла, придавая этакого шарма.

Он подошёл ближе к Рису и положил ладонь сыну на плечо. И уже хотел начать явно непростой разговор, но его опередила Аделия.

– Лорд Эргай, позвольте я сама ему скажу?

Она нервничала, и это только сильнее насторожило Риса. Он уже понял, что тут происходит нечто странное, и к этому явно приложила руку одна молодая неугомонная леди!

– Рис, – проговорила она, вздохнув. – Помнишь… когда я согласилась улететь с Земли, ты мне кое-что пообещал?

Он помнил, потому согласно кивнул. Только понятнее ситуация всё равно не стала.

– Так вот… понимаешь… кое-что случилось, – мямлила она, и так пристально смотрела ему в глаза, будто пыталась передать какие-то мысли. Но вдруг затараторила быстро-быстро: – У нас будет ребёнок. Папа разрешил мне выйти за тебя замуж. Твой отец тоже согласен.

Рис опешил настолько, что просто не знал, как на это всё реагировать. Про ребёнка Аделия определённо врала, но остальное было правдой. Вопрос: что тут вообще происходит?

Но не успел он сказать ни слова, как Делька снова кинулась к нему на шею, обняла крепко-крепко и зашептала, да так тихо, что он едва разобрал:

– Рис, любимый, я прошу тебя, просто соглашайся! Так нужно. Это поможет. Я люблю тебя. Дай мне нас всех спасти. Ты обещал выполнить одну мою просьбу. Вот она.

Он коснулся губами её щеки и, отступив назад, посмотрел ей в глаза. С одной стороны, ему дико хотелось прямо сейчас выяснить, что она задумала, а с другой… он ведь, правда, обещал.

Так может, просто наплевать на всё и подыграть Дельке?

– Лорд Тен Алор, – обратился Рис к отцу Аделии, который сейчас наблюдал за ними с откровенным удивлением. – Вы на самом деле готовы отдать мне вашу дочь? Вот так, за день до суда, который может приговорить меня к смертной казни?

– Даже при таком не радужном раскладе мой внук родится в семье и будет носить фамилию отца. Станет частью сильного рода, – спокойным тоном ответил тот.

Председатель Совета Союза расслабленно стоял у стола и выглядел совершенно бесстрастным, хотя Рис чувствовал, что это лишь маска. На самом деле лорду Тен Алор было далеко не всё равно, как сложится судьба Аделии. Кажется, он на самом деле любил свою непутёвую дочурку.

- Как я могу отказать? – добавил мужчина. – К тому же, Делли тебя любит. И ты… кажется, тоже к ней не равнодушен. Конечно, я бы предпочёл найти для своей девочки куда более положительного супруга, но лорд Эргай тоже имеет право участвовать в воспитании внука. Потому брак необходим.

Рис кивнул и перевёл взгляд на отца, потом снова посмотрел на Аделию.

– Ты на самом деле этого хочешь? – спросил, глядя ей в глаза. – Выйдешь за меня замуж?

Она медленно одними губами проговорила «да», но Дарис понял куда больше. Делли хотела быть с ним, хотела ему помочь, пошла на весь этот фарс ради каких-то высоких целей, пусть ему пока и непонятных. И он вполне мог сейчас заявить, что она врёт, но не стал этого делать.

– Я согласен, – проговорил Рис, повернувшись к лорду Грегору. – Вы правы, моя любимая женщина и мой ребёнок должны носить фамилию Эргай. Так будет правильней, чем бы ни закончилось завтрашнее заседание.

Делька вздохнула с облегчением, её отец тоже едва заметно смахнул со лба испарину, лорд Эргай самодовольно хмыкнул, будто и не сомневался в решении сына. И только хозяин кабинета оставался всё так же спокоен и улыбчив.

– Ну что ж, – сказал он. – Давайте скорее уладим все формальности.

Как оказалось, необходимые документы были уже составлены. От брачного контракта и жених, и невеста отказались, а их отцы не стали настаивать. Потому процедура заключения брака получилась быстрой.

Сначала своё согласие завизировали молодожёны, просто проговорив утверждённую законом фразу и оставив энергетический отпечаток ладони. Потом своё позволение завизировали отец Делли и лорд Максимилиан Ситмор, как представитель органов правопорядка.

Вот так всего за несколько минут в кабинете руководителя департамента безопасности родилась новая семья Андариса и Аделии Эргай.

Глава 23. Документальная мелодрама

Всё прошло хорошо, почти без накладок, но я, кажется, никогда ещё так не волновалась, как в этот день. Конечно, невесте вообще положено переживать перед свадьбой, хотя это был не тот случай. Да и вообще, не так я представляла себе столь важный для любой девушки день. Но выбирать не приходится.

Главное, что я справилась, выполнила эту нелёгкую миссию. А Рис и вовсе повёл себя идеально. Он ведь точно понял, что я про ребёнка соврала – не мог не понять, – но ничего не сказал. Согласился жениться на мне, но по его взгляду я отчётливо поняла, что от меня ещё потребуют объяснений.

После того, как процедура регистрации брака была завершена, лорд Макс вежливо напомнил нам всем о собственной занятости, и сам лично вручил мне разрешение на получасовое свидание с моим новоявленным супругом. Риса увели сразу, а мне пришлось немного подождать, пока явится сопровождающий охранник, который и проводил меня вниз, к комнате для встреч.

– У вас тридцать минут, – напомнил он, открывая передо мной дверь. Но не успела я войти, добавил: – Леди, помните о камерах. При всём моём уважении, отключать их никто не станет.

Рис уже был внутри. С отстранённым видом сидел на одном из двух имеющихся здесь стульев, и вообще выглядел совершенно спокойным. Но стоило за моей спиной закрыться двери, щёлкнуть запирающему механизму, и он мгновенно оказался рядом.

– Сумасшедшая, – прошептал он мне в губы. И сразу поцеловал. Нежно, ласково, словно стараясь распробовать, запомнить. Но быстро отстранился: – Моя сумасшедшая клубничная девочка, я не буду спрашивать, зачем тебе всё это. Просто знай, что я счастлив считать тебя своей женой.

– Я теперь леди Эргай, – проговорила я, улыбаясь.

– Аделия Эргай, – кивнул Рис. – Но что, если завтра меня сошлют куда-нибудь…

– Не переживай раньше времени. Пусть адвокаты отрабатывают свои гонорары, ведь теперь у них есть козырь. А скоро появится ещё один.

– И что ты задумала?

Мы стояли очень близко. Я видела, что Рис хочет меня обнять, но со скованными запястьями сделать это непросто. И всё же я поднырнула в кольцо его рук и прижалась к нему, как сейчас хотелось нам обоим. Он обнял меня и снова поцеловал в губы.

– Так и что мне ещё ждать, а, леди Эргай? – поинтересовался мой супруг, лукаво улыбнувшись.

– Ну… – начала, наслаждаясь его улыбкой, его теплом, его голосом, – я же девочка в Сети известная. А у меня, между прочим, сегодня свадьба. Анна с Милой сделали полноценный документальный фильм о нашей с тобой истории, благо материалов заснято много. Его сегодня запустят в эфиры каналов. Через час у меня интервью.

– И чего ты рассчитываешь этим всем добиться? – шёпотом спросил Дарис.

– Смягчения приговора. – Рис ждал пояснения, и я решила объяснить: – Понимаешь, люди любят такие истории. А за моей жизнью в Сети следят миллионы. Теперь я хочу получить их поддержку. Уверена, они не откажут. Будем влиять на судей общественным мнением.

– Ясно, – кивнул Дарис, но воодушевлённым почему-то не выглядел. – Вот только, Делечка, это могут посчитать давлением на суд.

– Ты прав, – не стала спорить я. – Но, по мнению наших юристов, пользы будет всё же больше, чем вреда. Честно говоря, даже мне пока сложно представить масштабы народной реакции. При любом раскладе, Рис, я не могу ничего не делать и просто ждать, пока тебя осудят. Коль уж меня угораздило стать публичной личностью, пусть теперь эта самая публика хоть как-то отплатит мне за бесплатное развлечение. Нужно уметь извлекать пользу из всего. Вот я и решила попробовать.

– Спасибо, – тихо ответил Рис, и снова меня поцеловал.

Наше свидание закончилось как-то слишком быстро. Полчаса пролетели, словно одно мгновение, и вскоре щёлкнул замок, открылась дверь, за Дарисом явился полицейский, и меня тоже проводили к выходу.

По пути в студию, где и должно было записываться моё интервью, я скинула Анне два видео файла: нашу с Рисом встречу в кабинете и последующее свидание. Именно этого не хватало для завершения монтажа её фильма, зато теперь эта сказка получила финал в виде свадьбы. Только, к сожалению, его ещё нельзя назвать счастливым.

А вот станет ли он таковым, мы вместе со зрителями узнаем уже завтра.

Уверена, рейтинги трансляции из зала суда будут поистине запредельными.

* * *

«Аделия, скажите по секрету, когда вы поняли, что любите Риса?» – с участливым видом спросила сидящая в кресле ведущая.

«Точно не помню, – чуть смущённо ответила ей темноволосая девушка на экране. – Мы много времени проводили вместе. Я узнавала его постепенно. Рис ведь закрытый человек, и раскрываться передо мной не спешил. Но чем больше я его узнавала, тем сильнее им восхищалась. А когда поняла, что люблю?.. Кажется, это было ночью после его поединка с Рэмиром Алденом. Да… думаю, именно тогда я осознала, что не вижу своей жизни без Дариса».

Рис моргнул, просто не зная, как реагировать на всё это. Но оторваться от просмотра интервью всё равно не смог. До этого он с чувством, близким к шоку, просмотрел гуляющий по Сети фильм об их с Делькой паре. И когда видео закончилось, поймал себя на противоречивой мысли: с одной стороны, ему хотелось придушить собственную супругу, а с другой – зацеловать.

Да, преступником он для общественности уже был, даже погибшим несколько лет числился, но вот героем мелодрамы ему бывать точно не приходилось. А Делька тоже хороша! Она бы хоть предупреждала, что так любит снимать на галути свою жизнь. Благо, хоть обошлось без интимных подробностей – и на том спасибо.

Зато были сняты некоторые их занятия, ночное спасение от притязаний гада Алдена, первый поцелуй, тренировка на полигоне, танцы в «Сиер-Таре», катание на досках. Имелись тут и фрагменты боя с Рэмом, и даже истерика Аделии, когда ректор пытался привести приговор в исполнение (кто это снял, эмпату было неизвестно).

Нашлось тут и видео разговора Аделии и Ланиры, и кадры, где волосы Дельки перекрашивали в белый цвет перед отправлением с Даркара. Да там вообще чуть ни вся их жизнь была заснята и смонтирована! За кадром звучал голос Анны, рассказывающей зрителям о том, что те не могли видеть. Получился такой безумно романтичный документальный фильм. А закончился он кадрами странной свадьбы и встречи в комнате свиданий.

Но, Великая Вселенная, всё это было слишком личным! Как Аделия вообще додумалась опубликовать их чувства, открыть их души вот так, на весь Союз?! Чем она думала? Да, Делли сказала ему о своих намерениях, но он даже не подозревал, что всё получится настолько… настоящим.

Видео опубликовали накануне вечером, а сегодня рано утром Мелвон, самый молодой из адвокатов Риса, явился прямо к нему в камеру, чтобы показать сотворённое Аделией безумство.

– Ты должен это увидеть, – сказал юрист. – Потому что Сеть просто взорвалась от комментариев. Вас обсуждают едва ли не по всем каналам. А люди готовы выйти на улицы, чтобы устроить митинги в поддержку вашей влюблённой пары.

И Рис смотрел… сначала сам фильм, а за ним интервью Аделии. Где она легко признавалась в любви к собственному мужу всему Союзу. Рассказывала о нём, о его мыслях, желаниях, особенностях характера. Говорила о том, какой Рис замечательный, как помог ей справиться с даром, как хотел изучать боевую эмпатию и учить всех желающих. А под конец, когда её спросили, что она будет делать, если суд приговорит Риса к высшей мере, она ответила:

«Не знаю. Но жить без него не смогу».

Девушка будто случайно положила руку на свой плоский живот и отвернулась, словно старалась скрыть навернувшиеся слёзы. Это выглядело настолько искренне, что ей даже Рис поверил. Что уж говорить об остальных зрителях. А их было уже несколько миллиардов.

– Повезло тебе с девушкой, – проговорил адвокат, сворачивая видео и забирая свой комм. – Не каждая пошла бы ради мужчины на такое.

Рис поднял на него взгляд и впервые за это утро улыбнулся.

– До суда полчаса, – продолжил молодой мужчина в строгим чёрном костюме. – Судьями все материалы давно изучены. Ну, кроме последнего видео. То, что будет происходить в зале – формальность. Но по-другому никак. Заседание, скорее всего, затянется, но знаешь… по мнению многих, у нас теперь есть шанс максимально смягчить приговор.

– Отрадно слышать, – бросил Рис. Но особенно на снисхождение всё равно не надеялся.

– Крепись, влюблённый, – усмехнулся Мелвон. – Чувствую, на заседании будет весело.

Сам Рис ничего весёлого в предстоящем суде не видел, наоборот, теперь его волнение только усилилось. Но отступать было некуда.

* * *

Мне снились приятные сны, такие яркие и радужные. Не помню, что именно видела в этих грёзах, но рядом точно был Рис, а я чувствовала себя поразительно счастливой. Наверное, именно потому и проснулась такой довольной. Чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся, словно проспала очень долго. А ведь вчера со всеми делами улеглась далеко за полночь.

В голове мелькнула смутная догадка. Я поднялась, прошлёпала босыми ногами по пушистому ковру, руками распахнула шторы на окне… и тут же испуганно вскрикнула. Ведь там за пределами моей спальни был вечер! На небе уже стали видны очертания спутников – Алима и Тирона. Но это означало только одно – я пропустила заседание!

– Сайр! – выкрикнула, нервно сжимая кулаки. – Почему ты меня не разбудил?!

– Я будил, – ответил он, появившись рядом. – Но вы не просыпались. Я проверил, в вашей крови обнаружен один из списка снотворных препаратов. Редкий и безопасный.

– Что?! – выпалила, хватаясь за волосы. – Но я же ничего такого не принимала! Откуда? Зачем?!

– Думаю, об этом стоит спросить у вашего отца.

– Я спрошу! Я так спрошу!

Уже хотела выйти из комнаты, но по счастью увидела своё отражение в зеркале: заспанная, лохматая, покрасневшая, да ещё и в пижаме. Хорошо хоть волосы у меня теперь натурального тёмного оттенка, а то с розовым кипишем на голове я выглядела бы настоящим пугалом. Но и в таком виде идти никуда нельзя. Нет, нужно привести себя в порядок, потому что иначе все мои гневные отповеди будут выглядеть просто смешно.

– Суд прошёл? – спросила у Сайра.

– Да, заседание закончилось три часа назад, – ответило голографическое подобие Риса.

– Каков вердикт? – На самом деле я очень боялась услышать ответ на этот вопрос.

– Лорд Дайрон Андарис Эргай признан виновным…

Он хотел продолжить, но получил от меня мысленную команду заткнуться. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы слушать все эти гадкие вещи про Риса.

– Какой вынесли приговор? – мой голос нервно дрожал.

– Десять лет службы на благо Вооружённых Сил Союза…

Я снова мысленно оборвала Сайра. Больше он помочь мне ничем не мог. Главное – Рис жив, смертного приговора нет, а десять лет службы мы с ним как-нибудь переживём. Но вот с папой мне предстоит очень содержательный и эмоциональный разговор.

Очень быстро приняла душ, надела простое домашнее платье, собрала волосы в хвост и только потом двинула к выходу из своей спальни.

– Где отец? – спросила у голографического помощника.

– В малой гостиной. У него гости…

– Плевать!

По дому я шла с такой мрачной решительностью, что испугалась сама себя. Сейчас во мне клокотала обида на родителя. Он ведь явно специально организовал мой затяжной сон – не хотел видеть меня на заседании. До сих пор не могу поверить, как папа мог так со мной поступить?! Я должна была присутствовать там! Должна! Я бы смогла помочь! Не знаю как, но точно смогла бы. И Рис… что он подумал, не увидев свою жену на таком важном заседании? Даже представлять не хочу.

Но стоило мне шагнуть в малую гостиную, и весь мой боевой запал схлынул, подобно волне, убежавшей обратно в море. А ему на смену пришли растерянность, неверие и страх, что мои глаза меня обманывают. Ведь там в одном из кресел сидел Рис! Такой же похудевший, бледный, но нормально причёсанный и в совершенно непривычном тёмно-синем деловом костюме.

Рядом с ним расположились леди Элиза и моя дражайшая мачеха. В кресле напротив них обнаружились Александра и моя старшая сестра Лизетта. А ведь я её уже несколько лет не видела. Мы с ней вообще предпочитали друг друга не замечать. В стороне у бара вели неспешную беседу отец, лорд Дайрон Эргай, и мой старший брат Марк. И всё происходящее выглядело настолько странно, что я в какой-то момент даже подумала, что это очередной сон.

Может, я ещё сплю?

И всё же направилась вперёд, прямиком к Рису. Он заметил меня сразу, поспешил извиниться перед Лизеттой, которая что-то увлечённо рассказывала, и поднялся мне навстречу. А я… вдруг сорвалась на бег и бросилась к нему. Обняла так сильно, насколько могла, и с блаженной радостью ощутила ответные крепкие объятия Дариса.

Не могу сказать, кто первый кого поцеловал. Казалось, наши лица просто притянуло друг к другу. Губы раскрылись сами, стремясь к скорейшему соединению. А стоило поцелую углубиться, и я просто потеряла связь с реальностью. Ноги подкосились, и если бы не Рис, то я бы точно рухнула на пол.

– Ты… со мной… – шептала, когда он прервал поцелуй.

– Ты ведь моя жена, – с шальной улыбкой ответил эмпат. – Я теперь всегда буду с тобой.

– Правда?

– Правда, – кивнул он. – Только тебе придётся перевестись из Белого Университета в Военную Академию. Хотя там с твоим даром самое место. Мне кажется, это стало решающим фактором, когда судьи выбирали, куда бы меня направить.

– Так… получается… – растерянно произнесла я. – Сайр сказал, что ты получил десять лет работы на военных.

– Да, но для начала меня отправили заканчивать военную академию и трудиться над совершенствованием приёмов боевой эмпатии. Они хотят изучить это направление и начать применять его на практике. Так что я им нужен.

Он счастливо улыбался, и я тоже улыбалась в ответ. Но даже теперь не могла до конца поверить в реальность происходящего.

– Подожди… а почему ты здесь? Как? – снова спросила Риса. – У тебя же должен быть надсмотрщик?

– У меня теперь есть вот такая штучка, – он приподнял руку и показал плотно обхватывающий запястье металлический браслет. – Убить меня она не сможет, но много неприятных моментов обеспечить в состоянии. Ты права, здесь меня быть не должно. Но твой отец договорился с кем нужно и взял ответственность на себя. Правда, утром я буду вынужден вылететь на Даркар. Ты… со мной?

– Конечно! – воскликнула я и, снова прильнув к Рису, сама поцеловала его в губы.

Он словно только этого и ждал. Целовал меня горячо, страстно, откровенно. И мы бы с удовольствием в полной степени насладились этим поцелуем – первым в нашей новой жизни, но нас прервали.

– Аделия, да как тебе не стыдно! – прошипела где-то рядом леди Лора – моя «любимая» мачеха. – У нас гости, а ты позволяешь себе…

– Мама, отстаньте, – бросила я, повернувшись к ней. – У меня мужа из изолятора выпустили, а вы мешаете!

И снова повернулась к Рису, желая продолжить, но тут к нам подошёл отец. Он явно собирался погасить зарождающийся конфликт между мной и мачехой. И у него даже получилось, потому что я вспомнила, зачем, собственно, пришла в эту комнату.

– Папа, почему ты это сделал?! Ведь снотворное – твоих рук дело!

– Да, – совершенно спокойно ответил он. – Ты ведь беременна, дочь моя, а на суде бы обязательно нервничала. Потому я и принял решение оставить тебя дома. Но мы оба знаем, что по-хорошему ты бы не послушалась. Пришлось прибегнуть к хитрости.

– Но это подло!

– Нет, Делли, – папа коснулся моего плеча и покровительственно улыбнулся. – Это было необходимо. А теперь, дорогие молодожёны, идите-ка, пообщайтесь наедине. Всё равно вас сейчас друг от друга не оттащишь. Но в семь утра вы оба должны быть готовы.

Я хотела сказать папе, что очень на него обижена, но Рис обнял меня за талию и поспешил увести.

– Идём, супруга, – бросил он весело, – покажешь мне свою комнату.

И я пошла с ним, хоть и хотела высказать всё отцу. Но сейчас для меня куда важнее оказалось остаться наедине с Рисом, и мой эмпат это прекрасно понял. Всё же он всегда меня чувствовал и отлично умел перенаправить мои эмоции в нужное русло.

А в комнате нам и вовсе стало не до отца или гостей. Великая Вселенная, мы ведь так долго не были с ним близки! Я так дико по нему соскучилась, так безумно его хотела, что моментально забыла обо всём на свете.

От одежды мы избавились даже как-то слишком быстро. Но разве это важно? Сейчас я могла думать только Рисе, его руках, губах, теле. Мысли будоражил его сладкий шёпот, сердце стучало, словно во время бега. Тело дрожало от зашкаливающего желания и нетерпения.

– Люблю тебя, Делечка, – выдохнул Рис, когда наши разгорячённые тела наконец соединились.

Это было его первое признание, хотя, кажется, я всегда знала о его чувствах.

– Люблю тебя, – ответила, глядя в его голубые глаза, в которых сейчас плескалось безумное желание. – Люблю!

И теперь, после этих слов, все наши мысленные ограничители слетели окончательно. Мы оба словно сошли с ума! Отдались своим чувствам и желаниям! Потерялись для этого мира… да и для других, входящих с наш замечательный Союз Человеческих Рас. Растворились друг в друге и собственных эмоциях.

Забыли и о пережитом суде, о приговоре, о необходимости завтра же отбыть в военную академию. Всё это стало не важно. Ведь мы отвоевали своё будущее, зубами выгрызли у судьбы своё счастье! И теперь имели полное право быть только вдвоём.

В конце концов, ведь у нас сегодня первая брачная ночь!

Эпилог

7 лет спустя

Помню, однажды, в одном интервью меня спросили: «Леди Тен Алор, как думаете, что такое счастье?» И я, не задумываясь, ответила: «Свобода».

Мне тогда было девятнадцать лет, я только закончила пансион и получила долгожданное избавление от внимания настырных преподавателей. Лимиты моих счетов никто не ограничивал, и я умотала подальше от Дитерии, мачехи и отца. Колесила по известным курортам на разных планетах, нежилась на пляжах, каталась на досках с гор и, конечно же, практически жила в ночных клубах.

Там была вся моя жизнь, моя стихия. Не имея возможности заводить отношения с парнями, я нашла себя в том, что организовывала в клубах тематические вечера, конкурсы, грандиозные танцевальные батлы или фееричные попойки, которые почти всегда заканчивались новыми грандиозными неприятностями (или приключениями, как считали зрители).

Уже не помню, с чего всё это началось, но благодаря Сети слава о моих «подвигах» на поприще организации досуга молодёжи бежала далеко впереди меня самой. И стоило мне появиться на каком-нибудь известном курорте, приглашения от менеджеров клубов начинали приходить пачками. Так я и заработала прозвище «королева вечеринок»… и вместе с ним «недотрога Тен Алор», потому что многие считали своим долгом проверить, на самом ли деле я так жёстко реагирую на чужие прикосновения?

Тогда моя жизнь была насыщенной событиями, весельем, случайными знакомствами и залита тоннами алкоголя. Я чувствовала себя звездой! Настоящей знаменитостью, которую любит народ. Мне нравилось чужое внимание, я купалась в нём, общалась со всеми одинаково свободно. Кайфовала, наслаждалась вседозволенностью и была свободной.

Тогда я думала, что именно это – счастье. Именно такая жизнь мне нужна. Потому и в интервью на вопрос журналистки ответила, что счастье в свободе.

Да, тогда мне было девятнадцать, и я наслаждалась жизнью по полной программе. Продлилось это целый год… и закончилось, когда я разбила отцовский эрши, спикировав на зарядную станцию. Тогда-то папенька и разозлился настолько, что решил выдать меня замуж… тогда же и сделал так, что я сама захотела отправиться на Даркар в Белый Университет.

С тех пор моя жизнь изменилась. Изменились приоритеты, цели, ценности. Изменилась я сама. А всё благодаря одному наглому эмпату. Тому самому, за которым я уже семь лет замужем.

Да, наша свадьба была странной. Рис не делал мне предложения, не просил моей руки у папы. По правде говоря, тогда я вынудила его на мне жениться, воспользовавшись данным им обещанием. И пусть решилась на такой поступок, чтобы помочь Дарису, но… разве это сейчас важно?

Увы, на заседании меня не было, но адвокаты Риса довели до судей информацию про мою беременность, подтверждённую заключением медицинской капсулы. К тому времени про наш брак и нашу историю любви знал уже весь Союз. Я даже не представляю, какая волна протестов поднялась бы, если бы Риса сослали на отдалённую планету или на закрытую базу, куда меня бы никто не пустил. Думаю, судьи тоже это представляли и решили не провоцировать граждан. Так Рис и получил свой смягчённый приговор.

Переезд в военную академию прошёл спокойно. Риса там приняли хорошо, меня – и вовсе с распростёртыми объятиями. Нам даже выделили не просто комнату в общежитии, а целые апартаменты. Ведь в нашей молодой семье вскоре должен был появиться ребёнок.

Вот только беременна я не была. Более того, забеременеть мне удалось только через несколько месяцев. А ребёнок у меня появился почти через год после суда. Тогда журналисты на некоторых каналах шутили, что Аделия Эргай очень тщательно вынашивала свою дочку, зато родила настоящую красавицу. Наша Алисия с первых дней своей жизни была красавицей. От меня дочурке достался только цвет глаз, в остальном наша малышка получилась дико похожей на Риса.

Помню, на последних месяцах беременности я мечтала о двух вещах: кофе и провести в клубе как минимум неделю. Свою мечту про клуб попыталась исполнить, когда Сие исполнился месяц. Вот только, проторчав в том самом «Сиер-Таре» один час, поняла две важные вещи: первое – без Риса мне скучно отдыхать, а его за пределы академии пока не выпускали, и второе – я не могу веселиться, пока моя дочь, возможно, плачет и скучает.

Вот так закончилась моя клубная жизнь. Зато жизнь семейная перешла на новый уровень.

Я вернулась к учёбе, прерванной на седьмом месяце беременности. Продолжила изучать боевой телекинез вместе с группой военных боевиков, но теперь стала уделять большое значение лекциям по уголовному законодательству Союза.

Пока мы с Рисом были заняты учёбой, с малышкой сидела няня, но все вечера мы проводили втроём в кругу нашей маленькой семьи.

Через три года после суда Дарис экстерном закончил академию, защитил несколько работ по боевой эмпатии и получил титул профессора и звание лейда. Тогда его приговор смягчили. Теперь ему было позволено свободно передвигаться по Даркару, и даже покидать пределы планеты, но только с разрешения своего начальника – ректора академии.

Мы переехали в ближайший город, купили дом. Тогда Рис торжественно посадил в саду молодое дерево и заявил, что теперь я просто обязана родить ему сына. Не знаю, в чём была его логика, но отказываться не стала. Да и как откажешь любимому мужу в такой просьбе?

В тот же месяц, когда у нас появился Максейн, у старшего брата Дариса – Элиота – наконец родился долгожданный наследник. А я вздохнула с облегчением, потому что теперь именно этому малышу предстояло стать наместником Элтаруса, а мои дети могли жить спокойно.

Рис нашёл себя в преподавании. У него очень хорошо получалось обучать студентов академии и помогать раскрывать скрытые грани их талантов. Он работал над изучением возможностей эмпатии, сделал немало открытий в этой области. И за вклад в развитие науки, через пять лет после суда, его приговор признали досрочно исполненным.

А вот я долго искала дело по душе, пока однажды мне не подкинула идею Александра. Она тогда гостила у нас с Микаэлем и маленьким сынишкой. Тогда же прибыли и Лёша с Анной. Мы дружно вспоминали, как пытались повлиять на решение суда, как быстро состряпали шикарный фильм про нас с Дарисом, ставший безумно популярным. Как организовали мою мнимую беременность. Тогда-то Сашка и сказала, что мы могли бы заняться этим профессионально. То есть помогать тем, кто оступился в жизни и очень хочет всё исправить.

Анна получила юридическое образование, я тоже в законах теперь разбиралась отлично. Вот мы и решили попробовать. Правда, получилось у нас масштабно.

Мы создали фонд помощи раскаявшимся преступникам. Сначала работали сами, потом наняли помощников – адвокатов с нестандартным мышлением. Нет, мы не помогали тем, кого поймала полиция. Нашей специализацией являлись те, кто готов сдаться сам. Не могу назвать это дело особенно прибыльным, но нам было интересно помогать тем, кто нуждался в этой помощи.

И вот недавно в одном интервью, после выигранного громкого дела, меня спросили: «Леди Эргай, как считаете, что такое счастье?» И я снова ответила: «Свобода». Вот только теперь это слово приняло для меня немного другое значение.

Теперь моя свобода была в том, чтобы любить и быть с любимым. Свобода заниматься тем, что приносит моральное удовлетворение и радость. Свобода жить так, как велит душа. Свобода самой создавать свою жизнь. Свобода выбирать путь и идти по нему. Но тогда в интервью я пояснила лишь одно:

«Наша свобода в нас самих. Когда мы идём против себя, против своих чувств, мы сами лишаем себя своей свободы. Но если мы поступаем по совести, принимаем решения по душе, живём в согласии с собой, это и есть свобода».

«Вы свободны, леди Аделия?» – спросили меня в ответ.

И я сказала чистую правду:

«Я счастлива».

Конец

Октябрь 2017 – февраль 2018

Примечания

1

Аэста – вежливое обращение к незамужней женщине, принятое на планетах Союза Человеческих Рас

2

Конгайт – устройство внешне похожее на пистолет, стреляющее энергетическим лучом на разных зарядах: от низких – парализующих, до высоких – смертельных

3

Эст – вежливое обращение к мужчине, принятое на планетах Межпланетного Союза Человеческих Рас

Content

Татьяна Зинина
Аделия. Позор рода

Пролог

Глава 1. Наказание

Глава 2. Тесты, психологи, эмпаты

Глава 3. Сногсшибательный коктейль

Глава 4. Проваленный эксперимент

Глава 5. Ангел во плоти

Глава 6. Первое занятие

Глава 7. Маленькое расследование

Глава 8. Шутки бывают разные

Глава 9. Скелеты в чужих шкафах

Глава 10. Достижения, обиды и безрассудные поступки

Глава 11. Тьма прошлого и просветы настоящего

Глава 12. Розовый дым

Глава 13. «Сиер-Тар»

Глава 14. Пари, несдержанность и ночные разговоры

Глава 15. Звёзды Сети

Глава 16. Боевая эмпатия

Глава 17. Провокация

Глава 18. Настоящие и фальшивые друзья

Глава 19. Игра в спецагентов

Глава 20. Птички в клетке

Глава 21. Море, лес и несчастные бедолаги

Глава 22. Капризы Аделии

Глава 23. Документальная мелодрама

Эпилог

Примечания