Тим Вернер

4. Двенадцать шагов. Книга 1

Пролог

Тейрин задумчиво щелкнул фигурку пальцами — фигурка прокрутилась на месте.

— Ничего нет, — мрачно сообщил Крит и вывалил кучу свитков на стол, но осторожно, что не зацепить доску. — Уже три года — ни слова. Может, стоит заняться чем-то более серьезным?

— Серьезным… — медленно и безучастно повторил Тейрин, глядя сквозь доску.

Он стал старше, выше и даже иногда казался взрослее. А может, Крит просто привык к нему, лучше научился понимать. Но странные привычки правителя Верхних земель никуда не делись. Он все так же повторял слова собеседника, когда уходил в раздумья, все так же был привязан к своим фигуркам на доске — и только попробуй зацепить что-нибудь криво брошенным свитком.

Все так же искал тех двоих. Нивена и Шаайенна.

Оба пропали давным-давно, сгинули, кажется, в битве с оборотнями в Дааре. А может, позже…

“Ну пропали и пропали, — думал Крит. — Без них спокойнее”.

Но Тейрин продолжал искать. Не то, чтобы каждый день занимался этим, но с завидным постоянством — как только преображалась в очередной раз Рихан, так и брался за свитки. И Крита тоже заставлял.

Говорил: “Если я что-то пропущу — ты заметишь”.

И ладно еще, дело бы ограничивалось свитками, так нет же — последний год Крит вообще в Нат-Каде словно и не жил: Тейрин то в другие города его посылал за слухами и легендами, то в Нижние земли, а в последний раз — вообще за горы, в Империю Семи холмов.

А до загорья так просто не добраться — пришлось половину Н'ваго на корабле обогнуть. И хотя бы хороший корабль дал, с верной командой и кучей денег, так нет: плыви, гном, один, потому что я только тебе доверяю. Плыви, гном, под чужим именем, потому что я не хочу светиться.

Тьфу на него, мальчишку, с его никому не нужными секретами!

— Химеру бы лучше послал, — бормотал Крит. — Она бы и через горы перемахнула, и в подвалах да в подворотнях легче бы ей сиделось, чем мне...

Тейрин тихо смеялся в ответ... Да, еще и это случилось: он научился смеяться. Тихо, будто пытался делать это шепотом, но научился.

— Тебе не нужны подворотни, Чистильщик, — весело отвечал. — Скорее, кабаки и трактиры. Там можно много чего узнать, если поить правильных людей... Да что я тебе рассказываю! Ты и сам всё знаешь. А химеру Алеста не поведет — она помогает иначе.

"Конечно! — мысленно фыркал Крит. — Помогает она! Прикидывается, небось..."

Старуха-ведьма бросала кости, всматривалась в карты, читала на гуще от своего вонючего варева. А может, и правда прикидывался. Результат был всегда один: нет Нивена, нет Шаайенна, нигде нет.

Но Тейрин не унимался. Он даже новому даарскому королю писал. Такое секретное послание было, что Алесту все-таки заставили бросить всё и взяться за химеру. Чтобы прямо в руки. Что написал Тейрин, Крит не видел. Видел, что ответил король Каарэй. Ответил примерно то же, что говорили старухины карты: их больше нет. Еще написал, что благодарен этим двоим за помощь, а Тейрину — за беспокойство. Что всегда будет помнить их и их подвиг, совершенный для Даара и всего Н’ваго.

Просил Тейрина, чтобы тоже помнил.

И звал в гости — чисто из вежливости. Все знали: Тейрин туда не отправится. Нечего ему там делать. И в фигурки на морозе не больно поиграешь — к доске примерзнут.

— Чтобы помнил… — повторил Тейрин, смял письмо и швырнул в камин.

Ему не нужна была память. Ему — почему-то — нужны были они. Живые. Он твердил свое: “Такие не умирают” — и продолжал искать.

Сегодня Крит наконец вернулся из загорья. Но и там поиски не дали результата.

Тейрин брал в руки один свиток за другим, просматривал, а потом не бросал — лениво ронял себе под ноги. И хватался за следующий.

— Что тебе известно о драконах, повелитель? — спросил Крит то, о чем думал уже давно, изучая все эти странные , нездешние легенды.

— О драконах… — задумчиво повторил Тейрин, и Крит решил было, что он снова уйдет в свои мысли, но Тейрин все-таки ответил. — Жили на Сером острове. Наведывались в земли Н’ваго. Это было давно. Сейчас их нет — ушли...

Сосредоточил наконец пронзительный взгляд голубых — и все еще по-детски огромных — глаз на Крите. Продолжил:

— Если, конечно, драконы вообще были. Легенды о них, как видишь, ходят в северных землях по ту сторону гор, Чистильщик. По ту сторону гор никогда не умели приручать виверн. И в горы боялись подниматься. Там нет безумных даарцев...

— И? — осторожно подогнал Крит, потому что Тейрин снова надолго задумался — теперь, вероятно, о даарцах — и уставился на фигурку на доске.

— И будь ты боязливым существом, живущим в предгорьях, увидь ты в небе случайно пролетевшую поодаль виверну, — Тейрин ответил раздраженно, будто ему уже наскучила беседа, прокрутил в пальцах кубик, перевел взгляд на другую фигурку. — Что бы ты подумал? Ты бы подумал: “Дракон!”

— Говорят, они были не просто летающими тварями, — отметил Крит. — Они меняли облики. Были колдунами, но не такими, как наши, сильнее. Вообще всё могли. Говорят, их мастерство просочилось сюда, передалось нашим… но было уже не таким, испорченным. Перекрученным. Нечистым.

Тейрин едва заметно поморщился. С некоторых пор он очень не любил разговоров о чистоте и светлости чего-либо. Хотя сам продолжал носить белоснежные одежды, постоянно мыться, еще и прическу ежедневно укладывать. Впрочем, прическа к чистоте отношения не имела — просто Крита раздражала. Девка он или правитель Верхних земель? Что за моду все берут прически плести?

Нивен с косичками ходил, этот — что-то на голове ежедневно мастерит! И моется. И в фигурки играет.

"Дали ж Мертвые повелителя!"

Что до чистоты — видать, светлая богиня Сорэн изрядно достала Тейрина разговорами о ней, пока жила в его волшебном камне. Пока не пришел Нивен и не ткнул в нее еще более волшебным мечом.

Меч, кстати, вот он — висит в ножнах на стене. Где-то Тейрин его добыл.

Это для Крита было еще более красноречивым, чем отсутствие слухов, доказательством, что ни Нивена, ни рыжего из Даара они не найдут. Герои не бросают свое оружие где попало. Если оружие лежит бесхозное — значит, нет у него больше хозяина. И значит, друг хозяина тоже не смог его подобрать, чтобы, как подобает, оставить в могиле павшего.

Тейрин же радовался мечу, как ребенок, когда нашел.

Хотя нет, не как ребенок — как Тейрин: повесил его на стену и иногда посматривал. И взгляд его в такие моменты едва заметно теплел.

Сейчас же взгляд Тейрина — стал насмешливым, острым. Он совсем недавно появился, этот взгляд, почти в то же время, что и смех. Недавно появился, но уже невероятно раздражал.

— Тебе, наверное, не стоило позволять так углубляться в сказки, Чистильщик, — хмыкнул Тейрин. — Ты начал в них верить.

— И одна из них меня особо настораживает, — признался Крит. — О том, что драконы не сами ушли. Им… помогли. А кто-то говорит, что и изничтожили…

Тейрин спросил будто бы безразлично, но взгляд остроты не потерял, да и насмешка из него никуда не пропала:

— И кто же победил столь сильных и чистых колдунов?

— Вот тут вообще неясно, — пожал плечами Крит. — То ли человек, то ли нечеловек… Но, говорят, герой. Говорят, нездешний. То есть он для тех, за горами, нездешний. А значит, может быть, здесь он...

— Ясно, — перебил Тейрин. Ему не терпелось услышать дальше.

— В свитках о нем почти ничего не найдешь, — продолжал Крит. — Только имя. Странное. И нигде толкового описания нет. Кто говорит, что рыжий, а кто — русый. А кто — что вообще черный, и конь у него черный, и вообще не конь, а чудище...

— Почему ты о нем говоришь? — снова перебил Тейрин. — С драконами — то давно было.

— С драконами — да, — согласился Крит. — А вот недавно, говорят, он древнего бога победил.

— Когда? — казалось, еще немного, и Тейрин прожжет его взглядом. — Которого?

Крит нахмурился, вспоминая. Свитки — одно дело. А пьяные басни, услышанные в то в одном, то в другом трактире, — совсем другое. Ипонять, когда именно случилась та или иная история — так вообще невозможно. Потому у него ушло немного времени, чтобы вспомнить все истории, сопоставить с известными фактами и именами, ну и...

— Лет пять назад, — осторожно ответил он. — А бога... Кого-то древнего, но не из Мертвых. У них там с богами не разобраться, на каждом холме — по толпе богов якобы сидит, а на самом деле их, вроде как, и нет. Может, как раз после похождений вот этого вот и нет...

***

— Может… — согласился Тейрин и в который раз опустил взгляд на фигуру Охотника. Хорошая фигура, быстрая. Если кубик падает удачно — никто ему не ровня. Только стоит сейчас вдали от остальных. И догонять их — смысла нет, и одному идти — глупо.

И все же если выпадет нужное число...

Тейрин бросил кубик — выпала пятерка. Не десятка, но тоже неплохо. Тейрин решил обходить. Не с первого, так со второго хода зайти противнику в тыл. Что до того, что сказал гном...

Как раз лет пять назад Нивен с Йеном и победили Мертвых.

В совпадения Тейрин не верил. А вот в то, что легенды о героях Н'ваго могут дойти до земель за горами в искаженном виде, — вполне.

Скорее всего, это одна из них. Ну, или у них там и правда есть свой идиот, бросающийся навстречу любому монстру, будь то дракон или бог. В конце концов, не только по эту сторону гор может выползать всякая пакость. А у них, с той стороны, даже Феррона с Хранителями нет…

И даже если это правда, если там что-то подобное произошло пять лет назад, ни Йена, ни Нивена это ему не поможет найти. Ему с гномом и колдуньей — не поможет.

А если искать не ему?

“А если, — подумал он, — у этого самого существа попросить? Может, оно найдет? Может, они друг друга чуют, герои-идиоты? Может, лучше друг друга понимают, чем остальные?”

— Имя бога не запомнил... — сказал Тейрин и снова поднял взгляд на гнома. Тот едва заметно поежился. Но Тейрин решил не давить, гному и так, видать, досталось: больно уставшим выглядел. — А имя героя?

— А-лекс, — медленно и старательно проговорил Крит, будто боялся ошибиться в произношении.

И правда — странное.

— Известно, где он сейчас? — спросил Тейрин.

— Тут тоже неясно, — ответил Крит. — Вроде, погиб. Но потом еще что-то там совершал. И до сих пор совершает.

— Найди его, — приказал Тейрин. — Убедись, что погиб. Если нет — приведи ко мне.

— То есть теперь еще этого пропавшего искать? — мрачно хмыкнул Крит.

— Он не пропал, — пожал плечами Тейрин. — О нем, судя по твоим рассказам, ходит достаточно слухов, чтобы найти.

— И как... — начал было Крит, но Тейрин взмахнул рукой, останавливая.

— Возвращайся за горы, — приказал он. — Ищи. Он мне нужен.

И задумчиво повторил про себя непривычное имя: “А-лекс”.

Лет пять назад, значит…

Глава 1

(Шаг 1. Печать Артага)

Лет пять назад Алекс шагал по едва заметной тропе, крепко сжимая в руке поводья. Конь следовал за ним неохотно, фыркал и тряс головой, выражая крайнее недовольство текущим положением дел. Он вообще в последнее время постоянно выражал недовольство. Его хлебом не корми... Впрочем, нет. Если его кормить — он как раз доволен. Доволен все те пару секунд, за которые сожрет всё, что посчитает съедобным.

Конечно, конем в полном смысле этого слова Рок не был — скорее, здоровенным красноглазым монстром, который понимал куда больше, чем положено коню, и вел себя иногда очень по-человечески, но чаще — по-свински.

Но так как очертаниями он больше всего смахивал на коня, Алекс сразу решил — как только Император подарил ему эту страхолюдину в знак благодарности за очередную работу на периферии — что будет считать это конем.

Доспехи на Роке звенели и лязгали, лесные заросли шумели и осыпались. Под ногами трещали ветки. В общем, продвигались они громко.

Казалось, что их вот-вот услышат, засекут, но лишь казалось — из-за гробовой тишины, несвойственной обычно лесу.

“А тишина тут отчего? — подумал Алекс. — А тишина тут от того, что всю местную фауну мы уже давно распугали…”

Замер на миг: прислушаться и смахнуть с волос дурацкие белые лепестки, которые так и сыпались с деревьев. Двинулся дальше.

Рок снова уперся, но не слишком — только чтобы продемонстрировать свою позицию касательно путешествий по подобным местам. Если б он уперся слишком, Алекс черта с два сдвинул бы его с места.

— Уже близко, — в очередной раз процедил сквозь зубы Алекс, натягивая поводья. Покосился через плечо и добавил, — а если бы кое-кто не вёл себя, как упёртый осёл, мы бы вообще давно пришли! И пообедали!

Рок только фыркнул в ответ.

На самом деле, Алекс не был уверен, что оно близко. Он вообще второй час раздумывал, не заблудился ли. Но не признаваться же в этом коню.

— А мне, думаешь, это нравится? — пробормотал он, продолжая тащить скотину за собой. — Но репутация, чтоб ты знал, требует жертв. Въехать в город через ворота каждый дурак сможет. А мы с тобой, Рок… да иди ты вперед! Свинья какая-то, а не конь! Так вот, мы с тобой, Рок, должны быть, как призраки... О!

Последнее восклицание было адресовано уже не Року — стене, которая всё-таки оказалась перед ними.

"Так вот ты какое, прекрасное чувство, когда пришел, куда планировал", — с легким восхищением подумал Алекс. У него, как правило, такое редко получалось, да еще и с первого раза.

А тут — даже к нужному участку стены вышли, к полуразрушенному. Не обманули, значит, добрые люди, встреченные по пути. Ну да, глядя Року в глаза, не обманешь — там и говорить от страха может быть трудно.

Огромные каменные блоки, из которых состояла стена, здесь были то ли выбиты в какой-то древней войнушке, то ли сами вывалились, потому что пришло их время, и теперь лежали по ту сторону, рассыпавшиеся на куски. Осталось пробраться в дыру, ещё полдня тащить Рока по непроходимому лесу и — вуаля! Они будут на месте.

Дело теперь за малым: уговорить Рока перепрыгнуть вот эти остатки стены. Чисто физически он мог брать и не такие высоты. Он вообще много чего мог, чисто физически. И мыслил, бывало, весьма сложными категориями, и принимал весьма разумные решения в критических ситуациях. И если уж начнет принимать — попробуй уйми.

Вот как начал когда-то, так до сих пор, зараза, самостоятельный...

Когда до стены оставался с десяток шагов, Алекс остановился, развернулся. Чуть не столкнулся лоб в лоб в конем — тот именно сейчас решил прекратить упираться и делал очередной шаг. Но не столкнулся, а очень удобно оказался прямо напротив и пристально уставился в горящие красным глаза.

Убедившись, что конь его понял, зашёл сбоку и легко запрыгнул в седло.

— Ну, давай, — скомандовал с обречённым вздохом и натянул поводья.

Он был почти уверен, что конь останется на месте, но Рок неожиданно рванул вперёд.

Для того, чтоб через миг затормозить так круто, что Алекс чудом удержался в седле вместо того, чтобы полететь головой в стену.

— Подлая зар-раза! — рыкнул он и спрыгнул на землю.

Рок самодовольно заржал.

— Хорошо, — Алекс снова обошел его, снова остановился напротив и снова уставился в глаза. — Чего тебе надо?

Рок мотнул головой, встряхнулся весь, будто пытался сбросить с себя шипастую сбрую.

— Все равно потом надевать, — пожал плечами Алекс. — Я ж тебе только что про репутацию разъяснял!

Конь в очередной раз упрямо помотал головой, и Алекс со вздохом принялся расстёгивать пряжки.

И не впервые подумал о том, что слишком много разговаривает с конём. С другой стороны, Рок ведь не просто конь. Рок умный. С третьей, Алекс был уверен, что подари ему Император Семи холмов не Рока, а, например, самого тупого на всём Н'ваго хомячка, он бы и с хомячком рано или поздно начал говорить.

Означает ли это, что он сходит с ума?

Или уже сошёл?

— Если что, виноват будешь ты, — серьёзно предупредил Алекс, упаковывая амуницию Рока в мешок. Первыми перебросил свои вещи. Дальше — с трудом, потому что амуниция весила, почти как сам Алекс, — вещи Рока. Оружие оставил при себе.

Шагнул к коню, чтобы вновь оседлать его, но Рок, не дожидаясь, рванул вперёд и легко перемахнул через стену. И снова противно заржал, теперь — с той стороны.

Алекс открыл было рот, чтобы высказать всё, что думает, но слов попросту не нашлось. Поэтому он отмахнулся, тяжело вздохнул, процедил себе под нос:

— Скотина ты, Рок, — и сделал несколько шагов назад, взял разгон для прыжка, примеряясь, как и за что хвататься, чтоб одолеть препятствие.

А потом — надавать по шее нагло ржущему за стеной коню.

***

Лорд Сакар стоял в коридоре у окна, заведя руки за спину, и безотрывно глядел на ведущую к замку дорогу. Его легко можно было не заметить, чёрную неподвижную тень в предзакатном полумраке: бледное лицо обращено к окну, сам укутан в излюбленные тёмные шелка. Не знай Рамор, кто это такой, подумал бы, что какой-нибудь колдун. С другой стороны, не знай Рамор, кто это такой, он не искал бы его намеренно, а значит, все-таки не заметил бы.

Сакар был юн, но уже научился сливаться с окружающей темнотой, и Рамор на миг замер, не дойдя полшага, потому что осознал, насколько верна эта метафора. В который раз разозлился на отца мальчика, слишком рано покинувшего его, покинувшего их, взвалившего непосильные ноши на плечи обоих: одному — титул лорда, второму — обязанности няньки.

Рамор не умел нянчить детей. И в принципе не понимал, как вести себя с таким, как Сакар. Иногда — взрослый и рассудительный, разве что по-детски жестокий, человек. Но жестокость — это в его случае как раз хорошо. Ему сейчас, пока не отвоюет право на свое место, на титул, только жестокость и поможет.

А иногда — ребёнок ребёнком. Особенно когда сидит с этими своими якобы волшебными книгами. Когда играет с гадальными картами и костями. Когда сбегает в палатку к Оракулу, и пропадает там днями, слушая бредовые россказни этого лжеца.

"Да хоть бы уже в крисс-край играл!" — возмущенно думал Рамор. Тоже глупая игрушка, но она хотя бы — признак хорошего тона, если ты знатная особа.

Он даже подсовывал лорду эту чертову доску, но тот, лениво передвинув пару фигурок, снова отвлекался на свои глупости.

О том, чтобы взять в руки меч и выйти на тренировочную площадку, речи, разумеется, даже не заходило. Рамор тренировал его в специально оборудованном для этого подвале. Сакар вообще любил подвалы: чтобы темно и пыльно.

Сакар как был замкнутым ребенком, сидящим в темном углу и погружённым в древние манускрипты, так им и остался. И говорили же Рамору после смерти старого лорда: “не тащи на вершину холма то, что сидеть там не должно”.

Рамор тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, продолжил движение, завершая шаг, и тяжело опустил ладонь на острое плечо. Насмешливо хмыкнул:

— Ну да. Если будешь долго смотреть на дорогу, то на ней появится этот твой Алекс…

Потом хмыкнул еще раз, осторожно приподнял двумя пальцами ткань плаща, присмотрелся.

— Ага, — добавил задумчиво, — если парадный плащ надеть, то точно появится…

Сакар резко развернулся, сбрасывая руку, — взметнулись мягкие тёмные локоны — и решительно зашагал прочь по темному коридору.

— Ещё и голову помыл! — восхитился Рамор, догоняя.

— Подходит к концу второй день, Рамор, — заговорил Сакар, не останавливаясь и не оборачиваясь. Его голос прозвучал непривычно жестко, холодно. Обычно Сакар говорил куда мягче, куда тише, почти напевным шепотом.

Но не сегодня.

— Оракул обещал, что Охотник придёт на исходе второго дня, — нетерпеливо напомнил он. — Второй день подходит к концу...

И покосился так, будто Рамор мог выполнить обещанное Оракулом. Да даже если б это было в его силах, не выполнил бы. Не хватало! Оракул никогда ему не нравился, Рамор давно уже вывел бы лживого гада на чистую воду, не приноси он такие несусветные доходы его лорду.

Ну и еще потому что немного побаивался. Несмотря на то, что во все его басни Рамор не верил, иногда, очень редко, Оракул и впрямь казался ему воплощением той самой тьмы, в которую так легко и естественно ныряет Сакар.

— Ну, раз Оракул обещал… — многозначительно протянул Рамор в ответ.

Он, конечно, понимал, что занятия магической ересью, бросания карт и костей, эта манера кутаться в тёмный шёлк, умение застыть неподвижным изваянием — хоть какой-то, да образ. А народу нужен понятный образ нового лорда, особенно учитывая его неказистую внешность, очевидную физическую слабость, болезненность и ни одного героического свершения за восемнадцать лет жизни и уже более года — на вершине холма.

Образом этакого темного мага можно легко запугать народ. Но так же легко — и настроить против себя. Кроме того, вся эта белиберда плохо влияла на умение Сакара мыслить трезво.

Пока дело касалось мелочей, было терпимо. Но теперь Сакар решил, что для победы в его первой битве ему просто необходима волшебная печать из заброшенного Храма Ветров на горе Собр, а это уже попахивало сумасшествием. Теперь же стало и того хуже — теперь он ждёт в гости какого-то волшебного дядьку, которого, кстати, не приглашали. Которого Оракул просто пообещал.

Чтоб им пусто было. И дядьке, и Оракулу.

“Лучше бы жену ему наобещал… — мрачно думал Рамор, шагая в ногу с лордом. — Давно пора”.

И выругался про себя, потому что и сам уже начал бросать взгляды в каждое окно. Не ждал никого, конечно, — просто проверял.

Но ведь там и проверять было нечего!

— Послушай, — сказал Рамор, — до сего часа, насколько мне известно, никто, даже отдалённо напоминающий твоего Охотника, не миновал Городских ворот. Если минует, сойка тут же донесёт до нас весть. А пока позволю себе напомнить, что у тебя ещё есть важные дела, которые…

— Что-нибудь важнее битвы? — насмешливо уточнил Сакар. Кажется, немного успокоился — голос потеплел, в него вернулась былая мягкость, напевность.

Рамору показалось, что Сакару стоило определенных усилий ее вернуть. И подумалось: может, он постоянно прикладывает усилия, чтобы она была? Может, на самом деле он, настоящий он, то и дело ныряющий во тьму, звучит иначе?

И сейчас было иначе, когда застал его врасплох. А теперь он совладал с собой — и голос вернулся.

— Здесь я с тобой абсолютно согласен, — воодушевленно согласился Рамор вслух. — Нет ничего важнее! Но готовиться к битве нужно, изучая настоящие карты, а не гадальные! И не шастать по храмам за древними артефактами, а разработать тактику!

— Для тактики у меня есть ты, — улыбнулся краешком губ Сакар. Тепло и по-дружески, едва заметная улыбка, которая есть у него лишь для Рамора — больше ни для кого.

Насколько фальшивая?

Рамор открыл было рот, чтобы возмутиться, чтобы донести мысль, что он не всегда будет рядом. Что если уж решил биться — то бейся. Что он не отец лорду, не его второе “я”, что нянькой быть уже устал. Всего лишь человек, немногим старше, немногим больше повидавший в жизни. Начальник стражи старого лорда когда-то, личный страж молодого лорда теперь. Не более.

Многое он мог бы сказать, но бросил взгляд в окно, выругался и остановился. Сакар развернулся так резко, что едва не заехал всей своей пышной гривой Рамору по носу. И к окну не подошел — прыгнул.

Посреди дороги, которая только что пустовала, будто бы из ниоткуда возник мчащийся к замку во весь опор всадник. Рамор точно помнил: еще миг назад его не было, а теперь вот он — в пяти сотнях шагов от ворот, не более. В окутавших всадника клубах пыли можно было разглядеть ездовое животное — гигантского монстра, облаченного в шипастую броню и рогатый шлем. По бокам, ниже седла, отливали сталью зубчатые пластины, показавшиеся поначалу крыльями. Сам всадник, по сравнению с чудовищем, казался мелким, был в чёрном, и всё, что Рамор сумел рассмотреть — воротник, который поначалу принял за маску: широкая полоска кожи, закрывающая не только шею, но и нижнюю часть лица.

Сакар же не рассматривал ничего. Бросил на Рамора торжествующий взгляд и поспешил навстречу гостю. Рамор решил пока ничего не говорить и направился следом, в очередной раз догоняя. Естественно, встретить Охотника стоило лично. Хотя бы для того, чтобы спросить, как он обошёл городскую стражу. Ведь если этот пробрался, пробраться могут и другие. И намерения их могут быть куда менее миролюбивыми, нежели простое выкачивание золота из карманов лорда.

И если на причуды с артефактами Рамор еще смотрел сквозь пальцы, то допустить серьёзной опасности не имел права. Слишком много сил потратил на Сакара. После смерти старого лорда он всеми правдами и неправдами отвоевал право мальчика на то, чтобы жить, править, принять титул, положенный ему по наследству. Так хотел бы лорд.

А сам Сакар никак не удержался бы. Слишком уж он тихий. Почти незаметный. Тень. И каждый раз, когда кладешь на плечо руку, боишься, что рука провалится в пустоту.

Рамору приходилось делать за него всё. Наверное, старый лорд предвидел такой исход, когда много лет назад вытащил Рамора из сущего ада. И не зря приблизил к себе, к семье. Он знал: у Рамора больше никого нет. И он до последнего будет биться за старого лорда, а потом — за его наследие.

По крайней мере, до того момента, когда рука все-таки провалится в пустоту.

***

Когда он толкнул тяжелую створку двери и шагнул на крыльцо, всадник был уже во дворе. Сакар нетерпеливо сопел за спиной, но хоть не пытался протолкаться: ждал, пока Рамор сделает несколько шагов, пока придержит дверь.

Стражи озадаченно изучали гостя, перехватив на всякий случай мечи поудобнее. Рамор, шагнув навстречу тому с крыльца, и сам взялся за меч, но свободную руку вскинул, останавливая своих людей, в ответ на что те слишком заметно облегчённо вздохнули.

Гость же легко спрыгнул на землю, крепко — даже чересчур, как показалось Рамору, — сжав поводья в руке.

Одет он был в грубую кожу, уплотнённую не только на шее этим странным воротником, но и на рукавах, коленях, плечах. И Рамору подумалось, что такая защита необходима не на поле боя, а при частых и жёстких падениях.

“Ещё бы, — подумал он, вновь глянув на руку, сжавшую поводья. — Неприятно с этакой махины рухнуть, верно?”

И даже меч опустил.

Проблемы гостя с ездовым животным почему-то успокоили — он даже с конём не может справиться. Выглядит странно, неприятно, но опасений не внушает. Волосы, заплетённые в длинную косу, будто когда-то были рыжими, а теперь выгорели в лучах Ирхана и покрылись пеплом. Лицо же наоборот — слишком бледное для странника — словно солнечный бог так сосредоточился на выжигании рыжины из его волос, что забыл обратить внимание на кожу, лишь небрежно чиркнул по острым скулам, оставив россыпь неуместных веснушек. И до глаз не добрался: глаза остались яркими, живыми, зелёными.

Рамор покосился на Сакара. Тот скрестил руки на груди и высоко вздёрнул нос, с холодным прищуром изучая охотника. То ли сам уже понял, что это не тот человек, который ему нужен, то ли просто отыгрывал роль лорда. В любом случае, молодец.

Гость сделал два шага вперёд, занёс было ногу для третьего, но конь заартачился, и гость тут же притворился, что дальше ему идти и не хотелось. Перевёл взгляд с Сакара на Рамора, потом — обратно.

— Так, — сказал он, — который из вас — лорд?

Сакар возмущенно фыркнул, и гость тут же разобрался:

— Ага! — обрадованно ткнул пальцем в Сакара. — Вот ты-то мне и нужен! Точнее, я — тебе.

Сакар окинул его с ног до головы все тем же ледяным взглядом, сдержанно кивнул, приглашая следовать за собой, круто развернулся — мягкие шелка его плаща взметнулись, закружились, потянулись следом за ним — и величественно удалился.

Гость несколько секунд пристально смотрел в глаза коню, потом предупредил стражей:

— Животное не кормить! И лучше вообще… не трогать, — протащил несколько шагов к забору и уверенно привязал к нему несколькими хитрыми узлами, один поверх другого.

“Больно надо! — хмыкнул про себя Рамор. — Нужна нам твоя зверюга! Тем более такая… зверюга”.

Алекс — дурацкое имя, но нужно отметить: вполне под стать хозяину — прошагал мимо него в открытую дверь, и Рамор поспешил следом. Завидев в косе несколько белых лепестков, подумал: “А призрак-то наш по лесам шёл. Надо бы проверить стену. Нашел же дыру, чтобы пролезть”.

А вслух сочувственно осведомился:

— Венок по дороге потерял?

Гость вопросительно покосился через плечо. Рамор кивнул на косу. Алекс взял ее в руку, попытался осмотреть, скосив глаза. Хмыкнул, кажется, так ничего и не рассмотрев, принялся трясти и так сосредоточился на этом, что чуть не врезался в одну из колонн по дороге.

“Надеюсь, Сакар хоть на битву его с собой не потащит”, — мысленно вздохнул Рамор.

Глава 2

(Шаг 1. Печать Артага)

Лорд Сакар шёл, словно плыл: высоко поднял голову, глядел прямо перед собой. Ни разу не оглянулся и не сбавил шаг, что радовало. Алекс и без того опасался наступить на тянущееся по полу одеяние и ненароком уронить лорда. Тем более, что этого лорда, кажется, и слишком громким чихом можно было уронить.

Чихать, кстати, хотелось жутко: вокруг было полно пыли. Снаружи замок выглядел куда презентабельнее, чем изнутри. Тут было темно: в маленькие окна попадало совсем немного света, а на факелах, видимо, экономили. Доски под ногами тоскливо скрипели и даже потрескивали за спиной — под твердой поступью того, второго парня, который то ли охранник, то ли советник, то ли кто его знает кто, но держится так уверенно, будто главный здесь он, а не лорд.

На стенах висели огромные картины в тяжелых рамах — портреты каких-то важных дядек. На рамах тоже лежала вековая пыль, портреты заметно потемнели и размещены были как-то неравномерно: то выше, то ниже, то очень близко друг к другу, то, наоборот, слишком далеко.

"Зуб даю, дыры в стенах дядьками закрывают", — подумал Алекс.

Прекратил вертеть головой и снова уставился на гордо вышагивающего впереди лордёнка. Тот, судя по всему, не столько заботился о замке, сколько о своей прическе. Или же просто с деньгами было туго. Что оказалось бы совершенно некстати — Алекс-то сюда именно за деньгами приехал.

В зале для для приема гостей дышать стало легче.

И вести с таким гостем переговоры — сплошное удовольствие.

— Мило тут у вас, — сообщил Алекс в спину лорду.

Тот, сделав его несколько шагов к столу, наконец соизволил развернуться. Разворачивался он круто, взмахивая всеми своими многослойными шелками.

“Интересно, у него одежды без вшитых стальных пластин, которые так любит Император? — подумал Алекс. — А то ведь и зашибить ненароком может при развороте”.

Лорд жестом пригласил к столу. Когда дело касалось приглашений к столу, Алекс не отказывался. Никогда. Принципиально. Он тут же оказался у ближайшего кресла, рухнул в него, расстегнул куртку, небрежно откинул назад косу и решительно наколол на вилку нечто, похожее на кусок мяса. Лорд опустился в кресло рядом, его охранник — или кто он там — обогнул стол, сел напротив.

Мясо оказалось вкусным, а вот вино — кислым. Впрочем, Алекса это не остановило, и пока он жевал, то и дело отхлебывая из кружки, лорд с охранником успели несколько раз обменяться растерянными взглядами. Наконец, догадавшись, что трапезничать гость намерен всерьёз, охранник тоже решил выпить. Лорд же, кажется, задумался о своем, изучая амулеты на груди Алекса, которых там с этой целью — отвлекать внимание — висело великое множество.

Покончив с мясом, Алекс плеснул себе еще вина из стоявшего под рукой кувшина. Брови охранника поползли вверх. Вероятно, вторая чаша вина нарушала какие-то здешние обычаи. Но на то Алекс и призрак, что обычаи ему не писаны.

Он сделал ещё несколько глотков, наколол очередной кусок мяса на вилку и заявил:

— Времени у меня мало, давайте о деле.

Охранник красноречиво хмыкнул. Будто хотел уточнить: времени мало, но на трапезу Алекс готов его тратить, а на беседы — нет? Но сдержался. И пока он сдерживался, заговорил Сакар.

— Грядёт… — напевно начал говорить он, но Алекс, мерившийся взглядами с охранником и не заметивший, что пацан собрался выступить с речью, как раз снова приложился к кружке с вином и шумно хлебнул. Лорд аж подпрыгнул от изумления.

Алекс так же шумно проглотил, пробормотал вместо извинений:

— Ой... — спешно вернул кружку на стол и уставился на Сакара, всем своим видом изображая крайнюю заинтересованность.

Тот помолчал, глядя прямо в глаза. Но не возмутился — начал заново.

"Правильно, — подумал Алекс. — Нужна моя помощь — придется меня терпеть".

— Грядёт великая битва, — проговорил Сакар так, будто неоднократно репетировал эту фразу у зеркала. И тон, и осанка и даже налёт снисхождения — выше всяких похвал.

— Не сомневаюсь, — кивнул Алекс и развернулся в кресле так, чтобы лучше видеть собеседника. Почему-то он ожидал, что говорить будет охранник. Возможно, потому что тот сидел напротив, а может, потому что был куда больше похож на лорда, чем сам лорд. Прямая спина, твердый взгляд, уверенность в каждом движении, в каждом слове. Сакар же больше походил на того, кто должен оставаться в тени и нашёптывать на ухо верные решения. Ещё и гороскопы составлять — больно смахивает на колдуна в своем темном бесформенном балахоне. И плевать, сколько там шелка и слоев, балахон — он всегда балахон.

И взгляд у лорда не лордовский — острый, напряжённый. С таким взглядом в битву не лезут. С таким — прячутся по шатрам и бубнят над дымом, пытаясь увидеть в нём нечто, неведомое простым смертным. Типичный колдун, короче.

Еще и чихнуть на него страшно.

Как бы ему помягче намекнуть, что, может, ну ее, эту битву? Толковый воин из него вряд ли получится. Пусть лучше книги читает. На картах гадает. А то и за девками бегает. Бывают такие девки, которым только покажи колдуна...

Но нет — ему туда же надо.

В битву.

“Они у вас постоянно грядут, — устало подумал Алекс. — Везде. Когда уже навоюетесь?”

— Тебе должно быть известно, лорд Сакар, — вежливо проговорил он и даже вилку положил — нечего ребёнка обижать, — что я не принимаю участия в битвах. Не стоит тратить моё время…

— Знаю, — быстро перебил лорд и, вздёрнув нос еще выше, хотя, казалось бы, куда уж выше, добавил, — победу я одержу сам. Но для этого мне нужно заручиться поддержкой высших сил.

Алекс вопросительно поднял бровь и даже покосился на охранника. Мол, а от меня вам чего нужно? Найти высшие силы и притащить сюда, воодушевлённые и готовые поддержать?

— На горе Собр, — продолжил лорд, — стоит Храм Ветров. На алтаре Храма покоится печать бога Артага. Уже несколько сотен лет никто не может войти в усыпальницу бога и дотронуться до печати. Мне говорили, ты не боишься богов…

Алекс с понимающим видом кивал, мысленно бормоча: “Давай, умник, вспоминай. Ты знаешь это. Ты учил фольклор. Артаг — это который бог?”

Так и не вспомнил. Да какая, в общем-то, разница? Зайти в храм и притащить оттуда безделушку — работа проще некуда. А заплатить должны немало, лорд все-таки. Проценты, правда, придется отстёгивать местному умнику, который на него вышел…

С некоторых пор система стала работать независимо от Алекса. Слухи о нём разлетались по колдунам да шаманам так быстро, что уже несколько раз на него выходили с заказами совершенно незнакомые люди.

“Цена славы”, — гордо говорил он Року.

Рок мрачно вздыхал — ему было плевать на славу Алекса и совершенно не улыбалось преодолевать огромные расстояния в полном обмундировании, ещё и с Алексом на спине. А звали их всё дальше и дальше. Но на этот раз повезло: земли Сакара — небольшой город-государство — располагались на северо-восточной границе Империи Семи холмов, у самого подножья Диких гор. Опасная местность — с гор нет-нет да и спустится какая-нибудь пакость. Алекс уж подумал, что опять с пакостью воевать придется, а вот оно как: куда проще. Куда глупее. Бессмысленнее.

Таких городов было несколько, паразитов, присосавшихся к огромному носителю, но демонстративно не вступающих с ним в симбиоз. Мелких и гордых. С правителями не менее наивными, чем сам Император, — тоже заинтересованными в услугах Алекса. Этот Сакар еще долго продержался — Алекс частенько проезжал мимо, но в его земли наведался впервые.

— Нарисуете мне, как ваша печать выглядит, — сказал он, и на него снова уставились, как на сумасшедшего. Будто он должен знать, как выглядят все здешние безделушки. — Выезжаю через час. Итак, — решительно осушил бокал, со стуком вернул его на стол и поднялся, — у меня два вопроса. Первый. Кто предсказал мое появление здесь?

— Оракул, — ответил Сакар, поднимаясь следом.

— Его тоже нарисовать? — включился в беседу охранник.

— А ты... — Алекс щелкнул пальцами, призывая подсказать.

— Рамор, — охотно представился тот. — Личный страж лорда Сакара. Портреты рисовать не умею, но могу найти художника, если так хочется.

— Портрет не надо, — серьезно предупредил Алекс. — У вас и так весь коридор в портретах, пыль не успеваете вытирать... Карту лучше нарисуй. Как этого Оракула найти. И, — поднял палец вверх, призывая к тишине, — вопрос второй!

— Это второй? — удивился Рамор. Будто Алекс уже с десяток вопросов задал. Сам же, главное, начал остроумием блистать, а теперь удивляется.

— Второй, — твердо кивнул Алекс. — Где у вас купальня?

Рамор в очередной раз удивленно приподнял брови, Сакар растерянно спросил вслух:

— Зачем?

Алекс бросил на него, все еще сидящего, долгий взгляд сверху вниз, наклонился поближе и громким заговорщицким шёпотом, глядя прямо в глаза, ответил:

— Мыться.

Лорд приложил заметное усилие, чтобы не отшатнуться. Алекс понимал, почему. Знал, какой у него сейчас взгляд: нездоровый и очень неприятный. Время от времени Алекс намеренно использовал его, иногда взгляд вспыхивал случайно. А чаще всего и сам не знал, специально ли людей запугивает или попросту забывает, что запугивать не надо.

Сакар же быстро взял себя в руки и всмотрелся в глаза в ответ. Будто пытался понять, что с Алексом такое. Что с ним не так.

"Всё не так, лордёнок, — подумал Алекс. — Но это долго рассказывать. И вообще не твоего ума дело".

— И ещё одно, — сказал Алекс и выпрямился. — Деньги вперёд.

Сакар в последний раз окинул его острым взглядом, хмыкнул. Кивнул Рамору.

Тот пересек широкими шагами зал, оказался у тяжелого резного шкафа по ту сторону, снял с пояса ключи, открыл один из ящиков, сунул туда руку и без предупреждения швырнул Алексу тяжелый, туго набитый кошель. Кажется, пытался попасть в голову. Алекс успел перехватить кошель в последний момент — не вовремя заинтересовался доской с фигурами: та стояла на низкой широкой тумбе у шкафа.

— Играешь? — спросил Рамор, проследив за взглядом.

— О-о, — протянул Алекс, думая о своем. — Постоянно...

Рамор жестом пригласил подойти поближе, и Алекс, сунув в рот сиротливо висевший на вилке кусок мяса, решительно обогнул стол, подхватил по пути какой-то местный фрукт, с хрустом откусил и остановился у доски. Рамор услужливо развернул ее — полем для фигур белого цвета в его сторону. Продолжая жевать, Алекс поднял кубики, встряхнул в кулаке. Кубики были прохладными и тяжелыми. Костяные, не иначе. Впрочем, ему все равно какие. Если кубики не крапленые — с остальными ему везет.

Да и как в этой игре может не везти? Фигур столько, что любое количество ходов есть куда применить.

Алекс бросил кубики. Выпало "шесть". Коротко окинул взглядом поле. Хмыкнул. И сдвинул фигурку грифона. И снова с хрустом вгрызся во фрукт. Тот был кислым до невозможности, но не бросать же теперь: взялся — доешь.

Рамор кашлянул, будто ему вдруг стало неловко за столь неосмотрительного соперника. Сакар вновь озвучил то, что было у охранника на уме, и что озвучивать было необязательно:

— Ты проиграешь, — сказал он немного растерянно и тут же потерял весь свой шик, весь налет лордовости. — Ты отдал сильную фигуру.

— И позицию, — подсказал Алекс.

Встретился с озадаченным взглядом и подмигнул. Дожевал кусок фрукта, чтобы говорить внятнее. Продолжил:

— Это ловушка. Не помню, каким словом это называется, но я жертвую фигурой и позицией, чтобы загнать противника в ловушку.

— Как? — Сакар снова всмотрелся в глаза. Всмотрелся так, что Алексу показалось, его сейчас наизнанку вывернули. И подумалось, что, вероятно, у лорда мёртвая хватка. Может, не в прямом смысле — в прямом он слабоват для того, чтобы кого-нибудь хватать. Но если уж решит что-то выяснить, то обязательно выяснит. Не думая о том, в каком свете предстанет. Не думая о правилах и приличиях. Не скажешь ему сейчас, как ты загоняешь фигурками противника в ловушку, он догонит и еще раз спросит. Не скажешь еще раз — все равно догонит, поймает и изучит. При необходимости — вскроет. Пока не получит ответ, пока не выяснит правду.

Эта мысль Алексу не понравилась. Ему вообще не нравилось когда кто-то выяснял правду.

— Когда будет время, обязательно покажу, — пообещал он.

— Сейчас! — предсказуемо потребовал Сакар.

Предсказуемо — но Алекс все равно разозлился. Этого он не любил — такой приказной тон. За это и сам он мог вскрыть кого угодно. И не посмотреть, что мелкий, глупый и лорд.

— Сакар, — мягко позвал Рамор, прерывая их с Алексом игру в гляделки, — наш гость хотел помыться...

— Гость хотел — гость помоется! — резюмировал Алекс, подбросил в руке кошель и прошагал к двери. На пороге замер, обернулся и уточнил:

— А куда гостю идти?

— Прямо по коридору, потом по лестнице вниз, — ответил Рамор, хотя его взгляд говорил совсем другое. Он говорил: “Сказал бы я, куда гостю идти…”.

Сакар же уже на гостя не смотрел.

Он задумчиво изучал фигуры на доске.

***

Алекс сложил амулеты аккуратной кучкой и медленно погрузился в тёплую воду. Один из плюсов работы на сильных мира сего — возможность нормально помыться. Он расслабился, откинулся назад, прикрыл глаза и снова принялся вспоминать, с которым божеством ему придётся иметь дело. С богами тут была вечная путаница. Живые, мёртвые, старые, новые, ещё и эти... как их... Озёрные, во!

И никогда заранее не знаешь, выдумали божество местные жители, или оно может оказаться материальным и шваркнуть по тебе не менее материальной молнией. Вон Ведьму Лежачей горы местные гномы тоже богиней считали, а справиться с ней удалось лишь чудом. Да и то…

Алекс ухмыльнулся, вспоминая, каким именно чудом с ней справлялся. Покосился на ведьмовской амулет, венчавший кучку, и усилием воли вернул мысли в нужное русло.

Надежду внушало, что бог древний, да и имя знакомое. А древние боги обычно всё-таки являются персонажами местного фольклора. Однако шанс нарваться на очередное ветхое, но вполне осязаемое чучело всё же был. И не все чучела были так же приятно осязаемы, как Ведьма.

"Вот влезла же, зараза, в голову! — то ли возмутился, то ли восхитился Алекс. — До сих пор забыть не могу!"

Открыл глаза, поднял с влажного пола промокшую уже карту и задумчиво покрутил в руках, изучая местность. Перевернул — на другой стороне был неумело, но старательно изображен искомый артефакт: круглый медальон, испещренный загадочными символами. Как банально. Даже немного скучно.

Алекс отложил карту и вновь закрыл глаза — чтоб воссоздать в памяти увиденное. Если годы путешествий и научили его чему-то, то в первую очередь тому, что карты имеют нехорошую привычку теряться, гореть, тонуть и вообще всячески самоуничтожаться.

В дверь купальни постучали.

— Что? — раздражённо спросил Алекс.

— Там конь… — голос звучал растерянно, потому Алекс не сразу его узнал.

— Что “конь”?! — Алекс тяжело вздохнул, потянулся к полотенцу, лежащему по другую сторону от амулетов. Оно, в общем-то, неважно, что именно конь. Всё равно придется выбраться и надавать коню по наглой роже вместо того, чтобы нормально помыться.

— Забор ест… — неуверенно ответил из-за двери Сакар.

Алекс закатил глаза к потолку, взывая к тем богам, которые всё-таки существовали, и при этом были не мёртвыми. Процедил себе под нос:

— Чтоб он им подавился! — и выбрался из воды.

Через несколько минут, при параде, в амулетах, с наспех заплетённой мокрой косой, Алекс вышел в коридор, коротко глянул на подпирающего стену Сакара, направился к лестнице.

Лорд естественно двинулся следом.

— Что? — спросил Алекс, не оборачиваясь. Что-то было нужно от него Сакару, раз вместо того, чтобы пытаться оттянуть коня от забора, стоял тут и ждал.

Или он боялся подойти к Року? Что логично: если на него Рок чихнет — тут уж точно всё. Насмерть.

— Ты правда умеешь убивать драконов? — Сакар пытался говорить надменно и глядеть свысока, но получалось у него плохо, потому что надо было еще и не отставать — ходил Алекс так, что не всякий угонится. А если ещё и нос при этом задирать, то в какой-нибудь угол обязательно врежется.

— Ага, — лениво бросил Алекс.

— Как? — спросил Сакар, даже не обидевшись, что роли в беседе распределены не так, как ему хотелось бы.

— В нечестном бою, — честно ответил Алекс и прибавил шаг.

— Как? — упрямо повторил Сакар, не отставая.

— Драконов больше нет, — напомнил Алекс, понимая, что вот-вот перейдёт на бег. — Зачем знать, как их убивать?

— А если вернутся?

— Я разберусь, — отрезал Алекс.

— Ты не хочешь об этом говорить, — кивнул Сакар.

— Поразительная проницательность! — восхитился Алекс.

Где же долбаные двери?

— Если я больше не буду спрашивать о драконах, ты сыграешь со мной в крисс-край? — Алекс недобро покосился на лорда, и тот быстро добавил. — Не сейчас. Конечно, не сейчас. Когда вернёшься.

— Уверен, что вернусь? — хмыкнул Алекс. — Там всё-таки бог…

— А ты — Алекс, — пожал плечами Сакар.

“Ну да, — подумал он. — Если бы этот факт помогал возвращаться, куда хочу... Но оно работает, судя по всему, наоборот”.

Сакар отстал, — но совсем немного, на пару шагов — только когда в конце длинного коридора показалась дверь. А может, Алекс, завидев ее, пошел еще быстрее, и лордёнок теперь совсем не успевал идти, говорить и задирать нос одновременно.

Хитрый мелкий манипулятор. Начал с коня и драконов, чтобы потом незаметно снова завести своё "поиграй со мной". Наняли бы няньку ребенку! Чтобы к героям не приставал...

А может, он не знал, что тема драконов Алексу неприятна? Откуда ему знать-то? Герои обычно хвастаются победами над монстрами и количеством уничтоженных врагов.

Что насчет уничтоженных друзей? А, Алекс? Что насчет семьи?

Он решительно распахнул дверь.

Рок мирно щипал вьющееся вокруг забора растение, иногда и впрямь ненароком похрустывая досками.

Стражники ходили рядом, но, следуя указаниям Алекса, коня не трогали. За ними, скрестив руки на груди, с крыльца наблюдал Рамор. Покосившись на Алекса, мрачно передразнил:

— “Животное не кормить”!

Сакар, вышедший следом, только тяжело вздохнул.

— Забор менять надо, — деловито сообщил Алекс, подошёл к Року и, хорошенько размахнувшись, шлёпнул того по уху. Звук получился звонким, хлестким. Таким, что точно услышали все: нельзя рисковать репутацией, а то того и гляди пойдут слухи, что он с конем не справляется. Что это вообще конь подвиги совершает, а Алекс ему только заборы подносит. Ну, чтобы не голодал в пути...

Рок круто развернулся и тихо зарычал, красные глаза злобно сузились. Стражники на всякий случай отошли ещё на пару шагов. Алекс же двумя короткими движениями отвязал коня от забора, перехватил поводья у самой его шеи, рванул на себя, приблизился вплотную и прошипел:

— Я на многое закрываю глаза, Рок, но сейчас ты опасно близок к черте!

Рок неуверенно фыркнул. Будто и посмеяться хотелось, но отчего-то не получалось.

— Не фыркай на меня! — пригрозил Алекс, тоже переходя на рык.

Сжал поводья еще сильнее. Хотел было вслух возмутиться, что не успел из-за этой скотины помыться, но вовремя осознал, что подобное заявление при нанимателях может заметно снизить степень крутости.

И мрачно добавил:

— Выйдем — поговорим.

Отпустил. Рок с места перемахнул забор.

Алекс обернулся к стоящим на крыльце, мрачно бросил:

— Выдвигаюсь раньше. Как только проведу воспитательную беседу, — взял небольшой разгон, прыгнул, ухватился за край забора и перемахнул его следом за Роком.

Забор скрипнул под рукой.

— Однозначно менять! — крикнул он, приземлившись на той стороне. Поднял взгляд на Рока. Поднялся. И многообещающе, почти ласково процедил:

— А теперь сюда иди, животное!

***

Из-за стены повторились насчет забора, потом угрожающее протянули: "сюда иди, животное!", и Рамор подумал, что, возможно, ошибался насчет этого Алекса. Во-первых, не может быть человек настолько наглым просто так — иначе давно бы не было человека. В Империи порядки строгие, да и в близлежащих землях наглецов не любят...

Ну и с монстром своим он, наверное, все-таки управляется. Криво-косо, но управляется... Глядишь, и с богом разберется.

А городскую стену проверить все же нужно. Не может же он и ее так — одним прыжком? Или может?

Дракона ведь победил…

Рамор мысленно сплюнул под ноги. Кажется, легковерность Сакара заразна.

Подошёл к забору и задумчиво поковырял пальцем дыру. Ковырял до тех пор, пока не услышал шорох шелков — Сакар удалился. И только после этого тихо бросил ближайшему стражу:

— Подай коня.

Может, поедающий заборы монстр и быстр, но у Рамора будет фора — пока Алекс пообщается с Оракулом.

Общаться Оракул любит. Только и делает, что общается и нормальным людям мозги пудрит.

Запудрит ли этому ненормальному?

Глава 3

(Шаг 1. Печать Артага)

Очередь к ветхому домику на вершине холма была огромной, тянулась аж за соседний холм. Посетители стояли, сидели и даже лежали на траве, ожидая приглашения. На Алекса с Роком косились с опаской, но с лёгкой. Мало ли, кто к Оракулу приехать может. И вот такое чудовище — тоже может. Оракул — это Оракул.

Вообще, насколько Алекс понял, народ во владениях Сакара был непуганый. Что народ, что сам Сакар, что его страж Рамор, который Алексу не нравился больше остальных. Мало того, что непуганый, так еще и как будто не дурак. Вместо того, чтобы возрадоваться приезду важного гостя — лепестки в голове находит и издевается.

Вот и очередь здешняя — вместо того, чтобы в страхе разбежаться или хотя бы посторониться, смотрят, молчат, с места не сдвинутся.

Пришлось брать нахрапом.

Он остановил Рока у самой двери. Старушка, сидящая на пороге, смерила его таким взглядом, что Алекс даже на миг передумал было, но потом все же решился.

— Оракул! — прокричал громко и мысленно взмолился: “Шевелись быстрее, кто бы ты ни был, пока меня бабка не избила”.

Бабку, правда, отвлёк Рок — теперь взглядами она мерилась с ним, и трудно было определить, кто побеждает. Зато Алекс очень чётко чувствовал сразу несколько десятков подобных взглядов на спине.

Дверь скрипнула, на порог вышел несколько растерянный парень, которого, вероятно, вытолкали довольно поспешно, а вслед за ним — высокий человек в темном плаще и глубоко надвинутом капюшоне. Из-под капюшона на Алекса смотрели невыносимо долго, потом соизволили пригласить: взметнулась вверх рука и поманила узловатым пальцем. Оракул развернулся, дверь за ним захлопнулась, а парень на пороге стал еще более растерянным, узрев Алекса на коне. Ну и самого коня.

Алекс спрыгнул, тихо скомандовал Року:

— Иди погуляй, — от греха подальше. Но Рок был слишком занят, чтобы послушаться: продолжал играть в гляделки со старушкой.

— Иди, — настойчивее процедил Алекс, толкая его в бок, — по-гу-ляй.

Рок фыркнул, отвернулся и нехотя побрел прочь, продолжая то и дело бросать на бабку угрожающие взгляды через плечо.

— Иди-иди, — пробормотал ему вслед Алекс. Виновато улыбнулся ей, осознал, что улыбку за воротником не видно, и протиснулся в дверь, постаравшись не задеть предыдущего посетителя.

Внутри было дымно, душно. Оракул сидел за столом, гостю полагалось то ли стоять, то ли присесть на лавку у стены. Алекс шагнул к лавке, взялся за ее край и потащил к столу.

Оракул на это никак не отреагировал, сплел пальцы в замок, глядел куда-то мимо. Куда именно, было не видно из-за капюшона, и Алекс даже успел испугаться, что тот вообще отключился, нанюхавшись своих благовоний. Он сам тут пару мгновений, и уже голова от дыма кружится, а Оракул, бедняга, весь день этим дышит.

Но как только Алекс наконец уселся, тот заговорил:

— Это честь — познакомиться лично.

Голос был глубоким, бархатистым. Гипнотизировал бы, если б Алекс не чувствовал столь явно, как в него впились взглядом, придирчиво изучая. Та же манера смотреть на собеседника, что и у Сакара.

“Вот куда лордёнка нужно определить, — подумал Алекс. — Вот этому в ученики. И пусть смотрят друг на друга, хоть глаза поломают. И им не скучно, и остальным жить проще”.

— Когда знакомятся, обычно открывают лицо и называют имя, — отметил Алекс.

Оракул тихо хмыкнул:

— Кому, как не тебе, знать: имена и лица в нашем деле зачастую только мешают.

— В нашем деле? — переспросил Алекс.

— Брось, — отмахнулся Оракул, откинулся назад и — Алекс почувствовал — прекратил изучать: то ли понял что-то для себя, то ли смирился с тем, что ничего понять не сможет. И голос сразу стал живее. — Ты водишь народ за нос по-своему, я — по-своему. Мы в некоторой степени коллеги.

“Вот это вряд ли”, — подумал Алекс, но спорить не стал. Спросил:

— Как вышел на меня?

— Земля полна слухами, — мягко проговорил Оракул, — а я их, можно сказать, коллекционирую. Ты же Алекс, убийца драконов, охотник Семи холмов, тебя знают многие. И твоих связных совсем нетрудно вычислить.

“Не хочешь говорить, значит, — понял Алекс, — ну и не надо. Дело, в конце концов, взаимовыгодное”.

Кивнул, извлёк из-за пояса кошель и отсчитал положенные позвавшему десять процентов. Выложил на стол аккуратной горкой. Оракул ловко сгрёб их привычным, обыденным жестом. Снова откинулся назад. Помолчал. Оттарабанил пальцами по столу длинную дробь.

Наконец спросил:

— Ещё что-то интересует?

— Ты убедил лорда, что ему нужна побрякушка? — уточнил Алекс. — Зачем?

— Почему сразу я? — Оракул как будто усмехнулся, но точно сказать было нельзя — проклятый капюшон скрывал всё. — Не я, звёзды…

— Не мог предложить какую-нибудь другую побрякушку? Сам бы слепил… Зачем моё участие? Зачем храмы, боги?

— Такие деньги, — Оракул кивнул на кошель, — платят только за подвиги. А Оракулы, юноша, подвигов не совершают. Для подвигов у нас есть вы.

— Что в Храме? — прямо спросил Алекс.

— Древний бог, — Оракул пожал плечами.

— Настоящий?

— Для тех, кто в него верит, вполне.

Оракул замолчал, но когда Алекс уже собрался вставать, неожиданно сообщил:

— Ты разочарован. Но был готов к этому. Ты привык разочаровываться.

Алекс удивлённо уставился на него.

— Ты ожидал встретить кого-то, наделённого иными способностями, нежели просто уметь читать людей и запоминать слухи, не так ли, юноша?

Алекс не ответил. Но и не попытался еще раз подняться. Он хочет что-то сказать, странный мужик в капюшоне? Ну пусть. Пусть говорит.

Оракул и правда заговорил.

— Ты... — подался вперёд и медленно, словно подбирая слова, договорил. — Ты ищешь что-то. И не можешь найти.

— Все мы ищем, — равнодушно пожал плечами Алекс и поднялся. — Если у тебя всё…

Развернулся и направился к выходу.

— Очень давно ищешь, — в спину ему сообщил Оракул. — Потому и носишься по всем Семи холмам и даже дальше... Сколько лет уже носишься?

Алекс, дошедший до порога, все-таки не вышел под этот бубнёж в спину. Остановился, тяжело вздохнул и глянул на Оракула через плечо. Раздраженно подумал: "Что за театральные паузы? Что за риторические вопросы? Ну, хочешь ты что-то сказать — так говори сразу!"

Оракул, будто назло, помолчал еще немного. И наконец закончил мысль:

— У всего есть свой срок, охотник. Готов ли ты к тому, что найденное окажется совсем не таким, каким тебе помнится? Каким представляется? И возможно, уже совершенно ненужным. Тогда жизнь потеряет смысл.

— Какие мы оптимисты... — пробормотал Алекс вместо ответа и захлопнул за собой дверь.

***

До храма добрались быстро. Гора Собр оказалась вовсе не горой — ещё один высокий холм у самой черты города, окружённый лесом, который по мере подъёма к вершине становился все темнее, гуще и мрачнее.

Рок заметно нервничал, фыркал и озирался: его всегда тревожили чащи. Чащи, улицы, города, люди… Рока тревожило всё, кроме еды. Ну и открытых пространств, где он мог хорошенько разогнаться и скакать в своё удовольствие, не обращая ни на кого внимания. На Алекса в том числе. Несколько раз они заезжали совершенно не туда, куда надо было, исключительно по инициативе коня.

Последние метры до храма Алекс одолевал уже пешком. Снова тащил за собой упирающуюся скотину, не растрачивая на этот раз силы на жалобы и ругань. Силы могли ему пригодиться. Он искренне надеялся, что всё пройдет гладко, но вот когда пройдет — тогда он и будет разъяснять коню, что кони себя так не ведут.

Ну, а если и ведут, то хотя бы не по два раза на дню.

Наконец, в очередной раз выбравшись из кустов, Алекс оказался на вершине, в нескольких шагах от стены храма.

Храм был высоким и когда-то красивым — пока не треснули стены, не облупилась краска, не прогнили бревна. Не рухнули на землю и не рассыпались в труху ставни, оставив в стене зияющие провалы. Алекс медленно пошёл вдоль стены, косясь на эти чёрные глазницы, которые будто пристально следили за ним.

“Где тут чертов вход?”

Храм был высокой, едва заметно кренящейся набок, пирамидой. Может, так было задумано изначально, может, с глазомером у строителей было что-то не то, а может, пирамида просто покосилась со временем, но именно из-за лёгкой кривизны стен как будто искривлялось и пространство вокруг. Храм стремился вверх — правда, по диагонали, — пытался взлететь, казалось, он вот-вот рванёт в небо так, что и гору с собой утащит.

Алекс нашел дверь, пройдя вокруг храма почти полный круг. Точнее — нашел очередную одну дыру, которая была слишком большой, чтобы быть окном. Ну и расположенной весьма удобно, чтобы в нее шагнуть.

Так он сделал. Заглянул, конечно, сначала внутрь. Всмотрелся, щурясь, в темноту. Не рассмотрел ничего, тяжело вздохнул, вынул меч — и шагнул.

Внутри было сыро. Где-то неподалеку громко и ритмично падали капли воды. Под потолком щебетали птицы, и Алекс, коротко глянув вверх, заметил несколько небольших гнёзд. Из дальнего темного угла к нему метнулась тень — Алекс дернулся было, но вовремя остановил себя, чтоб не зарубить ни в чём не повинную мелкую зверюшку, которая, видимо, тоже тут обосновалась.

Он проводил зверюшку взглядом. И совершенно неожиданно понял, до чего здесь красиво.

Лучи света пробивались сквозь дыры и щели в стенах, причудливо пересекались, сплетались между собой, разбегались в стороны; вьющиеся по стенам цветы пахли хорошо и сладко, но по отдельности это не значило ничего, а вот всё вместе превращало храм из полуразрушенной прогнившей постройки в нечто живое, цельное, волшебное.

Подумалось, что храм поэтому и стремится улететь — потому что он живой.

— Рок! — громким шёпотом позвал Алекс, развернувшись к двери. — Рок, иди глянь! Тут красиво!

Конь, оставшийся ждать у порога, отозвался презрительным фырком. Полезным фырком, потому что он привёл Алекса в чувство. Пришлось помотать головой и как следует проморгаться, чтоб отбросить несвоевременное и чуждое ему обычно восхищение, сосредоточиться, оглядеться и увидеть алтарь у противоположной стены.

— Ага-а... — победно протянул Алекс и решительно двинулся к нему.

Алтарь был увит теми же цветами, что и стены, только здесь цветов было больше, и пахли они куда сильнее: сладко, пряно, остро. За шаг до алтаря Алекса повело, он вновь мотнул головой, нахмурился, пытаясь вспомнить, когда и сколько пил, но не смог, потому что воспоминания увели совсем не туда.

Воспоминания увели домой.

Там было солнечно, и цветы тоже были, вот точно такие же, как эти, на лесной поляне, и можно было идти вглубь леса, потому что его должны были вот-вот окликнуть, но пока не окликнули можно было сделать еще один шаг, а потом еще шаг, всего двенадцать шагов, он помнит каждый, он возвращается, и цветы пахнут так же, как прежде…

Руку к печати он протянул уже по инерции, продолжая начатое движение. И даже схватил её, мирно покоящуюся в самом центре алтаря. Ещё совсем размыто успел увидеть жертвенный кинжал тут же, рядом с печатью, и почувствовал, как покатилось, захрустело что-то по ногами.

Опустил взгляд, увидел целую груду костей, которая тут же рассыпалась, превратилась в цветы, те самые цветы, что пахли так хорошо, пахли домом…

Дом. Лес. Поляна. Он почти дошел. Он почти видел ее.

— Алекс! — резко окликнули его, и он заставил себя вскинуться. Больно ударился затылком, с трудом разлепил глаза. Оказалось, что он уже сидит, привалившись спиной к алтарю, в груде костей и черепов. Медленно поднялся, опираясь свободной рукой о камень. Отметил, что камень тёплый, но не слишком сосредоточился на этом ощущении, потому что куда большее недоумение вызвал возникший в дверях силуэт Рамора.

Ну, и кости.

И местный дурман.

Алекс уже имел дело с дурманом. С дурманом, мороками и наведёнными думами. Гадость, гадость! Самое отвратительное — теряться в реальностях.

Несмотря на то, что Алекс в этом деле, можно сказать, эксперт.

“Что ж за боги тут такие? — сердито подумал он, пытаясь удержаться: в сознании, на ногах. — Почему нельзя просто выйти подраться? Зачем обязательно в голову лезть и все в ней путать? Там и без них все ох как запущено...”

— Рамор... — пробормотал он.

Да, в дверях стоял Рамор. Кажется. Дурман — такая штука, что верить ничему вокруг нельзя.

— Она у тебя? — напряжённо спросил тот и коротко зыркнул по сторонам — видимо, чтобы определить, с чего это вдруг Алексу вздумалось поспать.

— Она? — переспросил Алекс.

— Печать! — раздраженно ответил Рамор.

Точно.

Он пришел сюда за печатью.

И до сих пор сжимал ее в руке. Меч, главное, выронил — вон, под ногами, валяется. Зато печать — держит.

Протянул в ответ:

— Возмо-ожно… — лихорадочно пытаясь понять, какая выгода древнему богу отбирать печать, прикидываясь человеком, который вырвал его из странного сна. Получалось, вроде как, что никакой. Но кто их, этих древних богов, знает? Всё у них не как у людей.

Алекс оттолкнулся от алтаря и сделал шаг к выходу. Рамор двинулся навстречу, следом за ним, вошел Рок, глядя в спину так, будто раздумывал, не укусить ли. Впрочем, почему "будто"? Настоящий сторожевой конь!

Но не успел Алекс расслабиться, как и Рамор, и сторожевой конь, сделав еще пару шагов, дружно упали. Рамор лишь успел улыбнуться блаженной счастливой улыбкой, и на миг показалось, что он гораздо младше, чем пытается выглядеть. Рок не улыбался — просто завалился на бок.

— Та-ак... — растерянно протянул Алекс и оглянулся. — А я почему не падаю?

— Твои сны иные, — раздался голос из-под свода, очень спокойный, почти отсутствующий голос, даже немного скучающий. — Ты не простой человек. Ты мне пригодишься, Алекс. Ал-лекс-с… Странное имя. Твоё и в то же время не твоё.

— Артаг, я полагаю? — уточнил Алекс, который все время, пока скучающий голос говорил, крутился вокруг своей оси, вскинув голову и пытаясь определить источник звука. Не определил, зато голова закружилась.

— У меня много имён, — отозвался сразу отовсюду Артаг.

— Вот и у меня та же фигня, — честно ответил Алекс.

“Два в одном, чтоб его. Оно существует, но оно нематериальное, — лихорадочно забормотал про себя. — Думай, что с ним можно сделать. Мечом не ткнёшь. Как ведьму — тоже не того. Что, наверное, хорошо... Сжечь? Так непонятно, где поджигать. До смерти заговорить? А если он бессмертный? Сюрприз за сюрпризом, блин! Надоели уже!”

— А ты, прости, бог чего? — Он решил спросить напрямую .

Артаг не обиделся и ответил даже с нотками гордости в только что безразличном голосе:

— Я един и верховен. Бог самой жизни, ведь что есть жизнь, если не сновидение, принесенное на крыльях ветров…

“Да-да, — скучающе подумал Алекс. — Все вы едины и верховны. Потому и грызетесь постоянно. Кто верховнее. Вы, люди, монстры... Все, кому не лень”.

А вслух уточнил:

— То есть бог ветров? Или снов?

Или того и другого? Тоже может быть.

Галлюциногенные ароматы разносит ветер.

“Думай, Алекс! Чем можно победить ветер? Уточнение. Чем можно победить ветер в насквозь дырявом древнем храме на самом высоком, а значит, самом ветреном холме на местности?”

— Хватит разговоров! — отрезал Артаг.

— Конечно, — с готовностью согласился Алекс. — Тебе печать нужна?

— Печать — бесполезный кусок металла, — возразил бог. — Печать — всего лишь первый шаг на моём пути домой, и ты, человек, ищущий дом, единственный, кто смог сорвать её, преодолев преграду из сна. Ты должен понять меня, Алекс-с. Ты ведь тоже хочешь вернуться домой. На лесную поляну…

— Эм-м… — протянул Алекс и поднял руку.

Бог замолчал, и Алекс напомнил:

— Тут только что кто-то возмущался, что “хватит разговоров”...

— Алекс-с! — сердито зашипел Артаг.

Ну да, правильно. Не знаешь, что делать с древним богом? Разозли его.

— Давай к делу, — объяснил Алекс. — Все спят, я — нет. Я, как ты утверждаешь, единственный, кто смог преодолеть, и вообще молодец. Чего тебе от меня нужно?

— Мне нужна жертва! — провозгласили из-под потолка.

Алекс фыркнул:

— Да ладно! — вновь поднял голову к источнику звука. — Серьёзно?! Когда вы придумаете что-нибудь новое?

— А-алекс, — теперь Артаг заговорил мягко, а голос его прозвучал совсем рядом, справа, потом — слева, потом — отовсюду. — Я увидел твой мир в твоем сне. Я знаю этот мир, как многие другие. Как во многие другие, я знаю, как в него попасть. Помоги мне вернуться в мой, и я помогу тебе оказаться в твоём. Здесь ты чужой. Там — забудешь всё, что было, как страшный сон. На твоих руках уже много крови. Немногим больше, немногим меньше — уже неважно. Это — уже сон. Скоро ты будешь дома, Алекс. Дома.

Запахи снова пришли — на этот раз в настоящем воспоминании. Как глупо было не повернуть обратно. Как глупо было идти вперёд. Целых двенадцать шагов. Ну сделал бы один, ну два...

Но нет! Он шел. Он постоянно идёт вперед, навешивает очередную глупость на предыдущую.

А ведь нужно было всего лишь вовремя остановиться…

Алекс молчал. Долго смотрел перед собой. Потом спросил:

— Что я должен сделать?

— Человека, что лежит у входа, должно хватить, чтобы наполнить меня силой, — все так же мягко, будто говорил с ребенком, ответил бог. — Потом нужно будет ещё несколько. На твое усмотрение. Я знаю, ты добр к людям. Отдашь мне тех, кого не будет жалко.

Будто с ребенком. Но Алекс — давно не ребенок. И да, на его руках уже много крови.

— И как это сделать? — он снова покрутился вокруг себя, будто это помогло бы ему увидеть бога. — Как наполнить тебя силой?

— Кинжал на алтаре, — ответил Артаг.

Алекс вернулся к алтарю. Подхватил кинжал, подбросил, поймал, когда тот провернулся в воздухе. Правда, поймал не за рукоять, за лезвие — и тут же зашипел, выпустив из руки. На ладони остались две кровавые бороздки.

То ли ему показалось, то ли Артаг тяжело вздохнул.

"Ты еще не понял, с кем связался", — с мрачной гордостью подумал Алекс.

Наклонился было за кинжалом, но вновь пошатнулся и схватился за камень, чтоб не упасть. Тот был уже не просто тёплым — горячим.

Но Алекс держался.

— Мне тут недавно сказали, — заговорил он, и теперь Артаг уже явно вздохнул — раздраженно.

"А вот нечего было!" — подумал Алекс и продолжил:

— Сказали, что когда я найду путь домой, то окажется, что дом изменился. Окажется, что мне туда не надо. Но я думаю, дело будет в другом. В том, что если убью этого человека, изменюсь я. Понял, нет? Это я не буду нужен дому. Видишь, какая дилемма? Если я вернусь так, как ты предлагаешь, возвращаться будет поздно. Хотя…

Алекс прищурился, наблюдая за тем, как в нескольких шагах перед ним в плотном облаке взметнувшийся пыли вырисовывается фигура.

Всё просто. Древняя гадость не материальна — её не убить. Чтобы материализовать, нужна жертва. Нужна кровь. Немного крови из порезанной ладони на алтарь — и может получиться. Конечно, крови мало, но какие у него еще были шансы?

— Хотя, — продолжил Алекс, глядя в пустые глазницы почти соткавшегося из воздуха существа напротив. — Уже. Поздно.

Упал на колено, схватил кинжал и метнул. Кинжал вошёл в плоть.

Алекс подхватил меч, поднялся с шагом вперед и коротко ударил.

Без красивого размаха, зато быстро и четко — прямо в сердце.

***

Артаг успел только почувствовать боль — острую, резкую, почти невыносимую: за много веков, проведенных без формы, боль стала смутным воспоминанием, а потом и вовсе забылась. Может, потому он почти задохнулся от нее. И мир, только что ощутимый, твердый, настоящий — поплыл, растворяясь, словно он сам проваливался в одно из собственных сновидений.

Он попытался удержаться за что-то, но держаться было не за что. Только безумно горящие зеленые глаза человека, стоящего напротив. Настолько чуждые, холодные и неотвратимые, что тоже, наверное, были уже частью сна. Это ему снился кто-то из давно забытых братьев, других древних богов — у человека не может быть таких глаз.

Даже у такого, как этот.

Так смотрит смерть.

***

Ветер, ударивший порывом в лицо, взметнувший пыль, утих так же резко, как поднялся. Пыль осела.

И пропал пряный аромат.

Тело медленно завалилось к ногам Алекса и рассыпалось в прах, ударившись о каменные плиты. Он пнул ногой звякнувший рядом кинжал, побрёл, пошатываясь, к начавшему проявлять признаки жизни Рамору. Решительно подхватил того под локоть, резко вздёрнул на ноги, пробормотал:

— Страж, подъём, — и потащил его, едва стоящего на ногах, к Року. Легонько пнул самого Рока.

— Конь, подъём. Давайте, шевелитесь! На улицу, на свежий воздух.

Вывалился в дверной проём вместе с Рамором, только здесь наконец отпустил его и медленно осел на крылечко — отдышаться.

Рок, пошатываясь, прошел мимо, побрёл прочь, в кусты. Есть захотел, наверное. От пережитого стресса.

Рамор удержался на ногах, оперся о ствол ближайшего дерева. С трудом ворочая языком, спросил:

— Что… там… было?

— Нет-нет-нет, — помотал головой Алекс, глубоко вдохнул, поднял на него недобрый взгляд. — Спрашивать буду я. Какого лешего ты здесь делал?

— Чего какого? — растерялся Рамор.

— Что ты забыл в храме? — продолжил напирать Алекс.

— Да я... — Рамор наконец выдохнул, пришел в себя и искренне возмутился. — Я спас тебя!

— Меня бы и конь спас! — рявкнул в ответ Алекс. — Я работаю один! Один! У меня нельзя путаться под ногами. Мне нельзя мешать. И я очень не люблю, когда за мной следят.

— Ладно, — примирительно отмахнулся Рамор. — Прости… Ты пойми — ты не похож на человека, способного на то, что о тебе говорят. Я должен был перестраховаться.

— Не похож? — прищурился Алекс. — Я там у вас только что бога зарезал, — и увидев, как расширяются глаза Рамора, быстро добавил. — Немного. Такие надолго не помирают.

Достал из кармана печать, подбросил вверх так, чтоб она, взлетев по плавной дуге, упала в руку стражу. Тот рефлекторно поймал ее и только потом опустил на руку растерянный взгляд.

— Вот ваша побрякушка, — сказал Алекс. — Но передай лорду, что она бесполезна. Скажи ему, что это знак: нечего играть в войнушки. Пусть с фигурками сначала научится играть. И свои земли в порядок приведёт. Избавится от древних монстров, например.

— Это был бог, — все еще растерянно поправил Рамор, с трудом оторвав взгляд от печати и косясь на храм.

— Бог, монстр, — Алекс отмахнулся, — какая разница? — и очень жёстко добавил. — Храм — сжечь. Если это чучело появится снова, то пусть появляется в другом месте. Не люблю возвращаться.

***

Рамор тяжело вздохнул. Жечь храмы — не лучшая идея, особенно для молодого лорда, который и без того смахивает на темного колдуна. Народ может напрячься. Успешный поход к соседям принес бы гораздо больше пользы. Это, конечно, с условием, что лорд бы при этом выжил...

— Скажи, — спросил Рамор, когда они спускались с горы. — Это правда, что ты убил дракона?

Алекс коротко кивнул.

— Как? — спросил Рамор.

Алекс поднял взгляд, но смотрел не на него: вперёд, вдаль, будто пытаясь что-то высмотреть.

Ответил коротко:

— В спину.

Глава 4

(Шаг 1. Печать Артага)

У подножия горы Собр толпились люди.

Рамор не видел, но точно знал: они там. Жаль, никак нельзя было сделать это незаметно — нельзя сжечь храм, пусть заброшенный, так, чтобы туда не набежала целая толпа зевак, которые потом помчатся рассказывать всем и каждому, как ярко тут всё горело.

Горело и правда ярко.

Рамор стоял рядом с храмом. Так близко, что горячий воздух обжигал лицо.

Он прикрылся рукавом и снова вспомнил о странном костюме Алекса, на этот раз — о высоком воротнике. Подумал, что такой пригодился бы сейчас. Что наверное, Алексу часто приходится иметь дело с огнём.

“Естественно, — мелькнуло в голове, — если он драконов убивает…”.

Рамор сейчас же себя оборвал. Никаких драконов он не убивает. Одного, может быть, случайно убил. И то — в спину. Сам сказал.

— Правда, что здесь был бог? — спросили из-за плеча.

Рамор раздражённо вздохнул и бросил, не оборачиваясь:

— Ты Оракул, ты мне и скажи.

— Ты ведь понимаешь, что немногим понравится такой агрессивный подход лорда Сакара к культурным ценностям? — Оракул шагнул вперёд, остановился рядом и засмотрелся на огонь.

— Капюшон не подгорит? — хмыкнул Рамор.

— Сейчас, оценив твои наклонности, я невероятно рад, что не живу в храме.

— Надо будет — и до домов доберусь, — с готовностью пообещал Рамор. — И до хижин. И до... Как называет твое жилище?

Оракул глянул недобро — Рамор не видел взгляда под капюшоном, но прекрасно прочувствовал. Если бы не взгляд, он, может, и промолчал бы. Но теперь — многозначительно добавил:

— Охотник сказал травить нечисть.

— Не забудь только, кто этого охотника к вам привёл, — напомнил Оракул, заслышав в слове “нечисть” определённый подтекст.

Который там, собственно, и был.

— Привести-то привёл... — задумчиво согласился Рамор и снова попытался высмотреть что-то под капюшоном. — А что ты знаешь о нём?

— Катастрофически мало, — ответил Оракул.

— И все-таки, — Рамор глянул на огонь еще раз и развернулся к собеседнику. — Как считаешь, он одурманил меня, а после наплёл небылиц? Или и впрямь одолел бога ветров? А до этого — дракона?

Оракул помолчал. Хмыкнул себе под нос. И наконец заговорил.

— Учитывая… — начал он, но его прервали — из пылающего храма закричали. Так громко, отчаянно, с такой ненавистью и злобой, что, казалось, кричал сам умирающий храм. И эхом отзывалось небо. И выл мечущийся между храмом и небом ураганный ветер. Выл, швырял в лицо пепел и остатки пламени, будто пытаясь дотянуться до стоящих неподалеку людей.

Не дотянулся. Затих, замер.

— Вопрос снят, — пробормотал Рамор.

— Если вы там кого-то из поджигателей в процессе не забыли, — равнодушно добавил Оракул.

И неспешно двинулся прочь.

Кажется, он увидел то, за чем приходил.

***

Городские ворота едва успели открыть — огромный конь в железе и шипах нёсся с такой скоростью, что пыль вилась вокруг, следовала за ним и даже будто бы заранее поднималась впереди маленькими смерчами. Тяжело и часто били мостовую мощные копыта.

Охотник Семи холмов, убийца драконов, а теперь и древних богов, покидал город.

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать: далеко за его спиной, на горе Собр, полыхает пламя. И если честно, ему не хотелось оборачиваться.

Алекс не любил оглядываться. Не умел возвращаться.

Ну и с огнем у него всегда были непростые отношения.

***

Но поздно вечером, убравшись подальше от земель Сакара и остановившись на ночь в лесу, он все-таки развел костер. Сел напротив, всмотрелся в пламя. Небольшое, почти ручное сейчас. Протянул ладонь, задержал ее надолго совсем рядом, будто хотел в очередной раз убедиться, что может обжечься.

Естественно, обжегся.

Естественно, зашипел сквозь зубы и принялся трясти рукой. Поднял взгляд на Рока.

Тот отвлекся от поедания ближайшего куста, смотрел внимательно, по-человечески встревожено. Словно спрашивал: "Что, хозяин, опять с головой плохо? Совсем, да?"

— Заткнись! — серьезно предупредил его Алекс.

К тревоге во взгляде примешалось искреннее удивление, но ответить Рок не успел: ни противно заржать, ни фыркнуть, ни ногой потопать. Вместо этого — замер, покосился куда-то в сторону, повел ухом, недобро прищурился и нырнул в чащу. Алекс тоже прищурился — пытаясь рассмотреть в кромешной тьме, что происходит. Но за огнем не увидел ничего.

И вместо того, чтобы всматриваться в тьму, решил положиться на сторожевого коня. А пока тот охотится на вероятных противников по кустам, задумался: кто из них первым начал так щуриться, а кто — этот прищур перенял. Он или конь?

Впал в серьезные раздумья на этот счет, пока из-за кустов возмущенно не прошипели:

— Морду убери! Я лорд! — а на поляну этой самой мордой не вытолкнули Сакара.

Алекс смерил его равнодушным взглядом, бросил Року:

— Слышал? Он лорд! — а у Сакара спросил. — Лорд, это у вас семейное — за людьми следить?

Сакар был в скромном походном одеянии. Без обилия шелковых тряпок, из которых оставил лишь одну — прикрывающий лицо шарф, — выглядел младше, ниже и вообще мельче.

— Рамор мне не семья, если ты об этом, — мягко отметил Сакар, стягивая шарф на шею.

Мотнул головой, помогая себе с шарфом и одновременно задирая нос. Ну естественно! Он, когда нос в нормальном положении, говорить не умеет.

Алекс, уже во второй раз меряя его задумчивым взглядом, наконец понял, что в нем не так, и спросил:

— Ты у себя в замке на каблуках ходишь?

Сакар фыркнул вместо ответа. Прошагал к костру, присел напротив, и Алексу подумалось, что и каблуков, и шелков все-таки не хватает. Без них он слишком угловато движется, и выглядит это смешно. А лорду не положено быть смешным.

Лорд тем временем сбросил с плеча походную сумку и принялся в ней деловито рыться. Алекс догадался, что именно он достанет за миг до того, как увидел доску, расчерченную разноцветными клеточками.

— А ты всегда добиваешься своего, да? — хмыкнул он. — Игрушки принес...

— Ты обещал закончить партию, — напомнил Сакар и уставился прямо в глаза в то время, как руки, будто сами по себе, расставляли фигуры.

Смотрел долго, неотрывно, внимательно и холодно. Сосредоточенно. И стало совершенно ясно, что играть с ним все-таки придется, а то так и будет следом шастать по кустам до скончания веков.

И показалось, что демонстративно болтающаяся на шее лорда печать бога ветров была всего лишь предлогом. У мальчика и впрямь грядет битва, но мальчик не хочет побрякушку, мальчик хочет консультацию от знаменитого героя. Пусть даже в виде — или во время, или под предлогом, — игры в крисс-край.

“Жаль тебя разочаровывать, Сакар, но не на того героя ты нарвался”, — мстительно подумал Алекс. Ему и впрямь начинало надоедать, что его преследуют.

— Нет, — твердо заявил он, все так же равнодушно выдерживая вспыхнувший взгляд лордёнка.

Сначала там было изумление — кажется, первая эмоция Сакара, в которую Алекс поверил. Потом — гнев.

— Да как… — Сакар хотел возмутиться, но прозвучало почти жалобно, и то, что Алекс его перебил, вполне можно было счесть услугой.

— Только не начинай ваше любимое “да как ты смеешь”, — попросил он.

— Ты обещал! — Сакар справился с собой, но мягкость так и не вернулась в голос, наоборот: теперь он говорил жестко, уверенно, холодно. Теперь голос соответствовал, наконец, взгляду. Разве что слегка звенел.

“Расплачься еще мне тут”, — подумал Алекс, пожал плечами и честно признался:

— Я часто вру.

— Возможно, — легко согласился Сакар. — Но если тебя просят о помощи, ты помогаешь. И теперь о помощи прошу я.

“Не помогаю я никому, — подумал Алекс. — Откуда эта странная уверенность у всех взялась? Я и себе-то помочь не могу..."

Если он и помогал, то по ходу дела. По дороге. Которая, как он теперь понимал, вела в никуда. Не было смысла ни в дороге, ни в том, чтобы помнить двенадцать шагов, ни в том, чтобы кому-либо помогать.

— Я помог, — напомнил он. — Вон, на шее что висит? — и кивнул на печать Артага.

— Этого мало, — возразил Сакар. И в глазах зажглись нехорошие огоньки. И не будь Алексу на всё настолько наплевать, он наверное даже поежился бы от этого взгляда.

Лордёнок злится, когда ему приходится играть непривычную роль. И слишком открыто демонстрирует себя настоящего. И голод во взгляде. Такому всегда будет мало. Он никогда и ни перед чем не остановится. И если проживет еще пару годков, что, конечно, сомнительно, он и на трон самого Императора замахнется.

Алексу, конечно, до этих разборок дела никогда не было, но Императора он уважал. Не слишком любил, но чисто по-человечески уважал. Хороший хозяйственный мужик, не без странностей, но кто вообще без странностей?

Зато со всеми Семью холмами прекрасно справлялся. И с Горными справлялся. И даже Южные пустоши были больше не страшны. Тут, положим, он разобрался не без помощи Алекса, но всё же, всё же...

— Губу закатай, — бросил Алекс раздраженно.

Сакар и без того начинал его утомлять, а как показался угрозой Императору, так и вовсе заставил чувствовать себя предателем. А Алекс и без него слишком многих предал.

— Рамор передал тебе мой совет? — спросил он. — Чтобы ты никуда не лез? Чтоб навел порядок в своих землях? Это — вся помощь, которую я могу тебе оказать.

Сакар кивнул:

— Я услышал твой совет, охотник. Я собираюсь ему следовать. Могу только предположить, что у нас с тобой несколько разные взгляды на то, какие именно земли — мои.

— То есть все-таки полезешь в драку? — уточнил Алекс и прищурился. — А хочешь еще совет?

Сакар молча смотрел в глаза.

— Лезть в драку нужно в последнюю очередь, — сказал Алекс. — После того, как испробовал все варианты. Когда других вариантов уже просто нет. А такое бывает нечасто, лорд Сакар, чтоб вариантов не было.

Сакар молчал.

— Бывает, — продолжал Алекс, — что подслеповатый правитель вариантов не видит. Что ему лишь бы повоевать, лишь бы победить, и неважно, сколько людей он угробит, да? Что делать такому правителю? Слезать с трона. Бросать это дело, пока не поздно. Забирать свои игрушки в торбу — и уходить подальше, пока ему не дали по шее. Понимаешь намек?

— Я понимаю, — Сакар едва заметно усмехнулся, и голос его неожиданно снова зазвучал мягко, тихо, напевно. Как ни странно, именно сейчас он решил, что вернул контроль над ситуацией. И даже чуть было нос снова не задрал. Повел головой, будто собирался, но передумал. Уставился в огонь.

И добил:

— А вот ты, Алекс, не понимаешь.

Алекс покосился на выглядывающего из кустов Рока, будто надеялся, что тот подскажет, чего именно он сейчас не понимает. Но Рок продолжал молча и грозно изучать Сакара с того момента, как вытолкал его на поляну. Что не мешало ему понемногу, якобы незаметно, отгрызать ветки с небольшого деревца вблизи.

— Ты думаешь, — продолжил Сакар, — я бы не хотел уйти? — и с усмешкой качнул головой. — Черт, я даже игрушки оставил бы!

Алекс поднял брови.

Встретились у костра два сумасшедших. И конь.

Неплохое начало для анекдота.

Сакар не врал. Вот сейчас — абсолютно точно не врал.

Впрочем, сейчас Алекс уже не был так уверен в своем умении читать людей, как еще сегодня утром. Лордёнок попался какой-то очень сложный. И вот то, в глазах, то пронзительное, что Алекс поначалу принял за голод — это тоже другое. Не голод — жажда. Жизни.

Кажется, Сакар просто очень хотел жить. И понимал: стоит ему хоть немного сдать позиции — окажется в опасности. А стоит уйти — убьют мгновенно. Он же наследник! И кто бы ни взошел на трон, его попытаются убрать в первую очередь — на всякий случай. Его и так будут пытаться убрать, но сейчас у него хотя бы есть власть. И Рамор под боком. И армия. Управляться с которой он и пытается научиться.

Поэтому лезет воевать?

"Кто бы ни затолкал тебя на трон, лордёнок, — подумал Алекс, — он сослужил тебе недобрую службу. И я, кажется, догадываюсь, кто этот благодетель. Ну а ты — теперь в ловушке, да? Зато хотя бы сам понимаешь это. Обычно они не понимают. Обычно их всё устраивает..."

А еще подумал: “Значит, выжить хочешь... Ну выжить — это не геройствовать. В этом случае ты как раз по адресу. Ко мне. Правда, вряд ли тебе понравится, что я скажу”.

— Вот это, — Алекс кивнул на доску, — не поможет.

Сакар покосился туда же, снова поднял взгляд. Пристальный, внимательный.

— Тебе ничего не поможет, — продолжал Алекс. — И никто. Это очень важно: понять, что ты теперь один.

— У меня есть Рамор и воины, — напомнил Сакар.

— Да в том и дело, что нет! — Алекс хлопнул в ладоши, пытаясь заставить лордёнка сосредоточиться на том, что он говорит — лордёнок явно не слышал. — Если хочешь выжить, полагаться можно только на себя. Нельзя никому доверять. Особенно тем, кто ближе остальных. Да ты и не будешь, как только начнешь выживать, не будешь.

Алекс уже не сидел — вскочил и ходил туда-сюда перед костром под настороженным взглядом Сакара. И говорил быстро, сбивчиво — с ним бывало такое, когда хотел сказать сразу и много.

— Чтобы выжить, лорд Сакар, — говорил он, — мало армии, мало личного стража, пусть даже умного, сильного и очень, как он считает, остроумного. Это всё пустое. Это есть, а потом ветер меняется — и ничего нет. И ты остаешься один. Потому запомни сразу: ты всегда один. Уяснил?

Сакар медленно кивнул.

— А теперь самое важное, — продолжил Алекс. — Ты очень, очень злой.

Сакар медленно поднял брови.

— Ага, — улыбнулся Алекс, на миг остановившись, смерил его взглядом, и продолжил ходить. — Ты злой, подлый, иногда трусливый, а иногда — очень смелый... Это по ситуации придется определять, тут я тебе ничем не помогу, сам разберешься.

— Но я не...

— Тихо! — перебил Алекс. — Ты не такой — это тебе так кажется. Всё, что тебе нужно, чтоб избавиться от этого заблуждения — заглянуть в себя. Докопаться до сути. Найти там, внутри то существо, которое хочет выжить. И слушать только его. Очень внимательно, как сейчас меня. Внимательно, потому что его нужно знать, и только ему можно верить. Только ему — потому что все вокруг такие же существа. Знают они об этом или нет. Всё ясно, лорд Сакар?

— Почему ты так часто повторяешь "лорд Сакар"? — неожиданно усмехнулся тот, и снова оставил где-то в тени злость и растерянность, и снова говорил мягко, мелодично. — И почему в твоих устах это звучит как оскорбление?

— Не люблю лордов, — пожал плечами Алекс.

— С Императором тоже так разговариваешь? — спросил Сакар.

Алекс обошел костер, присел напротив лорда и тихо ответил:

— Император — это иная величина, Сакар, — и на этот раз обошелся без "лорда", и тоже попытался говорить мягко, насколько, конечно, умел. — Тебе нет смысла сравнивать себя с ним.

Теперь ему стало казаться, что Сакар позвал его с целью хоть как-то сравняться с Императором: ведь и тот зовет Алекса, когда дело плохо. Голод или жажда в том взгляде — а в любом случае попрёт лордёнок на Империю. Предупредить старика, что ли?

— Понял? — спросил Алекс, потому что то ли тени от костра сыграли шутку, то ли по лицу Сакара вновь скользнула едва заметная усмешка.

— А ты? — неожиданно спросил Сакар.

— Что "я"? — не понял Алекс.

— Ты — какая величина? — объяснил Сакар.

— О-о... — протянул Алекс. И вдруг понял, что сейчас всё расскажет. Что и так рассказал слишком много. И что Сакар его не только слушает, но и изучает. Всматривается в глаза, в движения... И что нафиг ему не нужны никакие советы.

“То ли мне на таких везет, — подумал Алекс, — то ли в этом мире все стали развиваться подозрительно быстро”.

— Прекратите эволюционировать, — серьезно потребовал он и ткнул Сакара пальцем в грудь, ощутив под тканью сталь.

Что он там думал о пластинах под одеждой?

А Сакар, вместо того, чтоб удивиться такому внезапному повороту, усмехнулся чуть заметнее.

И Алекс так и не понял: это он пластиной своей гордится или догадался, что его раскусили.

Как можно было этого не заметить с самого начала? Сакар раскручивал его на разговор, примеряя разные маски, искал, какая из них пробьет брешь в обороне. И нашел — надавил на жалость. Ему не нужны были советы, его не нужно было учить — он и так прекрасно знал, что и как собирается делать, змееныш этакий.

Ему интересен имидж, манера поведения, взгляд. Пытается понять, как себя вести, чтобы стать героем в глазах публики: нашел героя — и давай его изучать.

Чтоб опробовать новую маску.

— Знаешь, лорд Сакар, — сказал Алекс и поднялся. — Думаю, тебе пора. Там Рамор, небось, уже всех на уши поставил, панику развел...

— На уши? — переспросил Сакар, а Алекс отмахнулся, мол, не запоминай.

И вообще иди отсюда.

Рок, зачуяв настрой хозяина, подошел ближе, зарычал Сакару в спину низко, утробно.

Тот, обернувшись через плечо, окатил коня взглядом, исполненным царственного презрения, но тоже поднялся. Криво и угловато.

— Игрушки, — бросил ему Алекс, кивнув на оставленную на земле доску.

— Ты же сказал: не помогут, — мягко ответил Сакар.

И осторожно обойдя Рока, двинулся прочь с поляны.

— Чтоб тебя конь покусал, — пробормотал сквозь зубы Алекс, наткнулся на вопросительный взгляд Рока и тоже отмахнулся: не надо, это так, вырвалось.

Пнул доску — несколько фигурок скатилось на землю.

“Ты — какая величина?” — спросил у себя, глядя на них.

Да кто его знает, какая он величина. И какого черта вообще здесь делает.

И зачем пытается помочь лордёнку, который потом как победит тут всех, как станет страшным и ужасным, и уже его нужно будет побеждать... Впрочем, не до лампочки ли ему все эти разборки? Глубоко до лампочки. Всегда были, всегда будут.

"Так чего постоянно лезешь?" — в очередной раз спросил у себя.

С другой стороны, а куда ему лезть? Домой-то он не вернется. Мало того, что домой пути нет, как бы старательно он ни искал. Важно другое: он уже привык быть один. И выживать именно так, как рассказал Сакару. Такому человеку дома не место.

Как можно было так долго этого не понимать? Так долго держаться на стадии отрицания?

Вспомнил небо другое, глубокое, второе в его жизни небо, потому что первого не помнил вовсе. Там звёзды висели не на поверхности, их было так много, что плоского небосвода не хватало. Не рассыпанные на темном полотне стекляшки — алмазы. Да и полотна-то не было, а была бесконечность, мягкая, глубокая, не черная — темно-синяя бесконечность, насыщенная так, что, казалось, вот-вот лопнет, и звёзды с хрустальным звоном разлетятся в разные стороны, и некоторые даже упадут на землю, самые драгоценные камни.

Когда это было?

Пять, десять лет назад?

Сколько лет ему сейчас?

Он закрыл глаза и уже сквозь сон слышал, как Рок, возмущенно фыркая, затаптывает догорающий костер.

Алекс спал без снов. Оставалось справиться еще с воспоминаниями.

Глава 5

(Шаг 2. Оборотень)

Мерв уверенно шагал по узкой утоптанной дороге.

Впереди уже виднелись крыши селения. Ирхан светил в спину, и длинная тень бежала вперед, здорово обгоняя, но Мерв знал: догонит. И тень, и злобную тварь. Догонит, уничтожит и шкуру повесит на стену. Или нет, положит под ноги, ковер будет.

Дом уже, правда, несколько лет как заброшен, его бы привести в порядок, а потом шкуры стелить...

"Впрочем, — подумал Мерв. — Главное, что шкура будет, а куда постелить — найдется".

Он не спешил, просто шел по следу — так его когда-то учил отец. Говорил: никогда не беги, ни от врага, ни навстречу. Лучше твердо стоять на ногах, чем споткнуться, когда бежишь. Будь спокоен, будь тверд в своем решении. И когда бы ты ни пришел — придешь вовремя.

Мерв бросил беглый взгляд по сторонам. На мгновение показалось, что на него смотрят. Что смотрят в спину тяжело и недобро. И что это не он выслеживает тварь — это тварь идет за ним. И сейчас готовится к прыжку, к броску. Он даже не успеет дойти до ворот, как она прыгнет ему на спину, свалит с ног, вгрызется в глотку.

"Глупости, — подумал Мерв. — Ирхан еще высоко. От твари, конечно, всего можно ожидать, но она неглупа. И понимает, что шансов у нее будет больше, если нападет в темноте. А сейчас... сейчас шансы у нас равны".

Он обернулся через плечо, глянул на холмы за спиной. Но не заметил нигде: ни тени, ни движения.

И даже слегка пожалел о том, что не заметил. Слишком долго идет за этим гадом. Пора бы уже догнать. И плевать на самом деле, кто именно из них кого догонит. В любом случае это случится вовремя, да, отец?

Мерв сплюнул под ноги и продолжил путь к воротам.

Пора было прекращать крутиться, распрямлять плечи и начинать вести себя, как положено герою. Потому что люди тут хоть и легковерные, но любую слабину чуют мгновенно. Могут не накормить, если не поверят. За стену выгнать. А то и об оборотне ничего толком не рассказать.

Мерву, правда, обычно верили: лицо у него было такое.

***

Темные тучи ползли по серому небу, не спеша, понемногу роняя мелкие дождевые капли. Деревянные домики, стоящие вдоль дороги, казались плоскими, картонными силуэтами, декорациями к дурацкому спектаклю, в котором Алекс зачем-то играет главную роль. Сплошь чёрными — нигде не горел свет. Село было будто нежилым, и он даже поначалу подумал, что так оно и есть. Если в округе шастает оборотень, многие предпочтут покинуть насиженное место, лишь бы не стать добычей. Это в городах, за каменными стенами, есть возможность спрятаться. Куда прятаться здесь? За прогнивший деревянный заборчик? Который не то что Рок — Алекс сможет перепрыгнуть. А не перепрыгнет, так пнет легонько — и забор сам развалится.

Другой вопрос — что оборотень здесь забыл?

Почему добрел от самих гор аж сюда? Спустился к людям у северных границ Империи — как раз неподалеку от земель Сакара — и двинул южнее, но мимо Семи холмов, по приграничным районам, по мелким селам, вниз по течению реки Лайи...

Шастает от одного села к другому, будто никак не может решить, куда ему деваться. Безумно и бездумно подставляясь, не уходя к своим в горы — Алекс, конечно, слышал, что там их недавно здорово потрепали, но то было по ту сторону гор, ближе к Даару. Да и если этот появился, то какие-нибудь "свои" у него точно должны быть, он же не из-под земли вылез. И не убежал, когда в Дааре произошла та заваруха: через горы он бы никак не перебрался. Там Горные. Съели бы.

Значит, свой, местный. Хотя от этого не легче.

И куда его несет, придурка?

“Завёлся в округе” — так было написано на пергаменте, который принесла сойка.

Завёлся. Как таракан, честное слово.

Но именно так люди думают. Осталось понять, как думает зверь.

Как действует. Где прячется. Почему здесь.

И почему, черт возьми, тут темно? И с кем ему первым говорить?

Вообще-то Алекс не любил заниматься благотворительностью. Он привык, что его зовёт кто-то сильный и могучий, этот же сильный и могучий оплачивает работу, чётко указывает, куда идти и кого побеждать, и только тогда Алекс принимается всех спасать. Но времена меняются. И сидеть на месте в ожидании настоящей работы, занимаясь самокопанием и безнадёжными попытками понять, как быть дальше, Алекс просто не мог себе позволить.

— Не могли же мы всех кругом победить, а, Рок? — тихо спрашивал он, хотя хотелось спросить совсем другое, но не будешь ведь приставать к коню с вопросами о вечном.

И конь едва ли не впервые в жизни смотрел на него с сочувствием, с пониманием, не пытался ни ехидничать, ни злорадствовать.

“Начал разбираться в эмоциях коня, — мрачно отмечал про себя Алекс. — Осталось только домик в окрестностях прикупить и до конца дней с конём разговаривать…”

Потому сойка, когда все-таки появилась, обрадовала его донельзя.

— Ага! — радостно закричал он и так взмахнул рукой, на которую она села, что красиво метнул сойку в ближайший куст. Правда, та вовремя сориентировалась, взлетела вверх в последний момент и заложила петлю, чтобы снова сесть на руку.

— Видишь? — спросил Алекс тем временем у Рока, тыча в нее пальцем. — Не всех еще победили! Не всех!

Рок смерил его мрачным взглядом. "Ну давай, — перевел себе Алекс. — Победи еще раз птицу... Или прекратим отпугивать ее воплями и махами руками и прочитаем, наконец, что нам предлагают?"

Алекс мысленно согласился с конем. И прочитал.

Денег не предлагали.

Но деньги у Алекса ещё оставались. Цели закончились.

И местный оборотень мгновенно стал, пусть и промежуточной, но хоть какой-то целью.

А теперь они с Роком бродили по темной мёртвой деревне...

Алекс резко остановился и коротко шикнул.

Рок замер и вопросительно покосился, мол, чего на него шикать, он же вообще молчал!

Вдалеке раздавались голоса. Голоса, хоровой смех, пьяные выкрики. Стандартный шум, какой бывает в тавернах, кажущийся неуместным здесь, среди дождя и чёрных мёртвых домов. Да и таверны тут не было.

— Ну? — спросил Алекс Рока, который слишком долго прислушивался. — Поехали, что ли?

Рок помотал гигантской головой, звеня снаряжением. Не отрицательно — будто пытался встряхнуться.

“Прекратить пытаться понять коня”, — напомнил себе Алекс.

Легонько толкнул пятками в бока, и Рок таки двинулся вперёд.

Звуки становились громче, чётче. Монотонный гул рассыпался на составляющие: шум дождя прорезает громкий, хорошо поставленный голос, и после каждой фразы-двух — взрывы смеха десятка людей, радостные многоголосые выкрики, свист, хлопки.

— Ты смотри, какой весельчак у них там... — тихо пробормотал Алекс. — Тоже завёлся, как таракан? Или у них по вечерам всегда такое веселье?

Ещё несколько улочек, пара поворотов — и Рок вышел к широкому одноэтажному зданию, из которого доносились звуки. Здание смахивало на амбар с окнами.

Алекс остановил коня, всмотрелся. Происходящее было ему совершенно непонятно, а ко всему непонятному он предпочитал приглядываться издали. Обычно, правда, непонятное само на него нападало и пыталось сожрать, так что такими моментами, как сегодняшний, надо было пользоваться.

В окнах горел свет, сновали силуэты, звенела посуда и вовсю шли гуляния. Тот, голосистый, всё говорил, а слушатели всё восхищались. И только Алекс чувствовал, что, кажется, начинает сходить с ума еще больше, чем был сошедший до сегодня.

— И вот, дракон прыгнул! — вещал оратор. — Из его пасти вырвался сноп пламени, но я успел спрятаться за щитом. Щит мгновенно раскалился, горячий ветер обжигал меня со всех сторон, но я терпел! Я выжидал момент. Дракону ведь рано или поздно нужно будет вдохнуть?

Несколько голосов вразнобой прокричали что-то одобрительное в ответ. Кто-то хлопнул в ладоши. Кто-то подогнал возгласом: "Ну и?"

— Ро-ок... — тихо протянул Алекс и наклонился к коню, когда тот обернулся. — Ты тоже это слышишь?

Ответить конь не успел, даже если бы и мог, потому что кто-то рядом скучающе сообщил:

— По-моему, это слышат даже в соседних сёлах.

Алекс подпрыгнул от неожиданности и сделал вид, что это он специально, чтоб начать движение: крутануться вокруг своей оси, пытаясь обнаружить источник звука. Источник прокашлялся, и Алекс вскинул голову.

Оно сидело на дереве — оседлало большую свисающую над дорогой ветку. Мелкое растрёпанное чучело, крутящее в руках яблоко. Человеческий детёныш — определённо. Слишком мелкое и чумазое, чтоб разобрать, мальчик оно или девочка. Но определённо что-то задумавшее — иначе с чего бы ему сидеть здесь, под дождём, а не в том сарае, где сейчас самое веселье.

Алекс спрыгнул с Рока, сделал пару шагов к детёнышу, задрал голову, — тот сидел несколько выше, чем казалось с коня, — сунул большие пальцы за пояс и, щурясь, спросил:

— А ты, значит, отсюда слушаешь?

— Мне внутри надоело, — пожало плечами дитя и смачно грызануло яблоко. Сплюнуло, отбросило мокрую чёлку с глаз и уставилось с вызовом.

“Пацан, — подумал Алекс. — Кажется…”

— Так, — строго сказал он, — слезай-ка с дерева и давай домой. Тут темно, мокро и опасно.

Шея уже начинала ныть, дождь норовил попасть в рот. И ещё почему-то казалось, что детёныш вот-вот запустит в него огрызком.

— Да ладно! — фыркнул пацан.

Снова вгрызся в яблоко и продолжил с набитым ртом, ткнув пальцем в небо:

— Не полнолуние. Волков нет, дядь.

— Я тебе не "дядь", — наставительно поднял палец Алекс. — Не хочешь домой — иди туда, — указал через плечо на амбар, прислушался и как бы между делом уточнил. — Кто у вас там вообще?

— У нас там охотник на драконов, — буднично ответил пацан, смерил Алекса задумчивым взглядом, но отшвырнул огрызок в сторону — и Алекс облегченно вздохнул.

И только потом понял, что именно ему сейчас сказали. Сказали явную глупость и бессмыслицу, но бывают такие глупости и бессмыслицы, от которых почему-то нехорошо холодеет внутри. Несмотря на то, что и сам уже был готов услышать что-то подобное.

Почти.

Пацан мотнул головой, будто пытался отряхнуться от дождя. Принялся сосредоточенно изучать соседние ветки в поисках нового яблока. Не нашел, развернулся спиной, взобрался ещё выше и, не оборачиваясь, бросил:

— Только врёт он всё.

“Естественно, врёт!” — пронеслось в голове у Алекса.

— А зовут его как? — вкрадчиво, по-сакаровски мягко, спросил он и сам понял, что прозвучало как-то слишком угрожающе. Но пацан не заметил. И ответил, смерив коротким удивлённым взглядом через плечо:

— Алекс, дядь! Ты откуда вообще свалился? — развернулся, прыгнул на соседнюю ветку и кивнул на Рока. — Дашь покататься?

— Я правильно понял, — медленно проговорил Алекс, игнорируя вопрос, — что сейчас в этом амбаре толкает речи Алекс, охотник на драконов?

— Ты походу, когда свалился, слух повредил, — пацан тут же остыл к коню, протянул руку к ветке повыше, сорвал висевшее на ней яблоко, и прокричал, будто глухому. — Я только что это и сказал!

— Эй! — резко окликнули из-за спины. Алекс круто развернулся и схватился за рукоять меча, так угрожающе прозвучало это “эй”.

От двери амбара к ним решительно, широко шагая, шёл человек, за ним спешила невысокая женщина, и Алексу понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть в темноте: эти двое были немногим старше пацанёнка с дерева.

И точно не старше Сакара. Парень, рослый, худощавый, но широкоплечий, был, вероятно, сверстником лордёнка. Девчонке Алекс бы дал лет шестнадцать, а то и меньше. Она, ловко обогнув его, метнулась к дереву, тихо, но возмущённо потребовала немедленно слезть.

Парень же остановился напротив, слишком близко, будто намеренно пытаясь переключить внимание на себя. Спросил с напряжённой угрозой в голосе:

— Ты кто такой?

— А…м… бр... — протянул Алекс произвольный набор букв. — Приехал помочь с оборотнем. Но судя по всему… — и многозначительно покосился на амбар.

Парень несколько секунд всматривался в глаза, будто пытаясь понять, правду Алекс говорит или нет, потом расслабился, хмыкнул, перевёл взгляд на коня и снова напрягся — рассмотрел.

— Это… что? — спросил растерянно, и вот тут стало совсем ясно, насколько он юн. Просто изо всех сил старается быть старше, взрослее. Девчонка тем временем всё-таки сняла пацана с дерева и принялась шёпотом отчитывать его. Судя по всему, все они братья-сёстры, просто старшие ведут себя, как родители.

Алекс прекрасно знал, что это значит: не раз видел и такую манеру поведения, и такие взгляды, и эту чрезмерную агрессию — так они защищаются. Привыкли быть такими — их больше некому защитить.

Слишком много войн. Слишком много гибнет людей, оставляя брошенных детей.

В этих землях дети растут чересчур быстро.

И не только лорды.

— Конь, — исчерпывающе ответил парню Алекс.

— Он не даёт покататься! — пожаловался мелкий, скрестив руки на груди и глядя на Алекса так, словно сейчас ему прилетит за всё.

— И правильно делает, — тихо заявила девчонка, легонько мазнув рукой по мокрым волосам: будто подзатыльник собралась выписать, но на деле — ласково потрепала.

— Тихо! — грозно цыкнул на обоих старший. Уставился девчонке в глаза, и Алекс отметил, что они похожи. Не внешне, внешне только волосы у этих двоих были, словно из одной копны: светлые и пышные, даже под дождем. Да и пацана если высушить — тоже, глядишь, пушистым станет...

Черты лица у парня были острыми, резкими и крупными, у девчонки, наоборот, мягкими, тонкими. А вот смотрели друг на друга одинаково. Серьёзно, напряжённо, внимательно, и будто успели за тот миг, что смотрели, поговорить и что-то решить.

— Возвращаемся? — спросил старший и кивнул на амбар.

— Я не хочу, — заявил пацан. — Мне этот, — кивнул туда же, — не нравится.

— Мы домой пойдём, — мягко согласилась с мелким девчонка. — Поздно. Ему спать надо.

— Я не хочу! — запротестовал мелкий, за что получил второй условный подзатыльник, был схвачен за руку и увлечён вдаль по темной улочке.

Парень перевел взгляд на Алекса. Все такой же — напряженно-вопросительный.

— И я спать не хочу, — честно сообщил Алекс.

Тот сначала удивился, потом фыркнул и неопределенно качнул головой. Наконец сказал:

— Тебя ж куда-то деть надо.

— Неир... — с мягким укором бросила через плечо девчонка, — если хочешь пригласить путника остановиться у нас, так и скажи ему.

И добавила, уже не глядя на оставшихся за спиной:

— Неир любит прикидываться злым человеком, но это не так.

"Ага, как же, — подумал Алекс. — А так вы вообще белые и пушистые. И очень, очень добрые. Либо задумали уже пакость какую-нибудь, либо деньги нужны позарез... Либо задумали пакость, потому что нужны деньги".

Иначе вряд ли решились бы впустить чужака в дом. Дети с такими глазами обычно никого не подпускают.

С другой стороны, дети и их глаза подвернулись ему как нельзя кстати, и теперь можно было не думать о ночлеге, сосредоточившись на самом главном: громогласной подделке, вещающей сейчас в амбаре что-то о битве с горными ведьмами.

“Ведьма была одна”, — раздражённо подумал Алекс. Ему просто повезло, что он оказался в её вкусе. Правда, попадись он ей теперь, всё закончилось бы куда плачевнее. Так что Алекс искренне надеялся, что не попадётся.

Идти в амбар не хотелось. Было не по себе. Но идти было нужно. Хотя бы чтобы увидеть, с чем придётся иметь дело.

— Погуляй, — тихо попросил он Рока, — где-нибудь подальше. Траву в лесу поешь… Грибы… Белок… Что ты там ещё ешь…

И направился к амбару, пока конь, тихо и обиженно фыркая, брел прочь. Коня светить было опасно: самозванец мог знать об Алексе достаточно, чтобы понять, кто есть кто, если увидит животное. А пока, кто есть кто, не выяснит сам Алекс, лучше не рисковать.

Неир направился следом, то и дело неуверенно оглядываясь на Рока.

— Не пропадёт, — успокоил его Алекс, — а белки новые заведутся, если ты за них переживаешь, — и решительно толкнул дверь в амбар, щурясь от резанувшего глаза света.

***

На него, как и предполагалось, никто не обратил внимания.

Гость стоял на импровизированной сцене, и Алексу подумалось, что заберись он сейчас туда же и стань рядом, на него всё равно никто не обратит внимания.

Гость был здоровенным белобрысым детиной, облаченным в кожаные одежды и тяжелые сапоги, с сумкой через плечо и громадным мечом на поясе. Но даже не это привлекало внимание публики. Он, зараза, будто весь светился: сверкал белозубой улыбкой, голубыми глазами, амулетами на груди и браслетами на руках.

А ещё он нёс совершеннейшую чушь. Как раз принялся за описание боевой сцены.

— Ведьма швырнула в меня огненный шар! — чеканил он. — Я прыгнул в озеро! Вынырнул — и тут же второй шар! Я ушёл под воду и… — переключился на страшный шёпот, — задержал дыхание, как учили русалки…

“Русалки?! — подумал Алекс. — Серьезно?!”

Хотелось то ли рассмеяться ему в лицо, то ли сначала ударить в лицо, а потом уже в него смеяться. В общем, толком испугаться Алекс не успел. Ожившее отражение оказалось вовсе не отражением — дешёвым комедиантом-переростком.

— …ушел в глубину и замер. Огненные шары прорезали воды вокруг, воды становились теплее, и я уж думал: всё, сварят живьем. Но вдруг! — театральная пауза и напряженный шепот в толпе. — Пещера! Я увидел пещеру!

"Актёрские данные тоже не слишком", — мрачно отметил Алекс.

Покосился на Неира.

Тот смотрел на громилу точно так же, как на самого Алекса при встрече: напряженно. Стеночку у двери подпёр, руки на груди скрестил — и изучал. Этого тоже к Сакару отправить? Пускай втроем — Сакар, Оракул и этот Неир — друг друга изучали бы...

“Пацан же еще совсем, — подумал Алекс. — Ему сейчас положено радостно внимать герою на сцене. Младшему, кстати, тоже, а он вообще на дереве сидел”.

Как всё тут по-дурацки устроено. И самое страшное — необратимо. Им уже не поможешь: у них уже глаза другие.

“А то б организовал общество защиты детей, — фыркнул про себя, — коне-ечно! Ты, Алекс, с этими поисками смысла жизни совсем с катушек слетаешь. Сеансы групповой терапии проводили бы. И на экскурсии бы ездили, обязательно на экскурсии. Вам куда? Выжженная пустошь? Пожалуйста! К Троллевым пещерам? Да хоть щас! А еще лучше — сразу к Горным. Это не тот мир, Алекс. Вы снова ошиблись миром. Попробуйте выключить и включить снова”.

— И тогда, — отвлёк от очередного ненормального диалога с собой громила на сцене, проникновенно понижая голос, — я вспомнил… чему учили меня… демоны Огненных равнин…

Глава 6

(Шаг 2. Оборотень)

Когда истории у громилы закончились, и его представление окончательно переросло в весёлую попойку, Неир коротко зыркнул на Алекса и так же коротко — на дверь. Алекс кивнул, вышел следом.

"Старею, — подумал в который раз. — Там пьют, и без меня. А я взял и ушёл... Старею".

И всё же здоровяк не был основной проблемой. Он, конечно, Алексу не нравился, но проблемой был оборотень. Сейчас пьяная толпа рассказывает своему мнимому спасителю всё, что знает о страшном монстре. И вот спасителю задачка: разобрать в невнятных эмоциональных воплях обрадованных его прибытием жителей, где правда, где ложь, что за оборотень, и как искать.

Решил работать охотником — пусть потрудится. Алекс придет позже — за сухими фактами.

— Врёт, — бросил Неир, злобно глянув через плечо на амбар.

— Согласен, — кивнул Алекс. — Но может, ему положено?

— Врать? — хмыкнул Неир и задумчиво почесал в голове, взъерошивая пушистые волосы.

Алекс подумал, что странно чистые у них волосы, у всей семейки, даже у чумазого младшего. Непривычно чистые для местного населения. Население мыться не слишком любит. Может, дело в дожде? Часто идёт дождь, и волосы сами моются? С чего еще им быть такими пушистыми?

— Ну, чтобы люди верили, что он герой, — объяснил Алекс. — Чем больше подвигов совершил, тем лучше, правильно?

— Врать, чтобы верили, — повторил Неир и покосился на Алекса так же недобро, как только что косился на амбар. — Ты сам себя слышишь?

Алекс неопределенно пожал плечами.

А что? Обычно работает.

Неир резко свернул и толкнул хлипкую калитку. Пришли, значит.

Он оглянулся, пропуская Алекса вперед и осматривая темную улочку. Будто проверяя, не идёт ли кто-нибудь следом. А может, он Рока искал. Но Рок, вероятно, слишком увлёкся, гоняясь за белками по лесам.

За коня Алекс был спокоен. Тот уже большой мальчик, не потеряется. По нюху найдёт хозяина, если надо будет. А загуляет, так Алекс его найдет. Сначала оборотня, потом — его. И лучше бы до этого не доводить.

Неир остановился у входной двери, ударил три раза с долгими перерывами.

Чего они так боятся? Почему всё время оглядываются и стучат в дверь условным стуком? Ну да, дети, ну да, без родителей, но Неир уже достаточно взрослый, чтобы считаться в этих землях мужчиной, выглядит сильным и даже опасным противником. Девчонка с мелким тоже, кажется, смогут за себя постоять в случае чего... И вообще — их трое. А трое — это уже почти банда.

Так в чём же дело? Кого в этом селении они боятся?

Может, не только оборотню и клоуну из амбара надо будет разъяснить, как себя вести?

"И всё это за одну ночь, — подумал Алекс. — Жаловался, что делать нечего? Получай! Сразу три работы!"

В доме скрипело всё. Сначала заскрипел пол за дверью, потом — засов, потом, открываясь, дверь. Девчонка, выглянувшая им навстречу, многозначительно приложила палец к губам — младший, видать, уже спал.

Окинула обоих оценивающим взглядом, будто решая, впускать домой или нет. Бегло оглядела двор — наверное, тоже искала коня. Вновь перевела взгляд на Алекса, мотнула головой, приглашая.

Он ступил на крыльцо. Крыльцо, естественно, тоже скрипнуло. Следуя за ней по узкому коридору, Алекс честно пытался идти бесшумно, но, как назло, дважды наступил на самые скрипучие доски. За что каждый раз незамедлительно вознаграждался гневными взглядами через плечо.

И Неир, как ему казалось, тяжело вздыхал за спиной, словно уже жалел, что привел такого громкого гостя.

“Да что мне, полететь что ли?! — обиженно думал Алекс. — Нет, я, конечно, призрак, но не настолько...”

И вообще — почему это девчонке скрипеть по дороге к двери можно, а ему нет? Алекс оглянулся на Неира, но тот, оказывается, не на этот счёт вздыхал: смотрел себе под ноги, куда-то сквозь скрипучий пол, отстраненно и задумчиво.

Наверное, переваривал информацию о демонах Огненных равнин. Ещё бы! Тот клоун выдавал такое, что так просто не переваришь...

Девчонка привела в комнату, слабо освещённую двумя свечами, стоявшими посреди стола. На том же столе гостя ждал кувшин, на блюде лежало несколько лепёшек. Алекс осторожно опустился на стул. Тот, как ни странно, не скрипнул, зато опасно пошатнулся.

“Может, им денег дать? — неожиданно подумал Алекс, — У меня ведь еще есть... Пусть тут всё себе починят”.

И тут же задумался, а не специально ли они скрипят? Может, этого и добиваются? Бедные-несчастные детишки, можно подумать!

И тут же мысленно ухмыльнулся, отмечая: впервые, кажется, его потянуло на благотворительность. Всё-таки стареет? Потому что как иначе объяснить этот порыв?

"Не отмоешься ведь благотворительностью, Алекс. И ничего не изменишь. Так что давай, начинай есть. Ты же любишь есть?”

Почувствовал на себе взгляд и поднял глаза. Так и есть: севшая напротив девчонка изучала пристально, настороженно. Взгляд такой же, как у Неира, только у того взгляды короткие, быстрые, а тут — надолго и будто бы насквозь.

И даже, зараза, не отвела глаз. Только сообщила, продолжая изучать:

— Тебе постелили на чердаке, — и кажется, попыталась улыбнуться. Получилось криво.

Дикий контраст между мягкими волнами волос и этим взглядом, между тонкими, нежными чертами лица и колючей полуухмылкой завораживал настолько, что Алекс невольно засмотрелся. Положение спас Неир — занял место во главе стола и отчётливо прокашлялся. Девчонка оторвалась от Алекса, гневно уставилась на брата, и снова они принялись о чем-то молча спорить.

А Алекс же решил, что пока дети общаются, и впрямь можно поесть. Ну, а что? Он ведь и правда любит есть. Даже если на самом деле есть не хочется. Если еды у этих детей совсем мало. Организму необходимо питаться, и это — незыблемое правило. Лучше съесть всё, что у них на столе, но быть в силах остановить того, кто придет съесть их самих, так?

Алекс откусил здоровенный кусок лепёшки. Лепешка была соленой и жесткой. Откусил еще, подпер кулаком подбородок и, жуя, принялся переводить заинтересованный взгляд с девчонки на пацана. Молчаливый диалог затягивался, так что Алекс решил плеснуть себе в кружку из кувшина. Глотнул, едва не поперхнулся.

В кувшине была вода.

"Ну да, — подумал он. — Это же дети! Чего ты ожидал? Вина? Эля? Амброзии? Слово-то какое вспомнил: амброзия... А полезно, выходит, воду пить! Голова лучше работает, слова вон всякие вспоминает..."

На самом деле Алекс часто вспоминал странные слова, но не мог вспомнить их значения. Он даже не был уверен, на котором из трех языков, каждый из которых был в определенной степени ему родным, слово всплывает в голове. Слишком там всё перепуталось.

Неир оторвался от гляделок, полоснул по Алексу острым тёмным взглядом, глухо обратился к сестре:

— Зара, принеси вина.

Та хмыкнула, тоже коротко глянула на Алекса, резко поднялась и, демонстративно покачивая бёдрами, вышла. Она двигалась мягко, плавно, легко. И пол под ее ногами скрипнул всего раз, да и то — тихо-тихо.

Алекс задумчиво уставился ей вслед, пытаясь вычислить доски, на которые тут можно наступать. Неир по-своему расценил его долгий взгляд и чуть слышно, но очень жёстко спросил:

— Надеюсь ты понимаешь, что она — еще ребёнок?

— А? — отвлекся от подсчета досок Алекс.

— Зара, — тихо сказал Неир. — Не тронь ее.

Алекс с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть в ответ. Получилось бы пренебрежительно, а парень был так напряжён, что воздух вокруг него разве что не искрился. Собран, готов к атаке. Что вполне естественно — чужак в доме для них, очевидно, в новинку. И фыркать сейчас ему в лицо — не лучший выход.

Тем более, что Алекс ещё лепёшку не доел. И вина уже пообещали.

— Смелое решение — пригласить в дом незнакомца, — отметил Алекс и тут же подумал: “вот разрядил сейчас обстановочку, да”.

Неир тоже, кажется, так подумал, потому что черты его лица словно закаменели, взгляд потемнел ещё больше, и Алекс очень быстро продолжил мысль:

— Я благодарен вам за это, — и тут же исправился. — Я благодарен тебе. Ты — старший в семье, вся ответственность за неё на тебе. Потому я обещаю, — теперь он заговорил медленнее, чтобы его услышали и поняли, — что не наврежу ни тебе, ни твоей сестре, ни брату. Ладно?

И поднял ладони над столом, словно хотел продемонстрировать, что в них нет оружия. Как будто еще кто-то не заметил, что в них — еда.

Неир ещё несколько мгновений изучал его, точно так же, как при первой встрече, будто снова решал, верить или нет. Потом, всё так же настороженно глядя в глаза, предложил:

— Выпьешь со мной?

— А то! — искренне обрадовался Алекс: если парень выпьет, у него резко возрастут шансы выскользнуть среди ночи незамеченным. А ему эти шансы ох как нужны.

Неир странно хмыкнул, и Алекс понял, что снова выразился не так, как тут привыкли. Он постоянно говорил что-то не так.

И не только здесь. Алекс уже плохо помнил дом, свой самый первый дом, мир, в котором родился, но, кажется, он и там он умудрялся говорить невпопад. Что уж говорить о втором родном доме — о мире драконов. Странно, что он вообще у драконов выжил. И даже не потому что слаб, и даже не потому что не дотягивает до любого из них ни силой, ни ловкостью, ни умениями. А потому что несет все время какую-то чушь.

Драконы слушать чушь не любили. Они вообще крайне бдительно следили за чистотой языка. Да и в целом — за чистотой. Их хлебом не корми, — впрочем, логично, драконы не едят хлеба, — дай за чистотой последить: языка, одежды, веры, дома, ногтей.

***

Всё идеально, всё — до блеска.

Красиво, чисто. Мягко, спокойно и насыщенно, напитано смыслом. Исполнено мудрости, истинности. Веры.

Ругаться, воевать, выпускать пар и показывать зубы они уходили во внешний мир. Чтоб их собственный, внутренний и сияющий, скрытый от лишних глаз, оставался нетронутым.

И язык их был под стать миру: напевный, тягучий, неспешный, самый красивый и самый сложный из всех, что знал Алекс. Ну, как знал... Пытался выучить. Но там было слишком много слов, по слову на каждый оттенок неба, а их — тысячи. По слову на каждый смысл, на каждый подсмысл.

Оттенки, в общем, были не самым сложным. Оттенки он выучил. И только недавно понял, что начал постепенно их забывать.

Короче говоря, в целом Алекс все еще неплохо владел драконьим — второй родной как-никак. Сэмерис гордился его успехами и неоднократно повторял — Алекс так и не понял, кого именно тот так страстно желал в этом убедить, себя, его или остальных, — что драконьим языком может овладеть только дракон. На самом же деле, как теперь понимал Алекс, и обезьяну можно научить — лишь бы хороший учитель попался. Сэмерис был хорошим учителем. Лучшим.

А ещё он был первым существом, которое Алекс увидел сразу после того, как увидел небо.

Он в общем-то тоже упал, но совсем не так. На тринадцатом шаге вглубь леса — рухнул вниз, скользя по отвесному склону, вместе с каменным обвалом. И даже не успел удивиться, откуда в лесу камни. И скала. Да что удивиться! Он даже вскрикнуть не успел, даже вздохнуть, и если честно — даже толком испугаться.

Алисе было хорошо — у нее было достаточно времени, чтобы думать.

А тут — по голове, плечу ударили тяжёлые острые камни. Вспыхнула боль в спине — будто по ней танк проехал. И продолжает ехать. Алекс проскользил вниз ногами какую-то секунду, а потом его развернуло, закрутило, он покатился по склону, а тот продолжал бить. Нога, бедро, плечо, руки, локти, ну и головой, ясное дело, напоследок надо было врезаться в самый огромный валун.

Потом он попытался прикрыть голову — и это было разумным решением: несколько камней догнало его. Ударило в сомкнутые над головой руки. Раз, два...

И всё.

И он уже чёрт знает где.

Может, именно потому, что всё произошло так быстро, Алекс до сих пор не мог до конца в это поверить. И не раз думал о том, что упал в лесу, ударился головой о какой-нибудь корень и лежит теперь в какой-нибудь больничке под капельницами и пищащими аппаратами. Ну а голову ударил сильно — раз в ней такое происходит. Раз в ней драконы, оборотни, боги и прочая ерунда завелась...

Потому что — посмотрим правде в глаза — рухни он, шестнадцатилетний тогда пацан, на самом деле в ту пропасть, под тот обвал, не выбрался бы. Не выжил. Он бы переломал всё к чертовой матери и не смог бы выбросить в сторону руку, чтобы схватиться за торчащий рядом кусок скалы. И уж точно не подтянулся бы, чтобы рывком перебросить тело туда. И не выдержал бы, пока выбирался, еще несколько ударов, гораздо более мощных и болезненных — камни всё падали, а он уже не мог закрыться от них руками. Удар в плечо почти обездвижил правую, левую разодрало до крови, огромный валун врезался в бок, когда он развернулся, и что-то хрустнуло внутри так, что несколько секунд он не мог вдохнуть от боли...

"Ребра сломал", — подумал он тогда. Отстраненно и растерянно, но все еще не испуганно, потому что времени испугаться у него до сих пор не было.

А потом он неоднократно думал, что сломал бы их раньше, еще при падении. И шею бы свернул.

На самом деле Алекс никогда не отличался умением группироваться, да и вообще с детства с координацией было туго. Он многое забыл, но до сих пор помнил, как рухнул с турника, пытаясь висеть на нем без рук — и естественно, сломал запястье. А тут он не с турника — тут он со скалы. Вместе с половиной скалы.

И всё же — он взобрался на каменный уступ, а камни продолжали грохотать по ложбине рядом с ним, улетая в бездонную пропасть.

Алекс откинулся на скалу, пытаясь отдышаться. Точнее, просто дышать. Сначала — просто дышать. Не прекращать дышать, потому что дышать было больно. Дышать и не думать ни о чем, потому что сначала нужно было выжить, а потом — попытаться осознать произошедшее.

“Оказывается, это у меня с детства, — решил он потом, проанализировав ситуацию. — Сначала делать, потом думать”.

А когда обвал закончился, Алекс полез наверх по отвесной скале, цепляясь за мелкие выступы и щели. Скажи ему раньше кто-нибудь, что он заберётся на такую скалу, что он вообще рискнет лезть по ней, не поверил бы. И не рискнул бы.

Это — один из плюсов ощущения нереальности бытия: начинаешь верить в свои силы.

Потом он долго лежал на каменном плато и смотрел в невозможное небо, глубокое, переполненное мерцающими незнакомыми звёздами. Сначала, конечно, повернул голову в одну и в другую сторону: убедился, что вокруг такие же серые скалы. Что звать на помощь смысла нет. Что смысла нет и пытаться куда-нибудь еще ползти в поисках друзей, поляны, леса, телефона, дороги, дома. Ничего из этого тут быть не могло, в этих скалах.

Он не просто видел — он знал это. Другой мир. Другой воздух. Чужое небо.

"Ладно, — подумал он, снова уставившись вверх. — Ладно... Глупо спрашивать, где я. Этого я не знаю. Что произошло? Я упал. Откуда?"

Он снова повернул голову в глупой надежде увидеть что-то вроде портала, телепорта или еще какой-нибудь фигни, которую видел в разных дурацких фильмах. Нужной фигни не нашел. Зато прибыла другая фигня: на огромный валун в десятке метров от него приземлился Сэмерис. Не рухнул, не прыгнул — приземлился: мягко спружинил и тут же выпрямился.

Высокий широкоплечий парень с мягкими темными локонами до плеч и светящимися в сером сумраке глазами.

Широко заулыбался, хотя больше это смахивало на оскал. Который, вероятно, должен был напугать Алекса, но тот, завидев незнакомца, лишь утвердился в мысли, что у него галлюцинации. Пожалел, что незнакомец — здоровый мужик, а не какая-нибудь барышня в мини-юбке. Рассердился на себя, что даже галлюцинировать толком не умеет. Но в целом обрадовался, что он здесь, оказывается, не один. Что среди холодных мёртвых камней есть ещё одно живое существо. Даже в собственном подсознании бродить по пустынной местности приятнее с собеседником.

Собеседник что-то спросил на своём языке, и Алекс подумал, что ни голос, ни его звучание никак не сочетаются с внешним видом. Тут всё было таким: холодный мёртвый мир и полное тёплых сокровищ небо. Стрёмный мужик с глазами-фонарями и мягким, напевным баритоном.

"Интересно, как бы заговорила девчонка в мини-юбке?" — подумал Алекс, а вслух спросил у мужика:

— Чё? — и попытался сесть. В целом получилось, но на руку пришлось опираться, чтоб не упасть. И дышать снова стало больнее.

Вокруг мужика вспыхнуло и тут же погасло красное свечение. Мужик медленно поднял правую руку.

— И тебе привет, — отмахнулся в ответ Алекс, потерял от этого движения равновесие, снова упал на спину и простонал. — Бли-ин! — потому что, естественно, снова больно ударился.

— Плохо знаю… твой язык, — мягко проговорил незнакомец, спрыгнул с валуна и направился к нему.

— Лучше, чем я твой, — пробормотал Алекс.

Незнакомец подошёл, присел над ним, заглянул в лицо и доверительно спросил:

— Что ты видишь?

— Твою рожу, — честно ответил Алекс. — И что у тебя глаза светятся. К окулисту сходить не хочешь?

— Ты видишь человека? — уточнил незнакомец.

— Две ноги, две руки, одна голова, — принялся перечислять Алекс, потом зажмурился и попросил. — Да выключи уже фары, глаза и без них болят! И вообще всё болит... У вас тут врачи есть?

— Фары? — переспросил тот растерянно, будто пытался понять, что Алекс имеет в виду.

— А ты быстро соображаешь, да? — мрачно пробормотал Алекс, всё ещё не открывая глаз. — Ничего, не спеши, я подожду. Спешить нам некуда, подумаешь, почти насмерть человека камнями завалило...

— Врачи — те, что забирают боль? — наконец дошел и до этой мысли мужик.

— Молодец! — похвалил его Алекс.

И подумал, что ну совершенно уже обнаглел. Это существо тут, наверное, главное. Еще и здоровое. И вон как по камням прыгает, и глаза у него горят, и оскал... Может, стоит как-то повежливее с ним? С другой стороны "тут" — это, скорее всего, в его голове. А раз голова его — значит, ему и решать, с кем и как говорить.

Незнакомец в общем-то не обиделся. Осторожно ткнул его пальцем в плечо, будто проверяя, жив ли еще. Ну да, говорил-говорил, а тут заткнулся на секунду. Конечно, первым предположением должно быть: помер!

Алекс слабо отмахнулся.

— Поднимайся, — сказал незнакомец. — Мы разберемся, кто ты и откуда. Человек не может к нам попасть. Человек не может увидеть истинный облик дракона, если дракон не хочет. Ты видишь.

— Отлично! — тихо пробормотал Алекс. — Теперь драконы...

— Но дракон умеет забрать боль сам, — продолжал тот. — Ты — не умеешь. Мы поймем, кто ты. Если ты один из нас, ты справишься с болью.

— И кости сращу? — уточнил он и открыл один глаз.

Человек, сидевший над ним, уже и впрямь стал выглядеть почти нормально. Разве что размерами чуть больше, чем Алекс привык видеть в жизни. Но вот для боевичка какого — в самый раз размеры. Хотя бы глаза погасил. И теперь в них скользнуло легкое удивление.

— Кости? — переспросил он.

— Такие штуки... — Алекс неопределенно взмахнул той рукой, что еще хоть как-то двигалась. — Внутри.

— Они у тебя ломаются? — нахмурился тот.

— Ты не поверишь, насколько просто, — вздохнул Алекс.

— Мы разберемся, — снова пообещал мужик и протянул огромную ладонь:

— Сэмерис.

— Чё? — снова спросил Алекс.

А Сэмерис неожиданно рассмеялся.

Смех дракона — многоголосый и жуткий, совершенно нечеловеческий, нечто среднее между предсмертными хрипами и хрустальным звоном, таким громким, словно те тысячи звёзд все-таки прорвали переполненные небеса и посыпались вниз.

Для каждой звезды у них тоже было имя.

Глава 7

(Шаг 2. Оборотень)

Алекс сделал ещё один большой глоток, подпер подбородок кулаком, задумчиво уставился в стол.

Пробормотал:

— Завтра на рас... свете уеду...

И подумал: "Срочно спать, дети. Утром рано просыпаться".

Не помогло.

Неир тоже выпил и долил себе ещё. Зара вообще внимания не обратила. Она уже какое-то время глядела вдаль, размышляя о чём-то своём. Пить не пила: ей, судя по всему, хватило первых нескольких глотков.

"Правильно, — думал Алекс. — Мелкая ещё слишком, чтобы на вино налегать".

— А оборотень? — спросил Неир. Алекс поднял на него намеренно расфокусированный взгляд. Этого гада ничего не брало, даже третья чаша вина. Наоборот, чем больше он пил, тем становился напряженнее, подозрительнее.

“Да что ж такое? — мысленно возмутился Алекс. — Смотришь так, будто я что-то у тебя украл. А я ещё не… Нет, не так. Я вообще не собираюсь ничего у тебя красть!”

— Предлагаешь мне тягаться с большим парнем из амбара? — удивился он вслух. — Ты же видел, какой он большой, так?

Алекс взмахнул руками, демонстрируя, какой большой парень. А заодно — что сам он уже пьян, потому что трезвые люди так руками не размахивают. И вообще — его пора укладывать спать.

— Почему тягаться? — пожал плечами Дэйр. — Можно договориться.

— А то не знаешь! — фыркнул Алекс, наставительно поднял палец и медленно проговорил, будто стараясь внятно произнести каждое слово. — Он работает один!

Зара неожиданно отвлеклась от изучения стены, глянула на Алекса и серьезно спросила:

— Почему?

Ему вдруг показалось, что она спрашивает о нём. Что знает, кто он такой, и спрашивает о нём. Что не он один здесь прикидывается пьяным в пень, что и она смотрела всё это время в стену не под действием алкоголя. Просто думала. Анализировала. Поняла.

И теперь ей стало интересно. И смотрит пристально, внимательно, с лёгким налётом сочувствия во взгляде.

"Да что ты можешь понять, девочка? — подумал он. — Чему ты можешь сочувствовать? Кому?"

Понял, что разозлился. На этот слишком взрослый, слишком серьёзный и таки да, слишком трезвый — чтоб её! — взгляд.

— Ну-у... — протянул он, откинулся на спинку, и стул всё-таки скрипнул под ним.

"Мебель развалю!" — мстительно подумал он. Прищурился, глядя ей в глаза. Уточнил:

— Ты же его видела, да? А представь, если драться с ним рядом. Бок о бок. Заш... шибёт же! А если в пещеру лезть за каким-нибудь стр-рашным чудищем? Как там развернёшься? Придавит и не заметит! Или он, или чудище...

Задумчиво нахмурился, будто всерьёз всё это обдумывал. Перевёл взгляд на Неира и расслабленно отмахнулся:

— Не-е... Пускай сами друг друга зашибают. Чудища. Без меня.

Неир приподнял бровь и качнул головой. Алекс так и не понял, это он согласился или нет. Взгляд Зары на себе он чувствовал ещё какое-то время. Потом та хмыкнула, поднялась и плавно вышла — растворилась в полумраке дома, снова скрипнув всего один раз.

Неир коротко глянул ей вслед, плеснул себе еще вина, тоже откинулся на стуле и, кажется, впервые с момента их встречи немного расслабился. Настороженность во взгляде сменилась задумчивостью.

"Это он, значит, за сестру всё время переживал... — подумал Алекс. — Или за то, что она мне что-то не скажет. Или что я что-то не то скажу... Ну, понятно, за то, что я ночью к ней незаметно проберусь можно не переживать: тут только попробуй шевельнуться, как скрип всю округу разбудит... И всё-таки... Не слишком ли сильно он переживает за сестру?"

Неир тем временем поднял стакан, покрутил в руках, изучая содержимое.

Засмотревшись, сообщил:

— А я бы спросил, не нужна ли этому Алексу лишняя порция мозгов.

И снова Алексу показалось, что все всё знают. Выходит, не один Неир становился от чрезмерной дозы алкоголя чересчур подозрительным. Что странно: раньше Алекс успешно напивался без таких вот побочных явлений.

Может, это местный воздух так влияет?

— Да ла-адно! — пьяно отмахнулся он от Неира. — Алекс не дурак! Иначе как бы он выжил во всех этих... — неопределенно взмахнул рукой, — историях?

Если честно, об этом Алекс и сам думал не раз: как он до сих пор жив? Почему он до сих пор жив?

И очень нехорошая давняя мысль возвращалась снова и снова: был бы он сейчас жив, происходи всё это по-настоящему?

— Ты поверил ему? — удивился Неир.

— А? — оторвался от размышлений Алекс.

— Мужику этому, — объяснил Неир и пожал плечами. — Даже я не поверил…

Алекс понимающе покивал. А потом миролюбиво предложил:

— Дай ему шанс. Может, зря не веришь.

Ему-то самому и вовсе никто никогда не верил поначалу. У мужика из амбара хотя бы объёмы внушительные, у Алекса — разве что конь.

А раньше и коня не было.

Неир криво усмехнулся и снова странно качнул головой. Всё-таки, кажется, это у него означает "нет". Наверное, не любит давать людям шансы.

Окинул Алекса задумчивым взглядом и неожиданно заявил:

— Я бы больше шансов тебе дал.

"Спокойно, — сказал себе Алекс. — Даже если это означает, что меня раскусили — в драку ведь не лезут. И хорошо. И не полезут. Как раз если раскусили — не полезут. Ты же страшный и опасный! И вообще рано дёргаться, Алекс: ты ещё не доел".

— Ты кажешься слабым, — объяснил тем временем Неир, — но это не так. Твои движения точнее и увереннее, чем у того, — он неопределенно кивнул в сторону, наверное, в ту, где был тот амбар. — Ты, может, ниже ростом, но не слабее. Так что кто из вас кого зашибёт — ещё неизвестно.

— А давай не будем никого зашибать? — предложил Алекс.

— Правда, оружие у тебя не слишком подходящее, — Неир его не услышал. — С мечом на оборотня идти, еще и на нашего — это смело.

— А если я его конём? — воодушевленно предложил Алекс, принимая правила игры.

Неир поднялся так резко, что Алекс чуть не дёрнулся. И тут же нахмурился, раздумывая, с чего это он. Обычно, наоборот, от него все дёргаются. А его обычно ничем не возьмёшь, даже драконом. А тут как будто расслабился. Вжился в роль. Забыл смотреть на всё со стороны.

Может, так и должно быть? Ведь если дороги назад нет, придется привыкать жить в данных условиях.

Почему тогда это кажется таким неправильным? Почему мысль, которая преследовала уже не первый год, тут же вернулась, стоило расслабиться. Паническая мысль: "Нельзя! Нельзя здесь увязнуть!"

И плевать на то, что ему больше ничего не остаётся. Если увязнет — начнёт, вот как сейчас, дёргаться не вовремя. Начнёт бояться монстров, древних богов и оборотней.

Кем тогда он станет?

Неир прокашлялся, и Алекс сфокусировал на нём взгляд. Тот мотнул головой, предлагая следовать за собой, и направился к большому сундуку, стоявшему в углу. Шел нетвёрдо, отчего на душе немного потеплело: это не Алексу что-то незаметно подмешали в чашу, алкоголь всех брал, просто каждого — по-своему.

Алекс легко поднялся и двинулся следом. Шагать получалось куда лучше, чем трезво размышлять: мысли путались, движения же остались чёткими, уверенными, трезвыми.

"Впрочем, как всегда", — подумал он.

Неир потянул за крышку сундука, та натужно скрипнула, и Алекс тихо фыркнул себе под нос: ещё бы! Чтобы в этом доме что-то и не скрипнуло... Не бывать такому!

Неир на его фырк никак отреагировал — изучал содержимое сундука, перекатываясь с пятки на носок и назад. Алекс осторожно заглянул ему через плечо, тихо присвистнул. Неир оборвал свист сердитым шиком: ребёнок все-таки спит!

— Тшшш... — повторил шик Алекс то ли демонстрируя Неиру, что услышал его, то ли приказывая себе. Взмахнул рукой, жестом демонстрируя, что всё, заткнулся, навеки. И снова уставился в сундук.

Сундук был полон оружия. Мечи, кинжалы, стрелы и хитрая конструкция, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся арбалетом. На него Неир и указал, заявив:

— На оборотня нужно идти с этим. Чтобы не подпустить слишком близко.

— На оборотня-то да... — неопределённо пробормотал Алекс. Ткнул пальцем в сундук и заговорщицким шёпотом задал волнующий его вопрос. — А вам это всё зачем?

— Для защиты, — Неир ответил тихо, и может, потому Алексу показалось, что прозвучало тяжело и глухо. Будто поставил точку. Будто дальше не хотелось объяснять.

Алекс страх как любил выяснять, что именно ему не объясняют. Появилось у него такое хобби ещё со времен сосуществования с драконами. Не объясняли, как правило, самое интересное. И нередко — самое важное.

— Для защиты от кого? — Алекс покосился на Неира и прищурился. — Вас кто-то обижает? Гномий клан? Толпа крестьян? Банда лесных разбойников? Потому что тут оружия... — он снова глянул в сундук, широко взмахнул рукой, демонстрируя, сколько тут оружия и многозначительно добавил. — Пффф!

Неир покосился неодобрительно, гневно блеснул тёмными глазами. Алекс вспомнил, что надо быть тише и повторил жест "заткнулся навеки". Неир помолчал, ожидая, не заговорит ли Алекс снова, но тот старательно молчал, и тогда заговорил Неир.

— Здесь нас не обижает никто, — он сделал ударение на первом слове. — Но прежде, чем сюда попасть, мы бывали в разных местах. И не везде нас принимали так, как здесь. Приходилось... справляться. И уходить. В этом селении мы нашли дом. Дом нужно защищать.

Помолчал и добавил с очень странной интонацией:

— Здесь живут хорошие люди.

— Хорошие люди… — пробормотал Алекс, ещё раз придирчиво осмотрел оружие и подозрительно поинтересовался. — Вы же не собирались тут охоту на оборотня устроить?

— Тебе, значит, можно, а мне — нет? — тёмный взгляд вновь гневно вспыхнул.

— Я один, — напомнил Алекс, — а у тебя дети. Я понимаю, дом и всё такое... Особенно если долго его искали... Поверь, я понимаю. Но семью в драку не потащишь. И за спиной не оставишь.

— Семью надо защитить, — мрачно напомнил Неир.

— Вот! — согласился Алекс. — Семью, а не всю округу. Так что сидите дома, со своим сундуком.

— И скольких людей в округе убьет оборотень, пока мы будем сидеть? — поднял бровь Неир. Он снова говорил напряжённо. Снова будто собирался защищаться. Будто на него нападали.

— Да всё уже, — отмахнулся Алекс. — Оборотня убьёт Алекс.

— Угу... — хмыкнул Неир, и стало ясно, что в это он точно не верит.

И добавил, пристально глядя в глаза:

— А ты уедешь на рассвете.

— А я уеду, — согласился Алекс.

Неир молчал. На мгновение Алексу показалось, что тот сейчас возразит. Что попросит не уезжать, остаться, проследить, защитить семью и хороших людей. И вручит арбалет.

Неир не попросил — и хорошо.

"Нельзя здесь увязнуть".

— Никому больше этого не показывай, — резко сказал Алекс, оттеснил плечом Неира и захлопнул сундук. — Никому. Понял? Какими бы хорошими ни казались соседи. Друзья. Бабы. Никому. Когда имеешь дело с оборотнем...

— У нас он пока не объявлялся, — перебил Неир.

— Или просто не любит питаться там, где живёт, — предположил Алекс.

Неир повёл плечом, будто хотел поёжиться, но вспомнил, что он здоровый мужик, глава семьи, и ему не пристало ёжиться при гостях.

"Хорошо, если тебе стало страшно, — подумал Алекс. — И должно быть, раз ты такой взрослый и ответственный, и у тебя семья. Тебе должно быть страшно за всех, не только за себя — за всех".

Оно ведь так работает? Семья?

Алекс не знал, но ему казалось, что примерно так.

***

Ступени скрипели под ногами, когда он поднимался на чердак. Кровать тоже скрипнула. И ещё раз. И ещё несколько раз, пока Алекс пытался сесть поудобнее. Сесть, не лечь — чтобы не уснуть.

Наконец уселся, уперся спиной в стену, прикрыл глаза и прислушался. Нужно ждать, пока всё стихнет. Пока все уснут.

Потом очень — очень! — осторожно выбраться. Он специально наступил на каждую ступеньку, пока поднимался — чтобы запомнить, какие не издают звуков. За шагами Неира возле сундука тоже наблюдал... Ну а что? Парень прав в одном, арбалет — вещь полезная. Тем более, из арбалета Алекс ещё не стрелял.

"Кто-то не собирался ничего красть", — напомнил он себе.

И задумался над тем, прекратит ли когда-нибудь врать.

Хотя бы себе.

***

Мерв не собирался спать, но немного отдохнуть перед работой всё же стоило. Убедить всех в том, что он герой, как обычно, труда не составило. Ему выделили на этот раз не просто комнату — целый дом. Небольшой, полуразрушенный и давно заброшенный, но вполне приемлемый в качестве временного жилища и какой-никакой базы.

В любом случае, гораздо удобнее, чем в прошлый раз — когда его поселили в доме местного старосты, у которого семья была большая и шумная. Днем в комнату Мерва то и дело прорывались дети, а под окном шумели животные и гости, ночью же сразу две старшие дочери старосты, не сговариваясь, попытались скрасить его досуг. Потом чуть не подрались. Потом решили, что это он во всём виноват, и чуть не побили его. И побежали жаловаться отцу...

В общем, Мерв был рад, что ему выделили пустой дом.

Рад ровно до того момента, когда проснулся среди ночи, потому что в комнате кто-то был.

Тут же разозлился на себя за то, что уснул, хотя планировал просто перевести дыхание после очередного выступления. Перевести дыхание и подождать: может, тварь сама заявится к нему в гости? Он ведь очень громко прокричал о себе, и если тварь так умна, как он думает, она может попытаться застать его спящим и беспомощным...

В общем, таким его и застали.

С другой стороны, будь это та тварь — его, наверное, и в живых бы уже не было. Растерзала бы, пока спит. А не ждала бы, пока проснётся. И уж точно не вела бы себя так громко.

Гость прошелся по комнате, прокашлялся. Подвинул что-то тяжелое — кажется, кресло. Потом, судя по звуку, упал в него с размаху. Задумчиво хмыкнул, будто пытаясь понять, удобно оно теперь стоит или нет.

Мерв осторожно сунул руку под подушку — там лежал нож.

— Проснулся! — радостно провозгласил гость, заметивший движение. И совсем другим, угрожающим, тоном добавил. — Не дёргайся. Медленно повернись. Дай глазам привыкнуть к освещению. Увидишь — я сижу с арбалетом в руках. Потому — не дёргайся.

Мерв медленно сел, сжимая нож, и всмотрелся в угол, откуда доносились звуки. Сначала гость выглядел просто более плотным сгустком тьмы, потом тьма начала обретать очертания.

Человек, закинув ногу на ногу, вальяжно развалился в кресле. И действительно что-то держал. Свет Рихан почти не попадал на него, можно было рассмотреть лишь торчащий тяжёлый сапог, который почему-то казался слишком большим. И зелёные глаза, почти по-кошачьи отражающие слабый свет бледного ночного светила.

Человек был не крупным, скорее, наоборот. Но дёргаться всё равно не стоило. И не столько арбалет пугал Мерва, сколько нехорошо блестящий холодный взгляд убийцы.

"Знал же, что с этим Алексом будут проблемы, — рассердился на себя Мерв. — За такими всегда толпы врагов по пятам…"

— Послушай, — осторожно заговорил он, положил нож рядом с собой и медленно поднял руки, — я понимаю, что в это трудно будет поверить, но я — не Алекс.

— Правда?! — спросил гость с такой восхищённой издёвкой, что Мерв растерялся. А тот еще и передразнил. — "Трудно поверить"!

И фыркнул.

После чего, неожиданно сменив тон на ледяной, спросил:

— Тогда кто?

— Тоже охотник, — признался Мерв, подумал немного и для ясности представился. — Меня зовут Мерв.

— Как? — переспросил гость.

— Ну, вот, — развёл руками Мерв — поднятыми они начали уже было затекать, да и человек в кресле, судя по всему, не настолько его боялся, чтобы стрелять при малейшем лишнем движении. — А когда говоришь "Алекс", люди реагируют по-другому.

— Люди… — задумчиво протянул гость. — А как, по-твоему, на это отреагирует Алекс?

— А мне откуда знать? — удивился Мерв.

— Ему, наверное, не нравится, когда кто-то называет себя его именем, — подсказал тот.

— Ну-у... — начал Мерв и вдруг сообразил. — Так ты от него?

Гость странно фыркнул, но не возразил.

— Слушай, — примирительно сказал Мерв. — Ну это же выгодно нам обоим, так? Мне помогает его имя, а я помогу ему добыть славу победителя оборотней. Тем более, ты пойми, нельзя сейчас остановиться. Я почти догнал волка, мне только добить. Иди, покажу!

Мерв вскочил, натянул на ходу штаны, бросился к столу.

Зажёг огарок свечи, жестом подозвал гостя. Тот фыркнул ещё раз, слегка растерянно, как показалось Мерву. Поднялся и перехватил арбалет, будто собирался им бить, а не стрелять.

Подошёл. Заглянул через плечо, когда Мерв уже разворачивал карту, прижимая по краям, чтоб не сворачивалась обратно.

— Придержи, — попросил Мерв, и гость уставился на него удивлённо. Арбалет он так и не выпустил, но прижал один из углов свободной рукой.

Рука была узкой, пальцы — узловатыми, сам он — мелким. По крайней мере, в сравнении с Мервом. Нет, так-то он нормальных размеров, не коротышка какой-нибудь. Но никак не похож на воина. Чего вообще полез в эти дела? Как связался с Алексом? И как его додумались отправить угрожать Мерву? Кому он вообще может угрожать?

Мерв подвинулся, чтобы гостю было удобнее держать карту и не пришлось заглядывать через плечо: это с его-то ростом — задача не из лёгких.

Гость несколько мгновений прожигал его странным недобрым взглядом, но потом всё же уставился в карту. Мерв набрал было воздуха, чтобы начать ему объяснять, что там к чему, но гость вдруг спросил совсем о другом:

— То есть посыльных от Алекса ты не боишься?

И спросил так, что стало ясно — о карте он и не думал, просто смотрел сквозь нее, размышляя о своём.

Странный человек. Неприятный человек. Острые углы скул, острый взгляд и острое ощущение, что с ним что-то не так. Как будто он болеет чем-то, но болезнь пока не проявила себя. И держаться от него подальше хочется, потому что шестым чувством это ощущаешь: опасность, исходящую от него.

И карту держит странно: уперся в нее напряжёнными пальцами вместо того, чтобы просто прижать ладонью.

И арбалет — как дубину...

В общем, ничего нормального в этом человеке нет.

— А ты хочешь, чтоб тебя боялись? — осторожно уточнил Мерв, старательно скрывая насмешку.

И чуть не добавил, что неудивительно — с таким-то ростом. И чуть не добавил, что бояться его — это слишком, но расположения он точно не вызывает.

Гость какое-то время смотрел на него, будто всерьёз задумавшись над вопросом. Потом качнул головой:

— Нет, — перевёл невидящий взгляд на карту. — Наверное. Не всегда. Тут, понимаешь, всё зависит от ситуации...

Он говорил задумчиво, отстраненно, а потом неожиданно сам себя перебил:

— А почему ты уверен, что Алекс сам не займётся этим делом?

— А ему интересно? — тут уже Мерв не смог скрыть насмешку. — Здесь же никакой наживы. Кто ему заплатит? Я за него бесплатно, можно сказать, отрабатываю! Понимаешь, этот волк — не простой. Я за ним уже не первый год иду. Смотри...

Мерв снова хотел было ткнуть пальцем в карту, но вовремя заметил краем глаза: гость опять смотрит не в карту — на него. И всё так же холодно и недобро блестят в свете Рихан зелёные глаза.

— Что? — спросил Мерв.

— Почему обязательно должна быть нажива? — спросил гость.

— Что? — растерянно повторил Мерв.

— Почему должна быть нажива? — повторил гость. — Зачем ему слава победителя оборотней? Почему решил, что можешь прикидываться им и не бояться, что тебе за это голову снесут?!

Мерв открыл было рот, чтоб ответить, но гостя понесло.

— А если твой волк тебя сожрёт, что потом?! — он прищурился и легонько стукнул его арбалетом, но не угрожая, всё ещё как дубинкой. — Рассказывать историю, как Алекс изнутри волка вылез? Или ведьмы твои его вытащат? И с какого перепугу ведьмы?! Ведь-мы! Одна! Там была одна ведьма! И какие, к чёрту, русалки?! И ещё... — он набрал воздуха, потому что у него явно закончился, но не договорить он не мог. — И ещё. Демоны Огненных равнин?! Серьезно?!

Мерв растерянно смотрел в зелёные глаза. И кажется, впервые в жизни в полной мере осознавал, как ощущается озарение. Потому что всё было слишком просто и слишком ясно, и ясно уже давно.

Он просто никак не мог предположить, что Алекс выглядит так.

И никак не мог знать, что Алекс всё-таки придёт.

Глава 8

(Шаг 2. Оборотень)

Зара осторожно открыла дверь. На чердаке было темно, тихо.

Мягкими, крадущимися шагами она двинулась к ложу, которое поставили здесь специально для гостя. Замерла на мгновение над ним, протянула руку и осторожно откинула край скомканного одеяла. Нахмурилась и рванула на себя. Так и есть, не показалось: под одеялом никого не было.

Зара развернулась и стремительно вышла из комнаты.

Сбежала по лестнице и увидела Неира. Тот стоял над сундуком, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Смотрел напряжённо, внимательно. Как только она спустилась, требовательно протянул руку. Зара достала из-за пазухи кинжал, швырнула обратно в сундук.

Не пригодился.

— Промахнулась? — тихо спросил Рад, и оба развернулись. Малыш подошёл бесшумно, теперь стоял в двух шагах от них и смотрел исподлобья. Столкнулся взглядом с Зарой и чуть заметно оскалился, а она подумала, что сейчас он как две капли воды похож на старшего брата — уже совсем взрослый.

— Иди спать, — мрачно сказал Неир.

— Он ушёл, — мягче ответила Зара. — Но тебе не стоит беспокоиться.

— Куда?

— Охотиться, — холодно ухмыльнулся Неир. — И арбалет прихватил.

— Вы пойдёте за ним? — Рад никак не хотел уходить. Вредный ребёнок.

— У нас есть другие варианты? — Неир поднял бровь.

— Я с вами! — потребовал Рад.

— Никогда не будет хорошо, — пожал плечами Рад, и Зара подумала, что он не просто взрослый — он почти незнакомый. Она покосилась на Неира, и на этот раз оба хором скомандовали:

— Спать!

И на этот раз никто из них не был мягок.

***

— Не может быть! — неожиданно выдохнул здоровяк, и Алекс на всякий случай отошёл на шаг. — З-змею мне в горло!

Мерв шагнул следом. Алекс на всякий случай удобнее перехватил арбалет. Хорошая вещь, тяжёлая. Ею, если что, и вырубить можно с размаху.

— Ты — Алекс! — радостно заключил тем временем тот.

Алекс облегчённо вздохнул: собеседник не сошёл с ума — просто додумался наконец до очевидного и очень этому обрадовался.

"Редко додумывается, наверное", — сочувственно подумал Алекс, а вслух прошипел:

— Не кричи! У стен есть уши. И стены могут здорово удивиться, если услышат, как Алекс общается сам с собой в таком тоне.

Мерв серьёзно кивнул и продолжил уже шёпотом, но всё равно восхищённым, что немного радовало, но куда больше почему-то пугало:

— Я столько слышал о тебе! Все эти легенды, истории! И монстры! И драконы... Это правда? Про драконов? И про ведьм!

Алекс открыл было рот, но Мерв перебил:

— Помню, помню! Ведьма была одна. Но даже если одна... Знаешь, это всё так не похоже на правду, что я начал сомневаться, существуешь ли ты вообще...

"О-о, — мысленно протянул Алекс, — это ты мне будешь рассказывать, как оно не похоже? Мне рассказывать, как сомневаться?"

Сказать, естественно, ничего не сказал. Во-первых, не очень и хотелось. А во-вторых, не получилось бы — Мерва было не заткнуть.

— Но люди ведь просто так не будут говорить, да? — всё тем же радостным свистящим шёпотом продолжал он. — Я всё хотел узнать, какой ты, как себя ведёшь, как выглядишь… — осёкся, окинул его взглядом. — Выглядишь ты, кстати, не совсем так, как…

— Сейчас арбалетом ударю, — серьёзно предупредил Алекс.

— Понял, — быстро кивнул Мерв. — Так ты, выходит... Приехал? Спасать селение от оборотня?

Алекс прищурился, отметил:

— И наткнулся на тебя. Странное совпадение, не находишь?

Мерв хмыкнул и пожал плечами.

— Ну... Рано или поздно мы бы встретились, наверное...

— Или это ход, — предположил Алекс. — Очень хороший ход.

Сделал шаг в сторону, чтоб обойти Мерва. Тот развернулся — явно не любил подставлять спину. Алекс шагнул ещё, Мерв развернулся следом за ним и пробормотал:

— Какой ход?

— Успеть раньше, — объяснил Алекс. — Сказать всем, что ты охотник, чтобы потом настоящему охотнику было сложнее доказать, кто есть кто.

— Доказать? — растерянно переспросил Мерв, и Алекс подумал, что если он достаточно умён, чтобы додуматься до такого плана, то очень, очень умело это скрывает.

— У тебя там, — ещё один мягкий шаг, кивок на стол, — карта, где отмечены перемещения оборотня. Проблема в том, — ещё шаг, и Алекс завершил круг, упёрся в стол по другую сторону от Мерва, — что ты движешься по той же дороге.

Мерв нахмурился. Алекс сдержался, чтобы не вздохнуть. Вот ведь непонятливый! С другой стороны, не он первый здесь непонятливый, не он последний. Не всем же соображать так быстро, как Сакар.

— Может, ты и есть оборотень? — прямо спросил Алекс и пристально уставился Мерву в глаза. Те потемнели: из голубых превратились в синие. Или так показалось, потому что при этом Мерв ещё и побледнел.

“Угу, — мстительно подумал Алекс, — будешь знать, как меня не бояться”.

Но ничего подозрительного в глазах не увидел и отступил.

— Выкладывай, — скомандовал он и придавил снова свернувшийся было угол карты арбалетом. — Пока я добрый.

— Я думал, ты всегда добрый, — мрачно заметил Мерв.

— Конечно, — воодушевленно кивнул Алекс, — и драконов по доброте душевной изничтожаю.

— Не людей же!

— Да какая разница?

Если честно, ему начинало надоедать, что все здесь думают, что что-то знают о нем. Что знают его.

— Ты защищаешь людей! — неожиданно возмутился Мерв, будто речь сейчас шла о нём, а не об Алексе.

— Тише! — наставительно напомнил тот. И сосредоточив взгляд на карте, сухо скомандовал. — Выкладывай.

Мерв хмыкнул, но больше спорить не стал. В конце концов, его многострадальная карта всё-таки стала наконец предметом беседы, а этого он, кажется, давно ждал.

— Смотри! — воодушевленно заявил он и ткнул пальцем в кривую линию, следующую от одного крестика к другому. — Сначала оборотень шел прямо...

— Крестики у нас что? — деловито уточнил Алекс.

— Места, где он нападал, — объяснил Мерв. — Видишь, как шёл? Со стороны гор, по реке. В горах он уничтожил половину деревни, — Мерв ткнул пальцем в первый крестик. — С тех пор я иду за ним, — палец заскользил по линии. — Каждый раз опаздываю — на день-два, не больше. Вот здесь, здесь и здесь. А тут, в Илтмаре, — палец уткнулся в кружок, внутри которого было целых два крестика, — я его догнал, но не смог найти. Видишь? Два убийства. За ночь! — он ударил ладонью по карте. — Одно — в центре, второе — за городской стеной. Хитрая тварь. И быстрая. Но знаешь, что самое страшное?

Алекс вопросительно покосился.

— Луна была неполной, — сообщил Мерв, снова перейдя на шёпот, — и ещё… он убивает не наугад. Он выбирает жертв.

"Вот это уже точно ни в какие ворота..." — подумал Алекс и фыркнул.

— Не веришь? — понимающе спросил Мерв.

— Пока не знаю, — пожал плечами Алекс. — Продолжай.

— Он убивает людей, которых... гм… сложно назвать хорошими.

— О! — сказал Алекс. — Вот теперь не верю. Покажи мне здесь хоть кого-то, кого легко назвать хорошим, Мерв. И не пытайся привести в пример себя: ты обманываешь людей и наживаешься на их доверии. Меня не пытайся тем более. Больше у нас общих знакомых нет, но поверь на слово: здесь нет никого хорошего. Значит, кто угодно может быть жертвой твоего оборотня... — Алекс смерил Мерва быстрым оценивающим взглядом. — И что это вообще за слово — "хороший"? Что, по-твоему, оно означает? Тебе сколько лет?

Мерв моргнул, пытаясь, кажется, понять, на который из вопросов отвечать. Ответил на последний:

— Двадцать… — подумал и добавил, — один.

— Значит, хорошо сохранился, — пробормотал себе под нос Алекс — чем больше он общался с Мервом, тем больше тот походил на большого ребёнка. Ладно, не просто большого — огромного. Но — ребёнка.

— Большой уже мальчик, — громко добавил он, — учись думать головой, а не только в неё есть, — снова вернулся к карте и бросил. — Давай о жертвах.

Судя по всему, парень выстроил цепочку из смертей, которая по каким-то причинам была ему удобной. Которую ему хотелось видеть. Вполне вероятно, где-то в ней затерялся один оборотень и на его место стал другой. Впрочем, нет. Оборотни слишком большая редкость в этих землях. Тем более после той заварушки в Дааре... После той — они везде редкость.

Интересно, тут есть какая-нибудь местная Красная книга для монстров?

"Сосредоточься!" — скомандовал он себе.

Итак, оборотня, возможно, вообще не было. Люди погибают часто, и не всегда их убивают монстры. На самом деле их крайне редко убивают монстры. Чаще всё сводится к банальным инсценировкам. Очень легко сымитировать смерть врага от когтей перевёртыша, если знаешь, что тварь шастает где-то неподалёку. А неподалёку всегда кто-то шастает: люди любят рассказывать страшилки, а потом в них верить. Ну а если и правда шастает... Что ж, тогда нечего удивляться двойным убийствам в разных концах города.

— Что о жертвах? — спросил Мерв.

Алекс поднял на него взгляд, и ему показалось, что Мерв снова слегка побледнел. Алекс мысленно выругался. Плохая привычка — запугивать взглядом. Тут все и без него запуганы...

— Кем были погибшие? — объяснил он Мерву, огляделся, нашел взглядом хилый табурет у окна, потащил к столу, продолжая задавать вопросы. — Что делали? Как связаны? Если твой оборотень и правда думающее существо...

Уселся на табурет и забросил ногу на ногу:

— ...давай и мы с тобой подумаем. Для разнообразия.

— Ты так шутишь? Про разнообразие — это шутка? — неуверенно спросил Мерв и прищурился. Уже успел перенять манеру щуриться. Получилось, насколько мог судить Алекс, похоже.

— Ну вот! — он хлопнул в ладоши. — Уже получается! — объяснил. — Думать, — и скомандовал. — Давай о жертвах, Мерв.

Мерв неодобрительно качнул головой: шутку не оценил. Но принялся деловито перечислять, тыча пальцем в крестики на карте:

— Торговец оружием, убийца, колдун, воровской клан…

— Клан? — переспросил Алекс.

— Угу, — кивнул Мерв, — шесть человек. В клочья. Это ненормальный зверь. Ненормально сильный и смелый. Вот скажи мне: какой волк бросится на десяток вооружённых головорезов?

“Никакой”, — подумал Алекс, вернулся к изучению карты, скомандовал:

— Дальше.

— Мясник, — продолжил Мерв, тыча пальцем в очередную пометку. Наткнулся на насмешливый взгляд Алекса и быстро добавил, — но о нем ходили всякие нехорошие истории. Две коровы…

— О них тоже ходили нехорошие истории? — уточнил Алекс.

— Наверное, волк просто голодный был, — неуверенно пожал плечами Мерв и продолжил. — Фермер…

— А фермер что сделал? — удивился Алекс.

— Точно не знаю, но что-то за ним было. Иначе оборотень не стал бы его убивать.

— Или это не твой оборотень, — пожал плечами Алекс. — Коровы, фермеры… — оторвался от карты, скрестил руки на груди и вынес вердикт. — Ты, конечно, крутой парень, Мерв, и мускулы у тебя что надо, и причёска, и амулеты… Но ты не идешь по следу! Разве ты не видишь? Ты себе этот след рисуешь!

— Не веришь, — понимающе кивнул тот, направился к койке, откопал в куче хлама возле неё рубаху и принялся натягивать, упрямо повторяя. — А я знаю! Я знаю, что это он. Я чувствую эту тварь. Ты должен понять! Ты же тоже охотник.

— Я понимаю, — примирительно кивнул Алекс. — И понимаю, что, может быть, где-то здесь есть оборотень. Просто говорю, что он не обязательно такой умный, сильный и страшный, как ты себе придумал. Обычная зверюга…

— Не обычная! — круто развернувшись, рявкнул Мерв.

Решительно направился к Алексу, Алекс резко поднялся навстречу, но не помогло — Мерв всё равно навис над ним.

— Хватит думать, что ты умнее всех! Хочешь помочь — помоги! Нет — проваливай! Без тебя справлюсь!

— Мне помнится, ловить оборотня звали Алекса, — холодно отчеканил Алекс, двинулся вперёд, и Мерву пришлось отступить на шаг. — Так что кому из нас проваливать...

— А ты попробуй докажи, что ты — Алекс! — процедил тот в ответ.

Несколько секунд они мерились взглядами.

Потом Алекс заинтересованно прищурился, наклонив голову набок. Встал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть, что там у Мерва в глазах, ведь не просто так тот так резко разозлился. Правда, теперь Мерв стал, скорее, удивлённым. И отступил ещё на шаг, глядя на Алекса с опаской.

— Ты хочешь, чтобы это был тот оборотень, — медленно проговорил Алекс, двинулся вперёд, и Мерв непроизвольно вновь отшагнул. — Тебе важно достать именно того. Которого выслеживаешь. Что он сделал тебе, Мерв?

Алекс шёл, как говорил: мягко, медленно. Мерв так же медленно отступал, пока не уперся спиной в стену. И, осознав, что отступать дальше некуда, глухо ответил:

— Убил близких. Друзей. Отца.

“И конечно же, твоего отца не мог убить обычный оборотень, — подумал Алекс. — Конечно же, твой отец был велик и силён, и оборотень, убивший его, был очень умным, очень хитрым, сам выбирал себе жертв..."

— Хочешь сказать, твой отец был плохим человеком? — поднял брови Алекс. — Ведь по такому принципу оборотень выбирает жертв, так?

— Нет! — возмущённо выдохнул Мерв. — Это он потом начал! А тогда был голодным, наверное. Спустился с гор — и почти всю деревню...

Мерв не договорил, отвёл взгляд.

— Первая точка на карте, — кивнул Алекс. — Ты же сам видишь, что ничего у тебя не сходится. Тут деревня, там корова, здесь фермер. Не сходится! И то, что ты чувствуешь оборотня — тоже неправда. Ты вообще не охотник, юноша. Ты идёшь за этим зверем, чтоб отомстить. Это глупо, бессмысленно и...

— Да кто ты такой! — неожиданно взорвался Мерв, сильно оттолкнул, и Алекс едва не упал. — Кто ты такой, чтоб меня учить?! Из тебя-то какой охотник?! Ты даже арбалет неправильно держишь!

— А ты, значит, знаешь, как правильно? — спросил Алекс, не уточняя, что держал арбалет как дубину исключительно для того, чтобы в крайнем случае вырубить Мерва, но не убить. И любой здравомыслящий человек должен был и понять, и оценить этот жест. Мерв же окинул его гневным взглядом, решительно прошагал к столу, схватил лежащий на нём арбалет, круто развернулся к двери, выбросил руку с ним вперёд, и нажал на спусковой крючок.

Арбалет щёлкнул, но стрела не вылетела — скорее, вывалилась. Нехотя и неспешно пролетела по дуге. Упала в шаге от Мерва.

— Эм-м… — задумчиво протянул Алекс, перевёл взгляд со стрелы на Мерва и доверительно спросил. — А ты куда целился?

— У тебя даже арбалет сломан! — презрительно бросил тот и швырнул оружие на пол.

— Конечно, во всем виноват арбалет, — пробормотал себе под нос Алекс, — плохому охотнику арбалет мешает…

Под возмущённое: "Да что ты там постоянно бормочешь?!" поднял оружие и тоже прицелился в дверь. Арбалет щёлкнул. Вторая стрела вывалилась следом за первой.

Алекс долго смотрел на неё, лежащую на полу. Потом пробормотал:

— Это плохо...

— Конечно, плохо! — фыркнул Мерв. — Он не стреляет!

— Это не мой, — ответил Алекс. — Мне его...

"Показали. Подсунули?"

Конечно, всё может быть куда проще, и у детей просто сломался арбалет, а они и не знали... Но просто никогда не бывает, это Алекс уже давно уяснил.

"Прежде, чем сюда попасть, мы бывали в разных местах", — говорил Неир. И ещё: "Приходилось... справляться".

Может, вот откуда у них полный сундук оружия? Трофейный? Справились с врагами, оружие — себе. Ну ведь правда — где ещё трём детям взять столько оружия?

В этом селении оборотень не убивал. Никого из местных. В соседних — море крови, а тут — тишь да гладь. Именно потому Алекс пришёл сюда. Вероятно, Мерв тоже.

“Здесь живут хорошие люди”, — говорил Неир. А хороших людей оборотень не убивает.

Это уже Мерв сказал.

— Ла-адно... — протянул Алекс. Сунул арбалет в руки растерянному Мерву, прошелся по комнате. — Пусть так. Но обращаясь, человек перестаёт быть собой. Как они контролируют...

Развернулся к Мерву, но тот только растерянно хлопал глазами. Снова — светло-голубыми и очень искренне, по-детски удивлёнными.

— А! — отмахнулся от него Алекс. Помощник из Мерва, прямо скажем, так себе.

Сам, всё сам.

Контролировать зверя в себе оборотень не может. Превращаясь — становится совсем другим существом, которому плевать, кто плохой, а кто хороший, который просто есть хочет...

И всё же.

Несколько жертв за одну ночь говорят не о силе или скорости. Это говорит о том, что волк не один. Что их, например, трое.

И напасть на клан — это не смелость. Это юношеское безрассудство. Потому что они — дети.

Как Зара сказала при встрече? “Неир любит прикидываться злым человеком, но это не так”.

И понятно теперь, почему его позвали в гости. Тут уж совсем прямо было сказано, и неоднократно: Мерву они не поверили. А в Алексе — заподозрили охотника.

И детёныш их на дереве сидел не просто так, а потому что они всегда настороже. Всегда ждут, всегда опасаются. Да у них же всё во взглядах видно! Такие в гости не приглашают. Ни чужаков, ни соседей. Только потенциальных жертв.

И показывают сломанный арбалет.

— Блин! — припечатал Алекс, остановился на очередном шаге и круто развернулся к Мерву.

Тот смотрел с опаской, продолжая прижимать к себе арбалет.

"О да! — сердито подумал Алекс. — Вот так — очень правильно держать!"

Но сердился он не на Мерва, на себя. Что в очередной раз оказался дураком.

— Твой фермер, — сказал он и кивнул на карту. — У него дети были?

— Чего? — спросил Мерв.

— Дети должны были быть, — сообщил Алекс, — и он мог их обижать. Или собачку. Он мог обидеть собачку. Понимаешь, мой большой друг?

Во взгляде голубых глаз, которые стали ещё больше, читалось совершенно определённое: “Нет”.

Но Алекс привык.

— Или цветы не там сорвать, — продолжил он. — Или не ту молитву Ирхану вознести. Это уже не важно. Разные линии поведения! Если для кого-то страшное преступление — убить человека, то для другого — пнуть собачку. Все зависит от того, кто из них выбирает жертву. От того, кто выбирает, зависит, за что наказывают. Вот почему они у тебя тут не совпадают!

Алекс замолчал, вновь покосился на карту. Двадцать крестиков. Жертв — больше.

Плохие, плохие дети. И если всё так, и если это они... Пожалуй, им уже не помочь.

— Вполне возможно, ты прав, Мерв, — медленно проговорил он. — Вполне возможно…

— Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — признался Мерв. — Кроме того, ты постоянно бормочешь, и ничего разобрать нельзя. Но сейчас мне показалось, что я услышал: “ты прав”.

— Возможно, — напомнил Алекс. — Ещё я сказал "возможно". Всё это, — он кивнул на карту, — может иметь смысл только в том случае, если ты идёшь по следу стаи.

— Большой? — напряжённо спросил Мерв.

"Да нет, — подумал Алекс. — Всего трое. Все — дети. Плохие, глупые дети... Зачем им это?"

Для защиты, сказал бы Неир. И если бы он сразу говорил правду, в это, возможно, Алекс бы ещё и поверил. Но теперь — кто поверит лжецу?

Вообще-то Алекс привык к тому, что главным лжецом является он сам. А тут — такое разнообразие.

Будто попал в комнату кривых зеркал. И постоянно натыкается на искажённые отражения. Одно вот, стоит напротив, так растерялось, что до сих пор неправильно держит арбалет. Второе, хитрое и подлое — в скрипучем доме, с двумя собственными копиями чуть поменьше.

Слишком много отражений и копий. И нет выхода, совершенно нет выхода.

— Нет, — задумчиво проговорил Алекс, отвечая Мерву. — Наверное, нет... — и встряхнулся. — Но я точно не знаю, с ними нужно поговорить.

— Поговорить?! — угрожающе переспросил Мерв, и его глаза вновь потемнели, на этот раз — гневно.

Он набрал воздуха, собираясь то ли возмущаться, то ли доказывать что-то, но натолкнулся на прямой взгляд Алекса, с грохотом швырнул арбалет на стол и возмущенно выдохнул:

— Ты их знаешь! Ты знаешь тех, кого я ищу!

"Ну вот, и этот эволюционирует, — мысленно вздохнул Алекс. — Уже не нужно дважды объяснять, что к чему, уже сам догадывается..."

— Я не уверен, — предупредил он, предостерегающе поднял палец. — Чтоб обвинить людей, нужно что-то большее, чем простая догадка. Потому с ними нужно поговорить. Мне. Не тебе.

— Выгораживать их собрался? — прищурился Мерв, и глаза стали уже даже не синими — почти чёрными.

— Послушай… — примирительно начал Алекс, и тут раздался вой.

Оба развернулись к окну. Выли рядом, в лесу, очень чётко, очень громко, и что-то было в этом вое не так. И лишь через миг после того, как он затих, Алекс понял: выли в два голоса. Просто голоса звучали слишком слажено, чтобы не знающему человеку заметить.

“Приглашают”, — подумал Алекс, и в этот момент его ударили сзади.

Он действительно не ожидал от Мерва резких движений.

И зря.

Глава 9

(Шаг 2. Оборотень)

Резко сесть было не лучшей идеей — голова тут же отозвалась тяжелой болью и закружилась. Алекс справился с приступом тошноты, прищурился, фокусируя взгляд.

И вдруг понял, что, должно быть, поэтому он постоянно щурится: привычка. Слишком часто пытается сфокусироваться после ударов в голову.

"Вот возьму и заведу себе шлем, — угрожающе подумал он. — С рогами!"

Кому угрожал — неясно. Да и не время было думать об этом. Вообще не время было думать: следовало действовать, и быстро. Правда, что именно делать — тоже неясно.

Впрочем, к такому раскладу не привыкать. Будет импровизировать. Как всегда.

Алекс осторожно поднялся, упираясь рукой в стол. На миг перед глазами поплыло, стало совсем нехорошо. Но он выдохнул, выпрямился и, пошатываясь, двинулся к выходу.

Вышел на крыльцо. Крикнул в ночную тьму:

— Рок!

Получилось хрипло и неубедительно. И естественно, никто не отозвался.

"Ну и ладно, — подумал Алекс. — Так даже лучше..."

До леса рукой подать. Рок давно уже там. И вполне вероятно, там он будет полезнее, чем если станет бегать туда-сюда.

Опять же — как всегда: лучшие решения в их дуэте принимает конь.

Алекс двинулся вперёд. Сначала медленно и осторожно, прислушиваясь к тупой давящей боли в затылке. Потом — быстрее. Задумался над тем, хотел ли Мерв его просто оглушить, или собирался убить, а ему в очередной раз повезло.

И если всё-таки хотел оглушить — то точно знал, что делать. Как и куда бить. Он, может, не охотник, этот Мерв, но удар поставлен, и точка выбрана верно. Кто ж он, чёрт его дери, такой?

Алекс перемахнул забор.

Перешёл на бег.

***

Волк с волчицей мчались вперёд, в чащу. Быстрее, ещё быстрее. Сначала бежали рядом, Неир впереди, Зара следом. На развилке метнулись в разные стороны: разделиться, чтобы встретиться в условленном месте. Так больше шансов, что люди выйдут на них по очереди — тоже разделятся, пойдут по следам. Был ещё, конечно, шанс, что людей уже меньше: гость не просто так ушёл среди ночи с оружием.

Но волки давно привыкли готовиться к худшему.

Неир выскочил к поляне первым, перемахнул её двумя большими прыжками, замер, озираясь. Зара появилась через мгновение, метнулась по краю, припала к земле у высокого дерева.

И стало тихо.

Ночь была безветренной, небо — чистым. Но здесь, в лесу, Рихан всё равно не дотягивалась до них своими серебристыми лучами, и два чёрных волка в чаще казались просто ещё парочкой ночных теней.

Когда светловолосый здоровяк ступил на поляну, они успели переглянуться. Если честно, они ждали не этого человека, другого. Того, который по-настоящему опасен.

Но даже опасные противники могут ошибиться — это они знали наверняка. И ещё знали, что так даже лучше: справиться с этим проще.

Они прыгнули вперёд, но враг успел отреагировать: выхватил из-за пояса два огромных охотничьих ножа, блокировал локтем Неира, но не Зару. Та шла с опозданием на долю удара сердца. Уже проверенный способ: напасть не одновременно, потому что многие готовятся именно к такому, но и не с большим временным разрывом — не дать врагу опомниться.

Зара повалила противника на землю, но тут же прыгнула в сторону — увернулась от удара кинжалом. Перехватила запястье зубами, чтоб заставить выпустить нож. Зубы увязли в твёрдой кожаной обмотке — враг знал, от кого защищается. И пока она пыталась прогрызть — враг ударил ногой.

Зара, взвизгнув, откатилась, тут же вскочила.

Увидела, как взмыл в прыжке Неир, и человек уже никак не сможет ему помешать. Никто не сможет...

Почти никто.

Огромный шипастый монстр взялся невесть откуда — словно ещё одна тень ожила. Врезался в бок Неиру лбом, отбросил. Неир упал, но в следующее мгновение вскочил.

И только сейчас она поняла, кто этот монстр. Этого монстра их ночной гость называл конём. Потому они не подумали о нём, направляясь в лес: нормальный конь к оборотню не подойдёт и под страхом смерти. Этот ненормальный, оно сразу видно, но даже ненормальный — на оборотня не бросится. На обращённого оборотня — тем более.

Они всегда чуют: оборотни — это смерть. И как правило, они не самоубийцы.

Кроме, видимо, этого.

Конь опустил голову и оскалился, исподлобья глядя на Неира.

Тот бросил на Зару короткий взгляд. Зара поняла. Она метнулась к вскочившему уже человеку, Неир — к коню, прижавшись к земле, чтоб оказаться у него в ногах: только на ноги чёртов Алекс не додумался нацепить броню.

Человек встретил Зару очередным блоком и попыткой достать кинжалом.

***

Неир понял свою ошибку слишком поздно. Конь прыгнул в сторону и встал на дыбы, когда Неир всё ещё разворачивался, чтоб кинуться вперёд по второму кругу. Тяжёлые копыта должны были ударить по хребту, и ничего уже нельзя было сделать, но случилось чудо.

Зара всегда была чудом.

Она рванула мимо приготовившегося было к очередной её атаке охотника, с силой оттолкнулась от земли и взлетела на холку коню. Тот рыкнул совсем не по-лошадиному, и развернулся пытаясь её сбросить, так что копыта ударили мимо Неира — в землю.

Неир снова бросился ему в ноги, но не успел — охотник метнул кинжал, и тот вонзился в плечо. Охотник замахнулся вторым, но Неир вовремя ушёл в сторону — кинжал просвистел мимо.

Неир круто развернулся к человеку.

— Давай! — прошептал человек, выхватил из-за пояса меч, и тот сверкнул, отразив свет Рихан, будто ночная богиня решила заглянуть в него, как в зеркало.

"Надеюсь, прокляла", — со злостью подумал Неир.

И прыгнул, готовясь вцепиться в горло, которое охотник по глупости не защитил высоким кожаным воротом, как делал это настоящий Алекс.

Он почти достал.

Не долетел совсем немного, когда произошло странное: что-то с силой рвануло его за шкирку в обратном направлении. Рывок всего лишь замедлил бросок и заставил приземлиться раньше времени, но было неприятно.

Развернуться к новому врагу Неир не успел — враг сам совершенно глупым образом вклинился между ним и охотником и выбросил руки в стороны, будто раскрытые ладони могли кого-то остановить.

Неир замер лишь на миг — приходя в себя от удивления такой невероятной глупости. Охотник, кажется, тоже остановился по этой причине.

— Фу! — скомандовал стоящий между ними Алекс. Голос у него изменился: стал неожиданно резким, неприятным, скрипучим. — Сидеть! Всем! Рок! Фу, я сказал!

Неир, прижался к земле и, готовясь к прыжку, коротко покосился в сторону. Зара, утробно рычащая и не сводящая взгляда с коня, сделала несколько шагов назад. Изрядно потрёпанная, но живая. То же можно было сказать и о коне.

— Замерли! — тем же тоном приказал Алекс, продолжая удерживать руки раскинутыми в стороны, и, когда светловолосый охотник попытался было то ли пошевелиться, то ли что-то сказать, прошипел, бросив короткий взгляд на него. — Убью!

И тут же вновь уставился на Неира.

Это был совсем другой человек. Не тот, кого они пригласили в гости. Не тот, который распивал с ним вино и задумчиво нависал над сундуком. И совсем не тот, что поднимался на чердак, шатаясь и громко топая на каждой ступеньке.

Этот стоял на ногах твёрдо, смотрел в глаза прямо, и взгляд его был очень нехорошо горел: глаза сверкали в свете Рихан ярко-зелёным, и может из-за этого непривычного свечения казались совершенно безумными. И очень, очень злыми. Если в меч белобрысого охотника ночное светило заглянуло, как в зеркало, то сейчас, казалось, спустилось сюда, в самую чащу, чтобы посмотреть Алексу в глаза. С чего иначе его взгляду светиться?

"Может, она и в зеркало смотрелась, предчувствуя эту встречу?" — мелькнула совершенно дурацкая мысль в голове.

Наверное, потому что других мыслей не было — Неир не позволял им возникать в пылу битвы. А сейчас битва остановилась, пусть и ненадолго. И Неир совершенно не понимал, о чём думать.

В первую очередь, именно потому, что Алекс был зол. Именно это — не взгляд, не команды, не раскрытая в его сторону ладонь — останавливало Неира. Алекс был зол, но не принял сторону второго охотника. Не попытался отомстить, как минимум, за сломанный арбалет.

Или он до сих пор не разобрался, что к чему?

— Если хоть один из вас пошевелится, — медленно проговорил Алекс всё тем же голосом, от которого хотелось прижаться на всякий случай к земле ещё пониже. — Вздохнёт слишком громко, пикнет что-нибудь — убью.

Он медленно перевёл взгляд на охотника, потом — обратно на Неира. Отчеканил:

— Мне не нужен арбалет, чтоб разорвать каждого из вас на куски. Руками. Я дракона убил! Без арбалета!

"Всё-таки разобрался, — подумал Неир. — Всё-таки понял про арбалет. И всё равно стоит. Ничего не делает. Ненормальный".

Впрочем, ему ли судить о нормальности?

— Выдохнули? — угрожающе спросил Алекс у него. Перевёл взгляд на Зару. Развернулся к охотнику. — Все выдохнули?

Тот смотрел исподлобья, но не дёргался. Алекс медленно опустил руки.

А потом неожиданно обыденным, человеческим, своим голосом сказал:

— Теперь, детки, предлагаю поговорить.

"С другой стороны, — продолжал размышлять Неир. — Откуда мне знать, что именно этот голос — его? Откуда знать, какой именно голос Алекса настоящий?"

— Поговорить? С ними? — тихо и мрачно спросил у Алекса человек, скривился. — О чём? Они убийцы. Монстры. Ты же видел, скольких они убили!

— А ну-ка ша! — Алекс круто развернулся к нему, и Неир не видел, что на этот раз было в зелёных глазах, светились ли они, но человек и впрямь осёкся.

Алекс качнул головой и тихо ответил:

— Я видел, Мерв. Погибло много народу. Потому предлагаю не увеличивать количество погибших, пока не...

— Я говорю о погибших людях, — перебил тот, презрительно глядя теперь не только на Неира, но и на самого Алекса. — Они — не люди.

— Они дети! — рявкнул Алекс, и Неир коротко покосившись на Зару, прыгнул в чащу.

Помчался вперёд, всё быстрее и быстрее. Слышал, что она рядом. Чуть позади, запаздывает на долю удара сердца. Неир понимал, что уже можно остановиться и в очередной раз переглянуться, чтобы решить, как быть дальше, но не останавливался.

Ему нужно было собраться с мыслями. На самом деле он уже знал, как быть дальше. И знал, что Заре его решение не понравится. Чёрт, оно и ему самому не слишком нравилось.

***

Мерв рванулся за ними.

Алекс перехватил его за плечо, отбросил назад.

— Они убегают! — процедил Мерв, ткнул мечом в сторону Алекса.

— И? — поднял брови Алекс. — Как ты планируешь их догонять?

Мерв бросил быстрый взгляд на Рока, и тут же оба — Алекс и Рок — хором презрительно фыркнули в ответ.

— И это тебе сейчас точно никак не поможет, — Алекс кивнул на меч.

— Хотя бы от тебя избавлюсь… — с тоской процедил Мерв, но меч опустил. В ножны не сунул, но хотя бы опустил. И рявкнул. — Зачем?! Зачем полез?! А раз уж полез — помог бы! Но не-ет! Тебе захотелось поговорить!

— Потому что прежде, чем убивать кого-нибудь, нужно убедиться…

— …убедиться, — тихо продолжил Алекс, — что именно их тебе нужно убить.

— Да! — рявкнул Мерв. — Их! Я шёл за ними!

— О чем я тебе говорил? — устало спросил Алекс. — Не только соображаешь туго, но и с памятью плохо? Я говорил о том, что оборотень может быть не один. И тот, которому ты хочешь отомстить, может быть не тем, с кем ты сейчас встретился.

— Да какая разница?! Оборотни — всегда оборотни! Их нужно уничтожать!

— И многих ты уже уничтожил? — Алекс прищурился, шагнул ближе. — Хоть одного — убил? Знаешь, что происходит с оборотнем, когда он умирает? Я знаю. Он снова превращается в человека. Эти — станут детьми. Ты будешь стоять над ними, твой меч будет в крови, а они будут лежать у тебя под ногами, мертвые и безоружные. Дети.

— Да что ты заладил своё “дети”? Как будто это что-то меняет…

— Это как раз и меняет! — Алекс тоже заговорил громче. Может, хоть так до этого идиота дойдёт? — Они сейчас почти дети! А какими были, когда произошли те убийства в твоем селении? Как давно это случилось? И как, черт возьми, трое волчат могли растерзать половину селения? И зачем это им? Если они всё понимают — зачем им это?

— Да не знаю я! — прокричал Мерв.

— Вот! — Алекс ткнул в него пальцем. — Не знаешь. И я не знаю. Потому и надо поговорить с ними. И спросить.

Мерв долго смотрел Алексу в глаза. Потом вздохнул, сунул меч в ножны, поднял руки.

— Ладно, — легко кивнул он. — Предположим, я согласен поговорить.

Прищурился и передразнил:

— И как ты планируешь их догонять?

Опять же — получилось похоже.

"Прирождённый актёр!" — мысленно фыркнул Алекс. А вслух ответил:

— Мы не будем догонять. Мы пойдём в гости.

— Ты знаешь их, знаешь, сколько им лет, знаешь, где они живут... — Мерв подозрительно уставился в глаза. — Ты, похоже, всё о них знаешь. И останавливаешь меня. И хочешь при этом, чтобы я поверил, что ты не на их стороне?

— Я ни на чьей стороне, — честно ответил Алекс. — Я вообще со стороны. Ты даже не представляешь, насколько. Я о-очень со стороны. И со стороны всё это выглядит глупо!

— Что "это"? — нахмурился Мерв.

— Всё... — неопределённо отмахнулся Алекс.

Мерв помолчал, ожидая, что он скажет ещё что-то, что всё-таки объяснит. Алекс не объяснил.

— Ладно, — повторил Мерв. — А они знают, что ты знаешь, где их найти?

Алекс кивнул.

— И ты думаешь, что они будут сидеть и ждать нас? Сидеть и ждать, зная, что охотники пойдут за ними? Сидеть и ждать, учитывая, что нас двое? Даже несмотря на твою дурацкую сцену здесь...

— Мою дурацкую сцену?! — возмущенно переспросил Алекс. — А сколько дурацких сцен я увидел вчера вечером в амбаре?

—... даже несмотря на это, они знают: мы охотники, — продолжил Мерв. — И не знают, найдём ли мы общий язык. Это я сейчас вижу, что вряд ли, но они-то не видят. Выходит, нас двое, мы знаем, где их найти. Что удерживает их сейчас от того, чтобы сбежать?

— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Проверим?

И подумал, что были бы они обычными оборотнями — точно ничего бы их не удержало. Ну, и были бы Алекс с Мервом обычными охотниками — тоже.

А так, в этом королевстве кривых зеркал, всё возможно.

Даже собрать все отражения в одном месте. И даже надеяться, что они не уничтожат друг друга.

***

Было ещё темно, когда Зара вышла из комнаты с мешком на плече. Они всегда были готовы уйти в спешке, мешки ждали их, заранее упакованные. Правда, сейчас спешила, кажется, только она. Ну и Рад — которому сказала спешить.

Неир стоял у входной двери, привычно подпирал спиной стену, привычно держал руки скрещёнными на груди. Хотя на этот раз скорее придерживал перевязанное плечо, нежели выражал этим жестом свою позицию.

Позиция была ясна и без того.

Рад, выглянувший из-за её спины, задумчиво хмыкнул. Шагнул вперёд, наклонил голову набок, изучая брата.

— Ты что делаешь? — глухо озвучила жест младшего Зара.

Неир всегда первым делом собирал оружие, но сейчас оно всё так же лежало в открытом сундуке. А Неир стоял в дверях и не отвечал на вопрос, потому что и без того было ясно: он не делает ничего. В том и дело — ничего.

— Ты сошёл с ума? — спросила Зара.

Неир, кажется, попытался пожать плечами, но повреждённое было слишком туго перетянуто, а может, просто болело, потому он просто приподнял здоровое.

— Алекс знает, где мы живём! — с нажимом напомнила Зара.

— Алекс предлагал поговорить, — наконец отозвался Неир.

— А тот, второй, тоже говорить будет? — Зара сама слышала, как дрожит её голос, от злости: страха не было, а вот на брата-идиота она злилась всерьёз. Кажется, впервые в жизни злилась всерьёз.

Обычно все решения они принимали вместе. Обычно им даже говорить об этом не надо было. А сейчас, когда решается нечто важное, самое важное, вопрос жизни и смерти всех троих, он внезапно решил, что самый умный, самый главный, и теперь может стать в дверях! Идиот!

— Он придёт нас убить, — попыталась втолковать она. — Может, они даже вместе придут!

— Пусть попробуют, — Неир едва заметно усмехнулся — показал клыки. — У них самый сильный боец — конь. Коня они в дом не затащат.

— Ты шутишь?! — изумилась она.

— Не, серьёзно, — неожиданно вклинился Рад, обернулся к ней, и холодная кривая ухмылка скользнула по губам, почти такая же, как у брата, только чуть шире, чуть злее. — Тот конь в нашу дверь не пролезет.

— И ты туда же? — возмущённо развернулась к нему Зара.

Но с Радом-то как раз всё было понятно. Раду всегда хочется драки.

А Неир неожиданно жестко припечатал:

— Я устал убегать.

— Поэтому пусть нас тут всех перебьют? — процедила она.

— Вы идите, — Неир отодвинулся от двери, пропуская их. — Переждите где-нибудь.

Зара задохнулась от возмущения.

Нет, определённо, Неиру нельзя позволять принимать самостоятельные решения. Такого нарешает...

— И оставить тебя-дурака с ними одного? — хмыкнула она.

— А что? Спрячетесь, за конём будете следить, — он тоже ухмыльнулся шире.

Зара тихо рыкнула под нос, решительно подошла и отвесила этому балбесу тяжёлый подзатыльник. Это мелкого она жалела, а Неира чего жалеть, дубину здоровую? Тем более сейчас, когда хотелось и вовсе избить до полусмерти, затолкать в сундук вместо оружия и утащить с собой.

"Устал бегать? Попробуй поваляться в сундуке, герой!"

Он круто развернулся к ней, а она отчеканила:

— Тебя оставь одного — точно убьют. Даже если поначалу придут поговорить. Я твоя сестра, и то руки чешутся...

Вздохнула, коротко глянула на младшего и приказала:

— Иди, Рад, переоденься к приёму гостей.

Снова посмотрела на Неира. Тот несколько мгновений всматривался ей в глаза, потом — усмехнулся, коротко и благодарно. Зара фыркнула в ответ.

Рад раздражённо вздохнул, пробурчал:

— Вы сначала определитесь, что делать, а потом уже командуйте...

Глава 10

(Шаг 2. Оборотень)

Мерв шагал следом, прожигал взглядом дыру в спине, а заодно, кажется, искал место, куда можно ткнуть своим громадным ножом. Бредущий рядом с Алексом Рок постоянно оборачивался назад и, возможно, только это сейчас и спасало.

Вообще было бы, конечно, хорошо, пойди Рок позади: чтобы грозно дышал Мерву в спину, как он умеет. Но Рок предпочёл пойти рядом, а если он чего-то предпочёл, тут уже фиг переубедишь...

Кстати.

— Эй, — тихо позвал Алекс.

Рок прекратил угрожающе таращиться через плечо, скосил красные глаза на хозяина.

— Шея ещё не болит? — сочувственно спросил Алекс.

Рок фыркнул.

— Не, ты как знаешь, — пожал плечами Алекс, — моё дело предупредить... И вообще я не о том хотел.

Рок продолжал коситься.

Алекс поманил его пальцем, и Рок придвинулся ближе.

— Спасибо, что подыграл, — чуть слышно шепнул в огромное ухо Алекс.

Там, на поляне, Рок ведь мог и продолжить драку, не обращая внимания ни на какие "фу". На угрожающие вопли Алекса, на картинное выпучивание глаз, на все эти "я убил дракона, теперь и вас убью"-заявления могли купиться незнакомцы, но Рок-то как никто другой знал, что Алекса можно не слушаться.

Обрадовавшись, что его поблагодарили, Рок мотнул в ответ головой и по-дружески боднул Алекса бронированным лбом. Тот отшатнулся и тоже мотнул головой. Боль вернулась вместе с головокружением и новым приступом тошноты. Мир перед глазами поплыл.

“Надо прекращать говорить с конём, — подумал Алекс, остановился, глубоко вдохнул, чтобы вернуть мир на прежнее место. — А то он от большой любви и убить может...”

— Живой? — презрительно спросил из-за спины догнавший Мерв.

Рок снова оглянулся через плечо и тихо зарычал.

— Ну-ну... — пробормотал Алекс и легонько хлопнул его по холке. — Не нервничай. Нам сейчас нервничать нельзя. Все будут нервничать, потому нам нельзя.

Ирхан понемногу выползал на небо. Дождь прекратился, но придорожные деревья всё ещё роняли редкие крупные капли с листьев.

Селение просыпалось. То тут, то там поскрипывали, хлопали ставни. Наверняка Алекс с Роком, да ещё и плетущимся позади Мервом привлекали внимание местных. Да и дождь закончился. Почему бы не открыть окно?

И только домик волчат был всё ещё наглухо запечатан.

— Нет тут никого, — буркнул из-за спины Мерв.

Алекс осторожно толкнул калитку, и та легко подалась вперёд. Шагнул во двор. Потащил за собой Рока.

Рок упёрся.

— Серьёзно? — прошипел Алекс, оборачиваясь. — Опять за своё? Сейчас?

Рок прищурился в ответ. Алекс покосился на Мерва, стоящего за невысоким забором и ожидающего своей очереди пройти. Не отпустит ли едкий комментарий? Или, может, прыгнет через забор раньше времени? Надо было предупредить, чтобы не нервничал, не только коня. Сейчас никому лучше не делать резких движений.

Мерв, впрочем, и не делал: наоборот, очень плавно опустил руку вниз, взялся за рукоять ножа на поясе, и всё это — не сводя взгляда с домика. На Алекса и его проблемы с упирающимся конём он вообще не обратил внимания.

Алекс проследил за его взглядом: на крыльце стоял Неир.

Он коротко глянул на Мерва, на Рока, остановился наконец на Алексе и сочувственно спросил:

— Застрял? — голос прозвучал хрипло.

Взгляд стал ещё темнее. Парень явно не готов к переговорам.

Но он не сбежал. И даже пытается шутить. Уже хороший знак.

Алекс рванул Рока за поводья и тот всё-таки шагнул во двор. Мерв, не сводя взгляда с Неира, вошел следом.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Все собрались. Теперь никому не двигаться и ничего не говорить. Ждать.

Развернулся к Року, накинул повод на забор у калитки, двумя быстрыми, привычными движениями обмотал вокруг торчащей вверх палки, заглянул в глаза, твёрдо приказал:

— Забор не тронь.

Круто развернулся и двинул к дому, жестом позвал Мерва за собой. Тот двинулся следом всё так же медленно, осторожно. Неир мягко шагнул назад, пропуская обоих.

Хорошо, что не дёргаются: у всех пока есть шансы дожить до конца переговоров.

Неир проводил их в ту самую комнату, со столом посередине. Стол на этот раз пустовал. Зара, серьёзная, мрачная, в тёмном глухом платье, сидела на сундуке у стены.

"Умная девочка, — отметил Алекс. — Так и брат себя главным чувствует — весь стол в его распоряжении, — и до оружия, если что, быстро не доберутся..."

Правда, может, даже слишком умная. Может, она оружие не прячет: держит при себе. Или наоборот — старательно охраняет пустой сундук. Алекс коротко глянул на лестницу, ведущую на чердак. Младший сидел там, на самой верхней ступеньке, и демонстративно подбрасывал в руке метательный кинжал. Сколько ещё оружия спрятано за его спиной?

Пацанёнок, встретившись с ним взглядом, тут же оскалился. Едко протянул:

— Привет, дядь!

— Я не дядь, — наставительно напомнил Алекс, тут же осознал, что выпустил из поля зрения Мерва с Неиром, круто развернулся, но те не успели затеять драку. Пока — мерились убийственными взглядами, стоя в торцах стола. Как подошли к столу, видать, так и замерли.

Алекс прокашлялся. Не помогло. Решительно двинулся к Неиру и подтолкнул к стулу. Тот зашипел, хватаясь за раненое плечо, а потом с ошарашенным возмущением уставился на Алекса. Тот кивнул на стул и сочувственно спросил:

— Застрял?

Неир презрительно фыркнул, демонстративно отряхнул рукав, но наконец сел. Мерв осторожно опустился на стул напротив. Алексу на миг показалось, что сейчас стул развалится, и вот тут-то и начнётся драка, но тот, жалобно скрипнув, устоял.

"Это они хорошо придумали, — подумал он, — что между ними длинный стол. В случае чего — есть шанс успеть дать по шее обоим".

Конечно, утренний свет и обстановка играли не на руку Алексу. Сейчас изображать из себя грозное чёрт-те что будет гораздо сложнее, чем в тёмном лесу, вклинившись посреди драки с фактором неожиданности наперевес.

Так что сейчас он очень надеялся, что эти двое разберутся без его участия. И уж точно безо всяких факторов неожиданности. А то чего доброго он опять дёргаться начнёт, как оказалось, он умеет. А начнёт он — начнут и остальные. И тогда уже точно кто-нибудь пострадает.

— Итак! — сказал он, хлопнул в ладоши, и оба — что Мерв, что Неир — едва не подпрыгнули от неожиданности. Кажется, за игрой в гляделки они уже и забыли, что он тут есть.

Только Зара никак не отреагировала: не сводила пристального напряжённого взгляда с Мерва. Ну и пацанёнок сверху заинтересованно рассматривал Алекса и ухмылялся так, что Алекс уверился: это западня. Всё оружие там, у него, а у Зары под... гм... рукой, скажем так, лишь малая часть — для личного пользования.

Хитрые гадёныши. Лисы, не волки. И расселись же, гады, так, что всех постоянно держать в поле зрения категорически невозможно.

А теперь просто ждут удобного момента, чтобы напасть всем вместе.

"Надо быстрее говорить, — определил Алекс. — Не будет у них момента, не дождутся".

— Вы, — он ткнул пальцем в Неира, потом, не глядя, в сторону Зары. — Откуда?

Неир медленно перевел взгляд на Алекса и мрачно переспросил:

— Что?

Такого вопроса он явно не ожидал.

— Название селения, — объяснил Алекс. — Вы бывали в разных местах прежде, чем прийти сюда. Но откуда вы пришли? Где был ваш дом? Где жили родители? Что с ними случилось?

Неир холодно поднял бровь, мол, почему он должен об этом рассказывать. Ответила Зара, коротко отрезала:

— Погибли.

— Где? — Алекс развернулся к ней. — Когда? Откуда вы?

Зара коротко покосилась на Неира, тот что-то прочёл в её взгляде. Ответил нехотя, с вызовом:

— Ручьи.

— Это название? — удивился Алекс.

— Д-да... — неожиданно подтвердил Мерв. Неожиданно, растерянно и недоверчиво.

— О! — обрадовался Алекс, перевёл взгляд с одного на другого и с чувством выполненного долга заявил. — Ну, всё сходится.

— Что сходится? — нахмурился Неир.

— Он тоже оттуда, — Алекс кивнул на Мерва. — Я одного не могу понять: почему вы не знаете друг друга? Небольшое же селение, все должны быть знакомы!

Неир окинул Мерва коротким взглядом. Явно ничего знакомого в нём не увидел. Мерв же неопределенно пожал плечами, нехотя пробормотал:

— А-а... — понимающе протянул Неир.

Перевел взгляд на Зару. И растерянно добавил:

— Ч-чёрт...

Зара снова надолго уставилась в глаза брату.

— Эй! — Алекс опять хлопнул в ладоши, и Неир раздраженно покосился на него. — Тут не все умеют понимать загадочные взгляды. Вслух, пожалуйста.

— Они ни с кем не общались, — объяснила ему Зара. — Семьи старосты и его родных. Они и жили... Вверх по ручью. Не рядом.

Перевела взгляд на Мерва, и теперь это был совсем другой взгляд. В нём сквозило уже знакомое сочувствие: с ним она спрашивала у Алекса, почему он всегда один. Сочувствие пополам со странным, очень взрослым пониманием. Всё так же смутно раздражающее.

— Но когда пришла беда, — говорила Зара дальше, — они пришли на помощь.

— Опоздали, — буркнул Неир.

Зара не обратила внимания. Окинула Мерва внимательным взглядом и спросила:

— Ты... сын Рителя?

Мерв вместо ответа растерянно глянул на Алекса. Ну как обычно — Алекс во всем виноват. Даже в том, что несмотря на все его увещевания, Мерв шёл сюда для другого разговора.

— Твой отец, — заговорил Неир, и Мерв уставился на него совершенно ошарашено — будто не мог поверить в то, что тот умеет не только прожигать взглядом, но и разговаривать. — Спас нас.

Кажется, это его добило.

Теперь Мерв уставился в стол.

— Ага! — радостно воскликнул Алекс. Неир наградил его раздражённым взглядом, он тут же попытался сделать вид, что что-то увидел в окне — и действительно увидел. Рявкнул. — Рок, отойди от забора!

И сам наконец отошел от стола, над которым нависал. Шагнул к сундуку и уселся на него рядом с Зарой.

— Закончил? — холодно спросила она. — Я могу продолжать?

Алекс кивнул и подумал, что, возможно, старшая в семье — она. Просто мелкая, потому кажется, будто заправляет всем большой широкоплечий Неир.

Тем временем она, обменявшись очередным взглядом с Неиром, продолжила говорить:

— Оборотень пришёл с гор. Наш дом был последним на его пути. Мы слышали крики и успели подготовиться. Думали, что успели, — вдохнула, собираясь с силами. Дальше говорила, будто с трудом. Коротко, отрывисто. — Нам удалось его задержать. Ритель не успел спасти родителей. Только нас. Оборотень ранил его. Смертельно. Мы пытались помочь. Но всё было плохо. И крови было так много… Наверное, она попала на нас… в нас… а он был уже заражен…

Зара вздохнула. Глянула на Неира, прося то ли помощи, то ли поддержки. Тот чуть заметно улыбнулся ей, самым краем губ, ещё чуть больше — и был бы оскал. Алекс покосился на пацанёнка с ножом. Старшие заметно нервничали. Этот — нет. Переводил цепкий взгляд с одного на другого, внимательно слушая. И больше ничего.

— Дом горел, — продолжала Зара. — Мы вынесли Рителя на улицу, но он уже был мёртв. Неир обернулся первым, побежал в лес, мы — за ним. И больше не возвращались.

— Ага! — опять обрадовался Алекс.

И снова все — кроме изучающего стол Мерва — раздражённо уставились на него.

— Если мы попытаемся убить его вместе… — тихо начал Неир, глянув на Мерва, но тот не оценил шутку — до сих пор переосмысливал происходящее.

"Не всем же быстро соображать, — напомнил себе Алекс. — Зато у него мышцы вон какие!"

— Что "ага", дядь? — спросил пацанёнок.

— Вот почему вы такие: еще не волки, уже не люди, — объяснил ему Алекс. — Он не успел обернуться, понимаете? Его укусили, но он не успел обернуться перед смертью. И вы тоже теперь такие. Не-до-обра-тив-ши-е-ся.

— А, — равнодушно бросил мелкий и снова вернулся к бросанию ножика. — А с этим нам что теперь делать? — кивнул на Мерва и доверительно спросил у Алекса. — Он это надолго? Если стол вынести, может, он за столом пойдёт?

"А вот пацан соображает быстро", — подумал Алекс.

Не переживает, не нервничает, соображает быстро, и смотрит, гад, с таким холодным интересом, будто со стороны. Со знакомым интересом.

Да, Алекс?

— Проверьте, — пожал плечами Алекс и встал.

Мерв медленно поднял голову. Так же медленно перевёл взгляд на пацана. И хрипло спросил:

— Ты ещё кто такой?

Тот приветственно оскалился, помахал ножиком и представился:

— Рад.

***

Ирхан медленно, но настойчиво полз вверх по небосклону, когда Алекс вывел Рока за калитку.

Он в происходящем разобрался. Дальше — не его проблемы.

Вряд ли Рок думал иначе, скорее, просто решил выпендриться в очередной раз не вовремя: упёрся, стоило Алексу попытаться его подстегнуть.

— Ну! — шёпотом процедил Алекс легонько натягивая поводья. — Давай! Поехали!

Рок стоял.

Входная дверь домика скрипнула, со стороны крыльца злорадно осведомились:

— Застрял?

Алекс обернулся, продолжая надеяться, что Рок все-таки рванет в галоп.

Неир шагнул вперёд, скрестил руки на груди, ухмыльнулся. Остальные, вероятно, решил не прощаться. Или просто не любили издеваться над людьми. Впрочем, не все.

Из-за спины старшего выглянул Рад, окинул взглядом Рока с Алексом на спине и деловито сообщил:

— Дядь, у тебя конь поломался.

— Давай! — прошипел Алекс и с силой ударил пятками в бока. Отличная идея — бить пятками бронированного коня. Отличная!

Рок тихо фыркнул, будто это не Алекс только что подумал, это он сам только что сказал, и с чувством выполненного долга двинулся пошел вперед.

— Гиены! — пробормотал себе под нос Алекс. Не оборачиваясь, поднял руку и помахал провожающим.

Рок, как на зло, вышагивал нарочито медленно. Алекс старался принять гордый и загадочный вид, понимая, что уже все село смотрит на них, но никак не мог избавиться от дурацкой ухмылки.

Впервые в жизни за его спиной ничего не горело. За спиной не осталось ни мертвых друзей, ни мертвых врагов.

Никто не умер.

Может, просто повезло на этот раз.

"А может, дело в том, что я начал дёргаться? — подумал он. — Что смотрю не совсем со стороны? Что дошло наконец: из этого мира уже не сбежишь, потому что дальше бежать некуда? А значит, надо как-то здесь жить. И чем меньше трупов за спиной, тем, наверное, лучше..."

С другой стороны, оставить троих ненормальных оборотней в живых — это не совсем соответствует понятию "сделать мир лучше". Ну а что ему было делать? Воспитывать? Учить? Пытаться спасти трёх — четырёх, учитывая Мерва — детёнышей в отдельно взятом селении с картонными домиками и амбаром?

Да и как? Он уже думал об этом, он знал это: их уже не спасёшь. И может быть, когда-нибудь, он встретит кого-нибудь из них совсем при других обстоятельствах.

Сегодня же — всем просто повезло.

Проблема была только в том, что Алекс давно не верил в везение. В собственное бессмертие, честно говоря, начинал верить, но не в везение.

Как оказалось, эти понятия совершенно никак не связаны.

***

— Мы волки, — сказал Неир, — мы охотимся. Это естественно для нас. Ты — охотник. Это естественно и для тебя.

Мерв вздохнул. Он так и не сдвинулся с места. Алекс ушел, Рад сел рядом и принялся разглядывать амулеты, а Мерв все смотрел вдаль, пытаясь решить, как быть дальше. И только машинально отмахивался, когда младший волчёнок протягивал руку, чтобы потрогать одну из побрякушек.

Зара, судя по доносившемуся в комнату запаху, что-то готовила. Обычную человеческую еду, и для Мерва это тоже было странно. Волки должны есть мясо. Сырое. С кровью и костями своих жертв.

Неир присел на край стола, тоже глядел в стену.

— Мы не остановимся, — тихо добавил он. — И не этому, — кивнул на окно, — за нас решать.

Рад поднял взгляд на брата и ухмыльнулся.

— Вас легко выследить, — заговорил наконец Мерв, и Неир перевел на него взгляд. — Не я, так кто-то другой выследит. Вы действуете слишком заметно. И слишком необдуманно.

— А ты самый умный, значит? — прищурился Рад.

Кажется, Раду Мерв не нравился. Впрочем, как он уже догадался, Раду никто не нравился.

— Действия нужно планировать, — проигнорировал его Мерв, и Рад сощурился еще больше. Едва не зарычал, но Неир поднял ладонь: тихо. Фыркнул, резко поднялся и взбежал по ведущей на чердак лестнице.

— И — Алекс прав, — продолжил Мерв, проводив младшего взглядом, — прежде чем планировать, убедиться в том, что жертва заслуживает смерти.

Неир подумал, кивнул.

— Есть будете? — крикнула из-за стены Зара.

— Мерв не будет, — сообщил Неир, не сводя с него темного взгляда. — Он думать будет.

Глава 11

(Шаг 3. Предел)

Ардэн уверенно шагал по узкой каменистой тропе между скалами.

Серый остров вполне оправдывал своё название. Но не репутацию.

Тут было пустынно и холодно — не более того. Как и должно быть в заброшенном обиталище. Даже если это обиталище — целый остров.

И всё же Серый остров не был совсем необитаемым. Ардэн искал того, кто живёт здесь. Одно из самых могущественных существ на всём Н’ваго, как сказал отец. Узнав, где тот находится, отец сказал: это — знак.

Ардэн не верил в знаки.

Но верил отцу.

Конечно, он даже не пытался найти это существо: обыскать целый остров непросто, а уж найти того, кто здесь прячется, тем более, если ты просто человек, а этот — совсем нечеловек... В общем, он не искал. Он просто шагал по тропам, ожидая, что существо само его найдёт.

Когда с нависающей позади скалы посыпались камни, Ардэн круто развернулся к ней, выхватил меч, но даже поднять не успел. Уловил стремительное движение рядом с собой, когда оно уже было завершено. Когда по руке с мечом коротко ударили ребром ладони, тихо приказав: "Брось". Ударили совсем несильно, просто попали в нужную точку — и пальцы разжались сами собой.

Меч упал, а Ардэн развернулся к существу.

Оно было невысоким, закутанным в серой-зеленый плащ с глухим капюшоном, скрывающим лицо. Правда, на Ардэна ему пришлось смотреть снизу вверх, и кое-что Ардэн все-таки разглядел: серый цвет кожи, сухой и тонкой, как пергамент, по которой, казалось, вот-вот пойдут трещины. А может, уже пошли, потому и нужен этот капюшон.

— Повешу твою голову на палку, — сообщило существо, и Ардэн отметил: кристально чистый мелодичный голос — эльфийский. Только как будто неживой. — Палку воткну в берег. Это поможет другим понять, я не люблю гостей.

— Мне нужна помощь, — сказал Ардэн.

— Да, — кивнул эльф, или что он там такое. — Но даю тебе шанс убраться.

И с тихим шорохом вынул ил-за спины длинный меч.

— Ты — Нивен, — быстро сказал Ардэн, вскидывая руки.

Эльф наклонил голову, то ли рассматривая его, то ли раздумывая — чёрт его разберёт, что под тем капюшоном. Потом спросил:

— И?

— Не только я, весь мир нуждается в твоей помощи, — проникновенно проговорил Ардэн. — Есть одно существо. Очень сильное и очень опасное.

Нивен дёрнул плечом, вернул меч обратно в ножны и равнодушно бросил:

— Их сотни.

— Этот не такой, как остальные! — попытался объяснить Ардэн. — Он не из нашего мира. Дракон в человеческом обличье. Неконтролируемый, несущий хаос…

— Дракон, — неожиданно повторил Нивен.

— А? — растерялся Ардэн.

— В человеческом обличье, — повторил Нивен. — Так дракон или человек?

— Хуже, — ответил Ардэн. — Ни то, ни другое.

Нивен кивнул. Проговорил всё так же ровно:

— Сами, значит, не разобрались.

Мгновение ушло на то, чтобы догадаться, что это он, наверное, так пошутил. Мрачно и странно, но пошутил.

“Значит, — подумал Ардэн, — с ним можно говорить, а значит, можно и убедить”.

И заговорил твёрдо, уверенно, прийдя наконец в себя после внезапного появления Нивена, вспомнив наконец, что именно должен был сказать.

— Он нечто иное, нечто, доселе небывалое. Не просто из другого мира — с другим пониманием природы вещей. Мнит себя героем, но сам того не ведая, разрушает всё на своём пути. И не останавливается! Кто-то должен остановить его, пока он не уничтожил весь мир! Одного мира, что был на его пути, уже нет, разорван в клочья. И наш — следующий, понимаешь? Весь Н’ваго в опасности! Ты должен помочь!

— Почему я? — спросил Нивен.

— Ты — Убийца богов! — рявкнул Ардэн.

— Богов, — повторил Нивен. Развернулся и двинулся прочь. Бросил, не оборачиваясь. — У тебя дракон.

И уже тише, едва слышно, будто сам с собой говорил, добавил:

— И тот — не точно.

— Нивен! — крикнул Ардэн. Шагнул было следом, но Нивен остановился, и Ардэн замер, почувствовав, что следующий шаг будет лишним. Что следующий шаг делать опасно.

Нивен не сразу шевельнулся.

Стоял мгновение серой статуей среди серых камней.

А потом совсем рядом сверкнула молния, ударила в одну из скал. Отколовшийся от верхушки валун пошатнулся, с грохотом рухнул вниз. Грохоту вторил оглушительный раскат грома над головой. Пыль взвилась у ног Нивена серыми тенями, окутала по пояс, и лишь тогда тот медленно развернулся. Откинул капюшон, и на сером лице, испещрённом чёрными бороздами морщин, сверкнули белым слепящим светом глаза.

Он заговорил многоголосо, звеняще и шипяще, мягко и вкрадчиво.

— Думаешь, твой дракон опасен для Н’ваго? Опаснее, чем я?

“Отец был прав, — подумал Ардэн, невольно отступая на шаг. — Это точно сможет остановить Алекса”.

— Ты уже спасал мир, — хрипло напомнил Ардэн.

Нивен сделал шаг к нему, и Ардэн снова отступил.

— Спасал, — ответил… нет, это был не Нивен. Ответило серое многоголосое существо с горящими белыми глазами. — Хватит.

Развернулся, двинулся прочь и резко, уже не Ардэну, уже будто приказывая кому-то ещё, повторил:

— Хватит!

Пыль взвилась следом за ним, поднялась огромной тёмной тучей, окутала, встала стеной. Когда осела — Нивена уже не было видно.

***

Ардэн бродил до заката. Звал, просил, требовал.

Скалы молчали.

Не было больше ничего — ни раскатов грома, ни дуновения ветра.

К вечеру ноги уже ныли от ходьбы, голова шла кругом от однообразных серых пейзажей, и до лодки он добрался едва ли не чудом — пару раз казалось, всё, заблудился окончательно.

Выйдя к берегу, Ардэн ещё раз оглянулся на скалы. Тем так уверенно молчали, что Ардэн всерьёз задумался, не привиделось ли ему то существо. Действительно ли он видел это существо, или серые камни, если слишком долго среди них бродить, навевают столь странные видения?

Такого, как Нивен, он ещё не встречал. А встречал он уже многих. И все наотрез отказывались браться за Алекса.

В основном — боялись.

Этот, вроде как, оказался посмелее. Но то ли был слишком ленив, то ли Ардэн подобрал всё-таки не те слова и надавил на не ту мозоль. Неудивительно. У такого существа, небось, этих мозолей…

Ардэн отвязал лодку, забрался в неё, оттолкнулся от берега. Ноги гудели, то ли от усталости, то ли от напряжения. Ещё и воды в сапог набрал: небось, порвал, пока бродил. Теперь бы не заболеть.

“Вот и проверим, насколько бессмертный”, — мрачно подумал Ардэн.

Поднял парус, вынул из кармана кристалл и схлопнул в ладонях, швырнул вырвавшийся из него слабый зелёный огонёк вверх, прошептал просьбу к ветру, как учил отец.

Домой. Снова домой. Снова ни с чем.

Медленно лёг на дно лодки и с наслаждением вытянул ноги. Забросил на мешок. Закрыл глаза.

Второй кристалл нашёл наощупь, сжал в кулаке, мысленно позвал отца.

— Ардэн? — мгновенно откликнулся тот: наверняка ждал ответа. Наверняка рассчитывал на то, что ответ будет другим.

— Он отказался, — тихо сказал Ардэн.

Отец помолчал. Потом глухо спросил:

— Ты объяснил ему, насколько Алекс опасен?

— Он считает себя опаснее, — мрачно ответил Ардэн.

— Почему тогда не продемонстрирует это? — хмыкнул отец.

Ардэн открыл глаза. Посмотрел в чистое звёздное небо, раздумывая над ответом. Вспомнил, что кристалла на долгую беседу не хватит и вместо ответа предложил:

— Я мог бы прийти к Алексу с просьбой…

— Даже не думай, — оборвал его отец. Тоже помолчал, раздумывая о чём-то. Медленно, задумчиво проговорил. — Что ж, раз монстры его боятся, попробуем отправить людей.

— Я…

— Ардэн! — угрожающе протянул отец и повторил. — Даже не думай. Ты отправишься к наёмникам. Обойдёшь Н’ваго, пройдёшь южнее Империи…

— Нат-Кад ближе, и там тоже есть наёмники, — перебил Ардэн.

— Ты когда-нибудь научишься слушать? — устало спросил отец. — Неудивительно, что с тобой отказываются говорить…

Ардэн тяжело вздохнул. Но тихо, очень тихо — чтобы отец не услышал. Время разговора и впрямь было на исходе, а тратить ещё один кристалл на продолжение глупо — их не так много осталось, а ему, как оказалось, ещё очень далеко плыть.

— Они есть не только в Нат-Каде, — терпеливо принялся объяснять отец. — Если хорошенько поискать — можно найти везде. Но тебе нужны такие, которые справятся с Алексом, а не разбегутся, при первой же его попытке их напугать. Южнее Империи найдёшь земли Клана Змеи. Когда-то, в древние века, до того, как ушли в свой край, драконы были их покровителями. Теперь те люди и сами не помнят, как связаны со змеями, но чтут традиции и обряды. Если кому и под силу достать Алекса — то им.

— А мне, значит, нет? — не сдержался Ардэн.

— Тебя я потерять не могу, — строго отрезал отец. Ардэн закатил глаза — пока отец не видит, мог позволить себе такие жесты. Спросил:

— Что мне им сказать? Наёмникам клана?

— Это — самое лучшее в предстоящей затее, — проговорил отец, и Ардэн отчётливо услышал, как тот усмехнулся. — Тебе не придётся с ними и говорить. Им не нужны истории. Им нужно золото.

***

Старейшинам Алекс не понравился. Не нужно было быть сверхразумной рептилией в человеческом обличье, чтобы понять: его появление здесь, в их мире — событие настолько из ряда вон выходящее, что проще всего его прихлопнуть, привалить какой-нибудь скалой и забыть, что что-то вообще было.

Но драконы не могли себе этого позволить: не нарушили бы баланс стихий и всего прочего, чего Алекс не совсем разобрал. Правда, ему всё больше казалось, что прихлопни они его — слишком многое пришлось бы объяснять Сэмерису, который, к счастью Алекса, был ещё очень юн и свято верил в баланс стихий и всего прочего.

И в то, что драконы — самые лучшие, самые великие, самые чистые… Ну, и так далее по списку.

Алекса согласились оставить под строгим надзором Сэмериса. И поглядеть, какой из него выйдет дракон.

Дракон пока получался, честно говоря, никакой.

И если кости срослись кое-как, если язык он понемногу учил, то вот магические трюки не давались совершенно. К тому же — постоянно хотелось жрать.

В лесах, таких огромных, что легко можно было заблудиться, — что Алекс, кстати, первым делом и сделал, и вторым сделал, — можно было найти что-то похожее на еду: огромные мясистые ягоды, по вкусу напоминавшие кислые помидоры, сладкие тонкие ветви колючих кустов, чистая вода из ручья…

“Я так не в дракона, я так в козу скоро превращусь”, — думал Алекс, пробуя на вкус очередное растение.

От голода он не умирал, но страшно хотелось мяса. Будь тут хоть какая-нибудь белка, наверняка уже поймал бы и сожрал. Сырую. Огонь-то фиг разведёт — для этого нужно правильно руками махнуть.

Впрочем, он и белку не поймал бы. Попросил бы Сэмериса. И поймать, и зажарить…

Сэмерис вообще был полезным парнем.

А вот белок — не было.

Сэмерис говорил, из живых существ здесь — только драконы. Не выносят они больше никого рядом.

Раньше, говорил он, всё было иначе.

Когда-то драконы безраздельно властвовали над всеми землями — человеческими, гномьими, эльфийскими… И ещё кучи существ, названия которых Алекс перевести не мог, потому что драконий язык — это драконий язык.

На нём даже до пяти посчитать непросто. А если уж речь о каких-нибудь сказочных созданиях, которых Алекс в кино не видел, о которых в книгах не читал… В общем, Сэмерис просто отмахнулся в итоге.

Властвовали над всеми — и точка.

А потом повластвовали, значит, и ушли.

— Куда ушли? — спрашивал Алекс.

— Сюда, — говорил Сэмерис. — Это наш мир. Внутренний.

Долго думал, как объяснить, потому что привык уже, что Алекс плохо разбирается в их терминологии, да и слова ещё не все знает.

— Закрытый, — говорил наконец.

— А, — понимающе кивал Алекс. — А тут я на голову свалился.

И всё думал, что сон никак не заканчивается, сон становится больше, и в нормальном сне ему бы уже овладеть всеми этими драконьими ахалаями да махнуть во внешний мир, да найти там самую красивую эльфийскую принцессу… А он тут, корни жрёт, понемногу сходит с ума и учит драконий язык, чтоб не помереть от скуки — Сэмерис-то не всегда рядом. Обычно даже поговорить не с кем.

“Нет, — думал он, — белки точно нужны. Одну я бы съел, с другой — говорил бы. Жестоко, да… Но дракон я или нет?”

Вскоре внешний мир стал ему сниться.

И даже эльфийской принцессы уже не так хотелось, тем более, кто его знает, каких подсознание выдаст эльфов… Хотелось просто пожрать. И поговорить с кем-нибудь ещё.

Однажды Алекс бросил считать дни и принялся придумывать план.

Даже не так — план как-то сам придумался, когда он понял наконец, что к чему.

Когда понял наконец, что драконы всё-таки побаиваются людей. Слишком уж старательно изображают брезгливость, слишком часто ведут себя так, будто обитатели внешнего мира — неприятные насекомые, мелкие паразиты, вроде тараканов или крыс.

Якобы когда-то, много веков назад, тараканы с крысами завелись в их землях, да так и не вывелись: оказались слишком живучими — и именно потому драконы ушли. Во внешнем мире им, брезгливым и чистоплотным, стало слишком грязно.

Даже место, в которое свалился он, драконы продезинфицировали.

“Запечатали”, — сказал Сэмерис.

Алекс всё спрашивал, почему бы драконам не выйти, почему они прячутся вместо того, чтобы разобраться с паразитами. И не запечатать там потом всё вокруг. Кто бежит от тараканов, бежит так, что создает отдельный мир и прячется в нём?

Сэмерис объяснял, что разбираться — неправильно. Что, обретя единение со стихиями, иначе видишь мир. Что мир хрупкий и неустойчивый, и ты не станешь нарушать равновесие, просто потому что тебе досаждают какие-то гадкие насекомые. Насекомые сами вымрут. А мир останется.

И тогда драконы вернутся.

Но чем больше Сэмерис говорил о стихиях, тем подозрительнее всматривался в него Алекс. Тем больше крепла догадка: дело не в равновесии. Дело в том, что драконы боятся вступать в открытый бой с людьми, нелюдьми, ну и всем остальным, что там во внешнем мире без их присмотра наплодилось. Сейчас он прекрасно понимал: если ему не почудилось, если и впрямь боялись, значит, на самом деле были мудры.

Наплодилось тут всякого.

Но тогда он об этом не знал.

И очень хотелось есть.

А ещё — посмотреться в зеркало, потому что в ручье фиг чего рассмотришь. И не знаешь, сколько лет прошло. И сколько лет тебе. И какой ты вообще. Кто ты. Вон, появилась растительность на лице. А лицо — как-то иссохло. И нос, вроде как, вырос…

Алекс как раз наклонился над ручьём, задумчиво тыкая пальцем в нос, когда Сэмерис приземлился в паре шагов, со свистом и грохотом — он любил разгоняться, когда старшие не видели. А старшие в леса вообще не спускались. Им лучше было среди скал. Ну да, а то вдруг в лесу какой-нибудь жучок заведётся — придётся ведь опять в другой мир сбегать...

— Опять ты здесь, — сердито бросил Сэмерис, отряхиваясь.

Он не менялся вообще. Был всё тем же — широкоплечим, со странной копной волос, темными глазами и едва заметно насмешливой улыбкой.

— Стрижетесь вы тоже силой мысли? — спросил у него Алекс. — А бреетесь?

— Дракон принимает любой облик, который захочет, — пожал плечами Сэмерис.

Огляделся вокруг и строго добавил:

— И не бродит по лесу в поисках пищи.

Подумал и в который раз сообщил набившее оскомину:

— Дракона наполняют стихии.

Алекс в который раз покивал с умным видом. Он уже не надеялся, что поймёт, как это: существовать без пищи. Но старательно делал вид, что слушает. Сэмериса обижать было нельзя. Во-первых, скорее всего, Алекс до сих пор жив исключительно благодаря ему. Во-вторых, чего ребёнка обижать? Сэмерис, хоть, вероятно, и старше — кто его знает, сколько ему лет, у драконов какое-то иное времяисчисление, и с ним Алекс пока ещё разбирался, — но сущий ведь ребёнок.

Как раз потому, что сидит здесь, среди скал, лесов и наставников, каждое слово которых принимает как должное.

Ему бы прогуляться, увидеть, что к чему…

— Ты ни разу не был во внешнем мире? — спросил Алекс.

— Зачем? — нахмурился Сэмерис.

— Тебя не отпускают? — спросил Алекс.

— Я могу выйти, когда захочу, — фыркнул Сэмерис. — Просто не понимаю, зачем.

— И тебе совсем неинтересно? — прищурился Алекс.

Сэмерис покачал головой. Ему было неинтересно. И возможно — только возможно — он совсем немного боялся.

— Пойдём вместе, — решительно сказал Алекс.

— Да не нужно тебе это! — неожиданно рассердился Сэм. — Ты тут ещё ничего не понял, а уже туда собрался!

“Может, я понял больше, чем надо”, — мысленно хмыкнул Алекс.

— Даже мне ещё учиться и учиться, чтобы постигнуть Знание! — продолжал возмущаться Сэм. — А ты хоть язык сначала выучи!

— То-очно… — протянул Алекс. — Язык! Там же тоже какой-то другой язык, да? Ты его знаешь? Научишь?

Сэмерис долго и пристально смотрел в глаза, потом тяжело вздохнул, мрачно пробормотал:

— Нужен тебе тот мир… Я-то всегда смогу туда выйти, но вот отпустят ли Старейшины тебя?

— Да они меня с песнями и плясками провожать будут! — воодушевлённо возразил Алекс. — Я знаешь, как сильно им здесь мешаю?

— Потому что не учишься! — снова принялся за своё Сэм.

— Не могу, — виновато пожал плечами Алекс.

— Не хочешь, — строго возразил Сэм.

— В любом случае, — Алекс усмехнулся, — здесь я им мешаю. А там, — неопределенно махнул рукой за спину, обозначая внешний мир, — я им помогу.

— Как?

“Ну, давай, — подумал Алекс. — Хочешь выйти погулять — давай. Всё в твоих руках. Осталось всего ничего: убедить сверхразумных магов пойти на мелкую аферу с помощью вот этого огромного наивного существа. Ну, а что? Магам пофиг, мне — приятно”.

Существо — молча ждёт ответа.

— Буду привлекать внимание, — ответил Алекс.

— К себе? — растерянно уточнил Сэмерис.

— Ну да, — ухмыльнулся Алекс. — Да, Сэм! К себе! К нам!

— Прекрати сокращать моё имя, — привычно бросил тот. Алекс привычно не обратил внимания, продолжил:

— Смотри, обитатели внешнего мира не сидят без дела. Как мелкие паразиты, да? Постоянно куда-то идут. Куда-то лезут, что-то ищут. А вы тут все расслабились, будто защищены от любой напасти. А если они задумаются над вопросом, куда делись драконы? Куда ушли? Если они составят карты. Сопоставят факты. Найдут дороги. И придут сюда?

— Не пройдут, — отмахнулся Сэмерис, но прозвучало не очень уверенно, и Алекс ухватился за это.

— Откуда ты знаешь? Я вот прошел! И никакие ваши защитные кристаллы не помогли.

— Ты не человек…

— Ты сам не уверен в этом. И я не уверен. Старейшины, так вообще уверены в обратном. Я хочу быть драконом. Но сам же видишь — даже простой трюк с огнем не могу!

“Разжечь на ладони огонь, — говорил Сэмерис, — что может быть проще? Раскрой ладонь, увидь искру в себе, увидь искры вокруг, вдохни их, пропусти через себя - и дай вспыхнуть. Не держи огонь внутри. Отпусти. Он разгорится сам”.

“Естественно, — бормотал Алекс, раз за разом раскидывая руки в стороны раскрытыми ладонями к небу, зажмуриваясь, а потом неуверенно открывая один глаз, чтоб в очередной раз увидеть, что ничего у него не получается, — раз плюнуть…”.

В итоге ему это попросту надоело. И если драконам хочется тратить сотни лет на попытки овладеть Знанием, пускай, он не против. Просто у него ни одной сотни лет не было. И вообще пришло время как-то разнообразить галлюцинации.

Осознанные сновидения — так это называется? Так вот, пора осознать. И разнообразить.

— Чтобы люди не пришли за драконами сюда, — твердо сказал Алекс, — нужно дать им драконов в других местах. В горах, в пещерах, в лесах. То тут, то там. Чтоб не успевали оправиться от одного дракона, как тут же в другом месте появлялся следующий.

— И сколько драконов, по-твоему, согласятся участвовать в твоей затее? — скептически хмыкнул Сэм.

— Одного хватит, — Алекс никак не мог прекратить ухмыляться. Пытался, понимая, что его ухмылка сейчас — это уже оскал. Но не мог: страшно гордился собой и своей идеей.

— Думаешь, люди не поймут, что дракон — один? — в глазах Сэма мелькнули опасные огоньки — заинтересовался.

— А мы его убивать будем, — заговорщицки сообщил Алекс.

— Мы? — переспросил Сэм.

Глава 12

(Шаг 3. Предел)

— Научить бы тебя дрова собирать, — пробормотал Алекс, глядя на Рока, задумчиво жующего очередной куст. — И тратил бы ты время и силы на что-то полезное, а не на демаскировку.

Поляна, на которой Алекс собирался заночевать, была скрыта за кустами со всех сторон.

Когда они на нее только пришли.

Пока же Алекс бродил в чаще, собирая дрова побольше, пышной растительности вокруг поляны поубавилось, и по-хорошему теперь нужно искать новое место для ночлега, чтоб не на открытой местности. С другой стороны, что помешает эта скотине обглодать кусты в новом месте?

Рок медленно развернулся к Алексу, задумчиво посмотрел в глаза и выплюнул ветку. Кажется, даже попытался сделать это незаметно. Мол, это не он, тут до него уже всё такое погрызенное было.

— Что-то новенькое, — хмыкнул Алекс. — Значит, иногда ты можешь не есть. Тебе нужно только пригрозить работой, так?

Рок фыркнул и демонстративно отвернулся обратно. Но куст больше не трогал.

Алекс сложил поленья аккуратной горкой рядом с охапкой хвороста, вынул из-за пояса нож, присел посреди поляны и осторожно поковырял землю. Земля оказалась мягкой, яму он вырыл быстро, сложил шалаш из дров, конструкцию которого помнил еще откуда-то из прошлогодней жизни.

Алекс так же быстро выбросил ладонь в сторону дров. Зажмурился.

Мысленно зашептал, впечатавшееся в память, ставшее уже заклинанием: "Увидь искру в себе, увидь искры вокруг, вдохни их, дай вспыхнуть..."

Открыл глаза. Естественно, ничего. Пусто. Всё те же дрова в шаге от него.

Звёзды, несущие огонь, слишком далеко. Как дотянуться до неба? У драконов оно было ближе, и он всё равно не дотягивался. Других источников огня поблизости нет.

Да и в себе как-то не слишком искристо.

"Давай, — сказал Алекс. — Игры кончились, забыл? Тебе здесь жить. Долго ещё будем камушками щелкать, чтобы развести костёр? Давай, соберись. Не спеши. И прекрати стесняться коня".

Он вздохнул. Медленно развёл руки в стороны. Поднял взгляд в небо.

"Искры вокруг"

Закрыл глаза. Он видел их. Он видит их. Искры. Ха! Там не искры. Огромные пылающие шары в небе. Тот огонь нужен ему здесь, в ладонях.

Он зовёт.

Жжения не было.

Лёгкий едва ощутимый зуд, в самом центре ладони. Одна, потом вторая.

Алекс изумлённо вдохнул и распахнул глаза. Понял, что всё это время задерживал дыхание. Понял, что ничего в ладонях нет, и даже зуд прошёл. Показалось.

И понял, что Рок уже всё-таки развернулся, уже всё-таки смотрит. Задумчиво, немного сочувственно и, кажется, с едва заметной опаской: снова хозяин с ума сошёл.

Алекс выругался. Бросил Року сквозь зубы:

— Пора бы уже привыкнуть.

Прошагал к сумке, рванул из кармана заветные камни для высекания искр, присел над сложенными дровами, повторил под нос, уже — себе:

— Пора бы привыкнуть, — и щёлкнул камнями друг о друга.

С первого раза не получалось никогда. Но в отличие от драконьего трюка с огнём — и других их трюков — получалось в принципе, рано или поздно.

***

Сны были странными, рваными, но хорошими. Так бывало, когда ему снилось что-то из прошлого. Из самого далёкого прошлого, о котором и воспоминаний-то почти не сохранилось. Только сны.

"Странно, — думал Алекс, — не могу же я быть таким старым, чтобы всё забыть. Ну, сколько мне может быть лет? К драконам попал в шестнадцать, пара годков у них, ещё несколько лет — здесь... Ну, больше, чем два десятка, но меньше, чем три... Должно быть меньше, чем три. В таком возрасте разве теряют память? Интересно, а там, дома, где я лежу в больнице, там время идёт так же?"

А ещё думал, что во всём виноват чертов драконий язык: вытеснил из головы всё остальное, а теперь — бесполезен.

Или просто миров, в которых он побывал, слишком много, и каждый новый занимает слишком много места, чтобы помнить предыдущей. Естественно, вытесняет! Это не город новый, не страна — целый мир! И детство, проведённое в другом через один мире, кажется уже не детством — позапрошлой жизнью, которой, может быть, и не было. Которая и была сном.

Сном и осталась.

Но сон оборвался, и Алекс резко поднялся на локте. Обвёл взглядом посеревший рассветный лес. Прислушался. Его разбудило сразу два звука: смачный хруст совсем рядом и свист почтовой сойки из-под кроны дерева. Хрустел, естественно, Рок, решив, что раз утро пришло, им всё равно пора уходить, а значит, можно доедать остатки кустов.

Алекс сел, поднял руку. Сойка спикировала на неё так круто, что чуть не отдёрнул в последний момент. И снова подумал, что слишком много дёргается в последнее время. Ладно ещё, оборотня испугаться. Но не от птицы же!

Алекс подозрительно уставился на севшую на запястье сойку, будто пытался высмотреть, не заметила ли она чего. Птица так же подозрительно косилась на него. Впридачу на них всех подозрительно начал коситься Рок.

— А, ну вас! — пробормотал Алекс и осторожно отвязал письмо от птичьей лапки.

Сойка привычно вспорхнула ему на плечо.

Они всегда так делали, ожидая ответа. Алексу давно было интересно, как вообще они работают. Как находят адресатов, как находят конкретно его. Его же фиг найдёшь, он, к примеру, и сам сейчас только примерно догадывается, где находится. А они — всё равно находят!

Официально всё дело в амулете. Ещё в первую вылазку в люди — из тех, когда всё ещё было хорошо, из тех, о которых он не любил вспоминать, потому что тогда было весело, всё казалось игрушечным, а происходящее игрой, — в ту вылазку ему вручили волшебный амулет. И якобы не самого Алекса — амулет сойки всегда находят.

Но Алекс прекрасно знал: амулеты — это просто блестящие побрякушки для отвлечения внимания. Кроме, разве что, ведьмовского. Да и тот действовал только рядом с её жилищем, а как отошёл подальше — поломался. Или его поломала ведьма, на расстоянии, потому что Алекс-то не совсем отошёл. Он, скорее, очень быстро сбежал.

Но речь сейчас не о ведьме и их недолгой истории любви. Речь о птицах, которые пересекают огромные расстояния и находят людей на самой высокой горе, в самом глухом лесу.

Как?

Алекс ещё раз покосился на сойку, хмыкнул и развернул наконец пергамент.

Сойка нетерпеливо переминалась на плече.

— Потерпи, — наставительно сказал он ей, пробежав взглядом по кривому размашистому почерку и ничего не разобрав. — Не надо было с утра прилетать. Я пока не проснусь, медленно думаю. А читаю ещё медленнее...

Рок подошёл, заглянул в записку. Кажется, пытался намекнуть, что хозяин медленно читает, потому что не читает, а говорит. И в общем-то был прав.

Алекс заставил себя отвлечься от мыслей о птицах и вникнуть всё-таки в написанное на куске пергамента.

“Если это послание найдет своего адресата, — говорилось в письме, — его будут ждать в селении Креур, в таверне “Три быка”, за крайним столом у окна, каждый раз, когда на город будет спускаться тьма, людям нужна помощь”.

— Отлично! — пробормотал Алекс. — Людям нужна помощь, когда будет спускаться тьма? Или меня будут ждать, когда будет спускаться тьма? И “крайний стол” — это как? А, Рок?

Конь мотнул головой. Ну да, ему-то откуда знать, как это? Вполне вероятно, писавший и сам не знал, что хотел сказать. Иначе написал бы внятнее.

— Это крайний слева или справа? — Алекс снова глянул на сойку. — Кто меня будет ждать? И главное — платят-то сколько? Что за манера писать загадочные послания? У них что легенды, что пророчества, что письма: везде чёрт ногу сломит! И голову!

Сойка потопталась на плече.

— Это всё связные, — сказал ей Алекс. — Все эти колдуны-оракулы-ведуны. Это их манера. Запутать всех, самим запутаться, а потом удивляться, что случилась какая-то хрень, которая была предсказана, но никто ничего не понял.

Сойка нетерпеливо чирикнула.

— Сейчас! — раздраженно бросил ей Алекс.

И подумал: "Отлично, теперь не только с конём, теперь и с птицей разговариваю..."

Так и эльфом стать недолго.

Вскочил на ноги — и сойка перелетела на последний недоеденный Роком куст.

— Птицу не сожри! — угрожающе бросил ему Алекс, склонился на мешком и достал из кармана кусок пергамента и обвернутый в тонкую кожу чёрный грифель.

"Ща я им напишу ответ, — подумал он, тоже угрожающе. — Ща как напишу... Как зашифрую..."

— И что вообще за город такой — Креур? — спросил он у Рока, который как раз переводил мрачный взгляд с Алекса на птицу, будто раздумывая, кого сожрать первым — до куста-то теперь не добраться. И логично было бы съесть сойку вместе с кустом. Но Алекс самый разговорчивый. И определённо самый раздражающий.

Последнее Алекс подумал со странной гордостью.

"Нашёл чем гордиться! Что круче птицы и коня! И в чём!"

— Кто додумался так город назвать? — спросил он у Рока. — Так утки крякают, а не города называют. Может, там уток много?

Рок повёл ухом и неожиданно пронзительно заржал.

Алекс подумал было, что это он так пытается его заткнуть. Но в следующий миг Рок рванул прочь, перемахнув обгрызенные кусты, и Алекс прыгнул в другую сторону, сообразив, что делает мгновением позже. Конь бежит — значит, надо бежать. Примерно, так подумал бы он, если бы думал.

Но он, как обычно, сначала действовал.

Как ни странно, на этот раз сработало: стоило прыгнуть в сторону, как совсем близко, там, где только что стоял, свистнула стрела. Сойка вспорхнула с куста, метнулась вверх и обиженно пискнула из-за крон деревьев.

Алекс откатился в сторону, туда, где когда-то был куст, а теперь из земли торчали колючие обглоданные ветки. в голове мелькнуло, что за ветками, каким бы худым ни был, всё равно особо не спрячешься, и что коню по шее надо будет дать на этот раз хорошенько.

Но вариантов не было, потому Алекс, нащупал самую толстую ветку и осторожно поднялся на колено, старательно прячась за ней. Наверное, это выглядело глупо.

"Интересно, — подумал он, вглядываясь в лесные заросли, пытаясь обнаружить там движение, — все люди думают о том, как выглядят, когда их приходят убивать?"

Продолжая сжимать одной рукой бессмысленную ветку, вторую — сунул в карман. Вот они, камни для добывания огня. Так и не переложил вчера в мешок.

Полезно всё-таки быть ленивым.

Камень помельче отпустил, покрупнее — сжал в руке. Резко поднялся, увидел таки движение, которое так искал, швырнул туда камень, упал и перекатился уже к мешку. Услышал "вжииик" ещё одной стрелы позади. Рванул на себя рукоять меча, торчащую из-под мешка, разворачиваясь на колене, как раз вовремя, чтобы, продолжая движение, отбить третью стрелу.

Проследил за ней, издавшей тихий "дзынннь!" и отлетевшей прочь, немного растерянно. Потом радостно воскликнул:

— Ух ты! Рок, видел, как я могу?

Рок, естественно, не видел. Рока тут уже давно не было. Может, пытался зайти противнику в тыл. Может, планировал вернуться потом в нужный момент. Алекс не знал точно, но очень надеялся, что конь не решил сбежать под шумок и найти себе более вменяемого человека.

— Брось меч, — приказали тем временем из чащи.

— Это было бы глупо, — ответил Алекс. — Я им только что научился стрелы отбивать.

— Все не отобьешь, — прозвучал женский голос с другой стороны.

Женскому голосу Алекс обрадовался. С женщинами ему всегда было проще.

Они шагнули на поляну разом, слажено, в ногу. Слишком много противников, штук двадцать, не меньше. На всех — тёмные плащи, на лицах — маски. Пристальные холодные взгляды сквозь прорези. Луки наготове. И готовые вот-вот сорваться стрелы.

Ее он нашел взглядом сразу. Она стояла прямо напротив, в центре полукруга.

Главная она у них что ли?

Было бы неплохо. Совсем неплохо.

— Не могли сразу выйти? — обиженно спросил Алекс, отпустил рукоять меча и медленно поднялся.

— Хотели проверить, тот ли ты человек, — холодно ответила она. Идет на диалог — хорошо. Вот потому Алексу и нравились женщины. Любят поговорить, какими бы сильными и загадочными себя ни считали. Впрочем, поговорить все любят, нужен только правильный подход. Женщины просто честнее, наверное. Потому говорят сразу.

“Не расслабляться, — тут же напомнил он себе, — может, поговорить она и любит, но взгляд у нее все равно нехороший. Такая, как только наговорится, так сразу и убьет”.

— Сойка привела к тебе, — продолжала она, — но ты выглядишь...

— ...не так, как вы себе представляли, — устало вздохнул Алекс, перебивая. И доверительно спросил. — Как вы все меня представляете, а? Я высокий и огромный? У меня пылающий меч? Другая причёска?

— Не таким разговорчивым, — холодно отрезала она. — Но это ты. Стрелы тебя не берут.

— Будете искать другой способ? — заинтересовался он, решив, что не стоит переубеждать её сейчас, ссылаясь на "просто повезло".

— Ты пойдешь с нами, — сказала она.

Кажется, все-таки главная.

Его шансы росли на глазах. И от этого становилось немного тоскливо. И казалось, что безысходность принесла бы облегчение. Возможность расслабиться. А так — снова нужно барахтаться.

С какой целью?

Убить еще одного дракона? Спасти еще парочку волчат?

— А если не пойду — тогда искать другой способ? — уточнил Алекс.

Она плавно опустила лук и мягко подошла. То ли Алексу показалось, то ли от нее повеяло холодом. Беспросветно черные глаза глядели из-под маски пристально, внимательно, изучающе.

— Взглядом прожжете? — попытался угадать он.

Она молчала долго. Потом задумчиво проговорила:

— Ты не боишься.

— Ну да, — ответил Алекс, даже немного удивлённо.

Конечно, не боится. Чего ему бояться? Это девчонки? Их стрел? Их грозных взглядов?

Так они даже не пытаются! И снова всё вокруг, весь мир, эти мальчики-девочки в смешных балахонах с капюшонами, всё выглядит ненастоящим. Игрушечным. Сном, игрой подсознания, глупой выдумкой.

Чего ему бояться?

Она отступила на шаг, высмотрев в нём всё, что ей было нужно, бросила через плечо:

— Это он! — и остальные, держа луки наготове, так же медленно и плавно двинулись вперед, сжимая кольцо.

— Рад, что мы наконец прояснили вопрос касательно меня, — кивнул Алекс. — Теперь проясним касательно вас. Вы кто такие?

— Мы — Дети Змеи, — в холодном голосе Алексу почуялась ухмылка, она сощурилась, снова изучая его.

"Наверное, это что-то значит, — подумал он, — и мне сейчас положено сказать что-то типа: "А-а, знаю-знаю..."

— А-а, — неуверенно протянул он, — знаю-знаю. Ну, почти. Смутно что-то помню, — и доверительно уточнил. — Наёмники, да? А наниматель у нас кто?

— Тот, кто знает, чем тебя точно можно убить, — холодно ответила она и достала из-за пояса толстую верёвку. Это Алексу не понравилось, и он снова заговорил, отвлекая от верёвки и пытаясь понять, где бродит чёртов конь, когда он так нужен здесь.

— Дети Змеи, — сказал он. — Змееныши, значит. Странное название, скажу я вам. Думаю, шутки про вашу маму вас из равновесия не выведут…

— Достаточно! — подняла ладонь она.

— Или выведут, — кивнул себе Алекс.

— Руки! — скомандовала она.

— Что “руки”? — растерялся Алекс.

Но оказалось, это было уже не ему. Люди в масках, сомкнули кольцо, двое из них схватили его за руки с такой силой, будто боялись, что он сейчас отшвырнет их одним махом, а третий принялся туго обматывать запястья веревкой, затягивая какие-то невероятно сложные узлы.

Алекс задумчиво следил за его действиями. Кажется, его действительно считают сильным противником. Верно, в общем-то, считают. Только неверно понимают, в чем заключается его сила. Честно говоря, он и сам не понимает.

— Эй! — возмутился он, когда человек в маске дёрнул верёвку слишком сильно. — Синяки же останутся!

Барышня странно покосилась, но промолчала на этот раз.

“Это хорошо, — подумал Алекс. — Главное, чтоб они не додумались мне рот заткнуть. А руки — дело десятое”.

— Мешочек не заберете? — с надеждой спросил он, когда его сильно толкнули в спину, недвусмысленно приказывая шагать вперед. — Нет? Там крутые штуки есть. Оружие всякое… Понял-понял, — это уже в ответ на ее очередной красноречивый взгляд. — У вас у самих полно оружия. Вон луки какие большие, красивые... Стрелы... Летают...

Его толкнули ещё раз, и он замолчал. Заговорил, только когда вышли с поляны на широкую тропу и двинулись по ней.

— А против коней у вас какие предубеждения? — оглянулся, но никто не ответил. Только странно смотрели, теперь уже все без исключения.

Но все же решил объяснить вопрос:

— Пешком идти дольше, чем на конях. А учитывая, что у вас тут заложник, в смысле, я, то для вас получается, чем дольше, тем рискованнее. Я же такой страшный и опасный, и в любой момент могу чего-нибудь учудить. Вот если бы вы мой труп тащили…

— Это легко исправить, — процедила барышня сквозь зубы.

— Не-а, — возразил Алекс. — Судя по всему, я нужен вашему нанимателю живым. Не поделитесь с будущим трупом: зачем? Все равно же трупом буду. А так еще помру от любопытства по дороге…

— Достаточно! — вновь оборвала она, и Алекс все-таки замолчал. Не нужно слишком давить. Пока — не нужно.

Змееныши шли молча. Ровно. Почти неслышно. Призраки, марширующие в ногу.

Всё правильно: кого еще отправлять в погоню за призраком, если не отряд таких же призраков? Весь вопрос в том, насколько они мертвы. Бытность призраком ведь подразумевает факт умерщвления. Так?

Ну и ещё — кому и за каким чёртом сдался Алекс? Да так сильно, что тот и денег не пожалел на этих, загадочных. Да так сильно, что раскошелился не за его голову, а за всего Алекса, живьём? Зачем он вообще кому-то живьём? Но при этом загадочный наниматель знает, как его убить...

Алекс что, правда бессмертный? Ну ладно, он об этом думал. Но кто мог об этом думать ещё? Если в принципе никто не знает, что он за существо, откуда и зачем? Да он и сам не знает!

— Можно еще один вопрос? — спросил Алекс. Решил, что ответная гробовая тишина сойдёт за “да”, и спросил:

— Вы не знаете, где находится Креур? — и продолжил в ответ на раздражённые взгляды со всех стороны. — Знаю, дурацкое какое-то название, но мне хотя бы узнать, в какой он стороне… Нет? — спросил столкнувшись с одним из взглядов. — И ты — нет? — огляделся. — Никто?

— По ту сторону гор, — процедила барышня, обрывая Алекса, и тот опять замолчал. — В Ферроне.

"А в Ферроне я за каким чёртом могу быть нужен? — изумился Алекс. — Там Хранители злые, ни одна пакость не проскользнёт. И Даар рядом. Даар нынче ещё опаснее Феррона считается. Там, говорят, король злее всех окрестных монстров вместе взятых. Да и монстров больше нет — психанул и перебил..."

Ладно, Феррон.

Чтобы добраться до Феррона, нужно обогнуть Н'ваго по Северному морю. Через горы путь не срежешь — вершины испокон веков контролируют Горные. Их, гадов, боятся все: и великаны, и гномы, и люди. И даже Мертвые боги, говорят, побаивались, потому и обосновались на своей горе гораздо ниже вершин хребта.

Значит, нужно плыть. До Северного порта — дня два пути. Если на Роке.

Потом Рока засунуть ещё на корабль, и желательно, чтоб его за борт с перепугу не выбросили, а то были уже попытки... И желательно, чтоб он корабль не съел. Правда, это ещё Рока надо найти. И от змеенышей избавиться. Но пока — не обязательно. Пока они идут в нужную сторону.

Глава 13

(Шаг 3. Предел)

Старейшина пришел к Алексу на следующий день после разговора с Сэмерисом о внешнем мире. Ну да, дня тому должно было хватить, чтобы разболтать на каждом углу всё, что можно. Донести, так сказать, мысль.

Как правило, Алекс ни с кем не говорил, кроме Сэма. Точнее, с ним не говорили. Его считали кем-то вроде домашнего хомячка Сэма, а смысл говорить с хомячком? Но хомячок подал идею — и до беседы с ним снизошли. Да не просто кто-нибудь — целый Старейшина.

Который это был из них, из Старейшин, Алекс определить не смог: во-первых, все они были похожи, этакие древние заросшие седовласые дедки, во-вторых, он всё равно не смог бы запомнить их сложные имена.

"Это ж надо было такое выдумать, — ругался он на своё подсознание, которое всё ещё подозревал в создании волшебного мира вокруг, — чтобы потом не запомнить".

И ещё — никак не мог понять, почему выдумал, что драконам не нужно есть. Чтобы не сосредотачиваться на флоре и фауне? Чтоб не ловить и не изжаривать на кострах — или огненным дыханием — каких-нибудь несчастных зверюшек? Зверюшку типа жалко? Почему тогда так сильно хотелось сожрать любую зверюшку, стоило о ней подумать? Так сильно, что жалости не оставалось. Только голод.

"Придумал, блин, драконов! — мысленно возмущался Алекс. — Которые, блин, на солнечных батарейках работают!"

Впрочем, ко всему привыкаешь. Даже к голоду. Тем более когда вокруг блестящий каменный мир, когда драконы и магия, а ты уже умеешь бегать наперегонки со здешними ветрами.

Разве что отражение в воде — насколько его можно рассмотреть в быстром ручье — выглядит с каждым днем все изможденнее, но кто тут ценит человеческий облик? Тут ценят драконий — иллюзию, которую накидывают на себя, приступая к созданию чуда. Алекс так и не научился ни создать чудо, ни накинуть иллюзию.

Потому всё чаще задерживался у ручья, всматриваясь в то, что есть.

"Интересно, какой я? — думал он. — Интересно, кто я?"

Потому возле ручья его нашел и Старейшина.

"Надо же, — уважительно подумал Алекс, почуяв движение за спиной и увидев размытое седовласое пятно в мутной быстрой воде, — даже со скалы слез, так поговорить захотел! Какой я занятный хомяк!"

Обернулся и окинул быстрым взглядом дедка. Тот появился бесшумно, будто соткался из воздуха, но даже воздух не шелохнулся. Это тебе не громогласный "бабах!" от Сэма.

Наверное, драконий облик у него тоже какой-нибудь незаметный. Дракон-хамелеон, например. Раз — и слился со скалой, растворился в лесу. Или наоборот — сейчас такой весь из себя тихоня, а как превратится... Как превратится...

— Большой и страшный дракон, — ухмыльнулся ему Алекс. — Что заставило тебя снизойти ко мне?

Старейшина долго мерил его задумчивым взглядом, потом вздохнул, так и не рассмотрев чего-то, что ему было нужно, прошёл вдоль берега, едва заметно шевельнул рукой и тяжело опустился на высокий черный валун, мгновенно выросший под ладонью.

И снова уставился на Алекса.

Алекс валун создать не мог, других валунов рядом не наблюдалось, потому он просто сел на кривой высокий корень склонившегося над ручьём дерева. Корень был неудобным, но стоять Алексу показалось ещё более неудобным, а сесть на землю — означало опуститься совсем уж к ногами этого вот, который ему совсем не нравился.

Старейшина долго не сводил с него пристального холодного взгляда, и через несколько мучительно долгих мгновений, Алекс догадался, что начинать беседу предстоит ему.

— Сэм всё рассказал, да? — доверительно спросил он.

— Его имя Сэмерис, — холодно поправил Старейшина, и светлые водянистые глаза блеснули неожиданно ярким холодным огнём: разозлился. — Ты до сих пор не понял? Имя — это суть дракона, ребёнок. Искажая имя — искажаешь суть.

Алекс с умным видом кивнул. На самом деле он всё давно понял, ему просто было интересно, что сделает галлюцинация, если её разозлить достаточно сильно. Она же в его голове, так? И ничего ему не сделает, так?

Пока разозлить драконов лучше всего получалось, сокращая их имена. Но, как Алекс и предполагал, они только сверкали глазами и раздували ноздри.

"Что и требовалось доказать, — удовлетворенно говорил он себе. — Ничего вы мне не сделаете! Уйду я от вас! Где там моя эльфийская принцесса?"

— А ты? — заговорил Старейшина. — Ты уже выбрал себе настоящее имя?

— А надо? — искренне удивился Алекс. И объяснил. — Мне, вроде как, рано...

Дед на этот раз даже не сверкнул глазами, наоборот, задумчиво уставился куда-то вдаль и кивнул.

— Думаю, ты прав, — сказал он.

— Чего?! — Алекс так удивился, что спросил вслух.

— Тебе не стоит выбирать имя.

Теперь Старейшина говорил мягко. Как будто бы осторожно. И это напрягало: Старейшина никогда не разговаривал так.

Какой-то сбой в системе, что ли?

— Мир, в который вы с Сэмерисом отправитесь… — продолжал тот. — Думаю, ты останешься там.

"Это было слишком просто", — удивлённо подумал Алекс. Так просто, что он тут же передумал, чисто из вредности.

— А если не захочу? — с вызовом спросил он.

Ну ладно, ну не выходит у него сходу и слёту справиться с драконьим волшебством, но что теперь — выгонять его? Это всё его фантазия, в конце концов! Он сам решит, куда ему идти, и когда! Он, а не этот сгорбленный дед с непроизносимым именем!

— Рано или поздно захочешь, — Старейшина был всё так же мягок. И глядел всё туда же, вдаль. — И лучше бы тебе уйти рано. Ты существо из иного мира, ты хорошо видишь нас, тебя не обмануть иллюзиями, но это не делает тебя одним из нас, как наивно надеется Сэмерис...

Перевёл на Алекса взгляд, снова пристальный, убийственно холодный и неожиданно жёстко отчеканил:

— Ты не дракон.

— Это обидно, — деловито отметил Алекс, хотя обидно на самом деле не было, разве что на себя злился, что никак не может одракониться в выдуманном мире среди выдуманных драконов. — Я учусь, между прочим. И Сэм... мерис говорит, что у меня скоро всё получится.

— Ты не дракон, — повторил Старейшина.

— Но я же как-то свалился к вам, правильно? А у вас тут всё запечатано, помнишь? Ото всех, кроме драконов. Следовательно...

— Ты, — повторил в третий раз Старейшина, и взгляд его стал тяжелым, давящим, взглядом, от которого хочется поскорее укрыться. Убежать куда подальше. Или согласиться со всем, что он говорит, лишь бы отвернулся. — Не. Дракон.

— А кто тогда?! — неожиданно рявкнул Алекс. И сдержался, чтоб опять не оглянуться на отражение в ручье.

"Хомяк!" — радостно подсказал ответ внутренний голос. А Старейшина покачал головой и наконец отвёл всё-таки взгляд, снова уставился вдаль. Заговорил опять непривычно тихо и мягко.

— В этом ещё одна твоя особенность. Ты из мира, настолько далёкого от нашего, что и нам рассмотреть тебя непросто. Нам это непривычно. Это не нравится многим из наших. И я понимаю их опасения.

"Опасный хомяк!” — гордо поправил себя Алекс.

— Я пытаюсь стать драконом, — упрямо напомнил он Старейшине вслух. — Я учусь!

— Ты предложил Сэмерису выйти наружу, не закончив трансформацию. Даже не начав. Это говорит не о том, что ты учишься. Это говорит о том, что тебе здесь скучно. Я не изгоняю тебя, Алекс. Я прошу. Услышь сам себя.

— Это вообще без проблем! — радостно кивнул Алекс. — Я вообще постоянно сам с собой разговариваю!

Старейшина быстро покосился на него. Вздохнул ещё раз. И медленно проговорил:

— Хорошо... Попробуем так. Сэмерис не слишком хороший учитель. Он юн, вспыльчив, наивен... ему ещё самому учиться. Хочешь, я попробую тебя научить?

— Да ла-адно... — недоверчиво протянул Алекс. — Ты? Меня? Учить?

— Тебя это удивляет? — хмыкнул Старейшина и чуть заметно усмехнулся в бороду. Кажется, удивление Алекса ему польстило.

— Ну давай, — Алекс расправил плечи, собрался, развернулся так, чтоб не сидеть к деду вполоборота. Хлопнул в ладоши. — Жги!

Старейшина прекратил улыбаться, неодобрительно качнул головой. Но заговорил:

— Драконы не владеют стихиями, драконы и есть стихии. Весь мир — в них. И они — весь мир.

— Это я знаю, — кивнул Алекс. — А когда...

— Слушай! — резко оборвал Старейшина, и голос его грянул раскатом грома, и взгляд снова едва ли не прижал к земле.

Большой и страшный дракон.

Алекс осёкся.

— Ты должен понять, — сказал Старейшина. — Это не просто слова. Имя дракона — его суть, язык дракона — суть вещей, суть жизни. Я говорю не просто слова. Слушай.

Алекс молчал. Смотрел на дракона с опасливым прищуром, но молчал.

Старейшина прикрыл глаза, протянул руки вперед, ладонями вверх, продолжил:

— Слушай — и услышь. Дыхание ветра. Пульс земли. Песнь воды. Услышать, дотянуться, слиться воедино. Быть — и ветром, и землей, и водой. Пробуй.

Алекс хмыкнул, протянул руки, зажмурился. Попытался сделать все по инструкции, совершенно ничего не ощутил, приоткрыл один глаз и покосился на деда. Тот сидел неподвижно. А вокруг него сиял белый свет, такой яркий, что едва не резал глаза. Алекс вновь зажмурился и собрался с мыслями.

— А теперь найди огонь, — продолжал Старейшина. — Вдохни огонь. Пропусти через себя.

— Найти — где? — спросил Алекс, не открывая глаз.

Вокруг — только лес да скалы. Ни факела, ни костра. Может, кто-то где-то и дыхнёт огнём, но ему-то как об этом узнать? Кто и где?

Даже если дотянуться возможно — куда тянуться?

— В небе над твоей головой висит раскаленный огненный шар, — презрительно процедил Старейшина. — Ты не видишь этого. Что же ты вообще тогда видишь? Смотри!

Алекс открыл глаза, но не успел поднять взгляд в него — понял, что смотреть надо уже не туда: в ладонях деда полыхал огненный шар. Конечно, не прямо в ладонях: парил над ними в воздухе, неспешно вращаясь. У Сэмериса это тоже получалось, правда, шар был помельче, крутился побыстрее, и постоянно куда-то улетал так, что приходилось его догонять и тушить.

Алекс даже начал догадываться, почему они тусуются в скалах: если в лесу молодежь обучать, леса скоро не останется. А скале что? Скала отразит удар, остынет — и будет стоять, как прежде.

Старейшина кивнул Алексу, подзывая к себе. Тот поднялся, сделал два осторожных шага. Протянул руку — и огонь легко перепрыгнул к нему. Кувыркнулся в воздухе над его рукой.

Алекс вдохнул — и не выдохнул.

Он держал в ладони огненный шар! Огненный, чтоб его, шар!

И почему-то именно в тот миг он вдруг впервые подумал, что всё вокруг, может, и не не сон. Не выдумка и не игра подсознания. Шар был таким настоящим, что всё вокруг показалось настоящим.

А потом он выдохнул, и стало чертовски больно.

Шар обжигал.

Алекс зашипел, тряхнул рукой, сбрасывая — и тот мягко соскользнул в воду. Зашипел в ней, будто отвечая ему. Растворился.

— Ты не можешь даже прикоснуться к огню, чтобы не обжечься, — холодно отчеканил Старейшина и поднялся. — Представь, что случится, если ты пропустишь его через себя.

И направился прочь.

— Я только начал, — упрямо сказал ему в спину Алекс. — Я всё смогу!

— Я не тороплю, — ответил Старейшина, медленно ковыляя прочь и не оборачиваясь. — Просто говорю, чтобы ты не спешил с именем. И присмотрелся к внешнему миру.

***

Змеёныши в очередной раз свернули.

Казалось, они двигались всё глубже в лес. Всё дальше от берега. Всё ближе к центру Империи.

"Центр Империи — это, конечно, хорошо, — думал Алекс. — Там Император, а Император мужик хороший... Но мне же надо в Феррон..."

— Эй! — позвал Алекс. — Ребят, мы чего? Мы что, поворачиваем? А давайте дальше идти, как шли? Дойдём до порта, махнём в Креур, посмотрим, есть ли у них утки… И тут же обратно. Нет, ну, серьезно! Вы же все равно не спешите! А то бы на конях были, а вы без коней, значит...

Девчонка молча отвесила ему такой мощный подзатыльник, что даже в глазах потемнело.

"Доходчиво", — подумал Алекс и больше не издал ни звука до самого привала.

"Может, — думал он, — в этом был фокус с огнём? Обжигать руки постоянно — и они тоже решат больше не реагировать? Ну ладно, руки... А через себя его пропускать — это как? Что в таком случае решит организм? И не решит ли помереть, потому что — ну его, этого идиота-хозяина?"

Когда Ирхан уже спрятался за лесом, а деревья отбросили длинные темные тени, барышня даже начала на него подозрительно коситься. Мол, чего молчит? Всю дорогу говорил, а теперь молчит. Не заболел ли? Не помирает ли после ее удара?

"Может, прикинуться, что помираю?" — подумал Алекс.

Споткнулся, пошатнулся, и девчонка тут же подхватила его под локоть. Хватка — стальная, даром что ручка такая тоненькая. Взгляд — пристальный.

"Такая не даст даже упасть и помереть толком, — подумал Алекс, поднимая на нее глаза. — Такая с того света, если надо, достанет. Интересно, который теперь для меня свет — тот?"

— Привал! — скомандовала она. Кажется, по глазам поняла, что сейчас помирать будет.

Его тут же подхватили под руки, потащили к ближайшему дереву, усадили и принялись приматывать веревкой к стволу.

— Ничего себе! — пробормотал он. — Сколько у вас сил... И энергии... Эй, не перетяни! А то без рук останусь же...

— Нам твои руки не важны, — шепнул в ухо один из тех, кто связывал.

— Тебе тоже скоро будут не важны, — хмыкнул второй.

— Эй! — позвал он девчонку. И доложил, как только она обернулась к нему. — А они меня обижают!

— Заткнись, — прошипела она. — А то я обижу.

Алекс заинтересованно хмыкнул, но столкнулся с ее холодным взглядом и решил не развивать эту тему. Вздохнул, откинулся спиной на дерево и закрыл глаза. Сил на разговоры почти не осталось, что для Алекса было совершенно нехарактерно и даже ново.

Вся эта ситуация для него была нехарактерной и новой.

Он попробовал пошевелить ногой. Нога всё ещё была словно чужая, но послушно двинулась. И даже начала болеть — глухо и словно бы издалека.

Девчонка отрывисто скомандовала что-то своим ребятам.

Те молча сбросили плащи, так резко и дружно, что Алекс, быстро глянувший на них из-под ресниц, решил было, что сейчас они начнут танцевать. Но те вместо этого улеглись на плащах и почти мгновенно затихли.

"Во выдрессировала! — мысленно восхитился Алекс. — Они уже у нее засыпают по команде!"

Сама девчонка села на краю поляны, боком к нему. Замерла, созерцая спящий лагерь.

Алекс еще раз пошевелил ногами. Боль вернулась. Гудела.

"Может, они без коней, чтобы меня вымотать? — подумал он. — Нет, это объясняет, почему без коня я. Не они. Кстати..."

Алекс повернулся в одну сторону, в другую, принюхался.

"Кстати, почему я до сих пор без коня? Эта сволочь нашла по пути вкусный куст, отвлеклась и потеряла след?"

Потом Алекс задумался о том, умеет ли Рок брать след. Когда увидел очень четкую картинку, как конь идёт по тропе, вспахивая землю носом, понял, что засыпает. Заставил себя открыть глаза — и вовремя.

Девчонка бесшумно развернулась, осторожно придвинулась и уставилась в глаза. Взгляд у неё был тёмным. Тёмным, непрозрачным, мёртвым и невыносимо долгим.

"Да ладно, — недоверчиво подумал Алекс, проморгавшись и с опаской рассматривая ее, — влюбилась? Жаль, что не может быть всё так просто. Я ещё понимаю, почему ведьма на меня набросилась — изголодалась по любви и ласке, дикое существо... А эта не должна быть голодной. У неё вон целый дрессированный отряд мужиков... "

Она заговорила шепотом, в котором Алексу почудилось змеиное шипение:

— Меня зовут Шейр-Хим.

— Как-как? — переспросил Алекс. Тоже негромко, но и не шепотом. Девчонка вздрогнула, быстро огляделась — не разбудил ли пленник кого из отряда. Приказала:

— Говори тише!

— А? — громче переспросил Алекс. — Не слы…

И тут же получил по лицу — коротко и хлестко.

— Условия, в которых тебя содержат зависят от моих пожеланий, — шепотом процедила Шейр, — и пока эти условия щадящие.

Алекс недобро прищурился. Понимал, что не нужно было использовать этот прищур, не сейчас, сейчас как раз время прикинуться белым и пушистым, но ничего не мог с собой поделать. Еще никто, в конце концов, не уходил непуганым после того, как съездит ему по морде. И плевать, что девчонка.

— Ты за это заплатишь! — процедил почти так же, по-змеиному. Тем же тоном, тем же свистящим шепотом, подавшись вперёд, насколько позволяла верёвка, и Шейр сделала было движение, чтоб отстраниться, но сдержалась в последний момент.

— Я пришла не бить тебя, — неожиданно пошла на примирение.

— Правда? — удивился Алекс, но теперь тише. Мириться — так мириться, правильно?

— Я задам вопрос…

— На первом свидании не целуюсь… — быстро предупредил он и мгновенно получил вторую оплеуху.

Возмутился было:

— Ты же только что сказа...

Но осёкся, потому что она не убрала руку на этот раз — ткнула острым ногтем в горло и процедила:

— Если снова начнешь говорить что-то не то, заткну тебя навсегда. Останешься жив, но говорить больше не сможешь. Кричать сможешь. Все то недолгое время, что тебе осталось — будешь кричать. Готов к такому, Охотник?

Алекс не был готов. Он вообще никогда ни к чему не был готов. Предпочитал экспромт.

— Не готов, — честно признался он, и Шейр, удовлетворившись ответом, опустила руку. Помолчала, будто собиралась с мыслями, будто думала, как лучше сформулировать вопрос. Наконец медленно проговорила:

— Почему ты не боишься?

Алекс медленно поднял брови. Тоже помолчал и осторожно спросил:

— И как мне понять, что в данном случае означает "говорить не то"?

— Ты не боишься, — упрямо повторила Шейр, продолжая сверлить Алекса пристальным взглядом. — Я знаю страх. Я чую страх. Страх есть во всех и всегда. Его загоняют вглубь, но он есть всегда. А ты… Пуст.

"Ну да, — подумал Алекс. — Страх есть, когда всё по-настоящему. Когда всё не в твоей голове. Когда ты хотя бы изредка сомневаешься в том, что сошёл с ума и придумал всё происходящее вокруг".

— Пуст, — теперь повторил он. Помолчал, глядя в черные глаза. Сообщил, так и не дождавшись реакции. — Ты только что сама ответила.

— Как?! — Шейр подалась вперед, и если бы не маска, Алекс бы даже почувствовал на лице ее дыхание. Чистит ли она зубы, он не знал, так что, скорее всего, маска была очень даже кстати.

Алекс расслабленно откинулся на ствол дерева, уставился в ночное небо, клочьями видневшееся сквозь густые кроны нависших над поляной деревьев.

— Я думаю, — тихо проговорил он, — это как с ногами...

Она не шелохнулась. И взгляд не поменялся — пристальный, впившийся в него взгляд.

— У меня устали ноги, — продолжил он, так и не дождавшись наводящего вопроса, — и я их не чувствую. Сначала они болели, потом дошли до предела — и всё. И будто их нет. Предел всегда есть, Шейр-Хим, предел боли, предел страха. И когда доходишь до него, исчезаешь. Знаешь, как давно я не чувствую себя? Как давно меня нет? Чего же мне бояться, если меня нет?

Она молчала некоторое время. Потом покачала головой. То ли ответила на вопрос, то ли не согласилась с Алексом. Алексу было все равно. Он вновь посмотрел вверх — зрелище поприятнее сверлящего взгляда черных глаз — и говорил дальше, тише и тише, а змея невольно придвигался все ближе, чтоб расслышать.

— Я уже давно за пределом, Шейр, и мне даже нравится, когда ты решаешь за меня, куда мне идти, ведь идти-то больше некуда. И я бы пошёл, честное слово, успел бы написать ответ, я бы пошёл, мне страх как хочется увидеть вашего нанимателя. Но меня в Ферроне утки ждут, я не могу оставить уток в беде. Знаешь, почему?

Коротко глянул в глаза, усмехнулся краешком губ и быстро, пока змея не успела сориентироваться, нанес удар. Короткий и четкий удар лбом в переносицу. Удар, который можно было нанести только по определенной траектории, ради которого и была разыграна миниатюра "страдания под деревом".

— Потому что я крутой, — процедил Алекс, обращаясь к медленно валящемуся набок телу, — ж-женщина!

И тихо щелкнул языком — подал условный знак Року.

Огромная конская морда тут же высунулась из кустов за его плечом. Рок тихо фыркнул над ухом.

— Слишком пафосно? — покосился на него Алекс. — Ты понимаешь, я про ноги как раз думал, ну и сказал, а дальше, как обычно, понеслась… мысль.

Рок фыркнул снова.

— Хорошо подкрался, — похвалил Алекс, — даже я тебя не сразу зачуял. Конь-ниндзя! Ладно, ладно, хватит фыркать, сейчас всех тут перебудим. Верёвки, Рок…

Рок шагнул к телу, ткнул его носом.

— Ты хочешь ругаться сейчас? — удивился Алекс. — Сейчас?

Рок пристально смотрел в глаза.

— Я знаю, что это мог сделать и ты, — примирительно вздохнул Алекс. — Но ты же не рассчитываешь силу удара! А ты посмотри, какая она мелкая. Ты ж и убить её мог… Верёвки, Рок!

Конь тяжело вздохнул, укоризненно глянул на Алекса — ему казалось, конь никак не мог понять стремления оставлять позади себя как можно меньше трупов. Ведь всё, что не труп, встанет и догонит.

Но больше не фыркал, а обошел таки дерево и принялся перегрызать верёвки.

— Мешки где? — спросил Алекс поднимаясь и растирая запястья, когда веревка была побеждена.

Рок мотнул головой в сторону.

— Мне очень хочется сейчас написать ей на лбу: "А я говорил", — пробормотал Алекс, — но утки ждут, Рок. Утки ждут...

Рок по-человечески закатил глаза, развернулся и решительно зашагал прочь с поляны. Так быстро, что Алекс за ним едва успевал. То ли ноги совсем разучились ходить, то ли Рок осознал, насколько важны утки. А потом, когда Алекс вскочил ему на спину, Рок помчался прочь так быстро, что ветер засвистел в ушах.

Глава 14

(Шаг 3. Предел)

Сэлгек шагал по каменной дороге широко и быстро. Недавно осевшие на дорогу снежинки взлетали из-под его тяжелых сапог, вились хороводами в ногах, тянулись за мантией Хранителя. Та, в свою очередь, летела за Сэлгеком, словно тоже с трудом поспевала, словно была не тяжелой и меховой громадиной, а так, шёлковой тряпочкой.

Атэй и сам едва не бежал следом, несмотря на то, что почти не уступал Сэлгеку в в размерах. Сэл на самом деле тоже бежал. Просто он даже бегать умел так, что казалось, будто решительно шагает.

На то и Хранитель.

Он покосился на Атэя и, будто прочитав мысли, пробормотал:

— Можешь не провожать.

— Разрешаешь, да? — фыркнул тот.

— Ты всегда рядом, — пожал плечами Сэлгек, — хоть раз могу и один справиться. К тому же, — он скривился, — никакой великой битвы сегодня точно не будет. О предстоящей встрече вряд ли выйдет написать твою очередную героическую басню.

Сэл шагал на встречу с Наместником, который, как известно, просто так в гости не приезжает и встречи не назначает. Раз уж прибыл — значит, дело совсем плохо. То есть дело-то уже давно было плохо, но раз прибыл Наместник — значит, об этом стало известно и ему.

Морозный ветер налетел порывом, подхватил вьющиеся у земли снежинки, поднял, швырнул вдогонку. Потом словно передумал, развернулся — и мелкий колючий снег полетел в лицо. Дальше оба шли молча, ожидая, пока ветер уляжется: а то ведь что ни скажешь — все слова унесёт со снегом. Когда улёгся — Сэл тряхнул длинной светлой гривой, словно пытаясь выбить из нее застрявшие снежинки. Атэй помолчал еще немного, уточнил:

— Всё? Поправил прическу? Может, тебе гребень дать? Бороду расчешешь?

— Я же сказал, — пробурчал Сэл. — Можешь не провожать. Легенду всё равно не напишешь, а вот уши прожужжишь...

— Ты даже не представляешь, Хранитель, из каких мелочей создаются легенды, — хмыкнул Атэй, — из мелочей и глупостей... И ты совершенно точно не знаешь, чем закончится твоя встреча с Наместником. Может, именно из неё и получится самая героическая басня.

Сэл фыркнул и тоскливо покосился в сторону городской стены. Кажется, сейчас он всерьез рассматривал идею круто повернуть и отправиться не к Наместнику, а в очередной раз в леса. Кажется, он не был уверен, что пугает его больше: вероятность быть сожранным тамошним монстром или предстоящая беседа. Кажется, сейчас его пугало всё, вообще всё. Что было очень странно и фактически невозможно. Атэй знал Сэла давно, знал хорошо, с самого детства. И прекрасно помнил, что тот никогда и ничего не боялся.

Во все драки лез первым, во всех битвах побеждал, никогда никому не отступал и сам мог напугать кого хочешь.

Всё изменилось совсем недавно. Что-то случилось там, в лесах, о чём он не хочет теперь говорить. И какой же страшный должен быть этот Наместник, если идя к нему, Сэл оглядывается на стену...

"А хорошо всё-таки, что я не стал Хранителем", — уже не в первый раз подумал Атэй.

— Что ты ему скажешь? — спросил он.

— Ничего не скажу, — пожал плечами Сэл. — Пусть сам говорит.

— На-адо же, — протянул Атэй.

— Чего? — покосился на него Сэл.

— Умнеешь на глазах! — похвалил Атэй.

— Я всегда был умным, — возразил Сэл, и Атэй серьезно кивнул, якобы соглашаясь. — Что? Всегда! Это ты в своих баснях...

— Легендах!

— ...легендах меня дураком выставляешь.

— Зато ты сильный, — пожал плечами Атэй, сбился с шага, догнал и добавил. — И быстрый!

Сэл толкнул его в плечо.

— Ай! — возмутился Атэй, потер ушибленное место и пробормотал. — Отличный аргумент, да. Сразу видно: с умным человеком беседую.

Покосился на Сэла, но тот уже отвлекся от спора — они подходили к каменным ступеням, вырубленным в скале. Взбежать по ним — и ты уже в келье Хранителя. А там уже сидит страшный Наместник...

Сэл остановился у подножья скалы. Глухо сообщил, глядя не на Атэя — на ступени.

— Он назначит кого-нибудь другого.

— Ты сначала иди и послушай, что тебе скажут, — холодно отрезал Атэй.

— Да что он может сказать? — Сэл удивленно глянул на него. — Всё ясно, как день. Я не могу ни уничтожить, ни хотя бы отогнать монстра подальше от города, значит, я должен уйти с поста Хранителя Креура. Ты когда-то претендовал на пост...

— А что я сделаю, если займу его? — удивился в ответ Атэй. — Напишу про ту тварь такую легенду, что она прочитает и сама помрёт? Если ты с ней не можешь справиться, Сэл, то никто не сможет.

Сэлгек задумчиво уставился на него.

— Из всех людей, что я знаю, — продолжал Атэй, — а знаю я, сам понимаешь, многих, ты достоин этого поста как никто другой. Ты — Хранитель. И точка.

— Так почему я не могу справиться с тем, что в лесах? — тоскливо пробормотал Сэл.

— Потому что ты человек, — Атэй ткнул его пальцем в грудь. — Человек не любого монстра способен победить. Но Хранитель Креура, — теперь он поднял палец, — должность человеческая. Вот это и скажешь Наместнику. Так и скажешь: Атэй просил передать...

— Я же не говорить буду, — напомнил Сэл. — А слушать.

— Не в людях дело, — вздохнул Сэлгек.

— Дело всегда в людях, — не согласился Атэй. И упрямо повторил, потому что Сэлгек постоянно пропускал всё важное мимо ушей. — Ты тоже тоже человек, Сэл. И если с чем-то не можешь разобраться в одиночку, это нормально. Нормально попросить о помощи…

— Я и попросил! — возмущенно перебил Сэлгек. — А ты рассердился так, будто я позвал спасать Креур твою бабушку, а не Алекса!

— Ты мою бабулю не тронь, — серьезно пригрозил Атэй. — И я не договорил. Просить о помощи можно, но существующих людей.

— Опять за своё, — закатил глаза Сэл. — Что за проблема у тебя с этим Алексом? Неужели так трудно признать факт существования всем известного героя?!

— Я знаю, откуда эти герои берутся, — пожал плечами Атэй. — Я сам пишу легенды о Хранителях, помнишь? И нет разницы, насколько реален сам человек. Важно, что в любом случае — он не тот, кем его считают. Не бог, не волшебник, не титан, он такой же, как ты, как я, как любой из нас. И как я уже говорил, если ты не справился с угрозой, никто не справится. Он тоже.

Сэл открыл было рот, чтобы возразить, но Атэй строго перебил:

— А теперь прекращай тянуть время, Сэлгек, Хранитель Креура! Наместник ждёт тебя, — и ткнул пальцем вверх.

— Просить о помощи? — неуверенно уточнил Сэл, бросив быстрый взгляд в указанном направлении. — И передать от тебя, что Хранитель — должность человеческая?

— Это в крайнем случае, — сказал Атэй.

— А не в крайнем?

— А не в крайнем — молчать, — скомандовал Атэй и с силой хлопнул Сэла по плечу, словно пытался этим хлопком не только выразить поддержку, но и указать направление движения.

Сэл и впрямь двинулся вверх.

— А ведь только подумал, что ты начал умнеть... — пробормотал ему вслед Атэй.

— Я всё слышу, — буркнул Сэл, не оборачиваясь.

— Сильный, быстрый и слух хороший! — крикнул ему в спину Атэй.

Сэл, всё так же не оборачиваясь, отмахнулся.

***

Он взбежал по лестнице, толкнул дверь и шагнул внутрь. Небольшая строгая келья Хранителя никогда не казалась ему слишком тесной — никогда, пока в ней не появлялись другие люди. Теперь же, когда в ней был Наместник, здесь даже дышать стало трудно.

Наместник, стоявший у окна, круто развернулся и коротко кивнул в знак приветствия. Жестом указал на лавку у стены, сам двинулся к ней. Несмотря на почтенный возраст, габариты и длиннющую тяжелую мантию, которая должна была путаться под ногам, передвигался он стремительно, бесшумно, мягко. Но мягкость эта таила такую угрозу, что Сэлгек почти физически ее ощущал.

Каждая встреча с Наместником вызывала двойственные чувства: восхищение и недоумение — зачем при такой-то правящей элите городам Феррона вообще нужны Хранители? Сэлгек кое-что смыслил в том, как определить, насколько силен боец. И прекрасно понимал: Наместник при желании уложит его на лопатки одной левой. И если надо будет, правой добьет.

И ту страшилищу в лесах — не глядя, раздавит.

Вновь мелькнула слабая надежда, что он прибыл не ругать, а предложить помощь с монстром. Сказал бы что-то вроде: "Пойдем, покажу, как это делается" — и показал бы. И по-отечески хлопнул бы по плечу. Только не так сильно, как хлопал только что Атэй — а то ещё сломает.

— Ты самый молодой из ферронских Хранителей, Сэлгек, — напомнил Наместник. Откинулся на стену, забросил ногу на ногу, сплёл пальцы в замок и обхватил колено. Разговор обещал быть долгим. И Сэлгек невольно покосился на окно. Еще не стемнело, но Ирхан уже уверенно клонился к горизонту, чтобы позволить выйти на небосклон своей сестре.

Если он останется в часовне дотемна, кто будет ждать Алекса? Который, скорее всего, не приедет, но всё же… Это уже почти стало традицией: ждать Алекса.

Пойдет ли Атэй встречать гостя, которому он не рад?

— Твои заслуги перед городом и страной огромны, — продолжал тем временем Наместник, говорил тихо, хрипло, будто был простужен, но Сэлгек когда-то видел шрам через всю шею. — И все же теперь я понимаю, почему мне советовали не назначать тебя на пост. Тебе еще рано доверять город. Особенно такой, как Креур.

— Стоит ли напомнить тебе, что это я остановил под стенами Феррона отряд великанов, отбившийся от армии, когда их уничтожали воинствующие даарцы? — вскинулся Сэлгек. — Или напомнить о сражении у Эоры? Или…

— Я уже сказал, — плавно поднял ладонь Наместник, прерывая его, — о твоих заслугах мы помним. И именно поэтому ты все еще не лишился своего поста. И именно поэтому я не настаиваю на замене Хранителя более сведущим. Я пришел открыть глаза на происходящее тебе.

"Не лишился поста", — повторил про себя Сэлгек.

Значит, он остаётся. Понять бы только, хорошо это или плохо. Недолгое облегчение тут же вытеснило тоскливое отчаяние: значит, опять в леса. И с тем, что там сидит, справляться всё-таки ему.

— Как думаешь, — проговорил тем временем Наместник, — почему в Ферроне всегда спокойно? Почему мы не воюем?

— Я только что говорил о великанах, — осторожно напомнил Сэл. — И Эора...

Наместник зыркнул так, что он осёкся, вспомнил слова Атэя и решил впредь молчать.

Тихий хриплый голос Наместника, расслабляющий, обволакивающий, всегда вызывал обманчивое ощущение, что беседа идёт на равных. Острый убийственный взгляд слегка отрезвил.

— Мы не воюем ни с одной из стран, — продолжил Наместник, выдержав паузу, — никогда не воевали. Не идем на союзы, не участвуем в битвах. Мы лишь отражаем внешние атаки. Но в Ферроне — всегда спокойно. Знаешь ли ты, юный Хранитель, что ни разу за все годы существования Феррона у нас не было ни одного восстания недовольных? Ни одной попытки свергнуть власть? Мои предки, я, мои братья и наши наследники — мы правили и будем править государством, ибо сам праотец Мёртвых богов Д’хал даровал нам силу и мудрость. Когда-то Д'хал указал людям на это место, сам воздвиг стены и назначил первого правителя — своего Наместника. Люди помнят об этом, люди верят в это. Именно эту веру — мы должны хранить. Мы — я, ты, другие Наместники и другие Хранители — мы отголоски божественной силы Д'хала, отражение силы, которое дозволено видеть людям…

— Я не слишком хорошо отражаю... — мрачно пробормотал Сэлгек.

— Напротив, — мягко возразил Наместник, и Сэлгек совсем запутался. — Ты настоящий герой. Люди твоего города знают и чтут тебя. Люди всей страны знают и чтут. А вот ты сам… Ты усомнился в себе.

“Так... — растерялся Сэлгек. — Они с Атэем сговорились, что ли?”

— У меня была причина на то, — ответил он, — две вылазки в леса привели лишь к потере людей из моего отряда. Я не могу и не хочу больше их терять. И если ты знаешь, как победить то, что там живет…

— Я не знаю, — жестко и вновь неожиданно холодно перебил его Наместник, — и меня очень удивило, что ты думаешь, что знаешь.

И посмотрел так, что Сэлгеку вдруг показалось, сейчас его убьют. Правда, он так и не успел разобрать, за что именно. А может, именно потому, что он никак не может разобрать. Наместник явно не любит, когда люди медленно его понимают.

“Надо было брать Атэя Хранителем, — обиженно подумал Сэлгек, — никого бы не спас, зато как быстро понимал бы…”

— Ты позвал чужака, — объяснил наконец Наместник, и Сэлгек сдержал тяжелый вздох. Точно сговорились.

Наместник продолжал:

— Чтобы справиться со своей проблемой, с нашей проблемой, ты призвал силу извне. Силу чудовищную и неконтролируемую. Силу, которая если не перевернёт тут всё сразу, то посеет сомнения. Выходит, Хранитель слаб? Выходит, не справляется сам? И это семя обязательно прорастет. И разрушит веру. Сначала — в тебя, потом — в меня. В нас. В Феррон. Ты доволен, Хранитель Креура?

— Да это просто человек… — растерянно пробормотал Сэлгек, с трудом выдерживая прожигающий насквозь гневный взгляд. Наместнику его даже убивать не нужно было — просто достаточно долго вот так смотреть, и он сам закопается в землю, лишь бы спрятаться от этого взгляда. — Даже Атэй, который тоже не хотел бы его здесь видеть, говорит, что он — просто человек.

— Атэй не по годам мудр, — смягчился Наместник — он всегда смягчался, заслышав его имя, — но он не знает всего, что знаю об этом существе я. Это не просто человек. Это вряд ли человек вообще. И что получается, Хранитель? Тебе мало одного монстра за городом, ты еще и в город монстра пригласил?

— Но ты же мне не помог, когда я обратился к тебе, — напомнил Сэлгек, не отводя взгляда. — А я один не справлялся.

— Я не помог тебе, чтобы ты учился действовать без помощи извне, — отчеканил Наместник. — А не бежать за помощью дальше. Запомни это. Навсегда запомни. Действовать без помощи извне. Так поступают Хранители. Так поступает Феррон.

Сэлгек молча кивнул.

Наместник тоже замолчал. Кажется, сказал всё, что хотел. Но Сэлгек решил всё-таки уточнить:

— Что я должен делать теперь? — тихо спросил он.

— Теперь ты должен победить монстра и остаться героем, — так же тихо ответил Наместник. — Любого монстра, который является угрозой для Феррона.

И смерил его таким пристальным взглядом, что Сэлгек даже не успел начать надеяться, что понял его неверно. Всё он понял верно.

Любого монстра.

— Если хочешь, — Наместник сделал движение, будто вставать собирается, но вместо этого просто поменял местами ноги, и Сэлгек с тоской глянул в окно — вечер был уже близок, — расскажи, что там у тебя в лесах. Подумаем вместе.

***

Тучи истончились и в пробившемся сквозь пелену лунном свете, Алекс уже мог различить вдали стремительно приближающуюся городскую стену. За первую огромную стену, огораживающую весь Феррон, он попал без проблем.

Стражи на входе встретили не слишком радушно, допросили и обыскали, несколько раз спросили, что такое Рок, и зачем Алекс везет его с собой, на что тот неизменно отвечал, что всё наоборот — это Рок везет Алекса. Что без Рока он никак не доберется до Креура, а там утки.

Посмотрели на него, как обычно, странно, но в итоге решили, что помешан он не буйно — и дали добро на въезд. Потом оказалось, что тут каждый чертов город за своей отдельной стеной, и даже дорогу спросить не у кого. А еще — холод пронизывал до костей. Так что да, без Рока Алекс определенно не добрался бы.

Куртка, когда-то сшитая мастером-гномом на заказ, плотная и обычно не продуваемая, сейчас казалась бесполезно тонкой тряпкой, и чем быстрее скакал Рок, тем глубже Алекс пытался всунуться в высокий воротник, тем больше жалел, что так и не заказал никакого шлема. Куртку и штаны он гному примерно описал и даже очень криво нарисовал — хорошие, байкерские. Но не заказывать же к ним было еще и мотоциклетный шлем!

Насчет шлема он пообещал гному подумать, да и так и думал до сих пор.

И перчатки нужно было потолще, потеплее.

И спросить у кого-нибудь по дороге в Феррон, как там нынче погодка. На карте-то он находился не слишком севернее Империи, просто — по другую сторону гор. Карту Алекс помнил хорошо, просто внимательнее надо было вспоминать: Феррон не столько по другую сторону, сколько всё ещё в горах.

Какая-нибудь меховая шапка сейчас бы не помешала. И пушистая шкура, из таких, что видел на плечах стражей и редких местных жителей, сновавших у главных ворот. Правда, у них всех шкуры были как-то небрежно наброшены, болтались то на спине, а то и вообще где-то сбоку. Алекс бы сейчас в эту шкуру завернулся, как в кокон.

И плевать, как в таком виде его потащит Рок. Катить будет!

Вот Року было всё нипочём. Он даже будто повеселел — никаких тебе заборов и узких троп. Широкие каменные дороги, леса да высокие стены городов вокруг. Скачи сколько влезет. А большего ему и не надо.

"Потом жрать будет всё, что видит, — подумал Алекс. — Силы восстанавливать. Надо его подальше от людей держать. Конечно, раньше на них не бросался, но кто его, гада, знает..."

Алекс сжал в онемевших от холода пальцах повод, прищурился, всматриваясь в городскую стену.

Кажется, наконец Креур. Хорошо было бы. А то еще немного — и привезет конь страждущим не охотника, а кусок льда.

Алекс уже видел ворота. И людей на стене — над воротами. Как он понял, такая у ферронцев традиция: стоять не за воротами, как положено нормальным людям, а торчать сверху.

"Интересно, — подумал он, — а как тогда у даарцев?"

Пока корабль огибал горы, он многое узнал от попутчиков. Погоду не спросил, зато историй наслушался. И уяснил самое главное: соваться в горы чуть менее опасно, чем к самим Горным. И если в Феррон еще ладно, хотя тоже глупо, то к Даару вообще лучше не подходить. Там совсем дикие люди живут. А самый дикий — их новый король.

"Судя по слухам, — подумал он, — даарцы не стоят ни за воротами, ни на стене: к ним, наверное, только подъедешь, как они сразу выскакивают на дорогу с оружием наперевес и ка-ак бросятся на тебя..."

— Да блин! — пробормотал Алекс, завидев на дороге фигуру. — Мне что, вообще ни о чём не думать?

Фигура вынырнула из серого полумрака и вскинула руку, призывая остановиться, потому Алексу пришлось тормозить резко — рвануть на себя поводья так, что Рок встал на дыбы, окатив незнакомца волной грязного снега из-под копыт.

Пока Рок приземлялся обратно, Алекс рванул из-за пояса меч. Но человек на дороге не спешил на него бросаться.

Высокий, широкоплечий, в меховой накидке, с русыми волосами до плеч и густой не длинной бородой, он почему-то казался совершенно не опасным. Даже когда приветственно кивнул ему и тихо сказал:

— Алекс.

Не спросил — сообщил. Мол, я знаю, кто ты такой.

— Странный парень на дороге, — в тон ему ответил Алекс, кивнул и покрепче перехватил рукоять меча.

— Мне жаль тебе сообщать, — твердо проговорил тот, — но ты прибыл зря.

Все это выглядело и звучало более чем странно, но чем дальше говорил собеседник, тем больше располагал к себе, вместо того, чтобы настораживать. Что тоже было странно.

— Что, всех уже победили? — расстроился Алекс.

— Нет, — покачал головой парень, — в лесах все еще промышляет монстр, но Хранитель Креура справится с ним.

— Хранитель Креура… — повторил Алекс, будто пробуя слова на вкус. — Хранитель Креура. Вот попробуй три раза подряд быстро сказать: “Хранитель Креура”.

— Ты шутишь? — удивился собеседник.

— Я злюсь, — исправил его Алекс. — Я прекрасно проводил время в компании чудесных змеенышей, ну, знаешь, лес, природа, свежий воздух, задушевные беседы о ногах и чувствах…

— Ты можешь спуститься с коня? — даже перебивал собеседник так вежливо и мягко, что на него невозможно было злиться. Алекс не злился, но и меч не спешил отпускать. Чтобы ткнуть кого-нибудь мечом, совершенно не обязательно на него злиться.

— Это зачем? — уточнил Алекс.

— Я привык смотреть в глаза собеседнику, — в голосе почудилась едва заметная улыбка, — но ты сидишь так высоко и говоришь так много, что у меня уже болит шея.

— Справедливо, — кивнул Алекс и легко спрыгнул на землю. На самом деле ему и самому на земле будет проще управиться с мечом, чем пытаться достать им противника со спины Рока. И дело даже не в размерах коня. Рок просто в нужный момент решит куда-нибудь шагнуть или повернуться. А то и вовсе ускачет.

"Да-да, — устало подумал Алекс. — Мелко выгляжу. И меч огненный дома забыл"

— Атэй, — протянул руку человек.

Алекс кивнул, но пожимать не спешил. Но всё ещё не выпустил свой меч. Не перекладывать же теперь.

— Хранитель, как я понимаю? — спросил он.

Атэй убрал руку и тихо и коротко рассмеялся в ответ. Слишком коротко, чтобы разобрать, что не так с этим смехом, но что-то явно было не так. Покачал головой. И всё так же мягко, почти напевно, будто декламировал какие-то стихи ответил:

— Хранитель Креура потерял веру в себя. Он ждет твоей помощи, но если ты её окажешь, вера может быть утрачена навсегда.

Декламация стихов, как и вся эта мягкость, не должна была вязаться с его образом и размерами, но удивительно подходила ему. Как-то сразу было ясно: этот человек и должен быть таким. Таким его нужно принимать и слушать.

Алекс принимать и слушать не любил.

"Значит, с главных ворот предупредили, — подумал он. — Отправили, небось, сойку: к вам едет странный мужик на странном коне. А этот гад, небось, перехватил..."

— Хранитель Хранителя, значит, — вслух сказал он и понимающе кивнул. — Который решил, что лучше знает, что нужно делать. С чего ты так решил, Атэй? Могу поспорить, твой подопечный не в курсе, что ты здесь. Пытаешься выпроводить меня. Тебе так важна самооценка твоего друга? Не надо, не запоминай это длинное слово, его у вас все равно не понимают. Тебе важна его вера. Но скажи, Атэй, что важнее: эта вера или жизни людей в твоем городе?

— Всё взаимосвязано, — ответил Атэй, и прозвучало это так наставительно, так по-драконьи мудро и по-драконьи же мягко, что Алекс чуть было не решил зарубить его на месте, чтобы таким умным не был. С другой стороны, этот умный и сам зарубить может, вон какой здоровый. Потому, наверное, и умничает безнаказанно.

— Если он сломается, сломается та стена, что защищает нас от монстров, — продолжал тем временем умник.

— А с чего ты взял, что он сломается? — удивился Алекс.

— Я его друг, — пожал плечами Атэй.

— Друг, значит, — кивнул Алекс, прищурившись. — А скажи мне, Атэй, в Креуре принято за спиной друзей отваживать тех, кто пришел им помочь по их же просьбе?

Атэй сделал паузу, подыскивая ответ, но прежде, чем он нашелся, Алекс вскочил на Рока, и тот сорвался с места, мгновенно переходя в галоп.

Алекс подумал, что конь не потому так быстро носится по дорогам Феррона, что ему тут нравится. Он так быстро носится, потому что мерзнет. И за время беседы, судя по стартовой скорости, замерз совсём.

— Нам не нужна помощь! — крикнул за спиной Атэй.

— Не нужна помощь, — мрачно передразнил себе под нос Алекс. — Что за люди! “Пойди туда не знаю куда, победи того не знаю кого, а, нет, мы передумали, мы уже сами всех победим”. Куда катится мир, Рок?

Рок не ответил.

Он и не услышал — слишком громко стучали копыта, слишком пронзительно свистел в ушах морозный ветер.

Глава 15

(Шаг 3. Предел)

Феррон казался черно-белым. Ирхан здесь как будто бы светил слишком ярко, так ярко, что выжег остальные цвета, оставив белый — для света и снега — и темный — для всего остального.

Внутри городских стен впечатление только усиливалось.

Редкие тощие деревья вдоль дорог, неуместные здесь, среди каменных мостовых и широких приземистых жилищ, одежда горожан, дороги, здания — всё это должно было быть разных цветов. Но в слепящих белых лучах казалось просто тёмным.

Люди на дорогах попадались редко. Пару раз промчались мимо на зограх так быстро, что Алекс не успел спросить дорогу. Пару пеших путников шарахнулись от Рока, и Алекс, глядя им вслед, думал, что пора всерьёз подумать не только о шлеме для себя, но и о наморднике для коня. Он же, гад, наверняка им улыбался — Алекс просто сверху, со спины, не видел.

Пришлось спешиться, заглянуть Року в глаза и строго приказать:

— Делай вид, что ты нормальный конь! Не найдем дорогу — совсем тут замерзнем.

Рок задумчиво промолчал, переваривая. Алекс привычно намотал на руку поводья и зашагал вперед по дороге, так что коню пришлось двинуть следом. Пару раз Алекс подозрительно оглядывался на него, но Рок вёл себя хорошо, не упирался и даже не скалился. Может, правда, от того, что рядом как раз не было прохожих.

— Я слежу за тобой, — напомнил Алекс, когда прохожий всё-таки появился на горизонте.

Здоровенный мужик в меховой накидке шел по другой стороне дороги, и Алекс направился к нему. Мужик даже остановился, наблюдая за тем, как он тащит за собой Рока, переходя широкую мостовую. Остановился, дождался и приветственно кивнул.

— Здрасьте, — выдохнул Алекс в ответ. — Мне нужен местный... Как он у вас... — щелкнул пальцами, правда, в перчатке щелчка не вышло. — Оракул, знахарь, колдун… — неопределенно взмахнул рукой. — Что-то в этом роде.

Естественно, Хранитель Креура не мог сам отправить к нему сойку. Тут не обошлось без помощи кого-то из якобы волшебников, которых в этом мире толком не бывает, но все очень любят ими прикидываться. И прежде, чем идти к Хранителю, надо бы расспросить местного лже-волшебника о том, в чем, собственно, проблема, кого бить, и сколько за это дадут денег.

Прохожий, который был на голову выше Алекса, смерил его презрительным взглядом, будто собирался спросить: "Мальчик, ты чей?"

Не спросил. Глянул на Рока, подобрался, но хотя бы не шарахнулся. Ну да, он только что смотрел на Алекса сверху вниз во всех смыслах этого слова, глупо будет после такого взгляда шарахаться. Неудобно получится.

"Надо было сразу ногами идти, — подумал Алекс. — Еще бы ботинки не промерзали прямо насквозь…"

И мысленно подогнал мужика: "Давай, здоровяк, соображай быстрее, а то ведь совсем примёрзну, заледенею, останусь тут, буду памятником!"

Тот помолчал, разглядывая коня, потом всё-таки снова соизволил заметить Алекса, сказал небрежно, будто нехотя:

— Есть ворожея. Правда, девка еще молодая, неопытная. Вон там, — и махнул рукой в сторону. — Иди прямо, дом ее сразу узнаешь.

Покосился еще раз на Рока, странно хмыкнул и, обогнув их обоих по широкой дуге, делано неспешно двинуться прочь.

— Может, н-на тебя мешок надеть? — пробормотал Алекс, задумчиво покосившись на коня. Заметил, что от холода уже стучат зубы. И ног он почти не чувствует.

Опять.

Решительно зашагал в указанном направлении, и Рок так же спокойно, послушно двинулся следом. Все-таки тоже замерз.

Расспрашивать больше не пришлось — довольно скоро Алекс увидел нужный дом. Здоровяк правду сказал: узнал сразу. Дом не был похожим на остальные, разве что таким же приземистым и широким. Тут все жилища выглядели так, будто их сначала построили, а потом пришел какой-нибудь динозавр и на каждое из них с размаху сел.

Только остальные здания были обычной формы, а это — похожим на шатер для цирка. На котором динозавр тоже посидел основательно. Возможно, даже попрыгал.

Шатёр был круглым, почти плоским, если глядеть издали. Обтянутым звериными шкурами, но гладкими, без меха. Тоже темными — тоже не разберешь, чьими.

"Отлично, — подумал Алекс. — В цирке я еще не был. С другой стороны, тут кругом — сплошной цирк. Прямо весь мир в одном шатре..."

Вокруг шатра стояли высокие колья, на некоторых из них висели черепа, ослепительно белые в лучах Ирхана. Из черепов Алекс узнал лошадиный, зогровый и похожий на человеческий, только очень большой. Наверное, от какого-нибудь великана.

Остальные не рассматривал — слишком замерз.

Круглые стены при ближайшем рассмотрении оказались выше, чем он думал.

"Ну, правильно, — подумал Алекс. — Тут же все здоровенные..."

Потолки, значит, должны быть высокими, чтобы такой, как встреченный только что на дороге ферронец, мог стоять во весь рост.

"А в забор они как пролазят?" — Алекс двинулся по кругу, изучая частокол. Ни тебе дверей, ни калитки. Дикие люди. Впрочем, как все в этом мире...

Он обошел чудо ферронской архитектурной мысли почти по полному кругу, когда нашел вход за забор: два кола стояли дальше друг от друга, чем остальные. Настолько дальше, что ему удалось без труда пойти и даже протащить за собой Рока.

— Пойдёшь со мной, а то еще забор съешь, — сказал наставительно, — может, этот забор есть нельзя. Он, может, тоже чудо архитектурной мысли…

Нашел дверь в дом, толкнул. Было заперто. Алекс затарабанил по ней почти панически. Кто их знает, ферронских ворожей — может, у них нынче выходной? И ему таки суждено замерзнуть здесь, прямо на ее пороге. А потом она его череп — тоже на заборчик. Для декора.

То ли он стучал слишком громко, то ли отвлекся на мысли о черепах, но щелчка засова не услышал — и дверь распахнулась неожиданно. Алекс чуть не заехал кулаком девчонке в грудь. Грудь была такая, что сложно было не заехать. И рассмотреть что-то помимо нее. Пышная, туго затянутая в корсет, но явно не желающая там помещаться. Такой же пышной — как выяснилось, когда Алекс поднял все-таки глаза — оказалась и ее обладательница: высокой, как и положено ферронке, широкой — и в плечах, и в талии, и вообще везде. С большими смеющимися глазами, полными губами, открытой улыбкой и неожиданно мелким, даже аккуратным, чуть вздернутым носом.

"Да, — подумал Алекс старательно глядя ей в глаза, — точно молодая. Совсем ребёнок, если присмотреться..."

А ещё подумал, что поэтому Рок за забор и пролез. И в дверь пролезет. Если она пролезает — то и Рок пролезет. И правильно пролезет — нечего ему на улице мерзнуть. А то какого-нибудь зогра случайно съест, от голода и холода, а Алексу потом объясняться.

— М-можно? — спросил он у девчонки и кивнул внутрь.

Губы, как оказалось, уже едва шевелились. Голос хрипел и дрожал. Да и в целом Алекс вряд ли выглядел очень уж героически. Впрочем, рядом с этой особой вообще не факт, что кто-то мог выглядеть героически. Рядом с ней и Рок будет похож на домашнего кота…

— Входи, — кивнула она. Отступила от порога, и Алекс деревянно шагнул в помещение. Дернул за собой Рока. Тот всё ещё был непривычно послушным: вошёл следом, огляделся, скромно встал у стены. Алекс недоверчиво покосился на него, проверил, весь ли он влез, и взялся за засов, чтоб запереть за ним дверь.

Засов был металлическим и таким холодным, что, казалось, руки вот-вот примёрзнут к нему вместе с перчатками.

— А это... — начала девчонка, растерянно глядя на Рока.

— Он домашний, — отмахнулся Алекс. Закончился с дверью и развернулся к ней. Возмутился, чтобы отвлечь, потому что она продолжала таращиться на коня. — Ч-что за город!

— Тебе не нравится наш город? — насмешливо удивилась она. И всё-таки отвлеклась, смерила взглядом уже его самого. И взгляд тоже был насмешливым, и даже задиристым, и каким-то чересчур живым.

"Ну совсем еще дитя, хоть и здоровенное..." — с необъяснимой лёгкой жалостью подумал Алекс.

Какая из неё ворожея?

С другой стороны, кому как не ему знать, насколько обманчивой бывает внешность.

— Если не посылают подальше, то шарахаются, — пожаловался он. — Если не шарахаются, то молча мимо проезжают! Чего шарахаться-то? Ну, странный у меня конь, но вы же тут зогров выращиваете! Что вам кони!

— А-а... — понимающе протянула она. — Так это конь...

— Домашний! — Алекс многозначительно поднял палец.

— А ты... — она сделала паузу, дожидаясь ответа.

— А я дикий! — гордо заявил он и широко ухмыльнулся, но она не приняла игру.

Молча ждала ответа.

Так что пришлось представиться:

— Алекс.

Она как-то странно вздохнула: то ли облегченно, то ли разочарованно. Вроде, и догадывалась, что он — это он, вроде, и угадала. Но он всё равно не оправдал ожиданий.

Алекс продолжил ухмыляться: он привык не оправдывать. Она наконец улыбнулась в ответ, представилась:

— Эрретта, — и, покачивая пышными бедрами, двинулась вглубь помещения.

Алекс быстро огляделся. Было темно и холодно — тут всё словно промерзло насквозь, в этом чертовом Ферроне. На стенах висели факелы, и только сейчас, в их свете, Алекс наконец смог нормально, не щурясь от ярких лучей Ирхана, глядеть по сторонам. И не будь так темно — даже снова начал бы различать цвета.

Он пошевелил руками: сжал и разжал кулаки. Нет, все-таки немного теплее здесь было: чувствительность возвращалась. Еще бы ноги согреть.

На стене у двери висели рога — и Алекс накинул повод Рока на один из них. Попытался завязать узел — вышло со второй попытки: чувствительность возвращалась не сразу. Пока вязал, шепнул Року:

— Это рога. Рога вообще никто не ест, понял? Даже ты.

Рок фыркнул.

— Даже. Ты, — повторил Алекс, глядя ему в глаза. Отпустил наконец повод и прошагал в полумрак — искать Эрретту.

Та обнаружилась на деревянном возвышении в центре шатра. Возвышение, похожее на сцену — ну, точно цирк! — было завалено подушками и шкурами. Посреди подушек стоял стол, такой же круглый, как весь этот дом. Она сидела за столом, задумчиво возила по нему пальцем.

Алекс подошел ближе и разглядел на столе мелкие кости, очень похожие на те, что обычно находятся в фалангах человеческих пальцев.

"Безотходное производство, — подумал он. — Черепа — на колья, пальцы — на стол... Интересно, куда остальное девают?"

Впрочем, куда больше костей его сейчас интересовали шкуры с подушками. Он взобрался на сцену и сел напротив Эрретты так, чтобы максимально в них зарыться, а главное — спрятать ноги. В ногах как раз начало покалывать — значит, отходили от холода. Алекс знал: скоро придет боль. Но это хорошая боль — с ней возвращается чувствительность.

“В последнее время одна беда с этими ногами, — подумал он. — И с чувствительностью. И с чувствительностью ног…”

— Алекс, — позвала наконец ворожея, потому что пауза затягивалась: он слишком долго думал о ногах. Или не думал ни о чем, постепенно согреваясь и отключаясь? Иногда Алексу казалось, что он мог бы уснуть даже стоя. А сейчас он сидел на мягких подушках и даже сунул ноги под тяжёлую пушистую шкуру.

— А? — включился он обратно.

— Ты уже говорил с Хранителем?

— Не, пока только с каким-то другим мужиком, — честно ответил Алекс, пытаясь незаметно натянуть ещё одну шкуру на плечо. — Злой такой мужик, пытался меня выгнать.

— Злой? — подняла брови Эрретта и улыбнулась. Кажется, догадалась, о ком он говорит. И кажется, поняла шутку — тот парень был каким угодно, только не злым.

И все-таки хорошая улыбка у этой великанши. Неожиданно открытая. Все другие колдуны и прочие шарлатаны обычно, наоборот, прячутся в дыму и капюшонах, а эта — сидит, смотрит в глаза, улыбается. И несмотря на полумрак и танцующие тени на стенах, видно всё хорошо. Даже некоторые цвета.

“А может, она отличается от остальных? Может, умеет колдовать по-настоящему? — задумался Алекс и тут же мысленно фыркнул себе в ответ. — Она ворожея, не колдунья! Если что-то и умеет по-настоящему — то разве что ворожить”.

Да и что теперь искать магию?

Он продолжает искать по инерции. Дороги домой давно нет.

Двенадцать шагов не пройти обратно, никак.

Она, не глядя, смела кости в на край стола, уперлась в него локтями, заговорила серьезно и очень тихо, будто раскрывала страшную тайну:

— Никто не может пройти через лес. И никто не знает, что там происходит. Что-то страшное. Когда Хранитель пришел за советом ко мне, я предложила позвать на помощь того, кто должен знать. Тебя.

— Что-то страшное… — пробормотал Алекс. — А конкретнее? Там кто-то ходит? Воет? Кусается? Сидит в пещере, поёт песни, выпрыгивает из зарослей на путников или заманивает всех в чащу? Оно большое, маленькое, зеленое, мохнатое, зубастое… О чем или о ком мы сейчас говорим? Страшилки будешь рассказывать другим посетителям, я здесь не за этим.

Она приподняла брови. Ответила снова с насмешкой:

— Ты здесь, чтобы согреться. И наверное, голоден. Хочешь есть?

— Если вот это, — кивнул Алекс на косточки, — то нет, спасибо.

Она сделала движение, чтобы подняться, но тоже скользнула взглядом по костям — и замерла. Всмотрелась внимательнее, и что-то изменилось в её взгляде.

— Ты не переживай, — осторожно сказал Алекс. — Я не съем — так конь съест. Он всё ест. Мне даже за рога твои боязно. Ну, не твои, а те, которые там, висят... Эй! Аллё!

Он подался вперед и щелкнул пальцами, привлекая внимание:

— Поговори со мной, ворожея!

Эрретта подняла взгляд, снова улыбнулась:

— Извини, мрачные мысли.

— Не надо мне врать, — холодно предупредил Алекс. — Что ты в своих костях высмотрела? Ну, не твоих, а этих, — кивнул на стол, — чьими бы они ни были...

— Я не бросала расклад, — задумчиво ответила она. — Не просила ответа. Зачем и на какой вопрос ответили кости, не знаю…

— Что там? — с напором спросил он.

— Огонь, — медленно сказала она. — Смерть. Скорбь.

— Да что ж такое! — возмутился Алекс. — Опять огонь! Ты не поверишь, Эрретта, как мне надоело, что вокруг всё горит! — и тут же переключился. — Так что ты говорила насчет еды?

— Алекс, — снова позвала она, — ты услышал всё, что я сказала? Я видела смерть.

— Ну, перед смертью надо ж нормально поесть! — кивнул он. — А кости коню отдадим!

Она смерила его ещё одним странным взглядом, тяжело вздохнула, так же тяжело поднялась и протопала куда-то еще глубже, во мрак. Вскоре вынырнула оттуда с миской. В миске оказалась холодная каша, но Алекс даже был рад, что не какая-нибудь мясная похлебка. Потому что вопросы типа, откуда кости, и чьи черепа, и где все остальное, его до сих пор интересовали.

Он тут же схватился за ложку, а Эрретта снова ушла и вернулась уже не с миской — с тазом. В нем было ещё какое-то месиво — для Рока. Алекс успел заглянуть в месиво, пока ворожея проносила его мимо, и определить, что оно, вроде, тоже не слишком мясное. А то еще пристрастится Рок к чему-нибудь не тому — отучай его потом...

Когда она вернулась и вновь села напротив, Алекс, не прекращая жевать, спросил:

— Так большое оно или маленькое, ваш зверь лесной, чудо морское?

— Морское? — она нахмурилась.

— Не слушай меня, — отмахнулся он ложкой и тут же погрузил ее обратно в кашу. — Рассказывай.

— Я не видела монстра, — медленно заговорила она, смерив Алекса очередным странным взглядом. — Хранитель видел. По словам Хранителя, монстр огромен: больше человека, больше великана. В лохмотьях, в перьях, с острыми зубами, плюется ядом, ревет, как зогр…

Она задумалась, будто вспоминая, ничего ли не упустила. Потом удовлетворенно кивнула себе: ничего. И закончила:

— Это всё, что Хранитель успел увидеть.

Алекс продолжал жевать, но теперь тоже хмурился. Принялся загибать пальцы левой руки — не выпускать же из правой ложку, — перечисляя про себя всех известных чудовищ, подходящих под описание. Такого, чтобы подошло полностью, не нашлось. Если кто плюется ядом — то, как правило, не ревет зогром. Если кто ревет — то, как правило, перьев не носит.

— Бред какой-то… — пробормотал он. — Будто взяли и слепили нескольких тварей в одну…

Поднял взгляд на Эрретту. Та задумчиво глядела в стол.

— Чего ты еще не говоришь? — спросил он.

— Хранитель… — осторожно начала она, подняла взгляд, вздохнула, будто собираясь с силами, и договорила. — Хранитель был испуган.

— Еще бы! — фыркнул Алекс и запихнул в рот очередную ложку. — Такое чучело если увидишь… А учитывая, что здесь все даже коней пугаются…

— Ты не понимаешь! — перебила она, и тёмные глаза гневно блеснули, будто он что-то обидное сказал. — Хранитель не может быть испуган! Человек, которому доверяют город, не имеет права бояться. Сэлгек не боится! Никогда и ничего! А сейчас... он испуган. Ты можешь себе представить, что там, в лесу?

— Да я так посмотрю, — отмахнулся он, снова ложкой. — Чего представлять?

Сунул еще каши в рот и, жуя, потребовал:

— Ты мне только покажи на карте, где смотреть. И где Хранитель. Тоже покажи.

Эрретта хмыкнула, покачала головой, снова тяжело поднялась, неспешно вернулась с куском пергамента. Пока она старательно выводила на нем линии, Алекс доел. Отодвинул от себя пустую миску и потянулся. Руки слушались. Ноги болели.

“Следующую работу нужно будет взять южнее, — подумал Алекс. — Правда, если в этой части материка брать южнее — то к эльфам угодишь. К эльфам не хочу, у них жрать нечего, а снова корни и траву… Нет уж!”

Ворожея придвинула к нему пергамент. Но когда Алекс уже схватился за него, прижала огромной ладонью к столу. Посоветовала, пристально глядя в глаза:

— Тебе бы для начала отдохнуть с дороги. Кого ты одолеешь, если сам едва ходишь?

— Я пока одолевать и не планировал, — честно ответил Алекс. — Я посмотреть. И с Хранителем поговорить. А там разберемся.

Взялся двумя пальцами за край и осторожно вытащил пергамент из-под ее руки, а ноги — из-под подушек. Рассмотрел рисунок. Кривой, но в целом понятный. Поднялся, легко спрыгнул со "сцены". Медленно прошелся, словно проверяя, на месте ли ноги, работают ли ещё. Ноги работали. Болели, правда, нестерпимо. Но если пройтись — становилось даже легче.

Эрретта поднялась следом, еще раз скользнула взглядом по костям и неожиданно потребовала:

— Пусть Хранитель заплатит заранее. Прежде, чем идти в леса, принесешь мои проценты. Пять серебрянных монет!

Алекс прекратил ходить, оглянулся на нее и задумчиво хмыкнул. Ну правильно. Если там, куда он идет, его ждет смерть, еще и в перьях, то не факт, что он вернется. А деньги девочке кто отдаст?

Он сунул руку в карман, вынул монеты. Подождал, пока она подойдет — и ссыпал в протянутую ладонь. Уточнил:

— Всё правильно?

Кто знает, может, в Ферроне монеты другие?

Ворожея повозила пальцем другой руки по ладони, то ли считая, то ли любуясь — тем же жестом, которым только что перебирала кости. Наконец улыбнулась, подняла взгляд на Алекса:

— Именно потому ты — герой. Не платил бы честно — никто не стал бы делать из тебя героя.

— Не-е, — покачал головой Алекс, широко улыбнулся в ответ и припечатал. — Я герой, потому что я крутой!

Подмигнул ей и двинулся к выходу.

Она молчала за спиной, и только когда уже отвязал Рока, когда взялся за обжигающе холодный засов на двери, выпалила:

— Будь осторожен!

Алекс обернулся, нашел взглядом ее силуэт в полумраке и спросил:

— Ты же понимаешь, насколько бессмысленна эта фраза?

***

Сэлгек вышел на порог таверны.

Рихан уже вовсю освещала темное небо, в таверне было привычно людно, но Алекса он, как всегда, не дождался. Правда, теперь он ждал по другой причине — сказать тому, чтобы не лез. И может быть — спросить совета. Потому что Наместник толком ничего не посоветовал, даже когда Сэлгек описал ему чудовище. Повторил только еще раз, что чудовище победить должен Хранитель. Не Алекс. И продолжил намекать на то, что Алекса, возможно, тоже надо будет победить.

В общем, куда проще было бы встретить Алекса в назначенном месте, спросить совета, заплатить и уговорить повернуть назад. А потом можно будет рассказать всем вокруг, что, мол, испугался Алекс — да и сбежал. А вот Хранитель не такой, Хранитель не сбежит…

“Ага, как же…” — мрачно подумал Сэл и шагнул на дорогу.

Увидел фигуру Атэя — тот стремительно шел навстречу. Кажется, со стороны городских ворот.

Этого-то куда носило?! И почему сейчас принесло сюда?

— Что ты здесь забыл? — хмуро спросил Сэл.

— Я к тебе, — ответил Атэй. Оглянулся на “…быков”, кивнул на дверь, спросил. — Никого?

— Никого, — кивнул Сэл. — Даже отдаленно похожего.

Атэй хмыкнул:

— Он на Алекса и не похож.

Сэл поднял брови.

— Он низкий, — продолжал Атэй. — Мелкий.

— Так он пришел? — глухо спросил Сэл.

— Я встретил его у ворот, сказал уходить… — Атэй пожал плечами. — Но кто я такой, чтоб указывать героям, что им делать, верно?

— Мне ты всегда указывал, — хмыкнул Сэлгек, и взгляд Атэя стал неожиданно внимательным, тревожным.

— Ты меня сейчас попытался утешить, — сообщил он. — Ты. Меня. Вместо того, чтобы вопить: “Как ты мог выгнать Алекса?!” Что всё-таки сказал тогда Наместник, Сэл?

— Мне нужно идти, — мрачно ответил Сэлгек.

— Домой, спать? — подсказал Атэй.

— Слушай, — сказал Сэлгек. — Ты был прав, ладно? Наместник сказал то же самое, что говорил ты. Я должен справиться с монстром один.

— Сейчас? — уточнил Атэй. — На ночь глядя? Один — даже без отряда?

— Остатков отряда, — исправил Сэл. — Да. Без них.

— А ну-ка дыхни! — потребовал Атэй.

— Отстань, — раздраженно бросил Сэл, обошел друга и решительно зашагал прочь.

— Ты пьян! — возмутился ему вслед Атэй.

“Может, смелее буду”, — мрачно подумал Сэл.

Да, он пойдет один. Он — Хранитель. Пришло время напомнить об этом всем. В первую очередь, себе.

И сделать это нужно быстро. Алекс в городе. Алекс не повернул назад, когда его попросил Атэй. Отступит ли, если попросит Сэлгек? И что, если не отступит? Он же герой, в конце концов... Но не дурак и не самоубийца, так что среди ночи вряд ли пойдет в лес, где поджидает монстр. Он только что приехал, и эта ночь ему будет нужна — чтоб отдохнуть, собраться с силами. Так что у Сэлгека нет других вариантов, кроме как к утру притащить голову монстра к воротам Креура.

Конечно, теперь остро встал вопрос, не дурак ли, не самоубийца ли сам Сэлгек. Это он выяснит по результатам схватки с монстром. Схватки, как положено герою, один на один. Без отряда поддержки — Сэлгек здесь, чтобы защищать людей, а не вести их в пасть к чудовищу.

Хорошо, оружие он всегда носит при себе, не нужно даже в келью возвращаться, так меньше шансов передумать. На поясе — проверенный в боях любимый меч, за плечами — секира, за пазухой — кинжалы.

Амулеты и завороженные браслеты — всегда на нем. Волшебные травы — по карманам.

Он убьет монстра.

Сегодня.

На мгновение захотелось остановиться. Вернуться в келью, взять побольше оружия. Может, и парней с собой позвать — не обязательно, чтобы шли следом до конца, могут проводить до чащи. И ждать на тропе. Тогда больше народу подтвердит тот факт, что он справился один. Что Алекс не вмешивался.

"Наверное, это и есть трусость, — подумал Сэл. — Желание развернуться".

А еще подумал, что очень хорошо, что у него нет выбора, и он просто не имеет права эту трусость себе позволить. Если он не остановит монстра сейчас, в дело вмешается Алекс. А Наместник четко дал понять, что этого произойти не должно.

— Сэл! — окликнули его, и он все-таки развернулся.

Естественно, Атэй! Шел, наверное, все это время следом. Старательно догонял. Догнать, как всегда, не смог, и вот — решил позвать.

— Сэлгек! — строго сказал он, когда Сэл его дождался. — Прекрати так быстро ходить!

— Ты куда? — устало спросил Сэл.

— С тобой, — с готовностью отозвался Атэй. — Схожу, гляну, как ты побеждаешь монстра. Ни разу не видел, как ты побеждаешь монстра.

— Нет, — строго отрезал Сэл. — Я не намерен больше терять людей.

— Ты никого не потеряешь, — уверенно сказал Атэй. — Ты победишь.

— Ты не пойдешь со мной, — припечатал Сэлгек. — Ты даже не боец, ты только басни…

— …легенды!

— …легенды рассказывать умеешь. Так что нет, извини.

— И как ты меня остановишь? — заинтересовался Атэй. — Изобьешь? К дереву привяжешь? Запрешь в келье? Ты можешь, конечно, попробовать, но справиться со мной не так просто, как ты думаешь, я все-таки кое-чему научился за годы дружбы с тобой. На это уйдет время. А время, как мне кажется, сейчас не на твоей стороне.

Сэлгек смерил его долгим взглядом, потом усмехнулся и доверительно сообщил:

— Я сделаю проще. Я опять быстро пойду. Тебе придётся бежать следом. А если я побегу? Будем играть в догонялки?

— Ну-у… — задумчиво протянул Атэй. — Так будет шанс, что монстр помрет со смеху, глядя, какие герои пришли его побеждать.

Сэлгек кивнул, положил руку ему на плечо, доверительно заглянул в глаза. Сказал:

— Спасибо тебе за все, — развернулся и решительно пошел дальше.

А потом и впрямь побежал.

***

Тяжелая накидка вновь развевалась, не поспевая следом за хозяином. Атэй проводил его задумчивым взглядом. Покосился в сторону дома. Потом — снова на дорогу, ведущую к лесу.

Плохая идея отпустить его одного на встречу с лесной тварью. Но не хуже ли идея идти следом без оружия?

Атэй свернул к дому. Он, конечно, не Хранитель. Но когда-то почти стал им. Хранитель всегда один на один с чудовищем. И помочь Хранителю можно, только если не будешь мешать. Только если он не будет отвлекаться на то, чтобы и тебя еще спасти.

Сейчас Сэлу будут нужны не увещевания с баснями... то есть легендами. Сейчас ему не помешает еще один боец рядом. Почти Хранитель.

Глава 16

(Шаг 3. Предел)

Мужик за стойкой плеснул Алексу еще немного прозрачной обжигающей жидкости.

Жидкость пахла хвоей, но на вкус была, как мыло. Правда, Алекс смутно помнил вкус мыла. И даже задумывался иногда, зачем в той, позапрошлой жизни, он это мыло пробовал. Но именно так он подумал, когда сделал первый глоток: "На вкус как мыло".

А самое главное — от нее становилось теплее, от этой жидкости.

Конечно, пить надо было осторожно — чтобы не растерять остатки координации к приходу Хранителя. Впрочем, Алекс уже начал смутно подозревать, что тот не придет. Что вообще никто не придет. Хотя таверна называлась "Три быка", на город уже давно спустилась тьма, и вообще всё было, как в письме.

До прихода сюда Алекс заглянул по дороге в келью Хранителя, которую указала на карте ворожея. Но сколько бы он ни стучал в каменную, словно вмурованную в скалу, дверь — никто не открыл.

"Тоже мне, Хранитель! — мысленно возмущался Алекс. — Его не дозовешься, чтобы хранил!"

Постучав еще несколько раз и подождав несколько минут для верности, Алекс почувствовал, что опять замерзает. И тут уж вариантов не оставалось — только таверна. Даже если и там не будет Хранителя — немного согреться не помешает.

В итоге всё, как обычно, решили несколько монет. И еще пару монет пришлось сунуть бармену, чтобы тот указал на Хранителя, если тот войдет в дверь. Еще в монету обошелся напиток, благо, целая бутылка. Которая понемногу подходила к своему логическому завершению.

"Интересно, — подумал Алекс, — я почти не пьянею, потому что напиток такой, или потому что в этом чертовом городе холодно даже в таверне? Или это я, пока сижу, еще не чувствую, что пьян?"

Нехорошо ведь получится, если он встанет навстречу Хранителю и тут же упадет.

Дверь распахнулась с громким "бабахом" — и вошли двое парней, показавшиеся Алексу смутно знакомыми. Правда, этих ферронцев не разберешь, кто из них кто. Все здоровенные, бородатые, в косматых накидках...

Сказать бы, что все на одно лицо, но за бородами и лиц-то не видно.

— Как дела у городских ворот? — радостно проревел бармен, и только после этого Алекс понял: это стражи, что стояли на стене на входе в город. Сменились, наверное. Пришли отдохнуть после долгого рабочего дня...

"А они ведь весь день мерзнут... — вдруг понял Алекс. — Я пару минут у кельи постоял, а они — весь день. Не удивительно, что пришли сюда. Им определенно надо побольше мыла... То есть пойла. Чтоб согреться..."

Мысли текли странно. Тоже были какими-то то ли мыльными, то ли хвойными.

Алекс решительно отодвинул кружку от себя.

— Хранитель отправился в леса! — так же радостно провозгласил один из вошедших. Они вообще в Ферроне любили общаться радостными возгласами. — Сегодня он победит монстра!

Несколько человек одобрительно прокричали что-то невнятное, несколько — промолчали. Кто-то — неуверенно хмыкнул.

Алекс осторожно встал, выпрямил спину. Его слегка повело.

Но до дверей дошел ровно. А за дверями — и вовсе мгновенно протрезвел. Нет, на таком холоде решительно невозможно было толком напиться. И сейчас это было весьма кстати.

— Ро-ок! — прокричал он, уперевшись рукой в стену таверны. — Ко мне! Ср-рочно!

"Нет, еще не протрезвел, — определил по собственно интонации. — Вот чудище их лесное увижу... в перьях... вот тогда-а-а..."

Раздался треск. Через миг Рок уже шагал к нему, таща за собой на узде кусок какой-то деревяшки. Видимо, к ней он был привязан. Видимо, решил не ждать, пока отвяжут.

Следом прибежал возмущенный конюх, и ему снова пришлось давать монеты.

— Ср-рочно, — доверительным шепотом сказал Року Алекс, когда они двинулись к городским воротам, — всех тут спасем. А то деньги слишком быстро заканчиваются.

***

Страх — чувство липкое. Заползает внутрь, обволакивает снаружи, а потом каменеет. И ты сам становишься, словно камень. Застываешь. И оторвать от земли ногу, чтобы сделать следующий шаг, почти невозможно.

Каждый раз Сэлгек успевал удивиться, прежде, чем испугаться окончательно. Удивиться, потому что не привык пугаться. Каждый раз страх казался чем-то неожиданным, новым, непривычным. И сейчас он схватился за это удивление, потому что только оно осталось вне камня, в который Сэлгек уже снова превращался.

"Почему же я раньше не боялся? — подумал он и заставил себя шагнуть дальше, вглубь леса, в чащу, к пещере. — Неужели все предыдущие угрозы были несерьёзными? Или дело было в том, что те сражения освещал Ирхан, а тут — лес и тьма, а слабый свет Рихан, которая вообще не пойми за кого? Но ведь когда ходил сюда с отрядом — был день..."

Другое дело, что свет Ирхана почти не доставал сюда, не мог пробраться сквозь густые верхушки хвойных деревьев. Во всем лесу те росли вдали друг от друга, но на этой дороге — словно сбились в кучу, сомкнули кроны, спрятали и тропу, и пещеру, к которой она ведет, и теперь тут даже днем — ночь.

Странно, что ночное светило Рихан, в отличие от брата-Ирхана, умудряется как-то просовывать лучи сквозь кроны. Или сегодня просто ночь такая — когда Рихан яркая, почти под стать брату.

Но Рихан — богиня своенравная. В том смысле, что вообще никогда не разберешь, за кого она и почему. Что в легендах, что в жизни, всегда себе на уме. И если Ирхан всегда на месте, на посту, всегда на стороне людей, то эта плутовка вытворяет, что ей в голову взбредет. Может помочь тебе, а может — врагу. А бывают ведь и ночи, когда ее вовсе на небе нет. Сбегает куда-то, отправляется по своим делам, махнув рукой на обязанности.

"Вот бы и мне так, — мечтательно подумал Сэл. — Сбежать..."

Под ногой хрустнула ветка. Протяжно заскрипело дерево, будто застонал кто-то, а стоило Сэлгеку подумать об этом и круто развернуться на звук, скрип и впрямь превратился в стон.

"Это кто-то из моих, — неожиданно понял Сэл. — Из моего отряда. Кто-то из них".

Да, их убили. И глупо было бы надеяться, что кто-то выжил, кто-то не был убит тогда, в последнем походе, просто ранен, и этот стон — просьба о помощи.

Никто не выжил. В ферронском лесу, на морозе, когда ты ранен, а рядом эта тварь, шансов нет.

Но кто-то стонал. Кто-то из его отряда.

Кто-то из мертвых.

Сэл выхватил меч, прислушался, всмотрелся в темноту.

За деревом чудились чьи-то очертания.

— С дороги, — шепотом процедил Сэл, перехватил меч покрепче, шагнул к дереву. За мгновение до его шага тень метнулась к другому дереву. Что бы тут ни стонало, оно заманивало в чащу, уводило с тропы, ведущей к пещере.

За спиной взвыли, высоко и протяжно, и Сэлгек, крутанувшись на месте, развернулся на звук, вжался спиной в дерево. Но тропа была пустой. А потом над головой что-то шевельнулось. Он медленно поднял взгляд. В ветвях кто-то был. Что-то круглое, небольшое.

Первой мыслью почему-то было: чья-то голова. Ну а что, чудовище ведь может собирать трофеи.

Может, она и стонала?

Голова шевельнулась, и Сэлгек шагнул назад, не сводя взгляда, пытаясь рассмотреть и, может быть, даже узнать... Но не успел. Рихан зловеще оскалилась сквозь тяжелые тучи и нырнула в них.

Да, определенно, сегодня она была не на его стороне.

Но лучше бы уж скалилась, потому что сейчас, когда она спряталась, Сэлгек окончательно понял: за спиной кто-то есть. Кто-то идет следом.

Шуршат мягкие шаги на грани слышимости.

Он заставил себя оторвать взгляд от темной кроны, в которой уже ничего не рассмотреть, шагнуть на тропу, двинулся вперед, стараясь тоже шагать тихо, хотя это невозможно, когда ноги словно не твои, и каждый шаг тяжелый и шумный. Оглянуться через плечо так и не смог. Что было очень глупо, ведь если сзади кто-то есть, его нужно видеть. Хотя бы силуэт, хотя бы смазанное движение — хотя бы знать, как далеко он от тебя, чтоб не позволить подкрасться и вонзить в спину кинжал, когти или зубы.

Руки дрожали, ладони взмокли.

Отвратительное чувство, когда не слушаются ни тело, ни мысли.

И вот уже тянут костлявые пальцы-ветви придорожные кусты, хватая за плечи, целясь в шею, взмахивает над головой перепончатыми крыльями бесшумная ночная тварь, едва не нырнув в волосы, а совсем рядом слышится отвратительный хриплый смех, и не разобрать, чей: человека, птицы, зверя. Ещё одной головы в ветвях.

Он выдохнул и всё-таки развернулся.

Тень метнулась прочь с дороги в последний момент. Он не успел рассмотреть.

Подумал: может, показалось? Сейчас не разберешь: что из того, что видится и слышится, есть на самом деле, а что — мерещится со страху. Но сказать себе, что мерещится всё — нельзя. Вдруг не поверишь ужасу, а он — настоящий?

“Трус, — с отчаянной злостью на себя подумал Сэлгек, — трус, трус!”

И продолжил путь, схватившись теперь за эту злость. Ведь дрался с великанами, спускался в Серые пещеры, побеждал у Эоры. Почему лишь сейчас открыл свою сущность? Почему не раньше? Не до того, как стал Хранителем?

Наверное, так масштабно, как в его случае, Наместник не ошибался никогда в жизни.

Но его вины в том нет. Сэлгек не только его — он и себя обманул. Возомнил героем. С гордостью принял пост.

“Это всё Атэй, — мысленно бормотал он. — Говорливый гад! Сказочник!”

И только на этой злости, на себя, Атэя, Наместника и вообще всех вокруг — дошел.

Увидел пещеру и замер, вжавшись спиной в ближайшее к поляне дерево. Взгляд на этот раз не поднял: черт с ним, с тем, что там может быть в ветвях. Вот упадёт на голову — тогда Сэлгек и будет разбираться.

Подумал, что, кажется, очень долго задерживал дыхание. Тихо и глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Если на голову так ничего и не свалится, и само дерево не окажется монстром и не придушит ветвями — значит, на несколько мгновений спина прикрыта. Можно дышать.

Дважды они доходили до этого места. И дважды принимали здесь бой. Который, если честно, на бой был слабо похож. Их убивали. Кого не убили — тот убегал. Всё.

Лес, и без того жуткий, у пещеры и вовсе менялся, искривлялся. Оживали тени, ползли к ногам, тянули ветви деревья, что-то скрипело, стонало, тихо бормотало за спиной. И когда напряженные до предела бойцы делали шаг к пещере, оттуда появлялось то, что там живет.

И каждый раз Сэлгеку казалось, что не бежали лишь те, кого попросту парализовало страхом.

Сам он боролся с собой до последнего, прежде чем отдать команду: “Отступаем!”. Слишком долго боролся — отступить успевали не все.

Существо было в два человеческих роста, покрытое розовой слизью, из которой во все стороны топорщились перья, зубы в несколько рядов торчали из пасти, каждый — острый, длинный, изогнутый, а когда раскрывало пасть, в ней на миг мелькал раздвоенный язык.

Оно бросалось на его людей нечеловечески длинным прыжком, кричало дико и страшно, плевалось ядом, от которого умирали мгновенно.

И само было, как лес здесь, невозможно искривленное, отвратительное настолько, что хотелось одного — бежать и забыть.

Сэлгек сделал еще один шаг и попытался приободрить себя мыслью, что уже прошел дальше, чем раньше. Хороший знак.

А потом из пещеры послышалось то самое шипение. Пока еще тихое, далекое, будто существо еще не подошло к выходу, но уже вот-вот...

Сэлгек замер, собрался с силами и снова шагнул вперед, сжав покрепче рукоять меча.

Шипение стало громче. Ещё громче. Достигло пика.

И существо прыгнуло навстречу. Оно никогда не выходило из пещеры — вылетало, приземляясь на все четыре лапы. Огромное и отвратительно невозможное невозможное. Шипение перешло в дикий визг, существо разинуло зубастую пасть — и раздвоенный язык вылетел из пасти, метнулся к нему.

Сэлгек сам не понял, как ударил по этой пакости мечом. От отвращения, от осознания того факта, что оно еще и кидается частями тела, его едва не скрутило окончательно. Теперь он держался уже не на злости, теперь он держался вообще непонятно на чём.

Оно же — медленно поднялось на задние лапы. Растянуло передние в стороны — и те оказались слишком длинными. Даже для такого чудовища. Вытянутыми до невозможности. И когти — когти из лап потянулись еще дальше, в стороны, будто существо хотело достать до ближайших деревьев, оставить на них зарубки.

Сэлгек замер. Даже не дышал. В голове метались обрывки мыслей: "Такого не бывает... Чтобы лапы в стороны... И когти... Язык вылетел... Что теперь?"

А потом оно вдруг, с растопыренными когтистыми лапами, оскалившись, помчалось к нему, слишком быстро, учитывая размеры туши. Земля дрогнула под ногами. Или это вздрогнул он сам.

Если бы не было так страшно — было бы смешно. Это он понял гораздо позже. Тварь словно бежала его обнять. Разведенные в стороны лапы так и не опустила, не свела вместе, бежала, цепляя когтями ближайшие кусты. Это было бессмысленно, дико, ненормально и невозможно.

Наверное, именно из-за этого, из-за этих этих лап он побежал.

Он не помнил, почему именно. Он не помнил, как начал дышать. Как развернулся. Куда делся меч. Он не помнил вообще ничего: только тропу, кочки и корни, о которые спотыкался, словно те сами бросались под ноги, словно тропа, еще совсем недавно ровная, пузырилась ими, взбрыкивала, поднималась, пытаясь перегородить путь. И ветви снова тянулись, хватали, удерживали. И каждый раз, стоило очередной из них ударить по лицу или зацепиться за мантию, он забывал как дышать в очередной раз, потому что казалось: вот коготь. Оно догнало. Дотянулось.

И когда он налетел на темную фигуру, которую увидел в последний миг, когда фигура схватила его за плечи, останавливая, Сэлгек с силой толкнул. Пока фигура, отшатнувшись, восстанавливала равновесие, попытался схватиться за меч, но нащупал лишь пустые ножны.

И только потом, выдохнув и сосредоточив взгляд на ней, узнал Атэя.

— Беги! — рявкнул Сэлгек.

— Стой! — скомандовал в ответ Атэй, и Сэлгек мотнул головой, пытаясь проморгаться.

— Беги, идиот! — прошипел он. — За мной гонится тварь! Если она сейчас…

Атэй хмыкнул, отодвинул его в сторону, вскинул лук, вынул из заплечного колчана стрелу и наложил на тетиву. Развернулся к лесу.

И только теперь Сэлгек понял: он уже не в лесу. И Атэй не в лесу. Они оба стоят на дороге, ведущей к городу.

Он тихо выдохнул и взялся кинжалы. Хоть их не потерял. Дурак. Если тварь сейчас выскочит на дорогу, Атэй выстрелит, а он метнет кинжал...

"Дурак", — мысленно повторил он себе. Потому что уже понимал: тварь не выскочит. Она никогда не выскакивает. Вернется в пещеру. И будет ждать, когда он снова придет.

— Она быстро бегает? — задумчиво спросил Атэй. — А то я жду, жду...

— Всё, — мрачно отмахнулся Сэлгек. Бросил кинжал на дорогу, шатаясь, шагнул к обочине. Медленно сел.

Атэй еще какое-то время держал лук наготове, но в конце концов тоже опустил. Глянул на Сэла, на кинжал. Спросил:

— Меч ты тоже так бросал, да?

— Не твоего ума дела! — огрызнулся Сэл.

Атэй пожал плечами. Подобрал кинжал, протянул ему.

Кивнул в сторону городской стены:

— Пойдем.

— Куда? — мрачно спросил Сэл, тяжело глядя в черный лес за дорогой.

Атэй не ответил. И так ведь всё ясно.

— Это не просто монстр, — Сэл перевел взгляд на друга. — Я не могу даже рассмотреть его. Даже попытаться ударить. И не хочу рассматривать! И не смогу еще раз сегодня... Даже если вернуться в келью, взять больше оружия, я не смогу вернуться сюда.

Подумал и добавил:

— И домой — не смогу. Как в глаза людям смотреть? А если Наместнику?

— Нужно выбрать, — сказал Атэй и странно усмехнулся, будто придумал шутку, но изо всех сил старался быть серьезным. — Либо к Наместнику, либо сюда...

— Весело, да? — холодно прищурился Сэлгек.

— Я просто подумал, что ты предпочтешь вернуться к пещере, чем еще один разговор, — Атэй позволил усмешке появиться на лице. — А потом подумал, что если туда, — кивнул в лес, — к твоему чудищу отправить Наместника, то кто кого испугает?

Сэлгек задумчиво кивнул. Шутка была неплохой. Просто ему было совсем невесело сейчас.

— Может, его за разговорами в лес заманить? — продолжал Атэй. — Если сам идти не хочет? Будешь беседовать, прогуливаясь, а там, глядишь, случайно и на чудище наткнетесь, а оно его как увидит, как испугается...

Атэй открыл было рот, чтобы что-то ответить, но его перебили: совсем рядом, в деревьях по другую сторону дороги, кто-то громко прокашлялся. Сэлгек вскочил, снова забыв, как дышать. Попытался схватить пустоту на поясе левой рукой. И только потом понял, что в правой у него — кинжал. И что сейчас — это всё оружие, которое у него есть. Атэй вскинул лук и круто развернулся на звук.

"Если и с другой стороны какая-то тварь..." — подумал Сэлгек, то ли испуганно, то ли угрожающе, но не успел ни определить, ни додумать.

На дорогу шагнул человек, и Сэлгек почти сразу догадался кто он такой, несмотря на рост и комплекцию. А может — и благодаря этому, он ведь слышал описание, данное Атэем. К тому же он и правда всегда определить, насколько силен и опасен может быть боец. Этот был. И силен, и опасен.

Держал ладони поднятыми, раскрытыми, шагнул в их сторону осторожно, медленно.

Окинул обоих долгим внимательным взглядом. Приветственно кивнул Сэлгеку:

— Хранитель, — и Атэю, — парень с дороги. Вы не дергайтесь, ладно?

Осторожно поднял к голове руку и принялся трясти что-то, что что какое-то время назад, вероятно, было косой. Из волос посыпались мелкие ветки и иголки. И немного снежинок.

Пока те выпадали, он говорил:

— Даже не знаю, с какой интонацией переспросить... Выберу уточняющую.

Оставил наконец в покое свою косу, поднял пристальный взгляд на Сэлгека и очень серьезно проговорил:

— Это вам здесь не нужна помощь?

Он, кажется, так шутил. Но взгляд у него при этом оставался неприятным. Холодным, цепким и в то же время — равнодушным, пустым. Он словно бы не был живым, этот Алекс. Словно был куклой, которая выполняет поставленные задачи: оценить опасность, убить монстра, пошутить при виде мирных граждан.

Но не более того.

Сэл заметил движение за спиной Алекса, Атэй тоже, судя по тому, что перехватил лук. Но Алекс вскинул руку, призывая их остановиться, и шикнул через плечо:

— Сидеть, Рок! А то спугнем.

Снова уставился на Сэлгека и отчеканил:

— Значит, так. Сейчас из кустов выйдет конь. Просто. Очень. Большой. Конь. Он не кусается. Понял?

Сэлгек так же медленно кивнул.

***

Рок шагнул на дорогу и остановился рядом с Алексом, косясь красным глазом на ферронцев.

“Только не вздумай сейчас рыкнуть, — мысленно попросил его Алекс. — Или чихнуть”.

С Хранителем все обстояло еще хуже, чем он думал.

Здоровенный, бородатый, в какой-то невменяемо длинной накидке, что едва ли не волочится за ним по земле, и которая, может быть, и смотрелась бы на нем хоть сколько-нибудь достойно, если б он не трясся как осиновый лист. Глаза навыкате, меч, кажется, где-то посеял, в общем тот еще Хранитель.

"По какому критерию их вообще выбирают? — подумал Алекс. — Просто находят самого большого?"

Атэю захотелось выдать подзатыльник. Вот этого перепуганного он так старательно защищал, не пуская Алекса в Креур. Вот в этого, по его мнению, должны верить жители города, и тогда он обязательно их спасёт... А то, что у него зуб на зуб не попадает, и это явно не от холода, Атэя не волнует?

Или у него какие-то свои планы? Сожрет Хранителя какая-нибудь пакость — и Атэй следующий на очереди? Ну а что? Тоже здоровый, самую малость пониже... Не зря так странно смеялся, когда Алекс его по незнанию с Хранителем спутал.

Ну да, точно. Горечь в том смехе была. Может, даже зависть.

Тоже накидку длинную себе хочет. С узорчиками. Совсем немного укоротить — и будет ему в самый раз.

Но прямо не скажет: "отдай", не отберет. Наоборот, охраняет, с луком следом ходит. Ждёт. Потому что долго такой Хранитель всё равно не протянет, сколько ты с луком за ним ни ходи. Может, он вообще свою накидку потеряет следом за мечом.

Ферронцы!

Алекс шагнул к Хранителю и, не спеша, чтоб не пугать резкими движениями, протянул руку. Представился:

— Алекс, — кивнул через плечо. — Это Рок, — и на всякий случай еще раз добавил. — Конь.

— Сэлгек, — тихо ответил тот, в очередной раз оглянулся через плечо на лес по ту сторону дороги, протянул руку, коротко глянул в глаза, но тут же отвел взгляд.

— Идем, — решительно кивнул Алекс и не сдержался: окинув взглядом перепуганного здоровяка, добавил. — Покажешь мне, кто тут вас обижает.

Сэлгек отрицательно мотнул головой, ответил тяжело, будто через силу:

— Я не смогу.

— Тут что-то не то, — тихо произнес Атэй, обращаясь к Алексу.

"А вот и он! — раздраженно подумал Алекс. — Наш самый верный друг Хранителя! Сейчас опять заладит своё "Хранителю нужна вера, а не помощь!"

Развернулся к Атэю, вопросительно поднял бровь.

— Хранитель уже не раз побеждал монстров, — твердо заговорил тот, — Хранитель выигрывал битвы. В лесу что-то не то, раз он не может туда вернуться!

Выбросил руку в сторону открывшего было рот Сэлгека и жестко отчеканил, перебивая так и не начатую тираду:

— Он не трус! Никогда им не был и никогда не будет. Он не может просто так испугаться. Даже монстра. Даже очень страшного. Это я могу испугаться. Наместник может. Но не он!

— Да прекрати ты наконец объяснять всем, кто я такой! — рявкнул в ответ Сэлгек. — Всем уже и так ясно! Мне ясно! Ему! — ткнул пальцем в Алекса. — А ты продолжаешь врать!

— Тут что-то не то, — упрямо повторил Атэй, игнорируя его, обращаясь к Алексу.

— Всё в порядке, — сообщил Алекс Сэлгеку, игнорируя в свою очередь Атэя. — Страшно бывает всем. Это не страшно, что тебе страшно.

Сэлгек раздраженно вздохнул.

Наверное, что-то в это роде ему уже говорили. Возможно, тот же Атэй. Наверное, не помогло.

Но ведь это и правда нормально! Страх — это естественная реакция, основанная на инстинкте выживания, или как его правильно назвать. Алекс уже плохо помнил, как это всё называется, он и язык тот не помнил, на котором когда-то об этом мог с кем-то говорить, где-то слышать...

Но помнил, что только сумасшедшие ничего не боятся.

— Ты молод, — сказал Алекс Сэлгеку, потому что тот, несмотря на внушительные размеры и не менее внушительную бороду, и впрямь выглядел совсем юным, а перепуганный взгляд дополнял образ. — Но встречал уже много монстров, так? Тебе было страшно. Может, не так, как сейчас, но было.

Тот не возражал. Смотрел напряженно, настороженно. На миг покосился на Атэя, но тот тоже еще не понял, к чему ведет Алекс.

Алекс заметил, что с ферронцами вообще сложно: им понять его, а ему — их.

— И ты никогда об этом не говорил, — продолжал он. — Это естественно, вы тут все очень смелые, не признаетесь, если пугаетесь. Может, этот страх накопился внутри. Уже не смог удержаться там, и пришло его время вырваться наружу. И хорошо, что он вырвался. Бесконечно никто не может держать в себе ничего. У каждого есть свой предел, Хранитель, и у тебя тоже.

“Какая удобная мысль, — мелькнуло в голове, — один раз ноги устали, и теперь можно мозги пудрить всем, кто по дороге попадется”.

— И ты туда же, — мрачно фыркнул Сэлгек и невесело ухмыльнулся. — Вы все так старательно меня оправдываете.

— Очень надо! — отмахнулся Алекс. — Я вообще за монстром пришел. Но ты знаешь дорогу. И чтобы ты мне ее показал, нужно, чтобы ты прекратил трястись.

— А что за ним? — спросил Атэй, Алекс удивленно покосился на него, и Атэй объяснил. — За пределом.

"Серьезно? — устало подумал Алекс. — Тебя сейчас это интересует?"

Сэлгек, судя по брошенному на друга взгляду, подумал примерно то же.

— За ним тебе становится все равно, — решительно ответил Алекс. И обратился к Хранителю. — Ну как? Покажешь дорогу?

Тот медленно, всё так же через силу, двинулся к лесу у противоположной обочины.

— Как "всё равно?" — тихо спросил Атэй, шагая рядом.

— Больше ничего не чувствуешь, — ответил Алекс. — Будто умираешь.

— Ты не можешь умереть, пока бьется сердце, — твердо ответил Атэй, и Алекс тяжело вздохнул. И подумал в очередной раз: "Ферронцы!"

И подумал, что вряд ли всё-таки этот Атэй охотится на плащом Хранителя. Он же тоже ферронец. А они тут все... Ну, не то, чтобы совсем уж тупые, но странные. И вряд ли умеют плести интриги по-человечески. Большие наивные дети, вот кто они такие.

Потому ему с ними так трудно найти общий язык.

Хранитель замер на обочине, всматриваясь в лес, дожидаясь, пока Алекс с Атэем подойдут.

— Ты... становишься другим, — осторожно проговорил Атэй, когда оба остановились за его плечом. Хранитель бросил на друга тяжелый предупреждающий взгляд. Но тот продолжил. — Не умираешь — перерождаешься. Это ты имел в виду?

— Ага, — легко согласился Алекс и чуть не добавил: "Как скажешь". — Ну, Хранитель? Поехали?

— Как? — тихо спросил тот, с опаской покосился на Алекса, потом — на Рока.

Алекс тяжело вздохнул и поднял взгляд к небу.

Рихан слабо светила сквозь тучи.

Руки снова мерзли.

Алекс совершенно неуместно подумал, что не выжил бы, попади он тогда, с самого начала, в Феррон, а не к драконам. Замерз бы насмерть быстрее, чем нашел ближайшую городскую стену и объяснил, кто он и откуда. Да и не пустили бы его за стену: в Ферроне не любят чужаков.

Нет, никак не выжил бы он здесь.

А жаль.

Было бы неплохо, наверное, начать всё заново здесь.

Глава 17

(Шаг 3. Предел)

— А ты куда? — мрачно глянув через плечо, спросил Хранитель.

— Так ты уже не один идешь, — Атэй пожал плечами, умудрился на узкой тропе обойти Алекса, догнал товарища. — Уже не скажешь "я пойду один". К тому же, мы идем не драться, мы показываем дорогу.

Хранитель смерил его долгим взглядом, ничего не ответил. Может, и собирался, может, слова подбирал, но тут Рок уперся.

Как всегда, в самый неподходящий момент.

Как в землю врос.

Алекс попытался привычно потащить его за собой. Не вышло. Дёрнул за повод. Дёрнул сильнее. Тяжело вздохнул и развернулся. Рок попятился обратно к дороге.

— Тоже испугался? — тихо спросил Алекс, Рок фыркнул, но не остановился.

— Ждите меня! — скомандовал он тем двоим через плечо, пытаясь удержать Рока, но на этот раз конь и не думал поддаваться — он не шутил, он на самом деле убегал. По-своему, по-Роковски: гордо, не спеша, и задом наперёд.

— Что там такое? — шепотом спросил Алекс, делая еще один вынужденный шаг следом. — Чего ты испугался?

Рок замотал головой.

— Ну и черт с тобой, — буркнул Алекс и отпустил. — На дороге жди.

И пробормотал себе под нос, глядя, как конь продолжил обратный путь задницей вперед:

— Всё равно толку от тебя...

Развернулся к ферронцам. Быстрым шагом догнал. Доверительно сообщил:

— Иногда он забывает, в какую сторону надо ходить.

Некоторое время на удаляющегося Рока смотрели все втроем.

— Ну, — хлопнул в ладоши Алекс, обращая внимание на себя, и оба вздрогнули от неожиданности. — Ведите!

Вскоре он понял, что можно было и не вести. Он сам легко смог бы найти дорогу по поломанным кустам: убегали от монстра, явно не разбирая дороги.

В общем, зря Алекс потащил людей с собой. Никогда не тащил, а тут — дорогу ему приспичило показать.

"Сам бы нашел, придурок!" — мысленно ругался на себя Алекс, потому что люди стали вести себя странно. Сэлгек пошел медленнее, напрягся, стал дергаться от любого шороха. Атэй — побелел, вцепился в свой лук, двигался медленнее, тяжелее, явно с огромным трудом.

— Стоп! — скомандовал Алекс, и оба разом подпрыгнули.

Взгляд Сэлгека затравленно метнулся от Атэя в чащу, из чащи — к Алексу. Алекс медленно, осторожно двинулся вперед, обошел обоих, рассматривая, принюхиваясь. Покосился на торчащую за спиной Хранителя секиру. Кажется, он о ней забыл — в руках сжимал кинжал. Главное, сейчас без резких движений, а то с перепугу вспомнит, схватит и только потом разберет, что не надо было рубить...

Или она там для красоты у него? Накидку красивую придерживает?

Зато Атэй стрелять не будет, если что: кажется, за лук он просто держится — изо всех сил. Вон аж пальцы побелели. С другой стороны, он вообще весь побелел. А пальцы могли и замерзнуть: Алекс уже и в перчатках свои не чувствовал.

Всё так же медленно, присматриваясь теперь уже к лесу, он прошел по тропе вперед. Вернулся назад. Покрутился вокруг себя. Поднял голову, всмотрелся в ветви здешних чрезмерно высоких ёлок и увидел то, чего в ёлках быть не должно.

— Ага! — радостно сказал он.

Сэлгек снова дернулся, Атэй отшатнулся, врезался спиной в ближайшее к дороге дерево да так и остался стоять.

Высоко на ветвях висел пучок сушеных трав, перевязанный узким кожаным шнуром. Знакомых трав. Алекс уже видел такие.

— Ножик дай, — тихо и всё так же осторожно попросил он у Хранителя.

Тот некоторое время хлопал глазами, пытаясь, наверное, вспомнить, где у него ножик. Потом вспомнил, что в руке. Протянул Алексу.

Алекс примерился, метнул нож вверх. По связке не попал, но ударил рукоятью в нужную ветку — пучок свалился на землю вслед за оружием.

Алекс присел над трофеем, рассмотрел поближе, потыкал пальцем.

Кажется, оно.

— Ты прав, парень с дороги, — задумчиво проговорил он. — А ты, Хранитель, можешь больше не переживать за свой героический статус. Вот это, — поднял пучок и демонстративно помахал им, — трава горных ведьм, они ее так же вешают вокруг своих жилищ, чтоб отпугнуть нежеланных гостей. Она, вроде как, должна нагонять страх... И судя по вам, она работает. А кто-то в лесу очень не хочет, чтобы к нему подходили. Так что, Сэлгек, ты смелый парень. Это круто — попереть вглубь места, обвешанного такими вязанками. Тем более по второму разу…

Алекс поднял взгляд.

Хранитель, хмуро глядя на пучок в его руке, исправил:

— По третьему. Сейчас — уже по четвертому, если уж считать.

— Я всегда прав, — тихо, с заметной дрожью в голосе, добавил Атэй, который так и не отлепился от дерева.

— Вы все в Креуре такие скромные? — хмыкнул Алекс. Поднялся, подбросил в руке пучок, с размаху зашвырнул подальше и замер. Сегодня до него всё доходило как-то медленно. Видать, мозги совсем промерзли на холоде.

Хранитель и его друг были напуганы уже сейчас, Рок испугался еще раньше.

А ему самому — хоть бы хны.

"Это что получается? — растерянно подумал Алекс. — Получается, змея была права? Мне не страшно? Даже самую малость не страшно?"

Ферронцы молча ждали.

Рихан выглядывала из-за туч.

Лес замер в ожидании.

Ну, да. Никто не ответит на его вопросы, их даже нет смысла задавать.

Пора бы уже привыкнуть. Всё всегда наоборот — это он отвечает на их вопросы. Он помогает им. Иногда даже убивает драконов и прочую нечисть. У него вариантов нет — с нечистью нужно драться, потому что не убежать: он заперт здесь с ними. А они и представить не могут, что с их миром что-то не так. Что это ненормальный, невозможный мир. Что его не может быть.

В мире, которого быть не может, и бояться-то нечего, верно?

"Вот почему тебе не страшно, — сказал себе Алекс. — А теперь прекрати паниковать, соберись — и пойди спаси креурских уток!"

***

— Что могут люди? — спросил он как-то у Сэмериса.

Когда Алекс добрался и отдышался, Сэмерис создал уже целое созвездие из кругов.

— В каком смысле? — задумчиво спросил Сэм, не отрываясь от своего странного занятия.

Алекс уселся в пыль напротив, и Сэм бросил раздраженный взгляд: кажется, он и туда собирался дорисовать.

— Смотри, — сказал Алекс, не обратив на взгляд внимания. — Ты взобрался на скалу почти мгновенно, мне пришлось потратить больше времени. Как бы успел человек? Быстрее, медленнее? Какие они вообще? Насколько сильны в бою? Умеют ли вот так?

Он кивнул на нарисованные круги. И объяснил:

— Мы скоро выйдем к ним, мне нужно знать, с кем будем иметь дело.

— Они слабы, — отозвался Сэм. — Вот так — не умеют.

— То есть магией вообще не владеют? — уточнил Алекс.

Не хотелось бы выбраться в другой мир и попасть под раздачу какого-нибудь местного крутого волшебника. А то пойдет он Сэма понарошку побеждать — а тут, раз, и кто-то другой его первый победил. И по-настоящему победил. А после и Алекса победит, за компанию...

— Люди, — с равнодушным презрением бросил Сэм, — вредители. Питаются крошками со стола. Тем, что осталось от нашей силы во внешнем мире, крупицы Знания, они пытаются подбирать и использовать. Травы и камни, которых коснулись мы, теперь для них источники силы. Но истинной силы в людях нет. И никогда не будет.

— То есть не создадут горящий шар и не швырнут им в нас? — спросил Алекс.

Сэм поднял на него осуждающий взгляд.

— Что? — удивился Алекс.

— Горящие шары не создают, — объяснил Сэм с едва заметным раздражением, и Алекс подумал, что надо бы прекращать тупить, а то последнего лояльного к нему дракона испортит. — Поэтому у тебя ничего не получается: пока ты будешь об этом думать, и не получится. Тебе уже говорили: ничего не надо создавать. Всё в тебе, — он оторвался от рисования кругов, приложил ладонь к груди, — здесь, — потом взмахнул рукой, очерчивая круг в воздухе, — и здесь.

Покачал головой и припечатал:

— Ты слишком стараешься, но делаешь не то. Всё легче, ближе. Пока не поймёшь — не выйдет.

— Так это... — снова завел свое Алекс. — В людях, значит, силы нет?

Сэм смерил его еще одним строгим взглядом, качнул головой, отрезал:

— Только крошки со стола, — и вернулся к своим кругам.

Алекс протянул ладонь над пылью и попытался заставить появиться хоть что-то, хоть ма-аленькую тоненькую линию. Ничего не вышло.

— Отдохнул? — спросил Сэмерис.

— Ну... — начал Алекс, но Сэм перебил. Легко вскочил на ноги, кивнул на ближайшую скалу и спросил:

— Кто быстрее?

Алекс уже жалел, что когда-то объяснил ему правила игры в догонялки.

Сэмерис обгонял Алекса всегда легко, ему даже взлетать не надо было, и без того всегда побеждал.

Но Алекс каждый раз пытался перегнать. В конце концов, он знал: всё вокруг не настоящее, а значит, его собственные силы ограничены лишь его воображением. Он бежал следом, вскакивал на глыбу, перепрыгивал на другую, хватался руками, подтягивался и снова бежал.

Он становился сильнее. Быстрее. Злее.

И когда взлетал над очередным валуном, с силой отталкиваясь от поверхности, выбрасывая тело вперед, казалось, что еще немного — и он поймает ветер. Еще немного — и полетит. Как дракон.

Но чёрта с два он летел. И к точке встречи всегда прибегал запыхавшимся. К моменту, когда Сэмерис нарисует пару десятков кругов в пыли. Или соберет в ладонь мелкие разноцветные камушки, подбросит в воздухе, а те там так и останутся, поплывут по воздуху, вращаясь разноцветным, сияющим водоворотом. Или разожжет огонь прямо на ладони и будет долго на него смотреть, чтобы потом неожиданно швырнуть в сторону Алекса.

Сэмерис любил пошутить.

Алекс в общем-то тоже.

Наверное, потому они стали друзьями.

***

Вторую связку трав Алекс увидел почти сразу, вглядевшись в ближайший куст. Еще одна — была на дереве в нескольких шагах впереди.

Он кивнул на куст, сообщил ферронцам:

— Тут этого добра полно. Снять всё — до утра ножи будем кидать. А учитывая, что у некоторых руки дрожат, то и до вечера...

— Что предлагаешь? — спросил Сэлгек.

Алекс пожал плечами:

— Насколько мне известно, такими заморочками отпугивают те, кто избегает честного боя. А почему? — он перевёл взгляд с одного на другого: Сэлгек напряжен, Атэй продолжает трястись. Думать и отвечать на вопросы никто из них не готов.

"Всё сам, — мысленно вздохнул Алекс, — всё сам..."

— А потому, — ответил на свой вопрос, — что в честном бою проиграют. И у вас там, — он кивнул на тропу, уходящую вглубь леса, — сидит какая-нибудь мелкая пакость, справиться с которой будет раз плюнуть. Тому, на кого ее уловки не действуют. То есть мне. А вы возвращайтесь-ка на дорогу, пока я схожу надеру кое-кому шибко хитрому уши. Или рога. Или что там? Перья? Значит, перья.

— Нет, — сказал Сэлгек.

— Хорошо, — хором с ним сказал Атэй, бросил предупреждающий взгляд на друга и потянул того за рукав. Сэлгек дал оттащить себя на несколько шагов, но все же остановился и спросил:

— Почему на тебя оно не действует?

Алекс пожал плечами, развернулся и двинул вглубь.

"Потому что я крутой", — подумал он. Чтобы не слишком самому задумываться над ответом. Потом подумает. В конце концов, это уже его жизненное кредо: сначала делать, потом думать.

Связки всё чаще попадались попадались на глаза. Пару из них он сбил с кустов, потом просто прекратил обращать на них внимание. Они ведь ему не мешают, так? Всё в порядке, ему не страшно. Разве что воздух вокруг как будто сгустился — дышать стало немного сложнее, но не более того.

"Выходит, — думал он, — я ничего не боюсь. Выходит, и впрямь сумасшедший..."

И тут же напоминал себе: "Аллё! Ты побеждаешь драконов и богов, знаешься с ведьмами, водишься с гномами, естественно, ты сумасшедший!"

И чтобы продолжать не думать еще и над этим, не задавать по-настоящему серьезные вопросы, типа: "Где я? В лесу, в Ферроне, понятное дело, но на самом деле — где я?" и "Что со мной? На самом деле. Что со мной?"

Чтобы избавиться от настойчиво лезущих в голову вариантов ответа, он повторял про себя: да, сумасшедший, зато крутой.

Дрожали руки, наверное, от холода. Холод пробирался не просто под куртку — под кожу. Но это же Феррон. Тут всегда так.

"Мне не страшно", — подумал он, то ли в очередной раз определяя, то ли убеждая себя. И вышел к пещере. У входа в нее на земле лежал меч. Сэлгек, небось, забыл. Растяпа.

С ветвей стоящего у входа в пещеру дерева скалились черепа.

"В Ферроне это модно, что ли?" — мелькнуло в голове.

Чучела в перьях нигде не было видно.

А в пещеру захотелось забраться, потому что тут, в тёмном пронизанном морозом лесу, всё вдруг показалось слишком настоящим — и мёртвым.

Но лезть на территорию противника было бы ещё глупее, чем просто прийти сюда. У глупости тоже должен быть свой предел, в конце концов.

Алекс выдохнул, расслабляясь — мышцы сводило то ли от холода, то ли от напряжения. Тело то и дело пробивало дрожью.

"Надо было больше пить", — наставительно подумал он, вынул меч, прокашлялся и рявкнул:

— Выходи, чудище поганое, биться будем!

Давно хотел так сделать. Самодовольно ухмыльнулся, и тут же ему ответили из пещеры — хриплым визгливым смехом. Словно существо оценило шутку.

Смех приближался неумолимо быстро, и Алекс всё с той же ухмылкой успел подумать: "Ага, идиотский смех. Оч-чень страшно".

Но когда оно выпрыгнуло наружу — стало и правда страшно.

— Ла-адно, — протянул Алекс и сделал осторожный шаг назад.

В своём допущении насчёт мелкой пакости он ошибся.

Оно и впрямь было в перьях, но перья являлись всего лишь частью маскарадного костюма, а огромные зубы, якобы торчащие из пасти, торчали из маски, скрывавшей нижнюю часть лица.

"Вот как ты умудряешься не дышать своей же травой, — подумал Алекс. — Спрятался под маской. Пора бы уже привыкнуть: вокруг сплошной маскарад..."

А вот гигантские размеры существа были вполне реальными. И на плече у него висела не менее гигантская змея, источавшая крайне неприятный запах. Алекс присмотрелся, заметил свисавшие с её боков клочья кожи и пришел к резонному выводу: змея не живая — химера. Мёртвое уже какое-то время создание, служащее своему хозяину-колдуну.

Зомби, если проще.

Вживую он еще никогда не видел химер, но слышал: по эту сторону гор такое практиковали едва ли не в столице самого крупного государства — Верхних земель.

Почему они Верхние, если расположены гораздо южнее гор, он не знал. Да и не время сейчас было об этом думать. Как и обо всём остальном.

Великан повёл плечом — и химера метнулась вперёд. Алекс сместился в сторону — вовремя, потому что та в полёте ещё и ядом плюнула — и вскинул в защитном движении рукоять меча. Химера ударилась об лезвие, рухнула под ноги, Алекс, не глядя, ударил ботинком по голове.

Под ногой хрустнуло, великан тихо зарычал.

Да, это он тоже слышал: колдун, который ведёт химеру, чувствует боль вместо неё. Что логично: она-то уже ничего не чувствует.

Как и его ноги сейчас.

Опять.

Теперь от холода.

Ну, по голове химере попал, и ладно.

— Ещё мёртвые зверюшки есть или перейдём к делу? — спросил он у гиганта, лихорадочно пытаясь сообразить, как и куда переходить. Тому стоит раз хорошенько приложится — и нет больше Алекса.

Это же хренов великан! Ещё и колдун при этом.

Конечно, если верить Сэмерису, он не настоящий колдун, и своей силы у него нет — пользуется травами, зельями да амулетами. Но Алекс-то и этого не умеет. И та настоящая сила, которая должна была быть где-то внутри, как считали драконы, так там и осталась. Где-то глубоко-глубоко внутри.

А если честно — её и не было никогда.

В общем, сейчас он слабее по всем параметрам.

С другой стороны...

Он коротко оглянулся, на кустах по периметру поляны висели знакомые пучки травы. Вновь всмотрелся в противника.

С другой стороны, это сейчас у него, вероятно, приступ паники. Потому что — разве он когда-нибудь вообще был сильнее? Но побеждал — всегда.

Так даже интереснее.

— Смелый, — пробасил великан. Кажется, уважительно. Алекс не был уверен: в здешних краях он вообще плохо понимал, что ему хотят сказать, а шизанутого великана в перьях — тем более.

— А то! — воодушевлённо согласился Алекс.

"Тяни время, — мысленно приказал себе, — тяни и думай, что делать, потому что теперь только ты и он, теперь к тебе никто не придет на помощь, сюда вообще больше никто не придет. Даже конь".

— Я — Алекс! — он прокрутил в руке меч и шагнул навстречу великану. За поясом у того, как и положено великану, торчала здоровенная дубина. Если он при встрече кидается змеями, значит, драку начнет не голыми руками. Чтобы размахнуться такой дубиной, нужно пространство. Если подойти достаточно близко...

"То щелчком по лбу он тебя убьет, придурок", — подумал Алекс и дальше шагать не стал. Продолжил:

— Убиваю драконов, богов и прочих вредителей! Не слышал обо мне? — великан хмурился, и Алекс продолжил. — Нет? Не удивительно, в этих краях я обычно не работаю, но ты тут всех так достал, что им пришлось меня позвать...

Великан с чем-то, похожим на раздраженный вздох, потянул-таки из-за пояса дубину.

— Э! — угрожающе сказал Алекс, и великан, замерев, вопросительно уставился в глаза. — Я договорю, да? Так вот, я пришёл тебя убивать. Представился. А ты решил своего имени не называть? У вас, здоровяков, так принято? Помирать безымянными чудовищами?

Великан вытащил дубину до конца, но не ударил сразу. Вместо этого рявкнул:

— Чшар!

Алекс прищурился, ткнул в него пальцем и осторожно уточнил:

— Это тебя так зовут или...

— Это моё имя!

— Ага, понял, имя, — кивнул Алекс. — И как ты здесь оказался, Чшар? Как тебя в Феррон занесло? Сидишь тут один, в пещере, отбиваешься от мелких людишек, вместо того, чтобы жить в горах, вместе со своими и... заниматься, чем вы там занимаетесь.

— Со своими?! — прогремел великан с такой злостью, что Алекс понял: своих у него нет.

— Тоже проблемы с семьёй? — сочувственно спросил он.

— Они погибли! Все великаны погибли! Мы ушли от страшной смерти при Дааре, но попали под удар ферронцев! Остался я. Один.

Он перестал кричать, заговорил тихо, мрачно, гулко.

"Ага, вот так, молодец, здоровяк, выговорись, — подумал Алекс. — А ты думай, охотник. Думай! В конце концов, это всё, что ты умеешь. И возможно, всё, что от тебя осталось".

— Шаман без племени, — говорил Чшар. — Без народа, без дома, без семьи. Больше никому не нужен. Всё, что я могу теперь, платить за смерть близких, пока не умру сам. Ты не отсюда. Ты можешь уйти.

— Отпускаешь? — удивился Алекс.

— Смелый, — напомнил ему великан. — Воин. Понимаешь. Да, отпускаю.

— Насчёт понимания, — Алекс поднял палец, — тут есть небольшая проблемка...

Широко улыбнулся. Той своей улыбкой, которой безо всякой волшебной травы мог запугать противника. И доверительно сообщил:

— Моим племенем были драконы.

Кажется, он, наконец, придумал, что делать.

Великан снова нахмурился.

"Ну, — мысленно подогнал его Алекс, — давай, соображай!"

Великан хмурился слишком долго, и Алекс попытался объяснить:

— Ты же помнишь, что в начале я говорил насчёт...

Чшар не дослушал. То ли понял, то ли надоело слушать. Кто их, по эту сторону гор, разберёт.

Перехватил дубину, шагнул вперёд и замахнулся. Алекс прыгнул в сторону, уходят от смертельного удара в последний момент.

***

— Соберись, — сказал Атэй.

Дыхание выровнялось, руки не дрожали, было уже почти не страшно. Если не смотреть на этого якобы коня, который стоял тут же, на дороге, в нескольких шагах от них, и недобро косил красным глазом.

— Сам соберись! — огрызнулся Сэлгек и остановился у тропы. — Итак. В пятый раз.

— В пятый раз, — согласился Атэй и тяжело хлопнул его по плечу, слегка толкнув при этом вперёд. Сэлгек глубоко вдохнул и сделал шаг. Атэй шагнул следом.

***

Великан двигался стремительно, Алекс думал, что готов к этому, но оказался совсем не готов. И вновь увернулся от оглушительного удара лишь чудом. Попытался было перехватить руку с дубиной, но Чшар уловил его движение, в последний момент сменил траекторию удара, и пришлось прыгать не к руке, а от нее.

Не успел толком восстановить равновесие после прыжка — и тут же пришлось падать, чтоб увернуться от дубины.

Откатился, вскочил на ноги и попытался парировать мечом удар, но удар был слишком тяжелым. Меч дернулся, что-то хрустнуло в запястье, прострелило болью. Меч пришлось выпустить и снова уйти в сторону, чтоб не пропустить следующий удар.

"Может, не такой Сэлгек и растяпа", — мелькнуло в голове.

Великан на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание и рявкнуть:

— Так и будешь бегать кругами?! Или покажешь, на что способен?! Убиваешь драконов и богов?! Х-ха! Жалкая лживая тварь! Такая же, как все люди!

"Может, и лживая, — подумал Алекс. — А вот такая же — это вряд ли..."

Поднялся на локте, схватился за куст, чтобы подтянуться выше. Вскочить уже не смог. Да и никто не смог бы после такого удара. Дышать было тяжело — при каждом вдохе грудь разрывала знакомая, и от этого почему-то ещё более острая боль.

"Опять рёбра, — тоскливо подумал он. — Ну почему всегда рёбра?!"

Но вроде, не перелом. Всего лишь ушиб. А значит, можно двигаться. Правда, некуда.

Великан подошел неспешно, всмотрелся в глаза, нависая над ним, и Алекс шевельнул губами.

— Хочешь что-то сказать? — спросил Чшар.

— Хочу… сказать… — Алекс отпустил куст протянул к нему руку, призывая наклониться, и великан наклонился. Алекс ухватился за его плечо, а потом и вовсе обхватил за шею, притягивая ещё ближе. Повторил еле слышно:

— Хочу сказать...

Крепления маски он успел рассмотреть, пока великан распинался насчёт племени, одиночества и жажды мести. Простые крепления, что хорошо — было бы нужно резать маску кинжалом, чёрт его знает, как бы он в падении тот кинжал доставал.

А так: простое движение, щелчок. Ещё один. Маска готова.

Рывок — чтобы снять — разворот.

Второй рукой — схватить пучок травы, который что сбросил с куста, пока якобы пытался сесть, и сунуть в открытую то ли от немного изумления, то ли на вдохе, то ли в попытке закричать, пасть.

Чтоб наверняка.

Мощным ударом обеих ног оттолкнул от себя. И закончил фразу, поднимаясь медленно и осторожно — кто знает, сколько нужно рёбрам, чтобы всё-таки хрустнуть после того удара:

— …приятного аппетита.

Великан пошатнулся. Шагнул было назад, но споткнулся, нелепо взмахнул огромными ручищами и рухнул на спину.

Алекс, шатаясь, подошел. Заглянул в лицо. Чшар невидяще смотрел в небо, в широко распахнутых глазах светился безумный ужас. Интересно, что он там видит?

Алекс медленно опустился на колени рядом — стоять на ногах было трудно. Тоже глянул на небо. Потом — снова на великана. Морщась от боли, сунул руку за пазуху: пришло время доставать кинжал.

Пробормотал:

— Кто к нам с ведьмовской травой придет, тот ведьмовской травы и нажрется.

Чшар перевел взгляд на него, и дернулся так, что Алексу поначалу это показалось предсмертной судорогой. Потом он понял: что бы там великан в нём ни увидел, это его напугало ещё больше, чем то, что было в небе.

— Да, — кивнул Алекс, — всё верно. Бойся меня.

И ударил. Коротко, быстро, точно в сердце.

Этому он уже хорошо научился.

Глава 18

(Шаг 3. Предел)

Атэй остановился, напряженно огляделся. Медленно снял с плеча лук.

— Что? — спросил Сэлгек.

— В-возьми, — тихо сказал Атэй.

Сэлгек понял: если так стучат зубы, то уж руки — точно дрожат.

Сам он старался ни о чем не думать и ничего вокруг не замечать. Теперь-то он точно знал: всё, что его пугает, ненастоящее. Настоящее впереди, в пещере, и там Алекс, и возможно, ему нужна помощь.

По крайней мере, так он сказал Атэю. Что Алексу, возможно, будет нужна помощь. Потому они с оружием наперевес идут следом за ним. Сам еще не определился, что будет делать, когда выйдет к пещере. Наместник четко дал понять, что ему делать. И если Алексу и правда будет нужна помощь, самое лучшее решение — повременить. И потом отомстить. Лучшее с точки зрения Наместника.

Сэлгек-то его прекрасно понимал. Но вот Атэй — точно не понял бы. Так что, наверное, это было плохо, что Сэлгек понимал.

Он осторожно принял лук, проверил тетиву, наложил стрелу, сказал, будто пытаясь объяснить другу, что с ним:

— Мы уже рядом, тут этой дряни больше, — и подбодрил. — А ты хорошо держишься.

— Г-говорил же, — пробормотал Атэй. — Н-надо было брать меня к т-тебе в отряд.

— Обойдешься, — в очередной раз отрезал Сэл. — Будешь отвлекаться на битвы — не останется время на сказки.

— Л-л...

— Легенды, да, — исправился он, не дожидаясь, пока Атэй выговорит слово. — А теперь тихо. Мы близко.

***

Алекс сидел на земле, привалившись спиной к бездыханному телу противника, и бездумно вытирал нож о штаны. Штаны были измазаны кровью. Нож — уже давно чистым.

— Ты не веришь, — хрипло сказало тело.

"А ты не говоришь, — равнодушно подумал Алекс и даже не обернулся. — Ты даже не дышишь. У меня галлюцинации от этой вашей растительности. Опять".

— Не веришь, — голос стал чище, стал знакомым. Теперь с ним говорил Сэмерис. Вещал прямо из мертвого великана.

"О да! — мысленно фыркнул Алекс. — А вот на это я обязательно куплюсь..."

Может быть, чисто теоретически Сэм так и умел — говорить через мертвых. Но это ведь было бы в том случае, если б он сам был жив, так?

"Нужно все-таки почистить тут всё, — мелькнуло в голове. — Убрать все связки с деревьев, а то заблудится так кто-нибудь в лесу — а умершая любимая тётя ему и скажет, что пора половину Феррона изничтожить. Это ж опять сюда возвращаться придется, опять всех спасать..."

— Потому не боишься, — продолжал Сэмерис за спиной. — Пустой... Тебя нет... Только оболочка... Нечему бояться.

Фигня. Сэмерис так не говорил бы. Он любил говорить красиво и витиевато. И на драконьем, хотя общий язык тоже знал неплохо. Но наедине — только на драконьем. Так что эти обрывки фраз — обрывки собственных мыслей Алекса. И нужно подняться, потому что холодно. Правда, холода он уже давно не чувствует. Тут тихо, хорошо...

"Хоть в пещеру заберись! — приказал себе Алекс. — Замерзнешь же, идиот! А лучше — вставай и выходи. Давай. Сейчас!"

И не пошевелился.

***

Алекс сидел рядом с побежденным монстром. Опирался на него, будто тот был не монстром, а тумбой. Стеклянно глядел вдаль, уронив руки на согнутые колени, в их сторону даже не повернулся, и Сэлгеку на мгновение показалось, что Алекс умер. Сел вот так — и больше не встанет.

Он уже готов был вздохнуть: то ли грустно, то ли разочарованно, когда вдруг заметил движение в стороне. Невесть откуда взявшаяся огромная змея поднялась над землей, изогнулась для броска. Он вскинул лук. Руки не дрожали. Змея была на острие стрелы — только отпустить тетиву на выдохе.

Доля секунды.

Сердце глухо ударило. Время растянулось. Поплыло.

Наместник сказал бы сейчас: "Не спеши. Подумай. Что я говорил тебе об угрозах?"

Впрочем, и одного "не спеши" хватило бы. Змея быстра, повременить с выстрелом — и всё. И потом останется только мстить за Алекса. И рассказывать всем вокруг, как героически мстил. И победил всех, кого даже Алекс победить не смог. Наместник будет этому рад, в очередной раз расскажет о вере в Хранителей и даже, наверное, похвалит. Атэй поможет рассказать об этом сказку, да такую, что и в Креуре, и во всем Ферроне надолго запомнят. Ему это всё не понравится, но он поможет. У него выбора не будет. И может быть потом, спустя время, он поймёт: так было надо.

В гробовой ледяной тишине, в вязком застывшем времени тихий выдох Атэя прозвучал оглушительно. Тот выдох, на котором Сэлгек должен был выстрелить. И который вновь запустил время.

Стрела со свистом сорвалась с тетивы и пробила змее голову за миг до того, как навстречу твари развернулся Алекс с ножом и ткнул им прямо в раскрытую пасть и разжал пальцы. Змея упала у его ног. Алекс медленно, будто нехотя, попинал носком сапога: сначала торчащую стрелу, потом рукоять своего ножа, встрявшего в пасть. Глядя уже не перед собой, а на тварь, но всё так же невидяще, тихо пробормотал:

— Убиваешь тебя, убиваешь... Остаточное явление...

Перевел взгляд на Сэлгека с Атэем, объяснил:

— Последняя воля почти мертвого хозяина, осуществленная совсем мертвым животным, — и тут же сочувственно спросил. — Сложно, да? Молодцы парни, говорю. Убили страшную химеру. Сначала я, потом вы, потом опять я. А теперь, дети... — кивнул на лежащий неподалеку меч Хранителя, и только теперь Сэлгек его заметил, и только теперь вспомнил, что потерял. — Соберите игрушки.

Слабо и неопределенно махнул рукой рукой в сторону, где лежал еще один — его собственный — меч.

Прикрыл глаза.

Сначала Сэлгеку показалось, что Алекс потерял сознание и рухнет прямо на поверженного противника.

"Не всё ещё потеряно", — тут же отозвался голос Наставника в голове.

А потом Сэлгек понял: сознание Алекс, может, и потерял. Но не рухнет. Он словно застыл тут, заледенел, пока ждал их с Атэем. От этой мысли он сам отмер.

— Давай, — бросил он Атэю, — поднимай игрушки.

И направился к Алексу.

***

— Ребра! — зашипел Алекс, когда Хранитель попытался помочь со всей своей ферронской грацией: схватил за руку выше локтя и потянул вверх.

Атэй оказался рядом, придержал за другую руку. Этот действовал немного осторожнее, насколько вообще ферронцы могут быть осторожными. Ну, примерно как не очень злой медведь...

— Потерпи, — посоветовал Атэй и со странной интонацией добавил. — Герой.

— Это он сейчас издевается? — спросил Алекс у Сэлгека, говорить удавалось с трудом, губы не хотели шевелиться, потому получалось тихо и невнятно, но Сэлгек, кажется, разобрал и, подумав немного, неопределенно кивнул.

Ферронцы переглянулись и разом двинулись прочь с поляны, придерживая Алекса.

— А м-мы уже уход… дим? — удивился Алекс.

Попытался идти самостоятельно, но ноги заплетались, шагать вместе с ними он не успевал, потому то и дело спотыкался и повисал, благо, хватка, которой его держали, у них тоже была ферронская.

Подумал, что так, должно быть, чувствуют себя пьяницы, которых друзья тащат под руки из трактира. У него самого никогда не получалось допиться до такого состояния. Всегда трезвел слишком быстро, вот как сегодня. Или засыпал раньше, чем нужно. То ли сказывался вечный недосып, то ли местный алкоголь его не брал так же, как и местные травы.

С другой стороны, допейся он — никто и не потащит.

— А г-голову отпилить? — спросил он. — Хранитель же д-должен показать, как отважно всех хранит… Хотя, да. Если голову принести, все поймут... что ты дважды пугался обычного ряженого великана. А так скажешь, что чудовище п-победил… О! — новая идея словно придала сил, и Алекс даже заговорил громче. — А давайте Рока приведем и скажем, что он — чудовище! Только голову он не отдаст, он в неё ест...

— Не трать силы на разговоры, — посоветовал Атэй.

Конечно, это он верно говорит.

Верно.

— Какой прекрасный способ заткнуть человека! — восхитился Алекс вместо того, чтобы заткнуться. — Ты в политике не силен? Далеко пошел бы…

— Надо остановиться, — неожиданно сказал Сэлгек. Они как раз миновали дерево, с которого Алекс сбил самый первый пучок травы, дышать стало легче, но вместо того, чтобы выйти на дорогу, Хранитель и впрямь притормозил. Атэй последовал его примеру.

Алекс перевел взгляд с одного на другого. Подогнал:

— Ну? Кого ждем?

— Прежде, чем выйдем на дорогу, — мрачно сказал Сэлгек, — я должен кое-что сказать...

— Что ж за день такой длинный... — тоскливо пробормотал Алекс, осторожно выдрал из захвата сначала одну руку, потом вторую, шагнул к ближайшему дереву и уперся в него.

— Говори! — подогнал Атэй с заметным раздражением. Кажется, он тоже устал. И то ли до сих пор напуган, то ли замерз: побледнел так, что почти посинел, губы сжались в тонкую линию, дышал размеренно, тяжело, через нос, и будто весь сосредоточился на этом дыхании, все усилия направил на то, чтобы не прекращать дышать. Кажется, считал вдохи-выдохи.

А зачем полез в чащу, дурень?

Зачем они вообще следом полезли?

Алекс перевел взгляд на Сэлгека как раз в тот момент, когда тот, решительно выдохнув, заявил:

— Я мог не выстрелить. В змею.

Алекс моргнул. Медленно поднял брови. Уточнил:

— Мы за этим прекратили нести меня в город на руках? Чтобы ты сообщил, чего ты мог не сделать? Если я начну с-сообщать, чего мог не сделать…

— Мы не понесем тебя в город на руках! — неожиданно жестко перебил Хранитель.

Атэй окинул друга долгим пристальным взглядом и удивленно не спросил — сказал:

— Ты медлил на поляне...

— Алекс не может вернуться, — отчеканил Сэлгек, глядя Алексу в глаза. — Наместник четко дал это понять. Раз уж ты тут появился, мне нужно было доказать, что я сильнее. Жителям Креура и Феррона. Тебя должен был убить монстр. А я — монстра. Такая вот легенда, охотник.

— А... — понимающе кивнул Алекс, пытаясь заставить себя соображать лучше. Соображать хоть как-то. Что делать теперь? Хранитель пытается извиниться за чужие приказы или похвастаться тем, что он их не выполнил? Или предупреждает, что сейчас выполнит? И пытается объяснить заодно свое поведение другу? Потому что если друг поймет — а чего тут не понять? — то шансов у Алекса против этих двоих... Только обратно в чащу бежать, надеясь, что они снова испугаются. А они, гады, уже осмелели. Да и он не слишком побежит.

— Такой легенды не будет, — ответил Атэй. — Мы вернемся вместе, втроем.

— Знаю... — отмахнулся Сэлгек, и Алекс как можно незаметнее облегченно вздохнул. — Но когда вернемся, Хранителем я не останусь. И наверное, уйду из города.

— Да ладно! — фыркнул Алекс. — Скажешь, что сам всех победил. Я свалю по-тихому. У меня и конь уже на дороге стоит.

Сэлгек смерил его мрачным взглядом, покачал головой и напомнил:

— Тебя видели в городе. А кто не видел — слышал.

— Ну, хочешь я приду и расскажу, как ты всех победил, а меня спас? Мне же все равно, что говорить, Хранитель. Любой каприз за твои деньги. Только пойдемте уже, а?

— Или мы расскажем правду, — возразил Атэй. — Всю правду, Сэл. Люди тебя услышат. Ты нужен им. Ты, а не вера в то, что нет героя сильнее тебя. Всегда есть кто-то сильнее. Ну и что?

— Наместник тогда скажет свою правду, — пожал плечами Сэлгек.

— Но поверят тебе, — с нажимом заявил Атэй. — Ты — Хранитель!

— Может, все-таки пойдем? — слабо предложил Алекс, переводя взгляд с одного на другого.

— Мы для них одно целое, — не обратил на него внимания Сэлгек. — Хранитель — правая рука Наместника…

— Щупальце, — исправил Алекс.

Нужно было прекращать этот бессмысленный спор. Который, чего доброго, вот-вот докатится до решения развязать гражданскую войну в отдельно взятом городе.

Оба уставились на него.

— Щупальце, — повторил он. — Правая рука у человека одна. И всего рук — две. Сколько городов в Ферроне? И в каждом — свой Хранитель. Значит, ваш Наместник, как минимум, кракен.

Они продолжали растерянно смотреть на него.

А, ну да, северяне. У них тут сплошные заснеженные горы. Откуда им знать, что такое кракен?

— Штука такая, — попытался объяснить Алекс. — В море живет. Щупальцами корабли ловит. Хотя, может, и нет ее...

С этими мифическими созданиями не разберешь, пока лично не столкнешься, существуют они, или просто сказка. Вот в него самого тоже, например, бывает, не верят. Может, правильно делают.

"Пустой... — эхом повторил голос Сэмериса в голове. — Тебя нет..."

— А это идея... — вслух сказал Алекс. И когда ферронцы, переглянувшись, снова вопросительно уставились на него, воодушевленно предложил. — Давайте меня убьем! Не надо делать такие глаза, дети, мы не по-настоящему, мы понарошку. Меня — и еще двух зайцев сразу!

— Не запоминай, — отмахнулся Алекс. — Вам нужно мертвое чудовище и погибший я, но ни того, ни другого у вас нет, так? А мне тут недавно нагадали огонь, смерть и скорбь. Так будем следовать знакам судьбы! Мне самому интересно — никогда раньше не умирал. В некоторых землях, правда, почему-то считают, что смерть со мной уже приключалась, но сам я ни разу не застал ее.

То ли от внезапно пришедшей идеи, то ли от того, что они отошли подальше от поляны, Алекс понемногу приходил в себя. По крайней мере, язык не заплетался, зубы не стучали, губы стали слушаться, а ноги... Ну, ноги еще нужно будет отогреть.

— В таком случае Феррон будет закрыт для тебя навсегда, — осторожно напомнил Сэлгек.

— Да и черт с ним! — отмахнулся Алекс и быстро добавил. — Без обид, ребят, но тут всё равно слишком холодно. За зогром, конечно, не смогу к вам приехать. Так мне и незачем. Вы коня моего видели? Зато какая легенда получится! Атэй, ты здесь умный? Придумай, как я красиво героически умер, а Хранитель потом за меня героически отомстил.

— А если Феррону вдруг понадобится твоя помощь? — поднял взгляд Атэй.

— Зачем? — удивился Алекс. — Вам не нужна моя помощь. И не была нужна. Это меня чуть мертвая змея не сожрала, а не вас, помнишь?

Сэлгек долго смотрел ему в глаза, будто пытаясь там что-то увидеть, а потом неожиданно констатировал:

— Ты не злишься. Я признался, что чуть не убил тебя, но ты не злишься.

— Да сегодня просто день открытий чудных! — обрадовался Алекс. — Ты мог не выстрелить, и я не злюсь! Браво, Хранитель! Вы, ферронцы, такие сообразительные!

— Это он издевается? — спросил Атэй у Сэлгека.

Сэлгек неопределенно кивнул, шагнул к Алексу и снова осторожно взял его под руку.

***

За спиной полыхало пламя.

Было душно, дышать стало еще сложнее, чем на заколдованной поляне. И спать захотелось невероятно.

То ли согрелся, разводя костры, то ли и впрямь устал слишком сильно, то ли включился защитный механизм, призывающий отключиться. Потому что снова за спиной полыхало пламя, а отношения с огнем у Алекса всегда были непростыми. Зато очень логичным казалось погибнуть в огне.

"Вот тебе огонь, — думал он, обернувшись через плечо и засмотревшись на пожар. — Вот тебе смерть. Всё как заказывала, Эрретта".

Они придумали хорошую историю, в которой Хранитель побеждает огнедышащего монстра.

— Надо идти, — подогнал Сэлгек, — поднимать людей и спасать лес от огня. Алекс, — он протянул широкую ладонь, — спасибо.

— Завтра на рассвете, — напомнил Алекс, пожимая ее. — На холме. Деньги не забудь.

Сэлгек в очередной раз окинул его странным взглядом, кивнул и зашагал к городу.

— Держись, Хранитель, — бросил ему вслед Алекс.

Почему-то подумалось, что это — не последняя его ложь, не последний спектакль. И даются они ему непросто.

Глупые ферронцы. Нельзя назначать героя на официальные должности. И уж тем более нельзя создавать должность героя.

Атэй двинулся было за другом, но потом остановился, неуверенно оглянулся на Алекса, вздохнул, будто решившись на что-то, и круто развернулся к нему.

— Чего? — удивился Алекс, собравшийся уже запрыгнуть на Рока и погнать в противоположном направлении.

— Я знаю, почему ты не боишься, — тихо сказал Атэй.

— Правда, что ли? — радостно удивился Алекс.

— Вот, — сказал Атэй и ткнул в него пальцем.

— Где? — удивился Алекс и принялся демонстративно себя осматривать.

— Тебе весело, — сказал Атэй. — Ты не боишься и не злишься, потому что все вокруг для тебя, будто игра. Шутка.

— Хранитель уже почти дошел до города, — напомнил Алекс. — И скорость у него — почти как у моего коня. Ты бы времени не терял...

— А то, что я говорю сейчас, тебя пугает, — Атэй смотрел в глаза внимательно, серьезно, и был не прав: страшно не было, но Алекс был бы совершенно не против того, чтобы он поскорее свалил подальше. — Потому пытаешься прекратить разговор.

— Или просто хочу, чтоб вы успели спасти лес? — напомнил Алекс.

— Я знаю, героям приходится существовать в нечеловеческих условиях, — продолжил Атэй, не обратив на его слова внимания, — принимать нечеловеческие решения. Каждый переживает это по-своему. Ты — обращаешь всё в шутку…

Алекс тоскливо глянул в спину Сэлгеку. Позвать, что ли? Пусть заберет своего мозгоправа, он мозгом ошибся, взялся править тот, которому уже не поможешь. Ну, серьезно! Психотерапия от галлюцинации?

Лучше уж кракен.

— Но скажи честно, не мне, себе, — продолжала галлюцинация. — Ты действительно прячешь тяжесть ноши за шутками? Или придумал себе тяжелую ношу, чтобы играть было интереснее?

Атэй стал совсем другим: твердый взгляд, ледяной тон, поменялась даже осанка.

"Или всё ещё надеюсь, что приду в себя в каком-нибудь дурдоме", — мысленно договорил за него Алекс и спросил:

— Всё? Можно теперь мертвецу свалить подальше? Задохнёмся ведь скоро...

Воздух уже давно был полон гари. И дышать было противно.

— Ты и этого не боишься, — ответил Атэй. — Не боишься смерти. Потому придумал такой план. Ты ходишь по краю, и каждый раз подходишь всё ближе. Так шутить веселее и играть интереснее.

— Теперь всё?

— Ты можешь заиграться, — сказал Атэй.

— И? — подогнал Алекс.

— Можешь навредить людям, подставить под удар, перепутать, что хорошо, а что плохо. Не заметить зла, не различить за игрой.

— Понял, — кивнул Алекс, — буду бдительно следить за злом и ничего не путать. Так тебя устроит?

— Нужно, чтобы кто-то тебе помогал, — сказал Атэй. — Как я помогаю Сэлу. Не герой — человек.

— Рок не считается? Он, конечно, конь, но смотрит на мир определенно не по-конски.

— Сэлгек выстрелил в змею…

— Господа, — устало вздохнул Алекс, — это уже не смешно! Прекратите констатировать очевидное, еще и одно и то же очевидное!

— Сэлгек выстрелил, потому что рядом был я, — упрямо сказал Атэй.

— Эй, а как же вера в Хранителя? — удивился Алекс.

— Кто-то должен верить, — пожал плечами Атэй. — А кто-то — видеть.

— А если женщина? Женщина подойдет? — заинтересовался Алекс и мечтательно добавил. — Вот как заведу бабу, как начнет она мне помогать...

Атэй качнул головой, но больше ничего не сказал. Махнул рукой на прощание, а может, просто отмахнулся. Собирался было уйти, но Алекс, и положивший было уже руку на спину Року, чтоб запрыгнуть, неожиданно окликнул:

— Эй!

Атэй медленно обернулся.

— У вас утки есть? — спросил Алекс.

Атэй так же медленно развернулся и направился прочь.

— Нет, наверное, — пробормотал Алекс, глянул на Рока и спросил у него. — Или есть?

Голова закружилась так, что пришлось схватиться за него и второй рукой, чтобы не упасть. Кажется, на этот раз он устал сильнее обычного. Наверное, правильно решил героически погибнуть. Кому нужны усталые полусонные герои?

— Не, Рок, — вздохнул он, выпрямляясь. — Я так не могу. Мне надо знать. Про уток.

И выспаться. И согреться. Иначе до рассвета можно не дотянуть.

Если пойти по другой стороне дороги, по лесам, а у ворот дождаться, пока все убегут тушить пожар...

Конь тихо зарычал себе под нос.

***

На улице шумели.

Эрретта заперла дверь на тяжелый засов, прошла к подушкам и обессиленно опустилась на них. Кости не соврали. Он погиб. Только что ей донесли весть. Она думала, что будет к этой вести готова, но оказалось, что нет. Сидела, смотрела в окно, почему-то ждала, хотя ждать было некого.

Было обидно, очень обидно, очень жалко его, такого мелкого, хрупкого, похожего совсем не на героя — на ребёнка.

Глупый, глупый Алекс.

Шум за окном стих — кажется, все бросились тушить пожар. Город опустел. Так же пусто было внутри.

В этой пустоте тихий стук в дверь грянул громом.

Дыхание перехватило. Из-за глупой надежды. Неуместной и неправильной.

Эрретта вскочила, бросилась к двери, рванула засов, рванула на себя дверь и замерла на пороге, забыв, как дышать.

— Думал, моя кончина тебя расстроит, — сказал Алекс, шагнул вперед, упёрся рукой ей в грудь и втолкнул внутрь. Запер за собой дверь, расстегнул воротник, привалился плечом к стене. — Решил утешить.

На нем была сажа и кровь. Много сажи и совсем чуть-чуть крови на одежде. И только сейчас она рассмотрела ресницы: то ли он опалил их, то ли они всегда были такие — опаленные, покрытые тонким слоем пепла.

— Великий Д’хал… — растерянно прошептала она, думая, что, притронувшись к ней, Алекс, должно быть, почувствовал, как бешено колотится ее сердце.

— Не угадала, — тонкие губы расплылись в слабой кривой улыбке.

Он сделал несколько шагов вперед, шаги получились деревянными, и Эрретта поняла: он сейчас упадет. Подхватила под руку, усадила на подушки.

— Я посплю у тебя, — чуть слышно пробормотал он, завалился на бок обхватил одну из подушек и закрыл глаза, — я вообще хотел… — дальше вовсе перешел на шепот, и Эрретта с трудом улавливала отдельные фразы. — С тобой… Только ты не… обижайся... Немного отдохнуть...

Голос становился все тише, и ей пришлось склониться к самым губам, но последнее слово все равно не расслышала. “Утки”, послышалось ей. Она удивленно отстранилась, чтоб увидеть, что он уже спит. Осторожно прикоснулась к губам, которые оказались теплыми, живыми, настоящими.

И тут же отпрянула, потому что это показалось тоже неправильным.

Он был неправильным. То, что он жив. Что он здесь. Что спит, обхватив ее подушку. И возможно, видит уток во сне. Наверное, дело в том, что он такой мелкий — думала она.

Оттого это странное чувство к нему — сродни материнскому.

Хочется уложить спать и накормить, когда проснется.

И в то же время хочется, чтоб он ушел.

Его не должно быть здесь.

***

И он ушел.

Ушел за час до рассвета. Нужно было успеть улизнуть из города в радостной суете — народ только потушил пожар, и теперь все готовились к празднованию очередной героической победы Хранителя. Ну, и к трауру по знаменитому герою Алексу. Но немного второстепенному — их-то личный герой был здесь, под боком, победивший и торжествующий.

Ушел за час до рассвета, потому что на рассвете Хранитель должен был вручить ему кошель с крупной суммой денег, а дорога до условленного холма была неблизкой, особенно учитывая, что конь отправился туда еще ночью, наотрез отказавшись пробираться в город. И теперь пришлось идти пешком. И ноги болели.

Ушел за час до рассвета, предварительно заглянув к ней в комнату, окинув взглядом, шепнув "спасибо" и осторожно стащив с толстой шеи приглянувшийся амулет. И здоровенную шкуру, висевшую у двери — чтоб на улице завернуться в нее. У Алекса было немало вредных привычек, от которых он никак не мог избавиться.

Да и не хотел.

Шкура хороша для маскировки. Амулеты же — особенно ведьмовские — уже не раз помогали ему. Ну и возвращаться из загорья без сувенира было бы нехорошо. А магнитиков здесь еще не придумали.

— Ну, а что? — бормотал он себе под нос за неимением рядом коня. — Мне сказали, чтобы кто-то помогал. Вот кто-то и помогал. Не сказали же, как долго надо помогать. И что нельзя воровать амулеты...

В воздухе кружили редкие белые снежинки.

Алекс покидал Феррон в полной уверенности, что никогда больше не вернется в загорье. И уж точно не попрется опять в заснеженные горы.

Глава 19

(По пути)

Дверь распахнулась, громко стукнув в стену.

Оракул поднял голову и тяжело вздохнул. Демонстративно вздохнул, потому выражения лица посетитель не увидел бы: капюшон скрывал.

Дверь с грохотом захлопнулась за Рамором. Он решительно прошагал к столу, ударил в него обеими ладонями — как будто без того мало грохотал. Навис над Оракулом и злобно рявкнул:

— Что ты сделал?!

— Хм... — Оракул окинул его задумчивым взглядом. — Помог страждущей женщине. После ждал ее сестру, которая стояла за ней в очереди. Надо понимать, очередь ты распугал...

Рамор еще раз с силой ударил ладонями по столу и, словно оттолкнувшись от него, распрямился, продолжая грозно взирать с высоты своего роста. Оракул даже пожалел, что он в капюшоне: Рамор ведь совершенно не видит, насколько его не пугают все эти грозные жесты.

— Я о Сакаре, — процедил тот, глядя свысока. — Что ты сделал с ним?

Оракул тихо фыркнул. Как будто это он взвалил на плечи ребенка груз обязанностей лорда, с которыми тот никак не в состоянии справиться. Которые тому вообще не нужны — ему нужно совсем другое, его тянет к другому: к книгам, костям, амулетам и гадальным картам.

А вместо этого приходится брать в руки меч и побеждать в битвах.

Этого никто не мог предвидеть, даже Оракул: что первая же битва Сакара будет такой трудной, и что Сакар победит. Случилось чудо, не иначе. Но как надолго молодому лорду хватит чудес?

Оракул был даже немного рад, что Рамор пришел к нему. Победа Сакара уже стала легендарной. И Оракулу хотелось узнать, каким именно образом она была одержана. Ну, кроме того, что чудом. Сам же Сакар, даже если придет, не скажет. Сакар давно закрылся от всех, замкнулся в себе. И слепец Рамор только сейчас смог это разглядеть.

— Что за побрякушку вы ему навязали на пару со своим безумным охотником? — угрожающе спросил Рамор, когда понял, что ответа на первый свой вопрос не дождется.

— Хорошая побрякушка же, — пожал плечами Оракул. — Он победил? Победил. Всем доказал, что силен? Доказал. Не понимаю причин твоего гнева...

— Ты еще не видел моего гнева! — рявкнул Рамор и стукнул по столу теперь кулаком, да так, что кости с картами подпрыгнули. Оракул покосился на кости, перевел взгляд на Рамора, спросил:

— Не надоело бить стол?

Рамор устало вздохнул, ответил гораздо тише, но все равно сквозь зубы:

— Надоело. Всё надоело, — отмахнулся, прошагал к лавке и бухнулся на нее. Подпер спиной стену, вытянул вперед длинные ноги в тяжелых сапогах, прикрыл глаза. — А этот глупец надоел больше всего. Он и раньше, бывало, вел себя странно, а теперь я вообще не понимаю, кто он такой.

— Он Сакар… — напомнил Оракул.

— Да что ты говоришь! — недобро прищурившись, процедил Рамор.

— И он лорд, — спокойно закончил мысль Оракул. — А что эти два определения между собой не вяжутся, я тебе давно пытался объяснить.

— Всё было нормально, пока ты не притащил своего ненормального охотника, и он не заразил моего лорда!

— Сакар сам решился на битву, — напомнил Оракул. — Охотник прибыл уже после того, как лорд принял решение. К тому же всё началось гораздо раньше. Ты сделал его тем, кем он стал, Рамор. Хватит искать виноватых.

— Ты сам прекрасно знаешь, что только так ему удалось выжить!

— Не знаю, — покачал головой Оракул. — И ты не знаешь. Но ты ведь пришел не старые споры вспоминать? И твои гневные тирады — тоже не цель визита. Ты ими прикрываешься, чтоб не признавать, что дело совсем плохо, раз тебе приходится обращаться ко мне. И раз тебе нужна моя помощь.

— Мне нужны успокоительные травы, — мрачно возразил Рамор. — Желательно такие, чтоб ещё и память стирали.

— Ты участвовал уже в… десятках битв? Что там произошло, что только теперь тебе понадобились травы?

— Сакар.

— Я не смогу ничем помочь, если не узнаю, в чём дело, — напомнил Оракул.

— Ты же всеведущий, — хмыкнул Рамор. — Вот и угадай!

Помолчал, вздохнул и всё-таки решился начать рассказ:

— Мы как раз поднялись на холм, когда вернулся гонец…

***

Запыхавшийся гонец влетел в шатер лорда, тот поднял взгляд, отрываясь от карты. Задумчивый холодный взгляд, который всё чаще замечал Рамор. На который с тех пор, как отправились в путь, постоянно наталкивался, как на стену.

— Нужно отступать! — выдохнул гонец.

Сакар и бровью не повел. Не пошевелился. И совершенно не изменился его взгляд. Ответил, как всегда, мягко:

— Нет, — и только потом уточнил. — Почему?

Ответил, даже взгляда на Рамора не бросив. Он больше не спрашивал совета. С тех пор, как они выдвинулись в поход, а то и несколькими неделями раньше, сразу после отъезда дурацкого Алекса, Сакар стал другим. Еще более молчаливым. Замкнутым. Отсутствующим и задумчивым. С совершенно нечитаемым взглядом, устремленным куда-то вглубь себя. Рамору, который всё боялся, что мальчика может поглотить тьма, постепенно начало казаться, что он пропустил момент поглощения. Что Сакара уже нет, что за него говорит эта самая тьма. И для того, чтоб доказать себе, что это не так, он постоянно пытался завести разговор.

Сакар легко шёл на диалог, и говорил привычно мягко, и улыбался тепло, тонко усмехался, цитировал кого-то из великих — когда столько прочитать успел? Но вот взгляд — не менялся. Сакар готовился к битве где-то глубоко внутри себя. По-своему.

Теперь-то Рамор видел: все его слова и улыбки — маска. В поход во главе армии выступил совершенно незнакомый ему человек. Закованный в кожу и железо вместо шелков.

Человек, которого Рамор совершенно не знал.

— Горные! — выдохнул гонец.

Горных тут не должно было быть. Поселение, которое когда-то оставил отец Сакара, всё это время находилось в руках дикого племени, но — человеческого. Горные же были просто страшной легендой, которая существует где-то на периферии мира и никогда не приближается к людям. Ну, последнюю сотню лет — так точно. Говорили, они живут на головокружительных высотах, в пещерах, снегах и льдах. Говорили, их сотни племён. И не берут их ни стрелы, ни копья, ни мечи. И сила их огромна, шаманы могущественны, а сами они они похожи на людей лишь издали. Впрочем, и издали их никто уже давно не видел.

Их даже Мертвые боги не видели, даже будучи ещё живыми: они не смотрели со своей горы на те вершины, что выше, полагая, будто там никто жить не может. Их взоры были устремлены вниз, где обитали создания, которых боги понимали, которых знали, с которыми могли договариваться, и которыми могли управлять. Что творилось наверху — не знал даже сам прародитель Д'хал. Может быть, когда-то знали драконы — те, жившие много тысяч лет назад, ещё до Мертвых, бывало, пролетали над самыми высокими хребтами. Но драконы ушли. Боги ничего не видели. А люди — и не пытались смотреть.

Говорили, Горные давно спустились бы и сожрали всех заживо, что в Империи и прилегающих землях, что в Загорье, но что-то мешало им. В Загорье — воинственные великаны да Даар с Ферроном. Здесь же, со стороны Империи — что-то еще более страшное и темное, нежели сами Горные. Что-то, о чём никто толком не знал, что расположилось на полпути от земель Императора и лордов к вершинам. Потому Горные не спускались вниз.

Очень редко — может, раз в сотню лет — проскальзывали мелкие отряды. То ли изгнанники своих племён, то ли бесстрашные искатели приключений. И если верить легендам, даже мелкий отряд всегда становился проблемой для людей. Горные были дикими хищниками. Люди — испуганным стадом.

"Неужели случилось? — думал Рамор, чувствуя, как сердце замерло холодным безжизненным камнем. — Неужели прошла новая сотня лет с последней легенды?"

Сакар поднял на гонца задумчивый взгляд.

— Горные идут! — повторил тот, растерянно покосившись на Рамора. А когда снова перевел взгляд на лорда, тот привычно мягко улыбнулся, будто хотел успокоить, и так же мягко спросил:

— Все, что ли?

— Что? — растерялся гонец.

— Горные — все? — объяснил Сакар, гонец все равно не понял, и, вздохнув, Сакар объяснил еще раз, теперь без улыбки. — Я спрашиваю, сколько их?

— Поселение бросили! — снова принялся панически выдыхать гонец. — У них свои смотровые! Увидели, предупредили — и люди ушли! Уходят! Я встретил последних! И нам нужно...

— Сколько Горных? — повторил вопрос Сакар. Чуть заметный прищур, чуть жестче звучит голос. Не более того.

— А есть разница?! — изумился гонец.

Сакар прищурился заметнее, и Рамору на миг показалось, что тот сейчас отправит гонца пересчитывать противников поголовно. Но Сакар, помолчав, кивнул:

— Ты прав. Разницы нет. Как быстро идут?

— К утру будут там! К обеду — здесь! — и заподозрив неладное, затараторил, будто хотел отговорить Сакара от того, что увидел в его взгляде. И наконец хотя бы примерно ответил на предыдущий его вопрос. — Там огромная орда, лорд! Смотровые сказали, будто тьма сошла на землю! Люди бегут! Все бегут! Нам...

— Можешь идти, — сказал лорд.

Сказал тихо и всё так же мягко, но гонец услышал, осекся и быстро покинул шатер. Рамор заподозрил, что и лагерь он тоже сейчас покинет: запрыгнет на коня — и домой. А оттуда — в Империю. Или в Южные пустоши. Там всяко спокойнее, чем вот-вот будет здесь.

— Рамор, — Сакар развернулся к нему.

— Ух ты! — обрадовался Рамор. — Соизволил меня заметить?

Сакар усмехнулся и словно бы ненадолго стал собой. Или кем-то, кем всегда прикидывался. Ответил с мелодичным смешком:

— Тебя трудно не заметить. Ты очень громко сопишь, когда тебе что-то не нравится.

Еще бы ему понравилось!

Они собирались быстро и победно взять взбунтовавшееся селение, а не встречать сошедшую на землю тьму. У Сакара была небольшая, но тренированная еще его отцом армия. К тому же бунт уже давно стал вялотекущим, люди расслабились, и сейчас всего-то было нужно доломать, что не было сломано, водрузить свое знамя на какую-нибудь возвышенность, убить кого нужно, оставить в живых остальных, поставить вооруженных людей на страже нового вождя, назначенного Сакаром. Вернуться домой с вестью: отвоевали. Всё.

Но не встречать армию Горных, которая движется навстречу.

Что против орды предпринять? Только отступить в свои владения, за стены. Сообщить Императору и удерживать до того момента, когда подойдут его войска. Император всегда приходит на помощь. И Горные — если они и впрямь не все сразу ринулись вниз — должны понимать: рано или поздно они проиграют. Потеряют в этой битве куда больше, чем обретут. Все погибнут, проще говоря. Может, не сразу. Но все.

Потому что армия Империи — это сила, равной которой нет.

Если только не…

Рамор даже думать об этом не хотел, но кто-то же здесь должен был думать.

Если только шутка Сакара не окажется правдой, и Горные и впрямь не двинут на людей все вместе. Это, конечно, маловероятно, потому что, говорили, что Горные друг с другом не ладят так же, как и с людьми. Грызут друг другу глотки, приносят в жертву, едят соплеменников. У них и языка-то внятного нет. Наборы звуков, у каждого племени — свои.

Им никак не договориться.

Так говорили. Но кто их видел, те племена? Кто бывал там, на вершинах? Кто слышал, о чем и как они говорят?

Ведь еще говорили, что они не спускаются к людям. А они — вот, рядом.

Впрочем, подумать об этом всём можно будет и позже. Сейчас важнее убрать заигравшегося ребенка с пути армии.

— Нужно отступать, — твердо сказал Рамор, пристально глядя Сакару в глаза. — Сейчас же слать весть Императору и идти к стенам.

Сакар с той же мягкой улыбкой покачал головой.

А взгляд оставался холодным. Пронзительным. И Рамор подумал, что сейчас Сакар похож на отца. Не на мать, как ему всегда казалось. У Сакара были черты матери, руки матери, улыбка и глаза матери, но взгляд — вдруг стал отцовский.

"Чёрт... — мысленно сказал Рамор, он уже не ругался, просто устало констатировал. Он устал ругаться, что вслух, что про себя. — Вот надо было выбрать именно этот момент? Именно сейчас начать играть в героя?"

Точнее, не так. Играть в героя Сакар как раз и должен был, героически отвоевывая поселение, которое толком не даст отпора. Но он, кажется, решил быть героем. Остаться на пути сошедшей на землю тьмы. А вот это было уже совсем нехорошо. И совершенно не в духе Сакара — странного, но умного.

"Это всё Алекс, — мрачно подумал Рамор. — Идиотизм и героизм — это заразно. И в общем-то одно и то же..."

А Сакар заговорил, мягко и напевно, будто уговаривал ребенка, будто ребёнок здесь — Рамор.

— Если мы отступим, Горные пойдут следом, по моей земле. Я не могу допустить этого. Я не могу бежать от них. И тем более не могу завершить свой первый поход бегством.

— Успеешь ещё повоевать! — раздражённо ответил Рамор. — Когда Император пришлёт помощь, тогда и повоюем, все вместе. А сейчас нельзя. Их много, они опасны...

— Чем? — поднял бровь Сакар.

— Ты знаешь легенды, — напомнил Рамор. — Лучше меня знаешь. И сейчас не время их вспоминать и пересказывать!

— Всё, что я знаю из легенд, — задумчиво проговорил Сакар, медленно, будто и впрямь вспоминал, — что Горные дикари, которые любят жертвоприношения и кровавые ритуалы.

— Они не люди, — напомнил Рамор. — Почти звери!

— Да, — кивнул Сакар. — Звери.

И неожиданно спросил:

— У нас много барабанов?

Рамор поднял брови. В глазах Сакара блеснуло что-то нездоровое, и Рамору показалось, он ошибся: этот взгляд был вовсе не взглядом его отца.

Это был взгляд Алекса.

Почти такой же ненормальный, просто — не столь явно.

— Мы отступим, — снова улыбнулся ему Сакар, но Рамор не спешил облегченно вздыхать. Ждал подвоха. И дождался.

— Немного, — добавил тот. Коротко глянул на стража и требовательно завершил. — И посчитай мне барабаны!

— Зачем? — устало спросил Рамор.

— Бить! — страшным шепотом ответил Сакар, и на этот раз в глазах вспыхнуло очень четко узнаваемое безумие.

"Алекса надо бить, а не барабаны, — вздохнул Рамор. — И Сакара тоже. Не помешало бы".

Будь Рамор лордом, он обязательно бы так и сделал. Но лордом был Сакар.

Потому Рамор пошел считать барабаны.

***

Мерв постучал условным стуком, Зара приоткрыла дверь, выглянула, впустила, посторонившись совсем немного.

— Чего ты добиваешься этим маневром? — буркнул Мерв, с трудом протиснувшись: то ли Зара еще не привыкла к его габаритам, то ли намеренно ставила его в неловкое положение. Она вообще, как начал догадываться Мерв, любила ставить его в неловкие положения. Исподтишка. Заре следовало бы оборачиваться лисицой.

Он в очередной раз подумал, что слишком легко принял их природу. И продолжает принимать. А теперь еще и шуточки о ней отпускает, пусть и про себя. Что это говорит о нём?

Зара захлопнула дверь, а он продолжил, стягивая куртку и стряхивая с нее капли мокрого снега, который всего облепил в дороге и, стоило шагнуть в дом, обернулся грязной водой:

— Хочешь большей секретности? А ты знаешь, что человек, ежедневно с трудом протискивающийся в дверь, вызывает куда больше подозрений…

Столкнулся взглядом со стоящим у стены Неиром и осекся. Мерв знал его уже некоторое время, достаточное для того, чтоб отличить его обычный мрачный взгляд от совсем мрачного. Потому сейчас же серьёзно спросил:

— Что случилось?

Неир протянул ему свиток. Мерв коротко глянул на Зару, прежде чем шагнуть, — оттенки ее эмоций ему удавалось разбирать лучше. У Неира всё одно: набычится и стену подпирает. Рад и вовсе уходит чуть что. И "чуть что" у него в последнее время случается всё чаще. Но о Раде Мерв сейчас думал в последнюю очередь, потому что разглядел в глазах Зары ту самую легкую, но какую-то безнадежную грусть, которую он видел лишь однажды — когда уехал Алекс.

Мерв шагнул к Неиру, вырвал у того из руки пергамент и пробежался глазами по строкам. Пробормотал:

— Что за чушь? — и сунул обратно в руку.

Сейчас надо было думать о деле, а читать героические оды Алексу в стихах. Бесспорно, стихи красивые, но совершенно бессмысленные.

Неир приподнял бровь:

— Ты до конца дочитал?

— Я, конечно, грамотнее многих, — хмыкнул Мерв, уселся на лавку и принялся стягивать мокрый сапог, — но всё же читаю не так быстро.

— Кого это "многих"? — подозрительно уточнил Неир, Зара тяжело вздохнула, прерывая этим вздохом готовый было разразится очередной спор. Хотя, почему очередной? Спор у них был один, вечный. Просто иногда они о нем забывали. Но возвращались постоянно.

Она подошла к Мерву, села рядом, положила руку на локоть — кажется, собиралась на плечо положить, но не удобно было, габариты не те. Мерв покосился на нее. Потом — на Неира.

Что-то определенно было не так.

— Алекс погиб, — тихо сказала Зара, не глядя протянула руку к Неиру, щелкнула пальцами, и тот вложил пергамент в маленькую ладошку. Зара протянула стихи Мерву. — Прочти внимательно.

Пока взгляд бездумно скользил по строчкам, Мерв почему-то размышлял о том, что Зара иногда начинает вести себя, будто она здесь главная. Выходит из роли младшей сестры. Хотя главный в общем-то Неир. И что случится, если во время боя оба одновременно скомандуют разное. Кого слушать?

"Эй, — окликнул Мерв себя, — это что ещё такое? Я. Я здесь главный. И точка".

Правда, об этом, судя по всему, знал он один. Волчата соглашались, пока им было выгодно соглашаться. И частенько бросали такие взгляды исподлобья, что Мерву все казалось, что когда-нибудь ночью они его загрызут.

— И что? — спросил Мерв, сосредоточившись наконец на тексте. — Хотите сказать, что поверили? Кто вообще такой этот Атэй? Вы знаете, где находится Феррон? Алекс что, горы перешёл, чтобы туда добраться? Может, ещё и всех Горных по дороге уложил, а? У них просто там своих героев нет, вот к нашим и цепляются, и плетут о них всякое... Ага... Бился плечом к плечу с каким-то Хранителем. Алекс. Да он на сотню шагов к себе никого не подпускает. Он всегда один — это главный принцип. Это вам просто повезло, что он неравнодушен к детям.

— Или тебе повезло, — вставил Неир, рассматривая ногти.

Мерв вскинулся, но Зара ощутимо сжала локоть, и Мерв ответил Неиру нехорошим прищуром. Потом поговорят. Именно этот спор — о том, кто победил бы в прерванной Алексом драке — и был бесконечным. Рад и вовсе отвечал односложно: "Конь!", в ответ на что получал едва ли не хоровое: "Тебя там не было!", качал головой и уходил прочь. Иногда казалось, что Рад старше их обоих.

— Бился плечом к плечу, после чего пожертвовал собой, спасая всех, — продолжил Мерв, вновь возвращаясь к тексту. — А Хранитель добил монстра. Алекс пожертвовал собой! Да он скорее Хранителем пожертвовал бы. Алекс — хитрый и живучий. Зачем ему погибать за какой-то там Феррон?

Неир снова поднял бровь.

— Мы об одном и том же человеке говорим? — тихо перевела молчаливый вопрос Зара.

— Иногда люди погибают в битве, — напомнил Неир и поднял на Мерва тяжелый взгляд. — Даже если не планируют.

Вдохнул и, не меняя интонации, продолжил:

— Есть такая штука: битвы. Только для этого нужно биться, а не сидеть в душной комнатушке и ждать непонятно чего.

Неиру не нравился подход Мерва к делу.

Покинув селение, в котором встретились, они направились к реке. Оттуда проще всего было добраться до дома. У Мерва от дома осталось немного, но все же больше, чем у волчат. Он не слишком разделял их воинственный настрой и втайне надеялся, что, почувствовав себя в относительной безопасности, те попробуют найти хоть какие-нибудь человеческие занятия. Но естественно пообещал, что дом станет их базой, а сами они продолжат искать злых людей и разбираться с ними по-своему, только на этот раз — по-настоящему злых.

Он недооценил что-то в них: то ли тягу к справедливости, то ли жажду крови. Так и не разобрал. Он и сам раньше был таким. Это сейчас, когда желание отомстить больше не вело его, когда он знал, что теперь не принадлежит себе, а несёт ответственность еще за трех людей... гм... существ, только сейчас Мерв стал спокойнее, рассудительнее и разумнее. Пытался научиться думать. Хотел научиться думать, как Алекс.

В любом случае, он был уверен, что Алекс сделал бы так: затащил бы волчат в относительно безопасный дом и заставил жить там мирной жизнью.

Что сделал бы Алекс, если бы эта троица нашла себе дело прямо по дороге? В первом же перевалочном пункте?

Да проще простого: надавал бы всем по загривкам, схватил бы за шкирку — и домой. Может, у Алекса и вышло бы. Мерв же был не настолько силен, чтобы сразу троих волков за шкирку хватать. Оставалось одно: подыграть и ввязаться в дело. Тем более, что дело было пустяковое. Тем более, что сулило неплохой навар, а деньги сейчас были бы не лишними.

Но всё же Мерв решил быть острожным. Слишком осторожным, как считал Неир. Точнее, считали все, просто Неир чаще всех сообщал об этом вслух.

— Вот в этом и дело! — ответил Мерв. — В этом и дело: Алекс — ждёт. Изучает. Планирует. И только потом, если захочет, ввязывается в битву.

— Ты не хочешь верить, — понимающе кивнула Зара. — Но не можешь никого убедить, даже себя. Я много слышала о Ферроне и о Хранителях. Атэй сам ферронец, Хранители для них — святое, он не стал бы о таком врать.

— Ну и верь своему Атэю, — пожал плечами Мерв. — А я просто знаю, что Алекс ещё долго не умрёт.

— Думаешь, он где-то там? — пробормотала Зара, резко поднялась и подошла к окну. Уставилась в него, будто кого-то хотела увидеть. Ждала. Впрочем, почему "будто"? Алекса она ждала. И будет, наверное, всегда ждать. Эта мысль неприятно кольнула, но Мерв отмахнулся от себя. Не время сейчас думать о Заре. О Заре вообще думать вредно. От этого становится грустно.

— Ну, точно не здесь, — фыркнул Мерв в ответ, а Неир, который всегда понимал сестру быстрее, чем кто-либо, и уж точно быстрее Мерва, бросил на него испепеляющий взгляд, мгновенно оказался рядом с ней, взял за плечи и развернул к себе. Как раз вовремя, чтобы Зара разрыдалась на его плече.

Потому открывать дверь, в которую постучали условным стуком, пришлось Мерву.

Рад проскользнул мимо, бросил короткий взгляд на старших, перевел на Мерва. Расслабленно бросил:

— Какая неожиданность, снова сопли разводим... — и уточнил. — Какой повод?

— Говорят, Алекс погиб, — тихо ответил Мерв. Хотел было добавить, что лично он в это не верит, но Рад пожал плечами, бросив равнодушное: “А”, и перешел к куда более волнующей его теме.

— База воров — в подземелье под городской библиотекой, кто бы мог подумать, — оттараторил он и принялся расшнуровывать куртку. — Начитанные, поди, воры…

— Откуда узнал? — спросил Мерв.

— Поспрашивал, — неопределенно пожал плечами Рад.

Пока Неир возмущался, Рад решил действовать. Мелкий гадёныш...

Гадёныш сбросил куртку. Рубаха под ней была залита кровью. Снял рубаху, и Мерв убедился в том, что и так в общем-то знал: кровь принадлежала не Раду.

Рад склонился над тазом, старательно умываясь, а Мерв тихо сказал:

— Надо поговорить.

— Кто бы сомневался! — фыркнул Рад и принялся тереть шею. — Говорить ты умеешь. Вон уже этих, — кивнул на старших, — до слёз заговорил…

— Рад! — мрачно одернул его Неир, который так и не отпустил Зару — всё ещё держал в объятиях и осторожно поглаживал пушистые локоны.

— Напомни, — Рад поднял на него взгляд и хищно ухмыльнулся, — зачем нам этот медведь? И почему мы до сих пор не разорвали его, пока он спит?

Мерву стало не по себе. Рад, конечно, шутил. Но подобные шутки стали повторяться всё чаще. И, что самое неприятное, всё больше перекликались с его собственными опасениями.

— Он наш друг, — раздраженно бросил Неир.

— Это мы Алексу так сказали? — не отставал Рад. — Так Алекс, говорят, помер!

Зара вырвалась из объятий брата, в заплаканных глазах вспыхнул гнев, который тут же сменился какой-то вселенской усталостью. Она тихо попросила:

— Хватит, Рад.

Тот фыркнул, но послушался и промолчал.

А Мерв подумал, что с Радом скоро уже никто не сможет справиться.

Глава 20

(По пути)

— Возьми, — Оракул швырнул на стол связку успокоительных трав. — Заваривай. Пей.

Рамор поднял её, подозрительно осмотрел, понюхал, скривился. Сунул в карман и никуда не ушел. Потому Оракул спросил:

— Что-нибудь ещё?

— Эта печать... Она могла что-то сделать с ним? Как-нибудь изменить?

— Боишься древней страшной силы, которая хранится в артефактах? — удивился Оракул. — И в которую ты не веришь, насколько я помню?

— Но что-то ведь его изменило! — настаивал Рамор. — Либо печать, либо Алекс.

— Печать не имеет силы без владеющего ею бога, — пожал плечами Оракул. — Что до Алекса... Даже если предположить, что парень нашел себе пример для подражания — что в этом страшного? Да, пример не лучший, но мы с тобой, вероятно, ещё хуже, раз он за Алекса ухватился, а?

Рамор фыркнул.

— И вот ещё над чем подумай, — продолжал Оракул. — Может, Сакар изменился не сейчас, может, ты его только сейчас рассмотрел? Ситуация была непростой, мальчик показал свою истинную суть... Не говорю, что это так, я не видел. Но советую обдумать и этот вариант.

— Ситуация! — фыркнул Рамор. — Да он сам по себе ходячая непростая ситуация!

— Он победил, — напомнил Оракул.

— Я до сих пор не могу понять, как! — снова повысил голос Рамор. — У него не было схемы, не было плана! Либо план был, но безумный, либо всё вовсе случайно вышло! Он ничего не сказал, не объяснил. Ни слова! С ним говорить было невозможно, потому что он вышел из шатра — и сразу командовать! И глаза у него были тогда… Как у охотника твоего! Безумные и мертвые!

— Очевидно, — задумчиво проговорил Оракул, — ты совершенно не знаешь Сакара, если тебя удивил такой взгляд… Твой совет отступить, Рамор. Ты помнишь, кому ты дал совет отступить? Сакару. Который всегда был слишком слабым. И впервые решился выйти на бой, чтобы доказать всем вокруг, что он не слаб. Чтобы доказать это себе. Хотя все мы — и ты, и он, и я, и любая собака в окрестностях, — знаем: доказывать нечего. Он слаб. Отступи он, последуй твоему совету, он признал бы это. А мы говорим о Сакаре. Который если за что хватается — будет держать до конца. Он выдумал безумный план вместо того, чтобы признать поражение. Прекрасно понимая, что план безумный. Оттого и взгляд был такой.

— Я советовал не только отступить, — сказал Рамор. — Я не дурак, каким ты меня себе представляешь, тоже многое понимаю. И как только понял, что он решился на битву, сказал укрепиться на вершине холма. Но он меня не слышал. То есть — вообще не обращал внимания. Он собрал людей, разделил и большую часть отправил вниз — с приказом спуститься и обходить холм с двух сторон по сигналу. Рядом с собой ставил несколько десятков, ещё и барабаны половине оставшихся раздал, а кому из этой половины барабанов не хватило — сказал бить мечами по щитам.

Оракул задумчиво хмыкнул.

— Это ещё не всё, — воодушевлённо продолжил Рамор. — Он и нас, оставшихся, заставил спуститься с вершины. Остановиться на середине склона. Ты представляешь, как люди на него смотрели? На меня? Удивительно, что его там же, на месте, свои не победили! Барабанами! Они бы и победили, если б не тот его взгляд! Даже мне было страшно, представь, как им. Которых Сакар и так всегда пугает…

— Он решил окружить Горных? — уточнил Оракул, возвращая Рамора к тебе беседы. К той теме, которая интересовала его. Рамору-то как раз хотелось поговорить о Сакаре, но Рамор слишком слабо разбирался в человеческих душах в принципе, тем более — в душе мальчика. В которой чёрт ногу сломит, а сам Оракул, как минимум, может подвернуть. — Взять в кольцо? Или… Напугать?

— Да он меня напугал! — снова сорвался на крик Рамор. — Ты понимаешь, насколько это ненормальный план?! Ну, ты же должен понимать! Горные что, должны были увидеть, что их якобы окружают — и побежать?! Или испугаться барабанов?!

— Испугались? — доверительно спросил Оракул.

— Они его испугались, — вздохнул Рамор. — Его бы и Мёртвые испугались, и ещё бы разок померли, на всякий случай! Говорю тебе — видел бы ты его глаза...

— Горные подошли к холму, — медленно заговорил Оракул, восстанавливая события, — на них с обеих сторон бросились вооруженные люди, пытаясь окружить. А по другой стороне холма — поднимается армия. Они её не видят, но слышал, как бьют барабаны. Если столько барабанов — сколько там вообще человек? Они так должны были подумать?

— Это Горные! — снова рявкнул Рамор. — Откуда Сакару знать, как они думают?! Умеют ли они вообще думать?!

— В такт били? — заинтересовался Оракул. — Или просто шумели?

— В такт, — устало кивнул Рамор и мрачно добавил. — Сакар с ними репетировал.

Оракул коротко хохотнул, откидываясь назад. Рамор тяжело вздохнул. Его взгляд говорил: "Ещё один безумец на мою голову". Впрочем — хотя Оракулу могло показаться в дыму и полумраке — едва заметная ухмылка всё же тронула и губы стража.

— Они не знали, сколько вас, — отсмеявшись, кивнул Оракул. — Не видели, сколько поднимается на холм. Но действовали вы так нагло, что Горные подумали, будто вас много. Испугались и побежали?

— Побежали они, когда Сакар бросился вперёд, — продолжил Рамор. — Первым. Ты понимаешь? Он первым поднялся на вершину холма и тут же дал команду атаковать. И атаковал. Не дожидаясь остальных. Пришлось этого дурака догонять, а ты знаешь, конь у него быстрый, сам он лёгкий... В общем, и не догнали поначалу.

— Значит, не врут, — задумчиво проговорил Оракул. — Ты знаешь, Рамор, сколько я услышал легенд за последние дни? Все о победе Сакара. И во всех — он побеждал едва ли не в одиночку. Теперь понятно, почему. Ну, поздравляю тебя, страж. Наш лорд теперь герой. Не пойму, что тебе не нравится. Парень нашел выход из безвыходной ситуации. Вышел. Победил. Напугал всех вокруг. Тебя, правда, в том числе. Но что поделать, раз ты такой пугливый...

Рамор покачал головой, отмахнулся и вышел.

***

Он никак не мог объяснить, а Оракул не хотел понять.

Что-то случилось с Сакаром. Что-то рвалось из него наружу, незнакомое, чуждое и страшное. Как будто зловещий бог Артаг, которого Алекс якобы убил, на самом деле провёл всех и вселился в печать, а из нее — в самого лорда. Но не говорить же об этом вслух. Тем более — Оракулу.

На самом деле, когда Сакар бросился навстречу Горным, Рамор, почти предугадавший этот его шаг, был рядом, отстал всего на полкорпуса. И видел всё.

Орда Горных — это страшно. Прав был гонец — это сошедшая на землю тьма. Черная волна, которая уверенно поднимается вверх по холму и вот-вот захлестнет. А на вершине холма — они. И за спиной — барабаны.

Но за разноголосым свистом и воем барабаны почти не слышно.

За миг до начала боя Рамор повернулся к Сакару, но увидел во взгляде совсем не то, что ожидал: в светлых глазах горело хищное предвкушение и безумный азарт, с которым идут на риск в игре, но — не навстречу противнику. Сакар покосился на него, неожиданно подмигнул и с места пустил коня в галоп. Рамор помчался следом. Горные закричали громче, завыли, завопили. Но лучше стали слышны и барабаны. Играющие на них, следующие последними в рядах Сакаровых воинов, уже поднялись на холм. А значит — скоро Горные увидят, что за этой фальшивкой ничего нет. Ни армии, ни силы.

Эта мысль метнулась среди прочих панических, но Рамор не отвлекался на них от основной. Которая звучала в голове возмущенным воплем: “Куда, ненормальный?!”

Сакар уже был рядом с ними, а Рамор всё так же отставал.

Ещё чуть-чуть и...

Сакар пригнулся, уворачиваясь от стрел и камней, выхватил меч, ушёл от удара дубиной, и врезался в толпу Горных. Рамор на ходу швырнул в противников кинжалы, один за другим, рванул из ножен меч и коротко рубанул ближайшего из них.

Вокруг визжали и вопили.

Позади били барабаны.

Рамор не успевал найти в толпе Сакара. Уворачивался, блокировал удары, бил сам, и не было времени поднять взгляд. Его ранили несколько раз, легко, но ощутимо. Проткнули копьем плечо, резанули по руке. Он проткнул кого-то, кого-то пнул, перехватил чью-то дубину, размозжил чью-то голову. Дыхание заканчивалось, обрывалось. Кажется, он слишком надолго его задержал, и теперь никак не мог восстановить, в таком-то ритме. Голова кружилась. Перед глазами мелькали перепачканные то ли грязью, то ли боевой раскраской, то ли запёкшейся кровью — провели кровавый ритуал перед походом, не могли не провести, это же Горные — рожи. Не лица. Не человеческие.

Они и правда были зверьми. С клыками, дубинами и щитами.

Подсекли под ноги коня, тот шатнулся, но Рамор успел спрыгнуть, подминая кого-то под себя.

"Сакар всегда был разумен, — думал потом Рамор, — а вся эта битва — сплошное безумие. Одно безумное решение за другим. И последнее из них — вклиниться в армию противников и прорубать себе дорогу вперед, не подождав своих. Фактически — дать себя окружить со всех сторон".

И где, скажи на милость уважаемый Оракул, где в этом безумце тот Сакар, который любил сидеть в темном углу и читать книги?

“Может, — думал потом Рамор, — ему действительно не стоило выбираться из того угла? Кто знает, сколько тьмы выбралось вместе с ним? Той самой, что еще не поглотила его, но уже обступила со всех сторон...”

А потом Горные всё-таки побежали.

Всё-таки испугались, и пусть Сакар и все остальные утверждают, что барабанов, Рамору до сих пор казалось: испугались Сакара.

Они отступали неорганизованно, смято, давили своих же все с теми же дикими воплями.

Рамор проткнул мечом еще нескольких, увидел, как далеко впереди встал на дыбы конь лорда, а через миг в грудь коню вонзилось кривое чёрное копье. И дыхание оборвалось окончательно, потому что конь был без всадника. Рамор коротко оглянулся, ища взглядом своих. Те, как и он сам, по локоть в крови, уже не отбивались. Наступали, догоняли, добивали.

Он свистнул, призывая к себе, и принялся с удвоенной яростью прорубаться туда, где только что видел коня.

Но уже потерял из виду. И не был точно уверен, что идёт именно туда.

Отступая, Горные уже не дрались, почти не глядя бросали назад то копья, то камни — несколько из них зацепили его, но он только потом узнал об этом, когда лекари наносили мази на тело. Пока же — даже не заметил. Просто шёл дальше. И воины шли за ним. Шли по раздавленным и обезображенным телам, по лужам крови.

Горные бежали.

Сакара нигде не было.

— Сакар! — кричал Рамор.

— Лорд! — кричали остальные.

И когда далеко впереди кто-то из тех, что шли окружать, эхом ответил:

— Лорд! — он сначала подумал, что его там тоже ищут. И только потом разобрал. — Лорд здесь!

Рамор побежал. Дыхание же вернулось к нему, когда увидел, как Сакара поднимают с земли, и тот сам пытается устоять на ногах. Рамор растолкал собравшихся вокруг, подхватил Сакара под руку. И понял, что его собственные руки — те, которые по локоть в крови — еще очень даже чистые. Что по сравнению с Сакаром, он вообще очень чистый. По сравнению с Сакаром сейчас и Горные чистые.

Лорд был залит кровью. Облеплен грязью. И узнать его можно было лишь по безумному взгляду.

Как объяснить Оракулу, что это — не тот Сакар, который любит мыть голову по два раза на неделе и ежедневно менять шелковые одежды?

— Коня, — тихо сказал Сакар.

— Коня! — рявкнул остальным Рамор.

И помог лорду взобраться в седло, когда коня привели. Сакар несколько мгновений пытался не упасть, потом заметным усилием воли заставил себя выпрямиться. Он был слаб. Ранен. По-хорошему, ему не стоило бы и вставать.

Впрочем, по-хорошему, ему и битву начинать не стоило бы.

— Так, — сказал он, взмахнул рукой в сторону, куда отступили противники, — будет со всеми. Кто встанет. На моём пути! — он говорил отрывисто, через силу, старательно выговаривая каждое слово: будто боялся, что не разберут. — Пусть все знают! Бой барабанов принесёт смерть! Я и есть смерть! Вы ругаете меня за храмы Старых богов. Но времена изменились. Старые боги теперь с ними! — еще один взмах руки в сторону гор. — И Старые боги не помогут никому из них! Знаете, почему? Потому что против них иду я!

Воины радостно взревели, а Рамор вновь пристально всмотрелся в Сакара. И вновь ничего не разобрал. Кроме безумного взгляда и такой же безумной, но абсолютно счастливой улыбки.

Впервые в жизни Сакар улыбался так радостно, так открыто.

Одна проблема — Рамор точно помнил, что видел эту улыбку немногим ранее. И эта улыбка принадлежала не Сакару.

Правда, была ещё одна проблема, о которой он подумает гораздо позже. Горных и правда было больше, чем он ожидал. А значит, они и правда могли научиться договариваться.

***

— Ладно, — тихо сказал Мерв, не замедляя шага, — все всё помнят?

Они шли по узкой темной улочке.

Мерв — первым, за ним — Зара с Неиром, рядом, почти в ногу, несмотря на то, что с трудом умещались здесь вдвоём. Замыкал шествие Рад.

Мерву никто не ответил, и он вопросительно глянул через плечо. На него смотрели пристально, и от их взглядов было не по себе. В освещенном помещении еще куда ни шло, но в вечернем полумраке они казались и правда волками. Просто в человеческих обликах.

— Помнят, — нехотя бросил Неир, снизойдя всё-таки до ответа.

Мерв коротко кивнул и вновь уставился на дорогу перед собой. Неир-то помнит, это он и так знал. Неир серьёзен и расчетлив, он знает, почему лишний шум им не нужен, и как действовать, чтобы шума избежать.

Даже если рычит себе под нос, что устал сидеть и ждать — всё равно сидит и ждёт, пока воры уйдут грабить очередную жертву, чтобы они сами могли тихо и быстро ограбить воров.

В Заре Мерв тоже был уверен.

Так что вопрос на самом деле был адресован Раду.

Рад, естественно, промолчал.

Он вообще всё больше отмалчивался. Если, конечно, не зубоскалил. С ним было непросто. На самом деле с ними всеми было непросто. Но с ними было лучше, чем без них. И даже Раду он готов был многое спустить с рук, просто потому что Рад теперь стал частью семьи. Его семьи. Хочет он того или нет.

Только теперь было страшно: один неверный шаг, и подставишь теперь не себя — младших. Именно потому так важно было, чтобы все придерживались плана.

Не дойдя до здания библиотеки одну подворотню, замерли. Прижались к стенам, слились с темнотой.

— Идём мы с Неиром, — решил всё-таки напомнить шепотом Мерв, — Зара — к окну, Рад — к чёрному входу. Если вам нужна помощь — свист. Если отступать…

— Может, пойдем уже? — скучающе перебил его Рад, который даже не думал переходить на шёпот.

Малыш был слишком самоуверен. И всё время ему хотелось действовать, и всё время драться, и всё время крови. Иногда Мерву даже казалось, что у парня слишком сильная жажда крови. Больше, чем волчья.

Иногда Мерв задумывался, не заразно ли это — что-то похожее он разглядел когда-то, хоть и мимоходом, в Алексе. Или ему тогда просто показалось?

Мерв не видел Алекса в бою, но видел его взгляд, когда Алекс вышел разнимать их с волками. Один взгляд — этого хватило. Мерв тоже был охотником и всегда мог распознать кровожадного монстра. Просто Алекс был монстром иного типа. Мерв всегда подозревал это, когда читал легенды и слушал истории: либо хитрый пройдоха, либо чудовище пострашнее других чудовищ. Потому что — ведь как-то он их всех побеждает.

Теперь Мерву казалось, что Алекс — и то, и другое.

И он, вероятно, единственный из всей их семьи понимал, насколько им повезло, что Алекс тогда пришёл их мирить.

Рад — точно не понимал, и к Алексу относился крайне пренебрежительно. Рад ко всем так относился. Разве что Зару он, как-то очень по-своему, любил. И возможно, совсем немного, Неира. Алекс же для него даже не выделялся на фоне остальных. Так что вряд ли Рад осознанно пытался бы быть на него похожим.

Может, в Алексе просто было что-то, что само по себе цеплялось на тех, кто рядом? Тогда хорошо, что оно прицепилось на Рада. Рад мелкий, его можно скрутить в случае чего.

Это, конечно, пока.

На самом деле Мерв понимал, что думает о каких-то глупостях. Он просто нервничал перед делом — вот и лезли в голову глупости.

Он смерил Рада коротким взглядом, тихо согласился:

— Пойдём, — и решительно направился ко входу — высоким деревянным дверям большого здания через дорогу.

Две тени за спиной метнулись в разные стороны: Зара и Рад на позиции. Неир бесшумно шагал следом.

Мерв пару раз обернулся, чтобы проверить, на месте ли он, и не принял ли под шумок волчий облик. Они договорились: волками по возможности не оборачиваться. Чтоб не наследить, не накликать на свою голову ещё охотников. Ребята и без того в драке хороши. Все трое.

В общем-то и тут Мерв был в Неире уверен, переживал больше за Рада, но слишком уж тихо Неир умел передвигаться. И Мерву подумалось, что они понемногу сживаются со своей волчьей сущностью. И, может быть, скоро и оборачиваться им будет не нужно. Слышат лучше остальных, запахи чуют, передвигаются с какой-то нечеловеческой грацией.

Особенно Зара…

"Опять глупости в голову лезут", — рассердился на себя Мерв и решительно толкнул дверь.

Он в общем-то не надеялся, что та откроется сразу, но дверь легко распахнулась, и Мерв застыл, прислушиваясь. Слишком всё легко. И слишком тихо.

Снова оглянулся на Неира.

В здании было темно, пахло деревом и сыростью. Хранить пергаменты в таком месте, пусть и в запечатанных сосудах, неправильно. Впрочем, учитывая, что в подвале здания и вовсе база воров, то испорченные рукописи — это ещё цветочки.

Мерв вошёл, прислушался. Неир скользнул следом, оттеснил с дороги, потянул носом воздух и огляделся. Коротко кивнул, приглашая за собой. Мерв двинулся следом. Они еще ни разу не работали вместе, только обсуждали, что и как делать, и уже сейчас Мерв понял, насколько бесполезными были все эти разговоры.

Неир мгновенно перехватил инициативу, и теперь он вёл Мерва за собой, а не наоборот, и Мерв понимал, что так и надо, потому что Неир лучше видит, лучше слышит, лучше чует.

И кто теперь главный?

Преимущество волка — чутьё, преимущество охотника — оружие. А если волк идет на двух ногах, а в руках сжимает оружие — зачем ему вообще охотник рядом? А если волк не один? Если их целая стая?

Почему охотник до сих пор жив?

Неир прошел меж рядами массивных шкафов, остановился, терпеливо дожидаясь, пока до него доберется Мерв.

"Угу, оружие у меня преимущество, — мрачно думал Мерв, — только как его достать в этой кромешной тьме, когда обе руки раскинуты в стороны, нащупывают дорогу, чтоб не грохнуться на пол?"

Он привык к лесу, в помещении было тесно, плохо слышно, трудно дышать.

"Значит, я привык к лесу, а волку хоть бы хны", — окончательно обиделся на судьбу Мерв и врезался в Неира.

Неир неслышно хлопнул его по плечу, призывая замереть, сам присел и осторожно поднял что-то с земли. Оно скрипнуло, и через миг Мерв понял: дверь в подвал. Лестницы внизу не было, зато был слабый мерцающий свет.

Неир спрыгнул. Мерв — следом.

Подвал был неглубоким, а слабый свет давали несколько висящих на стенах факелов. Не достаточно, чтоб осветить огромное помещение, но чтобы контуры различить — хватало. Как только ноги коснулись пола, Мерв выпрямился, одной рукой схватился за нож, второй — отвесил стоящему рядом Неиру легкий подзатыльник, мол, не лезь впереди старших. Неир круто развернулся и полоснул таким взглядом, что Мерву показалось: сейчас его точно разорвут на части. Может, так и случилось бы, если бы что-то не отвлекло Неира от этой мысли. Он коротко глянул по сторонам, принюхался, тихо бросил:

— Уходим.

— Так быстро? — удивились из темноты.

К ним вышли люди с оружием наперевес. Шагнули из-за темных тяжелых штор у стен, которые поначалу казались самими стенами, из-за дубовых шкафов, которых тут было куда больше, чем наверху, со всех сторон. Один из людей легко запрыгнул на стоящий напротив стол, свесил ноги и принялся ими болтать.

— Боюсь, уйти у вас не получится, — сообщил он, и Мерв только сейчас рассмотрел — парню было не больше, чем Неиру. И все они, судя по комплекции, примерно одного возраста. Самодовольные ребятишки с оружием в руках.

— А я думаю, нам все-таки стоит попробовать, — проговорил Мерв, спрятал нож за пояс и поднял руки, за что получил очередной убийственный взгляд от Неира. — Давайте так: мы не тронем вас, вы — нас. Мы пойдем своей дорогой и забудем об этом досадном недоразумении.

Так сделал бы Алекс?

— Ты, кажется, не понял, — хмыкнул парень, поднял руки и дважды громко хлопнул в ладоши. Сверху сдавленно зашипели, а потом в подвал спрыгнула Зара. Упала неловко — прыгала явно не по своей воле. Ее столкнули.

Так же неловко поднялась. Кажется, повреждена одна нога. Плохо.

А парень продолжал:

— Мы пригласили вас сюда, собрались все вместе вовсе не для того, чтобы расходиться. Веселье только начинается… — поднял голову и раздраженно спросил. — Где младший?

— Ищем, — отозвались оттуда. И захлопнули крышку.

Мерв покосился на Неира и выругался про себя.

Тот смотрел на Зару так, будто в ней была сосредоточена вся его суть, и теперь эту суть задели. Дышал тяжело, будто с трудом. И Мерв понимал, что сейчас произойдет. Еще мгновение — и вместо Неира здесь окажется кровожадный зверь. Который всех разорвёт, а если не всех, если погибнет, то утащит за собой многих, потому что его любимую сестру нельзя тронуть и пальцем. И Зара последует за ним. Потому что Зара всегда следует за ним. Дома может спорить и пререкаться, но в драке — всегда за ним.

Превратиться в волка Неир не успел лишь потому, что Зара вовремя подняла на него серьезный, предупреждающий взгляд. Потом глянула на Мерва — вопросительно. Мерв лишь неопределенно качнул головой. Чего она хочет? Чтоб он придумал новый план? Какой может быть план, если их, оказывается, пригласили?

И где, черт его дери, Рад?!

— Что значит "пригласили"? — спросил он, прикидываясь дураком.

Так Алекс точно сделал бы: говорил бы, пока не поймёт, что делать дальше. К тому же у Мерва всегда отменно выходило прикидываться: что Алексом, что дураком. И если быть Алексом он долго тренировался, то за дурака всегда сходил легко: все вокруг считали, что с его размерами умение думать — навык необязательный.

Жаль только, что сейчас он и правда выходит полным дураком. Потому что совершенно не понимает, что делать теперь, хоть заговорись.

— Ребя-ята, — с дружеской усмешкой протянул парень на столе и развел руки в стороны, будто обнять их хотел, — ну, что вы в самом деле! Так заметно вынюхивать и выспрашивать о нас — глупо. Ваш мальчик столько шума наделал... Где, кстати, он? Не захватили с собой? Дома забыли? Жаль, придется ещё и туда наведаться. И… — он занес руку над столом и медленно выбил костяшками пальцев на столешнице ритм секретного стука. — Вот так, да?

Неир дернулся было, но вновь наткнулся на предупреждающий взгляд Зары. А парень на столе разошёлся. Кажется, получал наслаждение от роли победителя.

— Пришлось подослать своих парней, чтобы наплели ему о нашей базе здесь. Ну, вы сами подумайте! — и рассмеялся. — Библиотека?! Парни, правда, так и не вернулись, это, конечно, жаль… Зато дело свое сделали, да? Вы здесь. Мы тоже. Заждались уже. И, прежде, чем начнем, последний вопрос. Как вы о нас узнали?

— Догадались, — мрачно процедил Неир.

— Топорно работаете, — воодушевленно поддержал его Мерв. Он уже сосчитал противников, всё получилось бы, будь здесь Рад. Или будь он сам волком. Или если Зара твёрдо стояла бы на ногах. А так... Эти двое справятся, если Зара сможет, а вот сам он — не уверен.

Зато уверены эти отморозки. Все как один. Они думают, что поймали в ловушку людей. Не волков.

— Три кражи в двух соседних городах, — продолжал Мерв, — все по одной схеме.

— Вы вообще кто такие? — наклонил голову набок парень, изучая их. Будто мысли прочитал. Или в глазах у Мерва слишком много написано? Или на роже?

— Лучше тебе не знать, — все так же, сквозь зубы, предостерёг Неир. Он всё ещё держался в человеческом обличии, но с трудом.

Неир не любил проигрывать. И очень не любил, когда обижали Зару.

— Хотели украсть ваши деньги, — честно ответил Мерв, — но как я понимаю, их тут нет. Так что и нам тут делать в нечего.

— А вы тут долго и не пробудете… — с улыбкой согласился парень, но закончить не успел. Крышка сверху распахнулась, он вскинул голову и изменился в лице.

Мерв тоже вскинулся и тут же отпрыгнул в сторону. На пол рухнуло окровавленное тело. Потом — ещё одно. И ещё. У всех были разодраны глотки. И глаза невидяще таращились перед собой с диким ужасом.

Такие же молодые парни, как тот, что только что был так твёрдо уверен в своей победе. Зара напряжённо зыркнула на Мерва — как будто это он трупы в подвал бросает — перевела взгляд на Неира.

— Смотри, твои друзья пришли, — ухмыльнулся Неир, продолжая пристально изучать сидящего на столе. Тот уже не болтал ногами и не улыбался — застыл каменным изваянием, глядя на погибших.

Мерв напрягся, сжал и разжал кулак, разминая пальцы.

"Ладно, — подумал он, — может, и хорошо, что малец не любит планы. Очень даже хорошо. Но поговорить с ним надо будет, ох как надо..."

Потому что что-то подсказывало: рано или поздно на месте этих вот окажется уже сам Мерв. А может, и Неир. Хорошо, если не Зара.

Рад мелкий ещё, а вот когда вырастет... Когда вырастет — может быть уже поздно.

— Умный, да? — спросил Рад, не отрывая горящего взгляда от главаря.

Его голос дрожал, но не от страха и не от злости — от радостного возбуждения. Он выдыхал фразы, не в состоянии выговорить целое предложение, потому что дыхание восторженно сбивалось. — Твои ребята были разговорчивыми… Им пришлось… Я заставил их… Рассказали не только о базе — о засаде… Эти… — кивнул на старших, — даже не знали… Но так ведь интереснее, правда?..

Коротко оглянулся на них, и Мерву показалось, немного удивился, что его не поддержали.

Удивился и парень на столе. Уже пришел в себя, но команду к нападению отдавать не спешил — чуял неладное. Только не мог понять, в чем подвох. И очевидно считал, что раз с ним говорят, то о подвохе сообщат. И предложат, к примеру, как-нибудь договориться. Странно: что может быть проще, чем понять, что есть ещё один слишком наглый и разговорчивый малец, который любит поговорить с жертвой прежде, чем разорвёт её на части.

— Вы мелкие глупые твари, — почти ласково протянул Рад. — Ещё не поняли, да? Я знал о ловушке заранее, я мог подстроить свою ловушку, мог подготовиться, мог предупредить своих, но даже пальцем не шевельнул. А знаете, почему? Потому что это будет не битва.

Пожал плечами и равнодушно бросил:

— Я разорву всех вас.

Подался вперед, всматриваясь в глаза в глаза человека, усмехнулся и всё так же ласково протянул:

— Ещё не поняли….

Почему Неир и Зара бросились в стороны именно в этот миг, Мерв так и не понял. Может, какая-то давняя договорённость. Может, как обычно, успели обменяться взглядами, пока все вокруг отвлеклись на Рада. Может, прочитали мысли друг друга.

Это было уже неважно.

Глава 21

(По пути)

Зара ушла от удара человека, стоявшего между ней и стеной, ловко подсекла того под ноги — и человек упал. Неир коротким ударом вырубил того, кто был с его стороны. Дальше Мерв не видел, потому что вперед прыгнул парень со стола, а за ним — бросились остальные.

Почему-то он был уверен, что Рад обратится в волка, и обратится мгновенно, но Рад просто нырнул под не успевший раскрыться удар главаря, перехватил руку с оружием, выкрутил, ударил противника коленом и отшвырнул назад так, чтобы задеть следовавшего за ним. Остальные подоспевшие бросились на него с двух сторон одновременно, и ещё один — к Мерву.

Мерв отпрыгнул от удара, со свистом рассёкшего воздух у самой груди, увернулся от следующего, колющего. Упал, когда противник попытался с размаху резануть по шее — меч просвистел сверху, а Мерв подхватил нападавшего под ноги — и опрокинул. Не успел добраться, чтоб добить — заметил движение сверху, но слишком поздно.

Было бы.

Если бы в грудь замахнувшегося на него человека не прилетел кинжал.

Человек рухнул, Мерв отшатнулся от падающего тела, выхватил у него оружие. Вскинулся, ожидая увидеть Рада, метнувшего кинжал, но рассмотрел только смутные силуэты, и только сейчас заметил: стало совсем темно. Ещё мгновение назад, когда ему показалось, что потемнело, он решил — это от напряжения, или от какого-то удара, которого мог и не заметить. А теперь — вообще ничего не видно. Вот почему Зара с Неиром побежали в стороны.

Они не пытались окружить людей — они бросились к факелам.

Теперь всё изменилось. Теперь волки окружили людей в темноте. А люди даже не догадывались, что они — волки.

Звенела сталь, свистели клинки, рассекая воздух, где-то вскрикивали, что-то тяжело ударялось то ли о стены, то ли о пол — Мерв уже ничего не видел. Он поднялся было, но в него тут же влетел кто-то из противников, то ли бежавший от драки, то ли пытавшийся найти Мерва. Влетел, снёс на землю, оказавшись сверху, попытался ударить в лицо, но Мерв увернулся.

Ткнул того в бок мечом, столкнул с себя. Поднимаясь, слыша сдавленный всхлип за спиной, снова подумал: какие из этих парней противники? Они же такие же мелкие. И тоже, наверное, кому-то семья.

Жаль ребят, но сами напросились, верно?

От нового удара он отскочил, даже не разобрав, как. Почувствовал в последний миг. Во второй раз увернуться не удалось. Тяжелый удар по голове, боль, звон в ушах вдобавок к темноте перед глазами — и всё поплыло. Мерв упал. Только снова услышал знакомый свист — кто-то метнул оружие, — услышал, как заваливается рядом с ним тело. Попытался подняться, но рука скользнула в луже чьей-то крови, звон в голове превратился в далёкий шум, а потом стало всё стихло.

Мерв провалился в тишину.

Может, потерял сознание, а может, именно в этот момент всё и закончилось: он не знал, сколько времени прошло до того, как услышал где-то высоко над собой насмешливый голос Рада:

— Он спит или помер?

И угрожающий — Зары:

— Я тебе дам "помер"!

Мерв медленно открыл глаза, голоса были совсем далеко, несмотря на то, что волчата стояли прямо над ним, он чувствовал это по движению воздуха, а если присмотреться к тьме, в ней можно было разглядеть смутные силуэты. Голоса были далеко — и всё отдалялись. Тонули в волнах шума в ушах.

— Он не помер, он отдыхает, — поправил Неир.

Кажется, Неир злился. Дышал тяжело, говорил отрывисто и сквозь зубы. Злился — или просто устал.

Мерв медленно сел. Схватился за протянутую руку. Сначала подумал, что Зара — она всегда была добра к нему. Пусть и по-своему, по-волчьи. Но когда его решительно вздернули на ноги, понял: Неир.

Нащупал в темноте плечо Рада. Оперся на него, крепко сжал и хрипло спросил:

— Ты что здесь устроил?

— Кровавую бойню! — радостно сообщил тот.

— Ты подверг всех опасности, — напомнил Мерв. — Не предупредил.

— Если тут кто-то и был в опасности, то ты, — Мерв расслышал ухмылку в голосе. — Ты слишком слаб, чтобы...

— Рад, — оборвал его Неир. Нет, Мерву не показалось: он злился. — Заткнись и зажги факел.

— Ты что... — Рад заметно растерялся. — Ты... на его стороне?

— Поговорим потом, — отрезала Зара. — Сейчас, Рад, за факелом, осмотрим их сумки, карманы, поищем на всякий случай тайники. Уйдём. Из города. Все разговоры — после.

Мерв подумал, что никак не может разобрать, кто у них главный.

Но точно не он.

***

Могилу старого лорда содержали в порядке. Огромная беседка, увитая ползучими стеблями стояла особняком от остальных могил, на холме. Рамор иногда приходил туда, чтобы побыть одному: могилу никто не навещал, кроме слуг, ежедневно ухаживающих за ней. Сюда попросту никого не пускали, а те несколько человек, что имели право лично почтить память умершего, не спешили этим правом пользоваться.

Рамор остановился у беседки и подумал, что сейчас, едва ли не впервые после смерти лорда, хотел бы не просто побыть в тишине рядом с его посмертной обителью — побеседовать с ним. Никто так и не смог понять, что именно тревожит Рамора. Почему он не радуется вместе с остальными победе наследника, почему видит в этой победе что-то иное, едва ли не поражение. И странная мысль возникла: может, понял бы лорд? Может, он давно разглядел это в Сакаре? Может, предвидел, предчувствовал что-то? Понимал, что с сыном что-то не так, потому и был с ним всегда не по-отцовски холоден?

Может, видел затаившуюся в светлых глазах тьму задолго до того, как та стала прорываться наружу?

Потому не подпускал Сакара к себе?

Его странная нелюбовь к сыну всегда казалась Рамору ненормальной, несвойственной лорду, обычно разумному и спокойному. Странная нелюбовь и странный взгляд — он всегда смотрел на ребёнка, как на досадное недоразумение, ошибку, с которой ему теперь жить.

Сакара вообще редко к нему подпускали. А когда всё-таки он умудрялся оказаться слишком близко, лорд без лишних объяснений удалялся по очередному срочному делу, которого — Рамор точно знал — у него не было. Если же Сакар оказывался слишком близко, лорд мог и рявкнуть, и ударить. Не сильно — чтобы понял. Сакар всегда был понятливым, и очень быстро уяснил: приближаться к этому человеку опасно. Да и вообще — к людям. Видимо, потому сидел по тёмным углам... Или всё-таки наоборот? Сначала погрузился во тьму, а уж потом лорд стал его избегать?

Когда Сакар был мал, на него мало кто обращал внимания, Рамор в том числе. А надо было бы.

Тогда и знал бы, с чего всё началось.

Пока же — вдруг вспомнил, чем всё закончилось.

Лорд стал больше пить к концу жизни. И за неделю до того, как слёг, всё-таки столкнулся с Сакаром. О чём они спорили, Рамор не знал — он услышал, как старый лорд кричал на него, как тихо отвечал Сакар. Первого он не разобрал, второго — не расслышал. Зато расслышал лорд — и как раз когда Рамор, сам не зная, зачем, ускорил шаг, чтобы подойти к ним, влепил сыну пощёчину. И продолжая движение, ударил ещё раз — тыльной стороной ладони.

Рука у лорда была тяжёлая, останавливаться он не собирался, Сакар отшатнулся от третьего удара, и Рамору вдруг показалось, что сейчас случится что-то непоправимое. Он так и не смог объяснить себе, почему. Сакар не схватился за оружие, даже не попытался ударить в ответ. А Рамор всё равно испугался. И до сих пор не знал, за кого из них.

Потому он окликнул, прерывая сцену:

— Мой лорд!

Лорд круто развернулся, так и застыл — с занесенной для очередного удара рукой. Злой, раскрасневшийся, запыхавшийся. И только сейчас Рамор понял — он тоже был напуган. Собственный страх вызывал у него всегда одну и ту же реакцию — ярость. Он знал единственную форму защиты — нападение.

"Надо прекращать общаться с Оракулом, — подумал тогда Рамор, — а то я, кажется, превращаюсь в такого же, как он: копаюсь в грязных душах и грязном белье".

Кажется, после того, как он окликнул лорда, у того на мгновение случилось просветление. Он даже поднял растерянный взгляд на собственную занесенную руку, но потом неожиданно заговорил Сакар. Бледный и совершенно спокойный.

— Мы говорим, Рамор, — ровно произнес он. — Если у тебя ничего срочного, подойти позже.

Краем глаза Рамор видел: старый лорд растерялся. Он и сам удивился. И решил, что мало досталось Сакару, раз продолжает наглеть. С другой стороны, мальчик был прав: это не его дело.

— Можешь идти, — приказал Сакар, не сводя с него прямого взгляда.

Впервые приказал Рамору, но сделал это спокойно и уверенно, будто всю жизнь только и этим и занимался: отдавал приказы.

Рамор вопросительно глянул на старого лорда, тот уже собрался с мыслями и коротко кивнул, подтверждая приказ. Рамор удалился со странным чувством облегчения — будто по счастливой случайности выбрался невредимым из логова змей — и вины за это облегчение.

Он должен был разобраться, что тогда происходило.

И только сейчас начал понимать, почему это было так важно.

Следующие несколько дней Сакар почти безвылазно провёл в библиотеке, а старый лорд продолжал пить. Пока не допился — слег с тяжёлой, незнакомой лекарям, болезнью и уже не встал.

И сегодня Рамор вдруг подумал, что можно увязать этот факт не с беспробудным пьянством, помноженным на прочие старческие хвори. Сегодня он вспомнил, что покойная мать Сакара, как шептались, неплохо разбиралась в растениях и ядах. А Сакар тогда вполне четко дал понять, что он сам в состоянии справиться с проблемой.

"Да глупости, — тут же сказал себе сам Рамор, почему-то отшатнувшись от стенки беседки, на которую только что опирался — будто и та пропитана ядом. — Ты теперь везде будешь заговоры искать? Ты, конечно, знаешь за Сакаром много тёмных дел, но не забывай: все они совершены уже под твоим чутким руководством. До того он только книжки читал и глазами хлопал. Так что прекращай обвинять его, даже мысленно, теперь он твой лорд и…"

— Как здоровье Оракула? — прохладно осведомились за спиной, и Рамор чуть не подпрыгнул.

Обернулся.

Сакар стоял в нескольких шагах, опираясь на развесистое дерево и небрежно подбрасывая в ладони безделушку Артага. Естественно, ему было совершенно наплевать на здоровье Оракула, просто выбрал такой способ дать понять: он знает, где был Рамор и с кем вёл беседы.

Так хотел дать понять, что даже на холм за ним полез. Ему бы в постели лежать, раны после битвы залечивать, ну или пировать со всеми, если так хорошо себя чувствует. А он стоит тут, дерево подпирает.

Зачем следить за собственным стражем?

— Думаю, лучше, чем моё, — ответил Рамор. — Не он чуть не потерял тебя в битве с Горными — я. Теперь вот сердце болит. И глаз дёргается.

— Сердце надо беречь, — с лёгкой ухмылкой кивнул Сакар, и Рамор уже совсем запутался: то ли он себя слишком накрутил, то ли это действительно прозвучало еще не как угроза, но уже — предупреждение.

— На тебя сердец не напасёшься, — пробурчал он, — самоубийца ненормальный.

— Мы же победили, — напомнил Сакар, отлепившись от дерева. Пожал плечами и тут же поморщился от боли. Сделал несколько тяжелых шагов, прошёл мимо Рамора в беседку и тяжело опустился на лавку. Подумал и исправился. — Я победил.

— В этом и проблема, — отозвался Рамор. — Ты действуешь один. Не делишься планами. Не сообщаешь о решениях. Не советуешься.

— Ты бы поддержал меня? — удивился Сакар и полоснул холодным взглядом.

"Нет, конечно! Это же было самоубийством! И приговором для всех твоих людей!"

— Не знаю, — уклончиво ответил Рамор.

— Времени было слишком мало, чтобы тратить на пустые споры, — тихо сказал Сакар. — Кроме того, зачем моим людям видеть, как ты со мной споришь? Это подняло бы боевой дух? Твое неверие в меня?

— В тебя я верю! — раздраженно возразил Рамор. — Но есть разница: ты и твой ненормальный план!

— Ты ни во что не веришь, — фыркнул Сакар. — А они, — мотнул головой в сторону дворца, где продолжались гуляния в честь великой победы над Горными, — они верят. Твоё неверие помешало бы им... мне...

Сакар подумал, а потом уже без ухмылочек, очень серьёзно, почти доверительно сказал:

— Чтобы победить, нужно верить, Рамор. Это всё, чего я требую от тебя. От всех вас. Верить.

— В тебя? — с сомнением уточнил Рамор.

— В меня, — кивнул Сакар.

Несколько секунд изучал его, будто хотел высмотреть, смог ли донести мысль. А потом уставился вдаль и снова стал похожим на бледную статую, которая по какой-то чистой случайности научилась говорить и дышать. Только что был живым человеком — и нет его.

— Ты видел, сколько их было? — спросила статуя. — Они собрались в армию. Сплотились против меня — сплотятся и против Империи. И тогда их будет больше.

Рамор задержал дыхание, потому что теперь ему показалось, что Сакар читает мысли. Он ведь тоже думал об этом. Едва ли не теми же словами. Правда, он уже убедил себя, что пока бояться нечего.

— Всё меняется, — пожал плечом Сакар. — Наш мир меняется. Глупо полагать, что их мир стоит на месте. Изменения — это не так уж и сложно. Просто нужно, чтобы пришел нужный человек. Когда-то пришел Первый Император — и земли, которые ранее враждовали, стали единым целым. Так же может случиться и у Горных.

— Ключевое слово здесь "человек", — ответил Рамор, раздумывая над тем, не врёт ли себе сейчас. — Горные куда более походят на животных. Дикие монстры, у которых все завязано на крови, грязи и шаманстве. Звери, как ты и говорил.

— В таком случае, — вновь повернулся к нему Сакар и долго, пристально смотрел в глаза, — может быть, к ним пришёл необходимый монстр?

— Всё это догадки, Сакар, — вздохнул Рамор, которому стало немного не по себе и от пристального взгляда, и от того, что спорил сейчас не столько с ним, сколько с собой.

— Нет, — ответил Сакар, и Рамор понял: сейчас Сакар скажет что-то, с чем спорить невозможно. Может, он и отцу тогда нечто подобное сказал. Только Рамор, в отличие от старого лорда, трезв и готов слушать.

— Я видел монстра, — сказал Сакар. — В толпе Горных. Верхом на чёрном чудовище. С чёрным копьём. Он отдавал приказы, и его слушали. Те, кто слышали. Я не смог к нему пробиться. Но он был, и он командовал. А остальные скоро научатся слышать.

— Вот тогда и поговорим, — отрезал Рамор.

— Если будем ещё в состоянии говорить, — сказал Сакар.

Медленно, осторожно поднялся и направился прочь.

— Проводить тебя? — спросил ему вслед Рамор.

— Не утруждайся, — отмахнулся Сакар, не оборачиваясь. — У тебя сердце болит. И глаз дёргается.

Он шёл медленно, с трудом, осторожно ступая, будто боялся, что развалится. Рамор и сам боялся, что он развалится. Споткнётся, упадёт на землю и раскрошится на мелкие камни. Он прекрасно помнил, что лекари запретили Сакару вставать с ложа. Но разве его удержишь? Его уже давно невозможно удержать. Удержать, уговорить, убедить. Он уже давно слушает только себя и верит только себе. Отец научил его одному: быть одиноким.

Когда к нему пришёл Рамор, было уже поздно.

***

— Зачем?! — рявкнул Мерв, стоило им войти в комнату. Захлопнул за собой дверь, круто развернулся к Раду и уже тише, но с тем же напором повторил. — Зачем?

Рад презрительно прищурился, глядя прямо в глаза. Зара с Неиром собирали вещи: быстро, чётко, слажено. Они привыкли так уходить. Мерву хотелось все изменить. Хотелось, чтоб уходить не пришлось. Не так. Не бежать, сломя голову, оставляя за собой очередной кровавый след.

Но сейчас, глядя на них, он начал понимать: ничего не выйдет.

Неир на миг замер, почуяв на себе взгляд, коротко раздраженно глянул через плечо, вопросительно выгнул бровь: чего уставился? И продолжил паковать вещи. Некоторые их взгляды Мерв научился разбирать. А некоторые, наверное, не научится никогда.

— Испугался, да? — сочувственно оскалился тем временем Рад. — Надо было предупредить обо всем заранее, чтобы в штаны не наложил?

— Надо было предупредить, чтобы мы придумали другой план, — устало вздохнул Мерв, двинулся вперед, мягко отстранив с пути Рада, и на мгновение показалось, что тот сейчас вцепиться зубами в дотронувшуюся до него руку. Мерв шагнул к своей сумке. Много собирать не нужно: бросить окровавленную рубаху, надеть чистую да обуться. Но Мерв задержался, делая вид, что пытается всё утрамбовать. — Мы планировали взять много денег малой кровью. Вышло наоборот.

— Ты. Планировал, — напомнил ему Рад. — Сидел в комнате и планировал.

— Потому что это необходимо…

— Да никогда это не было необходимо! — неожиданно сорвался на крик Рад, и теперь уже все замерли, развернулись, изумлённо уставились на него. — И ты никогда не был необходим! Ты нам никто! Не брат! Не отец! Не смей меня отчитывать!

Зара с Неиром коротко переглянулись.

— Вы все! — продолжал кричать Рад. — Все! Живы! Благодаря! Мне! Сколько можно считать меня маленьким и слабым?! Я все сделал сам! Они хотели убить нас — я убил их!

— Они были людьми, — с напором напомнил Мерв.

— А мы кто?! — проорал Рад, и в темных глазах подозрительно влажно заблестело.

Мерв глубоко вдохнул, выдохнул. Сбавил тон и устало спросил:

— И чего ты добился?

Рад проморгался, вскинулся, взгляд полыхнул совсем уж безумно, но быстро вернулся в норму — стал обычным, диким и тёмным, но вменяемым.

— По крайней мере, повеселились, — криво ухмыльнулся он, развернулся и стремительно вышел, громыхнув за собой дверью.

Неир дёрнулся было за ним, но покосился на Зару и та едва заметно качнула головой. Шагнула к Неиру, мягко коснулась его локтя, тихо пообещала:

— Он вернётся. Пусть немного побудет один.

— Он половину селения в клочья разорвёт, — мрачно буркнул Мерв.

— Он знает правила, — холодно отчеканил Неир, поднимая на него недобрый взгляд.

Неир злился. Теперь — на Мерва.

"Определись уже, на кого ты злишься, — мрачно подумал Мерв. — Впрочем, о чём это я? Ты злишься всегда и на всех..."

— Я не был прав? — так же холодно удивился он, в очередной раз принимая битву взглядами.

— Плевать, — пожал плечами Неир, — Рад мой брат. Ещё раз обидишь его — разорву.

— Он там убил с десяток людей, — напомнил Мерв, кивнув за окно. — Просто чтобы развлечься.

— Он был не один, — напомнил Неир. — Там был и ты. И я. И она. Надо будет — убьём ещё. Дальше что?

— Я не согласен, — Мерв решительно забросил за плечо сумку и выпрямился. Собрался тоже уйти, прямо как Рад, только дверью не хлопать, ну, и не возвращаться потом обратно.

— Мерв, — мягко позвала Зара. — Постой.

И перевела многозначительный взгляд на Неира. Тот тяжело вздохнул. Зара толкнула локтем в бок. Неир нехотя проговорил:

— Мерв, мы… всё решим. Спокойно. Позже. Останься.

— Зачем? — снова удивился Мерв, на этот раз — искренне.

— Мы семья, — тихо напомнила Зара. Мерв фыркнул, перевел взгляд на Неира, и тот снова пожал плечами, мол, раз сестра говорит "семья", значит, семья и есть. Мерв бросил короткий взгляд на дверь, подумал мгновение, положил сумку и привалился к стене, приготовившись ждать, пока эти двое соберутся, а третий вернётся.

И даже не заметил, что неосознанно скопировал излюбленную позу Неира.

Он сейчас вообще мало что замечал — думал о своём. О том, что бывает непосильная работа. И быть братом — или кем они его там считают? — в этой стае сумасшедших — это именно она. Что нельзя брать на себя такую ношу, заранее понимая, что не справишься. Но и оставлять их нельзя. Потому что никто не справится.

"Что бы сделал сейчас Алекс?" — привычно подумал Мерв, и понял: ответа нет. Не потому что он, как это часто бывало, не знает ответа. Просто нет. Потому что Алекс не оказался бы на его месте. С волчатами жить — это тебе не дракону голову отрубить. Это — куда серьёзнее. Это важнее.

Как помочь зверям выжить, научив при этом не быть зверьми, когда вокруг полно других, не менее хищных зверей?

Неир уложил собранную сумку на лавку, выпрямился, покосился на Зару и неожиданно ухмыльнулся.

— Ты права, Зара, — сказал сестре. — Оставим его. Если совсем голодно станет, можно будет съесть. Он большой, хватит надолго…

Зара усмехнулась в ответ, не отрываясь от дела.

— Я не ушёл, — напомнил Мерв. — Я тут стою. И всё слышу.

Неир покосился на него, и Мерв так и не смог до конца разобрать, что увидел в тёмном колючем взгляде: дружескую насмешку или не слишком хорошо скрытую угрозу.

***

Рамор всё же догнал его на полпути от могилы отца к палатам. Догнал и придержал под руку, так и не определив, кому это больше нужно: Сакару, которому трудно идти, или самому Рамору — чтобы в очередной раз доказать себе материальность этого существа. Чтобы доказать, что поддерживает человека, а не сбрендивший сгусток тьмы, не ходячую статую, или ещё какую-нибудь химеру. Сакар раздраженно покосился, но отбиваться от помощи не стал.

— Ты же знаешь, что можешь доверять мне? — тихо спросил Рамор.

— Я доверяю, — так же тихо ответил Сакар. — Только тебе и Оракулу. Вы — моя опора.

— Ты же знаешь разницу между понятиями "доверять" и "использовать"? — уточнил Рамор.

Сакар глянул на него и насмешливо ухмыльнулся. В светлых глазах снова мелькнула легкая искра безумия, которую Рамор определённо видел раньше.

***

Рад шел быстро, не глядя под ноги. Толкнул какую-то толстуху, наступил в лужу, рыкнул на едва не врезавшегося в него ребёнка, и тот помчался прочь, как от огня. Добрался до заброшенных домов на окраине селения, легко перемахнул через покосившийся забор, потом — через второй. Этот путь они давно присмотрели для отступления — в случае, если их будут пытаться задержать. Запасной выход всегда должен быть — так сказал Мерв. Огромный медлительный и пугливый дурак, который почему-то решил остаться с ними. И старшие почему-то решили, что они не против.

Рада, как обычно, не спросили. Не было у него право голоса.

Он мог кричать, вопить, хоть глотку себе изнутри разодрать — всё равно у него не было права голоса.

Он не хотел видеть рядом никого. Тем более — человека. Тем более — этого. Который рядом, но враг. Потому что видно же, что враг. Смотрит с опаской, едва ли не за нож хватается, стоить только пошутить. Ночью запросто может попытаться прирезать, потому что просто чего-то там испугался. Трус. Он же всё просчитать должен, а если что-то — Рад, например, — не просчитывается, проще от него избавиться.

Он ведь даже не умён! Неир вот умный, Зара умная, а этот — постоянно пытается втолковывать какие-то правила, только и всего. Учить их жить по своим правилам.

Так теперь будет?

Теперь они будут жить по его правилам?

Они были волками. Были свободными. Уничтожали людей, которые того заслуживали. Их способности — это дар. А он делает вид, что этого дара нет. Что им нужно быть, как люди. Ходить, как люди, говорить, как люди, охотится, как люди.

Пытается опустить их до своего уровня. И старшие его слушают! Да по какому праву?!

Сволочь!

И Алекс сволочь! Придумал, как уничтожить их, чтоб не запачкать руки — запустил к ним в стаю огромного тупого медведя, и теперь стая развалится сама.

А Зара-то какова! Всё глазки ему строит! А Неир! Куда Зара — туда он! И всем так нравится играть в людей! Идиоты. Умные, но такие идиоты. Если дать слабину, пожалеть врага, попробовать с ним говорить, как пытается этот, враг ударит первым. И Алекс всё-таки уничтожит их. Уже уничтожил.

Рад со злости ударил кулаком в стену. В кулаке хрустнуло, из глаз брызнули слёзы, Рад взвыл от боли. Перехватил руку, всхлипнул, прижав к себе.

Мгновение лес молчал.

А потом вдали завыли в ответ. Рад замер, прислушался. И сделал осторожный шаг в ту сторону леса.

Глава 22

(По пути)

В столице Империи Рамор бывал редко — за всю жизнь и десяти раз не набралось бы. Дворец Императора посещал и того реже. И каждый раз казалось, что тот стал ещё больше — словно Император понемногу достраивал что-то втихаря. То ввысь достроит, то вширь, то коридоры невесть как расширит.

Их встретили у городских ворот: десяток всадников в серебряно-синих — цвета флага Империи — мантиях. Сакар не вышел из повозки поприветствовать их — только рукой махнул. Это могли сочти неуважением, если бы не знали: лорд всё ещё оправляется от полученных в бою ран.

С тем большим интересом на них косились: чего это лорд, который ещё не оправился, заявился к Императору? Или может, им, как и всем остальным, было интересно, как он умудрился победить Горных: слухи по Империи разносились быстро.

"Интересно, — думал Рамор, — что именно они знают? Слухи, как правило, сильно искажают информацию... Что знают они, что знает Император?"

Покосился на Сакара.

"И о чём мы всё-таки едем с ним говорить?"

Лорд молчал всю дорогу. Молчал и когда неспешно двигались по широким улицам, а горожане заинтересованно замирали по сторонам дороги, и когда въехали во дворцовые ворота, и когда ворота закрыли за спиной и процессия остановилась.

Дворец, как и мантии провожатых, был выкрашен в синий с серебром, а покатые крышы башен мерцали холодным светом, отражая закатные лучи Ирхана. Вряд ли, конечно, Император перевёл бы столько серебра на бессмысленное убранство, не таков он был, он был мелочен и расчётлив до скупости. Но мерцающее вещество было и не из простых...

Рамор отвлёкся от мыслей, покосился на Сакара. Тот тоже якобы рассматривал крыши. На деле же — наверняка приходил в себя после долгой изнурительной поездки прежде, чем выбраться из повозки. Поездки бессмысленно изнурительной, как думалось Рамору.

Перед тем, как отправиться в путь, Сакар написал два письма. Это Рамор знал, потому что именно его лорд послал за двумя сойками. И надеялся, что одно из них было отправлено Императору, потому что являться к тому без предупреждения было бы ещё большей глупостью, чем нападать на Горных с барабанами.

Сакар осторожно поднялся. Рамор подал ему руку и мрачно подумал:

"Кто-то подменил мне лорда. Сакар не любит делать глупости... То есть раньше не любил. Теперь они у него на каждом шагу".

Сакар шагнул вперёд, махнул рукой, то ли прощаясь с конным конвоем, то ли благодаря за помощь, и те, мгновенно спешившись, поклонились в ответ. Рамор двинулся следом за ним.

Лорд шагал тяжело и медленно. Шёлковые одежды не летели за ним — безжизненно висели тонкими слоёными тряпками. И Рамор в очередной раз подумал: "Ну куда ты лезешь? И ладно бы просто лез — куда ты так спешишь? Неужели настолько боишься Горных? Неужели считаешь, что опасность ближе, чем кажется?"

Пройдя широкий зал, Сакар последовал за встретившим их слугой к лестнице. По лестнице — так вообще едва полз. Так позволительно идти дряхлому старику, но не молодому лорду.

Плевать, что пару дней назад выиграл битву, которую невозможно выиграть.

Что до этого Императору? Императору важно, в каком виде лорд предстанет перед ним в свой первый визит. А вид у лорда — бледный и несуразный. И даже помытая голова не спасает.

— Мой лорд, — тихо произнес Рамор, когда сопровождающий ушёл далеко вперед и остановился, терпеливо дожидаясь медлительных гостей. — Очень прошу: подумай ещё раз над темой беседы. Над тем, как преподнесёшь свои опасения. Это важно, Сакар...

— Знаю, — так же тихо отозвался тот.

"Как же, знаешь! — мысленно фыркнул Рамор. — В политике ты силён... Ну вот как в драке на мечах".

Впрочем, с мечом он на поле боя управился, не выронил. Оставалось надеяться, что и с беседой управится. Всё равно других вариантов не было: Сакар решил беседовать — Сакар будет беседовать.

— Это твой первый визит к нему, — прошептал Рамор, не особо надеясь на результат. — Я бы посоветовал...

— Я не просил совета, — жестко отрезал Сакар.

И снова мелькнула эта улыбочка — которой раньше у Сакара не было. Легкий отблеск восторженного безумия в светлых глазах и едва заметное движение уголком губ.

Рамор в очередной раз подумал о том, что, оказывается, со старым лордом, было очень просто. Нет, спорить с тем тоже было бесполезно, но он и не пытался спорить, он просто выполнял приказы. Потому что приказы-то были нормальными. И решения — понятными.

Об этом думал и когда входили в зал для приема гостей. Об этом, а ещё о том, что Сакар все-таки очень маленький, в сравнении с этим залом, с Императором, с самой жизнью. Маленькая поломанная тень, возомнившая себя невесть чем. Верить в него надо, ага, как же!

Император восседал на троне, поднятом высоко над уровнем пола, и тоже был весь — серебряно-синий. Осталось только рожу и бороду покрасить...

Поднял руку в приветственном жесте и коротким взмахом ладони пригласил подойти.

"Теперь поговори с ним нормально, — подумал Рамор, глядя в спину Сакара, по которой совершенно не мог понять, что происходит сейчас в голове у лорда. Он в общем-то и по лицу в последнее время понять ничего не мог. — Осторожно и мягко, как ты умеешь. Ты же умеешь!"

Потому что Император — человек справедливый, но жёсткий. И если Сакар сейчас скажет какую-нибудь непозволительную глупость, ему потом несдобровать. Горным придётся стать в очередь.

Сакар никогда не был ни в столице, ни во дворце, и уж тем более не беседовал с самим Императором. И Рамору всё казалось, что он плохо подготовлен. Много ли можно рассказать за день в дороге? И много ли можно рассказать человеку, который лишь делает вид, что слушает, а сам постоянно витает в своих мыслях. Изредка — бросает короткие цепкие взгляды, будто что-то пытается рассмотреть в твоем лице. И вновь погружается в себя.

Сакар выдержал слишком долгую паузу, но потом все же поклонился, как подобает, подошёл и остановился, как Рамор его учил, в пяти шагах от ступеней, ведущих к трону, — допустимая дистанция.

— Наслышан о твоих победах, лорд Сакар, — гулко произнёс Император, остро зыркнув из-под тяжелых густых бровей.

Это многое значило: Император очень редко начинал говорить первым. Он вообще мало говорил: разговоры оставлял подчиненным, сам больше любил слушать. А уж если чего сказал — слушать нужно было очень внимательно.

"Победах" — сказал Император. Не "победе". Значит, он говорит не только о битве с Горными. Вероятно, имеет в виду ещё и сам факт, что у власти в своих землях остался именно Сакар. Это — тоже победа. И Император может представить себе, какой ценой она далась. И уважает человека, готового такую цену платить. По крайней мере, так Рамор смог расценить это заявление. Но в точности своих суждений он уверен не был. Когда говоришь с Императором, бывает непросто разгадать его слова с первого раза. А разгадывать надо — Император любит общаться на равных.

— Я их обманул, — ответил Сакар, и Рамор, который порадовался было тому, как ровно и мягко звучит голос лорда, чуть не выругался вслух, когда до него дошел смысл сказанного. Где вообще: "О, Светлейший Император…"? Где хотя бы ответный комплимент? Что значит "их"? Сакар, как обычно, ничего не услышал. Он издевается, этот разваливающийся кусок…

"Спокойно, Рамор, — оборвал он себя, — нас все ещё не вывели за дверь, а Император как будто даже заинтересовался таким началом беседы".

— Не думаю, что во второй раз это сработает, — продолжил Сакар.

— Считаешь, будет второй раз?

Император подпёр кулаком подбородок и едва подался вперёд. Да, он был человеком дела, потому не удивительно, что оживился, когда Сакар сразу к делу и перешёл. В общем-то, может, и неплохо, что мальчик не слушал Рамора всю дорогу.

— Будет, — уверенно ответил Сакар, — скоро. И их будет больше.

— Откуда такие мрачные мысли? — поднял кустистые брови Император, и Рамор очень четко увидел — он знал Императора не близко, но давно — тот ни капли не удивился. Ему не понравилось сказанное Сакаром, но не удивило совершенно. Получается — парень прав? И Император знает об угрозе? Тогда почему больше не знает никто?

— А у меня их вообще много, — в голосе Сакара скользнула привычная мягкая улыбка, но от сказанного Рамору окончательно поплохело. — Я умный. И могу просчитать варианты развития событий.

— И о каком варианте ты пришел говорить со мной? — Император откинулся назад, скрестил руки на груди.

И вот это было уже плохо.

— Нужно объединиться, — сказал Сакар, — твоя армия велика, а моя, как ты знаешь, многое может. Нужно созвать других лордов. Договориться. Составить схему действий…

Император вскинул ладонь, и Сакар послушно умолк. Хоть на это ума хватило.

— Лорд Сакар, — отчеканил Император, и Рамору очень не понравилась его интонация.

"Может, — подумал он, — стукнуть Сакара по голове и быстренько вытащить за дверь? Может, ещё не поздно?"

Нет, всё-таки надо было его подпускать к людям в детстве. Может, тогда научился бы со старшими разговаривать...

А Император говорил дальше:

— Я ценю твое желание защитить своих людей. Ценю и желание предупредить меня. И готовность идти на уступки, потому что любой договор, как ты знаешь, предполагает уступки друг другу. Я понимаю: ты молод, только что вступил в свои права, жаждешь действовать. Одержав одну победу, жаждешь следующей. Но будь осторожен в своих желаниях. И не бойся того, что пока не случилось, и вероятно, не случится никогда. Я благодарен тебе за визит, тем более, я вижу, что ты ещё не оправился после боя. Ступай домой, отдохни, выспись, излечись. И приходи в первый день зимы: на празднование годовщины Объединения земель. Ты приглашён. Немногие лорды удостаиваются такой чести. Но ты — я вижу — достоин. Теперь ступай.

Рамор всё ещё не видел, что происходит с лицом Сакара, и из последний сил сдерживался, чтоб не схватить его за шкирку и не утащить за собой за дверь. Сакар снова выдержал слишком долгую паузу. Поклонился. Развернулся и направился к двери. Шагал будто через силу — слишком долго простоял без опоры. Теперь стал ещё бледнее, ещё плотнее были сжаты в тонкую линию губы, руки — в кулаки, а в глазах было пусто. Очень нехорошая сквозящая пустота — новый взгляд Сакара.

А Рамор уже надеялся было, что видел их все.

***

Сакар вышел из дверей, отмахнулся от провожающего, предложившего остаться в гостевых помещениях, и направился к лестнице.

— Мне сказать "а я говорил"? — тихо спросил Рамор.

Сакар глянул через плечо, коротко и отвлечённо усмехнулся ему, потом сосредоточился на том, чтобы спускаться по лестнице. Он был спокоен. Уже — спокоен. Даже задумчив. Эта его черта Рамору внушала надежды — лорд никогда надолго не впадал в уныние, гнев или отчаяние. Он сразу начинал думать.

— Ты говорил, что сюда не нужно идти, — почти шёпотом напомнил Сакар, старательно ставя одну ногу, а за ней — вторую, одну — вторую, — а мне было нужно. Чтоб узнать, кто друг, а кто враг.

— Потише, — предостерегающе буркнул Рамор, и Сакар снова зыркнул через плечо, теперь — удивленно. Он всегда говорил тихо. Что ж ему теперь — на шёпот переходить? Но Рамор прекрасно знал, что именно лорд скажет. Император никак не может считаться другом после такой беседы. Ни другом, ни даже союзником. А обозвать его врагом в стенах его же дворца — опасно.

Сакар задумчиво хмыкнул — и замолчал.

И молчал еще полдня, что ехали в повозке через земли Империи.

А потом заговорил:

— Император глуп, — сказал он, и Рамор на всякий случай огляделся. Так не говорят: ни в Империи, ни у ее границ. Да никто так не говорит, потому что Император — всё, что угодно, но не глупец.

— А ты, значит, самый умный? — вкрадчиво спросил Рамор.

— Получается так, — кивнул Сакар, глянул Рамору в глаза и спросил прямо. Не спросил, конечно, просто уточнил: Сакар давно перестал его о чем-либо спрашивать. — Ты же видел, что он боится Горных? Что знает и боится?

— Но почему-то уверен, что пока они не являются угрозой, — пожал плечами Рамор.

— Или меня он боится больше? — задумчиво спросил Сакар.

"Наглый мелкий кусок... Нет. Спокойно, Рамор. В чём-то он прав".

— Ты — явная угроза. Горные — угроза будущая и далёкая.

— Наоборот, — покачал головой Сакар. — Горные придут в любом случае. Я же могу быть сильным союзником.

"Оч-чень сильным! — мысленно фыркнул Рамор. — Прямо горы ворочать умеешь!"

— Вероятно, ты знаешь не всё, — попытался вразумить лорда. — Если Император уверен в том, что в ближайшие месяцы они не нападут — значит, у него есть на то причина.

— Я могу быть союзником, — продолжил своё Сакар, снова не слушая. — А могу — врагом. Зачем ему сразу несколько врагов?

— Чтоб враги уничтожили друг друга, — предположил Рамор.

— Не будет "друг друга", — ответил Сакар и вновь перевел взгляд на дорогу. — Враги уничтожат нас. А потом пойдут к нему. Пусть не в ближайшие месяцы. Но пойдут. Я, конечно, могу немного сократить численность их армии. Я и другие лорды. И к стенам Империи подойдёт уже менее грозная сила. Всё верно. Я только не понимаю… — и вновь надолго замолчал.

— Не понимаешь чего? — подогнал Рамор. Он был рад пообщаться впервые за последнее время с Сакаром, с новым, еще малознакомым Сакаром, который всё-таки пошёл на откровенный разговор, который всё-таки не мнил себя всемогущим, который считался с его мнением и даже чего-то там не понимал. Так рад, что сам этому удивился. И что не хотел прерывать разговор на полуслове.

— Это же Горные, — сказал наконец Сакар, — а мы — люди. Почему не создать альянс против них, а потом разбираться между собой? Да и какой я могу причинить вред Империи? И — зачем? Кем он меня считает?

"Кто тебя знает, каким именно взглядом ты там на него таращился..." — подумал Рамор и ответил:

— Вреда ты пока не причинишь, ни Империи, ни Императору, но если вы сблизитесь, у тебя будет больше шансов. Ты умный, это ты сам ему сообщил. Ты одержал невозможную победу. Ты опасен, Сакар, и он это знает.

— Алекс тоже опасен, — неожиданно очень по-детски обиделся Сакар. — Но Император, чуть что, его зовёт!

— Сака-ар, — протянул Рамор, чуть не рассмеявшись.

Иногда лорд все-таки был ребенком. Очень странным, но ребенком. И как ребёнку, некоторые вещи ему всё ещё нужно было втолковывать.

— Алекс и не участвует в политических играх. Алекс делает работу и уходит. Алекс ему нужен таким. Как необходимое зло. Как оружие. Ты же не пытался бы построить мечом дом, правда? Для этого нужны иные инструменты. Лорды ему нужны иными. Играть в Алекса на поле боя — это хорошо, но в переговорах, в любых переговорах, Алекс никому не нужен. Разве что ситуация будет совсем уж плачевной.

— А сейчас — какая? — приподнял тонкую бровь Сакар.

***

— Вы ничего не слышали? — тихо спросила Зара.

Рада до сих пор не было.

Зара сидела у стола, писала письмо — она иногда их писала в последнее время, но никому не показывала.

А потом ей послышался шум за окном.

— Нет, — тихо ответил Мерв.

Зара коротко снисходительно улыбнулась ему, мол, а что ты можешь услышать, и перевела вопросительный взгляд на Неира. Тот неопределённо пожал плечом.

— Показалось, наверное, — пробормотала Зара и вернулась к пергаменту.

"...ещё раз увидеть тебя снова, — продолжила писать, — чтобы проверить, насколько верно я тебя запомнила. Я мало помню из нашей встречи — тогда думала о другом. Теперь же, по прошествии времени, мне кажется, я толком и не разглядела тебя. Как будто увидела отблеск, а огня не рассмотрела. Впрочем, это понятно. Волки боятся огня..."

Мысли об Алексе не покидали её уже слишком долго. Становились всё глубже, всё причудливее. Может, дело было в Мерве, который был ходячим напоминанием. Может, в том, что подходили сроки, в которые девушкам положено выбирать себе женихов, но она была не обычной девушкой, да и выбирать-то было не из кого. А может, она и правда увидела тогда в нём что-то такое, что не запомнила, не разглядела толком, но что вызвало странный отклик в душе.

И вспоминала снова и снова: глаза, голос, жесты... И никак не могла найти того, что так зацепило. Он не был ни высоким, ни статным, ни просто красивым. Напротив: от него хотелось оказаться подальше, избавиться, как от неудобного препятствия на дороге, как от скрипучей доски в полу.

Но как только его не стало, его захотелось вернуть. А когда его не стало совсем — захотелось с еще большей силой.

Она продолжила: "А мы даже не настоящие волки. Мы боимся всего. Людей, зверей, городов и лесов. Нам нигде нет места, есть только стая. И за стаю я боюсь больше всего. Особенно — за Рада. Я всё убеждаю себя, что скоро он станет старше, спокойнее, разумнее, но…"

Неир резко вскочил, выбрасывая руку к столу, но Зара отреагировала быстрее — выхватила пергамент в последний момент, и ладонь Неира ударила уже по пустой столешнице.

Зара, прищурившись, глянула на брата.

— Я видел слово "Здравствуй", — напряженно сказал тот. — Это письмо? Кому ты пишешь?

— Ревнуешь? — насмешливо подняла бровь она.

Неир фыркнул, процедил:

— Поищу Рада, — и вышел прочь.

Несколько мгновений Мерв молча глядел на дверь, а когда шаги брата затихли вдали, спросил:

— Алексу?

Зара глянула на него и улыбнулась. Иногда он понимал ее лучше, чем братья, глупый большой человек. Может, потому что ловил все её слова и движения, вслушивался, всматривался. Она знала: прекрасно видела его взгляды в свою сторону, прекрасно понимала, чего он от неё хочет. И была искренне благодарна, что ничего не просит. Что старательно делает вид, что она ему — тоже сестра.

Конечно, он нравился Заре. Большой и добрый человек, который иногда даже Неира умудряется приструнить, который всегда ласков с ней, который старается помочь — что с Радом, что в остальном. Им раньше никто никогда не помогал, и она была благодарна Мерву ещё и за это новое чувство... не защищённости, конечно, но почти дома, которое он принёс с собой.

Но Мерв — всегда лишь человек. А Зара — нет. Зара другая. И ей нужен кто-то такой же, как она.

Может, это она заметила тогда в Алексе? Нечеловеческую сущность?

— Да, — ответила она Мерву. — Только Неиру не говори, — и, будто оправдываясь, добавила. — Я всё равно не отправлю. Некуда.

Неир был бы против такой переписки, даже односторонней — Зара знала брата. А лишние ссоры в семье им сейчас ни к чему. Пока Рада хватает, с его кровавыми безумными планами.

Мерв понимающе кивнул.

Помолчал, а потом уверенно заявил:

— Всё с ним в порядке, — кивнул на письмо в руке, — с Алексом. Я тебе точно говорю: его так просто не возьмёшь. Так что прибереги что написала: может, еще свидитесь, отдашь...

И развернулся к окну, всматриваясь туда, будто теперь он тоже ждал Алекса. Или Неира с Радом. Или просто не хотел, чтобы Зара сейчас смотрела ему в глаза. А может, смотрел на дорогу, по которой ушел бы, потому что с ними ему тяжело и опасно, а он-то в отличие от них, нормальный, у него-то ещё всё может быть хорошо...

Но кто ж его отпустит? Он нужен им, несмотря на всё, что говорят Неир и Рад. Они и сами понимаю, что нужен, а говорят — просто чтобы поговорить.

Когда живёшь среди людей, важно иметь под боком существо, которое понимает людей. Это существо не даст им сбиться с дороги. Тем более, оно сильное. Шкаф может подвинуть. Дверь выломать. Сумку нести. И главное — в отличие от своенравных братьев, почти всегда беспрекословно слушает Зару.

Она поднялась из-за стола, сунула кусок пергамента в карман, подошла и привычно коснулась его руки чуть выше локтя — так всегда успокаивала, сдерживала Неира.

— Ты хороший человек, — будто извиняясь за свои мысли, сказала она.

— Думаешь? — хмыкнул Мерв.

Зара положила голову ему на плечо. А он обнял её за плечи, и ей снова стало хорошо и спокойно рядом с ним. Глупо: она знала, что он слабее, чем она. Чем каждый из них. Но сейчас, когда обнял, Заре на миг показалось, что теперь он защитит её от всего.

***

Вернувшись домой, Сакар удалился в свои покои, и Рамор никак не ожидал увидеть его до утра. Лорд устал, ему надо было отлежаться, обдумать ситуацию. Бежать больше никуда не нужно. Осталось надеяться, что Горные ещё не скоро сколотят свою армию, и за это время как-то можно успеть убедить Императора в том, что Сакар не так уж и опасен, просто его часто заносит, а вообще пользы от него куда больше, чем вреда.

Ещё бы самому в этом как-то убедиться для начала...

Но ведь Сакар не глуп. Ведь он всё слышит. Даже когда не слушает. Иногда выдает такое, о чём Рамор и сам давно забыл, а он, оказывается, слышал. Он всё слышит, просто ему надо дать время. Подумать. Понять. Принять.

Ирхан уже опустился за горы, и небо над ними теперь стало удивительного фиолетового цвета. Рамор любил смотреть на цвета вечернего неба. Но в этот раз, привычно прогуливаясь в саду, он не смог отрешиться, наблюдая за зрелищем. Мысли о Сакаре отвлекали, и он бросил короткий беглый взгляд в сторону его палат. А потом остановился, развернулся и внимательно уставился. Потому что Сакар стоял на балконе.

И почему-то сейчас Рамор внезапно очень хорошо понял Императора: сам неожиданно почувствовал угрозу в этой темной фигуре.

Сакар не шевелился, вообще ничего не делал, просто смотрел на фиолетовое небо, и наконец-то его волосы, его одежды выглядели так, как положено: их развевал прилетевший с гор ветер.

Лица было не разглядеть, но от этого Рамору становилось ещё больше не по себе. Сакар вновь казался частью тьмы. Тенью, которая зачем-то замерла у балконных перил и пристально, неотрывно изучала горы. Не шевелясь. И как будто не дыша. Так смотрит змея перед тем, как напасть на жертву. Но змея в конце концов нападает. А Сакар просто застыл тёмной статуей.

Правда, потом Рамор заметил, что нет, не застыл — тонкие пальцы отбивают на перилах балкона ритм. И без труда узнал ритм барабанов.

"И что теперь у нас в голове? — устало подумал он. — Что мы на этот раз придумали?"

Ему вдруг захотелось сходить к Оракулу, чтобы тот снова нагадал им этого Алекса. Может, Алекс поймёт, что, как и почему творит этот сумасшедший. Поймёт и объяснит нормальным людям. Им же, сумасшедшим, проще друг друга понимать, так ведь?

А Рамор ткнёт в Сакара пальцем и скажет Алексу: "Сломал — чини!"

Глава 23

(По пути)

Алекс бережно усадил сойку на плечо, сам сел на удобное бревно, которое Рок только что притащил из какого-то бурелома неподалёку.

— Что? — обернулся к Року, когда тот тихо рыкнул за спиной. — Нельзя сидеть на твоей игрушке? Тебе её бросить и сказать "апорт"?

Но Рок только нетерпеливо кивнул на сойку. Это он, значит, от нетерпения рычал. Ему было интересно, что же там, в письме.

Алекс развернул пергамент на колене и прочёл первую строчку:

"Здравствуй, дорогой друг…"

Почерк был ровным и мелким, будто писавший пытался утрамбовать буквы, поставить поближе друг к другу, чтобы побольше влезло. Не знал бы Алекс, от кого письмо, подумал бы, что экономят пергамент. Но он знал. Пергамента там было предостаточно. И ещё — Алекс точно не был ему другом.

Он фыркнул и смял письмо: пойдёт на растопку. Сминалось оно плохо, еле уместилось в руке. Алекс попытался ещё раз. Почувствовал на себе взгляд и обернулся через плечо. Рок недобро щурил красные глаза.

— Опять рычать будешь? — спросил Алекс и передразнил, помахав письмом перед Роком. — Друг! Стоило разок у костра посидеть — друзьями стали! Или мы подружились, когда я героически погиб, а? Странное у него понимание слова "друг", да, Рок? Ещё и "дорогой". Не, мои услуги, конечно, недёшево ему обошлись, но всё же... всё же...

Рок ткнул носом в смятый пергамент.

— Там ничего интересного, — отмахнулся Алекс. — Хочет пообщаться. А я общаться не люблю. Не смотри так, с тобой мне общаться приходится, не молчать же в дороге. Но на этом всё. Тем более, что я погиб... Не смотри так, говорю! Будь там просьба о помощи, там была бы просьба, а не рассуждения мелким почерком на целую здоровенную страницу, которую фиг сомнёшь! А даже если там просьба — я ж погиб. Я отдохнуть хочу.

Рок громко фыркнул и мотнул головой.

— Интересно? Сам читай! — Алекс бросил письмо через плечо.

Рок вздохнул и направился за письмом.

"Какой настойчивый конь, — подумал Алекс, слушая, как тот шурует в траве у него за спиной, громко вынюхивая, будто не письмо ищет, а берёт след. — Вкусный, наверное, у Сакара был забор... "

Рок прекратил пыхтеть и хрюкать. Через мгновение на колени Алексу прилетело письмо, а сам Рок остановился за его спиной и положил морду на плечо.

— Сам, значит, не хочешь читать? — уточнил Алекс. — Ладно, слушай. Вот увидишь, там фигня какая-то.

И продолжил чтение:

— "Ходят слухи, что ты погиб в землях Загорья. Оракул говорит, слухи не врут, но едва ли не впервые в жизни я не склонен ему верить. Я убедил его послать тебе сойку в надежде получить ответ. Если сойка найдёт тебя, если получишь это письмо, знай: я буду рад твоему визиту, официальному или инкогнито, всегда найду для тебя кров и пищу, и юных дев..."

Тут Алекс хмыкнул, задумчиво пробормотал, покосившись на коня:

— Ты смотри, даже дев предлагает... Видать, сильно ему там припекло... Приютит, обогреет и накормит, и никому ничего не скажет, Рок. Это чего же он от меня за такие услуги затребует? Это сколько древних божеств у них там развелось?

Рок многозначительно зыркнул на письмо.

— "А если не ответишь, если не приедешь — отправь обратно сойку. Так я буду знать, что слухи — ложь. Что ты можешь обмануть мир. И что, возможно, это получится и у меня..."

— Не, — сказал Алекс Року, — ну, я-то этот мир уже давно обманываю. Но причём тут лорд Сакар? И причём к нему я? Почему он вообще мне пишет? Ему поговорить есть с кем, у него там под боком куча народу... И вообще — он лорд! Да не толкайся ты! Ладно, читаю... "Я совершил ошибку, которая может стоить мне слишком дорого. Ты ведь совершал ошибки, Алекс? Ты кому-нибудь о них говорил? Бывает трудно их признавать, но я — признаю. Правда, только в письме тебе. Я не могу сказать об этом моим людям, им нельзя этого знаит. И не могу сказать Рамору — он знает и так. Он знает меня слишком близко. Что ты делал с теми, кто знал тебя слишком близко? Герою не положено иметь права на ошибку, но мы совершаем их в любом случае. Мы, люди. А я видел, что ты — человек, что бы о тебе ни говорили.

Это всё, что мне было нужно тогда: увидеть, что ты — тоже человек. Увидеть, какой человек может быть легендой. Понять, как ею быть. А теперь получается, что всё зря. Может быть, ты всё-таки исключение из правил. И всему, чему я мог у тебя научиться, это вовремя уходить?"

Кажется, лорд пребывал в расстроенных чувствах. И почему-то считал, что Алекс может чем-то помочь. Чем поможет известие о том, что он жив? Если это дитя неразумное наломало дров, Алекс-то какое отношение имеет к его дровам? Вовремя уходить — это мысль. Только вот никуда Сакар не уйдёт. Напишет еще пару-тройку писем любимым героям из легенд, погрустит, может, даже поплачет в шёлковую подушку, а потом включит свой голодный взгляд и пойдёт воевать дальше. И так — пока не растеряет всю армию и сам не погибнет. Пока Сакар изучал его самого, Алекс тоже успел насмотреться на это явление и понять его, явления, логику мышления. Логику существования.

— Вот я не понял, — пробормотал он, вновь обернувшись к Року, — я что, опять виноват? На этот раз, что он что-то не уяснил или уяснил не так? У тебя нет ощущения, Рок, что все дети этого мира так и норовят забраться нам на шею и заставить решать свои проблемы? Дети, лорды, князья… И Император, как без него... Я к чему? Ну, допустим, есть у тебя проблема, да? Так расскажи. Есть вопрос? Спроси! Почему нужно изучать исподтишка, обязательно при этом натравив на какую-нибудь злобную древнюю пакость? Не-ет, лорды у нас гордые и умные, лорды независимые, зачем лордам просить совета? А когда уже совсем припечет, тогда сразу бегут с криками: "Помогите!", со всякими там "дорогой друг"... Даже когда ты уже, блин, помер!

Рок покосился задумчиво. Будто хотел спросить: "Ты чего злой такой?"

Алекс знал, чего. Потому что Сакар неожиданно ударил в больное место: "Что ты делал с теми, кто знал тебя слишком близко?"

Не хотел, наверное, но, судя по всему, Сакар подсознательно умел бить по болевым точкам. Интересно, кому и куда ударил так, что теперь приходится писать письма почившим героям? Неужели успел уже и до Императора добраться? Так-то ему бояться некого. Только Горных и Императора. Соседей он не боится — это ясно. Он их живьём сожрёт. По глазам видно. А ошибись он с Горными, то письма уже вряд ли писал бы. Выходит — Император.

Глупый ребёнок. Действительно не знает, на чьи на мозоли нельзя наступать. Никогда. Никому. Ну, разве что немного Алексу. По большому блату.

Император — единственный, кому хватило смелости спрашивать его, Алекса, мнения и просить совета. Не постесняться. Умный мужик, у него достаточно мозгов, чтобы в экстренных случаях не выёживаться, а поговорить откровенно. Ну, как откровенно... Настолько, насколько откровенно может говорить Император.

"Когда снова свидимся, надо будет замолвить за Сакара слово, — подумал Алекс. — Пусть поживёт пока. Это если, конечно, доживет. И если свидимся. И если я буду в хорошем настроении, и меня покормят".

— "Но я не могу уйти, — продолжил читать письмо. — Остаться — тоже. Что делать, когда ничего не можешь изменить? Я знаю, что ты не поможешь, я не прошу тебя о помощи. Здесь даже ты ничего не изменишь. В тебе много силы и веры, но ты всё равно остаёшься всего лишь человеком…"

Алекс доверительно шепнул Року:

— Давит на жалость и берет на "слабо". Ха. Нашел, кого брать.

И подумал: "Есть во мне вера, нет во мне веры, человек я или не человек… Люди этого мира, разберитесь в определениях, а? А то вы меня запутаете. А меня путать не надо. Я сам запутанный. И сам никак не могу понять, кто я такой. Что я такое. И где я, чёрт возьми, нахожусь. И что-то мне подсказывает, что всем будет только хуже, если я вдруг пойму что-то не так".

— "Я даже не прошу совета..." Ага, значит, совета мы не просим до сих пор… "Я знаю, что в моей ситуации советовать нечего. Манёвры бесполезны. Можно выиграть немного времени. Можно менять позицию. Но я проиграю в любом случае. Я очень хочу ошибаться. Хоть раз ошибиться, чтобы порадоваться своей ошибке. Я хочу верить, что выход есть. Быть может, мне сейчас просто не хватает веры. Помоги мне вернуть ее.

Верни птицу.

Сакар".

— Заладил, — вздохнул Алекс. — "Верни птицу, верни птицу…" Веры ему не хватает. Конечно, не хватает! Оно ж там все храмы сожгло!... Опять?! Опять ты на меня так смотришь?! Ну ладно, ну да, это я сказал сжечь храмы. Но я ж не знал, что у лорда кризис веры грядет. Что там у него происходит? С Императором поцапались? Горные обижают? Но меня нет, Рок! Ты же помнишь? Меня больше нет! И какое отношение я имею к Императору или Горным? Я спасал людей от монстров. Император, конечно, сволочь знатная, но монстром его не назовёшь. Хотя многие тут поспорили бы... А даже если и Горные — они же, вроде как, тоже люди. Или нет?

Алекс вопросительно уставился на Рока и вдруг понял, что на самом деле ждёт от него ответа. Тот мотнул головой. Ну да. Откуда ему знать? Он вообще конь.

Алекс хмыкнул и бросил пергамент в кучу дров, которая вскоре станет костром. Что он знал о Горных? Как всегда — только слухи. Что законы у них нечеловеческие. Что жестокость считается добродетелью, что магия — чёрная, замешанная на костях и крови, что договориться с ними невозможно, потому что даже если они разберут человеческий язык, понятийный аппарат, система ценностей — совсем иная. Своя.

Горные — это отдельная цивилизация. Класс разумных существ, живущих по своим законам и вере. Приносят богам кровавые жертвы, едят врагов, а может, и друзей, убивают друг друга ради забавы. Но они здесь есть. Они живут. И если им суждено напасть, на Сакара ли, на всю ли Империю, то кто Алекс такой, чтобы им помешать?

Да и — Сакар прав — если захотят, им не помешаешь. Тем более — Алекс.

Тем более, что Алекса уже нет. И не будет. Потому что Алекс не в состоянии отличить добро и зло, монстров от людей, а всё туда же — решать судьбы мира. Мира который даже не принадлежит ему. И которому не принадлежит он.

"Оставь этих людей в покое, Алекс, — строго сказал он себе. — Оставь их в покое наедине с их монстрами. До тебя их тут как-то побеждали. Победят и после тебя. За тобой и так всё горит. Хватит с них и пожаров, которые устроят Горные".

— А сойку? Сойку я могу отправить обратно? — спросил он у Рока. Рок не ответил. Ну да, он же конь. — Сойка ведь ничего не изменит? А пацану жить легче станет. Ненадолго — он долго не протянет — но легче. Я могу отправить сойку, Рок?

Рок помотал головой. Это не было четким: "Нет". Скорее, "отстань от меня, человек, я всё ещё конь!"

— Взмах крыла сойки, — пробормотал Алекс. Отвязал ленту от лапки. Потом передумал и примотал обратно. Просто ленту — без письма.

Проверил узел. Хотел было отправить прочь, но замер, удерживая сойку в ладонях, переваривая новую мысль, пришедшую в голову. Обернулся к коню и озвучил её:

— Знаешь, Рок, это ведь первое письмо от фаната. Первое посмертное, попрошу заметить, письмо от фаната! Честное слово, не ожидал, что оно будет от Сакара…

***

Иногда Нивену казалось, что Мёртвые боги, живущие в нём, умерли насовсем. А иногда — что окрепли и набрались сил, и вот-вот разорвут его на части изнутри, выберутся в мир и тогда уже никто, никто не сможет их остановить. Тогда он снова злился на Йена. Немного и как будто очень издалека: потому что Йен бы смог.

Иногда они говорили с Нивеном.

Нивен не отвечал.

Иногда он позволял им вырываться наружу. Громами, молниями, ветром над камнями, темнотой и ослепительным светом. Ему казалось, так будет легче. Тем более, нашел прекрасное место для того, чтобы не переживать за безопасность окружающих: здесь никаких окружающих и быть не могло.

Когда пришёл странный человек со странной просьбой, Нивен знал: нельзя их выпускать — уже может не сдержать. Но человек разозлил его, и Нивен в очередной раз со странным облегчением впустил в себя злость, а всех этих, древних и безумных, без устали бормочущих что-то в голове — выпустил.

Да, дышать стало легче.

Но Лаэф потянулся к человеку, Заррэт чуть не швырнул в того молнией, а Сорэн собралась испепелить взглядом. Нивен не был уверен, что она так умеет, но кто её знает, ненормальную. Может, и научилась уже.

Они быстро учатся — это он уже понял. Он учится жить с ними, они — становиться сильнее.

Нивен знал: скоро он не справится.

Да он с трудом справился и в этот раз. Ещё один такой визит, плевать, кого именно, и он сорвётся. Точнее, сорвутся они. А он — не удержит.

Тэхэ нашёптывала, что это не так уж и плохо. Что уж они-то о нём позаботятся, о своей драгоценной маленькой зверюшке. Нивену всё казалось, что каждый раз, стоит ей заговорить об этом, где-то вдали, очень-очень тихо скептически хмыкает Лаэф. А был бы среди них Ух'эр — тот вообще расхохотался бы.

Иногда Нивен хотел бы, чтоб и Ух'эр был с ними. Чтобы просто назло остальным. Ух'эр умеет существовать назло. Судя по роже да по манере себя вести, это вообще его жизненное предназначение. Может, он как-то бы уравновесил их. Может, они бы даже стали слабее, сами того не заметив.

Но Ух'эра тут не было.

И Нивен однажды подумал, что уже подозрительно давно молчит Эйра.

Он стоял на самом краю опасно нависающего над морем каменного утёса, смотрел в волны, старался не думать ни о чём, но вдруг почему-то подумал о ней.

— Ребёнок, — с мягкой насмешкой фыркнула она, — я молчала, потому что ты не хотел слышать. Теперь — готов?

— Слышать? — переспросил он.

— Знакомо прозвучали те слова незнакомца, да? — спросила она. И повторила за странным человеком, повторила напевно, вкрадчиво, едва ли не мурлыча. — "Нечто иное, доселе небывалое...", "пока он не уничтожил мир..."

Нивен и не знал, что Эйра умеет так мягко говорить. От Лаэфа набралась, наверное. Или просто до сих пор она не пыталась к нему подлизываться... Чего сейчас пытается добиться?

— Никого не напоминает?

Нивен привычно не ответил. Если с ними не разговаривать, они быстрее умолкают. А начнешь спорить — случайно и разозлиться можно. Они ведь только этого и добиваются: чтоб разозлился, потерял контроль. Эйра, правда, не только этого, судя по всему добивалась. Эйра всё никак не прекратит попытки воскресить своё дважды погибшее дитя. Второй раз, между прочим, погибшее по собственному желанию. Погибшее не зря.

Йен понял, кто он такой. И смог принять трудное решение. Чтобы спасти брата, Даар, мир и всё остальное.

Стоили ли этого брат, Даар и мир — вопрос другой. Нивен не знал, а выяснить не мог: чем дальше он от всего этого, тем больше шансов удержать Мёртвых.

— Нивен! — нетерпеливо позвала Эйра, и мягкость исчезла из голоса, зато вернулись привычные визгливые нотки.

А еще богиня любви!

Нивен молчал.

— Я задала тебе вопрос! — сердито напомнила она.

— Сестра, — насмешливо протянул Лаэф. — Ответ и так ясен, он потому молчит.

— Не потому, — пробормотал Нивен и выругался про себя. У Лаэфа до сих пор лучше остальных получалось его достать. Как минимум — заставить начать разговор.

— Ты позвал меня, — напомнила тем временем Эйра. — Я молчала, ты сам позвал. Ты хотел слышать меня. И знал, о чём я буду с тобой говорить. Я всегда говорю об этом. Ты хочешь его вернуть.

— Это невозможно, — пожал плечом Нивен. — Даже если бы я хотел. Но я не хочу. И вы не хотите. Вам хочется убраться с Серого острова. Но повторю ещё раз: никто никуда не уйдёт.

— Будем сидеть здесь до скончания времён? — спросил Лаэф.

— Не пугай ребёнка, брат, — попросила Тэхэ. — Он примет верное решение. Я знаю, что примет.

— "Ребёнок!" — мрачно передразнил Заррэт, и где-то громыхнуло: то ли в голове у Нивена, то ли над далёкими серыми скалами.

Нивен криво ухмыльнулся: ему нравилось, как демонстративно Заррэт его недолюбливает. Единственный из всех он был честен.

— Умолкните, — резко бросил им Нивен.

Всем им.

— Слышали? — угрожающе зашипела на них Эйра.

И Мёртвые послушались: то ли его, то ли её.

Нивен сел на краю утёса, привычно обхватил колено, бездумно глянул вниз. Вода далеко внизу была ярко-синей, блестела, мерцала в лучах Ирхана. Вода была частью другого мира, ослепительно живого. Мира, куда Нивену нельзя. Куда, наверное, всегда было нельзя.

Зря полез.

На утёсе, где погиб Йен, всё было иначе. Сейчас, когда Нивен вспоминал об этом, ему казалось, оно было ненастоящим и чёрно-белым. Картинка, нарисованная лёгкими штрихами, углём на белом мраморе.

Вода была чёрной. И белым был снег.

Глава 24

(Шаг 4. Пик дракона)

— Э-эй! Куда?! — возмутились за соседним столом, и Алекс бросил короткий взгляд в ту сторону.

Из-за стола решительно поднялись двое существ, которых он для себя обозвал орками. Цвет кожи у них был, конечно, не зеленый или какой-нибудь серый, или как там положено оркам, но в остальном всё подходило под определение: и габариты, и тяжелые массивные, выпирающие вперёд челюсти, торчащие клыки и куча шипов. Не на сами орках, конечно — на их одежде и оружии.

Насколько Алекс знал, их племена жили в предгорьях, за землями лордов, но ближе к людям, чем те же поселения гномов. Как их правильно называть, он так и не разобрался, и что-то подсказывало, что спрашивать у них самих было бы чревато. Да и зачем? Дел с ними он не имел. У них и денег-то толком нет. И монстров никаких не водилось, если их самих не считать. И шипастой булавой можно было получить, если зарваться. А зарываться Алекс умел.

Один из шагающих к выходу как раз тащил такую булаву за собой по полу, второй грузно шагал следом, зыркая исподлобья на посетителей кабака, звеня тяжелыми цепями на одежде и помахивая дубиной. Помахивал легонько, просто в такт ходьбы, но люди на всякий отодвигались подальше.

За столом, из-за которого они поднялись, остался сидеть человек. Он и возмутился им вслед. А теперь — тяжело вздохнул, проводив взглядом. Кажется, ему было жаль, что они ушли. Странный человек. Особенно, учитывая, что сам он на орка не тянул. Да, челюсть тоже была массивной, глядел исподлобья так же тяжело, да и габаритами почти не уступал. Но никаких шипов на нём не было, и никакие клыки нигде не торчали.

Вздохнув еще раз, теперь — решительно, человек опрокинул очередную стопку крепкого пойла, жестом потребовал у хозяина заведения повторить.

Алекс вновь уставился в свою тарелку и осторожно выловил из похлёбки кусок мяса. Мясо было жестким. Алекс давно заметил: чем ближе к границам Империи, тем жестче мясо в кабаках. Не удивительно, что у жителей предгорий такие челюсти... В Загорье вон нормально кормят — и даже в Ферроне, в самых что ни на есть горах, люди на людей похожи...

Он снова покосился в сторону человека, взявшегося как раз за новопринесенную стопку.

Интересно, чего ему было надо от орков?

С другой стороны, какое Алексу до этого дело? Он вообще уже героически погиб. Теперь осталось самое сложное: не влезть в новые неприятности. Отдышаться, отсидеться, подумать, что делать дальше.

Судя по письму от Сакара, слухи о его кончине каким-то образом добрались до Империи едва ли не раньше, чем добрался он сам. А если он и правда считается погибшим, то не знак ли это, что нужно двигаться вперед? Оставить драки с великанами и троллями кому-нибудь, кто и правда умеет это делать, а самому...

Ну, что-нибудь делать дальше.

— Коней буду разводить, — решил сегодня утром, задумчиво глядя на Рока. Потом ещё подумал и уточнил. — Как тебя разводить-то?

Рок тяжело вздохнул, развернулся и направился прочь.

— Почему никто не хочет со мной разговаривать? — возмутился ему вслед Алекс. Рок обернулся и многозначительно уставился на него. — Ты прав, ты прав... Кому охота иметь дело с сумасшедшим? Одно дело, когда сумасшедший всякую нечисть побеждает, другое… О! А давай мне новое имя придумаем, Рок! Как меня будут звать?

Алекс зашагал следом за конем. Рок пошел быстрее, но от жаждущего беседы Алекса ещё никто так просто не уходил.

Собственно, Рок его в этот город и завёл. Алекс и раньше не всегда знал, куда направляется, а теперь и вовсе положился на волю случая. Точнее, коня.

И вот сидел здесь, ел жёсткое мясо и косился на незнакомца, раздумывая над тем, не поговорить ли с ним.

Тот откинулся на спинку лавки, расстегнул воротник куртки, вздохнул глубоко, но сдавлено — будто ему было душно.

“Ты б ещё больше меха под куртку напихал, — мысленно хмыкнул Алекс. — И в сапоги”.

Одет человек был слишком тепло. Хоть сейчас бери — и отправляй к гномам. Или в Феррон. Или к Горным на огонёк. Съедят его, правда, Горные, зажарив на этом самом огоньке. Но курткой, может, и подавятся.

А может, и не будут есть, может, за своего примут. Алекс не знал, как Горные выглядят, но вот орки, вероятно, своим этого парня и считали. Не просто же так он даже булавой не огрёб, да ещё и вслед возмущался. Рожа у него почти орочья, а зрение у них, наверное, слабовато: постоянно хмурятся и исподлобья зыркают.

Да и в целом рассмотреть его непросто, рожи почти и не видно за густой, отливающей рыжиной бородой.

"Интересно, — подумал Алекс. — От бороды ещё жарче, небось?"

И совершенно нелогично решил, что когда-нибудь тоже отпустит бороду.

А незнакомец тем временем вынул из-за пазухи пожелтевший свиток, развернул и принялся им обмахиваться.

Неужели так трудно сменить костюм?

Алекс и сам редко переодевался, но его одежда, во-первых, была частью образа, во-вторых, соответствовала погодным условиям. Кроме случая с Ферроном, конечно. И даже если от образа он откажется и возьмется разводить коней или ещё чего, то погодные условия никуда не денутся. Ну и просто ему удобно в своей куртке. Особенно падать. Особенно с высоты Рока.

С кого собрался этот падать? С горы?

Судя по всему, он в горы либо собирается, либо только что с них спустился. Но от гор сюда два дня пути, не меньше. Если без остановок. На Роке. Значит, у этого человека было — или будет — дня три. Так зачем тёплая одежда сейчас?

Алекс даже в окно выглянул, будто пытаясь убедиться, что на улице и правда тепло, что он сам находится там, где думает. Впрочем, где он именно он находится, Алекс всё равно бы не сказал. Какой-то город. Куда его привёл конь.

Но Ирхан светит ярко, люди одеты легко, значит, он ничего не путает, а значит...

Алекс оторвался от окна и чуть не подпрыгнул: странный человек, переместившись подозрительно бесшумно и быстро, сидел рядом на лавке. Алекс вопросительно поднял бровь, стараясь выглядеть грозно и опасно, но подозревая, что получается не очень.

"Главное, не улыбайся, как ты умеешь, — подумал он, — а то он же не знает, что это ты так радуешься, что с тобой захотели поговорить. Он же подумает, что это ты его убить и съесть хочешь. И ударит первым. Или съест первым... В общем, не улыбайся".

Незнакомец и сам будто сдерживал улыбку, а темные глаза под широкими кустистыми бровями странно светились. Будто он знал Алекса давно и сейчас рад встрече. Но память на лица у Алекса была хорошей, да еще и на такие специфические, и этого типа он точно ни разу не видел.

— Ардэн, — представился тип и протянул руку.

— И? — спросил Алекс, не реагируя на жест.

Незнакомец понял, что не дождется рукопожатия, забросил руку на высокую деревянную спинку лавки и теперь почти касался ею Алекса, так что пришлось приложить огромное усилие, чтоб не отодвинуться.

Что-то подсказывало, что в случае чего общительный незнакомец обязательно придвинется ближе. И ситуация получится нехорошей — Алекс будет зажат между ним и стеной. Всегда, конечно, можно выпрыгнуть в окно, но во-первых, это как-то не героически, а во-вторых, он ещё не расплатился за обед. Не то, чтобы Алекс всегда платил по счетам... Просто в окно лезть, если честно, не хотелось.

— Я вижу, ты смелый парень, — доверительно заговорил Ардэн, — а у меня как раз есть одно дело. Там светит крупный улов, но в одиночку мне не справиться…

— Почему? — спросил Алекс, и пока Ардэн хмурил и без того нависшие над глазами брови, пояснил, о чем именно спрашивает. — Почему я смелый парень?

— Ты в походном костюме, не здешний, значит, путешествуешь. Ты один. А путешествовать в одиночестве при твоей комплекции — дело рискованное.

"Да что ж такое! — мысленно возмутился Алекс. — Что ж вам всем не даёт покоя моя комплекция!"

Но собеседник продолжил:

— Это я вижу, что подраться с тобой — себе дороже, многие — не видят. И могут затеять драку. А как бы там ни было, любая драка — это риск. Значит, рисковать ты любишь. Cидишь без оружия. И не испугался моих недавних собеседников, когда они шли к выходу: все отодвинулись, пропуская их, ты — подался вперед, чтоб их рассмотреть. А ещё, — гость ухмыльнулся, — ты ешь вот это.

Кивнул на тарелку и доверительно добавил:

— Рисковая затея.

Алекс ухмыльнулся в ответ. После такой тирады ему подумалось, что несмотря на орочью рожу, Ардэн — достойный собеседник. Не слишком приятный, но достойный.

— Убедил? — спросил тот.

"Я об этом пожалею", — мрачно подумал Алекс, и спросил:

— Что за дело?

Ардэн подался вперед — Алекс снова едва сдержался, чтобы не отодвинуться — и тихо, по слогам, произнес:

— Сок-ро-ви-ща.

— А-га… — задумчиво протянул Алекс.

— На пике Гурлай, на восточных склонах Острых гор, — заговорил Ардэн нараспев, будто рассказывал заученный текст, — в пещере, скрытой от людских, гномьих и великаньих глаз, с давних времен хранятся забытые сокровища. Горные там не живут. Подняться туда невозможно. Дойти — только через поселения гномов, а гномы не пропустят никого. А если пройдешь гномов, выйдешь к Долине блуждающих огней. Месту, откуда еще никто не возвращался...

— Мило, — кивнул Алекс и сунул еще ложку в рот — дурацкая привычка поглощать пищу, когда посвещают в суть дела. — Гномы и огоньки. Только не говори, что этого испугались твои орки.

Теперь пришла его очередь податься вперед и заглянуть в глаза собеседнику, который от его взгляда подобрался и чуть заметно напрягся. И растерянно переспросил:

— Орки?

— Чего ты мне не говоришь? — прищурился Алекс и подумал, что прозвучало бы куда более угрожающе, если бы не набитый рот. А всё дурацкое мясо, которое невозможно прожевать!

Но ничего, для первого сеанса запугивания и так сойдёт.

— Говорят, — перешел на шёпот Ардэн, сделал паузу, быстро оглянулся, продолжил, — это всего лишь слухи, но говорят, в той пещере испокон веков живет дракон. Хранитель и горы, и сокровищ.

Алекс разом проглотил всё, что не дожевал. Получилось судорожно.

Выдохнул:

— Та-ак… — и откинулся на спинку лавки, задумчиво глядя вдаль и постукивая пустой ложкой по столу в такт мыслям. Мысли, как ни странно, были не панические, не метались в разные стороны, но и не складывались в цельную картинку. Алекс думал размеренно и отстраненно.

"Наверное, — думал он, — всё-таки существует такая штука как судьба.

И хватка у неё мёртвая: если взялась за тебя, то не отцепится. Драконы и огонь — это суждено мне, и это меня преследует. Огонь и драконы. Зато есть плюс. Теперь я почти уверен, что меня не заколют, не зарежут, не свернут шею и не загрызёт во сне конь. Если этот мир решит меня когда-нибудь прихлопнуть, он сделает это драконом. Что вполне логично. Я пришел в него — в этот, по крайней мере — убив дракона. И уйду, когда дракон убьет меня".

— Нет там никакого дракона, — заявил он, додумав, и зачерпнул последнюю ложку ужина.

Не может его быть.

Не должно.

— Скорее всего, — кивнул Ардэн. — То же я говорю всем. Но люди упрямы, а их страхи — живучи.

— Карта есть? — деловито спросил Алекс.

— Есть, — кивнул Ардэн и продемонстрировал свернутый в трубочку пергамент, которым недавно обмахивался.

"Ты только что подумал, что дракон тебя убьет, — напомнил себе Алекс, — а теперь тебе нужна карта. Зачем? Чтобы залезть к нему в пасть по оптимальной траектории?"

Ардэн помахал перед носом пергаментом, отвлекая от мыслей.

— Лишнего выпил? — доверительно спросил. — О чем задумался?

И всмотрелся так пристально, так остро, что Алекс решил не бросать так сразу идею с окном. Ещё через стол перемахнуть можно. В крайнем случае — проползти под ним. Слишком странный взгляд у этого Ардэна, взгляд человека, который знает куда больше, чем говорит. Этот взгляд вкупе с историей о драконе в горах не сулит Алексу ничего хорошего.

Бежать нужно. Вставать и бежать. Хоть бы и через окно. От странных людей, карт и драконов, подальше. В Империю. В столицу. Там Император, там спокойно... Там мясо вкусное, там тепло...

Но если в горах и правда, чёрт его дери, дракон?

— О прошлом, — ответил Алекс.

— И что там?

"Драконы", — чуть было не ляпнул Алекс. Коротко глянул на Ардэна и мысленно обругал себя. Действительно, видать, выпил лишнего. Действительно давно ни с кем не говорил.

— Не моё дело? — понимающе уточнил тот и кивнул сам себе. — Но хоть имя-то своё назовёшь?

— Мерв, — представился Алекс. — Охочусь на волков, даю бесплатные представления, страсть как люблю карты.

И выхватил пергамент из рук собеседника. Тот возмущенно открыл рот, но возмутиться не успел, потому что Алекс деловито поинтересовался:

— Откуда бумажка? — и развернул свиток.

— Осторожно, — напряженно попросил Ардэн.

Свиток был старым. Даже — древним. С ним и впрямь нужно было осторожно.

— Это ещё что за иероглифы? — пробормотал Алекс и принялся крутить карту, пытаясь понять условные обозначения.

— Ос-сторожно! — процедил Ардэн сквозь зубы.

— Да нормально всё, — фыркнул Алекс, сдерживая порыв порвать карту. Он её уже запомнил. Зачем она кому-то еще? Особенно, если там и правда дракон.

А заодно и посмотрит, на что на самом деле способен этот якобы дружелюбный и общительный тип.

В драку полезет? Стол перевернёт?

Ему это нужно знать: на что он на самом деле способен. Особенно, если они всё-таки пойдут в горы вдвоём. Особенно, если там всё-таки дракон.

Здравая мысль о том, что дракона там быть не должно, размывалась и блекла на фоне множества "а вдруг…" и "а что если…"

И не сказать, что Алекс боялся этого. Скорее, чувствовал азарт пополам с нервной дрожью.

Но это было хорошо. Чувствовать что-то, хоть что-то, было хорошо.

Алекс нехотя протянул свиток Ардэну, и тот, получив его обратно на руки, вздохнул с заметным облегчением.

— Где взял? — деловито осведомился Алекс. Заглянул в опустевшую тарелку, горестно вздохнул и приложился к ещё полной кружке.

— Отец отдал, — глухо ответил Ардэн.

— А он где взял?

Ардэн посмотрел нехорошо, и впервые что-то звериное мелькнуло уже не только в облике — во взгляде. Глубинное, мрачное и очень злое.

"Только бы не ещё один оборотень, — мысленно попросил Алекс, — устал от оборотней, сил нет".

— Семейная реликвия, — процедил Ардэн. — Я не первый в роду, кто пытается дойти до сокровищ. Но первый, кто дойдет.

— Отец, значит, не дошел? — уточнил Алекс, ожидая бурной реакции, но на этот раз Ардэн даже не разозлился. Наоборот — ухмыльнулся:

— Дошел. Он был там. Он выжил. Все погибли, а он — выжил. Он один. И смог вернуться.

— И рассказал тебе о сокровищах? — Алекс всмотрелся в тёмные глаза собеседника.

"Чего ты мне не говоришь, загадочная зверюга? Что ты такое? Человек?"

Ардэн коротко кивнул.

— Ладно, — кивнул и Алекс. — Ты только не рычи на меня сейчас, но каковы шансы, что это правда? Ты ведь не знаешь, что там было на самом деле. Были ли сокровища? Мог ли твой отец солгать? Чтоб оправдать гибель товарищей, например. Чёрт, да они вообще могли на пьянку поехать, а тебе сказать, что в горы идут, так? Да и карта может к чему угодно вести, а ваша семейка попросту свихнулась на походах за сокровищами, а? Может такое быть?

Ардэн как будто внял просьбе не рычать, старательно сдерживался, только губы плотно сжал и чуть не испепелил взглядом. Глубоко вдохнул, выдохнул, несколько секунд изучал столешницу. Ответил очень ровно — продолжая старательно держать себя в руках:

— Отец говорил, там есть кристалл.

Алекс, собиравшийся было уточнить, почему тема с отцом так болезненна, ведь тот, как он понял, вполне себе жив, уточнять передумал. И теперь сам изо всех сил постарался удержать дыхание ровным. Не дать ему сбиться.

Потому что байки о драконах в горах и их сокровищах — одно дело. Кристалл — совсем другое.

— Я это хорошо запомнил, — продолжал Ардэн, не отрывая взгляда. Не мог не заметить сбой в дыхании, но вряд ли смог бы верно его истолковать. — Там был огромный мерцающий кристалл, по сравнению с которым остальные драгоценности были просто кучей мелких блестящих камушков. Мне почему-то кажется, что отец не стал бы его придумывать.

По сравнению с кристаллом, любые драгоценности и есть куча камушков. Всё вокруг — куча камушков. А что не камушки — то, если дракон захочет, камушками сделает.

В общем, если был кристалл, значит, был и дракон. Может, когда-то давно, а может, есть до сих пор. Может, отцу Ардэна повезло, и дракон попросту отлучился, когда тот вошел в пещеру. Иначе он не вышел бы. Никак не вышел бы.

"Наверное, Ардэн хочет забрать кристалл в первую очередь, — отстранённо подумал Алекс. — Для него это важно".

Не стоит его расстраивать и прямо сейчас сообщать, что кристалл нужно будет уничтожить. Возможно, вместе с драконом. И с горой. Со всем чертовым хребтом, если понадобится.

Тем более, этот кристалл должен быть не таким уж и страшным. Тот, который Алекс уничтожил первым, был настоящим, сильным, живым. Этот — кусок бесполезного камня, в котором остались разве что отголоски той силы, что жила в кристаллах, пока они были единой сетью.

И если уж тот получилось сломать, получится и этот.

"Ломать мы умеем, — подумал Алекс. — Ломать не строить. Раз сломали — сломаем и другой. Раз убили дракона, почему бы не убить снова? Здесь и с драконом проще: этот мне не друг".

Ладно, теперь надо собраться и ещё немного соврать.

Это у него получалось даже лучше, чем ломать волшебные кристаллы.

— Тогда как делим? — деловито спросил он, глядя Ардэну в глаза. — Тебе — огромный кристалл, мне — остальное?

Тот уже тоже будто отошёл от мрачных мыслей и криво ухмылялся. Вроде бы, дружески. Вроде, открыто. Но чем дольше он сидел рядом, чем дольше вёл беседу, тем яснее становилось: в этом человеке, в его взгляде, ухмылке есть подвох. Двойное дно. И тем сильнее крепло ощущение, что он вообще может быть не человеком.

Голем? Химера?

"Или снова видишь свои отражения в собеседниках?"

— Разогнался! — фыркнул Ардэн. Потом подозрительно прищурился и уточнил. — Ты что — только что согласился на рискованный поход лишь потому, что я сказал о кристалле? Мне казалось, тебе будут нужны более весомые аргументы.

Всмотрелся в глаза. Цепкий проницательный взгляд. Лёгкая прохладная насмешка.

— А они есть? — спросил Алекс, пояснил. — Аргументы.

И тут же вернулся к делу:

— Кристалл и тридцать процентов?

— Сорок. Моя карта. Моя информация. Моё снаряжение.

— Тридцать пять. Если у тебя всё есть, зачем тогда попутчики?

— Не уверен, что смогу унести всё, — широко улыбнулся Ардэн.

— Думаешь, из меня получится хороший носильщик? — удивился Алекс, потому что в этом случае даже он сам признавал собственные проблемы с ростом и объёмами.

— Там есть участки, которые пройти можно только вдвоём, — пожал плечами Ардэн.

— Втроём, — поправил Алекс. — Я беру с собой коня, — и твёрдо добавил, заметив, как Ардэн с сомнением качнул головой. — Это не обсуждается.

— Кони не умеют лазить по горам, — всё же возразил Ардэн.

— Мой быстро учится. К тому же мне нужен кто-то, кому я доверяю. Чтоб подстраховал на этих твоих труднопроходимых участках.

— Тебя буду страховать я, — напомнил Ардэн и веско добавил. — Я держу своё слово.

— Ага, — легко согласился Алекс. — Я обычно тоже так всем говорю.

И прежде, чем Ардэн успел возмутиться, сменил тему:

— А спешка к чему?

— Что? — нахмурился Ардэн.

— Твоя одежда, — пояснил Алекс. — Тебе же в ней жарко! Значит, очень спешишь подняться в горы. Или только что оттуда — и спешишь вернуться. В любом случае, времени переодеться нет.

— Тут дело не во времени, а в деньгах, — Ардэн пожал плечами. — Больше средств на предприятие — меньше на внешний вид. А как найдём сокровища — можно будет наряжаться.

Обычно Алекс очень чётко чувствовал, когда ему врут. Наверное, потому что сам врал постоянно. Но сейчас не смог понять, что произошло.

Ему ответили без заминок, спокойно, легко, как по маслу. Ардэн даже мягче заговорил. Но что-то было не так. Может, как раз внезапная мягкость и насторожила. Может, диссонирующая с ней опасная насмешливая искра, мелькнувшая в глубине темного взгляда: будто собеседник попытался по-дружески улыбнуться, а что-то тёмное изнутри на какой-то миг почти вырвалось наружу, но мгновенно было схвачено и спрятано поглубже.

Проблема заключалась в том, что Алекс никак не мог понять, что из этого всего произошло на самом деле, а что он себе выдумал. Ну, странно говорит его новый друг, ну, странно улыбается. И что? Алекс и сам, погружаясь в собственные мысли, зачастую мог улыбнуться так, что пугался собственного отражения, бросив случайный взгляд в зеркало. И это вовсе не означало, что он задумал нечто ужасное.

Означало ли это, что чем-то ужасным является он сам?

В любом случае, подозревать Ардэна в чём-либо было ещё рано. Да и в чём его подозревать? Не подосланный ли он убийца от очередного обиженного Алексом местного жителя? Убийца не стал бы выдумывать такую ненормальную историю.

Ещё и карту рисовать.

Тут если что-то и есть, то личное. Но Ардэн был Алексу категорически не знаком.

Конечно, хорошая идея заманить охотника на драконов драконом и кристаллом впридачу. Но опять же — зачем? Проще убить в горах? Так с горами Алекс на "ты". Предположим, где и как он рос, можно не знать, но раз уж знаешь о драконах и кристаллах, должно хватить мозгов и об остальном догадаться. Тем более, уж кто-кто, а Ардэн безмозглым точно не выглядел.

— Эй! — позвал он тем временем и сочувственно уточнил. — Всё-таки перепил?

И Алекс подумал, что, может, у Ардэна просто такая манера общаться. С едва заметной презрительной насмешкой. Будто чувствует свое превосходство. Будто он взрослый, который изо всех сил старается не рассмеяться при якобы серьезном разговоре с ребёнком.

— Ты прав, — сказал Алекс. — Похоже, из нас двоих переодеться придётся мне.

— Значит, ты в деле? — глаза Ардэна недобро блеснули. Алексу показалось, что недобро.

Глава 25

(Шаг 4. Пик дракона)

— Ничё так камушек... — пробормотал Алекс, когда впервые увидел кристалл. Присел напротив него и всмотрелся в мерцающее внутри зеленоватое сияние.

На самом деле он был впечатлён, и Сэмерис наверняка это понимал. Но не восторгаться же вслух!

На самом деле эта фиговина не была кристаллом, и это было сразу понятно. На самом деле она была чем-то другим. Только формой напоминало: острые углами, ровные грани. Большое: если стоять рядом, достанет до колена, а если присесть напротив, ещё и пригнуться, то как раз на уровне глаз — можно рассмотреть пульсирующий, живой, дышащий внутри свет. Свет казался тёплым.

"Зелёный не должен казаться тёплым", — подумал Алекс и машинально протянул руку, чтобы потрогать.

Осознать, что думает какие-то глупости, не успел. Как и прикоснуться к кристаллу. Сэмерис, который стоял над ним, тут же с силой хлопнул по протянутой руке. А когда Сэмерис бил с силой — это было ощутимо.

— Ай! — возмутился Алекс, отдёрнул руку и вскочил. На мгновение ему показалось, что сейчас Сэм ударит ещё раз. Может — даже столкнёт в ущелье, у края которого стоял кристалл. Потому что достал уже.

Они поднимались сюда несколько дней, так долго, так высоко, что Алекс даже начал спрашиваться, не заблудились ли они. И ещё: "Мы уже пришли?" — слишком часто. Когда спросил раз в шестой, глаза у Сэма тоже так недобро загорелись. Но сейчас — вообще полыхнули.

— Чего?! — удивился Алекс, хотел было отступить назад, но вовремя вспомнил, что за спиной пропасть. — Ты же не говорил, что его нельзя трогать!

Сэм тяжело вздохнул и покачал головой. Но в драку не полез — и на том спасибо.

— Я говорил, — ответил он. — Ты не слышал. Как всегда. Тебя невозможно научить — ты до сих пор не можешь услышать никого, никого, кроме себя.

— Зато иногда рассказываю что-то интересное, — обиженно пробормотал Алекс и прежде, чем Сэм снова начнёт читать морали, спросил. — Когда именно ты говорил?

Когда Алекс не возмущался, не обижался, не пытался ничего изображать, а спрашивал серьёзно, Сэм старался отвечать честно и понятно. Правда, Сэм не подозревал, что готовность слушать Алекс тоже изображает. Впрочем, нет, он подозревал. Он даже знал и только что прямым текстом об этом сказал. Но каждый раз всё равно покупался.

— Пока мы поднимались, — сказал Сэм. — Что я говорил о кристалле?

— С его помощью мы переместимся в другой мир, — с готовностью ответил Алекс.

— Как? — терпеливо спросил Сэм.

— Чтобы пройти между мирами, нужно много маны...

— Алекс! — рассердился Сэм.

— Много силы, — нехотя исправился Алекс.

— "Сила" — не то слово, — возразил Сэм.

Не умеют драконы так говорить, чтобы не придираться к каждому слову, это Алекс уже давно понял.

— Умение, — сказал Сэм. — Мастерство. Концентрация. Этого не хватает тебе. А для того, чтобы ходить между мирами, и мне...

Он какое-то время задумчиво таращился сквозь Алекса.

— Чего? — спросил Алекс.

— Ты точно ничего такого, — Сэм кивнул на кристалл, — не видел перед тем, как упал к нам? Ты без кристалла никогда не смог бы шагнуть. Даже я не могу, как видишь...

— Короче, кристалл волшебный, — кивнул Алекс, — но я так и не понял, почему его нельзя трогать.

— Тебе нельзя, — сказал Сэм. — Всё потому же. Ты рассредоточенный. Пытаешься думать и говорить обо всём сразу. Живёшь здесь и не здесь. Кристалл поможет мне шагнуть между мирами, когда коснусь и сосредоточусь на шаге.

Но о чём будешь думать ты, когда коснёшься? Ты не удерживаешь простой огонь на ладони и двух мгновений — как тебе можно позволить дотронуться до кристалла?

Алекс задумчиво хмыкнул.

— Теперь понятно? — спросил Сэм.

— Ты, значит, дотронешься до него, — проговорил Алекс, — и он тебя перенесёт...

— Поможет шагнуть, — перебил Сэм. — Шагать буду я сам, никто никого не понесёт.

— Меня придётся, — Алекс поднял руку. — Куда шагать — не знаю, кристалл никто трогать не даёт...

— Обойдёшься! — фыркнул Сэм. Потом стал серьёзным и посоветовал. — Постарайся ни о чём не думать.

Одну ладонь протянул над кристаллом, вторую — положил Алексу на плечо.

— Эй! Погоди! А если я подумаю?! — быстро спросил Алекс.

Ветер дунул в лицо на последнем слове, принёс странный, смутно знакомый запах. Ещё секунду Алекс пытался его разобрать. И разобрал: море.

Солёная вода, где-то совсем рядом.

— Но... — он огляделся. — Мы что... уже?

Всё выглядело так же: бесконечные серые скалы вокруг. Ничего не произошло, никаких порталов не открылось и даже не кружилась голова. Они там же, где были секунду назад.

Откуда тогда тут запах моря?

— Уже, — кивнул Сэм, осторожно поднял кристалл и уложил в походную сумку, болтавшуюся на плече.

Шагнул с края, мягко приземлившись на камень пониже. Потом ещё ниже. Он не прыгал — медленно спускался по воздуху с камня на камень. Почти той же дорогой, которой они поднимались. Впрочем, нет. Не той. Теперь Алекс видел: скалы и камни не такие же, как были только что, просто очень похожи.

Они всегда одинаковые, эти скалы, всегда кривые, всегда острые, всегда серые.

— А зачем было не думать? — спросил он и прыгнул следом.

— Надеялся, что хоть так помолчишь, — отозвался Сэм.

Алекс фыркнул. Кажется, Сэм понемногу перенимал его манеру шутить. Перенять бы в свою очередь Сэмовскую манеру летать...

— Так а люди где? — спросил Алекс.

— Это Серый остров, — сказал Сэм, не оборачиваясь. — Тут люди не появляются. Отсюда отправимся на материк.

— То есть ещё до материка добираться? — спросил Алекс. — Или туда тоже... того... кристаллом?

Сэм рассмеялся в ответ. Он смеялся редко, и каждый раз это звучало потусторонне.

"Надо будет сказать ему, чтобы при людях не смеялся", — отметил себе Алекс.

А потом подумал, что Сэм не просто так шутит и смеётся: он нервничает. Сам Алекс почему-то был спокоен. Он так сильно и долго хотел выбраться из замкнутого драконьего мирка, а теперь, выбравшись, не чувствовал ничего особенного.

По крайней мере, так ему казалось, пока они не вышли из-за скалы, которая закрывала вид на море. Настоящее, сверкающее, бесконечное. Алекс замер, уставившись на него. Кажется, растерялся. Кажется, начал думать — как и боялся Сэм — обо всём сразу.

Что оно живое, что дышит плавно и размеренно. Что почему-то ему в последнее время всё кажется ему живым: то море, то кристалл. Что, может быть, потому что он сам хочет быть живым. Не лежать где-нибудь в отключке, не жить в каком-нибудь сне — быть живым в настоящем, осязаемом мире.

И вот он. И вот мир. И может быть, это всё по-настоящему, потому что море дышит, а ветер — солёный. И почему-то хочется повернуть назад. Сказать: всё, стоп, Сэм. Я передумал.

— Идёшь? — спросил Сэм, который был уже далеко внизу: почти спустился к большому каменному плато, с которого нужно будет ещё как-то добраться до тонкой полоски берега. А оттуда — через море. К людям.

Алекс прыгнул.

***

Куртка была страшно неудобной, штаны такими, что ногу в них не согнёшь. Впрочем, чтобы ногу согнуть, её ещё нужно поднять — а это тоже непросто, учитывая тяжесть новых ботинок. Даже перчатки, купленные последними и, несмотря на спешку, подогнанные под его ладони, будто сковывали движения.

Конечно, Алекс предпочёл бы, чтобы ему сшили тёплую одежду на заказ, но Ардэну страшно не терпелось подняться в горы, а Алексу — посмотреть, почему же ему так не терпится.

Лезть в заснеженные горы в своей обычной одежде он, наученный Ферроном, не стал бы, потому пришлось идти в ближайшую лавку. Там, естественно, почти не было ничего его размера, и пришлось брать первое попавшееся.

Первое попавшееся оказалось светло серой курткой, слишком плотной, слишком сковывающей движения, да ещё и со странным колючим мехом внутри.

"Если я в дурдоме, на меня, похоже, надели смирительную рубашку", — подумал Алекс и повёл плечами.

И вновь решил подозревать Ардэна в желании убить, заманив в горы, а предварительно — засунув в неудобную одежду. С другой стороны — такую куртку не всяким кинжалом проткнешь. И не факт что мечом разрубишь. А в арсенале Ардэна пока был замечен только меч, да и то какой-то коротковатый.

С третьей стороны, меч мог и не понадобиться.

Столкнуть со скалы — и Алекс, лишённый привычной мобильности, рухнет в пропасть как миленький. А может, и сталкивать не придется — сам упадёт.

Но до скал было ещё далеко.

"А может, скал и не будет, — думал он. — Это просто давние ассоциации: где дракон, там и скалы. Может, и дракона-то не будет. Не должно..."

Алекс шёл впереди, пытаясь определить, в каком темпе будет удобнее двигаться, чтобы не слишком устали ноги. И постоянно сдерживал желание оглянуться: чувствовал себя не защищённым, потому что шея казалась слишком открытой, несмотря на шерстяной шарф. Кожаный ворот его любимой куртки был куда прочнее и выше. Но не отрывать же его и не пришивать заново на этот панцирь? Ардэн его за перчатки чуть взглядом не прожёг, если ещё и воротники перешивать — испепелит.

Они уже вышли из города и шагали вглубь хвойных лесов, чтобы по известным Ардэну тропам выйти в предгорья. Алекс впереди, за ним — Рок, сопящий в спину то ли обиженно, то ли сосредоточенно: на него погрузили мешки с вещами.

Когда Ардэн начал погрузку, Рок его не укусил, только потому что слишком удивился. Когда подошёл Алекс, Рок, судя по взгляду, никак не мог определить, кого именно из них двоих кусать первым. Алекс, оценив взгляд коня, решил не стоять слишком близко и осторожно уточнил у Ардэна:

— Может, лучше осла купить?

— Осёл не пойдет туда, куда пойдем мы, — пожал плечами Ардэн.

Осторожно накинул ремень, закрепляя мешок, перебросил через Рока, нырнул под него и вытащил с другой стороны. Рок глянул на Алекса совершенно растерянно. Знакомый взгляд: так всегда смотрят местные правители и местные монстры, когда Алекс в их присутствии слишком охреневает.

А теперь вот и Ардэн охренел: ни капельки не боялся Рока. Вёл себя, будто гигантские красноглазые кони вокруг него каждый день бегают — только успевай грузить мешки.

— Осёл побоится, — сказал Ардэн, щёлкнул пряжкой, шагнул назад, изучая крепления, а потом глянул Року в глаза и добавил. — А мы не побоимся, правда?

Рок неопределённо фыркнул.

Покосился на Алекса тоже неопределённо.

Кажется, он сам ещё размышлял над тем, побоится он или нет, но уже передумал кого-либо кусать.

И теперь спокойно шагал следом, даже не упираясь.

"Интересно, — думал Алекс. — Ардэн уже встречал таких коней, или он на ходу определил, что с Роком можно поговорить и даже договориться?"

А ещё думал: "Так вот как надо было, чтобы он слушался. Давить на смелость и брать на понт! А я-то с ним, как с умным человеком... то есть конём беседовал"

Ардэн следовал за ними, держась на почтительном расстоянии от Рока. Он вообще, как только двинулись в путь, как-то сразу умолк, стал деловитым и собранным, прекратил странно себя вести и сосредоточился на дороге. На Алекса, да и на Рока после того разговора об ослах, внимания не обращал, будто их и не было рядом. Будто им просто было по пути.

Алекса такой расклад устраивал. По крайней мере, до ближайшего привала. Идти и говорить одновременно в такой тяжёлой одежде было бы трудно. А если при разговоре и пытаться расколоть Ардэна, чтобы понять наконец, что же оно такое, этот Ардэн...

Нет, думал Алекс, колоть — только на привале.

Понемногу он нашёл удобный темп. Как оказалось, если не разговаривать с собой по дороге и не тащить следом упирающегося коня, даже в неудобной одежде можно ходить быстро. Даже несмотря на то, что тропа стала круто забирать вверх.

"А говорил, что больше не полезешь в горы... — вспомнил он. — Надо прекращать говорить. Вообще что-либо. Вот как Ардэн: взять и замолчать".

Может, тогда получится не влезать во все неприятности подряд.

И не лезть в горы.

***

Они с Сэмерисом спустились на каменистый берег, двинулись вдоль кромки воды. Алекс, естественно, подошёл слишком близко, отпрыгнул от ближайшей накатившей волны, чуть не намочил ноги. Но снова подошёл ближе.

Море шумело и пахло солью. До него хотелось дотронуться. Если бы ещё не так холодно... Драконья обувь и одежда — мягкие тонкие тапки и длинный свободный балахон — не слишком грели и у них, а тут температура была явно ниже, камни — тверже, ветер — злее. Только поэтому Алекс не полез в воду.

Неподалёку ждала лодка, старая, прогнившая, с огромной дырой точно посередине. Наверное, осталась ещё с тех времён, когда драконы бродили между мирами. По крайней мере, Сэм уверенно вёл их именно к ней. Остановился рядом, взмахнул рукой: и лодка преобразилась. Стала целее, светлее и даже как будто больше.

— Отбелил! — обрадовался Алекс.

Сэм фыркнул снова: всё ещё нервничал. Взмахнул рукой — и лодка скользнула в воду, а цепь, которой она была привязана, рассыпалась в труху. Наверное, в труху она рассыпалась бы, даже если её пнуть. Но рассыпать взмахом ладони — это было красиво.

Алексу снова подумалось, что как-то рано он решил выползти в люди. Хоть бы чему сначала научился, хоть как-нибудь колдовать. А то ведь если он чем-то не приглянется — и защитить себя не сможет. Сэм вот, если надо, лодкой в противников бросит. А Алекс?

"В общем, — подумал он, — хорошо, что мы с Сэмом на одной стороне: он в своих будет противников будет бросать — заодно и моих зашибёт".

Правда, найти этих самых противников оказалось не так уж и просто.

Не только на острове — но и в порту, куда лодка, всё так же слушаясь руки Сэма, домчала их до материка за каких-то несколько часов.

"Люди!" — обрадовался Алекс, выбираясь на берег. Но люди им не обрадовались. Даже внимания на них, выбравшихся из самоходной лодки, облачённых в длинные чёрные балахоны, не обратили. У людей были другие важные дела: они куда-то спешили, приезжали и уезжали, договаривались, продавали, покупали.

И ничего в них не было особенного. Ничего такого, ради чего стоило так рваться сбежать от драконов, так старательно придумывать планы. Разве что огонь в руках не держали и этим огнём не швырялись. Что уже, впрочем, неплохо.

Алекс покосился на Сэма и сообщил:

— Куплю себе нормальную одежду.

— Делай что хочешь, — Сэм пожал плечами. — План ты знаешь.

Усмехнулся, круто развернулся и исчез.

Алекс еще несколько секунд смотрел в ту сторону, где тот только что стоял: пытался понять, Сэм быстро смешался с толпой или сделал очередной волшебный трюк.

А потом вдруг подумал: "Еда. Куплю себе еду. Одежда потом".

Он несколько лет хотел жрать, а теперь чуть не забыл, насколько хотел. Постоянный голод вошёл в привычку, стал частью жизни. Алекс его уже давно перестал замечать, да и сейчас не заметил — вспомнил, что за этим сюда рвался в первую: поесть.

Огляделся по сторонам, пытаясь понять, где тут ближайшая забегаловка. Взгляд скользнул по надписям над дверьми, по вывескам у ярких шатров, но вот загвоздка: говорить Алекс выучился, а читать и писать — не особо. Ну не подумал, что это может пригодится. Он вообще больше эльфийских принцесс представлял...

Эльфов, кстати, не было. Алекс огляделся ещё раз. Ни одного, блин, эльфа! Ни одного тролля, орка, гоблина или ещё кого. Все люди как люди.

Скучно.

"Соберись, — сказал он сам себе. — Эльфов потом будешь искать. Или не будешь. Кто их знает, какие они тут, вдруг злые и опасные, а ты без Сэма, лодкой в них не кинешь... А вот еда в любом случае будет хорошей. Даже самая гадкая еда сейчас будет хорошей. Не ищи эльфов — ищи еду!"

Сделал несколько шагов, прислушиваясь, принюхиваясь, будто пытался найти еду по запаху, и вдруг понял: он рассматривал снующих вокруг людей как настоящих. Он не задумался о том, почему подсознание не выдаёт эльфов с орками в первом же портовом городе: он ненадолго поверил в том, что никакое это не подсознание. Что всё взаправду, а эльфов тут... ну просто не водится. Чего им у моря делать, эльфам-то?

Алекс шагал вперёд, пока не увидел низкое деревянное здание, над входом в которое красовалась огромная и совершенно недвусмысленная ложка.

Он подошёл к крыльцу, осторожно толкнул дверь, вошёл.

Запоздало подумал: "А деньги тут как считать?" — потому что у него в карманах были только драгоценные камни, но сколько стоит камень, сколько — еда, а сколько — одежда, он не знал. Разбираться решил по ходу дела: запахи уже ударили в нос с такой силой, что он чуть не пошатнулся.

То есть они, конечно, не били. Но только сейчас Алекс почувствовал, насколько на самом деле голоден. Он быстро огляделся по сторонам. Ни на него, ни на его шатания посетители внимания не обратили. А посетителей было много. Как и на улице: люди. Обычные люди. Существующие в отдельном от него измерении, они переговаривались на своих языках, неспешно поглощали кто пищу, кто алкоголь. И то ли от того, что кружилась голова, то ли от того, что их было много, казались какой-то общей шумной массой.

Массовкой в каком-нибудь фильме.

Алексу даже захотелось подойти к ближайшему столу и ткнуть сидящего за ним пальцем, чтобы проверить, как тот себя поведёт. Чтобы сосредоточиться на одном из них, а не тонуть в общем невнятном шуме, бессмысленно скользя взглядом по лицам, которые вроде и были разными, но плыли, забывались, размывались.

"Не надо никого тыкать, — сказал себе Алекс. — Надо пожрать. Глядишь, и с памятью станет лучше. А что рассредоточен — так это ты такой всегда, это тебе совсем недавно и Сэм говорил..."

Он подошёл к стойке, уставился на стоящего за ней хмурого, заросшего бородой мужика. Тот был один, и на нём удалось сосредоточить взгляд. Кажется, ему это не понравилось. Мужик смотрел исподлобья. Алекс изучал. Мужик не выдержал первым. Нехотя спросил:

— Чего?

— Всего! — тут ж ответил Алекс и вытащил из кармана камень.

Мужик отобрал камень, поглазел на него, пожал плечами и кивнул за свободный стол: садись, мол, сейчас принесу тебе всего.

"Вот так просто", — подумал Алекс.

Стол был липким. Стул опасно шатался. Голова кружилась, в горле пересохло, и Алекс в очередной раз пожалел, что полез сюда так сразу, не подготовившись.

С другой стороны, как ему было готовиться? Уже ежу понятно: ничему он у драконов не научится. Так может, чему-нибудь научится у людей?

"Только пальцем ткну для начала, — подумал он. — Проверю".

***

Он и проверил.

Дороги — из утрамбованной земли, дома невысокие, шатры торговцев рядом — и то выше. Строения дальше от берега не рассмотреть: из-за заборов едва виднеются крыши. Высокое только что-то, похожее на широкую приземистую башню вдалеке. Люди снуют мимо, кто в разноцветных тряпках, кто в коже, кто в чём-то, похожем на мешок, не видят его, заняты своими делами, никак не связаны с ним и его миром. Алекс крутил головой, осматриваясь, но идущего навстречу здоровенного мужика прекрасно видел. И сам не понял, случайно ли толкнул его плечом, проходя мимо.

Мужик круто развернулся, Алекс — тоже. Всмотрелся в глаза.

"Ну, давай! — подумал он. — Реагируй!"

Возмущение в глазах мужика почти сразу сменилось легкой растерянностью и опаской.

— Осторожней ходи, — буркнул он, развернулся и продолжил путь.

Алекс задумчиво посмотрел ему вслед, потом сообщил сам себе:

— Мне нужно зеркало, — и тоже развернулся, чуть было не задев еще одного.

Но не задел. Контактировать с местными оказалось неприятно. Им, судя по всему, он тоже не нравился. Ретировавшийся мужик был больше его раза в полтора. И — что? Почему дал задний ход? Чего испугался? Кого? Парня в балахоне, который явно и ниже, и слабее его?

Магазин одежды нашёлся не сразу. Пришлось побродить, покрутить головой, пока наконец не заметил над одной из дверей, тряпку грязно-землистого цвета, задеваемую головами прохожих. Возможно, когда-то тряпка была светлой и красивой, но висела здесь слишком давно.

"Если тут все шмотки такие, то мой балахон вполне ещё ничего", — подумал Алекс и вошёл.

Замер на пороге, вытаращившись на гнома. На настоящего, чтоб его, гнома!

Гном окинул посетителя безразличным взглядом и вернулся к прерванному занятию. Алекс присмотрелся: гном пришивал на какую-то тряпку кусок толстой кожи. Игла была огромной. Такой и убить можно при желании.

С другой стороны, пальцы гнома обычную иглу и не удержат. А может, тут и нет обычных игл...

Хорошо, хоть одежда есть. И еда. И магазины с кабаками. Какие умные местные жители! Догадываются, что не все прибывшие умеют читать, и помечают двери картинками и тряпками.

"Определённо, — подумал Алекс. — За это и спасу их от дракона".

А идиотский голос внутри тем временем радостно вопил: "Гном! Гном! Настоящий гном!"

Вот придурок, думал Алекс, у тебя дома драконы, а ты гному радуешься...

Но драконы уже давно стали привычными, логичными, настоящими.

А тут — гном.

— Мне нужна твоя одежда! — провозгласил Алекс.

Гном поднял брови, уставился в упор.

— В смысле, тут продаётся одежда? — тут же исправился Алекс, широко улыбаясь. Он выдал классическую фразу — теперь можно и объяснить, чего хочет.

— У тебя есть одежда, — отметил гном и потребовал. — Конкретнее.

Алекс оглядел тряпьё, висящее на стенах. Ну, тряпки себе и тряпки. Вешалок и манекенов тут, видать, ещё не придумали. И как объяснить, что именно нужно? Он-то надеялся, что придёт, увидит что-нибудь подходящее и ткнёт в него пальцем.

— Плотнее, — сказал он, подумав немного. — Короче. Уже.

Гном окинул его ещё одним взглядом и уверенно заявил:

— Твоего размера нет.

Но потом отложил шитьё, поднялся и полез в одну из тряпичных куч в углу, пробормотав:

— Найду самый маленький...

Алекс вздохнул. Люди тут были больше. Он думал, что только драконы такие — выше, чем он, шире в плечах. Но нет — люди тоже. А одежды его размера даже в магазине не продавалось.

"Может, я еще не дорос? — задумался Алекс. — Интересно, сколько мне лет?".

— Зеркало! — вспомнил он. — Есть зеркало?

— По правую руку от тебя, — отозвался гном из кучи.

Алекс развернулся, увидел: к стене что-то привалено, на нём висит тряпка. Шагнул, сдёрнул ткань, раздумывая: "Умер, что ли, кто-то? Или местные так не любят на себя смо..."

И застыл. И мысли застыли.

Одно дело — твоё отражение в воде. Оно — текучее, переменчивое, непостоянное. Другое — в зеркале. Там всё точно. Неизменно. Высечено на лице.

Алекс не помнил, когда последний раз видел себя в зеркале. Но помнил, что видел совершенно не это.

Не тёмные тени под нездорово блестящими глазами, не скулы, которые будто вот-вот прорвут кожу, не болезненную желтушную бледность, не сухие губы в трещинах и волосы, торчащие во все стороны, которые страшно трогать: кажется, сейчас поломаются, раскрошатся.

— Да-а... — чуть слышно протянул он.

Определенно, он выглядел старше, чем себя ощущал. Даже не старше — хуже. Гораздо хуже.

"Судя по этому, — подумал он, пристально глядя в глаза отражению, — мне недолго осталось".

— Женский походный костюм, — вынырнул из кучи гном.

— Нет, — отрезал Алекс, продолжая сверлить отражение взглядом.

Больной человек из зеркала и правда пугал, стоило надолго заглянуть ему в глаза. Совершенно понятно, почему от него шарахнулся тот мужик. Ясно ведь: этот, из зеркала, если не загрызёт, так заразит какой-нибудь дрянью. Видно же: смертельно болен. И взгляд — смертельно больного. Такому ничего не страшно — ему просто нечего терять.

"А мне? — подумал Алекс. — Что терять мне?"

Нестерпимо захотелось вернуться.

Не к драконам — вообще назад. Домой. Ему, конечно, всегда хотелось вернуться. Но сейчас желание усилилось в разы, как голод в кабаке. До головокружения.

— Костюм для верховой езды, — порывшись ещё, предложил гном. — Наездники небольшие. Но костюм тонкий.

— Покажи, — сказал Алекс, заставил себя оторваться от отражения и развернуться.

Смотреть на себя было неприятно, отвести взгляд — нелегко. Слишком странное существо смотрело из зазеркалья. И слишком давно Алекс его не видел. И кажется, не знал.

Сначала из кучи в Алекса полетела куртка, потом — показался гном. Куртка была из темной тонкой ткани, и стоило её пощупать, как становилось ясно — долго не продержится. Но она подходила по размеру.

— Это я возьму, — сказал Алекс. — И закажу такую же, из кожи.

— Я не шью на заказ, — отрезал гном.

— Значит, не у тебя закажу, — пожал плечами Алекс.

Гном швырнул в него штаны. Алекс перекинул костюм через локоть, вынул из кармана камушек и швырнул в гнома. Ну а что? Ему кидаться можно, а Алексу — нет?

Гном поймал камень. Подозрительно посмотрел на него. Потом — на Алекса. И мрачно припечатал:

— Странный человек.

Алекс фыркнул и вышел.

Глава 26

(Шаг 4. Пик дракона)

Они с Сэмом встретились через пару дней на выезде из портового города, сразу за воротами. За время пребывания здесь Алекс успел переодеться, выспаться, посетить все местные кабаки и один бордель. Из борделя, правда, тут же вышел, решив, что и как-нибудь позже и где-нибудь ещё найдёт девчонку, почище и посимпатичнее тамошних экземпляров.

Сэм за это время тоже переоделся — или просто наколдовал себе шмоток — приобрёл повозку и двух лошадей. В общем, Сэм явно провёл время с большей пользой.

И явно был доволен собой, людьми и вообще всем происходящим. Алекс подумал, что не только он сам — Сэм тоже выглядит нездорово: чересчур широко, по-дурацки улыбается, слишком ярко блестят глаза, кажется, вот-вот — и загорится в них тот самый огонь, и Сэм случайно и совсем не вовремя примет не тот облик.

"Надо за ним присматривать", — подумал Алекс и запрыгнул в повозку. Они долго мчались по широкой утоптанной дороге, потом, спешившись, пробирались по узкой тропе, заросшей со всех сторон кустами, в полумраке под сплетенным над самыми головами ветвями.

Так было запланировано: чтобы незаметно добраться от порта поближе к горам. Дракон ведь должен спуститься с гор, а не приплыть по морю оттуда.

— Может, тогда в горах всё и устроим? — спросил Алекс.

— Ну их! — отмахнулся Сэм.

Это было совершенно не похоже на него: спокойного, внимательного и вдумчивого Сэмериса, следящего за каждыми шагов, каждым словом, каждым вздохом. Вот так просто отмахнуться, всё ещё глупо улыбаясь.

Это было похоже на Алекса.

Гораздо позже Алекс понял, что лезть в горы тут — себе дороже. Чего там только не водилось. Кого именно опасался Сэмерис, он не узнал. Скорее всего, Горных. Или Мёртвых богов, которые когда-то там жили, а потом умерли, но не совсем. А может, великанов. А может, даарцев с их оборотнями...

В общем, в горы они не полезли: обосновались в посёлке неподалёку. Точнее, обосновался Алекс, а Сэм отправился разносить соседние селения. Алекс же — старательно тратил камни, всем и каждому объясняя, что добыл их, победив дракона.

Так что неудивительно, что через пару дней к нему пришли.

Поздним вечером громко постучали в дверь комнаты, которую снял на местном постоялом дворе Когда Алекс открыл, вошли тихо и быстро, решительно оттеснив. Несколько здоровяков, явно охранники, за ними — увесистый мужик с роскошной бородой и шевелюрой, заплетенной в тугую косу сзади.

— Удобно? — спросил Алекс, выглянув из-за плеча самого настойчивого бугая. Мужик взмахнул ладонью, и бугай отошёл.

— Ты о чём? — нахмурился он, подойдя поближе, останавливаясь напротив и буравя взглядом.

— Коса, на голове, — объяснил Алекс. — Удобно?

— Не жалуюсь, — буркнул мужик и моргнул, будто растерялся на мгновение, будто заготовил речь, а Алекс сбил его с настроя. Но потом собрался и снова принялся хмуриться. — А тебе — удобно?

Огляделся и добавил:

— Паршивая обстановка. Прячешься от кого-то? С деньгами, что у тебя в карманах, в таких комнатушках не живут.

— Откуда знаешь, что у меня в карманах? — подозрительно прищурился Алекс, будто это не он светил два дня камнями на всех углах.

— А я тут всё знаю, — пожал плечами мужик. — Я тут главный, мне положено. Всё знаю — тебя не знаю. И мне интересно, юноша, откуда твои камни?

Он умел давить. И взглядом, и тоном.

"Не удивительно, что он главный", — уважительно подумал Алекс. И вдруг понял: это — первый человек, которого он воспринимает человеком. То ли взгляд у него такой: живой, цепкий. То ли Алекс попросту начал привыкать к этому миру. И общаться с плодами воображения, наделяя их человеческим интеллектом.

— Забрал у дракона, — небрежно ответил он.

— Не у того ли, что вчера сжёг три дома в соседнем селе? — уточнил мужик. Прошел мимо, огляделся, поморщился, но всё-таки сел на скрипнувшую твердую кровать у стены.

— Не, — отмахнулся Алекс, — своего я убил.

И извлёк из-за пазухи огромный зуб. Или бивень. В зависимости от того, кому эта хрень раньше принадлежала. Алекс не знал. Не знал и Сэм. Они случайно нашли это в драконьих скалах, и Алекс, стоило Сэму отвернуться, тут же сунул его за пазуху: пригодится.

В скалах редко что можно было найти. Алекс ценил любую находку. Он даже мох таскал в пещеру. Ему казалось, так его существование становится более осязаемым. Сэм не знал о зубе, он не одобрил бы эту выходку. Алекс же ею гордился. Особенно сейчас — когда увидел, как странно изменился взгляд гостя. Изменился, а потом пристально впился в Алекса.

— А вы своего, значит, никак? — сочувственно уточнил Алекс.

— Дракона убить непросто, — медленно проговорил тот, не отводя взгляда. — Расскажешь, как у тебя это вышло?

— Могу показать, — с готовностью отозвался Алекс. — Вы мне покажете дракона — а я вам покажу, что с ним делать.

Мужик ещё немного поглядел на него. Потом медленно, будто нехотя, поднялся. Двинулся к выходу и, проходя мимо Алекса, бросил:

— Завтра. На рассвете. Поминальная процессия. Будешь там. Всё обсудим.

— Одно условие! — запоздало сказал Алекс ему вслед. Он круто развернулся на пороге и уставился с нескрываемым раздражением. — Ты, как я понимаю, тут главный. Значит, у тебя есть какой-нибудь большой дом, и куча всего? В твоём доме можно помыться?

— Что за вопросы?! — возмутился мужик. А потом запоздало возмутился и по другому поводу. — Ты не знаешь, кто я?!

— Прости, не разбираюсь в местных званиях, — виновато ответил Алекс, доверительно сообщил. — Мне надо помыться. Перед боем.

И так как на него продолжали смотреть, как на идиота, многозначительно добавил:

— Ритуал такой.

— Завтра. На рассвете, — повторил гость.

И вышел.

— Эй! А мыться? — крикнул ему вслед Алекс. — Тоже на рассвете? А если мне сейчас надо?

Но уже стихли даже удаляющиеся шаги.

— Злые все тут, — пробормотал Алекс и закрыл за ними дверь. — А я даже накормить не просил...

Он не слишком задумал тогда над тем, зачем его пригласили на процессию. Он тогда вообще не слишком задумывался. То ли ещё не научился, то ли просто не до того было — пытался адаптировать в новом картонном мире.

Драконы здесь были настоящими, остальное — нет.

***

Горный хребет впереди всё ещё виднелся смутным серым силуэтом, но колючий ледяной ветер уже бил в лицо, будто спустился вниз, чтобы заранее отпугнуть, предупредить, что дальше будет хуже. А может, просто захотел посмотреть на тех, кто вскоре решится восходить туда, куда люди обычно стараются не соваться.

Рок фыркал и отплевывался. Алекс пару раз оглянулся через плечо, но промолчал. Не хотелось начинать с ним беседы при Ардэне. Тот продолжал вызывать смутное беспокойство и недоверие, и казалось очень важным, чтоб он не просёк, что в принципе представляет из себя Рок. Это могло спасти Алексу жизнь, уже не раз спасало.

— Мерв, — услышал он и не сразу понял, что это его зовут. Обернулся в очередной раз, увидел, что Ардэн шагает уже почти за спиной, оставив Рока позади, и смотрит всё так же остро. Понял ли, что Алекс отреагировал на имя не сразу?

— М?— вопросительно промычал Алекс.

— Скоро будет овраг, — сообщил Ардэн, догнал и выровнял шаг: как вышли из лесу, так тропа превратилась в утоптанную дорожку, которая позволяла идти рядом. — Там не так ветрено. Можно заночевать.

Алекс немного удивился. Никогда не останавливался на полпути с целью отдохнуть. Как можно спать, если дело не сделано?

С другой стороны, это Алекс никогда не останавливался. А Мерв, вполне вероятно, уже и впрямь устал и нуждается в отдыхе. Тем более, что прошагали они почти весь день, и нормальному человеку уже давно было положено устать.

Алекс покосился на Ардэна и кивнул, соглашаясь.

Это был первый разговор с тех пор, как они выдвинулись в путь. И для Алекса, привыкшего без умолку разговаривать хоть с людьми, хоть с конём, такая тишина в эфире была чем-то новым. И ещё более новым было странное чувство — ему и не нужно было говорить. Незачем было заполнять пустоту.

"Что-то не так с этим Ардэном. Заговоренный он что ли?" — подумал Алекс, глядя в спину Ардэну, который пошёл вперёд быстрее, будто увидел цель. Через несколько минут оказалось, что и правда увидел. Алекс догнал его, когда тот остановился на краю глубокого оврага.

— Сколько раз, говоришь, ты ходил по этой дороге? — спросил Алекс.

Ардэн насмешливо покосился и ответил:

— А этого я не говорил…

— И сколько попутчиков у тебя было до меня? — хмыкнул Алекс. — Хочешь, попробую угадать, что с ними случилось?

Сэмерис тогда предвкушал кровавую бойню. Что в голове у Ардэна? С Алекса, честно говоря, и крови много не наберётся. И бойню ему устроить непросто. Потому что есть шанс, что бойню устроит он. Особенно, учитывая, что Ардэн один, а у него Рок...

— Ты бы хоть прикинулся, что разными методами пытаешься нами манипулировать: мной и конём, — буркнул Алекс, стараясь звучать обижено.

Не сообщать же вслух, что упрёком в трусости его не обидишь. Он уже давно удостоверился опытным путём, что пугаться — это нормально, естественно, а иногда и необходимо для выживания. Что это как раз отсутствие страха говорит о серьёзных проблемах со здоровьем, мироощущением и вообще умением жить.

Но это у Алекса были проблемы. А Мерв обиделся и решительно зашагал по склону вниз, услышав, как тихо хмыкнули за спиной.

Он сделал ещё несколько шагов, а потом Рок тихо, предупреждающе зарычал.

Алекс круто развернулся.

Увидел, как Ардэн, невольно отпрыгнув от коня, изумленно таращится на него — не ожидал, что тот умеет издавать такие звуки. Как сам Рок медленно пятится назад, бросая взгляды исподлобья то в одну, то в другую сторону. Как к оврагу идут несколько мощных фигур — окружают. Вынырнули одновременно, из-за кустов, камней, деревьев.

Явно ждали их.

Чёртовы орки или как их там! Тоже, видать, запомнили карту. Только теперь их было больше, чем двое.

Рок продолжал медленно отступать — умный конь, понимает, что с грузом на спине особо не развернёшься. Понимает, что он — козырь Алекса, и его лучше попридержать, а не демонстрировать, бесполезного и обвешанного мешками.

Ардэн, тоже заметивший противников, схватился за меч. И тоже сделал пару шагов назад.

Отличная идея — напасть на противника, когда он в овраге. Стратегически удобная позиция. Только вот эти орки как-то не слишком разбираются в стратегии, иначе подождали бы, пока в овраг спустятся все. Значит, либо они тупые, что было бы весьма кстати, либо они пришли лично за Алексом, что было бы совсем наоборот.

— Красиво вышли! — похвалил Алекс, делая оборот на триста шестьдесят градусов — чтобы говорить со всеми сразу, а заодно и посчитать. Раз, два… четыре… шесть. Шесть громил с дубинами, цепями и булавами.

Могло быть и хуже.

— По склону вниз так же красиво спускаться будете? Удобнее по нему сбежать, но тогда будет не так красиво, понимаете?

И неспешно направился к центру оврага, продолжая рассуждать:

— Куда лучше, если вы дружно, медленно, но уверенно промаршируете вниз. Главное в марше что? Главное — не споткнуться!

Остановился, снова развернулся, проверяя, все ли слушатели на местах, никому ли не взбрело в голову напасть на коня или Ардэна. Шесть. На месте. Жаль, на мордах не прочесть эмоций. Алекс любил видеть хоть какой-то отклик у публики.

— Ну, так как? — спросил он и развел руки в стороны, демонстрируя, что безоружен. — Поехали?

Орки двинулись к нему разом. И всё-таки бегом.

Сбежали по склону, сомкнули кольцо и напряженно замерли.

— Чего? — тихо, заговорщицки спросил Алекс, переводя взгляд с одного на другого. Подмигнув одному из них и доверительно прошептал. — Страшно?

Орк взревел, бросился на него. Остальные его примеру.

Алекс упал на колено, тяжелая дубина просвистела над головой и, судя по хрусту, попала в голову еще одному противнику. Вместе с ней в воздухе свистнула и цепь. Которая тоже, кажется, достигла цели, но не той, которую преследовал ее обладатель.

Алекс в это время ударил локтем в колени ближайшего орка. Орк взревел, падая, Алекс откатился в сторону, вскочил. Помчался вперёд, остановился на склоне, развернулся.

Трое, оставшихся в строю, решительно шагая в ногу, направлялись в его сторону.

"Жаль, что не получится организовать еще один хоровод, — подумал он. — Хотя..."

И двинулся к ним навстречу.

Орки и не подумали замедлить шаг.

Алекс побежал.

Орки выхватили оружие, взмахнули кто дубиной, кто цепью, и цепь почти достала его, когда он в последний момент снова ушел вниз, в подкат, и проехался между ними по земле. Вскочил, бросился к поверженным противникам, схватился за лежащую на земле цепь, рванул на себя, разворачиваясь. Но хозяин сжал ее мертвой хваткой, и Алекс чуть не упал, когда не смог завершить разворот.

— Зар-раза, — процедил он сквозь зубы, снова дёрнул цепь на себя.

Орки уверенно приближались.

— От-дай! — прошипел Алекс.

Глянул под ноги и изо всех сил ударил ботинком по сжавшей цепь орочьей руке. Орк взвыл — пальцы разжались, Алекс снова рванул цепь, и на этот раз чуть не улетел в сторону по инерции, когда та легко подалась.

"Всё-таки хорошо, что ботинки тяжёлые!" — мелькнуло в голове.

Орки, шагающие к нему, скалились. Смешно, наверное, выглядел мелкий человек, которого только что чуть не победила цепь. Алекс был не против выглядеть смешным. На самом деле многие бывшие противники считали его смешным. Ныне покойные.

Боковым зрением Алекс заметил, что Ардэн крадучись движется по склону с мечом наперевес, заходит оркам со спины. Работать нужно было быстрее — а то ещё успеет дойти. Алекс всегда работал один, потому что только так мог рассчитать силы — и свои, и противника. Лишняя сила — пусть даже очень жаждущая помочь — мешает. Как правило, чем больше жаждет помочь — тем больше и мешает.

— Смотрите! — радостно сказал он и ткнул пальцем в Ардэна. — Мой друг идёт меня спасать!

Орки отвлеклись на мгновение, и его хватило на маневр с цепью. Алекс прыгнул вперед, взмахнул ею над головой, раскручивая, и швырнул. Получилось не совсем так, как планировалось — один из противников бросился в сторону Ардэна, и цепь захлестнула за шеи только двоих. Орки дернулись в разные стороны, но распутались не сразу, и это дало Алексу ещё одно мгновение, чтоб подхватить дубину. Подтащить её по земле поближе к оркам — слишком здоровая, чтобы вскидывать сразу — и крутануться вокруг себя, чтобы поднять и разогнать.

Дубина взметнулась, попала в голову одному из противников. Тот дернулся и по инерции врезался во второго. Оба тяжело рухнули на землю. Алекс уронил дубину сверху. Увидел, как Ардэн поднимается над последним поверженным орком и вытирает об него окровавленный меч. Осматривает поле боя. Медленно подходит. И задумчиво рассматривает связанных цепью врагов.

— Хоровод! — гордо прокомментировал Алекс, пытаясь отдышаться. — И там… тоже, — кивнул через плечо. — Ещё… один. Хоровод.

— Ты кто вообще такой? — тихо спросил Ардэн.

— Мерв, — напомнил Алекс.

— Ну да... — хмыкнул Ардэн. Огляделся и добавил. — Думаю, здесь мы уже не заночуем.

Когда они поднялись из оврага, Алекс свистнул. Тишина была ему ответом, потому пришлось ещё и кричать:

— Эй, Рок! Мы победили! Можешь выходить!

— Мой конь только рычит грозно, а вообще всего боится, — доверительно сказал он Ардэну. — Чуть что — сразу в кусты.

Рок, будто в подтверждение его слов, выбрался из ближайших кустов, подошёл к оврагу и заинтересованно заглянул туда. А потом посмотрел на Алекса. Кажется, укоризненно. Мол, опять всех перебил, гад кровожадный. Когда ж уже уймёшься?

— Ты отвлек их, — тихо сказал Ардэн.

Алекс неопределённо пожал плечами.

— Так было удобнее.

— Ты отвлек всех, — задумчиво и всё так же тихо повторил Ардэн, — всех — на себя.

— Я понял мысль, — фыркнул Алекс, — ещё с первого раза.

— Это… благородно, — со странной интонацией отметил Ардэн, будто был удивлён: то ли не ожидал таких действий от Алекса, то ли такого вывода — от себя.

— Я защищал коня, — отмахнулся Алекс. — Больно конь хороший.

Теперь фыркнул Рок. Алекс в ответ развёл руками. А что? Правду ведь сказал.

"Дурак, — подумал он, — привык всех прикрывать. Но сейчас рядом с тобой не беспомощная барышня, и даже не Император, которого только и делай, что спасай... Рядом — нормальный здоровый мужик. И ты — нормальный здоровый мужик, а никакой не герой. Так что, будь добр, в следующий раз орков дели пополам".

— А вот одного я понять не могу, — сказал Алекс, переводя взгляд на Ардэна. — Почему они напали так быстро? Почему не подождали, пока спустимся все?

— Мне кажется, они так и собирались, но их зачуял твой… — Ардэн замялся, будто подбирая слово, Рок недобро покосился на этот раз на него, и Ардэн быстро добавил, — конь.

— Да? — спросил Алекс.

Долгий взгляд ничего не дал — Ардэн был непробиваемым. И смотрел все так же — твёрдо, вроде как серьёзно, но с глубоко затаённой насмешкой. Понять бы ещё, насколько недоброй.

— Что смотришь? Думаешь, это был какой-то хитрый план? — удивился Ардэн. — И зачем мне такой план? Втягивать незнакомца в поход, чтобы потом натравить на него орков?

— Не знаю, — честно ответил Алекс.

***

Погибших провожали с факелами. Несли в тяжёлых деревянных ящиках, но Алекс знал, многие из них пустые: Сэмерис не мелочился, сжигал всё и всех вокруг.

Что же тогда нести в ящиках?

Им пели — тихо, печально и слегка фальшиво.

И то, что в ящиках никого не было, тоже было фальшиво. Кому же тогда пели?

А факелы понемногу растворялись в утренних лучах, продолжая гореть. И поднималось светило Ирхан из-за гор — раскаленный гигант охватывал неумолимым светом мелких людишек, стоящих в долине. Так, наверное, делал и Сэмерис. Пытался сравняться со светилом.

А люди — будто не света.

Стояли, держали зажжённые, уже никому не нужные, факелы. Продолжали петь. Пустым ящикам.

"Ну ладно, — подумал Алекс, поёжившись, потому что вдруг пробрало утренним холодом. — Ладно, песня красивая. Признаю..."

Он наблюдал за процессией издалека, со склона соседнего холма, здраво рассудив, что здесь его будет проще заметить, чем в толпе.

А сейчас вдруг захотелось быть там, поближе. Там факелы, там люди, а значит, там теплее. Прав был тот гном в порту: костюм для верховой езды и правда тонкий. А нормальный, заказанный уже здесь, ему пока сошьют — он простудится. А с простудой попробуй победить дракона! Особенно, если надо победить героически.

Алекс протянул руку к ним, ладонью — к факелам.

"Ну, давай, — подумал он. — Будем греться так. Вот ты, огонь. А вот я. Давай!"

А потом к его спине приставили нож.

— Мы прощаемся с людьми, — отчеканили за спиной, и Алекс без труда узнал голос вчерашнего гостя. — Если они погибли по твоей вине, я лично всажу тебе этот нож…

— Так, — решительно сказал Алекс и резко развернулся. Нож тут же оказался у его горла, и Алекс подумал, что горло надо будет прикрыть. Воротник какой-нибудь высокий заказать, пусть пришьют к куртке. — Так, — повторил он, возвращая мысли в нужное русло. — У тебя завелся дракон, ты нервничаешь…

— Ты появился здесь в то же время, — напомнил тот. — Откуда?

— А есть разница, откуда я появился? — холодно удивился Алекс. — Не твоё дело, где я был раньше. И не твоё дело, почему я знаю, как победить дракона. Важно, что я знаю, как его победить. И у тебя нет других вариантов, кроме меня. Ясно?

Мужик опустил нож и отошёл на шаг назад. Смотрел всё так же недобро, но с лёгким подобием понимания во взгляде.

— Я — Алекс, — сказал Алекс. — Показывай, где дракон. И где помыться. И в обратной последовательности.

Мужик ещё секунду не отводил взгляда, потом качнул головой, призывая следовать за ним, и направился вниз.

Пение оборвалось.

Факелы погасили.

Или их просто уже совсем не было видно в лучах поднявшегося Ирхана.

***

Ирхан уже почти нырнул за горы. Те отбрасывали долгие тени.

Они поднимались по не слишком крутому склону, но склон был, земля оставалась всё дальше внизу, больше оврагов Ардэн не показывал, а Алексу с каждым шагом становилось легче дышать.

"Это пока ты не начал мёрзнуть, — говорил он себе. — В Ферроне вон так замёрз, что чуть весь лес не сжёг к чёртовой матери, чтобы согреться... И дышать от этого уж точно проще не стало..."

Но дело было, конечно, не в количестве тепла, и не в том, что тут был какой-то другой воздух. Сейчас Алекс начал догадываться, что чувствовал Сэм тогда — когда его глаза недобро горели в предвкушении. Он готовился убивать людей.

Алекс же сейчас — готовился к встрече с драконом.

"И лучше этому дракону в этих горах быть! — угрожающе думал он. — Иначе пойду прямёхонько к Горным. Надо же мне кого-нибудь страшного победить!"

Страх пополам с нервным и почему-то радостным возбуждением нарастал, накапливался и выплёскивался за край, превращаясь в чистую, незамутненную радость, держать которую в себе было всё труднее.

По правую руку от них уже давно тянулось узкое ущелье, а теперь склон вдоль него стал каменистым, резко ушёл вверх, и Алекс, разогнавшись, толкнулся ногами, схватился руками за едва заметный выступ на нем, выбросил тело вверх, еще раз толкнулся — и оказался наверху.

— А так можешь? — весело спросил сверху.

— Нет, — мрачно бросил Ардэн, проходя внизу.

Алекс хмыкнул и легко спрыгнул. Тяжелая куртка стала как будто удобнее. А ботинки и правда помогали быстрее передвигаться и лучше прыгать — нужно просто научиться правильно отталкиваться.

Ардэн же наоборот — заметно устал. Шёл медленно, нетвёрдо, щурился вдаль, высматривая место для привала. И на Алекса косился со все нарастающим раздражением. Самое обидное — Рок, кажется, был на стороне Ардэна. По крайней мере, косился так же.

Склон ушёл вниз так же быстро, как поднялся. Теперь ущелье снова было почти под ногами, и Алекс, разогнавшись, перемахнул через него: выдох — прыжок — вдох — приземлился на другой стороне.

Ардэн неожиданно оживился. К краю направился почти бегом и свистящим шёпотом процедил:

— С ума сошел?

— Чего? — удивился Алекс, примеряясь, чтобы прыгнуть обратно.

— Немедленно возвращайся! — отчеканил Ардэн.

Алексу показалось, что он слегка побледнел.

— Да, мам, — немного растерянно ответил Алекс, взял разгон, наметив цель, и прыгнул. Ветер свистнул в ушах, бездна мелькнула внизу, но не проглотила — Алекс схватился руками за край скалы. Услышал, как выругался Ардэн. Подтянулся и выпрыгнул. Ардэн тут же схватил его за плечо, рванул к себе и прорычал, недобро глядя прямо в глаза:

— Ты ненормальный?!

Вроде бы и заботу проявлял, но как-то своеобразно: глаза совсем потемнели, и очень по-звериному приподнял верхнюю губу, обнажая в оскале острые клыки.

— А ты? — вопросом ответил Алекс. — С чего такая паника?

— Ты мог упасть!

— Но не упал, — напомнил Алекс.

— Я тут не в игры играю! — рявкнул Ардэн, оттолкнул Алекса и зашагал вперёд, возмущаясь дальше. — Пацан! Я тебя в серьёзный поход веду! Если ты упадёшь — мне что, возвращаться и нового попутчика искать?! Когда уже почти треть пути пройдена?!

— Тихо! — шикнул на него Алекс, и когда Ардэн круто развернулся, недобро щурясь, наставительно добавил. — Будешь кричать — обвал начнется.

Уверенно прошагал мимо, очень надеясь, что ничего не прилетит сзади в голову. Ну или что кинжал в спину не всадят.

Впрочем, нет, не всадит. Вон как за его жизнь переживает.

А почему?

За его жизнь редко кто переживал. Разве что змеёныши недавно. Забавное совпадение, да, Ардэн?

Глава 27

(Шаг 4. Пик дракона)

Они остановились у крутого склона, взбираться на который сейчас, среди ночи, было бы самоубийством. Так сказал Ардэн. Алекс ничего не сказал, потому что любой нормальный человек считал бы так же, и он всё ещё надеялся закосить под нормального.

Ну, подрался с орками. Ну, с кем не бывает? Нормальные люди, между прочим, тоже с орками могут драться. Про это даже в книжках писали, фильмы снимали...

Он кивнул Ардэну, стащил со спины Рока мешки, бросил на землю, сел на самый удобный и привалился спиной к скалистому выступу у подножья горы, на которую, вероятно, они полезут завтра.

Поёжился. Опять неожиданно стало холодно: почти как тогда, когда смотрел на погребальное факельное шествие. Только теперь было даже не к чему потянуться — факелов поблизости не имелось, а Ирхан уже давно спрятался за горами. Да и не потянулся бы он — слишком устал: каждая мышца в теле пульсировала тяжёлой болью.

Алекс уставал не так, как нормальные люди. Он сутками мог существовать без сна, без еды, даже воды: хоть этому научился у драконов. Или просто вытягивал себя на спортивной злости, на азарте, на желании закончить дело. И на мысли, что слишком многое от него зависит, чтобы просто так взять и отключиться.

Но сегодня-то уже всё равно ничего не поделать. Да и не зависит от него ничего. И вообще это всё Ардэн придумал, а он мимо проходил, орков избивал...

— Спать собрался? — хмыкнул Ардэн, расшнуровывая свой мешок. Достал из него шкуру и швырнул Алексу. Шкура оказалась тяжёлой: с силой ударила, едва не впечатала в скалу.

— Укройся, — посоветовал Ардэн. — Ночью тут можно замерзнуть.

— А ты знаком с местным климатом, — отметил Алекс, но спорить не стал — укутался.

Ардэн достал вторую шкуру, бросил себе на ноги. Предложил:

— Есть? Пить?

— Действительно, — вспомнил Алекс и тут же проснулся.

Проголодаться, как нормальный человек, он, кажется, тоже не мог. Разучился. По привычке забывал о том, что нужно питаться, пока пища не появлялась в поле зрения. Или о ней не упоминали попутчики.

Ардэн снова полез в мешок, вынул флягу, протянул Алексу:

— Много не пей. Ты как самый прыгучий сторожишь первым.

— Рок посторожит, — отмахнулся Алекс, перевел взгляд на коня и чертыхнулся. Рок стоял в нескольких шагах, опустив голову и закрыв глаза. Разве что не храпел. Прикидывался, ясное дело, но, видимо, знал: Алекс не станет объяснять малознакомому попутчику, что его конь — хитрая задница.

Ему эта хитрая задница ещё пригодится как козырь.

Ардэн дождался, пока ему вернут флягу, сделал короткий глоток и завалился на бок, кутаясь в свою шкуру.

— Еда в сумке, — сонно пробормотал он. — Ешь, развлекайся, делай что хочешь, главное не усни до полуночи и не упади в какую-нибудь яму...

Кажется, Ардэн сказал ещё что-то, но получилось только сонное бормотание.

Алекс поднял флягу, глотнул ещё. Жидкость была терпкой, сладкой, согревала, но не жглась. Неплохо, по сравнению с большинством здешних напитков.

— Не упаду, — пообещал он Ардэну.

Ну вот.

Стоило присесть и выпить, как снова потянуло говорить вслух. С теми, кто не слышит. Алекс вздохнул и полез в сумку за едой: надо ведь чем-то себя заткнуть. Потому что — а вдруг слышат?

А он чуть было не ляпнул следующей же фразой: "Иногда мне кажется, я не могу упасть".

Иногда кажется, что это не простое везение ходит за ним по пятам и подхватывает при каждом прыжке, вытаскивает в каждой драке. Он будто бессмертный, и мир подстраивается под этот факт, как может. Мир до сих пор кажется ему декорациями. И он каждым прыжком, каждой дракой, каждой стычкой с превосходящим по силам противником он пробует их на прочность. Пытается найти дыру в ткани бытия. Уже даже не выход, просто дыру, просто чтобы сказать, задумчиво глядя в неё, что-то вроде: "Ага!"

Или: "А я говорил!"

Он нашёл наконец — небольшую тряпичную торбу в сумке, а в ней то ли слишком сухие куски хлеба, то ли мягкие сухари. Вытащил один, укусил и принялся жевать, рассматривая звёзды.

Подумал, что мороз может пробирать в случае, если в реальности с ним проводят какие-то манипуляции. Продолжают, значит, лечебные процедуры в дурдоме. А он — мёрзнет в галлюцинациях.

Покосился на Ардэна — убедиться, что спит.

Снова на звёзды.

Протянул к ним руку ладонью вверх и сосредоточенно уставился на самую яркую мерцающую точку в небе.

Прошла секунда, вторая.

Алекс отмахнулся от точки и потянулся за флягой.

Точка продолжила мерцать.

***

Ардэн медленно сел, огляделся.

Алекс мирно спал, прижимая флягу к груди. Конь тоже спал.

Охранники, чтоб их!

Ардэн поднялся, прошёлся, разминая ноги. Осторожно забрал из сцепленных пальцев Алекса флягу, встряхнул и тяжело вздохнул. Фляга была пуста.

— Гад, — пробормотал он.

Подумал и мысленно добавил: "Ну, хоть никуда не упал".

Ему казалось, этот может. Ему казалось, в этом существе столько энергии, столько нерастраченных сил, что тут либо и впрямь залиться алкоголем, чтобы крепко уснуть, либо всю ночь прыгать по скалам. И для Ардэна, которому нужно доставить его на место, первый вариант, конечно, предпочтительнее.

Хотя сейчас Ардэн, если честно, был бы не против, чтобы этот куда-нибудь свалился. Во-первых, он сердился за выпитое вино и сон в неположенное время, во-вторых, сейчас, ночью, рядом с этим становилось совсем не по себе. Он, бледный в далёком свете Рихан, чересчур худощавый и слишком спокойный сейчас, казался больным. А то и вовсе мёртвым. Одним из тех оживших мертвецов, о которых рассказывали в глупых легендах.

Ардэн отвернулся. Казалось, что мертвец сейчас распахнёт глаза и уставится прямо на него. А встречаться взглядом с мертвецами нельзя — тогда они уведут тебя с собой.

Глупости, конечно. Но сейчас только они и лезли в голову.

Хотелось развернуться и уйти. Или чтобы этот, то ли спящий, то ли мёртвый, поднялся и ушёл: растворился в горном воздухе и больше никогда не появлялся. Хотелось, чтобы его не было. Вообще. Никогда.

Его не должно было быть здесь...

А потом Ардэн услышал смех. Тихий скрипучий женский смех за спиной.

Он подпрыгнул, круто развернулся, пнув Алекса. Выхватил меч.

Конь уже вовсю крутил головой, но все равно не успел отреагировать — она возникла прямо перед ним, коснулась ладонью лба, и конь тяжело повалился на землю.

— Конь-то тебе что с-сделал?! — возмущенно пробормотал из-за спины Алекс, который, судя по звукам, несколько раз попытался подняться безуспешно, а теперь наконец справился с задачей.

"Нет, мы никогда не дойдём…" — мрачно подумал Ардэн.

Существо, уронившее Рока, развернулось. И Ардэн подумал, что для начала неплохо хотя бы просто выбраться отсюда. Подальше от существа, по сравнению с которым Алекс ещё очень даже нормальный парень.

Нет, конечно, Ардэн знал, что здесь всегда есть шанс нарваться на ведьм, но сколько раз ходил по этой дороге — всегда удавалось их обойти.

И конечно, он уже где-то слышал, что Алекс притягивает к себе монстров, но почему-то считал, что как раз это — слухи: якобы монстров призывает один из десятков его амулетов. И ему, выходит, ходить никуда не нужно: сиди себе и уничтожай гадов — те сами в очередь выстроятся. Но уничтожай же! А не подпирай в пьяном виде скалу и не возмущайся по поводу коня!

С её плеч свисали бесформенными лоскутами лохмотья, которые когда-то, наверное, были плащом. Потемневшие зубы скалились в дикой улыбке, лицо, скрытое под спутанными волосами, было синюшно-бледным, глаза нездорово блестели. Ардэн всегда знал, что Горные ведьмы отличаются от нормальных, но никогда не думал, что настолько. С другой стороны, он много слышал о Горных. Мог бы и предположить, что ведьмы у них сродни остальным.

Она протянула к нему руку — бледную, тонкую, сморщенную, увенчанную длинными острыми черными когтями. Хрипло и быстро зашептала что-то, но её прервали.

— Так! — громко сказал Алекс, сделал шаг вперед и как бы невзначай оттолкнул плечом Ардэна.

Тот покосился на Алекса, нахмурился. Этот больной снова отвлекает на себя внимание. Знает ли что делать дальше?

— Так! — повторил Алекс, шагнул ещё ближе к ней. — Барышня, прекрати бормотать. У меня к тебе серьёзный разговор. Ты мне, если коня угробишь, как компенсировать будешь?

"Это он… торгуется?" — растерялся Ардэн.

Барышня тоже растерялась. Прекратила скалится и даже коротко зыркнула по сторонам, будто пыталась понять, к кому человек обращается.

— Предлагаю ужин, — продолжил Алекс.

"Или это он заигрывает?"

— Не то чтобы свидание, но… — будто услышал его мысли Алекс, но тут же прервал себя восклицанием. — Ох ты ж!

Последнее вырвалось, потому что из-за ближайшего к нему валуна навстречу шагнула ещё одна ведьма.

— Видал? — Алекс оглянулся, быстро подмигнул Ардэну. — Тоже на свидание хочет!

И продолжил, обращаясь уже к ведьмам:

— Давайте только сразу договоримся — никаких сцен ревно... Да чтоб вас! — прямо из окружающей тьмы рядом с ним соткалась третья ведьма. — Друг, помогай! С тремя, боюсь, не справлюсь. Годы уже не те, берут своё…

Кажется, он собирался говорить дальше, но третья ведьма внезапно оказалась очень близко к нему. Не шагнула, не подлетела, не прыгнула — переместилась с места на место с нечеловеческой скоростью, остановилась напротив и раскрыла ладонь прямо под носом Алекса. Кажется, собиралась сдуть ему в лицо порошок, лежащий в ладони. Только Алекс дунул первым. Он как раз набрал воздух для продолжения тирады — и увидел руку перед собой.

Наверное, очень хорошо знал повадки ведьм.

Она закашлялась, отплевываясь. Две других прыгнули к Алексу одновременно.

Кажется, разозлились.

Завалили его на спину, одну он отшвырнул, вторая взмахнула ножом, Алекс успел дернуться, но та всё равно достала — Ардэн услышал треск: что-то резали. И подумал, что уже поздно что-то предпринимать. То ему все казалось, что рано, что Алексу не надо мешать, а теперь — поздно.

И всё зря.

И почему-то стало жаль и себя, и, что самое странное, Алекса, погибшего так глупо. А потом Ардэн вспомнил о том, что того так просто не убить. И вновь будто отвечая его мыслям, Алекс подал голос.

— Хорошую вещь испортили, — сокрушённо сказал он. — Никогда не слышали, что куртку можно расстегнуть? Не обязательно резать? Вам бы всё резать, да? Дикие создания…

Пока шёл к Алексу, Ардэн пытался вспомнить, нигде ли не слышал истории о том, что тот читает мысли. Не вспомнил.

Алекс лежал на спине. Ведьма присела над ним и водила длинным когтем по одному из амулетов — её нож разрезал одежду, но кожу всего лишь оцарапал. И показавшиеся теперь амулеты заинтересовали ведьму куда больше их владельца.

— Бабы, — пробормотал Алекс, переведя взгляд с неё на Ардэна. — Всё бы им побрякушки рассматривать. Эй! — легонько хлопнул ведьму по руке, и та по-кошачьи зашипела в ответ, но в драку больше не полезла. — Это не отдам. Это мне нравится.

Вторая поднялась, поглядела на Алекса, на присевшую над ним подругу, перевела взгляд на Ардэна. Прищурилась, изучая, — и мгновенно оказалась очень близко, заглянула в лицо, оскалилась. От неё пахнуло затхлым, Ардэн рассмотрел чёрные зубы и горящие глаза. Запоздало дёрнулся за мечом, но Алекс снова резко окрикнул:

— Эй!

Оба покосились на него.

Он обращался к ведьме.

— Это, — ткнул пальцем в Арэдна, — тоже не отдам.

Поднял палец и наставительно добавил:

— И коня больше не трогать.

Ведьма прищурилась, угрожающе рыкнула на него. Алекс поднялся на локтях и вопросительно выгнул бровь, будто собирался спросить: "Это ты мне?"

Но не успел: третья ведьма, откашлявшись и отплевавшись наконец от порошка, хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. Ткнула пальцем в сторону скалы и мотнула туда же головой.

Алекс расплылся в улыбке, сел и сообщил Ардэну:

— В гости приглашают.

— Это хорошо? — неуверенно уточнил тот.

— Как пойдёт, — задумчиво ответил Алекс, поднимаясь. Нависавшая над ним ведьма отступила и теперь бросала косые мрачные взгляды. — Могут съесть.

— Съесть?!

— А могут и не съесть, — утешил Алекс.

Подошел, толкнул плечом, доверительно продолжил:

— В любом случае, живые мы почему-то интереснее им, чем мёртвые. Иначе нас уже не было бы...

Заглянул Ардэну в глаза, беспечно подставляя ведьмам спину, и взгляд вдруг стал ледяным.

— В последнее время я почему-то очень многим нужен живым.

Ардэну стало не по себе.

Умом он прекрасно понимал, что догадаться, кто он такой, Алекс вряд ли смог бы. Подозревать в чем-то — ещё ладно. Но догадаться — никак.

"Да и что он сделает, даже если узнает? Ну, может, убить попробует... А скорее всего, вовсе сбежит. Чего бояться?"

Но взгляд был неприятным. А вместе со взглядом куда неприятнее стал и Алекс. Он снова перестал быть похожим на человека — ровно на тот миг, что заглянул в глаза.

Он стал собой.

А в следующее мгновение уже развернулся спиной и весело потребовал:

— Коня поднимите! Если он не пойдет сам, вы будете тащить. Вам решать.

***

Они медленно шагали вдоль крутого склона. Ардэну всё казалось, что уже гору должны были обойти, но они шли, а путь не заканчивался. И понять, где они сейчас, было невозможно — мягкий пушистый снег, неспешно валящий с неба, подхватил порывистый ветер и теперь швырял в лицо, в глаза, будто пытался ослепить, сбить с дороги, заставить остановиться.

На самом деле остановиться стоило уже давно: Ардэн уже валился с ног от усталости. Держался, кажется, только на злости. А злился, естественно, на Алекса. Тот шёл впереди, и когда его удавалось разглядеть сквозь пургу, Ардэн видел, что шёл легко, уверенно, и, казалось, вот-вот снова начнёт прыгать.

Даже ведьму иногда перегонял. Та перемещалась все так же странно — рывками. И Ардэн был уверен — её ноги не касаются снега. А если где и коснётся случайно — не снег её держит, не земля: следов она не оставляет. Если глянуть под ноги, видно лишь одну цепочку следов — Алекса. И даже по чёртовым следам ясно: всё это ему почему-то очень нравится. Он идёт, почти пританцовывая. И ветер, и снег ему нипочём. Он не человек, блуждающий в горах среди метели. Он — часть гор, часть метели. Он дышит в такт с ветром — таким же ненормальным, как он сам. И иногда бросает короткие вопросительные взгляды через плечо, мол, чего так медленно?

Хотелось догнать и надавать по шее. Это как минимум. Останавливало одно: вздумай ведьмы их и впрямь съесть, он же первым полезет с ними разбираться. Снова отвлечет всех на себя. Так что догонять и избивать его, такого полезного, сейчас было бы глупо.

Успеется.

Да и опасно. И бессмысленно. Какой смысл пытаться дать по шее метели, ветру, урагану? Если уж он случился — остаётся справляться с последствиями. Спасать тех, кого ещё можно. Восстанавливать системы.

Ветер снова швырнул в лицо горсть снега, Ардэн мотнул головой, пытаясь отплеваться, и всё поплыло перед глазами. Он слишком устал. Ноги сами подогнулись, он упал на колено, успел выбросить руку, упереться — чтобы не завалиться на бок.

Попытался втянуть в себя воздух, чтоб восстановить дыхание, но воздуха было мало. В горах всегда мало воздуха. И много снега. И ничего не видно. И даже Алекс утонул в метели, окончательно превратившись из живого человека в отголосок гор.

"Как просто, оказывается, от меня избавиться, — подумал Ардэн, — всего лишь вымотать до полусмерти и бросить посреди метели".

Он часто думал о том, что снег рано или поздно настигнет его. Настигнет и убьёт. Разве что никогда не предполагал, что это случится так близко к логову отца. И что сил останется так мало, что даже на зов о помощи не хватит.

***

Когда он впервые потерялся здесь, всё было так же. Такая же злая метель. Много снега. И он — совершенно один. Только он был куда младше, совсем еще не упрямый и не злой, и те силы, что сейчас бросил на движение вперёд, тогда вложил в зов. Он не знал, кого звал. И в общем-то не надеялся, что кто-то придет. Ардэн с раннего детства привык ни на кого не надеяться.

А ещё — прекрасно понимал, что кричать вслух не только бессмысленно, но и опасно. Зов получился подсознательно. На самом деле он просто подумал: "Помогите!"

А отец потом говорил, что это был зов. Что он услышал зов — и пришел. Никак не ожидал увидеть человеческого детёныша, но раз уж пришёл — протянул руку. Драконы, они обязательные. Это Ардэн понял довольно быстро. Как и то, что отец относился к нему куда лучше, мягче, чем демонстрировал.

Наверное, думал он, у драконов так принято. Не мог же он врать. Драконы ведь не врут. Никогда. Слишком внимательно относятся к словам, к звучанию мира, к своему звучанию в мире.

Он помнил, как сквозь метель увидел что-то в небе. Подумал, что уже теряет сознание, потому что видится дракон. Потом услышал, как совсем рядом хлопают крылья. Потом — еще один хлопок. И мир на миг стал красным. И снег стал красным. И ветер показался горячим.

А потом незнакомец шагнул к нему сквозь пургу — высокий седовласый мужчина, одетый совсем не по погоде, в рубахе и широких свободных штанах, без шапки. Длинные волосы мягкой волной лежали на плечах, и ветер, казалось, опасался их трепать — лишь легонько поглаживал. Человек улыбнулся ему одними глазами, но Ардэну никто никогда ещё не улыбался так мягко.

Он протянул руку, и Ардэн рассмотрел узловатые пальцы и длинные ухоженные ногти. И твердо решил, что это — продолжение видения о драконе. Ну, какой нормальный человек будет бродить здесь без перчаток и головного убора? И пытаться ему, Ардэну, помочь? Он ведь сам себе помочь не может, раз в таком положении оказался.

Но видение никак не смущало его положение. Кроме того, оказалось, что видение обладает неожиданно жесткой хваткой: когда Ардэн отказался браться за руку, подхватило его пониже плеча и подняло на ноги.

Хватка была железной, а голос прозвучал мягко.

— Идём, — сказало оно, — а то умрешь.

Ардэн не рассмотрел шевельнулись ли губы незнакомца. Ему показалось, что слова прозвучали прямо в голове.

"Правда, что ли?" — мрачно спросил про себя Ардэн.

— Не надо такого тона, — попросил незнакомец.

И Ардэн больше никогда не позволял себе ни разговаривать, ни думать таким тоном при нём.

***

Его ткнули чем-то теплым и мягким. Ардэн попытался подняться, и ему тут же фыркнули в лицо. Он открыл глаза и отшатнулся. На него в упор смотрел Алексов конь. И кажется, улыбался. Или планировал съесть под шумок.

Сегодня все почему-то планировали его съесть.

— Нельзя, — пробормотал он на всякий случай.

Медленно, осторожно сел, и тут над головой весело сказали:

— Оп-па! — Алекс нависал над ним, насмешливо взирал сверху вниз. — Привал решил устроить, Дэн? Вставай, покоритель горных вершин! Идем покорять!

И протянул руку.

Зеленые глаза сверкали колючей, как горный ветер, насмешкой. Ардэн хотел было попросить, чтобы Алекс не коверкал его имя, но понял: губы всё равно не послушаются сейчас. Да и голос может подвести. Пришлось просто молча схватиться за протянутую руку.

Алекс поднял его на ноги. Хлопнул по плечу, пробормотал:

— В следующий раз, как решишь прилечь, предупреждай. А то так и потеряться недолго. Снегом заметет — потом ищи тебя по всему склону. И откапывай. А я, как назло, лопату не прихватил.

— Ведьмы твои когтями откопают, — пробормотал всё-таки Ардэн, удержавшись на ногах и хоть немного уверившись в собственных силах. Покосился на Алекса и добавил. — Тебя одного им на ужин не хватит.

— Тихо! — зашипел Алекс и сделал большие глаза. — Не подсказывай им!

Ардэн так и не успел понять, шутит он или серьёзно, а Алекс ещё раз хлопнул его по спине и решительно направился вперёд. Уже сквозь пургу до Ардэна долетело бормотание:

— И почему сразу — мои ведьмы?! Наши! Вместе нашли — вместе разбираться будем.

Ардэн направился следом, изо всех сил стараясь не отстать и не потерять спину Алекса из виду. Подумал, что хорошо было бы, будь эта спина хоть немного больше. Что Алекс очень мелкий, а на фоне гор — и вовсе крошечный. И будто в ответ на его мысли, Алекс пошатнулся. Устоял на ногах, как показалось Ардэну, только потому что похлопал по боку Рока, который шёл рядом.

— Хороший конь! — нарочито громко похвалил. — Поисковый!

И зашагал вперед, упрямо вбивая в снег каждый шаг.

"Если так трудно идти, мог бы и на коне поехать", — подумал Ардэн.

Теперь он отлично видел, что устал не он один. И что не держаться за коня Алексу не дает то же упрямство, что заставляет идти вперёд его самого. И что, возможно, он сам — не самый упрямый человек на свете. А потом вспомнил, что Алекс — не человек. Не дождавшийся трансформации дракон, по вине которого Ардэн тоже теперь никогда не дождётся трансформации.

Если только не получится всё исправить.

Снега стало ещё больше, хотя казалось, что больше уже быть не может. Весь мир превратился в сплошную снежную завесу, которую раскачивал сумасшедший ветер. На какой-то миг, разлепив в очередной раз залепленные глаза, Ардэн вновь потерял из виду Алекса, а через миг его схватили за плечо и втащили в пещеру.

Пропал и склон, и снег, и ветер. В нос ударила жуткая вонь.

Его отпустили, Ардэн неуверенно разлепил глаза, огляделся.

Две ведьмы потащили Рока куда-то вглубь, третья осталась рядом. Конь неуверенно оглянулся через плечо, но Алекс кивнул ему, будто приказывая слушать ведьм. Странно, Ардэну казалось, что он и Алекса не слишком слушает.

Что-то чавкнуло под ногой, и Ардэн опустил взгляд. Месиво под ногами оказалось мокрыми шкурами животных. Ардэн посмотрел вверх, но и там приятного приятного было мало. Под потолком висели тушки птиц и мелких зверюшек, клоки перьев, когтистые лапы, рога. Ардэну даже показалось, что вдалеке, в неверном свете слабо тлевшего в десятке шагов костра, он увидел чьи-то руки и скальпы, но присмотреться не решился.

Зато присмотрелся к Алексу. Который выглядел уставшим, но чем-то очень довольным, и снова вёл себя странно.

Прошёлся по пещере — до костра и обратно. Покрутился на месте. Поднял голову и даже рот открыл, изучая потолок. Ведьма коротко каркнула, Ардэн дёрнулся от неожиданности. А она развернулась и взмахнула когтистой лапой. Тяжелый камень со скрежетом запечатал их внутри пещеры.

***

Ноги подгибались, и Ардэн с трудом добрел до ближайшей кучи шкур у стены. Рухнул на них, уже не слишком думая о том, что раз под ногами мокро, здесь тоже может быть не слишком сухо. Хотелось отключиться мгновенно, но он старался держать себя в руках. Ведьма очередным рывком оказалась у костра, присела, протянула над ним руки и уставилась снизу вверх на Алекса, который всё ещё стоял посреди пещеры. С горящей в нездоровом взгляде хищной насмешкой. Так кошка смотрит на мышь, прежде чем начать играть с ней в догонялки.

"Кажется, нас всё-таки съедят", — обречённо подумал Ардэн.

Может, отблески от костра так играли на её лице, а может, она сейчас и впрямь изменилась — стала ещё страшнее, стала дикой, тёмной, потусторонней. Ардэн перевел взгляд на Алекса и чуть не дёрнулся: тот тоже изменился. Снова превратился в призрака. Бледного, истощенного, с безумно горящим взглядом и не менее безумной улыбкой. По-звериному наклонил голову набок и изучал ведьму так же хищно.

"Или он их первый съест..." — мрачно добавил про себя Ардэн.

Это был не человек. И уж тем более — не дракон. Он был искажённым отражением ведьмы, и от него веяло тем же потусторонним холодом.

А потом он резко прыгнул к костру и присел напротив. Ведьма зашипела. Он зашипел в ответ. Ведьма коснулась груди, хлопнула в ладоши и прохрипела что-то по-своему. Хрип сорвался на визг, потом — обратно в хрип.

— Что-то хочешь рассказать? — уточнил Алекс и наклонил голову в другую сторону. Ведьма повторила все свои хрипы и визги.

— Здесь, — Алекс коснулся своей груди, вытащил из-под пореза на куртке амулет. — Это?

Ведьма радостно взвизгнула. И провела рукой по всклокоченным волосам. Алекс прищурился, подался вперед, высматривая что-то в ней. Ведьма взмахнула рукой, будто указывала себе за спину.

— Далеко? — спросил Алекс, повторив ее жест — кажется, пытался его перевести. — Давно?

Она резко подалась вперед и что-то забормотала. Алекс, вместо того, чтоб отшатнуться, тоже придвинулся. Всматривался в неё. Слушал. Уточнял. Ардэн видел его глаза, ярко-зелёные и горящие. Он не просто не боялся — ему нравилось с ней говорить. Почти так же, как прыгать через пропасти.

И всё это, эти двое, сидящие напротив на корточках, почти нависающие над костром, хрипы, визги, хлопки, прыжки через пропасти, снегопады и чёрные кони — всё это стало смешиваться в одно дикое сновидение.

Ардэн снова с трудом разлепил сомкнувшиеся было веки, как раз вовремя, чтоб увидеть неожиданно человеческий, нормальный взгляд Алекса, брошенный ему.

— Если я правильно понял, — сказал Алекс, — амулет на моей груди принадлежал их сестре.

Ведьма рыкнула, призывая обратить внимание на себя, но Алекс выбросил в её сторону руку с поднятым вверх указательным пальцем.

"Отгрызет сейчас…" — подумал Ардэн, но ведьма только прищурилась, надула губы и что-то обиженно буркнула себе под нос. Алекс же, продолжая держать палец поднятым, продолжил, обращаясь к нему:

— Не могу разобрать, они её очень любят и считают меня её другом, или наоборот — рады, что я забрал амулет, но нам в любом случае повезло. Есть сейчас нас не будут. По крайней мере, пока не закончим разговор.

И снова развернулся к ведьме.

Он совсем не боялся. Он будто бы играл с ней в какую-то забавную игру.

Ардэн всё-таки закрыл глаза. И уже не смог разлепить их обратно. Сквозь сон слышал, как Алекс уточняет:

— Ночь? Спать?

А потом — приснилось ему или было на самом деле — Алекс рассмеялся и протянул:

— Не спа-ать?

И ведьма — это точно приснилось — рассмеялась вслед за ним.

Смех у обоих был хорошим. Нечеловеческим, но хорошим.

Глава 28

(Шаг 4. Пик дракона)

Ступени вели наверх. Пещера была куда больше, чем могла показаться с первого взгляда. Образно говоря. Потому что первого взгляда на неё никто бросить не мог — пещеру надежно укрывала стена вечного снегопада.

Так объяснила Алексу старшая, та, с которой он уже наладил диалог, пока две других изучали его: обнюхивали, расплетали косу, пытались, судя ощущениям, заплести новую, стаскивали куртку и амулеты. Старшая косилась на них с нехорошим прищуром, но продолжала объяснять.

"Вечный" — широкий круг руками. "Снегопад" — проведенная над головой воображаемая линия, следом — жест, будто пытается что-то посолить.

— А дальше? — спросил Алекс, ткнул пальцем вверх и за плечо. — Что там, в горах? Ещё пещера, знаете? И там такое…

Взмахнул руками, демонстрируя масштабы, оскалился и зарычал. Ведьма рассмеялась, Алекс расстроился. Кажется, её умилило его рычание, а Алексу не нравилось кого-либо умилять.

С другой стороны, было бы куда хуже, если б он, к примеру, не умилил, а напугал их. С третьей — таких ещё попробуй напугай. Ему показалось, что за всё время беседы они испугались только один раз: когда он жестами — благо, опыт общения с подобными уже имелся, и некоторые обозначения, слова и условные звуки Алекс даже помнил до сих пор, — объяснил, куда они с Ардэном собираются.

Все трое тогда сделали большие глаза и начали хором протестовать — набросились, хрипло каркая. Даже, кажется, угрожали. И обсуждали между собой, не связать ли это существо верёвками и не оставить ли до лучших времен в пещере. Ради его собственной безопасности, естественно. А попутчика — съесть. У попутчика должны быть хорошие кости для амулетов, крепкие кости. И коня — съесть. Конь — редкое животное. А такой — тем более. Алекс, правда, не очень понял, что именно они ещё говорили о Роке. О чём-то восторженно шептались и сдавленно хихикали.

Девчонки! Что с них возьмешь?

— Эй! — оборвал он их шушуканье. — А огни? Огни — знаете?

Сжал руку в кулак, разжал, расставляя пальцы. Повторил:

— Огни!

Приблизил указательный палец к большому и добавил:

— Маленькие. Знаете? Там, — снова махнул рукой вверх и за плечо.

Девчонки переглянулись. Старшая неопределённо пожала плечами. Мол, знаем что-то типа того, и... ?

— Что это такое? — спросил Алекс, пытаясь подкрепить вопрос мимикой и жестами.

Они снова переглянулись. Потом разом уставились на него, как на дурака. Старшая ответила: "Огни" — тот же жест с пальцами.

Алекс возмущённо развёл руками, требуя дальнейших разъяснений.

Ведьмы снова сердито закаркали. Одна из младших прыгнула ближе, ткнула под нос всё тот же "Огонь", потом выдохнула "Пффф!" — и ударила кулаком по ладони.

"Ну, да, — подумал Алекс. — Чего ж тут неясного? Увидишь огни — пфф! — и всё".

— Как их обойти? — спросил он: раскрытая ладонь вперед, удар кулаком по кулаку, круговой взмах правой рукой.

Девчонки снова ушли шептаться.

А потом потащили его к ступеням.

Ступени вели наверх. И пещера была огромной. Много этажей, на каждом — разветвлённые ходы во все стороны. И с каждым — все холоднее. И снег понемногу начинает падать на голову.

— Куртку отдайте, — слабо попросил Алекс, когда понял, что его сейчас вытащат наружу. Но девчонки отказались. Попытались с хихиканьем ещё и рубаху стянуть, за что получили пару легких шлепков по когтистым лапкам от Алекса и резкий окрик от старшей. Губы надули, но косились и дальше насмешливо.

А старшая вывела на небольшой уступ посреди скалы. И кивнула на его край.

Алекс долго изучал зрелище, потом задумчиво сообщил:

— У вас там виверна сдохла, — и только потом понял, что так его не поймут. А покажи он это жестами, снова как на дурака посмотрят.

— Когда-нибудь я вас отмою и научу говорить, — пригрозил он им.

Две из них нахмурились, третьей было не до того: она старательно накручивала на палец шнурок, на котором висел один из его амулетов.

— Так это... — сказал он и щёлкнул пальцами, снова привлекая общее внимание, а потом ткнул пальцем в виверну. — Оно. Мёртвое. Вы же понимаете, что мёртвое не летает?

И попытался то же самое объяснить жестами.

"Летает", — возразили ему, тоже жестом.

— Химеру, что ли, сделали? — догадался он. Снова оглянулся к виверне и протянул. — Кру-уто... И на балконе держите, чтобы не слишком разлагалась? А как ею управлять?

Шагнул было к тушке, но его перехватили сразу с двух сторон, снова возмутились на своём языке и потащили прочь. Алекс был не против: он уже замёрз на чёртовом балконе.

— А-а, — понимающе кивнул он, глянув сначала на одну девчонку, потом на вторую. Обернулся через плечо к третьей. — Это вы так на мой вопрос ответили? Обойти огни можно, если пролететь на виверне? Но виверну вы мне не дадите, да? Похвастались — и спрятали? А покататься? Тест-драйв? Я потом верну...

Они его не слушали. И кажется, уже даже не пытались понять. Только показали жестами, что замёрз кто-то — то ли он, то ли они, то ли виверна. Протащили по ступеням вниз, повели по лабиринту пещерных ходов, и Алекс даже заткнулся, старательно запоминая, когда и куда они поворачивают.

Комната, в которую его затащили, была маленькой, в сравнении с остальными, и гораздо более сухой. Воняло тут тоже как-то иначе.

— Ла-адно, — пробормотал он, когда они втроём решительно уложили его на шкуру и принялись всё-таки стаскивать рубаху. Играли с амулетами, волосами, водили когтями по телу, исследуя дорожки шрамов, что-то шептали, одна осторожно укусила. — Эй! Ладно… Это не какой-нибудь специальный ритуал? Из меня вы ведь не планируете делать химеру? Из меня будет очень бесполезная химера. Бесполезная и разговорчи…

Кто-то из них — он не понял, кто — заткнул его поцелуем.

Целовались они плохо. Больно кусались. Но что с них возьмешь? Дикие люди...

***

Время он не считал.

Сначала было не до того.

Потом он, кажется, ненадолго уснул, ожидая, пока можно будет выбраться. Девчонки, вымотанные, горячие, прильнувшие к нему под ворохом шкур и тряпок, заменявших им одежду, уснули быстро. Но спали чутко. И когда он осторожно двигался, пытаясь выбраться их объятий, недобро порыкивали во сне. Чуяли неладное.

Они вообще чувствительные, эти ведьмы. Именно потому уходить надо было поскорее.

Он решился и выскользнул из-под шкуры. Принялся осторожно рыться в куче тряпья в поисках своих вещей. И не только.

И ещё куда-то засунули его амулет.

А разрезанная куртка валяется в углу, где её бросили, когда входили. Сапоги — в другом.

В общем, каждая из них успела порычать во сне по паре раз, пока он собрал всё, что было нужно. И один раз кто-то из них даже тихонечко завыл. Под этот вой Алекс и выскользнул из помещения.

Замер, свернув за угол, закрыл глаза, вспоминая все повороты, которые прошёл. Осторожно двинулся в нужном направлении.

Тело болело, ныли перенапряженные за сутки мышцы. И не хотелось никуда идти, хотелось вернуться, подвинуть девчонок, зарыться в тёплые шкуры рядом с ними и крепко уснуть. Здесь было относительно тепло, относительно безопасно и совершенно точно хорошо. Его здесь любили, а по-настоящему его любили редко где.

Правда, это его любили, пока не проснулись и не обнаружили пропажу. Да и ещё одну ночь такой любви он не переживёт. Потому уходить нужно сегодня.

Тем более его дракон ждёт. А на обратном пути он, может, и зайдёт. И даже, может, вернёт, что украл. Если, конечно, останется кому заходить и что возвращать.

Ардэн, гад, крепко спал. Так подумал Алекс, когда нашёл нужное помещение. И даже собрался было подойти и хорошенько гада пнуть, но стоило шагнуть в его сторону, как Ардэн резко сел, сбросив с себя тяжёлую шкуру, выбросил в его сторону руку с мечом, и только потом его взгляд прояснился.

— Выспался? — спросил Алекс.

— Не уверен, — мрачно отозвался Ардэн. — Где… эта? Эти?

— Спят, — отмахнулся Алекс и подмигнул ему, — потому что я совершенно не выспался.

Ардэн несколько раз растерянно моргнул, пытаясь понять, о чём он говорит. Понял. Поморщился. Спросил с лёгким брезгливым сочувствием:

— И... как?

— Очень милые барышни, — честно ответил Алекс. — Дикие, но милые.

— Почему ты не боишься их? — спросил Ардэн, и Алекс подумал, что совсем уже вышел из роли. С другой стороны, выйти из неё было жизненно необходимо. Продолжи он играть Мерва, их, вероятно, уже давно съели бы. Или убили бы там, на месте. Плохо другое — Алекс совершенно забыл о том, что вообще играл роль. Слишком расслабился. Почувствовал себя собой.

— Глупо бояться того, чего не знаешь, — пожал плечами он, — сначала нужно познакомиться, а потом решать, бояться или нет.

— Они — Горные, — многозначительно напомнил Ардэн, поднялся, одёрнул куртку и сунул меч в ножны. — Мне этого достаточно.

— Они? — удивился Алекс. — Да какие из них Горные, Дэн? Обычные потерявшиеся девочки. Хотят разговоров, побрякушек и любви.

— Я — Ардэн, — хмуро поправил тот. — Любви, как я понял, они добились. Побрякушками тоже поделился?

И кивнул на куртку, подразумевая, вероятно, связку амулетов под ней.

Алекс неопределённо хмыкнул. Тут, скорее, получилось наоборот.

— Что теперь? — спросил Ардэн.

— Пошли, — сказал Алекс, круто развернулся и двинулся вперёд.

— Куда? — спросил за спиной Ардэн, догнал.

— Огоньки — это плохо, — сказал Алекс, не замедляя шага и не глядя на Ардэна. — Сделают пфф! — и всё. И гномы сделают пфф. Так что их нужно будет обойти.

— Как? — спросил Ардэн.

— Летал когда-нибудь на виверне? — спросил в ответ Алекс.

Краем глаза увидел: Ардэн помотал головой.

— А на химере? Тоже нет? А знаешь что? — Алекс покосился на него и подмигнул. — И я нет! Круто, да?

— Тут есть химера? — спросил Ардэн. — Мы идём к ней?

— Мы идём за конём, — поправил Алекс. — Потому что без коня я отсюда не улечу.

Помолчал и задумчиво добавил:

— С конём, конечно, тоже не улечу, потому что его никакая химера не утащит, но бросить коня нельзя. Он полезный и поисковый.

— Мы идём за конём, а потом за химерой? — попытался разобраться Ардэн.

— Молодец! — похвалил Алекс, всё так же не замедляя шага. — Видишь сколько дел? Потому идём быстро. Чтобы всё успеть.

— Я уже понял, что ответа не получу, — вздохнул Ардэн, — так что просто считай это вопросом в пустоту: кто ты вообще такой?!

— Тот же вопрос могу задать тебе, — хмыкнул Алекс. Покосился на него. И в очередной раз увидел, как Ардэн напрягся, а в тёмных глазах блеснуло что-то звериное.

— В каком смысле? — спросил он.

— Ну, — Алекс пожал плечами, — кругом ведьмы, происходит чёрт-те что, а ты спишь, как младенец. Мог бы и понервничать немного. Заодно поискал бы коня, пока тебе не спится. Пока я их отвлекаю. А не коня — так ещё чего-нибудь полезное поискал бы. Знаешь, сколько тут всего полезного может быть?

— Да я с места двинуться боялся! — обиженно пробормотал Ардэн. — Это ты здесь почему-то как дома.

— А я везде как дома, — пожал плечами Алекс.

***

На свою первую битву с драконом он шёл под каменное молчание провожающих.

Толпа брела за ним от самого дома до гор. Только тут, на склоне холма, начали понемногу отставать. Правильно, кому охота попасться на зуб дракону, если победит не охотник? Но и посмотреть интересно.

Лёгкий тёплый ветер трепал волосы, те лезли в лицо, в глаза, и Алекс снова думал о том, что собрать бы их, вот хоть в такую косу, как была у того мужика. И что ветер тут не такой, как у драконов: тут он злой и непослушный. Чужой. А потом думал, что опять он не о том думает. И что ветер на самом деле свежий, и что все уже отстали и не узнают, что ближе к вершине холма дышать, оказывается, легче.

А может, это ему легче, потому что они отстали.

Он шагал всё быстрее. Где-то недалеко от вершины холма Сэм нашёл подходящее место: чтоб и пространство просматривалось снизу, и пещера имелась. Холм, конечно, почти весь как на ладони — Сэм специально самый лысый нашёл. Но холм немаленький, и если Сэм не подаст какой-нибудь знак, Алекс до утра может искать пещеру.

Он дошёл уже до середины склона и начал нервничать ещё сильнее, когда знак наконец нашёлся.

Далеко в стороне лежало что-то. Тёмный горбик в высокой зелёной траве. Сначала Алекс подумал, что это какая-то коряга. Потом — что это мёртвое животное. И уже подойдя совсем близко, понял: не животное. Видимо, один из тех героев, что полезли сражаться со злом, не дождавшись появления настоящего героя.

Человек лежал лицом вниз, но не нужно было подходить ближе или переворачивать его, чтобы понять: он мёртв. Да Алекс и не смог бы. Сейчас, в паре шагов от тела, его ничто не заставило бы сделать ещё один шаг к нему. Тело лежало в странной ломаной позе. Одна рука была неестественно вытянута в сторону.

И Алекс вдруг понял: это Сэм её так вытянул. Он знал, что Алексу будет нужен знак. Указатель.

Он круто развернулся и уверенно двинулся в указанном направлении. Пару раз обернулся через плечо, будто проверял: не пошевелится ли, не дёрнется ли рука в другую сторону. Поёжился: его снова пробрал мороз, как тогда, во время процессии. Только сейчас стало ещё холоднее: тут не было ни факелов, ни пения. Тут было только брошенное, сломанное, замёрзшее тело.

И Алекс будто бы замёрз вместе с ним.

В желудке что-то неприятно шевельнулось, тошнота подкатила к горлу.

"Это я что-то съел, — решил он. — Точнее, это я съел всё, что увидел. А так, наверное, делать нельзя".

Но было все равно гадко. Еле заметно и глубоко внутри.

Алекс знал, но почему-то ещё раз напомнил себе: это всё не настоящее. Это ему снится. Это галлюцинация. Он всё ещё верил, что так и есть. Но в то, что лежало за спиной, рядом, слишком близко — тоже вдруг поверил.

И к пещере шагал быстрее — будто убегал.

И тверже, и меч достал рывком.

Сэм нашёл хорошую, удобную пещеру — если отойти от самого подножья холма и знать, куда смотреть, её будет видно. Её и поляну рядом с ней, и небольшой каменистый уступ, нависающий над склоном чуть в стороне. Уступ вообще выглядел, будто его специально сюда прилепили, чтобы на нём красиво подраться. Впрочем, Сэм мог и прилепить.

Сэм мог всё. Как и любой другой дракон.

Это Алекс знал всегда. Но правдой оно стало только сейчас. И правдой почему-то неприятной.

Он остановился у входа, пару раз глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. С лёгким раздражением подумал: "И чего было бежать?"

И только потом рявкнул:

— Эй, монстр! Выходи на бой!

Из пещеры ответили могучим рыком. Алекс фыркнул.

Покрепче перехватил меч, сделал шаг назад. Кто его знает, как Сэмерис решит импровизировать. Алекс помнил, как недобро блестели у него глаза. Ну и придуманный указатель тоже говорил о том, что расслабляться сейчас точно не стоит.

У них, конечно, был план боя, но лишь в общих чертах: не зная местности, сложно было отработать его в деталях. Сэм вообще предлагал Алексу войти в пещеру — за ним всё равно никто не сунется, а Сэм оттуда грозно порычит. Алекс настаивал на постановке.

— Нам нужна слава, — говорил он. — Нам нужен настоящий страшный дракон. Нам нужна зрелищная битва. Потому сначала покажешь, какой ты страшный. Рычать из пещеры будешь потом.

Сэм стрелой вылетел из пещеры, взмыл вверх, швырнул в Алекса огненный шар.

Алекс легко прыгнул в сторону, перекатился через плечо и, не поднимаясь с колена, с разворотом швырнул в Сэма кинжал, тот без особого труда отбил его ладонью. Алекс швырнул камень, ещё один. Об этом они не договаривались, но что Сэмерису парочка булыжников?

Раз ему можно ломать и бросать на дороге людей, то и Алекс имеет право швырнуть пару камней, так?

Сэм развернулся, уходя от очередного броска, чтобы взмыть вверх. Это дало Алексу время вскочить на ноги. Сэм завис в воздухе. И Алекс подумал, что сейчас только он видит Сэма. Рыжее сияние вокруг и горящие глаза говорили о том, что люди видят настоящего дракона, плюющегося огнём и уровачивающегося от камней и кинжалов.

Интересно, что они услышали, когда Сэм, зависнув над ним, вкрадчиво спросил:

— Ну как? Закончились камни?

Два огненных шара с обоих рук Алекс отбил одним круговым взмахом меча. Сэм тут же, не давая передохнуть, выбросил вперед ладонь — швырнул ветер, но Алекс привык к таким его выкрутасам и просто упал плашмя вниз, чтоб через миг оттолкнуться от земли и прыжком перейти в положение стоя.

— За ветром прячешься? Боишься? — крикнул он, и сам услышал, что голос слишком весело, насмешливо. Будто ребёнок в играет игру и подначивает товарища.

Конечно, всё так и было.

Но на рассвете люди несли пустые коробки, а на дороге к пещере лежит поломанный человек. И Алекса снова пробирает неуместный мороз.

Сэм рванул к нему, Алекс ушёл от прямого столкновения в последний момент: развернулся и толкнул его — пропуская мимо себя. Сэм должен был подыграть, чтобы народ внизу увидел, как охотник уворачивается от дракона, и тот куда-нибудь врезается. Этот маневр они оговаривали. Но Сэм не подыграл. Молниеносно развернулся, снова бросился на Алекса.

И перешел в ближний бой.

Он дрался так же, как дома: привычная лёгкая трёпка. Но Алексу вдруг показалось, что всё предприятие сейчас пойдет коту под хвост, потому что любая трёпка от Сэма — вещь опасная и непредсказуемая. И сейчас этот идиот таки уронит его со скалы, сломает, как того человека. Случайно, играючи. Случайно ведь можно наступить на хомячка.

Алекс успел выставить блок, успел даже попытаться ударить, но Сэм увернулся, взлетел и ударил первым — ногой в грудь. Алексу показалось, что там хрустнуло. Его отшвырнуло на пару метров назад. Не глядя, он метнул в сторону Сэма ещё один попавшийся под руку камень, второй, третий, вскочил, чтобы в следующее мгновение уйти от очередного удара, но удар оказался обманным маневром, и второй рукой Сэм отправил Алекса в ещё один полет. На этот раз Алекс едва смог удержаться на краю уступа.

Ему даже показалось, он услышал, как снизу ахнула толпа.

И этот "ах" неожиданно придал сил. Одно дело, когда тебя колотят в драконьих скалах, другое — здесь. Когда за тебя болеют картонные человечки внизу. Он откатился в сторону как раз вовремя, чтоб пропустить добивающий удар ногой, воспользовался моментом — Сэм вложил в него немало сил и на мгновение потерял равновесие. Этого мгновения Алексу хватило, чтобы мощным пинком отправить дракона вниз. Сэм тут же раскинул руки, но Алекс не дал ему взмыть: не поднимаясь, скатился с края — следом, чтоб ухватиться за шею и попытаться придушить.

Сэм зарычал.

Алекс — тоже.

Сэм так и взлетел: с ним на шее. Метнулся к пещере. И уже там, броском через плечо, отшвырнул к стене. Алекс сгруппировался в последний момент, кувыркнулся, но остановиться не смог: треснулся ещё и о стену. Медленно сел, упёрся в неё, чтоб развернуться.

Алекс взмахнул рукой, указывая на выход, и Сэм, не глядя, швырнул в потолок за собой ещё один огненный шар. Несколько камней рухнуло, наполовину загромождая свет. В лучах взметнулись тучи пыли.

Алекс сдавленно хрюкнул, сдерживая смех. Медленно выдохнул, приходя в себя. Чуть слышно пробормотал:

— Ничего так размялись...

Сэм пожал плечами, прошептал в ответ:

— Ты всё равно слабак. Я бы тебя пальцем раздавил. Червяк.

— Коне-ечно, — протянул Алекс. Медленно поднялся и бросил. — Буду выходить.

Немного болело в груди, плохо сгибалась рука, он где-то умудрился ободрать костяшки пальцев. Как обычно. Осторожно направился к выходу и с силой сдвинул один валун. Уперся руками в другой, побольше.

— Помочь? — насмешливым шёпотом уточнил Сэм за спиной.

— Брысь отсюда! — шикнул Алекс и напомнил. — Не забудь завалить выход. Через день, в трактире.

С третьей попытки отодвинул валун, ощущая пристальный взгляд Сэма. Тот молчал, но смотрел так, что даже спиной Алекс чувствовал — ему очень хочется прокомментировать.

Валун всё-таки подался, Алекс толкнул его, вышел. Медленно, прихрамывая, подошел к краю уступа. Поднял руку, приветствуя изрядно поредевшую толпу — самых смелых осталось с десяток, но их впечатлений должно было хватить на то, чтоб всем рассказать историю о подвиге.

За спиной загрохотало, а земля под ногами дрогнула — Сэм обрушил пещеру. Алекс опасно пошатнулся и успел подумать, что было бы глупо сейчас упасть.

Устоял. Развернулся и медленно двинулся к тропе, ведущей вниз. Старательно не глядя в ту сторону, где лежало тело. Люди встретили его на полпути. Бросились навстречу, его подхватили, понесли бы на руках, но он решительно вырвался и, не придумав ничего героического, пробормотал, махнув рукой в сторону пещеры:

Глава 29

(Шаг 4. Пик дракона)

Время было медленным и вязким, тянулось нехотя.

Алекс в очередной раз прокрутил на столе кружку с остатками здешнего горького пива, наблюдая за тем, как движется жидкость внутри. Подумал о том, что, должно быть, пьян. И не смог вспомнить, бывал ли пьян в прошлой жизни.

В трактире было душно и пусто. Трактирщик старательно не обращал на него внимания, но время от времени всё-таки косился в его сторону. Лучи Ирхана выхватывали из воздуха дорожки пыли, а один из лучей уже довольно долго сидел на Алексовом плече. Он отодвинулся бы, но двигаться не хотелось. Ему редко доводилось вот так сидеть и не двигаться. Просто смотреть в одну точку перед собой и ничего не делать. И не быть голодным. Или уставшим. И чтобы почти ничего не болело.

"Хорошо, наверное, людям, — подумал он. — Они всегда так".

Конечно, расслабляться было нельзя. Насовсем. Но на то тягучее время, что ждал Сэмериса, Алекс мог себе это позволить.

Это он так подумал.

И зря: как только подумал — так началось.

Дверь с натужным скрипом отворилась, и в помещение неспешно шагнул высокий старик с длинными светлыми волосами — то ли седыми, то ли просто такого цвета, Алекс не разобрал, волосы были слишком грязными и спутанными, чтобы что-то там разбирать. И длинной подранной тряпкой висело на его плечах что-то вроде плаща.

Алекс покосился на трактирщика. Заметил едва уловимое движение бровей — те поползли было вверх, но трактирщик тут же справился с лицом и приветственно улыбнулся новому гостю.

"Значит, гость — не простой грязный старик, — подумал Алекс. — Простого грязного старика уже выгнали бы. Или хотя бы не улыбались ему так".

Он уже неплохо изучил местных, чтобы знать: просто так они не улыбаются.

Старик тем временем неспешно прошагал к его столу, сел напротив и пристально уставился Алексу в глаза.

— Здрасьте? — спросил Алекс, когда пауза затянулась.

— Охотник на драконов, — со странной интонацией проговорил старик.

Он хрипел, будто простудился, но глаза были здоровыми, живыми и слишком молодыми для такого морщинистого лица. И улыбались — только глаза — будто старик был посвящён в какой-то, известный лишь Алексу, секрет.

В общем-то так оно и было.

Алекс кивнул и представился:

— Алекс.

— Меня зовут Ког, — отозвался старик, — я — зрячий. Так нас здесь называют.

Выдержал паузу, вновь изучая Алекса, и тот неожиданно обрадовался, осознав, что и этот человек кажется ему настоящим. Странным, неприятным, ещё и не несёт от него чем-то, но — настоящим.

"Обживаюсь, значит, — решил Алекс. — Вживаюсь. Интересно, хорошо это или плохо?"

— Зришь, значит? — поддержал он разговор, потому что Ког снова надолго замолчал, разглядывая его.

— Вижу скрытое, — кивнул тот. — Вижу многое в тебе, например.

Алекс заинтересованно подался вперёд.

— Мы оба знаем, что с тобой что-то не так, — чуть слышно проговорил Ког. Трактирщик даже наклонился над стойкой, чтоб услышать, что тот говорит, но откуда-то Алекс твердо знал: сейчас Кога слышит он один. — И с тобой, и с драконом.

— Это, знаешь ли, обидно... — пробормотал Алекс, пытаясь понять, как теперь действовать ему. И что именно этот зрячий увидел. И что конкретно знает.

— Я не хочу тебя оскорблять, — возразил тот. — Я хочу помочь. Сказать тебе о том, чего ты не видишь.

— А-а, — протянул Алекс, расслабляясь. — Тогда давай. Помогай. Говори.

— Ты несёшь опасность...

— Тебя местный босс подговорил? — резко перебил Алекс.

Старик осёкся, уставился странно, напряжённо, будто эта самая опасность вот-вот полезет наружу из Алекса.

"Надо было отломать у гнома кусок зеркала, — подумал Алекс. — Что у меня сейчас было с лицом? Чего этот всевидящий испугался? Я ж ему только в глаза посмотрел! Ладно... Найду ещё одно зеркало — обязательно отломаю".

И заговорил:

— Местный, этот… главный… которому я дракона убил. Говорил, что это не я за драконом пришел, а дракон за мной. Я не послушал, и он решил, что в устах зрячего оно будет лучше звучать?

— Дело не в драконе, мальчик, — сказал волхв, и Алекс слегка удивился этому “мальчик”. Он себе в зеркале мальчиком совсем не показался. С другой стороны, для этого старика все вокруг, наверное, мальчики. — Дело в тебе. Ты несёшь в себе огромную силу…

"О-о, — слегка разочарованно подумал Алекс, — понеслась... "

Он не слишком надеялся, что старик скажет что-то новое, но закралась вдруг слабая, глупая мысль: а если он увидит, откуда Алекс на самом деле? А если поможет? А если есть шанс вернуться домой?

Очень глупая мысль.

— Конечно, несу! — воодушевленно согласился Алекс. — Я дракона убить могу!

— ...и сила твоя темна, — закончил мысль старик.

"Здрасьте-приехали! — обиделся Алекс. — Я их тут спасаю, а они меня на темную сторону записывают!"

— Её не рассмотреть, не разобрать, не найти её источник, — объяснил Ког. — Откуда ты родом, Алекс?

— Издалека, — осторожно ответил Алекс.

— Ты из другого мира, — сказал Ког, пристально глядя в глаза. — Потому и не рассмотреть ничего. Но ты опасен. Ты силён. И если дракон не прилетел за тобой, прилетит что-нибудь ещё. И рано или поздно люди поймут, кто приносит беду. И возненавидят тебя.

— Это нечестно, — сказал Алекс. — Я же пытаюсь быть героем!

— А вот теперь перейдем к делу, — кивнул Ког.

— А есть дело? — заинтересовался Алекс.

Дверь распахнулась вновь и на этот раз в трактир шагнул Сэм.

Он уже был одет в здешние шмотки: свободная темная рубашка, широкие штаны, плотная светлая куртка, небрежно расстёгнутая на груди, парочка каких-то цепочек, парочка широких браслетов на запястье по здешней моде, и огромные тяжелые ботинки на ногах. Сэмерису было проще подобрать себе одежду — его размеры имелись в каждом магазине. Или на каждом убитом им герое. Судя по разнообразию навешанного на него, он не слишком заморачивался с выбором: что нашёл — то натянул. На цепочке на шее, кажется, даже тёмное пятно. Похожее на кровь.

Это не просто цепочка — это трофей.

И Сэм явно гордится, судя по широченной самодовольной улыбке: собой, ею, остальными трофеями. Ведь если на других вещах нет пятен крови, это ещё не значит, что они не были сняты с очередной жертвы.

Сэм нашёл глазами Алекса, улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, шире уже некуда. Прошагал к столу, с размаху уселся на лавку рядом со стариком и заинтересованно всмотрелся тому в лицо.

Ког развернулся к Сэму, с готовностью принял игру в гляделки.

Алекс задержал дыхание.

"Ну? — подумал он. — Что увидишь теперь, зрячий? Дракона увидишь?"

Конечно, было бы плохо, если б он и правда увидел. Потому что это уничтожит всю легенду. А ещё быстрее — Сэм уничтожит старичка. И трактирщика. И ещё что-нибудь сожжёт... Вон как улыбается в предвкушении.

В драконьих скалах никогда так не улыбался. В драконьих скалах он вообще был другим, тут — как подменили. Это был уже не Сэм — его искривлённое отражение с широченной улыбкой.

"Может, — подумал Алекс, — потому они не выходят в мир людей? Потому боятся? В мире людей они искривляются?"

— Так во-от… — протянул старик, с заметным усилием оторвался от Сэма, вновь развернулся к Алексу. — Так вот. Перейдём к делу.

Сэм упёрся локтем в стол, подпёр щеку кулаком, продолжил пристально, хищно изучать Кога.

— В разных землях зрячих именуют по-разному, но суть наша одна. Мы многое видим. И в каждом городе тебя увидят.

— А меня? — заинтересовался Сэмерис, и Алекс пнул его под столом.

Зрячий коротко глянул на него, чуть заметно усмехнулся, ответил:

— И тебя. Если покажешься.

Сэм уважительно поднял бровь, покосился на Алекса. Потом вспомнил о пинке и запоздало пнул его в ответ. Алекс возмущенно зашипел. Ког посмотрел странно. Алексу даже почудились нотки жалости во взгляде.

А Ког продолжил:

— Мы знаем друг о друге. Мы знаем обо всём. Мы будем знать и о тебе. Мы будем знать правду. Но что мы будем говорить людям, зависит от тебя.

— А… — начал Сэм, но Алекс шикнул на него. Сэм вздёрнул брови, изумляясь такой наглости, но замолчал, откинулся назад, скрестил руки на груди. Алекс подался вперёд, заглянул Когу в глаза, уточнил:

— Знаете обо всём — как? Не поверю, что просто берёте — и зрите. Как передаёте друг другу информацию?

Старик кивнул:

— Я к этому и веду. Тебе не обязательно приходить куда-либо, пока тебя не позовут. Понимаешь? Так будет меньше слухов о проблемах, что ходят за тобой.

— Проблема — это я? — заинтересовался Сэм.

— Тихо! — ещё раз шикнул Алекс.

Сэм фыркнул.

Зрячий бросил на Алекса странный быстрый взгляд. Ответил:

— Почтовые сойки. Мы будем звать тебя с их помощью. Научим так же делать людей. Разнесём о тебе легенды, ты же — поддержишь наши. Деньги тоже будем делить. Ты ведь не работаешь бесплатно?

— Н-ну… — протянул Алекс.

— Никогда не работай бесплатно, — наставительно сказал Ког. — Это вызовет лишние подозрения. А ты и без того вызываешь их предостаточно.

— Послушай, — неожиданно перебил Алекс. — Ты так просто принимаешь это всё… Меня, его... А людей тебе не жалко?

— А тебе? — задал встречный вопрос Ког и вновь впился пристальным взглядом.

Алекс никогда не думал об этом. Его пробирало морозом, ему становилось не по себе. Но жалко ли?

Кажется, нет. Наверное, нет. Наверное, это неправильно. И может, это не мир вокруг неправильный — он сам. Либо неправильный, либо просто нечеловек. Может, всё-таки немного дракон? Может, пока он был в том, драконьем мире, он тоже немного искривился?

— Сойки разнесут весть, — сказал Ког, кивнув, будто молчание и было нужным ему ответом.

Развернулся к Сэму и тихо приказал:

— Пропусти.

Сэм задумался. Алекс пнул его ещё раз — машинально, продолжая думать о своём. Сэм нехотя посторонился.

А Ког обернулся на пороге, прежде, чем выйти за дверь.

Как будто хотел увидеть, рассмотреть в Алексе что-то ещё.

Но, видимо, так и не рассмотрел.

***

— Ты почти бежишь, — пробормотал Ардэн ему в спину.

— Чтобы всё успеть, — напомнил Алекс, не замедляя шага.

— Мы убегаем от ведьм? — прямо спросил Ардэн.

— Ведьмы — существа переменчивые, загадочные, — пожал плечами Алекс. — Сегодня любят, завтра — так любят, что съедят. Из твоих костей, говорят, амулеты хорошие получатся.

Ардэн фыкрнул.

— Не, ну правильно же, — продолжил Алекс. — Ты здоровый, значит, кости, которые тебя держат, должны быть прочными.

— Может, — осторожно предложил Ардэн, — пока они спят, мы их… — и провел большим пальцем по открытой шее.

Алекс покосился на него и сокрушённо пробормотал:

— Шарфик уже где-то потерял...

— Они могут нас съесть, — сказал Ардэн. — Сделать из нас амулеты. Скальпы снять, руки поотрезать, да всё что угодно! Я не понимаю, что за чувства у тебя к ним, но понимаю, что они есть. И не хочу знать, откуда. Потому задам другой вопрос: ты действительно считаешь их потерявшимися девочками? Или за тебя говорят твои странные желания?

— Действительно считаю, — ответил Алекс.

И ускорил шаг.

— Мне кажется, ты не слишком различаешь добро и зло, — не отставал Ардэн.

Который к тому же тоже заговорил неожиданно жёстко.

Алекс ещё раз пожал плечами.

Они прошли несколько пролётов вниз по огромной лестнице, когда навстречу выскочил Рок. В зубах у него торчали ошметки железа, глаза горели безумно, и если бы Алекс не отскочил, вполне вероятно, Рок его сначала укусил бы, а потом бы уже разобрался, что к чему.

Но Алекс точно знал, что происходит, ещё когда парой пролетов назад услышал грохот, в котором позднее стал отчётливо слышен стук гигантских копыт. Он подал Ардэну знак держаться подальше, и когда Рок прыгнул, сместился в сторону, пропуская его, перехватив рукой уздечку. Рок пролетел по инерции вперёд, долбанулся лбом в стену и тряхнул головой. Алекс воспользовался моментом замешательства и рявкнул:

— Замри!

Рок замер. Недобро покосился.

— Дверь прогрыз? — буднично спросил Алекс, бесцеремонно выдрал из зубов кусок железа, покрутил в руке, изучая. — Испортил имущество, значит. Тебя теперь точно съедят. Подождать трудно было? Что?

Рок рыкнул так сердито, что, наверное, даже непосвященный Ардэн понял: конь злился на хозяина, которого слишком долго не было. Которого он ждал-ждал, не дождался — и психанул.

— Я ща порычу кому-то! — угрожающе процедил Алекс. — Пришёл, как только смог! Мне же надо было их как-то усыпить…

Рок фыркнул.

— Да, такая у меня манера усыплять! — с вызовом заявил Алекс. — Мне, если хочешь знать, тоже нелегко пришлось!

Рок развернулся к нему и фыркнул ещё раз.

— Фу! — возмутился Алекс, отпрыгнул и принялся вытираться рукавом. — Плохой, плохой конь!

Рок пронзительно заржал.

— Очень смешно… — пробормотал Алекс, и тут Ардэн не выдержал.

— Может, хватит разговаривать с конем?! — возмутился он.

— Погоди, — сказал Алекс Року и медленно, угрожающе развернулся. Ардэн, впрочем, тоже выглядел угрожающе. По крайней мере, пытался: сердито хмурил густые брови.

— Ты сам меня торопил! — напомнил он.

— Дэн прав... — начал он, виновато глянув на Рока.

— Ардэн, — поправил тот. Алекс шикнул. Продолжил:

— Дэн прав. Ты найдёшь выход?

Рок снова сердито зарычал.

— Послушай, — примирительно сказал Алекс. — Мы доберемся, куда надо, только, если полетим. Но ты лететь не сможешь. Что? Прекрати рычать! Ты не влезешь на химеру! Ты — конь! Я что, виноват, что ты — конь?

— Он конь, — тихо подтвердил Ардэн. — И ты всё ещё с ним разговариваешь.

— Заткнись! — рявкнул на него Алекс, и Рок мстительно заулыбался.

Он улыбался редко и делал это устрашающе. На самом деле — просто поднимал верхнюю губу, но у непривычного человека, увидевшего этот оскал, могло и сердце схватить.

— Рок, — примирительно проговорил Алекс, — нам надо торопиться. Жди меня у таверны, в городе. Хорошо?

Конь развернулся и демонстративно медленно двинулся прочь вглубь коридора.

— Тебе тоже надо торопиться, — напомнил ему в спину Алекс. — Ведьмы, пещера, всё такое… Рок!

Тот фыркнул, не оборачиваясь.

— Обиделся, — вздохнул Алекс. И громко добавил вслед коню. — В горы только не суйся! Ты слышишь меня, Рок? Иди в город! Рок!

Рок гордо игнорировал его.

Ардэн тихо напомнил:

— Ты продолжаешь с ним разговаривать. Он слышит. А нам надо идти.

— Он не доверяет тебе, — отметил Алекс. — Не хочет оставлять меня с тобой наедине.

Бросил последний взгляд вслед коню, круто развернулся и двинулся обратно. Теперь — вверх.

— Ты ещё и его мысли читаешь? — хмыкнул Ардэн, но Алексу показалось, что снова что-то не то скользнуло в голосе — фальшивая нотка. — И мнение его ценишь? У тебя так туго с человеческим общением, что ты переключился на ведьм и коней?

— Угу, — согласился Алекс.

Ардэн снова лез, куда не просят.

Будто намеренно пытался копнуть поглубже, ударить побольнее. Влезть в душу и найти что-то в ней. И единственное, что мог сказать ему Алекс, это: "Если найдешь — мне покажи, страх как хочется увидеть, что ж у меня там внутри".

"Я все время пытаюсь понять, кто такой Ардэн, — вдруг понял Алекс. — А до этого пытался понять, кто такой Мерв. А до этого — Сакар. Император. Люди и нелюди вокруг. И ни разу не пытался понять, кто такой я".

Или там понимать нечего? Недаром же все, кому не лень, говорят ему: ты пустой. Размахивание мечом, пафосные речи, драки и неуместные шутки — всего лишь приевшаяся манера себя подавать. Попытки кого-нибудь спасти — способ заглушить чувство вины. Умение выживать — приобретенный навык. Хотя вот тут возникало много вопросов. Впрочем, нет, вопрос был один и звучал примерно так: “Почему я никак не умру?!"

Он в такие передряги попадал и действовал так безрассудно, что уже с десяток раз как должен был быть мертв. Или это — очередная ложь самому себе, а инстинкты продолжают отрабатывать внедренную много лет назад программу по выживанию?

Это, конечно, если предположить, что все происходящее происходит на самом деле.

Если нет, то всё, конечно, логично. Сложно помереть в собственной галлюцинации.

Он остановился на очередном этаже, вглядываясь в тянущиеся в разные стороны коридоры. Тихо спросил:

— Ты не считал, сколько уровней мы прошли?

— Пять, если с того, где был конь, — ответил Ардэн, замерев в шаге за ним.

Алекс уважительно кивнул и надолго задумался. Ардэн держался молодцом. Шёл чуть позади, считал этажи и, что немаловажно, молчал.

Ну и естественно, стоило об этом подумать, как Ардэн заговорил.

— На какой нам нужно? — спросил он.

"Да хрен его знает", — подумал Алекс. Он был уверен, что помнил, но в памяти остались только повороты от комнаты, в которой спали девчонки. А этажи — забыл. Или вовсе не считал изначально. Тогда ведь у него ещё было плана, как и когда отсюда бежать.

— Там было холоднее, — ответил вслух. — И снега больше.

На слове "снег" Ардэн поёжился.

Алекс хотел было спросить, почему ему так не нравится снег, но вдруг почувствовал движение со стороны и с разворотом метнул туда кинжал. Второй — Ардэна — просвистел с опозданием в долю секунды. И повторно пригвоздил к стене уже впечатанную туда Алексовским оружием летучую мышь.

— Смотри, какие мы молодцы, — похвалил Алекс, шагая к стене и выдирая свой кинжал. — Какую страшную мышь уничтожили, — рванул на себя кинжал Ардэна, не глядя, протянул через плечо, поднял рухнувшую на пол тушку, покрутил в руках и понюхал. Задумчиво сообщил. — Воняет.

— Тут всё воняет, — заметил Ардэн. — Я уже ничего не…

— Дэн! — перебил Алекс. — Это воняет сильнее остального. Потому что оно мёртвое. Это их химера. Они управляют ею. А значит, они проснулись и ищут нас. Вот теперь совсем бегом.

Швырнул мышь и бросился вверх по лестнице.

Ардэн догнал быстро, спросил на бегу:

— Ничего не хочешь договорить?

— А?

— Что ты им сделал? На самом деле?

— Да… — отмахнулся Алекс.

Ардэн схватил его за плечо, с неожиданной силой впечатал в стену, и Алекс не сильно, но неприятно треснулся о нее затылком — попытавшись рефлекторно отшатнуться. Ардэн умел оскалиться ничуть не хуже Рока. И к его оскалам Алекс ещё не привык.

— Они будут нас преследовать и, возможно, убьют, — голос Ардэна прозвучал неожиданно сдержано и холодно, или так показалось на фоне оскала и дико горящего тёмного взгляда. — Я должен хотя бы знать, почему.

— Захватил пару амулетов, — пожал плечами Алекс, заодно выдираясь из захвата. — А если шевелиться, а не выяснять отношения, шансов быть убитыми становится намного меньше.

Развернулся, толкнув Ардэна плечом, и снова побежал.

— Вор! — устало бросил Ардэн, тяжело топая следом. И так же устало спросил. — Зачем?

Алекс не ответил: он умел беречь дыхание.

"Вор, убийца, лжец, предатель, — мысленно продолжил он. — Думаешь, почему не испугался твоих орков? Потому что я — хуже".

Он даже замедлил бег, ухватившись за эту мысль. Наверное, потому он не пугался тогда, когда надо было пугаться. Потому что он — хуже. Хуже всего, чего можно бояться.

Значит ли это, что он всё-таки стал немного драконом?

Или просто — искривился?

— Сюда! — выкрикнул он, когда увидел и узнал поворот к уступу. Рванул быстрее.

Ардэн, судя по топоту сзади, тоже прибавил ходу. Вылетели на уступ вместе. Алекс придержал его, чтобы по инерции не вылетел за край. Ардэн, когда затормозил, всё-таки затормозил, пробормотал: "Предупреждать надо!", окинул взглядом уступ, остановил на виверне.

Тихо спросил:

— Это?

— Нет, другая мертвая виверна, — ответил Алекс, Ардэн сначала удивился, но потом, кажется, понял.

Фыркнул и зашагал неподвижной к туше.

Присел рядом, потыкал пальцем. Алекс остановился над ней. Расстегнул куртку, вытащил из-под шарфа горсть амулетов, нашёл нужный. Ещё одна мышь с пронзительным писком вылетела к ним, Ардэн, не поднимаясь, развернулся на колене, метнул кинжал. Писк оборвался, мышь рухнула на самый край уступа. Ардэн замер, пристально глядя в сторону пещеры, сжимая в руке очередной кинжал — готовился уничтожить следующую.

— Брось, — посоветовал Алекс, сунул амулеты обратно за пазуху, оставил в руках один: тот самый, который нужен. — Мыши нам ничего не сделают, а ведьмы уже поняли, где мы. Побереги ножички. И тот забери.

— Пусть лежит, — бросил сквозь зубы Ардэн. — Не уверен, что у них в арсенале только мыши. Если сейчас оттуда вылетит что-то такое, — он не глядя кивнул за спину, указывая на химеру, — лучше быть готовым.

— Пусть лежит? — переспросил Алекс. Хмыкнул, ткнул амулетом в виверну, но та и не подумала оживать. Алекс обошёл её с другой стороны, присел перед мордой, всмотрелся.

"Как же тебя включать?"

— Высоты что ли боишься? — продолжил расспрашивать Ардэна.

— Замолчи и поднимай виверну, — буркнул тот.

— Ух ты! — восхитился Алекс. — Боишься высоты и снега, и куда лезешь? Правильно — в горы! Зачем, Дэн?

— Прекрати коверкать моё имя! — Ардэн немного расслабился и тут же снова принялся хмуриться. — Я сказал тебе, зачем. Бери животное и полетели.

Алекс поднялся, обошёл виверну, поводил над ней амулетом.

И вдруг понял, кого напоминает ему Ардэн. И это его: "Прекрати коверкать мое имя!"

Нет, внешне он не был похож на Сэма. И глаза у него не светились, и огненные шары он не швырял. Он просто почему-то казался Алексу своим. Таким же, как Сэм: настоящим, живым, непредсказуемым и опасным.

— Если я правильно понимаю, — медленно проговорил Алекс, — эта штука полетит так…

Из пещеры раздался дикий визг, и Ардэн подпрыгнул. Вновь круто развернулся, хватаясь за меч. Процедил сквозь зубы, шагая спиной к Алексу:

— Ты не знаешь, как она полетит?!

— Я только амулет успел украсть! — возмутился в ответ Алекс. — Дай разобраться!

— Ты говорил, они показали тебе химеру!

— Показали! Но не отдали. Ведьмы же!

— Теперь ты и химеру красть собираешься?! — Ардэн коротко обернулся через плечо. — И не знаешь, как она летает?!

Он уже не злился. В очередной раз растерялся. И даже как будто немного сочувствовал, то ли себе, то ли Алексу, то ли ведьмам, то ли всем сразу.

— Ага... — пробормотал Алекс, отвечая ему и своим мыслям одновременно и осторожно ткнул пальцем в выступ, подозрительно напоминавший кнопку. Амулет захрустел, и из незаметных щелей выдвинулись две каменные пластины, похожие на крылья. Химера дёрнулась.

Алекс отошёл от тушки на полшага и легонько повёл амулетом вверх. Химера круто взмыла, ударилась о нависшую над уступом скалу и рухнула обратно. Ардэн, бросив ещё один быстрый взгляд через плечо, заявил:

— Я с тобой не полечу. Пусть лучше меня ведьмы съедят.

Но тут ведьмы с очередным диким визгом вылетели на уступ, все три. И все три замерли в нескольких шагах от них.

— Эй! — весело воскликнул Алекс, двинулся к ним навстречу, привычно отстранил плечом Ардэна. — Девочки! А мы тут вашу игрушку смотрим! — поднял амулет. — Можно нам её посмотреть?

Ведьмы переглянулись.

— Вот Дэн, например, очень хочет покататься, правда, Дэн?

— Ардэн, — исправил тот сквозь зубы. Глянул на Алекса убийственно и мрачно, решительно двинулся к химере и осторожно оседлал её. Алекс плавно повёл амулетом в сторону. Химера скользнула с утёса и нырнула в снежные вихри.

Ведьмы проводили её взглядом.

Опять уставились на Алекса.

— Если я правильно понимаю… — пробормотал он, чуть поворачивая амулет и пытаясь прикинуть, куда сейчас она поворачивает, — а обычно я правильно понимаю… — еще один плавный разворот. — Девочки, — улыбнулся им, — с вами было хорошо. Спасибо.

Приложил свободную руку к груди: сказал "спасибо" на их языке. Шагнул к краю и прыгнул в пустоту.

На мгновение показалось, что ошибся, и сердце замерло, но потом ударился о что-то грудью, схватился свободной рукой, повис.

Почувствовал, что его схватили и тащат вверх. Забросил руку с амулетом-пультом управления на спину, чтобы подтянуться и взобраться. Химера рванула в сторону, уловив движение пульта, но он уже крепко держался, к тому же — его держали. Он вышел на прямые руки, в очередной раз оттеснил Ардэна, занял место впереди, у самой шеи зверюги.

Виверна мчалась вперёд. Ветер свистел в ушах.

— Почти не воняет! — радостно прокричал Алекс, обернувшись.

Ардэн смотрел очень недобро. Почти как Рок недавно.

— Я думал, будет вонять! — объяснил Алекс.

Судя по взгляду, Ардэн твёрдо решил его сбросить. Вот только ещё немного поднимутся. Чтоб уж точно насмерть расшибся. Он же не знает, что если Алекс упадёт, то скорее всего, опять на виверну.

Он повёл зверюшку выше.

Стена снегопада окружала их со всех сторон, совершенно не было видно, куда лететь.

— Сейчас полетим вверх! — крикнул он.

Ардэн тихо выругался и вцепился в его плечи. Алекс — попытался обхватить шею виверны.

— Надеюсь, второй такой у них нет, — пробормотал Ардэн за спиной.

А потом замолчал, потому что Алекс повёл виверну круто вверх, и стало не до разговоров. Они бесконечно долго летели сквозь снегопад, в ушах свистело и болело, снег слепил, дышать становилось всё труднее.

А снегопад всё не заканчивался, и Алекс подумал, что он не просто вечный — бесконечный ввысь.

— Ладно, — пробормотал он, взмахнул амулетом, и виверна круто рванула в сторону.

В конце концов, вероятность того, что они врежутся в скалу ведьм, была меньше вероятности, что не врежутся. А с Алексовым везением — и вовсе стремилась к нулевой.

Виверна вышла из снегопада высоко над горами. Алекс только через миг понял: холмы далеко внизу — это горы.

— Дэн! — позвал он. — Ты там живой?

— Д-да, — пробормотал Ардэн и расцепил пальцы. Прокашлялся и, видимо, чтоб Алекс услышал, что на самом деле у него не дрожит голос, продолжил говорить, ткнув пальцем вперёд, туда, где холмы становились чуть выше. — Там гномы. А нам — туда.

Ещё дальше, за гномьей цепью, виднелась цепь повыше, а из неё тянулся к небу высокий острый пик, который даже отсюда, со спины парящей в небесах химеры, казался горой, не холмом.

"В общем, — подумал Алекс, мысленно прикинув расстояние, — хорошо, что мы девчонок с их зверюшкой встретили, и пешком не пришлось идти".

— Держись! — крикнул Ардэну. — Сейчас с ветерком полетим!

Надо было изучить маневренность и пределы возможного этой штуки, и быстро. Потому что если впереди действительно дракон, придётся выйти за любые пределы. И Алексу нужно знать, за что выходить.

А что впереди дракон, он был уже почти уверен. Понять бы ещё, какую роль в этом всём играет Ардэн.

— Тебе так ветерка мало? — мрачно спросил тот, снова вцепился в плечи так, что Алексу показалось — сейчас там что-то сломается.

Кости-то у него ломались легко.

Глава 30

(Шаг 4. Пик дракона)

Виверна вильнула, круто развернувшись, наклонилась в одну сторону, в другую и, повинуясь плавному движению кисти, в которой был крепко зажат амулет, рванула вперед. Алекс выдохнул и подумал: "А хорошо быть ведьмой… воняет только очень..."

Дэн за спиной уже давно не шевелился, вцепившись мертвой хваткой в плечи. Потому Алекс на всякий случай крикнул:

— Живой?

Дэн молчал пару секунд, и Алекс испугался было, что тот и правда помер, но он наконец ответил, хрипло, едва различимо сквозь свист ветра в ушах:

— Пока да. Не знаю, надолго ли.

Алекс хмыкнул, покрепче сжал амулет и задумался, как бы покрасивее запустить химеру в штопор.

А ещё подумал, что виверна — очень удобное существо. Будто созданное для того, чтобы на нём летать. Воняет, конечно, это да. Но тут не существо виновато, а тот факт, что оно померло. Ещё и у ведьм на балконе залежалось...

А вообще — удобно. Мощная шея, за которую можно держаться, если хорошенько обхватить, прикрывает от встречного ветра, небольшие шипы на хвосте и у основания головы не могут повредить наезднику, а при должном воспитании виверны даже помогут в схватке. Неровная бугристая кожа совершенно не скользкая, наоборот — есть куда упереть ногу. А в случае падения — за что хвататься.

Потому он повернул виверну, уводя с прямого пути. И вместо того, чтобы рвануть по прямой к пику, пошёл по дуге, повторяя в воздухе траекторию запланированного пешего маршрута: обойти поселение гномов, взяв правее от ведьминой скалы, и только потом подниматься к пещере с сокровищами, кристаллом, драконом и прочими радостями.

Виверна послушно ушла вправо, вильнула под чутким руководством Алекса в одну сторону, потом в другую, потом — помчалась прямо, понемногу снижаясь.

Слева остались пещеры гномов. На холме внизу будто кто-то вырубил три гигантских ступени, именно там когда-то давно построили свое селение-крепость горные гномы. Алекс предпочитал держаться подальше даже от городских, что уж говорить об этих, диких.

После того, как восторг от факта встречи с гномом прошёл, а потом случилось ещё несколько встреч иного характера, Алекс решил, что гномы ему не нравятся. Не потому что они его каким-то образом обидели. Наоборот, пару раз помогли так, как не помог бы никто из людей. И однажды — спасли. Но это никак не отменяло того факта, что гномы ему не нравились. И даже пугали. Особенно взгляды: мрачные, хмурые, пристальные. Будто гномы совершенно точно знали, кто он такой. Наверное, даже лучше, чем он сам: в отличие от него, у них по этому поводу — как и по всем остальным — не было ни сомнений, ни колебаний. Знали — и осуждали.

Алекс очень не любил существ, у которых нет сомнений. Которые к тому же знают, кто он такой. Которые осуждают. И которым он к тому же должен.

Другое дело — ведьмы.

На подступах к первой ступени гигантским полукругом возвышалась каменная стена, за ней — сотни пещер в тёмной скале, обрамленных черными шипами, будто гномы ожидали, что какие-нибудь огромные твари будут пытаться грудью бросаться на их дома — другого предназначения для шипов Алекс не представлял. Хотя, скорее всего, это было сделано для красоты. У гномов всегда было своё понимание красоты. На самой стене закреплены орудия — что-то, похожее на огромные стволы. Алекс не был уверен, что из этих стволов будет лететь на головы противников, но в любом случае не хотел бы оказаться в их числе.

Сверху поселение тоже было защищено, но как-то несерьёзно — над верхней ступенью торчал ряд таких же крупных, как у пещер, шипов.

"Или это тоже украшение?"

А ведь как раз выше стоило установить защиту помощнее: на случай если сунутся Горные. Горные могли сунуться всегда и везде: выбраться из неизведанных недр, спуститься с самого высокого пика, где и жить в общем-то по идее невозможно, вынырнуть из какой-нибудь древней пещеры. И почему же гномы, известные перестраховщики, этого не боятся?

То ли у них с Горными какие-то договорённости, то ли гномы попросту знают: дикари к ним не сунутся, потому что им что-то помешает. И не шипы эти, которые Горным — зубочистки. А, например, дракон, живущий на склонах выше.

Чем ближе был пик, указанный Ардэном, тем больше возникало косвенных подтверждений тому, что он всё-таки есть, этот дракон.

Осталось всего ничего: победить его, имея с собой мёртвую виверну и попутчика, который либо под ногами запутается, либо предаст, потому что явно постоянно врёт.

Селение гномов осталось за спиной: сначала сами ступени, потом холм. И когда химера вынырнула из-за холма, Алекс впервые увидел пик дракона прямо перед собой. Он почти заслонял собой Ирхан, и лучи пробивались лишь сверху, будто светило поселилось на вершине горы, а сама гора превратился в огромную чёрную тень.

— Вот оно, — напряженно прошептал за спиной Ардэн. — Осталось долететь до пещеры. Видишь?

И ткнул пальцем вперёд. Алекс всмотрелся и, кажется, увидел. По крайней мере, нашёл на склоне небольшое темное пятно, тень, которая была ещё гуще, чем вся гора.

Наверное, там пещера.

— А огоньки? — спросил он. — Мне обещали огоньки!

— Должно быть, ниже… — неуверенно начал Ардэн, и тут Алекс увидел их. Он не рассмотрел их сразу лишь потому, что в глаза били лучи, но теперь, подлетев ближе и нырнув в тень, увидел.

Это были совсем не огоньки.

Алекс осторожно направил химеру вниз — плавно спуститься, чтоб рассмотреть поближе. Сердце несколько раз неровно стукнуло. Алекс тяжело вздохнул.

Он и не думал, что когда-нибудь увидит кристалл снова. Точнее — осколки кристалла. Маленькие светящиеся кусочки, пульсирующие в такт неровному биению сердца, тёплые, как звезды в драконьем небе, они лежали на земле у подножья пика, иногда взлетали невысоко, повисали в воздухе, неспешно плыли то по прямой, то вращаясь, снова спускались вниз. И воздух вокруг них как будто чуть слышно звенел — отголоском потустороннего драконьего смеха. Или это звенело в ушах.

Алекс задержал дыхание, а химера шла кругами на снижение.

Безусловно огоньки уже засекли их. И в очередной раз подтвердилась неприятная догадка. Но сейчас Алекс не хотел об этом думать. Он хотел смотреть на огоньки.

И только когда Ардэн зашипел за спиной:

— Что ты делаешь? — он понял, что задержал дыхание, и что надо бы всё-таки дышать.

"Полезный попутчик, — подумал Алекс, — а то так и задохнуться недолго. Полезный, жаль только, что сволочь..."

— Пещера на горе! — шёпотом возмущался Ардэн. — Нам наверх!

Алекс не ответил. Они были уже почти на земле. Один из огоньков метнулся вверх и замер на расстоянии вытянутой руки. Алекс всмотрелся в него.

— Они же нас сейчас сожгут! — запаниковал за спиной Ардэн. — Взлетай!

"Они не так работают", — раздраженно подумал Алекс, сдерживая желание сейчас же, прямо с места, даже не оборачиваясь, двинуть локтем так, чтоб свалился. Но не двинул. И промолчал в ответ.

Ардэн и так знает, как что работает, но зачем-то продолжает играть роль. Вопрос в том, почему, по его мнению, этого не должен знать Алекс. Если кристалл целиком и полностью подчиняется воле своего хозяина, то осколки кристалла контролировать сложнее: рассредоточить его на множество кусочков, и каждый из них держать в фокусе — задача невыполнимая, даже для старейшин. Кусочкам кристалла наверняка просто дана установка: охранять от чужих, и теперь они — мелкие сторожевые шавки.

Зачем иначе рассыпать их так широко и равномерно на подступах к горе, а не держать все вместе под рукой?

И если рядом появились чужаки на химере, и ни один из огоньков не попытался атаковать, значит, они не считают их чужаками. Алекс раньше этого кристалла не видел, к нему не прикасался. Химеру принять за дракона они тоже вряд ли могли. Они, конечно, глупые, эти светляки, но не настолько: легкое внешнее сходство с виверны с образами, которые может принять дракон, может обмануть людей, но не кристалл. Остаётся Ардэн. Которого огоньки признают, потому и не трогают тех, кто с ним.

"Как ты мне собирался это объяснить? Если идти пешком, нам бы пришлось пройти мимо них. И как ты собирался это объяснить? Что мы прокрались незаметно? Если ты имеешь дело с драконом, Ардэн, ты должен знать, и кто такой я. Кто такой и откуда родом. Так как ты мне собирался объяснить это?"

Алекс плавно поднял химеру, ни один из огоньков за ним не взлетел.

Круто развернулся и погнал прочь.

— Куда?! — процедил Ардэн и встряхнул его за плечи, будто пытался привести в чувство. — Посмотрел цирк с огоньками — и хватит?! Что ты снова, чёрт тебя подери, творишь?!

"Зато это объясняет, почему Ардэн кажется мне смутно знакомым, — подумал тем временем Алекс. — Почему кажется смутно знакомым и при этом очень не нравится. От него несёт драконами. Дурак, мог бы и раньше понять!"

— Что ты делаешь?! — продолжал кричать Ардэн.

— Ухожу! — крикнул в ответ Алекс, направляя химеру к вершине гномьего холма.

— Зачем?! Мы же совсем близко! Поворачивай!

— А я передумал! — Алекс дёрнул плечом, вырывая из захвата. — Есть у меня такая манера. Бросать начатое в шаге от цели, потому…

И осёкся, когда почувствовал лезвие кинжала на шее — между шарфом и затылком.

"А был бы я в своей куртке, никто бы туда ножом не ткнул", — наставительно обратился он к себе под жесткое и предельно чёткое: "По-во-ра-чи-вай!"

И только фыркнул в ответ, хотя вряд ли Дэн услышал это в свисте ветра. Зато Дэн наверняка заметил, что Алекс никуда не повернул. Дурак. Ну, глупо же угрожать ножом, когда оппонент знает, что ничего ты ему не сделаешь. Потому что знает: если бы мог — уже сделал бы. Видел это по твоему взгляду и теперь прекрасно понимает: что-то не даёт тебе сделать этого. Не давало раньше — не даст и теперь.

Ардэн, кажется, выругался. И ударил: тем же ножом, только рукоятью — в затылок. Боль, вспышка, темнота перед глазами.

Алекс пошатнулся, Дэн попытался вырвать из руки амулет.

Алекс рванул амулет на себя и направил химеру вниз. Дэн замахнулся для второго удара, но этот замах Алекс уже почувствовал, успел увернуться, и удар пришёлся по касательной. А потом ударил Алекс. Подумал: "Затылок у меня крепкий" — и резко двинулся назад, откидывая голову, пытаясь попасть в переносицу. Ударил тоже неточно, но заставил Ардэна отшатнуться и освободил себе пространство для маневра. Уперся руками в спину химеры, толкнулся, разворачиваясь. Оказался лицом к Ардэну и тут же толкнул ногой в грудь. Ардэн упал. Благо, земля была уже близко, и Алекс спрыгнул следом и в следующий миг услышал глухой удар за спиной — химера врезалась в землю.

Ардэн медленно поднялся. Сначала — на колено. Потом — во весь рост. Его шатало, лицо было в крови — то ли нос таки удалось повредить ударом, то ли повредился уже при падении. В глазах горела звериная ярость, которую сдерживали слишком долго. И теперь она не просто вырвалась наружу — она отдавала безумием. Да, так Дэн стал совсем похожим на Сэмериса.

— Тихо! — предупредил Алекс, выбрасывая вперед ладони. — Поговорим.

— С-сволочь! — выдохнул Ардэн.

— Что ты делаешь, Дэн? — прищурился Алекс. — Играешь с драконами? Играть с драконами плохо!

— Заткнись, — презрительно процедил Ардэн. — Ты только собой говорить и умеешь! У тебя крыша поехала. И уже давно. Убийца!

— Зато честно... — понимающе хмыкнул Алекс.

Ардэн набрал воздуха, чтобы сказать ещё что-то, но потом вдруг устало выдохнул. Вспыхнувшая была ярость пропала — будто перегорела. Он сам вдруг будто перегорел, сломался. И очень честно сказал:

— Как же я от тебя устал.

— Зачем я нужен дракону живым, Дэн? — доверительно спросил Алекс, шагнул ближе, но не слишком.

Кто его знает, этого Дэна, вдруг опять в драку полезет...

— Да какой ты живой... — бросил тот. — У тебя глаза мёртвые.

— Ладно, — согласился Алекс. — Другой вопрос. Зачем ты дружишь с драконом? Ты, человек. Дракон никак не может быть отцом тебе. Ты ведь о нём мне говорил, так? О драконе? Потому так злился? Так вот, послушай меня, Дэн...

— Ардэн!

— Ты для него — таракан. Мелкая пакость, на которую можно наступить, а можно и не наступать. Можно использовать. Ты никогда не думал, что он тебя использует, чтобы добраться до меня?

— Дурак, — припечатал Ардэн.

— Драконы убивают людей, не глядя, — продолжал Алекс. — Селениями, семьями. Всех. Без разбора. Это, по-твоему, правильно? А ты, человек, представитель своего рода, связался с одним из этих гадов…

— Мой род меня предал, — Ардэн сплюнул кровь на белый снег, — дракон меня спас. Стал мне семьёй…

— Брось! — отмахнулся Алекс.

Не спуская взгляда с Дэна, прошёлся к химере. Остановился над тушей, пнул её пару раз. Продолжил, придирчиво осмотрев её:

— Драконы не знают, что такое семья.

"Потому что я не знаю. Хочешь знать, что такое дракон, Дэн? Глянь на меня. Вот что они такое".

Поднял взгляд на Дэна, ухмыльнулся — тот успел сделать пару бесшумных шагов, пока Алекс отвлёкся. И в руке естественно, снова был нож.

"Это ведь бессмысленно, — подумал Алекс. — Ну не будешь ты меня резать, не будешь! Или опять удумал колотить рукоятью по голове? Так я теперь к тебе лицом, Дэн. Теперь это будет не так просто".

— Так зачем я дракону? — спросил Алекс.

— А ты догадайся! — процедил Ардэн.

— Я лучше спрошу, чтоб наверняка, — сказал Алекс, шевельнул пультом, и химера натужно, медленно, поднимая тучи снега вокруг себя, поднялась над землей. Кренилась набок, судорожно дёргая повреждённым при падении крылом.

"Ох, навоюю..." — тоскливо глядя на неё, подумал Алекс.

Но решительно запрыгнул ей на спину.

— Стой! — окликнул Ардэн.

Алекс, направивший было виверну вверх, сделал круг над его головой.

— Ты развернулся, — сказал Дэн, — ушел от пещеры с драконом, чтобы потом снова полезть в пещеру?

Алекс не ответил: вопрос показался ему риторическим.

Виверна, покачиваясь и заваливаясь в сторону, дальше поплыла вверх.

Ардэн что-то крикнул снизу. Кажется, выругался.

***

Алекс поднимал виверну всё выше. Пока ледяной ветер не начал сносить её в сторону, пока Ирхан не вынырнул из-за тени пика, казавшейся бесконечной — как Ведьмов снегопад. Поднимал всё выше, а потом стремительно рванул вниз — к пещере. Чтобы подальше от осколков, чтобы успеть уйти от тех из них, кто почует его.

"Осталось всего ничего, — успел подумать он, слушая свист в ушах. — Чтоб то пятно и правда было пещерой. А то расплющит меня сейчас по горе..."

Ещё, конечно, оставалось победить дракона, который несомненно сидит в этой пещере, но это будет уже следующей задачей. Пока задача минимум — стандартная. Выжить. Не дать себя убить дурацким огонькам, ну и не убиться об гору.

Склон был всё ближе. Отчетливей видны на нём серая пыль, чёрные камни, лысые ветви редких кустов, пласты льда. И пещера. Это и правда была она, но Алекс не успел обрадоваться: осколки снизу уже мчались к нему, пришлось вильнуть, уворачиваясь. Заложить петлю и рвануть к пещере так быстро, что странно вообще, как они с виверной всё-таки попали в неё.

Ветер свистнул, Ихран блеснул издали в последний раз — и Алекс влетел в темноту. Спрыгнул с рухнувшей на пол туши, повредившей, кажется, теперь и второе крыло. Круто развернулся и, сжимая пульт в одной руке, вторую выбросил руку навстречу огонькам.

Но ничего сделать не успел. Как и понять, что, собственно, собирался делать. Коснуться и загадать желание? Так он не умеет, если верить Сэму. Да и коснуться можно кристалла — не десятков его частичек, ещё и агрессивно настроенных.

В общем, хорошо, что он ничего не успел.

— Стоять, — бросили за спиной, и огоньки замерли на подлёте.

— Вон, — приказали им — и огоньки неспешно, будто нехотя, покинули пещеру. Стало совсем темно.

Алекс медленно развернулся.

Рассмотреть существо в глубине пещеры он не мог: ещё одна тень в тени. Вроде как, высокое. Но для Алекса тут, честно говоря, все высокие. Опасное — это несомненно. Одной рукой может свернуть ему шею. Но, скорее всего, не станет пачкать руки: вышвырнет из пещеры порывом ветра, и если Алекс по традиции не разобьётся при падении, его прикончат огоньки.

Очень странно, что дрожь, которая пробежала по телу, осталась на кончиках пальцев, была восторженной. И захотелось широко улыбаться — как улыбался когда-то искривлённый, попавший к людям Сэм.

И в голове крутилось странное: "Сейчас! Сейчас начнётся!"

Правда, оно всё не начиналось. Алекс успел даже привыкнуть к темноте и разглядеть шагнувшую к нему тень: дракон и правда был высоким, с длинными волосами, с морщинистым лицом старика и ясными светлыми глазами. Так, по крайней мере, показалось в темноте. И ещё показалось, что он улыбается, и что улыбка у него — хорошая, добрая.

Алекс даже почти понадеялся было на счастливый исход, но не смог придумать, который исход из данной ситуации мог бы стать счастливым. Потому надежда и вспыхнуть толком не успела. Зато Алекс понял, почему Дэн ему поверил. Будь он сам помоложе и поглупее, тоже поверил бы.

Дракон молчал, и Алекс решил, что пауза затянулась.

— Привет, — сказал он. — Искал меня?

Дракон едва заметно шевельнул рукой — приглашающий жест, скупой, едва заметный.

"Осторожный, — нашёл определение Алекс. — Осторожный жест. Он будто боится руками размахивать, будто не хочет делать резких движений при мне..."

— Не-а, — он покачал головой в ответ, — даже чаю не попью.

— Не думаю, что ты сейчас распоряжаешься своей судьбой, — отметил дракон.

— Придётся пить чай, да? — обречённо спросил Алекс и незаметно шевельнул пультом. Химера не шелохнулась.

Дракон какое-то время молчал. Кажется, озадаченно: никак не мог понять, почему они говорят о чае. Потом всё-таки ответил:

— Тебе придётся пойти со мной. Я не могу оставить тебе право выбора. У нас всего один шанс.

— И что же такого можно сделать только один раз?

— Убить тебя, — дракон не сдержался, и впервые с начала разговора в спокойной размеренной речи скользнула досада пополам с раздражением.

Он смотрел на Алекса так, будто тот вредный грызун, которого не прихлопнули вовремя, а он, зараза такая, прогрыз дыру в креплениях, и крыша здания рухнула на жильцов. А надо было всего лишь вовремя прихлопнуть.

— А здесь почему нельзя? — уточнил Алекс.

Порыв ветра толкнул его в спину, будто был заодно с драконом. Алекс пошатнулся, схватился свободной рукой за стену. Стена была влажной и скользкой. Сэм никогда бы не жил в такой дыре. Впрочем, может, это только на входе так. А дальше — дворец внутри горы, покруче ведьмовского.

По крайней мере, вонять там не должно...

Пока хватался за стены, привлекая к себе внимание, — шевельнул пультом. Химера двинулась. Дракон действительно отвлёкся, окинул его взглядом, который Алекс не рассмотрел, но почувствовал: будто холодной водой окатили.

— Ты слабее, чем я думал, — отметил дракон.

— Устал, — признался Алекс, осторожно отпустил стену и выпрямился. И ещё немного сдвинул химеру к краю пещеры. — Всю ночь предавался любовным утехам.

Дракон так удивился, что даже в темноте Алекс разглядел, как тот растерянно нахмурился.

— Ага, — кивнул Алекс. И сдвинул химеру ещё немного. — Я такой, я даже в горах найду, с кем. Но ты не беспокойся, твой мальчик в этом безобразии участия не принимал. Кстати, где ты его взял?

— Подобрал умирающим в горах, — кажется, дракон всё-таки растерялся, даже ответил на вопрос. — Убедить его в том, что он один из нас, было просто. Впрочем, ты же знаешь, тебя же убедили.

— Меня убеждали как раз в обратном, — возразил Алекс и снова сдвинул химеру. — Разве что Сэмерис…

— Не смей! — неожиданно холодно оборвал его дракон, и на этот раз вся ненависть, всё презрение выплеснулось наружу. — Произносить. Это имя.

"Кого он так ненавидит? — подумал Алекс. — Меня или Сэма? Глупого ребёнка, который притащил грызуна, который разрушил дом. Который построил Джек. Соберись, Алекс. Не время для внутренних монологов".

— Молчу, — легко согласился он. — Завербовал, значит, человечка. Зачем? Чтобы подобраться ко мне? — шагнул вперед, всё ещё щурясь в темноте, пытаясь рассмотреть дракона, но при этом стараясь изобразить настолько безумный взгляд, насколько он в принципе мог. Запугать дракона — идея, заведомо обречённая на провал, но можно попытаться отвлечь внимание от маневров с подползающей к краю пещеры химерой. — А сам что? Побоялся? Меня?

— На карте слишком многое, чтобы рисковать, — ответил дракон. — Ардэна я тоже не хотел отпускать. Но больше никто не рискнул связываться с тобой. И я решил: может, это знак? Может, просто убить тебя — нечестно...

"Очень нечестно!" — воодушевлённо подумал Алекс.

— Может, — продолжал дракон, — прежде стоит дать тебе шанс всё исправить.

— Правильно ты не хотел отпускать Ардэна, — сказал Алекс, шагнул ещё раз и впился взглядом в лицо дракона, — я его убил.

— Жаль, — сказал тот.

Кажется, ему и правда было немного жаль. Немного — не более того. Ещё один раздавленный по ходу дела грызун. Хороший был хомячок.

Алекс сделал третий шаг. Дальше идти было уже некуда — он был так близко, что теперь либо драться с драконом, либо обниматься. Зато почти закрыл собой химеру. И сделал последнее движение рукой — подвинул к самому краю. Насколько близко, посмотреть не мог, но дальше двигать было уже нельзя — она могла свалиться.

— Да чего там жалеть, — ухмыльнулся Алекс. — Он глупый, медлительный, нервный какой-то…

— Свою роль он сыграл, — пожал плечами дракон. — Ты — здесь.

— И что теперь?

— Теперь мы отправимся туда, где всё началось, — спокойно ответил дракон. — Туда, где ты совершил непоправимую ошибку. Исправишь то, что сможешь.

Алекс хотел было что-то ответить, а может, ещё что-то спросить, но вдруг из головы вылетело совершенно всё. Потому что вдруг до него дошло.

Сэм говорил что-то такое. Связано всё. Чем оно чище, тем сильнее связано. Сила — едина. Кристалл — форма чистой магической энергии. И если в этом мире были ещё кристаллы, когда Алекс разрушил тот, что принадлежал Сэму, могла пойти цепная реакция... И если тут были другие кристаллы — их этим и зацепило, и разнесло...

Короче, не просто так этот дракон сидит тут в горах с огоньками и ненавидит Алекса.

Просто раньше Алекс думал, что вышвырнул из этого мира одного дракона. Чем, судя по тому, что они не вернулись мстить, напугал остальных. Теперь — оказалось, что запер ещё одного. А может, и парочку. И теперь они, не обладая силой кристалла, ничего не могут. Ну, как ничего... Вернуться они не могу, а вот его убить, например, вполне в состоянии.

Но страшно всё равно не было. Было весело.

"Выходит, — подумал он, вновь ощущая странную радостную дрожь на кончиках пальцев, — я и правда сражаюсь с драконами... Не знаю об этом, но героически сражаюсь!"

— Как ты себе это представляешь? — спросил он у дракона.

— Что ты использовал, чтобы разрушить кристалл? — спросил дракон. — Какие силы, какие слова? Вспомни и обрати вспять.

Алекс неуверенно фыркнул. Силы, слова...

Да он просто сломал эту хренотень! У него тогда вообще все мысли отключились. Всё отключилось.

Он и не помнит толком ничего. Он наоборот — слишком долго старался забыть. И кажется, преуспел.

— Твоя мелочность, подлость, эгоизм не дают тебе увидеть картину в целом, — продолжал тем временем дракон. — Ты разрушил связь кристаллов в этом мире. Нарушил течение сил, баланс, связь. Этот мир, Алекс — не твой, ты в нём гость, и он потерял огромную часть себя, потому что ты, глупый детёныш, решил творить добро в собственном понимании этого слова!

По мере тирады голос дракона становился резче, жестче, мягкие нотки растворились, переплавились в холодную сталь. Последние пару слов он прокричал. А потом надолго замолчал, но тихо стало не сразу — за ним кричало эхо.

Алекс выдержал паузу, неуверенно уточнил:

— Значит, нам надо туда, где я всё разрушил?

"Это тоже вариант, — подумал он. — Сделать вид, что знаешь, как всё починить. Тянуть время. Думать. С другой стороны... А что вообще тут можно придумать? Это дракон. Не злобный великан, не сумасшедшие ведьмы, не древнее божество из разрушенного храма — дракон. Ничего нового тут не придумаешь..."

Дракон кивнул.

Алекс задумчиво хмыкнул. Потом качнул головой и протянул:

— Не-е...

— Что?! — дракон так удивился, что даже забыл сердиться.

— Не хочу, — честно сказал Алекс.

Дракон возмущённо задохнулся, вспомнил и процедил:

— Ты не в том положении, чтобы выражать свои пожелания! Это моя пещера. Снаружи — осколки кристалла, готовые уничтожить любую угрозу мне. И сидят смирно только по моей воле. Ты же — слаб, и ты — один.

— Эй! — обиделся Алекс. — А Росинант?

— Мёртвое животное, которым ты возишь по полу? — презрительно уточнил дракон.

— Мёртвое! — кивнул Алекс. — А значит, у него совершенно отсутствуют инстинкты самосохранения. Как и у меня. Что логично — я тоже недавно героически погиб. Не слышал последние новости?

— Что ты… — начал дракон.

Глава 31

(Шаг 4. Пик дракона)

Химера вылетела из пещеры. Алекс оскалился, резко подался к дракону, зашипел, как делали это ведьмы, и тот, на секунду растерявшись, отшатнулся.

Алекс воспользовался заминкой, бросился прочь, выпрыгнул. Ему казалось, пещера расположена на склоне, крутом, но склоне. Что сразу за ней начинается обрыв — не рассмотрел, когда влетал. Наверное, поэтому опять слегка не рассчитал с химерой — увидел за мгновение до прыжка, что та слишком далеко. И что сам он прыгает в пропасть. И толкнувшись ногами, уже в воздухе, круто развернул химеру, чтоб успела подхватить.

Несколько осколков, оказавшихся совсем рядом, метнулись к ним, прошили крыло и врезались в скалу.

Но химера удержалась, удержала Алекса и метнулась вперед.

Правда, при этом начала вращаться вокруг своей оси, и Алекс с огромным трудом ее выровнял. Но выдохнуть не успел — пришлось уворачиваться от новых осколков, которые мчались к ним.

— Алекс! — прогремел за спиной рев дракона.

Алекс оглянулся. Тот вылетел из пещеры. Метнулся следом.

Алекс удивленно отметил про себя, что почему-то думал, дракон останется на месте. Будет сидеть в пещере и ждать его, как ждал до этого. Что будет делать он сам, Алекс вообще представлял очень смутно. Коснуться всех осколков кристалла, до которых успеет дотянуться, и "думать обо всем сразу", и будь что будет, и авось, оно и дракона проймёт, это "всё сразу" — примерно таким был изначальный план, когда оставлял на Гномьем холме Ардэна.

В конце концов, дракон невероятно силен, у Алекса нет оружия, с помощью которого его можно победить, но оружие есть у дракона. Оружие, которое он не полностью контролирует — это они выяснили еще при первом приближении к огням. Которое, вероятно, и Алекс не сумеет контролировать, но какой-никакой "бабах" устроить сможет — в этом Алекс был уверен, он хорошо себя знал.

Потом, правда, любопытство взяло вверх, и для начала он решил выяснить, что именно нужно дракону.

"В конце концов, — рассуждал он, — все равно, скорее всего, умирать. А так — хоть не умру от любопытства раньше времени". В пещере заметил ещё одно: чтоб управлять кристаллами, к ним не обязательно прикасаться. Дракон просто скомандовал — и те послушались.

"Как это работает? — бормотал про себя Алекс, вновь оглядываясь на приближающегося слишком быстро дракона. — Как они его слушают? Как мне дотянуться до них? Думай обо всем сразу! А еще лучше — думай, как убить дракона! Ты же знаешь, как убить дракона!"

Осколки, естественно, его не слышали. А дотронуться хотя бы до одного — никак не получалось, слишком быстро он летел, слишком быстро неслись они следом, да и страшно было: дотронешься — а он тебя не послушает. Он тебя пфф! — и всё. Дракон тоже мчался за ним, и дракона они сейчас тоже не то, чтобы слушали. Да и дракону было не до них. Если бы ещё сидел в пещере, если бы сосредоточился на них — тогда, может, и справился бы. Ещё Сэм его учил: нужно уметь сосредоточиться. Алекс понял только сейчас: вот почему он считал, что дракон никуда не полетит.

Дракон, если рассуждать разумно и логично, как они любят, будет сидеть в пещере и командовать издали своими осколками. Дракон, может, так и бы и сделал, но Алекс, кажется, слишком его разозлил. Алекс вообще умел злить драконов.

"И что тебе это сейчас даёт? — подумал он и заставил химеру резко повернуть, когда несколько огоньков взлетели почти перед носом, метнулись навстречу. — Ну, давай! Ты об этом подумал не просто так! Что это даёт?!"

Химера была слишком медленной. Алекс чувствовал: шла на последнем издыхании, если так можно выразиться касательно уже дохлого существа. Потому приходилось маневрировать.

Он вильнул в сторону, ушел резко вниз, бросил быстрый взгляд через плечо.

Дракон несся за ним, седые волосы развевались, глаза горели зеленым, руки — раскинуты в стороны: он держал ветер. И кажется, всё-таки придерживал идущие рядом осколки, которые уже собирались было атаковать. Наверное, считал, что слишком мало осколков идёт следом. Наверное, нужно было набрать ещё. Чтоб наверняка. Алексу-то простое "пфф!" не страшно. Ему надо, чтобы "пфффффф" было.

"Ла-адно..." — подумал Алекс.

И пустил химеру круто вниз. Хочешь наверняка? Соберём наверняка! Там, у поверхности, осколков больше всего. Все соберём!

— Стой! — рявкнул дракон.

Химера вошла в штопор.

До поверхности оставалось всего несколько метров, дракон уже тянул руку, чтоб схватить Алекса, огоньки неслись к нему со всех сторон, и, казалось, выхода уже нет, но Алекс рванул вверх в последнюю секунду. Уклонился от нескольких огненных шаров — дракон целился в химеру. И кажется, больше не пытался сдерживать огоньки — их всё равно было слишком много.

Вместо этого — бросил все силы на то, чтобы перехватить Алекса, а химеру оставить им на растерзание.

"Ты смотри, как я тебе нужен живым, — сочувственно подумал Алекс, — как ты до сих пор веришь, что я могу что-то исправить... что я понимаю, что и как тогда сделал... Тебя даже немного жаль".

Он шел вертикально вверх, уши закладывало, перед глазами опасно вспыхивали разноцветные пятна, на хвосте уже висели все без исключения огоньки, оставалось немного...

В лицо неожиданно ударил встречный ветер. Алекс резко наклонился, уводя химеру в сторону — дракон начал играть с потоками воздуха. С неба посыпался лед — дракон дотянулся до воды. И снова пришлось уворачиваться от двух горящих шаров — дракон бросал с двух рук. Делал всё, чтобы замедлить движение. Дистанция между ними сокращалась, но сокращалось и расстояние до пещеры.

— Стой! — рявкнул дракон. — Мне надоело за тобой бегать!

"А вот так выглядит человек с ружьем, мечущийся за грызуном по всему дому и палящий направо и налево, — подумал Алекс, — разъярённо и смешно".

— Сделай свою смерть хоть немного полезной! — прокричал дракон.

"Это хорошо, что ты кричишь, — подумал Алекс, — тратишь силы на крик, а не попытки меня остановить. И поверь — я услышал тебя. Я сделаю её очень полезной".

Две секунды до пещеры.

Один вдох.

Химера влетела.

Алекс скатился с неё — и она тут же врезалась в потолок. С потолка посыпались камни. Дракон влетел следом, круто развернулся, выбрасывая вперед руку, но остановить все осколки уже не мог. Алекс откатился к выходу.

Огни промчались над ним огромным мерцающим потоком.

И пока ни один из них не замедлился, не понял, что что-то не так — Алекс упал.

Поднял голову.

Огней не было. Кажется, и правда все влетели за ним в пещеру. И теперь из неё валили клубы то ли пыли, то ли дыма. Снова затрещало, карниз, нависавший над входом, обвалился, и Алекс вжался в скалу, получив лишь удар по плечу по касательной.

Дым рассеялся, и Алекс собрался было вздохнуть с облегчением, но тут как будто застонала сама скала. Из глубин громыхнуло, треснуло. Пошло крупной дрожью.

— Бли-ин... — устало протянул он. Коротко глянул вниз, разжал пальцы, проехался на спине по землистому участку, схватился за бугорок. И снова глянул вниз, и снова разжал пальцы. Проехался, ударился ногой, дальше — покатился. Пока не удалось схватиться ещё за что-то. Проморгался — увидел, что держится за тонкий сухой куст. Не успел сказать второе "блин", как куст сломался.

И снова он летел вниз, и снова трещала, стонала, дрожала скала.

Алекс увидел подходящую ложбину, прыгнул в нее, скользнул по ней вниз, сцепив зубы. Через несколько секунд скольжения, уже не очень понимал, что именно трещит — скала, его кости, или это весь чертов мир разваливается на кусочки под необыкновенно ярким чувством дежа вю. А потом мимо просвистело несколько тяжелых глыб, а потом земля оказалась неожиданно близко, и Алекс не успел спружинить, да и ноги не слишком слушались.

Ударился о камень и снег, откатился к ближайшей глыбе, наклонил ее так, чтобы та прикрыла его.

Сверху загрохотало. И стало темно — завалило камнями.

Но больше ничего не стонало и не трещало. Стало тихо.

Так тихо, что Алекс удивился своему дыханию: хриплому, оглушительному, сорванному.

"Прекрасно, — подумал он, и в тишине даже мысли прозвучали оглушительно, — теперь на меня упала гора. Все равно не добила".

Фыркнул, в груди будто огнем обожгло.

Нет, не время фыркать. И дышать надо очень осторожно. Сосредоточиться, оценить повреждения и попытаться выбраться. В конце концов, у него, похоже, и впрямь талант — отовсюду выбираться.

"Жаль, тут магнитиков нет, — подумал он, — а то возвращался бы с магнитиками".

***

Глыба подалась на несколько миллиметров. И свет из щели резанул глаза. Глаза слезились, воздух обжигал горло, и Алекс не был уверен в том, что ноги всё ещё слушаются его. Руки слушались, хоть и с трудом, Кроме одного пальца, который, то ли сломан, то ли просто решил, что ну его, такого хозяина. А вот ног — он не чувствовал.

А когда увидел свет, он вдруг понял, насколько устал. Как сильно устал. И что даже выберись он из-под камней, дальше идти не сможет. Не сможет подняться.

"Надо отдохнуть, — подумал он. — Просто отдохнуть, набраться сил, а уже потом выбираться".

Решение, вроде как, логичное, но усни он сейчас, в холоде, под этими камнями — черта с два проснется.

К тому же сейчас боль чувствуется не так — адреналин её приглушает. Потом будет больнее. Потом, даже если проснется, может быть, не сможет и пошевелиться...

Он медленно опустил руки, которыми уже, казалось, много-много часов безуспешно пытался сдвинуть глыбу. Это ведь определение безумия? Повторять одно и то же действие в надежде на иной результат... Много-много часов...

"Как там я говорил Дэну? Бросать начатое в шаге от цели…"

И вдруг глыбу подвинули. Еще на пару миллиметров.

И крикнули:

— Отец!

— Дэн? — позвал Алекс и закашлялся. Говорить было труднее, чем дышать. Дэн, кажется, глухо зарычал сквозь зубы. Глухо спросил:

— Где он?

Алекс открыл было рот, чтоб ответить, но тут же закрыл. Говорить было труднее, чем дышать. А ему и дышать сейчас было непросто.

"А вот откапывай меня, — мстительно подумал он. — Пока не откопаешь — абонент вне зоны действия сети".

Глыба и правда шевельнулась. Ещё немного сдвинулась. Потом застряла надолго. Дэн, кажется, пытался. У него не выходило.

— Алекс! — рявкнул он наконец. — Толкай!

И Алекс снова поднял руки. Упёрся в камень. Камень был холодный, неровный, и сейчас, казалось, резал ладони. Но глыба подалась. Ещё немного. И ещё. А потом — вдруг стала легкой. Кажется, Дэн нашел точку опоры.

Сдвинулась, покачнулась и упала в сторону.

Дэн решительно схватил Алекса за воротник, вздёрнул на ноги и коротко зарядил ему в нос. Ноги, естественно, не держали, и когда Дэн отпустил — он упал.

Дэн навис над ним и рявкнул:

— Где он?!

— Там... — неопределенно ответил Алекс, попытался поднять руку, чтоб указать на гору, с которой только что свалился вместе с обвалом, но рука едва шевельнулась.

"Это ты просто разленился, — сказал Алекс себе. — Только что вон какой камень вытолкал... Давай, соберись..."

— Жив? — напряженно спросил Дэн.

Алекс поднял взгляд, изучил последствия атаки горы огоньками. Перевел пристальный взгляд на Ардэна и, чувствуя, как кровь из носа стекает к губам, а те сами собой расползаются в нехорошей ухмылке, спросил:

— А... ты как... думаешь?

Ардэн помрачнел. И без того тёмные глаза стали бездонно-чёрными.

— Ты убил его, — тихо припечатал он.

Глядел несколько мгновений, и Алексу показалось, что вот сейчас он точно его убьет. Ну... Попытается. Его горой не убило. Ардэном — не должно.

Но тот только так же тихо спросил:

— Зачем?

— Кто-то должен... — ответил Алекс.

Говорить было больно, получалось невнятно, хрипло.

— Не слышу! — неожиданно рявкнул Ардэн.

Алекс шевельнул пальцами — рука послушалась лучше. Чуть приподнял её и поманил Ардэна — поближе. Не новый маневр, но работал всегда. Ардэн видел перед собой переломанного, умирающего человека, которому есть что сказать напоследок. Правильно, любой бы именно это и увидел.

Потому что Алекс похож на человека.

Ардэн склонился, Алекс вскинул обе руки и звонко хлопнул Ардэна по ушам. И пока в глазах у того темнело, а в ушах звенело, собрал последние силы на рывок. Толкнул в грудь, навалившись сверху, коротко замахнулся и ударил. А потом ещё раз. Удары получались слабые. Но Алекс продолжал бить. И с каждым ударом выдавливал из себя по слову:

— Кто-то. Должен. Убивать. Драконов.

Устало выдохнул, ослабил хватку и свалился на землю. Воздуха не хватало, хотелось глубоко дышать, но от каждого вдоха в груди что-то разрывалось.

Ардэн шевельнулся.

"Да что ж такое!" — мысленно простонал Алекс. И понял, как всем этим монстрам с ним нелегко. С неубиваемым.

Ощупал рукой землю рядом с собой. Ощупал второй рукой с другой стороны.

"Найдись, — мысленно попросил. — Тут скала рухнула, найдись хоть какой-нибудь камень..."

Камень нашёлся в последний момент: Ардэн уже начал садиться, правда, смотрел в другую сторону — кажется, ещё не понял, что произошло и где искать Алекса.

Алекс сел быстрее, резче, с размаху швырнул камень. Камень свистнул в воздухе, попал Ардэну в затылок. Тот вскинул руку, начал было разворачиваться, но не успел — повалился обратно на землю.

— И не вставай, — выдохнул Алекс и так же медленно, как только что Ардэн, завалился на спину.

"Первое правило Алекса — используй всё, что под рукой, — подумал он. — Хотя нет. Первое правило — бей в спину. По возможности, всегда бей в спину… По возможности, всегда..."

Он понял, что мысли повторяются. Что глаза закрыты, перед глазами — темно, а мысли — бесцельно бродят по кругу, он даже не понимает их, они просто бродят, звучат далёким эхом. Уже невозможно держаться. Дышать, думать, смотреть вперед. Он сам ходит по кругу. Или падает. Медленно, будто тонет, но тонуть хорошо, потому что когда тонешь, дышать уже не надо, а, значит, уже не больно...

В лицо ткнулось что-то тёплое и мягкое.

Алекс попытался не обратить внимания, и оно ткнулось настойчивее.

Он нехотя приоткрыл глаза и увидел перед собой огромную Роковую морду. Морда снова толкнула его носом.

— Да дайте же... поспать… — прошептал Алекс, попытался отмахнуться, чуть не взвыл от боли, и боль немного отрезвила.

— Ты зубы давно... чистил? — выдохнул он, осторожно поднимая вторую руку. Та будто бы болела не так сильно. Рок подошёл так, чтобы ему было удобнее. Алекс нащупал поводья и медленно подтянулся на них. Покрепче сцепил зубы перед последним рывком, чтобы подняться. Опёрся на Рока и выдохнул.

Предстоял ещё один рывок: влезть на это чудовище.

— Что ж ты такой огромный... — сокрушённо пробормотал Алекс.

Рок сердито покосился на него.

Алекс забросил руку, схватился, толкнулся, подтянулся, перевалился. Упал ему на спину и пробормотал:

— Я, кажется, говорил... идти в город.

Рок презрительно фыркнул. Медленно развернулся и так же медленно, осторожно двинулся прочь, будто понимал, насколько сильной болью отдаётся сейчас каждый его шаг. Алекс вцепился в поводья. Собрался было вновь отключиться, но вдруг понял, что нельзя.

— Рок... — прошептал он. И так как тот не отреагировал, заговорил громче, жестче. — Рок. Стой.

Тот остановился, обернулся через плечо и в косящемся на него красном глазе Алекс разглядел собственный диагноз. Ну, не страшно. Его и так все вокруг считают ненормальным. Уже давно. Одним конем больше, одним меньше…

— Надо Дэна подвезти, — сказал Алекс. Снова перешёл на шёпот, но говорить не прекращал: Рока ещё надо убедить послушаться.

— Он там без... сознания валяется. Придёт в себя, вокруг снег... Испугается... Заблудится. Я так понимаю... у него это привычка…

Рок перебил тираду душераздирающим, полным отчаянной жалости к себе, вздохом, медленно развернулся и всё так же осторожно двинулся обратно, искать Дэна.

— Хорошо, — прошептал Алекс. — Молодец. Хороший конь. Оставим его... по дороге. А то к ведьмам... завезём, а, Рок? Они говорят... у него кости...

Тот тихо рыкнул. Кажется, рекомендовал Алексу замолчать. Он часто рекомендовал это сделать, но сейчас Алексу показалось, что Рок искренне переживает за его состояние.

***

Ардэн медленно открыл глаза. Он был явно не в том месте, в котором последний раз себя помнил. И над ним нависало с десяток гномов.

— Как я здесь оказался? — спросил он, медленно сел, ощупал голову. Голова болела. Но не настолько, чтоб заглушить боль от произошедшего. Он всё прекрасно помнил. Кроме того, как здесь оказался.

Он помнил, что Алекс убил его отца, разрушил пещеру, уничтожил огни. Сейчас ему почему-то жальче всего было огни. Они были тёплыми и живыми.

"Я не остановлюсь, — подумал Ардэн, — куда бы он ни сбежал, я найду его".

И решил не уточнять, что будет делать потом. Он знал, всегда знал, потому что его предупреждали: Алекс — вовсе не то, чем он кажется на первый взгляд. Не друг, не попутчик, не человек.

Алекс — это смерть.

И отец глупо надеялся удержать смерть в своих руках и использовать как ключ. А смерть удержать в руках невозможно. Только победить. Выпотрошить.

— Живой? — мрачно спросил один из гномов.

— Да, — неуверенно ответил Ардэн. — Вы меня спасли?

— Алекс привёз, — пожал плечами гном, и даже несмотря на то, как его удивила эта фраза, Ардэн успел заметить странную интонацию, с которой гном произнёс это имя. Кажется, они тоже не слишком жаловали Алекса.

— Зачем? — спросил Ардэн.

Гном пожал плечами:

— Сказал помочь. Мы помогли. Теперь уходи.

— С удовольствием, — честно ответил Ардэн и медленно сел. — А он... не сказал, зачем?

— Сказал помочь, — мрачно повторил гном, кивнул остальным, и те удалились.

Ардэн спустил ноги на пол.

Пол был каменным и холодным.

Как в пещере, которую Алекс разрушил.

***

Алекс медленно разлепил глаза. Страшно хотелось пить. Дышалось с трудом, и болели все кости, будто кто-то их переломал… Хотя, почему "кто-то"? Алекс их и переломал.

Он уставился в потолок, несколько раз моргнул и только потом понял, что уставился в потолок. Что лежит в помещении, на мягком ложе, и здесь вполне хорошо, спокойно и комфортно лежать. Как правило, он приходил в себя после очередной встряски в куда менее комфортных условиях.

Прислушался. В соседней комнате неторопливо и тихо о чем-то беседовали двое: мужчина и женщина. Говор — местный. Значит, недалеко от гномов отъехали. После гномов он не помнил ничего. Он и гномов-то толком не запомнил.

— Ты убил дракона, — как будто сказали ему, но в глазах уже тогда плыло, а в ушах — шумело, и он изо всех сил старался разобрать, что ему говорят, но до сих пор был не уверен, что правильно всё понял. Он и в нормальном состоянии не всегда умел понять гномов.

— Опять, — напомнили ему.

Кажется, его осуждали.

Опять.

— Вот этому, — кажется, сказал он, кивнув на Ардэна, безвольно висящего на Роке, — нужно помочь.

— Ты должен нам, — напомнили ему.

— Буду должен больше, — то ли сказал, то ли подумал он, а всё вокруг заволокло туманом, в котором ни говорить, ни слышать, ни дышать толком не получалось, и Алекс решил, что неплохо бы поспать.

И всё, что смог сделать, — покрепче схватиться за поводья.

А теперь он здесь.

Алекс обвёл глазами помещение и вдруг понял: он не подумал, что оказался дома. Впервые в жизни, когда пришёл в себя в незнакомой обстановке после очередной драки, не мелькнула мысль: "Какой страшный был сон, как хорошо, что всё это — сон..."

Нет, на этот раз он чётко знал, в каком мире находится.

Алекс попытался пошевелить рукой, и сначала ему показалось, будто он привязан, но потом поднял руку на уровень глаз и увидел: её туго перевязали по всей длине. Даже пальцы. Левая рука оказалась подвижней — тут было перемотано только запястье.

Алекс медленно сел. И пришло новое озарение: на нём был свободный белый балахон на голое тело. Ткань — неприятная на ощупь, или, может, у него просто всё настолько болит, что и к ткани не хочется прикасаться.

Алекс невольно поёжился и тут же поморщился — заныла спина.

Он осторожно опустил босые ноги на пол. Так же осторожно попытался на них подняться. И облегченно вздохнул, когда ноги послушались. Одна попыталась было подогнуться, но у неё не получилось: во-первых, она тоже была туго перемотана, во-вторых, Алекс вовремя успел схватиться за высокую спинку кровати. И только удостоверившись, что нога в состоянии слушаться, разжал пальцы и сделал первый шаг. Пол был твёрдым и неровным. Закрытые на щеколду ставни глухо поскрипывали под порывами ветра. Лампа, закреплённая на стене, слабо и неровно освещала помещение: кровать, стол, сундук у противоположной стены.

Алекс повернул было к сундуку в надежде найти там свои вещи — без них он чувствовал себя беспомощным. Потом передумал и направился к двери, из-за которой доносились голоса. Сундук тут, скорее всего, тоже скрипучий. И если ему так хорошо слышен тихий говор, то и они услышат скрип. Нехорошо будет, если хозяева дома застанут его, роющимся в их сундуке. А ощущение беспомощности — это чушь. Точнее, чушь — обманчивое ощущение силы, которое дают одежда, оружие и амулеты. На самом деле всё оно — бесполезное барахло.

Вряд ли тут под окном найдется заколдованный труп виверны, в управлении которым сгодится амулет.

На столе лежала желтоватая скатерть, стояли кружки и горшочки, на большом деревянном блюде лежали лепешки. Совершенно точно эти двое — семейная пара: было в них такое неуловимое сходство, которое наблюдается у проживших бок о бок не одно десятилетие людей. И совершенно точно — что странно — они рады его видеть: улыбаются.

— Здрасьте, — пробормотал Алекс и сделал осторожный шаг вперед.

Три кружки на столе. Почему три кружки? Ждут еще кого-то? Не могли ж они знать, что именно сейчас он придет в себя и выползет пообщаться.

— Ты чего встал? — удивился мужчина.

— Пить хочу, — признался Алекс.

— Ложись в постель, — потребовала женщина, — я принесу.

И поднялась из-за стола, но Алекс слабо отмахнулся.

— Надо разрабатывать ногу… руку… всё, — сообщил он.

Подошел ближе. Женщина вскочила, подтащила ему стул. Он осторожно опустился, подтянул к себе кружку и так же осторожно отхлебнул. Травяной сладкий чай с вином. Алекс сделал глоток побольше. Потянулся за лепешкой. Откусил, принялся жевать, радостно отметив: кажется, все зубы на месте.

— Удивительно! — задумчиво хмыкнул седой мужик, наблюдая за ним.

Алекс прекратил жевать, на мгновение замер, подумал — и продолжил. Пусть удивляется, если хочет. А Алекс хочет есть. И пить. Выздоравливающий он организм, в конце концов, или кто?

— Ты очень быстро поправляешься, — пояснила слова его жена, — еще позавчера мы не были уверены, что ты вообще придёшь в себя.

Алекс, не переставая жевать, спросил:

— Сколько я проспал?

— Проспал! — снова хмыкнул мужик. — Говорим же тебе: ты не спал, парень, ты умирал! И почти умер. Мы тебя уже и выносить собрались, но твой… эм…

— Конь, — подсказал Алекс: такие проблемы с определением вида обычно вызывал Рок.

— Конь, — неуверенно согласился собеседник, — был очень настойчив.

— Где он?

— Во дворе, где ж ему ещё быть, — пожала плечами женщина. — Почти не отходит от дома. Всё под окном стоит. Есть отказывается. Переживает.

— Сырым мясом кормить не пробовали? — спросил Алекс и удовлетворенно отметил, как округляются глаза обоих. И от этого даже стало легче дышать. Дышать было хорошо, потому Алекс припечатал. — С кровью.

Откусил еще кусок лепешки, запил снадобьем из кружки и уточнил:

— А забор у вас есть?

— Ты всегда такой или бредишь? — прищурился мужик, осознав, что Алекс намеренно несет чушь.

— Всегда, — сказал Алекс. — А вы вообще кто?

— Нет, милый, — строго покачала головой женщина, — начнем с тебя. Что с тобой стряслось? Как тебя так угораздило?

— С горы упал, — честно ответил Алекс.

— Тут многие такие… упавшие побывали, — понимающе кивнул мужик, — ты, правда, наверное, дольше падал. Потому что обычно по мелочи: кто со сломанной рукой приходит, кто с ушибленным пальцем.

— И вы всем помогаете, — кивнул Алекс.

— Ну, да, — пожал плечами мужчина. — Мы им поможем, потом они — нам.

— В чём именно? — прищурился Алекс.

— Все сначала такие, — рассмеялся он, — ищут подвох. Нет подвоха, парень. В чем хочешь, в том и помогай. Хочешь — деньгами. Хочешь — работу сделай какую-нибудь.

— Я заплачу, — быстро сказал Алекс. — Где мои вещи?

— В сундуке, — мужик кивнул в сторону комнаты, где Алекс проснулся. — Только, парень, от твоих вещей нам толку мало. Оружие, конечно, у тебя красивое, но мы не любители им махать. Мы, наоборот, лечим.

— У меня есть деньги, — пожал плечами Алекс, плечо заныло, а двое за столом растерянно переглянулись. — Что? Нет? Среди моих вещей не было кошелька?

Алекс вздохнул и сокрушённо пробормотал:

— Чертовы гномы!

Мужик подозрительно прищурился: кажется всерьёз испугался, что он всё-таки бредит.

Алекс упёрся руками в стол, осторожно поднялся.

Некрасиво, наверное, вот так уходить, но ему вдруг стало страшно: что ещё из его вещей успели украсть гномы, пока Рок тащил его в бессознательном виде с их холма? Гномы считают, что он им должен, а значит, могли взять кучу всего ценного...

Конечно, ценного у него ничего не было. И если уж совсем честно, он вдруг понял, что переживает за куртку. Ту, что когда-то сшили на заказ. Она лежала в дорожном мешке, который должен был таскать Рок. Забрал ли у ведьм? Не потерял ли в дороге? Сберёг ли от наглых гномов? Алекс дохромал до сундука, с усилием откинул крышку, рванул на себя мешок, уронил на пол, сел рядом, расшнуровал.

Облегчённо выдохнул. Да. На месте.

Алекс мысленно похвалил Рока за то, что сберёг нужный мешок. Ну и себя — что в очередной раз попытался самоубиться не в любимой куртке, а в тесной и неудобной, которую не жалко.

Осторожно достал любимую.

Сразу же, стоило потянуть на себя, почувствовал запах. Она многое пережила, и, казалось, каждая заварушка впечатала в неё нотки ароматов. Она пахла кровью и дымом. Алекс подумал, что сам он скоро будет пахнуть кровью и дымом. И тогда уже не получится казаться безобидным мелким парнем.

Никогда не быть ему безобидным мелким парнем.

В горах жил дракон. И не факт, что этот был последним. И не факт, что врата никогда больше не откроются. Только теперь Алекс понял очевидное: драконы никуда не делись. Им просто нужно больше времени, чтобы вернуться — времени-то у них, вечных, завались. Они не испугались — они готовятся. Они вернутся. Их нужно будет встретить.

Ему совершенно не нравилась эта мысль. Он не хотел больше воевать с монстрами. Потому что любой монстр — напоминание о том, кем является он сам. Потому что любой монстр — напоминание о том, что этот мир ненастоящий. А он хочет жить в настоящем мире. И быть настоящим человеком. А не сумасшедшим охотником на драконов.

Но есть одна загвоздка.

Кто-то ведь должен убивать драконов.

Седой мужик заглянул в комнату, прокашлялся.

Когда Алекс медленно развернулся, окинул хмурым взглядом его, сидящего на полу с курткой, и покачал головой. Решил, наверное, что Алекс при падении ещё и голову повредил.

— Что? — спросил Алекс.

— Ты бежишь от кого-то?

— Что? — не понял Алекс.

— Достал куртку, — объяснил мужик. — Спешишь?

"Да, — подумал Алекс. — Наверное".

— Нужно ехать, — соврал он.

— Ну езжай, раз нужно, — легко согласился мужчина и прищурился. — Или боишься, что работать заставим?

Алекс медленно поднялся, опираясь на сундук. Так же медленно принялся доставать из него вещи.

— Как звать-то тебя, скажешь?

— Алекс, — тихо ответил он, отвлёкся на миг от вещей, поднял взгляд на собеседника.

Тот сначала удивился, потом недоверчиво прищурился, а потом неожиданно просиял, будто решил наконец невероятно сложную задачу, которая никак не давала покоя. И провозгласил:

— Так вот, почему ты не умер!

Алекс устало вздохнул.

— Слушай, — неожиданно перешел на шёпот мужик, — тогда забудь. Всё, что говорили об оплате, забудь. Ты нам ничего не должен. Помочь тебе — это честь…

— Брось... — отмахнулся Алекс, дотащил ворох одежды до кровати и тяжело рухнул рядом. Взял штаны, сунул ногу, вторую.

Мужик продолжал стоять в дверях и восторженно смотреть на него. Казалось, ещё немного — начнёт петь хвалебные песни. Или танцевать ритуальные танцы. Или ещё раз накормить попытается. Обычно Алекс был не против песен, танцев и еды, но не сейчас.

— Дай коню мяса, — сказал он, вышло резко, некрасиво. Зато, небось, отбило охоту петь и танцевать. — Я не шутил. Дай мяса, оседлай, подведи ко входу. Скоро выйду.

Когда мужик, кивнув, скрылся за дверью, Алекс вздохнул с облегчением.

А когда Алекс вышел на крыльцо, Рок был уже готов, оседлан и, кажется, очень рад. По крайней мере, красные глаза непривычно весело сверкали. А ещё — Рок даже не пытался сверлить Алекса взглядом, бодать или презрительно фыркать: он подошел и развернулся боком, чтоб Алексу было удобнее на него взобраться.

— То есть так, да? — тихо спросил Алекс, с трудом забираясь в седло. — То есть мне надо было умереть, чтоб ты начал вести себя, как нормальный конь?

Рок раздраженно вздохнул и покосился через плечо: "Ехать-то куда?"

Сверху чирикнула сойка, Алекс поднял глаза, прищурился — Ирхан бил в глаза. Было холодно, ветер трепал и без того уже изрядно потрёпанную косу, но Ирхан был в небе. Алекс осторожно поднял руку — птица опустилась на запястье.

Эпилог

Сэлгек знал этого человека. Видел несколько раз в компании старших Хранителей. А ещё тот как-то подошёл поздороваться на общей встрече. Уже тогда Сэлгек решил, что человек похож на глыбу льда: такой же холодный, такой же бесцветный, и волосы, и глаза, и голос. И взгляд голубых глаз — кристально-чистый, но — ледяной.

Сэлгек знал: он пришел в Феррон после битвы при Дааре. И почему-то Сэлгеку казалось, что именно в той битве случилось что-то, после чего он стал таким. Ведь не просто так предпочёл остаться здесь, не возвращаться домой. Даарский Королевский охотник, один из ближайших соратников короля Каарэя, один из лучших воинов Даара — решил остаться в Ферроне.

Как говорили, со словами: "Здесь я нужнее".

Может, врали. И никто — ну, по крайней мере, из его знакомых — не знал, чем именно занимается Риирдал из Даара. Дружен с Хранителями, близок с Наместником. Вот и всё.

Потому Сэлгек совершенно не представлял, чего ждать, когда Риирдал возник на пороге его кельи. Но догадывался: ничего хорошего.

— Расскажи, — с порога начал Риирдал, когда Сэл впустил его, — как всё было на самом деле?

— Здравствуй, — осторожно ответил Сэл, всё ещё стоя в дверях, а Риирдал уже вошёл и сел на то же место, где совсем недавно сидел Наместник, объясняющий, кому нужно выжить в драке, а кому — нет.

Риирдал окинул Сэла внимательным и всё таким же ледяным взглядом, забросил ногу на ногу. Ноги у него были длинные, и весь он — длинный, худой, хоть и широкоплечий. Огромные даарские сапоги казались на нём слишком тяжёлыми. Возможно, они такими и были, Сэл не знал: примерить такие было бы оскорблением для любого знатного жителя Даара. А один, вон, по его стране уже давно разгуливает. И как оказалось, вламывается в кельи к Хранителям.

— Здравствуй, — кивнул Риирдал, будто соглашаясь с его приветствием. Не отводя взгляда, вынул из-за пазухи свиток, взмахнул им и сказал. — Наместник в это поверил. Я — нет. Как всё было на самом деле?

— Прости, — сказал Сэл, — ты зря пришёл.

Он всё ещё стоял на пороге, держал дверь открытой. Метель несла в келью мелкие снежинки вперемешку с морозным ветром. Пускай. Всё равно тут теперь морозно — этот Риирдал всё заморозил взглядом, как только вошёл. Но пусть превратит в лёд хоть келью, хоть скалу, на которой та стоит, Сэлу это не объяснит, почему он должен Риирдалу, чужаку, что-либо доказывать. Какое тот имеет право обвинять Сэла во лжи? И не только Сэла — Атэя!

А что ложь действительно была — от этого Сэл только ещё сильнее злился.

— Чужак ушёл? — спросил Риирдал, и Сэлу вдруг захотелось сказать, что да, ушёл, и ткнуть пальцем, куда именно ушёл. Что-то подсказывало: инстинкты охотника сработают, и эта глыба льда бросится в погоню за Алексом. А дальше — уже их проблемы. Главное, чтобы подальше от Феррона.

— Погиб, — исправил его Сэл.

Нехорошо было бы натравить вот это на Алекса. Несмотря на то, что Алекс и сам то ещё "вот это".

Риирдал недоверчиво качнул головой. И заговорил, будто Наместник заранее написал ему текст.

— Ты ещё юн, Сэлгек, — сказал он. — Ты плохо понимаешь, к чему может привести ложь, да еще и такая. Если окажется, что чужак жив, кто поверит тебе после?

"А ты, можно подумать, стар!" — мысленно фыркнул Сэл. Риирдал был немногим старше его. Лет пять — от силы. Или просто хорошо сохранился?

— С чего ты взял, что чужак жив? — вслух удивился Сэл.

— Если нет — расскажи, как всё было, — пожал плечами Риирдал. — Только не рассказывай, что было так, — и снова взмахнул свитком. — Наместник приказал тебе избавиться от чужака, и чужак так удачно подставился. Слишком невероятное и удобное совпадение. Удобное для тебя. Тебе не пришлось его убирать. Потому что ты бы не смог его убрать.

Сэл открыл было рот, чтоб ответить, но Риирдал холодно перебил:

— Я знаю, таких, как ты, Сэлгек. Ты герой. Ты смелый, сильный, добрый, честный. Не все эти качества одинаково хороши в некоторых ситуациях. Ты не убил бы чужака, даже если на этом настаивал Наместник. Убедишь меня в том, что это не так?

— Я мог бы, — ответил Сэлгек. — Но не стану. Я знаю о тебе много хорошего, Риирдал из Даара. Но не знаю, почему ты считаешь, что произошедшее здесь — твоё дело.

— А это просто, — Риирдал пожал плечами и улыбнулся, коротко и горько, одними губами, глаза остались ледяными.— Из-за таких героев, из-за добрых решений, принятых вопреки здравому смыслу, из-за жалости к существам, которые её не заслуживают, Даар едва удалось спасти. Я не хочу той же участи для Феррона.

Сэлгек пожал плечами.

"Да что там у вас произошло?!" — в очередной раз подумал он.

Интересно же. Интересно и немного страшно. Потому что произошло что-то нехорошее, раз Риирдал пришёл оттуда таким, бесцветным и бездушным.

— Алекс заслуживал не жалости, а уважения, — резко ответил Сэл. — И благодарности.

— Но ты не расскажешь, что случилось на самом деле? — спросил Риирдал.

— А ты расскажешь, что случилось в битве при Дааре? — спросил Сэл.

Риирдал помолчал. Ответил, пристально глядя в глаза:

— Король Каарэй спас Даар и мир от Зверя.

— Ну а у нас Алекс спас Креур, — сказал Сэл и кивнул на свиток. Мол, прочти ещё раз, там всё написано.

Риирдал еще несколько мгновений не сводил с него пристального взгляда. Потом кивнул и легко поднялся. Прошагал к выходу и, обернувшись в дверях, бросил:

— Будь осторожен, Хранитель Креура.

Прозвучало, как угроза.

Но Сэл не стал переспрашивать: спешно захлопнул за даарцем дверь.

И так слишком много холода напустили.

***

Мерв ушёл в глубь дома.

Дом у него был большим, там было куда уходить.

Неир ввалился с улицы, уронил под ноги увесистую вязанку дров.

— Был в лесу? — тихо спросила Зара.

Неир кивнул.

— Видел Рада?

Неир неопределённо качнул головой.

— Послушай, — сказала она, — если ты его выгораживаешь, если не хочешь о чём-то говорить мне, подумай ещё раз: насколько верно это решение?

— Нечего говорить, — пожал плечами Неир. — Ты же его знаешь. И это правда: сегодня я его не видел. Может, к вечеру вернётся.

Зара не могла понять, что происходит с младшим. Скорее всего именно то, чем оно кажется: Рад больше не хочет быть рядом с ними. Его хватает на недолгий переход из одного селения в другое. А там, стоит им обустроиться в каком-нибудь месте, он бросает всё и уходить в ближайший лес.

И леса-то — везде разные. Но любой лес ему дороже, чем дом, где ждут брат с сестрой. И Мерв.

Иногда Зара думала, что дело в Мерве. Что не будь его рядом, Рад не уходил бы.

Но Неир не пробовал. А их обычные ссоры да игры в гляделки... Ну, они мальчишки, хоть и вымахавшие на голову-другую выше Зары. Им нужно если не воевать, то играть в войну. Тем более, что сейчас воевать не с кем. Они вернулись в старый дом Мерва у устья Ручьёв. Иногда Зара думала: они вернулись домой. И сейчас бы вздохнуть облегчённо, жить мирно, дать этим двум лбам вдоволь спорить, чтобы не передрались, да спать спокойно.

Но как ей спокойно спать, если Рад всю ночь шастает по лесу? Иногда приходит ненадолго домой — а потом снова пропадает.

Иногда забывает приходить.

Или просто не хочет.

***

Рамор пристально разглядывал новоприбывших.

Девчонка во главе отряда ему не нравилась. Во-первых, кто вообще ставит девчонок во главу отряда? Во-вторых, что-то было в ней очень нехорошее. От неё веяло опасностью и тьмой. И глаза у Сакара, глядящего на неё уже нездорово блестели: ему только покажи чего потемнее.

В общем, она не понравилась Рамору ещё больше, чем когда-то не понравился Алекс. С другой стороны, тут тоже без этого Алекса не обошлось.

Первым делом, ещё даже не размотав свою странную тряпичную маску на пол-лица, приведя с собой отряд таких же, замотанных, лишь шагнув во двор замка и ни капли не испугавшись направленных на них мечей и стрел, девчонка заявила:

— Клан Змеи приветствует вас. Меня зовут Шейр-Хим. Мы ищем Алекса.

Пригляделась, прищурившись, и не спросила — сказала:

— Ты ведь не лорд Сакар...

— Я не лорд, — согласился Рамор, который не спешил представляться, и вообще надеялся, что они сейчас развернутся и уйдут, как пришли. Пока Сакар молча стоит за плечом и только сверкает глазами. — А Алекса ищите где-нибудь не здесь.

Она продолжала таращиться на него тёмным, не мигающим взглядом, и он добавил, чтобы точно дошло:

— Здесь его нет.

— Мы слышали, Алекс дружен с лордом Сакаром, — проговорила она.

У неё был хриплый голос, сухой, шуршащий — будто ветер несёт песок. Странным образом приятный. Неплохая фигура, насколько Рамор мог разглядеть под тряпками, разве что, слишком худощавая. Она внушала серьёзные опасения и ничего, кроме опасений, и в то же время Рамор прекрасно понимал, почему Сакар смотрел на неё так.

— Слухи, — ответил ей Рамор. — Алекс был здесь однажды, помог Сакару и ушёл.

Девчонка перевела не мигающий взгляд на Сакара .

— Я потом проследил за ним, — Сакар заговорил мягко.

Так же мягко улыбнулся, так же мягко шагнул. Ещё плавнее, чем обычно. Будто пытался зачаровать крадущимися движениями, струящимся голосом. Рамор, который ещё не видел Сакара таким, мысленно выругался. Он, конечно, давно надеялся, что лорд найдёт себе подходящую женщину. Но лорд и тут умудрился сделать всё так, что Рамору скоро снова придётся идти к Оракулу — за успокаивающими травами.

"Конечно, — обречённо думал Рамор. — Я хотел для него нормальную женщину. Не подумал, что "подходящая" в его случае — это никак не нормальная..."

— Многое увидел? — прищурилась девчонка, и Рамор заметил, как блеснули только что безжизненные глаза. А ещё ему показалось, она улыбнулась: он не видел под маской, но что-то изменилось в голосе.

— Достаточно, — Сакар сделал ещё шаг, но не к ней: не сводя с неё взгляда, сместился немного в сторону. — Потом мы обменивались письмами.

Она шагнула вместе с ним. И ещё раз — с его следующим шагом.

Так движутся перед тем, как вступить в бой дикие животные. Присматриваются. Изучают. Ищут болевую точку. Слабое место. Одновременно: один мягкий шаг, второй.

Замерли.

Рамор вдруг понял: они похожи — будто отражают друг друга, и взгляды, и движения.

— Знаешь, где его найти? — спросила девчонка.

— Говорят, он погиб, — ответил Сакар. Это, конечно, следовало произносить без улыбки, и Сакар будто даже попытался спрятать эту улыбку, но та сквозила в голосе, сверкала в глубине глаз.

А девчонка, двинувшаяся было, чтобы повторить очередной его мягкий шаг, замерла. Переспросила, сбивая темп и ритм разговора, вырываясь из их общего транса:

— Погиб?

— Так говорят, — пожал плечами Сакар. — Я не верю.

— Это хорошо, — кивнула она и снизошла наконец до объяснения. — Мы хотим отдать ему долг, лорд Сакар. На нас было возложено задание. Мы не справились, и не можем вернуться с такой вестью в земли Клана. Алекс же — сохранил наши жизни.

— И вы хотите отдать ему долг... — Сакар снова заговорил мягко, напевно, будто опять пытался усыпить её бдительность.

Ну, или просто хотел понравиться.

Сделал ещё один шаг, снова улыбнулся:

— Вы собираетесь выполнить невыполненное задание? Или отдать ему свои жизни?

— Не жизни, — сказала она, тоже смягчаясь, тоже будто бы улыбаясь под своей маской. — Долг.

— Хорошо, — кивнул Сакар. — Вы долго в пути. Наверное, устали. Мой замок не слишком большой, но тебя и твоих людей я смогу принять.

Она выгнула бровь. Явно не этого ожидала.

Рамор, впрочем, тоже. Ему сейчас стоило огромного труда не возмутиться вслух. Пригласить в замок опасных наёмников, цели которых никогда никому не известны? До такого, наверное, ещё ни один лорд не додумывался. И ради чего? Для чего? Чтобы девку оприходовать?

"У тебя по всей твоей земле девки одна другой краше, только о тебе и думают! — сердито подумал Рамор. — Но нет, надо было дождаться змею и впустить её в дом..."

— Если Алекс жив, — продолжил Сакар, снова будто пытаясь убаюкать голосом, — рано или поздно он со мной свяжется. Может, вы как раз застанете этот миг.

Змея коротко обернулась к своим людям. Вновь глянула на Сакара. Кивнула:

— Мы останемся.

И теперь Рамор чётко услышал: она тоже улыбается под своей повязкой.

Сакар небрежно взмахнул рукой, приглашая её следовать за ним. И не прошагал вперёд по коридору, оставляя всех за спиной, как любил это делать — подождал девчонку, чтобы идти с ней рядом. Рамор двинулся следом, понимая, что она слишком близко к лорду. И что он не успеет ничего сделать, если она дёрнется. Ткнёт в Сакара длинным кинжалом, что висит за поясом, например, — и всё.

Так она выглядела, так шла: казалось, будто готовится к броску.

Сакар, впрочем, сейчас двигался точно так же. И снова Рамор подумал, что они похожи, как брат с сестрой. Не знал бы, что нет у Сакара никакой сестры — решил бы, что родственники.

***

— В общем, — заговорил бородатый мужик, который поначалу зыркал на Крита подозрительно, но после третьей купленной ему кружки эля подобрел, — с богом как было…

И задумался.

— Как? — подсказал ему Крит, который уже привык к таким выкрутасам от Тейрина. И сейчас размышлял над тем, не прячет ли где-то Тейрин бутылку с вином? Он же постоянно себя именно так и ведёт — как пьяница из кабака.

— А? — растерялся мужик.

Точно, как Тейрин.

— С богом, — напомнил Крит.

— Ну да, — согласился собутыльник. — Появился он у горы Собр, где стоял Храм Ветров, достал меч и как крикнет: "Артаг, выходи на бой!" А он здоровый был, этот Алекс! Ручищи — во!

Собутыльник показал руку и снова задумался. То ли о том, как именно показать это самое "во", то ли о том, где он находится и почему вытянул руку.

— И? — раздраженно подогнал Крит.

— А! — вспомнил тот. — Ну Артаг и вышел. Алекс его — р-раз! — и разрубил мечом пополам.

— Пополам? — заинтересовались с соседнего столика.

Крит недовольно покосился туда.

— А ты думал! — гордо фыркнул собутыльник Крита, будто он сам этим легендарным Алексом и был.

— Бога? — недоверчиво переспросил Крит.

— Да что ему бог!

— А вдоль или поперек? — снова влез надоедливый тип с соседнего столика, и Крит раздраженно развернулся к нему.

Тип был неприятным. Лыбился невпопад. Зеленющие глаза были пронзительными — как бывает за пару глотков до того, как они помутнеют. Но пока — блестели. Пьяно и нездорово. Казалось, вот-вот — и вовсе начнут светится.

— Чего? — растерялся бородатый мужик.

— Разрубил пополам — вдоль или поперек? — пояснил вопрос неприятный тип.

Развернулся уже полностью, вместе со стулом. Потом подумал, схватил со своего стола кусок мяса, бросил в рот и придвинулся к ним. Жуя, принялся объяснять:

— Если поперек, то не такой уж он и здоровый, этот Алекс. Был бы высокий — то снёс бы голову, так?

— А может, Артаг высоким был? — тут же встал на защиту Алекса бородатый мужик. — Он же бог!

Тип задумчиво хмыкнул, кивнул, вроде как соглашаясь, и как бы невзначай запустил руку в сухари, которыми Крит с собутыльником закусывали свой эль. Набрал горсть, ничуть не стесняясь, и с явным наслаждением забросил её себе в рот. Громко захрустел.

Он явно был голодным. И очень худым — будто год до этого самого мига не ел. Кости вот-вот должны были прорвать кожу. Но не прорывали. А он — всё жевал. И раздражал.

Тип был из тех, которых и хочется взять за шкирку да выбросить подальше, но руки не станешь пачкать — и не потому что он грязный. Просто кажется, что может сделать, что угодно. Укусить, например. А вдруг он заразный чем-то...

Ну а что?

Глазища вон как сверкают — может, и не от пьянства. Может, он болеет. Да и жрет постоянно, без остановки: раз — и еще горсть сухарей в зубах.

— Так Алекс же погиб! — вдруг вспомнил тип, всё так же продолжая жевать.

Как будто это могло как-то доказать его правоту.

— Как же! — фыркнул бородатый. — Это он сделал вид, чтобы его не трогали. И на покой ушел.

— А куда ушел? — тут же заинтересовался Крит.

— Известно куда, — пожал огромными плечами бородатый. — К себе домой.

— А дом у него где? — подсказал следующий вопрос этот, больной и жующий.

— Вы откуда свалились оба? — удивился бородатый. — Известно же где! В свой мир он ушел. Из другого мира был — в другой и ушел.

— Ну вот! — обиделся странный тип. — А я только познакомиться захотел… — обернулся к Криту, хрустнул сухарями в зубах, сверкнул глазами и спросил. — Ты тоже, да?

— Не столько захотел, сколько нужно, — буркнул Крит.

— А что, дракон напал? — ещё больше заинтересовался тип и даже подпёр подбородок рукой, что было, наверное, неудобно: он продолжал при этом жевать. — Древний бог? Или… — щелкнул пальцами в сторону бородатого, не сводя взгляда с Крита. — Кто там еще был?

— Оборотни… — неуверенно ответил тот.

— Оборотни? — тут же деловито уточнил тип.

— Да с оборотнями мы уже, — вздохнул Крит. — С богами, вроде, тоже… У нас, понимаешь, герои потерялись.

Тип фыркнул, получилось удивленно и немного восторженно. Мол, во даёте!

Поднял палец, чтобы что-то сказать. Но тут на улице что-то захрустело погромче его сухарей, заскрипело. Кто-то взвизгнул. Тип выругался сквозь зубы на неизвестном Криту языке, вскочил, забросил за спину растрепанную косу и решительно зашагал к двери.

Распахнул, крикнул странное слово:

— Рок! — а потом, уже тише, будто продолжая ругаться, выдал длинную тираду, кажется, про коня. Впрочем, Крит не был уверен в последнем. Дверь закрылась за странным человеком с косой слишком быстро, и приглушенный голос из-за неё было не разобрать.

— Кто-нибудь может знать, где он? — спросил Крит у бородатого. И совсем обреченно добавил. — Или хотя бы как выглядит?

— Нет его больше, — вздохнул бородатый. — Можешь даже не искать.

Крит вздохнул.

Этого тоже можно не искать. Куда они все деваются?

И почему Тейрин не может начать искать что-нибудь более обыденное. Какие-нибудь монеты или камни… Впрочем, нет. С камнями у него тоже не задалось.

"Монеты, — подумал Крит. — Решено. Будем искать монеты".

— Ваш друг не заплатил за обед, — сообщила толстуха, что подносила эль.

Крит тяжело вздохнул, высыпал содержимое кошелька в ладонь и протянул ей — пускай выберет те монеты, что ей нужны.

Он скоро новых насобирает.

— И за забор! — отчиталась та и сгребла с ладони почти всё.

Крит решил не уточнять, что сталось с забором.

Он слишком устал от расспросов.

Content

Тим Вернер
4. Двенадцать шагов. Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог