Макс Максимов

Светлый человек

© Максимов М., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

ОКТЯБРЬ

Сердце, печень и мозг лежали рядом с трупом на паркетном полу однокомнатной квартиры. На теле убитого не было следов насилия, и можно было подумать, что эти органы принадлежали не ему… Что кто-то вырезал их у другого человека и подложил к трупу. Вот только такое следователь за неделю видел уже в третий раз. Бездыханное тело, а рядом органы, аккуратно извлеченные из организма, без какого-либо повреждения внешних покровов. Не иначе как мистикой это назвать нельзя, но следователь не верил в подобную чертовщину. Всему должно быть логическое объяснение, даже такому феномену. Сыщик отрешенно ходил по комнате, не обращая внимания на своих коллег. Люди из его группы собирали улики, разговаривая вполголоса. Из-за входной двери в квартиру долетали обрывки фраз – соседям было любопытно узнать, что случилось, и при недостатке достоверной информации они выдвигали самые разнообразные версии. Следователь периодически поглядывал то на сердце, лежащее в лужице крови, вытекшей из клапанов, то на мозг, извлеченный из совершенно целого черепа. Печень находилась чуть в стороне, в паре метров от тела.

Уже удалось установить, что убитый находился в розыске за изнасилование. Двое других бедолаг, освежеванных столь же загадочным образом несколькими днями ранее, также в прошлом были преступниками. Они совершили серию разбойных нападений на пенсионеров. Успели убить старика и покалечить двух старушек. Грабителей нашли на улице мертвыми. Рядом лежали их органы. Одежда на убитых не была разорвана или разрезана. Складывалось впечатление, что кто-то телепортировал их сердце, печень, желудок или мозг – всякий раз комбинация была разная – за пределы тела. Вскрытие показало, что органы изымали небрежно. Схватили и рывком отделили от туловища. Казалось, призрак прошел сквозь тела людей, забрав их самые важные части организма.

Глава 1

СЕНТЯБРЬ

– Вон тот ствол, видишь? Который самый толстый нависает, – спросил в микрофон Алекс.

– Вижу, вижу, – пробубнил Данька.

– Иди чуть левее этого ствола.

– Левее?

– Да, левее.

Алекс достал сигарету из пачки и принялся прикуривать.

– Леха, окно, – произнес кто-то из координаторов, сидящих рядом.

Алексей встал из-за экрана и, минуя несколько сгорбленных возле своих мониторов людей, подошел к окну.

– Левее? – услышал он голос Даньки через наушники.

– Да, да, левее.

Алекс стоял у окна и курил. Поглядывал на свой экран, где с камеры, надетой на лоб его путника Даниила, транслировались мелькающие в свете фонаря переплетения изогнутых лиан и кривых стволов Чащи. Будто огромным месивом змей… нет, скорее, щупальцами тысяч осьминогов этот внеземной лес окутывал группу людей, идущих сквозь тьму, к самому его центру.

– Левее, да? – снова спросил Даня.

В свои двадцать пять лет координатор Алексей имел богатый опыт работы с людьми с синдромом Дауна. Он прекрасно знал, как надо отвечать им, знал, что нельзя срываться, грубить и давать волю эмоциям. Если тебя спрашивают двадцать раз одно и то же, надо ответить двадцать раз одно и то же. Спокойствие путника – превыше всего. «Не орите на путника. Держите себя в руках», – постоянно повторял инструктор. Но как же порой хотелось Алексу наорать, услышав очередное: «Левее, да?» Или даже не наорать, а дать хорошую затрещину своему путнику, да так, чтоб кожа ладони горела, а у того зазвенело в голове… Влепить ему прямо в ухо, а заодно и еще кому-нибудь!

– Да, левее, – спокойно ответил Алекс, выбросил окурок в окно и вернулся на свое рабочее место.

– Сейчас обойдем, сейчас, – произнес Даня.

На мониторе продолжала мелькать паутина из зеленых лиан. В скачущем луче налобного фонарика Алекс видел то землю, то руки Даньки, раздвигающего ветки, то снова эти проклятые лианы. Путники протискивались сквозь густые сплетения инопланетного сорняка, разросшегося на тысячи квадратных километров настолько густо, что даже солнечный свет не мог проникнуть сквозь заросли Чащи.

– Тут что-то… – произнес Даня, уставившись на красный бутон, свисающий со ствола. Бутон напоминал нераспустившуюся розу диаметром метра полтора.

Через камеру Дани Алекс увидел, что один из путников дотронулся до бутона, от чего растение немного вздрогнуло.

– Колян, чего твой вытворяет?! – крикнул Алекс и сдвинул один наушник.

– Не трогать! – закричал в микрофон Коля.

Остальные координаторы сказали своим путникам, чтобы те не подходили близко к странному цветку.

– Не понимают, – сказал Коля Алексею, – инструктируешь их, инструктируешь, и все без толку.

Путник Николая немного отошел от бутона. Растение медленно приоткрыло лепестки, и оттуда высунулась человеческая рука. С кончиков лепестков свисала красноватая слизь. Цветок слегка потряхивало, казалось, в нем кто-то ворочается. Кисть руки сжалась в кулак, а потом плавно раздвинула пальцы и снова сжалась, будто разминая затекшие конечности.

– Отходим южнее, – громко скомандовал Алекс координаторам.

Те передали своим путникам, чтобы они шли за Даниилом.

– Дань, – начал Алекс, – посмотри на компас.

– Смотрю. – На мониторе появилось изображение руки с надетым на нее компасом.

– Сейчас быстро, но без суеты, тебе надо идти на юг, – продолжил Алекс, – это где буква «Ю».

– Ага, чтоб туда стрелочка смотрела? Или на букву «С»? Я что-то забыл? – спросил Даня и взглянул на бутон. Тот начал раскрываться, и из него показались еще две руки. Руки схватились за края лепестков. Слизь из растения хлынула на землю.

– К черту компас! Повернись спиной к цветку и быстро беги куда глаза глядят! – крикнул Алекс. – Быстро!

– Ясно, ясно, понятно, – пробурчал Даниил.

На мониторе замелькали руки Дани, второпях раздвигающие лианы в свете прыгающего луча от фонаря. Алекс слышал учащенное дыхание Даньки, шорох растений и жуткий вой позади путника.

– Ваши бегут?! – спросил Алексей у координаторов, не отводя взгляда от своего монитора.

– Да.

– Да.

– Бегут.

– Да.

В комнате координаторов распахнулась дверь.

– Вы что, мать вашу, творите! – орал Семен Петрович. – Первый раз, что ли, замужем?! Уводите всех оттуда!

Руководитель отдела бешеным взглядом окинул координаторов. Те сидели, уставившись в мониторы. Кто-то что-то говорил своим путникам.

– Отходим, отходим, Семен Петрович, – произнес Алекс.

– На точку «D» валите! Как уйдете, Колян, ко мне в кабинет! – крикнул Семен Петрович и подошел к экрану Алекса. Встал сзади, внимательно наблюдая за происходящим.

– Куда бежим-то? – спросил Коля.

– Отойдем подальше и разберемся, – ответил Алекс.

– Леша, нам долго бегать? – взволнованно спросил Данька.

– Нет, еще немного.

– Останови их, – спустя полминуты сказал Семен Петрович, – надо с компасом свериться, а то убегут черт-те куда.

– Тормозните-ка, – сказал Алекс в микрофон.

Путники остановились. Даниил дышал в микрофон, шмыгал носом и что-то бубнил. Картинка с лианами на мониторе плавно двигалась вверх-вниз.

– Да не дыши ты прям в микрофон! Тихо! И фонарь выключи, – прикрикнул Алекс, а потом добавил координаторам: – Фонари пусть все вырубают. Тишина!

– Умудрились же приборы ночного видения потерять, путнички хреновы, – выругался Семен Петрович.

На экранах стало абсолютно темно. Координаторы вслушивались в еле уловимый шорох Чащи. В воздухе повисло напряжение. Алекс, замерев, прижимал наушники к ушам.

– Стойте тихо, – сказал он Даньке.

Секунд через десять он сдвинул один наушник.

– Вроде никто не преследует, – сказал Алекс.

– Свет врубаем или подождем? – спросил Коля.

– Погодите… Надо посидеть мальца, – сказал Семен Петрович, – дай-ка сюда…

Руководитель отдела содрал наушники с головы Алекса и нацепил на себя, оставив одно ухо открытым.

– Данька, только ты включи фонарик, – сказал Семен Петрович.

На экране появились изображение земли и край ботинка путника.

– Покажи мне компас.

Даня поднес руку к камере.

– Так, сейчас поворачивайся чуть левее… так… молодец… еще левее…

Луч скользнул в сторону, осветив других участников похода – четыре человека с налобными фонариками и камерами переминались с ноги на ногу, нервно озираясь по сторонам. Всем им было лет по двадцать.

– Даня, выключи пока фонарь и не двигайся.

Монитор снова потух.

– Метров сто они пробежали? – предположил Семен Петрович.

– Я думаю, да, – ответил Алекс.

– Карту дай.

Алексей выдвинул ящик стола и достал бумажную карту. Руководитель схватил ее, развернул и принялся всматриваться в условные обозначения.

– Так, шли мы с востока на запад, – рассуждал Семен Петрович, – потом напоролись… Дальше ты их повернул спиной… Та-а-ак… Сто метров пусть будет… Все верно, сейчас пройдем немного назад параллельно маршруту, а потом свернем налево и выйдем собсна-а на сам маршрут.

Семен Петрович положил карту на стол Алекса и небрежно надвинул ему наушники на голову.

– Давай, Леха, веди товарищей! – Он потрепал Алекса по плечу. – Я к себе. Если что, подойду.

– Ага.

Алекс поправил наушники.

– Данька, – сказал он.

– Ну что?

– Все в порядке. Включай фонарик.

Данька осветил спрута из нависающих лиан-щупалец.

– Компас покажи.

– Вот, вот он.

– Хорошо. Идем прямо. Куда ты сейчас смотришь, туда и идешь. Остальные за тобой пойдут. Ясно?

– Ясно, ясно, понятно.

– Иди.

– Иду.

Путники продолжили пробираться сквозь космический сорняк, которым заразилась Земля несколько лет назад. Никто и подумать не мог, что инфекция может поражать не только отдельные организмы, но и целое небесное тело, которому «посчастливилось» подцепить паразита. Паразита галактического масштаба!

Данька разгребал руками заросли этой космической заразы, ведя за собой еще четырех человек, так же направляемых своими координаторами. Пятеро людей с синдромом Дауна рыскали в самом опасном месте на планете в полной темноте. Единственное, на что они могли положиться, – так это на профессионализм своих наставников, сидящих в уютной теплой комнате Института Космических Инфекций, в сотне километров от Чащи. Хотя, учитывая скорость распространения по Земле этого лишайника, через полгода здание Института (как и весь городок) будет поглощено сорняком, и людям придется переехать.

– Похоже на стенку, – сказал Даня, подходя к бревенчатой стене дома. Строение, опутанное лианами, едва просматривалось в монитор. Сквозь пустые оконные рамы каркас дома переплетали отростки Чащи.

Алекс уставился на карту, пытаясь понять, возле какой деревни они могли оказаться. Никаких населенных пунктов поблизости не было.

«Может, просто отдельный дом? – подумал Алекс. – Не могли же они заблудиться… Пробежали-то всего ничего…»

– Что там? – спросил Коля.

– Да… ничего, идем, как и шли.

– Нам с какой стороны дом обходить? – спросил Данька.

– С любой, – ответил Алекс.

– А-а-а, ну ясно, ясно, понятно.

Обходя дом, путники натолкнулись на забор из сетки-рабицы. Двигаясь вдоль него, Даня обратил внимание на железобетонный столб, уходящий вверх, в сплетение лиан. Верхушки столба видно не было. Спустя метров двадцать – снова забор, на этот раз деревянный. За забором очередной дом.

«Похоже, деревня, – подумал Алекс. – Мы умудрились заблудиться. Ну, или это все просто не нанесено на карту».

Из наушников раздался крик, по ощущению Алекса, метрах в пятидесяти от группы.

– Леша! Тут где-то люди орут! – протараторил Даня. – Мне страшно, страшно. Я не хочу тут больше ходить!

«Если бы это были люди…» – мелькнула мысль у Алекса.

– Даня. Спокойно, не нервничай, – четко и громко произнес он.

Даниил крутил головой, и Алексей не мог разобрать, что там происходит.

– Перестань вертеться, я не смогу тебе помочь, если ты не успокоишься.

Даня всхлипнул от страха, снова услышав крик из глубины Чащи. Другие координаторы тоже пытались успокоить своих путников. В кабинет залетел Семен Петрович.

– Леха!

– Да подождите вы. – Алекс отмахнулся от руководителя. – Данька, – продолжил он, – сейчас вы идете домой. Все будет хорошо, понял?

– Да, понял.

– Ты можешь показать, откуда был крик?

Даня указал пальцем перед собой.

– Как в прошлый раз, повернись спиной к крику и уходи. Не суетись, не нервничай, все хорошо.

Даня развернулся и зашагал. Остальные путники, следуя указаниям своих координаторов, держались возле Даниила.

– Ухожу домой, – произнес Даня.

– Да, Данька, домой.

– К родителям. Но если они опять кашу дадут на завтрак, я с ними деньгами не поделюсь.

– Не дадут, закажете пиццу.

– С ананасом.

– Получишь деньги и сможешь каждый день себе заказывать пиццу.

– И питомца себе заведу.

– Собаку?

– Динозавра или тигра.

– Даня, лучше собаку, тигр тебя съест.

Путники продолжали двигаться в неизвестном направлении. Теперь не было сомнений, что они заблудились.

– Я буду его дрессировать, – сказал Даня.

– Я тебе помогу.

– Спасибо, кстати, я забыл свой кубик Рубика, он в моей комнате в Институте остался, надо забрать его.

– Заедешь, заберешь.

Внезапно раздался глухой удар, и изображение на экране Алекса погасло.

– Больно, больно! – услышал он голос в наушниках. – Нога! Отпусти!

Алекс вскочил со стула, скинув один наушник.

– Даня!

Координаторы галдели в микрофоны. Семен Петрович подлетел к экрану Коли и что-то заорал. Алекс не мог понять что. Слышал лишь крики Даньки, но уже неразборчивые. Звуки в наушниках слились в какофонию. У Алекса закружилась голова и затряслись руки. Прозвучал очередной громкий крик… не человеческий, рядом с Даней, а после наступила тишина.

Два из пяти мониторов показывали землю, освещенную фонарями. Другие три экрана транслировали темноту.

Какое-то время Алексей стоял, опершись двумя руками на стол, и пялился в черный экран, пока не услышал за спиной голос Семена Петровича.

– Родственникам сами будете сообщать… у меня больше нет сил, – тихо произнес тот.

Руководитель отдела координаторов вышел из комнаты.

«Родственники знают, куда посылают их, – подумал Алекс, – избавиться от лишнего груза, да еще и денег заработать».

Глава 2

Костя сидел на унитазе и тужился изо всех сил. Вздрогнул от удара в дверь.

– Ты скоро там? – недовольно произнес Захар.

– Скоро, скоро, – ответил Костя и снова натужился.

– Да что ж такое, – думал он, – что ж такое-то?

– Ты тут не один живешь! Вылезай давай, все там засрал, поди! – кричал Захар из-за двери в туалет.

– Скоро, скоро, я скоро.

Костя принялся листать книгу с картинами известных художников прошлого. С этой книгой он всегда ходил в туалет, она помогала ему расслабиться. Его взгляд привлек горный пейзаж. Снежная вершина казалась ему такой натуральной, будто ее на пленку сняли, а не красками изобразили. Костя представил, как он карабкается по этой горе, оглядывается вниз и видит под собой бездонную пропасть. Его поясница обвязана веревкой, к другому концу которой привязан огромный камень. Перебирая веревку, Костя поднимается от выступа к выступу, подтягивается и закидывает одну ногу, потом другую, все выше и выше. Камень становится тяжелее и тянет Костю в бездну, но он, напрягаясь изо всех сил, лезет вверх. Пот проступает на лбу. Костя не сдается. Вершина уже совсем близко. Он смотрит вниз и видит, что камень становится все больше и больше, веревка начинает рваться. Костя делает последний рывок и закидывает ногу на небольшую площадку, расположенную на самой верхушке горы. Камень продолжает увеличиваться, становясь все тяжелее, и Костя начинает сползать… Он вот-вот сорвется, но в последний момент цепляется рукой за выступ. С криком совершает последний рывок, веревка рвется, и камень падает в пропасть с булькающим звуком. Костя залезает на вершину и с облегчением заваливается на спину. Лежит, глядя в голубое небо.

«Вот бы по горам полазить, – думает он, – по самым большим и опасным. Стану этим… как там его… горнолазом!»

Костя встал с унитаза, вытерся и смыл.

– Фух… – произнес он. – Книга моя волшебная.

Выходя из туалета, Костя наткнулся на Захара. Костин опекун стоял, прислонившись плечом к стене, и недовольно смотрел на паренька.

– Ты ссать или срать? – неразборчиво буркнул Костя.

– А тебя волнует? – ответил Захар.

– Да нет, но ты ссать или срать идешь? – снова протараторил Костя, а потом добавил: – Ну… просто спрашиваю…

Опекун зашел в туалет, пихнув Костю плечом, и захлопнул дверь.

– Ага, понятно, значит, срать, – сказал Костя тихо, себе под нос.

– Да у тебя не одна лишняя хромосома, а все десять. Придурок, – послышался из-за двери голос Захара.

– И ничего не придурок, – пробурчал Костя.

Он несколько секунд стоял под дверью, вспоминая, что собирался сделать? Вспомнил. Костя зашел на кухню и поставил чайник на газовую конфорку. Включил газ. Взял спичечный коробок со стола, вытащил спичку и попытался зажечь ее, чиркнув о коробок. Спичка сломалась.

«Слишком сильно, – подумал он. – Сейчас еще разик».

Достал новую. Медленно провел спичкой по коробку. Не горит. Потом провел чуть быстрее. Ничего. Он попытался чиркнуть еще быстрее, но промахнулся.

– Да как же это…

Положил спичку на стол и достал другую.

«Неисправная какая-то, – подумал он. – Вот эта получше».

Он медленно приложил головку новой спички к коробку, сосредоточился, поджав губы, и резко дернул рукой. Спичка опять сломалась.

Костя положил коробок на стол и сел на свою раскладушку, которая занимала полкухни. Вторую половину кухни обычно занимала раскладушка Захара, но сейчас она была собрана и стояла в прихожей.

«Непослушные спички, – мысленно ругал Костя коробок, лежащий перед ним. – Плохие».

Костя сверлил его взглядом, а в голове бурлили воспоминания: берем коробок, выдвигаем, достаем одну спичку, прикладываем к «чиркашу» и резко дергаем рукой. «Что я делаю не так?»

Несколько минут Костя чесал затылок и вздыхал над несчастными спичками. Пока на кухню не зашел Захар. Он тут же кинулся к плите и выключил газ. Потом повернулся к Косте и со всей силы дал ему подзатыльник.

– Ты совсем идиот? Думай, что делаешь! – закричал он. – Не умеешь, так не трогай плиту вообще!

Костя вскочил с раскладушки и схватился за голову.

– Ты плохой! Козел! – крикнул он и выбежал из кухни. Зашел в комнату к сестре. Аня готовилась к поступлению в медицинский вуз, сидела за письменным столом и читала конспект.

– Кость, ты чего? – Увидев плачущего брата, она отложила тетрадь в сторону.

– Захар – козел! – крикнул Костя.

– Спасибо, я в курсе, – ответила она.

– Плохой козел. – Он сел на кровать, все еще держась за голову.

– Он тебя ударил?

– Еще как! Захар – говно!

– Так, – сказала Аня. – Ну это уже слишком.

Она встала и направилась на кухню. Костя вышел следом. Захар наливал воду в чайник.

– Тебе кто дал право руки распускать? – спросила Аня.

– Ты о чем? – спросил опекун и поставил чайник на зажженную конфорку.

– Он сказал, что ты его ударил.

– Врет.

– Сам врешь! – крикнул Костя из прихожей.

– Не бил я его, просто отругал за то, что газ включил, а сам сел и сидит, рот разинув. Так ночью включит газ и уйдет, а мы утром и не проснемся. Даун в доме – это опасно. Надо следить.

– Я чайку хотел попить, – сказал Костя, – а спички неисправные оказались.

– Голова у тебя неисправная! – рявкнул опекун. – Что голова, что задница, все едино… Так еще и пустой чайник кипятить вздумал.

– Если ты еще раз его ударишь, – начала Аня, ткнув пальцем в Захара, – я обращусь в милицию или… или в службу опекунства!

– В какую службу? – ехидно переспросил Захар.

– В какую надо! – буркнула Аня, поняв, что ошиблась с названием.

– Опекунства, – хмыкнул Захар. – И что ты им скажешь?

– Скажу, что ты занимаешься рукоприкладством.

– А доказательства?

– Найду!

– И что вы будете делать, если меня отзовут от вас?

– Что?

– Да, что?

– Что будем делать?

– Да, да, что делать будете? Подумай.

Аня хотела что-то ответить, но Захар перебил ее:

– Если меня отзовут, то ты отправишься в детдом до своего совершеннолетия, а братцу твоему выделят нового опекуна, и не факт, что он будет лучше меня. Так что скажи спасибо, что я оформил опеку и на тебя тоже, могу отказаться, если захочу, и будешь ты куковать в детдоме два года, а Костян твой вообще черт-те где окажется. Может, иногда будете видеться… Поняла?

– Только попробуй еще раз его ударить, ясно? – злобно произнесла Аня.

– Я никого и пальцем не тронул, – ответил Захар.

– Тронул. – Костя никак не мог успокоиться.

– Да хорош ныть там, как баба, – крикнул Захар, выглядывая из-за Ани. – Двадцать лет уже!

Их конфликт прервал звонок в дверь. Захар протиснулся в кухонный дверной проем, намеренно прижав Аню к стене и как бы случайно проведя ладонью по ее не по годам пышной груди. Девушка с отвращением взглянула ему в глаза. Опекун подмигнул ей и подошел к входной двери.

– Кто? – спросил он.

– Служба судебных приставов, – раздался женский голос.

– А что вам надо? – Захар посмотрел в глазок и увидел три силуэта на лестничной площадке.

– Нам придется изъять ваше имущество.

– За что это?

– За долги. Откройте, пожалуйста, дверь.

– Какое имущество, вы о чем вообще?

– Вам извещения приходили на протяжении нескольких месяцев.

– Я ничего не получал.

– Захар Сергеевич, вы не платили алименты уже более года. Вам были направлены извещения о задолженности. Вы их игнорировали.

– Черт, – выругался он шепотом. Костя с Аней молча наблюдали за своим опекуном.

– Захар Сергеевич, откройте дверь, – настойчиво произнесла девушка.

– А никого нет дома, – сказал Захар.

– Вам все равно придется рассчитаться по долгам.

– Никого нет дома.

– Давайте не будем тут шутить.

Захар повернулся к своим сожителям и поднес палец ко рту.

– Тс-с-с… – процедил он.

– Захар Сергеевич, если вы будете оказывать какое-либо сопротивление, мы вызовем милицию.

– Чего стоишь, открывай, – сказала Аня.

Захар помотал головой.

– Нет, нет, стой. Телевизор же заберут, упыри, – прошептал он.

– Я могу открыть, – вмешался Костя, – я умею, это же не спички.

– Его и так заберут, – произнесла Аня.

– Говори тише. Будем просто игнорировать этих поборщиков поганых, – сказал Захар.

Аня повертела пальцем у виска.

– Нам дверь выломают, – сказала она.

– Погоди, пусть уйдут, я его Мишке отдам, чтоб не изъяли. В следующий раз открою, запущу их, и пусть уже делают что хотят.

– Захар Сергеевич, мы слышим все, что вы говорите, завтра мы вернемся с милицией. Всего доброго! – сообщила девушка-пристав.

Через несколько секунд Захар снова посмотрел в глазок, но там уже никого не было.

– Алименты, значит, – сказала Аня. – Интересно.

Захар тяжело вздохнул и прошел на кухню, глядя себе под ноги.

– Чай будете? – спросил он.

Аня с Костей зашли следом. Девушка села на табуретку за небольшой столик возле окна, а Костя остался стоять в дверях.

– Мне бы историю про долги узнать. Очень любопытно, – сказала девушка.

– Жена подала на развод, забрала детей. Вот и вся история, – сказал Захар, наливая заварку в чашки. – Подробности рассказывать не хочу.

– Сколько у тебя детей? – спросила Аня.

– Двое, – ответил мужчина.

Девушка заметила, что у него заблестели глаза.

– Ты с ними видишься?

– Нет. Я бы не хотел об этом вспоминать.

Захар налил кипяток в кружки и насыпал по две ложки сахара в каждую.

– Н-да… я думала, у нас просто нет денег, а мы, оказывается, еще и в минусе. Замечательно, – проговорила Аня.

– Мне за вас служба что-то платит, на жизнь нам хватит.

– Через два года мне восемнадцать, и мы съедем от тебя, я оформлю опекунство над Костей.

– Я понимаю.

– Кстати, может, ты работу поищешь?

– Пока меня все устраивает, – сказал Захар и поставил три чашки на стол. – Костяныч, иди садись.

– Не хочу, – ответил парень.

– Почему от тебя ушла жена? – спросила Аня.

– Выпивал немного, – виновато произнес опекун и отхлебнул горячего чая.

– И все?

– Иногда плохо себя вел.

– Бил ее, что ли?

– Подруга, я же сказал, что не хочу рассказывать подробности. Не вороши больное.

– Ладно, извини, – сказала Аня.

– Вот вы говорите, что от меня съедете через два года. А на что вы жить будете? На Костино пособие по инвалидности?

– У нас еще есть время подумать, – ответила Аня.

– Да, – подтвердил Костя, – я, может, стану горнолазом. А что? Подумаешь… Или у меня будет выставка картин, и я их все продам.

– Да кому твоя мазня нужна, – ответил ему Захар.

– Вовсе и не мазня.

– Съехать у вас пока не получится, так что мысли эти гоните. Если быть реалистами, нам выгоднее жить тут. Косте платят пенсию и пособие, мне платят за опекунство, плюс квартира есть, хоть и однушка. Где вы квартиру найдете себе? Не-е-е, съехать так просто не получится.

– К счастью, твое мнение на этот счет мне неважно, – сказала Аня.

– И мне, – добавил ее брат.

– Да и сорняк этот, говорят, максимум через год до нас дойдет. Так или иначе, придется переезжать. Ты же за нас держишься, только чтоб пособие получать? – укоризненно произнесла Аня.

– Да, и что? Это моя работа – смотреть за вами. У всех своя профессия. Кто-то токарь, кто-то повар, а я вот…

– Бла-бла-бла, – пробурчала Аня. – Тунеядец ты, самый настоящий.

– Ты бы, девочка, язык прикусила. А если Чаща до нас дойдет, нам должны будут квартиру выделить. Но надеяться на большую площадь я не советую. В другую однушку переселят.

– Ты знаешь, а я вот смотрю на тебя, и мне понятно, почему от тебя жена ушла.

– И чего же тебе понятно?

– Погляди на себя в зеркало. Небритый, в майке, заляпанной соусом, носки рваные, работы толком нет, никаких интересов, лишь бы сидеть и ничего не делать.

– Овца ты бестолковая, доживешь до сорока лет, тогда и поговорим. Жизнь – штука сложная, и в твои шестнадцать понять это невозможно.

– Все неудачники жалуются на жизнь.

Захар не стал ничего отвечать девушке. Он поднял трубку с телефона на подоконнике и принялся пальцем крутить барабан, набирая номер друга.

– Але, Гриш, тут такое дело, в общем. Да, здорова. Приставы тут заходили. Выручи, мне надо телевизор тебе отдать на…

Аня встала из-за стола, поставила кружку в раковину, и они вместе с братом пошли к ней в комнату.

– Заработаем денег, – сказал Костя, садясь в кресло. – Я смогу.

Парень вытащил холст с городским пейзажем из-за Аниного стола.

– Вот эту картину продадим сначала.

Сестра стояла к нему спиной и смотрела в окно.

– Днем буду учиться, а вечером работать, – размышляла она вслух. – Ничего страшного, многие так живут. Снимем квартиру подальше отсюда, и все будет хорошо.

Костя отложил картину с пейзажем и достал следующий холст. На нем была изображена сестра в красном летнем платье и белой шляпе. Полненькая девушка с вьющимися русыми волосами до плеч держала в руках хоккейную клюшку. Тогда Костя отчего-то представил ее хоккеисткой. Рядом с сестрой на картине стоял сам Костя, как обычно – с доброй улыбкой и прямой челкой почти до бровей. Он нарисовал себя ростом чуть ниже Ани, хотя в реальности они были одного роста. Костя привык, что все вокруг, кроме детей, выше него, поэтому и рисовал себя всегда маленьким.

«Почему красивые девочки в платьях не могут играть в хоккей? – подумал Костя. – Вполне могут. Коньки ей дорисовать, и всего-то делов…»

– Ань, чего Захар меня вечно придурком называет? – спросил брат.

Сестра отошла от окна и села за письменный стол. Взяла свою тетрадь с конспектом и начала листать.

– Ничтожества всегда пытаются выставить себя лучше других, – сказала она.

– Аня.

– Что?

– Он лучше меня?

– Нет.

– Тогда я ничего не понимаю… Зачем так делать?

– Я сама не понимаю. Просто не слушай его.

– Он точно не лучше меня?

– Нет.

– Я рад.

– Если тебя дразнят, не надо обращать внимания.

– Я стараюсь, но это так обидно, когда тебя считают глупым.

– Ты не глупый, ты просто другой.

– Спасибо.

– Меня в школе дразнят толстой, и я научилась не слышать их.

– Ты не толстая. Ты немного толстая. Но не толстая.

– Да ладно, я знаю, что я толстая, вот только мне неважно. Внешность не имеет значения.

– Я тебя люблю. – Костя улыбнулся, глядя на сестру.

– И я тебя. Но мне, правда, плевать, когда меня дразнят. К тому же через год я не увижу всех этих людей из класса. И тебе советую не обращать внимания на него.

– Захара нам еще два года видеть, ты сама так сказала.

– Переживем.

Костя достал следующую картину с изображением родителей. Отец стоял в поле возле штатива, на котором располагался строительный измерительный прибор – теодолит. Костя с первого раза запомнил это слово. Справа от отца мама держала огромную линейку, превышающую ее рост. Над родителями красовалась надпись с ошибками: «Мама и Ппа в икспидиции».

«Эту картину я не продам даже за миллионы», – подумал Костя.

– Если эта Чаща окутает всю планету, то нам некуда будет переезжать, – произнесла Аня.

– Не окутает, – сказал Костя и потянулся к следующему холсту. Он положил картину себе на колени. Нарисованные на ней родители лежали у подножия горы. Рядом валялся штатив с теодолитом. С горы шла снежная лавина. Еще секунда, и она поглотит людей… Вот только это все лишь игра красок на полотне, созданная воображением Кости.

Дверь в комнату приоткрылась.

– Можно? – спросил Захар.

– Что ты хотел? – откликнулась Аня.

Опекун зашел в комнату, развернул газету и положил ее на стол перед девушкой.

– Вот. – Захар сиял от радости.

– Что «вот»? – не поняла Аня.

– Я нашел способ обогатиться.

Девушка посмотрела на газету. Захар выделил карандашом объявление:

«В Институт Космических Инфекций требуются путники для похода в Чащу. Требования: синдром Дауна». Далее указаны номер телефона и адрес учреждения.

– Ты издеваешься?! – злобно произнесла Аня. – Совсем мозгами поехал уже?!

Костя отставил картину и подошел к столу.

– Чего ты так сразу? – спросил Захар.

– Да они там как мухи мрут в этой Чаще!

– Чего? Что за бред?

– А почему им вдруг новые путники понадобились? Куда старые делись? – спросила Аня.

– Не знаю, может уволились.

– Ага, уволились. Ты знаешь, сколько там в среднем люди живут?

– Вот в кого ты такая умная? Ты прямо все знаешь…

– У меня есть знакомая, у которой мама – подруга одного из сотрудников этого института. Он рассказывал ей – полгода в среднем там живут.

– Ну так поработает пару месяцев, и все.

– Иди сам туда и работай!

– Да я бы рад, но…

– Это вы про в путники мне пойти? – вмешался Костя.

– Про в путники, про в путники, – ответил Захар, – заработаешь себе на свою комнату отдельную.

– Не слушай его, ничего не заработаешь, – сказала Аня.

– Да это реальный шанс использовать недуг Костяныча! Походит немного туда, получит денег, и у вас будет шанс съехать от меня.

– А тебе какая выгода? – спросила Аня. – Ты же не хотел, чтоб мы съезжали. Что ты с этого получишь?

– Ничего не получу.

– Ой, только не говори, что ты просто заботишься о нашем благополучии.

– Ну а чего бы не позаботиться. Костик же орет вечно, что я, мол, говно, говно, вот решил перестать быть говном.

– Нет, – решительно заявила Аня. – Обойдемся без походов.

– Подожди, – сказал Костя.

– Не подожду! – ответила сестра.

– Я – мужчина, и у меня есть слова! – сказал брат.

– Во! Это верно. Баба, помолчи, пусть он скажет. Чего ты его затыкаешь! – поддержал Костю Захар.

Аня встала из-за стола.

– Вышел быстро из моей комнаты! – крикнула она на опекуна.

– Это моя квартира, – ответил Захар.

– А там много платят? – спросил Костя у Захара.

– Очень много! За год можно квартиру купить, – ответил опекун.

– Ань, давай запишемся? – сказал брат.

– Кость, послушай меня внимательно. – Аня взяла его за руку. – Люди, которые ходят в Чащу, там и умирают. Ты понимаешь меня?

– Да.

– Ты умрешь, если пойдешь в Чащу. Понимаешь?

– Да.

– Деньги мы и другим путем заработаем.

– Картины мои будем продавать?

– Да, ты будешь рисовать, а я буду продавать.

– Да… ну… ну хорошо, это тоже подойдет. Наверно.

Девушка взяла газету и отдала ее Захару. Он улыбнулся и кивнул Ане.

– Ладно, как скажешь, я не настаиваю, – сказал опекун. – Но все же подумайте, – добавил он, выходя из комнаты.

– Ишь, чего выдумал, – сказала Аня. – Конечно, там платят много, вот только до зарплаты еще дожить надо.

Костя развалился в кресле и уставился на белый потолок. Он представлял, как просыпается в своей комнате. Отдельной комнате. Идет на кухню и включает электрическую плиту. В новых домах не надо мучиться с проклятыми спичками. Он наливает воду и ставит чайник. Все так просто и удобно.

– Нашел дурачка, – продолжила Аня. – Как только язык повернулся такое предложить нам!

«Вторую комнату Ане отдам, а в третьей будет моя мастерская. Буду там рисовать. Или выставку там сделаю», – продолжал мечтать Костя.

– Надо уже сейчас работу подыскать на вечер, – решила Аня. – Буду работать и откладывать деньги. За два года накопим, может, хоть на аренду, а там дальше разберемся по ситуации.

«Эх, жалко я не смогу пойти в путники и стать богатым, – думал Костя, – и квартиру не куплю. И комнату отдельную не куплю. И ничего не куплю…»

– Я спать скоро пойду, мне завтра в университет утром по делам надо, ты, если хочешь, можешь тихонько тут сидеть.

– Да нет, я, наверно, тоже лягу.

– Если хочешь, можешь сюда раскладушку принести.

– Нет, ты девочка, ты большая, неудобно.

– Ты мне не помешаешь.

– Я знаю, что помешаю. Я и там хорошо сплю.

– Как знаешь.

– Приятных снов, – сказал Костя, встал с кресла и подошел к сестре. Они обнялись, и она чмокнула его в лоб. Брат вышел из комнаты. На кухне уже был выключен свет. Захар сидел в трусах и майке на раскладушке, стягивая носок. По телевизору шли международные новости. Ведущая рассказывала о гибели ста человек в результате ракетного удара на востоке, о теракте в вагоне поезда, о сороковой жертве серийного убийцы, которого уже семь лет не могут поймать, и о браконьерах, ежегодно сокращающих популяцию слонов вдвое.

– Не планета, а цирк какой-то, – сказал Захар. – Куда мы катимся?.. В каком мире будут жить наши дети?.. Да уж…

– Я бы хотел, чтоб на Земле была справедливость, – сказал Костя.

– Все бы хотели.

– Не все. Те, кто творит зло, не хотят.

– Хотят, просто они не могут иначе.

– Почему?

– Не знаю.

– А если убрать с Земли всех, кто творит зло?

– Ну… – Захар задумался на несколько секунд, – наверно, зла станет меньше.

– А почему так не сделать?

– А как ты уберешь все зло?

– Милиция должна убрать?

– Они не могут со всем справиться, да и как ты определишь, что зло, а что добро? Один человек для тебя – зло, а для меня – добро, и кто прав?

– Никто не прав. Зло – это то, что убивает животных и людей. Зло – это то, что воюет с другими. Зло – это то, что ворует у честных.

– Да не так все просто.

– Почему не просто?

– Ты не поймешь.

– Сам ты не понимаешь, а я все понимаю.

– Ладно, пора на боковую, – сказал Захар и выключил телевизор.

– Спать? – спросил Костя.

– Да, приятных снов, – сказал опекун и лег, повернувшись к нему спиной.

– И тебе.

Костя поставил свою раскладушку рядом с раскладушкой Захара. Из-под стола вытащил подушку и скомканное одеяло. Снял майку, стянул штаны и повесил одежду на спинку стула. Обычно Костя засыпал сразу, как ложился, но сегодня его сознание будоражила надежда изменить свою жизнь и жизнь Ани. Единственного человека, кто по-настоящему его любит и кого любит он. «Изменить, заработав денег, ведь это реальная возможность», – думал он. А еще Костя не мог осознать, чего же он не понимает в справедливости? Ведь он, как ему казалось, четко отделял добро от зла.

«Н-да… я живу в мире сумасшедших», – подумал Костя, вспоминая только что увиденные новости. А через несколько минут он заснул.

Глава 3

НОЯБРЬ

Оператор навел камеру на телеведущего. Мужчина в строгом костюме сидел в кресле и держал в руках планшет с закрепленными в нем листами. Он бегло просматривал подготовленные вопросы, которые собирался задать в ближайший час своему необычному гостю.

Семен Петрович зашел в телестудию, поздоровался с присутствующими и сел в кресло напротив ведущего.

– Все готовы? – спросил оператор.

– Да, можно начинать, – телеведущий махнул рукой людям за пультом. – Саня, погнали.

– Эфир будет с небольшой задержкой, если что, мы успеем вырезать лишнее, – сказал ведущий Семену Петровичу.

– Хорошо, – ответил тот.

– Вы готовы?

– Да.

– На счет «пять» начинаем, – сказал оператор.

1

2

3

4

5

На камере загорелась красная лампочка.

– Здравствуйте, уважаемые телезрители, – начал ведущий, – сегодня в эфире центрального канала человек, которого вы все давно ждали. Человек, который лично руководил походами путников в Чащу. И прямо сейчас он готов рассказать все, абсолютно все, что там происходило. Встречайте – Бунин Семен Петрович, руководитель отдела координаторов Института Космических Инфекций.

– Здравствуйте, – ответил гость.

Камера взяла крупным планом Семена Петровича.

– Добрый вечер! – сказал ведущий. – Что ж, перейдем сразу к делу. Три года вы руководили отделом координаторов.

– Да.

– Какова была основная задача отдела?

– Донести устройство до главного корня Чащи.

– Что за устройство?

– Так мы называли специальный прибор с химикатом, который синтезировали наши коллеги.

– И, значит, все эти люди, путники, должны были доставить это устройство до центра… Чащи?

– Именно так.

– Эти путники, они ведь были необычными людьми.

– Да, все, кто ходил туда, были людьми с синдромом Дауна.

– Почему именно эта категория людей?

– Мы до сих пор не понимаем, как Чаща могла это делать, но каким-то образом она воздействовала на сознание людей. Обычный человек, как только оказывался в области произрастания сорняка, сходил с ума и через несколько часов умирал в бреду. Как выяснилось, разум людей с синдромом Дауна не восприимчив к его влиянию.

– А как вы это поняли?

– Поняли что? Что люди с особенностями развития могут противостоять Чаще?

– Да.

– Совершенно случайно, как, собственно, и были сделаны многие открытия в мире. Один такой паренек спокойно ходил в Чащу, правда, неглубоко. Это увидели, ну и… сами понимаете. Спустя неделю был сформирован первый отряд путников с синдромом Дауна.

– Где сейчас этот отряд?

– Они все погибли в первый же день.

– В народе ходят слухи, что существа, живущие в Чаще, убивали всех, кто туда заходил. Значит, это все правда?

– В народе информация всегда появляется первой, а потом уже вы ее официально транслируете, – с усмешкой сказал Семен Петрович.

– Действительно, молва народная распространяется быстрее скорости света. А что это за создания? Действительно такие опасные?

– Очень опасные. Но существа, живущие в Чаще, это, по сути, и не отдельные организмы. Представьте, что сами лианы Чащи – это некая сеть, возможно, она даже генерирует поле, уловить которое мы не можем, но оно определенно должно быть.

– Какое поле? Электромагнитное?

– Да какое угодно: магнитное, электрическое, глюонное. – Семен Петрович сделал паузу, а потом продолжил: – Да хоть Хиггсово…

– Чаща формирует это поле?

– Хиггсово?.. Нет, это пока теория, но, надеюсь, скоро будет открытие, думаю, годам к двухтысячным. Так вот, Чаща образует какое-то свое поле, это однозначно. В общем, органика, переработанная Чащей, как бы это сказать, оживает снова и управляется самой Чащей посредством этого поля и каких-то новых частиц. Надеюсь, поле Чащи мы тоже сможем понять в будущем и изучить.

– Что значит «органика оживает и управляется»?

– Допустим, вы попали в Чащу и погибли там. Вас переработают в новый организм.

– Я ничего не понимаю, то есть я стану живым мертвецом?

– Нет, это будете даже не вы. Чаща не воспроизводит организмы в точности, какими они были при жизни, она скорее использует ваш материал, хм… ваши тела, материю, клетки для создания чего-то своего. К примеру, она может скрестить человека с собакой, или с другим человеком, с птицей или пауком и вылепить из этого нечто среднее. Причем эти существа активны только в радиусе Чащи, как раз за счет ее неуловимого поля. Если создание вытащить за пределы сорняка, оно тут же умрет. Даже не умрет, а скорее, отключится, так как оно и не было живым вовсе.

– То есть создания в Чаще были сшиты, склеены или, я даже не знаю, какое тут слово подобрать, слеплены из живых организмов?

– Да, из тех, кого поглотила Чаща.

– А они помнят себя прошлыми?

– О нет, что вы… хотя, некоторые особи повторяют фразы, которые, очевидно, сильно врезались в их память при жизни.

– Они разговаривают?

– Да, но это неосознанная речь. Они, как попугаи, могут что-то говорить, но смысла в этом нет.

– Мне вот не совсем понятен один момент.

– Какой?

– Чаща невосприимчива к огню и холоду.

– Да.

– Почему нельзя было просто сбросить на нее атомную бомбу? К взрывной волне все восприимчивы.

– Чащу обнаружили, уже когда она сильно разрослась, на много километров. Когда мы поняли, что сорняк представляет страшную угрозу, было уже поздно. Вы, возможно, не видели Чащу на аэрофотоснимке. Представьте себе круг радиусом триста километров. Атомные бомбы тут не помогут.

– А распылить этот ваш химикат нельзя?

– Нет, во‑первых, его не так просто создать, а во‑вторых, химикат нужно вкалывать в корни, само по себе растение его не впитает. Мы до сих пор не понимаем, чем оно питается. Мы проводили эксперименты, вливали химикат в лиану, и через какое-то время она вяла и отмирала. А когда распыляли, растению было плевать на это.

– Как вы поняли, что Чаща имеет центральный корень?

– Подняли аэрофотоснимки района возле деревни Илеево, которая как раз расположена неподалеку от эпицентра зарождения сорняка. На снимках мы нашли еще пока молодую Чащу, в центре которой просматривался широкий длинный контур, похожий на толстую змею.

– Ну а почему нельзя было высадиться с вертолета в ее эпицентр, чтоб сразу оказаться в самой сердцевине?

– Была такая попытка в самом начале, когда лес еще не разросся на многие километры. Группа погибла.

– Что с ними случилось?

– Кто-то разбился при высадке, а кого-то забрали по пути к этой самой, как вы ее называете, сердцевине.

– Те существа?

– Да.

– А удалось ли вам захватить кого-нибудь из этих существ?

– К сожалению, нет, мы могли только наблюдать их через камеры путников. Почти все встречи с порождениями Чащи заканчивались гибелью отряда.

– Н-да… печально.

– Да, но благодаря их подвигу мы узнали о Чаще больше.

– У меня тут подготовлены вопросы, но в результате нашего с вами общения у меня появилось огромное количество новых.

– Спрашивайте, я отвечу на все.

– Семен Петрович, а когда вы поняли, что Чаща – это вовсе не инопланетный организм, как вы отреагировали?

– Мягко говоря, мы были шокированы. Понимание происхождения Чащи перевернуло наше представление о происхождении Вселенной, о пространстве и времени, о нас самих и нашем сознании, а для кого-то даже и о Боге.

– Что ж, дорогие телезрители. – Ведущий повернулся лицом к камере. – Сейчас мы прервемся на короткую рекламу и вскоре продолжим. Не переключайтесь.

Глава 4

СЕНТЯБРЬ

Из-за распространения Чащи город опустел. Многие люди переехали заранее, до массовой эвакуации, начало которой было запланировано через несколько месяцев.

Изредка проезжающие машины нарушали тишину ночного города. Алекс с другом шли по тротуару, будучи изрядно выпившими. Его сорокалетний товарищ по кличке «Старый», недавно освободившийся из мест заключения, неожиданно остановился.

– Все, Леха, надо зад прислонить, – сказал он и плюхнулся на асфальт. – Курить… надо покурить.

Старый достал из внутреннего кармана ветровки сигареты, сунул одну себе в зубы и протянул пачку Лехе.

– Наслаждайся, – произнес он.

Алекс вытащил из пачки сигарету, прикурил Старому, а потом себе.

– Говорят, там у тебя очередной путник погиб? – спросил Старый.

– Да, и не один. Вся группа. Теперь вот выходные, пока новый отряд собирают, – ответил Алекс.

– Смертничков.

– Н-да уж… смертничков.

– Дурачки эти раскосые ходят, надеясь денег заработать.

– А кому еще ходить?

– Не знаю…

– Чего ты упал-то? Мочевой пузырь отморозишь, – усмехаясь, сказал Леха, решив перевести тему.

– Я? Отморожу? Да ты, братан, не знаешь, как я мерз! Вы, молодые, холодов не видели.

– Ой, не начинай, – махнул на него рукой Алекс.

– Меня, когда допрашивали, я, знаешь, сколько просидел к холодной батарее пристегнутый?

– Сутки, – вяло отреагировал Алекс, потому как слышал эту историю уже не раз.

– Пять градусов было, а я в майке и кальсонах! И ни хрена не случилось, только горло потом запаршивело.

– В магазин не успеем, давай погнали уже.

– Да не спеши ты, дай додымить.

– Катька твоя что-то совсем приуныла, – вспомнил Алекс.

– Хоть не рыгала сегодня, – засмеялся Старый.

– А чего? Рыгает обычно?

– Дальше, чем видит! Я однажды к ней полез, ну на хате сидели у Пашки, все дела, вроде ночь веселая намечалась, сидим, лапаемся, и тут она как блеванет на меня. – Старый залился хохотом. – Чуть ли не в рот мне… А я сижу и не понимаю, мне ей влепить по харе и отмываться пойти или сразу отмываться пойти. Или влепить, отмыться, а потом еще раз влепить… Старый так расхохотался, что выронил сигарету.

– Желудок слабый, – сказал Алекс. – Такие, как она, только продукт переводят.

– Да уж, бабы эти – одно недоразумение. Помоги-ка… – Старый протянул руку.

Алекс помог ему подняться. Тот посмотрел на часы.

– Успеем. А если не успеем, я знаю, где самогона взять.

– Чтоб травануться им?.. Не, лучше по классике.

– А водкой, ты думаешь, нельзя травануться?

– Можно. Я как-то отравился, но это свое, родное отравление, а самогон твой… да черт его знает, что там намутят. Ослепнем еще.

– Я там брал много раз, и ничего, не ослеп.

Внезапно возле них остановилась машина. Задняя дверь распахнулась, и оттуда вывалилась девушка. На ней были леопардовая мини-юбка и розовый топик. Автомобиль тут же скрылся за поворотом. Босая девушка лежала на спине, раскинув руки в стороны. Алекс почему-то первым делом обратил внимание на ее грязные пятки.

– Опаньки, – произнес Старый.

Леха подошел к девушке и сел возле нее на корточки. Слегка потряс ее за плечо.

– Эй, ты живая там?

– Проститутка какая-то, – сказал Старый.

– Ну… судя по одежде, похожа.

Растрепанные светлые волосы закрывали половину ее лица. Размазанная по щеке помада перемешалась с грязью. Алекс почувствовал к этой девчонке отвращение вперемешку с жалостью.

– Что делать будем? – спросил Алекс.

– Что-то ничего на ум не приходит.

– Мы же не можем вот так уйти? – Он посмотрел на Старого.

– А чего?.. С собой ее, что ль?

– Есть жетон – в мусарню позвонить?

– Откуда?

Алекс прислонил руку к шее девушки, пытаясь нащупать пульс, но ничего не почувствовал.

– Давай, может, до лавок донесем, а там разберемся, – сказал он. – На дороге оставлять так человека… ну это как-то не по-пацански.

– Шлюху-то?.. Сдалась она тебе…

– Мало ли что с ней случилось. А еще мне кажется, она живая, у нее грудь поднимается.

Старый уставился на ее топик.

– Да, вроде дышит. Или… или не дышит.

– На лавки отнесем, а там вызовем вонючек, пусть разбираются, – сказал Алекс.

– Так они и нас заберут до выяснения.

– Мы, перед тем как расходиться по домам, позвоним с таксофона, скажем адрес, и все. А пока полежит на лавочке, может, даже очухается.

– Лучше в «Скорую» позвоним, – предложил Старый. – Мне на звонок вонючкам даже чужого жетона жалко.

– Давай помоги мне ее взять. Ты за ноги хватай.

– За водкой не успеем, – пробормотал Старый, почесав в затылке.

– Так самогон возьмем…

Нести за руки-ноги девушку было неудобно, и Старый взвалил ее себе на плечо. Шли вдоль проезжей части. Редкие встречные прохожие с удивлением оглядывались на троицу. Пройдя метров пятьсот, они решили добираться до места назначения по дворам и переулкам, чтоб не наткнуться на случайный милицейский патруль. Минуя очередной двор, они зашли в арку жилого дома. Неподалеку галдел народ.

– Сейчас все охренеют, – сказал Старый.

– Пошли за водкой, а вернулись с дохлой бабой, – ответил Алекс.

Подойдя к шумной компании, Старый опустил девушку на землю.

– Воу-воу, – произнес Паша. – Это что еще за подарок?

– Я вам бабу снял, – с серьезным лицом сказал Старый, – но есть небольшой минус – она мертвая.

– Зато дешевая, – добавил Алекс.

– Серега, будешь ее? – предложил Старый, не в силах удержаться от смеха.

«Лавочная» компания обступила распластанное на траве тело.

– Она че, правда, мертвая? – спросил Серега.

– Да не. Шутим мы, – ответил Алекс.

– Предлагаю выпить за ее здоровье, – с трудом шевеля губами, произнесла Катька, слегка ткнув девушку туфлей в бок.

– Лех, я за пойлом сбегаю, ты им пока расскажи, что случилось.

– Хорошо.

– Денег-то дай.

Алекс вытащил из кармана несколько купюр и протянул их Старому. Схватив деньги, тот в спешке зашагал в сторону соседнего дома.

– А чего тут рассказывать? – начал Алекс. – Бабу выкинули из машины. Мы ее подобрали и принесли сюда. Вот и все.

– Вы до магазина так и не дошли, что ль? – спросила Катька, еле держась на ногах. Пьяная подружка Старого положила руку Алексу на плечо, чтоб не завалиться рядом с бесчувственной девушкой.

– Мне кажется, тебе на сегодня хватит, – сказал Алекс.

– Мне? Не-е, я не пьяная.

– Заметно, заметно, – со смешком подметил Серега.

– Это просто каблуки неу… неу… добные, – выговорила Катя.

– Ну да, ну да, – ответил Алекс.

– Во дворе пьянствовать на каблуках вышла, – засмеялся Серега.

– Это она перед Старым выделывается, – сказал Паша.

Катя начала заваливаться на бок, но ее тут же подцепил за подмышки Сергей и усадил на лавку.

– А чего это Старый нес эту сучку? – спросила Катя, упираясь локтями в колени.

– Не знаю, просто нес, – ответил Алекс.

– Вы думаете, я поверю, что ее из тачки выкинули?! – повысила тон Катя.

– Да мне все равно, веришь ты или нет, – ответил Алекс.

– Опять по шлюхам пошел, – сказала Катя и закашляла.

– Сейчас блевать начнет. – Сергей пихнул локтем Пашку, и тот захихикал.

– Унесите эту дрянь отсюда, или я прибью ее, – уже в бреду проговорила Катя. Ее локоть съехал с коленки, и она чуть не упала на землю.

– Два мертвых тела – это уже перебор, – сказал Алекс, глядя на пьяную Катьку. – Прям женский день какой-то…

Пашка склонился над лежащей на земле девушкой и принялся ощупывать карманы ее задравшейся мини-юбки.

– Да хорош там! – сказал Алекс. – Щипач, что ли?

– Успокойся, – ответил Паша.

– Чего успокойся? Это уже низость, завязывай.

– Че? – Паша выпрямился. Он был разочарован. В карманах оказалось пусто.

– Воровать-то не надо, – сказал Алекс.

– Ты кого вором назвал? – поинтересовался Паша, уставившись на Алекса.

– Уничтожу суку, – бубнила Катя, не поднимая головы. – Опять пошел по шмарам, скот этакий.

– Я не называл тебя вором, – оправдывался Алекс. – Я сказал, что шарить по ее карманам – это низко.

– А ты тут что, борец за нравственность?

– Паш, ты нажрался, кончай бычить, – вмешался Серега.

– Кто бычит? Я не бычу. Я не люблю, когда сопляки меня жизни учат. Я в армии таких ел!

– За словами следи, – огрызнулся Алекс. – Ты меня старше на пару лет.

Паша на ватных, подгибающихся ногах подошел к Алексу вплотную.

– Где вот моя свадьба, а? – не унималась Катя, казалось, она говорит уже во сне. – Свадьбу сперли, лярвы. Погань тощая. Сифилитички.

– Кого ты там ел в армии своей? В твои сказки никто не верит, клоун, – сказал Алекс.

– Сиськи уже отвисшие, а мужика нет нормального, – бредила Катька. – Этот был… дурак… по шмарам пошел.

– Кто тут клоун?! – спросил Пашка, пихнув Алекса в плечо.

– В зеркало посмотри, – отозвался Алекс, пихнув его в ответ.

– Ребят, завязывайте! – сказал Серега, подойдя к Лехе со спины и чуть потянув его за плечи. В это время Пашка попытался со всего размаху ударить Алекса, но промахнулся и попал Сереге в подбородок. Тот плашмя рухнул на траву и захрипел, вытянув руки по швам. Алекс, не раздумывая, пнул Пашку в пах.

– Сука, кто так делает, – скорчившись от боли, простонал Паша. Он катался по траве, цедя сквозь зубы ругательства.

В этот момент Катька вскочила с лавки, зигзагами подлетела к лежащей на траве девушке. Ударила ее ногой в голову, попав каблуком в глаз. Потеряв равновесие, Катька повалилась на землю.

– Сука, я тебя зарежу, – стонал Пашка, держась руками за отбитые яйца.

Алекс подошел к девушке и пригляделся. Левая часть ее лица была залита кровью. Белок полностью вытек. Алекса пробила нервная дрожь. Девушка так и не пришла в сознание. Катька сидела на траве возле случайно нокаутированного Сереги и блевала себе на ляжки. Неподалеку от боли мычал Пашка.

Алекс окинул взглядом всю эту картину, и у него пробежала только одна мысль: «Как я вас всех ненавижу».

– Вы что, мракобесы, наделали?! – раздался голос Старого из-за спины Алекса.

ОКТЯБРЬ

Бойцы отряда спасателей вскрыли замок квартиры, соседи которой заподозрили неладное. Жилец – одинокий мужчина, не появлялся на работе несколько дней и не брал трубку. Следователь открыл входную дверь, и ему в нос ударил запах гниющей плоти. Из комнаты доносились звуки работающего телевизора. Спасатели с любопытством заглядывали в квартиру, зажимая носы. Следователь прошел в гостиную и увидел мужчину, лежащего на полу. Вокруг его шеи были намотаны кишки. Стол опрокинут, а на полу виднелись следы крови, видимо, человек пытался ползти. Труп лежал на спине, обхватив руками живот. Следователь аккуратно задрал ему майку. Снова никаких признаков хирургического вмешательства. И если бы не регулярность подобных смертей, он подумал бы, что кишки можно вытащить через анальное отверстие, и, возможно, даже проверил бы эту гипотезу прямо сейчас, но он знал, что в этом нет смысла. Дальнейшая экспертиза показала, что мужчина по всем приметам похож под серийного убийцу, на счету которого были десятки жертв и которого уже много лет не могли поймать.

Глава 5

СЕНТЯБРЬ

Шипение и треск яичницы на раскаленной сковороде разбудили Костю. Парень сел на раскладушке и потянулся. Захар готовил завтрак, стоя возле плиты.

– Доброе утро, – сказал опекун.

– Доброе.

– Яичницу будешь? Могу на тебя еще пару яиц разбить.

– Нет, я с Аней поем.

– Она уехала час назад.

Встав с кровати, Костя оделся, свернул одеяло с подушкой и закинул под стол. Умывшись и почистив зубы, он пошел в Анину комнату. Раздвинул шторы, и комнату залил солнечный свет. Парень поставил мольберт напротив окна и принялся выдавливать краски в палитру. Зеленый и черный цвета.

– Кость, – обратился к нему Захар, заглядывая в комнату.

– Да?

– Я хотел поговорить.

– О чем?

Захар зашел с тарелкой, в которой колыхались непрожаренные желтки, и кружкой чая. Сел за Анин стол.

– Тебе двадцать лет…

– Да, скоро двадцать три.

– Хм… ну да. – Захар немного замялся. – Через три года, пожалуй, что и двадцать три стукнет, тут не поспоришь.

– Не поспоришь, – согласился Костя.

– Ане шестнадцать.

– Да, я – старший брат, – с гордостью произнес Костя и поставил чистый холст на мольберт.

– Тебе нравится, что она руководит тобой?

– Я не знаю.

– Ты же мужчина, – сказал Захар и положил в рот кусок яичницы. – Кстати, зря отказался от завтрака.

– Да, я мужчина.

– У тебя есть яйца?

– Что? – Костя посмотрел на Захара. – Ты про яичницу?

– Нет, я про яйца. У всех мужиков есть яйца. Мы – это, в первую очередь, характер. У тебя есть яйца?

Костя оттопырил штаны с трусами и заглянул в них.

– Да, вот они, – сказал парень. – Два.

– Мужик не должен позволять женщине управлять им.

– Не должен, – не стал спорить Костя, подходя к настенной полке и беря сверху стакан с водой и кисточками.

– У тебя есть возможность заработать много денег, – продолжал опекун, чавкая.

– Ага.

– Чего ты все соглашаешься со мной? Ты понимаешь, к чему клоню?

– Ага. То есть, тьфу ты… нет.

– Ты же вчера захотел стать путником и пойти в Чащу.

– Да, я бы смог заработать там на квартиру, и у меня была бы отдельная комната.

– А чего ты передумал?

– Не знаю, Аня сказала, что это опасно.

– Ты знаешь, зачем путники ходят в Чащу?

– Чтоб остановить ее.

– Да, это герои. Они пытаются спасти мир. Если Чащу не остановить, то со временем она поглотит всю Землю.

– Понятно, – пробормотал Костя, нанеся несколько мазков на холст.

– Ты хочешь стать героем?

– Хочу.

– Хочешь отдельную комнату?

– Ага.

– Если ты мужчина, ты должен сам принять решение и не слушать никого.

– Да, я мужчина, – сказал Костя, продолжая наносить мазки, ловко водя кистью по полотну.

– Ты должен записаться в путники. Ты сможешь стать героем, сможешь спасти всех людей в будущем, и тебе за это заплатят очень много денег.

– Я даже не знаю, я не хочу расстраивать Аню.

– Когда ты заработаешь на квартиру, вы сможете переехать и жить отдельно, Аня станет самой счастливой. Ты хочешь, чтоб она стала счастливой? Чтоб ей не пришлось учиться утром, а вечером работать?

– Конечно, хочу.

– Тогда бери свой паспорт, и поехали в институт, запишем тебя в путники. Прямо сейчас!

Костя макнул кисточку в стакан и задумался. Он снова представил, как просыпается в своей отдельной комнате, идет на кухню, включает электрическую плиту и ставит чайник. В это время сестра собирается на учебу, а он после завтрака примется организовывать выставку своих картин в третьей свободной комнате.

– Ты тут? – спросил Захар, щелкнув пальцами.

– Да, а где же еще.

– Поехали в институт, и уже в этом году ты станешь богатым. Аня будет самая счастливая девушка в мире.

– Поехали, – ответил Костя.

Захар подошел к мольберту.

– Чего это, Чаща, что ли? – спросил он, глядя на сплетения зеленых и черных линий на холсте.

– Да, сейчас дорисую путников вот тут, – Костя указал пальцем в центр полотна, – и поедем.

– Отлично, ты настоящий мужик. Тогда я одеваюсь, – сказал Захар.

* * *

Алекс проснулся от телефонного звонка. Не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, он поднял трубку и приложил ее к уху.

– Леша, ты чего там? Я тебе вчера весь вечер пытался дозвониться, – услышал он голос Семена Петровича.

– Угу, – промычал Алекс.

– Спишь, что ли?

– Да-а…

Алекс перевернулся на спину и тер свободной рукой лицо. В висках пульсировало, а голова раскалывалась.

– Давай собирайся и дуй в контору. Сегодня приедет новый путник. Знакомиться будете, завтра уже в Чащу пойдет.

– Так сразу в Чащу?

– Дойдет до «B», там не так опасно, освоится и вернется.

– Он один? – Алекс открыл глаза. Пытался сфокусироваться на люстре, но изображение уплывало в сторону.

– Нет, собрали группу из троих, будем по трое водить.

– Давно пора, меньше смертей будет.

– Ты пил, что ли, вчера?

– Не, не просто пил. Я вчера в такое дерьмо ушел…

– Ох, Леха, Леха… Давай приходи в себя, я тебя жду.

– Хорошо.

– Через сколько будешь?

– Часа через два.

– Отлично, твой путник примерно тогда же приедет.

– Ага.

– Все, давай, Лешка.

– До свидания.

Алекс повалялся еще минут десять и, собрав всю волю в кулак, поднял свое похмельное тело. Приняв душ и выпив чаю с тортом, он надел рваные голубые джинсы, которые ему знакомый умудрился привезти из-за границы, красную рубашку в черную клетку и кеды с потертыми белыми мысками, на которых засохла чья-то кровь, – Алекс не мог вспомнить, бил ли он кому-то недавно в нос? Или, может, это вообще не кровь? – и вышел из дома.

«Хорошо, что скинули вчера эту шлюху, – думал он, стоя на троллейбусной остановке, – наверняка утром кто-то ее обнаружил возле подъезда».

На остановке сидели несколько старушек с сумками-тележками. Алекс отошел чуть в сторону и закурил. В прошлом году его лишили водительских прав за вождение в нетрезвом виде.

«Какими надо быть идиотами, чтоб подобрать ее, – размышлял он. – А если бы нас с ней поймали? Доказывай потом, что мы ее нашли. Еще эта дура… Катька. Надо завязывать с этой компанией. Отморозки чертовы. А с кем еще общаться? Все более-менее приличные люди уехали из этой дыры. Одно быдло осталось. И мы – доблестные сотрудники Института».

Алекс затянулся напоследок и бросил окурок на землю. Из-за поворота показался троллейбус.

«По-любому, эта баба мертвая была, – думал он, садясь в транспорт. – Не могла же она не очухаться после того, как ей глаз выдавили. Уф… мерзость».

Алекс достал билет из кармана и прокомпостировал его. Почти пустой троллейбус тронулся, подпрыгивая на полуразрушенной асфальтовой дороге. Парень развалился на заднем ряду возле окна и задремал.

– Конечная, – услышал он чей-то голос.

Алекс подскочил с сиденья и начал оглядываться, пытаясь сообразить, где он и что происходит. Сознание быстро вернулось.

– Да, спасибо, – сказал он разбудившему его мужчине.

Дойдя до здания института, он остановился возле входа и снова закурил. Мимо проходили знакомые, здоровались с ним. Алекс молча кивал им в ответ.

«А если милиция докопается до меня из-за этой шмары? – думал он. – Нет, это просто какая-то похмельная паранойя. Как нажрешься, вечно паника по утрам в голове. Так-то я ничего плохого не сделал. Разве что Пашке яйца отбил. Но он – придурок, так ему и надо. Не доведет до добра меня это общение. Надо завязывать с ними. Маргиналы. Еще и пьют вечно за мой счет, никто из них работать не хочет. Вечно – Лех, дай на пиво, Лех, дай на водку. Идите работайте! Со шлюхой это была последняя капля. Все. Край. Хотя я и сам хорош… Это же я предложил ее взять, но я-то как лучше хотел… Чего на меня так люди смотрят? Как будто что-то подозревают…»

Через минуту Алекс выкинул окурок в урну и зашел в Институт. Поднялся на лифте на четвертый этаж и встретил в прихожей Семена Петровича.

– Быстро ты, – начальник пожал Лехе руку.

– Ага.

– Хоть бы побрился, вечно с щетиной ходишь, как бандит какой-то.

– А я, может, и есть бандит, – усмехнулся Алекс.

– С чего это ты вчера загулял? – спросил Семен Петрович, присмотревшись к красным глазам своего подчиненного.

– Да так… Загулял вот… Я думал, пока отряд не сформирован, у нас выходные.

– Были выходные, да закончились.

– Двое других путников уже приняты?

– Да. Сейчас с этим поговорим. Если он адекватный и управляемый, то берем его и завтра в Чащу.

– В Чащу на тренировку?

– Научатся всему в процессе. До точки «B» я не помню, чтоб были сложности, так что по ходу и освоится.

– Ну, в принципе, да, нормально. Общие положения они уже читали?

– Да, полчаса сидят изучают.

– Сейчас поймут, на что подписываются, испугаются и убегут, – улыбаясь, сказал Алекс.

– Не убегут… Пошли уже.

– Вы с ним общались хоть? Разговаривает нормально?

– Да, говорит очень хорошо и внятно.

Они зашли в кабинет к Семену Петровичу. Там, расположившись на диване, их ждали двое мужчин.

– Здравствуйте, меня зовут Алексей. – Он пожал руки поочередно обоим.

– Я – Захар, а это – Костя.

– Очень приятно, – сказал Алекс.

Семен Петрович обошел свой стол и сел в кресло.

– Ну а меня вы уже знаете, – улыбнулся руководитель.

– Мы бы хотели записаться в путники, – начал разговор Захар и отложил условия контракта. – Я все прочитал, нас устраивает.

Алекс оглядел Костю: тот скромно сидел на диване, положив ладони на колени, и смотрел в пол. К удивлению Алекса, паренек следил за происходящим с закрытым ртом, в отличие от большинства других людей с его синдромом, и взгляд его был сосредоточен.

– Это хорошо, – сказал Семен Петрович. – Нам надо задать Косте пару вопросов.

– Да, да, конечно, мой Костенька очень застенчивый мальчик, он может немного смущаться, – сказал Захар и приобнял парня за плечи.

– Это ваш сын? – спросил Алекс.

– Не-ет, я двоюродный брат его отца и по совместительству опекун. Родители Костика погибли.

– Костя, – обратился к нему Семен Петрович, – ты прочитал общие положения о Чаще?

– Да, – сказал парень, не поднимая взгляда.

– Значит, ты в курсе, что эта работа сопряжена с серьезной опасностью? – спросил начальник.

– В курсе.

– А ты умеешь читать? – спросил Алекс.

– Умею. А как бы я прочитал, если б не умел? – затараторил Костя. – Я умею читать и писать. Только я пишу немного неправильно, но я все еще учусь. Иногда я пропускаю гласные. Аня понимает меня.

– Аня – это кто? – спросил Алекс.

– Сестра, – ответил Захар.

– Костя, сколько тебе лет? – спросил Алекс.

– Двадцать, но скоро двадцать три, а тебе?

– Мне? Мне двадцать пять.

– Хм… ты старше. Ну ничего, когда-нибудь и мне будет двадцать пять, после двадцати трех. В двадцать пять я уже буду художником.

– Ты любишь рисовать?

– Да, у меня даже выставка будет.

– Это здорово. Хорошо, когда в жизни есть увлечения.

Семен Петрович молча слушал их разговор. Алексу нужно было подружиться с новым путником и понять его уровень развития. Сделать все это необходимо в кратчайшие сроки. Прямо сейчас.

– Костя, сейчас я попрошу тебя сделать несколько простых действий. Они могут показаться странными, но ты должен их выполнить.

– Хорошо.

– Прямо сейчас. Готов?

– Готов.

– Встань.

Парень встал с дивана.

– Повернись налево и выйди за дверь.

Костя, не раздумывая, выполнил приказ.

– Зайди в комнату! – крикнул Алекс.

– Да запросто, – произнес Костя и вернулся в кабинет.

– Обойди стол Семена Петровича и залезь под него.

– Под стол? – Костя удивился.

– Да, быстрее.

Костя снова выполнил указание. Семен Петрович немного отъехал от стола, сидя в кресле.

– Шутник, – сказал руководитель Алексу.

– Вылезай оттуда и встань передо мной, но спиной ко мне, – сказал Алекс.

Костя быстро сделал, как его просят.

– Все, садись на диван, – сказал Алекс и посмотрел на руководителя. – Ну что, реагирует просто идеально. Речь тоже внятная, все отлично.

– Я прошел экзамен? – спросил Костя.

– Да, но мне предстоит сегодня еще многое тебе рассказать и показать.

– Тогда, – вмешался Семен Петрович, – мы с вами оформимся, Захар, а Леша дальше пусть с Костей разбираются.

– Хорошо, какие наши дальнейшие действия? – спросил Захар.

– Вот договор, прежде чем его подписывать, советую прочитать. С вас понадобятся оба паспорта и реквизиты банка.

– А Костя что?

– А Косте Лешка покажет его комнату.

– Какую комнату? Он тут жить будет?

– Нет, но, если необходимо, он может остаться здесь на ночь, например, если завтра утром придется стартовать в Чащу.

– Хорошо.

Семен Петрович протянул Захару договор, тот принялся его изучать.

– Костян, пошли, они тут сами разберутся.

Алекс с Костей вышли из кабинета руководителя отдела координаторов.

– Времени у нас немного, – сказал Алекс, вызывая лифт. – Так что начнем твое обучение прямо сейчас.

– Обучение? А там сложно?

– Нет, по сути, тебе надо просто выполнять все мои команды. Вот и все. Но тут есть тонкости.

– Что такое тонкости?

Они зашли в лифт, и Алекс нажал на кнопку с цифрой два.

– Главное – ничего не трогать.

– Это я смогу. – Костя заулыбался.

– Люди из прошлой группы тоже так говорили.

– А где они?

– Первое правило – выполнять все мои команды. Если я скажу идти налево, ты идешь налево. – Они вышли из лифта в коридор. – Если я скажу лечь и выключить свет, ты ложишься и выключаешь свет. Мы на нашем полигоне это еще отработаем. Второе правило – ничего не трогать. Я на фотографиях покажу тебе самые опасные объекты, к которым нельзя подходить.

– Там правда живут монстры?

– Да, в Чаще живут монстры, но если ты будешь слушать меня, то ты их, возможно, даже не увидишь.

Пройдя по коридору метров двадцать, они остановились возле двери с номером «девять». Алекс вытащил из кармана ключ и открыл ее.

– Добро пожаловать! – сказал он. – Здесь всегда будет открыто. Ключи тебе не понадобятся. Ты можешь ночевать тут. Если что, я – рядом, моя комната напротив.

Костя зашел в скромную комнатку, скудную обстановку которой составляли койка, тумбочка, шкаф, стол и табурет. На столе лежал кубик Рубика. Костя взял его и попытался покрутить.

– У нас в школе учительница его собирала быстро, – сказал Костя.

– Можешь забрать себе, – ответил Алекс.

– Ага, спасибо, заберу, – сказал Костя. – Мне… мне нужно одно заведение.

– Что? Какое заведение? – удивился Алекс.

– Ну… заведение, где ссут и срут.

– Чего? – Алекс рассмеялся. – Туалет, что ли?

– Ну да, – смущенно ответил Костя.

– Заведение, – сквозь смех проговорил Алекс. – Ну ты даешь. Пошли покажу.

Они прошли до конца коридора и свернули в последнюю дверь.

– Вот, буква «М» – это твой.

– Спасибо. А ты тут живешь?

– Где? В туалете? – Алекс снова засмеялся. – Точнее, в заведении?

– Ну… нет, я имею в виду комнату. – Костя спрашивал абсолютно серьезно.

– Нет, я иногда ночую тут, если есть срочные дела. – Алекс продолжал хихикать.

– Чего ты все смеешься? – спросил Костя.

– Прости. – Леха вытер лоб. – Рассмешил ты меня.

– Понятно. Я сейчас приду, – сказал Костя и зашел в туалет.

«Забавный паренек», – подумал Алекс.

Захар подписал договор на три месяца. Ему на счет сразу перевели предоплату по договору. Радостный опекун забыл обо всем на свете и побежал в Сберкассу снимать деньги.

Алекс с Костей отправились на полигон готовиться к завтрашнему пробному походу. Полигон располагался во внутреннем дворе института и представлял собой небольшой участок, застроенный одноэтажными макетами деревенских домов, в масштабе один к одному, и обсаженный деревьями с резиновыми лианами, свисающими с ветвей.

Костя стоял с рюкзаком, в котором при выполнении задания будут находиться устройство с химикатом, туристическое оборудование, питьевая вода, сухой паек и аптечка, а сейчас в нем лежал балласт, сопоставимый по весу с походным снаряжением. На лбу у Кости были закреплены прибор ночного видения и камера со встроенным фонариком. Из уха торчал небольшой наушник, от которого прямо ко рту парня шел микрофон. Наушник был закреплен за ухом так, что, даже если путнику придется лезть через сплошной бурелом Чащи, он его не потеряет.

Алекс рассказал Косте, что на протяжении всего времени похода над сорняком будут кружить самолеты с ретрансляторами, чтоб поддерживать связь.

Кроме аккумулятора для устройств связи в рюкзаке у путника также будет все необходимое, что может понадобиться в походе на несколько дней. На точках «А», «B», «C» и «D» есть запасы провианта, туда их доставила специальная группа путников, отвечающая за пропитание. Так как походы в Чащу могли занимать много дней, без провизии там не обойтись. Сами точки представляли собой заброшенные дома в покинутых деревнях. В некоторых поселениях сохранились действующие колодцы с питьевой водой. Почти все линии электропередачи в радиусе Чащи под весом лиан были оборваны, а электростанции прекратили работу.

Идея похода заключалась в том, чтобы по карте и компасу сквозь лес проложить безопасный маршрут до очередной деревни, найти там более-менее пригодный для ночлега дом и отправиться дальше, к следующей точке.

За три года походов путники смогли проложить более ста километров маршрута в Чаще, но проблема заключалась в том, что сорняк разрастался не по дням, а по часам. По данным аэрофотосъемки, чтобы добраться до центрального ствола Чащи и ее корня, нужно преодолеть примерно триста километров.

Костя в полной амуниции, вместе еще с двумя путниками, проник в импровизированную Чащу. Несколько часов курсанты выполняли различные команды своих координаторов, проходя полигон вдоль и поперек. Их учили пользоваться камерой, гарнитурой, прибором ночного видения, компасом и фонариком. Они отрабатывали критические ситуации. Сотрудники института отыгрывали роли порождений Чащи, а путники должны были грамотно убегать от них, при этом не растерять друг друга и суметь вернуться на заданный маршрут. Способа борьбы с обитателями Чащи так и не нашли, поэтому самый действенный метод спасения – бегство. Костя оказался единственным участником завтрашнего похода, который проходил эти занятия впервые. Остальные двое путников жили тут уже несколько дней. Одного звали Саша, второго – Миша.

После тренировок путники вместе с координаторами отправились в столовую на ужин.

– Аня! – всполошился Костя, сидя за обеденным столом. – Надо позвонить домой, она же не знает, где я!

– Я думаю, Захар ей сказал, – ответил Алекс и откусил кусок котлеты.

– Нет, мне надо позвонить.

– Хорошо, доедим и позвоним.

– Нет, прям сейчас, я боюсь, она там плачет!

– Хорошо, позвоним сейчас, – недовольно произнес Алекс. – Пошли.

Заглянув на кухню, Алекс поздоровался с поваром и спросил, нельзя ли воспользоваться телефоном, что висел на стене с незапамятных времен? Повар разрешил. Костя схватил трубку и завис на несколько секунд, пытаясь вспомнить номер. Потом в спешке начал накручивать диск номеронабирателя. Алекс наблюдал издалека, как его новый подопечный что-то втолковывает в трубку. Было видно, что Костя нервничает: переминается с ноги на ногу, трет затылок и зачем-то оттягивает себе мочку уха, когда говорит его собеседник. Минут через пять Костя повесил трубку.

– Ох, – вздохнул он, подойдя к Алексу. – Ох, ох, ох…

– Что случилось?

– Она… она сказала, что прибьет Захара, а потом и меня.

– Бывает.

– Еще она плакала, я так и знал, я чувствовал.

– Надо доужинать и спать. Завтра рано выезжать, выспаться бы.

– Ох… что меня ждет дома, – сокрушался Костя. – Она меня та-а-ак отругае-е-ет…

Глава 6

На новом месте Костя быстро уснул. В шесть утра его разбудил Алекс. После завтрака они собрали рюкзаки и погрузились в автобус – три путника, один сопровождающий и водитель. Спустя два часа группа была в километре от сорняка. Водитель автобуса не рискнул подъехать ближе. О влиянии Чащи на здоровых людей ходили разные слухи.

Костя стоял возле шоссе, уходящего в гигантскую темно-зеленую стену, заслоняющую солнце. Вдалеке, на горизонте, она сливалась с облаками, напоминая громадный горный хребет.

– Так, ребятки, – обратился сопровождающий к путникам, – включайте камеры и микрофоны. Дальше пойдете сами.

Костя, Саша и Миша, с плотно набитыми походными рюкзаками за плечами, вышли на связь со своими координаторами. Сопровождающий пожал каждому из них руку и сел в автобус.

Отряд отправился вдоль шоссе. Через десять минут путники оказались на опушке Чащи, зеленым спрутом охватившей все видимое пространство.

– Я что-то чувствую, – сказал Костя в микрофон, – чешется в голове, в ушах. Неприятно.

– Да, гудит, мозг гудит, – отозвался Миша.

– Все в порядке, – ответил Алекс. – Это воздействие Чащи. Оно не опасно. Продолжайте движение. Держитесь дороги.

– Как? – удивился Костя. – Прям туда?

– Да, раздвигайте лианы и лезьте, как вчера, на полигоне.

Костя потрогал отросток лианы, похожий на щупальце. Едва заметно лиана потянулась к нему. Костя отпрянул.

«Ползет, как муравей, – неприязненно подумал он, – даже еще медленнее… Долго же она так будет землю опутывать…»

Первым в Чащу проник Саша, раздвинув отростки. Следом двинулся Костя. Миша, чуть помедлив, последовал за ними. Заросли в Чаще просматривались метров на двадцать-тридцать, но пробираться вдоль дороги оказалось не так сложно.

– Ты там все видишь, что и я? – спросил Костя.

– Да.

– А нам долго еще идти?

– Костян, ты и так все знаешь. Долго.

– Там дальше уже темно.

– Включайте ночное видение, – приказал Алекс.

Костя натянул огромные очки на глаза и нажал кнопку, как его учили. Он увидел все в черно-белом цвете. На полигоне не получалось создать абсолютную темноту, и эффект от прибора не был таким выразительным. Костя огляделся по сторонам, потом посмотрел на свои ладони.

– Ого, – пробормотал он. – Какое все… ого.

Несколько часов они шли вдоль некогда проезжей части. Пару раз натыкались на раздутые бутоны, свисающие с толстых стволов сорняка. Бутоны эти они видели на фотографиях и прекрасно понимали, что внутри них таится смертельная опасность. Ни у кого из путников не возникло желания изучить нераскрывшиеся цветки поближе. Их обходили стороной. Доведя отряд до деревни, координаторы дали команду двигаться южнее. Далее никаких ориентиров не было, но через пять километров заросших сорняком полей и настоящих земных, опутанных лианами лесов группа снова вышла на дорогу. Дороги были единственной возможностью не потеряться в Чаще. Оказавшись на очередном шоссе, неизвестно в каком месте, путники двигались вдоль него до тех пор, пока не дошли до ближайшей деревни. Вернее, до указателя с названием населенного пункта. Тогда уже координаторы смогли определить точное местоположение отряда. Алекс принял решение устроить привал, чтобы отряд смог перекусить. До точки «А» оставалось примерно четыре часа пути, и группе необходимо было восстановить силы.

Путники зашли в заброшенный одноэтажный деревянный дом. Костя плюхнулся на кровать, Саша и Миша сели на пол напротив него.

– Поставь лампу и отключи ночное видение, – сказал Алекс.

Путник вытащил из рюкзака небольшой прямоугольной формы фонарь, включил и поставил его на стол. В комнате стало светло. Костя оглядел помещение. Оплетенные лианами стены выглядели зловеще.

– Попей воды и съешь один паек, – распорядился Алекс.

Участники похода достали из рюкзаков провизию и принялись за трапезу.

– Приходите ко мне в гости, – сказал Миша.

– Когда? – спросил Костя.

– В двадцать четвертого.

– В среду? – спросил Костя.

– Устроим пижамную вечеринку, – сказал Саша.

– В четверг в двадцать четвертого.

– Ну… я с Аней приду.

– А я с бабой Натой, – сказал Саша.

– У нас есть там Шарик. Шарик – собака, – сказал Миша.

– А вам сколько лет? – спросил Костя.

– Собака старуха уже. Бабка.

– А у меня Сырник умер. Хомяк, тоже был старым. Только он не бабка, а дед был уже, – сказал Саша.

– Мне пока еще двадцать, – сказал Костя.

– Как поешь, ляг полежи полчаса, – сказал Косте Алекс.

– Хорошо.

– Что хорошо? – спросил Саша.

– Лягу полежу, – ответил Костя.

– Я думал, хомяк умер – это хорошо, – сказал Саша.

– Нет, это грустно.

– Я после работы на футбол пойду, – начал Миша, – я мечтаю стать футболистом. Тетя говорит, что надо идти за своей мечтой, и я иду.

– А я художник, у меня много красивых картин, и даже Чаща есть, – похвастался Костя. – У меня выставка будет. А еще я хочу очистить мир от зла, но я не знаю как. И еще хочу, чтоб везде была справедливость.

– А я сделаю приют для животных, – сказал Саша, – а еще я играл в спектакле. Это моя мечта. Стать актером и собирать животных.

– Ну… на улице много собак, – сказал Костя.

– И ворон, – сказал Саша.

– Приют для ворон?

– Да, в приюте можно жить собакам, воронам, и… – Костя задумался.

– В лесу ежей наловить, – сказал Миша.

– Только их надо клещами хватать, – предположил Саша, – клещи сделать, чтоб ежами не порезаться. Ежи острые.

За окном зашелестели лианы, и кто-то стукнул в стену дома, а потом начал скрести по ней, будто напильником. Костя подскочил от неожиданности. Саша и Миша повернулись в сторону шума.

– Костя, – внятно и спокойно начал говорить Алекс, – я видел здесь дверь. Открой ее.

Костя суетливо окинул комнату взглядом. Подбежал к двери и открыл. Включил налобный фонарь и осветил ванную комнату.

– Зайдите туда, – приказал Алекс.

Путники забежали в ванную.

– Закройте дверь и задвиньте шпингалет, если он есть.

Костя уставился на дверную ручку. Шпингалета не было, но был крючок. Парень услышал ругань Семена Петровича через наушники.

– Да не мешайте вы, – крикнул Алекс.

– Мы не мешаем, – ответил Костя.

– Я не тебе… Закрой на крючок.

Выполнив приказ, Костя оглянулся на Сашу и Мишу.

– Мне Коля сказал сидеть тут тихо, – произнес шепотом Миша.

– Да. Не шуршите там, – сказал Алекс.

Из комнаты, где только что ели путники, раздался грохот. Будто кто-то раскидывал мебель. Вскоре шум стих. Дверь в их убежище начала трястись.

– Тише, – произнес Алекс, – ни звука.

Костя закрыл глаза.

Из-за двери раздался крик, похожий на медвежий рев, но тут же стих.

– Некуда пойти, – произнес кто-то за дверью человеческим голосом, – некуда пойти.

– Там человек, – шепнул Костя.

– Молчи! – крикнул Алекс.

– Мать туфли новые купила, – продолжал кто-то говорить из-за двери, – мать туфли красные купила.

После этой фразы снова раздался душераздирающий рев.

– Отец спать собрался, – прозвучал голос и снова заревел на весь дом. Существо проговаривало несвязные фразы, после чего орало или ревело. Так продолжалось около минуты, а потом все звуки стихли.

– Он ушел? – спросил Костя.

– Я думаю, да, но пока сидим тут, – сказал Алекс.

– Он как человек говорил, – тихо произнес Миша.

– Это монстры Чащи? – спросил Костя.

– Да. С ними нельзя встречаться, от них надо убегать.

– На занятиях вчера было по-другому, – шептал Костя.

– Прислушайся, есть ли за дверью какие звуки? – сказал Алекс.

Костя подошел к двери и приблизился ухом к небольшой щели между дверью и косяком.

– Ничего не слышу, – прошептал он.

– Хорошо, выключите фонари.

В комнате стало непроглядно темно.

– Отопри дверь и слегка приоткрой ее, посмотри, что там.

Костя нащупал рукой крючок и откинул его. Слегка толкнул дверь, и ванную по диагонали пересек луч света, исходящий от их лампы. Лампа валялась на полу. Перевернутая кровать лежала в противоположном углу комнаты, а стол был разломан пополам. Костя приоткрыл дверь еще немного и просунул голову.

– Надевайте ночное видение и выключите лампу, – сказал Алекс.

Путники сделали, как приказали координаторы. Они собрали остатки своих вещей, раскиданных по комнате, и выбрались на улицу. Покидая деревню, Костя чувствовал, что кто-то идет за ними. Ему мерещились непонятные шорохи и скрипы по сторонам. А в голове у него крутились странные фразы, звучавшие из уст ужасного порождения Чащи.

Глава 7

Аня сильно поругалась с Захаром, когда он вернулся из Института Космических Инфекций. Опекун утверждал, что Костя сам захотел стать путником и предложил Захару поехать записаться, а Захар, в свою очередь, пытался отговорить паренька от опасной авантюры. Девушка не могла поверить в эту историю, глядя на стоящего перед ней пьяного опекуна, прикидывающегося невинной овцой. Она пыталась выяснить адрес Института, чтобы поехать туда за братом, но Захар сказал, что не помнит его, а газету с объявлением он выкинул. Да и договор уже подписан, а часть аванса потрачена на долги государству и выпивку.

Полночи девушка провалялась в слезах, вторую половину кое-как смогла поспать. Утром, уставшая и разбитая, она пошла по соседям спрашивать позавчерашнюю газету. Ей сказали, что позавчера газеты не разносили. На вопрос, где находится Институт Космических Инфекций, люди пожимали плечами. Кто-то сказал, что где-то на окраине города, но где точно, неясно. Потеряв надежду поехать туда и забрать Костю, девушка пошла в школу. Отсидев оставшиеся уроки и вернувшись домой, она обнаружила пару женских туфель в прихожей. Из ее комнаты доносилась музыка. Не разуваясь, девушка заскочила к себе и увидела Захара, лежащего на ее кровати с какой-то женщиной. На столе стояли бокал вина и пустая бутылка водки, а на прикроватной тумбочке в миске лежал порезанный соленый огурец.

– Здрасте, – произнесла женщина, прикрывая одеялом грудь.

– Это еще что такое! – крикнула Аня на опекуна.

– Что? Я взрослый мужчина, очень одинокий. – Захар прилагал значительные усилия, чтобы выговаривать слова четко. – Меня жена бросила, понимаешь, я не нужен никому.

– Ты Костю в Чащу отправил, чтоб тут его деньги пропивать с проститутками?! – Аня подобрала с пола лифчик и кинула его женщине. – Одевайтесь и проваливайте из моей комнаты!

Подруга опекуна вопросительно на него посмотрела.

– Спокойно, спокойно, – пробормотал Захар, садясь на кровати. – Чего ты раскричалась?

– Чего я раскричалась?! Ты отправил моего брата на верную гибель без моего ведома! Получил за него деньги и пропиваешь их!.. Чего я раскричалась?! Ты совсем охренел?! – орала Аня на всю комнату.

– Может, мне лучше уйти? – спросила женщина.

– Может, тебе не уйти, нет. Может, тебе катиться к чертовой матери отсюда?! – разорялась Костина сестра, окончательно теряя над собой контроль.

– Так! Сейчас… мы поговорим… секундочку. – Захар под одеялом кое-как нацепил трусы и встал. – Пошли на кухню.

– Никуда я не пойду! Вышли отсюда оба!

Захар вытолкнул Аню за дверь, при этом успев получить пощечину, и сам перешел на крик:

– Это моя квартира, ты, истеричка малолетняя! Если не угомонишься, вылетишь отсюда сама!

– Я сейчас позвоню в милицию!

– Значит, так! Слушай внимательно. Это я сейчас позвоню в социальную службу и сообщу им, что я, пьяный, с проституткой, не могу быть опекуном подростка, и попрошу сдать тебя в детдом, так как по закону шестнадцатилетние, – это слово далось мужчине с особым трудом, – сироты отправляются именно туда!

Захар направился на кухню к телефону. Он поднял трубку и начал набирать номер.

– Стой! – крикнула Аня, немного успокоившись.

– Иди в жопу! – пробубнил Захар, не поворачиваясь к девушке. – Але, да, здравствуйте, у меня тут такое дело, в общем, я…

Захар в недоумении убрал трубку от уха.

– Что такое? – Он потеребил провод телефона. – Отключилось…

Аня выдернула телефон из розетки. Зашла на кухню и села за стол.

– Не надо, – сказала она, – пожалуйста.

– А что? Испугалась? Ну вот, другое дело, а то будете мне тут выкрутасничать… Это я вам всем повыкрутасничаю, носы повыкручиваю… – бубнил Захар.

Опекун пристально смотрел на девушку.

– Ты знаешь, – сказал он, еле ворочая языком, – у тебя очень красивая грудь. Какой это размер?

Аня сложила руки крест-накрест и закинула ногу на ногу. Мужчина встал возле нее и погладил девушку по волосам. Она посмотрела на его противные тощие ноги, понимая намерения опекуна, и по ее телу побежали мурашки.

– Мне так одиноко без моей Марины, – пожаловался он.

– Иди к своей подруге, я не буду больше так себя вести, – тихо произнесла Аня и убрала руку Захара от своей головы.

– Я могу и не приглашать в дом всяких лярв, но для этого мне надо, чтоб кто-то выполнял работу за них.

– Ты кого там лярвой назвал? – раздался голос женщины из прихожей.

– Кого-кого, тебя, а что ты, не лярва? – Захар повернулся к своей гостье, которая натягивала туфли.

– Значит, вот как запел? Теперь я лярва? Да пошел ты, шмонька костлявая! – Она попыталась открыть дверь, но не справилась с замком.

– Да черт тебя дери, – выругалась женщина, крутя в разные стороны ручку замка.

– Дверь чуть на себя и ручку вправо верти, тупица, – крикнул ей Захар.

С третьего раза у нее получилось открыть. Женщина вышла из квартиры и хлопнула дверью.

– Может, выпьем? Там вино осталось, – предложил Захар.

– Мне надо уроки делать, – сказала Аня. – Убери, пожалуйста, свои вещи из моей комнаты.

– Ладно, как скажешь. – Захар посмотрел девушке в глаза. – Да ты не бойся меня, я тебя не обижу. Понятно?

– Понятно.

– Думаешь, я извращенец?

– Нет.

Захар зашел в Анину комнату, спустя пару минут вышел одетый, с двумя опустошенными бутылками спиртного.

– Иди занимайся своими делами, – сказал он, – а мне надо проспаться.

Аня вернулась в свою комнату, закрылась на крючок, легла на кровать и зарыдала.

Глава 8

Путь до пункта «А» оказался относительно спокойным. Один раз отряд слышал где-то вдалеке рев, но это было настолько отдаленно, что Алекс не предпринял никаких действий, а сказал путникам, чтобы двигались дальше, но слушали в оба. Шли исключительно вдоль дороги, миновав несколько деревень. Координаторы точно знали расположение группы, и за всю историю походов в Чащу на этом отрезке маршрута еще никто не погиб. Это внушало чувство безопасности, несмотря на недавнюю встречу с местным обитателем. За три часа путники практически добрались до пункта назначения. Миша стер ногу в кровь, и последние несколько километров он не мог идти самостоятельно. Костя и Саша поддерживали его под руки. В условиях бурелома идти в таком режиме было практически невозможно. Алекс принял решение выводить группу из Чащи после ночевки на «А». По плану они должны были пройти до следующего пункта, но в расклад вмешался форс-мажор.

Сам пункт представлял собой каменное одноэтажное строение без окон, а дверь запиралась на засов изнутри. Видимо, это сооружение когда-то служило складом. Идеальное место для безопасного отдыха.

Заперев железную дверь, путники расположились на деревянном полу, расстелив спальные мешки. Костя поставил лампу в углу и снял очки ночного видения. В помещении, возле дальней от входа стены, стоял шкаф. Алекс сказал, что в нем есть вода и еда, но, так как после ночевки отряд возвращается в Институт, эти запасы трогать не надо.

– Щиплет, – сказал Миша, разглядывая мозоль на ахиллесовом сухожилии. – Мне кажется, я не выживу.

По указанию Алекса Костя обработал рану зеленкой, отчего Миша начал орать как резаный, а потом ему кое-как забинтовали ногу. После ужина путники легли спать, но кто-то один всегда оставался дежурным. Час дежурства, два часа сна, и так на протяжении восьми часов. Координаторы тоже спали по очереди. Ночь прошла спокойно.

Наутро они вышли из пункта «А» и отправились обратно тем же маршрутом. Добирались на несколько часов дольше, чем планировалось, из-за «смертельно раненного», как он сам выражался, Мишки. К ночи отряд из трех путников вышел из Чащи. Миновав километр, они встретились с сопровождающим и водителем автобуса. Погрузились в транспорт и поехали к Институту. Добравшись до своей койки в комнате, которую ему выделили, Костя рухнул на матрас и тут же отключился, от усталости забыв позвонить сестре и сообщить, что все хорошо.

* * *

– Подъем, соня, – сказал Алекс и потряс Костю за плечо.

– Уже утро? – сонным голосом спросил путник.

– Да, пора домой на пару дней.

Костя сел на кровати.

– А завтрак будет?

– Нет, но я могу тебя угостить.

– Я сам домой не доберусь, я не знаю пути.

– Петрович звонил тебе, но никто к телефону не подходит вообще, вы должны были быть в Чаще еще два дня, но этот Миша… сам понимаешь…

– Он живой?

– Конечно. – Алекс засмеялся. – А что с ним сделается?

– Он говорил, что у него смертельная рана, что в глазах темно.

– Да, да, конечно… Все с ним в порядке, не слушай.

– Ну ладно.

– Ты, кстати, в каком районе живешь?

– Возле железнодорожного вокзала.

– Да ладно? А где именно?

– Улица Железнодорожная, дом три, квартира двадцать семь, Константин Иванов, двадцать лет, – протараторил Костя.

– Забавно, я тоже в том районе живу, только на другой улице, там, где развилка и поле хоккейное.

– Да, я знаю это поле.

– Поехали домой тогда?

– Надо умыться и зубы почистить. Нельзя неумытым на улицу выходить.

– Ой, да брось ты.

– Вот сам и брось, а мне надо. Изо рта рыбой вонять будет.

– Тебе прям как будто целоваться с кем.

– Может, и целоваться.

– Серьезно? – Алекс удивился. – Скажи еще, что у тебя подружка есть.

– Есть. А почему у меня не может быть подружки?

– Хм… – Алекс не знал, как корректнее выразиться, и поэтому сказал напрямую: – Потому что ты – даун.

– Ну и что, я такой же человек, как и ты. Нет ничего, что есть в тебе и нет во мне. Все, что хочешь ты, хочу и я.

Алекс сел на кровать рядом с Костей.

– Хорошо, хорошо. А кто она, эта девочка?

– Секрет.

– Да ладно, я твой координатор, от меня теперь, можно сказать, твоя жизнь зависит, мне можно рассказать.

– Есть одна девочка, я, когда о ней думаю, у меня начинает в животе горячо становиться, – тихо сказал Костя.

– И вы прям с ней целуетесь?

– Пока что нет.

– Просто гуляете, общаетесь?

– Ну… и это тоже пока нет.

– А как тогда?

– Ну… эта девочка не знает, что она моя подружка.

Алекс засмеялся.

– Чего смешного? – недовольно произнес Костя.

– Ничего, ничего, извини. Так это… может, надо ей сказать?

– Что сказать?

– Ну что у тебя там, в животе, от нее становится…

– Нет! Нет! Ты что! Нельзя, это очень стыдно.

– Стыдно? Тебе нравится девочка и тебе стыдно?

– Конечно.

– А ты бы хотел с ней провести ночь?

– Перестань.

– Переспать бы хотел с ней?

– Хватит.

– Да ладно тебе, представь ее голой!

– Ты говоришь пошло! Мне надо идти чистить зубы. – Костя вскочил с кровати и быстро вышел из комнаты. Через секунду вернулся, схватил зубную щетку и снова вышел. Алекс сидел с растянутой до ушей улыбкой.

Костя привел себя в порядок, и они вместе с Алексом вышли из института.

– Погоди, я покурю.

Координатор достал из кармана пачку сигарет и протянул ее Косте.

– Будешь?

– Нет, ты что.

– А чего, боишься? – сказал Алекс и прикурил.

– Нет, это просто глупо.

– Почему?

– Потому что вредно.

– И что?

– Что, что. Сам вот и подумай.

Костя стоял напротив Алекса и наблюдал за тем, как тот жадно вдыхает табачный дым.

«Я родился в мире сумасшедших», – думал Костя.

Спустя двадцать минут они уже ехали в пустом автобусе, в заднем ряду. Костя сел у окна, потому что, как он выразился, так веселее. Алекс достал из кармана банку пива, открыл ее и одним глотком осушил половину.

– Пивко тоже не пьешь? – спросил он у Кости.

– Нет. Я пью чай.

– А чай тоже, знаешь, какой вредный? – с улыбкой сказал Алекс.

– Ничего и не вредный.

– У меня был друг, он очень чай любил, и с ним беда произошла.

Костя с любопытством посмотрел на Алекса.

– Да, его звали… тоже Костя, как и тебя. Совпадение, да. Он пил очень много чаю, делал крепкий и в итоге умер от инфаркта.

– Это сердце когда умирает?

– Да, мы с ним ехали в автобусе, тоже с института. Я пил пивко и радовался этому факту, а тот все чай свой вонючий в термосе возил, любил он чай до жути. И так же вот, как сейчас с тобой сидим, с ним сидели. И он что-то завалился мне на плечо. Я думал, спать хочет. Толкаю его, а он мертвый. Инфаркт, и все тут.

– Я тебе не верю, – сказал Костя.

– А я тебя и не убеждаю, – проговорил Алекс, допил остатки пива, смял банку и положил ее на пол. Из другого кармана вытащил еще одну.

Костя повернулся к окну. Незаметно приложил руку к сердцу и пытался почувствовать его удары. На мгновение ему показалось, что сердце не бьется.

– Да шучу я, – весело сказал Алекс. – Чего ты там нащупать пытаешься?

– Ничего, просто почесал грудь, – сказал Костя.

– Слушай, я частенько общался с людьми с синдромом Дауна, и я вот тебе хочу сказать, ты вообще молодец. Вот серьезно.

– Спасибо, только я не ощущаю себя каким-то не таким.

– Каким? Дауном?

– Да.

– Ха… поверь мне, дружище, ты самый настоящий даунский даун, но ты красавец, ты мне нравишься. Я рад, что мы работаем вместе.

– Леша?

– Да.

– У тебя есть друзья? – спросил Костя.

– Друзья? Ну… как тебе сказать, я даже не знаю.

– Как можно не знать?

– Тут все сложно.

– Вечно у вас все сложно.

– У кого у нас?

– У ненормальных.

– И это я слышу от дауна. – Алекс засмеялся.

– Хватит меня так называть!

– Хорошо, прости… Но жизнь штука не простая, понимаешь, и с друзьями поэтому тоже все сложно. Но если вдуматься, то, наверно, нет.

– И никогда не было?

– Были, но я недавно решил, что больше не хочу с ними общаться. – Алекс присосался к банке.

– Если тебе грустно, я могу стать твоим другом, – сказал Костя и улыбнулся.

– Хорошая идея. Давай.

– Все.

– Что все?

– Стал.

– А… и… что изменилось?

– Как что? Мы – друзья.

– А… Ну да, точно.

– Я люблю рисовать, читать книжки и отгадывать загадки.

– А я пиво и женщин. Ну, за дружбу. – Алекс допил пиво, скомкал банку и положил ее на пол рядом с первой. Залез в свой рюкзак, вытащил блокнот с карандашом и третью банку пива. И произнес себе под нос: – Отличный, кстати, завтрак… Вот тебе загадка, раз ты их любишь, – продолжал он. – Ты такую никогда не решишь. Значит, смотри, вот тебе цифры.

Он принялся быстро писать в блокноте.

1

11

21

1211

111221

312211

13112221

– Тебе надо написать следующую строку. На досуге подумай. Никто из моих друзей… точнее, бывших друзей, не решил ее… Правда, все они были алкаши и придурки.

Алекс вырвал страницу и отдал Косте. А еще он взял домашний номер телефона своего нового коллеги и оставил ему свой, тоже на листке из блокнота.

– Хорошо, подумаю, – пробормотал Костя, уставившись на бумагу.

– Слушай, а каково это видеть мир так, как ты? – спросил Алекс.

– Как я? – удивленно ответил Костя.

– Да, как даун.

– Я не знаю, я просто вижу, и все.

– Ну а тебе самому не кажется, что ты какой-то не такой?

– Нет, но мне кажется, что ко мне странно относятся.

– Во-о-от. Значит, ты видишь некую странность.

– Вижу их странность.

– А свою?

– А что со мной не так?

– Например, ты говоришь по-другому.

– Ничего не по-другому, нормально говорю.

– То есть ты вообще ничего в себе не замечаешь необычного?

– Замечаю, что мне всегда попадаются плохие спички. Я не могу зажечь их.

– А ты не ощущаешь себя несоциальным?

– Как это?

– Это когда ты не особо любишь проводить время с другими людьми и сидишь дома один.

– Нет, я люблю сестру. Я с ней сижу. Не один.

– И ту девочку, от которой в животе тепло. – Алекс улыбнулся.

– Перестань, я больше про нее тебе ничего не расскажу.

– Да будь проще, чего ты сразу стесняешься.

– Знаешь, еще что я чувствую? Я вспомнил.

– Что?

– Меня часто называют тупым. Особенно Захар. Мне очень обидно, я все понимаю, и я не тупой, и Аня говорит, что я не тупой.

– Конечно, ты не тупой. Да люди вокруг тебя, в большинстве своем, сами тупые. Основная масса ничем не интересуется и ничего не знает.

– Да?

– Да. Отправь кого-нибудь из нашего времени в прошлое – и что он там, науку поднимет? Научит людей телефоны делать? Автомобили? Электричеством овладеет? Медицину подтянет? Да он даже не объяснит, как лампочка устроена обыкновенная. Никто толком ничего не знает. Все притворяются. Кто лучше притворяется, тот и считается более умным. Но на самом деле почти все тупые.

– А ты умный?

– Я? Нет, но я и не притворяюсь.

– Если все тупые, то и мы должны быть тупые?

– Нет, мы не тупые. Мы… э-э… Мы средние, – сказал Алекс и глотнул пива.

Алекс решил проводить Костю до квартиры. А потом пойти пешком до своего дома. Конечно, маршрутом, пролегающим через винно-водочный, так как образовалась срочная необходимость пополнить запасы алкоголя. Выйдя на остановке и уже направившись к дому Кости, Алекс услышал за спиной знакомый голос.

– Эй, братва! – осипшим голосом окликнул их Старый и почему-то хлопнул в ладоши.

Алекс с Костей обернулись.

Кроме бывшего зэка, к ним направлялись Серега с Пашкой.

– Здарова… – сказал Старый.

Приятели пожали друг другу руки. Все, кроме Пашки. Тот не стал здороваться. Алекс понял, что Паша затаил обиду, и это неудивительно. Еще бы! Так по яйцам отхватить! Раздутая после удара щека Сереги напоминала флюс. От этой троицы разило перегаром, казалось, они не просыхали еще с той, совместной с Алексом пьянки несколько дней назад.

– Видок у вас, я скажу, так себе, – ехидно подметил Алекс.

– Обожрались вчера, – признался Серега. – А этот придурок вчера еще охраннику вломил…

– Так он сам полез, не бузи тут, – огрызнулся Старый на Серегу.

– А нечего было из холодильника мороженую курицу брать.

– Я бы ее пожарил, стала бы не мороженая.

– А платить?

– Что платить?

– Деньги платить.

– За что?

– За курицу.

– Так я ее не ел.

– Да, зато как метко кинул… Прикинь, Лех, замороженной курицей охраннику голову разбил! Метров с пяти попал ему прям в рожу!

Старый остекленело уставился на Серегу, похоже, плохо понимая, что тот говорит.

– Все, как обычно, у вас, – констатировал Алекс. – Ладно, нам пора…

– Погоди… – Старый с трудом сосредоточил расползающийся взгляд на Алексе. – Братан, выручай, помираем… на пиво, а?

– Я и так вас поил полгода.

– Да ладно тебе, – проныл Серега. – По-братски дай…

– Пошли, Костян, – сказал Алекс и взял Костю под руку, собираясь увести его от этой компании, но Старый схватил «друга» за лямку рюкзака.

– Погоди, дай денег, серьезно говорю, сейчас подохну.

– Старый, хватит… Мне все это надоело, я тоже серьезно говорю.

– То есть ты с нами больше не алё? – уточнил Серега.

– Как пинаться, так первый, – пробурчал Паша, – а как выручить, так шиш?

– Сколько раз я вас выручал?

– А я тебе еще за тот удар не отплатил, – напомнил Паша. – Вот и повод рассчитаться, выручи, и я тебя прощаю.

– Навыручался уже… Да отцепись ты от меня! – крикнул Алекс и попытался убрать руку Старого, но тот крепко держался за рюкзак.

– Братан, да будь ты человеком, – терпеливо произнес Старый, выпуская лямку.

– На работу устроиться мыслей не возникало? – обратился Алекс ко всей троице. Тунеядцы.

– Слышь, палку не перегибай, – с угрозой сказал Старый, толкнув Леху в плечо. – Ты самый умный, что ли?

– О, как заговорил, – делано восхитился Серега.

– Ты теперь с этим придурком юродивым будешь ходить, да? – радостно осведомился Паша.

– Ничего я не придурок, – пробормотал Костя.

Серега с Пашкой засмеялись в голос.

– Я хочу уйти, – сказал Костя своему координатору.

– Придурки тут только вы, – сказал Алекс.

Паша резко переменился в лице.

– Опух, что ли?

– Извинись перед человеком, – злобно потребовал Алекс.

Паша вытащил из кармана раскладной нож.

– Видишь лезвие? – проговорил он. – Захочу, подрежу тебе язык, понял?

– Да ты же зассатый, это все знают, никому ты ничего не подрежешь! – презрительно сказал Алекс.

– Пашка, ты чего? – спохватился Старый. – Убери это говно!

Паша спрятал нож обратно.

– Извинись перед ним, пока я тебя тут не ушатал! – настаивал на своем Алекс.

– Кого ты ушатывать собрался, а? – Теперь и похмельный Старый разозлился не на шутку.

– Тебя кореша спросили сотку на опохмел, а ты жмешься стоишь, что за дела?! – Он снова схватил Алекса за рюкзак.

– Руки убери.

– Я тебя сейчас уберу!

Леха ударил Старого в нос, отчего тот пошатнулся и побрел куда-то в сторону, схватившись одной рукой за лицо, а второй пытаясь сохранить равновесие. Пашка и Серега тут же кинулись на Алекса с кулаками.

Костя попытался их разнять, но оказался на земле, зажмурился и свернулся калачиком, закрывая лицо руками, по которому несколько раз попытались пнуть. Когда все закончилось, он открыл глаза и увидел рядом с собой сидящего на корточках Алекса. Тот вытирал платком окровавленный нос. Старый и Серега оттаскивали отключившегося Пашку, которого Леха успел вырубить.

– Я даже не испугался, – сообщил Костя и потер подбитый глаз, – и ничего страшного, оказывается.

– Правильно, чего бояться… Главное, бить первым, иначе можешь вообще не успеть… – Алекс выкинул окровавленный платок и задрал голову вверх, пытаясь остановить кровотечение из носа.

– Нет, мне так всегда страшно было, если меня ударят.

– Ну вот, теперь знай, что не страшно.

Костя оглянулся и увидел, как знакомые его координатора скрылись за углом дома.

– Болеть будет, но потом, а во время драки ничего не больно и не страшно, – сказал Алекс и встал.

– У меня уже болит. – Костя показал пальцем под глаз.

– Завтра утром не пугайся, когда себя в зеркале увидишь, – сказал Алекс и прикурил.

– Почему?

– Феник будет.

– Феник?

– Да, фингал. Глаз посинеет. Ничего страшного, обычное дело.

– Хорошо, не буду пугаться.

– У тебя от дома есть ключи?

– Нет.

– А дома-то сейчас есть кто?

– Не знаю.

– Понятно…

Алекс проводил Костю до квартиры, по пути выслушивая его впечатления от драки. Позвонил в дверь и спрятался на лестнице, чтобы не пугать его родственников своей окровавленной физиономией. Когда он услышал, что дверь открыли, то сразу пошел вниз по ступенькам.

Сестра со слезами обняла брата.

– Ты чего? – удивился Костя.

– Я – чего? – всхлипнула она, прижимаясь щекой к его щеке. – Ты понимаешь, что, кроме тебя, у меня никого нет?!

– Понимаю. Не жми, больно лицо.

Аня посмотрела на Костю и попыталась прикоснуться к его подбитому глазу.

– Это тебя в Чаще так?

– Да нет, – Костя махнул рукой. – Это у нас тут, на остановке.

– Где? На остановке! Как это вышло?

Костя рассказал сестре, как они дрались с хулиганами, как он не испугался и помогал Алексу бить злодеев. Как его пинали, а он даже не кричал и не ревел.

Аня была шокирована услышанным. Мало того что ее брат-инвалид, признанный недееспособным, был в самом опасном месте – в зловещем лесу, наполненным жуткими созданиями, так он еще и подрался на улице. Столько всего свалилось на них за эти несколько дней.

За завтраком Костя рассказал сестре про Чащу, про новых друзей – Сашу и Мишу и самого главного друга Алекса. А вот про встречу с существом в доме и про то, как они укрылись в ванной, он решил умолчать, чтобы не расстраивать девушку. Костя соврал, сказав, что поход был спокойным и мирным. Миша натер ногу, вот и все приключения, но Аня не собиралась мириться с опасной работой брата и заявила, что больше не отпустит его в Чащу. Костя не стал спорить, так как понимал – не она это решает, и если он захочет, то пойдет. А он однозначно захочет, ведь надо доработать по договору и получить деньги, иначе зачем это все стоило начинать? Да и подводить Алекса, нового друга, Костя не хотел.

После завтрака Аня принесла из ванной йод, чтобы обработать фингал брата.

– Я в него вцепился руками и кричу: «Отпусти Алекса!» – гордо рассказывал Костя.

– Сиди не дергайся. – Аня намотала на спичку ватку и начала наносить йодовую сетку под глазом Кости.

– А когда меня ударили, мне даже не было больно.

– Почти готово…

– Во время драки ничего не больно и не страшно, – продолжал Костя. – Главное, бить первым, иначе можно не успеть.

Аня с удивлением посмотрела на брата.

– Тебя как подменили, ишь какой герой нашелся, – сказала она.

– Спасибо, – ответил Костя. – Я такой, да.

Глава 9

К вечеру вернулся Захар. Пьяный, без ботинок и с разбитой губой. Аня с Костей как раз ужинали на кухне. Опекун подошел к столу и положил деньги перед девушкой.

– Я немного взял себе, но тут и без того достаточно. Это все ваше, – сказал мужчина.

Аня убрала пачку денег в карман.

Захар достал несколько бутылок пива.

– Будете? – промычал он.

– Спасибо, мы не пьем, – ответила Аня.

– У меня еще вот что есть, – сообщил Захар, вытаскивая из кармана тренировочных штанов пачку соленых сухарей. Хотел положить рядом с пивом, но выронил на пол. Потом взял табуретку и принялся отвинчивать у нее ножки.

– Нет мне счастья в жизни, – бубнил он.

Аня и Костя с тревогой наблюдали за непонятными действиями опекуна.

– На дубинку похожа, – сказал он и дал ножку Косте. Парень положил ее на стол.

– Это я не подрался, это я со стула упал, – сообщил Захар, выпячивая разбитую губу. – Высокие стулья в этих кабаках. Зачем такие делают?.. А полы там твердые…

Отвинтив остальные три ножки, Захар бросил сиденье табурета на пол и сам плюхнулся сверху.

– Вот так не упаду, – сказал он и потянулся за сухариками, лежащими возле него.

– Не на полу же мне сидеть. Не положено. Не козырно. А это первый в мире табурет без ножек. Низкий и надежный, – продолжал рассуждать Захар.

– Пойдем в комнату, – сказала Аня брату.

– А посидеть? – Захар щурился, пытаясь сфокусироваться на девушке. – Хотите, я и вам сделаю такие табуретки?

Аня с Костей вышли, прихватив раскладушку, и прикрыли дверь, оставив Захара наедине со своим бредом.

– Вечно меня девушки динамят, – произнес опекун им вслед.

Аня закрыла дверь на крючок, зайдя в свою комнату. Костя сразу разложил свое спальное место.

– Белье забыл, – сказал брат.

– Ты спать уже?

– Не.

– Подожди, не ходи пока туда, может, он уснет.

Костя сел на раскладушку. С кухни раздался крик – Захар горланил какую-то песню.

– Смотри, что мне Алекс дал, – сказал брат и вытащил из кармана бумажку с загадкой. – Здесь надо дописать следующий ряд цифр.

– Алекс – это твой новый друг?

– Да, он мой координатор.

– Бывший.

– Бывший?

– Да, бывший, потому что в Чащу я тебя больше не пущу.

– Мне надо.

– А что я буду делать, если тебя не станет? – Аня села возле Кости и взяла его за руку.

– Плакать?

– Захар пропивает сейчас твои деньги.

– Он отдал много.

– Ты уверен, что он отдаст всю сумму в конце?

– Надо ему сказать.

– Не смеши… Что ты ему скажешь?

– Что я не буду работать, если он мне не отдаст.

– Просто забудь про это и давай жить, как раньше. Пусть он пропьет остатки, и все вернется на свои места. Два года до моего совершеннолетия быстро пролетят.

– Ты не посмотрела загадку Алекса. – Костя отдал сестре страницу, вырванную из блокнота.

Аня прошлась взглядом по всем рядам последовательности.

1

11

21

1211

111221

312211

13112221

– Надо найти закономерность, – сказала девушка. Костя тоже смотрел на цифры.

– Я решил, – сказал Костя спустя минуту.

– Серьезно? – Аня с недоверием посмотрела на брата.

– Да, – ответил Костя, – дай ручку.

Аня, не вставая, дотянулась до выдвижного ящика стола и достала ручку. Костя написал следующий ряд цифр, и на листке образовалась такая последовательность:

1

11

21

1211

111221

312211

13112221

1113213211

– И в чем тут закономерность? Как ты это посчитал?

– Тут не надо ничего считать, – сказал брат.

Костя поведал сестре решение этой простой задачки, Аня была удивлена тем, что тут и правда не нужно использовать математику и арифметику, не надо искать закономерности и вычислять сложные связи между строками. Тут вообще не надо ничего, и теоретически решить это мог бы и ребенок пяти лет.

– Родственники! – окликнул их неожиданно Захар, постучав в дверь.

– Не отвечай ничего. Подумает, что мы спим, и уйдет, – шепнула Аня. Костя кивнул.

– Я требую компанию! – кричал опекун из коридора.

– Родственники! – не унимался он. – Але?! Эй! Так как это моя квартира и крючок, на который ты заперлась, тоже мой, я имею право его убрать. Сейчас уберем крючок.

Дверь с ударом распахнулась, и в комнату ввалился Захар. И если бы не противоположная стена, в которую он врезался по инерции, то наверняка упал бы на пол. Аня вздрогнула, но ничего не сказала опекуну. Костя вскочил с раскладушки.

– Как ты себя ведешь?! – крикнул он.

– Как-то веду, – сказал Захар.

– Как тебе не стыдно?! – снова крикнул Костя.

– Это ты чего осмелел? Голос прорезался? – сказал Захар и присмотрелся к подбитому глазу Кости. – О! Это тебя неплохо приложили.

– Неприлично врываться в комнату! – не унимался парень.

– Пойдемте на кухню, – сказал Захар.

– Мы собираемся спать, – сказала Аня.

Захар подмигнул ей.

– Это вы тут, случаем, не в одной кровати спите?

– Нет.

– Пошли посидим, поболтаем, успеете, выспитесь еще.

– Аня сказала, что мы не хотим! – Костя подошел вплотную к опекуну и смотрел ему в глаза.

Захар схватил парня за волосы и наклонил его голову к своим коленям.

– Смелый стал?! – резко произнес опекун.

– Отпусти! Больно! За волосы нечестно! – Костя взялся за предплечье опекуна и пытался высвободиться. Аня вскочила и подбежала к Захару, но тот попятился назад и вышел в прихожую. Костя оказался в дверном проеме, и Аня не могла обойти брата. Девушка попыталась дотянуться до лица опекуна, чтобы расцарапать его, но тот отпрянул, а потом схватил Костю за ухо и начал выкручивать. Костя заорал от боли.

– Отойди назад или я оторву ему ухо! – яростно произнес опекун, с силой дернул за мочку, и на пол закапала кровь. Костя кричал, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

– Хорошо, хорошо, мы все сделаем, отпусти его! – в истерике заорала Аня.

– Неужели так сложно было сразу сделать, как я просил? Почему вы провоцируете меня на грубости?! – проговорил Захар, наконец-то отпуская парня.

Костя упал на колени, прижимая руки к уху. Аня кинулась к нему.

– Дай посмотрю, – сказала она. – Надо помазать и забинтовать. Я сейчас.

Девушка попыталась пройти в ванную, но опекун преградил путь.

– Вы что, совсем тупые?! Я же сказал, что идем на кухню!

– Можно я хоть ухо забинтую?

– Я сейчас оторву ему это ухо!

– Ладно, ладно. – Костя встал, вытер нос рукавом и прошел на кухню. Аня и Захар – следом.

– Что нам делать? – тихо спросила девушка.

– Изображайте счастливую семью, как будто мы тут сидим и пьем пиво. Как будто мне не пришлось вас заставлять, и вы все сразу поняли, без грубостей. Я не люблю грубости, но тут вы сами виноваты… – Захар уселся на свое сиденье от табуретки, лежащее на полу.

Девушка тряслась от страха, глядя на довольное лицо опекуна, а тот выжидательно смотрел на нее. Она вытерла слезы с покрасневшего, немного опухшего лица и сделала глубокий вдох и выдох.

– Как прошел день? – спросила Аня.

– Присаживайся, – произнес Захар.

Сестра села за стол напротив брата. Костя держался за ухо и смотрел себе на ноги. Щека и руки у него были в разводах крови.

– Почему моя жена изменяла мне? – спросил Захар.

Аня боялась что-то отвечать. Опекун только немного успокоился, и неверными фразами она могла вызвать очередной приступ его гнева.

– Почему она хотела других мужчин? – Захар наклонился чуть вперед и дотянулся до пива, стоящего под столом. Поочередно, открыв зубами три бутылки, он поставил две на стол, а одну себе между ног.

– Пейте.

Аня послушно взяла бутылку и прислонила горлышко к губам. Сделала вид, что отхлебнула.

– Ты не выпила, – сказал Захар. – Пей!

Сделав несколько глотков, девушка сморщилась от горького вкуса хмельного напитка.

– Теперь ты, – велел Захар Косте.

Парень отхлебнул из бутылки.

– Ну вот, – произнес Захар, – так бы сразу.

Он открыл пачку с сухарями.

– Ты так и не ответила на мой вопрос. Почему моя жена хотела других мужчин? – хрустя сухариком, спросил Захар.

– Я не знаю, – тихо произнесла Аня.

– Как тебе моя внешность?

– Нормально.

– Врешь. Я же знаю, что я тебе противен. – Захар встал. – Лысина в сорок лет появилась. Ты, наверно, любишь парней с густой шевелюрой.

– Нет, – ответила Аня.

Девушка чувствовала, что он смотрит на нее. Она пыталась не встретиться с ним взглядом.

– У тебя есть молодой человек? – спросил Захар.

– Нет.

– А был когда-нибудь?

– Нет.

– Шестнадцать лет – и ни разу не было мужчины? – Захар удивился.

– Не было.

– Я у своей жены был первым, – сообщил Захар, подошел к кухонному шкафчику и вытащил две вилки.

– Когда я узнал, что на протяжении наших отношений у нее было несколько любовников, я задумал убить блудную суку.

Захар встал напротив Ани, держа в обеих руках по вилке.

– Но не смог. Я не убийца. Я избил ее. А потом подошел, вот так же, как сейчас к тебе. – Он прикоснулся зубьями вилок к вискам девушки. Аня вздрогнула, и по щеке ее покатилась слеза.

– И сказал, что вытащу ей глаза. – Захар чуть наклонил голову, чтобы лучше видеть лицо Ани.

– Перестань! – Костя вскочил со стула. – Перестань!

Захар положил вилки на стол.

– Не пугайтесь, – сказал он, – скучно как-то. Я сегодня в карты играл в кабаке. Проиграл мужику, и пришлось покупать ему выпивку.

Захар достал колоду карт из кармана штанов.

– Поиграем?

Аня кивнула.

– В дурака на раздевание.

– Я не буду раздеваться перед тобой, – сказала девушка.

– А может, ты выиграешь, и я буду.

– Я не хочу на раздевание.

– Опять ты за старое, – с досадой проговорил Захар, швырнув бутылку в стену. Осколки со звоном разлетелись по всей кухне.

– Хорошо! – Девушка крикнула и разрыдалась. – Давай! Давай раздавай!

Захар раздал на двоих. Аня с презрением смотрела в свои карты. Неужели она это делает? Плевать, лишь бы быстрее закончился этот вечер. За время их первой партии опекун успел опустошить еще одну бутылку пива, в результате чего он захмелел еще сильнее, но все равно умудрился выиграть.

– О-па! – Захар хлопнул в ладоши. – Снимай майку.

Оставшись в лифчике и домашних шортах, Аня принялась тасовать карты, смотря на свои руки.

Захар какое-то время разглядывал девушку. Потом открыл новую бутылку. Вытащил из пачки сухарик, подкинул и попытался поймать ртом. Не вышло. Он подобрал его с пола и повторил бросок. Попал. Захар захрипел и схватился за горло. Вылупленными глазами уставился на Аню. Пытался вдохнуть воздух, но не мог из-за застрявшего сухаря. Девушка положила колоду и встала над опекуном.

– Ты чего?! – Она не сразу поняла, что случилось, потому что не видела, как он подбрасывал сухарь.

– Ему сухарик попал! – воскликнул Костя. – В рот попал!

Захар качался, сидя на пятой точке, и показывал пальцем себе в рот. Его лицо приобрело багровый окрас.

– Подавился, что ли?! – Аня обошла опекуна и начала стучать ему по спине.

Захар повернулся и схватил девушку за плечи. В его взгляде она прочитала ужас.

– Твою ж мать, алкаш ты поганый! – Вырвавшись, она обхватила его под ребрами и несколько раз встряхнула.

– Что делать?! Что мне делать?! – затараторил Костя.

– Только не вздумай помереть! Сучий ты потрох, – проклинала опекуна девушка, продолжая сжимать его грудную клетку, стоя сзади на коленях. – Только не сейчас! Только не сейчас! Через два года хоть тысячу раз подохни, но только не сейчас!

Захар перестал издавать звуки. Его тело обмякло, и Аня расцепила руки. Мужчина завалился на спину. Выпученные красные глаза опекуна застыли на уже фиолетовом лице. Девушка побежала в свою комнату, взяла там шариковую ручку и вернулась на кухню.

– Ты будущий врач, Аня, – сказала она сама себе. – Врачи такие процедуры должны с закрытыми глазами делать. Ты читала об этом. Ты сможешь…

Аня отвинтила колпачок ручки и вытащила стержень. Потом нащупала пальцами промежуток между щитовидным и перстневидным хрящами и воткнула туда ручку. Отпрянула назад. Ручка начала издавать негромкий ритмичный свист.

– Дышит, ублюдок, – произнесла Аня. – Дышит. – Она вытерла пот со лба и села на стул. Костя все это время как вкопанный стоял и смотрел на Захара. Аня взяла со стола бутылку пива и залпом отхлебнула добрую половину. Поставила ее обратно на стол.

– Чертова жизнь, – произнесла она. – Все ведь так хорошо было, до этой вашей поганой Чащи.

Захар зашевелился, его лицо стало светлеть. Он нащупал руками ручку, торчащую из горла, и замычал, пытаясь что-то сказать.

– Лежи! Лежи, падла ты такая! – заорала на него Аня. – Сейчас вызову врачей!

Девушка позвонила в «Скорую помощь». Пока ехала машина, она успела подмести осколки и выбросить остатки алкоголя. Захар все это время лежал на спине и следил за Аней. Через десять минут в квартире появился врач.

Девушка объяснила, что они ужинали и мужчина подавился. Наконец его на носилках вынесли из квартиры. Аня наблюдала из окна, как люди в белых халатах загружают опекуна в автомобиль «Скорой помощи».

– Зачем люди так напиваются? – спросил Костя.

– Понятия не имею, – ответила сестра, продолжая глядеть в окно.

– Зачем разрешают делать водку?

– На алкоголиках корпорации зарабатывают огромные деньги.

– Кругом сумасшедшие люди, – сказал Костя.

– Пойдем в ванную, надо заклеить твое ухо. – Аня посмотрела на лицо брата. Кровь засохла на его щеке, шее и руках.

* * *

Захара положили в больницу. Аня все сделала неправильно: прокол не в том месте, не дезинфицировала ручку и само место прокола. В рану попала инфекция, поэтому его не рискнули отпускать домой. Костя с Аней впервые за несколько недель ощутили душевное спокойствие, оставшись в квартире одни.

Девушка ходила в школу, брат в это время готовил обед. Сестра купила пьезоэлемент для зажигания конфорок. Костя умел варить борщ, макароны, делать пюре и жарить яичницу. Мечтал научиться готовить плов.

Однажды, орудуя на кухне, он наткнулся на телепередачу о защите животных. Парень был потрясен увиденным – еще живой молодой слон с отрезанными бивнями лежал в луже собственной крови. Он был настолько слаб, что мог лишь приоткрывать рот, казалось, моля о помощи, а может, о смерти, и слегка шевелить хоботом. Голос за кадром сказал, что браконьеры, расстреляв все стадо, срезали слоновую кость. У подростка (так назвал слоненка ведущий) нет шансов, потому как ему прострелили живот, а по морде пошел некроз тканей из-за грязи, попавшей в места среза бивней. Слоненка пришлось добить, чтобы он не мучился. Диктор призвал не покупать товары из слоновой кости и не поощрять тем самым истребление этих разумных животных.

Костя выключил телевизор, не в силах наблюдать за этим зверством. Картина с умирающим возле своих собратьев слоненком сильно врезалась в его сознание. Он ощутил лютую ненависть к людям, осознанно творящим зло. Ему захотелось сделать с ними то же самое, что и они творят с бедными, ни в чем не виновными животными. Костя рассказал об этом Ане, когда та вернулась из школы, но девушка пожала плечами, сказав, что мир жесток и несправедлив. Браконьеры были всегда, и, к сожалению, ничего с ними не поделать.

На третий день их одиночного пребывания дома, примерно в одиннадцать часов утра раздался телефонный звонок. Алекс сообщил, что завтра утром он зайдет за Костей. Нужно идти в Чащу. Костя ничего не сказал сестре, тем более он пообещал ей больше не участвовать в походах.

Через час после того, как девушка ушла на учебу, к Косте зашел Алекс, и они поехали в Институт. На вопрос координатора, что у Кости с ухом, парень гордо ответил, что подрался с опекуном. Алекс попытался выяснить подробности, но Костя не стал рассказывать.

В Институте Семен Петрович проинструктировал путников. В этот раз их задачей было проникнуть в Чащу как можно глубже.

Вкладка

Глава 10

Триста километров до центрального корня Чащи.

В начале своего второго похода в Чащу Костя не обратил внимания на странный гул в голове, вызванный влиянием сорняка. Путники прошли тем же маршрутом, что и несколько дней назад. В доме, где они в прошлый раз наткнулись на неведомое существо, решили не останавливаться и преодолели путь без промежуточных стоянок. До пункта «А» дошли к позднему вечеру, почти к ночи. Миновав двадцать километров за первый день, – Алекс сказал, что этого очень мало, – они расположились на складе, том самом, где закончился их первый поход. Костя запер входные ворота на засов и поставил лампу на пол. Путники выключили приборы ночного видения. Костя протер уставшие глаза, прислонился к воротам и сполз вниз, оказавшись на корточках.

– Поужинайте и ложитесь спать, – велел Алекс. – Саша на вид наименее уставший, он будет дежурить первым.

– Зачем дежурить, ворота же закрыты? – спросил Костя и зевнул.

– Затем, – ответил Алекс. – Положено так.

Путники съели две банки тушенки с сухарями на троих и запили яблочным соком, потом по очереди сходили «по-маленькому» в ведро, специально оставленное здесь. Костя с Мишей расстелили спальные мешки и легли. Саша сидел в углу и тихонько общался со своим координатором.

* * *

Двести восемьдесят километров до центрального корня Чащи.

Ночь прошла тихо и спокойно. Путники попеременно дежурили до самого утра, но понять, что наступило утро, можно было, только ориентируясь по часам и командам координаторов, так как солнечный свет терялся где-то в переплетениях зеленых лиан высоко над землей.

Утром Алекс напомнил, что следует взять несколько бутылок с водой из шкафа, доставленных сюда отрядом снабжения. До пункта «С» проблем с водой быть не должно, а вот дальше придется искать работающие колонки в поселениях. Путники собрали вещи, надели очки ночного видения и стояли, готовые к выходу, в ожидании команды.

– Только осторожно, – произнес Алекс. – Как обычно, прежде чем открыть любую дверь, сначала послушай.

Костя подошел к воротам и прислушался, пытаясь убедиться в безопасности на улице. Поняв, что там никого нет, он отодвинул засов и приоткрыл дверь. Высунул голову и огляделся. Никого.

Путники двинулись дальше по шоссе, пробираясь через паутину лиан-щупалец до следующего населенного пункта. За этот день в планах Алекса было преодолеть расстояние между деревнями длиной в тридцать километров. Промежуточных пунктов для ночлега тут не будет, так что выбора у путников нет, надо пройти все тридцать километров одним махом, останавливаясь разве что для перекуса.

Двигаться оказалось проще, чем вчера, благодаря тому, что не надо было сворачивать с дороги. Они шли, не отвлекаясь на компас, а координаторы четко знали, где именно их отряд. Это давало некоторое чувство спокойствия.

Около пяти вечера группа сделала первый привал. Сели прямо на асфальт. Алекс разрешил снять очки ночного видения и включить один фонарик, чтобы глаза немного отдохнули. Заряда раций, камер и ПНВ хватит еще на несколько дней. На пункте «С» есть дом с работающим генератором. От него путники могут зарядить электронные устройства. Следующая возможность подзарядить приборы появится только на «D», там в прошлом году случайно наткнулись на гараж, в котором был еще один генератор. Предыдущий отряд, сумевший дойти до пункта «D», нес с собой несколько литров бензина, чтобы заправить агрегат.

На привале путники съели банку консервов и запили водой. Миша сказал, что хочет в туалет, и отошел метров на двадцать от стоянки. Костя лег на спину, вытащил наушник и прислушался к тишине. Чаща издавала странный шипящий звук, очевидно, из-за медленного разрастания, лианы терлись друг о друга, создавая еле уловимое звучание. Раньше он не обращал на это внимания.

– Устал? – спросил Саша.

– Да, – ответил Костя и вставил наушник обратно, – но мы должны убить Чащу.

– Да, мы сможем.

– Тебе не страшно? – спросил Костя.

– Страшно. Тут так темно и тихо. Мне очень страшно, но я – мужик. Дед говорит, что я герой.

– Миши долго нет, – сказал Костя, приподнялся на локте и крикнул: – Миш!

– Тихо ты! – заворчал Алекс. – Миша у нас на мониторе, все в порядке, не ори!

– А… ну ясно, хорошо, – сказал Костя и снова лег.

Спустя несколько минут Миша вернулся, и отряд отправился в путь. Вскоре путников и координаторов охватил настоящий ужас. Пройдя несколько километров, они наткнулись на мириады раскрытых красных бутонов, которые путники видели черно-белыми. Цветки распустились на тех лианах, что были толще других. Через каждые несколько метров, насколько хватало зрения, вперед, влево и вправо свисали раскрывшиеся бутоны, и под каждым из них растекалась лужа слизи, еще не успевшая впитаться в землю.

– Подождите, – сказал Алекс. – Я ненадолго отключу звук, нам надо кое-что обсудить. Я буду вас слышать и видеть, а вы нас нет.

– Эти монстры где-то рядом? – спросил Костя.

– Да, они где-то рядом, так что стойте на месте, не шумите и не включайте свет.

– Леша, мне страшно.

– Все будет хорошо, все, ждите, я отключаюсь.

Последнее, что услышал Костя, – это как Алекс позвал Семена Петровича.

Путники переглянулись. Миша сказал, что Коля выключил звук. Саша сел на корточки и сдвинул очки ночного видения на лоб.

– Свет включать нельзя, – тихо сказал ему Костя.

– Я и не включаю, просто глаза устали.

Через минуту Алекс вышел на связь.

– Идем дальше по дороге, – сказал координатор.

– Почему? Там же… вот, – Костя показал рукой на гущу соцветий сорняка.

– Самый безопасный путь – это по дороге. Те, кто вылез оттуда, очевидно, разошлись по сторонам, если идти в обход, то есть шанс наткнуться на них.

– Ну ладно, как скажешь, – ответил Костя.

Отряд продолжил движение по ранее намеченному курсу. Шли медленнее, чтобы издавать как можно меньше шума, постоянно озирались и вздрагивали от собственных шорохов. Координаторы приказали им рассредоточиться и идти, держась друг от друга на приличном расстоянии, так, чтобы было еле видно друг друга. Первым шел Миша, последним Саша, а Костю поставили в середину.

Всюду, куда ни глянь, распустившиеся бутоны, диаметром полтора-два метра, с шестью огромными лепестками. Проходя мимо очередного цветка, Костя потрогал лепесток. На ощупь он был как резина – плотный и жесткий, толщиной в пару сантиметров. Алекс не заметил, как его путник прикоснулся к растению, иначе тут же отругал бы паренька.

Цветы остались позади, и снова остался лишь монотонный пейзаж – переплетение лиан и изгибающихся стволов, уходящих вверх, неизвестно, на какую высоту.

Через четыре часа отряд добрался до пункта «B». Кирпичная водонапорная башня, оплетенная лианами, стояла практически возле дороги. Путники поднялись по винтовой лестнице, преодолев триста двадцать семь ступеней, – Костя сосчитал их все, – и оказались на небольшой площадке. Дощатый пол не вызывал доверия, но Алекс заверил, что пока никто отсюда не свалился. Они поднялись еще по одной лестнице, на этот раз состоявшей всего из десяти ступеней, и, протиснувшись сквозь люк с резиновым уплотнителем, оказались в резервуаре, где раньше хранилась вода. Холодная железная ржавая бочка без отверстий, если не считать люка, – не самое уютное место, но зато безопасное. Помещение было уже оборудовано под комнату для сна – сложенные стопкой матрасы сразу привлекли внимание Кости. После такого длительного перехода, еще и с подъемом по лестнице, единственное, чего он хотел, – так это упасть и забыться сном. Кроме матрасов в резервуаре имелся стеллаж с запасом консервов и питьевой воды.

– Кушаем, и спать, – распорядился Алекс. – Через два часа ты дежуришь у люка.

– У люка? – спросил Костя, снимая ПНВ.

Голос Кости эхом отразился от железных стен.

– Да, закрывать его не стоит без надобности, кислород сюда не проходит. Обычно на этом пункте ребята просто дежурят возле люка.

– А если к нам кто-нибудь придет ночью? – Путник выставил лампу, слегка осветив ржавые стены резервуара.

– Если придет, люк закроете.

– А если мы тут задохнемся?

– Костян, хватит вопросов, не задохнетесь, да и за все время походов такого не случалось.

– А цветы те?

– А что цветы? Они далеко.

– Ну… ясно, ну… как скажешь.

– И лампу убавить надо, так, чтоб снизу не видно было света.

– Хорошо.

Костя сделал свет настолько тусклым, что еле-еле мог различить силуэты своих товарищей.

Саша и Миша уже вовсю уплетали паёк, сидя на матрасе. Костя присоединился к товарищам, пожелав им приятного аппетита.

– Леша! – неожиданно вскрикнул Костя.

– Да! Что случилось?! – с волнением спросил Алекс.

– А писать-то тут куда? В ведро! Ведра нету!

– Фух… Ты чего так пугаешь? Я подумал, ты что-то увидел… Писать прям в люк.

– Прям в люк? – удивился парень.

– Да, прям в люк.

– Хорошо.

– Прям в люк? – переспросил Миша.

– Да, в люк, – сказал ему Костя.

– Высоко, – произнес Саша.

– Так даже интереснее писать, – сказал Костя с улыбкой, – я ни разу не писал с высоты.

После ужина Саша и Миша заснули там, где сидели, прислонившись спиной к железной стене. Костя, изможденный походом, доковылял до люка в полу.

– Я умираю от усталости, – сказал он.

– Придется потерпеть.

– Ты же все видишь в камеру, я буду спать, а ты смотреть.

– Я не все вижу, и не факт, что я успею разбудить тебя в случае опасности. Нет, это плохая идея.

Костя подтащил матрас к выходу.

– Ну ладно, ладно, буду охранять.

Никогда еще время не тянулось так медленно. Костя держался изо всех сил, чтобы не провалиться в беспамятство, сидя на мягком матрасе, который манил его в свои объятия. А координатор не умолкал. Постоянно что-то рассказывал Косте, чтобы тому было легче дежурить.

Путник периодически закрывал глаза, и ему казалось, что он засыпал в эти моменты, что проходила целая вечность, но мнимые погружения в сон длились не более десяти секунд. На втором часу дежурства Костя что-то услышал. Звук доносился снизу. Он встал на четвереньки и заглянул в люк. Из тьмы послышался какой-то скрежет вперемешку с шорохами и шипением.

– Что там? – спросил Алекс.

– Не знаю, что-то шуршит.

– Ничего не видно, давай ночное включай.

Костя надел очки ночного видения и снова заглянул в люк.

С высоты пятнадцати метров парень всматривался вниз, а вместе с ним, через камеру, и Алекс.

– Пол шевелится, – тихо сказал Костя.

– Это плохо, – произнес Алекс.

– Что это такое?

Черно-белая картина, которая предстала перед Костей и Алексом, повергла бывалого координатора в шок.

У подножия башни кишела какая-то непонятная масса то ли людей, то ли животных.

– Очень плохо видно, – сказал Костя, – давай туда посветим?

– Ни в коем случае. Нас пока не заметили, так что, может, уйдут. Сидим тихо и следим.

– Ничего непонятно, кто это? – сказал Костя.

– Это порождения Чащи. Они не имеют конкретной формы. Все разные.

– Они сделаны из людей, умерших тут? – спросил парень.

– Из людей, животных, насекомых…

– Они страшные?

– Страшные.

– Почему они молчат?

– Не знаю.

– Тот в прошлый раз говорил какие-то слова.

– Эти существа все уникальные. Двух похожих ты не встретишь.

– Если они поднимутся, мы закроем люк?

– Да.

– Они очень страшные?

– Да, очень. Хватит спрашивать одно и то же.

– Просто я немного боюсь. Точнее, я просто боюсь.

– А какие у них глаза?

– Да не знаю я, какие у них глаза.

– Черные?

– Костя!

– Что?

– Замолчи, пожалуйста.

– Ну… ладно.

Глава 11

Вернувшись домой, Аня обнаружила на письменном столе записку от Кости:

«Не злись. Я ушел в Чащу. Я заработаю нам денег. Я там буду много дней. Я тебя люблю».

Вокруг надписи брат нарисовал сердечки красной ручкой. Аня смяла листок и швырнула на пол. К горлу подступил ком, но она сдержалась, чтобы не заплакать. В голове девушки закружились ужасные мысли об одиночестве. Аню переполняла уверенность, что в этот раз брат не вернется.

Через два дня вернулся Захар. Аня сидела на кухне и смотрела телевизор, когда открылась входная дверь и из прихожей раздалось тихое «Здрасте». На часах было около четырех дня.

Аня ничего не ответила опекуну. Она встала и направилась в свою комнату. Проходя мимо Захара, она пригляделась к его забинтованной шее. Мужчина поставил пакет на пол. Звякнуло стекло.

– Быстро меня выписали… – пробормотал он. Аня захлопнула дверь. Сорванный крючок до сих пор валялся в углу, и запереться девушка уже не могла, хотя толку от таких запираний было немного.

Захар тут же заглянул к ней в комнату.

– Слушай, нам надо поговорить, – сказал он почти шепотом.

– О чем?

– Я зайду? – Он открыл дверь шире.

– А у меня есть выбор? Если я скажу «Нет», ты уйдешь?

– Я бы хотел извиниться. Я плохо себя вел, не знаю, что на меня нашло. У меня бывает иногда эта неконтролируемая агрессия… Из-за нее я…

– Хорошо.

– Что хорошо? Ты прощаешь?

– А как мне быть?

– Не знаю, что значит «как тебе быть»?

– Я боюсь тебя. Какая разница, прощаю я или не прощаю.

– Пойдем на кухню, стоя в дверях, не очень удобно разговаривать.

Испугавшись, что Захара снова охватит ярость, девушка не стала ему перечить.

Опекун достал из пакета бутылку водки и какие-то банки, напоминающие детское питание.

– Ты спасла мне жизнь, – сказал Захар, – я плохо помню, что произошло тогда, да и не хочу помнить. Просто спасибо. Серьезно, я благодарен.

– Тебе с раной в горле можно пить? – спросила Аня.

– А кто сказал, что я буду пить?

Захар открыл верхний шкафчик, висящий на стене возле окна, и достал резиновую клизму-спринцовку.

– Отметим мой новый день рождения? – спросил опекун, рассматривая клизму.

– Зачем она тебе? – Аня не понимала, что он собирается делать.

Захар налил водку в кружку и набрал алкоголь в клизму.

– Из-за раны в горле придется употребить напиток весьма необычным способом, – сказал он, улыбаясь.

На лице у Ани возникла гримаса отвращения. Она так сильно сморщилась, что выглядела как плохая актриса, старающаяся изобразить неподдельную неприязнь.

– Ой, подумаешь, – рассмеялся Захар. – Тоже мне принцесса… Да, алкоголь будем потреблять через задний проход, а детское питание через рот.

– Можно я пойду? – спросила Аня.

– Подожди, я должен рассказать тебе кое-что, – сказал Захар. – Посиди пока, сейчас я вернусь.

Он с клизмой в руках направился в туалет. Девушка понимала, что ничем хорошим сегодняшний вечер не закончится, но в ее сердце теплилась надежда на хоть какое-то благоразумие опекуна. Захар вернулся на кухню через несколько минут. Покачиваясь, он подошел к столу и оперся на него руками. Стоял молча, прогнувшись в пояснице, и тяжело дышал.

– Ты в порядке? – Девушка немного отодвинулась от него вместе со стулом.

– Ага, щиплет, зараза.

– Горло?

– Задницу… Задница… горит. – Он проговаривал слова медленно, с натугой.

Аня ничего не ответила.

– Фух… попускает маленько… попускает…

Захар сел на табуретку, напротив девушки.

– Вот. – Опекун положил на стол бумажку с телефонным номером. – Можешь в Институт, в отдел путников звонить.

Аня тут же схватила трубку телефона и набрала указанный номер. Ей ответил Семен Петрович. Он успокоил девушку, сказав, что с группой все в порядке. Она хотела приехать, но руководитель объяснил, что ее не пустят к координаторам и уж тем более к монитору. Единственное, что разрешается, – это раз в сутки узнавать по телефону, как протекает поход и все ли хорошо. Аня была и тому рада. Повесив трубку, она с облегчением выдохнула.

– В порядке там наш путничек? – спросил Захар.

– Да. Ты хотел мне что-то рассказать.

Опекун глубоко вздохнул.

– Хотел… да… в общем… я… – Казалось, Захар не знал, с чего начать. – В общем… когда мне было двадцать пять, у нас с Маринкой родился первый ребенок, девочка, я назвал ее Варя. Жена была не против такого имени, хотя сама хотела назвать ее Катя. Я решил, что Кать слишком много во дворе бегает, а Варя – редкое имя. Варька оказалась очень непослушной девочкой. Лазила везде, только отвернешься, она уже на дереве висит вверх ногами. Ну, обезьяна, ей-богу. Когда дочке стукнуло пять лет, Маринка снова забеременела, на этот раз ждали пацана.

Захар приоткрыл окно.

– Есть курить? – спросил он.

– А ты видел, чтоб я хоть раз курила?

– Ну да, ну да… что-то курнуть захотелось. Не курил уже пять лет. И не пил столько же… Так вот, значит, парень должен был родиться. Я тогда был здоровым, симпатичным молодым человеком, хотя уже и тридцатилетним. – Захар усмехнулся. – Работал на заводе замом начальника производства. Это достаточно серьезная должность. Маринка сидела дома с ребенком, а ее старая приятельница школьная предложила ей должность. Она не знала, что Марина беременная, живота еще не было видно. Мы подумали, мол, сейчас устроим ее, потом она уйдет в декрет, а нам небольшая денежка капать будет, а после декрета Маринка выйдет снова работать. Так и сделали. А за мелкой попросили Маринкину тетку присматривать, не бесплатно, конечно, платили ей там что-то… не помню уже, но совсем немного. И в один день, когда мы с женой были на работе, случилась беда.

Захар сделал паузу и протер руками лицо.

– Варька выпала с пятого этажа, – сказал он.

– Господи, какой кошмар! – сказала Аня.

– Да, эта дура недоглядела.

– Варя выжила?

– Варя выжила, да. Но с тех пор наша жизнь резко изменилась. Варька поломала шесть позвонков, надорвала оба легких, видимо, когда она ударилась о землю, в легких был воздух, и разломала тазовую кость на множество кусков. Девочка осталась в сознании, когда тетка выбежала на улицу, схватила ее и на руках отнесла домой. Потом вызвала «Скорую». Как сказали врачи, нельзя было ее трогать, а та взяла. Разломанные позвонки сильно сместились. Из-за сильнейшего повреждения. Варьку полностью парализовало. Она могла только моргать, глотать и дышать.

У Захара проступили слезы. Он вытер глаза тыльной стороной ладони.

– Мне очень жаль, – произнесла Аня.

– Когда Маринка узнала о случившемся, у нее произошел выкидыш.

Аня поменялась в лице и уже смотрела на Захара не со страхом и отвращением, а с жалостью. Девушка смогла проникнуться его болью, невзирая на прошлые поступки опекуна.

– Мне правда очень, очень жаль, я даже не знаю, что сказать, – ответила Аня.

– После этого жена начала пить. Иногда она даже забывала накормить Варьку или убрать за ней. Я возвращался с работы и видел обкаканные пеленки голодной Варьки и лежащую в беспамятстве Марину. Какое-то время я пытался бороться с этим. Хотел даже увольняться, но на что бы мы тогда жили? В итоге я запил сам, не знаю, как это вышло, дал где-то слабину. Закончилось тем, что меня выгнали с работы, а мы с женой на пару спивались на кухне. Несколько раз я забирал ее из компании непонятных людей, таких же, как и мы, пропащих и бессмысленных. Она начала изменять мне. Я думаю, что по пьяни, неосознанно. Но… черт его знает, как там на самом деле было. Наши ссоры доходили до драк. Бывало, я бил ее после измен. В итоге она съехала от меня с Варькой к своей бабушке, которой было уже под восемьдесят. Не знаю, как они там дальше… но раз приставы приходили за алиментами, наверно, они еще живы. Мы разошлись без милиции и суда, все было тихо.

– Это… это просто ужасно, у меня нет слов, – сказала Аня.

– Так что, выходит, я соврал, что у меня двое детей. Один мертвый ребенок и один калека. Ну и жена шлюха и алкоголичка, которая бросила меня.

– Зачем ты мне это рассказал?

– Я хочу, чтоб ты знала, что я мог жить счастливо. Я мог бы быть другим человеком. Если бы не…

– Если б вы с женой не спились к чертям собачьим? И если б ты в приступе алкогольного психоза не бил жену, а она по той же причине не стала шляться с кем попало, то да, наверно, все было бы по-другому.

– Ты ничего так и не поняла… дело не в алкоголе, дело в жизненных обстоятельствах. В травмах… и смерти…

– Случилась проблема в семье, а вы вместо ее решения – давай пить вдвоем с супругой? Отличный ход, браво!

– Как же мне плохо, – сказал Захар и, помедлив, добавил: – Будешь?

Он протянул девушке клизму, потом резко отдернул руку, поняв, что сглупил, и подтолкнул ей стакан.

– Нет, не буду. Я вообще не употребляю. Тем более через клизму.

– Прости, – произнес он, – что-то меня развезло сильно.

– Теперь я могу уйти? – спросила Аня.

– Да, и дверку мне прикрой, – ответил мужчина и набрал в клизму водки.

Глава 12

Двести пятьдесят километров до центрального корня Чащи.

Путники отдежурили посменно почти всю ночь. Ближе к утру существа покинули основание водонапорной башни. Что их привлекало к ней, никто так и не понял.

Несколько следующих дней пути отряд не натыкался ни на бутоны, ни на существ. Они миновали пункты «C» и «D», восполнили там запасы воды и зарядили аккумуляторы. Прошли тридцать километров по лесам, дорогам, деревням и поселкам городского типа, опутанных несущей смерть сетью растений. Пункт «D» оказался последним, где хранились запасы воды.

Легкая часть пути протекла практически гладко. Под легкой частью подразумевался маршрут, уже разведанный другими отрядами. Дальнейшая задача заключалась в поиске нового пункта для ночлега. Небольшой сельский городок, отмеченный на карте Алекса, находящийся в десяти километрах от текущего положения путников, как раз подходил для этой цели.

Аня звонила каждый день. Алекс рассказывал путнику о каждом ее звонке. Костя очень радовался, что дома все хорошо. Это давало ему силы двигаться вперед.

К вечеру шестого дня похода отряд пересек черту городка. Обессиленные, еле передвигая ноги, пробираясь сквозь свисающие лианы, перешагивая корни, торчащие из земли, путники оказались у входа в двухэтажное здание на окраине города. Возле дверей стояли две лавочки друг напротив друга. Костя лег на землю, проклиная этот поход и ругаясь на Алекса, мол, ему не говорили, что будет так сложно. Саша и Миша плюхнулись на лавочки и запрокинули головы. Разинув рты, ребята с отдышкой сидели и смотрели сквозь паутину щупалец над ними.

– Вставайте, парни, – сказал Алекс. – Надо найти место для отдыха, осталось немного.

– Да-да, секунду, – пробурчал Костя.

– Здесь должен быть работающий водопровод, в этом городе отдохнете денек.

– Денек? То есть завтра никуда не пойдем?

– Нет, завтра будете спать, и еще кое-какие несложные дела.

– Какие?

– Найти воду.

– Как ее искать?

– В уличных колонках.

– Она там есть?

– А куда она денется?

– Значит, надо искать.

– Колонку найти легко, а колодец сложно, – сказал Саша.

Собравшись с силами, Костя встал и оглядел окрестности, насколько это было возможно. Асфальтовая дорога уходила в бурелом из отростков сорняка. Слева и справа от дороги можно было различить одноэтажные дома, но уже не бревенчатые, а каменные.

– Здание, возле которого вы находитесь, это школа, – сказал Алекс.

– Я ходил в школу, – сказал Костя, – у меня было двенадцать классов. Я закончил двенадцатый «А». Там учились самые способные.

– Молодец. Заходите в школу, только осторожно.

– А почему в городе нет электричества? – спросил Костя.

– Потому что не работает местная электростанция, – ответил Алекс.

– А вода есть?

– С водой все проще.

Костя потянул ручку высокой двери на себя. Слегка приоткрывшись, дверь уперлась в толстенный корень сантиметров двадцать диаметром, вылезающий из земли и, извиваясь, уходящий вверх. Путник просунул голову в образовавшуюся щель и осмотрел школьный коридор. Слева стойка охранника, несколько перевернутых лавок и, видимо, искусственные цветы, опрокинутые на пол. Костя вздрогнул, неожиданно увидев себя в зеркале с расстояния метров двадцать. Парень не сразу понял, что это всего лишь отражение.

– Что там? – спросил Саша из-за спины Кости.

– Школа.

– Какая школа? – спросил Миша.

– Детская школа, – сказал Костя.

– Попробуйте пролезть, только не шумите и не включайте фонари, – произнес Алекс.

Костя попытался открыть дверь пошире, Саша и Миша тоже вцепились в нее, чтобы помочь товарищу, но корень не позволил им это сделать.

– Твердый, – сказал Костя, – так заползем.

Отряду пришлось снять рюкзаки, чтобы пролезть в узкую щель. Когда они оказались в коридоре, Алекс направил группу на второй этаж. Пока они шли к лестнице, Костя рассматривал в прибор ночного видения смутные силуэты рисунков на стенах. И не столько зрением, сколько памятью видел он счастливых детей, собирающих цветы на полянке, сказочных животных, с большими глазами, улыбающихся со стен коридора. Точно такие же рисунки были в школе, где он учился. Лиан здесь было меньше, чем на улице. Сорняк проникал в разбитые окна, проходил вдоль стены и вылезал через другие окна, таким образом оплетая все здание по периметру, но не сильно разрастаясь внутри.

Путники поднялись на второй этаж и оказались в другом коридоре с такими же рисунками на стенах. Только разбросанных вещей на полу тут не было. По левую сторону располагались окна, заплетенные лианами, а по правую – двери.

– Зайдите в ближайший класс, – скомандовал Алекс.

Костя дернул первую попавшуюся дверную ручку. Закрыто. Прокрался вдоль стены по скрипящему деревянному полу и попытался открыть следующую дверь. Та поддалась. Заглянув внутрь, он понял, что это обыкновенный класс. На стене висела доска, а напротив стояли парты в три ряда. Через выбитые окна вползал и выползал сорняк.

– Тут остановимся? – спросил Костя.

– Пока да, но надо еще подумать, – ответил Алекс. – В идеале нам бы помещение без окон… хотя тут второй этаж… ладно, пока присядьте, перекусите, но не спать.

– Хорошо.

– Нам надо посовещаться, – сказал Алекс. – Сейчас отключимся, но, как всегда, мы вас будем и слышать, и видеть.

– Понятно, – ответил Костя. Он подошел к окну и увидел спортивную площадку во дворе школы, наполовину скрытую лианами.

– Я спать хочу, – сказал Миша и сел на парту.

– Когда мы уже домой пойдем? – произнес Костя и отошел от окна.

Саша сел за учительский стол и выкрикнул:

– Тишина в классе!

Путники дружно засмеялись.

Через пару минут Алекс вышел на связь.

– Ночуем тут, – сказал координатор, – двери забаррикадируем, а завтра уже поищем закрывающееся помещение.

Они подвинули шкаф и повалили его плашмя, впритык к двери. На шкаф водрузили парты и подперли все это сооружение тяжеленным деревянным учительским столом.

Костя с Алексом пересчитали оставшиеся консервные банки. Запасов хватало еще на четыре дня похода, если сократить потребление пищи. На пункте «D» оставались запасы еды и воды, так что, возвращаясь, они смогли бы пополнить продовольствие. С водой дела обстояли хуже, у них осталась последняя литровая бутылка, но раздобыть воду, в отличие от пищи, в городе не составляло труда.

Путники пообедали тушенкой и сухарями, и двое, как обычно, легли спать – в этот раз Саша и Костя, а Миша остался дежурить возле двери. Координаторы спали тогда, когда спали их путники.

Костя проснулся от Мишиного крика и непонятного грохота. Открыв глаза, он увидел, что в дверь кто-то ломится. Завал из школьной мебели под неимоверной силой, давящей снаружи, с каждым толчком отодвигался все дальше. Миша пытался упираться в дверь, но в щель протиснулась рука и схватила путника за лицо. Пальцы залезли Мише в рот, и тот с криком отскочил. Щель стала больше.

– Прыгайте в окно! – закричал Алекс. – Сначала рюкзаки, потом сами!

Дверь полностью распахнулась, и в класс ввалилось безобразное существо. Все его конечности состояли из человеческих рук, сосчитать их количество было сложно. Оно напоминало гигантского паука. Создание приподнялось, и в том месте, где должно быть брюхо, торчала огромная свиная голова. Разинув неестественно широко пасть, создание обнажило длинные тонкие зубы, похожие на спицы. С визгом оно рванулось к путникам, перебирая руками, подобно сколопендре, но на мгновение увязло в горе из раскиданных парт и стульев. В двери показалось еще одно существо, в этот раз стоящее на двух ногах. В полумраке силуэт напоминал человеческий, но ростом более двух с половиной метров.

– В окно! – кричал Алекс. – Сука, в окно быстро!

Путники швырнули рюкзаки и сами, гонимые ужасом, не мешкая, бросились со второго этажа. Костя ударился грудью, зацепившись о лиану, перекувыркнулся на ней и плашмя упал на спину, отбив себе копчик. Стиснув зубы, он прогнулся в пояснице и, кряхтя от боли, перевернулся на бок. Саша лежал рядом и кричал как резаный, держась рукой за ногу. Костя, растирая ушибленное место, слегка приподнялся и увидел, что нога Саши выгнута в коленке в противоположную сторону. Миша приземлился без повреждений. Он пытался поднять за подмышки Сашу, но тот не давал себя подхватить.

– Надо уходить, быстро! – скомандовал Алекс.

Неподалеку с разных сторон из темноты раздались крики. Костя с Мишей кое-как подняли Сашу, стонущего от боли в вывихнутой ноге, но в этот момент откуда-то выпрыгнуло создание, напоминающее голого человека, но огромное, с хаотично расположенными по всему телу конечностями, и схватило Сашу за обе ноги. Парень дико закричал. Костя успел рассмотреть лицо существа. Это, несомненно, было человеческое лицо, самое обычное на вид. Создание рвануло Сашу на себя и уволокло во тьму.

Костя бежал по дороге, раздвигая перед собой лианы, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь и снова падая, не слушая, что там орет в микрофон Алекс. Только бы убежать подальше от жуткого места, где только что погиб его товарищ.

– Подожди меня! – раздался крик Миши. – Костя, ты рюкзак забыл!

Костя остановился и обернулся. Шорох лиан раздавался где-то в темноте, за пределами видимости.

– Это ты?! – Из-за отдышки он с трудом смог выкрикнуть фразу.

– Да! Подожди! – отозвался Миша.

– Дождись Мишу и тут же двигайте дальше, здесь опасно оставаться, – произнес Алекс.

– Саша умер, – произнес Костя. – Они его убили.

Алекс ничего не ответил.

– Мне жаль Сашу, – продолжал Костя. – Он был добрым.

Впереди показался Миша, с трудом пробирающийся через заросли, с двумя рюкзаками, перекинутыми через плечи, – на одну лямку каждый.

– Саша помер, – сказал Миша.

– Да уж, – ответил Костя и взял у товарища свой рюкзак.

– Уйдите с дороги на тротуар и идите в глубь города, – приказал Алекс.

Путники практически бегом двигались вдоль разбитых витрин по заросшей улице. Спустя минут пять Алекс сказал, чтобы они зашли в какое-нибудь здание. Костя и Миша остановились возле магазина. На вывеске «Продукты», прямо над входной дверью, отсутствовала буква «р». Путники залезли в магазин через окно и оказались в торговом зале. Резкий тухлый запах ударил в нос. Торговые стеллажи и стеклянные холодильники, распложенные по периметру помещения, были завалены продуктами, большинство из которых давно испортились.

– Саша помер, – снова сказал Миша.

– Да, – ответил Костя, – его очень жаль.

– Очень страшные, – сказал Миша, – столько рук и зубов.

– Костя, – сказал Алекс, – посмотри, вон, за прилавком, есть проход, что там?

Костя, обойдя холодильную стеклянную витрину, подошел к узкому коридору, который заканчивался дверью. По левую сторону он увидел еще две двери.

– Миша, сюда.

Они последовательно проверили все двери. Первая вела в небольшую комнатку со столом и креслом, возможно, когда-то тут сидел директор или бухгалтер. За второй дверью оказался туалет, в котором можно было в случае необходимости запереться, но хлипкий шпингалет не вызывал доверия. Когда Костя открыл третью дверь, Алекс сказал, что это идеальное место для нового пункта «E». Очередное складское помещение, со стеллажами, расставленными рядами и заваленными продуктами, срок годности которых давно истек, возможно, за исключением некоторых консервов. Костя запер дверь на металлический засов.

– Вам нужно передохнуть, – сказал Алекс.

– Мне так жалко Сашу, – сказал Костя, – очень жалко.

– Да, нам тоже, – сухо ответил координатор.

– Мы тоже могли умереть, – сказал Миша.

– Мы убежали.

– А если б не убежали?

– Ну… мы бы умерли.

– Костян, ты дежурный, – сказал Алекс, – потому как до этого дежурил Миша.

– Хорошо.

Миша лег спать, а Костя ходил вдоль стеллажей, рассматривая испорченные продукты. Многое из того, что там было, как подметил путник, можно употребить в пищу. Алекс сказал пока ничего не трогать, ревизию они будут проводить утром.

Глава 13

Как ни страшно было жить под одной крышей с Захаром, который мог в любой момент выкинуть что угодно, страшнее было, что соседи могут вызвать милицию, и тогда хозяина квартиры лишат прав на опекунство и Ане придется отправиться в детдом.

Девушка два раза в день звонила Семену Петровичу, и, хотя он разрешил только один звонок, все равно учтиво отвечал на все ее вопросы, с пониманием относясь к ее тревоге за брата. Он даже объяснил Ане, почему ей нельзя приехать и пообщаться с братом. В Институте уже были случаи, когда родители в слезах умоляли своего ребенка вернуться, подрывая моральный дух отряда, выполняющего столь важную миссию.

Однажды ночью Захар в отрешенном состоянии завалился в комнату к Ане и упал возле нее на кровать. Она попыталась растолкать опекуна, но тот, обращаясь к ней по имени «Марина», лишь попросил погулять с Варькой. Ане пришлось уйти спать на кухню, на Костину раскладушку. На следующий день она купила в хозяйственном магазине пять шпингалетов и саморезами установила их на дверь. Аня старалась проводить дома как можно меньше времени. У нее было достаточно денег, чтоб питаться в районной столовой. Домой она приходила под вечер и сразу же шла спать.

* * *

Сто пятьдесят километров до центрального корня Чащи.

Наутро Костя с Мишей под руководством координаторов взялись проверять продукты. Они отобрали консервы, срок годности которых еще не истек, и отложили их на отдельную полку. Вышло банок двести – различные фруктовые, овощные, рыбные консервы и тушенка. А вот вода в бутылках, судя по указанному на этикетках сроку годности, должна быть уже испорчена, но Костя отвинтил крышку и понюхал ее. Потом сделал глоток.

– Вода как вода, – сказал он.

Путники набили рюкзаки консервами и пластиковыми бутылками с водой. Вода заняла больше свободного пространства, да и весила немало, но путники не роптали, так как без еды еще можно кое-как прожить, а вот без воды нет, да и где пополнять ее дальше, неясно. На карте у Алекса до конца маршрута не было отмечено ни одного города, только деревни. Весь день Костя и Саша провели на складе, набираясь сил. Ели, пили, спали. Ночью тоже спали. И ели. И пили. После шестидневного скитания по зарослям это место казалось им курортом, оплотом безопасности. Но ночь подходила к концу, и час выхода в мир кровожадных созданий Чащи приближался.

Миша вышел со склада первым, следом Костя. В тот момент, когда Миша проходил мимо уборной, из нее вывалилось создание, слепленное из двух людей, спина к спине. Существо опрокинуло путника и упало сверху.

– Помогите! – кричал Миша.

Костя не знал, как подойти к монстру, потому что тот, второй, приклеенный к спине первого, скаля зубы, тянулся руками к Косте, при этом взгляд его был рассеянным. Он не смотрел на свою добычу. Скорее, он вообще не обладал зрением, но каким-то образом ощущал присутствие человека. Парень бессмысленно топтался на месте, не понимая, как ему поступить. Он пытался подойти ближе, но руки твари тут же тянулись к нему, и приходилось отскакивать назад.

– Спасите! – орал Миша.

– Запрись на складе! – скомандовал в микрофон Алекс.

Костя рванулся на склад, схватил несколько увесистых консервных банок и вернулся в коридор. Со всей силы он метнул банку в голову существу, протягивающему к нему руки. Банка попала созданию прямо в лоб и рассекла кожу. Крови не было.

Погребенный под тушей двухтелой твари Миша умолк. Костя видел лишь его дергающиеся в конвульсиях ноги.

– Я сказал, запрись на складе! Ты что делаешь?! – в панике орал Алекс.

Создание оттолкнулось от пола и резко навалилось другой своей стороной на Костю. Путник взглянул в лицо смерти. Существо схватило его за горло и принялось душить, но Костя успел просунуть пальцы между своей глоткой и ладонями монстра.

– И питомца себе заведу, – прошипела тварь, почти не разжимая губ. – Собаку?.. Нет, Алекс, динозавра или тигра. – Запрокинув голову, создание издало дикий крик, после чего снова перешло на шепот: – Даня, лучше собаку, тигр тебя съест.

– Даня? – переспросил Алекс дрожащим голосом, узнав лицо своего бывшего путника.

Костя чувствовал, как монстр сжимает его горло вместе с пальцами. Дышать становилось все труднее.

– Я кубик Рубика собираю, – прошипел Даня. – Куда он пропал опять?.. Потерял кубик Рубика.

– Попробуй упереться в него коленями! – прокричал Алекс.

– И локтем! – раздался голос Семена Петровича. – Локтем в морду его подопри да вылезай!

– Не орите же мне в ухо! – раздражённо крикнул Алекс.

– Леха, дай-ка наушники!

– Да погодите вы!

Монстр сжимал Костю все сильнее. Путник свободной рукой залез в боковой карман рюкзака, что был под ним, и вытащил кубик Рубика, который Алекс разрешил забрать из комнаты отдыха. Костя поднес кубик к лицу «Даньки» и почувствовал, как ослабла хватка. Тварь схватила кубик и принялась вертеть его в руке. Костя воспользовался случаем и, оттолкнувшись коленями от монстра, выполз из-под него. Вскочил на ноги и в ту же секунду пулей вылетел из коридора.

Перевалившись через витрину, он оказался на улице и помчался сломя голову по дороге, падая и кувыркаясь, бежал что было сил. Задыхаясь от бега и перенесенного шока, он остановился, лишь когда понял, что ничего не видит. Снял прибор ночного видения, включил налобный фонарик. ПНВ оказался разбит. Видимо, когда он упал, удар пришелся на очки.

– Костя! – крикнул Алекс. – Тебе нужно где-то укрыться, нам надо скорректировать план и решить, как быть дальше.

– Да-да, укрыться, – с отдышкой говорил Костя, – укрыться.

Он вертел головой, разглядывая в свете фонарика стены домов вдоль проезжей части.

«Куда тут, куда, – думал он, – вот, укрыться там можно, укрыться…»

Он нырнул в узкий проем между домами и спрыгнул в подвальный приямок. Дверь в подвал была заперта, но тут он хотя бы не был как на ладони. Костя сел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, снял фонарь с головы и положил его на землю лампой вниз, так, чтоб не выдать свое местоположение.

– Костя, ты огромный молодец, – сказал Алекс. – Все будет в порядке, ясно?

– Да, я не паникую, не паникую.

– Точно?

– Точно. Миша умер. Он его убил. У него ноги тряслись. Но я в порядке и не паникую.

– Хорошо, сиди, где сидишь, лучше вообще выключи фонарь.

– Хорошо.

– Я отключусь ненадолго и как обычно…

– …будешь меня видеть и слышать, – Костя закончил фразу за координатора.

– Да. Я отключаюсь.

– Хорошо.

Костя сидел в абсолютной темноте. На ощупь он достал из рюкзака бутылку и сделал пару глотков. Случившееся прокручивалось у него перед глазами, как при замедленной съемке. Будто прошла целая вечность, пока монстр душил его, а рядом в конвульсиях трясся уже мертвый Миша. Спустя пару минут раздался голос Алекса:

– Костя.

– Да.

– Ты прошел сто пятьдесят пять километров. Это примерно половина пути до центра, даже чуть больше.

– До корня еще столько же?

– Да, примерно столько же. Мы не знаем, как поступить. Идти или вернуться. Ты должен сам решить.

– Я пойду дальше, – не раздумывая, сказал Костя.

– Ты уверен?

– Да. Какая разница теперь, в какую сторону идти? – спросил Костя.

– Не забывай, тебе еще возвращаться, – сказал Алекс.

– Я вколю химикат, Чаща умрет, и я спокойно вернусь.

– Боюсь, что не все так просто.

– Не просто?

– Теоретически да, ты вколешь, и она умрет, но не так быстро. Мы полагаем, что Чаща будет умирать долго. Очень долго. Если вообще будет.

– Я смогу, – уверенно сказал Костя, – я уничтожу Чащу. За всех, кого она убила, я тоже убью ее! Я хочу уничтожить это зло. В мире столько зла! Я должен остановить хоть какое-то!

– Хорошо, хорошо, Костян, ты только тише говори.

– Да, да, потише. – Костя перешел на шепот.

– Значит, уничтожим Чащу.

– Да, уничтожим.

– Почему ты снял очки?

– Разбил.

– Черт!

– Вернуться за Мишиными?

– Нет, возвращаться нельзя.

– С фонарем пойдем?

– Наверно, придется с фонарем.

– Они видят?

– Да черт их знает, – раздался голос Семена Петровича, который все это время был возле Алекса. – Это лишь наше предположение, что они ориентируются с помощью органов зрения.

– Да, – сказал Алекс, – прошлая наша группа шла с фонарями, им удалось пройти пятьдесят километров.

– А куда делись их очки?

– Долгая история, если коротко, то они их оставили, разбежавшись в разные стороны.

– От монстров?

– Да. Мы потом еле собрали их всех, но вот снаряжение осталось где-то лежать.

– Не говорите Ане ничего, – попросил Костя.

– Ладно.

– Она будет сильно плакать, если узнает, что все умерли и я один.

– Как скажешь. Ничего не расскажем.

– Я готов идти. Я хочу быстрее уйти из города.

– Да, давай, ты примерно в центре, до окраины тебе еще километр.

Костя поднялся с земли, сделал минимальную яркость фонаря и прицепил его на лоб. Вылез из приямка и подошел к углу дома. Парень прижался к стене и выглянул на дорогу, чтоб осмотреться. Убедившись, что там никого нет, он вышел на тротуар главной улицы и в сумраке побрел вдоль проезжей части.

ОКТЯБРЬ

Трамвай резко тронулся. Следователь сделал пару шагов назад, чтобы восстановить равновесие, и взялся за поручень. Хотя город постепенно вымирал и в вагоне практически все места были свободны, служитель закона, по привычке, ехал стоя. На первой полосе сегодняшней газеты, которую бесплатно раздавали возле остановки, он увидел заголовок:

«Четыре группы браконьеров в разных частях Южной и Центральной Африки были найдены жестоко убитыми». Он быстро прочитал статью, в которой описали метод убийства, а скорее, как подумал следователь, не убийства, а казни, и уставился в окно.

«Сначала у нас, – думал он, – теперь и у них. Феномен распространяется по всему миру…»

Глава 14

СЕНТЯБРЬ

Сто сорок восемь километров до центрального корня Чащи.

– Я решил твою загадку, – сказал Костя, перешагнув толстый корень, вылезающий из земли и уходящий в окно жилого дома.

– И какая же там была последовательность цифр? – спросил Алекс.

– Я уже не помню, но я ее решил, когда просто смотрел на цифры и произносил их. Первая строка была цифра «один». Я сказал: «Одна единица» и записал второй строкой один, один. Это значит одна единица. Так у меня получилась строка, где написаны две единицы. Я произнес: «Две единицы» и записал ниже цифры – «два» и «один». Потом я произнес: «Одна двойка и одна единица» и записал «один», «два» «один», «один». Потом я…

– Хватит, я понял, молодец, – прервал его Алекс.

– А если бы там надо было считать, то я бы не смог решить ее.

– Так я поэтому и задал тебе эту загадку, я понимаю, что с математикой у вас не все гладко.

– У кого у нас? У даунов?

– Да.

– Неправда, у нас в школе учился мальчик. Он ни с кем не разговаривал. Я дружил с Кирюхой. Кирюха смешил меня, а тот мальчик был всегда хмурый. Он быстрее всех решал примеры.

– Понятно, ладно, решал, и молодец.

– Леша.

– Да.

– Даня был твой друг?

– Да. Он был очень хороший друг.

– Он тоже был таким, как я?

– Ну конечно, а как иначе.

– А я хороший друг?

– Да. Ты, Костян, сейчас вообще самый лучший мой дружбан.

– Я подумал, что дауны могут быть самыми лучшими друзьями.

– Ты же говорил, что не ощущаешь себя дауном?

– Говорил. Я и не ощущаю. Это вы все об этом мне говорите, а я просто живу.

– Ты неплохо умеешь общаться.

– Да, я люблю поболтать.

– Я заметил.

– Леша.

– Костя, ты сразу говори, не надо сначала меня по имени звать, а потом что-то спрашивать.

– Хорошо. Когда мы уничтожим Чащу, мы будем дальше дружить?

– Конечно, я даже тебя курить научу.

– Нет, это я не буду делать.

– Да я же шучу. Пойдем лучше вместе в художественную школу.

– Ты меня научишь в рожу бить?

– В рожу?

– Да, у тебя так ловко выходит. Я в той драке упал и как-то и не дал в рожу никому. Не успел. Я бы хотел дать в рожу Захару.

– А чего там учить? Уперся пяткой в землю, если чувствуешь, что заварушка начнется, и отталкиваешься, скручивая таз, а кулаком в это время в область головы – бах! И все. А если их двое, то – бах и бах!

– Надо будет поупражняться.

– А если их много или если жизни угрожают, то можно какой-нибудь камень подобрать и так же его в голову.

– А если умрет?

– А если ты умрешь? Это я на крайний случай. Представь, на твоего близкого человека или на тебя напали с оружием, что делать?

– Бежать?

– Если ты один, то бежать, а если с тобой семья или еще кто?

– Спасать?

– Да, вот в том случае надо камень или палку подобрать или что есть под ногами. Да хоть землей в лицо кинуть, а потом с ноги бить.

– Ого. Ты так делал?

– Было как-то.

– Леша.

– Что? Костя, говори сразу.

– У тебя есть семья?

– Да. Мать и отец. Они в разводе. Живут в другом городе.

– Просто любопытно было.

– Отец военный, мать повар.

– Ясно. Леша. Ой. То есть… тьфу… сразу говорю. Леша, ты веришь в меня?

– В каком смысле?

– Веришь, что мне по зубам победить Чащу?

– Конечно. Ты дошел дальше всех сейчас. Никто за несколько лет наших походов еще тут не был. Я горжусь тобой. И я не оставлю тебя. Мы справимся.

– За Мишу и Сашу и за твоего Даньку. И за других.

– Я бы смотрел глобальнее.

– Это как?

– Если не уничтожить Чащу, она оплетет всю планету.

– А… так это я знаю.

* * *

Сто двадцать километров до центрального корня Чащи.

Когда наступила ночь, Костя был уже в тридцати километрах от города. Несколько раз он натыкался на красные нераскрывшиеся бутоны и один раз на раскрывшиеся. Встретиться с созданиями Чащи, к счастью, ему не довелось. За предыдущие две ночи он сумел полностью восстановить силы и сейчас двигался с удвоенной скоростью. Им двигала решимость уничтожить Чащу. Ночевать пришлось на улице. Костя лег спать на землю, потому как спальные мешки остались в школьном классе, когда пришлось в спешке прыгать в окна. Под голову он подложил рюкзак. Алекс всю ночь просидел у монитора, вслушиваясь в тишину. При малейшем непонятном шорохе (хотя в Чаще любой шорох можно считать непонятным), а тем более крике или вое координатор должен был разбудить путника. Ночь прошла без сюрпризов. Костя проснулся спустя четыре часа и сказал, что готов идти, так как выспался.

– Костя, заряда камеры осталось на день.

– Может, зарядим где?

– Скорее всего, нет. На всякий случай я повторю. Когда ты окажешься у центрального корня, тебе надо…

– …достать устройство, прислонить красным местом к поверхности корня, упереться всем весом и нажать на курок. Выстрелит игла, через нее вольется химикат.

– Да. Это еще не все. После этого тебе придется вернуться в деревню, где будет пригодный для укрытия дом и колонка или колодец.

– Да. И жить там, пока Чаща не умрет.

– Без связи.

– Хотя бы со светом. Батарейки на фонарь есть.

– Я тебя очень прошу. Что бы ни случилось, сколько бы ни прошло времени, не пытайся самостоятельно вернуться.

– Хорошо, обещаю.

– Если вдруг химикат не подействует, мы вышлем за тобой спасательный отряд. Главное, сиди там и не высовывайся, только за водой, и не более.

– Да, я все понял.

– Ближайшая к корню деревня находится в пяти километрах от него. Село Илеево. Мы сначала отправимся туда. Найдем тебе дом и источник воды. Потом идем к корню.

– Хорошо, мне все ясно.

– Но есть проблема.

– Какая?

– Без меня тебе будет сложно найти корень.

– Почему?

– Потому что прямо возле него нет никаких ориентиров. Но плюс в том, что корень очень длинный.

– А по компасу?

– Будем пробовать по компасу. Но время поджимает.

– Камера?

– Да, надо спешить.

– Сколько нам еще идти?

– Сто двадцать километров.

– Это сколько дней еще?

– Четыре дня.

– А камеры хватит на день?

– Да, может, меньше.

– Мне надо идти быстрее.

– Когда выйдешь на дорогу, выключи связь полностью. Выходи на контакт раз в час на несколько минут.

– Ясно.

– Когда будешь спать, связь будет работать. Мы будем слушать, если что, разбудим тебя.

– Хорошо.

– Спать будем, как сейчас, четыре часа. Если все остальное время идти, то за три дня реально успеть.

– Я смогу.

– Через восемь километров будет дорога. По этой дороге тебе идти почти до конца маршрута.

– До деревни, где я буду жить?

– Да.

– Я иду сейчас до деревни Илеево, а потом к корню?

– Да. Давай, Костяныч, за три дня мы должны суметь.

– Ну, конечно, сумеем.

Ближе к центру Чащи толстых стволов, вылезающих из земли, стало заметно больше. Костя сумел преодолеть восемь километров до дороги за два часа. Выйдя на шоссе, он сделал привал на десять минут, попил воды и перевел дух, потом отключил все устройства связи с координаторами.

Теперь, в полном одиночестве, он отправился дальше. Медлить было нельзя, время играло против него. Путник приноровился быстро пролезать через лианы. К тому же, когда путешествуешь в одиночку, не приходится ждать отстающих, это заметно упрощает передвижение. Костя шел вперед через бурелом сорняка, держа руки клином перед собой, раздвигая тонкие «щупальца» и обходя толстые стволы. Он уже практически не спотыкался о корни. Так как с Алексом во время переходов от привала к привалу он не общался, то и дыхание не сбивалось.

К двенадцати часам ночи Костя преодолел сорок шесть километров, делая привалы через каждый час на десять минут и выходя на связь буквально на минуту, сообщить, что с ним все в порядке. На привалах он пил воду и дремал, восстанавливая силы. Ел три раза в день понемногу, растягивая небольшой запас консервов. Во времени ориентировался по наручным механическим часам, которыми, кстати, научился пользоваться еще в детстве.

Когда стрелки показали двенадцать, Костя остановился и включил камеру.

– Я все. Умираю, – произнес он и сел на землю.

– Все нормально? – взволнованно спросил Алекс.

– Да. – Костя попил воды и завалился на бок. Через секунду парень уже храпел, лежа на растрескавшемся асфальте.

– Костян, – позвал его Алекс.

– Угу, – ответил он.

– Мне тоже надо поспать. Коля меня подменит. Через четыре часа подъем.

– Угу…

* * *

Семьдесят четыре километра до центрального корня Чащи.

Когда голос Алекса в третий раз прозвучал криком в наушниках, Костя сумел прийти в сознание. Путник не сразу понял, что открыл глаза, так как лежал в кромешной тьме. Ноги гудели, а по телу растекалась усталость. Он нащупал на голове кнопку и включил фонарик. Луч осветил над лежащим на спине Костей сплетенные в узлы ветви. Парень закрыл глаза и задремал.

– Ты что, опять уснул? – спросил Алекс.

– Нет. Сейчас встану. Через минутку.

– Давай, давай, время, Костян, время…

Путник с трудом сел. Зевнул и потянулся, вытянув руки вверх.

– Перекуси и в дорогу, – сказал Алекс.

– Я не голоден.

– Замечательно, тогда пора двигать.

Следующие тридцать восемь километров, а именно столько он смог преодолеть, пока не упал в беспамятстве, прошли не совсем гладко. Несколько раз он слышал крики созданий Чащи, один раз метрах в тридцати от себя, и наткнулся на поляну нераспустившихся бутонов, которые пришлось чуть ли не бегом обходить, сойдя с дороги.

Закончив очередной дневной переход, Костя заснул, забыв включить камеру. Когда спустя двенадцать часов сна он вышел на контакт, Алекс, Семен Петрович и другие координаторы сначала обматерили его как следует, а потом чуть ли не со слезами на глазах хвалили и благодарили Бога, судьбу, самого Костю и еще черт знает кого за то, что последний путник все-таки жив. Ему сильно повезло, что ночью, за столько часов на него никто не наткнулся и не убил. Благодаря этому они выиграли немного времени, ведь камера не работала ночью, а значит, заряд аккумулятора не расходовался. К тому же Костя сумел выспаться и набраться сил для финального марш-броска до деревни, расположенной почти в самом центре Чащи.

Вода закончилась, когда до конца пути оставалось около двадцати километров. Нужно было только найти действующий колодец, чтобы обеспечить себя питьевой водой.

К вечеру Костю не на шутку начала мучать жажда. Во рту пересохло. Панические мысли крутились в его голове: «Что, если там не окажется источника воды?» Почему он не взял ее столько, сколько нужно, когда был на складе магазина? А куда бы он ее засунул? Рюкзак и без того тяжеленный из-за оборудования. В руках нес бы? Это бы затруднило путь. В рюкзак влезло кое-как три литра. Алекс хотел в промежуточных деревнях поискать колодцы, но они решили экономить время. Деревни Костя пробегал что есть мочи, не останавливался. По дороге колодцев не встретил. В глубь зарослей не заходил. Пока шел, воду не экономил. А надо было. Не хватило-то совсем чуть-чуть. А если там нет вообще колодца? Село без воды. А так бывает?

Во время очередного привала Костя услышал крик и шорох практически возле себя. Пришлось убегать. Остаток пути он преодолел без перерывов. На третью после гибели Саши и Миши ночь Костя достиг таблички «с. Илеево».

– Я добрался, – сообщил он, выйдя на связь с Алексом.

– Отлично. Молодец, Костик! Мы почти у цели! – обрадовался тот.

– Пить хочу, сейчас помру.

– План такой, – начал Алекс, – первым делом иди по центральной улице и смотри по обочинам, может, будут колонки. Связь выключи. Как найдешь воду, набирай в бутылки и выходи на контакт. Если, пройдя всю деревню, не найдешь воду, то тоже выходи на контакт, будем по участкам колодец искать.

– А если и колодца не будет?

– Ни разу не было деревни без воды, – ответил Алекс.

– Хорошо, я отключаюсь.

– Давай.

– А! Стой.

– Что?

– Когда камера сядет?

– Показывает, что примерно через два часа работы.

– Понятно.

– Все, вырубай.

– Подожди. Тут дорога странная. – Костя направил камеру на асфальт. Дорожное полотно было покрыто зеленым налетом, будто мхом.

– Да, видимо, дорога заросла еще чем-то. Я не думаю, что на это сейчас надо обращать внимание.

– Хорошо. Все, я тогда пошел дальше.

Костя выключил камеру и отправился на поиски колонки. Вышагивая по центру проезжей части, он внимательно смотрел то влево, то вправо, боясь пропустить источник живительной влаги, без которой ему долго не продержаться. Спустя минут десять он наткнулся на соцветия нераскрывшихся бутонов. Дорога шла через эти смертоносные цветы. Костя тут же связался с Алексом.

– Смотри, – тихо произнес он и направил камеру на цветы.

– Черт! – выругался Алекс. – Не шуми. Иди тихо сквозь них, постарайся не задеть.

– Хорошо.

– Воду не нашел?

– Нет.

– Как пройдешь, отключись.

– Хорошо.

Метров через пятьдесят Костя миновал опасный участок и выключил камеру.

«Сколько же из них гадов вылезет», – подумал он, оглянувшись.

Пройдя еще метров двести, он обнаружил долгожданную колонку. Тут же дернул рычаг, и вода мощной струей ударила в землю. Костя встал на колени и принялся пить, жадно делая большие глотки. Напившись, он сидел еще какое-то время, пытаясь отдышаться, а потом набрал воду в три пластиковые литровые бутылки и связался с координатором.

– Нашел, – сказал он.

– Отлично.

– Набрал в бутылки?

– Да.

– Теперь дом. Надо выбрать убежище.

– Вот этот, может? – Костя направил камеру на деревянный домик как раз возле колонки.

– Да, надо, чтоб за водой далеко ходить не пришлось.

– А если те вылупятся из цветов?

– Будем надеяться, что вылупятся и уйдут. Проверь дом и пока не отключайся.

Путник прошел через открытую калитку. Оказавшись возле двери, он дернул ручку, но было заперто. Костя осмотрел стены дома и понял, что они покрыты тем же зеленым мхом.

– Давай в окно, – сказал Алекс, – только не порежься, там вон стекла торчат.

– Тут тоже все в этом зеленом… непонятно, что это… – сказал Костя.

– Вижу, да, странно.

– Ты можешь кусок этого мха вместе со стеклом взять? – спросил Семен Петрович.

– Да, попробую.

– Бери, надо изучить. Чую я, это как-то связано с Чащей, – сказал Семен Петрович.

Костя аккуратно вытащил покрытый странным налетом осколок, торчащий из рамы, и положил в рюкзак. Залез в дом и оказался на кухне, судя по умывальнику и перевернутому обеденному столу. На полу валялись битая посуда и куча мусора. Лианы прошивали дом насквозь, входя в одно окно и выходя через противоположное. Внутренние стены и пол покрывал мох.

– Тут все в этом зеленом, – сказал Костя, разглядывая стены.

– Ищи ванную, если, конечно, она есть, – сказал Алекс.

Костя вышел из кухни в коридор, где обнаружил две двери. Одна вела в ванную с туалетом, вторая в кладовку.

– Где поселишься? – спросил Алекс.

– Я думаю, в ванной. Там места больше. И туалет есть.

– Посмотри, если в спальне есть матрас, кинь его в саму ванну.

– Чтоб там спать?

– Да, я думаю, будет удобно.

– Не, лучше просто на пол кину.

– Хорошо.

Костя прошел по коридору до комнаты с большой каменной печью. Всюду был неизвестный зеленый налет, будто кто-то взорвал банку с краской, которая легла тонким слоем на все, что находилось в помещении. Рядом с печью стояла койка. Костя стянул с нее матрас и отнес в ванную. Перевернул его чистой стороной, на которой не было мха, и бросил на пол.

– Замок тут, конечно, слабенький, – сказал Алекс, – но если не выдавать себя, то они не станут ломать дверь.

– Я сейчас засну стоя, – сказал Костя.

– Да-да, давай, я тоже посплю.

– Камеру выключаем?

– Придется.

– Как проснешься, выходи на связь.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, – сказал Алекс.

– И тебе приятных снов.

Глава 15

Аня вернулась домой около десяти вечера. После школы она сходила, как обычно, в столовую, а потом в кино, чтобы хоть как-то развеяться. Два дня она не пересекалась с Захаром. То он спал, когда она была дома, то она спала, когда он в одиночестве пил на кухне.

Аня разулась и зашла в ванную. Помыла руки и умылась. Когда Захар неожиданно появился в дверях, она вздрогнула.

– Чего шугаешься? – спросил мужчина.

– Просто ты неожиданно появился, – ответила она.

– Да? – Захар был сильно пьян. Аня почувствовала мерзкий запах перегара. За несколько дней она успела отвыкнуть от этой, сопутствующей алкоголику вони.

– Разреши, я пройду.

– Куда это? – спросил он заплетающимся языком.

– Я хочу к себе в комнату.

– А может, ты тварь последняя? – медленно проговорил он, уперся руками в дверной проем и стеклянным, осоловевшим взглядом смотрел сквозь девушку, не в силах сфокусироваться.

– Что? – Девушка сделала шаг назад.

Захар зашел в ванную.

– Думаешь, я не знаю, где ты шляешься? – со злобой сказал опекун и схватил ее за предплечье.

– Мне больно!

Она попыталась высвободить руку, но крепкая мужская хватка не позволила это сделать.

– Чего ты занервничала? Чуешь вину за собой?

– Да какую еще, к черту, вину?! Что тебе надо?!

Захар потянулся второй рукой к ее волосам, но Аня успела изо всех сил толкнуть его плечом, от чего он, споткнувшись, свалился в ванную. Аня залетела к себе в комнату и закрылась на все шпингалеты.

Спустя несколько секунд раздался удар в дверь.

– Марина! – крикнул опекун. – Открывай, или хуже будет!

– Какая я тебе Марина?! Я Аня! – пыталась объяснить ему девушка.

Вместо ответа последовал удар в дверь, от которого все шпингалеты дружно звякнули. Поняв, что самодельные замки долго не продержатся, Аня подвинула диван к двери, а сама села на пол в дальнем углу комнаты.

* * *

Во время ночевок Косте ничего не снилось. Из-за адской усталости, которая наваливалась на него в конце очередного походного дня, ночи пролетали за мгновения. Так и сейчас. Парень сидел с включенным налобным фонариком и смотрел на часы, пытаясь понять, сколько времени. Ему не верилось, что ночь уже закончилась. Он буквально только что лег на матрас и закрыл глаза, и вот десять часов миновали, как одна секунда. Позавтракав последней банкой консервированной телятины, парень вышел на связь.

– Доброе утро, – произнес он.

– Привет, – ответил Алекс. – Долго же ты спишь, мы тут места себе не находим.

– Ну… да… но я…

– В пяти километрах от тебя главный корень. Идти придется по лесу. По нашему обычному лесу. Направить я тебя попытаюсь по компасу.

– Я уже хорошо наловчился пользоваться компасом.

– Направлять я тебя буду не на сам корень, а на поляну в километре от него. Поляна, судя по снимкам и карте, большая, и выйти на нее проще, чем сразу к корню.

– Зачем мне поляна?

– От деревни до корня пять километров, ты, по-любому, уйдешь с курса и пройдешь мимо цели, а от поляны – километр. На поляне я тебя выставлю, и ты пойдешь по прямой. В идеале упрешься в корень, ну, или, пройдя километр, будешь там прочесывать все, пока, опять же, не упрешься в корень.

– Ясно, но я ничего не понял.

– Неважно. Сначала выходим на поляну, далее я все скажу.

– Хорошо.

– Вперед!

Костя открыл дверь и вышел в коридор. Через окно в кухне он увидел, что вся дорога перед домом, возле колонки, заполнена мерзкого облика существами с неисчислимым количеством конечностей. Одни передвигались на двух ногах, другие извивались на брюхе, третьи перебирали лапами, как многоножки. Путник не успел рассмотреть этих тварей подробно, но общая картина копошащихся уродцев навсегда врезалась в его память. Машинально выключив фонарик, Костя присел на корточки.

– Леша, – шепнул он.

– Тихо, я видел.

– Я же говорил, вылупятся.

– В гостиной тоже было окно, – сказал Алекс, – иди туда и полезай во двор.

Костя, перебирая ладонями по стене, пошел по коридору. Когда стена закончилась, он сел, направил фонарик в пол и прополз по гостиной до печки.

– На улицу посветить? – спросил он, сидя под окном.

– Ты там слышишь что-нибудь?

В этот момент позади Кости раздались крики, и на кухне кто-то затопал.

– Они в доме! – сказал Алекс. – Лезь в окно!

Костя перевалился через подоконник и рухнул на землю. Тут же подтянул ноги и сел, упершись спиной в стену. Озираясь, он осмотрел двор. Никого. В доме что-то упало, а потом раздался вой. От страха и нервного напряжения у Кости пульсировало в висках.

– Что делать? – шептал он.

– Надо пройти через участок к забору, что у кромки леса, – сказал Алекс, – выключай фонарь.

Костя выключил свет и на четвереньках пополз от дома, постоянно натыкаясь на корни, лианы и стволы, вылезающие из земли.

– Нет тут никакого забора, – прошептал он.

Вдалеке, за спиной, кто-то продолжал истошно вопить.

– Должен быть. Участок длинный, ползи.

Спустя минуту Костя уперся в деревянный забор. Он встал и, нащупав его кромку, понял, что ограждение невысокое. Перелез на ту сторону и включил фонарь. Луч света пробежал по земным деревьям, опутанным лианами.

– Чтоб нам сориентироваться, тебе надо дойти до последнего дома, – сказал Алекс, – потом я тебя выставлю по направлению к поляне. Сейчас поворачивай налево и иди вдоль заборов, идти тебе примерно метров пятьсот, если я ничего не путаю.

– Идти?

– Да, давай.

Костя снял фонарь с головы и направил его себе под ноги, чтобы не привлекать внимание. Путник пытался обойти деревню по периметру. Иногда заборы заканчивались, и тогда Костя думал, что вот она, окраина поселения, но, пройдя чуть дальше, он снова натыкался на заборы. И так несколько раз. Вместо пятисот метров Костя, по своим ощущениям, прошел километра два.

– Кажется, это последний участок, – сказал он.

– Хорошо, встань на углу забора, лицом к лесу.

– Встал.

– Теперь покажи компас.

– Вот.

– Хорошо. Поворачивай красную линию медленно, чуть левее… да… еще. Стоп. Молодец. И колесико выставляй на север, чтоб со стрелкой совпало… вот… все.

– А дальше, чтоб всегда север совпадал?

– Да, идешь и следишь, чтоб стрелочка и север сходились.

– А иду по красной линии?

– Да.

– Идти пять километров?

– Примерно.

– А поляна большая будет?

– Большая. Но ты же понимаешь, это не будет пустое место в лесу. Поляна так же будет вся в этих поганых сорняках, но деревья закончатся. Не упусти этот момент.

– Понимаю. А от поляны налево или направо?

– От поляны направо.

– Все? Камеру выключаю?

– Еще раз покажи компас.

– Ага.

– Так, ну, вроде бы все верно.

– Да верно, верно, идите уже, – прозвучал голос Семена Петровича.

– Давай, Костян, как лес кончится, выходи на связь.

– Наш земной лес?

– Костя, ну а какой еще? Не Чаща же.

– Ну да, ну да… а заряда на камере еще сколько?

– Нисколько. Написано, что камера села полностью.

– Но она же не села?

– Костя, отключайся.

– А сколько она проработает без заряда?

– Отключись уже и иди! – рявкнул на него Алекс.

– Хорошо, хорошо.

Путник медленно шел по лесу, практически не отрывая взгляда от компаса. Вздрагивал, слыша крики со стороны деревни, в которую, как он понимал, вернуться уже не получится. Костя не думал о том, как будет выбираться из Чащи. Сейчас он был сосредоточен на одной цели – дойти до финала его опасной экспедиции и выполнить задание.

«Когда уже эти пять километров пройдут? – думал он. – Иду, иду, а все лес да лес».

Через час Костя попытался выйти на связь, но камера не включилась. Путник стоял в недоумении посреди леса и чесал затылок, не понимая, что ему дальше делать. Несколько раз он нажимал на кнопку «Вкл» на камере, но устройство полностью истратило заряд аккумулятора.

«Как же они там будут ругаться сильно, если я на связь не выйду, – подумал Костя, – опять обматерят меня».

Он сел на землю и открыл рюкзак. Хотел достать бутылку с водой, но его внимание привлек осколок стекла со странным зеленым налетом. Костя вытащил стекло, рассмотрел и потрогал мох на нем. По осязанию – простое стекло, никаких необычных тактильных ощущений.

«Ну, точно краска», – подумал он и убрал стекло обратно.

Сидя посреди леса, за триста километров от выхода из этого проклятого лабиринта из неизвестной науке субстанции, в которой обитали кровожадные твари, Костя вдруг впервые расслабился. Он почувствовал, что теперь никто не управляет им, никто не говорит, куда и когда идти. Вокруг тишина. До того, как села батарейка, Костя ощущал связь с внешним миром, и ему не было так одиноко, как сейчас. К его удивлению, ему не было страшно. Живя с сестрой, он никогда не ходил один по городу и не ездил в общественном транспорте без сопровождающего. Он так привык, что всегда есть кто-то, кто следит за ним и направляет его. Даже здесь, в Чаще, у него был Алекс. Его единственный друг, если, конечно, он не соврал, как это делали не раз другие люди, чтобы не обидеть больного юношу. Но сейчас Костя остался в полной изоляции. Необычные чувства захватили его. Такая мертвая тишина. Ни насекомых, ни птиц, только еле уловимый шорох. А может, это всего лишь игра разума? Гул в ушах? Тот самый, который он почувствовал, когда впервые попал в Чащу.

«Пойду как шел, – подумал Костя, – если на поляну не выйду, то буду просто идти вперед. Буду идти, идти, идти. Потом лягу спать, а потом снова буду идти».

Он встал. Повернулся так, чтобы стрелка на компасе совпала с севером, и продолжил путь по направляющей красной линии. Минут через двадцать Костя понял, что деревья закончились. Он снова попытался связаться с Алексом. Бесполезно.

– От поляны направо, – произнес он, – направо это… направо. Пойдем, значит, направо.

Костя повернулся и через десять шагов наткнулся лучом фонаря на красный закрытый бутон. Повертев головой, он понял, что вокруг снова все усыпано этими смертоносными цветами, изрыгающими ужасных созданий. Бутоны свисали со стволов и лиан, будто лампочки на огромной новогодней гирлянде. Спокойствие его резко улетучилось. Вместо умиротворения от одиночества Костя ощутил прилив страха при виде десятков, а может, и сотен бутонов с сидящими внутри тварями.

Шел очень осторожно, пытаясь не задеть не то чтобы сам бутон, а даже лиану, к которой цветок был прикреплен, возможно, питающую существо, созревающее в нем. Костя аккуратно перешагивал все корни и, по возможности, обходил торчащие из земли или свисающие откуда-то сверху отростки Чащи, не касаясь их. Те части сорняка, что нельзя обойти, он медленно раздвигал руками и протискивался.

«Если выберусь, – думал он, – машину себе куплю. И собаку. Но сначала квартиру. Нет. Дом. А в огороде буду выращивать огурцы. И пчел заведу. Будет много пчел, которые будут делать нам с Аней мед. Зачем мне эта квартира? Точно, дом! Дом с собакой, пчелами и огурцами».

Костя зацепился за корень и едва не упал. Не упал, потому что нога застряла. Он вскрикнул от острой боли в лодыжке и тут же зажал руками рот, шлепнув ладонью себя по губам.

«Ох, я дурак», – пронеслась мысль.

Начал растирать рукой подъем стопы, который, очевидно, потянул. В этот момент сбоку затрясся соседний бутон. Потом еще один. И еще. Словно цепная реакция, вызванная криком Кости, прошла по поляне, заставляя ожить до этого безжизненно свисающие цветы-коконы.

Ближайший к Косте бутон приоткрылся, и оттуда выплеснулась красная слизь, обрызгав путника и немного попав ему на лицо и в рот. Как только цветок открылся еще немного, оттуда вылезла человеческая голова. От ужаса на несколько мгновений у Кости остановилось сердце. На парня смотрело с десяток глаз, беспорядочно расположенных на белом лице существа. Ни рта, ни носа, только глаза, поочередно моргающие и разглядывающие путника. Костя, ошеломленный мерзким лицом, инстинктивно попытался отползти назад, но уперся во что-то мягкое. Оглянулся и увидел, что сзади его подпирает еще один бутон, который трясется и вот-вот выплюнет содержимое. Костя снова посмотрел вперед. Голова высунулась из бутона уже на метр, болтаясь на неимоверно длинной шее. Глаза хлопали, рассматривая путника. Черные волосы свисали до земли. Костя вскочил на ноги и взглянул на компас, пытаясь сообразить, в какую сторону ему бежать.

«Туда», – мысленно произнес он и рванул, позабыв о больной ноге. Он несся, огибая трясущиеся бутоны, иногда натыкаясь на них руками, чуть не падая, восстанавливал равновесие. Парень несся по поляне, а вокруг уже были слышны крики, различные слова, воссозданные остатками памяти некогда живых людей, а теперь переработанных в уродливых, небрежно слепленных бестий.

Когда бутоны пропали, Костя, пробежав еще несколько минут, остановился, чтобы отдышаться. Уперся руками в колени и стоял, чуть согнувшись, глядя в землю. Гул за его спиной становился все громче. Он понял, что порождения Чащи идут за ним. Костя рванул куда глаза глядят, уже не ориентируясь по компасу.

Ему казалось, что гул сзади не стихает, как бы Костя ни отдалялся от поляны. Так оно и было – существа преследовали его по лесу, перемещаясь невероятным образом на двух, трех или десяти конечностях. А кто-то полз, извиваясь, подобно змее, ловко обтекая лианы, корни и стволы.

Костя потерял счет времени и ориентацию в пространстве. Не понимая, сколько уже бежит и куда, он вдруг остановился. Бешено скачущий до этого луч фонаря осветил стену высотой метров пять, скругленную кверху и преградившую дальнейший путь. Крики за спиной становились все громче. Подойдя вплотную к стене, Костя понял, что это и есть центральный корень. Тот самый, о котором ему рассказывали в институте.

Корень лежал на земле и тянулся влево и вправо на неизвестно какое расстояние, уходя в пучину лиан. Костя тут же скинул рюкзак и вытащил устройство с химикатом. Дотронулся до корня. Тот был твердый, как скала. Путник прислонил устройство к корню тем местом, откуда должна была выстрелить игла, и навалился всем весом, прижимая капсулу с химикатом к растению. Как только он нажал на курок, раздался громкий хлопок, от которого зазвенело в ушах, так что Костя перестал слышать гул приближающихся тварей. Корень был настолько крепким, что устройство разлетелось на куски, расплескав химикат. В том месте, куда должна была войти игла, на корне не осталось ни малейших следов повреждения. Костя замер в недоумении – «Как теперь быть? Все провалилось?»

Вдруг что-то сбило его с ног. Земля завертелась, и он понял, что лежит на спине. Раскинув длинные руки, тварь взвыла, подобно волку, а потом прыгнула на Костю, но запуталась в лианах, не долетев до него буквально метр. Парень вскочил и бросился бежать вдоль корня. Слева шуршали лианы в паре шагов от него. Путник слышал топот множества ног и эти противные, пронзительные голоса, повторяющие бессмысленные, ничего не значащие фразы. Вот он – конец его жизни. Сейчас кто-нибудь схватит Костю за ногу и начнет рвать, душить и грызть. Он бежал вдоль корня, а тот все не кончался. Силы покидали путника, а твари все не отставали. Он был на волоске от смерти.

И вдруг перед Костей открылось невиданное зрелище. Корень резко обрывался, уходя в пустоту. В прямом смысле в пустоту. И корень, и земля под ним, и лианы, и даже луч фонаря обрывались на границе сферы «из ничего». На секунду Костя замер перед этой сферой, а потом обернулся и увидел летящее на него создание с раскрытой пастью и тянущимися руками. Не раздумывая, парень бросился в шар из пустоты.

Глава 16

– Марина! – Крик Захара разбудил Аню, уснувшую на полу напротив двери.

Девушка посмотрела на часы. Время пять утра.

– Открой! Тварь ты такая! – продолжало раздаваться из коридора.

От нервного потрясения и недосыпа у девушки сильно болела голова. Судя по тому, что ей удалось поспать почти четыре часа, Захар все это время не ломился к ней.

«Возможно, он тоже спал, – подумала Аня, – или пил, сидя на кухне. Когда у него уже кончатся деньги?..»

– Что тебе надо?! – отозвалась она.

– Ты должна ответить за все!

– За что за все? Что ты, мать твою, несешь?! Оставь меня в покое! – В голосе Ани смешались страх, злость и ненависть, она уже не понимала, боится она опекуна или будет драться изо всех сил, если понадобится.

– Марина, ты… – Крик Захара резко стих.

Аня услышала топот, стук за дверью, голос Кости и какую-то возню. Девушка вскочила с пола, отодвинула шпингалеты и увидела на полу Костю, сидящего на Захаре и избивающего его. Опекун лежал на спине и закрывал руками голову, а ее брат бешено молотил мужчину, как только мог.

– У меня сейчас нет времени договариваться с тобой! – закричал Костя. Он оставил опекуна и обратился к сестре: – Мне нужен телефон в Институт! Срочно! – крикнул он, а потом еще раз пнул Захара по голове, когда тот попытался встать.

Опекун взвыл, схватившись за разбитый нос, из которого в две струи брызнула кровь.

Шокированная увиденным, Аня не сразу поняла, что Костя от нее хочет.

– Ты звонила нам туда. Дай мне телефон в Институт, – уже спокойно произнес брат.

– Как ты здесь оказался? Ты объяснишь мне, что происходит? Почему у тебя на лице кровь?

– Это не кровь, это из цветка… вода… сопли… а… тьфу ты, неважно… Ты дай мне телефон!

– Пойдем, я помню номер наизусть, – сказала Аня, продолжая подозрительно разглядывать брата, стоящего перед ней в рваной, грязной одежде с рюкзаком за спиной.

Девушка набрала номер и дала трубку Косте. На протяжении минуты к телефону никто не подходил.

– Там, наверно, уже нет никого, пять утра же, – сказала Аня.

– Да! Але! – закричал Костя.

…

– Да! Я живой!

…

– Дома, я дома!

…

– Потом расскажу или не расскажу, я сам ничего не понял, но что-то расскажу!

…

– Ждите меня в Институте, я выезжаю.

…

– Не надо, я сам доеду, я же не ребенок вам. Ждите!

Костя бросил трубку.

– Ты уезжаешь?

– Да, это очень важно.

– А как же я? – спросила Аня.

– Поехали со мной.

– Конечно, поехали, я тут не останусь. – Аня посмотрела в коридор. Захар кое-как поднялся, зашел в ванную и закрыл дверь.

Спустя десять минут Аня и Костя ехали в такси к Институту Космических Инфекций. Костя не стал ничего рассказывать сестре, а лишь попросил не нервничать и дать ему время все обдумать. Что именно он собрался обдумывать, Аня не поняла, но она ясно чувствовала что-то неладное, видя брата в таком состоянии. С другой стороны, она была счастлива, что он жив, а остальное не так важно.

Через двадцать минут они добрались до Института. Алекс, Семен Петрович и еще несколько координаторов встретили их в холле на первом этаже. Алекс вцепился в своего путника, сжимая его в объятиях. Семен Петрович пристал с вопросами. Аню они даже не заметили.

– Что случилось?! Как так вышло?! – возбужденно спрашивал руководитель.

– Я сам не понял, – ответил Костя, – они бежали за мной, а я шел по корню, а потом корень ушел в пустоту, и я прыгнул тоже туда…

– Предлагаю сесть за стол, – сказал координатор Николай.

– Да, пойдемте, – согласился Семен Петрович.

Они пересекли холл Института и присели за круглый стол возле огромного окна, выходящего во внутренний двор. Алекс остался стоять, потому что ему не хватило стула.

– Ты нашел корень? – спросил руководитель.

– Да, огромный, лежал на земле, а часть его была под землей. И он очень длинный.

– Ты вколол химикат? – спросил Алекс.

– Я не смог, я сделал все, как делал на тренировке, но этот корень был как каменный. Я встал вот так вот. – Костя встал со стула и показал, как он уперся в воображаемый корень. – Надавил. Нажал на курок, а потом устройство лопнуло. Я даже оглох!

– Лопнуло? – не понял Алекс.

– Да, иголка не вошла в корень, потому что он как камень, как гранит! Как железо! По нему даже можно постучать! Но я не успел постучать, потому что за мной бежали.

– Не смог прострелить оболочку, – сказал Семен Петрович, – н-да… На испытаниях пробивало железные листы.

– Чем же тогда брать его? – спросил Алекс.

– Знать бы еще, из чего он сделан…

– Костян, ты сказал, что бежал вдоль корня, а потом прыгнул в пустоту? Это как понять? – спросил Алекс.

– Да! Они были уже сзади, я думал, что сейчас умру, – и тут этот шар! Черный шар, и корень уходил прямо туда, и земли не было, земля тоже уходила туда. А еще я светил на него, но он не светился, то есть он был темный, то есть… тьфу ты… черный… нет, просто… в общем, черный… и там все исчезало. Когда эта штуковина была уже сзади и хотела меня убить, я запрыгнул в этот шар.

– А потом появился у себя в квартире? – спросил Семен Петрович.

– Нет! Я был в шаре! Там много места, он сам был, как корень, по размеру, ну, как второй этаж дома, но это снаружи. А внутри шара я летал, там не было стен!

– В шаре летал?

– Да, только внутри это уже был не шар, а просто… просто места много, где и можно видеть все на земле.

– Ты видел землю оттуда?

– Видел… да, но это было по-другому, я видел и землю, и корень, и мог посмотреть под землю и корень, там был корень! Он был в шаре, то есть, тьфу ты… уже не в шаре, а внутри… ай, неважно… корень тоже внутри шара был, и он уходил вдаль, я немного пролетел за ним, но он уходил так далеко, что я не стал дальше лететь. А еще я мог посмотреть внутрь корня и внутрь земли, а когда я улетел из Чащи, я видел дома и видел, что внутри домов, и мог пройти сквозь дома.

– Звучит, как будто ты вышел из тела, – сказала Аня.

– Нет, я не выходил ни из какого тела, я был там, в теле, с рюкзаком, в штанах этих. И я мог быстро летать, я облетел Землю и хотел долететь до Луны, но когда поднялся высоко, то стало очень холодно и нечем дышать и… – он сделал вдох и выдох, – я вернулся вниз.

– Ты говоришь, ты видел сквозь стены?

– Да, но я и стены тоже видел.

– Видел и стены и тут же сквозь стены?

– Да! И стены, и то, что за стенами, и то, что внутри стен. В стене сидела мышь, и я видел мышь! И видел внутри мыши! Видел, как течет кровь по ее телу! И ее мышцы, кости – все видел!

– Я ничего не понимаю, – сказал Алекс, – бред какой-то.

– Если б я своими глазами не увидел Костю, – сказал Семен Петрович, – который каким-то чудом переместился из центра Чащи к себе в квартиру, то счел бы все это бредом, но факт необъяснимой телепортации налицо.

– Это да, – сказал Алекс, – он никак не мог за пару часов добраться до дома из центра леса.

– Я увидел, как Захар ломает дверь Ани, а Аня сидит в комнате на полу, и увидел, как ей страшно, и тогда я залетел домой и вышел из шара, то есть из того места я мог выйти, а еще я мог оттуда трогать все, что захочу. Я вышел и побил Захара! Леша, я заступился за близких и не испугался!

– Да, я и правда в это время сидела на полу, – подтвердила девушка, – я не знаю, как он мог меня видеть через дверь.

– Молодец, Костян, что заступился за близких, – сказал Алекс, – но, наверно, это мы позже обсудим. Ты скажи, ты так же увидел Аню и Захара через стены?

– Да, и я видел еще их голыми. Аня, прости, я не смотрел на тебя долго, я случайно, но я видел вас под одеждой.

– Костя, а когда ты вышел, как ты выражаешься, из шара, то все прошло, и ты сразу начал видеть всех, как обычно? – спросил руководитель.

– Да, я, когда вышел, оказался немного в воздухе, ну, то есть я висел в коридоре в шаре, и вышел оттуда, и тогда упал на пол. И сразу стукнул Захара по голове. А еще! Самое важное-то! Я видел, что внутри корня! Внутри его брони! Там что-то текло, жидкость, там были какие-то как трубки или вены и еще что-то колотилось, как сердце, но огромное.

– Так… надо обмозговать услышанное, – сказал Семен Петрович, – такой поток информации в сочетании с чудом телепортации путника – это… это… Мне надо к себе в кабинет. Вы, наверное, идите пока в комнату отдыха, у меня еще возникнут вопросы. Я к вам спущусь.

– Хорошо, – сказал Алекс.

– Вот еще, – сказал Костя, вытащив из рюкзака осколок стекла, покрытого мхом, и протянул его Семену Петровичу. – Вы просили взять.

– Да, спасибо.

– Петрович, у вас есть мысли по поводу услышанного? – спросил Алекс.

– Да, мне кажется, я знаю, с чем мы столкнулись, но… в общем, подождите, я должен переварить услышанное.

* * *

Алекс, Костя, Аня и еще двое координаторов, чьи путники, Саша и Миша, погибли в этом походе, сидели возле комнаты Кости в коридоре на диване. Семена Петровича не было уже около сорока минут. За это время путник рассказал подробности своего путешествия через поляну с цветами и еще раз описал свои ощущения, после того как прыгнул в черный шар неизвестной природы, откуда прорастал главный корень и, как следствие, сама Чаща.

Работники Института еще только просыпались дома в своих постелях, и поэтому в помещении стояла неестественная для такого большого здания тишина, изредка прерываемая вопросами, адресованными Косте, и его ответами, сумбурными и, местами, несвязными. Вскоре из лифта вышел Семен Петрович, подошел к диванчику с сидящей на нем компанией и протянул Алексу кусок стекла с мхом.

– Он двухмерный, – произнес руководитель.

– Кто? – Алекс повертел стекло в руках, рассматривая с разных сторон.

– Этот мох двухмерный, – еще раз сказал Семен Петрович.

– Откуда такие заключения?

– Посмотри на него сбоку.

Алекс повернул стекло торцом.

– Видишь мох сбоку?

– Ну… вот так не вижу, а вот так вижу, тут надо прям четко под углом смотреть… Хотя вот так опять не вижу. – Алекс держал стекло в руках и слегка двигал голову то влево, то вправо. – Вот тут, да, есть момент, когда я попадаю на него взглядом чисто под прямым углом на его боковую поверхность, и он исчезает, но… может, он просто очень тонким слоем порос.

– Нет, это двухмерный объект, – уверенно сказал Семен Петрович.

– Надо через микроскоп смотреть, так, на глаз, не определишь, – сказал Алекс.

– Ты думаешь, я не смотрел? Я там, у себя, целый час пасьянсы раскладывал? Конечно, я все уже посмотрел, – недовольно пробурчал руководитель. – Этот мох не имеет толщины. Он имеет только длину и ширину. Он двухмерный.

– Что значит – не имеет толщины? – спросила Аня.

– У нас в нашем мире есть три пространственных измерения – длина, ширина и высота, поэтому мы все тут трехмерные. А у этого мха есть две меры в пространстве, это длина и ширина. И все.

– А такое возможно? – спросил Алекс.

– Как видишь, – сказал руководитель, – мы наблюдаем двухмерный объект.

Алекс почесал затылок.

– И как это связано с тем, что рассказал Костя? – спросил он.

– Напрямую связано! Теперь я знаю, как уничтожить Чащу, – сказал руководитель и улыбнулся.

Все присутствующие смотрели на него в ожидании пояснения.

– Чаща из нашего трехмерного пространства проросла в двухмерное. Вот, это ее часть, – он указал на мох на стекле, – но! Но… – Он сделал паузу. – В наше трехмерное пространство Чаща также проросла, но уже из четырехмерного пространства, куда и довелось попасть Косте. Все, что он описывал, как раз укладывается в теорию четырехмерного пространства.

– То есть это не космический паразит? – уточнил Алекс.

– Нет, этот сорняк прорастает сквозь пространственные измерения, и, возможно, он уходит куда глубже, чем четырехмерное пространство, возможно, он идет дальше…

– В пятимерное? – спросила Аня.

– Да, почему бы и нет? – ответил Семен Петрович.

– А как нам это поможет уничтожить сорняк? – спросил Алекс.

– Ну, уничтожить полностью, наверно, не получится, а вот ее проявление в нашем трехмерном пространстве мы искореним. Сейчас рассажу как.

Руководитель достал листок бумаги и нарисовал на нем квадрат.

– Видите квадрат? – начал он. – Представьте, что это сейф. Сейф заперт, и открыть его невозможно. Одна из сторон квадрата, любая, неважно, это дверь, и она, ну, совсем заварена, и никак туда в этот квадрат не пролезть. В сейфе лежит яблоко.

Он нарисовал в центре квадрата яблоко.

– Как достать яблоко?

Руководитель замолчал. Слушатели переглянулись.

– Взять сварку и разварить заваренную дверь сейфа, – предложил Алекс.

– Нет.

– Сбросить сейф с десятого этажа, – сказал Костя.

– Нет.

– Взорвать его? – сказала Аня.

– Нет.

– Высверлить алмазным сверлом дыру размером с это яблоко, – сказал Николай.

– Нет.

– Да почему нет-то? – возмутился Алекс. – Медвежатников вызвать, они пусть и вскрывают… Да тысячи способов есть вскрыть сейф, если время и ресурсы не ограничены, можно любые использовать. И взорвать можно, и разварить дверь, да что угодно…

– Ты видишь яблоко? – спросил Семен Петрович.

– Вижу, вот оно.

– Зачем тебе что-то взрывать или пилить, если ты можешь просто его взять?

– В смысле взять? Там же закрыто.

– Но ты же видишь яблоко? Какая тебе разница, закрыто там или нет? Вот же оно перед тобой лежит.

– Вижу, да, потому что сейф ваш плоский, двухмерный, я могу видеть внутри него яблоко и взять его, да, – произнес Алекс.

– Ты смотришь на двухмерный сейф из своего трехмерного мира, – пояснил Семен Петрович.

– А… – протянул Алекс, – так загадка ваша с подвохом, так нечестно.

– Точно так же ты можешь положить в сейф что угодно. В нашем трехмерном мире для тебя не существует преград в мире двухмерном.

– Ну, это понятно.

– Костя оказался в четырехмерном измерении, и так же, как и мы сейчас смотрим на этот сейф, он смотрел на наш трехмерный мир. Для него там не было преград. Поэтому он видел и стены, и внутри стен, и сквозь одежду, и даже внутренности крысы.

– Мыши, – поправил его Костя.

– И внутренности корня, – добавил Алекс, – точно!

– Ага, Костя снова зайдет в четырехмерное пространство и оттуда положит внутрь непробиваемого корня химикат. И все.

– Да! – сказал Костя. – Я мог бы туда пройти сквозь его броню вот так же, как в ваш сейф на бумажке, только по-настоящему!

– Но для этого нам надо снова добраться до центрального корня, – сказал Семен Петрович, – и в этом заключается самая большая проблема.

– Я смогу снова дойти туда, – сказал путник, – только мне надо отдохнуть денек.

– Есть еще одна проблема, – сказал Семен Петрович, – высшее руководство сообщило, что это был последний поход.

– Почему? Как так?! – воскликнул Алекс.

– За три года наш отдел не показал практически никаких результатов. За это время погибло семьдесят пять путников. Этот поход был последним. Они собираются увеличить финансирование других отделов, в основном, по изучению Чащи и разработке новых видов химикатов, а мы закрываемся.

– Что? А почему я только сейчас это узнаю? – спросил Алекс.

– Охотников сказал мне, что этот набор путников последний. Но не так все плохо. У нас есть Костя с его историей, есть двухмерный мох и есть план по уничтожению корня. Мы предоставим все эти данные руководству.

– Я так и не понял, почему вы мне ничего не сказали про то, что этот поход последний?

– Потому что так положено. Ты мог нервничать, начать рисковать и принимать неверные решения. Мне запрещено говорить координаторам об этом.

– О да… А так я будто не нервничал… Эх… мы до центрального корня дошли, между прочим, он не может прекратить походы.

– Я надеюсь, что не прекратит. Давайте-ка переместимся к его кабинету, часам к восьми он обычно приезжает. Там и подождем.

* * *

Высокий, короткостриженый мужчина в очках подошел к своему кабинету ровно в восемь утра. Он удивился, увидев в коридоре Семена Петровича с координаторами.

– Доброе утро, – произнес директор Института.

– Здравствуйте, – сказал Семен Петрович. Остальные просто кивнули.

Охотников открыл ключом дверь.

– Семен Петрович, я так полагаю, что-то случилось, – сказал директор. – Раз вы пожаловали ко мне в столь ранний час, да еще и со своей делегацией? Проходите, не стесняйтесь.

– Случилось, случилось, Михаил Викторович.

Охотников сел за свой стол, заваленный бумагами, в дальнем углу огромного кабинета и откинулся назад в кресле.

– Присаживайтесь, господа, чего вы такие угрюмые? – спросил Охотников. – Опять потеряли всю группу?

Костя, Аня и Алекс развалились на черном кожаном диванчике. Семен Петрович сел напротив директора за его стол, а координаторы остались стоять возле двери, рассматривая картину на стене.

– Ничего себе, кабинетик у него, – простодушно восхитился Костя.

Алекс незаметно пнул его в ногу, наклонился и шепнул, чтобы он помалкивал.

– Перейду сразу к делу, – сказал Семен Петрович. – Нам нужно организовать еще один поход в Чащу.

– А что с прошлым походом, там вроде оставался еще один человек… как его… Костя? Мне докладывали, что вроде как позавчера путник еще был там. Уже… так сказать… все? Никого не осталось?

– Осталось. Вот он, – Семен Петрович указал на Костю.

– Хм… вы серьезно?

Охотников с недоверием посмотрел на путника.

– Михаил Викторович, я знаю, что вы скептически относитесь к проекту «Путник», но… – начал Семен Петрович.

– Не только я, но и правительство тоже, – перебил Охотников руководителя отдела координаторов. – Секундочку…

Директор залез в свой стол, вытащил стопку бумаг и бросил ее перед собой.

– Это договоры… Все эти люди уже мертвы. Многим было по восемнадцать лет. Я не просто скептически отношусь к проекту «Путник», я считаю, что его давно надо закрыть до более детального изучения инопланетного паразита. Мы слишком рано начали посылать туда группы. А все эти жертвы на чьей совести? На моей, на вашей, Семен Петрович, на вашей, – он окинул взглядом координаторов, – и на всех остальных, кто участвовал в разработке проекта и его реализации. И какие результаты за три года бессмысленных смертей мы получили? Никаких. Вы просите меня организовать еще один поход? Хорошо, а какие основания есть для этого?

– Вы не дали мне договорить, – продолжил Семен Петрович. – Парень дошел до центрального корня и вернулся.

– Вернулся? – переспросил Охотников.

– Да, говорю же, вот он, перед вами.

– И как же он мог так быстро вернуться?

– Вы принимаете тот факт, что перед вами сейчас Костя, тот самый путник, который еще вчера был в самом сердце Чащи?

– Тут нет никакого подвоха? Погодите, мне надо, чтоб его договор принесли, сейчас я вызову…

– Нет необходимости, вот он. – Семен Петрович положил перед Охотниковым несколько скрепленных листов и карточку с фотографией Кости. – Видеозаписи, на которых видно, что путник этой ночью был в Чаще, у нас также имеются, но надо будет идти к нам в отдел.

Директор взял карточку путника и пристально рассмотрел фотографию, потом кинул взгляд на все еще замызганное слизью цветка лицо Кости, потом снова на карточку.

– Н-да… путник и правда тот самый. Соизвольте объяснить, как такое может быть?

– В общем, Михаил Викторович, паразит наш оказался не космическим…

Семен Петрович рассказал Охотникову про проход в четырехмерное пространство, подкрепив слова двухмерным мхом, и пояснил, как все это функционирует. Костя постоянно перебивал руководителя, дополняя свою историю новыми подробностями, которые всплывали в его памяти. Под конец повествования они объяснили директору идею перемещения химиката внутрь корня на примере рисунка с сейфом и яблоком. Долго объяснять принцип работы четырехмерного пространства и его возможностей по отношению к трехмерному Охотникову не пришлось, так как он увлекался научно-популярными теориями и, в общих чертах, уже был в курсе принципов пространственных размерностей.

– Во дела… – произнес Охотников, когда Семен Петрович закончил говорить.

– Да… вот так вот бывает.

– Что я могу тут сказать… – Директор потер пальцами подбородок, сосредоточенно оглядывая присутствующих. – Надо пробовать… надо пробовать…

– От вас, Михаил Викторович, нам требуется только одно – самолеты с ретрансляторами, – сказал Семен Петрович. – Группа нам не нужна. Костя пойдет один.

– Один?

– Да. И считайте, что это все тот же поход. Он не закончен, пока жив путник.

– Хм… получается, что так, – сказал Охотников. – Когда вы собираетесь выходить?

– Я могу завтра, – сказал Костя. – Сегодня мне надо передохнуть, хотя я и успел выспаться в туалете на матрасе, но…

– Костян, завязывай. – Алекс снова пнул его.

– Добро! – решительно произнес директор, хлопнув ладонью по столу.

* * *

Ане разрешили остаться в Институте, пока Костя будет в походе. Брат с сестрой заехали домой за зубными щетками, бельем и еще кое-какими личными вещами. Захара, к счастью, в этот момент в квартире не оказалось.

В скромной уютной комнатке Кости Аня чувствовала себя спокойнее, чем дома, не столько из-за отсутствия буйного алкоголика по соседству, а потому, что Семен Петрович разрешил девушке наблюдать за походом брата вместе с Алексом из координаторской.

После ужина Костя и Алекс вышли прогуляться во внутренний двор Института. Аня в это время уже спала. Она еле досидела до восьми часов после ужасной прошлой бессонной ночи, к тому же школу никто не отменял, а добираться из Института ей оказалось на полчаса дольше, чем из дома.

– Эх… последние деньки теплые, – сказал Алекс и закурил.

Он стоял напротив сидящего на лавочке Кости и смотрел в небо, на котором уже появились первые звезды.

– Зачем ты начал курить? – спросил Костя.

– Сам не знаю. Просто так, наверно. На перемене в школе все выходили курить, и я выходил.

– А пить?

– Не знаю, на перемене в школе все выходили пить, и я выходил.

Костя засмеялся.

– А если серьезно, – сказал Алекс, – я не могу это объяснить. Это какая-то нездоровая привычка. Именно привычка. Я столько раз бросал и пить, и курить, и все без толку. Я помню, каким я был до всего этого энергичным и бодрым, а сейчас ощущаю себя лет на пятьдесят и ничего не могу поделать.

– Если пить, то можно из хорошего человека превратиться в плохого, – сказал Костя. – Зло заберет тебя.

– Не, это не про меня. Я добрый, когда выпью. Меня зло точно не заберет.

– И можно умереть от болезни рано.

– Вот это уже пугает больше, согласен, но я не знаю, как мне быть. Как только я надумаю завязать со всем этим, появляется повод выпить или курнуть, да и реклама везде висит этого дерьма. Как тут бросишь?

– Они это специально делают.

– Кто?

– Продавцы.

– А… так это и ежу понятно, они деньги на этом какие зарабатывают – о-го-го.

– А люди болеют и умирают.

– Согласен.

Алекс докурил и кинул бычок в урну.

– Брось курить прямо сейчас, – сказал Костя.

– Не, братан, не так все просто. Я пытался.

– Просто не кури.

– Ты не понимаешь, какая это зависимость. Нельзя так просто взять и перестать курить.

– Многие же говорили, что бросали.

– Ну… я не многие… я не могу.

– А хотел бы?

– Спрашиваешь! Я бы все отдал сейчас, чтоб не вдыхать это.

– Мне жаль тебя.

– Не стоит.

– И то, что ты пьешь, мне жаль тебя.

– Посмотрите-ка, какой жалостливый нашелся, – недовольно произнес Алекс.

– Мне жаль, что ты такой глупый.

– Да? А мне тогда жаль тебя.

– А меня чего жалеть?

– А то, что ты даун, а я нет, вот поэтому мне жаль бедненького тебя.

– Это чего это я бедненький? Вовсе это и не бедненький. А может, мне нравится быть дауном!

– Так я и поверил.

– Да. Нравится. Я прекрасно себя чувствую, когда меня не обижают! Когда я нужен, как сейчас. И когда у меня есть друг.

– Друг? Это я?

– Конечно. Мы же в троллейбусе тогда решили стать друзьями.

– Ну да, точно. Приятно слышать. Ты знаешь, а ведь у меня, получается, ты тоже единственный друг. Точнее, ты единственный человек, кто считает меня своим другом.

– Я ничего не считаю, ты и есть мой друг.

Алекс заулыбался.

– Пошли домой уже, завтра тяжелый день, – сказал он.

– Да, завтра все заново…

Глава 17

Через шесть дней после ухода в Чащу Костя перестал выходить на связь. Последнее место, откуда он отправил сообщение, находилось в пятидесяти километрах от деревни Илеево, той, что была неподалеку от центрального корня. Никто не понял, что произошло, ведь заряда аккумуляторов хватало еще на много дней пути.

Ане пришлось вернуться домой. Захар встретил ее и, на удивление, был в адекватном состоянии, хотя и выпивший, как ей показалось. Он попытался узнать, что произошло и где она была. Девушка закрылась в комнате, ничего не объясняя. Аня перестала посещать школу и несколько дней ничего не ела. Мир исчез для нее вместе с братом. Захар делал безуспешные попытки наладить общение с девушкой в те короткие моменты, когда она покидала свою комнату, чтобы сходить в туалет или попить воды, но Аня игнорировала его. Она пыталась убедить себя в том, что у Кости просто сломалась камера и он вернется. Она высчитывала, сколько километров оставалось до центра Чащи, и прикидывала, за какое время он их пройдет, чтоб понять, когда ждать брата. Дни тянулись так медленно, что ей физически было больно существовать в этой жестокой неопределенности.

«Просто сломалась камера, – твердила она себе. – Костя не умер, Костя временно исчез, – повторяла она. – Идти ему еще много дней, рано пока говорить о смерти…»

Она пыталась положительно настроить себя, чтоб хоть как-то отогнать депрессию, поглотившую ее полностью. Каждый день Аня продолжала считать километры, которые Костя должен был пройти за сегодня, и ждала тот момент, когда он вернется, как это было в прошлый раз. Но время шло, а брата все не было.

«Он просто медленно идет, без связи с координаторами», – думала сестра.

Через неделю надежда на возвращение Кости начала увядать. На восьмой день позвонил Семен Петрович и сказал, что они хотят устроить Косте похороны. Девушка со слезами бросила трубку и сползла по стене на пол, понимая, что это конец.

Когда Аня услышала протяжное, хриплое: «Я знаю, что ты суккуб», она подняла заплаканное лицо и увидела Захара, стоящего в дверях. Мужчина держал в руках нож и смотрел девушке в глаза. За все время она не видела такого выражения лица своего опекуна. Ей показалось, что в него что-то вселилось.

– Я видел, как ты ходишь по стенам, – говорил Захар, – я видел, как ты разговаривала с дьяволом. Я видел, как черти плясали вокруг тебя. – Он произносил каждое слово с напряжением в голосе, тихо, с ненавистью. Аня вжалась в угол кухни.

– Суккуб пытался искусить меня, – в приступе белой горячки бредил опекун, – пытался, но я терпел. Суккуб ходил возле меня в открытых одеждах, пытаясь довести до греха. Но я терпел. Суккуб намекал мне на обладание… молодым телом. Я терпел, как мог. Но силы кончаются.

Он подошел к Ане и приставил нож к ее лицу.

– Я знаю, что под этой кожей таится чешуя. Гнилая чешуя! – заорал он, и девушка, зажмурившись, вскрикнула от испуга. А когда спустя мгновение она открыла глаза, то увидела перед собой зло.

Зло схватило ее за майку и разорвало на груди. Потянуло за ноги, так что Аня оказалась на спине. Она всеми силами пыталась столкнуть его с себя, до тех пор, пока нож не прикоснулся к ее лицу. Тогда девушка замерла. Зло что-то шептало ей, целовало шею и прикусывало ухо. Девушка почувствовала, как с нее снимают шорты. Аня снова попыталась сопротивляться, упираясь коленями в него и пытаясь не пустить зло внутрь себя. Лезвие прочертило красную линию на ее щеке, и боль растеклась по лицу вместе с кровью. Аня закричала, но ей тут же заткнули рот ладонью. В этой безнадежной ситуации она вдруг вспомнила брата. Вспомнила, как они шли вместе по парку и он рассказывал ей про свои картины.

Аня закрыла глаза и представила отчетливый образ Кости перед собой. Его доброе, солнечное, улыбающееся лицо. А потом случилось чудо. Аня увидела свет, разливающийся по всей кухне. Свет вцепился злу в самое сердце и выдрал черный, насквозь прогнивший орган человека, потерявшего в этой жизни все. Захар приподнялся на коленях и бешеными, выпученными глазами уставился на Аню, а потом на свое сердце, лежащее на полу возле колена. Он выронил нож и схватился руками за грудь, которая была абсолютно цела. Он сделал несколько судорожных вдохов и выдохов, а потом рухнул на бок и замер.

ОКТЯБРЬ

Следователь сидел в кресле и смотрел новости. Ведущая сообщила о смерти лидера террористической группировки и о завершении войны на Востоке в результате гибели всех командиров противоборствующих сторон. На передовой творится хаос. Обычные солдаты выбросили оружие и собираются разъезжаться по домам.

У всех офицеров, от майора и выше, были извлечены внутренние органы, снова без каких-либо надрезов.

Не разбираясь в ситуации, призрак просто остановил многолетнюю, кровопролитную войну, убив все командование противоборствующих армий. Что это? Инопланетное вторжение? Или Божественное вмешательство? Намек от высших сил?

«Хоть это и незаконно, – подумал следователь, – я рад, что все так происходит. А иначе никак…»

Глава 18

НОЯБРЬ

Два часа в телестудии пролетели для Семена Петровича как один миг. Интервью подходило к концу. Руководитель отдела координаторов дотянулся до стакана воды и промочил пересохшее от долгой болтовни горло.

– Не устали еще от вопросов? – спросил ведущий.

– Да, подустал маленько, – сказал Семен Петрович. – Оказалось не так-то и просто, но интересно.

– Сейчас прогноз погоды закончится, будут вопросы из зала, и потом всё, конец.

– Хорошо.

– Так. Выходим в эфир, – произнес оператор.

1

2

3

4

5

– Уважаемые зрители и телезрители, – сказал ведущий, – пришло время вопросов из зала. Если у кого-то есть, что спросить, поднимайте руку.

В зале показалось с сотню тянущихся рук.

– Ого, – с улыбкой произнес Семен Петрович.

– Времени у нас осталось не так много, – сказал ведущий, – так что, сколько успеем, давайте вот вы, да, вы, в красной майке.

Ведущий указал на молодого человека, сидящего в третьем ряду. Парень встал и взял микрофон, который ему поднес ассистент.

– Здравствуйте, меня зовут Степан, я бы хотел спросить, вот, когда Костя отравил центральный корень, получается, что проход в четырехмерное пространство закрылся? Спасибо.

Степан отдал микрофон ассистенту и сел.

– Да, закрылся. Корень создавал проход между измерениями. В нашем измерении корень был отравлен, и Чаща завяла за несколько недель. Но нет гарантий, что она снова не прорастет к нам в каком-нибудь другом месте.

– Так, давайте… вы, – ведущий указал на девушку в первом ряду.

– Меня зовут Катерина, и я хотела спросить, открытие существования других пространственных измерений является ли прорывом в науке? И будут ли какие-либо исследования проводиться по… по этому… в смысле по… – девушка начала запинаться, очевидно, от волнения, – по вот измерениям этим…

– Вы имеете в виду, будем ли мы изучать четырехмерное пространство?

– Да.

– Однозначно, будем. Вопрос заключается в финансировании и… в создании методики. Сейчас у нас нет возможности проникнуть туда, так как проход закрылся. Но есть мнение, что, если паразит пророс к нам однажды, он может повторить это. И тогда уже, не допуская его разрастания, как в прошлый раз, мы попытаемся на раннем этапе обнаружить Чащу на Земле, пока она не увеличилась до неимоверных размеров, и начнем посылать людей в четырехмерное пространство уже с целью его изучения.

– Давайте вот вы, – ведущий указал на пожилого мужчину в последнем ряду, – да, вот тому мужчине в синем микрофон передайте… нет, дальше, да, вот ему…

– Здравствуйте, – сказал пожилой человек хриплым голосом. – У меня такой вопрос: наличие других более сложных пространственных измерений может ли как-нибудь быть связано с Богом и загробной жизнью? И могут ли там жить более развитые существа?

– Хм… – Семен Петрович усмехнулся, – интересный вопрос. Вы знаете, я по образованию физик, и как-то мне не доводилось глубоко задумываться о религии, но я не отрицаю существование Бога и считаю, что если он создал все вокруг, то и размерности выше наших трех создал тоже он. Если вы имеете в виду, попадает ли человек после смерти куда-то на порядок выше, в пятимерное или шестимерное пространство, то я не вижу основания полагать, что это возможно. А насчет того, живет ли там кто-то, то я уверен, что да. Как минимум, там есть Чаща, которая является своеобразной формой жизни. Очевидно, она существует в высших измерениях, а раз там есть одна форма жизни, значит, должны быть и другие. Я думаю, высшие пространственные измерения густо населены различными живыми организмами, в том числе и разумными. Возможно, даже там есть нечто, не вписывающееся в наши категории разумности, нечто на порядок выше по пониманию и восприятию реальности, какой-то другой уровень сознания.

– Передайте микрофон вашему соседу, – сказал ведущий, – он прям так активно руку тянет.

– Спасибо, меня зовут Василий. Наше сознание порождает в нашей голове трехмерную модель реальности. Так?

– Так.

– И мы из-за наших органов восприятия не можем себе представить, что такое четырехмерное пространство, в нашем понимании есть длина, ширина и высота. Но, как выяснилось, существуют еще пространственные направления, которые, ну… я лично не могу осознать.

– Как и я. И все мы, – перебил его Семен Петрович.

– Если б у нас были другие органы восприятия, то была бы у нас другая реальность, и могли б мы воспринимать другие пространственные измерения?

– Я думаю, что нет. Все же мы находимся в трехмерном мире, и отсюда воспринимать мир четырехмерный невозможно.

– Но наш трехмерный мир вложен в четырехмерный, и четырехмерный состоит частично из трехмерного.

– Да, как и трехмерный, частично состоит из двухмерного, но для того, чтоб воспринимать четырехмерный мир, нам недостаточно обзавестись новыми органами восприятия, нам все же надо именно выйти из нашего мира туда, в четырехмерный, чтоб воспринять его.

– Ясно, спасибо.

– Отдайте микрофон, вот, женщине с рыжими волосами с краю, – сказал ведущий.

– Приветствую, – произнесла она. – Меня зовут Светлана. Как вы думаете, Костя вернется в наше измерение или останется там навсегда? И второй вопрос: он, как мне известно, жил с сестрой, что с ней сейчас? Спасибо.

– Ох… сложно сказать. Даже не знаю… не могу ответить на ваш вопрос. Сейчас, очевидно, у него есть очень важные дела там. Ну а дальше поживем – увидим. А с сестрой все хорошо, я оформил опеку над ней, и она проживет в нашей семье до своего совершеннолетия.

– Время заканчивается, – сказал ведущий. Давайте последний вопрос и… пусть будете… вот вы, да, вы, мужчина в клетчатом пиджаке.

– Здравствуйте, у меня такой вопрос… Вы оправдываете то, что Костя, по сути, творит самосуд? Вы не боитесь, что жизнь любого человека, да и судьба всего мира зависят от паренька с… особенностями. Порой он действует как сумасшедший.

Семен Петрович помолчал несколько секунд, размышляя над ответом, а потом сказал:

– Знаете… оглядываясь на наш мир, на то, что было раньше, у меня возникает один вопрос: а кто тут вообще в здравом уме? Ежегодно от алкоголизма у нас погибают пятьсот тысяч человек, от наркомании триста тысяч, от курения четыреста тысяч. И это только в нашей стране. После того, как погибли несколько руководителей табачных фабрик и ликероводочных заводов, как вы думаете, сколько предприятий алкогольной и табачной промышленности закрылись?

– Не знаю, сколько?

– Все. Розничные магазины сейчас тоже закрываются постепенно. У меня нет статистики по продажам наркотиков, но я могу сделать вывод, что наркоманию мир тоже победил. После этого вы считаете, что это у него какие-то отклонения или все же у нас они были? Он смог закончить войну, которая длилась четыре года, за час. Да, пришлось убить людей, но, убив тридцать человек из высшего командования, он спас десятки тысяч обычных солдат. А война была из-за ресурсов. Из-за денег. Из-за жадности. Он ее прекратил. Кто из нас тут сумасшедший? Я уже не говорю про экологию и защиту животных, о которых он тоже подумал. Убивать слонов и носорогов ради безделушек из их костей, это нормально? Кто тут сумасшедший? За этот месяц в нашем городе не было совершено ни одного убийства. Хорошему человеку нечего бояться, а каждый потенциальный преступник теперь чувствует на себе его взгляд. Меня спрашивали о Боге, и да, я не могу назвать себя верующим, но, если все же допустить, что Бог существует, я с уверенностью могу сказать, что он, создав мир, пустил все на самотек. Но, как оказалось, мы не готовы к этому. Мы здесь как дети малые, и нам нужен кто-то, кто будет за нами присматривать. И Костя взял на себя это бремя. И теперь, если кто-то захочет совершить что-то ужасное, то знайте, он следит за всеми вами, и при желании он сможет вытащить ваше сердце, подобно яблоку из сейфа… – Семен Петрович сделал паузу, потом посмотрел в камеру и произнес: – Потому что он… светлый человек.

Content

Макс Максимов
Светлый человек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Вкладка

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18